Глава 1

Вот сидишь ты на лавочке в тени векового белого дуба, слушаешь пение птичек, шелест листвы, наслаждаешься теплым осенним деньком, как вдруг где-то далеко разносится вопль...

– Эльза, я тебя придушу!!!

И сразу как-то так приятно на душе становится, светло и радостно.

– Эльза, ты труп!!!

Я приоткрыла один глаз, наблюдая, как ко мне на третьей магической скорости несется нечто взъерошенное, кое-как одетое и необычной расцветки. Нечто оказалось студентом боевого факультета при ближайшем рассмотрении. При очень ближайшем рассмотрении.

– Ты что натворила, ведьма оголтелая?! – прорычал он мне в лицо так, что я кожей почувствовала его дыхание.

Я внимательно рассматривала дело рук своих и гордилась проделанной работой. Ну еще бы, не каждый сможет сварить такую ядреную, несмываемую краску, подлить ее в шампунь лучшему студенту боевого курса и наслаждаться проделанной работой, не боясь за целостность собственного скелета.

– Знаешь, а тебе идет... – задумчиво протянула я, и у взбешенного мага дернулся глаз.

– Ты перешла черту, темная, – прошипел парень.

В этом месте мне положено было испугаться и начать молить о пощаде. Но нельзя всерьез воспринимать угрозы от человека с очаровательными голубыми разводами на лице. Я очень старалась сохранить невозмутимую мину и не испортить пафос момента, правда! Но эти голубые разводы были сильнее меня.

Мой истеричный хохот наверняка слышали во всей академии. Я гоготала так, что слезы выступили на глазах.

– Минуточку! – с трудом выдавила я, задыхаясь от хохота. – Минуточку!

– Убью, – пообещал парень и, развернувшись на каблуках, направился в сторону общежитий.

– Эй! – крикнула я ему вслед, с трудом сдерживаясь от нового приступа хохота. – И только?!

Маг даже не обернулся. Нет, я его, в принципе, понимаю, с такой мордой особо не поугрожаешь. Но это же почти традиция!

* * *

Собственно, началось все несколько месяцев назад, когда мне пришлось зачислиться в это учебное заведение. Пресветлая Военная академия вообще-то место элитное, закрытое, лысого демона сюда попадешь с улицы. Но внезапно, видимо не без помощи того самого лысого рогатого, темные маги стали элитой элит общества. И вот я уже стою на пороге этого милого заведения, задумчиво стукаю каблучком о брусчатку и размышляю о несправедливости жизни. Темный ректор, сволочь такая, решил, что за последнюю выходку я заслужила ссылку. Ссылку к светлым магам!

Короче, стояла я перед красивыми такими, глухими воротами в два моих роста и размышляла, как попасть внутрь. На мои вопли и оклики никто не отзывался, людей вокруг не было – поздний вечер, лес, а еще мне пришлось пешком в горку топать из города в академию, так что настроение мое было исключительное.

И в этот исторический момент к тем же наглухо запертым воротам подошла не совсем трезвая, но очень веселая компания в составе дюжины боевых магов. Их шумные возгласы мгновенно стихли, едва они заметили меня, всю такую красивую и в черном. Стоим мы смотрим друг на друга, и только филин ухает где-то в окружающих лесах.

– Ведьма? – спросил высокий, широкоплечий брюнет с потрясающе яркими синими глазами. Спросил с такой интонацией, будто не верил собственным глазам.

Я подбоченилась:

– Как заказывали!

– Обалдеть! – восхищенно выдохнул тощий, тщедушный парнишка в очках. Я даже удивилась, что таких принимают в боевую академию – что им там делать?

– Мы не заказывали ведьм, – с самым высокомерным видом, словно она как минимум королева материка, заявила красивая девица, отчаянно виснувшая на брюнете.

И если она думала, что я сейчас начну спорить на эту тему, то глубоко и жестоко заблуждалась!

– Так я с удовольствием уеду, – искренне заверила я, наблюдая, как у всей компашки удивленно вытягиваются лица, – только подпишу у вашего ректора бумажку, что вы не заваливали нашу академию письмами в просьбах прислать «хотя бы ведьмочку», и сразу же отправлюсь в обратный путь!

Продолжить обмениваться любезностями мы не успели: ворота с грохотом распахнулись, и в проеме возник огромный мужик. Нет, он был реально впечатляющих размеров. В военной форме, с очень короткой – не больше толщины ногтя – стрижкой и руками, сцепленными в замок за спиной.

– Шестая группа, какая приятная встреча, – улыбнулся мужчина. Широко так, искренне. Прямо волк перед олененком.

Шестая группа дружно нервно сглотнула.

– А это что у нас? – Вояка перевел на меня взгляд колючих светло-серых глаз.

– Ведьма! – пискнула какая-то девица.

– Ве-е-е-едьма, – еще шире оскалился мужик. Хотя, казалось бы, куда уж шире. – Ведьма – это хорошо.

– А ребята сказали, что ложный вызов, – без зазрения совести сдала я магов.

Белесые глаза хищно сверкнули.

– Ребята пошутили.

– Да? – разочарованно переспросила я.

– Да, – отрезал мужик. – Крейг! Ведьму проводить к ректору.

– С удовольствием, – ухмыльнулся голубоглазый брюнет.

– А затем – ко мне для получения выговора, – припечатал вояка.

Впрочем, Крейга это не смутило. Как в дальнейшем показала практика, смутить Алекса Крейга не могло ничто на свете, даже синяя краска в шампуне.

И вот меня наконец пустили внутрь академии, больше напоминающей крепость. За толстенными стенами скрывалось несколько зданий, тренировочная площадка, небольшой парк – и, в принципе, все.

Маг размашисто зашагал куда-то в одном ему известном направлении, а я сосредоточенно пыхтела, таща дорожный сундук, и отставала все больше. В конце концов плюнула и, сев сверху на багаж, решила передохнуть.

– Ты специально, что ли? – Крейг неожиданно вернулся и теперь стоял, скрестив руки на груди, и внушал. Внушал он, надо сказать, основательно, я даже залюбовалась.

– Что? – не поняла я.

– Ты специально, что ли, расселась и сидишь? – Парень уже не скрывал своего раздражения.

– Конечно, специально! – удивилась я. Нет, правда, как еще можно отдохнуть-то на самом деле.

Маг зло прищурился, а затем, развернувшись, снова целеустремленно куда-то помчался. И я помчалась вместе с ним!

Дорожный сундук, точно собачонка на веревочке, принялся левитировать за парнем. Я возмущенно пискнула, не ожидая такой подставы, но меня решили проигнорировать. В целом мы – темные маги – люди не гордые, не на себе тащить, и ладно. Я бы даже поблагодарила парня за транспортировку, но он словно нарочно усиленно мотылял нас с сундуком из стороны в сторону. Так старался, что даже желудок решил, что ему самое место у меня поперек горла.

Короче, к ректору я зашла очаровательно-зеленоватого оттенка, что как нельзя лучше отражало мое душевное состояние.

Сам ректор произвел на меня удивительно неприятное впечатление. Когда-то он определенно обладал прекрасной физической формой. Но это было давно. Очень давно. Сейчас на его пузе с трудом сходился мундир. Три гладко выбритых подбородка колыхались при разговоре. А черты казались слишком маленькими на одутловатом лице.

– Значит, Эльза Шаттер... – задумчиво протянул ректор, изучающе рассматривая меня и сверяясь с сопроводительным письмом, которое я вручила ему парой минут ранее.

Письмо я, естественно, успела по дороге аккуратненько вскрыть, прочесть и запечатать обратно. Ознакомившись с содержимым бумаг, я пришла к интересному выводу, что ректоры Темнейшей и Пресветлой академий были когда-то знакомы. Хотя, казалось бы, где могли познакомиться светлый и темный маги, если еще совсем недавно мы были врагом человечества номер один и для всех без исключения лучший темный маг был мертвый темный маг. И тем не менее эти двое были знакомы, и знакомство их имело весьма любопытный характер. Потому как в сопроводительных бумагах, помимо описания моих прекрасных оценок и, вне всякого сомнения, выдающихся профессиональных качеств, имелась маленькая такая приписка: «А теперь это твой головняк!»

Нет, вы представляете? Я, конечно, допекла темного ректора, но кто бы мог подумать, что он подсунет меня к светлым магам как бессознательный инструмент диверсии!

– Что ж, госпожа Шаттер, добро пожаловать в Военную академию имени Пресветлого Владыки, – с какой-то странной интонацией изрек ректор. – Вы в курсе, зачем вас пригласили?

Ну, прямо скажем, «пригласили» – не то слово, но тем не менее...

– Вам очень нужен темный маг, который поможет в борьбе с Туманными чащами, – пожала плечами в ответ.

– Верно, – кивнул ректор. – Только у меня закономерный вопрос – как ведьма может помочь в этой задаче?

Я хмыкнула.

– Вы же просили «хотя бы ведьмочку».

– Это была очевидная фигура речи! – возмутился мужчина.

О, а вот и мой шанс.

– Очень вам сочувствую в этом вопиющем недопонимании! – Я всплеснула руками, изображая сопереживание изо всех сил. – Вон там бумажку подпишите, что в моих услугах ваша академия не нуждается, и я немедленно отправлюсь обратно!

Ректор пробежался глазами по бумагам и заметил:

– Ты мне зубы не заговаривай, девочка. Здесь написано про услуги темного мага. Отпущу тебя – наш темнейший друг будет на каждом углу рассказывать, какие мы самостоятельные молодцы, и не пустит к нам больше ни одного студента.

– Но мы же с вами прекрасно понимаем, что даже если я останусь, то почти ничем не смогу помочь в происходящем, – попыталась донести до ректора элементарную мысль. – Я ведь даже не боевой маг, первое же столкновение с чащей меня убьет.

– Конечно, – невозмутимо согласился он. – Но, понимаешь, есть разница. Отпустить тебя, тем самым отказавшись от темных услуг. Или сообщить о твоей героической кончине и попросить усиление.

Ректор улыбнулся, но улыбнулся так гаденько и омерзительно, что захотелось передернуть плечами. Я уже говорила, что для всех светлых лучший темный маг – это мертвый темный маг?

* * *

Если этот противный жаб ректорского типа думал, что я хлопнусь в обморок от его заявления или начну умолять отпустить меня, то он глубоко заблуждался и ничего не знал о студентах вообще и о темных магах в частности. Еще ни один студент в мире не получал такую щедрую индульгенцию на все выходки! А потому на слова ректора я лишь презрительно фыркнула и поинтересовалась, готова ли для меня комната в общежитии. Мужчина подозрительно прищурился, но соизволил сообщить, что комната уже с нетерпением ждет меня, о чем подробнее расскажет комендант.

На этом мы и расстались. Я – крайне довольная собой, а ректор – крайне растерянный. Еще бы, он тут смертоубийством угрожал, а я даже бровью не повела! Серьезно, как ему в голову пришло, что темного мага можно пронять такой банальной ерундой? Пф!

А вот общежитие Пресветлой академии действительно заслуживало внимания. Точнее, присутствия. Таскаться с дорожным сундуком я уже порядком притомилась.

Волочить на себе багаж – то еще удовольствие, но, несмотря на то что я темный маг, моя профессия – ведьма. И значит, в классической магии я чуть меньше чем бесполезна. То есть я, конечно, могу заставить сундук плыть по воздуху, но сил это сожрет немерено.

Поэтому когда я дотащилась-таки до общежития, то была в таком скверном расположении духа, что какая-то трава в кадке на входе в здание печально пожухла.

Если Темнейшая академия ютилась в ущелье, то Пресветлая просто жалась к горам. И хотя горы у нас разные, проблема расположения оказалась одна.

Площадь.

У темных одинаково крошечные комнатки, смешанное проживание на этаже и невыносимые соседи. Раньше я жила в комнате с некроманткой и была уверена, что нет ничего хуже скелета в шкафу.

О, как я была не права!

Альфред – внимательный собеседник, ответственный сторож и просто замечательная вешалка. А как он любовно намывал штыковую лопату своей хозяйки после каждого практикума!

И вот после этого непередаваемого опыта недоверчиво косящаяся местная комендантша, неустанно осеняя то себя, то меня святым треугольным знамением, подселяет меня к...

Барабанная дробь...

Паладинше!

К паладинше!!!

К светлому магу, чья профессия поколениями, поколениями занималась охотой на таких, как я.

И вот мы застыли обе в шоке: я на пороге, запыхавшаяся и с сундуком в обнимку, а она в крошечной комнате с гантелью наперевес.

Пока противник не успел опомниться и занять оборонительную позицию, я затащила сундук в комнату и, пинком отправив его под кровать, устало рухнула прямо поверх одеяла.

– Эй! – возмутилась паладинша. Но вяленько так, без огонька.

В принципе, я ее понимаю. Сложно быть устрашающей паладиншей, когда твой рост полтора метра в прыжке со стула.

– Эльза, – представилась я, не поднимая головы.

Паладинша минуту молчала. Я уже даже подумала, что она примеряется гантелей к моему затылку, как девушка представилась:

– Фредерика.

И голосок такой нежный, девичий. Ну просто кнопочка, а не воин света. Я приподняла голову на паладиншу и подумала, что родители очень хотели мальчика.

– Семейный подряд? – кивнула я на гантель в руке.

Кнопочка проследила за моим взглядом, тихонько вздохнула и с каким-то злым отчаянием забросила ее под кровать. Старый паркет жалобно хрупнул, а девчонка ойкнула.

– Ладно, все могло быть и хуже, – пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь, и с усилием отодралась от кровати.

– Ко мне подселили ведьму, куда уж хуже, – обиженно буркнула девчонка, напоминая нахохлившегося воробья. Маленького, но о-о-очень воинственного.

– Ты могла быть ведьмой в Пресветлой академии, – мрачно ответила я, извлекая из сундука банные принадлежности.

Кнопочка задумалась, а я сочла нужным ее предупредить.

– В мои вещи не лезть: чревато для здоровья, – заявила строгим тоном старшей сестры и поплелась инспектировать местный санузел.

Ну что можно сказать – светлые явно страдали от бережливости. Ну или просто раньше здесь размещались казармы для лиц строго мужского пола, к банальным удобствам не приученных.

На этаже было четыре помещения гигиенической направленности. Два с одной стороны коридора, два – с другой, по мужскому и женскому в комплекте. Не знаю, что там у парней, но в девичьем закутке имелось четыре унитаза по типу сортир с короткими дверцами на соплях и крючке и четыре душевые кабинки, у одной из которых отсутствовал запирающий шпингалет, а еще у одной – собственно дверь.

Блеск.

Ладно, я провела трое суток в дороге и стала почти непривередлива, готова относиться с поистине светлым терпением ко всем мелким неудобствам, но мокрица в душевой оказалась последней каплей в и так не шибко глубокой чаше терпения.

О, как я визжала! Упоенно, искренне, фоня темной магией изо всех сил. Визжала ровно до тех пор, пока не поняла, что в дверном проеме стоит от души веселящийся светлый маг.

Алекс Крейг.

– Это война, светлый, – прошипела я, когда возмущение темной магии улеглось, уничтожив все живое и неживое на небольшой площади ванной комнаты.

– А мне кажется, это называется немного по-другому, – искренне улыбаясь и как-то странно смотря на меня, заявил маг.

Я опустила взгляд и почувствовала, как жар адреналина тает, оставляя меня... в идеально проветриваемом неглиже. Чувствуя, как стремительно краснею, я зашарила глазами в поисках чего-нибудь прикрыться. А в следующий момент ко мне подлетела какая-то тряпица и ловко спеленала, оставляя руки свободными и закрывая стратегически важные места.

– Ты чего орала? – поинтересовался Крейг, не собиравшийся никуда уходить и уже не скрываясь с любопытством разглядывавший меня.

– Не твоего ума дело, – огрызнулась в ответ, размышляя, стоит ли выставить его грубой силой или уже без разницы: все равно все самое интересное он видел.

– Ну смотри сама, – не стал допытываться парень и, пожав плечами, оставил меня одну в компании дохлой живности по углам и завернутую... собственно, что это? Мужское полотенце?

Глава 2

Утро началось не с душа и не с завтрака. Утро началось со зверской побудки. Казалось, что рупор засунули мне прямо под черепную коробку и включили на полную.

Я кубарем скатилась с кровати, слабо соображая, где нахожусь и что происходит. Пока я хлопала глазами, Фредерика успела умыться в тазу с водой, одеться и теперь зашнуровывала высокие ботинки типа «говнодавы» на толстенной подошве.

– Что происходит? – спросила я, подскочив и заметавшись по комнате в попытках собраться.

– Подъем... – как-то растерянно отозвалась Кнопочка.

– Я поняла! – зло огрызнулась в ответ. – Но что случилось? Война? Мятеж? Туманные чащи?

– Э-э-э... нет, просто подъем. На зарядку.

Я замерла посреди комнаты в криво застегнутой рубашке и в обнимку с собственными штанами.

– Так это что, будильник?!

Паладинша кивнула:

– Что-то типа того, да.

– И это каждый день?!

– Без праздников и выходных, – ухмыльнулась соседка. – Ты чего замерла? Пошли, опоздаем – Изверг шкуру спустит.

Благодаря жуткому подъему соображала я бодро:

– И чем грозит неявка?

– Неявка?! – ужаснулась Кнопочка.

– Да, да, чем грозит прогул утренней тренировки?

Кажется, мой вопрос поставил паладиншу в тупик. Хорошие девочки не прогуливают, да?

– Я понятия не имею... Никто в здравом уме не стал бы прогуливать занятия Изверга.

О, я определенно не из этого списка. Будь мой ум здрав, я бы не довела своего ректора до ручки и была сейчас в Темнейшей академии, наслаждалась утренним сном!

– Ты чего? – окончательно обалдела соседка, когда я плюхнулась обратно в койку и окуклилась в одеяло.

– Спать. Хорошим ведьмочкам надо спа-а-а-ать.

– Но Изверг?..

– Переживет без меня. У него есть студенты целой академии, чтобы играть в солдатиков.

Соседка ничего не ответила, я лишь услышала, как хлопнула дверь. Идеально. Теперь у академии будет прекрасный повод меня отчислить. Ну или повод этому Извергу выесть мозг ректору, чтобы потом опять-таки меня отчислить. И я с чистой совестью вернусь в альма-матер...

Ага, как же. Едва я сладенько задремала, как по всей Пресветлой академии разнеслось:

– Эльза Шаттер! Живо на тренировочную площадку!

Я засунула голову под подушку в бессмысленной надежде на спасение, но реальность была беспощадна и добавила аргументации:

– Иначе оставлю на второй год!

Эй, а вот это уже запрещенный прием!

Я уже говорила, что темные маги – люди не гордые? Через десять минут я стояла на тренировочном поле во всеоружии.

Извергом, кстати, оказался тот, кто открыл мне ворота на территорию Пресветлой. И от моего внешнего вида у мужика задергался глаз.

Я пришла в длинном черном платье с высоким разрезом по ноге и на высоких шпильках. Накраситься не успела, но небольшой морок на лицо навела и распустила волосы. В общем, принесла красоту в сонные массы.

– Шаттер, вы почему вырядились как на свидание? – вкрадчиво поинтересовался Изверг, когда я под многозначительное молчание продефилировала мимо всего строя и встала с самого дальнего краешка.

– Ну как же! Не каждый день меня громогласно разыскивает такой мужчина, – честно ответила я, для надежности хлопнув глазками.

– Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, ведьма?

– Если честно, не очень, – покаялась я. – Мне так и не выдали расписания. Но слышала, как другие студенты называют вас Извергом.

Другие студенты синхронно выдохнули, а препод прищурился. Нехорошо так, опасно. Я даже ножку отставила, чтобы ему лучше видно было. Домогаться студентки – дело крайне скандальное, я тогда полматерика на уши поставлю! Аж зажмурилась от удовольствия, представив размер скандала.

– ...Шаттер! Шаттер, свет тебя разрази! – сквозь мои прекрасные фантазии об открытой судебной тяжбе прорвался хорошо поставленный командный рык.

– Ну что? – обреченно спросила я.

– Приведи себя в порядок – и в деканат! Крейг – тренировка личного состава на тебе.

И господин Изверг зашагал в сторону административных зданий, раздраженно фоня светлой магией.

– Эй, минуточку! – запоздало воскликнула я. – А на какой факультет-то меня зачислили?

– На мой, – оскалился Изверг, и студенты как-то сочувственно вздохнули.

– И какой это факультет? – не поняла я.

Но декан Изверг уже зашагал с тренировочного поля.

– Нарвалась ты, ведьма, – констатировал подошедший Крейг.

– Пф! – презрительно фыркнула я, обозначив все, что я думаю по этому поводу.

– А факультет у тебя самый что ни на есть профильный, – соизволил просветить маг.

– Да? Это какой?

– Боевой.

Боевой? Серьезно? У кого там мозгов хватило засунуть меня в силовое подразделение?!

* * *

В отличие от ректората, деканат боевого факультета выглядел весьма аскетично. Никаких тебе лепнин и грамот в дорогой оправе за исключительное подхалимство курирующих органов.

Единственным украшением кабинета был меч. Легковесный одноручник, испещренный едва различимыми рунами. И это было не наградное оружие, а настоящий боевой артефакт. Их изготавливали темные мастера для борьбы с чудовищами Туманных чащ. Такие ножички были жутко дорогими и крайне убойными.

Пока я с любопытством рассматривала кабинет, декан с любопытством рассматривал меня.

– За что тебя сослали сюда? – нарушил затянувшееся молчание мужчина.

– А вас? – парировала я.

– Поясни? – прищурился декан.

– Меч, – кивнула я на оружие. – Это не наградная зубочистка, а настоящее оружие. Таким может пользоваться только действительно сильный маг. А сильные маги сейчас на вес золота. И едва ли кто-то из них может себе позволить прохлаждаться, гоняя студентов по утрам по плацу, в то время как Туманные чащи облизывают стены наших городов.

Декан хмыкнул:

– Как знал, что Деймос не пришлет дуру.

– Дураки среди темных магов не выживают, – холодно улыбнулась я.

– Тем лучше, – кивнул декан. – Так за что тебя сослали сюда?

Я помедлила с ответом.

– Я все равно узнаю, просто это будет немного дольше.

Пришлось тяжело вздохнуть и покаяться:

– Я подлила ректору под дверь кабинета зелье.

Изверг прищурился.

– Зелье... ну... повышающее женское либидо...

Сначала декан не понял. А потом как понял! Но, судя по растерянному лицу, он не понимал, как к этому относиться. С одной стороны, студентки, виснущие на ректоре, – это почти классика. С другой стороны, тихий ужас любого педагога. С третьей – зелья типа приворотов очень сложные, и я вообще-то гордилась результатом с профессиональной точки зрения. Ректор тоже очень гордился, что у него такой талант завалялся. Так гордился, что сослал меня на радостях в эту богадельню...

– И за что ты его так? – прервал мои воспоминания Изверг.

– На спор, – вздохнула я.

– М-да, не дура, конечно, но мозгов точно нет, – вздохнул декан и, побарабанив пальцами по столешнице, продолжил: – Ладно, перейдем к сути. Еще раз опоздаешь на утреннюю тренировку – останешься на второй год. Придешь в вечернем платье – на два. Это понятно?

– Предельно, – скучающим тоном отозвалась я.

– Следующее. Ректор уже тебя порадовал своим гениальным планом?

– Угу.

– Справишься?

Я удивленно подняла брови.

– Вам-то что?

– Ну, скажем так... идеологическое противостояние.

С ректором? Ого.

– Так ты справишься?

– Вполне, – пожала плечами я.

– И почему такая уверенность? – нахмурился декан, кажется не совсем довольный моим ответом.

– Ну, я же темный маг, – улыбнулась как можно гаже, – мы невероятно живучие сволочи.

* * *

После этого во всех отношениях странного разговора с деканом я таки дошла до учебной части и получила расписание.

И вот только прочитав бумажку, я осознала масштаб подставы. Почти половина – половина!!! – предметов относилась к физической или магической активности. То есть боевой факультет качал мышцу по полной: бегал, прыгал, отжимался и растягивал магический резерв изо всех сил.

Впрочем, вторая половина предметов вызывала оптимизм: часть я уже прошла, часть еще проходила, а часть выглядела весьма интересно.

Первой парой была история, которую я закрыла в позапрошлом семестре и знала на отлично. Полезнее было бы, конечно, прогулять и доспать, но внутренние порядки мне пока были незнакомы, а подремать можно и на последней парте.

Явление меня в лекторий, естественно, было эпичным. Беззаботно болтавшие студенты синхронно заткнулись и как по команде уставились на мою скромную персону, пока я с любопытством осматривала зал. Это было довольно большое помещение с уходящими вверх полукруглыми ступенеобразными рядами парт. Под моим изучающим взглядом сидящие на первом ряду студенты зашевелились, всем видом показывая, что в полупустой аудитории места мне нет.

Я хмыкнула и зашагала на са-а-амый верх, подальше от лекторской сцены. Мои каблуки звучали громко и глухо: конструкция была полой. Заняв дальнюю парту посередине, я плюхнула сумку на стол и, удобно устроив голову на приятно прохладной коже, прикрыла глаза.

Через какое-то время студенты затихли, и началась лекция. Вещал скрипучий мужской голос, рисуя в моем дремлющем воображении нежить из практикумов по некромантии. Впрочем, рассказывал он довольно интересно, хотя и затрагивал некоторые спорные темы, особенно когда речь заходила о темных магах. Прошла примерно половина лекции, когда на фразе «Некоторые темные считают оборону города Маст своей заслугой» я громко и непочтительно фыркнула. Не сдержалась, каюсь.

– Галерка что-то хочет сказать? – проскрипел лектор.

– А смысл? – ответила я, не поднимая головы и не открывая глаз.

– Ну, например, убедить меня, что вы слушали хотя бы часть моей лекции.

Я, мысленно ругая себя за несдержанность, подняла голову и посмотрела на педагога. Это и впрямь был без пяти минут кандидат на квартиранты в каком-нибудь семейном склепе: таким древним казался седовласый сухопарый старичок. Даже с моего места было видно, что дедуля невысок, но весьма ухожен: и прическа модная, и одежда с иголочки, явно шита на заказ, и очки на носу в весьма нетривиальной оправе. Несмотря на несколько тезисных записей на доске, рукава его темно-синего пиджака ничуть не испачкались.

– Я закончила проходить курс истории в позапрошлом семестре. С результатами вы можете ознакомиться в моем табеле, – сказала я, не желая вступать в заведомо проигрышные или особо агрессивные дискуссии.

– Я видел ваш табель, юная темная, – невозмутимо ответил лектор, – и все же хотел бы услышать ответ на свой вопрос.

Тяжело вздохнув, я, абсолютно уверенная, что сейчас нарвусь и здесь на скандал, выдала самую неприглядную из всех правд в мире. Правду о том, что светлые маги не в состоянии выжить без темных, которых они задорно истребляли вот уже несколько поколений как.

– Вы преподносите оборону Маста со стороны отряда паладинов. Это, безусловно, великий подвиг, но сама оборона города никогда не стала бы отправной точкой в изменении нашей истории, если бы не участие темных магов в боях. Так что ваше изложение события больше похоже на пропаганду превосходства светлых над темными.

В аудитории повисла нехорошая пауза. Я уже приготовилась к воплю «Марш к ректору!», но дедуля удивил. Он снял с носа очки, эффектным движением выдернул платок из кармана и, методично протирая линзы, задумчиво смотрел на меня.

– Теоретически я бы мог развить с вами дискуссию на эту неоднозначную тему, но есть идея получше. Подготовьте мне доклад на тему «Роль темных магов в истории» и, если защитите его перед аудиторией, получите зачет и высший балл по моему предмету. И сможете вообще не ходить на мои занятия прямо до самого выпуска.

Пришлось на секунду задуматься, обмозговывая предложение.

– Мне дадут доступ в библиотеку?

– Естественно, – поморщился старик.

– Сроки?

– Ну, месяца, думаю, вам должно хватить.

– Идет, – кивнула я. – Сделка?

Аудиторию заметно передернуло. Самая распространенная байка про темных магов, что, заключая с нами сделку, человек платит частью своей души в пользу оппонента.

Однако старичок и тут удивил. Представитель самого ценного антиквариата Пресветлой академии демонстративно протянул мне руку для скрепления договора.

– Идет, – проскрипел он.

* * *

Следующей парой был предмет с лаконичным названием «тактика». Как я поняла из вводной речи колоритного лектора, для боевых магов тактика читалась только последний год и то поверхностно – непрофильный для факультета предмет.

Раньше рассказывали про ведение войны, а сейчас про зачистку Туманных чащ. Было скучно, причем не только мне, а всем студентам. Так что последний ряд парт был крайне популярен, заставляя молодого педагога недовольно поджимать губы. Авторитетом он обладал никаким, что и понятно. Трудно произвести хорошее впечатление на боевиков, когда сам тонкий-ломкий и о боевых действиях знаешь только с точки зрения теории.

А вот предмет после сонной тактики должен был быть действительно интересным. Алхимия!

Маги – как темные, так и светлые – делятся на несколько классов. Например, моя соседка – паладин. Паладины славятся своей чудовищной выносливостью и запасом магических сил. Конечно, сравнивать паладина и, например, инквизитора – это все равно что сравнивать кузнечный молот и иголку, но тем не менее.

Я же отношусь к классу ведьм (не путать с ведьмаками!), и у нас с магическим запасом все печально, но это не имеет значения, когда любое заклинание можно разлить по флаконам в виде зелий и эликсиров.

Короче, алхимия была моим профильным предметом, и я с некоторым предвкушением ждала, что мне могут предложить светлые.

Как оказалось, предложить они могли многое.

Правда, оставалось загадкой, на кой демон боевикам алхимия, но, видимо, в общеобразовательных целях. Чтобы в запале боя, значится, ускорение со слабительным не перепутали, не иначе.

Занятие проходило в светлой лаборатории с огромными окнами. Первое правило алхимических помещений – возможность хорошо их проветривать.

Я окинула взглядом небольшое помещение. На одинаковых партах стояли одинаковые наборы необходимого инструментария: медные двухлитровые котелки, спиртовые горелки, мерные инструменты, колбы разного калибра в подставке и прочая жизненно важная алхимику мелочовка. У дальней стены кабинета – несколько шкафов с ингредиентами и хладный шкаф с результатами праведных студенческих трудов.

Пока я с любопытством осматривалась, почти вся группа расселась по местам. Я же, удовлетворенно кивнув увиденному, решительно направилась к первому ряду – там как раз оставалась одна свободная парта.

Но не успела я скинуть сумку с плеча, как сидящая рядом девица высокомерным до противного голосом сообщила:

– Здесь занято.

– Да? – искренне удивилась я. – И кем же?

– Алексом Крейгом, – тоном, как будто это должно все объяснить, заявила девица.

Я вспомнила ее – она отчаянно висла на Крейге при нашей первой встрече.

– Подвинется, – убежденно заявила я, занимая парту. – После того, что между нами было, он, как благовоспитанный юноша, обязан уступить мне место.

Выражение лица девицы стало говорящим и многообещающим. Она даже набрала в грудь воздуха, грозя разразиться скандалом, но в лабораторию стремительной походкой ворвалась педагог.

Это была полная женщина средних лет с проседью в огненно-рыжих волосах. Несмотря на внушительные габариты, она производила приятное впечатление. Про таких говорят – демонически обаятельная. Звали женщину Агата Тропт. Она имела степень магистра по алхимии, практиковалась в снабжении южной и восточной линий соприкосновения с Туманными чащами, в педагоги попала после удачного замужества с каким-то там спасенным ею от смертельных ран местным бароном.

Все это я узнала позже, а пока наблюдала, как магистр листала какие-то бумаги.

– Ну что ж... давайте посмотрим, что осталось у вас в головах за прошедшие каникулы. Тема сегодняшнего урока – эликсир бодрости.

По лаборатории пролетел едва слышный стон – кажется, местные студенты не любили алхимию. Наверное, если у тебя есть возможность бахнуть священным огнем по оппоненту, корпеть над скляночками кажется пустой тратой времени. С другой стороны, базовые эликсиры можно варить в поле на коленке, что, по идее, должно повышать выживаемость боевых магов.

После отмашки светлые студенты зачем-то зашуршали бумажками, а я встала и направилась к шкафу с ингредиентами.

– Шаттер? – как-то неуверенно окликнула меня алхимичка.

– Мм? – Я замерла на полпути, удивленно оглянувшись.

– Ты куда? – с какой-то странной интонацией спросила женщина.

– За ингредиентами. Или у вас студенты должны обладать своим запасом? – нахмурилась я, запоздало сообразив, что тогда у меня проблемы.

– Ингредиенты в общем доступе. Но... тебе не нужна подготовка?

Ах вот чего они все шуршат бумажками! Я рассмеялась:

– Какая подготовка! Это же не эликсир живой удачи.

Раздалось синхронное шуршание поворачивающихся в мою сторону студентов, и я почувствовала, как на меня уставились все присутствующие.

– А ты можешь сварить эликсир живой удачи? – ну совершенно невинным тоном спросил сидящий на последней парте бугай.

Алхимичка на фоне активно жестикулировала и отрицательно мотала головой.

– Могу, – пожала плечами я.

Педагог закатила глаза, а бугай улыбнулся во все тридцать два:

– Ве-е-е-е-едьма...

Я бы почувствовала себя редкой зверушкой, но характер не располагал. Взяв необходимые ингредиенты, я вернулась на место и принялась варить эликсир. И все это под внимательными взглядами присутствующих. Нет, я не поняла, тут только мне, что ли, надо успеть к концу пары сварить задание?

Спустя еще пятнадцать минут студенты отмерли и поплелись за ингредиентами. Девица, которая пыталась меня отсадить в начале пары, теперь активно подсматривала, что я делаю. Педагог же время от времени одергивала нерадивых студентов фразами в духе «Этсон, не суйте пальцы в раствор имперской воды!» или «Лорс, прекратите терзать корень дуоры, его нужно резать, а не мочалить!», но большую часть времени наблюдала за моими манипуляциями.

В итоге за полчаса до окончания пары я завершила варку и даже убрала рабочее место, в то время как остальные еще пыхтели над эликсиром с разной степенью готовности. Впрочем, соответствие результату тоже было разной степени: у некоторых вместо прозрачного голубоватого эликсира получилась зеленая жижа.

– Шаттер, а почему вы зачислились на боевой факультет? – зачерпывая эликсир серебряной ложкой с длинной витой ручкой, спросила магистр.

Я мрачно посмотрела на алхимичку, размышляя, что ответить: «Потому что» или «Так получилось». Кажется, она поняла мой красноречивый взгляд и пробормотала: «Разберемся».

После меня магистр прошлась по всем столам, трагично вздыхая над каждым. Только у Крейга было что-то более-менее похожее на правду, но тоже далекое от идеала.

Оставшееся время она чихвостила аудиторию, обещая всем страшную расправу на выпускных экзаменах, если присутствующие не начнут пользоваться головой по назначению.

Алхимия была последней парой. Потом шел обед, час отдыха – и-и-и-и тренировка, чтоб ее. Потом ужин, время для уроков и отбой. В общем, не академия, а казарма!

Единственное, что смогло меня порадовать в Пресветлой академии, – это еда. С поставками провианта в моей альма-матер были сложности, потому разносолами нас не баловали. То ли дело тут! Я от одного вида завтрака чуть не захлебнулась слюной и от жадности понабрала полный поднос еды.

Собственно, к обеду моя жадность не пропала. И вот я стояла, размышляя, как оторвать уставленный тарелками поднос от линии раздачи, как внезапно его уволокли прямо у меня из-под носа!

– Эй! – возмутилась я.

Похитителем обеда оказался тот самый бугай, который спрашивал на алхимии, могу ли я сварить живую удачу.

– Не тормози, крошка, – кинул он через плечо, с удивительной для такого тела грацией лавируя меж столов.

Пришлось плестись следом, мрачно вспоминая зелье острого поноса.

– Смотрите, кого я нашел! – бахнув поднос на стол, заявил бугай.

За столом сидела вся та компания, которую я встретила перед воротами Пресветлой. И, надо сказать, присутствующие целиком и полностью разделяли мой скепсис относительно совместного приема пищи, но бугай напрочь проигнорировал красноречивые взгляды и, сев, поставил мой поднос рядом с собой.

Таким образом, пришлось мне обедать между бугаем, которого, к слову, звали Рикардом Лорсом, и Алексом Крейгом, к вящему неудовольствию девицы последнего.

– Никогда не думала, что у семьи Лорс так плохо со вкусом, – смерив меня брезгливым взглядом, заявила подружка подружки Крейга. Возможно, даже сестра, до того они копировали друг друга в стиле одежды и манере поведения.

– Я даже не знаю, что хуже, что она темная или что из вечно голодных плебеев, – подхватила вторая.

Бугай к моменту начала пикировки уже вовсю работал челюстями. В принципе, его шкурный интерес был мне понятен: профессиональная ведьма – это лучше любого светлого алхимика, так что я глубоко вздохнула, готовясь парировать, но поупражняться в острословии мне не дали. Парень сделал мощное глотательное движение, аж мышцы на шее напряглись, и невозмутимо произнес:

– В отличие от некоторых моя семья может себе позволить не искать покровителей и выбирать друзей, не преследуя личной выгоды. К тому же мне всегда нравились девушки со здоровым аппетитом.

Ух ты, эта гора мышц, кажется, обладает не только титулом, но и интеллектом! Видимо, удивление слишком ясно отразилось на моем лице. И тут светлые, кажется, решили меня добить:

– София хочет извиниться за свое неподобающее поведение, – спокойно произнес Крейг, пресекая разгорающийся скандал на корню.

Девица трижды переменилась в лице цветом, затем как-то сникла и через губу пробормотала:

– Прошу меня извинить, Рикард.

– Извиняю, – благодушно ответил бугай, продолжая работать челюстями.

Я уткнулась в тарелку, закидывая в рот первый кусочек, и чуть не пропустила повелительное:

– София.

И следующее за ним совсем уж неохотное:

– Прошу меня извинить, темная.

Услышанное настолько поразило меня, что я аж подавилась и закашлялась. Рик заботливо похлопал меня по спине – я чуть не уткнулась носом в тарелку.

– Темная? – величественно спросил Крейг, дождавшись, когда я откашляюсь.

– Принимается, – просипела я в ответ.

– Вот и славно, – резюмировал Рик. – Так как насчет эликсира живой удачи, м? Мозги и мышцы – страшное сочетание!

– Ты же знаешь, что это тяжелая отрава, да? – спросила я, закидывая в рот хрустящий огурчик.

Судя по вытянувшейся моське, не знал.

– И что работает она в выборочном диапазоне? – решила добить я парня.

– Выборочно – это как? – спросил тощий парнишка в очках.

– Ну... – задумалась я, жуя жаркое. – Вот если идет рукопашная схватка, то удачей может быть как победа, так и если твоему напарнику размозжили голову, а на тебя не попало ни капли его крови.

Проглотила и добавила назидательным тоном:

– По мне так никакая удача не стоит употребления токсичных зелий.

За столом повисло задумчивое молчание, прерываемое лишь звуками столовых приборов – я и Рик продолжали поглощать пищу.

– Получается, ты совершенно бесполезная, – резюмировала подруга Софии.

Я даже готова была искренне с этим согласиться, но тут, кажется, у Крейга лопнуло терпение.

– Напомните, что вы здесь делаете? – с плохо скрываемым раздражением спросил он.

– Украшаем своим присутствием ваше занудное мужское общество. – София поправила тугой локон.

Рик хохотнул:

– А я думал, пытаетесь удачно выйти замуж.

– Рикард! – возмутились обе девицы, правда, не особенно искренне.

– Я серьезно, девушки. Мы приняли вас в группу на определенных условиях. Из них вы не выполнили ни одного.

– Ну Алекс! – заканючили обе.

– Я все сказал.

Девушки огляделись в поисках поддержки, но все присутствующие парни отрицательно качали головами. В итоге они обе, высоко вздернув подбородки, с демонстративным грохотом пересели в другой конец зала.

– Ну, мужики, рада была с вами познакомиться, – сообщила я. – Буду помнить вас вечно и рассказывать детям об этом поразительном приступе коллективного мужского идиотизма.

– Не понял? – нахмурился Алекс.

– Ты только что обидел двух первосортных стерв, – охотно пояснила я, – они теперь из кожи вон вылезут, чтобы испортить тебе жизнь.

Рик добродушно хохотнул:

– Поверь, за них уже постарались.

– Кто? – не сдержала я любопытства.

– Более опытные и властные стервы, – мрачно ответил Крейг и поднялся, заканчивая разговор.

– Что это с ним? – спросила я, задумчиво жуя какой-то салатный листик и провожая Алекса взглядом. За ним из-за стола потянулась и часть команды.

– А, не обращай внимания, – отмахнулся тощий парень, подсаживаясь ближе. – Я, кстати, Маверик Элджер, тактик.

А-а-а, теперь многое встает на свои места.

– Мозговитый, значит? – хмыкнула я.

– Не без этого, – не стал скромничать парень. – Ты как, присоединишься к нашей группе?

– Это типа кружок по интересам?

Но тактика мое ехидство не покоробило, он вообще его будто и не заметил.

– Типа того. Пресветлая академия выпускает студентов уже сработавшимися боевыми группами.

– О, какие далеко идущие перспективы... Спасибо, конечно, за предложение, но я вынуждена отказаться.

Оставшиеся за столом парни изумления скрыть не смогли.

– Э-э-э... – на миг сбился с уверенного тона тактик. – А почему?

– Ну, ты же сам сказал, что вас выпускают группами, и дальше наверняка вы группами и работаете. А я не собираюсь носиться по линии соприкосновения и воевать с Туманными чащами. У меня другие планы.

Парни выразительно переглянулись, и Маверик осторожно уточнил:

– А какие планы?

– Частная практика, – охотно пояснила я. – Темных же легализовали, а значит, можно открыть лавочку, приторговывать эликсирами и купаться в золотишке.

Парни еще раз выразительно переглянулись, и тактик, медленно подбирая слова, сказал:

– М-м-м... не хочу тебя расстраивать, но... боевая отработка обязательна для всех студентов.

Бдзынь! Это у меня от неожиданности стакан с компотом шмякнулся о пустую тарелку.

– Что, простите?

– Отработка, ведьма, – повторил Рик. – Трехлетняя отработка.

– Кабзда, – мрачно прокомментировала я, впрочем не уточняя, кому конкретно. Но я в тех списках определенно была. И ректор. Оба ректора.

Глава 3

Время, отведенное на отдых, я потратила на удовлетворение неудержимого желания поскандалить с ректором. К счастью последнего, его в кабинете не оказалось. К несчастью его секретарши, она была на месте. Я скандалила и скандалила, требовала и требовала, шипела и орала. Толку от происходящего было чуть менее, чем никакого, но хоть моральное удовольствие получила.

На тренировку с загадочной пометкой «магическая» я шла с неудержимым желанием что-нибудь кому-нибудь сломать. Будь я не скромной ведьмочкой, а, например, паладином, точно бы нарвалась на драку.

Предложение парней присоединиться к их группе я оставила открытым, взяв время подумать до вечера. Понятное дело, что к выпускному курсу все команды более или менее сформировались, но, откровенно говоря, я для местных особо ценный кадр, чтобы не хотеть заполучить меня к себе. Другое дело, что лично мне нужна была самая сильная команда из возможных: так я повышала свои шансы на выживание.

В общем, когда я пришла к месту занятий, то была очень даже за побегать и попрыгать. Но не тут-то было! Вместо прекрасно сгоняющих негативные эмоции физических упражнений меня посадили медитировать!

Медитировать!!!

И кто бы мог подумать, что злющая медитирующая ведьма – это в сто раз хуже просто злющей ведьмы? А злющая, медитирующая для увеличения магического резерва ведьма – это просто катастрофа для окружающих?

Сюрприз!

Короче, я сидела на раздражающе неудобных подушках, пыталась растянуть и натянуть свой жалкий резерв на преподавательские ожидания, испускала эманации магии тьмы и портила буквально всем окружающим не только занятия, но и настроение, и сливки в кофе.

Когда к вечеру я добралась до общежития, настроение мое продолжало пребывать где-то на уровне подвальных помещений. Соседка пришла еще позже – взмыленная после тренировки, она оставляла грязевые разводы на полу, ходя из угла в угол в поисках вещей для помывки, чем довела меня чуть ли не до нервного срыва. Привыкшая к лабораторной чистоте, я наблюдала за происходящим со смесью отвращения, ужаса и бешенства.

– Фредер-р-рика... – прорычала наконец.

Кнопочка ойкнула, попятилась и вжалась в стену. Потом, видимо, вспомнила, что так-то она почти настоящий паладин, и, гордо выпятив грудь колесом, приготовилась защищаться от меня. Но защищаться ей пришлось от ведра и тряпки, которые я всучила ей с самым зверским видом:

– Вымоешь себя – вымой за собой пол. Я этот свинарник терпеть не намерена.

И я вот ожидала чего угодно: скандала, отрицания, игнорирования, но не того, что произошло. Этот настоящий паладин компактных размеров в демон знает каком колене съехала спиной по стене на пол и разрыдалась.

– Ты чего? – обалдела я, рассматривая, как и без того маленькая девчушка съеживается до размеров табакерки.

– Я... безнадежна! – всхлипнула Фредерика.

– Ну что ты, все безнадежные на кладбище, – как могла ободрила я девчонку.

Эффект, естественно, был обратный.

– Там я и окажусь прямо после первого боевого задания! – зашлась моя соседка пуще прежнего.

Я подняла глаза к потолку, размышляя, за какие прегрешения мне все это. Ладно, за какие конкретно прегрешения. Я буду хорошей ведьмочкой и больше никогда так не накосячу.

– Ну расскажи, что ли, что тебя так расстроило, – спросила я, усаживаясь на клочок чистого пола рядом с Фредерикой.

– Ты не поймешь, – всхлипнула девушка.

«Ну да, куда мне», – мрачно подумала я, но вслух терпеливо произнесла:

– А ты объясни.

– Я... я... я никчемный паладин...

– Поздновато об этом думать на выпускном курсе, не находишь? – искренне удивилась я.

– Да я никогда не могла об этом думать! И решать тоже ничего не могла! – сорвалась на крик девушка. – Отец сына хотел, а родилась я. И ему все равно, что я девчонка метр в прыжке, ему нужен паладин – наследник династии, хоть ты сдохни! А я сдохну в первом же рейде в Туманные чащи! У меня резерв втрое меньше минимального для паладина!

О-о-о, какой тяжелый случай.

Я приобняла девушку за плечи и вздохнула. Никогда не понимала такие истории. Вот у меня выбора не было: мать учила тому, что сама знала, и только в Темнейшей академии я узнала, что ведьма – это призвание. Хотя светлые, конечно, называют проклятьем.

– А разве нет в вашей академии определения предрасположенностей? – спросила я, памятуя наше распределение.

– Есть, – шмыгнула носом Фредерика, – но оно носит рекомендательный характер.

– И что оно тебе рекомендовало?

– Охотника, – печально вздохнула девушка.

Охотник... это очень ловкий и юркий паладин с маленьким запасом магии. Да, по внешним данным Фредерике определенно больше подходил охотник.

– Это же совсем другая весовая категория! – удивилась я.

– Вот именно, – мрачно согласилась соседка. И, помолчав, добавила: – А еще меня вышибли из группы, сказав, что такой паладин ставит под угрозу всех, и теперь меня ждет свободное распределение в какие-нибудь казармы.

– Чем это грозит? – не поняла я.

– Клопами и сальными шутками.

Да, карьерная перспектива у девушки резко пошла под откос.

– Фу, – прокомментировала я ситуацию.

– Фу, – согласилась со мной Фредерика.

Ощутив внезапный порыв человеколюбия, я поднялась на ноги и с головой зарылась в свой дорожный сундук. Порыться пришлось изрядно, все же склянка была не ходовая, но когда я наконец выудила на свет флакон и протянула его соседке, та, уже вполне успокоившаяся, вжалась в стену и отрицательно замотала головой.

– Я не в таком отчаянии, чтобы принимать зелье из рук темной!

– Минуту назад ты собиралась на погост, – напомнила я, – так что ты именно в таком отчаянии. И это не зелье, а... общеукрепляющий отвар.

Девушка поколебалась, но потом махнула рукой и приняла пузырек. Видимо, была уверена, что погост ей так и так светит в скором времени.

Пытаясь не задумываться, как выглядит светящийся погост, я дала краткую инструкцию по приему (три капли на стакан воды каждое утро) и решила, что нельзя останавливаться на достигнутом и стоит продолжать причинять добро.

– Кстати, – обратилась я к соседке, – ты не знаешь, в какой комнате живет Алекс Крейг?

Глаза у Фредерики полезли на лоб.

– Зачем он тебе?

– М-м-м... нужно вернуть ему одну вещь.

– Как у тебя оказалась его вещь? – похлеще клеща вцепилась еще минуту назад абсолютно несчастная соседка.

– Длинная история... А что? Что с ним не так? – насторожилась я.

– Это же АЛЕКС КРЕЙГ! – голосом, полным нескрываемого восхищения, пропела Фредерика. – Он лучший боевой маг во всей академии, наследник герцогства, не затронутого Туманными чащами, а еще, говорят, близкий друг наследника престола северного королевства.

– Кошмар! – совершенно искренне резюмировала я.

– Почему? – возмутилась соседка.

– Потому что я тут видела его группу: в нее явно набирают за красивые глазки.

– Ты про Софию и Глорию? – сразу сообразила девушка и отмахнулась. – А, ерунда. Они приклеились к нему в надежде поправить материальное положение своих семейств. Уж не знаю, в чем там дело, но он сначала от них по всей академии прятался, а потом резко сломался и принял в группу. Мы сначала даже подумали, что кто-то из них того-этого... от Алекса. Но нет. А сегодня я слышала, как он их выгнал из-за... ой.

– Что? Из-за одной темной ведьмы? – хмыкнула я.

– Так это правда? – От любопытства Фредерика аж подскочила на ноги.

– Ну относительно, – нехотя ответила я. – Он их правда выгнал при мне. Но сказал, что они какие-то условия не выполнили. А я еще не решила, вливаться ли в их дружную компанию или нет.

– Ты еще и думаешь?! Это же АЛЕКС КРЕЙГ, его команда – лучшая во всей академии, это просто лотерейный билет в сытую и беззаботную жизнь!

– Тебе не приходило в голову, что не все мечтают греться в лучах славы АЛЕКСА КРЕЙГА? – передразнила я паладиншу, отчего та скривилась, явно не понимая, как я могу еще и выбирать. – Так в какой комнате он живет?

– Двадцатая комната на нашем этаже, – ответила девушка.

– Спасибо, – поблагодарила я и, прихватив сверток, вышла в коридор.

Соседка разочарованно вздохнула мне в спину: уж очень ей хотелось узнать, что же я собралась вернуть первому красавчику Пресветлой академии. Нет, я, конечно, пожалела бедную девушку и вручила ей эликсир разумной храбрости, но это не значит, что готова делиться интимными подробностями встречи с одним не в меру отчаянным светлым магом.

Поплутав немного по этажу, где, кажется, цифры расставлял пьяный комендант в похмельном угаре, я таки увидела комнату «20» и даже ее хозяина, выруливающего из-за угла.

– Привет, – оскалилась я.

– Привет, – удивленно поднял брови парень.

Я молча продемонстрировала сверток. Крейг открыл дверь и сделал приглашающий жест. Что ж, нам действительно есть что обсудить. Но едва я переступила порог жилой комнаты, как пришлось замереть. Шедший следом Алекс едва не снес меня – так резко я остановилась.

Взору предстало прекрасное: на единственной двуспальной кровати возлегала обнаженная София в лепестках роз и с шелковым бантиком на шее.

– А говорят, темные – ужасные развратники, – пробормотала я и развернулась, чтобы ретироваться, но Крейг внезапно сцапал меня за шиворот.

– Стоять! – прошипел парень. – Даже не вздумай оставлять меня с ней наедине!

Меж тем нагая девица времени зря не теряла и, приняв эффектную позу на кровати, то ли томно, то ли истерично воскликнула:

– Алекс!

У Алекса явственно дернулся глаз.

– София! – рявкнул Крейг. – Это что за вид? Как ты вообще сюда попала?!

– Алекс, милый, нам надо поговорить!

– Выметайся, пока я сам тебя не вымел, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, процедил парень.

– Алекс, ты не понимаешь!

Кто тут не понимал – так это я. А парень выдохнул сквозь сжатые зубы и резким жестом ткнул на выход. Софию тут же запеленало в покрывало и вышвырнуло за порог. И затем дверь с чувством захлопнулась.

– Умеете вы развлекаться, – заметила я, рассматривая комнату.

Даже не знаю, что я ожидала увидеть: ряды бутылок, толстый слой грязи или фамильные вензеля во всю стену. Но ничего из перечисленного не было. Обычная, ничем не примечательная комната. Ну, разве что кровать вдохновляющих размеров. В остальном – даже стулья казенные.

– Просто будь воспитанной и сделай вид, что тебя здесь не было, – раздраженно буркнул парень, присев на край кровати.

– Ну уж нет! – возмутилась в ответ. – У меня, может, моральная травма от увиденного!

Крейг смешно чихнул и ответил:

– От любопытства у тебя травма, а не от увиденного.

– Сути не меняет, – отрезала я. – Сделал пособницей, изволь объясниться.

– Да тут и так все ясно. София дочь какой-то там подружки мачехи. – Алекс усиленно потер нос.

– Дай-ка угадаю: мачеха та еще стерва, а выкатившаяся отсюда нагая красотка пытается подлечь под тебя с первой минуты знакомства?

– И как ты догадалась? – попытался съязвить парень, но очередной чих испортил все впечатление.

– Ну не знаю... – Я приложила указательный палец к щеке и демонстративно задумалась. – Может, потому что я умная?

– Ты невыносимая! – простонал Алекс.

– Не без этого, – оскалилась в ответ.

– Ты присоединишься к команде? – внезапно спросил Алекс.

– Ну, кажется, особого выбора у меня нет, – пожала плечами. – Тем более твое герцогство одно из самых безопасных в этих землях.

– Если ты думаешь, что мы будем отсиживаться на практике, должен тебя огорчить, – серьезным тоном, но с уже порядком покрасневшими глазами сообщил он.

– Да? – разочарованно переспросила я.

– Да, – твердо подтвердил Крейг.

– Эх! – делано печально вздохнула я. – Но выбора, кажется, все равно нет. Вы вроде самые толковые ребята на курсе.

Крейг, наверное, хотел возмутиться такому сомнительному комплименту, но очередной чих заставил его состроить смешную рожицу. Я же решила, что хватит с меня на сегодня приключений, и продемонстрировала сверток. – Возвращаю.

– Что это?

– Полотенце.

– О... – только и сказал Крейг, а потом снова оглушительно чихнул.

– Ну, я пошла... кстати, мне кажется, у тебя аллергия. Ты же в курсе, что у тебя вся кровать залита паленым приворотом?

* * *

Утро началось не с побудки. Утро началось с попытки выломать дверь в нашу комнату.

– Эльза! – орал за дверью мужской голос. – Эльза!!!

Соседка никак не прореагировала на происходящее, как будто тут каждый день начинается с таких визитов. Она сунула голову под подушку и как ни в чем не бывало продолжила сопеть. Если бы я могла, то сделала бы так же, но явились определенно по мою душу. Поэтому пришлось завернуться в одеяло и потопать к сотрясающейся под ударами двери.

Дождавшись перерыва между долбежкой, я распахнула дверь и, чуть щурясь от света в коридоре, сначала даже не поняла, что увидела.

А увидела я прекрасное.

Обнаженный по пояс, злющий, как тысяча демонов, Алекс Крейг сжимал в руке возвращенное мной полотенце и мерцал очаровательными блестками на идеальном рельефном торсе.

– Ты-ы-ы-ы-ы!!!! – прорычал светлый, едва ли не капая слюной.

Я сладко зевнула, поправила сползавшее с плеча одеяло и поинтересовалась:

– Чего тебе?

– Ты что делала с полотенцем, ведьма?!

– Ничего, – пожала плечами я, снова поймав одеяло.

– Ничего?!

– Ничего предосудительного.

– И как ты объяснишь вот это «ничего»?! – Парень потряс в воздухе полотенце, с которого посыпались блестки.

– Пф, подумаешь, – зевнула я. – Не приворот же.

– Ты нарываешься, ведьма, – нехорошо прищурился светлый маг.

– Я? – искренне удивилась. – То есть ты подсматривал, а я – нарываюсь? Вы тут все совсем, что ли, от переизбытка света ошалели?

– Я подсматривал? – обалдел парень.

Возможно, он хотел еще что-то добавить, но суровая реальность в виде застывших в коридоре каких-то ранне-поздних пташек была беспощадна. Студенты увидели прекрасную картину: я, кутающаяся в одеяло, полуодетый Крейг с полотенцем в руках и мерцание рассыпающихся в воздухе блесток от его активного жестикулирования.

Студенты округлили не совсем трезвые глазища и бодро разбежались по углам, едва поняли, что мы их заметили. Ну ладно, не мы, а Алекс. Все же его весовая категория позволяла угрожать окружающим одним своим недовольным видом.

– Прибью, – пообещал маг.

– Пф! – отозвалась я. – Вставай в очередь, там еще с детского дома занимали.

И, не дождавшись реакции, закрыла дверь. Вот что ему, упырю, не спалось? Должен был, как все нормальные студенты, после побудки обнаружить мой подарочек и явиться таким распрекрасным, сияющим на построение. Так нет же, пошел посреди ночи красоту наводить! Ну что за мужик...

Однако пакости я всегда делала на совесть. Отмыться к утренней зарядке маг не успел. Так и стоял в ряду злой, красивый и блестючий.

У Изверга было непередаваемое выражение лица, когда он увидел своего лучшего студента.

– Крейг, это что за вид?

– Аллергия, – щелкнув каблуками, процедил парень.

– Аллергия? – изумился декан. – На что?

– На поклонниц, – не моргнув глазом ответил Алекс.

Я закусила губу, чтобы не прыснуть, но, кажется, Изверг заметил мою перекошенную физиономию.

– Ла-а-адно... – протянул он. – Сегодня работаем группами. Малая полоса препятствий. Команда, пришедшая последней, получит дополнительную нагрузку на неделю.

Все загомонили и зашевелились, а я подергала Рика за рукав:

– О чем он?

Парень сначала взял меня на буксир и ответил, лишь когда мы скучковались и побежали трусцой за территорию Пресветлой:

– О том, что, если не хочешь перед сном нарезать круги по пересеченной местности, надо шевелиться. Зачет командный.

* * *

Как известно, любой отряд движется со скоростью самого медленного его члена. Так вот той сволочью, что угрожает подвести всех под отработку, была я.

Сначала парни просто молча любовались моим филеем, обтянутым спортивными брюками. Потом, к слову, довольно быстро сообразив, что красота требует жертв, на которые они не готовы, начали бухтеть.

– Ведьма, шевелись, – попытался подогнать меня один из парней. – Нас уже курятник Никельса обгоняет.

Мимо пронеслась стайка щебечущих девчонок, в центре которой гордо возвышался парень, на морде лица которого крупными буквами читалось «Скотина самовлюбленная, 1 шт.».

– Я и так на пределе своих невеликих способностей, – огрызнулась в ответ.

– Алекс, напомни, зачем мы ее взяли? – прорычал другой парень.

– За исключительные алхимические таланты, – ответил вместо лидера группы Рик. – Крошка, у меня многообещающие планы на каждый вечер этой недели, и если ты не пошевелишься, то я сам тебя пошевелю.

– Шевели, – пропыхтела я, – но помни, шевелишь ведьму.

– Так я со всем почтением! – ухмыльнулся Рик и... закинул меня на плечо.

Крейг аж с шага сбился, когда увидел это. Нахмурил свои шикарные блестючие брови, но Рикард был сама невозмутимость. Замешательство продлилось не больше пары секунд, и Алекс рявкнул:

– Ходу!

И все дали ходу... в тот момент я поняла, что мне реально придется бегать по вечерам вне зависимости от исхода этой тренировки. Конечно, жест Рика очень льстил, да и кому не понравится, если широкоплечий боевой маг закинет тебя на плечо и понесет сквозь преграды и ловушки. Вот только на деле это весьма сомнительное удовольствие. Со мной бегали, прыгали, меня, точно мешок с картошкой, перебрасывали с плеча на плечо... короче, лучше б я сама бежала, честное слово!

Сама по себе тренировка представляла собой пробежку по какой-то невнятной тропе в окрестных лесах. Осложнялось мероприятие несколькими факторами.

Во-первых, лес, как и сама академия, находился в предгорье. То есть о том, что ты бежишь по уровню горизонта, можно забыть. И, честно говоря, я никогда не думала, что бег под горку такой же малоприятный, как и в горку!

Во-вторых, понятие «тропа» весьма условное. Даже тропинкой ее назвать было сложно. Правильное слово в этом случае – «направление». Кусты, поваленные деревья, овраги, огромные жуткие муравейники – все попадалось на пути. И если бы я бежала своими ногами, то в жизни бы никогда не поняла, по каким признакам вся эта толпа, разбитая на маленькие кучки, выбирала то самое направление.

Ну и в-третьих, навстречу бегущим периодически выходила разная живность. Была ли она местная или специально припасенная в клетках и кустах – я не знаю, но когда впервые увидела огромного волка с красными глазами, сделала то единственное, что могла сделать девушка в моем положении: истошно завопила и кинула ему в морду склянку с парализующим зельем. Как ни странно, я попала. Видимо, от испуга.

– Ого, вот это меткость, – уважительно заметил Рик, опуская меня на землю. – Но Изверг тебя прибьет.

– За что?! – возмутилась я, с любопытством рассматривая поверженного врага.

– Ты угробила его учебный экспонат, – охотно пояснил тактик.

– Учебный кто? – обалдела я. – А если бы он меня сожрал?

– Эти не жрут, – вздохнул Алекс, пинком переворачивая мохнатую тушу. – Они под заклинаниями подчинения. Просто пугало.

– Алекс, ты же обещал ввести Шаттер в курс дела, – нахмурился Маверик. – Она же совершенно не подготовлена.

И поспешно добавил, поймав какой-то очень злой взгляд Крейга:

– Но кадр однозначно ценный.

– И что я должна знать, чтобы быть в курсе дела? – вклинилась я.

– Если бы не твои выходки – уже бы все знала. А теперь же... Расскажу при случае, – ответил Алекс, не поворачивая головы и присаживаясь на корточки рядом с клыкастой мордой, чтобы рассмотреть ее.

– Ты бы аккуратнее, – заметила я, – а то очухается еще.

– Очухается? – не понял Алекс, увлеченно пытаясь раскрыть пасть контуженому волку.

– Ну да. Я же парализующее зелье бросила...

– Ты всегда с собой его носишь? – удивился Рикард.

– Каждая уважающая себя ведьма имеет карманный запас зелий, – охотно пояснила я. Пусть заранее знают и опасаются.

– Ну, у меня две новости. Как водится, хорошая и плохая, – проговорил тактик, поднимаясь на ноги с пенька, на котором отдыхал. – Хорошая. – Он повернулся ко мне. – Изверг тебя не убьет. И плохая. – Маверик указал на Алекса. – А вот он – может.

Словно в подтверждение его слов зверюга всхрапнула и попыталась оттяпать у Крейга руку. Парень оказался проворным (отскочил) и шустрым:

– Ходу!

Ну, и мы опять дали ходу. На этот раз Рик подхватил меня как-то особенно неудачно, даже в поясную сумку не залезть.

– Эй! – возмутилась я.

– Тихо! – рявкнул Рик. – Еще зашибешь кого от доброты душевной, а нам потом отдувайся.

– Эй!!! – еще больше возмутилась я.

Так и бежали мы до самой академии. Точнее, бежали они, а я тряслась на плече у Рика.

– Ну, за находчивость «отлично», – резюмировал Изверг, когда наша команда пересекла финишную. – А за исполнение «неуд».

– Это еще почему? – нахмурился Крейг.

– Во-первых, в команде недобор. Во-вторых, замена, – кивок в мою сторону, – на тренировочной трассе чуть не прибила ценный экспонат. Ну и в-третьих... Вы пришли предпоследними.

От этого замечания я удостоилась взглядов вообще от всех присутствующих. Даже тех, кто обессиленно валялся на земле. Смотрели, конечно, по-разному. В основном с плохо скрываемым отвращением. Кто-то с ненавистью. Некоторые – с завистью. Но это в основном студентки. Еще бы, я практически в крапивнике: одна такая красивая в группе из пяти видных парней.

– Если нас направят на отработку, я тебя сам лично буду гонять до потери сознания, – тихо пообещал Рик.

– Свидания? – так же тихо поинтересовалась я, памятуя о его плотном расписании.

– Невеста, – отрезал парень.

– Лорс, прекратите шушукаться! – оборвал нас раздраженный Изверг. – Крейг – привести Шаттер в боевую готовность. Ты же лидер, должен знать, чем чревато наличие балласта в команде.

Эй, я, между прочим, тут! И все слышу! Спорить с очевидным, конечно, глупо. Но мог бы и понежнее как-то!

Глава 4

После утреннего забега, который, кстати, в общей сложности длился всего полчаса, остаток дня казался унылым и печальным. То есть уже на завтраке я была уставшая и грустно ковыряла восхитительную кашу с вареньем и ягодами, в то время как вся моя группа наворачивала по четыре блюда, заливая все это ведром кофе.

– Не расстраивайся, – попытался ободрить меня Рик. – Немного тренировок, и за тобой даже туман не угонится.

– Угу, – мрачно отозвалась я, размазывая кашу по стенкам тарелки.

Нет, в целом этот этап моей жизни был не самым плохим. Но происходящее удручало. Последние пять лет я провела, отмеряя ингредиенты зелий в лаборатории, варя эликсиры и подписывая этикетки к разнокалиберной стеклянной таре. И вот это вот изнеженное сидячей работой тело они хотят превратить в бегуна. Даже не так. И вот эту вот ведьму они хотят превратить в боевого мага!

День прошел так же тоскливо, как и утро. Пара по каким-то там скучным вычислениям, совершенно бессмысленная для меня пара по боевым заклинаниям, потом было что-то про манипуляцию магией и еще какое-то занятие из той же сферы. Жутко профильно для студентов факультета, но совершенно бесполезно в моем случае.

Обедала я, забившись в самый дальний угол, чтобы никому не испортить еду в тарелке, а на ужин решила вообще не ходить. Есть не хотелось, хотелось завернуться в одеяло и пожалеть себя. Ну, немного посетовать на собственную дурость, но в основном, конечно, пожалеть себя.

Такой роскоши позволить я себе не могла, а потому решила заняться чем-то полезным. Например, подготовить-таки доклад по истории. Для написания которого мне, конечно же, потребуется перелопатить половину местной библиотеки, ведь веками светлые маги доказывали, что их магия самая правильная, а мы – так, что-то между выродками и статистической погрешностью. Но юмор у жизни специфический, и вот внезапно по всем материкам поползли Туманные чащи. Они отжирали территории, в них водились жуткие монстры, и, самое главное, светлые оказались практически бессильны против этой напасти. Тут-то и выяснилось, что никто лучше темных магов не видит в тумане, а наши боевые заклинания наносят в сотню раз больше урона, чем их светлые аналоги.

Общественность была в шоке. Через конвульсии, слезы и порванные на груди рубахи религиозных фанатиков миру пришлось признать удивительно простой факт: темные маги – жизненно важный элемент пищевой цепочки, и стоим мы вровень со светлыми. Ну или даже чуть повыше, учитывая их печальную несостоятельность против внезапного мирового катаклизма.

Но одно дело – объективная реальность. И совершенно другое – многовековая пропаганда против темных. Даже имея на руках отсылки к разного рода историческим документам, как доказать целой аудитории молодых и горячих голов, что они несколько заблуждаются вот уже который век кряду?

Короче, полная мрачных мыслей, я вместо ужина отправилась в местную библиотеку. Располагалась она в административном здании и занимала подвал и первый этаж.

В начале года, как и положено, в библиотеке не было ни одного студента. Библиотекарей тоже не было – стойка регистрации оказалась пуста. Я сначала скромно потопталась, потом громко потопталась, потом поскреблась, потом постучала и, когда наконец осмелела настолько, что готова была в голос воскликнуть: «Есть кто живой?!», увидела движение и подпрыгнула от неожиданности. Откуда-то из недр полутемного помещения выплыла сухопарая старушка в строгом, застегнутом на все пуговицы платье. При этом она отчаянно напоминала помесь моли и привидения. Дамочка окинула меня оценивающим взглядом и недовольно поджала губы.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я.

– Недобрый, – холодно ответила библиотекарша. – Недобрый вечер и недобрый день, когда в этот храм литературы посмела явиться темная ведьма!

Па-а-а-а-анеслось... я почти кожей ощутила ее брезгливость к себе, успела подумать, что бы такое ответить максимально ядовитое, чтобы обязательно разросся скандал и докатился до самого ректора. Но, видимо, не сегодня.

– Госпожа Жилли, – от дверей раздался мужской голос, и, обернувшись, я с удивлением узнала его обладателя.

Алекс Крейг, все такой же сияющий, блестючий и серьезный, смотрел на библиотекаршу сурово и даже с каким-то превосходством. Бледная моль еще больше поджала губы (хотя, казалось бы, куда еще?) и повернулась ко мне.

– Чего тебе? – нелюбезно поинтересовалась она, обратив на меня недовольный взгляд.

– Исторические хроники за последние пять веков, – спокойно попросила я.

Моль пожевала губами и, никак не прокомментировав мой запрос, куда-то упорхнула. В тишине библиотеки отчетливо слышалось шелестение ее платья и шаги Алекса, подходящего к стойке регистрации. Я намеренно не оборачивалась, но по спине почему-то гуляли приятные мурашки. Присутствие светлого мага бодрило, несмотря на сомнительное общение.

– Спасибо, – неожиданно поблагодарила я.

Неожиданно даже для себя. Я вообще девушка воспитанная, но в крайне редких случаях и с приятными людьми. Крейг под это описание подходил слабо. Парень оперся на столешницу в ожидании госпожи Жилли и молча кивнул мне, обозначая, что услышал.

Так мы и стояли в какой-то неловкой тишине. Не знаю, о чем думал мрачный боевик, я же рассматривала уходящие в темноту стеллажи с книгами. Получить бы полный доступ и провести год с пользой и книжкой в обнимку! Так нет, придется бегать и прыгать... был еще небольшой шанс, что алхимичка договорится с ректором, но, во-первых, что-то мне подсказывало, что шансов на удачу никаких, а во-вторых, это бы изменило лишь мое расписание. Бегать и прыгать все равно бы пришлось.

И тут я запоздало сообразила, что меня ждет три года отработки в составе группы боевых магов на линии соприкосновения с Туманными чащами. Нет, я это знала, но только сейчас до меня дошел весь ужас грозящей перспективы. Три года! Три года!!!

Торжественно пообещав себе, что при первом удобном случае вернусь и жестоко отомщу ректору Темнейшей, я решила, что как приличная темная ведьма просто обязана найти способ откосить от трудовой повинности.

– Алекс? – позвала я, и после долгого молчания голос мой прозвучал как-то жалко.

– Мм? – Он повернулся ко мне, все еще продолжая где-то витать.

– А вот вы говорили про трехлетнюю отработку... – начала я издалека.

Крейг моргнул, окончательно выныривая из своих мыслей.

– Где-то есть документы, обязывающие студентов отрабатывать эту практику в условиях, приближенных к боевым?

– Хм... – многозначительно изрек парень.

– Может быть, устав академии? – с надеждой спросила я.

– Устав? Вряд ли... но можешь почитать, он в каждой комнате есть. – Маг взъерошил волосы, рассыпая вокруг себя блестки. – Насколько я помню, был издан имперский указ, когда все началось.

Наш вялотекущий разговор прервала вернувшаяся и чем-то крайне недовольная моль.

– Ваш запрос слишком обширен, – процедила она, смотря на меня как на врага народа. – Принесите разрешение по форме четыре, и тогда можно будет поговорить о доступе в библиотеку.

Я глубоко вздохнула, с трудом давя желание разораться. Как неожиданно, что исторические документы за последние пять веков – это слишком обширный запрос. Вот ведь старая карга!

– Госпожа Жилли, – устало произнес Алекс, но на моль это не подействовало.

– Увы, лорд Крейг. Я бы с удовольствием вообще не пустила темную в библиотеку, но, к сожалению, лишь могу усложнить ей жизнь получением допусков.

– Я, вообще-то, все еще здесь, – заметила я, нехорошо прищурившись.

– И хорошо, что напомнили. Я требую, чтобы вы покинули наше хранилище знаний. Вам здесь не место! Я уже говорила господину ректору, что ваше зачисление – большая, страшная ошибка. Впрочем, ваше существование в принципе большая и страшная ошибка.

– Жилли! – рявкнул Крейг, и моль вздрогнула от неожиданности.

Я же мрачно посмотрела на старуху и заметила:

– Вот даже не знаю, отчего все кругом думают, что я позволю вытирать об себя ноги только лишь на том основании, что я в подавляющем меньшинстве?

– Шаттер, – вздохнул Крейг в тщетной попытке угомонить разрастающуюся ругань, но договорить парню я не дала.

– Я принесу разрешение по форме четыре, – гадко улыбнулась я. – Надеюсь, вы не доживете до этого прекрасного момента.

И, развернувшись на каблуках, вылетела из библиотеки. Где мое зелье острого поноса? Я просто обязана, обязана подмешать его этой старой грымзе!

Удивительно, но примерно через пару поворотов меня догнал Крейг.

– Шаттер, стой!

Я сделала вид, что не знаю, с кем он там разговаривает, и забарабанила каблучками сильнее.

– Да стой же! – чуть сердито рыкнул парень, сцапав меня за локоть.

– Что? – нелюбезно спросила я, пытаясь испепелить его взглядом снизу вверх.

Парень смотрел на меня каким-то странным, долгим взглядом и молчал. Я уже хотела выдать что-нибудь эдакое ершистое, но Крейг отмер:

– Я поговорю с деканом, он прочистит ей мозги. И дам тебе знать.

От неожиданного заявления я все ядовитые слова растеряла. Помощь? Серьезно?

– У меня доклад по истории через месяц, – мрачно заметила я.

Крейг кивнул:

– Завтра.

– Что завтра? – не поняла я.

– Допуск будет завтра.

И, не дождавшись ответа, он выпустил мой локоть и направился к лестнице наверх. Мне показалось или только что светлый маг взялся решать проблемы темной ведьмы? Ущипните меня!

* * *

В жизни никогда не чувствовала себя настолько дурой, как стоя у доски на предмете с невыговариваемым названием. Педагог, мужчина средних лет, смотрел на меня с искренним любопытством. Так смотрит ученый, обнаруживший новый вид бабочек и раздумывающий, не стоит ли нацепить ее на иголку.

– То есть знаний по сопротивлению материй магии у вас нет? – в третий раз спросил педагог, видимо не веря собственным ушам.

– Никаких, – честно подтвердила я.

– А что тогда вы тут делаете?

«Стою», – хотелось ответить мне, но кто-то из аудитории подсказал:

– Меняет профессию!

– Похвальное стремление, – покивал препод, и я уже даже почти обнадежилась, что меня отпустят с миром обратно за парту, но не тут-то было. – И возвращаясь к теме урока. Как все-таки отреагирует мрамор на прямое попадание боевого заклинания третьего уровня?

– Да я понятия не имею! – честно и максимально открыто призналась я.

– Ну предположите! Пофантазируйте! – настаивал препод.

– Никак? – предположила я, и предположение это прозвучало предательски жалко.

– Шаттер, ну почему никак-то? – ужаснулся препод. – Включите голову! Она вам дана не только чтобы эффектно бровку вскидывать.

Каюсь, не удержалась и вздернула тут бровь, приведя тем самым мужчину в бурный восторг:

– Вот, о чем и речь! Ладно, я вижу, что вы девушка умная. Коллеги с кафедры алхимии даже говорили, исключительно талантливая в алхимии. Сделаю скидку на ваше образование... и продемонстрирую этот лабораторный эксперимент!

В тот момент я краем сознания начала подозревать, что мужик передо мной просто красуется и пытается произвести впечатление. Вообще, он был того типажа, на который западают первокурсницы, – еще не старый, но уже пообтесанный жизнью. Но я-то явно не подходила под описание впечатлительной юной особы!

Тем не менее на кафедре установили мраморную доску, педагог поддернул рукава и, демонстративно размяв пальцы, что-то швырнул в мрамор.

Не представляю, какой результат должен был быть, но определенно не тот, что получился. Розовая молния срикошетила от мрамора и заплясала по аудитории под визг и хохот студентов. Я бы, наверное, тоже к ним присоединилась, если бы могла повесить на себя какой-нибудь щит. Но внезапно оказалось, что в огромной аудитории я – единственная, кто почти не пользуется магическим резервом по банальной причине отсутствия оного, а веселенькая шаровая молния на всех парах мчится прямо мне в лицо.

«Какая нелепая смерть», – успела подумать я, прежде чем магический разряд разбился о невесть откуда взявшийся щит.

Аудитория растерянно замолчала, а я почему-то кинула взгляд на Крейга. Парень смотрел прямо на меня, и в ярко-синих глазах плескалась магия.

– Кто поставил поглощающий щит на темную? – то ли удивленно, то ли недовольно спросил педагог.

Студенты молчали, да и я не спешила делиться догадками.

– Шаттер, может, вы сами накинули заклинание? – продолжил допытываться препод.

– Вы издеваетесь? – искренне полюбопытствовала я. Нет, ну серьезно, здесь даже моих скромных знаний хватает, чтобы понять, что для поглощения атаки третьего уровня нужна минимум шестерка в защите.

– Что за тон? – возмутился педагог, видимо решив, что я больше не выгляжу лакомым кусочком местного любителя свежатинки.

– Тон как тон, – пожала плечами, – а вопрос вообще философский.

У препода даже морду лица слегка перекосило от злости:

– К декану.

Ой, да ладно? Надо было промолчать, но я не могла удержаться:

– Мне ему что сказать: что вы заклинания перепутали или что ошиблись в сопротивлении материй?

– Во-о-он! – рявкнул мужик, для пущей наглядности ткнув наманикюренным пальцем в дверь.

Он еще и белоручка? Потрясающий представитель педагогического зверинца!

* * *

День так и прошел в череде дурацких занятий и бесполезных уроков. На медитации я, правда, немного подремала, к вящему неудовольствию педагога, но кто ж виноват, что мой резерв не натягивается на перспективы.

И, возвращаясь вечером в комнату, полная печальных дум о своей судьбинушке, я никак не ожидала встретить Крейга, подпирающего дверь моей комнаты.

– Привет, – поздоровался Алекс.

– Привет, – растерялась я.

Парень достал из внутреннего кармана пиджака небольшой прямоугольный конверт без опознавательных знаков и протянул мне. Я, не задумываясь, взяла его и вынула плотную бумагу с надписью в правом верхнем углу: «Форма-4». Бегло просмотрела текст, утверждающий, что темной адептке Эльзе Шаттер, то есть мне, разрешен полный доступ в библиотеку, за исключением особой секции.

Я подняла глаза на Крейга:

– Спасибо.

– Пожалуйста, – кивнул парень. И добавил: – Собирайся.

– Куда?

– На тренировку.

– Зачем? – искренне удивилась я.

– Бегать, – спокойно пояснил Крейг.

От такого пояснения я пришла в настоящий ужас:

– Зачем?! Рик прекрасно справляется с моим бегом! Мы с ним идеально подходим друг другу!

У Крейга, кажется, дернулся глаз.

– Ты сама должна преодолевать дистанцию. Рик... Не будет носить тебя на себе.

Нет, ну я не полная дура, и понимала, что сидеть на закорках у паладина в настоящем бою такое себе удовольствие, но бег...

– Слушай, ну посмотри на меня, – решила я обратиться к голосу разума светлого мага, – видишь это великолепное тело? – Я провела руками, демонстрируя себя в скучном ученическом платье, которое из любой красавицы с фигурой типа «песочные часы» сделает церковную мышь. – Так вот оно в жизни ничего тяжелее мерной ложки не поднимало. А мой максимум дистанции – от лабораторного стола до раковины, если зелье начинает полыхать. Я никогда не стану ни бегуном, ни боевым магом при всем моем желании.

Крейг как-то лениво шевельнул пальцами, и конверт с допуском выскользнул из моих рук и завис в воздухе издевательски близко и одновременно с тем гадски высоко. Я попробовала дотянуться, попрыгала, попыхтела. В конце концов плюнула.

– А, демон с тобой, – буркнула я и пошла переодеваться, напоследок умыкнув-таки конверт с допуском.

В комнате за письменным столом сидела Фредерика, с самым задумчивым видом покусывая кончик писчего стило и болтая ногами.

– Привет, – кинула я, сбрасывая на кровать сумку и выуживая из своей половины шкафа спортивный костюм.

Паладинша флегматично следила за мной до тех пор, пока я не начала переодеваться.

– Ты куда это на ночь глядя? – обалдела девушка.

– На свидание, – охотно пояснила я.

– С кем? – Глаза у Кнопочки заняли почетную половину лица.

– С беговой дорожкой, – буркнула я, решив, что подставлять Алекса Крейга свиданием с темной – совсем уж нехорошо. Все-таки парень помогает мне, хоть и гад, конечно.

– Одна? – как-то хитро прищурилась соседка.

– С лидером группы, – нехотя призналась я.

От этих слов Фредерика аж подпрыгнула на стуле.

– Где вы с ним встречаетесь? – быстро спросила девушка.

– Да за дверью ждет, – ответила, несколько опешив от такого напора.

К моему великому удивлению, не последовало ни глупого хихиканья, ни сальных шуточек, ни толстых намеков. Вместо того чтобы, как и положено всякой воспитанной девице, намекать на непристойности, паладинша буквально сорвалась с места с такой скоростью, что стул подпрыгнул и продолжал танцевать, а соседки и след простыл.

К моему удовольствию и всяческому удовлетворению моего любопытства, Фредерика так спешила, что неплотно закрыла за собой входную дверь, позволив мне самым подлым образом подслушать беседу.

– Я знаю, что ваша команда лишилась двух участников, – напористо начала паладинша, опустив приветствия.

– Не лишилась. Я их исключил. Это разные вещи, – ровным тоном пояснил Алекс.

– Без разницы, – заявила Кнопочка, – в любом случае у тебя есть свободные места.

– Есть, – просто согласился Крейг и уточнил: – Одно место.

– Мне хватит, – заявила Фредерика, – возьми меня к себе в команду.

Повисла долгая пауза. Полсундука с эликсирами отдала бы, чтоб увидеть, как вытянулась рожа Крейга от такого заявления!

– У нас уже есть паладин, – наконец подал голос парень.

– Но нет охотника, – заметила Фредерика.

– Ты же всегда была паладином?

– Долгая история, – увильнула соседка от долгого жизнеописания. – Ну так что? Возьмешь?

– М-м-м...

– Мы на последнем курсе. Тебе физически неоткуда взять замену. Вряд ли Темнейшая академия расщедрится на еще одного блестящего ученика, которого ты сцапаешь, пока остальные щелкают клювом.

Ой, мамочки... Это ж я что, обсчиталась с дозировкой эликсира на ее цыплячий вес?

– Устрой мне испытание, – меж тем продолжала напирать Фредерика. – Ты ничего не теряешь!

– Неправда, я потеряю время и, – повысив голос, – всякое терпение, если кое-кто не поторопится!

– Алекс, ну пожалуйста! Просто испытай меня, и твоя команда не пожалеет! Вы все равно не сможете выпуститься недокомплектом, хочешь, чтобы тебе подсунули еще какую бесполезную красотулю на радость мачехе?

– Рери, твой отец убьет сначала меня, а потом тебя, если ты сменишь профессию, – мягко произнес Алекс, и я запоздало сообразила, что эти двое вообще-то неплохо друг друга знают.

– Меня он в любом случае убьет, а до тебя не дотянется. Весовая категория не та, знаешь ли.

Крейг тяжело вздохнул:

– Ну что с тобой делать? Ладно, давай послезавтра вечером.

– Спасибо! – радостно пискнула Фредерика, раздался звук звонкого чмока, и девушка вернулась в комнату, мурлыкая себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик.

– Ты чего возишься? Алекс уже заждался, – бросила она и как ни в чем не бывало уселась за письменный стол.

Интересно, если я покаюсь Алексу, что немножечко так ошиблась с разумной храбростью для нашей маленькой подруги, он поймет или прикопает меня сегодня где-нибудь под муравейником?

Глава 5

Мы шли по территории Пресветлой академии в молчании. На лице Крейга отражалась усиленная мыслительная деятельность, но со мной он не делился. Я же размышляла, стоит ли отнимать у Кнопочки эликсир. По всему выходило, что не стоит, девчушка только-только жизнь решила наладить. Да и объема должно было хватить максимум на неделю. И все-таки меня немного беспокоило происходящее.

В основном потому, что мне не нравилась моя реакция. Все-таки я – темная, а мы в сочувствии к светлым магам замечены не были. Темные вообще, как правило, индивидуалисты, кучкуются редко небольшими и очень агрессивными к окружающему миру группами.

Погруженная в мысли о своем внезапном человеколюбии, я и не заметила, как мы пришли на полигон, где утром проходит построение. Территория академии освещалась частыми магическими светильниками, и сейчас площадка просматривалась целиком.

– Итак... – вздохнул светлый маг, поворачиваясь ко мне. – Что ты знаешь о методах борьбы с Туманными чащами?

– Ничего, – честно ответила я.

Парень удивленно вскинул брови. Мне даже стало интересно, почему он раньше не поинтересовался этим вопросом, о чем я его и спросила.

– Мне казалось, это общеизвестная истина, – признался Крейг.

– О, – только и сказала я.

Светлый маг помолчал, задумчиво рассматривая меня.

– Ладно, тогда поступим так. Начнем с пробежки в комфортном для тебя режиме, я оценю твой уровень и заодно прочитаю коротенькую лекцию.

– А может, просто прочитаешь коротенькую лекцию? – спросила я без особой надежды.

– Шаттер, – тоном, полным всемирной скорби, произнес парень.

Пришлось демонстративно вздохнуть и отправиться топтать специальную дорожку. Примерно минуту мы бежали молча, парень крутился вокруг меня, окидывая хмурыми оценивающими взглядами. И нет, в них не было ничего игривого, это был взгляд наставника. И ничего хорошего он мне не предвещал.

– Пресветлая академия выпускает студентов уже сработавшимися командами по семь – десять человек. Как правило, в них входят представители основных факультетов и лекари.

– Или у меня плохо с арифметикой, или у вас изначально недобор, – заметила я.

– Лекарей не хватает, и в Военной академии на них не учат. Они не выходят в рейды и лечат только тех, кто добрался до лазарета.

– Не слишком оптимистично, – пробормотала я.

– Увы.

Мы как раз завершили полный круг по полигону, и я притормозила, сбивчиво дыша.

– Ты чего? – не понял Крейг. – Все, что ли, выдохлась?

И сказано это было таким неверящим тоном, мне даже стало немного стыдно. Совсем чуть-чуть. Прямо на капелюшечку. Чтобы заткнуть свое внезапно спортивное самолюбие, я хотела сменить тему, но не успела. Крейг кинул взгляд куда-то мне за спину, и лицо его приобрело мрачно-брезгливое выражение. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять – к нам чешет его несостоявшаяся любовь всей жизни в какой-то сомнительной компании.

– Мы бронировали полигон на вечер, – вместо приветствия сказал парень в числе подошедших.

Произнес он это без особой радости на красивом, благородном лице. Да, красивый, еще немного – и можно назвать смазливым блондинчиком. Но все же оставалось что-то грубоватое в чертах лица, движениях, фигуре. Они с Крейгом даже были чем-то похожи. Принадлежность к богатым аристократам, можно сказать, проштампована на лбу у обоих.

Подошедших насчитывалось человек десять, в том числе София с подружкой. Видимо, прибились к другой группе. По горизонтальным рекомендациям, не иначе.

– У меня разрешение от Марка Кортона. – Крейг скрестил руки на груди, не собираясь уступать перед лицом надвигающегося мордобоя. А то, что пикировкой встреча не ограничится, было очевидно. Слишком уж недобрыми взглядами обменивались парни.

– А у меня разрешение от Филиппа Авентса, – парировал пришедший.

В моем понимании разрешение от ректора – козырь, бьющий любое другое, но Алекс, видимо, не собирался сдаваться.

– Мое выдано четыре дня назад. А твое?

Блондинчик недовольно цыкнул. Кажется, наши победили?

– Брось, Алекс, – подала голос София. – Мы же все знаем, что она – неликвид, который сбросили нам в академию. Расходный материал, что не пригодился даже темным. Возможно, она удобна для грелки, но для команды... ты же угробишь всех на первом задании из-за нее.

И все посмотрели на меня так выжидающе, как будто я должна то ли кинуться выдирать Софии патлы, то ли закатить истерику, то ли расплакаться. Мне, конечно, хотелось сказать, что мне эти их группы и священная борьба с Туманными чащами до одного места, но не хотелось подставлять Крейга. Он вроде не такой уж и гад, хоть и светлый. А потому я решила, что раз моей темности недостаточно, то придется эпатировать публику запрещенными приемами.

Я подошла к Крейгу, переплела его пальцы со своими, от чего ладонь парня едва ощутимо дрогнула, положила голову на плечо, прильнув всем телом, и максимально интимно промурлыкала:

– Дорогой, хочешь, я их всех отравлю? Каждая уважающая себя ведьма носит при себе летучие яды, ты же знаешь.

Обалдели все, особенно дорогой.

Я же для пущей наглядности извлекла из поясной сумочки небольшую склянку с чуть светящейся ядовито-зеленой жидкостью и сунула ее под нос Алексу.

– Умирать будут долго и мучительно, гарантирую!

– Бешеная тварь, – прошипела София, прячась за спиной у блондинчика.

– Ну что ты так переживаешь, с твоими глубо-о-о-окими знаниями... – начала я, но Крейг с силой сжал мою ладонь, пришлось менять тактику, – всегда найдешь теплое местечко.

– Я подам жалобу, что вы отказались освобождать полигон, – мрачно предупредил блондинчик.

– И что угрожали! – пискнула София, на месте которой я бы вообще держала язык за зубами.

Я хотела великодушно разрешить подавать что угодно и кому угодно, но Крейг опять сжал мою ладонь и ответил сам:

– Не думаю, что кто-либо из присутствующих действительно хочет настоящего разбирательства. Да, София? – с нажимом произнес парень.

В глазах у девушки на мгновение мелькнул неподдельный ужас, но она быстро совладала с собой.

– Пойдем, Койт. – София потянула блондинчика за руку. – Жалоба Авентсу и правда будет болезненнее для этих...

Койт прищурился, видимо, дураком не был и намек Алекса уловил. Но от разборок отказался, и уже минуту спустя мы с Крейгом снова остались вдвоем. Я отлипла от парня и, убирая склянку в поясную сумку, поинтересовалась:

– Дай угадаю: ты никому не рассказал, что эта полоумная пыталась тебя опоить?

– Нет.

Я искренне поразилась его душевной доброте.

– Почему?

– Потому что за использование приворотов грозит смертная казнь.

– А, то есть ты наивно полагаешь, что, единожды преступив закон, она одумается и больше не будет?

– Я не желаю быть причиной ее повешенья, – отрезал Крейг.

Я демонстративно закатила глаза:

– Мужчины, до чего вы сентиментальны. Ты хоть представляешь, насколько опасна вот такая амбициозная девица, не обремененная моралью, на тропе войны?

– Более чем, – поморщился парень. – Но ты не видишь всей картины, а потому тема закрыта.

– Пф! – раздраженно фыркнула я. Нет, ну хочет совать морду в улей – его трудности. Я развернулась, чтобы направиться к общежитию, но у светлого мага были иные планы на вечер.

– Стоять! – рявкнул он таким командирским тоном, что я и правда замерла.

Потом, конечно, возмущенно сообразила, чего это он тут раскомандовался, но было поздно – Крейг возник на пути между мной и вожделенной подушкой.

– Мы не закончили, – тоном, не терпящим пререкательств, заявил светлый маг.

– Ой, да ладно, ты и так уже знаешь, что я безнадежна. – Я попыталась обойти его, но куда там.

– Ты не безнадежна, ты безответственна. Команды типа нашей за стенами Пресветлой академии патрулируют границы Туманных чащ, отбивают нападения чудовищ и отвоевывают обратно наши территории.

«С переменным успехом», – мрачно подумала я. Действительно, все эти военные отряды занимались тем, что описал Крейг, с одной только оговоркой. Отвоевать территории у тумана обратно практически невозможно. И единственные, кто обладает хоть какой-то властью над жуткой стихией, – темные маги. А после того как нас бодро вырезали несколько поколений, с темными магами в мире возникла очевидная напряженка.

– И не существует никакого способа тебе избежать этой повинности, – меж тем продолжал читать лекцию светлый маг, и здесь я тоже готова была поспорить, но благоразумно промолчала, очень уж хотелось услышать конец монолога до полуночи. – И в настоящем бою ты должна быть полноценным членом группы. Не обузой и не балластом.

– И как ты себе это представляешь?

– Немного везения, целеустремленности, ежедневные тренировки – и ты будешь самой прекрасной боевой ведьмой на континенте.

– Ты же в курсе, что комплимент перспектив не скрашивает, да? – вздохнула я.

– Зато ты уже не хочешь влить мне яд в глотку, – невозмутимо ответил Алекс. – Кстати, что было в том пузырьке, которым ты угрожала группе Койта?

– А, – отмахнулась я, – это просто испарения одного зелья. Почти безвредные, но жутко смрадные.

– И почему мне кажется, что ключевое здесь слово «почти»? – пробормотал Крейг.

– Эй! Я все слышу!

– И это прекрасно, – нехорошо оскалился парень. – Потому что нам сегодня нужно преодолеть еще четыре круга.

– Сколько?!

* * *

Первое, что я сделала, вернувшись в комнату, – растолкала уже дремавшую Фредерику.

– У тебя есть Устав академии?

Девушка сонно хлопала глазами и очень туго соображала.

– Устав, Фредерика. Где Устав академии?

Кнопочка ткнула пальцем в полку над своим столом и, не дождавшись моей реакции, бухнулась обратно на подушку.

Решив, что это можно расценить как разрешение порыться в ее вещах, я не стала себе отказывать в удовольствии. У Фредерики обнаружились аккуратные, образцово-показательные конспекты, учебники, переложенные цветными закладками, и несколько томов личных дневников. Конечно, я не настолько беспринципная сволочь, точнее, мне особо ничего в тех дневниках нужно не было, но они все оказались подделаны под Устав академии, так что я не сразу поняла, почему уставов на полке аж шесть штук и почему внутри первого рукописные датированные записи.

Искушение оказалось слишком велико, каюсь, и я выбрала тот томик, что относился к текущему году. Нехитрый полумагический замок оказался чисто символическим. А может, сказывался личный опыт – все же несколько лет в сиротском приюте не прошли даром и позволили мне обзавестись многими полезными навыками из зоны серой морали. Впрочем, для любого темного мага, зацепившего эпоху гонений, мораль в отношении светлых магов отсутствовала в принципе.

Быстренько пролистав скучные рассуждения о смысле жизни и тяжелой судьбинушке наследницы богатого рода, я увидела очень интересующие меня записи.

«...Ко мне подселят темную! Темную!!! Знала бы моя религиозная прабабка, что ее кровь делит крышу с ведьмой, повесилась бы на своих веригах...»

«...а ведьма вроде бы даже ничего, похожа на человека... Алекс сказал присмотреться к ней...»

«...кто бы мог подумать, что ведьма тут единственная добрая душа! Даже капельки мне дала вдохновляющие...»

На этом месте я закрыла дневничок и задумчиво посмотрела на сопящую паладиншу. Подругами нам, конечно, не стать. Все же у светлых и темных разное понятие о жизни, мире вокруг и человеческих взаимоотношениях. Но такая кардинальная смена отношения меня впечатлила. Я честно ожидала, что меня ждет серпентарий с неадекватными фанатиками, а тут... обычные люди.

Вернув дневничок на положенное место, я забрала настоящий Устав в качестве чтения на ночь. Собственно, на первом листе этого крайне важного документа меня и свалил сон.

* * *

Следующее утро поразило меня не столько душераздирающими воплями сирены, сколько подушкой по голове от соседки.

– Как ты посмела! – Удар подушкой. – Влезть! – Удар подушкой. – В мои! – Удар подушкой. – Вещи!!!

Орала она так, словно соревновалась с сигналом побудки в пронзительности и эффективности. Я с трудом оторвала голову от Устава, над которым и уснула прямо за столом, и выразительно посмотрела на Фредерику. Под моим тяжелым взглядом Кнопочка как-то смешалась и выставила подушку между нами. Для смягчения моей реакции, не иначе.

– Тебе Устав жалко? – спросила я, как следует зевнув.

– Но мои вещи!!! – возмутилась Фредерика.

– Так ты сама разрешила, – невозмутимо ответила я, влезая в спортивный костюм.

В комнате повисла недолгая пауза, а затем раздалось недоверчивое:

– Да?

– М-да! – передразнила.

Кнопочка как-то смешно сдулась и плюхнулась на кровать, обхватив подушку руками.

– Прости... мои подозрения недостойны паладина. И я... и ты... а там... – окончательно смешалась девушка и махнула рукой. А затем подскочила на ноги и крепко меня обняла: – Спасибо за эликсир. Он какой-то вдохновляющий на подвиги.

И вот стою я и чувствую историческую значимость происходящего. Это ж не каждый день паладинша обнимает ведьму и извиняется. Мне, конечно, немного совестно, что она права, но это такие мелочи в сравнении с результатом!

– Ну-ну... – неловко потрепала я Кнопочку по голове и вывернулась из обнимашек. – Идем, что ли? Изверг орать будет.

Изверг действительно орал. Правда, мне казалось, что ор у него использовался как стандартное средство общения со студентами. Для более четкого донесения мысли, так сказать. Я к такому была непривычная и каждый раз невольно дергалась после очередного покрикивания на сонных и не слишком довольных студентов. Но когда утренняя экзекуция закончилась и я, мечтая лишь о горячем душе, уже направилась к общежитию, передо мной возник Крейг.

– Пойдем.

Вот так, коротко и без затей. Куда? Зачем? Пф, к чему все эти незначительные детали. Пойдем – и все тут.

– Не пойду, – раздраженно заупрямилась я. Ну серьезно, что он пристал ко мне с утра пораньше?

– Пойдешь, – уверенно заявил светлый и в качестве аргумента применил грубую силу. То есть сцапал меня в охапку и повел куда-то с полигона.

– Орать буду, – предупредила я, упираясь больше из вредности.

– Я бы не рекомендовал.

– И почему же?

– Как правило, Марк Кортон не любит, когда кто-то орет больше его, – охотно пояснил Крейг, не сильно проясняя ситуацию.

– Марк Кортон? Кто это? – не поняла я.

Алекс закатил глаза, а за спиной раздалось раздраженное цоканье.

– Прикопать бы того языкатого студента, кто навесил на меня это кошмарное прозвище.

Я скосила глаза и увидела мрачного Изверга.

Упс.

– Ну почему же кошмарное? – попыталась я выкрутиться из неловкой ситуации. – Ничего не кошмарное, а очень даже необычное. Неординарное.

Изверг хмыкнул, а я вопросительно посмотрела на Крейга.

– Вчерашний инцидент, – пояснил парень.

– Но я же никого не отравила! – возмутилась я.

– А что, хотелось? – оживился декан.

Крейг лишь закатил глаза:

– Расслабься, Шаттер, ты лишь свидетель произошедшего. Зачинщик безобразия – я.

Тут я искренне удивилась:

– Так вы ж даже не подрались, чего там зачинять-то.

– А вот это нам сейчас уважаемый Кортон и расскажет, – без тени улыбки произнес Крейг, пропуская меня перед собой в кабинет декана. – Что мы там такого успели совершить, что аж после побудки на ковер приходится идти. Ночью они, что ли, к те... к вам заявились?

– Практически. – Декан опустился в свое кресло, кивком предлагая нам присесть на гостевые места. – Твоя бывшая невеста полночи рыдала у ректора, что злая ведьма тебя опоила и теперь совращает изо всех сил. У нее даже есть доказательства – какая-то там тряпочка, пропитанная приворотным зельем.

Я прикрыла глаза. М-да, вряд ли кто-то поверит, что приворот в академии сварила не единственная ведьма, а светлая магичка, наверняка благородных кровей, да еще и невеста важного наследника. Инквизиторам живой я, конечно, не дамся, но ситуация безвыходная и безнадежная. Поймают и сожгут. Торжественно и со всеми причитающимися почестями.

– Какая потрясающая чушь, – спокойно прокомментировал Крейг.

– Что конкретно? – чуть раздраженно спросил Изверг.

– Да все. Начнем с того, что София не была моей невестой и никогда ею не будет.

– М-да? – Декан окинул парня скептическим взглядом. – Что ж ты с ней тогда возился?

– Изабелла.

– А-а-а... Ну да, выглядит вполне логичным.

Этот загадочный диалог мне порядком поднадоел, так что я решила, что спасение сжигаемых – дело рук самих сжигаемых.

– Ну, раз мы во всем разобрались, я пошла, – сказала я, поднимаясь с гостевого кресла.

– Куда? – не понял Крейг.

– Собирать пожитки и спасать свой филей от вездесущей инквизиции, – честно ответила я.

– Стоять! – рявкнул Изверг, но я даже не дернулась. В вопросах выживания мы, темные маги, профессионалы. Всегда чувствуем, когда пора уносить ноги, когда еще можно побарахтаться, а когда уже поздно дергаться. Вот сейчас было самое время уносить ноги.

Поэтому я целеустремленно шагала к выходу, но пару секунд спустя поняла, что дверь почему-то не приближалась.

– Эй! – возмутилась я.

– Да сядь ты! – раздраженно рыкнул декан, и меня проволокло по кабинету, усадив обратно в кресло. – Никто не отдаст тебя инквизиторам, ты полезнее в составе боевой группы, – спокойно пояснил он.

Я с этим была в корне не согласна:

– У меня вот вообще никакого желания проверять вашу гипотезу.

– Шаттер, перестань паниковать. – Раздраженный и флегматичный тон Крейга стал последней каплей.

– Ты издеваешься? Да на меня сейчас всех собак повесят в вашей паршивой академии, потому что эта дура решила тебя на себе женить, а ты ее зачем-то выгораживаешь. Вы поколениями жгли и резали темных магов, а тут внезапно после поклепа одной благородной эксгибиционистки меня никто не тронет?

– Шаттер... – начал было Крейг, но декан его перебил:

– Не-не-не, девочка совершенно права. Если до вчерашнего дня действовала сила ректорского внушения о важности сотрудничества, то сейчас даже самые лояльные лоялисты присоединятся к веселой травле.

– Вот! – воскликнула я.

– Только есть одна проблема, ведьма. Сейчас начнется разбирательство, где лорд Крейг и леди Родли будут выяснять, кто из них сторона потерпевшая, а кто – причастная. И учитывая, что за Родли стоит Изабелла, легко и быстро не получится. И самое безопасное место для тебя – академия. Потому что за ее стенами тебя быстро отправят на костер, никто особо разбираться не станет. А вот здесь самосуд устроить не получится: можно вылететь из Пресветлой, а это пострашнее любого позорного столба будет для молодых и неокрепших моралью аристократов. Так что никаких резких движений. Поняла?

Я упрямо поджала губы.

– Не слышу ответа, ты поняла? – с нажимом произнес декан.

– Да. – Две буквы с нечеловеческим усилием протиснулись сквозь мои сжатые зубы.

Потом еще час мы обсуждали детали произошедшего. Крейг рассказывал, я внимательно слушала. Где спрашивали – отвечала, подробно, но без большой охоты. Из всего разговора я успела почерпнуть несколько интересных фактов. Во-первых, Крейг действительно самый завидный жених в академии. К нему прилагалось такое наследство древнего рода, что тут любая бесприданница рискнула бы сварить приворот. Во-вторых, Изабелла – его мачеха. В-третьих, мачеха у парня фрейлина местной королевы, а потому дама влиятельная и с вот такенными амбициями. Ну и в-четвертых, милашка София у Изабеллы что-то между воспитанницей и протеже. Короче, шансов отвертеться у парня, как мне казалось, никаких, но он упрямо боролся за свободу личного выбора.

И я бы, наверное, даже посочувствовала всем участникам этого расчудесного любовного романа, если бы не оказалась втянута в происходящее безобразие. А все потому, что Крейгу отчего-то подумалось, что он может извлечь какую-то выгоду из происходящего!

Когда наконец мы вышли из кабинета декана, безнадежно пропустив завтрак вместе с половиной первой пары, Крейг коснулся моего плеча.

– Шаттер, слушай... – неуверенно начал он, но слушать его – это последнее, чего мне хотелось в данный момент, да и вообще в любой момент.

Я развернулась к парню и четко и максимально агрессивно, насколько это возможно при нашей разнице в росте, прошипела:

– Нет, это ты меня послушай, герой-любовничек. Я тебе такую веселую жизнь устрою – мало не покажется. Каждый день будешь жалеть о том, что втянул меня в свои интриги для начинающих аристократов.

– Шаттер... – нахмурился парень, попытавшись схватить меня за рукав, но я от всей своей ведьмовской души пнула его по ноге под коленкой, как учили мальчишки в детском доме и, развернувшись, зашагала в общежитие.

Бойтесь, светлые маги. Ведьма вышла на тропу войны!

* * *

Полдня я кипела, вынашивая планы зверской мести. В голову, как назло, не приходило ничего стоящего. Хотелось чего-то грандиозного, с помпой и фанфарами. А из доступного арсенала были только назойливые мелочи, недостойные звания темного мага. То есть в теории я могу саботировать тренировки, но в недалекой перспективе от этого может зависеть моя жизнь, хотя я не оставляла надежды отыскать лазейку в военной повинности.

Собственное бессилие злило. Я в который раз клятвенно пообещала себе являться в страшных кошмарах ректору Темнейшей за то, что сослал меня сюда, но фантазия моя на этом исчерпывалась.

Короче, к обеду я была настолько не в духе, что не сразу сообразила, что идет не так.

Всегда шумная столовая встретила меня мрачным молчанием. Я накидала на поднос все, на что упал глаз, и, так же погруженная в мысли, плюхнулась за первый попавшийся стол.

Сидящие за этим же длинным столом студенты внезапно проявили поразительное единодушие. Они все синхронно встали и пересели. Звук отодвигаемых стульев вывел меня из задумчивости, и я огляделась.

О, сколько красноречивых взглядов скрестились на моей персоне! И, естественно, эту минуту славы не могла не использовать одна амбициозная красотка.

– Ты – ведьма! – пафосно заявила София, ткнув в меня пальцем. Как будто остался еще хоть один студент, кто не в курсе моего происхождения.

– Сюрприз, – ответила я, составляя тарелки с подноса на стол. Раз уж мне освободили пространство, чего б им и не воспользоваться.

– Ты околдовала Алекса! – Девица театрально заломила руки.

Упомянутый Алекс в это время как раз подходил к линии раздачи вместе со своей компанией, точно король со свитой.

– И зачем? – спросила я, беря приборы в руки.

– Чтобы женить на себе! – торжественно провозгласила София.

Столовая аж дышать перестала в ожидании моего ответа.

– Фу! – поморщилась я.

– В смысле «фу»?! – возмутился Алекс. Не выдержал-таки.

– В прямом. – Я закинула в рот кусочек мяса. – Ты не в моем вкусе.

Надо было видеть лица присутствующих. Буквально каждый засомневался в моей адекватности. У Софии вообще, кажется, случился культурный шок – она открывала и закрывала рот, очевидно не находя слов о том, как может не нравиться этот потрясающий титул и шикарное богатство. И только сам Крейг выглядел до глубины души возмущенным.

– Ну и кто же в твоем вкусе? – прищурился Алекс.

Я нагло ухмыльнулась:

– Ну, знаешь, более зрелые личности. Марк, например.

От моих слов кто-то закашлялся. В идеальной тишине столовой человек аж хрипел, как будто не в то горло пошла минимум баранья нога.

– Шаттер... – просипел бедолага, и я поняла, что где-то у меня за спиной давился обедом Изверг.

Я развернулась к декану и промурлыкала:

– В ваш кабинет?

И подмигнула для верности.

– К ректору! – взревел доведенный до бешенства декан.

Я тяжело вздохнула:

– Вот видишь, София, как я страдаю.

– От чего? – не поняла красотка.

– От недоеденного обеда. – Я сделала паузу и добила присутствующих: – И неразделенной любви.

– Шаттер! – рявкнул прокашлявшийся декан. – К ректору! Бегом марш!

* * *

Следующие два часа я стояла в кабинете ректора и в присутствии самого ректора, Изверга и еще каких-то там ответственных по воспитательной части слушала длинную лекцию о том, что отношения между студентками и педагогами осуждаются, пресекаются и наказываются всеми карами небесными. Я драматично вздыхала и спрашивала, нет ли хоть какой-нибудь возможности спасти мое разбитое сердечко, и вообще, темные маги не гордые, готова пойти третьей любимой женой.

К концу воспитательной беседы я была горда проделанной работой: ректор стал равномерно пунцового цвета, ответственные по воспитательной части охрипли, а у Изверга нервно дергался глаз.

За день я так и не попала ни на одну лекцию, но особого расстройства по этому поводу не испытывала. Я все так же тщетно размышляла о том, как показать этим отчаянно самонадеянным светлым магам, что принуждение ведьмы к сотрудничеству открывает для последней широкие перспективы зловредной деятельности.

И несмотря на то что я оказалась в ситуации беззубой собаки, это не значит, что не смогу помотать нервы всем причастным и непричастным.

Но сегодня вдохновение у меня отсутствовало чуть менее, чем полностью, а потому я засела в общежитии и принялась изучать Устав Пресветлой академии.

Документ оказался шедевральным. Древний, как стены академического корпуса, он просто дышал маразмом с каждой страницы. Раздельное проживание девиц и юношей. Причем в контексте Устава раздельное – по разным зданиям. Форма одежды – у юношей обязателен для ношения меч, у девушек – кинжал. Минимальная разрешенная длина юбок может не доходить до пола на ширину ладони. Дуэли на магии для мужчин запрещены, для женщин – разрешены. По пятницам студенты должны употреблять в пищу то, что добудут сами в честном бою – на охоте или у соседа.

И еще много такого же восхитительного. Сразу видно, педагогический состав не заглядывал в эти бумаги с тех пор, как их написали. Я была где-то на середине тома в разделе «Правила общения студентов и педагогов», когда в комнату ввалилась традиционно грязная, но неприлично счастливая Фредерика.

– Меня приняли! – только и сказала паладинша и попробовала полезть с обнимашками.

– Стоять! – рявкнула я. – Душ, ведро, тряпка!

Но Кнопочку даже мой возмущенный вопль не мог остановить. Я сто тыщ раз пожалела о том, что дала соседке эликсир, и теперь эта недопаладинша стала настолько храброй, что даже не испытывала ко мне никакого душевного трепета.

В итоге спустя четверть часа я отправилась в душ сама. Чтобы на обратном пути, естественно, столкнуться нос к носу с Крейгом, отирающимся у моей комнаты.

– Что? – нелюбезно спросила я.

– Тренировка.

– Не сегодня.

Я попыталась зайти в комнату, но парень перегородил проход рукой.

– И сегодня, и завтра, и послезавтра, и каждый день. И не смотри на меня с такой лютой ненавистью, не поможет. Тебе надо не только закончить Пресветлую, а еще выжить на практике. Без физической подготовки это невозможно. – Парень наклонился и обжег дыханием мое ухо, прошептав: – Даже с твоими волшебными баночками.

Могу быть горда собой, я даже не дернулась! Только с шумом выдохнула сквозь сжатые зубы воздух.

– Собирайся, буду ждать тебя на полигоне.

Крейг убрал руку и убрался сам. Как он догадался? Ну вот как?!

Глава 6

Я лежала на земле и рассматривала темное небо над головой. Звездочки складывались в красивенькие бессмысленные рисунки, в которых звездочеты умудрялись обнаруживать очертания замысловатых картин. Прохладный ветер шелестел травой. Под филей попала неудобная кочка, но двигаться сил не было. Хотелось и дальше лежать на прохладной земле и размеренно дышать, наслаждаясь покоем.

– Шаттер, хорош изображать труп! – Крейг за шиворот вздернул меня на ноги. – Заболеешь!

– И прекрасно, – буркнула я, – тогда ты отстанешь от меня хотя бы на неделю.

– Сомнительно, – невозмутимо ответил парень, отряхивая меня. – Ты же ведьма, сваришь себе что-нибудь и будешь все так же бодра, весела и невыносима.

– Я очень даже выносима, когда мне не приходится изображать горного козла, – огрызнулась я, вяло отмахнувшись от парня.

Шел второй месяц моего пребывания в Пресветлой академии. Жизнь устаканилась и приобрела какую-никакую размеренность. Если ежедневные пикировки с местными и отвратительные физические нагрузки можно назвать размеренностью.

Единственное, что скрашивало мои серые будни, – это Алекс Крейг. Точнее, наше с ним жаркое, бурное, страстное противостояние. Вот, например, сегодня эта сволочь всю медитацию пыталась откромсать мне волосы. Правда, до этого я распорола ему пиджак по шву на спине. А вчера он неуловимым движением углубил декольте у моей кофты почти до пояса. Но до этого я подсыпала ему в обед веселящий эликсир, а то больно морда у парня была кислая. Говорят, мачеха проела бедолаге плешь, что нужно жениться, и непременно на Софии. Но он держался. Герой.

София ежедневно при большом скоплении народа старательно устраивала театральные сцены. В основном о том, какая я сволочь и какая она бедная и несчастная. Почему сволочь я, а не Крейг, было непонятно, но в полемику вступать не хотелось.

– Ну, вряд ли тебя можно назвать горным козлом. – Крейг скептически посмотрел на меня и на бревно, через которое я прыгала, прежде чем рухнуть на землю. – Так, если только козочкой...

– Отравлю, – пообещала я, еле переставляя от усталости ноги.

Светлый при этом был омерзительно бодр и свеж. Настоящий боевик, чтоб его.

– Нельзя, – весело ответил парень, – скоро промежуточные испытания. Без меня не сдадите.

Я воздержалась от комментариев, а то очень уж хотелось сказать что-нибудь гадкое, но фантазия от усталости отказывала. Зато, когда наблюдала, как Крейг забирает волосы со лба, пришла в голову потрясающая идея.

– Ты же понимаешь, что сегодняшняя попытка отрезать мне волосы не останется безнаказанной? – поинтересовалась я.

– Пф!

– Отважный ты человек, Крейг, – вздохнула я.

По сложившейся за эти недели традиции он провожал меня до дверей комнаты и шел куда-то дальше по своим очень важным делам. Я бы не сильно ошиблась, если бы предположила, что его очень важные дела были горизонтального характера с очередной охотницей за его выдающимися достоинствами.

– Приходится, – белозубо улыбнулся парень, потрепал меня по волосам, окончательно превратив прическу в колтун, и, увернувшись от моего вялого пинка, бодро зашагал дальше по этажу.

Нет, он определенно отважный малый. Ну разве можно так допекать ведьму?

* * *

Для осуществления святой мести мне требовалось немного времени, немного удачи и кое-какие ингредиенты. Происходи дело в Темнейшей академии, сложностей бы не возникло. Во-первых, там у меня был полный доступ в лабораторию, а во-вторых, часть ингредиентов мы собирали сами, и я, в отличие от светлых магов, видела растворы в их первоначальном состоянии растений, минералов и органических запчастей, а не готовыми баночками с фабричными этикетками. Но сейчас изготовить нужное я не могла по банальной причине: травка, которая лучше всего подходила под мою зловредную задачу и считалась у нас сорняком, тут была не распространена и считалась дорогим реагентом.

Поэтому, чтобы исполнить задуманное, мне требовалось порыться в алхимической секции библиотеки, ставшей мне за эти месяцы почти родной.

Чтобы понять, что собой представляет библиотека Пресветлой академии, нужно представить холодное, душное и полутемное помещение. Поделенная на глухие секции, она напоминала мне соты, соединенные узкими коридорами. В каждом закутке, отведенном определенной тематике, для работы располагался стол. Библиотека была бы вполне уютной, если бы не два отвратительных дополнения к книгам: жуткая вездесущая пыль, которая скапливалась в малопосещаемых секциях, и библиотекарша. Милашка Жилли встречала меня вечно недовольным взглядом и поджатыми губами. Чтобы разнообразить наше общение, состоявшее из моего приветствия и ее высокомерного молчания, каждый день я изобретала что-то новенькое. Когда первый раз вместо «до свиданья» я произнесла «кошмарных снов», визг библиотекарши, кажется, был слышен на всей территории академии.

Сегодня меня воодушевляли открывающиеся перспективы мести, а потому влетела в библиотеку довольно бодро и, кинув госпоже Жилли «ужасного вечера», промчалась в глубь помещения.

Большую часть вечера все же пришлось потратить на исторические хроники. Сдача работы неумолимо приближалась, а я все стремилась достигнуть идеала в собственной работе, хотя безнадежность задачи чувствовалась прямо-таки физически. Ну в самом деле, какой уважающий себя светлый маг признает, что половина открытий сделано темными магами? И ведь ладно бы, если бы переписывали историю начисто, так нет же, в их исторических хрониках хранятся описания событий. Просто бери и зачитывай вслух!

Например, эликсир мгновенного исцеления. Казалось бы, типичный лекарский препарат. Но мало кто знает, что основой для него послужило зелье демонологов, которым разбавляли кровь для договоров с призываемыми сущностями. А весь комизм ситуации в том, что у темных магов по определению нет лекарей. Наша магия в сути своей не может созидать и создавать. Однако поди ж ты, одно плавно вытекало из другого, что фиксировали хроники, дневники современников, а еще идентичные формулы конечных продуктов.

Закончив очередную главу своего эпохального труда, я с трудом оттащила книги древних мужей по месту их пыльного жительства на полках. Это было настолько унылое и непролазное чтиво, что я только диву давалась, как можно даже после смерти так издеваться над студентами. Так и тянуло пошутить про некромантский юмор почивших светлых магов, но есть опасение, что местная публика шутку просто не поймет.

Отряхиваясь на ходу от вековой пыли, я перешла в алхимическую секцию, где нос к носу столкнулась с Крейгом. Точнее, как столкнулась... Впечаталась в него со всего хода.

– Несешься на нашу тренировку? Похвально. – Парень ловко придержал меня за плечи, так и не дав чиркнуть носом по его пиджаку.

На какое-то неприлично долгое мгновение мы застыли, смотря друг на друга. Я уловила ненавязчивый запах его парфюма, сильные руки на плечах, смешинки в синих глазах... Мотнула головой, сделала шаг назад. Дистанция между нами вернулась к приличной для сторон в стадии вооруженного нейтралитета.

– Нет, мечтала отдавить тебе ноги, – привычно огрызнулась я, разочарованная его присутствием. С другой стороны, искать под носом у Крейга то, что поможет на долгое время оставить отпечаток в его жизни, – особый вид цинизма.

Я демонстративно посмотрела на табличку с названием секции, на парня и поинтересовалась:

– А ты что здесь делаешь?

– Да вот ищу... – неопределенно ответил маг.

– А, ну это, конечно, многое объясняет, – согласилась я и, обогнув его по дуге, направилась к стеллажу с табличкой «Классификация ингредиентов».

Честно говоря, я даже забыла про Крейга, копошащегося где-то за спиной, пока я стояла перед полками и изучала корешки. Нужный, естественно, находился где-то вне зоны досягаемости моего роста, идти за приступкой было лень, так что я тянулась изо всех сил, пытаясь подцепить кончиками пальцев толстенный фолиант, чтобы тот упал мне в руки.

Ну или на голову.

В последний момент талмуд оказался эффектно пойман подло подкравшимся со спины светлым магом.

– Спасибо, – сухо поблагодарила я, пытаясь отобрать тяжеленную книгу.

Но томик мне не отдали. Крейг с задумчивым видом дошел до стола и положил его там.

– Слушай, вот ты же ведьма... – откуда-то очень издалека начал парень.

– Ты исключительно наблюдателен, – согласилась я.

– Вот как ты догадалась, что София разлила в моей комнате приворот?

Я даже немного напряглась от такого вопроса. Мы никогда не разговаривали о том случае, и мне не нравилось, что парень решил поднять эту тему.

– По запаху.

– И какой там был запах?

Пришлось картинно тяжело вздохнуть.

– Я не уверена, что твоих слабых знаний алхимии хватит, чтобы понять, – честно призналась я.

– Ну ты попробуй. Я вот уверен, что из тебя получится прекрасная боевая ведьма, – обезоруживающе улыбнулся Крейг, и я подумала, что именно на такие приемчики ведутся все его девицы. Но я не такая!

Я достала лист бумаги, писчее стило и на минуту задумалась, как бы объяснить то, что прозрачно любому мало-мальски образованному алхимику.

– Вот смотри... основной ингредиент любого приворота – ягодка, которую вы называете кубелика. Это очень капризный ингредиент как для варенья, так и для зелий. При правильной обработке температурой и определенными маслами она выделяет... м-м-м... нечто вроде афродизиака для мужчин. Вот такая формула. Но в случае ошибки – как правило, из-за неверного температурного режима при варке зелья – алхимический состав меняется, и получаем вот такую жутко пахнущую сладостью формулу. Первое ты не почувствуешь, а вот второе в девяноста девяти случаях из ста приводит к аллергической реакции у мужчин. И пахнет просто тошнотно, как самые тяжелые духи в мире.

– Как духи... – задумчиво произнес Крейг. – Но если определить качество приворота можно вот так легко по запаху, почему вообще она его использовала?

– Скорее всего, просто не знала, – пожала плечами я. – Я видела тут пару книг с сомнительным содержанием. Наверняка по ним можно попробовать что-то такое сварить, только кто поручится за правильность результата? Такие зелья – это высший уровень мастерства, они очень привередливы в изготовлении.

– Я думал, приготовить их может только ведьма.

– Чушь, – спокойно парировала я. – Ведьма – это обычный алхимик, только с темным даром.

– И никакой разницы?

– Практически, – пожала плечами я. – Нам лучше даются зелья и эликсиры, влияющие на мозги. Светлым – на тело. Но это не значит, что я не смогу сварить исцеляющие эликсиры, а Тропт не сможет сварить яд.

Крейг помолчал, обдумывая мои слова. Я же мрачно размышляла о том, что листать классификатор при нем – не самая умная идея. Испорчу парню весь сюрприз.

– Помоги мне найти книгу, по которой сварили приворот для меня, – вдруг попросил парень.

Я приподняла брови:

– Столько вопросов, даже не знаю, с какого начать.

– Мне нужны доказательства. И я тебе доверяю.

Вот так просто?

– Я вчера подлила тебе зелье в чашку, а ты сегодня пытался отрезать мне волосы, – на всякий случай решила напомнить я, а то у этого светлого явно какие-то провалы в памяти.

– Да, – согласно кивнул парень. – Но в этом вопросе, кроме тебя, я никому не могу доверять. Все слишком заинтересованы. И если я докажу кое-какие связи той неудачной попытки и... не важно. Если я докажу, что это делала София сама, последствия будут громкими.

– Это все мне, конечно, очень льстит, но последнее, чего я хочу, – влезать в твои политико-семейные дрязги.

– И если мы найдем доказательства, я смогу надавить на ректора, и, ну не знаю... может быть, три года практики сократятся до одного? – хитро прищурился Крейг.

– Даже не рассчитывай на перемирие, – предупредила я.

– И не собираюсь, – хмыкнул парень, протягивая мне ладонь. – Как там у вас говорят? Сделка?

Я искренне рассмеялась:

– Не боишься, что я заберу часть твоей души?

– Нисколько, – улыбнулся Алекс.

Тепло так улыбнулся, как родной. Вот ведь сволочь обаятельная, и когда я успела согласиться?

* * *

– А вы с Извергом, случайно, не родственники? – поинтересовалась я, грустно рассматривая полоску вяленого мяса.

– С чего ты взяла? – удивился Крейг, стоящий на стремянке где-то под потолком и зачитывавший мне названия книг с верхних полок.

– У вас поразительная схожесть в измывательстве над слабыми, беззащитными ведьмами.

Парень расхохотался так, что лестница под ним закачалась.

Мы пропустили ужин, и было уже глубоко за полночь, а поиски продолжались и продолжались. Крейг как-то договорился с библиотекаршей, и нам позволили остаться перерывать пыльные томики даже после закрытия для посещения. Парень отлучался на полчаса, чтобы принести нам перекусить. Я рассчитывала на бутерброды и фрукты, а получила походную снедь, только сухарей не хватало.

Хотя, пока Крейг ходил за этим подобием пищи, я успела то, зачем пришла сама. А вот ответ на вопрос светлого мага определить никак не получалось. Потому Крейг скакал по полкам, а я пыталась определить степень полезности того или иного тома.

– Слабая и беззащитная ведьма, слушай дальше... «Теория вязкости зелий». «Методы повышения летучести испарений». «Первичные способы обработки растений». «Основы алхимии ядов». «Классификатор зелий»...

– Погоди, – прервала его я, дожевав наконец мясо. – Спусти-ка «Первичные способы»?

Пока светлый, чертыхаясь, спускался с потолка на землю, балансируя с огромным томом в руке, я надеялась, что сейчас найдем все, что нужно, и я смогу отправиться к себе в комнату. В комнате меня ждет походная лаборатория и целая ночь, точнее уже половина ночи, для претворения своего замысла в реальность.

Так необходимый мне ингредиент оказался банальным камнем, используемым тут для украшения клумб. Знали бы студенты, что можно сварить из грязи и палок, относились бы к факультету алхимии с огромным почтением. Но магам, что светлым, что темным, подавай мгновенный эффект, желательно с фейерверком.

Крейг положил старый, потрепанный жизнью и студентами том на стол и сделал приглашающий жест:

– Прошу!

– Вот не хочу я, конечно, во все это влезать, но знаешь, что меня действительно озадачивает во всей этой истории? – листая книгу, спросила я.

– Мм? – отозвался Крейг где-то сбоку.

– Как она умудрилась этот приворот сварить?

– Что конкретно в словосочетании «сварить приворот» тебе кажется ненормальным? – ехидно уточнил Крейг.

Я пробежалась по оглавлению, водя пальцем по древним рукописным и кривым строкам, и принялась со всем почтением перелистывать страницы до нужной.

– София же вроде на какой-то вашей боевой специальности. Значит, знания по алхимии у нее поверхностные, в лучшем случае сопоставимые с твоими. Для приворота этого недостаточно.

– Почему ты так считаешь?

– Потому что он очень сложен в изготовлении и требует, помимо навыков, специфического, профессионального оборудования.

– Ты умеешь варить привороты? – с заметным напряжением в голосе спросил Крейг.

– Никогда не пробовала, – честно ответила я. – Нас учили варить отвороты, но они идентичны. Разница лишь в основном ингредиенте. Для отворота используются листья череники.

– Я думал, в Темнейшей учат всякой... – Крейг замялся.

– Мерзости и пакости? – подсказала я, подняв голову от книги.

– Типа того, да.

Ну обалдеть. И ведь даже не смутился!

– Пожалуй, оставлю это без комментариев. Но относительно приворотов – они нечто вроде визитной карточки алхимика. У каждого свой, практически уникальный рецепт, передаваемый от родителей детям.

– Вот как? – приподнял брови парень. – И у тебя тоже есть?

– Нет. Мать сожгли на костре раньше, чем она смогла научить меня чему-то сложному, – спокойно ответила я, снова погружаясь в пролистывание книги. – А ее гримуар реквизировала церковь Пресветлого князя того города.

Повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь шелестом страниц.

– Мне жаль, – наконец произнес Крейг.

Я решила не отвечать. Жалость его мне была бесполезна и даже не тешила самолюбие. Хотя извиняющийся за соплеменников светлый маг сам по себе явление уникальное.

Прошло, наверное, четверть часа, прежде чем я снова заговорила:

– Для изготовления приворота нужна профессиональная лаборатория. Моя походная, например, не подойдет. Нет нужного оборудования. А вот лаборатория Тропт – вполне оснащена. Единственное, что-то я не припомню, чтобы она вела факультативы. Понимаешь, куда я клоню?

– Или проникновение со взломом, или сговор, – кивнул Крейг.

– Первое верно только в том случае, если доступ к оборудованию может быть не меньше суток. Это примерное время изготовления стандартного зелья.

– Угу, – совсем уж безрадостно отозвался парень. – У тебя есть своя походная лаборатория?

– У каждой уважающей себя ведьмы есть своя походная лаборатория, – важно кивнула я. – Или ты думаешь, в том убойно тяжелом дорожном сундуке были тряпки?

– Удивила, – хмыкнул Крейг.

– Не то чтобы очень хотелось удивлять... – парировала я, но пикировку пришлось сворачивать. – Нашла. Это подходит.

– Показывай, – оживился парень, наклонившись к книге через мое плечо.

Так близко, что я опять чувствую запах его ненавязчивого парфюма. Раздражает!

– Вот здесь описаны способы термической обработки кубелики. Чтобы собрать приворотное зелье, Софии понадобилась бы эта книга и еще вон тот классификатор. Если он стандартный – а я уверена, что это так, но ты сейчас слазишь и проверишь, – то там в общих чертах описан приворот... Ой, смотри, как интересно! – воскликнула я, продолжая бегать глазами по строчкам.

– Что? – напряженно спросил Крейг, не понимая, что меня так воодушевило.

– Да нет, ничего. Просто эта книга подойдет к моей работе. Видишь, здесь указано, что исследования по эффектам воздействия на человека кубелики и череники проводили представители семейства Ниррел. И если мне не изменяет память, это очень древний светлый род. То есть светлые маги, по сути, являются разработчиками приворота и отворота к нему.

– Как ты сказала? Ниррел? – переспросил Крейг таким невинным тоном, что стало ясно: эта семейка напрямую замешана в произошедшем, но я совершенно точно не хочу этого знать. Нет, нет и нет, никаких светлых проблем на мою темную пятую точку!

– Предупреждаю сразу: даже знать не хочу, что у тебя с этой семейкой. Избавь меня от интимных подробностей аристократического противостояния.

– Было бы глупо с моей стороны делиться домыслами, – пожал плечами Крейг. – Возможно, потом я расскажу тебе весь расклад, если тебе будет интересно.

– Не будет, – отрезала я.

– Посмотрим.

Упрямая неопределенность парня раздражала, но хотелось уже отделаться от его присутствия.

– Ну все, ведьма сделала свое дело, ведьма может уходить.

– С чего бы это? – искренне изумился Крейг. – А тренировка?

– В двенадцатом часу ночи?! Ты шутишь?!

– Я никогда не шучу на тему тренировок, – с пафосным и серьезным до оскомины лицом заявил парень, и мне искренне и от всей души захотелось стереть это выражение с его лощеной морды.

И ведь только увидела в этом гадском светлом маге кусочек человека! Так нет, надо было все испортить!

Но мысль о том, что скоро я буду отомщена, грела душу, сердце и уши, которые начали подмерзать на очередном круге по полигону.

* * *

Утром я была капитально невыспавшаяся, но жутко довольная собой. Во-первых, мне крайне повезло с соседкой. Даже стук моего пестика, крошащего камешки, не смог разбудить Фредерику. Во-вторых, получилось удивительно хорошее варево. Аж саму себя хотелось похвалить, так изящно я все придумала. Ну и в-третьих, сегодня должна была свершиться самая феерическая моя пакость в Пресветлой академии, и я уже предвкушала грядущий резонанс.

Оставалась одна маленькая такая проблемка: нужно было подмешать получившееся варево Крейгу, и я крепко задумалась, как это лучше провернуть.

За завтраком я зевала, а столовая возбужденно гудела. Сегодня на построении Изверг, сияя, как начищенный медяк, заявил, что послезавтра нас ждут промежуточные испытания, максимально приближенные к боевым. Завтрашний день нам давался на отдых от занятий и подготовку. Студенты делились на два типа – те, кто жуть как рвался в бой, и те, кому провести день на природе не улыбалось от слова «совсем». Я относилась ко вторым, а моя команда, как несложно догадаться, к первым. Однако в моих планах было за оставшееся время наварить как можно больше полезного. Кто знает, что действительно пригодится.

Крейг был мрачен и молчалив. Он сосредоточенно ел, не обращая внимания на бурное обсуждение. Группа делилась воспоминаниями об испытаниях прошлых выпускных курсов, пыталась строить предположения о том, чего стоит ждать, а наш лидер молчал. Молчал и работал челюстями. Я тоже молчала, поглаживая флакон в кармане.

День проходил скучно. Студенты откровенно прогуливали, предвкушая грядущие приключения. Я составляла список жизненно необходимых зелий, которые нужно за ближайшие сутки наварить. Крейг тоже отсутствовал и вечером даже не явился тащить меня на тренировку. Я начала переживать, что мою месть придется подавать замерзшей и вообще она потеряет всякую актуальность, когда судьба мне улыбнулась.

Был поздний вечер, я набирала воду в санузле для второй батареи эликсиров, отчаянно борясь с зевотой, как внезапно в узкой щелке неплотно закрытой двери увидела все такого же мрачного Крейга, хлопнувшего дверью мужской душевой.

О, искушение, как ты сильно!

Пока я мучилась, мечась между жаждой мести и внезапным стеснением, вода для моих эликсиров оказалась набранной, а из мужской душевой послышались звуки льющейся воды. Вообще, я честно решила, что я не такая, и даже прошла немного по коридору по направлению к своей комнате, как вдруг сама себя одернула. Нет, ну он-то видел, а чем я хуже? И я не просто так поглазеть, мне вот вообще не интересно, я за-ради отмщения тех непередаваемых минут, когда пришлось распутывать свою шевелюру. Но не интересно мне ни капельки!

Развернувшись на пятках, я прокралась к мужской душевой. Навыки, полученные в детском доме, вспоминались легко и непринужденно. Осторожно протиснувшись в санузел, я быстренько перебрала личные вещи Крейга и, обнаружив брошенный бутылек с шампунем, поспешно влила в него результат своего полуночного гения. Пришлось поторопиться, потому как, судя по сырому и небрежно брошенному бутыльку, с водными процедурами парень заканчивал, и результат я увижу не раньше завтрашнего дня...

Вообще, мне даже почти удалось провернуть все идеально, но когда я уже протискивалась на выход, мне в спину ударился смешливый голос Крейга:

– Если это твоя страшная месть, то могла бы просто попросить, я бы и так покрасовался.

Я ме-е-е-е-е-едленно развернулась и окинула парня долгим, оценивающим взглядом. Посмотреть там действительно было на что. Сильные руки, кубики пресса, никакой повышенной мохнатости. Правда, стратегическое место оказалось замотанным в полотенце.

– Ну как? Нравлюсь? – Крейг даже немного покрутился, чтобы я рассмотрела получше.

– Ну такое... – протянула я. – Я ожидала чего-то более интересного.

Парень вскинул брови:

– А ты, я смотрю, большой знаток?

Я закатила глаза:

– Крейг, не льсти себе. Таких, как ты, конечно, называют жилистыми, но ты тощий. Если бы мне хотелось эстетики, я бы подсмотрела за Рикардом.

– И что ты тогда здесь делала? – Парень казался сбитым с толку.

– Набирала воды. – Я показала на тару.

– В мужском санузле?

– Он ближе. – Я равнодушно пожала плечами. – Кто ж мог подумать, что тебя с очередных, кхм, гулянок понесет перышки начищать.

– Я не устраиваю, как ты выразилась, гулянок, – угрожающе сверкнул глазами светлый.

– А, ну конечно, – закивала я. – Как скажешь. Будем называть это горизонтальный целибат. Подойдет?

– Шаттер... – угрожающе прорычал Крейг. – Не беси меня.

– Все-все! – Я подняла руки в беззащитном жесте. – Ушла.

Крейг хмыкнул, а я, уже стоя в дверном проеме, добавила:

– И это... у тебя на шее следы целибата не смыты.

Хлопнула дверью, в которую, судя по звуку, таки запустили что-то типа полотенца. Надеюсь, не того самого, что прикрывало стратегически интересное место...

* * *

Результат я увидела на следующий день. Был обед, солнышко, я наслаждалась выходным, не без гордости вспоминая ровные рядки пузырьков, ждущих своего часа. Короче, благодать. Особую прелесть в мое умиротворение вносили вопли приближающегося Алекса Крейга. Он был очаровательного синего оттенка. Целого набора сине-голубых оттенков.

– Шаттер, я тебя придушу!!! – орал лучший студент боевого курса, заставляя любопытных оглядываться в нашу сторону. – Шаттер, ты труп!!!

Он был одет наспех, и рубашка застегнута криво. По некогда белой форме расползались миленькие голубые разводы и пятнышки от воды в его волосах.

Крейг подлетел ко мне и, борясь с явным желанием заняться рукоприкладством, прорычал мне в лицо:

– Ты что натворила, ведьма оголтелая?!

Я снова почувствовала запах его парфюма, смешанного с запахом моего эликсира. Чувство гордости прям-таки распирало! Краска вышла на совесть. Ядреная, несмываемая. Не каждый может такое сварить!

– А ты серьезно думал, что я вчера твоими телесами заглядывала полюбоваться? – приподняла я бровь, с нескрываемым удовольствием осматривая его перекошенное лицо и наслаждаясь проделанной работой.

– Как это смыть? – процедил Крейг сквозь сжатые зубы.

– Ну... никак? – улыбнулась в ответ, отчего у парня дернулся глаз, смешно перекашивая синие разводы на лице.

– Шаттер-р-р-р-р... – он, кажется, иссяк на угрозы и просто рычал от бессильной злобы.

– Знаешь, а тебе идет... – задумчиво протянула я, и у взбешенного мага снова дернулся глаз. – Я, кстати, не просто так, а под цвет глаз подбирала!

Ну и еще вмешала пару полезных ингредиентов в качестве бесплатного приложения. Но нельзя же портить образ злой ведьмы, в самом-то деле!

– Ты перешла черту, темная, – процедил парень.

Не знаю, на какой результат он рассчитывал, но нельзя всерьез воспринимать угрозы от человека с очаровательными голубыми разводами на лице. К тому же, учитывая его знания алхимии, близкие к полной безграмотности, мне становилось еще сложнее держать себя в руках. Я очень старалась сохранить невозмутимую мину и не испортить пафос момента, правда! Но эти голубые разводы были сильнее меня.

Мой истеричный хохот заставил подслушивающих и подсматривающих подскочить так, что все окружающие кусты предательски зашелестели. Я ржала как помесь породистой лошади с кабаном, да так заразительно, что вольные и невольные свидетели спектакля старательно прятали глаза, боясь нарваться на рикошет от бешенства Крейга.

– Минуточку! – с трудом выдавила я, задыхаясь от хохота. – Сейчас отпустит, и продолжим!

– Убью, – пообещал парень и, развернувшись на каблуках, направился в сторону общежитий.

– Эй! – крикнула я ему вслед, покусывая губы, чтобы удержаться от нового приступа хохота. – И только?!

Крейг даже не обернулся. Нет, я его в принципе понимаю, с такой мордой особо не поугрожаешь. Но нельзя же нарушать традиции!

Глава 7

Побудка на следующий день была исключительная. Весь старший курс бестолково носился по этажам, собираясь на промежуточное испытание. Фредерика от возбуждения начала пищать так пронзительно, что пришлось сунуть ей в рот ложку успокоительного снадобья. Не знаю, честный ли это прием, но терпеть ее панику было выше моих сил. Зато после моего снадобья девушка выглядела максимально спокойной и сосредоточенной.

Сегодня на построении были только выпускники. Всего около двух дюжин команд разной степени комплектности. Изверг медленно шел вдоль ряда из лидеров групп, задерживаясь возле каждого, вручая ему моток лент разного цвета и окидывая внимательным взглядом и лидера, и стоящую за его спиной команду. Дойдя до Крейга, уважаемый декан довольно надолго замер. Суровую физиономию отчаянно портили подрагивающие уголки губ.

– Крейг, я смотрю, ты все экспериментируешь с внешним видом?

Студенты гаденько захихикали.

– Ага. Ищу свой стиль, – не моргнув глазом ответил парень.

Изверг хмыкнул, отдал ему синюю ленту и пошел дальше.

Когда декан завершил свой обход, так больше никого и не откомментировав, то встал перед строем студентов и, заложив руки за спину, произнес напутственную речь:

– Сегодня первое промежуточное испытание. Оно покажет, достойны ли вы быть выпускниками Пресветлой академии или все эти годы тратили бюджетные средства и время преподавателей впустую. Задание у всех одно – дойти до конца трассы. Для каждой команды трасса отмечена своим цветом, столкновения между командами исключаются. Вы никогда не будете бороться друг с другом, вы всегда будете бороться против единственного врага нашего мира – Туманных чащ.

Студенты молчали, проникаясь торжественностью момента. Я размышляла о том, что хотелось бы уже начать, чтобы побыстрее закончить. Но лица у всех были такие сосредоточенные, одухотворенные, что приходилось тоже слушать и проникаться. Ну или пытаться проникнуться.

Наконец минутка патриотизма закончилась, и мы выдвинулись к старту проведения испытаний. Несмотря на то что Пресветлую подпирал лес, начало трассы оказалось не от ворот, а на полянке недалеко от стен академии. Там каждому лидеру группы выдали по свитку с картой, еще раз проинструктировали, и народ начал постепенно рассасываться, втягиваясь в лес.

– Мы должны прийти первыми, – безапелляционно заявил Крейг, едва мы отошли подальше от стартовой поляны.

– Это не обсуждается, – согласно кивнул Рик, и остальные повторили за ним. Кивающие амбициозные болванчики.

– Шаттер... – с нескрываемой неприязнью позвал Алекс.

– Мм? – невинно хлопнула глазками я.

– Отстанешь – будем считать тебя приемлемыми потерями, и до академии будешь добираться своим ходом одна. Это понятно?

Какая же бесячая фраза! И рожа эта синяя высокомерная тоже бесячая!

– Шаттер, не слышу ответа! – рявкнул Крейг.

– Так точно, командир Синяя Челочка, – пропела я, размышляя, какую пакость сделаю следующей.

Крейг втянул воздух, но Рик нас прервал:

– Потом будете обмениваться любезностями. Время!

Еще раз кинув на меня многообещающий взгляд, Крейг сорвался с места, и мы побежали следом.

Что собой представляло это важное для светлых испытание? Ну, в основном бег по пересеченной местности с коллекционированием ленточек своего цвета. Периодически на нас напрыгивали и наскакивали разного рода агрессивно настроенные сущности. Их ловко отбивал Крейг или шедший за ним Рик. Мы же изображали массовку, которой в идеальных условиях и делать ничего не придется. Маверик вообще мог пригодиться, только если случится столкновение с большим скоплением живности, но шансы такого события, как мне объясняли ранее, ничтожно малы.

Полдня прошли незаметно. Я, к своему немалому удивлению, поняла, что почти не устала. Все же не зря Крейг гонял меня по вечерам. Некоторые участники нашей ударной группы даже успели заскучать: им совсем не удавалось поучаствовать в активных действиях и хоть как-то проявить себя.

Но на одной из развилок вышла заминка: Рик и Крейг заспорили. Рик говорил, что нужно следовать запланированной для команды траектории в форме петли, Крейг же хотел разделиться, чтобы пройти напрямую и за счет этого ускорить сбор меток.

– Мы должны прийти быстрее Койта, – настаивал Крейг.

– Я не спорю, но у нас не так много ударной мощи, чтобы ее можно было разделять на два отряда, – взывал к адекватности Рик. – К тому же, ломясь через чащу, риск нарваться на незапланированные препятствия выше.

– Отправим ведьму, ее не жалко, – пожал плечами Крейг, и я мысленно пообещала себе превратить его жизнь в настоящий кошмар.

– Алекс! – одернул друга паладин.

– Ну хорошо, – поморщился Крейг, – отправим ведьму с... Фредерикой.

Мы с Фредерикой переглянулись, и ни она, ни я особого восторга по этому поводу не испытали.

– А если мы не справимся? – поинтересовалась Кнопочка, от волнения снова начавшая переходить на писк.

– Справитесь. Тут совершенно скучный участок трассы, я это место хорошо знаю, там просто негде припрятать испытание, – отмахнулся Крейг. – В крайнем случае бросишь ведьму и, пока ее доедают голодные звери, догонишь нас.

Я поняла, что чаша моего терпения сейчас начнет фонтанировать бешенством.

– Ведьма все-о-о-о-о слышит, маг, – пропела я. – Все-о-о-о запоминает. И все-о-о-о припомнит.

Крейг даже не удостоил меня взглядом, будто я и не угрожала ему сейчас жестокой расправой по возвращении в академию. Он повернулся к Фредерике и протянул ей карту.

– Я все сказал. Встречаемся вот здесь через треть часа.

– Но мы не успеем! – воскликнула Фредерика.

– Приказы не обсуждаются, боец! – рявкнул потерявший всякое терпение маг, и я впервые задумалась о том, какие же причины заставляют его так люто желать утереть нос Койту. Уж не в Софии ли причина? Так вроде парень сам от нее бегает, как демон от светлой магии...

Я поймала на себе хмурый, немного сочувственный взгляд Рика и благодарно кивнула. Ну хоть кто-то переживает о маленькой беззащитной ведьмочке!

Получив ценные указания, чего, как и сколько, мы разошлись. Точнее, разбежались. Фредерика неслась на третьей магической скорости, явно боясь опоздать к намеченной встрече. Хотя, возможно, ей просто не хотелось остаться в диком лесу в компании с ведьмой. Может, у меня на спине наклеена бумажка «бесполезный балласт», а я не заметила?

Девушка регулярно оглядывалась на меня, хмурилась и в конце концов не выдержала:

– Не переживай, Алекс пошутил! Я бы никогда не смогла бросить товарища.

Товарища. Как интересно звучит...

– И вообще, не обращай на него внимания. Он отходчивый, просто ты так удачно перед общим построением его покрасила... ну, знаешь, у парней тоже есть чувство прекрасного.

Я хмыкнула:

– Ерунда, и не такое слышала. Сколько нам нужно собрать меток?

– Две. Вон первая. – Фредерика чуть притормозила возле ничем не примечательного кустика, увешанного цветными бантиками, точно платье моднявой девицы.

Паладинша хотела уже было потянуться в ленте, но я придержала ее за рукав.

– Погоди. И будь готова.

Подобрала с земли камешек и кинула в куст. Тот пошел рябью, точно по воде расходились круги, и ничем не примечательный кустик превратился в особо ядовитые заросли.

– Ой, – только и сказала Кнопочка.

– Угу, – согласилась я. – Есть какая тряпица?

– Носовой платочек, – растерянно ответила Фредерика.

– Подойдет. Всегда знала, что от хороших манер бывает толк.

Следующие десять минут мы потратили на то, чтобы найти подходящую палку и с помощью ее и демоновой матери стащить с кустика ленточку нашего синего цвета. Завернув трофей в платок и спрятав его в кармане паладинши, мы отправились дальше.

Примерно посередине пути между первой и второй меткой мы наткнулись на невесть как забредшего в эту часть леса саблезубого оленя. Определить, кто из нас испугался больше – мы или он, – было решительно нельзя, поэтому с животинкой мы разбежались с миром ко всеобщему удовлетворению. Правда, еще долго оглядывались, не передумал ли рогато-зубастый нами подзакусить.

Вторая метка трепыхалась на нижней ветке дерева. Это было абсолютно безопасное место и, пожалуй, самое легкое из всех заданий, с одной только проблемой. Легкое оно было бы для полной команды. А двум девушкам, одна из которых ростом тянет на десятилетку, добраться до ленточки оказалось крайне проблематично. Потому что у этой породы деревьев ветви начинались примерно в двух метрах от земли.

С минуту мы стояли, рассматривая симпатичное ветвистое дерево, и Фредерика неожиданно зло заявила:

– Нет, все-таки Крейг скотина.

– Согласна, – благодушно кивнула я и со вздохом начала разуваться.

– Ты что делаешь? – округлила глаза паладинша.

– Разуваюсь и лезу на дерево, – прокомментировала очевидное я.

– Я тоже могу!

– Это вряд ли, – честно заметила я. – У тебя на лице несмываемая печать аристократизма и благородности. Они, как правило, несовместимы с плебейскими занятиями.

Фредерика спорить не стала, но обиженно насупилась. Странно, обычно людей пучит от гордости, когда подчеркивают их высокое происхождение. Впрочем, обычно оно не мешает выполнению важных задач.

– Где ты так научилась? – спросила Кнопочка, наблюдая, как я усиленно вцепляюсь в кору зубами и пальцами на руках и ногах.

– В детском доме, – буркнула я, медленно, но верно продвигаясь вверх.

– Ой... – пискнула паладинша, не зная, что ответить.

– Не ойкай мне под руку!

– Я думала, темные маги живут родовыми кланами.

– Какие-то живут, – коротко ответила я.

Фредерика помолчала. Недолго, правда.

– Ну ты чего так долго? Опоздаем же...

– Сейчас сама полезешь, – пригрозила я, и паладинша притихла окончательно.

Спустя двадцать минут, изрядно обматерившись и извозюкавшись об мшистый ствол, я таки добыла эту гребаную ленточку.

– Убью Крейга, – пообещала я, лежа на земле и рассматривая шелестящую крону над собой.

– Убьешь, – не стала спорить тянущая меня за рукав Фредерика, – но для этого его нужно догнать.

Я печально вздохнула и кряхтя поднялась на ноги.

– Ладно, пошли искать твоего противного светлого мага.

– Он не мой! – возмутилась соседка.

– Без разницы, – отмахнулась я.

Остаток дороги должен был стать приятной прогулкой, но после этого несчастного дерева что-то шло не так. Я чувствовала какую-то смутную тревогу, хотя ничего особенного вокруг не происходило. Все так же светило солнышко, легкий ветерок трепал листики, пели птички... или не пели птички?

Я схватила Фредерику за локоть и резко затормозила.

– Ты чего? – возмутилась соседка, а я приложила палец к губам, призывая к тишине.

С минуту мы стояли молча.

– Да что с тобой? – не выдержала Фредерика, вырвав свой локоть из моей руки.

– Слышишь? – спросила я, оглядываясь и ища источник опасности.

– Ничего я не слышу!

– Вот именно. А должна.

До паладинши дошло, и она тоже закрутила головой. Но ничего не было видно.

– Поторопимся? – неуверенно предложила Фредерика, и я кивнула:

– Вариантов, пожалуй, никаких.

И мы снова побежали. Так же быстро, но уже не так весело и задорно, как вначале. Это был испуганный бег, и с каждой секундой тревога в моей груди перерастала в панику.

Что-то не так.

Что-то не так.

Что-то не так!!!

Мы бежали, и мне казалось, что за нами гонятся все демоны древних миров, но, оборачиваясь, я не видела ничего примечательного. Лес. Зелень. Солнце, пробивающееся сквозь налетевшие облака. И ни единого звука.

А потом мы вылетели на место встречи в самый разгар сражения.

Взгляд выхватывал отдельные куски картинки, не давая сразу оценить происходящее. Лязг металла. Вспышки магии. Форма студентов. Тела в неестественной позе. Какие-то красноглазые твари. Вопли и стоны. Рыки и визги.

И щупальца тумана, ползущего по земле. Медленно, но упрямо поглощавшего дерево за деревом.

Я замерла на какую-то долю секунды, а в следующее мгновение мир сложился в полную картинку, и все пришло в движение.

Крейг рубился магией с какой-то дрянью. Рик с перебитой ногой, прислонившись к дереву, своими огромными кулачищами метелил какую-то зверюгу по скулящей морде. Фредерика рванула с места, на ходу формируя в руке священный паладинский клинок. Койт лежал на земле на спине, и половину лица у него уже сожрала какая-то помесь собаки с человеком. София оказалась инквизитором и бессмысленно и хаотично сыпала священными заклинаниями. Кто-то убегал. Кто-то орудовал сталью. Кто-то просто выл от боли.

И я стояла почти в самом центре этого безумия и не представляла, чем могу здесь помочь.

– Отступайте! – зычный голос Изверга выдернул меня из оцепенения. – Все назад!

Он несся со стороны Пресветлой, на ходу запаляя какой-то особенно мощный священный огонь. Тоже инквизитор, надо же. Я подбежала к Рику и с силой дернула его на себя.

– Оставь, – прошипел он побелевшими губами. – Я уже не жилец.

Непонимающе опустила взгляд и увидела, как края раны от чьих-то когтей стремительно чернеют.

– Не в моем присутствии, – огрызнулась я, выхватывая у него кинжал из ножен на поясе и вспарывая штанину. Второй рукой одновременно перебирала пузырьки в поясной сумке, на ощупь вынула свой особый антидот.

– Уходи! – Рик попытался меня оттолкнуть, но вышло не очень: последние силы у парня ушли на то, чтобы руками забить подравшую его тварь.

Я зубами вынула пробку из пузырька и, не придумав ничего лучше в полевых условиях, промыла антидотом жуткую рану парня. Честно признаться, уверенности в результате не было никакой, но оставлять Рика дохнуть от яда казалось неправильным. В конце концов, он один из немногих, кто относился ко мне хорошо.

К моему приятному удивлению, чернота стала отступать на глазах, а кровь снова приобрела правильный красный цвет. Не знаю даже, как я не хлопнулась от увиденного в обморок, но моей внезапно открывшейся выдержки хватило, чтобы наложить парню кровоостанавливающий жгут и поднять глаза.

А вокруг все почти закончилось. Изверг выплеснул невероятный заряд священной магии и теперь сидел на земле, имея вид жалкий и цвет землистый. Туманные твари отползали, кто мог. Кто не мог – уже даже не скулил, подохли. Народ как-то бестолково оглядывался, не понимая, кончилось все или нет.

И на фоне всей этой умиротворяюще-кровавой картины туманное щупальце скручивало Крейга. Я кинула взгляд на Изверга, но тот лишь по-рыбьи хватал ртом воздух и широко раскрытыми глазами смотрел на происходящее. Вдалеке слышались крики подмоги, но она определенно не успевала.

– София! – окликнула я девушку, пребывающую в глубоком шоке. – София, нужен священный огонь!

Она зажгла в руке огненный шар и лишь затем подняла глаза на меня, а проследив за моей рукой, перевела взгляд на Крейга. Парень упрямо молча боролся с туманом, но шансы его были откровенно скверные.

– София, запусти огонь в это щупальце, пусть оно отпустит Крейга! – воскликнула я, сжав кулаки от волнения.

Девушка молчала и смотрела. Смотрела и молчала. Крейг смотрел на нее. На меня. Время стремительно утекало, а эта дурная девица чего-то ждала.

Но потом случилось ну вовсе невероятное. С торжествующим видом София взяла и... погасила огонь в своей руке. Да что с ней вообще происходит?!

Крейга медленно, но верно волокло по земле в туман. Подмога все ближе, но совершенно точно никто из них просто-напросто не успеет спасти парня. Алекс сосредоточенно смотрел на меня своими синими глазами, упрямо сжав губы в тонкую линию. Да ему же больно! – дошло до меня. Рядом завозился Рик, попытавшись поползти на помощь другу.

Я обернулась в сторону Пресветлой. Еще раз посмотрела на злорадно скалящуюся Софию.

– Я об этом определенно пожалею, – пробормотала я и кинулась к Крейгу, чтобы в следующую секунду нас обоих рвануло в туман.

* * *

Хлопок!

Мир дернулся, и нас словно протащило через сито. Портал? Вокруг все вертелось и крутилось, нас продолжало тащить куда-то. Точнее, тащило Крейга, а меня до комплектности, потому что вцепилась я в парня мертвой хваткой.

Хлопок!

И снова это мерзкое ощущение, как будто тебя разбирают на песчинки и собирают заново. Мельтешение вокруг замедлилось, и я рискнула оглядеться. Нас приволокло на какую-то поляну, в центре которой рос огромный, размером с почтенный вековой дуб, цветок. Он был исключительно прекрасен и совершенно не вписывался в мрачную туманную атмосферу. Рубиново-алый бутон с белесыми прожилками, легкий, сладковатый запах, тихий шелест покачивающихся гигантских листьев с рваными краями. Похоже на розу, вот только роза не поворачивается к гостям и не открывает зубастую пасть бутона. Нас все еще тянуло к нему, но уже медленно так, без особого фанатизма.

Крейг смотрел на меня мрачно, но молча, пока его взгляд не зацепился за мою руку, в которой я продолжала сжимать кинжал, изъятый у Рика. В глазах у парня вспыхнула такая жажда жизни, что на месте этого жуткого растения я бы поостереглась кусать агрессивно настроенную добычу. Какими-то рваными, дергаными движениями парень потянулся к кинжалу. Я в принципе дурой никогда не была, героем тоже, поэтому просто вложила рукоять Крейгу в ладонь и сжала скрюченные от напряжения пальцы парня. А в следующий миг тот со всего размаха вонзил кинжал куда-то в тащившую его и меня вместе с ним лиану.

Цветочек вздрогнул всем своим исполинским телом, клацнул пастью и тоненько взвыл. Крейг не стал останавливаться на достигнутом и продолжал перфорировать щупальце все теми же дергаными движениями, иногда проворачивая лезвие в ране. Хищная флора не выдержала такого насилия и, дернув щупальцем, отбросила нас подальше.

Хлопок!

Снова меня проволокло через сито, и вот мы с Крейгом уже катимся по мягкой траве на какой-то туманной поляне. Как никто из нас не напоролся на кинжал, который парень продолжал сжимать, для меня на всю жизнь, наверное, останется загадкой.

Когда мир перестал вращаться, я, не рискуя подниматься на ноги, встала на четвереньки и поползла к тихо лежащему парню. Тот молча посмотрел на меня, продолжая не шевелиться.

«Перебит позвонок?» – в ужасе подумала я и принялась ощупывать Крейга.

И уже через пару секунд поняла, что героическое молчание, сжатые в тонкую линию губы и судорожные движения – это все результат того, что мышцы парня сведены до предела. Я с ужасом посмотрела на Крейга: тащить его на себе меня точно не хватит, а как долго тело парня выдержит подобное издевательство, я не знала. Я читала про хищные растения юга материка, но те расслабляют жертву, а тут наоборот...

Крейг посмотрел на мои руки, которые предательски тряслись. Ой нет, в истерику впадать рано, пока широкая грудь, на которой можно порыдать, не в состоянии принять на себя такой ценный груз.

Я зарылась в свою походную сумочку, ища что-то... что вообще может помочь в такой ситуации?

Спустя минуту, не придумав ничего лучше, я вынула успокоительное, которое утром сунула Фредерике. Посмотрела на пузырек, на Крейга, на его плотно сжатые губы, в серьезные глаза...

– Знаешь, я сейчас всерьез задумалась о том, не выбить ли тебе передние зубы, чтобы влить зелье.

Руки все еще дрожали, и флакон чуть не выпал. Пришлось на пару мгновений замереть, сделать несколько глубоких вдохов...

– Это седативное. Обычное успокоительное. Я не смогу разжать твои зубы, у меня не хватит сил. Я буду капать на десны. Это не быстро, но должно помочь. Глотать можешь?

Крейг прикрыл глаза, выражая согласие. Надеюсь, что выражая согласие.

– Хорошо... – Я еще раз глубоко вдохнула, сжала кулаки, чтобы унять дрожь, и полезла своими немытыми пальцами парню в рот.

Ну что сказать, это была долгая и малоприятная процедура. Я вливала в него успокоительное, молясь Темному князю, чтобы не успокоить мага окончательно.

И вот, кажется спустя бесконечность, в тишине туманной поляны раздался тихий стон облегчения. Тело парня расслабилось, из ослабевших пальцев выскользнул кинжал Рика, и Крейг сделал шумный вздох.

Я села на землю пятой точкой и посмотрела на остатки эликсира в пузырьке. Наверное, с минуту размышляла, не влить ли их в себя, но потом решила, что лучше оставить про запас на всякий случай. В том, что всякий случай в Туманных чащах наступит обязательно и скоро, я даже не сомневалась.

Парень медленно сел, проверяя, как слушается собственное тело.

– Ран нет? – нахмурилась я, наблюдая, как он сжимает и разжимает кулаки.

– Нет, – тихо ответил Крейг.

– Хорошо.

– Зачем полезла? – спросил он немного хриплым голосом.

– А надо было оставить тебя на съедение той ромашке-переростку? – огрызнулась я.

– Ты не маг. И не воин. Могла погибнуть, – нахмурился Крейг.

Хотела огрызнуться, в духе «да-да, говорят, ведьмы – это сплошной балласт», но ситуация к пикировке не располагала. Парень внимательно смотрел на меня своими ярко-синими глазами, а я... а я даже не знала, что ответить!

– Не знаю, – пожала плечами, отводя взгляд. – Больше некому было. Рик не ходок. Изверг сам еле дышал. София... – я замялась, не зная, как прокомментировать то, чему стала свидетелем. – В общем, мне показалось как-то неправильно оставлять тебя одного. Нужно было попытаться.

– Ясно, – негромко ответил Крейг. – Поблагодарю тебя, если мы выберемся отсюда.

– Оптимистично, – хмыкнула я. – Ты хотя бы представляешь, где мы?

Крейг осторожно поднялся на ноги, разминаясь и хмуро оглядываясь.

– Знаешь, почему вдруг темные маги стали такими ценными после появления Туманных чащ?

– Наша магия более эффективна в борьбе.

– И это тоже, – кивнул он, делая разминку. – Но не только.

– Больше ничего не знаю. Никогда не интересовалась военной стезей, – честно призналась я, продолжая сидеть на земле и наблюдать за Крейгом.

– Вы лучше видите в тумане.

– Серьезно? – удивилась я.

– Вполне. Что ты видишь вокруг?

– Ну... поляна обычная, вокруг деревья. Кажется, проселочная дорожка вон там под ветвями.

– Большая площадь? – Парень тоже покрутил головой.

– Да не очень. Метров пятьдесят в диаметре.

– И прям все четко видно?

– Ну нет... в такой, как будто утренней дымке.

– Ясно. Придется тебе быть моими глазами. Я почти ничего не вижу в тумане.

– Звучит жутко, – вздохнула я. – Как будем выбираться?

– Сначала определим, где мы находимся. А дальше... дальше будет видно. – Крейг протянул мне руку, и я, опершись на нее, поднялась на ноги. Хотела высвободить ладонь, но парень сжал чуть сильнее: – Ты – мои глаза, помнишь?

Я кивнула.

– Сейчас нам нужно осмотреться. Есть рядом подходящее дерево, с высоты которого было бы видно поверх крон?

– Да... что-то похожее есть.

– Отлично, – улыбнулся Крейг. – Залезай.

– И как я докатилась до жизни такой... – бухтела я, второй раз за сутки взбираясь на дерево.

– Вот мне тоже интересно, – ответил Крейг, наблюдая, как я, застряв где-то посередине между землей и нижними ветками, пытаюсь влезть выше. И ехидно добавил: – Где ты так виртуозно научилась залезать по голому стволу?

– Нормально я залезаю. Сегодня ленточки ваши дурацкие так же снимала, – огрызнулась в ответ. – А в следующий раз, когда будешь гениальным образом разделять отряд, подумай, что две низкорослые девчонки на лагорский дуб могут влезть, только цепляясь зубами за ствол.

Мне наконец удалось схватиться за нижнюю ветку, и я, кряхтя и представляя собой образец неуклюжести, на нее взгромоздилась.

– Разумно, – не стал спорить Крейг и предупредил: – Я перестаю тебя видеть.

– Значит, будешь слушать мой дивный голос и гениальные речи, – хмыкнула я и полезла дальше.

– Где ты вообще научилась по деревьям лазить? У тебя ж никаких навыков физической подготовки не было до Пресветлой.

– В детском доме, – ответила коротко, пробуя очередную ветку на вес.

– Хм... – многозначительно отозвался парень.

– У светлых этот факт всегда вызывает такой очаровательный неловкий ступор, – заметила я. – Интересно, как ты себе представлял жизнь темных магов, учитывая вашу охоту на нас?

– Никак не представлял, – после некоторого молчания ответил Крейг. – Меня это вообще мало заботило.

– Очаровательно, – пробормотала я, но он все же услышал.

– И я не говорю, что это хорошо.

– У меня вот есть более приземленный вопрос, – сказала я. – Если туман добрался до академии, получается, эта часть материка потеряна?

– Нет. Я регулярно смотрю карты распространения Туманных чащ. И, как правило, перед захватом территории на нее тянется щуп. Если не встречает сопротивления, начинается поглощение. Мы попали в зону действия щупа.

– Звучит так, будто Туманная чаща – разумна.

– Есть такие пугающие теории, – не стал спорить Крейг.

– Почему пугающие? – удивилась я. – С разумным существом можно договориться.

– Не помню ни одну войну, которая бы плавно перешла в переговоры, – мрачно ответил парень. – Ты там долезла? Что видишь?

– Ничего хорошего.

– Немного конкретики не помешает, – заметил Крейг, когда я сползла с дерева прямо по стволу, точно гусеничка на заднем ходу.

– Кругом лес, лес и шпили какого-то города. Гор не видно. Пресветлой тоже.

– Хм... – глубокомысленно ответил Крейг, сцапав меня за руку.

– Я тут подумала, и у меня есть три важных вопроса по существу происходящего.

– Излагай, – сказал парень, явно думая о чем-то своем.

– Вопрос первый: что будем делать, когда наше пребывание наедине отразится на моей девичьей репутации?

О, надо было видеть его лицо! Синие глаза распахнулись так широко, что казалось, еще немного, и глазные яблоки просто выкатятся на землю. А гладко выбритая волевая челюсть совершенно неизящно отпала. Даже рука дрогнула, вырвать хотел, что ли?

– Да не дергайся ты, я пошутила.

Крейг прикрыл глаза:

– Все-таки когда-нибудь ты от меня получишь.

– По носу? – возмущенно ахнула я.

– По ж-ж-ж... филею.

– Ну, если по филею, тогда ладно, – согласилась милостиво. – Главное, чтобы мой прекрасный плебейский профиль не был испорчен.

– Шаттер!.. – почти взмолился Крейг.

– Ладно-ладно! Вопрос первый: у тебя есть навыки выживания в дикой природе? Потому что единственное, чем я могу нам помочь, – это травки да ягодки. Может, туман изменил и их, кто знает.

– Я могу охотиться, – ответил Крейг, – но проблема в том, что я почти ничего не вижу. У нас есть запасы пайка, их хватит на день. Завтра постараемся что-то придумать. И предвкушая твой следующий вопрос: ночевать будем на деревьях.

– Вообще-то, я хотела спросить, почему на нас еще никто не напал и не сожрал.

– Хороший вопрос. И у меня нет на него ответа.

– А откуда в Туманных чащах порталы, ты, наверное, тоже не знаешь?

– Увы.

Мы стояли под деревом, Крейг о чем-то сосредоточенно думал, а я старалась вертеть головой на случай, если кто-то решит нами подзакусить. Солнце клонилось к закату, начинались сумерки, всегда такие стремительные в лесу. По земле клубилась белая марь, видимо к ночи туман усиливался – и даже мне сквозь него скоро будет смотреть проблематично.

– Алекс... – Я подергала молчавшего парня за рукав. – Кто-нибудь возвращался из Туманных чащ?

Парень посмотрел на меня спокойным взглядом синих глаз и абсолютно твердо ответил:

– Нет. Мы будем первыми.

Глава 8

Нашим великим отрядом туманных первопроходцев командовал Крейг. И даже моя врожденная природная вредность не трепыхнулась спорить с очевидным фактом: одна я не выживу. Вообще, от матери мне достался мудрый совет: «В трудные дни, Элюш, для женщины важно найти сильного мужчину, который поможет ей выжить. Выжить, Элюш, для нас важнее всего».

К сожалению, это не спасло матушку от торжественного сожжения добрыми горожанами, но в целом я была с ней согласна. Потому что тогда ей, конечно, не удалось выжить, но вот меня она спасла.

Крейг с моей помощью подобрал дерево для ночевки. Достаточно разлапистое, чтобы мы могли там подремать, стоящее наособицу и с полным отсутствием нижних веток. Как я на него залезала – это отдельный вид прекрасного. Светлый, конечно, не ржал, но губы у него предательски расползались в улыбке.

– Мог бы влезть первым и втянуть меня! – бухтела я, едва ли не зубами вцепляясь в гладкий ствол. Шла четвертая попытка добраться до места предполагаемого ночлега. – Третий раз за день я куда-то лезу. Я ведьма, а не белка!

– Ведьма, а не белка, ты как будешь защищаться, если останешься одна на земле? – спокойно поинтересовался парень.

– Агрессивно, – продолжала бухтеть я, буквально кончиками пальцев хватаясь за первую ветку.

Крейг хмыкнул. Он терпеливо дождался, пока я устроюсь на ветках, а затем влез следом. И едва парень пристроился рядом и затих, как я услышала, что где-то недалеко что-то шевелится.

– И давно оно там шуршит? – шепотом поинтересовалась я.

– Ну с тех пор как ты второй раз шлепнулась на землю, – ответил Крейг.

– И ты стоял с таким спокойным видом?!

– Лучше, чтобы я тебе рассказал и на панике ты вообще не смогла залезть?

Я промолчала, обиженно поджав губы.

– Значит, так. Как правило, ночуя на деревьях, люди себя привязывают, – начал инструктаж светлый. – Нам нечем. Но чуть выше вроде удобные ветки. Можем сесть в обнимку, так теплее и держаться сподручнее. Дремать по очереди.

– Хорошо, – пожала плечами я.

Крейг едва заметно улыбнулся.

– Что?

– Думал, будешь упираться. Тесный контакт со светлым, все такое.

– Я буду упираться только в одном случае – если ты попробуешь меня скормить какой-нибудь местной живности.

Парень покачал головой.

– Ты невозможна.

– Ну почему же, я очень даже возможна. На, пощупай. – Я сунула ему под нос кулак, и парень прыснул.

Внизу что-то продолжало шуршать и, кажется, даже немного царапать ствол. Но благодаря Крейгу мы сохраняли какое-то, прямо скажем, нездоровое спокойствие. Как будто не сидели демон знает где, а вышли на вечерний променад. Перекусив наспех походными запасами, мы принялись устраиваться на ночлег. Оба были слишком вымотаны, чтобы ждать полной темноты.

И пока шуршунчик на земле искал способ добраться до нашего нежного мяса, мы полезли еще выше. Немного повозившись, почертыхавшись и поелозив, мы наконец кое-как расположились. Крейг – откинувшись на ствол, я же устроилась у него между ног, откинувшись на теплый торс. Парень немного нерешительно приобнял меня.

– Что будем делать? – тихо спросила я, вглядываясь в белое марево.

– Пойдем в город, – ответил Крейг. – На моей памяти Туманные чащи смогли захватить только один город, самый первый.

– Беллариум? Зачем нам туда?

– Сколько идти до города? – вопросом на вопрос ответил Крейг.

– Туман искажает расстояние... ну день, думаю.

– Отлично. Тогда у нас такой выбор: день до Беллариума или месяц до ближайшей теоретической границы Туманных чащ.

– Но что нам делать в этом городе?

– Беллариум хоть и обладал скверной славой, но был центром провинции. А чем оборудованы все центры провинции?

– Порталом... – прошептала я.

* * *

Ночь прошла тяжело. Было промозгло, и я теснее прижималась к Крейгу. Парень прятал холодный нос в моих волосах и крепко прижимал меня к себе. В кольце его сильных рук было немного спокойнее, хотя внизу кто-то продолжал шуршать и точить когти о ствол. Я подумала, что, если мы выберемся отсюда живыми, я доработаю зелье бодрости так, чтобы держаться на ногах несколько суток.

И хотя мы планировали спать по очереди, путем так никто и не сомкнул глаз. Проваливались в краткую дрему, чтобы через пару минут вынырнуть обратно в кошмарный туманный лес.

Завтракать пришлось на дереве. Солнце медленно и нехотя разгоняло мрак в чащах, и спускаться вниз до тех пор, пока я не смогу проглядеть землю, посчитали опасным.

– Если мы выберемся отсюда живыми, торжественно клянусь: я буду больше времени уделять физической подготовке! – стонала я, пытаясь как-нибудь размяться.

Крейг героически молчал, потому что ему приходилось спускаться самому, спускать меня, слушать мое нытье о том, что я ведьма, а не белка, что я ненавижу боевые факультеты и вообще надо было где-нибудь в деревеньке осесть и варить там эликсиры для сельхознужд.

Наконец мы кое-как привели себя в порядок, попутно подстрелив парочку подозрительных ползающих тварей, и, взявшись за руки, пошли по проселочной дороге в сторону возможного спасения.

Беллариум был известен много чем, но особенно славился жестоким насилием по отношению к темным магам. Здесь много веков устраивали показательные пытки и изощренные казни. Сюда везли пойманных магов со всех окрестных земель. Или не всегда магов, а каких-нибудь неугодных. В общем, городок – самое оно для сердца Туманных чащ.

Проселочная дорога довольно быстро влилась в остатки центрального тракта. Каблуки нашей обуви едва слышно стучали о брусчатку – звуки казались глухими, будто тонули в тумане. Свет от зенитного солнца рассеивался, и вокруг было по-настоящему красиво, если бы не пара смущающих фактов.

Туман изменял все, чего касался.

– Ух ты! – воскликнула я, едва мы прошли по тракту с десяток шагов. – Ты смотри, какая ель!

– Какая? – моментально напрягся парень.

– Красная! – Я потянула Крейга за руку, намереваясь подойти к растению поближе.

Но парень моего исследовательского энтузиазма не разделял, а потому просто встал, крепко держа меня за руку. Я сначала несколько мгновений тянула его за собой, потом попыталась высвободить руку, потом начала возмущаться:

– Мы же практически первооткрыватели! Должны хотя бы описать увиденное, собрать образцы!

– Тебе мало плотоядного цветка? – приподнял бровь Крейг.

– Я не вижу зубов у этой елки!

– Ну, может, там иголки ядовитые.

– Ой, да ладно, у меня еще противоядие осталось, – беззаботно отмахнулась я, но Крейг был непреклонен.

– Шаттер, не заставляй меня думать, что ты полная дура.

– Была бы умная, здесь бы не оказалась, – огрызнулась в ответ, и мы пошли дальше по дороге.

Шли какое-то время молча. Я крутила головой, больше ища что-нибудь интересненькое, чем высматривая опасность. Крейг в основном наблюдал за мной.

– А почему ты оказалась у нас в академии? Честно говоря, никто не ожидал, что Темнейшая отпустит какого-нибудь студента.

– О, это душещипательная история, – хмыкнула я. – В Темнейшей я допекла всех. Всех студентов, преподавателей, декана, а когда допекла и ректора, то он не придумал ничего лучше, чем отправить меня в Пресветлую, чтобы я портила кровь уже вам. Но вышло даже лучше – я впервые в жизни сожалею о содеянном. Если бы не довела ректора до белого каления, сейчас бы аккуратненько собирала ягоды горрула для реагентов в качестве наказания за прогулы какого-нибудь скучного урока.

– Зато ты будешь первой ведьмой с дипломом Пресветлой академии.

– О да. Буду показывать его всякий раз, когда ко мне будет являться инквизиция по подозрению в изготовлении запрещенки.

Крейг хмыкнул, а я, посмотрев, как в кустах мелькнули два красных глаза, а потом куда-то пропали, задала вполне себе логичный вопрос:

– Как думаешь, почему никто не пытается нас сожрать? Я только что видела в кустах чьи-то очень ясные алые глазки, которые спрятались, едва поняв, что я их вижу.

Рука парня в моей ладони едва заметно напряглась.

– Ты не могла бы предупреждать о том, что за нами кто-то наблюдает?

– Мм... да за нами в принципе постоянно кто-то наблюдает. Я их не вижу, но чувствую. Ты не чувствуешь?

– Нет. – Голос у парня стал суровым.

– Жаль, – вздохнула я.

– Почему ты так легкомысленна? – строго спросил Крейг.

– А почему нет? – пожала плечами в ответ. – Где гарантии, что мы выберемся отсюда? Или, если выберемся, нас не изменит туман? Вдруг, когда увидишь своих друзей, в тебе проснется непреодолимое желание выпить крови? Мы в полной жо, и не факт, что выберемся. Но скорбеть об этом я не намерена. О, фиолетовый клен! – Я снова потянула парня за собой. – Вдруг там какой-нибудь ценный ингредиент и я смогу продать его задорого?

Он целое мгновение сопротивлялся, а потом пошел следом.

– Не думай, что я с тобой согласен.

– Да мне все равно, – честно ответила я.

К фиолетовому клену я подходила медленно. От растения улавливался очень знакомый аромат, и я никак не могла понять, чем это пахнет.

– Здесь кто-то есть? – напряженно спросил Крейг.

– Да. Мы.

– Шаттер.

– Кроме нас и клена, ничего интересного. А вот с кленом определенно что-то не так...

– Самое время убраться.

– Не-не, погоди. Что-то знакомое... да что же это...

Я замерла в шаге от дерева, внимательно рассматривая фиолетовый клен. От него пахло как от сирени в мае. Сильно, сладко, знакомо. Я будто снова очутилась в маминой лаборатории. Она варила на заказ какой-то укрепляющий эликсир, приговаривая, что и в какой последовательности класть. Я с важным видом кивала, забиралась на табуретки и засовывала нос в котелки и склянки. Мать журила меня, смешно грозя пальцем. Она никогда не ругалась и не препятствовала моему здоровому профессиональному интересу. Лишь однажды мне по-настоящему сильно влетело от нее – когда я открыла стеклянную баночку с потрясающе красивыми бирюзовыми цветками. Они должны были быть засушенным гербарием, но почему-то не потеряли ни красоты, ни сочности листьев. Какой знакомый запах... что же это было?

Королевская амброзия.

Дурман-цветок, цветок забвения, цветок иллюзий.

Я обернулась, чтобы сказать Крейгу, что надо валить отсюда со всех ног, но его не было. Туман подозрительно сгущался, уже не было видно ни солнца, ни клена. Я сначала нерешительно, а потом все громче и громче звала парня, но мой голос тонул в белом мареве, проникая в легкие, заставляя задыхаться. По горлу покатилась какая-то мерзкая вязкая жидкость, будто кто-то заливал мне в глотку тягучую ледяную смолу.

А потом все кончилось.

* * *

Мир вернулся резко. Солнце висело в зените, легкая дымка сглаживала свет и звуки, а, кажется, по-настоящему напуганный Крейг поддерживал меня под голову и сжимал в руке какой-то из моих пузырьков.

– Противоядие нашел? – просипела я.

– Дура! – с чувством произнес парень и прижал меня к себе, я даже пискнуть не успела.

Так и сидели мы в обнимку. Точнее, Крейг сидел, а я лежала головой у него на коленях.

– Выберемся отсюда – я тебя сам прикопаю, – пообещали мне куда-то в макушку.

– Что произошло?

– Ты побледнела и упала. Я кое-как донес тебя до тракта. Пока шел на ощупь, ты уже начала хрипеть. Хорошо, что вспомнил про твой антидот.

– Прости, – вздохнула я.

– Идти сможешь?

– Там в сумке есть пузырек с ядовито-зеленой дрянью. Достань, – попросила парня.

– «Лютая темень»? – неуверенно прочитал Крейг этикетку.

– Давай сюда. – Я сцапала пузырек и опрокинула залпом в себя половину.

«Лютая темень» была моим личным изобретением и работала исключительно на темных. Ускоренное восстановление магии, так сказать. В случае слабо одаренных ведьм повышало жизнестойкость. Ненадолго, правда, но мне должно было хватить.

Я вздохнула полной грудью и посмотрела в глаза Крейгу:

– Отпустишь? Надо идти.

Парень смотрел на меня молча, внимательно, строго. Словно искал в моем лице следы туманной магии или адекватности.

– Идем, – наконец отозвался он. – Но теперь никаких сомнительных исследований местной флоры.

– И фауны? – улыбнулась я, присаживаясь.

– И тем более фауны, – нахмурился он, поднимаясь на ноги и помогая мне встать. – Ты как?

– Лучше всех, – бодро отозвалась я.

– Надолго хватит твоего допинга?

Ишь ты, умный какой, сразу просек особенность моего эликсира.

– Сутки.

– Потом откат?

– Да.

– Сильный?

Я замялась, не зная, что ответить. Но потом все же решилась:

– У обычных магов с резервом – нет. А у ведьм... Не знаю.

– Ясно, – просто ответил Крейг. – Тогда действуем по плану.

И мы пошли в Беллариум.

* * *

Мы стояли на вершине холма и смотрели на расположенный в низине город. Это было даже красиво: золотые деревья с вкраплениями вырвиглазных мутаций, туманная дымка. Белые стены и башенки, добротные домики, прижимающиеся к крепостной стене, геометрически правильный рисунок улиц. Я описывала Крейгу все, что видела, а парень лишь молчал и хмурился. Наверное, быть слепым жутко. Хотелось его как-то поддержать, но я не знала, что будет эффективнее – сказать доброе слово или дать седативное, чтобы он перестал ощущаться как взведенная пружина?

В конце концов, не придумав ничего лучше, я погладила его по руке.

– Мы справимся, – произнесла уверенно, хотя никакой уверенности не испытывала.

Крейг кивнул, продолжая вглядываться в туман.

– Знаешь, я рад, что оказался здесь с тобой, – внезапно произнес парень.

– Да? – искренне удивилась я.

– Да.

– Потому что тогда тебе бы пришлось передвигаться на ощупь?

Крейг улыбнулся.

– И это тоже. Но в основном потому, что в тебе есть какая-то неудержимая жажда жизни. Ты даже в таком беспросветном тумане умудряешься видеть свет.

– Это не от хорошей жизни, знаешь ли.

– Я понимаю.

Мы помолчали. Солнце уже прошло две трети небесного пути, и я начала немного переживать, не придется ли провести еще одну ночь на каком-нибудь образчике местной флоры.

– Идем? – нерешительно спросила я.

Крейг посмотрел на меня внимательным взглядом ярко-синих глаз, и на какое-то мгновение показалось, будто светлый хочет сказать что-то. Что-то очень важное. Очень личное. Такое, что можно сказать только в сердце Туманных чащ, чтобы сказанное навсегда осталось в этой молочной дымке.

Но маг промолчал. Он лишь кивнул, и мы зашагали вниз по склону.

* * *

Чем ближе мы подходили к Беллариуму, тем отчетливее становились звуки. Казалось, за каждой веткой и под каждым листиком кто-то шипит, шуршит и клацает зубами. И очень-очень хочет нас сожрать, но почему-то боится подавиться.

– Мне это не нравится, – негромко произнес Крейг.

Он шел, держась за меня левой рукой, правую же выставив перед собой с чуть светящейся ладонью.

– А до этого нравилось, да? – не удержалась я от шпильки.

– Шаттер, – строго сказал Крейг, так, что даже живность по кустам зашевелилась как-то укоризненно.

– Лучше было бы, чтобы мы прорывались с боем? – огрызнулась я.

– Это было бы... ожидаемо. А сейчас мы идем прямо сквозь бесчисленное множество чудовищ, и никто не нападает на нас.

– Думаешь, загоняют в ловушку?

– Похоже на то, – напряженно кивнул Крейг.

– Есть варианты получше?

Парень отрицательно покачал головой.

И мы шли и шли. Город приближался и приближался. И вот уже первые домики окружили нас, заставляя дергаться от неясных теней, мелькнувших в мутных побитых окнах. Огромные тяжелые ворота со следами когтей и зубов просто вырваны из стены с кусками кладки. Крепость внутри была идеально-чистой, как после генеральной уборки. Не осталось ни костей, ни мусора. Как будто то, что пришло из тумана, вылизало все улицы.

Я сильнее прижалась к парню, чувствуя, как у меня шевелятся волосы, несмотря на то что они забраны в тугой узел на затылке. Не знаю, что ждало нас здесь, но оно излучало первородный ужас «бей и беги». Крейг, в отличие от меня, держался, хотя не чувствовать приближающуюся опасность было нельзя.

Медленно, шаг за шагом, мы приближались к центральной площади. Слух улавливал мерный гул работающего портала, и, если бы не ощущение разлитой в воздухе опасности, это был бы баюкающий звук.

Под ногу что-то попало, и я подпрыгнула от неожиданности, прежде чем опустить взгляд. Всего лишь корешок. Корешок или веточка. Веточка или... лиана? Зеленое щупальце недовольно дернулось и отпрянуло.

Мы с Крейгом переглянулись, подумав об одном и том же. Парень сжал свободную руку в кулак, и меж пальцев начало пробиваться свечение.

– Если заметишь хотя бы тень движения – командуй, – тихо произнес он.

– Хорошо, – прошептала я.

Шаг. Шаг. Еще шаг.

Прямая, как стрела, улица упиралась в центральную площадь. Все было просто: иди по прямой и спасайся. Но лиан под ногами становилось все больше, на некоторых щелкали челюстями маленькие красивые и очень зубастые цветочки. Только, что странно, эта полуфлора-полуфауна отползала от нас. Убирала из-под ног щупальца, захлопывала цветы.

Она нас боялась? Она нас пропускала? Но... зачем?

На последних метрах путь нам преградил рухнувший фасад какого-то очень крупного строения.

– Здесь завал, – оповестила я Крейга, замедляя шаг.

– Перебраться сможем?

– Да. Но пространство не просматривается. Обойдем? – спросила я и тут же завертела головой, ища перпендикулярные улицы. – Но придется возвращаться до ближайшего перекрестка.

– Нет, будем перелезать, – уверенно произнес Крейг.

– Мм... я не сильна, конечно, в военном деле. Но мне говорили, что преимущество всегда у того, кто сверху.

– Верно, – согласился парень. – Но если это попытка загнать нас кому-то в пасть, от нас не ждут, что мы полезем в лоб.

С этим я вынуждена была согласиться.

Шагать по груде камней в надвигающихся сумерках – та еще зарядка. А Крейг вообще делал это на ощупь. Но у него получалось как-то уверенно и изящно, словно всю жизнь он только тем и занимался, что скакал в полутьме по руинам. В какой-то момент я оступилась и начала падать. Хотела высвободить руку, чтобы подстраховаться, но парень дернул меня вверх и на себя, не дав упасть и не выпуская моей ладони.

Мы замерли на миг, слушая, как выбившийся из-под моей ноги камень в вязкой туманной тишине падает вниз. Я даже зажмурилась с последним его стуком, думая, что вот сейчас нас точно сожрут и даже косточек не останется.

Но нет. Ничего.

– Ноги целы? – тихо спросил Крейг.

– До портала доковыляю, – выдохнула я сквозь сжатые зубы. Кажется, я распорола лодыжку, но до портала рукой подать, а там, глядишь, если не цивилизация, то хотя бы никто не точит на нас когти.

Однако взобраться на груду камней было лишь частью проблемы! После героического подъема нас ожидал не менее героический спуск. И вот спускаться по битым камням оказалось в разы сложнее, чем подниматься. Но и это оказалось сущей ерундой в сравнении с открывшимся нашему, то есть моему, взору видом.

На центральной площади, к нашей великой радости, работал портал. Вот только чтобы до него добраться, надо преодолеть целую поляну клацающих пастью цветочков на вполне себе бодро шевелящихся лианах. И это не считая огромного бутончика, обосновавшегося прямо на панели координат, – соплеменника той живности, которую потыкал Крейг риковским кинжалом.

– Есть идеи? – спросила я, закончив описывать видимую картину.

– Угу. Как водится, одна хуже другой.

– И что будем делать?

– Пробовать, – с мрачной решимостью ответил Крейг. – Готова?

Я выудила из поясной сумки парочку метательных флаконов и кивнула.

– Я готова, если ты готов.

– У меня возникла одна мысль. И на нее очень нужен честный ответ, – сказал парень, посмотрев мне в глаза.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Ты... твоя мать... Ее случайно не в Беллариуме казнили?

– Казнят преступников, – спокойно ответила я, отворачиваясь от парня.

Нет, ну только начнешь видеть в светлом маге человека, как он сразу же портит все впечатление!

– Прости. Я просто подумал...

– Ты просто подумал, что Туманные чащи – это какая-то темная магия, за которую казнили мою мать. Но это не так. Ее сожгли, потому что молодая любовница мэра городка Литшоп отравила жену мэра. Безутешный вдовец был так безутешен, что решил найти ведьму отпущения, а после скоропостижно женился на этой самой любовнице.

Я хотела раздраженно вырвать свою руку из его ладони, но Крейг не дал. Он держал крепко, даже немного больно, и я чувствовала его взгляд на себе.

– Мне жаль. Но сейчас не время.

Пришлось сделать глубо-о-о-окий вдох, чтобы не треснуть свою последнюю надежду на спасение чем-нибудь из личных алхимических запасов.

– Тебе кажется, что чаща пропускает нас, и ты думаешь, что причина во мне, – произнесла я, рассматривая цветущую плотоядную поляну. – Возможно, ты прав. Перед испытанием я варила зелья и эликсиры, в сумке у меня множество раз проливалось и просыпалось разное. А еще ты пил седативное по моему рецепту, а я – антидот.

– Ясно, – коротко ответил Крейг. – Тогда есть два варианта. Пытаемся просто пройти, помолясь и в надежде, что нас пропустят. Или сразу прорываемся с боем. Думаю, моего запаса хватит выжечь тут все подчистую.

Я перенесла вес на одну ногу, потому что вторая начала противно подрагивать, еще раз оценила расстояние и собственное состояние.

– Если придется бежать – я не добегу, – ответила честно. – Но если хочешь, можешь попытаться прорваться. Один.

– Ты невозможна.

– Пф.

– Идем?

Я молча кивнула.

– Если выберемся – ты станешь моим личным талисманом.

– Это оплачиваемая должность? – хмыкнула я.

– Ага. Высокооплачиваемая.

– Тогда ладно, – легко согласилась я, улыбнувшись.

Крейг чуть сжал мою ладонь, и мы зашагали вперед. Медленно и неуверенно. Я вертела головой, высматривая опасность, у Крейга от виска бежала капелька пота – так он был напряжен.

Но ничего не происходило! Цветки захлопывались, лианы отползали. Мы шли.

Я прихрамывала, с каждым шагом все тяжелее опираясь на Крейга. Парень зачем-то обернулся и зло выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Сможешь держаться у меня на спине? – тихо спросил он. – Я не могу тебя взять на руки, это снизит скорость реакции, если начнется бой.

– Я дойду, – упрямо отозвалась я.

– Шаттер! – парень почти рычал, а зубастая флора вокруг заволновалась.

– Если придется биться, сделать это со мной на шее вряд ли получится.

– Я тебя своими руками убью, если выберемся, – пообещал он.

До портала оставалось десять шагов.

Пять.

Три.

Два.

Села.

Нет, не села. Рухнула на каменный круг, испещренный спиралью рун.

– Я сейчас запущу портал, – сказал Крейг, косясь по направлению моего указующего перстня в сторону панели координат. – Осталось немного.

– Угу, – ответила я, рассматривая небо. Даже сквозь туман было видно, как его красиво раскрашивал закат. – Постарайся не убиться по дороге.

Парень кинул на меня красноречивый взгляд и исчез из поля зрения. Несколько бесконечно долгих мгновений все было тихо. Я даже успела расслабиться и подумывала, что самое время подремать на этих восхитительно мягких камнях, как вдруг сонную тишину Беллариума расколол грохот и последовавший за ним полувой-полувизг. Камни портала мелко дрожали, но не от работы, а от происходящего где-то рядом магического столкновения.

Он что, два шага без меня не смог пройти?

Встать сил не было, а потому я просто повернула голову, чтобы рассмотреть великолепную картину настоящего, всамделишного магического боя. Алекс Крейг во всей красе сражался с ромашкой-переростком и ее более мелкими отростками. Вокруг парня мерцал щит, то тут, то там вспыхивали заклинания, воздух дрожал. Было красиво и очень громко. Я скосила глаза и поняла, что на подмогу плотоядному цветочку несется когтисто-зубастое стадо. А потом поняла, что подо мной, ускоряясь, начинают по спирали загораться руны.

– Крейг, портал запускается! – крикнула я.

Парень перерубил очередную лиану.

– Вижу.

Это хорошо, а то я подумала, что отсюда он не видит... но раз видит, то почему не торопится?

– Крейг! Сюда несется агрессивное подкрепление из местной фауны.

Парень зло цыкнул, увернувшись от цветочных зубов, и попытался отступить. Не тут-то было, ромашка держала его крепко и танцевала как хотела, будто у зверюги был разум.

Кажется, еще минуту назад у меня не было сил, даже чтобы тащить себя, но сейчас от вспыхнувшего в крови адреналина я готова была полезть прямо в схватку, чтобы за шиворот уволочь с собой этого упрямого мага.

Крейг обернулся на меня лишь на мгновение и снова принялся биться с флорой. Всего мгновение, но такая печаль и недосказанность была в его синющих глазах, что я окончательно разозлилась. Погеройствовать решил, что ли?!

Еще ни один маг в мире не может похвастаться тем, что спас ведьму. И сегодня это число точно не изменится!

Я рывком расстегнула поясную сумку и, не особо разбираясь в последовательности, начала швырять все содержимое в ромашечку. Первые два флакона ударили мимо, третий попал в лиану, четвертый – в район корневища, а пятый дрянь заглотила. И взвыла дурниной.

– Нечего пасть разевать на светлых магов! – крикнула я, войдя в раж. – Этого я притащила, себе другого ищи!

Руны подо мной уже светились вовсю, отсчитывая секунды до старта телепортации, а я продолжала забрасывать зубастую фауну своими зельями с переменным успехом попадания. В последний момент Крейгу таки удалось прорваться через заграждение из лиан и в два прыжка очутиться на телепортационной плите.

Я не успела ни пискнуть, ни облегченно выдохнуть: парень сцапал меня на руки, и портал выбросил нас из Беллариума. Снова это ощущение, словно тебя протаскивают через мелкое сито, – и мы наконец спасены!

Только вокруг почему-то не портальная площадь и не портальный вокзал, а какая-то зеленая лужайка, почетный караул, вой сирены... ах, это не сирена, это какая-то женщина орет. А что она орет? «Твой сын приволок домой ведьму?»

Это меня, что ли?

Куда приволок?!

Крейг, демон тебя под ребро, ты куда меня приволок?!

Глава 9

Никогда в жизни не лежала на такой большой, удобной кровати. Тело просто утопало в перине, и казалось, будто я ощущаю собственный вес. Над головой висел шикарный балдахин с вышивкой золотой нитью. На столике рядом – фарфоровая ваза с шедевром флористики. Не той, что пыталась нами подзакусить в Туманных чащах, а нормальной. Садоводческой.

Да и вся комната в целом дышала богатством. Таким, о котором я могла лишь читать в книжках да слышать от более родовитых студентов Темнейшей академии. Был день, и через полуоткрытое окно пробивался еще теплый ветерок. Он трепал тончайшее кружево занавесок, лепестки в букете и челку спящего парня.

Алекс Крейг нарушал всю гармонию комнаты своим присутствием. Парень сидел в кресле рядом с кроватью, запрокинув голову и оглушительно храпя. Я хмыкнула и запустила в него одну из бесчисленных подушечек. К моему изумлению, она не впечаталась в морду мага, а стукнулась о магический щит и сползла по нему на пол.

Однако Крейг проснулся. Он рывком подскочил на ноги, в сжатых кулаках вспыхнуло по заклинанию, и лишь после этого сонная пелена спала с глаз. Проморгавшись, парень совершенно неаристократично зевнул во всю пасть и потушил магию.

– А если бы зашиб?

– В своем же доме? – приподняла бровь я.

Он недовольно скривился, но тему развивать не стал.

– Как ты?

– Да вроде бы ничего, – неуверенно отозвалась я, поелозив ногами. Ничего не болело.

Я приподняла край одеяла и, убедившись, что на мне самая жуткая из всех сорочек мира, спустила ноги на пол. Вместо ожидаемого безобразного шрама по лодыжке шла тонкая белая полосочка, и все.

Поболтав ногами и убедившись, что ничего не болит, я осторожно встала. Даже зажмурилась, ожидая резкой и острой боли. Но-о-о-о... ничего не было. Только ощущение пушистого ворса ковра под ступнями.

– Ух ты! – искренне восхитилась я. – Но имей в виду, у меня ни медяшки нет на оплату услуг лекаря такого уровня.

– Шаттер, ты невозможна! – Крейг закатил глаза.

– Долго я была в отключке? – спросила, пробуя ходить по комнате. Сначала было страшновато, но с каждым разом убеждалась все больше: ничего не болит.

– День.

– И скажи на милость, почему мы тут?

– Потому что там нужно было вбить координаты. А единственные координаты, которые я знаю наизусть, – это координаты моего дома.

– Ясно, – ответила я и подняла глаза на парня.

Крейг смотрел на меня внимательно, изучающе. Словно видел впервые. И от его взгляда было неловко. Мне вообще вдруг стало неловко в этой чужой богатой комнате, в чужой дорогой сорочке, под взглядом чужих синих глаз. Как будто это короткое и жуткое путешествие по туману сблизило меня со светлым магом, а теперь я остро и почему-то болезненно почувствовала всю глубину пропасти между нами. Сын знатного рода и дочь сожженной по навету ведьмы, как мы вообще оказались в одной комнате?

Молчание затягивалось, и мне захотелось его нарушить:

– Отсюда далеко до Пресветлой?

Крейг моргнул, и магия момента исчезла.

– Один портальный переход и несколько часов на карете, – спокойно ответил он. – Если лекарь даст добро, отправимся завтра с утра.

– Хорошо.

– Я приглашу его, – сказал Крейг и стремительно вышел из комнаты.

– Спасибо... – пробормотала я в закрытую дверь.

Через четверть часа пришел лекарь. За это время я успела облазить всю комнату и понять, что вещей моих тут нет, да и вообще чего-либо интересного тоже нет, кроме разве что дорогущих предметов интерьера.

Лекарь – щуплый старичок – боязливо косился на меня. Он предусмотрительно не прикрыл дверь, и в образовавшуюся щель тут же просунулась голова Крейга.

– Мастер Витте, рассчитываю на вас. Мне нужно понимать, в состоянии ли девушка осуществлять портальные переходы и далекие путешествия.

– Мм... – неопределенно промычал старичок. – Лорд Крейг, лучше вам остаться и убедиться лично в состоянии здоровья пациентки.

– Мастер, – округлил глаза Крейг, – но я же совершенно ничего не понимаю в лекарстве.

– Ерунда, диагностика будет абсолютно прозрачной.

– Эм-м-м... – попыталась вставить я, кажется догадавшись, куда клонит лекарь.

– Мастер Витте, – нахмурился Крейг, до которого еще не дошло, – но это неудобно и неприлично.

– Помилуйте! Ну что тут может быть неприличного.

– Но она же девушка, – продолжал недоумевать парень.

– Да какая она девушка, она же ведьма, – отмахнулся лекарь и запоздало сообразил, что только что ляпнул. И посмотрел на меня так... испуганно-затравленно.

– Мастер-р-р-р-р Витте... – прорычал Крейг, нехорошо прищурившись.

– Да боится он просто, – хмыкнула я, скрестив руки на груди.

От моего голоса лекарь аж голову в плечи вжал.

– Кхм... – Крейг растерянно посмотрел на меня.

– Заходи, отвернешься и постоишь в уголке. – Я указала на дальний угол комнаты.

– Не уверен, что это хорошая идея, – нахмурился парень.

– Ой, да ладно. Я же не какая-нибудь там наследница древней семьи, а безродная сирота.

Крейг как-то нехорошо сверкнул глазами, но вид у старичка-лекаря был настолько жалкий, что выбора особо не было. Парень демонстративно прикрыл за собой дверь, отошел к дальней стене и отвернулся, изучая шикарный гобелен.

– Вы очень понятливая молодая ведьма, – заулыбался лекарь, но я так мрачно на него посмотрела, что продолжение фразы застряло у старичка в глотке.

Витте уложил меня на кровать, долго водил надо мной руками, с которых сыпались зеленые искорки. Затем, нацепив на нос какое-то хитрое пенсне, пристально изучал раненую ногу, чуть не носом тыкаясь в линию шрама.

Короче, спустя четверть часа мне вынесли вердикт:

– Абсолютно здорова. Готова к любому количеству портальных переходов. К прямой физической нагрузке можно приступать через неделю.

И, не дождавшись ни благодарности, ни вопросов, лекарь просто-напросто сбежал из комнаты.

– Отлично, – резюмировала я. – Осталось получить назад мои вещи, и я готова к путешествию. Отправляемся завтра?

– Мм... – как-то неопределенно протянул Крейг, нехотя отрываясь от гобелена. – Да, завтра. Но сегодня нужно еще кое-что сделать. И мне нужна твоя помощь.

– Что, опять? – ехидно спросила я.

– Соваться в туман не потребуется, – неловко улыбнулся парень. – Но мне правда нужна твоя помощь. Без тебя никак не справиться.

Я вздохнула. С одной стороны, с чего бы мне ему помогать? С другой стороны, а почему бы и нет? Друзьями мы, конечно, не стали, но все-таки некоторая форма доверия между нами установилась.

– Под конец обучения выпишу тебе длиннющий счет за все услуги разом, – предупредила я. – Что нужно делать?

– Вечером будет торжественный семейный ужин. Я хочу, чтобы ты на нем присутствовала.

От такого заявления я основательно так обалдела.

– Ты издеваешься?

– Я предельно серьезен.

– Нет, ты определенно издеваешься! – я начала закипать. – Хочешь всем показать ручную ведьму, которая в двенадцати вилках запутается, а у гостей будет повод посмеяться над новой зверушкой?

– Что? – приподнял брови парень. – Нет, конечно, как тебе в голову это вообще пришло?

– А на кой демон ты меня тогда тащишь на семейное мероприятие?

Парень пожевал губами, развернулся и снова подошел к гобелену.

– Это очень долгая история.

– Знаешь, я до завтра совершенно свободна.

– А я – нет. Мне нужно успеть закончить еще кое-какие дела, пока я не вернулся в Пресветлую.

– Крейг, имей совесть. Или что там у светлых магов вместо нее.

– Шаттер, просто составь мне компанию.

– Да ты можешь объяснить зачем?! – воскликнула я, окончательно потеряв всякое терпение.

Крейг провел рукой по гобелену и растер меж пальцами собранную пыль, а затем посмотрел на меня та-а-а-а-а-ак выразительно, что я сообразила: нас подслушивают.

– Могу, но не сейчас.

Я вздохнула.

– Предупреждаю сразу – я никому не дам себя обидеть. Этот противный старикашка все еще жив лишь потому, что он – лекарь.

– Я это понимаю, – согласно кивнул парень. – Дам указание, чтобы тебе принесли твои вещи. И одежду на вечер сообразно статусу.

– Какому статусу? – Я мрачно посмотрела на мага. – Темномагической нищенки, прибившейся к великолепному лорду?

Синие глаза сверкнули зло, холодно. Крейг процедил:

– У тебя статус моей гостьи, Шаттер. Моей. Личной. Гостьи. Это понятно?

Я поджала губы. Статус личной гостьи абы кому не давали. Это было почетно, громко и вообще распространялось на по-настоящему близких людей. Он давал не только привилегии в великосветском обществе, в которых я, в силу рождения, толком не разбиралась. Самое главное – он давал защиту. Некоторые темные маги выживали только благодаря этому статусу, и я прекрасно знала, что кроется за столь красивыми словами. Пока я личный гость Алекса Крейга, я имею право распоряжаться в той же мере, в коей распоряжается сам Алекс Крейг. А у наследника наверняка широкий набор полномочий...

И вот вроде бы приятное сказал, а все равно его прибить хочется. Ну что за человек? Не человек, а светлый маг!

– Понятно, – сухо ответила я.

– Хорошо. Жди прислугу, – кинул парень на ходу, направляясь на выход из комнаты.

– Пришли кого-нибудь непугливого, – напутствовала я его спину, плюхаясь на кровать. – Все же им придется собирать ведьму.

Дверь за парнем закрылась, но я отчетливо услышала его хмыканье.

Пригласить ведьму на торжественный семейный ужин...

Интересно, если бы он приволок на это мероприятие девицу из дома терпимости, это бы вызвало меньший резонанс или как?

* * *

Наверное, найти непугливую прислугу оказалось той еще задачкой, потому что я успела пообедать заботливо принесенной едой, в которой половина блюд была обильно сдобрена различными приправами. Теми, что, по народным поверьям, отгоняют злых духов, несчастья и ведьм. Вкуса еды это не портило, даже скорее наоборот, придавало особой насыщенности. Так вот, я успела пообедать, подремать, проснуться и начать тихонько выть об безделья, прежде чем ко мне явилась прислуга от Крейга.

Целый решительно настроенный отряд из четырех человек.

– Добрый вечер, – удивленно поздоровалась я. – А вы к кому?

– Мы к ведьме Эльзе Шаттер! – заявила самая низкорослая представительница подозрительной компании.

– Ну, допустим, это я. А что вам надо?

Честно признаться, ожидая прислугу от Крейга, я рассчитывала максимум на горничную, которая должна помочь влезть в соответствующие случаю пыточные инструменты типа «корсет». Но четыре человека для одного торжественного вечера – явный перебор.

– Нас прислал юный лорд Крейг, дав указание помочь вам подготовиться к вечернему мероприятию.

– Мм... – многозначительно протянула я, размышляя, насколько невежливо отправить их всех обратно.

– Итак, – подала голос еще одна девушка, – приступим.

Отряд решительно настроенной прислуги шагнул в мою комнату и плотно прикрыл за собой дверь. На грани сознания возникла мысль, что сейчас меня будут или жестоко убивать, или не менее жестоко пытать.

Ни первое, ни второе в действительности не случилось. Но произошло еще более жестокое насилие над моей личностью. Четыре девушки с рвением и энтузиазмом, достойными каких-нибудь военных, накинулись на меня.

Сначала меня тщательно постирали. Нет, не помыли, а именно постирали. Потому что я чувствовала себя как тряпка в корыте, которую трут, скребут и полоскают.

Изведя такое количество воды, что можно было бы напоить один маленький трактир, эти садистки принялись приводить в товарный вид мое лицо и волосы. Надо сказать, что я, как настоящая ведьма, весьма неплохо справлялась с этим сама, но последние события оставили на мне видимый отпечаток Пресветлой академии.

Проще сказать, отвратительные физические нагрузки и сутки пешком по лесу превратили мои прекрасные шелковистые волосы в мочалку, а идеальную алебастровую кожу в подошву сапога.

Я даже немного задремала под приятными процедурами, когда в дверь постучали и какой-то не слишком довольный мужской голос высокомерным тоном сообщил:

– Вещи от лорда Крейга для ве... госпожи Шаттер.

– Положи на диван! – скомандовала одна из девушек, не отрываясь от моей морды лица.

Что-то там шуршало на фоне, но у меня на глазах были компрессы, и я решила, что, если у Крейга есть мозги и инстинкт самосохранения, он не пришлет мне ничего распутного.

Короче, когда через пару часов эти решительно настроенные девицы выпустили меня из своих цепких ручонок, я была окончательно разомлевшая и раздобревшая. А потом вместе с подпрыгивающими от любопытства девушками (ну конечно, всем же интересно, как Крейг оденет свою личную гостью) мы расстегнули чехол.

И тут у всех присутствующих выпала челюсть от невероятной красоты подаренного платья. Вместе с челюстями (но из чехла) на пол выпали какие-то бумажки, которые проворно подняли и протянули мне.

Первое, что попалось в руки, – маленький незапечатанный конверт с запиской.

Не совсем понимая сути происходящего, я повертела в руках вторую бумажку. Это был большой конверт из плотной, дорогой бумаги с красивыми гербами и вензелями. Сургучная печать сломалась с легким треском, я вынула лист не менее пафосной и дорогой бумаги, оказавшийся грамотой, и пробежалась глазами по тексту.

Я смотрела на буквы и слова, которые я вроде бы понимала, но они категорически отказывались обретать смысл. Медленно, очень медленно, где-то на задворках моих интеллектуальных способностей начало проклевываться понимание. А потом – щелк! Словно вспыхнули тысячи магических светильников.

Туманные чащи, поляна, Крейг. «Поблагодарю тебя, если мы выберемся отсюда».

Комната в общежитии Пресветлой академии, горящие от восторга глаза Фредерики. «Это же АЛЕКС КРЕЙГ! Наследник герцогства!»

Герцогства.

Герцогства, демонову мать. Герцогами могут быть лишь члены правящей династии!!! Я своими выходками доставала претендента на престол в какой-то там очереди! О Темнейший княже, почему ты не дал своей бестолковой дщери мозгов?

– Госпожа ведьма!

– Госпожа ведьма!

– С вами все в порядке?

– Вы побледнели...

– Принести бодрящего отвара?

– Госпожа ведьма?

– Я... – Пришлось прокашляться, потому что голос предательски сел. Я закусила губу, чтобы позорно не разрыдаться, прикрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. – Я в порядке.

Девушки переглянулись, но проявили несвойственную по отношению к темным магам тактичность.

– Госпожа ведьма, нужно одеваться, ужин вот-вот начнется, – как-то нерешительно сказала одна.

– А? – Я посмотрела на приставленных ко мне служанок, возвращаясь в реальность. – Ужин? Ужин. Да, ужин. Давайте одеваться.

Я отошла к кровати и сложила бумаги в верхний ящик тумбочки. В этом не было ровно никакого смысла, но мне хотелось пройтись и скрыть дрожащие руки. Титул. Земли. Права. Защита. У меня теперь все это есть. И я смогу передать это по наследству.

Самый невыносимый светлый маг из всех, кого я видела в своей жизни, оказался самым благородным человеком из всех, кого я вообще знала.

– Госпожа ведьма?

Я сжала кулаки и стремительно развернулась.

– Ну давайте посмотрим, как это шикарное платье сядет на мою плебейскую фигуру, – хмыкнула, привычно пряча эмоции.

* * *

Платье, кстати, было действительно шикарным. Я таких раньше нигде не видела. Да и где бы мне увидеть маронский шелк и илинские кружева? Платье состояло из двух частей: нижний футляр из плотного белого шелка и верхнее платье из серебристого тончайшего кружева.

Когда на меня надели эту хитрую конструкцию стоимостью с небольшую деревеньку, красиво уложили локоны и завершили легкий макияж, из зеркала на меня смотрела незнакомка. Шикарная это была женщина, должна я вам сказать! Никогда бы в жизни не подумала, что я такая эффектная.

Но минутку самолюбования прервал стук в дверь.

– Шаттер, ты готова? – раздался голос Крейга, и я почему-то впервые за наше общение заволновалась и не нашлась с ответом.

Девушки заметались по комнате, собирая разбросанные вещи.

– Я вхожу, – предупредил Крейг и распахнул дверь.

Выглядел он, конечно, потрясающе. Высокий, с наконец-то отмытыми от моей краски волосами, с потрясающими синими глазами, он перешагнул порог, нашел меня взглядом и замер.

Собиравшая меня прислуга тихо пискнула, как она рада видеть молодого лорда, и поспешила удалиться, прикрыв за собой дверь.

– Я... ты... это... – неловко начала я и, окончательно смутившись, притихла.

Крейг молча подошел ко мне, и у меня от его присутствия почему-то бешено заколотилось сердце. Он был такой... уверенный, такой спокойный, такой сосредоточенный.

Парень поправил невидимый волос в моей прическе и тепло улыбнулся.

– Никогда не думал, что скажу это, но темной ведьме, оказывается, идет белый цвет.

Бдзынь! Очарование момента пошло мелкими трещинами и осыпалось в прах.

– Крейг, еще бы во-о-о-о-от столечко, – я показала крошечное расстояние между большим и указательным пальцами, – и я бы подумала, что ты моя первая светлая любовь.

– Я исправлюсь, – уверенно заявил парень. – Но не сегодня.

От такого ответа я совершенно искренно и громко рассмеялась.

– Итак, что мне нужно сделать? – склонила голову набок.

– Ничего, – пожал плечами Крейг. – Просто составь мне приятную компанию.

– Гм...

– Да, кстати. Теперь тебе надо всегда носить вот это. – Он выудил из кармана маленькую коробочку из красного дерева с гербом на крышке и протянул мне.

– А я думала, в таких ситуациях обычно встают на одно колено, – хмыкнула я.

– Шаттер, ты невозможна, – закатил глаза парень. – Это печатка с гербом баронства.

– Я догадалась, – ответила серьезным тоном.

В коробочке на алом бархате лежала печатка из червленого серебра. Мой герб выглядел как кленовый листик над треугольной колбой. Я надела кольцо на указательный палец правой руки – металл приятно холодил кожу. А еще легонько кольнул меня, напитываясь моей магией.

– Магия крови? – удивилась я. – Это же темная магия.

– Ну, темная, не темная... – протянул Крейг. – Но на ней основано большинство артефактов любой аристократической семьи. Во избежание.

Я смотрела на свою руку с этим знаком отличия и чувствовала, как меня распирает от противоречивых эмоций. Мне было радостно от такого поистине королевского подарка, страшно, что не имею никакого образования для соответствия титулу, тревожно, что не представляю, как управлять вверенной мне территорией.

И когда я подняла взгляд на парня, чтобы поделиться с ним всеми своими эмоциями, тот лишь покачал головой и посмотрел куда-то мне за спину. Я нахмурилась и проследила за его взглядом.

– Красивый гобелен, да? – спросила я.

– Да, – сухо ответил он.

Пришлось тихонечко вздохнуть и, приняв предложенный Крейгом локоть, отправиться на торжественный ужин. И не нужно быть ведьмой, чтобы догадаться, что все самое веселое только начинается.

Глава 10

Я предполагала, что ужин у таких родовитых господ – это что-то пафосное, много разговоров, мало еды, какой-то церемониал. В действительности все выглядело и проще, и сложнее одновременно.

Мы с Крейгом просто зашли в огромный зал под ручку. Никакой церемониймейстер не тюкнул посохом об пол и не гаркнул наши титулы, привлекая внимание общественности. Однако внимание к нам оказалось приковано и без дополнительной помощи.

– Притащил в отчий дом ведьму...

– Ах, если бы была жива его матушка...

– Личная гостья? Личная грелка...

– Парня нужно срочно женить на достойной девушке...

– Говорят, мачеха нашла ему отличную партию...

Эти и менее лестные громкие шепотки сопровождали нашу парочку. Честно говоря, у меня даже возникла крамольная мысль устроить какую-нибудь диверсию, например плюнуть в чью-нибудь наглую рожу. Но Крейг, видимо разглядев в моем лице непреодолимое желание устроить представление, накрыл ладонью мою руку на его локте и негромко сообщил куда-то в район макушки:

– Баронесса, держите себя в руках.

Я сердито зашипела, а Крейг, подумав, добавил:

– Ну или меня.

От этой внезапной шутки я искренне улыбнулась. Ладно, всего один вечер в серпентарии, а потом сбегу в свое поместье (обалдеть!) и буду уже там варить эликсиры для сельхознужд.

– Кто все эти люди? – тихо спросила я, пока маг вел меня куда-то меж слонявшихся без дела людей.

– В основном родственники.

– Кошмар, – искренне ужаснулась я.

– Почему? – удивился Крейг.

– Потому что как только твоя семья пошатнется, эта стая шакалов налетит вас догрызть.

– Хм... ты удивительно точно описала политическую ситуацию в моей стране, – задумчиво проговорил парень, кивая на ходу каким-то перекошенным от избытка эмоций лицам. – За одним только исключением – моя семья не пошатнется.

– Надеюсь... – вздохнула я. Я ведь теперь тоже как бы подданная этой страны и вообще-то очень заинтересована, чтобы семья Крейга уверенно сидела на троне.

Темный маг – преданный верноподданный. Сама в шоке!

Погруженная в мысли о своем внезапно сменившемся социальном статусе, я и не заметила, как Крейг подвел меня к паре. Мужчина неопределенного возраста был точной копией Алекса, только неопределенного возраста за пятьдесят.

– Отец.

Мужчина величественно кивнул и окинул меня любопытным взглядом. Наверное, надо было присесть в реверансе или поклониться, но я подумала и решила, что первое выйдет на потеху публике, а второго не дождутся.

– Отец, это баронесса Эльза Шаттер, – представил меня маг.

Крейг-старший моментально поменялся в лице. Только что передо мной был милый дяденька, раздобревший от сытой спокойной жизни, – и уже стоит хищник на изготовке перед броском.

– Инквизитор? – спокойно спросила я, склонив голову набок.

– Ве-е-едьма... – протянул мужчина, нехорошо прищурившись.

– Ведьма, – согласился Алекс. – Моя ведьма.

Я хотела возмущенно рыпнуться, но парень держал цепко. А вот его отец неожиданно понимающе хмыкнул:

– Ничего такая. Твоя ведьма.

Я попыталась рыпнуться еще раз, но Крейг даже и не думал меня выпускать из рук. Как будто в тот момент, как он меня отпустит, ему всучат какую-нибудь другую девицу. И не просто всучат, а пришьют насмерть.

Тут к Крейгу-старшему подошла женщина, и я сама вцепилась в Алекса – не оторвать.

Она была красива. Очень красива. Такой яркой, безудержной красотой, от которой невозможно оторваться. Правильные черты лица, чистая кожа без единой морщинки, полные губы. Огромные глаза смотрели с какой-то наивной хитринкой. Волосы – чистое золото – уложены в простую изящную косу, перевитую нитью с драгоценными камнями. Она выглядела лет на двадцать и лицом, и точеной фигуркой в дорогом, но не безвкусном платье.

Короче, такими женщинами принято хвастаться, как скаковыми лошадьми, особенно если хвастунишка разменял полвека.

– Маменька, – оскалился Алекс.

О-о-о-о... нет, ну теперь многое встало на свои места.

«Маменька» положила наманикюренную ладошку на плечо Крейга-старшего и невинным голосом поинтересовалась:

– Алекс, кто эта прекрасная незнакомка? – И она мило улыбнулась.

– Это баронесса Эльза Шаттер, – представил меня Крейг-младший.

– Шаттер... – нахмурила идеальный лобик его мачеха. – Я не помню такого баронства.

– Это новое, – любезно пояснил Крейг. – Эльза – моя сокурсница. Вы встретили нас у портала позавчера.

Ага, и орали дурниной. Но, надо отдать дамочке должное, выражение ее идеального лица не изменилось, маска не дрогнула, она продолжала изображать все то же милое, чуть глуповатое радушие.

– Правда? – хлопнула глазами мачеха. – Ох, я тогда так утомилась, что и не помню, в тот день было столько поставок...

– Ну конечно, маменька. – Алекс продолжал щеголять приклеенной белозубой улыбкой.

– Ох, позвольте вас покинуть, – промурлыкала дамочка в ухо Крейгу-старшему, – обязанности хозяйки требуют моего присутствия.

Едва мачеха упорхнула, мужчины выдохнули. Старший – блаженно, младший – зло.

– Сынок, надеюсь, когда-нибудь ты найдешь такую же прекрасную женщину. – Отец похлопал его по плечу и отошел к гостям.

Алекс посмотрел на меня выразительно, а я, старательно пародируя его мачеху, смахнула невидимые пылинки с плеча парня и интимным голосом поинтересовалась:

– Здесь хоть кормить будут?

Крейг пытался сохранить серьезную мину, но глаза смеялись, и этого было достаточно. Несмотря на мой острый язык, я вообще-то стараюсь держать его за зубами. А вот о том, что кругом любопытные глаза и уши, забывать не следовало.

– Алекс, какая встреча! – К нам подплыла впечатляющих размеров дама. – Мальчик мой, как я рада тебя видеть!

– Тетушка Глория! – пискнул Алекс, которого сжали в медвежьих объятиях, неуловимым движением оттеснив меня.

– Как ты возмужал! Как похорошел! Почему ты не заезжаешь к своей тетушке? – сыпала вопросами женщина, а я размышляла, надолго ли хватит у парня воздуха в ее лапищах и дадут ли мне орден за спасение юного герцога от удушения.

– А кто эта миленькая девчушка рядом с тобой? – заворковала тетушка, переключив взгляд синих глаз на меня.

Я решила сразу расставить приоритеты и, во избежание всякого рода тисканий, заявила:

– Я – Эльза Шаттер. Ведьма.

Эффект это имело потрясающий. Меня буквально подхватили под мышки и немного потрясли.

– Ух ты! Настоящую ведьмочку нашел! Какая хорошенькая! – ворковала тетушка Глория, а я в ужасе смотрела на парня и одними губами шептала: «Помоги».

– Тетушка Глория, – мягко попросил Крейг, и женщина таки соизволила опустить меня на пол.

– Хороша! – одобрительно покивала тетушка. И тут же добавила: – Это ведь твоя ведьмочка?

– Моя, – согласился парень, а я лишь закатила глаза.

– Ну вот и славно, – подытожила тетушка. – Жду в гости после получения диплома.

– Хорошо, – покорно согласился Крейг.

– С ведьмочкой! – уточнила Глория и, подмигнув мне, двинулась в сторону обеденной залы, куда уже приглашали всех к столу.

– Как тебе моя семья? – невинно поинтересовался парень, предлагая локоть.

– Впечатляюще, – честно ответила я. – Мы сможем попозже обсудить...

– Приглашение тетушки? – подсказал Крейг.

– Ага, – хмуро согласилась я. – Приглашение. Знаешь, мне кажется, это очень подозрительная реакция на темного мага.

– Тетушка Глория весьма прогрессивных взглядов, – тепло улыбнулся он, и я все-таки сломалась от любопытства:

– А она действительно твоя родная тетка?

Алекс кивнул:

– Старшая сестра матери.

О-о-о... и правда близкий родственник.

– Любопытная женщина, – уклончиво резюмировала я, и мы наконец расселись за столом.

Порядок был такой: во главе стола сидел Крейг-старший с женой, по правую руку от него – Алекс, а дальше... вообще-то, я рассчитывала, что дальше буду сидеть я, но место уже оказалось занято.

Софией.

– Алекс, как я рада! – Девушка кинулась на шею Крейгу.

У меня второй раз за день вырвали парня из рук! Куда это годится?! Нет, с таким подходом к делу я решительно никогда не обзаведусь мужем. Определенно придется попросить Крейга помочь мне подкачать руки...

Меж тем упомянутый Крейг отцепил девицу от себя и улыбнулся ей с таким радушием, что я даже засомневалась, видел ли он, как та позволила туману утащить бедолагу.

– Ой, Эльза... Тетушка Энни сказала, что Крейг привел домой девицу, но я бы и подумать не могла, что это ты! И что у тебя хватит такта явиться за общий стол, где собирается вся семья!

Тишина вокруг была потрясающая. Мне даже показалось, что я слышу, как кто-то из прислуги протирает бокалы.

Мне очень хотелось раскрыть рот и высказать этой дрянной дряни все, что я думаю о таких людях, но Алекс мягко, почти нежно произнес:

– София, маменька никогда бы не смогла так скверно отозваться о моей личной гостье. Да, маменька?

Парень развернулся к женщине всем корпусом, и та, не теряя своего очарования, величественно кивнула:

– Ты что-то напутала, милая.

«Милая» изрядно так обалдела и даже не пыталась удержать лицо. А Алекс меж тем добил бедолагу:

– И, кстати, здесь занято.

София отмерла, и злость исказила ее лицо:

– Еще чего! Я всегда сижу по правую руку от тебя рядом с тетушкой Энни! И не тебе решать, куда меня пересаживать! А ве... гостью твою посадили там, – София ткнула куда-то в другой конец стола, – где ей и положено сидеть!

– Что ж... – равнодушно пожал плечами Алекс, – тогда и я пересяду. У моей маменьки ведь в любом месте стола прекрасная еда.

И он взял и пересел. Пересел! В абсолютной тишине зала, под пристальными взглядами каких-то людей я шагала в самом дорогом за всю мою жизнь платье под руку с герцогом в самый дальний конец стола.

– Ты уверен, что совать меня между молотом и наковальней – хорошая идея? – спокойно поинтересовалась я, когда зал наполнился шумом и гамом прислуги, переставляющей тарелки и провизию сообразно статусу сидящего в этом конце стола наследника.

– Ты под моей защитой, – ровно ответил Крейг.

Он задумчиво барабанил пальцем по подлокотнику и смотрел на своего отца. Тот словно бы и не заметил перепалку между родным сыном и воспитанницей второй жены.

– Ты понимаешь, в чем проблема, да? – тихо спросила я, накрывая его ладонь, выдававшую сильную нервозность.

– Мм? – Парень вынырнул из своих мыслей и тупо уставился на наши руки. – О чем ты?

Я наклонилась к нему и тихо произнесла на ухо:

– Твоя мачеха беременна.

* * *

Крейг метался по комнате, точно зверь в клетке. Резким движением он сорвал с шеи платок, отшвырнул пиджак, взъерошил волосы.

Я сидела в удобном кресле и наблюдала за ним с любопытством, покачивая туфелькой на кончиках пальцев ноги. Больше, правда, рассматривала обстановку, чем хозяина помещения, но тем не менее.

Комната была дорогой, но строгой. Никаких лишних статуэток или гобеленов – полный минимализм в деталях. Зато такой мощный стационарный щит на всем помещении, включая пол и потолок, что ощущался почти физически даже с моими невеликими силами.

– Шаттер, ты вроде не дура, – обратился ко мне Крейг, заставив оскалиться.

– А ты умеешь делать комплименты девушкам, – вздохнула я, подперев щеку рукой.

Парень поморщился.

– Я сейчас так зол, что не рекомендую выводить меня из себя.

– На твоем месте я бы тоже была зла, – пожала плечами в ответ.

– На моем месте? А ты понимаешь, на каком я месте?

– Вполне. Отец женился второй раз по большой и чистой любви, дамочка приволокла с собой воспитанницу. Росли вы под одной крышей, девчонка то ли влюбилась, то ли ее просто под тебя хотели подложить, чтобы был управляемей. А потом молодая жена наконец беременеет, и надобность в тебе как наследнике пропадает. При первом удобном случае тебя убьют. Ну, благодаря мне при втором удобном случае.

Парень вздохнул и снова взъерошил волосы.

– Меня беспокоит не это. Уж за себя-то я смогу постоять.

Ну, у меня, конечно, свои были мысли на этот счет, но я не стала спорить. Меж тем Крейг продолжал:

– Меня беспокоит отец. Это же явный приворот. И благодаря тебе я достал прямые доказательства. Но я не понимаю, почему он работает!

– А почему не должен? – удивилась я.

Крейг молча продемонстрировал кольцо со своим гербом.

– Оно защищает. Или, если не может, дает такую побочку, что там уж не до любви.

Я покивала головой, стараясь в деталях вспомнить встречу с отцом Алекса.

– Ты знаешь, – задумчиво протянула я, – его могут и не травить напрямую. Эта женщина, она... – я пощелкала пальцами, подбирая слова, – она такая идеальная, таких не существует. Как будто на ней мощный артефакт висит.

– Артефакт бы заметила система безопасности дома, – покачал головой Крейг.

– Да, но я сказала «как будто». Знаешь, ты преступно мало внимания уделяешь алхимии.

– Шаттер, я тебя сейчас своими же руками придушу, – рыкнул парень.

– Крейг, включи голову. Она не подмешивает ему приворот в еду, не носит артефактов для изменения внешности, но при этом имеет чудовищное, до зомбирования, влияние на твоего отца и выглядит, будто ее лицо никогда не касались бренности жизни. Налицо приворот, но технически его нет. Куда можно спрятать такое зелье, чтобы никто и никогда в жизни не нашел, а если нашел – не догадался бы о значении? И как заставить человека рядом с тобой вдыхать опасный приворот, если на нем родовая защита?

– Косметика... – потрясенно произнес Алекс.

– Молодец, – похвалила я. – А теперь можно мне вернуться к себе в комнату? Очень уж в люльку хочется.

Крейг смотрел на меня так, что я поняла: ничего хорошего меня не ждет в ближайшее время. А то и вообще по жизни теперь ничего хорошего ждать не будет.

– Я могу и тут, в принципе, поспать. Кровать у тебя огромная, а я маленькая, ты даже не заметишь!

– Шаттер... – вкрадчиво произнес Крейг, – а свари антидот, а?

– Прямо сейчас? – возмутилась я. – Чем? Где? И из чего?

Крейг нарезал очередной круг по комнате и замер передо мной.

– Но ты же сможешь его сварить?

Я задумалась. Судя по мачехе Крейга, тут речь идет о каком-то старом семейном рецепте. Проверенном и совершенствованном поколениями.

– Мне нужен образец, – наконец решила я. – И никаких гарантий, что получится с первого раза.

Крейг кивнул и, не произнеся ни слова, вылетел за дверь. Я думала, что он вернется с баночкой какого-нибудь крема, изъятого у мачехи в пользу страждущих ведьм, но нет, ничего с собой не принес. Наоборот, вдруг стал более спокойным и собранным.

– А вот теперь – спать, – заявил парень, закрывая за собой дверь на обычный замок и магический, и, стащив с кровати подушку, швырнул ее на диван и сам рухнул следом.

Он был длинноват для дивана, потому ноги свисали через подлокотник, но его это, видимо, ничуть не смущало. Крейг скрестил руки на груди и закрыл глаза.

– Эм... – максимально красноречиво выразила я все свои мысли.

– Шаттер, только не надо мне рассказывать, как ты боишься за свою девичью репутацию. Все королевство в курсе, что мы вдвоем провели сутки в Туманных чащах.

– Кхм!

– И нет, к себе ты не пойдешь. Я же сказал, что ты под моей защитой. А эта комната – единственное место, где я могу ее тебе обеспечить.

– Крейг, включи мозги. На мне платье, в котором нельзя спать, здесь пластины корсета внутри. – Я ткнула пальцем в область живота. – И сама этот шедевр портняжного искусства я не сниму.

– Хм... – многозначительно изрек он, приоткрыл один глаз и смерил меня изучающим взглядом. А затем с какой-то хищной грацией сменил позу с лежачей на сидячую.

– Даже не думай, – возмутилась я, выставив руки перед собой.

– Ой, да ладно тебе, что я там не видел, – отмахнулся парень, поднимаясь на ноги.

– Крейг, если тебе очень хочется скинуть напряжение, София наверняка подпирает косяк твоей двери с той стороны. – Я сделала шаг назад, а Алекс вдруг оказался близко.

Очень близко. Ну вот совсем близко. Я не просто чуяла его парфюм – ощущала дыхание на своей коже. Парень наклонился ко мне, и я почувствовала широкую, горячую мужскую ладонь на своей талии.

– Я буду орать, – тихо прошептала я.

– Ты даже не представляешь себе, сколько сальных шуточек сейчас пронеслось в моей голове, – признался Крейг мне на ухо и отступил.

Я облегченно выдохнула и сообразила, что что-то идет не так, когда платье начало сползать с плеч.

– Эй! – возмутилась я. – Ты как это сделал?

– Опыт, – самодовольно пожал плечами парень. – И немного магии.

Он щелкнул пальцами, и одна из панелей стены распахнулась, показывая кусочек гардеробной.

– Выбирай любую рубашку и ложись спать. Утром принесут твои походные вещи. Я бы, конечно, тоже лег на кровать и положил между нами меч, как истинный аристократ, но, боюсь, порежешься. Поэтому я сплю тут, ты спишь там и не бесишь меня хотя бы до рассвета.

И он рухнул обратно на диван, демонстративно закрыв глаза и заложив руки за голову.

– Отомщу, – пообещала я и, стараясь удержать расползающееся платье, поплелась в его гардеробную.

Выбор в ней был потрясающий: куча одинаковых рубашек и бесконечные ряды похожих костюмов. Выбрав себе рубашку из хлопка, по длине вполне походящую на платье времен моей приютской жизни, я вернулась в комнату, закатывая рукава.

Свет был уже приглушен, Крейг спал. Или делал вид, что спит. Я решила, что спать я хочу больше, чем возмущаться, а потому забралась под одеяло на этой огромной мягкой кровати и почти мгновенно отрубилась. Последнее, что я услышала, тихое:

– Доброй ночи, Эльза.

* * *

– У меня два вопроса по сути произошедшего. – Я откинулась в мягком кресле кареты.

Должно было быть уютное укачивание, но после тошнотворного портала мягкие рессоры так и просили показать шикарный завтрак, а потому тянуло поговорить, чтобы отвлечься от ощущений.

– Мм? – Крейг выглядел помятым. Впрочем, ночь на коротком диване никого бы не украсила.

– Почему София была у тебя дома? Разве ее не должны были привлечь к ответственности за оставление в опасности?

– Должны, – согласно кивнул Крейг. – Мало того, даже привлекли. Но...

– Она воспитанница любимой жены лорда Крейга? – догадалась я.

– Типа того, – скривился Алекс. – Ее просто отстранили от учебы до выяснения и отправили домой.

– Какая прелесть, – вздохнула я.

– А второй?

– Что?

– Второй вопрос.

– А... Что мне теперь делать с баронством? Я же в этом не понимаю ровным счетом ничего.

– Пф. Это самая простая задача сезона. – Крейг тоже откинулся на спинку и прикрыл глаза. – Там сейчас мой управляющий. Как выпустимся – съездим, познакомлю.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, отворачиваясь к окну в надежде, что линия горизонта убедит мой желудок вернуться на исходную позицию.

Не знаю, сколько мы ехали в сонной тишине, прежде чем Крейг тихо позвал меня:

– Эльза...

– Мм? – отозвалась я, не поворачивая головы.

– Ты же сможешь сварить антидот?

Я помолчала, взвешивая свои способности. С одной стороны, нельзя обнадеживать человека. С другой – не существует яда, к которому нельзя подобрать противоядие. А потому я ответила абсолютно твердо:

– Да.

Глава 11

За последними событиями я и не подумала, что возвращение в Пресветлую будет триумфальным. Мы с Крейгом шли по коридорам на ковер к Извергу, а народ расступался перед нами и шептал-шелестел. От парадных ворот до дверей деканата я услышала кучу версий произошедшего: что Крейга утащило в туман из-за меня, что нас утащило вдвоем, что нас утащило по отдельности и там мы случайно встретились, ну и последнее, самое прекрасное: что Крейг героически кинулся меня спасать – от большой и чистой любви, разумеется. И хоть бы одна сволочь пересказывала правду!

Еще утром я думала, что самое сложное, что меня ждет в ближайшем будущем, – это подобрать антидот. О, как я была не права! Самое сложное оказалось вырваться из лап Изверга. Декан вцепился в нас мертвой хваткой, заставляя раз за разом пересказывать одно и то же: в прямой последовательности, в обратной, от моего лица, от лица Крейга, вместе, по отдельности, по очереди, что мы думаем по тому или этому поводу... Если вначале я надеялась прикинуться ветошью и отсидеться тихонько, пока Крейг будет вещать, то, выходя из кабинета, я себя той самой ветошью ощущала.

– Кошмар, – простонала я, растирая виски, – он кем был за стенами академии? Дознавателем?

Алекс хмыкнул:

– Понимаешь, о том, кем был Изверг, пока не стал Извергом, говорить нельзя. Но если об этом сказать, то все сразу начинают догадываться.

– Ничего не понимаю, это что-то на аристократическом, – пробубнила я, даже не пытаясь вдуматься в суть.

– Пойдем пообедаем, – предложил Крейг, – я готов сожрать кабана.

Меня хватило только на согласное «угу», и я поплелась следом за удивительно бодрым парнем. А мы, между прочим, три, ТРИ ЧАСА мусолили каждый чих и пук в Туманных чащах.

Короче, вошли мы в столовую прямо в разгар общей трапезы. Точнее, как вошли, едва переступили порог – и стало так тихо-тихо. Все смотрят и молчат. Даже жевать перестали.

Тут мне еще больше захотелось слиться с интерьером от такого повышенного внимания, и я позорно сдала назад. Точнее, попыталась. Потому что шагнуть мне не дали – меж лопаток уперлась широкая ладонь Крейга. Хотелось жалостливо заскулить «пустите-отпустите», но в гробовой тишине столовой раздался громоподобный звук отодвигаемого стула, и над сидящими возвысился Рик.

Паладин на этом не остановился, он прошагал к нам, раздвигая те препятствия, которые не удосужились отползти самостоятельно с его пути.

– Алекс. – Рик замер на мгновение, а потом сгреб Крейга в крепкие, медвежьи объятия, и, честное слово, я слышала, как у того трещали кости.

Я невольно улыбнулась тому, что стала свидетелем настоящей мужской дружбы. Ее невероятно сложно встретить во всем мире, особенно среди аристократического серпентария.

А потом эта машина для убийства темных магов повернулась ко мне.

– Эльза, – пророкотал Рик, и я как-то сразу же вспомнила, что свистнула его оружие. Наверняка какое-нибудь семейное и жутко дорогое.

– Твой кинжал у Алекса, – сдала я Крейга без зазрения совести.

Рик удивленно моргнул, а потом расхохотался:

– Ты самая странная ведьма, о которой я только слышал.

– Это еще почему? – возмутилась я.

Паладин принял серьезный вид и произнес:

– Эльза Шаттер...

– Баронесса Эльза Шаттер, – скучающим тоном поправил Крейг.

– Баронесса Эльза Шаттер, – не моргнув глазом поправился Рик, – я, Рикард Лорс, добровольно и при свидетелях вверяю тебе свой меч до исполнения долга крови.

– Свидетельствуем! – грянула столовая.

Это что? Это потому, что я его тогда антидотом полила, что ли?!

* * *

До своей комнаты я добралась лишь под вечер, и там меня ждала Фредерика с видом кровожадного хищника, желавшая узнать все подробности из первых уст.

– Ты же провела целые сутки вдвоем с АЛЕКСОМ КРЕЙГОМ! – пищала она от восторга, а я с тоской думала о том, сколько часов до побудки осталось.

Впрочем, поток вопросов от Кнопочки был прерван дробным стуком в дверь. Соседка подпрыгнула и помчалась открывать, вероятно ожидая кого-то к себе. Вернулась она почти сразу с сияющими глазами и сообщила:

– Это к тебе!

– Кто? – простонала я, размышляя, можно ли спрятаться под подушкой.

– АЛЕКС КРЕЙГ! – торжественно сообщила Фредерика.

Полная мрачных предчувствий о вынужденной бессоннице, я вышла в коридор.

– Соскучился? – язвительно спросила подпиравшего стену парня.

– Очень, – кивнул он, отлепляясь от стены. – Пойдем.

– Куда? – Я скрестила руки на груди и даже успела прикинуть, смогу ли я вцепиться зубами в косяк, если этот садист сейчас потащит меня на тренировку.

– В лабораторию. Ты обещала подтянуть меня по алхимии.

Сон как рукой сняло. Огромная профессиональная лаборатория – и вся моя!

– Минуточку! – Я подпрыгнула на месте от нетерпения и метнулась в комнату. Покидав необходимые приборы, ингредиенты и записки в сумку, я помахала сгорающей от любопытства Фредерике и выскочила обратно в коридор.

– Идем!

И мы пошли. Изредка встречающиеся нам студенты провожали нас взглядами. Такими понимающими. Намекающими. Как будто он меня к себе в кровать на плече волок, а не вел на расстоянии вытянутой руки в лабораторию!

Лаборатория, кстати, была шикарна. Почти как у нас, только места побольше. Отличные приборы, широкий выбор реагентов и ингредиентов. Я бегала меж столов и радостно пищала:

– О-о-о, змеевик Астора! Двухфазный сепаратор! Трехфазный сепаратор! Мельничка Вронса! Пятикратная дубль-лупа!

Ну и все в таком духе. Проинспектировав помещение, я обернулась на Крейга:

– Оборудование годится!

Парень смотрел на меня с таким умилением, как будто привел не ведьму в алхимическую лабораторию, а ребенка в магазин сладостей.

– Образцы раздобыл?

Крейг молча достал две дюжины крошечных баночек:

– На любой вкус.

Я предвкушающе потерла руки. В конце концов, это должно быть интересно!

– Кстати, – запоздало спохватилась, – а что ты сказал Тропт?

– Что после нашего совместного приключения у меня непреодолимая тяга к алхимии, – невозмутимо ответил Крейг.

– А у Софии тоже была непреодолимая тяга? – нахмурилась я.

– И как ты догадалась, – усмехнулся парень.

– М-да, с безопасностью у вас решето.

– Не без этого.

За разговором я расставила баночки, пронумеровала, достала блокнотик и погрузилась в работу, потеряв всякий интерес к пристально наблюдавшему за мной Крейгу.

Для начала я проверила содержимое каждой баночки на запах, отсеяв две штуки как совершенно пустые. В одной было намешано перо тупоклюва, оно придает шелковистость коже, но напрочь убивает полезные свойства всего остального. Второе просто было чистым эфирным маслом.

– Это безопасно, – прокомментировала, делая пометки.

Оставшиеся баночки я разделила на три категории. Первая – с однозначным содержанием магических ингредиентов, вторая – с вероятным содержанием и третья – с маловероятным, но зато с подозрительным составом.

И работа закипела. Идя по принципу исключения, к трем ночи я закончила перебирать последнюю группу баночек. Среди них были как пустышки, так и вполне себе слабые зелья. Правда, все из разряда разрешенных.

– От морщин, для ресниц, для ногтей, для сияния кожи, от синяков под глазами, – резюмировала я свои изыскания. – Все алхимическое, но ничего опасного.

– Ясно, – кивнул Крейг. – На сегодня хватит.

– В смысле – хватит? – не поняла я, отрываясь от записывания заметок. – Тут еще две трети!

– Ты время видела?

– И что?

– Нужно хоть немного выспаться. Скоро побудка, и Изверг нам никаких послаблений не сделает.

– Скажусь больной! – уверенно заявила я, придвигая к себе новую порцию баночек.

– Шаттер, не заставляй меня применять силу, – поморщился Крейг.

– Но это в твоих же интересах!

– В моих интересах, чтобы ты нашла антидот, а не свалилась замертво от усталости, – отрезал парень.

Я еще немного поканючила, но светлый оказался непреклонен. В итоге, потратив полчаса на уборку следов деятельности, мы отправились в общежитие. На улице было уже бодряще холодно: сказывались близость гор и неумолимо наступающая зима.

Удивительно, но даже посреди ночи по всей территории раздавались звуки бурной студенческой деятельности.

– Здесь всегда так оживленно по ночам? – удивилась я.

– По-разному, – пожал плечами Крейг. – Но с нашим возвращением администрация огласила результаты промежуточного испытания. Вот народ и отмечает.

Мы шли по освещенной дорожке и уже почти добрались до жилого корпуса, как нам навстречу попалась очень наотмечавшаяся компания. Часть лиц была мне знакома – это были остатки команды Койта, остальных я не знала.

– О, какие люди! – оскалился незнакомый парень.

– Герои, – сплюнул кто-то себе под ноги.

– Золотой мальчик и его темная подстилка...

– Небось из-за нее все и случилось...

– Да я сам видел, как она натравливала на нас туман!

Ну и по старой доброй классике все пришло к традиционным лозунгам.

– К тебе почти без претензий, Крейг, – заявил условно-трезвый бугай, – а вот ведьму надо сжечь.

– Сжечь! Сжечь!

– Сжечь ведьму!!!

В этот момент надо было бросать все и бежать со всех ног в жилой корпус, будить комендантшу, ломиться во все двери и поднимать максимальный хай. Но у меня ноги приросли к земле, и в голове зашумела огромная толпа на мощеной центральной улице в яркий солнечный день.

– Эльза, Эльза, девочка моя... – Меня качают и баюкают, крепко прижимают к себе, а я... я что, плачу?

Не совсем еще понимая, где нахожусь, я забилась в панике. Крепко сжимающие меня руки разомкнулись, и я отшатнулась от... Крейга?

Огляделась вокруг, пытаясь проморгаться. Тут и там валялись люди. Кто-то стонал, кто-то лежал без сознания.

– Что произошло? – Я потерла лоб, с трудом собирая мысли в кучу.

– Потасовка, – спокойно ответил Алекс, внимательно и даже как-то настороженно наблюдая за мной. – Что с тобой было? Ты застыла и... – Он легонько коснулся кончиками пальцев моей щеки, стирая дорожку от слез.

Я поджала губы, отчаянно не желая делиться, чтобы не разрыдаться окончательно. Но Алекс Крейг дураком не был.

– Сколько тебе было лет, когда ее не стало?

– Шесть... – прошептала я и отвернулась.

Кто-то застонал, пытаясь подняться на ноги, но Крейг просто щелкнул пальцами, и человека снова распластало по земле.

Парень снял свой пиджак и накинул мне на плечи. Я только сейчас поняла, что меня ощутимо потряхивает.

– Пойдем. С ректором я поговорю завтра.

Я тупо кивнула, а Крейг вдруг легко подхватил меня на руки и понес. Я вяло дернулась, больше обозначая желание вырваться, чем реально пытаясь.

– Не вертись, – попросил он. – А то закину на плечо.

– Как мешок с картошкой? – слабо улыбнулась я.

– Как законную добычу, – невозмутимо ответил Крейг.

– С чего это?

– А вот так.

Исчерпывающий ответ!

Я пригрелась на руках у парня и даже немножко задремала, а поэтому пропустила, в какой момент оказалась на кровати в его комнате.

– Эй! – возмутилась, подскакивая на ноги.

Алекс тоже оказался на кровати, а между нами, обалдеть, лежал настоящий меч! Правда, в ножнах, но тем не менее.

– Спи, чего вскочила, – сонно буркнул Крейг.

– А меч тут откуда?

– От Рика, – зевнул парень, поворачиваясь ко мне спиной. – Спи. Скоро подъем.

Спи, ага, как же. Я дождалась, пока с его стороны кровати начнет раздаваться мерное сопение, тихо вылезла из-под заботливо подоткнутого одеяла, сползла с кровати и, подхватив стоящую на полу обувь, покралась на выход. Ме-е-е-едленно нажала дверную ручку и толкнула дверь, которая при видимом отсутствии замков неожиданно не поддалась.

– Шаттер, демон тебя задери, живо в кровать! – рявкнул Крейг, даже не поднимая головы от подушки. – В следующий раз – привяжу!

– В какой раз? – обалдела я от такой наглости.

– Ведьма, – парень рывком сел на кровати, и его синие глаза нехорошо засветились, – не заставляй меня применять силу.

Я уперла руки в бока и открыла рот для тирады на тему оборзевших светлых магов, но тут меня очень бережно, почти нежно поволокло к кровати, уложило на нее и завернуло в одеяло, точно начинку в пирожок.

– Все, – резюмировал Крейг, – достала. Теперь спи и дай мне поспать.

Он откинулся обратно и устало выдохнул. Я немного повозилась, пытаясь высвободиться, и почти смирилась со своей судьбинушкой, но лежать-то неудобно.

– А-а-а-алекс... – тихонько позвала я.

– Убью, – пообещал Крейг в подушку, но одеяло ослабило хватку, и я закрыла глаза, смирившись с судьбой. В конце концов, у меня впереди еще целый год, чтобы придумать планы зверской мести.

* * *

Утро началось прекрасно. Мы оба, невыспавшиеся и злющие, шли на построение, а вокруг нас образовывалась мертвая зона. Видимо, слухи о том, что вчера Крейг за меня подправил несколько профилей, распространились со скоростью пожара.

Я испытывала по поводу произошедшего сложные чувства. С одной стороны, Крейг за меня заступился. С другой стороны, бесцеремонно уволок к себе. С третьей – положил между нами меч. С четвертой – не выпустил из комнаты. С пятой – увидел меня в минуты слабости. С шестой... с шестой – очень бережно баюкал.

Надо было срочно выбрать, злюсь я на него или нет, а утренний холод, ранняя побудка и построение ну никак не способствовали взвешенному решению!

Изверг гаркнул всем выстроиться, подтянуться и подравняться. Прошелся перед строем, мрачно окидывая студентов недобрым взглядом.

– Крейг!

Алекс, очевидно дремавший с открытыми глазами, встрепенулся.

– Ко мне, живо!

Парень вскинул бровь, но из строя вышел. Изверг сложил руки на груди и обманчиво-мягко поинтересовался:

– Семнадцать человек попали ночью в лазарет. Не хочешь пояснить, почему все они называют твое имя?

– Легко, – пожал плечами Крейг. – Потому что я их уложил заклинанием большой мощности.

У декана от такой наглости дернулся глаз.

– Ты же в курсе, что применение боевой магии вне полигона к другим студентам запрещено?

– В курсе.

– И знаешь, что это грозит отчислением и судебным разбирательством?

– Естественно. – Крейг раздраженно передернул плечом, а я по-настоящему заволновалась. В передрягу-то он попал из-за меня! Даже хотела дернуться на помощь, но стоявший за спиной Рик схватил за шиворот и мягко, но вполне доходчиво произнес в затылок:

– Не лезь.

Меж тем, окончательно озверевший от студенческой наглости Изверг все же решил дать шанс Крейгу объясниться.

– Тогда будь любезен, внеси ясность в произошедшее. И помни, у тебя один шанс оправдаться.

– А я не собираюсь оправдываться. Эти пьяные свиньи получили по заслугам.

Изверг прикрыл глаза и сделал глубокий, успокаивающий вдох.

– И чем же они заслужили твою немилость? – ядовито поинтересовался декан.

– Они хотели сжечь ведьму. Мою ведьму.

Такого заявления не ждал никто! И когда я говорю «никто», я имею в виду полное и абсолютное «никто»! Если бы не продолжавший держать меня Рик, я бы уже во всю глотку орала, что я, может быть, и ведьма, но уж точно не его. И вообще ничья из присутствующих!

Но наш паладин либо был бесконечно мудр, либо вступил в преступный сговор с Крейгом, а потому мне просто заткнули рот невесть откуда взявшимся яблоком. И пока я пыталась откусить и прожевать кусок этой, очевидно, каменной дички, Крейг закончил мысль после театральной паузы. Скользнул взглядом по построению и будничным тоном сообщил:

– И должен предупредить: если еще хоть кто-нибудь словом или делом обидит мою ведьму, вкатаю в брусчатку.

Построение потрясенно молчало. Я молчала тоже потрясенно, но немного не так, как построение. Сильнее и нецензурнее. И только жизнерадостная Фредерика могла нарушить эту прекрасную утреннюю тишину:

– Конец твоей личной жизни.

Глава 12

По крайней мере, теперь все было предельно ясно: я злилась на Алекса Крейга. Злилась так сильно, что готова была придушить голыми руками. Этот наглый маг, этот светлый аристократ, он что вообще себе позволяет?

Я ему кто – плюшевый медвежоночек, чтобы мной ни с кем не делиться?!

– Он дал тебе свою защиту, – пыталась урезонить меня Фредерика, пока я, кипя от злости, терзала завтрак.

– Пусть засунет ее себе туда, откуда вынул, – огрызнулась я.

Сидящие вокруг нас за соседними столиками как будто невзначай притихли и слушали, слушали.

– Что, очень интересно?! – рявкнула я. – Лучше следите за тарелками, пока злая ведьма не влила туда зелье острого поноса!

Народ оказался понятливый и демонстративно отвернулся. Хотя я уверена, что уши греть не перестали.

– Эльза, – укоризненно покачала головой Фредерика, – он же хочет как лучше.

– И кому тут лучше?! Мне теперь всю жизнь с этим жить! Как я замуж выйду с такой историей?! – перешла я на крик.

– Легко, – ответил Крейг, присаживаясь рядом.

– Уйди с глаз моих, – простонала я.

– И не подумаю, – парировал светлый, принимаясь за свою еду. – И перестань стенать на всю столовую. Моего авторитета хватит, чтобы никому и в голову не пришло сплетничать о тебе.

– Как будто у тебя есть действенный способ заткнуть все рты разом, – огрызнулась я.

– Есть, – уверенно ответил Алекс.

– Не поделишься? – со всей возможной иронией спросила я.

– Обязательно поделюсь, – согласно кивнул он. – Но попозже.

– Тебе не жить, – пообещала я.

Крейг посмотрел на меня как-то подозрительно весело и заявил:

– Шаттер, ты такая милаха, когда злишься!

О-о-о, Темнейший княже, дай мне сил не прибить этого светлого мага. Не для того я спасала его герцогскую жо... филейную часть, чтобы потом прикопать под забором!

Я демонстративно кинула приборы в поднос, сдернула салфетку и встала из-за стола.

– Неприятного тебе аппетита, Крейг. Чтоб давился каждой крошкой!

И, полная гнева, я покинула столовую.

* * *

За всеми этими прекрасными насыщенными событиями я чуть не забыла про защиту доклада по истории. Шла я на пару в гордом мрачном одиночестве, прижимая к груди папочку с листиками. Доклад был готов, и, если бы это была просто письменная работа, я бы вообще не переживала. Но устная защита перед аудиторией светлых магов вызывала беспокойство.

С другой стороны, ну что я теряю? Несколько минут позора у доски, и в худшем случае не изменится ничего. А в лучшем – хотя бы не придется слушать этого занудного старикашку.

– О, Шаттер, рад вас видеть, – проскрипел историк. – Вы помните, какой сегодня день?

– День, когда я получу зачет по вашему предмету, конечно же, – мило улыбнулась я.

Нет, ну в самом деле, чего мне скромничать? На фоне Туманной чащи и пьяных мстителей защита вражеской идеологии – сущие пустяки.

Препод хмыкнул и сошел с кафедры:

– Прошу.

А сам направился на первый ряд парт. Сидящие там студенты синхронно подвинулись, вытеснив тех, кто пристроился с краю ряда. После непродолжительной возни и бухтения аудитория замолкла, и я почувствовала весь вес внимания на собственной персоне. Это было малоприятное ощущение.

Пробежалась глазами по лицам студентов, ища знакомые, и ощутила укол разочарования, когда не нашла Крейга. Но он же и не обязан быть здесь, почему же тогда вдруг так обидно?

Я глубоко вздохнула и, стараясь ни на кого конкретно не смотреть, начала:

– Давайте вернемся к основам. К принятым всеми основам нашего мироздания. Первое упоминание о магическом воздействии, согласно историческим хроникам, относится к эпохе алых королей. Принято считать, что богиня Атания воплотилась в человеческом теле, чтобы испытать все краски краткой жизни людей, и от связи с одним из смертных родились дети, ставшие впоследствии Пресветлым и Темнейшим князьями.

– Шаттер, ты решила нам пересказать все от сотворения мира? – раздался недовольный голос какого-то студента, ни имени, ни лица которого я не знала.

– Это называется «формулирование гипотезы», – парировала я и не удержалась от шпильки: – Мне казалось, на выпускном курсе такие вещи должны знать.

– Ах ты...

– Тихо! – скрипнул историк. – Шаттер, продолжайте.

Я благодарно кивнула.

– Думаю, никто из присутствующих не будет отрицать озвученные мной факты. Также всем известно, что у братьев было, цитирую, «одно лицо на двоих», что позволяет утверждать, что Пресветлый и Темнейший были не просто братьями, а близнецами.

Это была одна из популярных теорий, имеющая довольно много последователей с обеих сторон баррикад. Я не была уверена в реакции аудитории и приготовилась даже к небольшому диспуту, но все молчали. И я решилась на крамольное для светлых заявление:

– Таким образом, мы пришли к первому утверждению: источник темной и светлой магии по сути своей един, ведь все знают, что близнецы есть один человек.

Аудитория снова молчала, только уже как-то заинтересованно, что ли. И я, осмелев окончательно, начала основную часть доклада. Я рассказывала о том, что темные маги разработали периодическую таблицу алхимических элементов, а светлые пользуются ею, нагло выкинув имя ее изобретателя. Что в основе большинства ядов лежит изобретение светлого алхимика. Что приворотные зелья – совместное творчество. Что часть эликсиров, поддерживающих целительский труд, создана на основе темных зелий.

Я говорила со всем жаром человека, искренне верящего в свою правоту и надеющегося убедить собеседников. Такое немного наивное чувство в современных реалиях. И когда наконец поток моих аргументов иссяк и в аудитории воцарилась тишина, мне даже показалось, что у меня получилось.

– Очень увлекательно излагаете, Шаттер, – похвалил историк, поднимаясь на ноги и возвращаясь на кафедру. – Кого-нибудь убедила эта история? Нет? Может быть, у кого-то есть вопросы? Тоже нет? Что, совсем ни у кого? Жа-а-аль... Увы, Шаттер, среди студентов этой академии нет ни одного в достаточной степени образованного, чтобы оценить весь сарказм собранных вами материалов и используемых сносок.

Я мрачно смотрела на историка, аудитория затаила дыхание, ожидая скорую расправу над не в меру борзой ведьмой.

– Но вам повезло, – продолжил старик, – здесь есть я, и я великолепно образован. Зачет, Шаттер. И чтобы я вас больше здесь не видел.

Решив, что терять мне по этому предмету больше нечего, я радостно подпрыгнула, а потом крепко обняла старика, звонко расцеловав в обе щеки. Тот от неожиданности крякнул, а аудитория отмерла и возмущенно зашепталась.

Ведьма убедила светлого мага! Не просто светлого мага, а уважаемого историка! Все рассчитывали на шоу по словесной порке наглой темной, а тут – зачет! Кошмар, куда катится Пресветлая академия?

По моему скромному мнению, Пресветлая академия с гиканьем и улюлюканьем по всем ухабам катилась в светлое будущее, но я воздержалась от дискурса и просто сбежала из аудитории под гомон в одно мгновение заговоривших студентов.

* * *

Не знаю, чем занимался Крейг весь день и весь вечер, но стоило только мне лечь, блаженно вытянуться на узкой студенческой кровати и окуклиться в одеялко, как в дверь в комнату заколотили.

– Это к тебе, – куда-то в подушку заявила Фредерика.

– Думаешь? – спросила я, давясь зевком.

Ответом стал какой-то подозрительный звук между «угу», «я сплю» и «да открой уже ему эту гребаную дверь», так что пришлось идти проверять гипотезу соседки.

К моему великому сожалению, Фредерика была права.

– Крейг, имей совесть, ночь на дворе, – зевнула я, зябко ежась от прохлады в коридоре.

– Шаттер, у нас дополнительные занятия.

– Давай с утра, а? – снова зевнула я.

– Нет, сейчас, – упрямился парень.

– И где ты был весь день?

– Занимался делами, – уклончиво ответил Крейг.

– Алекс! Ночь на дворе, ночь! Порядочные ведьмы знаешь что ночью делают?

– Детей едят? – не моргнув глазом предположил этот светлый гад.

– Спят! – рявкнула я, окончательно разозлившись на парня. – И шуточки свои расистские оставь при себе!

– Зато смотри, как ты взбодрилась, – оскалился он, а я тихонько застонала. Не был бы членом правящей династии – точно бы прикопала уже где-нибудь под кустом.

– Ладно, – сдалась я и закрыла дверь перед его носом. В конце концов, быстрее начнем, быстрее закончим.

Когда мы шли в лабораторию, я украдкой поглядывала на парня. Кажется, что-то произошло, потому что он стал мрачным и торопливым. Меж бровей залегла тревожная складка, взгляд сосредоточенный, злой.

– Что произошло? – спросила я его, тронув за рукав, едва мы остались в лаборатории вдвоем.

– Ничего, – ответил он, отводя взгляд.

– Алекс, – нахмурилась я.

– Это не... – парень замолк, и я подсказала:

– Это меня не касается?

Крейг вздохнул и посмотрел таким странным, нечитаемым взглядом, что мне стало за него очень неспокойно.

– Шаттер, пожалуйста, не приставай с расспросами. Я ценю твою наблюдательность и отзывчивость и понимаю, что ты не из праздного любопытства, но единственное, чем ты на самом деле можешь мне помочь, – это антидот. Пожалуйста, Эльза, не спрашивай ни о чем сейчас, а сделай мне отворот для отца.

– Хорошо. Проверим группу с высоким содержанием магии, – просто ответила я и принялась за работу.

В чем состояла работа? Нужно определить действующее вещество приворота и подобрать к нему антидот. В принципе, и все. И у меня было все для выполнения этой работы: оборудование, реагенты и раздражающе барабанящий пальцами по столу Крейг.

Проблема оказалась в том, что во всех баночках второй группы ни одна не прошла реакцию на наличие кубелики.

– Хм... – задумчиво уставилась я на ряд баночек.

– Что-то не так? – напряженно спросил Крейг.

– Пока нет. – Я покачала головой. – Еще есть группа для проверки.

Парень покосился на часы на стене. Шел третий час ночи.

– Завтра, – произнес он, но как-то неуверенно.

– Нет, давай сейчас. Потому что если и здесь пусто, то мне нужно будет подумать.

Крейг колебался. Ему явно не хотелось, чтобы я работала всю ночь, но внезапно возникшая неизвестная мне дополнительная мотивация заставляла сомневаться. Я не стала ждать ответа, тем более что от его решения здесь вообще ничего не зависело.

Моя ночь: хочу – сплю, хочу – провожу алхимические эксперименты.

Два часа спустя я, умывшись ледяной водой из-под крана, заходила из угла в угол лаборатории, перебирая бумаги с записями.

– Пусто? – как-то невесело усмехнулся парень.

– Да. И нет, – отрывисто ответила я.

– Пояснишь?

Я вздохнула, положила бумаги на стол и потерла виски.

– Есть слабые реакции, как будто использовались не ягодки, а, не знаю, цветки или листья. Короче, то, что связано с ингредиентами приворота напрямую, но не является его основой. Это очень и очень по-умному сделано, но я пока не вижу... не понимаю...

– Ясно, – кивнул парень.

– Мне нужна еще одна ночь. Или хотя бы день.

– Днем нельзя: занятия, – покачал головой Крейг. – Завтра продолжим.

– Хорошо, – вздохнула я и принялась убираться.

Парень помогал мне, и в четыре руки лаборатория через полчаса блестела первозданной чистотой. И несмотря на то что Крейг не упрекнул меня ни словом, ни взглядом, я почти физически чувствовала его разочарование.

– Алекс, – я накрыла его пальцы ладонью, – я подберу антидот.

Парень молча смотрел на наши руки, а затем приобнял меня и вздохнул в макушку. Я чувствовала тепло его тела, его усталость, его напряжение. Такой большой и такой мальчишка по сути, сейчас он оказался в очень непростой ситуации, когда глава рода фактически недееспособен, но это недоказуемо.

– В любом случае спасибо за попытки, – тихо произнес Крейг и, чмокнув меня в макушку, отстранился.

И я на миг замерла от удивления, потому что от этой мимолетной теплоты мое сердце внезапно пропустило удар.

* * *

Сирена побудки застала нас примерно на середине пути до общежития. Я широко зевнула:

– А героически спасшимся из Туманных чащ не полагается заслуженный отдых?

– У тебя хотя бы нагрузок нет, – поморщился Крейг, – а мне сейчас утреннюю выкладку проходить.

Я ободряюще похлопала его по плечу:

– Зато взбодришься. Как раз ночью дождь был, грязь помесите.

Парень мрачно зыркнул на меня, а я подумала, что там, в лаборатории, показалось. Ну вот показалось, и все тут! И нечего искать намеки там, где их нет. Самая злая ведьма Темнейшей академии никогда не сможет стать парой образцово-показательному светлому магу. А потому взяла себя в руки и...

Мой внутренний монолог был нарушен внезапным явлением человека, которого я здесь увидеть не ожидала. Что уж говорить, вообще нигде и никогда больше не ожидала.

Но София стояла на дорожке вся такая омерзительно свежая и красивая, что невольно подумалось, будто и ей чего перепало из запрещенки мачехи Крейга.

– Алекс, – пропела девица, хлопнув пушистыми ресницами, – как я рада, что мы встретились!

– Уверена? – приподнял бровь Крейг. – Потому что я вот тебя видеть совсем не рад.

– Уверена абсолютно, – продолжала щебетать девица. – К тому же у меня для тебя новости. О-о-очень важные.

– Кхм...

– Алекс, – чуть нахмурила изящные бровки София, – я серьезно. Это касается твоего отца.

Крейг выдохнул сквозь сжатые зубы, а я решила, что вот эти подробности определенно лишние для моих ушей.

– Ну, я пошла, – сообщила я и, кинув взгляд на Крейга, пошла в общежитие.

– Тебе пора завязывать общаться с этой швалью, Алекс, – пропела мне вслед София, – отец очень недоволен твоим поведением.

Что ей там ответил Крейг, я не слышала, да и меня это мало беспокоило, мне и не такое кидали в глаза и за глаза. А вот дивное преображение девушки действительно выглядело тревожным. Или она всегда была такой хорошенькой? У кого бы спросить...

* * *

День прошел скучно. Я боролась со сном на парах, не слушала ни одного преподавателя и постоянно думала, в чем секрет мачехи Крейга. В конце концов с обеда я ушла с занятий, сославшись на боль в травме, честно заглянула в лазарет за успокаивающей мазью, получила аж четыре штуки с инструкцией по применению и ушла к себе в комнату спать.

Проснулась поздно вечером оттого, что Фредерика крадется по комнате с грацией медведя в посудной лавке.

– Етить!!! – чертыхнулась соседка, споткнувшись о собственную кровать.

– Который час? – потерла я глаза.

Кнопочка, решив, что раз я подала голос, самое время включить верхний свет, зажгла светильник.

– Полночь, – ответила она, с шумом скидывая обувь.

Я села на кровать. Полночь... Странно, Крейг уже должен был зайти за мной. Но, может быть, София принесла какие-то действительно важные новости. Ладно, важные – это я приукрасила. Воспитанница такой амбициозной дамочки могла притащить ультиматум, шантаж и лошадиную дозу яда, а никак не важные новости.

– Ты куда? – удивилась соседка, когда я начала собираться.

– Хм... нужно закончить одну работу по алхимии.

– Прямо сейчас?

– А что? Мы с Крейгом уже который день занимаемся, но педагог из меня тот еще, – вдохновенно соврала я.

– Так это вы что, действительно алхимией занимались?! – округлила глаза Кнопочка.

Я так и замерла посреди комнаты с сумкой в руках.

– Не поняла?

– Ну... поздний вечер, приходит Крейг, вы вздорите, потом ты сияющая собираешься и куда-то с ним уходишь, чуть не пританцовывая... Мы... я... короче, все думают, что вы встречаетесь как бы тайком! – с восторгом закончила девушка.

Бум! Это что, моя челюсть? А нет, всего лишь сумка...

– Не Военная академия, а редакция бульварной газеты, – бухтела я, собирая рассыпавшиеся по полу предметы.

– Нет, ну что еще здесь можно подумать?

– Что мы занимаемся учебой? – предположила я.

– Прости, это ж какой надо быть высоконравственной, чтобы заниматься учебой ночью с АЛЕКСОМ КРЕЙГОМ!

– Считай, у меня, кроме моей высокой нравственности и знаний по алхимии, ничего в наследстве нет, – парировала я, поднимая какую-то бумажку.

Бумажкой оказалась инструкция к лекарским мазям, и я уже хотела ее выкинуть, как глаза зацепились за строчку:

– Эй, ты меня вообще слушаешь? – возмущалась где-то на фоне Фредерика.

– Нет. И не собираюсь, – ответила я, запихивая бумагу в сумку. – Если припрется Крейг, скажи, что я в лаборатории.

– А если не придет? Неужели ты будешь ждать его всю ночь?

– Нет, я буду заниматься алхимией, а явится он или нет – мне без разницы. Но если тебе захочется еще раз намекнуть на мою интимную связь с Крейгом, вспомни, что ты, вообще-то, живешь с ведьмой.

Я вышла из комнаты, хлопнув дверью и кипя от негодования. Настолько была возмущена, что даже не стала заходить за Крейгом. В конце концов, нечего обнадеживать парня, я лучше покажу ему готовый результат, если получится.

Нет, не так.

Я покажу ему готовый результат. Точка.

Во мне настолько все горело от возмущения, что я даже не обратила внимания ни на холод, ни на пустую и, вообще-то, пугающую территорию, ни на начавший накрапывать противный дождь.

Я ворвалась в лабораторию в том состоянии, которое боевые темные маги называют «берсерком». Застилающее глаза бешенство, повышающее боевые навыки. В моем случае застилающее глаза бешенство повысило интеллектуальную работоспособность. Я расчертила лист бумаги, по горизонтали указала раздобытые Крейгом косметические средства, по вертикали – их ингредиенты, и принялась искать нужную комбинацию.

Целый час ушел у меня, чтобы из огромной таблички выудить нужную информацию. Все гениальное оказалось простым до безобразия: уходовая косметика, наносимая аристократическими красотками в пять слоев, у мачехи Крейга складывалась в тяжелую приворотную артиллерию. Каждый последующий слой вступал в реакцию с предыдущим, усиливал нужное, гасил ненужное, и в конце концов женщина излучала такую лошадиную дозу летучего приворота, что вызывала симпатию всех окружающих мужчин и въедалась на подкорку тому, с кем проводила больше времени. А уж после первого интимного контакта у бедолаги просто не было шансов: контакт «кожа – кожа» закреплял эффект. А главное, никакого прямого попадания в кровь, что позволяло обходить любые артефакты защиты.

Гениально!

Еще час я разрабатывала антидот. Поскольку Крейг так и не соизволил явиться, мне пришлось включить фантазию и самой определить, чем лечить его папашу. Выбрала три варианта: инъекция в кровь, капли и мазь.

Первое давало моментальный эффект, но голова должна была потом неделю раскалываться, как ваза о брусчатку.

Второе действовало медленнее и требовало регулярного употребления с увеличением дозы по нарастающей, зато вместо острой вспышки головной боли давало ощущение постоянного легкого похмелья.

Ну и третье было рассчитано на естественный иммунитет мага, во что я не очень верила после такого длительного и сильного воздействия, зато было самым мягким, хоть и требовало регулярного использования. Правда, если Крейг выберет третье, ему придется разориться на ингредиентах, но он мальчик из хорошей семьи, наверняка и не такое может себе позволить.

Ну и остатки ночи почти до самой побудки я готовила антидоты. Это было увлекательно, хотя и утомительно. В порыве вдохновения я даже написала краткое резюме исследования и инструкции для каждой скляночки, уложив все в простенький футляр для хрупких флаконов, найденный тут же в загашниках Тропт.

Самым противным оказалось наводить порядок. Я уже была изрядно уставшая, учитывая, что третьи сутки нормально не спала, а убираться пришлось в одиночку. Только сейчас я сообразила, что Крейг так и не пришел. Это было странным, но объяснимым. По крайней мере, я была уверена, что этому есть какая-нибудь объективная причина.

Короче, почти перед самой побудкой я постучала в дверь комнаты Крейга, держа в руках коробочку с антидотами и чувствуя, как меня прямо-таки распирает от гордости за собственную сообразительность. Ждать пришлось долго, я успела постучать еще несколько раз, прежде чем мне открыли дверь.

– София? – обалдела я.

– А ты кого ожидала увидеть? – ухмыльнулась она.

– Крейга...

– Маленькая ведьмочка всерьез решила, что после пары совместных ночей светлый маг увидит в ней человека? – ехидно поинтересовалась София.

Темнейший княже, как мне надоели эти светлые!

– Я – темный маг, безмозглая ты дура, – спокойно проговорила я, чувствуя, что еще немного – и вцеплюсь этой аристократичке в патлы, – и мне нужен хозяин этой комнаты, а что я с ним делать собираюсь – не твоего ума дела.

– Ах ты-ы-ы-ы... – зашипела София, видимо тоже раздумывавшая, а не оттаскать ли меня за волосы.

Но мою прекрасную шевелюру спас, собственно, хозяин этой самой комнаты. Правда, явился он откуда-то из-за моей спины, с другого конца коридора, мрачный, злющий и помятый, будто спал где-то под лестницей на пыльном мешке.

– Что тут происходит? – раздраженно спросил он, как будто сам не видел, что две девицы готовы начать делить его тушку.

– На, – я всучила ему в руки коробочку с антидотами, – как заказывал, твоя домашка. А свою бешеную подружку пристегивай к кровати на ночь, чтобы не кидалась на людей.

И, развернувшись на каблуках, я зашагала к себе в комнату. Все, вот теперь точно все. Пусть аристократы сами разбираются в своих сферах влияния, а я – маленькая темная ведьмочка, и мне очень хочется остаться целой и невредимой, на свободе и подальше отсюда, как только закончится этот гребаный учебный год.

Глава 13

Вообще-то я ожидала, что Крейг прибежит следом и рассыплется в благодарностях и извинениях. Ничего подобного. Он вообще пропал из академии! Его не было ни на построении в тот день, ни на занятиях. Шли дни, а Крейг не появлялся. Ходили слухи, что его вызвал к себе отец по каким-то очень семейным вопросам. Наверное, можно было узнать у Рика, но я не хотела. Точнее, хотела, но мужественно не спрашивала. Мне без разницы, где он и чем занимается. Без разницы мне!

Дни сложились в недели, и вот я уже снова занималась физической подготовкой, но уже под руководством Рика. Причем об этом я сама его попросила, памятуя опыт пребывания в тумане. В конце концов, мне почти повезло попасть туда с выносливым и сильным магом, а ведь могло быть и что-то похуже. О том, что я сама сунулась в пекло, я старалась не думать. И уж тем более не собиралась обсуждать это с Риком, хотя он один раз пытался завести на эту тему разговор.

Недели сложились в месяц, а затем и во второй. Я даже начала забывать уже, что нашей небольшой боевой командой когда-то руководил «тот самый Алекс Крейг», а не Рик. Наверное, оно и к лучшему, а то сердце как-то подозрительно ныло первое время.

И в тот самый момент, когда я решила, что моя несчастная жизнь наконец-то наладилась, все пошло демону под хвост. В день, когда выпал первый пушистый снег, в Пресветлую академию заявилась леди Крейг в сопровождении внушительного вооруженного отряда.

Мы с ребятами как раз отрабатывали коллективные приемы на основе тех уникальных знаний, что я притащила из Туманных чащ.

– Добрый вечер, – мило улыбнулась мачеха Крейга.

Одного взгляда на эту женщину мне хватило, чтобы понять: вечер добрым уже точно не будет.

– Добрый вечер, леди, – кивнул Рик, останавливая тренировку. – Вы принесли вести об Алексе?

– Алексе? О нет. Я пришла забрать темную.

– Зачем? – не понял Рик.

– Она приговорена к сожжению за использование приворота, – безмятежно улыбнулась красотка.

– Серьезно? – удивилась я.

Нет, ну что меня опять попытаются сжечь, это понятно. Но чтоб вот так внаглую...

– Тебе голоса не давали, мразь, – рыкнул кто-то из сопровождающих Изабеллы.

– А тебе давали? – еще больше удивилась я.

– Так! – прикрикнул Рик, обрывая разгорающийся скандал. – Леди Крейг, полагаю, вышло недоразумение.

– Никакого недоразумения нет, юный Лорс, – все тем же странным безмятежным тоном ответила Изабелла. – Ведьма нарушила закон, ведьму ждет костер.

– Придумайте что-нибудь новенькое уже, – буркнула я, размышляя, успею ли я сбежать, и если успею, то куда бежать?

– Если ведьма нарушила закон, почему за ней не явились инквизиторы? – вдруг подала голос Фредерика.

Повисла неловкая пауза. Действительно, с какой радости такая уважаемая леди явилась меня куда-то там сопровождать?

– Отдайте мне ведьму, Лорс, – мило улыбнулась Изабелла, хотя с такой интонацией лучше бы прозвучала зверская угроза. – Для вашего же блага. Эта темная всем здесь отравила мозги. Но я обладаю особым даром, и на меня ее магия не действует. Я должна защитить вас, детей, от темной магии.

– Леди Крейг, – серьезным тоном начал Рик, – но Эльза – ведьма. У ведьм нет магического дара. Никакого. Вообще.

И вот тут у Изабеллы треснула ее прекрасная, идеальная маска.

– Отдай ведьму, ты, щенок! – взвизгнула женщина.

Ее бойцы обнажили мечи и встали в боевые стойки. Еще немного – и кинутся рубить всех без разбору. Наша команда ощутимо напряглась, поглядывая на меня косо. Я даже успела с горечью подумать, что по старой доброй традиции сейчас меня сдадут свои же, но Рик удивил. Он стоял между мной и Изабеллой, спокойный и сильный. Просто стоял, скрестив руки на груди, и фонил чистой, светлой магией. А затем ответил Изабелле. Просто, коротко и предельно ясно:

– Нет.

Та зашипела, окончательно теряя прекрасное лицо. Я опустила руку к поясной сумке, готовясь к стычке, и с удивлением поняла, что ребята аккуратненько взяли меня в защищающее кольцо.

Не знаю, чем бы все обернулось, начнись реальная стычка, но без жертв бы точно не обошлось. Мне очень не хотелось в лапы этой чокнутой, но и подставлять ребят под мечи не хотелось еще больше. И пока я размышляла, как вывернуться из гнусной ситуации, по полигону прокатился грозный рык:

– Отряд инквизиторской зачистки! Всем оставаться на своих местах! Применение магии и оружия расценивается как нападение на бойцов и жестоко карается!

Обалдеть! Столько шума – и из-за меня одной? А нет, не из-за меня.

Никогда бы в жизни не подумала, что когда-нибудь увижу, как инквизиторы хватают светлую магичку и чуть ли не волоком тащат куда-то в неизвестном, но явно неприятном направлении. Ее сопровождающих разоружают, вытряхивая клинки и зелья из разных удивительных мест, а потом тащат туда же, куда и их хозяйку.

Не прошло и получаса, как на полигоне остались стоять только обалдевшие мы и командир инквизиторского отряда.

– Баронесса Эльза Шаттер! – рявкнул командир, и я вздрогнула от непривычного обращения. – Вы будете выдвигать обвинения в адрес Изабеллы Крейг?

Меня хватило только на глубокомысленное:

– А?

– Ясно, – хмыкнул инквизитор. – Ну ты подумай, девочка. Ей, правда, и так уже светит высшая мера наказания, но будет довольно интересный прецедент, если ты тоже выступишь со стороны обвинителя.

И с этой загадочной фразой капитан инквизиторского отряда удалился.

– Уф-ф-ф! – шумно выдохнула Фредерика. – Я почти что поверила, что сейчас начнется бой!

– Он бы и начался, если бы инквизиторы так удачно не подоспели, – пожал плечами Рик.

Я подошла к парню и немного неловко произнесла:

– Спасибо, что не отдал меня.

– Я у тебя в долгу, – просто ответил этот огромный паладин.

– Но разве эта ситуация не снимает... эм... твоих обязательств?

Рик отечески потрепал меня по волосам.

– Я – паладин, Эльза. Для меня долг крови – не пустой звук. А это... ну, просто маленькое недоразумение. Но, конечно, если бы начался бой и я бы тебя спас, тогда другой разговор.

– Но ведь такого случая может никогда и не представиться, – заметила я.

– И я очень надеюсь, что так и будет, – серьезным тоном ответил Рик. – Ты, конечно, усиленно тренируешься, но боец из тебя никакой. Зашибут при первом же взмахе меча.

Мне оставалось лишь удивленно хлопать глазами: логика в его словах была, но я никогда не задумывалась, что настоящие паладины – это рыцари без страха и упрека. Настолько без упрека, что исполняют долг крови даже перед идейным врагом – темным магом.

* * *

Вечером месяц спустя я, привычно завернувшись в одеяло, уже почти провалилась в сон, когда меня растолкала Фредерика:

– К тебе пришли.

– Скажи, что я сплю, – буркнула я, переворачиваясь на другой бок. Последнюю пару недель я из-под полы приторговывала укрепляющими зельями для студентов, и заказчики имели свойство заявляться в самое разное время суток.

– Сказала.

– Ну вот и славно, – натягивая одеяло повыше, ответила я.

– Но это не за зельем.

– Да без разницы, – отозвалась я, снова проваливаясь в сон.

Паладинша еще что-то там говорила, видимо уговаривала подняться, но услышала я ее, только когда она сдернула с меня одеяло.

– Эй! – возмутилась я, моментально проснувшись.

– К тебе пришли!

– Да наплевать! Отдай одеяло!

– Эльза! – Соседка сжала кулаки. – Ты просто... просто выйди, и все!

– Отравлю, – пообещала я, испытывая жгучую ненависть к визитерам.

Я накинула свою любимую дырявую, но такую теплую шаль на плечи и распахнула дверь в коридор.

– Ну чего вам? – хмуро спросила я, ища глазами тех отчаянных, кто уговорил Фредерику растолкать меня.

Стену напротив моей комнаты подпирал Алекс Крейг.

– Привет, – тихо поздоровался он.

И мне сразу стало как-то неловко от своих растрепанных волос, дешевой сорочки из грубой ткани, латанной-перелатанной шали.

– Привет, – мрачно ответила я.

Парень молчал, как-то изучающе рассматривая меня.

– Помогло? – решила поинтересоваться я на всякий случай про антидот. Результатов-то я не знала – о таком в газетах не пишут.

– Да. Отец тебе очень благодарен.

– О, – только и ответила я.

– Оденься, – кинул Крейг.

– Зачем? – не поняла я.

– Нужно пройтись.

– Прямо сейчас? – Я вскинула бровь.

– Да.

– До утра не потерпит?

– Нет.

Я вздохнула:

– Ладно. Надеюсь, это не очередная задачка на алхимию.

Фредерика в комнате очень скверно изображала спящую, но и на том спасибо. Разговаривать с ней, предательницей, сейчас не было никакого желания. Я немного поколебалась, стоит одеваться тепло или красиво? Но потом одернула саму себя – ну что я, в самом деле. А потому натянула теплый костюм, завязала волосы в тугой узел на затылке и вышла в коридор.

Алекс таким родным и привычным движением отлепился от стены и пошел на выход из общежития.

На улице тихо падал снег. Большими, красивыми хлопьями он кружился в свете магических фонарей, создавая невероятное ощущение уюта. Мы шли по дорожкам академгородка без какой-либо цели. Просто гуляли в первом часу ночи.

– Изабеллу на той неделе приговорили к казни, – заговорил Крейг спустя какое-то время.

– А ребенок?! – ахнула я.

– Приговор приведут в исполнение после родов. Ребенок... если это действительно мой брат, будет принят в семью.

– А если нет? – хмуро спросила я.

– Тогда я позабочусь, чтобы он попал в семью к хорошим людям, – пожал плечами Крейг. – Оставлять при отце напоминание о собственном позоре... небезопасно для малыша.

Я молча кивнула.

– Отцу лучше. Я выбрал средний вариант.

– Хорошо, – ответила я.

– Софию сослали в монастырь.

– Туда ей и дорога, – не удержалась я.

– Я очень сожалею, что меня не было рядом, когда Изабелла заявилась в академию, – произнес он.

– Все обошлось. Рик меня защитил.

Мы снова помолчали, дойдя до той самой лавочки, где Крейг орал на меня, красуясь восхитительной синей шевелюрой. Парень вздохнул и впервые за всю прогулку посмотрел мне в глаза.

– Я должен поблагодарить тебя. Но у меня нет слов.

– Простого «спасибо» будет достаточно, – подсказала я.

Крейг закатил глаза:

– Шаттер, ты невозможная ведьма.

– Почему это? – возмутилась я, собрав снег с лавочки и запустив в мага плохо слепленный снежок. – Очень даже возможная, чувствуешь?

– Нет, – усмехнулся парень, шагнув ко мне.

– Как это нет? – возмутилась я.

– Не чувствую, – тихо произнес он, делая еще шаг. Мои ладони уперлись ему в грудь.

– И даже теперь? – почему-то так же тихо спросила я.

– Может быть, чуть-чуть... – прошептал он, убирая мою прядь волос с лица.

В его восхитительных синих глазах пылало магическое пламя, он наклонялся ближе... ближе... ближе...

– Алекс... не надо.

Парень дернулся, как от пощечины, и резко отстранился. А я... я набрала в грудь воздуха и выпалила все то, о чем думала эти месяцы:

– Я... я, конечно, темный маг, ведьма и вообще сущий кошмар, но тоже немножко живой человек. И еще не дура. И понимаю, какая между нами бесконечная пропасть. И... пожалуйста, не надо. Это будет очень больно, и, боюсь, я не выдержу, – поникнув головой, тихо закончила я.

Крейг молчал, и мне оставалось только развернуться и зашагать обратно к общежитию, прилагая все силы к тому, чтобы позорно не разрыдаться прямо перед светлым.

Правда, спустя какое-то непродолжительное время я поняла, что шагаю на месте, а меня обнимают со спины за талию и крепко прижимают к себе.

– Шаттер, я не для того выбивал тебе титул и себе право на свободный выбор невесты, чтобы ты сбежала у меня из-под носа. Думаешь, мне больше заняться было нечем, как оббивать дядюшкины пороги? Я дворцовый серпентарий терпеть не могу, а за последние полгода мотался туда, как к Извергу на построение.

Я перестала трепыхаться, замерла и повернулась к Алексу.

– Но... Зачем?

– Потому что я никогда в жизни не встречал девушку с таким несгибаемым внутренним стержнем и невероятным чувством справедливости. И я лучше тысячу раз пройду с тобой по Туманной чаще, чем со светломагической куколкой по коридорам дворца. Я выбираю тебя, Эльза.

– Алекс...

– И отказ не принимается, – отрезал светлый маг и поцеловал меня.

Нежно, бережно, точно я хрустальная и могу рассыпаться от любого неверного движения. Он прижимал меня к себе так отчаянно, словно я могла убежать или растаять. Никаких заверений в вечной любви, никаких пафосных клятв, никаких колец и коленок.

Я выбираю тебя. Вот так просто.

Эпилог

– Напомни, как я на это согласился? – мрачно поинтересовался Крейг, идя рядом со мной по территории Темнейшей академии.

– Ты очень меня любишь и потакаешь моим маленьким капризам.

– Маленьким, ага... – буркнул мой жених, которому пришлось отложить все дела и тащиться со мной через полконтинента.

– Это правда очень важно для меня.

– И что мы тут забыли?

– Ну... в основном мой темный аттестат.

– В основном? – приподнял брови Алекс. – А что было не в основном, я пропустил?

– Мм... – Я судорожно пыталась подобрать хороший ответ, но тут мы нос к носу столкнулись с причиной, из-за которой я тащилась через полконтинента.

– О-о-о, какие люди! – воскликнул широкоплечий зеленоглазый блондин. – Шаттер, Пресветлая устояла или ты тут прячешься от инквизиторов, которые выкатят нашему любимому ректору длинный и толстый, кхм, чек на восстановление их академии?

– Валентайн! – оскалилась я. – А тебя, я смотрю, не сожрали твои демоны?

– Твоими стараниями, – отзеркалил мой оскал парень. – Ты же знаешь, что ректор выменял тебя на настоящую целительницу? Мою целительницу! А кто этот мрачный молодой человек с тобой, отчаянно похожий на короля Людвига?

– Это Алекс Крейг, мой жених.

– Недурно, малышка, недурно.

– Алекс, это Валентайн Сатор, душка-демонолог и та сволочь, из-за которой я попала в Пресветлую академию.

– Где-то я уже видел это лицо, – прищурился Алекс.

– Тебе показалось, – ухмыльнулся Валентайн, а Крейг хмыкнул. – Ладно, Злодейка, ни в жизнь не поверю, что ты сюда притащилась потому, что по мне соскучилась.

– Вот ты сволочь бессердечная! – возмутилась я. – Я, может, от всей души похвастаться женихом хотела!

– Ну да, ну да...

– Ладно, в действительности я за аттестатом.

– И?

– И-и-и... ты мне не поможешь с одним темным дельцем к ректору?

– Каким?

– Очень хочется плюнуть ему в рожу, – серьезным тоном сообщила я, – но, боюсь, он будет вырываться.

– Действительно, с чего бы...

– Я из-за него провела год в Пресветлой академии!

– И удачно выходишь замуж, я смотрю. Парень, наша Злодейка возврату и обмену не подлежит.

– Меня больше беспокоит устойчивость стен родового поместья, – серьезным тоном ответил Крейг.

– Эй! – возмутилась я.

– Мм? – синхронно приподняли брови оба парня.

– Кстати, Валли, – сообразила я. – Что ты там говорил про целительницу?

– Шаттер, я тебе серьезно от всего своего темного сердца говорю искреннее спасибо. Лучшее, что случилось со мной по жизни, – это то, что тебя сослали в Пресветлую.

– Почему? – не поняла я.

– Потому что у твоего душки-демонолога тоже намечается свадьба, – пояснил Крейг.

– Бедная девочка, – пробормотала я и вцепилась в его рукав. – Покажешь?

Через сутки мы покинули Темнейшую академию. Я – с жутким похмельем, Алекс – с подозрительными бумажками от Валентайна и кучей вопросов к моим студенческим годам. Ну и обменялись приглашениями на свадьбу с этой странной парочкой. Впрочем, демонолог и целительница выглядят вместе не так странно, как ведьма и инквизитор, правда?

Глава 1

– Николетта, я нашел тебе супруга, – сообщил мой опекун с самым безразличным выражением лица.

– И кто же этот несчастный? – скрестив руки на груди, спросила я.

– Его высочество Адриан Риордан.

Повисла пауза. Пока я выбирала между «Ни за что», «Ни за что на свете» и «Только через ваш труп», раздался голос ректора, в чьем кабинете велась эта эпохальная беседа:

– Лорд Батлер, когда вы сказали, что вам срочно нужно обсудить с моей студенткой вопрос чрезвычайной важности, я рассчитывала на что-то менее трагичное.

Ректором академии лекарей и целителей была миниатюрная блондинка, по совместительству магистр целительской магии и младшая сестра нашего короля, которому в наследство с короной досталась проигранная война с соседним государством, в результате которой мы теряли треть территорий и выплачивали контрибуцию. А еще заключали символический брак с тем, кого не жалко. Со мной.

– Вас вообще не должно присутствовать при этом разговоре, – недовольно поджал губы мой дядюшка.

– На время учебы все студенты находятся под опекой короны и в личной ответственности ректора, – сухо возразила женщина. – И со всей возложенной на меня ответственностью заявляю: до конца обучения ни о каких браках речи быть не может.

– Я здесь по поручению короля!

– Уж с ним-то я договорюсь, не беспокойтесь, – улыбнувшись характерным фамильным оскалом, сказала ректор.

Опекун скрипнул зубами и вышел, громко хлопнув дверью и даже не посмотрев на меня.

Я тихонько вздохнула.

– Спасибо. Но завтра он наверняка явится с какой-нибудь обязующей бумажкой.

– Обязательно явится, – кивнула ректор, – но тебя уже здесь не будет.

Я вопросительно приподняла брови, а женщина молча достала из ящика стола черный конверт с серебряными вензелями и продемонстрировала его мне.

– Здесь запрос на обмен студентами. И у тебя сейчас два варианта: или идти под венец с принцем, или ехать доучиваться к темным магам. Что выбираешь?

Бешеный принц в постели или демонские отродья за соседней партой? Даже не знаю, что выбрать, все такое вкусное...

Поколебавшись минуту, я все же решилась:

– Темнейшая академия.

* * *

Темнейшая академия располагалась у демона на рогах. И это даже почти не фигура речи: рассадник темных магов прятался в ущелье Диких гор, куда могли добраться только горные козлы и темные студенты.

Ну еще и я теперь.

Пришлось сделать три портальных перехода, четыре часа трястись в почтовом экипаже и еще час топать пешком – и все только для того, чтобы добраться до небольшого городка Дарктаун, расположенного у подножия горного хребта, откуда еще надо было как-то добираться до Темнейшей.

Но темным магам, кажется, до зарезу нужна была целительница, потому что меня встречали почти что с фанфарами.

– Герцогиня Николетта Ромаро? – Из воздуха возник ничем не примечательный тощий тип в темном костюме. С лацкана пиджака мне подмигнул герб Темнейшей академии.

– Допустим.

– Меня зовут Клаус Лорк, я помощник ректора, – вздернув нос от собственной важности, представился молодой человек, явно вчерашний студент. – И мне поручено проводить вас в Темнейшую академию.

– Хорошо, – кивнула я.

– Ваш багаж? – оглянулся Лорк в поисках чего-то.

Я продемонстрировала ему саквояж в руке.

– И все? – искренне удивился парень.

Да, представьте себе. Когда бесприданница, которую война лишила земель и семьи, убегает из последнего пристанища, где толком не нажила имущества, все ее пожитки могут уместиться в один саквояж и маленькую поясную сумочку.

– Я – лекарь, а не столичная модница. Или вы ждали кого-то другого? – Я вскинула бровь, изображая оскорбление.

– Нет-нет, что вы! – засуетился Лорк. – Эм... прошу за мной, нужно затемно попасть в академию...

– А то что?

– Мм... да в принципе ничего особенного, – коряво увернулся от ответа парень, но я не стала приставать. Выбора-то у меня все равно особенно не было.

В двух шагах от вокзала нас ждала маломестная повозка, больше похожая на козлы от кареты, запряженная одной печальной крохотной лошадью. Мне начали закрадываться в голову нехорошие мысли, что с финансовой точки зрения у Темнейшей академии все не так радужно, как принято считать в приличном обществе. Но я напомнила себе, что выбирала из двух зол меньшее.

Мой спутник вел себя суетливо. Подгонял неторопливую животинку, смотрел на часы.

– Нервничаете? – участливо спросила я.

– Есть немного.

– Сильно опаздываем?

– Очень! – покаялся Лорк и тут же спохватился: – Ой...

– И куда опаздываем? – строго спросила я в лучших герцогских интонациях.

Ответ Лорка складывался в нехитрый набор звуков: «э», «ме», «бе». Ну прямо королевский оратор, не меньше.

– Господин Лорк, – с нажимом произнесла я, – вы вынуждаете меня отказаться от этой поездки.

На парня стало жалко смотреть, как будто ему переломают все пальцы, если он скажет, и все руки, если нет.

– Ну? – Я сурово сдвинула брови для пущего эффекта.

– В академию попасть нужно затемно, – сдался наконец парень, – иначе нарвемся на Туманные чащи.

У меня от такого заявления аж глаз задергался. Туманные чащи – это проблема всего континента. Никто не знает, что это и откуда взялось, но оно с завидным упрямством расползается по миру, отжирая территории. И сами по себе туманы и чащи не такая уж проблема, а вот населяющие их живые и не очень сущности крайне опасны и очень агрессивны. Если Темнейшая академия ежедневно отбивается от Туманных чащ, понятно, почему им до зарезу нужен хотя бы один целитель. Это все равно что оказаться на линии вечного фронта, да еще и детишек учить на фоне перманентной резни.

Правда, был тут один бонус: темные маги – единственные, кто более-менее мог эффективно справляться с Туманными чащами. А потому из всем ненавистных опасных изгоев, за которыми веками охотились паладины с инквизиторами, темные маги почти в одночасье превратились в элиту элит. Кажется, даже в Пресветлую академию ведьму выписали по итогам долгой переписки с местным ректором.

– Может быть, разумнее вернуться в город и переждать там? – без особой надежды спросила я, наблюдая, как солнце, давно спрятавшееся за пиками, окрашивает небо остатками света.

– Поздно, – вздохнул Лорк. – Там на пути место нехорошее, обязательно что-то вылезет. А тут хотя бы есть шанс проскочить...

– А вот скажите мне, господин Лорк... – задумчиво протянула я.

– Да? – Парень даже немного воодушевился, что я не устроила ему истерику.

– Вы каким местом думали, покидая город так поздно?

– Я торопился... – жалобно проблеял парень.

– На тот свет?! – рявкнула я.

Дорога вилась меж склонов, стремительно темнело, наступало время куриной слепоты. Среди привычных звуков начинали появляться другие. Чужие, жуткие, заставляющие шевелиться волосы на голове.

А наша тягловая сила как ни в чем не бывало плелась по дороге, лениво и даже где-то задумчиво любуясь окрестностями.

– У Темнейшей вся животинка такая чахлая? – раздраженно спросила я, оглядываясь и не без ужаса замечая обрывки тумана, клубящиеся в разрастающихся тенях.

– Нет, – с готовностью ответил парень, – но порода, терпимая к темным магам, очень сложна в разведении. И все имеющиеся лошади этой породы отданы для боевых магов в патрулях.

– Она что, под транквилизаторами? – ужаснулась я, по-новому посмотрев на несчастную лошадку.

– Ну... – неловко протянул Лорк.

Где-то за нашей спиной завыло-захрипело, и мы с парнем синхронно вздрогнули. Потом этот тощий тип с самым решительным видом пафосно изрек:

– Я останусь и задержу их. Целитель жизненно необходим академии.

Лорк натянул поводья и поднялся, чтобы выйти. Я, матерясь сквозь зубы так, как не положено герцогине, дернула его за полу пиджака, усаживая на место, и, выставив вперед палец, отправила в наш гужевой транспорт магическое ускорение.

Животинка всхрапнула и дернула с места в карьер.

– Что вы сделали? – воскликнул Лорк, виртуозно балансируя на ухабах.

– Вкатила ей адреналина, – ответила я, с трудом удерживаясь на сиденье и малодушно молясь Пресветлому князю за целостность собственных костей.

– Вы – ветеринар? – удивился парень.

– Что?! – возмутилась я.

В этот момент наш одичавший транспорт выскочил с дороги на мост. Такой длинный, узкий мост над расщелиной. Он был из черного блестящего камня с красивыми статуями по обеим сторонам, каждая из которых держала черный магический огонь. Оригинальные фонарные столбы, ничего не скажешь.

А впереди, далеко-далеко в уже порядком опустившейся ночной мгле, виднелся спасительный замок с наглухо закрытыми воротами.

– Это она? – спросила я.

– Она, – гордо кивнул Лорк, словно последний крутой вираж не пытался выкинуть нас из сидений.

Я даже почти что облегченно выдохнула, как все стало еще хуже: крепеж не выдержал насилия и оборвался. В итоге лошадка, бодро ржа, умчалась куда-то в сторону спасения, а мы еще немного прокатились по ровному мосту по инерции и остались в гордом одиночестве.

А за спиной приближался этот жуткий полувой-полухрип, и из бездны под мостом поднимался туман.

– Бежим! – скомандовал Лорк и припустил вперед, напрочь забыв про меня.

Целитель им нужен, как же.

Путаясь в юбках, я выбралась из повозки и обернулась. Туман подобрался вплотную и уже лизал задние колеса нашей повозки. Сквозь белесую пелену виднелись красные глаза какой-то жути, с которой мне сейчас придется познакомиться.

Я сглотнула вязкую слюну, размышляя, не вкатить ли адреналина уже себе, и обернулась к замку.

Темнейшей академии видно не было, со всех сторон вокруг меня клубился молочный туман. Я прижалась спиной к повозке, полная решимости отбиваться изо всех сил, и тут в идеальной обманчиво-мягкой тишине раздался оглушительный треск. Из тумана вылезла ярко-зеленая лиана и, обвившись вокруг задних колес и оси, переломила их, как соломинку.

Это впечатлило меня настолько сильно, что я намотала юбки на кулак и рванула в туман. Туда, где, по идее, был замок. Стук каблуков тонул в тумане, за спиной хрустели остатки повозки, а я бежала вслепую, зажав в свободной руке одно из немногих убойных заклинаний, доступных целителям, – заклинание инфаркта.

По лодыжкам что-то хлестнуло, я взвизгнула и, не удержав равновесия, полетела рыбкой.

Чтобы со всего разбега рухнуть в сильные мужские руки.

Медленно подняла глаза, и слова благодарности застряли где-то в глотке.

На меня с искренним любопытством на чешуйчатой клыкастой морде смотрел демон.

– Лучше бы я вышла замуж, – пробормотала я, теряя связь с реальностью.

Последнее, что я увидела, прежде чем отключиться, – непередаваемое выражение удивления на демонской морде.

* * *

– Ты совсем сдурел? Ты что, ее там умирать бросил?! – орал кто-то сквозь пелену моего прекрасного забытья.

– А что? – с вызовом ответил знакомый голос, ужасно похожий на Лорка. – Это же ветеринар!

– И ты не придумал ничего лучше, как оставить девчонку на растерзание Туманной чаще? Чтобы отправить ее обратно по частям в маленькой коробочке? – Этот голос не орал. Но лучше бы орал, честное слово. От его интонаций даже мне в обмороке было не по себе.

– Они прислали нам ветеринара, Валентайн. Ветеринара! Раз они считают нас животными, почему нам относиться к ним иначе?

Ну все, тут у меня кончилась знаменитая семейная выдержка, и я, с трудом ворочая ватным языком, произнесла:

– Еще раз назовешь меня ветеринаром, лечиться будешь в хлеву.

Голоса стихли, а я наконец продрала глаза.

Я надеялась найти себя в лазарете, но это было бы слишком просто. Моя герцогская тушка лежала на мешке с сеном у какой-то каменной стены. Рядом стояли трое: уже известный мне Лорк, широкоплечий мужчина с военной выправкой и впечатляющим шрамом через лицо, и еще один парень – статный зеленоглазый блондин. В нем легко угадывался аристократ – такую красивую породу не могла скрыть даже скучная форма Темнейшей академии.

Мы встретились глазами с блондином, и мне показалось, что я его уже где-то видела. А потом он моргнул, и ощущение пропало. Впрочем, вместе с его серьезным видом.

– Проснулась, красавица?

– Что произошло? – нахмурилась я.

– Вы прибыли в Темнейшую академию, – задрав нос, пояснил Лорк.

– У вас всех гостей так встречают? – приподняла я бровь.

– Только светлых, – ядовито ухмыльнулся помощник ректора, а в следующее мгновение блондин отвесил ему настолько смачную затрещину, что тот не удержался на ногах и рухнул на брусчатку.

– Не обращайте на него внимания, – произнес блондин с таким видом, словно ничего особенного не произошло. – Он у нас кабинетный работник и немного теряет связь с реальностью.

Я не слишком изящно поднялась, чтобы отблагодарить присутствующих за спасение, но едва встала, как ногу прострелила зверская боль.

– Ш-ш-ш-ш... – с шипением плюхнулась обратно на тюфяк.

– Что с вами? – нахмурился мужчина со зверским шрамом.

Я осторожно приподняла край юбки и увидела очень нехорошую рану на ноге – там, где меня хлестнула туманная лоза. Как будто приложили раскаленный прут, а сверху еще и солью посыпали.

Присутствующие мужчины выругались и начали суетливо обсуждать, что нужно быстро будить какую-то Джинни, сетовать, что Эльзу «уехали», и считать, хватит ли на меня койки в лазарете.

И пока они были увлечены спором о том, как быть со мной дальше, я тихонечко себя залечила. Ощущения не из приятных: лоза, очевидно, попалась ядовитая, а потому пришлось еще и кровь чистить. Короче, когда последняя зеленая искорка моей магии погасла, я поняла, что вокруг подозрительно тихо.

Подняв глаза на мужчин, я почувствовала себя так, как будто снова оказалась в больнице для малоимущих и главный лекарь щиплет себя за руку, пытаясь понять, не мерещусь ли я ему.

– Настоящая целительница... – пролепетал Лорк, вытаращив глаза.

– Господа, как я могу увидеться с ректором? – спросила я, поднявшись на ноги и без особого результата отряхнув одежду.

– Я провожу! – Лорк аж подпрыгнул от энтузиазма, но под моим взглядом погрустнел.

– Еще варианты? – обратилась я к мужчине со зверским шрамом.

– Проводи, – хлопнул он по плечу блондинчика. – И обратно в дозор. А ты – он всем корпусом повернулся к Лорку, – пойдешь со мной.

– За что? – пискнул тот, но мужчина не слушал. Он развернулся и пошел куда-то в сторону одной из многочисленных внутризамковых построек, а бедолагу помощника ректора просто поволокло за ним по брусчатке. И поделом.

– Что ж, самое время познакомиться, – усмехнулся блондин. – Меня зовут Валентайн Сатор. Добро пожаловать в Темнейшую академию.

Зеленые глаза хищно вспыхнули, будто меня только что пригласили на торжественный ужин в качестве главного блюда. Если он думал, что меня можно напугать, – ха-ха три раза. Понятно, что он темный маг. Здесь они все такие.

– Благодарю, – кивнула я со всем возможным в этой ситуации достоинством. – Меня зовут Николетта Ромаро, приятно познакомиться.

Темный маг удивленно моргнул:

– Ромаро? Это же герцоги королевства Дериз?

– Ага. Были.

– А что с ними случилось?

– Кончились, – сухо ответила я. – Так мы идем?

Валентайн несколько мгновений задумчиво помолчал, но от расспросов воздержался.

Строго говоря, Темнейшая была не замком, а замковым комплексом, втиснутым между горами и обрывом. Мы прошли конюшни, казармы, какие-то складские помещения, прежде чем попасть внутрь главного здания. Все строения были выполнены из темного камня с редкими синими прожилками, что наводило меня на разные мысли – от смешных до абсурдных.

– Здесь специально все такое антуражное? – не удержалась я от вопроса, когда мы преодолели очередной коридор.

– Мм? – Парень вынырнул из своих мыслей.

– Ну, черный камень, мрачные статуи, портреты всемирно известных душегубов?

– Для вас – душегубы, для нас – научные деятели и герои, – пожал плечами маг. – И я бы на твоем месте подбирал слова, а то народ у нас нервный, обозленный за века геноцида.

– Я в состоянии за себя постоять, – огрызнулась в ответ, мысленно, конечно, соглашаясь со справедливостью замечания. Но согласиться вслух? С темным? Как же.

– Сомневаюсь, – просто ответил он.

И тут я поняла, что совершенно ничего не знаю о том, как попала в Темнейшую.

– А что случилось? Я помню, что бежала... потом наткнулась на отвратительного монстра... – Я нахмурилась, пытаясь вспомнить еще хоть что-нибудь.

– Да ничего. Я был в патруле, увидел, как вас накрыл Туман. Взял ребят, ну и отбили тебя, – совершенно будничным тоном сообщил Валентайн, как будто там не было ядовитых плющей, жутких звуков и огромного демона.

Я покосилась на мага. У паладинов есть традиция – жизнь за жизнь. Быть обязанной темному мне совершенно не хотелось, но, во-первых, я целитель, и должок отдать – раз плюнуть, а во-вторых, я все-таки герцогиня, пусть и чисто символическая.

– Спасибо, – искренне поблагодарила парня. – С меня причитается.

Темный маг хищно улыбнулся:

– Как хорошо, что ты сама это сказала. Идем!

Он сгреб меня в охапку и, прибавив шагу, поволок куда-то в боковой коридор.

– Куда ты меня тащишь?! – возмутилась я, упираясь изо всех сил.

– Отдавать должок, – с невозмутимым видом ответил парень, и мне стало как-то резко нехорошо, потому что меня втолкнули в какое-то полутемное помещение.

* * *

Я успела придумать все ужасы невинной девицы, но меня не стали ни прижимать к стене, ни тискать, ни тем более драть мое последнее платье. Валентайн сцапал мою холодную от страха ладошку и потащил за собой через всю комнату.

Комната на деле оказалась большим залом, уставленным узкими койками, разделенными меж собой светлыми занавесками. Большая часть мест пустовала, на парочке кто-то возился и стонал, у одного горел светильник, и свет выхватывал очертания невероятно крупного пациента (как на этой кровати-то помещается только). Но меня подвели к койке в самом дальнем углу. И оттуда веяло жуткой тишиной и еще более жуткой смертью.

Я стряхнула руку Валентайна и решительно шагнула за занавеску. На кровати лежала девушка, и лежать ей тут оставалось день-два, не больше. Смертельно бледная, с заострившимися чертами лица, седыми волосами, заплетенными в две толстые косы, и черными вздувшимися венами, расползавшимися из-под повязки на плече.

– Ты можешь помочь? – тихо спросил Валентайн. Он не отрываясь смотрел на девушку.

– Что произошло? – ответила я, закатывая рукава.

Магия не все может вылечить, об этом я узнала очень быстро, потеряв своего первого пациента. И, слушая вопли его жены «Ты обещала!!!», я поняла, что обещать нельзя. Это глупо, опасно и самонадеянно. Я не верю в волю Пресветлого князя, но верю в жестокость жизни.

– На нее напало что-то из Туманной чащи. Сильно порвало плечо. Наши снадобья не помогают, лекарь просто бессилен.

– Она некромант? – спросила, растирая в ладонях дезинфицирующее заклятье.

– Нет. Она – демонолог.

Плохо. Если бы она была некромантом, ощущение смерти могло бы относиться к ее дару. А так у девчонки нет времени. У меня, впрочем, тоже.

Начинать знакомство с Темнейшей, угробив одного из студентов, – плохая идея, и я это понимала. Темные маги сейчас, конечно, стали элитой, но особой любви между нами это не принесло. Даже наоборот, в некоторых случаях конфликты обострились. А быть единственной светлой среди злющих темных магов, в горах, без шансов скрыться – форменное самоубийство.

А могла бы выбирать свадебное платье!

Поморщившись от этой мысли, я осторожно срезала повязку с плеча девушки. Укус выглядел скверно. Рваная рана, которую несколько раз тщетно пытались зашить, сочилась не медом и пахла не цветочками.

– Здесь есть бинты? – спросила я, не поворачиваясь к темному магу.

– Да, – глухо ответил он.

– А чистая кипяченая вода?

– Да.

– Неси, – скомандовала я.

Я почувствовала движение занавесок, но не услышала шагов парня, как будто темный маг не просто побежал, а полетел исполнять мое поручение. В любом случае надеюсь, ему придется немного повозиться. Не люблю, когда кто-то стоит над душой.

Я распростерла руки над раной и начала тихонечко вливать свою силу. Успех исцеления лишь на четверть зависит от дара. Четверть – опыт, еще четверть, как ни странно, – знания лекарских основ, и последняя, но самая важная четверть – своевременность помощи.

В данном конкретном случае своевременность хромала на все конечности, но я упрямо лила и лила магию в девушку, очищая кровь, восстанавливая изношенные борьбой за жизнь органы, сращивая ткани. И все было просто замечательно, я даже удивилась, как легко шло лечение, пока не поняла, что магия моя льется точно в решето.

Безостановочно.

Безрезультатно.

Бесполезно.

Девушка не пришла в сознание, хотя бледность из мертвенно-зеленой перешла в просто белую. Я подняла голову, ища глазами Валентайна. Маг замер в занавесках, держа поднос с комплектом первой помощи лекаря. Отметив про себя, что такой набор в быстром доступе означает печальную необходимость частого применения, я посмотрела в напряженное лицо парня.

– Поздно? – тихо спросил он, и его голос треснул на конце звука.

Я снова посмотрела на девушку. Ну нет, подруга, я не для того сбегала в этот рассадник тьмы, чтобы облажаться. Ты у меня поднимешься и затанцуешь.

Снова распростерла ладони над пациенткой и запустила поисковое заклинание. Магия бегала по телу девушки, ища скрытую проблему. Что-то разрушало мою светлую целительскую магию, и проблема не в укусе или яде. Темный дар? Нет, не то...

– О-о-о-о... – протянула я, сообразив, в чем проблема. – Конечно, тут ни один эликсир не поможет. Держать сможешь?

– Что? – не понял темный маг.

Я подняла на него взгляд и произнесла четко:

– Вы залечивали и зашивали вместе с чем-то в ране. Я сейчас буду вынимать. Это удовольствие ниже среднего, и твоя подруга будет орать и биться.

– Она мне не подруга.

– Без разницы. Держать сможешь?

Вместо ответа Валентайн поставил поднос на тумбу рядом с кроватью. Я показала, где и как нужно держать, парень покивал, а потом щелкнул пальцами, и в нужных местах девушку перехватили тени. Я аж глаза потерла и потыкала пальцем – тени держали трехмерный объект. С ума сойти!

– Ну ладно... – пробормотала я, склоняясь над пациенткой.

Медленно, монотонно, стараясь не рвать мышцы, не слушать истошный вопль так и не приходящей в сознание девицы и не смотреть на напряженного темного мага, стоящего над душой, через четверть часа я вынула из заново распотрошенной раны осколок впечатляющего по размерам клыка. С металлическим бряцаньем он упал в жестяную миску, подставленную теневым щупальцем, и я заново принялась чистить кровь, сращивать ткани и вот это вот все.

– Готово, – выдохнула я, распрямляясь и сдувая с лица прилипшую от пота прядь.

А в следующее мгновение девушка глубоко вздохнула и открыла глаза.

– Анна! – выдохнул темный маг и рухнул на колени перед койкой. – Анна, Анна...

Парень прижался губами к ее бледной ладони.

– Валентайн... – слабо улыбнулась девушка, и на этом я решила, что мое присутствие излишне.

Вышла за занавеску и оказалась под прицелом взглядов прочих пациентов и, кажется, разбуженного лекаря. Точнее, лекарши – крепкой женщины средних лет с проседью в рыжих волосах.

Они смотрели на меня с любопытством, недоверием и, кажется, надеждой. Если я помогла этой Анне, наверняка помогу и им, а еще всем тем, кто попадет сюда после них. Но вслух никто не произнес ни слова, а потому я со всем возможным герцогским достоинством покинула лазарет, чтобы, едва за мной закрылась дверь, тихонько сползти по каменной стене в коридоре.

Ноги не держали.

Глава 2

– Это что тут валяется, светлая? – вырвал меня из усталой дремы женский высокий голос.

– Не донесли? – с сомнением спросил другой, отчаянно похожий на первый.

– Или не добили? – ехидно предположил первый, и на этой борзой фразе я распахнула глаза.

Меня с любопытством рассматривали две невысокие близняшки. Они были совершенно одинаковые: одинаковые прически, одинаковые платья и одинаково разноцветные глаза. Обе – одинаково хорошенькие куколки. Единственное замеченное мной различие: у одной левый глаз фиолетовый, а правый золотой. У другой – наоборот.

Хотелось поинтересоваться, все ли здесь такие остроумные, но мне не дали.

– Девушки, – спокойным строгим тоном произнес Валентайн.

Близняшки с радостным визгом подпрыгнули и повисли на парне, прижимаясь стратегически важными местами.

– Где ты пропадал?..

– Мы так скучали...

– Говорят, Анна совсем плоха?..

Я брезгливо поморщилась и с пыхтением поднялась на ноги, снова попытавшись отряхнуть многострадальное платье. М-да, с чистотой полов в Темнейшей были определенные сложности.

– Девушки, познакомьтесь, – каким-то ловким движением стряхнув близняшек с себя, произнес темный маг. – Это Николетта Ромаро. И я буду очень рад, если вы проявите к ней гостеприимство.

Это заявление особого восторга у девиц не вызвало, но, кажется, парень тут в авторитете, потому что обе куколки кисло улыбнулись и не менее кисло выдавили:

– Добро пожаловать.

– Вот и умницы. А теперь вас ждет дежурство. – Парень поочередно хлопнул близняшек пониже спины, подтолкнув к дверям в лазарет.

Я снова поморщилась и отвела взгляд. Убегая от жуткого жениха, как-то я совсем забыла, что Темнейшая считается рассадником порока среди молодежи.

– Николетта, – позвал Валентайн, едва за близняшками закрылась дверь.

– Мм? – Я продолжала рассматривать пыльный гобелен на стене.

Темный маг помолчал, я даже подумала, что он подбирает слова восхищенной благодарности. Но благодарности мне не досталось.

– Пойдем, я провожу тебя к ректору. И мне нужно возвращаться в дозор.

Я шла рядом с ним и размышляла о своих злоключениях. И первым в списке значилась утеря саквояжа.

– Понимаю, что вопрос глупый, но каковы шансы, что мой багаж можно будет найти на остатках повозки утром?

– Никаких, – не раздумывая ответил парень.

– Плохо, – вздохнула я.

– Мне утром нужно будет в город. Могу составить компанию, – легко предложил темный маг.

– Вас так просто выпускают из академии? – удивилась я.

– Мы что, похожи на диких животных, чтобы держать нас взаперти? – прищурился Валентайн.

– Как всякие студенты, – равнодушно пожала плечами.

Парень хохотнул:

– Туше, герцогиня.

– Не называй меня так, – попросила, поморщившись.

– Почему? – удивился Валентайн. – Обычно девушки из хороших семей любят... мм... кичиться своим высоким происхождением.

Обычно девушки из хороших семей не занимаются лечебной благотворительностью в трущобах, не сбегают из дома, не пренебрегают светом ради учебы и уж тем более не пытаются улизнуть от выгодной помолвки. Но для этой душещипательной истории мы были не слишком хорошо знакомы, а потому я воспользовалась старой, проверенной временем отговоркой:

– Титул ничего не значит, если, кроме него, у тебя ничего нет. Я – целитель. Лучший целитель выпускного курса. А от герцогини у меня только осанка и хорошие манеры, и то последними я очень стараюсь пренебрегать.

Валентайн хмыкнул:

– И как же такую ценную целительницу отпустили в рассадник тьмы?

– С пресветлым благословением, – честно ответила я.

Нет, ну а что, ректор меня на дорожку даже святым светлым символом осенила.

– Знаю я одну ведьму, которую тоже отпустили... с благословением в вашу Пресветлую академию, – усмехнулся темный маг. – Ректор так благословлял, что от его благословения аж стекла дребезжали.

– Бедная Пресветлая, – пробормотала я.

Меж тем мы вышли к башне. Винтовая лестница уходила куда-то вверх и вниз, ребра ступеней чуть светились голубым, будто внутри каждой скрывался магический светильник.

– Тебе на пятый этаж. – Валентайн указал на проход в башню.

– Спасибо.

Темный маг кивнул и пошел обратно, а я шагнула на светящиеся ступени. Те совершенно неожиданно дрогнули подо мной и поползли вверх. Я тоже совершенно неожиданно взвизгнула и начала терять равновесие от такого выверта.

Но вместо ускользающих стен моя рука в попытке схватить что-то устойчивое вцепилась в... Пресветлый княже, что это?!

Новый визг застрял у меня в глотке, потому что меня за руку придерживала абсолютно осязаемая тень. Тень на ощупь была бархатная и приятная, но меньше ужаса я от этого не испытывала. А потом случилось уж совсем жуткое: в тени появился горизонтальный прорез, и тень голосом Валентайна сообщила:

– Только в обморок не падай, я на таком расстоянии могу не удержать.

– Что это? – пискнула я.

– Мой прислужник. Поймала равновесие?

Я закивала.

– Ну все, дальше сама.

И тень истаяла под ближайшим магическим светильником в соответствии со всеми законами мира.

Жуть!

* * *

Ректором темнейшей академии был мужчина средних лет. Военная выправка, серебро в черных волосах, подтянутая фигура с впечатляющим разворотом плеч, характерный отпечаток старшего офицерского состава на красивом лице.

В таких легко влюбляются первокурсницы и молодые преподавательницы. Я, к счастью, не была ни той ни другой, поэтому вежливо постучалась и невежливо зашла, не дожидаясь разрешения.

Ректор вопросительно поднял бровь, я же молча протянула конверт с ответом на их запрос. Внутри моя ректор писала, что прониклась бедственным положением Темнейшей и отрывает от сердца лучшую ученицу курса и всю такую замечательную меня. А еще угрожала физическим насилием, если со мной что-нибудь случится до конца учебного года.

Откуда я все это знала? О, чему только не научишься, будучи под опекой малоприятного типа! Вскрывать и запечатывать конверты – сущий пустяк на общем фоне моих сомнительных навыков.

– Значит, лучшая ученица... – задумчиво протянул ректор, оценивающе смотря на меня.

Я уже вольготно расселась в жестком гостевом кресле, закинув ногу на ногу.

Мужчина перевел взгляд на часы и нахмурился:

– Как давно вы прибыли в академию?

– Мм... Дайте-ка подумать... Один обморок, одна пациентка и один долгий переход по замку назад.

Ректор моргнул.

– Обморок? Пациентка? Что?! ЛОРК! – рявкнул он.

– Его там нет, – покачала я головой. – Его увел куда-то мужчина со шрамом на лице.

Кажется, у уважаемого ректора дернулся глаз.

– ЛОРК!!! – Его голос, усиленный магией, прокатился по академии.

Он устало потер глаза и посмотрел на меня.

– И какая пациентка?

– С осколком зуба в рваной ране на плече. Валентайн назвал ее Анной.

– И как она? – с сомнением спросил ректор.

– Нормально, – пожала плечами. – Когда я уходила – она была в сознании.

Тут я опять рассчитывала на искренний восторг и слова благодарности, но вместо этого получила задумчивое «Кхм».

– Вас что-то смущает? – поинтересовалась я.

– Видите ли, леди. Несмотря на популярные лозунги о равенстве и братстве светлых и темных магов, нас, мягко говоря, не шибко любят. Скорее, темных магов терпят как неизбежное зло в борьбе со злом еще бо́льшим. И получить в нашу академию, имеющую максимально скверную славу, полноценную целительницу, лучшую ученицу выпускного курса – это намного больше, чем я рассчитывал. Собственно, у меня вопрос. За что вас к нам сослали?

– Меня не ссылали, я сама вас выбрала.

– Не врете... – задумчиво протянул ректор.

Я оскорбленно фыркнула. Зачем мне врать, это же чистая правда! А что выбирать пришлось из двух зол – так никто не уточнял детали.

– Но недоговариваете, – добавил ректор.

Это я решила ответом не удостаивать.

– Ладно, – мужчина хлопнул ладонью по столу, – дареному целителю в зубы не смотрят. Вам стоит пройти в крыло общежития, комендант постарается подобрать что-то, но не уверен, что туда влезет багаж благородной дамы.

– Я налегке.

– Кхм... – многозначительно изрек ректор. Бедняга, я ему за пару минут разговора сломала все стереотипы о светлых магах, целителях и благородных дамах одним своим присутствием.

– Вы налегке уехали или прибыли? – задал правильный вопрос этот неожиданно умный мужчина.

– Прибыла.

– Лучше б взял девицу, хоть смотреть приятно было бы... – прошипел ректор, и я поняла, что непутевому секретарю светит феерический конец карьеры.

– Но Валентайн сказал, что посещение города не запрещено.

– Только в сопровождении боевого мага выпускного курса, – хмуро уточнил ректор и добавил: – Валентайн подойдет.

Я кивнула и задала вопрос, который меня беспокоил больше всего всю дорогу:

– Лорд ректор, у меня есть вопрос.

– Мм?

– Я прибыла как студентка по обмену, а не полноценная рабочая сила. Мне нужно завершить образование и получить диплом. На каком факультете у вас учатся целители?

– Слышали шутку, что некромант – это целитель, который не сдается?

– Что? Нет! – возмутилась я. – Это же принципиально разные дары!

– Зато основа одинаковая, – невозмутимо ответил ректор.

– Да чему я там могу научиться?!

– Не сдаваться? – предположил ректор, широко улыбнувшись.

К собственному ужасу, я запоздало заметила у него клыки...

* * *

Как я добиралась до крыла общежития – отдельная, леденящая душу история. Пробираться ночью по академии, где половина студентов обладает клыками, рогами и хвостами, а за каждым поворотом стоит жуткая статуя, изображающая то ли дикого зверя, то ли видного деятеля темных искусств, – удовольствие ниже среднего.

Два раза повернула не туда и сначала оказалась в каких-то подвалах, а потом в каком-то скворечнике. Короче, когда я добралась до точки назначения, время приближалось к трем ночи и я была полна решимости растерзать любого, кто встанет между мной и кроватью или ее аналогом. Тюфяк с сеном тоже бы подошел.

Комендантом темного общежития была бабушка – божий одуванчик. Махонькая, хрупкая, с копной пепельно-седых волос в легкомысленном пучке. Она смотрела на меня белесыми глазами, подслеповато щурилась и задумчиво барабанила пальцами по столешнице.

– И што с тобой делать, бела девица?

– Заселить, – подсказала я старушке.

– Так одноместных комнатушек не осталось, – вздохнула она.

– Не принципиально, – честно ответила я, мечтая упасть лицом в подушку.

– Сожрут же, – без обиняков заявила бабуся.

– Подавятся, – уверенно возразила я.

Бабушка – божий одуванчик покачала головой, порылась в ящике стола и выдала мне тусклый латунный ключ.

– На вот... авось хозяйка не выживет, тогда одна останешься.

Я до глубины души поразилась этому простому житейскому выводу, но спорить не стала и поплелась в комнату. Под жилье было отведено одно крыло в четыре этажа, комнат на этаже было немного, и нужная мне находилась в углу в дальнем конце тупикового коридора. Живущая тут, видимо Анна, была девушкой из богатой семьи. Из двух кроватей одна была завалена барахлом, и я целую секунду выбирала, что менее безопасно – скинуть сомнительные тряпки темной магички на пол или уснуть на ее кровати? Решив, что для второго я слишком брезгливая, я вместе с покрывалом перекинула какое-то барахло по типу «красивые тряпки» на хозяйскую кровать и вырубилась в полете до подушки.

По моим ощущениям, поспать мне так и не удалось, хотя часы предательски намекали, что прошло аж целых четыре часа. Я бы и дальше наслаждалась студенческой койкой, но в дверь неистово ломились.

Подпрыгнув по старой целительской привычке, я метнулась к двери и, распахнув ее и щурясь от коридорного освещения, механически спросила:

– Кто пациент?

Валентайн, а в дверь стучал именно он, выразительно на меня посмотрел, потом демонстративно обернулся по сторонам и сообщил:

– Ну, вероятно, я. Чем лечить будем?

– А что случилось? – все еще пребывая где-то между скорой лекарской помощью и сном на студенческой койке, спросила я.

– Душа болит, и сердце просит ласки! – пропел темный маг и потянулся ко мне с весьма однозначными намерениями.

Тут я очнулась окончательно и от всей своей целительской души треснула парня по лбу. Попыталась точнее. Он легко отшатнулся и улыбнулся широкой белозубой улыбкой.

– Проснулась, красавица?

– Чего тебе? – мрачно спросила я, мысленно надеясь, что никого не погрызли в ночном дозоре, потому что мчаться в лазарет штопать очередного темного мага у меня сил все еще не было.

– Я хотел в город, ты – составить мне приятную компанию.

Я моргнула, медленно вспоминая свое положение во времени, пространстве и карте материка. Помолвка с Бешеным принцем. Темная академия. Безвозвратно утерянный саквояж.

– Мне нужно попытаться привести себя в порядок.

И, не дождавшись ответа, я захлопнула дверь перед носом у темного мага.

* * *

К моему великому счастью, в Темнейшей академии общежитие было организовано по типу доходных домов. В комнате на двух жильцов имелся полноценный санузел. Не герцогская ванная, конечно, о которой я периодически вспоминаю с тоскливым вздохом, но и не казарменный кошмар Пресветлой академии, о котором ходят легенды среди целителей-лекарей.

Жить можно.

Ополоснув лицо, я закрутила растрепанные волосы в легкомысленный пучок на голове и вышла в коридор. Строго говоря, Валентайн имел право оскорбиться на мою выходку, но он терпеливо ждал, подпирая стену.

– Ты быстро, – удивился парень.

– Мой багаж сожрали, – напомнила я.

– Строго говоря, его не жрали, а уволокли в расщелину... – зашагав по коридору, сказал маг.

– Избавь меня от подробностей, – поморщилась в ответ.

Валентайн хмыкнул, но терзать меня веселыми рассказами из практики не стал. Было семь утра, замок лениво просыпался – сновал обслуживающий персонал, перекрикивались боевые маги на стене, человек со зверским шрамом курил по ту сторону ворот. К слову, выходя с территории замка, я впечатлилась толщиной стен и створок: эта конструкция наверняка выдержит прямую атаку полусотни боевых магов с близкого расстояния. Окопались темные знатно, что понятно: на них охотились долгие века и выживать они научились лучше прочих.

– Как дозор? – спросил мужчина со шрамом, потягиваясь и хрустя всеми имеющимися суставами.

– Как обычно, – пожал плечами Валентайн, здороваясь с ним за руку. – Я в город. Что есть из транспорта?

– Есть Серка и Мрак.

– И все? – разочарованно спросил парень.

– И ни в чем себе не отказывайте, – усмехнулся мужчина.

Валентайн цокнул и повернулся ко мне.

– Верхом или на повозке? – спросил он. – Подсказка: верхом быстрее.

– А на повозке я уже вчера каталась, – согласилась я, шагая за парнем в сторону конюшни.

– Умеешь ездить? – удивился он.

– У меня богатая биография, – хмыкнула я.

– Боюсь даже представить, – пробормотал Валентайн.

В итоге спустя полчаса из Темнейшей академии выехали двое – я на серой лошадке, которой запретила колоть транквилизаторы, и Валентайн на гнедом коне. Конь, кстати, был из той особенной непугливой породы. В итоге моя серость задала такого стрекача в попытке удрать от темного мага, что до Дарктауна мы домчали на третьей магической скорости.

Вчера я не успела как следует рассмотреть городок, а сегодня поняла, что смотреть-то и нечего. Небольшой вокзал, ратуша, рынок, кофейня, трактир, пара мастерских и магазинчиков – и, в общем-то, все. Я ожидала, что возле Темнейшей академии будут жить исключительно темные маги, но здесь жили и обычные люди, и даже один светлый маг затесался – начальник городской стражи. Пьяница, бездельник и взяточник.

Мы спешились и оставили лошадей в таверне. Валентайн ловким привычным движением кинул монетку мальчишке-конюху и кивнул на вход:

– Завтрак?

– Да, было бы неплохо, – согласилась я, пытаясь вспомнить, когда последний раз ела.

В таверне оказалось удивительно прилично. Строго говоря, ее даже таверной нельзя было назвать – слишком чисто внутри. Чистые столы, никаких подозрительных личностей, опрятные подавальщицы.

– Нам два завтрака, будь любезна, – подмигнул Валентайн хорошенькой девице в фартуке, приобняв за талию.

– Сию секунду! – хихикнула та и упорхнула.

– Ты со всеми девушками так обходителен? – спросила я, занимая столик у окна с веселенькими занавесками.

– О нет, – усмехнулся он. – Только с теми, кому хочу вложить в кармашек лишнюю монетку.

Я удивленно приподняла брови.

– Хозяин не любит, когда я приплачиваю его персоналу.

– Оу.

Я рассматривала утренний город в окне. Напротив таверны уже открылась пекарня, туда успело зайти несколько человек, а один мальчишка выбежал, на ходу надкусывая горбушку хлеба. Было в этом что-то умиротворяющее, родное. Если забыть о том, что напротив сидит темный боевой маг, а сама я прячусь от Бешеного принца в Темнейшей академии.

– О чем задумалась? – нарушил тишину Валентайн.

– Ни о чем, – соврала я.

От дальнейшей беседы меня спас завтрак. Впрочем, это было что-то ближе к обеду: яичница из пяти яиц на сале, каша с орешками и фруктами, нарезка буженины и свежий хлеб. Огромный графин морса и по маленькой чашечке кофе каждому.

– Пресветлый княже, меня все-таки сожрали на том мосту, и теперь я на небесах отъедаюсь, – пробормотала я, накидываясь на еду.

– Фу, красавица, что за непристойная ругань в моем присутствии, – скривился Валентайн.

Я даже не стала тратить время на ответную шпильку – еда была слишком хороша, – и разговор продолжился, лишь когда наши тарелки опустели.

– Признаться честно, я думал, ты сейчас начнешь закатывать глаза от плебейской еды.

– Будь мы с тобой знакомы чуть ближе, у тебя подобный вопрос даже не возник бы.

Валентайн расплатился за еду, и мы покинули таверну.

– Что же мешает нам познакомиться поближе? – спросил он, предложив мне локоть.

Вопрос показался мне глупым и дешевым флиртом, а потому я его проигнорировала, задав свой.

– Не помню семьи Сатор среди благородных, – задумчиво сказала, опираясь на его руку.

– О, моя семья не любит публичности.

– Так сильно не любит, что ее нет ни в одном пыльном геральдическом талмуде? – с сомнением спросила я.

– Я же не спрашиваю, почему дочь дома Ромаро сбежала в Темнейшую академию, – парировал Валентайн.

– Туше.

Мы почти успели дойти до ателье, когда я услышала мелодичный цокот каблучков. Навстречу нам шла девушка. О, она была красива. Той холодной, высокомерной красотой стервы, что сводит с ума неокрепшие мужские, кхм, умы.

Одетая в остромодное платье по фигуре с изящной прической и шикарным ювелирным гарнитуром, она напоминала мне о жутких вечерах, проведенных на светских раутах. И я бы даже, наверное, осенила себя пресветлым символом и поплевала через плечо, если бы эта красотка прошла мимо.

Но нет, не свезло.

С неумолимостью телепортационного круга эта девица шла на нас. Точнее, на Валентайна.

– Ва-лен-та-а-айн! – выдохнула красотка. – Куда же ты пропал, негодник?

И она погрозила ему ярким наманикюренным пальчиком.

– Мария, – обезоруживающе улыбнулся маг, – чудесно выглядишь.

– Ну еще бы, – фыркнула Мария, поправив специально выпущенный для таких случаев локон. – Я же все-таки дочь мэра, а не какая-нибудь...

Тут меня окинули чисто женским, оценивающим взглядом и вынесли вердикт:

– ...нищенка. Ты что, променял меня на благотворительность? – сверкнула размалеванными глазами дочь мэра.

Справедливости ради, выглядела я и правда так себе. Впрочем, чего еще ожидать от дорожного платья, из которого я не вылезала последние несколько суток?

– Мария.

Одно слово, и девица мгновенно поникла, потухла и даже стала как-то меньше объемом. И я сразу узнала эту жесткую, властную интонацию – именно она тогда поразила меня даже сквозь обморочную дрему. От веселого, немного ехидного парня не осталось и следа – рядом стоял очень сильный темный боевой маг, и ему определенно не понравилось то, что ляпнула Мария.

– Прости... я просто так соскучилась... вчера был прием, и ты даже не пришел. А я так тебя ждала! – Девица была неглупа и сменила тактику с претензий на нытье.

Обычно это работает, но, видимо, не с этим парнем. Валентайн приобнял меня за плечи и ровным тоном произнес:

– Рад был увидеться, Мария.

И повел меня дальше по улице. Я дернулась, пытаясь вывернуться из захвата, но меня держали крепко.

– Отпусти! – прошипела я.

– Ни за что! – прошептал Валентайн. – Иначе она решит, что я совершенно свободен.

– Ты и так совершенно свободен, и я тут ни при чем!

– Неправда, я, между прочим, почти помолвлен!

– Тем более! Пусти, ну!

Темный маг наконец разжал пальцы на моем плече. Зеленые глаза смеялись и чуть светились от переполняющей его магии. И мой рассерженный вид его никак не трогал!

– Пришли, красавица.

– Куда? – не поняла я, все еще злясь на парня.

– В ателье для девушки, чей багаж вчера сожрали.

* * *

Ателье принадлежало темной магичке средних лет, судя по скелетам вместо манекенов – некромантке. В своем черном строгом платье она походила на вдову, и только алая помада на губах намекала: у этой дамочки все очень неплохо с личной жизнью.

– Валентайн! – сверкнула карими глазами женщина.

– Агата. – Маг галантно поцеловал ей ручку. – Ты, как всегда, великолепна.

– Льстец, – припечатала некромантка.

– Ну что ты, как можно!

– Что привело твою спутницу ко мне? – Меня окинули профессиональным взглядом. Таким, который сразу и мерки снимает, и размер кошелька оценивает.

– Утерянный багаж, – вклинилась я в разговор.

– Прискорбно, – посочувствовала некромантка, хотя сочувствия в ее голосе не было ни капли. Зато в глазах замерцали монетки. – Я так полагаю, нужно все?

Все и еще немного. Но на все денег не было, поэтому я ограничилась двумя платьями, одним брючным костюмом и парой комплектов исподнего. Форменной ткани в ателье не нашлось, не сезон, поэтому платья у меня теперь насыщенного зеленого цвета.

– Вы меня впечатлили, – призналась некромантка, когда я вертелась перед зеркалом в новом платье.

– Тем, что я – светлый маг?

– Нет. Вы не вопили от ужаса, когда на вас шили платье.

Обычный человек или даже светлый маг, наверное, забился бы в конвульсиях, когда по нему побежали маленькие костяные паучки с ниткой наперевес. Но что такое костяные паучки в сравнении с городским моргом? Пф!

– Ну как? – спросила я Валентайна, который уходил куда-то, пока я обновляла себе гардероб.

– Отличный цвет, – одобрительно кивнул темный маг. – Тебе еще что-то нужно?

Я отрицательно покачала головой.

– Тогда пора возвращаться. Да, кстати...

Он протянул мне бумажный пакет.

– Что это? – с подозрением спросила я, не торопясь брать в руки.

– Так, сущая безделица. – Он вырвал из моих рук свертки с одеждой и всучил свой пакет. – Только не говори, что ты подвержена этим идиотским предрассудкам, что из рук темных нельзя ничего принимать.

– Естественно, нет, я же образованная девушка, – высокомерно заявила я, с опасением заглядывая в пакет.

В пакете обнаружились пышные свежие, одуряюще пахнущие булочки с корицей. Такие, как в детстве я таскала с кухни, пока противная гувернантка думала, будто я предаюсь размышлениям о своем недостойном поведении.

Пока я захлебывалась слюной, в другую руку мне всучили флягу с травяным чаем и повелительно сказали:

– Угощайся.

– Как ты догадался?

– Я наблюдательный, – самодовольно ухмыльнулся Валентайн, заставив меня закатить глаза.

Мы сели на бортик фонтана на центральной площади, я пощипывала булочку, Валентайн жмурился на солнце.

– Не то чтобы я рвалась на факультет некромантии, но у тебя-то, наверное, нормальные занятия сейчас идут?

– Не-а, – беспечно ответил маг, не открывая глаз, – после дежурства выходной. А сегодня выходной в принципе.

– Слушай, у меня вопрос...

– Мм?

– А вот когда ты меня нашел в Тумане... – я замялась, подбирая слова. – Я была одна?

– Да, а что? – Валентайн приоткрыл один глаз и посмотрел на меня. – Там была еще одна запасная целительница?

Я немного нервно фыркнула:

– Нет, я одна такая отчаянная. Просто... Я там видела чудовище из самых страшных детских сказок.

– Да? – оживился темный маг, поворачиваясь ко мне. – Какое?

– Демона.

– И как? – широко улыбнулся парень. – Впечатлилась? Красавчик?

– Очень смешно, – поморщилась я. – Я от этой страхолюдины сознания лишилась, а ты издеваешься.

По лицу мага пробежала легкая тень. Он посмотрел на меня нечитаемым взглядом и сказал:

– Туман обманчив. Тебе показалось.

А затем отвернулся, чтобы снова с видом довольного кота греться на солнышке. Прикрыл глаза и добавил:

– Единственное чудовище, что я там встретил, – это чудовищно растрепанная целительница.

Ах он гад!!!

Глава 3

В академию мы вернулись так же бодро, как и уезжали. Моя кобылка, выпучив глаза от ужаса, домчала до замка за рекордные полчаса. С чувством внутренней удовлетворенности я отправилась в свою комнату, чтобы с несказанным удивлением увидеть там ту самую Анну, задумчиво сидящую на своей кровати.

– Привет, – удивилась я. – А ты что здесь делаешь?

Несмотря на изможденный вид, девушка была красива. Если она – та, с кем почти помолвлен Валентайн, то парочка из них наверняка эффектная. Впрочем, это не помешало ей вскинуть бровь и смерить меня высокомерным взглядом:

– А что делаешь ты в моей комнате?

– Живу, – сухо ответила я, распахивая шкаф, по логике вещей предназначенный для меня, но забитый какими-то тряпками.

– В моей комнате? – Анна изумилась. – Но никто не живет с демонологами!

– Почему? – спросила я, не оборачиваясь и вытряхивая ее барахло из шкафа ей на кровать.

– Ну мы же демонологи! – воскликнула девушка. – Прекрати трогать мои вещи!

Сил встать и устроить рукоприкладство у нее явно не хватало, хотя по лицу читалось, что очень хочется.

– И что? – Я начала разворачивать свертки со своей новой одеждой и чуть не забытыми мелочами первой необходимости.

– И это небезопасно!

– Небезопасно после такой раны скакать по всему замку. А полуживого демонолога на соседней койке я уж как-нибудь переживу, – отрезала я.

В этот момент в дверь дробно постучали и, не дождавшись разрешения, вошли. Кто бы сомневался, что явился Валентайн.

– О, вижу, вы уже познакомились?

Мы синхронно повернулись к парню и одновременно проговорили:

– Что она здесь делает?

– Давайте знакомиться! – Валентайн плюхнулся на стул у письменного стола и приложил руку к сердцу. – Я Валентайн Сатор, студент выпускного курса демонологии, любимец женщин, удачливый маг и просто красавчик.

Мы с Анной выразительно переглянулись, сойдясь во мнении, что этот просто красавчик просто – самовлюбленный балбес.

– Это – Анна Сатор, студентка третьего курса демонологии, жуткая кокетка, не очень везучий маг и моя младшая сестренка.

Девушка поджала губы, но комментировать не стала.

– А это – Николетта Ромаро, новая ученица факультета некромантии, крайне скромная особа и тот самый целитель, что вытащил тебя обратно из-за грани.

Анна приподняла бровь, как-то странно на меня посмотрела, покосилась на брата и выдала глубокомысленное «Хм...». Нет, у темных определенно что-то с вежливостью! Хоть бы кто сказал спасибо за спасение их беспечной жизни!

– Ну, раз мы так замечательно познакомились, предлагаю посетить центр социальной жизни – столовую. Тем более что я голоден, как стая волков, – резюмировал Валентайн.

– Я все еще не понимаю, что она здесь делает. – Я закрыла дверцу уже теперь своего шкафа и скрестила руки на груди. – Если вы думаете, что после работы целителя можно стоять на ушах, должна вас огорчить, это так не работает.

– Не переживай, сестрица знает, как работает целительский дар, – миролюбиво сказал Валентайн.

– Я второй раз ее лечить не буду, – пригрозила присутствующим, чтобы они поняли всю серьезность моих намерений.

Анна пренебрежительно фыркнула и щелкнула пальцами. Из воздуха буквально соткался прекрасный полупрозрачный юноша. Его портили только кроваво-красные глаза и легкая чешуйчатость на лице. Как небритость, только чешуйчатость.

Демон поклонился и галантно предложил Анне руку. Точнее, я думала, что он предложил, а на самом деле девушка проколола себе с помощью кольца палец и капнула в протянутую ладонь каплю крови.

Демон жадно щелкнул челюстями и изящно сложился, превратившись в некое подобие ездового зверя. Это была какая-то жуткая змея на ножках. Полупрозрачная, чешуйчатая, красноглазая змеюка с вот такенной зубастой пастью.

Анна изящно присела на демона верхом, и тот аккуратно, бережно повез ее из комнаты в коридор. Валентайн пошел следом с видом таким будничным, будто только что тут не вызывали демона для решения подручных проблем.

– Ты чего замерла? Идешь? – спросил парень в дверях.

Ладно, теперь я почти готова была согласиться, что жить с демонологом по соседству – идея так себе. Но признать это перед идеологическим врагом? Увольте.

– Естественно, – высокомерно кивнула я, выходя последней из комнаты.

* * *

Мы шли медленно, и как-то так само собой получилось, что Саторы начали рассказывать мне про Темнейшую академию. С невероятной гордостью мне поведали о том, что этот замок когда-то принадлежал одному очень влиятельному темному магу. Уникальная крепость, которую действительно никто никогда не брал штурмом, хотя некоторые особенно отчаянные пытались. И вообще, я – первая светлая, добровольно и по обоюдному согласию ступившая в святая святых для каждого темного мага.

Про «добровольно» и «согласие» я, конечно, могла бы поспорить, но в целом мысль понятна. Место до жути уникальное, абы кого не пустят, а кого пустили – тем невероятно повезло. Еще бы потом выпустили, было бы вообще прекрасно...

А потом мы вошли в столовую, бывшую когда-то то ли бальным, то ли тронным залом, и я почувствовала всю вековую ненависть между темными и светлыми на собственной персоне. Все присутствующие синхронно повернулись в нашу сторону и замолчали. Перестали стучать ложки, работники на линии раздачи замерли с поварешками в руках.

В этой жуткой тишине раздался противный звук отодвигаемых стульев.

– Ей здесь не место, – синхронно проговорили уже знакомые мне двойняшки.

– Да? – приподняла бровь Анна, с поистине королевской грацией слезая со своего ездового демона.

– Да! – в два голоса заявили куколки.

– Эта целительница спасла мне жизнь, – ровным тоном сообщила Анна. – Мы не светлые паладины, чтобы разбрасываться пафосными речами, но ценим помощь добрых людей. Именно они помогли нам выжить в те непростые времена. И среди них были как обычные люди, так и светлые маги.

– Здесь у каждого счет к светлым, малышка, – пробасил какой-то громоздкий парень. – Мы, конечно, безмерно рады, что она спасла твою шкуру, но делить с ней еду никто не собирается.

Анна потемнела лицом:

– Я тебе лично откушу голову, если с ее головы упадет хоть один волосок.

Рядом вздохнул Валентайн. Я покосилась на парня, не совсем понимая, пора ли мне бежать или еще можно понаблюдать за происходящим. Он устало потер глаза одной рукой, и вдруг столовая охнула. На каждого в этом зале обрушилась мощь невиданной силы, и народ распластало по столам и стульям. Не задело только меня и Анну, хотя она едва заметно поморщилась.

– Светлая под моей защитой. Я размажу каждого, кто хотя бы косо посмотрит на мою целительницу. Это понятно? – холодным, жестким, безэмоциональным тоном произнес Валентайн.

Зал молчал.

– Не слышу ответа. Понятно?

Давление на магов усилилось, и раздалось невнятное согласное мычание. Парень кивнул, и давление исчезло. По залу прокатился вздох облегчения, а Валентайн как ни в чем не бывало подмигнул мне:

– Вот и чудненько. Пойдем, попробуешь местную кухню. Она отвратительно однообразна, но выбора у тебя все равно нет.

Я покосилась на Анну, но та даже бровью не повела. Легкой походкой девушка прошагала к линии раздачи, получила свою порцию вместе с нами и сама донесла свой поднос до стола. Мой галантно прихватил Валентайн. Но стоило нам сесть, Анна едва слышно выдохнула сквозь сжатые зубы. Я хотела спросить ее о самочувствии, но девушка меня опередила:

– Это ответ на твой вопрос, почему я не в лазарете.

– Потому что, если я буду ночевать одна, меня сожрут другие студенты?

– Да, – сухо ответила Анна.

А если буду ночевать с ней, то меня сожрут ее демоны. Потрясающий выбор, прямо как я люблю.

– А еще, – вклинился в разговор Валентайн, – у темных за века гонений сложилось, как бы это сказать, здоровое недоверие к светлым.

– Но сейчас же темные – чуть ли не элита общества. Вас готовы на руках носить, лишь бы...

– Лишь бы что? – перебил Валентайн. – Лишь бы мы умирали на линии соприкосновения с Туманными чащами ради светлых земель и городов?

Я молча уткнулась в тарелку. Да, как ни крути, а у темных магов так себе условия существования.

– Это несправедливо, – тихо сказала я, ковыряя салат из квашеной капусты со злым луком.

– Жизнь вообще полна несправедливости, красавица, – беззаботно отмахнулся Валентайн.

О да. Иначе меня бы здесь не было.

* * *

– Ну что, красотка, получила некрорасписание? – жуя соломинку, поинтересовался Валентайн, когда мы вышли из столовой.

Парень выглядел сытым и благодушным, чего определенно нельзя было сказать обо мне. Еда в Темнейшей хоть и оказалась добротная, но действительно разносолами не баловала: сказывались сложности с логистикой, которые только увеличились с регулярным наползанием Туманных чащ на мост к замку.

– Нет, – ответила я, помрачнев.

– Тогда самое время! – бодро произнес темный маг и, приобняв меня за талию, потащил в другую сторону от Анны на ближайшем разветвлении коридора.

– Руки! – зашипела я, пытаясь вывернуться из объятия.

– Тсс, не дергайся, а то никто не поверит, что мы не встречаемся! – прошептал в ответ темный маг.

– Так мы и не встречаемся! – возмутилась я, косясь на идущих навстречу студентов.

– Ну, это легко исправить, – беззаботно хмыкнул парень.

– Валентайн! – прорычала я. Точнее, хотела бы прорычать, если бы была хотя бы одна рычащая буква. Ну хоть полбуковки!

– Ну что ты возмущаешься? – спокойным тоном произнес темный маг, отстранившись. – Я тебе неприятен?

– А? – Вопрос поставил меня в тупик. Впрочем, как и резкая смена настроения Валентайна.

– У тебя такая милая растерянная мордашка, – тихо рассмеялся темный маг, заставив меня озвереть окончательно.

– У милой растерянной мордашки есть парочка очень действенных заклинаний в рукаве! – процедила я. – Это только кажется, что целители беззащитные и безобидные, на самом деле мы очень даже неплохо можем за себя постоять.

– Не сомневаюсь, – кивнул Валентайн с серьезным видом. – Но мне бы не хотелось, чтобы тебе пришлось их применять.

– И с чего такая щедрость? – прищурилась я.

– Ты спасла мою сестру. И спасешь еще немало жизней в Темнейшей академии. Хотя некоторые с этим, конечно, не согласны, но... принципы заканчиваются за дверью лазарета.

– М-да уж... – фыркнула я. – Видимо, я первый целитель, которому придется объяснять целесообразность своих действий. Как правило, этим страдают лекари.

– Вот видишь, какой интересный опыт, – подмигнул Валентайн, снова возвращаясь к облику беззаботного студента.

– Что с тобой не так? – спросила я в лоб, заставив мага кинуть на меня странный взгляд.

Зеленые глаза на долю мгновения вспыхнули, и снова все стало как прежде.

– А что со мной не так, Николетта?

За этим тихим, обманчиво-мягким голосом скрывалась если не угроза, то предупреждение. Не лезь, куда тебя не просят, маленькая целительница. Секреты темных магов – это не лучший способ выживания в нашем жестоком мире.

– Ничего, – ответила я, отвернувшись, – мне показалось.

Валентайн удовлетворенно кивнул, и до деканата мы дошли уже в тишине. Там мне выдали расписание последнего курса факультета некромантии, от содержания которого мне стало дурно, а также сообщили, что с завтрашнего дня госпожа лекарь будет ждать меня ежедневно с семи до девяти для осмотра пациентов.

Не знаю, почему выражение моего сильно впечатленного лица было отнесено не к расписанию, а к лазарету, но секретарь декана тут же кинулась меня успокаивать, мол, какие темные маги живучие и что работы-то почти и нет.

Если это такое же «нет», как у Анны, то я поселюсь в лазарете, прямо на какой-нибудь из коек.

* * *

– Я вот чего не понимаю, – задумчиво спросила я вечером того же дня, вытряхивая себя из жизнерадостно-зеленого платья, – если вы так страстно ненавидите светлых, зачем вам целитель? Хороший лекарь может сделать все то же самое, что и я.

Анна, слегка серого оттенка, уже лежала в кровати. В комнате слабо горел магический светильник, из-под входной двери пробивался свет общего коридора и какой-то подозрительный шум. Моя фантазия отказывала в попытках понять, что там ходит, скребется и чавкает, и я решила, что, как настоящая леди, буду игнорировать очевидное. Один из тех немногих приемов этикета, что так меня веселил и радовал. Встретила заливающуюся слезами леди? Расколотила в гостях семейную реликвию? Кто-то у тебя в гостях расколотил твою реликвию? ИГНОРИРУЙ!

Хмыкнув от воспоминаний, я подошла к Анне и приложила ладонь к раненому плечу. Немного магии, немного лекарской хитрости – и щеки девушки приобрели приличный оттенок. Не розовый, но и не цвета дорожной пыли.

– Ректор пытается привить молодежи новый взгляд на жизнь, – усмехнулась Анна, прикрыв глаза.

– И как? Успешно? – Я улеглась на свою узкую койку, мгновенно показавшуюся мне самой лучшей периной в жизни. Даже лучше герцогских подушек, честно.

– Ну, ты же здесь, – зевнула девушка и отрубилась.

И ведь не поспоришь! Впрочем, спорить я не собиралась. Я собиралась спать и отсыпаться.

Утро следующего дня прошло в какой-то бестолковой суете. Будильник у Анны пищал, визжал и царапался (да, царапался), пока мы обе не продрали глаза. Потом моя соседка навела на мечущуюся животинку палец, изрекла «бах», и на пол свалилась пушистая тушка с огромными ушами.

– Крыса? – флегматично спросила я, переступая через трупик.

– Демон-суетолог, – позевывая, ответила Анна, а затем как-то сильно внимательно посмотрела на меня: – Ты странная.

– Почему?

– Обычно девицы истошно визжат от Пушистика.

– Я и не такие тушки видала, – честно ответила я, не без омерзения вспоминая вскрытие пожеванного Туманной чащей тела.

Тушка, кстати, дернула ушами, но упорно продолжала изображать убиенную. Мы старательно не обращали на это внимания, собираясь на завтрак.

Анна опять ехала верхом на своем полупрозрачном монстре, а я качала головой: девушке нужен был покой, а не превозмогание. Но я не записывалась в нянюшки к взрослой девице, а потому лишь ограничилась выразительным взглядом, на который получила пренебрежительное фырканье.

Народ в столовой старательно делал вид, что вчера ничего не произошло, а меня вообще не существует. Наверное, это меня устраивало. Потому что идея налаживать социальные связи с темными магами не вызывала должного восторга.

После завтрака мы разошлись: Анна – в лазарет за обезболивающим, а я – на занятия. Валентайн так и не появился, и на мой резонный вопрос, не проспал ли он, Анна лишь отмахнулась максимально пошлой для истинной леди шуткой «Небось опять... стресс снимал полночи».

Я брезгливо поморщилась и больше к вопросу старшего брата соседки не возвращалась. В конце концов, мое дело маленькое – доучиться год и потом слиться с пейзажем, чтобы дядюшкины ищейки меня не нашли.

Первой парой у некромантов шла совершенно банальная география. Этот предмет входил в базовое герцогское образование, поэтому я даже в своей академии ходила на него через раз, а уж тут тем более была решительно настроена познакомиться с преподавателем и на этом отчалить досыпать.

О, какой я испытала шок, когда поняла, что некроманты на географии изучают не границы стран, расположения городов и особо ценных ресурсов на карте.

В Темнейшей академии факультет некромантии на географии изучал расположение погостов.

Глава 4

Прослушав о географии чумных захоронений, я начала сомневаться в верности своего решения сбежать в Темнейшую академию, и это день только начался!

Следующей парой шла юриспруденция, и она рассматривала... лазейки в законах основных королевств материка! Насколько я поняла, предмет раньше был чем-то в духе «как быть темным и не попасть на костер», что в целом даже оправданно. Зато сейчас подразумевал обретение общей юридической грамотности формата «как наколоть законников государства N в части доходов, налогов и сборов, а также смертных казней».

После этого была еще пара совершенно потрясающих занятий, очень профильных для факультета некромантии. Про себя я обозначила их уроками по выбору и заточке штыковой лопаты для выкапывания гробов – очень интересно, но ничего не понятно. А главное, абсолютно не нужно одной затесавшейся в ряды темных магов целительнице.

Преподаватели предпочитали меня игнорировать. Наверное, большая часть просто не понимала, что со мной делать и как реагировать, а потому они читали лекции в привычном режиме, пока я набиралась впечатлений на галерке.

Последней парой значилась философия, от которой я уже не ждала ничего хорошего. Вела философию госпожа Пибол, крепкая старушка с такими ясными серыми глазами, что мне показалось, будто морщины и серебро в иссиня-черных волосах – нарисованные.

Помимо некромантов, в огромную аудиторию с рядами парт на разных уровнях набилось еще несколько факультетов, среди которых, к своей неожиданной радости, я увидела Валентайна. А вот он меня, к сожалению, не заметил. Впрочем, сложно что-то заметить, когда на тебе виснут близняшки.

– О, я смотрю, в наших рядах прибыло. Что это вы, милочка, забились под самый потолок? Спускайтесь, вон на первом ряду есть место.

Место действительно было – целый ряд! То ли такой интересный предмет, то ли такой интересный преподаватель. Мне ужасно не хотелось проверять, но несколько десятков студентов уже развернулись ко мне и рассматривали с откровенным любопытством. Подавившись фразой «Спасибо, мне и тут прекрасно», я с высоко поднятой головой пересела на парту в первом ряду.

– Прекрасно. Люблю, знаете ли, смотреть идеологическому противнику в глаза.

– Я вам не противник, – спокойно ответила я, выдержав взгляд.

– Так это пока, милочка, это пока, – с акульей улыбкой ответила госпожа Пибол.

Я почувствовала почти щемящую тоску по опекуну, которого не стеснялась послать в пешее эротическое путешествие, и мучительно пыталась подобрать какой-нибудь цензурный, но максимально колкий ответ. Впрочем, парировать мне в любом случае не удалось: сбоку послышалось какое-то движение.

– Сатор? – Преподавательница вскинула идеально нарисованную черненую бровь.

Валентайн встал, и вместе с ним пришлось встать всему ряду после фразы «Кыш-кыш-кыш». С шумом, оттоптанными ногами и непечатными комментариями маг немаленьких габаритов протиснулся в проход, чтобы легко сбежать по ступеням и плюхнуться рядом со мной.

– Сатор? – повторила госпожа Пибол, ожидая объяснений, и улыбка ее стала еще более хищной.

– Чувствую, лекция предстоит увлекательная, – не моргнув глазом заявил парень. – Дай, думаю, пересяду поближе, чтобы быть максимально причастным.

Пибол погрозила наманикюренным пальцем и с улыбкой произнесла:

– Ах, Сатор, доиграетесь.

И начала лекцию. Удивительно, но говорила старушка бодро и увлекательно. Хотя, кажется, увлеклась тут только я – остальная аудитория мирно посапывала, и даже сидящий рядом Валентайн клевал носом.

Во всем остальном нормальном мире философия размышляла о бытие человека, его отношении к миру и взаимоотношениях с этим миром. Несложно догадаться, что в Темнейшей академии философия изучала все то же самое, но про темных магов. В моем блестящем герцогском образовании философия присутствовала, хотя я ее не очень любила. Много воды, полное отсутствие осязаемого результата. Но здесь философия внезапно стала для меня способом понять темных.

– Итак, давайте попробуем рассмотреть место темных в этом новом дивном мире. – Госпожа Пибол оскалилась. – Как вы думаете, каково наше место в мире?

Аудитория сонно молчала, я даже сомневалась, что кто-то услышал вопрос.

– Никак не думаете? – Она заломила бровь. – Думать студентам несвойственно? Ромаро, ну, может, вы станете лучом света в нашем темном царстве?

– Вряд ли, – честно ответила я.

– Почему же? – прищурилась Пибол.

– Свое место я знаю, а место темных магов должны определять только темные маги, вы не находите?

– Ну светлые же определяли наши места многие века, вы не стесняйтесь, поделитесь.

Я проявила чудеса наблюдательности и спросила:

– А почему вы злитесь на меня?

– А почему нет? Ты светлая, и ты здесь. Я могу злиться на тебя и даже мелочно мстить.

Это была настолько очевидная агрессия, что я растерялась.

– Госпожа Пибол, – подал голос Валентайн. – Это не...

– Непрофессионально? – подсказала преподавательница с таким видом, будто сейчас кинется на нас.

– Негостеприимно, – закончил фразу Валентайн. – Мы все знаем, как нам жизненно необходим целитель. Если обмен учениками будет признан успешным, мы перестанем хоронить студентов.

Пибол пожевала губами, задумчиво глядя на меня. Справедливости ради, мне их философия нужна была как телеге пятое колесо, но перспектива вылететь из академии прямо под венец придавала рвения в учебе.

– Ладно, я готова дать тебе шанс, милочка. Один шанс! Который, я надеюсь, ты упустишь. – Пибол предвкушающе облизала губы, и сразу стало ясно, что даст она мне не шанс, а возможность феерически облажаться. – Сделаешь мне курсовую на тему сегодняшней лекции. Если она будет хотя бы удовлетворительной, я, так и быть, освобожу тебя от посещения моего предмета.

Чисто из любопытства хотелось спросить: «А что, если нет?» – но инстинкт самосохранения остановил. Была угроза нарваться на отработку по философии, а оставаться наедине с этой ласково скалящейся акулой у меня не было ни малейшего желания. Ну и потом, факультатив по философии – меня же засмеют в родной академии, когда узнают!

Если узнают, конечно.

Я тихонько вздохнула от этой мысли, и сидевший рядом Валентайн накрыл мою ладонь своей и приободряюще пожал. Я благодарно улыбнулась и продолжила слушать пространные рассуждения Пибол о высоких темных материях.

Только под конец пары я совершенно неожиданно поняла, что мы так и просидели, держась за руки. И когда поняла, мягко, но решительно высвободила руку. Валентайн хмыкнул, но никак не прокомментировал, а после окончания пары как ни в чем не бывало бодро предложил:

– В столовую? Приобщаться к социальной жизни академии?

Я кинула взгляд на часы, проверяя, сколько времени осталось до дежурства в лазарете.

– Да успеваешь ты, успеваешь, – прокомментировал Валентайн, заметив мой взгляд. – Лучше скажи, помощь с курсовой нужна?

– Ты так хорош в философии? – искренне изумилась я.

– А что тебя удивляет?

– Ну... – я подняла одну руку, сложив ладони чашечкой, – боевой маг, – подняла вторую, – философия, – покачала руками на манер весов.

– Я оскорблен в лучших чувствах, – с самым серьезным видом заявил темный маг. – Это ужасный стереотип бестолковых боевиков. Я такого от вас не ожидал, герцогиня!

– Серьезно? – спросила я с почти искренним любопытством.

– Нет, – фыркнул Валентайн, не в силах удержать суровую мину. – Но с курсовой действительно могу помочь. Пибол потеряла всю семью при беспорядках в Беллариуме и после этого сильно сдала в адекватности.

– Немудрено, – нахмурилась я.

– Не вздумай ее жалеть! – возмутился Валентайн. – Она изверг, садист и просто кошмарный маг-проклятийник. Так что насчет курсовой?

– Мм... – неопределенно протянула я, размышляя, чего компания Валентайна принесет больше – пользы или головной боли? Этикет благородных дам был для таких случаев прекрасен, им и воспользовалась: – Я подумаю над твоим предложением, спасибо.

– Как знаешь, – слегка разочарованно ответил маг, и мы наконец добрались до столовой.

* * *

Валентайн провел меня к линии раздачи, которая не порадовала ничем вкусненьким, и я, чувствуя себя столичной красоткой на жесткой диете, покидала на поднос что попало, лишь бы посытнее. Мне предстояло провести минимум два часа в лазарете, которые, по моему опыту, превратятся в лучшем случае в четыре, и требовалось набраться сил.

Размышляя над тем, как делать некромантские домашние задания с полным отсутствием темного дара, я и не заметила, за какой стол привел меня Валентайн. А привел он меня не к Анне, которой, кстати, нигде не было видно, а к своим друзьям. В резко замолчавшей компании наличествовали уже знакомые мне близняшки, тощий бледный парень, жилистый некромант, с которым я сегодня ходила по занятиям, но имени которого решительно не знала или не помнила, лишний пустой стул непонятно для кого, а теперь еще и Валентайн с моей скромной персоной.

– Привет! – бодро поздоровался темный маг, плюхнув поднос на стол. – Знакомьтесь, Николетта Ромаро.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я. Присутствующие меня изучали. – Я не кусаюсь, не надо так на меня смотреть.

– Конечно, ты не кусаешься, – подал голос бледный парень, – ты же не маг крови. Кстати, меня зовут Элайджа.

Элайджа широко улыбнулся, и я увидела клыки у парня.

– Как интересно, – задумчиво произнесла я, опускаясь на свое место и рассматривая клыкастика. – А зубы настоящие или накладные?

– Обижаешь, светлая. Все настоящее!

– Коренные? – деловито уточнила я.

– Э? Да... – растерялся Элайджа.

– А они с рождения такие или под действием магии?

Парень немного завис, то ли пытаясь вспомнить, то ли не совсем понимая, с чего такая реакция.

– Магии, конечно, – ответил за него Валентайн. – У каждого темного мага есть э-э-э... некоторые отличительные особенности в силу своего дара.

– Кроме ведьм, – подала голос одна из близняшек.

– Кроме ведьм, – согласился Валентайн, – но ведьма и не маг.

– Значит, под действием магии... – задумчиво проговорила я, рассматривая Элайджу.

– Валли, я ее боюсь, – честно заявил парень, отодвинувшись от меня, насколько хватало стола.

– Красивая девушка так заинтересованно на тебя смотрит, что в этом страшного? – не понял Валентайн.

– Это интерес некроманта к свежему трупу, а не женщины к мужчине!

– Николетта, – вздохнул Валентайн, – скажи нашему другу, что ты ни о чем таком не думаешь. Не думаешь же?

– Ни о чем «таком» я не думаю, – согласилась я.

– А о чем ты думаешь, так внимательно меня рассматривая? – прищурился маг крови, и я в принципе понимала его тревогу, а потому не стала облегчать парню жизнь.

– Думаю, вот если выбить или, например, выдрать твои клыки, отрастит ли их магия снова? – честно ответила я, заставив всех присутствующих как-то подозрительно хрюкнуть.

– М-да-а-а-а... – протянул так и не представившийся некромант. – Девушка, а вы точно целительница?

– Однозначно, – подтвердила я, берясь за приборы.

– Темная целительница, – с уважением резюмировал некромант.

* * *

После ужина я пошла в лазарет причинять добро темным магам. Внезапно вместе со мной отправилась вся компашка Валентайна. Причем отправилась молча, как само собой разумеющееся. Я даже, грешным делом, подумала, что они решили меня проводить, но ошиблась – ребята пришли навестить хозяина незанятого стула.

Им оказался шкафообразный парень, темный паладин, чьей тенью я восхитилась в прошлый раз. Он с превеликим трудом, помогая себе руками, присел на кровати, едва мы забились в его секцию.

– Аларик! – взвизгнули близняшки и повисли на парне.

Тот едва заметно посерел, а я почувствовала просто неконтролируемый приступ бешенства. В прикрепленных к кровати листах значилось падение с большой высоты. Значит, у парня в лучшем случае поломаны кости. В худшем... Сколько он уже тут, неделю? Их что, вместе с Анной так помяло?

– Так, – произнесла я, вешая историю болезни на место.

Одновременно раздался дробный стук каблуков, разделяющие шторы покачнулись, и в крошечное пространство, и так забитое людьми, влетела лекарша.

– Так! – рявкнула она. – Вы совсем сдурели – на нем висеть?! Ну-ка, выметайтесь отсюда!

– Ну госпожа Скальон! – заголосила дурная компашка.

– Вон!!! – рявкнула лекарша, и я была с ней совершенно солидарна.

Едва за бестолковыми студентами закрылась дверь, мы остались вдвоем. Тихо постанывающий темный паладин не считается.

– Герой, – в сердцах бросила Скальон.

– Еще какой! – криво усмехнулся парень.

Я вздохнула и начала закатывать рукава.

– Почему мои осмотры оставили на вечер? Если тяжелых нужно смотреть с утра.

– Потому что тебе надо учиться, а мне иногда спать. Все тяжелые поступают ночью, а второго лекаря сюда найти не так-то просто, – закалывая волосы, ответила лекарша.

Я ожидала, что сейчас придется с ней биться за каждого пациента, предвкушая бурчание на тему «явилась вся такая светлая», но, кажется, Скальон была либо крайне разумна, либо крайне устала. Скорее второе, чем первое.

– Что тут? – спросила я, рассматривая серое лицо темного паладина.

– Рухнул на мост с высоты... ну, примерно с высоты стены, – охотно пояснил парень, широко мне улыбнувшись.

– Как так получилось? – удивилась я.

– Это интересная история, красотулька, присядь, я с удовольствием ее тебе расскажу. – Он похлопал по кровати, на которой места присаживаться решительно не было.

– Хватит паясничать, Аларик, – одернула его Скальон. – Историю читала?

– Начала.

– У него перебит позвоночник, сломаны ребра и наверняка внутреннее кровотечение.

– Чем лечили?

– Да чем тут полечишь, – помрачнела лекарша. – Ниже пояса не чувствует.

– Как же вы его тягаете? – ахнула я, представляя, как ворочать такую тушу, чтобы поменять судно.

– Да подружки его тягают, они ж магички. Левитацией туда-сюда.

От обсуждения этих малоприятных вещей с темного паладина спала вся напускная бодрость, и парень, прикрыв глаза и откинувшись на подушки, тихо попросил:

– Пообещай мне одно, светлая.

– Мм?

– Если помочь нельзя, ты скажешь мне об этом прямо и честно.

– Легко, – согласилась я. – А теперь помолчи.

Я сдернула с парня одеяло, и темный паладин возмущенно засопел.

– Что?

– Ну ты же девица небось.

– И что? – не поняла я, пытаясь стащить еще и тряпицу, скромно прикрывающую то самое ценное для любого мужчины место.

– И то! Куда ручонки тянешь?

– Я – целитель! – возмутилась я, слегка обалдев от такой реакции.

– Ты – девица, – отрезал парень.

– Да какая разница!

– Большая! Я – паладин, у меня кодекс!

– Ты же темный!

– Па-ла-дин!

– Темный!

– Ну-ка, цыц! – рявкнула Скальон, и мы оба умолкли. – Ты, – она повернулась к парню и прищурилась, – кончай паясничать! А ты... – Тут уже я получила строгий взгляд и дли-и-и-инное молчание. – Работай.

Мы обменялись с паладином выразительными взглядами. Он имел вид крайне решительный, как будто я ему там чего отрезать собиралась.

– Ладно, свет с тобой, – отмахнулась я. – Но если что-то там будет не работать, претензии не принимаются.

Ответом мне было многозначительное сопение. Вы себе представляете сопящего огромного темного паладина на узкой лекарской койке, прикрытого одной символической тряпицей? Нет? Вот и я в жизни бы не смогла представить, что увижу такую картину!

Я растерла дезинфицирующее заклятие меж ладоней и распростерла руки над парнем, пытаясь понять, что с ним не так.

А не так с ним было решительно все: ребра, позвоночник, тазобедренный сустав, внутренние повреждения, очаг нагноения в брюшной полости... Я схватилась за голову.

– Почему сразу не сказали, что он тяжелый?! – зашипела я на лекаршу.

– Ты и так отсюда уползла после Анны, пережечь дар хочешь? – строго спросила она. – Тут каждый второй тяжелый, придется учиться выставлять приоритеты.

Я поджала губы. Женщина была права, но целитель во мне отчаянно не соглашался с такой несправедливостью. Однако спорить было бессмысленно, а потому я размяла пальцы и начала лечить парня.

Долго.

Медленно.

Тяжело.

Кости сращивались нехотя, нервы восстанавливались лениво, внутренности вообще как будто отрицали существование целительской магии!

Я угробила на этот паладинский шкаф три четверти резерва, прежде чем последняя капля гноя растворилась у него в брюхе.

– Фсе... – выдохнула я, плюхнувшись на пол.

Скальон влила в вяло сопротивляющегося парня какой-то укрепляюще-расслабляющий отвар и только после этого подошла ко мне. Села рядом на пол, сняла с пояса фляжку и протянула мне.

– Брусничная настойка с листьями адренола.

– О, – даже не удивилась я, принимая флягу, и приложилась к горлышку.

Брусника с адренолом на спирту – универсальная штука для лекарей и целителей. Первых бодрит, вторых бодрит и ускоряет восполнение магического резерва, и обоим притупляет чувства.

– Есть еще на сегодня кто? – спросила я, сделав пару больших глотков.

– Нет, – ответила лекарша.

– Врете? – вздохнула я.

– Лукавлю, – усмехнулась женщина. – Тяжелых больше нет. Остальные дотерпят до завтра.

– На вашей совести, – предупредила я.

– На чьей же еще, – вздохнула Скальон. – До комнаты дойдешь?

– Да, – кивнула я.

– Врешь? – усмехнулась лекарша.

– Лукавлю, – отзеркалила я.

– Ну, – вздохнула Скальон, – тогда иди.

Я молча протянула ей флягу, она хлопнула меня по плечу, с кряхтеньем поднялась на ноги и пошла к следующему пациенту. Я же еще посидела пару минут на полу, а затем повторила маневр Скальон: тяжело поднялась на ноги и устало поплелась на выход.

Зевая во всю свою герцогскую глотку, я чуть не свернула челюсть и еще получила закрывшейся дверью лазарета пониже спины, замерев от неожиданности.

В коридоре стояли, сидели и даже лежали темные маги из компании Валентайна и еще какие-то другие. Кажется, шла оживленная беседа, которая оборвалась, едва я шагнула за порог лазарета.

– Ну? – спросила Анна. – Как он?

Голос девушки предательски дрогнул. Хотелось пошутить, что бегать будет, а вот женихаться без гарантий, но такое напряжение было в глазах у девчонки, что пришлось засунуть целительский юмор куда подальше.

– На ноги встанет, – спокойно ответила я. – Сейчас спит. Приходи завтра.

Анна кивнула и – совершенно неожиданно для меня – всхлипнула.

Я молча повернулась и пошла в сторону общежития, мысленно надеясь, что остальные пойдут следом и я не заблужусь.

Шаги за спиной звучали обнадеживающе.

* * *

Утро началось с верещащего демона-суетолога и моего меткого броска подушки. Живность от такого насилия над пушистой личностью обалдела и верещать начала с двойным усердием, ровно до того момента, пока Анна не швырнула в него свою подушку. На этом демоненок притих, снова изображая невинно убиенного.

Чувствовала я себя разбитой, несмотря на то что рухнула спать, едва дойдя до комнаты. Даже совсем не тихие рыдания в душевой меня не могли заставить оторваться от кровати и выразить какое-то сопереживание соседке.

На завтрак я ползла исключительно на волевых, мысленно уговаривая себя, что первую неделю нельзя прогуливать. Даже если присутствие бесполезно. Даже если очень хочется поспать!

Поковыряв скучную овсяную кашу на воде, но зато с орешками, я поплелась на пары. Что удивительно, один предмет таки сумел меня заинтересовать: там рассматривалось, как из подручных средств собрать что-нибудь полезное. Правда, подручными средствами выступали кости, а что-нибудь полезное – нежить, но это уже мелочи. Не каждый день можно узнать, что из трех человек и одной лошади легко и непринужденно получается один шипастый хвостатый дредхост!

Обед в Темнейшей был примерно такой же скучный, как завтрак и ужин. Бульон с лапшой, каша с мясом и компот из сухофруктов. Я очень живо представляла себе бедную повариху, пытающуюся из набора долго хранящихся продуктов изобрести разнообразный стол.

Мысли от воображаемой пухленькой сосредоточенной женщины плавно перетекли на другую, реальную – препода по философии.

– Здесь есть библиотека? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросила я у темных магов.

– А ты думаешь, мы передаем знания из уст в уста? – широко улыбнулся Валентайн.

– Ты не следишь за общественным мнением, – хмыкнула одна близняшка. – Всем известно, что мы, темные маги, пишем книги кровью девственниц на пергаментах из кожи младенцев.

– Гадость какая. – Анну передернуло.

– А что делать! – вздохнула вторая близняшка. – Тяжела жизнь современного темного мага.

– Так что тут с библиотекой? – я повторила вопрос, чувствуя, что сейчас беседа перейдет в разряд веселых баек-самосмеек.

– Я провожу, – ответил Валентайн и принялся уточнять у близняшек, откуда у них такие ценные сведения об общественном мнении.

Библиотека Темнейшей академии располагалась в одной из башен замка. Узнав об этом, уровень моей мотивации понизился примерно вполовину: скакать по лестнице вверх-вниз в поисках нужного тома по философии – да я в самых зверских кошмарах такого не видела!

Но делать было особо нечего. Возможно, стоило пойти к ректору и как-то урегулировать эту бессмысленную и беспощадную курсовую, но такой поступок мог привести к полной потери уважения, которое я успела тут заработать целительской практикой.

Впрочем, башня – это не самая приятная новость дня. Библиотекарем в этом отделении физической подготовки оказался...

– Лорк? – удивилась я.

Парень совершенно по-бабски обиженно поджал губы и попытался меня не заметить. Но тактику ему пришлось резко менять, потому что за моей спиной нарисовался Валентайн, которого, как я понимала, тут несколько побаивались.

– Леди Ромаро... – кисло улыбнулся бывший ректорский секретарь. – Чем обязан?

– Лорк, какая неприятная встреча, – оскалился Валентайн. Хищно так, недобро. – А я думал, тебя вышибли.

– Меня нельзя, как ты выражаешься, вышибить. Я на контракте! – вздернул нос Лорк.

– О, еще как можно. Показать? – Валентайн демонстративно поддернул рукава рубашки.

Я поняла, что еще немного – и кто-то отправится с башни библиотеки в свободный полет, а я останусь без курсовой.

– Кхм.

Ноль реакции и продолжение перебранки.

– Кхм?

Все еще ноль реакции.

– КХМ!!!

Темные наконец обернулись на мое вежливое и настойчивое покашливание.

– А, да, – сказал Валентайн, как будто зашел сюда сам случайно и вообще забыл зачем. – Николетте нужны кое-какие книги по философии. Сможешь найти или и тут облажаешься?

Лорка аж перекосило, и вдобавок он пошел пятнами от переизбытка дружеских чувств. Но авторитет у Валентайна был что надо, а потому секретарь-библиотекарь не очень радостно, но очень вежливо поинтересовался у меня:

– Какие конкретно книги нужны?

Какие конкретно трактаты о темной философии нужны светлой целительнице? Кто б знал!

* * *

Спустя три часа, отдавив пальцы толстенными книгами, перемазавшись в пыли, прочихавшись и прокашлявшись, перебрав все известные мне светлые ругательства (и некоторые темные тоже), я таки отобрала себе, что почитать на ночь. Для крепкого сна, не иначе.

Среди отобранных книг были «Свет как иллюзия», «Искусство Тьмы», «Эристика, или Искусство побеждать в спорах со светлыми», «Феномен Тьмы», «Феномен Света» и мой фаворит «Философия зла».

– Ты действительно собираешься все это прочесть? – с сомнением спросил Валентайн, рассматривая стопку отложенных книг.

– Ну... – вздохнула я, критически осматривая фронт работ, – надо же с чего-то начинать знакомиться с темными.

– Может, лучше начать с самих темных? – как-то хитро и двусмысленно улыбнулся Валентайн.

– Может, – не стала спорить я, – но сначала нужна теоретическая база!

– Теоретическую базу можно подогнать под любую гипотезу, – отмахнулся парень. – А вот опыт близкого, тесного общения с темными вряд ли выдастся второй раз.

– Кто знает... – мрачно ответила я, подумав, что прятаться в Темнейшей академии всю жизнь, конечно, нехорошо, но если нельзя, но жизненно необходимо, то можно.

– Эх! – демонстративно вздохнул Валентайн и щелкнул пальцами.

От стены отлепилась размытая тень, заставив меня сдавленно пискнуть.

– Отнеси в ее комнату, – бросил темный маг своему ручному демону, и тот с поклоном поволок толстенные книги на выход.

– Эй! – завопил Лорк. – Куда несешь?! Верни на место!!!

Теневой демон, естественно, все жалкие попытки его остановить проигнорировал, так и утащив книги. У Лорка, кажется, готова была случиться натуральная истерика:

– Это древние труды! Их запрещено выносить! Ректор меня убьет!!!

– Давно пора, – согласился мой спутник.

– Валентайн!!! – срываясь на фальцет, взвизгнул Лорк.

– Да хорош верещать, – поморщился Валентайн, – не съест же она их. – И повернулся ко мне, чтобы уточнить: – Не съешь?

– И даже не понадкусываю, – заверила я.

– Ну вот, видишь, – подталкивая меня на выход, оскалился Валентайн, – все будет хорошо. Ну, бывай!

Бойко хлопнувшая дверь в башню отрезала нас от возмущенных воплей Лорка.

– Зачем ты так с ним? – спросила я, когда мы отошли на некоторое расстояние от библиотеки. – Я ведь могла спокойно и сюда ходить читать.

– А почему нет? – пожал плечами Валентайн. – Тебе приятно, мне несложно, Лорк переживет.

Я помолчала, обдумывая ответ и размышляя, стоит ли задавать следующий вопрос. Он был абсолютно невежливый, но тако-о-ой интересный!

– Почему ты помогаешь мне?

Парень даже голову не повернул в мою сторону.

– Ты мне нравишься.

Что, серьезно? И это все? Да за кого он меня вообще держит!

– Но ты же почти помолвлен! – возмутилась я.

– Ну... – Парень сделал жест, как бы говоря пятьдесят на пятьдесят. – «Почти» не считается.

– Ты отвратителен, – честно сказала я.

– Я же жуткий демонолог, еще бы мне не быть отвратительным, – хмыкнул Валентайн.

Я вздохнула, а жуткий отвратительный демонолог проводил меня до лазарета, где я несколько часов ломала и заново сращивала кости одному не очень удачливому, но очень непоседливому первокурснику. Парнишка по истинно мужицкой дури решил, что лонгетка – это для слабаков, а потом оказалось, что лонгетка не для слабаков, а для костей.

Еще были свеженькие поступления: девица, случайно облившаяся кислотой, и ее подруга со случайно сломанным носом и вспоротой щекой. Обе совершенно случайно остались с целыми глазами и, что меня особенно поразило, не имели друг к другу никаких претензий.

Из лазарета я вышла уставшая, но на твердых ногах, что считала определенным успехом. А вот зевающий во все тридцать два Валентайн под дверью к успеху относился с трудом.

– Ты за дурными подружками или за прытким первокурсником? – без особой надежды спросила я.

– Ни то, ни другое. – Парень отлепился от стены и потянулся, хрустнув суставами. – Я за тобой. Пойдем провожу, а то ночь уже.

– Так я ж по замку иду, – не поняла я, отчаянно борясь с заразившей меня зевотой.

– Сказал – провожу, значит – провожу. Не обсуждается.

Я посмотрела на темного мага и решила высказать все, что думаю по этому поводу:

– Пф.

– Вот видишь, ты тоже со мной согласна. – Валентайн с невозмутимым видом сделал приглашающий жест, предлагая следовать по коридору.

Пришлось вздохнуть и следовать. Ну чего он привязался? Не сожрут же меня за каким-нибудь углом, ну. Не сожрут же?

Глава 5

Спустя неделю бессмысленного пребывания на факультете некромантии я наконец попала на первое профильное занятие, ставшее сразу беспощадным.

Все дело в том, что такие занятия по некромантии были, во-первых, практическими и, во-вторых, полевыми. Оказывается, из неприступного замка был выход в не менее неприступную долину. Видимо, когда-то замок был защитой для города, располагавшегося внутри той самой потайной долины. Но теперь в замке жили не воины, а темные молодые и очень талантливые маги, а в долине был не город, а некрополис.

– Что здесь произошло? – спросила я, чувствуя, как каждый волосок на теле зашевелился от некроауры места.

– Тебе красивую легенду или сухие факты? – деловито спросил Максимилиан, поправив стильные очки в тонкой оправе на носу.

Его имя я выведала, случайно подслушав разговор на одной из пар. К моей полной неожиданности парень рьяно взялся присматривать за мной. Сложно сказать, сколько в этом было его личной инициативы, а сколько – инициативы Валентайна, но в любом случае Макс был вежлив, доброжелателен и его даже не корежило от моего присутствия, в отличие от большинства одногруппников.

– А можно выбрать только один вариант? – спросила я, озираясь по сторонам. Мы топтались у входа в городскую черту, но ни время, ни магия не смогли стереть былую роскошь с домов и улиц.

– По красивому варианту мы находимся в легендарном городе Искадеррум, – немного расправив плечи от гордости, сказал Макс.

О, Искадеррум. Легендарный город, где Темнейший князь передал крупицу своей извращенной магии людям, обрекая тем самым их и их потомков на вечное служение Тьме. По крайней мере, так говорилось в светлых легендах. У нас, естественно, Пресветлый князь, брат-близнец Темнейшего, тоже кое-чем одарил людей, но это была крупица мудрости, превратившая простых смертных в светлых магов.

– А по скучному варианту?

– А по скучному варианту, сюда заявились светлые и замуровали город, потому что он считался рассадником темных магов.

– А замок? – не поняла я.

– А замок более поздняя постройка, – пожал плечами Макс.

– Сомнительно...

– Да. Поэтому существует третья версия, но светлым ее знать не положено, – с важным видом заявил парень.

– Издеваешься? – возмутилась я.

– Ничуть.

Мне хотелось сказать, что темные слишком много о себе думают, но явился преподаватель. Собственно, преподавал практическую некромантию некромант – господин Радерг, декан факультета и очень даже симпатичный мужчинка лет тридцати пяти. Вообще для декана факультета мертвецов он был крайне жизнерадостным. Эдакая извращенная компенсация.

– Добрый день, господа студенты, – обаятельно улыбнулся декан. – Сегодня у нас довольно насыщенная программа, а потому не будем тратить время. Во-первых, хотелось бы проверить, осталось ли что-то в ваших талантливых головах от знаний третьего курса по скоростному упокоению. Во-вторых, наконец-то наша Темнейшая академия обзавелась целителем, которого, очевидно, решили тут же и угробить.

– Почему это? – спросила я.

Хотя «спросила» – это слишком сильно звучит. Скорее сдавленно пискнула.

– Потому что это факультет некромантии, цветочек ты наш безобидный. – Господин Радерг посмотрел на меня с совершенно искренним умилением. – Тут выживает либо тот, кто быстрее бегает, либо тот, у кого запас магии выше. Возможно, ты и первое, и второе, но все равно при любой полевой работе ты – труп.

Не знаю, чего он добивался, может быть, нездорового желания доказать обратное. Но со здоровьем у целителя все всегда прекрасно, а потому я с надеждой спросила:

– Может, курсовую?

– Может... – задумчиво вздохнул декан. – Но ректор попросил погрузить тебя максимально в предмет, чтобы, так сказать, никому и в голову не пришло, что Темнейшая академия халтурит по части преподавания.

– Я никому не скажу! – горячо заверила его. – Всем буду рассказывать, что вы – зверь, предмет – убойный, и вообще экзамены я сдала не иначе как с княжьей помощью и истовой молитвой!

Группа некромантов сдавленно хрюкнула, стараясь сохранить невозмутимость на лицах. Декан хмыкнул.

– Смотрю, бодрость духа сохранила. Это ты молодец... – Он задумчиво посмотрел на меня, потом на остальную группу. – А вы чего такие радостные, как будто я разрешил скормить целительницу личу?

Обладая с детства живой фантазией, я очень достоверно нарисовала в своем воображении последствия подобной встречи и, борясь с дурнотой, пропустила ценные указания от декана разбившимся на группки студентам.

– Максимилиан! Тебе сегодня повезло и не повезло больше всех. Твоя группа устроит нашей маленькой целительнице экскурсию по некрополису в ближайшем квартале. Но если ее кто-нибудь сожрет по дороге – спасения не найдешь даже в посмертии, я заставлю тебя заниматься некрозарядкой на ежедневной основе.

– Что такое некрозарядка? – тихонько спросила я у Макса. Ну, точнее, думала, что тихонько, но декан каким-то образом услышал.

– А это, цветочек наш, когда труп поднимают и упокаивают, поднимают и упокаивают...

– Некроманты знают толк в извращениях... – буркнула я.

– Разговорчики! – гаркнул господин Радерг, и студенты притихли. – Всем все ясно? Полчаса на выполнение задания!

Мы дружной толпой вошли на территорию некрополя, а потом все как-то рассосались, и я осталась в компании Максимилиана и еще трех некромантов. Макс вел нас по улицам, рассказывая, что в этом милом пряничном доме спит стрыга, вот тут – нетронутое семейство зомби, их особая гордость, а вот тут в домике ростовщика живет настоящий упырь, может, я хочу его посмотреть?

В целом я готова была смотреть на что угодно, но с максимально безопасного расстояния.

И уж точно не готова была встречаться носом к морде с огромной злючей костяной гончей.

Пресветлый княже, кажется, вот теперь я созрела выйти замуж!

В принципе, в этом месте и могла закончиться моя история. Очень не быстро, зато глупо и болезненно. Стоило ли уезжать так далеко, чтобы так бесславно помереть?

Но помирать я была не готова, а потому сделала то единственное, что могла сделать целительница на моем месте: истошно завизжала и дала деру.

– Стой, бестолочь! – заорал мне в спину Макс.

«Сам стой и сам бестолочь», – подумала я, мчась между домами по неожиданно длинной и внезапно незнакомой улице.

За спиной слышалось цоканье когтей по булыжникам, но я была полна решимости выжить и неслась по некрополису на третьей магической скорости. Хватало бы объема легких, еще б и орала на бегу: «Спасите-помогите!»

Спустя десять минут суматошного бега пришлось признать две вещи: первая – я заблудилась, и вторая – гончая и не думала отставать. Ну и в довершение всего я в очередной раз не туда свернула и оказалась в тупике. Разворачиваться было поздно: со стороны улицы ко мне медленно и вальяжно, насколько это вообще применимо к скелету, подходили аж несколько гончих. В темных углах тупика тоже что-то шевелилось, намекая, что если не съедят первые, то вторые понадкусывают.

Короче, застыла я столбом посреди небольшого пространства, чувствуя себя еще более глупо, чем в начале спринта, как вдруг совершенно внезапно гончие замерли и вылупились на меня. Могли бы, сделали бы глазами «луп-луп», до того сильное было изумление на черепушках.

Запоздало сообразив, что если жуткий зубастый зверь начинает пятиться, то наверняка встретил что-то поинтереснее добычи. Ме-е-е-е-едленно повернув голову, морально готовясь увидеть минимум лича позади себя, я выдохнула с облегчением: это был всего лишь демон.

О Пресветлый княже, «всего лишь» демон! Видела б меня хотя бы одна моя гувернантка, ее бы инсульт тюкнул.

Всего лишь демон клубился тенью, а заметив мой взгляд, медленно сложился в плечистую фигуру. В дополнение к безумию картины над головой у демона возникли буковки:

«Хозяин велел отвести за ручку».

– Куда? – нахмурилась я.

«На выход».

– А тебе можно доверять?

Фигура чуть потеряла четкость, пошла рябью, а затем сложилась в огромные буквы:

«ЖИВО НА ВЫХОД!»

Это он что, решил поорать на меня? Но какое-то нездоровое кряхтенье по ту сторону тупиковой стены придало мне благоразумия и ускорения.

– Ну, чего стоишь? Веди меня на выход! – Я даже подпрыгнула, готовая снова куда-нибудь бежать.

Кажется, я впервые в жизни услышала, как тень бухтит.

* * *

А на выходе меня ждали некромантский факультет в полном составе, орущий декан и бледный Максимилиан, которого Валентайн тряс за шкирку:

– ...всего лишь присмотреть. Присмотреть, Максимилиан, – это значит видеть глазами, – выговаривал демонолог Максу.

При этом рядом с ними стоял декан и, кажется, имел непреодолимое желание начать трясти самого Валентайна:

– ...демона в некрополис! Совсем мозгов нет?!

Ощущение было такое, словно мне опять семь и вокруг меня ругаются взрослые, потому что внезапно у герцогини целительский дар и что с ней теперь делать – загубить такой редкий талант на корню или загубить блестящие перспективы юной аристократки.

– Кхм... – тихонечко прокашлялась я в надежде, что меня не заметят и я как-нибудь просочусь в свою комнату и буду прятаться там до окончания учебного года.

Но меня, естественно, заметили.

– Николетта... – прорычал Валентайн, выпуская ворот Макса из пальцев.

– Цветочек наш, – обманчиво-ласково вторил ему господин Радерг, – ты зачем нежить дразнишь?

Я что делаю?!

– Да я ее и пальцем не трогала! – искренне возмутилась я. – Вообще сохраняла максимальную дистанцию изо всех сил!

Валентайн и декан переглянулись, и некромант тяжело вздохнул:

– Ладно, пойдем простым путем. Вот собака лает, чего делать нельзя ни в коем случае?

– Ну... – Я растерянно посмотрела почему-то на демона, но тот тихонечко истаял под мрачным взглядом Валентайна. Предатель.

– Бежать нельзя, светлая, – подсказал декан. – Ни в коем случае нельзя бежать от собак.

– Так это ж нежить... – нахмурилась я.

– О Темнейший княже, дай мне сил! – подняв глаза к небу, простонал Радерг.

Не знаю, что он хотел найти на небе, ведь, согласно легендам нашего мира, Темнейший князь живет в подземном царстве, но общую мысль я уловила:

– Я не поняла, вы чего от меня хотите? Я – целитель. Единственные трупы и кости, которые я видела, лежали смирно на столе и не пытались меня сожрать!

– Да никто бы тебя не тронул! – Тут уже не выдержал Максимилиан. – Это почти ручная стая, их с рук кормить можно!

– Предупреждать надо! – огрызнулась я.

– Макс! – в два голоса рявкнули декан и Валентайн.

Парень вжал голову в плечи и жалобно так застонал:

– Кто ж знал, что она будет орать и бегать по всему некрополису...

– Так. – Валентайн потер глаза, вздохнул и посмотрел на декана.

– Да хорошо, хорошо, – недовольно поморщился тот. – Цветочек, зайдешь завтра в деканат за темой курсовой.

– Ура, – кисло улыбнулась я.

Нет, ну сразу так нельзя было? Некр-р-р-романты, чтоб их...

* * *

Валентайн конвоировал меня в академию молча. Он просто шел рядом и эманировал отрицательной энергией. Рваные, резкие движения выдавали его сильные эмоции. Темный маг злился, и я его не понимала. Впрочем, я их всех не очень понимала: затащить светлую в некрополис, сунуть ее под нос нежити и удивляться результату.

– Почему орал декан? – спросила я.

– Потому что демон на территории некрополиса растревожил местную неживность, – охотно пояснил Валентайн и со злорадством добавил: – Теперь весь факультет будет прочесывать город и наперегонки с закатом упокаивать местных жителей.

– Они хотели меня убить, да? – тихо спросила я.

– Нет, конечно, – поморщился парень, – просто у некромантов убойное чувство юмора.

– А злишься ты почему?

– Потому что я не могу быть все время рядом, – раздраженно ответил он.

С этим, конечно, сложно поспорить, только зачем он мне все время рядом?

– Ты не обязан меня опекать, – заметила я.

– Ты мне нравишься, и я буду это делать, – тоном, не терпящим споров и возражений, заявил Валентайн.

– Ты помолвлен, – напомнила я.

– И как я это исправлю, если тебя сожрут?! – рявкнул маг.

Я хотела сказать, что помолвку нельзя исправить, но прикусила язык – сама хороша. Интересно, Бешеный принц оторвал опекуну голову за мой побег или тот отвертелся? Впрочем, неинтересно.

– До вечера, – бросил Валентайн, едва мы шагнули во внутренний двор замка, и, даже не повернув голову в мою сторону, зашагал в сторону казарм.

* * *

В принципе, остаток дня прошел так буднично, что даже скучно. Вторую половину дня я провела в своей комнате, погрузившись в чтение философских трактатов. Ну как погрузилась – отчаянно боролась со сном, читая одну страницу по десять раз, пытаясь вникнуть в вековую мудрость темных философов, которые даже спустя века после смерти продолжали издеваться над студентами.

Ужин проходил в подозрительной тишине. Некроманты все еще гоняли нежить, Валентайн казался отстраненным, и можно было даже предположить, что маг погружен в себя, но периодически он так странно хмыкал, как будто у него в голове играла своя музыка.

– Подслушиваешь? – флегматично поинтересовалась одна из близняшек.

– И подсматриваю, – подмигнул ей парень.

Поймав мой растерянный взгляд, Валентайн пояснил:

– Мы с Алариком поспорили, как долго они будут искать моего суетолога.

Аларик важно кивнул, как будто они спорили на закладную какой-нибудь особо прибыльной мануфактуры.

– Но ты же сказал, что демоны тревожат нежить, – нахмурилась я.

– Тревожат, – согласился Валентайн. – Но мне-то что?

– А разве это не опасно?

– Что конкретно?

– Ну, вырвется разозленная нежить из некрополиса...

И сожрет-таки одну маленькую целительницу.

Но на мои опасения весь стол внезапно рассмеялся.

– Ты такая смешная, светлая, – потрепал меня по волосам Валентайн. – Как думаешь, почему нежить не покидает некрополис?

– Эм-м-м... – многозначительно протянула я.

– Ну ты же некромант, давай, – подбодрил меня Аларик с самым задорным видом.

– Ну... Не может? – ответила я наобум.

– Верно, – кивнул темный паладин. – А не может почему?

– Ва́лите, магистр! – возмутилась я.

Темный хмыкнул.

– Потому что некрополис окружен заградительной чертой, о чем выпускница факультета некромантии должна знать, – занудным тоном рассказал Аларик и поправил воображаемые очки.

Присутствующие за столом расхохотались, а Валентайн, наоборот, недовольно цыкнул.

– Поймали? – победоносно оскалился Аларик.

– Весельчак поймал, – поморщился Валентайн.

– Ну-у-у... – разочарованно протянул паладин, – это не считается.

И оба печально вздохнули. Как дети, право слово.

– А кто такой Весельчак? Макс? – спросила я.

– Темный упаси! – скривилась одна из близняшек.

– Это твой декан, светлая, – с недовольным видом пояснила вторая.

В этот момент в столовую ввалилась толпа потрепанных, но удивительно веселых некромантов.

Я бегло оценила их помятый вид и вскочила на ноги.

– Ты куда? – Валентайн поднял на меня глаза.

– В лазарет.

– Так не время еще.

– Ну и что? Он небось уже забит до отказа, ты только взгляни на них!

– Сядь! – рявкнул Валентайн, и я от неожиданности вправду села. – Ничего с ними не сделается. Если у Весельчака на факультете был хоть один беспечный некромант, то, поверь, он уже не студент, а пособие.

– Это ужасно! – ахнула я.

– Ты в Темнейшей академии, – напомнил маг, – тут веками учились только чудом выжившие от ваших священных костров. И, поверь, несколько лет оттепели в отношениях света и тьмы не сильно сказываются на местном контингенте.

Я поджала губы. В целом Валентайн прав, конечно. Но лекарь во мне зудел, что нужно бежать спасать чужие жизни.

Но чужие жизни в спасении не нуждались. Даже те, кто продолжал лежать в лазарете с момента моего появления в Темнейшей, не нуждались в целительской магии.

Успокоенная и расслабленная, я пришла к выводу, что жизнь моя наконец-то наладилась и вошла в стабильное русло. С этой приятной, умиротворяющей мыслью я и уснула.

Чтобы быть разбуженной в два часа ночи оглушительными ударами в дверь.

Это было что-то из прошлой, беззаботной жизни. Ночь, грохот, требовательные полукрики-полувопли: «Лекаря!» Меня выдернуло из сна прямо в суровую реальность, где грохот не прекращался. Я сорвалась с кровати одним рывком и как была босая в сорочке, так и распахнула входную дверь.

В коридоре стоял Максимилиан. Забрызганный кровью, грязью и какой-то смердящей дрянью, он был бледен, но в то же время стремительно-собран.

– Ты нужна... – сказал он. – В лазарете.

Последнее слово раздалось уже мне в спину. Я знала этот взгляд, это выражение лица. Эти поджатые губы и пустые глаза. Так смотрят, когда знают, что целитель уже не нужен. Когда все уже опоздали и гонец сам не верит в чудо.

Я не стала тратить время на одежду или обувь, мне не нужны ни инструменты, ни особые лекарства. Я сорвалась прямо так, в сорочке и босиком. По каменным плитам древнего замка, по пустым, гулким коридорам и так не вовремя возникающим лестницам. Я бежала так, как не сбегала из дома – как будто за мной гонятся все чудища Туманных чащ.

Даже когда гонец не верит в чудо и лекарь бессилен, у целителя еще остается шанс.

Крошечный.

Призрачный.

Ускользающий.

Но все же он есть, и я должна ухватить его.

Глава 6

Я влетела в лазарет. Мозг выхватывал картинку частями: грязные следы от обуви на полу, кровавая дорожка, несколько людей толпятся у кровати, госпожа Скальон с безвольно опущенными руками. Я не видела, кто лежит на койке, но внезапно и совершенно беспричинно мне стало страшно.

Чья же кровь на полу?

Взгляд пробежался по лицам и зацепился за Валентайна. Он стоял отдельно ото всех с точно таким же выражением лица, как у Макса. Маг посмотрел мне в глаза одну драгоценную секунду, а затем опустил взгляд. А я... я протиснулась к раненому.

На узкой кровати лазарета лежала одна из близняшек с окровавленным животом, а рядом на полу билась в истерике ее сестра. Ее истошный, душераздирающий вопль оглушал, ослеплял, разбивал склянки и пробирки.

И никто, никто в этой комнате не понимал, что у смертельно раненной девчонки еще есть шансы.

Я подлетела к кровати и распростерла ладони над телом.

– Ты-ы-ы!!! – захлебываясь слезами и злобой, прорычала истерившая близняшка.

– Все вон, – сказала я, не особенно надеясь на результат.

– Ты-ы-ы!!! – Глаза у девчонки засветились нехорошей магией.

И я даже успела подумать, что умереть от рук благодарных родственников пациента – это только я так могу вляпаться, как вдруг всех вымело из лазарета.

Вот прям взяло и вымело.

Пациентов – аккуратно вынесло на кроватях, а сочувствующих – кувырком.

В помещении остались лишь я, Валентайн и девушка с разодранным животом и тающим шансом на спасение.

– Николетта? – неуверенно произнес темный, но я уже его не слышала. Я закрыла глаза и погрузилась в магию. Потребовался поток такой силы, что даже сквозь прикрытые веки пробивалось зеленое сияние.

Острые как бритва когти вспороли живот, задели кишки и требуху и, кажется, даже царапнули по позвоночнику. Не знаю, что за дар у близняшек, но в живучести ей не отказать. Магия звенела, магия кричала, магия лилась. Зализывая раны, очищая кровь, сращивая ткани.

Еще и еще.

Еще и еще.

Я чувствовала, как дрожат ноги, как от напряжения скрючивает пальцы, но не могла остановиться.

Не имела права.

По моим ощущениям, прошло не меньше часа, прежде чем я рухнула на приятно холодный пол без сил. На койке мирно посапывала вполне себе живая близняшка. Ее еще, правда, придется с неделю на ноги ставить, но жить будет. Даже рожать будет, чем я особенно гордилась. Чувство удовлетворения от выполненной работы было приятным и усыпляющим.

Впрочем, подремать мне не дали.

– Отпусти, – вяло возмутилась я.

– Всенепременно, – отозвался маг, прижав к себе покрепче. – Как только до комнаты донесу, так сразу.

– Это неприлично, – буркнула я, уткнувшись носом в его китель. От него пахло табачным цветом, усталостью и почему-то костром.

– Никто не узнает, – заверил Валентайн.

Ну, это он, конечно, сильно поднаврал. Узнали все. Во-первых, потому что дверь лазарета подпирал весь отряд Валентайна. Во-вторых, потому что близняшка Эмми вопила о кончине близняшки Элли так, что в половине замка вышибло окна. Дар у сестричек оказался голосистый. Себя они поэтично называли сиренами, в народе таких, как они, бесхитростно именовали банши.

В общем, когда на следующее утро я зашла в столовую, у темных чуть ли не истерика случилась вместе с эпилептическим припадком. Мне рукоплескали решительно все. Даже те, кто в процессе аплодисментов плевал себе под ноги.

– Ты говорил, что никто не узнает, – прошипела я, садясь за столик к Валентайну и его команде.

– А ты думаешь, они так искренне рады тому, что я потаскал тебя на руках? – приподнял брови маг.

Я раздраженно передернула плечами и принялась ковыряться в тарелке. Нужно было хорошо есть, чтобы восполнить резерв, но эта каша с мясом уже стояла поперек горла. Хоть бы какой листик салата!

– Николетта, у сообщества темных магов возник к тебе закономерный вопрос, – произнес Валентайн после непродолжительного молчания.

Я подняла взгляд на парня и поняла, что весь наш стол смотрит на меня. И смотрит как-то странно.

Парень помолчал, то ли подбирая слова, то ли нагнетая атмосферу.

– Целители умеют воскрешать? – наконец спросил он.

Я, конечно, ожидала странного вопроса, но не настолько же!

– Нет, конечно, что за чушь! – фыркнула я. – Просто наш дар позволяет кое-что побольше. Мозг живет без нормального кровообращения не больше шести минут. У целителя есть шанс успеть. У лекаря – нет.

Парень кивнул, а присутствующие заметно помрачнели. Настала моя очередь задавать дурацкие вопросы.

– Что случилось вчера?

Валентайн скривился.

– Да как обычно. Ночь, Туман, и какая-то дрянь пыталась перекусить каменный мост.

– Ого.

Я помолчала, побарабанив пальцами по столу. Мне не нравилось почти каждое слово в этой фразе. Особенно про перекусить каменный мост.

– Часто у вас так?

Валентайн не ответил, закидывая в себя безвкусную пищу.

– Бывает, – пожал плечами Аларик.

– Большие потери?

Темный паладин хмыкнул:

– Как думаешь, большие ли потери, если боевой факультет несет дежурство наравне со стражей замка?

Никак я об этом не думала, если честно. Более того, мне это даже странным не показалось. Мало ли какие тут у темных магов развлечения, может, у них национальная традиция такая – охотиться на живность Туманных чащ.

– В следующий раз я могу не успеть, – нахмурилась я.

– Все это понимают, Николетта, – спокойно сказал Аларик.

И мне совершенно не понравилось его спокойствие.

– Почему... – я запнулась, пытаясь втиснуть в слова свои мысли.

Почему у вас нет нормальных лекарей? Почему нет нормальных войск? Почему нет нормального здания академии?

Потому что вы – темные маги, и весь мир вас все еще ненавидит, хотя отчаянно в вас нуждается. И это омерзительно.

* * *

Всю следующую неделю я ходила в мрачной задумчивости. Ежедневное посещение лазарета и чтение философских трактатов настроения мне не улучшали. В основном потому, что благодаря им я стала лучше понимать темных магов.

И я не была в большом восторге от этого нового знания.

В общем, когда Элли выпустили из лазарета, в голове моей созрело судьбоносное и совершенно безрассудное предложение.

– В какой комнате живет Валентайн? – спросила я вечером у Анны, поразив ту до глубины души.

– А тебе зачем? – подозрительно спросила соседка.

– Поговорить хочу.

– Поговорить... – хмыкнула Анна.

– Прекрати, – раздраженно проговорила я. – Ты не хуже меня знаешь, что твой брат помолвлен.

– Почти помолвлен, – поправила Анна с поистине хищной улыбкой.

– Сути не меняет и к сути не относится, – отрезала я. – Так где он живет?

Девушка пожевала губами, размышляя, делиться ли со мной этой сокровенной тайной века или нет, но все же решилась:

– Комната девятнадцать. Но я бы на твоем месте туда не ходила.

– Меня его подружки не интересуют, – сухо заметила я. – Чисто деловой разговор.

– Ах, если бы подружки... – пробормотала Анна.

Я сделала вид, что не услышала этого, и решительно отправилась к темному магу в лапы. Тьфу, на конструктивный диалог.

На мой короткий и требовательный стук дверь быстро распахнулась. Встречали меня полотенце на бедрах, голый торс, капающая на пол вода с густых золотых волос и искреннее изумление на лице Валентайна.

– Привет... – пискнула я, предательски краснея.

– Привет, – скрестил руки на груди демонолог, ничуть не смутившись.

– Кто там? – Из комнаты высунулась взлохмаченная голова Аларика. Парень посмотрел на нас и издал глубокомысленное: – О...

Мы помолчали. Вода с Валентайна капала, я краснела, Аларик скалился.

– Ну я это... – Паладин покосился на друга. – Пойду, пожалуй.

– Куда? – не поняла я.

– Погулять, – широко улыбнулся Аларик.

– Ночью?

– Самое время!

– Так. – Я скрестила руки на груди. – Даже не вздумай. Я здесь по делу.

– Я так и понял, – кивнул паладин. – Вон Валентайн изо всех сил уже готов этим делом заняться.

– Аларик! – воскликнула я.

– Да все, все... – Парень поднял руки в беззащитном жесте и добавил: – Ухожу, ухожу.

Тут мое терпение лопнуло окончательно. Нет, я к ним с деловым предложением, а они издеваются!

Я развернулась и направилась к себе в комнату, рассерженно стуча каблучками по каменному полу. Анна встретила меня понимающим хмыканьем, но, как воспитанная девушка, от комментариев воздержалась.

А спустя четверть часа в дверь вежливо постучали.

– К тебе, – не отрываясь от начертания каких-то пентаграмм в тетрадке, заметила Анна.

– Угу, – согласилась я, продолжая прогрызаться через философский трактат.

И никто не поднялся со стула. В дверь еще раз вежливо постучали. У Анны дрогнуло писчее стило, и она выдернула лист.

– Все еще к тебе, – сказала соседка, начав чертить заново.

– Угу, – не стала спорить я.

Мы еще немного посидели. Когда в третий раз постучали – вежливо, но крайне настойчиво, – и у Анны в очередной раз не вышла пентаграмма, она зло выдрала лист и изорвала его на крошечные кусочки. Молча встала и рывком открыла дверь.

– Ну?! – рявкнула она.

– Привет, сестренка, – донесся миролюбивый голос Валентайна. – Как дела?

– Как тьма светла, – огрызнулась Анна. – Чего тебе?

– Мне бы Николетту.

– Ее нет.

– Как это нет? – обалдел парень. – Вон же она, я вижу кусочек платья.

– Тебе кажется, – обрубила она и захлопнула дверь.

– Эй! – донеслось из коридора, а рассерженная Анна вернулась в комнату и обратилась ко мне:

– Если он еще раз постучит, я натравлю на тебя суетолога, и он будет наводить суету всю ночь.

– Это шантаж, – вяло возмутилась я.

– Я темная, мне можно.

Пришлось горестно вздохнуть и открывать медитативно стучавшему в дверь Валентайну.

– Привет! – жизнерадостно поздоровался он.

– Привет, – сухо ответила я.

– Ты приходила, – напомнил парень.

– Угу, – согласилась я. Действительно же приходила, не поспоришь.

– По какому-то делу, – напомнил маг, и я снова с ним согласилась:

– Угу.

– Ладно, мне действительно немного стыдно, – изволил покаяться Валентайн.

Я помолчала, парень помолчал, помолчали любопытные уши, приложившиеся к щелям в дверных проемах соседских комнат.

– И я проведу с Алариком разъяснительную беседу, – добавил Валентайн.

– Угу, – ответила я, напоминая себе полуночную сову.

– Со мной разъяснительную беседу можешь провести ты, – предложил темный, заставив меня потерять свой грозный вид и тихонько фыркнуть.

– Вот видишь, ты уже улыбаешься, а это половина успеха, – уверенно заявил Валентайн.

– У меня нет сил с тобой препираться, поэтому перейдем к сути, – отрезала я пустую болтовню.

– Хорошо, – легко согласился темный маг. – Прогуляемся?

Я кивнула, и мы пошли по коридору во двор. Несинхронное хлопанье дверей подслушивающих студентов сопровождало нас до самой лестницы.

На улице был неприятный сумрак, время куриной слепоты. Я зябко поежилась – в горах температура прыгала сильнее. Валентайн накинул мне на плечи свой пиджак, в который я могла завернуться, как в плед, и подвел меня к покосившейся беседке, увитой давно высохшим плющом. Мы не стали заходить внутрь, хотя я с удивлением отметила идеальную чистоту в столь неопрятном месте.

– Я знаю, как уменьшить количество потерь и необратимых ранений на ближайший год.

Глаза мага хищно вспыхнули в сумерках, он даже подался чуть вперед.

– Мне нужно нести дозор вместе с вами.

– Исключено, – не раздумывая ответил Валентайн.

– Почему это? – возмутилась я.

– Ты – маленький безобидный целитель. Тебе не место в дозоре.

Уже не знаю, в какой раз в жизни я повторила эту фразу:

– Целитель не безобидный маг.

– Против других магов – может быть. Против ожившей зубастой флоры и выбирающейся поздороваться с белым светом фауны Туманов у тебя нет никаких шансов.

А то я не знаю. Но кто сказал, что маленький безобидный целитель будет кидаться на врага с бинтами наперевес?

– Я буду сидеть по эту сторону стены, – терпеливо принялась объяснять я. – В каком-нибудь оборудованном под нужды лекаря закутке. Буду защищена и рядом. Это лучше, чем бегать туда-сюда по замку.

– Категорическое нет, – Валентайн был непреклонен.

– Я не собираюсь спрашивать твоего разрешения! – возмутилась я. – Ты или поможешь сам, или я пойду к ректору!

– Ты не можешь спасти всех, Николетта, – строго проговорил темный маг.

– Но я должна постараться, – уверенно возразила я. – К тому же это половина предложения.

– И какая же вторая? – приподняв бровь, спросил Валентайн.

– Я буду обучать студентов, несущих дозор, основам лекарского искусства.

– Но ты целитель, – не понял парень.

– Целитель – это дар, но базовое образование у нас всех лекарское. Иначе как бы мы знали, что исцелять?

– Это кажется разумным, – медленно проговорил Валентайн.

– Естественно, – раздраженно сказала я. – Но обучить можно не всех, и лекарь не заменит целителя. И пока нет хорошей замены, я должна быть максимально близко к зоне опасности.

– Это исключено, – уверенно проговорил Валентайн. – Тебе придется жить в казарме постоянно, дозор несут каждую ночь.

– Какое-то время, – согласилась я. – Но ненадолго. Основы ле́карства не такой обширный предмет.

– Курсы молодого лекаря – хорошо. Но на этом все.

Валентайн развернулся, обозначив, что разговор окончен. И я решилась на запрещенный, но действенный прием:

– Скольких вы уже похоронили, Валентайн? Скольких еще похороните, пока темные и светлые не договорятся о нормальном сотрудничестве? Ты готов терять близких? А ректор?

Парень повернулся всем корпусом. Глаза нехорошо светились, желваки ходили от злости.

– Ты можешь погибнуть, глупая девчонка, и я могу не успеть спасти тебя.

– Что со мной может произойти за такой толстой каменной кладкой? Если бы было что-то способное пробить стену, оно бы уже постучалось в ваши ворота.

Парень смотрел на меня неотрывно. Зло, напряженно, упрямо. Но я была права, и если он не полный идиот, то тоже это понимал.

Валентайн, к счастью, был демонологом. А среди них идиоты долго не живут. По крайней мере, так мне Анна рассказывала.

– Ну хор-р-р-р-рошо, – процедил он сквозь зубы. – Но если ты высунешь свой хорошенький носик за ворота, я лично тебя верну в вашу целительскую академию.

– Договорились, – легко согласилась я. – Я же целитель, а не самоубийца.

– Что-то последнее время я в этом начинаю сомневаться, – пробурчал Валентайн.

Глава 7

И дни побежали.

Я символически присутствовала на парах, где меня или старались не замечать, или пытались вывести на этический конфликт. Жевала невкусную еду в столовой. Дежурила в лазарете. Читала темных философов под аккомпанемент суетолога. И бдела ночами у стены.

Начальник стражи, тот самый мужчина с жутким шрамом и очаровательным прозвищем Красавчик, долго рассматривал меня, когда я явилась с просьбой куда-нибудь меня пристроить. Затем долго и выразительно смотрел на Валентайна. Молча, что характерно. Потом тяжело вздохнул.

– Передай ректору, что, если ее сожрут, со светлыми будет объясняться сам.

– Я не собираюсь высовываться за территорию! – возмутилась я.

– Тебе для этого, малышка, даже из общежития можно не выходить, – осадил меня мужчина.

– Вы издеваетесь?

– Ну что ты, как можно... – пробурчал вояка и повел показывать мою новую жилплощадь.

Закуток, что я попросила, был пристройкой к казармам. Наверное, раньше там была какая-то сторожка или комната отдыха дежурных солдат, но от прежнего интерьера осталось только два деревянных настила, старательно косящих под койки.

Приводила я его в порядок три ночи подряд, припахав к этому делу вообще всех, кто подворачивался под мою страждущую чистоты руку. Каморку отмыли, очистили, кое-что подкрасили, несколько досок поменяли, притащили мне письменный стол, сколотили несколько полок. Из лазарета принесли кое-какие инструменты, ведьмы нехотя поделились снадобьями.

Пару раз даже приносили раненых с дозора. И – моя особая гордость – еще пару раз бедолагам успевали оказывать экстренную помощь на месте, так что миленькая зубастая девчонка осталась с обеими ногами, а один из стражей сохранил руку.

В общем, жизнь, можно сказать, наладилась, если бы не одна действительно раздражающая мелочь – Валентайн Сатор сторожил меня. Очень усиленно и очень настойчиво. Он буквально подпирал двери каморки, даже когда я рассказывала азы первой лекарской помощи.

– Тебе что, заняться больше нечем? – мрачно спросила я, когда очередной просветленный темный маг ушел в общежитие.

– Ну так... – Валентайн зевнул. – У Аларика свиданка, попросил погулять. Вот, гуляю.

– А вчера? – приподняла я бровь.

– И вчера, – невозмутимо ответил парень.

– А позавчера?

– И позавчера.

– А...

– Каждый день, Николетта, – перебил меня темный. – Каждый день.

– Ну и зачем? – вздохнула я, присаживаясь на один из настилов и отчаянно борясь с заразительной зевотой.

– На всякий случай, – пожал плечами темный маг.

– Ой, да какой тут может быть случай, – поморщилась я.

– Всякий, – усмехнулся Валентайн. – Ты всегда думаешь о людях лучше, чем нужно?

– Стараюсь, – честно ответила я, устало опуская голову на маленький валик, набитый колючей травой, заменяющий мне подушку.

– Вот и не теряй это, – вздохнул Валентайн где-то на грани сна и яви, опять укрывая меня своим пиджаком.

На мысли, что нужно-таки раздобыть плед, меня вырубило окончательно.

* * *

Проснулась я, потому что настил основательно так тряхнуло. Вскочила на ноги и несколько секунд не понимала, где нахожусь и что происходит. Снаружи раздавались крики, и вряд ли их можно было отнести к ленивой перекличке дозорных.

Так орут от боли.

Я выскочила из своей каморки и замерла, не сделав и пары шагов. Застыла в парализующем ужасе посреди стремительно пустеющего двора, не понимая, что должна делать. Ворота были приоткрыты, наружу выбегали люди, на ходу выбрасывая какие-то заклинания. Крики, вопли, чавкающие звуки, жуткий хруст и грохот, шум боя.

Неужели Туманная чаща прорвала оборону замка?

Снова земля под ногами вздрогнула, и это вывело меня из оцепенения. Если сюда ворвутся туманные монстры, то вряд ли я выживу. Если уж помирать, то хотя бы в гуще веселых исторических событий, решила я и, подхватив юбки, тоже побежала за ворота.

А там творилось чудовищное.

Огромные лианы обмотали каменный мост и пытались его сдернуть в пропасть. Зубастые цветки на ходу откусывали зазевавшимся темным магам и сопровождающей их нечисти стратегически важные конечности. Вопли боли превращались в крики разъяренной злости. По жуткой флоре со дна поднимались не менее жуткие чудища. Я даже растерялась, куда кидаться на помощь: кругом была какая-то мешанина из людей, нежити, демонов, туманных чудищ.

И среди всего этого великолепия сиял потрясающе красивой, чистой магией Валентайн. Он призывал свои демонические войска, чтобы защитить замок – и невероятно, но Туман отступал под натиском темных сил!

Победа определенно была близка, но какая-то зубастая сволочь проскочила между наступающими и впилась Максу в шею. Парень оторвал дрянь, измочалив ее на несколько нежизнеспособных кусков, но горло было безнадежно разодрано. Он обернулся к кому-то в толпе темных магов и, беззвучно пошевелив губами, рухнул навзничь.

И это подстегнуло меня. Я бросилась к парню, проскочив мимо Валентайна и Красавчика, и, упав на колени, начала лечить. Глаза у Макса расширились от удивления, а я зло пригрозила:

– Не выживешь, попрошу декана тебя поднять и сама убью.

Магия лилась легко и быстро, словно здесь был не человек с разодранным горлом, а порез от бумаги на пальце. Минута, две – и Макс судорожно вздохнул. А вокруг раздались воодушевленные крики. Я обернулась, чтобы увидеть, как Туманная чаща отступает, теряя флору, фауну и обрывки белой мути.

Я поднялась на ноги и огляделась, ища следующего пациента. В паре шагов лежало тело без признаков жизни, но целитель во мне требовал проверить наверняка. Там и была-то всего пара шагов, которые я даже успела сделать, как вдруг мост под ногами покачнулся.

– Николетта! – рявкнул Валентайн, смотря мне за спину. – Живо ко мне!

Даже не знаю, откуда во мне взялось это нездоровое любопытство. Ведьмы заразили, не иначе. Но вместо того чтобы дать деру, я обернулась.

Туманная чаща все-таки добилась своего: узкая каменная артерия, соединяющая Темнейшую академию с остальным миром, обрушилась, не выдержав крепких объятий ожившей флоры. Древние каменные плиты осыпались под ногами. Я кинулась обратно, но, конечно же, было бесполезно. Шаг, другой – и нога провалилась в пустоту.

Я падала с головокружительной высоты в туманное ущелье, и в голове почему-то была всего одна мысль.

Валентайн меня убьет.

* * *

Падение казалось бесконечным.

Я падала и падала сквозь белое молоко куда-то спиной вниз. Светлые маги не видят сквозь Туманные чащи, а потому не видно было ни зги и страшно не было. Считается, что при падении с большой высоты люди умирают от разрыва сердца, но мне, наверное, суждено разбиться о камни.

Малоприятная перспектива.

В общем, пока я хладнокровно предавалась панике, где-то надо мной начали раздаваться подозрительные звуки. То ли удары, то ли хлопки, то ли...

Из белого-белого тумана прямо перед моим носом возникла чешуйчатая, клыкастая морда одного подозрительно знакомого и жуть какого недовольного демона. Я сдавленно пискнула, когда это чудовище вцепилось в меня и куда-то поволокло. Даже сначала не поняла куда.

А волокли меня перпендикулярно вверх, видимо спасая.

Впрочем, далеко отволочь мою тушку не получилось – Туман не привык отдавать свою добычу. На нас налетела какая-то мелкая кусучая дрянь, заставив демона зло зарычать. Я, не будь дурой, сама вцепилась в него, как в единственный шанс на спасение. Сейчас главное – не разбиться о камни, а дальше уже как-нибудь разберусь!

Демон, высвободив обе руки, начал отбиваться от нападающей живности. Я впервые в жизни истово молилась Пресветлому за спасение наших душ, или что там у демонов вместо них. Мне даже показалось, что Туман над головой начал проясняться, и я приободрилась, как вдруг к фауне присоединилась флора: несколько лиан с молниеносной скоростью метнулись к нам.

С хрустом сломались демонские крылья, и мы начали падать обратно в пропасть.

Мой спаситель зашипел то ли от боли, то ли от злости, как-то перегруппировался и сделал пару странных движений, будто целился при падении.

Он видит?

Но я не могла ни спросить, ни вырваться: меня держали железной хваткой. И пару мгновений спустя мы рухнули на землю. От удара у меня выбило воздух из легких, а демон подо мной нехорошо хрустнул. Нас протащило по земле, но он не разжимал рук и не давал полететь кувырком.

Спасал из последних сил.

И лишь когда движение кончилось, расслабил руки. Я подскочила на ноги, готовая бежать теперь уже от демона, но так и не сделала ни шага. И дело было не в том, что ножки дрожали, во рту неприятно ощущалась кровь, а вокруг сплошное белое молоко.

Демон лежал без движения, хрипел и не мигая смотрел на меня.

Глаза в глаза.

И я не смогла уйти.

– Ладно, надеюсь, священным пламенем ты от моей магии не загоришься... – пробормотала, закатывая рукава и медленно приближаясь к демону.

Привычно растерев меж пальцев дезинфицирующую магию, я распростерла ладони над демоном.

Из плюсов – органы у чудовища были такие же и даже располагались в положенных местах.

Из минусов – целого было... мало. И за один раз определенно не получится подлатать. На мгновение я задумалась, мысленно сортируя повреждения. Лекари с таким сталкиваются часто, а вот целители практически никогда. Но мне сегодня особенно везет.

Пока я выбирала, за что хвататься, у демона начали закатываться глаза.

– Стоять! – рявкнула я, выплескивая целительскую магию, точно воду из ведра.

Демон распахнул глаза, и я отстраненно заметила, какого они удивительно человеческого цвета – зеленого. Я лечила и латала, латала и лечила. Переломанный в нескольких местах хребет, осколок ребра в легком, пробитый череп, отбитые органы, внутреннее кровотечение...

– Ты меня слышишь?..

– Смотри на меня...

– Не отключайся!

– Смотри, смотри на меня!!!

– Слышишь?! Слышишь? Слушай мой голос!!!

Не знаю, сколько прошло времени. Вокруг был белый туманный мрак. Кажется, что-то шуршало или скреблось рядом, но мой демон скалился, нервно бил хвостом по камням, и все стихало.

– Ну и хватит для начала, – устало выдохнула я, купировав последний сосуд в мозгу демона. – Можно двигаться, но осторожно. Крылья все еще поломаны.

Демон кивнул и щелкнул пальцами, выбивая искры с когтей. Вокруг нас вспыхнул синий защитный магический контур. И вспыхнул, надо сказать, совершенно вовремя: мгновение спустя в него с разбегу влетела какая-то зубастая прелесть, заставив меня сдавленно пискнуть и подползти поближе к демону.

Который вдруг заговорил человеческим голосом:

– Николетта, я торжественно клянусь, что выпорю тебя по возвращении.

И все бы ничего, но голос у этого чудовища был подозрительно знакомый.

– Валентайн?..

– А ты кого ожидала увидеть? – оскалился демон.

Я же оказалась совершенно сбита с толку. Взгляд, глаза, мимика, жесты – все узнаваемо. Но чешуйчатая морда...

– Это не заразно? – спросила я, покорябав ноготком чешуйки на так опрометчиво лежащем рядом со мной хвосте.

Хвост дернулся, демон хихикнул. Полный сюр.

– Так, ну-ка! – Чудовище, изображавшее Валентайна, схватило меня за руку, которой я продолжала тыкать в чешую. – Перестань.

– Тебе что, щекотно? – догадалась я.

Демон посмотрел на меня с непередаваемым выражением морды и отпустил мою руку, а я, как лучшая девица пансиона, расправила складки безнадежно испорченного платья и сложила руки на коленях.

Учитывая, что за защитным кругом кто-то продолжал периодически пытаться прорваться сюда, чтобы подзакусить одной не в меру отчаянной целительницей, ситуация все больше походила на галлюцинацию, которые бывают у пациентов лекарей от анестезирующего действия колаина.

– Мне необходимы разъяснения, – глядя в глаза демону, твердо сказала я.

– Тебе не кажется, что ты немного не в том положении, чтобы что-то требовать? – Демон, изображающий Валентайна, щелкнул хвостом, на конце которого, к слову, тускло поблескивал треугольник лезвия.

Я заломила бровь:

– Ты мне угрожаешь?

– И даже если так, то что? – Зеленые глаза нехорошо вспыхнули.

– Просто должна напомнить, что я – целитель, и сердце у тебя находится там же, где у остальных людей, – лучшим герцогским тоном сказала я.

– Ты точно целитель? Вам вроде запрещено отнимать жизнь.

– А я темная, мне теперь все можно.

Демон фыркнул.

– Убьешь меня – никогда отсюда не выберешься.

– Тебе уже будет все равно, – заметила я.

– Логично, – согласился демон и вздохнул: – Ну и что ты хочешь узнать?

Я немного растерялась. Ответ «Все» серьезным не был, но именно это узнать и хотела. Поразмыслив, я спросила:

– Все демонологи – демоны?

Если это так, то ненависть светлых к темным обретает смысл. Получается, темные и не люди вовсе, а нечисть, притворяющаяся людьми.

– Нет, – разрушил все мои теории всемирного заговора демон, – демонологи не демоны.

– А ты?

– Кхм...

– Мне нужны объяснения, – напомнила я.

Чешуйчатое чудовище задумчиво побарабанило когтями по валуну, оставляя в нем вмятины и абсолютно никак не реагируя на долбящуюся в защитный круг живность. И наконец сдалось:

– Хорошо, я расскажу тебе. Но взамен ты расскажешь, как герцогиня с правом наследования одного из государств материка оказалась в Темнейшей академии.

– Хорошо, – легко согласилась я, – только наследую я в самом хвосте длинной очереди.

– Не важно. Наследница есть наследница.

Я скривилась в ответ.

– Нет в тебе здоровых аристократических амбиций! – покачал головой демон.

– И прекрасно себя с этим чувствую, – парировала я. – Итак?

– Итак... – вздохнул демон, изображающий Валентайна. – Как ты уже, наверное, догадалась, моей семье чудесным образом удается сохранить свой темный дар в тайне.

– Я предполагала, но это вроде как невозможно, – осторожно вставила я. Просто потому, что темных магов вырезали многие века и среди аристократов их быть не может по определению.

– Для пытливого ума нет ничего невозможного, – отмахнулся демон. – В общем, с помощью везения, магии и такой-то матери нам удается сохранять темное инкогнито. Но наш род очень древний и, хм, нажил себе немало кровных врагов за время существования. А потому наследник должен быть сильным.

– И твою душу заложили Темнейшему князю?

– Темнейшему вообще нет дела ни до чьих душ, светлая.

– Тогда тебя призвали вместо Валентайна? – продолжала я выдвигать гипотезы.

– Какая потрясающая безграмотность. Чему вас только учат в этих ваших светлых академиях.

Я хотела возмутиться, но кто-то опять ударился о защитный круг, и тот опасно прогнулся. Мой демон нехорошо прищурился, оскалил острые зубы, и все стихло.

– Хм. Так вот... – Демон перевел взгляд на меня. – У нашей семьи есть ритуал призыва демона-покровителя. Если наследник выживает, доказывает право на существование, демон наделяет его силой. Вместе с силой приходит и цена. У каждого своя, и мой вариант не самый худший, как ни странно. Дед вот получил уникальный дар черного пламени, но потерял самоконтроль. И пока не восстановил его, успел сжечь двух жен, семь любовниц, тещу и с полсотни прислуги.

Демон жестко усмехнулся.

– А у меня всего лишь чешуя, крылья и хвост. Что, как ты понимаешь, не было бы проблемой, не изображай моя семья светлых магов.

Я задумалась.

– Но я не видела тебя таким раньше.

– Я держал себя в руках. Не хотел напугать.

Мы помолчали. Я обдумывала слова Валентайна. В защитный круг кто-то размеренно, но вяло стучал.

– Ты сказал, дед смог восстановить самоконтроль? Значит, и ты сможешь?

Демон-Валентайн неопределенно повел плечом, прошуршав крылом.

– Необязательно. Есть несколько гипотез. Я постепенно проверяю каждую.

– Ясно, – вздохнула я. – Надеюсь, у тебя все получится.

– Предлагаю пока надеяться, что мы выберемся, – усмехнулся демон. – А теперь твоя очередь, Николетта.

– Чем тебе не нравится версия, что сострадательная светлая целительница вызвалась помочь темным магам? – невинным тоном спросила я.

– Я был с тобой откровенен. – Хвост демона сердито дернулся. – Не обманывай мои ожидания.

Я недовольно цокнула языком.

– В Темнейшей академии я оказалась, чтобы избежать помолвки.

Чешуйчатая морда непередаваемо вытянулась.

– Ты что, из этих... – демон пощелкал ногтями, рассыпая искры, – борцов против детей, мужей и здравого смысла?

– Чего? – не поняла я.

– Ну из этих, которые «я никогда не выйду замуж, моя холостая свобода дорога мне как память о безвременно ушедшей юности»?

– Фу, нет, конечно, – поморщилась я. – Просто опекун решил, что дешевле всего будет откупиться от Бешеного принца мной.

– От кого? – не понял демон.

– Бешеного принца, – повторила я.

– А... кто это? – Демон выглядел крепко задумавшимся.

– Адриан Риордан, – нехотя ответила я.

– А почему Бешеный-то? – спросил Валентайн возмущенно, как будто я его кровному родственнику в репутацию плюнула.

– Потому что, – емко ответила я, но, заметив, как сердито дернулся хвост у демона, пояснила: – Он в одиночку вырезал целый полк своей магией! Чисто бешеный.

Демон обалдело потряс головой, как будто ему что-то померещилось.

– Вы знакомы? – догадалась я.

– О да. Еще как! – воскликнул Валентайн и зло добавил: – Вот он удивится, когда узнает, какое ласковое прозвище получил в народе.

– Зато его очень боятся, – честно призналась я. – Тьфу, то есть уважают в соседних странах. В моей, например.

Демон немного помолчал, о чем-то размышляя, а затем спросил:

– Опекун отдает тебя против воли?

– Безотносительно меня, ты серьезно думаешь, что есть на свете девушка, которая захочет выйти замуж за Бешеного принца?

– Да не Бешеный он, – поморщился Валентайн.

– Такая слава не на пустом месте рождается, как ты понимаешь.

– Угу, – мрачно отозвался демон. – А как тебе позволили бросить герцогские обязанности?

– А что тебя смущает? – не поняла я.

– Насколько я знаю, обучение целительству отнимает очень много времени.

– Все время, – согласилась я.

– Так как получилось, что дочь такого блистательного рода стала целительницей?

– Сбежала из дома, – усмехнулась я.

Валентайн уважительно хмыкнул:

– А ты девица с характером.

– А что остается бедной сиротке?

– Так уж и бедной?

– Как храмовая мышь. Все мои земли после войны перешли соседям. А сама война забрала семью.

– Вот как?

– Ну, там еще опекун, конечно, постарался и предыдущий король. Но вряд ли все это случилось бы, не будь войны.

– Ты сохраняешь удивительный оптимизм для девушки в твоем положении, – заметил демон. – Это вызывает восхищение.

– А, ты думаешь, раз я сижу на дне пропасти в компании демона посреди Туманной чащи, самое время для отчаяния?

Валентайн рассмеялся. Это был лающий сиплый хохот, мгновенно напомнивший мне, что передо мной не совсем тот парень, с которым я познакомилась.

– Даже не знаю, говорить тебе или нет... – отсмеявшись, произнес демон.

– Что? – я нахмурилась.

– Мм...

– Говори! – потребовала я.

– Ну смотри, сама захотела.

– Валентайн!

– Мы не на дне пропасти, светлая. Мы в самом сердце Туманной чащи.

– Как... как это? – не поняла я, начав оглядываться, как будто в ночи в тумане можно что-то разглядеть.

– Представления не имею. Но вокруг ничего похожего на дно ущелья не наблюдается, – мрачно ответил демон.

– А что наблюдается?

– Лес. Глухой и дикий. Полный живности, которой ты, к счастью, не видишь.

Я поежилась, а Валентайн устало потер глаза.

– Нужно отдохнуть. Но по очереди. Ты первая.

– Но... – начала я возражать, но демон перебил:

– Николетта, пожалуйста. У меня нет терпения спорить с тобой.

И я захлопнула рот, клацнув зубами.

– Спи, – попросил Валентайн.

Я свернулась калачиком на жесткой земле и закрыла глаза. «Спи», ага. Легко сказать. Перед глазами мельтешили развороченный мост, распоротое горло Макса, чешуйчатая рожа Валентайна – и все это под мерный стук в защитный круг.

В конце концов я задремала, и где-то на грани сна и яви мне померещилось прикосновение чешуйчатых губ к щеке.

Померещилось же, да?

Глава 8

Из тревожного сна меня вырвал усталый рыкающий голос:

– Николетта, подъем.

Я с трудом разлепила глаза, надеясь увидеть свою комнату, ну в крайнем случае комнату в Темнейшей, но увы. Все тот же защитный круг, клубящийся вокруг него Туман и уставший демон.

– Встаю, – со вздохом ответила я.

– Если что-нибудь покажется странным, страшным и подозрительным – сразу же буди меня.

Я не стала говорить, что самый странный, страшный и подозрительный здесь он.

А Валентайн прикрыл глаза и, кажется, вырубился. Потрясающая способность, я тоже так хочу.

Не знаю, сколько прошло времени, но посветлело, выпала роса, и ночному соседу надоело стучать в нашу защиту. Судя по недовольному рычанию и тяжелому топоту, на нас плюнули и ушли в поисках добычи попроще.

Я не стала будить Валентайна, хотя, признаться, хотелось. Слышать и не видеть оказалось малоприятно: мне все время казалось, что сейчас кто-нибудь подкрадется сзади и свернет мне шею. Ну или вырвет глотку, если особенно не повезет.

Чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей в духе «Так я и останусь неизвестно где неизвестно с кем навечно», решила продолжить лечение демона. В принципе, оставалось немного: проверить, как там заживает то, что вчера я собирала по кусочкам, и починить крылья. На первое я потратила минут пятнадцать, а вот второе оказалось не такой простой задачей, как казалось на первый взгляд.

Целители по сути своей лекари, только с очень широким набором магических инструментов в арсенале. И ни первые, ни вторые в практике своей с крыльями не сталкивались. Нет, возможно, что-нибудь могли бы подсказать ветеринары или орнитологи, но где их тут взять?

В общем, усевшись рядом со спящим Валентайном, я принялась медленно и тщательно ощупывать валяющееся на земле крыло, составляя в голове схему костей, суставов и сухожилий. Это была кропотливая и медитативная работа, так что я довольно быстро погрузилась в процесс и отвлеклась, только когда дощупала от кончика крыла до демона. Точнее, до его спины.

Спина красовалась мелкими чешуйками, обрывками рубашки и такими красивыми мышцами, что я невольно залюбовалась. Ну и защупалась, да. Кто ж виноват, что крыло так интересно крепится к спине!

От процесса меня отвлекло вежливое покашливание, больше походящее на сдавленное хрюканье. Я отдернула руки, как будто и вправду занималась чем-то непристойным, а проснувшийся демон повернулся на спину и, заложив руки под голову и широко улыбаясь, произнес:

– Ну ты чего остановилась? Там дальше еще много чего интересного!

И подмигнул так многообещающе.

– Все интересное я видела в морге, а некоторое интересное даже препарировала, – припечатала в ответ.

– Такого ты точно не видела, – продолжил скалиться демон.

– Да, пожалуй, – согласилась я и, когда рожа у Валентайна стала уж совсем неприлично довольной, добавила: – С крылатыми пациентами обычно напряженка. Так что, если не смогу помочь, придется искать какого-нибудь ветеринара.

– Туше, герцогиня, – сказал демон, рывком садясь. – Но лучше, конечно, чтобы ты починила мои крылья – так больше шансов, что мы выберемся отсюда живыми и целыми.

– Потребуется время, – призналась я.

– Много?

– Не знаю... сложный неизвестный скелет. Непонятно, что и как лечить.

– Понял, – мрачно кивнул демон. – Тогда придется пройтись пешочком.

– А куда? – спросила я с надеждой, что сейчас у нас появится точное направление и счетное количество дней до спасения.

– Понятия не имею, – огорошил Валентайн. – Но начнем мы с базовых вещей.

– Усилим защитный круг?

– Наоборот! Снимем его.

Демон щелкнул пальцами, и спасительная линия на земле погасла. Я позорно дернулась в его сторону, совершенно по-детски желая спрятаться за спиной более сильного взрослого, но удержалась.

– Не бойся, вокруг никого нет. А нам нужен завтрак.

– И как мы его будем добывать?

– Не «мы», а я, – поправил Валентайн. – Но для начала нужно оговорить несколько правил. Я вижу, ты – нет. Я веду, ты идешь за мной. Я говорю «шаг вправо» – ты шагаешь. Я говорю «замереть» – ты замираешь. Я говорю «упасть на землю» – ты падаешь. Я говорю броситься мне на шею и страстно поцеловать, ты...

– Даю тебе в лобешник, – закончила я за скалящегося демона.

– Эх, ну я хотя бы попытался, – картинно вздохнул Валентайн и протянул мне свою когтистую лапу. – Идем?

И мы пошли.

Ну как пошли – пошел Валентайн и повел меня за ручку. Не сказать, что я совсем ничего не видела, но кончики пальцев вытянутой руки тонули в молоке, а от движения ног Туман расходился красивыми завихрениями.

Какое-то время демон вел меня напролом через какие-то кусты, отщипнувшие по кусочку от моих юбок. Затем он внезапно замер, и я влетела носом в его спину, предварительно наступив на крылья.

– Ш-ш-ш-ш... – зло зашипел Валентайн.

– Что? – мрачно спросила я.

– Смотри под ноги.

– Сложи крылья, – парировала я. – Тебе же неудобно.

– Я не могу, – процедил демон.

– Почему? – не поняла я.

– Потому что они сломаны.

Я хотела порассуждать на тему строения крыльев у отдельно взятых демонов, но в этот момент где-то рядом что-то хрустнуло. Демон повернулся за звук и швырнул два заклинания сквозь вяло колыхнувшийся Туман.

– Что там? – шепотом спросила я, в ужасе прижавшись к его спине.

– Завтрак, – спокойно ответил он. – Но ты можешь продолжить бояться, мне нравится.

– Я не боюсь, – упрямо ответила, отстраняясь. Хотела даже отойти, но Валентайн продолжал крепко сжимать мою ладонь своей лапищей.

– Не дури. Мы не на прогулке, лишний шаг может стоить тебе жизни.

Все так же крепко держа меня за руку, Валентайн сделал пару шагов в сторону и выудил из белого ничего тушку какого-то зверя.

– Освежевывать умеешь? – деловито спросил он.

– Я целитель, а не живодер, – заметила я, рассматривая помесь зайца и косули.

– Жаль, – вздохнул демон, за что получил тычок под ребра.

После непродолжительного блуждания по Туману Валентайн наконец остановился, осматриваясь.

– Ну, это подойдет. Садись.

Меня осторожно посадили, и я с удивлением поняла, что сижу на лавочке.

– Что вокруг? – спросила я.

Вместо ответа Валентайн щелкнул когтями, и вспыхнул защитный круг. Туман пугливо метнулся за его пределы, и я осмотрелась. В поле зрения обнаружились беседка с источником, дровишки, каменное костровище, моя лавочка, демон с печально висящими крыльями и тушка завтрака.

– Здесь есть люди? – Я аж подскочила на ноги.

Валентайн прошелся по защитному кругу, заглянул в костровище и резюмировал:

– Ну, когда-то, очевидно, были.

Затем он зашел в беседку, сунул руку в струю воды, бьющую из красивого крана в форме лисьей головы, и облизал палец.

– Можно пить.

Пока я умывалась ледяной водой, демон превратил тушку в симпатичные обезличенные кусочки мяса на шпажках. Я вышла из беседки и замерла, рассматривая своего спутника.

Демон сидел на деревянной чурке, мрачный, сосредоточенный. В смазанных чертах чешуйчатого лица с трудом угадывался Валентайн. Он уперся локтями в колени и положил подбородок на кулаки. Под его взглядом мясо медленно проворачивалось на огне для равномерной жарки. Сильный маг, опасный, темный. Проклятый и запертый в горах, подальше от людей. Во имя чужих амбиций, ради каких-то традиций.

Мне вдруг захотелось подойти и обнять его, соврать, что все будет хорошо. Но едва я шагнула и какая-то веточка предательски хрустнула под ногой, как Валентайн повернулся ко мне, и все очарование момента пропало.

– Любуешься? – оскалился демон, аккуратно поправив остатки одежды на плечах. Только еще больше разлохматил когтями.

– Шокируюсь, – парировала я.

Зеленые глаза опасно сверкнули, но на лице демона трудно понять эмоции.

– Завтрак готов, – сказал он, отводя взгляд.

Я присела на полено рядом с демоном, и под его тяжелым взглядом ко мне подлетела парочка шпажек.

– Благодарю, – произнесла я, впиваясь зубами в жесткую дичь.

Некоторое время мы молча жевали. Я размышляла, как собрать переломанные демонские крылья, которые лежали грустными тряпочками на земле.

– У меня вопрос, – сказала, вынырнув из своих мыслей.

Демон смотрел на огонь и ковырялся в зубах шпажкой, не слишком-то утруждаясь манерами.

– Мм? – лениво отозвался он, не поворачивая головы.

– Это ты тогда спас меня на мосту? Когда Лорк меня бросил?

– Я, – коротко ответил Валентайн и повернулся ко мне. – А что?

– Спасибо.

– Приходите к нам еще, – усмехнулся он, отворачиваясь к огню.

– Что будем делать? – спросила я, закончив бесконечно пережевывать мясо.

– Ну, – вздохнул Валентайн, кинув зубочистку в огонь, – нужно понять, где мы. Территория Туманных чащ довольно обширна. Но конечна. А потому у нас есть все шансы выбраться отсюда живыми.

– Ты оптимистичен.

– Впасть в отчаяние я всегда успею. Но ты, если хочешь, можешь попаниковать.

– Нет, спасибо, – буркнула я. – У меня есть идея получше.

Я поднялась на ноги, зашла демону за спину и положила ему ладони на плечи.

– Малыш, ты меня волнуешь, – с тихим смешком рыкнул он.

– О, это я еще даже не начинала, – хмыкнула я. – Сейчас будет немного щипать...

Ну, тут я, прямо скажем, наврала. Собирать кости крыльев заново было мучительно больно. В основном потому, что работала я грубо из-за отсутствия практики с такими конечностями. Демона под моими руками колотило, он утробно рычал, чешуя встала дыбом. Мне было его ужасно жаль, но в текущих условиях иначе никак.

Когда последняя косточка встала на место, а последнее сухожилие стянулось, я отняла ладони от Валентайна.

– Готово.

Он сидел, опершись локтями на колени и низко опустив голову с закрытыми глазами. Я обошла кругом и села на землю перед ним, заглядывая в лицо:

– Валентайн?

Демон медленно, очень медленно с шумом втянул воздух и открыл глаза, которые аж светились от плещущейся в них магии.

– А говорила, не живодер, – с усмешкой произнес он.

– Не живодер, – подтвердила я, – а целительница. С некоторых пор темная. Как крылья?

Демон повел одним плечом, другим и замер:

– Чувствую.

– Это отлично! – Я потерла руки.

Было решительно невозможно говорить очень недоброму демону, что я не уверена в эффективности собственных действий и результате. А потому я пошла длинным путем:

– Ну-ка, помаши, я посмотрю.

Валентайн сделал еще один шумный вздох и одним плавным, смазанным движением рванул ввысь. Я лишь ахнула, когда Туман вокруг разошелся кругами от поднятого демонскими крыльями ветра.

Взмыл и пропал, оставив меня одну прямо посреди Туманной чащи.

Сказать, что я испугалась, – ничего не сказать. Уверена, что на моей блондинистой голове появилась конкретная проседь. Я успела бессмысленно пометаться внутри защитного круга, вспомнить весь непечатный словарь, что выучила, живя в трущобах, когда убежала из дома, искусать губы и растрепать остатки косы, когда услышала взмахи мощных крыльев.

А через мгновение в защитный круг приземлился мой демон. Легко спружинив на ногах, он шагнул ко мне, самодовольно скалясь.

– Сатор!!! – рявкнула я. – Я чуть сердечный удар от ужаса не получила!

– Что? – продолжал ухмыляться демон. – Думала, я тебя тут брошу?

Я аж задохнулась от возмущения. Впервые в жизни мне не хватало словарного запаса, чтобы высказаться.

– Дурак! – Я запрокинула голову, смотря в чешуйчатую демонскую морду. – Я же никогда не лечила крылья! А вдруг бы что случилось в полете? Как бы я тебя искала в этом гребаном Тумане?! – Я в сердцах стукнула его кулаком по груди.

Демон удивленно моргнул.

– Ты что?..

– Я в жизни демонов не латала! – Я стукнула демона по груди другой рукой. – Ты хоть представляешь, сколько костей в твоих крыльях, ты...

Валентайн продолжал смотреть на меня с непередаваемым выражением вытянувшейся морды.

– Ты испугалась ЗА МЕНЯ?

– Ну конечно, за тебя, бестолочь чешуйчатая! За кого мне тут еще бояться?!

Валентайн еще раз удивленно моргнул, а потом вдруг порывисто прижал меня к себе и вздохнул куда-то в однозначно седую макушку:

– Светлая, у тебя вообще никаких инстинктов самосохранения.

– Кто бы говорил! – буркнула я куда-то в остатки его рубашки.

Валентайн прерывисто выдохнул, разжал объятия и продолжил как ни в чем не бывало:

– Я облетел небольшой периметр. И увидел кое-что интересное недалеко.

– Ну, порази меня. – Я скрестила руки на груди.

– Защитный круг, Николетта. Я увидел работающий защитный круг.

* * *

А потом мы надолго заспорили.

– Как это мы не пойдем туда? – возмутилась я. – Там же наверняка люди!

– Темные маги, там темные маги, Николетта. Как думаешь, насколько радушны темные маги посреди Туманных чащ?

– У вас очень узкий социум, наверняка ты сможешь договориться! – уверенно заявила я.

– А если нет? – со всем возможным скепсисом спросил Валентайн.

– Сбежим по воздуху.

– Ты невыносима! – прорычал демон.

– Если у тебя есть идея получше, как определить наше положение на карте материка, я вся внимание, – раздраженно произнесла я.

Валентайн немного помолчал. Он сидел с бесстрастным выражением лица, и только хвост предательски выдавал, как же демон злится.

– Ладно, – наконец сказал он. – Но ты держишься за мной. И если я скажу бежать...

– То я вцеплюсь в тебя мертвой хваткой, чтобы ты смог красиво улететь со мной в закат, – подсказала я.

Вместо ответа раздалось раздраженное рыканье.

– Тогда идем пешком, – заключил Валентайн, поднявшись на ноги.

– Далеко? – спросила я без особого восторга.

– До заката должны управиться, – уклончиво ответил демон, подходя ко мне. – Не отпускай мою руку, что бы ни случилось. Поняла?

– Угу, – грустно вздохнула я, чувствуя себя слепым беспомощным котенком.

И мы снова пошли через Туманную чащу. На этот раз Валентайн как-то ловко сложил крылья, чтобы они ему не мешали, и у меня не получалось на них наступать. Погодка была, прямо скажем, так себе – моросил мелкий дождь, было зябко и сыро. Платье очень быстро промокло и стало холодным и тяжелым. Я шагала за Валентайном, тихо ненавидя весь мир вообще и некоторых персоналий в частности. Например, Бешеного принца, которому вздумалось жениться на ком-то из королевской семьи, и опекуну, которому пришла в голову гениальная идея уплатить контрибуцию моей тушкой.

Я так сосредоточенно пыхтела, что, когда Валентайн остановился, даже не поняла, что произошло. Сначала обрадовалась – пришли, а потом по сосредоточенной демонской морде поняла, что рано радоваться.

– Что случилось? – просила я. Шепотом на всякий случай.

– Река, – коротко ответил Валентайн.

– И она тебя смущает, потому что нет переправы?

– Нет, она меня смущает потому, что из нее что-нибудь может вылезти и откусить ценный кусочек от светлого филея.

– Перелетим? – предложила я очевидное.

– Противоположный берег не просматривается, – покачал головой демон.

– Ну не идти же нам в обход!

Тут я даже немного отчаялась – мне и так было противно и холодно, а еще намечался дополнительный крюк.

– Тебе плохо? – спросил Валентайн, внимательно посмотрев на меня.

– Ну что ты, – съязвила я в ответ. – Приятная прогулка в интересной компании по живописным местам. Давно мечтала отдохнуть от целительских трудов именно таким образом.

Демон вздохнул и, подхватив меня на руки, взмыл ввысь. А я, как и положено девице в таких ситуациях, завизжала на всю округу.

– Николетта! – рыкнул мой крылатый транспорт. – Меня сейчас контузит.

– Предупреждать надо! – проорала я, прижимаясь к нему изо всех сил.

Валентайн хмыкнул:

– Зачем? Тогда ты бы так мило не хваталась за меня...

– Залечу насмерть, – пообещала я.

– Прямо сейчас? – флегматично поинтересовался демон, высматривая площадку для приземления.

– Как только выберемся отсюда.

Валентайн хмыкнул и начал снижаться. Надо сказать, приземлялся он очень аккуратно и мягко. Я бы даже сказала, нежно. Вот только место выбрал – не знаю, из каких соображений, но однозначно самое неудачное. Потому что едва я оказалась твердо стоящей на ногах (с задержавшейся дольше положенного на моем филее наглой чешуйчатой лапищей), как на нас из Тумана выпрыгнул какой-то местный житель.

Был он зубастый, рогатый, когтистый и с габаритами быка. В гастрономических предпочтениях его сомневаться не приходилось: кидалась животинка четко на мою скромную персону, Валентайн ее категорически не интересовал. Видимо, местная живость сидела на диете из светлых целительниц, иначе как объяснить такой нездоровый интерес к моей тушке?

Мой демон спрятал меня себе за спину и утробно зарычал. Местная фауна припадала к земле и пыталась раз за разом броситься на нас. Выглядело это, конечно, красивенько – из Тумана то тут, то там вырывались лапы или морда, по которым животинка бодро получала от Валентайна, и все это могло, наверное, продлиться долго, но живность была голодная, а демон – уставший.

Потанцевав с ней немного, Валентайн сделал рывок, обхватил чудище за шею, ХРУСТЬ, и огромная туша осела на землю бесформенной кучей.

– А сразу так нельзя было? – поинтересовалась я, постучав носком туфли по бочине поверженного зверя.

– Можно, если знаешь, чего ожидать от противника. Ты вот в курсе, какая живность здесь обитает? Я тоже нет. А он мог быть под завязку заряжен магией.

– Такое вообще бывает? – удивилась я.

– Кто знает, – пожал плечами демон, – мы в сердце Туманной чащи.

А затем он взял и щелкнул меня по носу. Вот так вот внезапно без объявления войны!

– Эй! – возмутилась я.

– В следующий раз не кричи, – погрозил пальцем Валентайн.

– В следующий раз предупреждай, – огрызнулась я.

– Так неинтересно, – оскалился демон, но вдруг замер и прислушался. – Идем. Оставаться на месте небезопасно.

И мы снова пошли.

Я механически переставляла ноги, повиснув на руке у Валентайна. Демон же держался бодрячком, хотя я была уверена, что сил у него немногим больше. Начало темнеть, и стало еще хуже, хотя, казалось бы, куда. Я и так почти не видела в Тумане, а теперь вообще шла исключительно на ощупь.

– Далеко еще? – тихо спросила, мечтая упасть и умереть, желательно быстро и безболезненно.

– Не знаю, – честно ответил демон. Затем посмотрел на меня и приобнял за талию.

– Эй! – вяло возмутилась я.

– Что «эй»? – Валентайн приобнял еще и крылом. – Тебя колотит от холода уже.

– Ничего мне не будет, я целитель.

– Угу, – не стал со мной спорить демон, а просто пошел дальше.

И я пошла.

В обнимку с ним.

Спорить сложно, идти так было действительно теплее и, чего уж там, приятнее. Все-таки меня в жизни никогда не обнимал никто, а тут сразу такой опасный чешуйчатый тип.

Где-то на задворках сознания противный голос гувернантки из моих воспоминаний нудил, что я приличная девушка из хорошей семьи и это непозволительная вольность, но я запихнула его обратно, откуда он вылез, – в забытые дни моей герцогской бытности.

И когда уже готова была разрыдаться от усталости, Валентайн остановился. Я по инерции нырнула вперед, но широкая ладонь на моей талии держала крепко и не дала уткнуться носом в землю.

– Ну что опять? – буркнула я.

Хотелось, конечно, чтобы голос мой был тверд и недоволен, но, кажется, вышло очень жалостливо.

– Пришли, – коротко ответил демон.

Я хотела спросить, а чего ж тогда ждем, как вдруг очертания стоящего рядом демона поплыли и опали светящейся голубоватой дымкой. Спине сразу стало холодно – крыло исчезло, оставив мой тыл один на один с промозглой сыростью.

Рядом со мной стоял Валентайн Сатор.

Глава 9

– Как это работает? – с любопытством спросила я, потыкав пальцем в плечо парня. От рукавов рубашки остались одни воспоминания, и тыкала я пальцем прямо в руку. Никакой чешуи, настоящая человеческая кожа!

– Магия, – коротко ответил Валентайн.

– Надолго ты сможешь сдержать форму?

– Поздороваться успеем, – усмехнулся он.

– А вообще? – продолжала настаивать я.

Парень поколебался, но все же ответил:

– Не знаю. Последнее время выходит лучше. Идем, пока кто-нибудь еще не решил подзакусить хорошенькой целительницей.

Я вздрогнула и вцепилась в Валентайна крепче. А тот лишь самодовольно хмыкнул, сжав мою ладонь посильнее. Ну не гад? Хоть и не чешуйчатый!

Шаг, другой, и вот уже в белом молоке проступает тусклое свечение защитного круга. Туман, точно волны о скалы, бьется в магическую стену, тревожится, колышется, но не может пересечь черту. Я даже не заметила, как прижалась к спутнику, а тот напрягся, готовый бить и бежать.

– Не отпускай мою руку. Ни при каких условиях, – тихо попросил он.

Я кивнула, и Валентайн, глубоко вздохнув, шагнул к защитному кругу. Несколько быстрых прикосновений, точно игра на фортепьяно, – и невидимая стена отзывалась замысловатыми рунами под его пальцами. Касание, другое, третье, и...

– Хм.

– Что? – мрачно спросила я, наматывая подол отвратительно сырых юбок на кулак и готовясь бежать.

– Как будто бы никого нет.

– Хм, – это уже я.

Защитный круг может стоять и без своего хозяина внутри. Как долго – зависит от силы хозяина, конечно, но я мало что об этом знала, специфика не та.

– Как максимально долго может простоять такой круг без хозяина? – спросила я, нервно оглядываясь. Казалось, что рядом кто-то недовольно фырчит.

– Ну, есть теория, конечно, что такой круг может стоять годами, но... мне кажется, это из разряда сказок. Несколько часов, ну, может, сутки... – неуверенно закончил Валентайн.

– Но наверняка никто не знает, да? – резюмировала я.

– Все верно, – напряженно кивнул парень. – Идем?

– Угу, – кивнула я.

И мы, крепко держась за руки, пересекли защитный круг.

Он недовольно кольнул меня своей темной магией и нехотя пропустил. Я как будто протиснулась сквозь очень плотный мыльный пузырь. Туман остался недовольно бурлить за спиной, а мы оказались на симпатичной и довольно просторной поляне, не очень хорошо просматриваемой в сумерках.

Защитный круг шел по контуру невысокого заборчика. Виднелись кусты малины и смородины в зарослях крапивника, одна яблонька. Следы грядок почти сгладил бурьян, яблоки усыпали землю, а заборчик давно требовал краски и досок под замену. Журавль над колодцем усох, устал и покосился. А в центре стояло огромное дерево, не иначе как многовековой дуб, под ветвями которого притулился небольшой домик с негостеприимно распахнутой покосившейся входной дверью. Собственно, это все, что можно сказать о территории.

– Сколько, говоришь, такой круг простоит без хозяина? – повторила я вопрос, посмотрев на Валентайна.

Парень был еще более мрачен и собран, чем перед шагом сюда, хотя, казалось бы, куда еще.

– Мне здесь не нравится, – произнес Валентайн, – но идти все равно некуда. Держись ближе, это дом темного мага, и всякое может случиться. Я бы мог вызвать демонов для проверки территории, но не уверен...

– Что хватит сил удержать?

– И это тоже. Но в основном меня беспокоит, что я не знаю, как Туманная чаща отразится на призванном демоне. Можем оказаться между молотом и наковальней.

Я невольно оглянулась на Туман, где отчетливо виднелись чьи-то светящиеся красные глаза, и кивнула:

– Значит, проверим по старинке своими силами.

И решительно направилась к домику. Далеко я, впрочем, не ушла – меня тут же схватили за шиворот.

– О Темнейший, ты как вообще дожила до своего возраста? – простонал Валентайн.

– А? – не поняла я.

Вместо ответа меня все так же за шиворот оттащили себе за спину.

– Стоишь здесь.

– Ну уж нет! – возмутилась я. – Дом определенно пустой, а здесь за мной подсматривает местное население.

Я ткнула в красные глаза, светившиеся в Тумане по ту сторону защитного круга. Валентайн поднял глаза к небу и устало пробормотал:

– О Темнейший, дай мне сил...

И вот опять, опять Темнейшего ищут наверху, хотя по всем религиозным канонам он житель подвального этажа!

– Ладно, идем, – сдался темный. – Но держись за мной.

И вот мы, напряженные, готовые отражать всякую напасть, шагнули за порог подозрительного домика. Валентайн подбросил в воздух несколько магических светильников, и мы увидели интерьер.

В домике была всего одна комната, служившая и спальней и кухней. Несмотря на мусор, занесенный через открытую дверь, и впечатляющий слой пыли, все, кажется, лежало на своих местах. Давно лежало. Очень давно.

– Здесь никого нет, – резюмировал Валентайн, не делая ни шага, но окинув комнату внимательным взглядом чуть сияющих магией глаз.

Я кивнула. Кто-то просто вышел на минуту и не вернулся больше никогда. И это пугало, но не потому, что хозяйка внезапно ушла, не дорезав хлеб. А потому, что сквозняк из двери качал прибитую к потолку корзинку, служившую люлькой.

И я боялась туда заглянуть.

– Валентайн... – позвала я резко севшим голосом.

Парень проследил за моим взглядом, нахмурился и подошел к люльке. Кажется, время исказилось в бесконечность, и у меня сердце перестало биться, пока парень заглядывал в корзинку.

– Пусто, – произнес Валентайн, и я с шумом выдохнула.

– Что же здесь случилось? – спросила я, обходя комнату по периметру.

– Сложно сказать, – пожал плечами парень. – Но однозначно сказать можно две вещи. Здесь жила темная магичка. И находимся мы рядом с Беллариумом.

– С чего ты взял? – удивилась я, отрываясь от рассматривания полок.

Вместо ответа Валентайн показал деревянную коробочку с надписью: «Пирожные из Беллариума».

– Да, вряд ли кондитерские изделия переживут длительное путешествие, – согласилась я.

– Да, но это значит, что все еще хуже, чем я рассчитывал, – мрачно отозвался парень, и я не могла с ним не согласиться.

Беллариум был лидером охоты на темных магов и дошел в этом ремесле до кровавого совершенства. Тем страннее избушка темной под боком у города, и тем мрачнее судьба ее хозяйки.

– И как мы отсюда выберемся? – спросила я, чувствуя, как усталость перерастает в беспомощность.

– Для начала едим, сохнем и отдыхаем. Решать сложные задачи будем на свежую голову.

– То есть еда для тебя из простых задач? – приподняла я брови.

– В сравнении с возвращением – да. Пройдись по ящикам, там наверняка есть крупы.

– Если это не ели мыши, то нам это есть тем более опасно, – нахмурилась я.

– Николетта, ты в доме темной магички. Если она поставила мощный защитный круг, то мышей наверняка смогла отвадить.

С этими словами парень вышел из избушки, а я принялась инспектировать жилье.

Ощущение, прямо скажем, было странное – лазить по чужим полкам, заглядывать в чужие банки и коробки. Рыться в самом священном для каждой женщины – в ее кухонных шкафах!

По итогам ревизии было обнаружено три вида идеально чистой крупы, специи и котелок, стоявший внутри помеси камина и печки.

Выставив добычу на стол, я вышла во двор: Валентайн подозрительно долго не возвращался.

Зрелище, представшее моим глазам, поражало, волновало, и вообще.

Валентайн Сатор, темный маг, люто сильный демонолог, таинственный аристократ и просто красавчик, колол дрова.

* * *

– Хорош? – оскалился Валентайн, и что-то такое уже почти родное демоническое промелькнуло на его лице.

– Бесподобен, – вяло согласилась я. – А если разожжешь камин и натаскаешь воды – просто бесценен.

– Где твое здоровое женское любопытство, Николетта? – Парень поиграл мышцами, которые уже почти не прикрывали символические обрывки рубашки.

Надо сказать, выглядел он действительно потрясающе. Рельефные мышцы, широкий разворот плеч, узкие бедра. Все было так гармонично, что хотелось потыкать в него пальцем и проверить, не нарисовано ли.

– Я целитель, – устало вздохнула я. – Но, если тебе, позер, очень хочется, могу сказать, что у тебя прекрасно развит верхний плечевой пояс, а вот над нижними мышцами пресса явно стоит поработать.

Валентайн картинно закатил глаза, а я развернулась и пошла обратно в домик.

– Воды, Валентайн. Вода и огонь.

Я не была уверена, что он справится со своей задачей быстро, но парень удивил. Не прошло и получаса, как в камине весело трещал огонь, в котелке грелась вода на кашу, а я окончательно вымоталась, пытаясь создать хотя бы видимость чистоты. Верхнее платье было развешано у огня с грустной мыслью, что еще пара таких приключений – и я останусь без одежки. В шкафу, правда, висело какое-то тряпье, но его я планировала пустить на рубашку для Валентайна.

И еще через полчаса Валентайн приволок очередного рогатого зайца, несколько яблок и корнеплодов. Увидев меня в тонком нижнем платье, парень замер прямо на пороге. Глаза его хищно вспыхнули, и целое мгновение я думала, что сейчас придется усмирять одичавшего самца в лучших традициях дамских романов. Но нет, по коже парня пробежала волна чешуек, он дернул головой, как будто разминал шею, и с невозмутимым видом плюхнул на стол добытую провизию.

– Откуда добро? – удивилась я.

– Обворовал соседский огород, – хмыкнул парень.

– Вот это, – я ткнула в тушку, – надо превратить в аккуратные кусочки мяса.

Валентайн потянулся к кухонному ножу, а я возмутилась:

– Эй! Я здесь, вообще-то, полы мыла!

Парень посмотрел на меня очень круглыми глазами и задал неординарный вопрос:

– Зачем?

– Чтоб чисто было... – растерялась я от такого вопроса.

– Ты решила остаться здесь жить со мной долго и счастливо? – продолжал изображать удивление этот гад.

– Сатор-р-р-р... – прорычала я, надеюсь, достаточно угрожающе.

– Понял, понял. Не очень долго, но очень счастливо?

– Валентайн!

– Молчу-молчу...

Еще через час мы сели за стол и сосредоточенно стучали деревянными ложками о глиняные тарелки.

– Где ты научилась так готовить? – поинтересовался Валентайн, когда котелок показал дно.

– Чему только не научишься, сбежав из дома, – пожала я плечами.

– Где же ты жила? Сложно потерять герцогиню, особенно когда она – целитель.

– То тут, то там... – неопределенно ответила я.

Валентайн хмыкнул, но от расспросов воздержался, за что я была ему чрезвычайно благодарна.

– Как будем выбираться отсюда? – спросила я, смотря на огонь в камине.

– Ну... – вздохнул парень, совершенно неаристократично ковыряясь в зубах. – Есть три варианта.

– Мм?

– Первый – дойти до Беллариума и воспользоваться местным телепортом. Из минусов: город считается центром Туманных чащ, и там нам явно будут не рады. А еще я не помню ни одних внятных координат, так что телепортироваться придется по последнему вбитому адресу.

– Скверно, – резюмировала я. Так можно попасть в еще менее дружелюбное место.

– Вариант второй – добраться до ближайшего города на границе Туманных чащ. Сейчас я примерно понимаю наше расположение, если очень повезет, можно даже долететь...

– И что это за город? – зевнула я.

– Детрим.

– О-о-о... – против воли вырвалось у меня.

Этот город был славен как один из самых криминальных населенных пунктов не то что местного государства – материка! Знакома я была с ним не понаслышке – на лекарских занятиях частенько оттуда привозили, кхм, учебные пособия, погибшие при неизвестных, но неизменно зверских обстоятельствах.

А еще я жила там целых три года, когда покинула отчий дом.

* * *

– Ну что, остался один важный вопрос, – сказал Валентайн после непродолжительного молчания.

– Мм?

– Как будем делить кровать?

Я аж от созерцания огня в камине оторвалась и перевела взгляд сначала на многозначительно поигрывающего бровями парня, а потом на неширокую кровать в дальнем углу комнаты.

– Как истинные аристократы, – невозмутимо ответила я. – Мне – кровать, тебе – коврик у камина.

– Эй! – возмутился парень. – Как истинный аристократ, я должен положить свой меч между нами, чтобы он послужил залогом и доказательством твоей добродетели!

– Ну, был бы ты паладином и был бы у тебя меч, мы бы обязательно им воспользовались, – бодро согласилась я. – А раз ты демонолог и меча у тебя нет – увы и ах.

– Туше, герцогиня, – усмехнулся темный.

После непродолжительного перетряхивания пыльных перин Валентайну досталась подушка, плед и еще какая-то плотная тряпица, служившая покрывалом на кровать. Мне осталась вторая подушка и одеяло. Мы немного повздорили, кому достанется третья подушка, но победили здравый смысл и грубая сила. То есть темный просто отнял у меня подушку, заявив, что ему на полу нужнее, а я решила, что слишком устала для борьбы за пыльный мешок перьев.

Отрубилась я в полете до подушки, даже не дождавшись, пока Валентайн поставит дополнительный защитный круг. Меня не могли разбудить ни чей-то мерный стук в защитный круг, ни подвывания за стенами дома, ни даже подозрительная дрожь домика. Разве что легкое прикосновение чужих губ к моему лбу?

* * *

Утром было тяжело. Я с превеликим трудом отодралась от кровати, натянула высохшее за ночь верхнее платье и, пожалев будить темного, направилась на выход за водой.

– Ну куда, куда тебя несет, а? – простонал Валентайн с пола. – Светлая, я тебе клянусь, я тебя прикую к себе, чтобы на два шага отойти не могла.

– Да что такое-то? – возмутилась я. – Колодец же прямо от двери видно!

– И что теперь? А если внешний защитный контур ночью истаял? Или какая местная живность научилась сквозь него проходить?

Я хотела обиженно насупиться, но вовремя спохватилась: во-первых, тяжело поднимающийся с жесткого пола парень меня не видел, а во-вторых, он был до омерзения прав.

После того как меня чуть не окунули в колодец (в профилактических, естественно, целях), а я пригрозила темному магу блестящей лысиной, мы принялись собираться в дальнейший путь. Я изо всех сил искала повод избежать Детрима, но из двух паршивых вариантов приходилось выбирать менее паршивый. В столице криминала мы однозначно выживем и доберемся до академии, а вот последние координаты телепорта Беллариума могут оказаться летальными. Хорошо, если быстро и безболезненно летальными, а если нет?

Решено было отдохнуть еще денек, и вот тогда темный маг оптимистично рассчитывал домахать крылами до Детрима без единого приземления. Я в это верила с трудом, потому собрала котомку на случай незапланированной ночевки в чистом туманном поле. А оставшуюся часть дня потратила на то, чтобы перешить одно из завалявшихся тут платьев в некое подобие рубашки.

– Николетта, я очень ценю твою заботу, но этот кошмар в цветочках ты сможешь надеть только на мой труп, – с совершенно серьезным видом заявил темный.

– У тебя все шансы, – мрачно ответила я, продолжая протягивать ему швейный шедевр. – Но мы направляемся в город, и мне бы не хотелось попасть на разборку к страже прямо от входных ворот.

Валентайн оскалился:

– Что, думаешь, я не смогу убедить парочку стражников пропустить очаровательную замарашку и соблазнительного мага в город?

«Ох, если бы только стражников», – мрачно подумала я.

– Я считаю, что у меня нет никакого желания это проверять. Мы быстро входим в город, быстро добираемся до телепорта и быстро уносим ноги из Детрима.

– Ты что, боишься? – удивился Валентайн. – Не бойся, с тобой уникальный демонолог, никто и пальцем тебя не тронет!

Так и хотелось сказать, мол, ты не уникальный демонолог, а уникальный балбес, если решил, что я боюсь. Лучше бы я боялась, честное слово!

Я сделала глубокий вдох и, собрав в кулак все свое измочаленное путешествием женское обаяние, выдавила из себя:

– Валентайн. Будь любезен, не беси меня и просто надень это.

Парня прямо-таки разрывало от желания ответить мне чем-нибудь задорным, но, кажется, сработало мое женское обаяние. Ну или плохо скрываемая жажда членовредительства. В любом случае рубашку парень принял и даже примерил.

– Ну все, буду передавать по наследству как артефакт с красивой легендой. Однажды ваш предок, детишки, попал в жуткие Туманные чащи с прекрасной юной девой королевских кровей, и она своими тонкими пальчиками семь дней и семь ночей шила сие творение, дабы уберечь нашего героя от жутких мучений в лапах несправедливого правосудия.

– К лысине добавлю шерсть на спине, – пообещала я.

– Молчу-молчу... – с самым глумливым видом отозвался парень.

– Лучше скажи мне, что это? Я нашла, пока отмывала домик. Выглядит жутко интересно, но внутри тарабарщина.

И с этими словами я показала Валентайну толстенную книгу в тяжелом переплете из кожи.

– О, надо же. Гримуар, – удивился парень.

– Что? – не поняла я.

– Гримуар, светлая. Ты нашла поваренную книгу местной ведьмы.

– А что в этом удивительного? – продолжала не понимать я.

– Ну, понимаешь, ни один нормальный темный маг не бросит такую книгу. В ней записаны все уникальные, созданные лично магом заклинания, рецепты или магические приемы. Они пишутся на особых шифрах, так что сторонний человек типа тебя или даже меня ничего не разберет.

– Тогда, наверное, лучше ее тут и оставить... – нерешительно отозвалась я.

– Что ты! – возмутился Валентайн, забирая книгу у меня из рук. – Наоборот, это надо прихватить. Я покажу девчонкам в академии, возможно, гримуар прольет свет на судьбу своей хозяйки.

– Смотри сам, – пожала плечами я. – Тебе нести не только юную деву королевских кровей, но и этот талмуд.

– Ну книжка-то ничего не весит почти... – невинным тоном заметил маг.

– Залечу до смерти, – пригрозила я.

– Боюсь-боюсь! – запричитал темный, заставляя меня смеяться и беситься одновременно.

Ну просто кошмарный балбес, даром что сильный темный маг!

* * *

В принципе, дальнейшее путешествие по Туманной чаще можно было даже считать комфортным. Валентайн махал крыльями, держа меня на ручках, и тихо матерился на гримуар, которому явно не понравился переезд. Книжка была натурально живая, она дрыгалась при отбытии, как дикий зверь, зло шелестела страницами и даже попыталась отутюжить пальцы Валентайну. Но парень оказался непреклонен, решителен и значительно тяжелее соперника, а потому гримуар был спеленат и засунут в найденную здесь же сумку. И теперь бился о филей темного мага при каждом взмахе крыльев.

Туман оборвался внезапно. Вот мы еще парим в белом душном молоке, а в следующее мгновение я уже вдыхаю холодный вечерний осенний воздух. В голове успело мелькнуть радостное «Выбрались!», и тут гримуар озверел окончательно. Эта дрянь каким-то чудом не только распуталась, но и прогрызла сумку и повисла на крыле у демона. Моего демона, который, между прочим, нес меня!

Ну а дальнейшая траектория была ожидаемо нисходящей. Приземлились мы жестко и даже немного прокатились по земле. Демон зло шипел и изысканно ругался.

– Где эта помесь туалетной бумаги и комнатной собачки? Я сейчас разберу его по листику и сдам на опыты!

Помесь туалетной бумаги и комнатной собачки отползала по траве в направлении Туманных чащ.

– Ах ты падаль чернильная, а ну стоять! – рявкнул Валентайн, заметивший наконец стратегические маневры гримуара.

Книжуля рванула изо всех сил, но парень был ловчее. Следующие полчаса я слушала, как Валентайн терпеть не может артефактные книги с паршивым характером, как он будет отрезать от листиков по кусочку и как жестко надругается над обложкой. В принципе, гримуар держался стойко, но, когда темный маг пообещал стереть всю магию со страниц, задрожал от страха и печально поник.

– Так-то! – победно резюмировал список своих угроз Валентайн и перетянул гримуар своим ремнем.

– Ну и где мы? – спросила я, поднимая покусанное крыло и рассматривая повреждения.

– Да демон знает... – ругнулся Валентайн, а затем щелкнул когтями. – Точно. Демон!

И позвал чужим, холодным властным голосом, от которого мне стало не по себе:

– Индарг.

А в следующее мгновение вечерний сумрак сгустился прямо перед моим носом, приняв форму человеческого силуэта. В тени из тени возникла тень...

– Мама... – пролепетала я, от впечатлений вцепившись в крыло Валентайна похлеще гримуара.

– Николетта... – простонал парень, – я, конечно, понимаю, что ты сама поломала, сама починила, но имей сострадание к пациенту!

Я ойкнула и выпустила крыло из рук. Оно печальной тряпочкой упало на землю. Пришлось плюхнуться рядом и латать летательный аппарат, старательно игнорируя теневой силуэт. Который, к слову, склонил голову набок и весьма пристально изучал меня краснючими глазами.

– Скажи, далеко ли мы от города Детрим? – спросил Валентайн, морщась от моих целительских стараний.

– Час пешего пути, господин, – с поклоном ответила тень.

– Вот видишь, – жизнерадостно обратился ко мне парень, – всего-то час хода!

– А могла бы лететь на ручках, – тихо буркнула я, закончив лечить многострадальное крыло.

– Могла бы просто сидеть в Темнейшей академии и писать курсовые на темно-магические темы, – парировал парень. – И я вместе с тобой!

– Какие еще будут указания, господин? – спросила тень, будто сухие осенние листья прошуршали. Вместо ответа Валентайн махнул рукой, и тень испарилась.

– Ну зачем ты так? – нахмурилась я.

– Николетта, он – демон, – серьезным тоном проговорил Валентайн. – Его нельзя жалеть, ему нельзя сочувствовать и испытывать эмоций к нему тоже нельзя.

Я промолчала. Демон не демон, а доброе слово и кошке приятно.

– Кто бы говорил вообще, – буркнула я.

Валентайн сверкнул глазами, и крыло в моей руке растаяло голубоватой дымкой.

– Я – человек, светлая. Мне просто очень не повезло с даром и амбициями. И поверь, я бы дорого заплатил за то, чтобы найти способ избавиться от хвоста.

– Да ладно, у тебя очень симпатичный хвостик, – невозмутимо ответила я, – а вот с чешуей определенно надо что-то делать.

Темный поднял глаза к звездам и пробормотал:

– Где же я успел так нагрешить?

– Потом помолишься, идем. Я хочу убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше, – сказала я, решительно направляясь в сторону города.

– Безбожница! – патетично воскликнул Валентайн, но пошел следом.

Еще с периода моей жизни тут Детрим на ночь закрывал все ворота, кроме центральных и тайных. На первых стояли бравые ребята из городской стражи, на вторых не менее бравые ребята от ночного хозяина города. Собственно, я очень надеялась пройти без проблем через первые ворота, тихонечко прошмыгнуть по городу и нырнуть в телепорт.

Но, как говорится, мечтать не вредно. В центральные ворота набилась дюжина разодетых всадников, и все на очень повышенных тонах выясняли отношения со стражей.

Валентайн витиевато, можно сказать даже изысканно, выматерился.

– Знакомые? – флегматично спросила я.

– Хуже! Родственники!

Я чуть не рванула к воротам, в надежде рассмотреть гербы, но была безжалостно схвачена за шиворот.

– Даже не надейся, – безапелляционно произнес Валентайн.

– Да я одним глазком!

– Без шансов, светлая.

Я еще потрепыхалась для верности, но шансов действительно не было: Валентайн держал мертвой хваткой. И скорее мое многострадальное платье подралось бы, чем он выпустил меня.

– Ладно, – нехотя согласилась я. – И что ты предлагаешь, ждать, пока они друг другу распишутся на лицах и мы сможем перешагнуть бесчувственные тела и войти в город?

– Еще чего, – поморщился Валентайн.

И снова этот жуткий, пугающий тон:

– Индарг.

Рядом возникла уже знакомая и практически родная тень.

– В городе еще есть открытые ворота? – спросил парень.

Тень задумалась на мгновение, а я скрестила пальцы за спиной в надежде, что пронесет.

– Есть, – наконец прошелестел демон, – потайные ворота открыты.

«Не пронесло», – мрачно подумала я.

– Веди, – скомандовал Валентайн и подмигнул мне. – Вот видишь, светлая, даже от бандитов бывает польза.

И ничем хорошим та польза не заканчивается...

Когда я впервые оказалась в Детриме и услышала про потайные ворота, то ожидала увидеть узкую дверцу где-нибудь в самой мрачной башне города.

Ага, конечно.

Это были практически парадные ворота, широкие и гостеприимно распахнутые в любое время суток. Дежурили там вооруженные до зубов головорезы зверского вида, а входить мог в принципе любой, но по особому тарифу: забрать могли что угодно, от товара до портков.

Я даже немного поколебалась, не разделиться ли нам: пусть Валентайн идет через одни ворота, а я пойду через другие. Но пока думала, меня уже дотащили до ворот и практически втолкнули в город.

– Опаньки! – воскликнул скучающий на входе тип с видом перекормленного романтика с большой дороги. – Какие милашки-оборвашки! Чем платить будете за вход?

Пока я рассматривала этого самоубийцу, который меня явно не застал в Детриме, темный маг уже устроил театр одного актера.

– Хм-м-м... – демонстративно задумался Валентайн, а затем воскликнул, словно его внезапно осенило: – Ничем?!

– Экий ты борзый, – оскалился бандит. – Но ладно, так и быть, получишь лично от меня жизненный урок.

Мужик с важным видом поднял палец к небу и добавил:

– Бесплатный!

– Я весь внимание! – оскалился Валентайн.

– Мы заберем твою девчушку попользовать, а ты, так и быть, проходи.

И направился ко мне с недвусмысленным таким видом. Я от такой наглости аж растерялась – то ли наградить его мужским бессилием, то ли и вовсе заставить слюни пускать, пережав пару лишних кровотоков. В общем, пока выбирала, Валентайн уже все решил: схватил мужика за горло и приподнял тушу над землей.

Туша захрипела что-то нечленораздельное и беспомощно замотала ногами.

– И вот я думаю, – задумчиво проговорил Валентайн, наблюдая, как багровеет лицо бандита, – откуда у людей эта жажда самоубийства? Как считаешь, Николетта?

– Я думаю, достаточно, – хмуро сказала я, видя, что бандит уже начал синеть.

– Почему? – практически искренне удивился темный.

– Валентайн! – Я закатила глаза.

– Ла-а-адно. – Парень разжал пальцы, и бандит бесформенной кучей упал на вытоптанную землю. – И запомни, мужик, простую житейскую истину. За любой маленькой милой мордашкой может стоять очень сильный и очень темный маг.

Мужик на земле перестал изображать труп и судорожно пополз подальше от Валентайна.

Парень хмыкнул, определенно довольный результатом, и мы вошли в город.

Глава 10

Если бы Валентайну пришло в голову меня спросить, я бы показала ему самый чистый и освещенный путь до портала. Но мне приходилось изображать неместную, а потому вел нас Индарг. И вел такими закоулками, что даже мое безнадежно испорченное платье удивительным образом пачкалось.

– Далеко нам еще? – раздраженно спросила я, совершенно потерявшись в пространстве.

– Нет, госпожа, – прошелестел тень, и через пару поворотов мы вышли аккурат к центральной площади.

Собственно, вышли и замерли.

Валентайн – потому что у портала толпились его сомнительные родственники, а я – потому что рядом с его сомнительными родственниками стояли мои не менее сомнительные, хм, знакомые из прошлой жизни.

– Ну что, вижу цель – не вижу препятствий, или спасаемся позорным бегством? – тихо спросила я, сама боясь высунуться за границу тени проулка.

– Это не бегство, светлая, – так же тихо ответил Валентайн, – это тактическое отступление.

– Тогда самое время тактически отступать, если ты не готов знакомить меня со своими родственниками, или кто они там тебе.

– Индарг! – раздраженно позвал темный. – Где мы можем укрыться в этом городе на несколько часов?

О нет, еще одну прогулку по помойным подворотням я не переживу.

– А может, лучше пусть он узнает, что там происходит? – предложила я. – А мы совершим тактический маневр.

– И ты даже знаешь, куда маневрировать? – спросил Валентайн таким тоном, что я поняла: ждет меня ворох неудобных вопросов.

– Есть идейка, – кивнула я, стараясь не коситься на людей у портала.

– Ну веди, – с сомнением согласился Валентайн.

А затем выразительно так посмотрел на тень и сказал всего одно слово своим чудовищным тоном:

– Индарг.

Тень чуть поклонилась и истаяла, а я сцапала Валентайна за руку и торопливо поволокла в проулок.

И почему, интересно бы мне знать, парень вздрогнул от моего касания?

* * *

До боли знакомые улицы стелились под ноги. Я торопливо шла, отмечая про себя видимые изменения. Здесь был трактир, а сейчас пожарище, а эта пекарня все так же прекрасна. Там – все та же брусчатка, а тут – все те же доски в засохшей грязи. Ночные бабочки сменили лица, оставив те же платья, и беспризорников не стало меньше...

Не сказать, что я любила Детрим, но он приютил меня, и время, проведенное здесь, нельзя назвать плохим.

– Куда мы идем? – поинтересовался Валентайн.

– Есть тут один домик... – неопределенно ответила я.

– Веселый? – хищно сверкнул зубами маг.

– Очень, – согласилась я. – Весело там было каждую ночь.

И улыбнулась. Миленько так, почти невинно. Оставшуюся часть пути мы шли молча, причем парень выглядел мрачно-задумчивым. Путь наш лежал к району с достатком чуть ниже среднего: когда на свое жилье деньги уже вроде бы есть, а на придомовой палисадник еще не хватает. Домики жались друг к другу, зачастую имея общие несущие стены. На первых этажах, как правило, были мастерские или магазины, а на вторых – жилые помещения. Вот в одном из таких домиков я и провела три года перед целительской академией.

– Это что? – с подозрительным видом спросил Валентайн, когда мы остановились напротив ничем не примечательной входной двери.

– Ну... – вздохнула я, аккуратно прощупывая косяк, – один очень веселый домик, как заказывал.

Пальцы нашли привычный рычаг, раздался щелчок, и дверь податливо распахнулась.

– Прошу! – Я сделала приглашающий жест во тьму дома.

Валентайн помедлил.

– Ну, как созреешь – заходи, – сказала я, первая переступая порог.

За спиной раздалось задумчивое «хм», и дверь закрылась за парнем, который соизволил воспользоваться приглашением.

Внутри домик не изменился за время моего отсутствия. Разве что пыли стало побольше, видимо бытовые артефакты выдохлись. На первом этаже располагались стеллажи со всякими снадобьями и стол, висели пучки трав, вкусненько пахло сеном. Я старалась создать лекарский антураж изо всех сил, но хватило меня ненадолго. Прямо скажем, всего на пару месяцев.

– Тебе придется объясниться, – медленно проговорил Валентайн, оглядываясь.

– Что ты хочешь услышать? – устало спросила я, тяжело опускаясь на один из стульев.

Парень посмотрел на меня таким тяжелым властным взглядом, что я поежилась.

– Николетта. Я хоть и душка, но темный маг, если ты забыла. Не испытывай мое терпение.

Наверное, можно было продолжить препираться, но я внезапно осознала, что сидящий передо мной человек рискнул собственной жизнью ради меня – и, значит, хотя бы правды он заслуживает.

– Я расскажу. Но не потому, что ты пытаешься на меня надавить, – спокойно проговорила я. – Я тебя не боюсь, никогда не боялась и бояться не намерена, темный маг ты, демонолог или что еще там прячется за твоим веселеньким оскалом.

В скудном свете улицы, пробивающемся сквозь плохо задернутые занавески, парень выглядел очень даже эффектно. Темный маг с удивленно поднятыми бровями – это всегда эффектно.

– Мне было десять, когда проснулась целительская магия, – начала я свой рассказ. – Это повергло родных в восторг и шок одновременно. Свой целитель – это потрясающе. Но целителю нужна практика. Много практики. Образование – сложное, долгое. Это никак не может ужиться с герцогскими обязанностями. Рано или поздно возникнет конфликт рюшечек и бантиков с даром и призванием. Собственно, произошло это года через четыре, когда, вместо того чтобы лечить ребенка, попавшего под лошадь, меня попытались отправить на какой-то там очень важный прием. И, собственно, тогда-то родители и поставили вопрос, что называется, ребром: или я веду себя как должно герцогине, или могу выметаться из замка и пытаться вылечить хоть всех нищих мира.

Я хмыкнула, вспоминая тот день:

– Ты никогда не замечал, что аристократы вообще не понимают, какими людьми вырастают их дети?

– Дай-ка угадаю, – проговорил Валентайн. – Ты вымелась из замка и с тех пор лечишь всех нищих мира?

– Ну, почти. Мне все же было четырнадцать, и я не имела ни малейшего представления, что ждет меня в большом мире. Я сидела на том очень важном приеме с образцово-показательной улыбкой и думала. С одной стороны, всех спасти определенно нельзя, а с другой – почему я не должна попытаться? В общем, хотя эти размышления были слишком сложными для маленькой девчонки, которая не видела жизни, я приняла свое самое важное судьбоносное решение. Собрала утром личные драгоценности, деньги, покидала какие-то вещи в сумку и выбралась из замка, пока все еще спали. По дороге вылечила того самого мальчонку, не иначе как пресветлым чудом, потому что был он совсем плох.

– И как же ты оказалась в Детриме? Это не то что соседнее герцогство, это, вообще-то, соседняя страна.

– Я шла сюда целенаправленно. Мне казалось, что спрятаться в самом криминальном городе от погони, которую обязательно устроят родители, – прекрасная мысль.

– И что в ней было не так?

– Они не устроили.

– Что?

– Они не устроили погоню. Меня никто не искал. Собственно, наверняка обо мне бы никто и не вспомнил, но вялотекущий конфликт на границе обернулся масштабной войной. Замок как-то очень быстро взяли. Родители и братья погибли.

– Тоже Бешеный принц? – прищурился Валентайн.

– Насколько я знаю, нет, – пожала плечами, – там местные постарались под общий шум. Феодалами мои родственники были классическими: если не садисты, то явно бездушные сволочи.

– Ты не выглядишь опечаленной. – Парень склонил голову набок.

– А должна?

– Я пытаюсь тебя понять, – пояснил Валентайн.

– Ну... это сложные эмоции. Мне жалко их как людей, но родственных чувств я к ним не испытываю.

– Почему?

– Потому что аристократы не воспитывают своих детей, зато воспитывают эмоциональную сдержанность. Ну, ты вроде бы сам из благородных, должен понимать.

– Аристократы не воспитывают своих детей... – задумчиво повторил Валентайн. – Какая глубокая мысль, по сути.

– Да, – кивнула я. – Поэтому, если когда-нибудь у меня будет семья, в ней точно не найдется место светскому этикету.

Парень хмыкнул.

– Ну а в Детриме я очень быстро заработала соответствующую славу лекаря, у которого никто не умирает. А пациентов заносили ко мне часто, и в основном в полуживом состоянии. И не всегда это были работники ножа и топора, стража хоть и не любит здесь геройствовать, но тоже частенько попадает под раздачу.

– И если у тебя здесь такая добрая слава, то почему же ты старалась слиться с рельефом местности еще на подлете к городу?

– Скажем так... однажды я спасла не того человека, и это сильно испортило мне жизнь.

– Ясно, – ответил Валентайн и замолчал.

Я тоже молчала: другие интересные факты из жизни в голову не приходили.

– Ладно, тогда у меня один вопрос. Откуда во всей этой увлекательной и трагической истории одной маленькой темной целительницы взялся опекун?

– История не трагическая. – Я раздраженно передернула плечом. Ненавижу, когда меня жалеют.

– Ладно, просто увлекательная, – нехотя поправился парень. – Так откуда?

– Король лично заверяет списки студентов-целителей. Вот как он мое имя увидел, так сразу и вспомнил, что у славного рода Ромаро не осталось наследников, зато есть одна блудная наследница. И приставил ко мне любезного дядюшку по материнской линии. В целом жить он мне вообще не мешал, пару раз присылал какие-то гневные письма и угрожал потрясающей ерундой в духе «лишу содержания», как будто я его хоть раз в жизни видела, это содержание. Но все это было безобидно ровно до тех пор, пока внезапно дядюшка не решил насильно выдать меня замуж.

– Какой недальновидный поступок, – усмехнулся Валентайн. – Выдать девицу замуж, что может быть опаснее?

– Мужчинам свойственно недооценивать женщин. – Я пожала плечами.

Валентайн хотел что-то ответить (горячо возразить, наверное), но совершенно неожиданно и вот совсем не вовремя в мою дверь требовательно заколотили:

– Николетта! Николетта!

* * *

Мой темный маг вопросительно посмотрел на меня, и я приложила палец к губам, молясь Пресветлому, чтобы стучавшего переехала телега. Желательно туда-сюда и еще пару раз для верности. Но эта сволочь была настолько же живуча, насколько упряма.

Потому что в мою дверь ломился ночной король собственной персоной.

– Николетта!

Дверь содрогалась, и я точно знала – у стучавшего хватит сил, энтузиазма и чистой дури ее высадить.

– Смотрю, тут у тебя и друзья есть? – буднично спросил Валентайн. – Что ж ты раньше-то молчала? Ну, знакомь нас!

– Я бы и себя с ним не знакомила, если б знала, чем дело кончится, – мрачно ответила я, направляясь к двери.

Потому что стучавший был человеком настолько же благородным, насколько беспринципным. Влиятельным, богатым, щедрым. Лжецом, вором и убийцей. Хозяином ночных улиц и, по сути, хозяином Детрима.

А еще очень. Очень. Очень настойчивым ухажером.

Я бы помолилась Пресветлому, но было подозрение, что этот сорт людей в компетенции Темнейшего, а с ним у меня пока отношения опосредованные. Потому пришлось глубоко вздохнуть, махнуть рукой, включая освещение, и попытаться спасти свой домик от разрушений.

Ну, точнее, я планировала так сделать – но Валентайн меня опередил. Без лишних церемоний темный маг сам шагнул к входу и, задвинув меня за спину, одним рывком распахнул дверь.

«Защитник», – с неожиданным теплом подумала я.

– Ты кто? – спросил колотивший в дверь мужчина.

– А ты кто? – невозмутимо ответил Валентайн.

Я буквально почувствовала, что еще чуть-чуть – и тут начнется натуральное смертоубийство, а мне потом их спасай, и потому высунулась из-за спины Валентайна.

– Привет, Патрик, – произнесла я ровным тоном.

Патрику было около тридцати. Силен, красив, опасен. Поговаривали, что он сын какого-то очень родовитого аристократа, но, как рожденный без магии, вынужден был покинуть отчий дом, скитаться и вот осесть в Детриме, чтобы править жестко и не всегда справедливо.

В общем, король криминала собственной персоной.

– Привет, Николетта, – произнес он после непродолжительного молчания.

Патрик рассматривал меня внимательно, можно даже сказать жадно. Но в его взгляде не было ни намека на пошлость: так смотрят профессиональные военные, мошенники и ночные бабочки. Оценивающе.

– Выглядишь... колоритно, – с трудом подобрал слово Патрик.

– А то! Трое суток готовилась к нашей встрече, – бодро ответила я.

– Впустишь? – прищурился Патрик.

– Заходи, – пожала плечами я, заслужив недовольное хмыканье темного мага.

Но все же Валентайн посторонился, пропуская гостя.

– Познакомишь с твоим другом? – Патрик пристально рассматривал темного.

Я несколько растерялась. Что сказать: темный маг, демонолог, проклятый или просто Валентайн Сатор? Или Сатор – это великая тайна и надо сказать только имя?

– Валентайн Сатор, – сам представился темный, избавив меня от терзаний.

– Патрик Найтингейл, – отозвался мой неудавшийся ухажер и прищурился: – Что-то не помню таких целителей.

– А я и не целитель, – пожал плечами Валентайн. – Я – демонолог.

Повисла ожидаемая пауза. Патрик посмотрел на меня так выразительно, как иногда смотрела маменька.

– Николетта, ты где учишься?

– Мм...

– Николетта учится в Темнейшей академии, – сдал меня Валентайн, широко улыбнувшись. У Патрика от этой новости, кажется, дернулся глаз.

– Любопытно... – задумчиво протянул Патрик.

– Очень, – согласно кивнул Валентайн.

– Как ты смотришь на то, чтобы поужинать в моей скромной компании? – неожиданно предложил Патрик, смотря исключительно на меня.

– Нет, – категорично ответила я.

– Да! – радостно закивал Валентайн. – Давно хотел узнать, чем жила Николетта до поступления в нашу прекрасную академию.

– Я приглашал только Николетту, – холодно осадил темного Патрик.

Точнее, думал, что осадил.

– А мы с ней, можно сказать, целое-неделимое.

– Что? – не понял Патрик.

– Что? – обалдела от такого заявления я.

– Ты, кажется, что-то не понял, салага, – Патрик решил надавить на Валентайна массой, силой и что там еще у настоящих мужиков в качестве разумных аргументов используется. – Я – ужинаю с девушкой. А ты – сидишь тут тихо. Или мои люди вынесут тебя из города в бочках с помоями по частям.

– Это, наверное, ты что-то не понял, каторжник. – Валентайн уже не улыбался, он скалился. Зеленые глаза засветились нехорошо так, опасно. – Это моя целительница. Я понятно выражаюсь?

Я думала, сейчас начнется настоящий мордобой. Такой, как в трактирах бывает. С ломанием мебели о спину оппонента и выбрасыванием оглушенных тел в окно. Даже мысленно попрощалась со своим миленьким уютным домиком.

Но, удивительное дело, Патрик внезапно проявил чудеса понятливости и вообще дипломатии. Не иначе как аристократические корни проснулись.

– Что же ты сразу не сказал, что это темная целительница. А я-то думал, это – Николетта.

– Ничего, друг мой. – Валентайн хлопнул Патрика по плечу, и тот аж слегка согнулся в коленях. – Бывает. Так что ты там говорил про ужин? Я страсть как голоден. Практически как орда демонов.

Зеленые глаза вспыхнули, и Патрик едва заметно побледнел. Как будто он только что узнал что-то еще про моего спутника. Что-то такое, чего не знала я.

* * *

Если кто-то думает, что ночной король живет вместе со своими подданными в трущобах, то он глубоко заблуждается.

Патрик жил в роскошном особняке в лучшем районе города. Его даже пару раз грабили для вида, так усиленно он изображал мирного жителя.

Внутри сиротский домик был так же великолепен, как и снаружи. Причем это было не кричащее богатство, что так свойственно нуворишам, а вполне себе сдержанная роскошь. То ли наемные сотрудники постарались, то ли действительно Патрик был из аристо. Тем не менее, когда идеально вышколенная прислуга провела нас в богатую обеденную залу, я ощутила отвратительную ассоциацию с отчим домом. Все такое пафосное и красивое, и я оставляю грязные следы на отполированном до зеркального блеска паркете, потому что опять бегала в деревню лечить крестьян.

Но спутника моего вообще ничто на свете не могло пронять: он плюхнулся на мягкий стул, обитый шелком, закинул ногу на ногу и, осмотревшись, резюмировал:

– Недурственно.

Патрик поджал губы, но продолжал изображать радушного хозяина. Я вспомнила, что последний раз была в этом доме при весьма неприятных обстоятельствах, и решила взять от ситуации по максимуму. А потому с видом таким, будто мы минимум на приеме у короля, опустилась на свой шелковый стул. А затем старательно, как лучшая ученица пансиона, разгладила складки платья.

Патрик скрипнул зубами, но промолчал и позвонил в колокольчик. К нам вошла девица с такими впечатляющими достоинствами, что даже я залюбовалась.

– Агнесс, ужин на троих.

– Да, мой господин, – грудным голосом отозвалась Агнесс, делая глубокий реверанс. Аргументация при этом так аргументировалась, что Валентайн присвистнул, когда Агнесс вышла.

– Нравится? – самодовольно спросил Патрик.

– Впечатляет, – согласился темный. – Это ж как ей неудобно, наверное!

Я хмыкнула, и это была моя стратегическая ошибка.

– Кстати! – оживился Валентайн. – А как вы познакомились?

Мы с Патриком невольно переглянулись.

– Довольно буднично, надо сказать... – начал ночной король.

– Ну поразите меня. – Валентайн переводил взгляд с Патрика на меня и обратно.

– Он попытался меня, хм, принудить к разврату, – ответила я с самой вежливой улыбкой.

– И в ответ она чуть меня не убила, – усмехнулся Патрик, потерев грудь в области сердца.

– А потом он оказался у меня на лекарском столе.

– И ей пришлось меня спасать.

– До сих пор жалею, – помрачнела я.

– Неправда, – покачал головой Патрик.

– Правда-правда, – возразила я. – Ты мне три года прохода не давал.

– С самыми чистыми намерениями! – возмутился ночной король.

– Пф, – выразила я все, что об этом думаю.

– А ты вместо всего этого, – он обвел рукой зал, – выбрала это, – и указал на Валентайна.

– Темная магия – перспективное направление. – Я пожала плечами в ответ.

Патрик хотел что-то ответить, но в зал начали вносить блюда, и разговоры пришлось отложить – голодные гости в нашем лице синхронно облизнулись.

– Вас там, в вашей Темнейшей, не только не моют, но еще и не кормят? – ехидно поинтересовался Патрик.

– Ты себе даже не представляешь, как ты близок к истине, друг мой, – пропел Валентайн.

А затем сложил ладони в молящемся жесте и поднял глаза в потолку:

– О Темнейший! Благодарю тебя за хлеб насущный и чистейшую воду, что ты ниспослал своим детям!

Патрик продолжал сохранять каменное выражение лица, хотя я видела, как его челюсть так и норовит отпасть.

– Валентайн... – тихонько позвала я.

– Не мешай! Видишь, я истово молюсь? – не отводя взгляда от потолка, сказал темный.

– Вижу-вижу... только это... – я даже немного замялась, подбирая слова. Как бы корректнее выразиться? – Ты не в ту сторону молишься.

– Мм? – Валентайн покосился на меня.

Я показала пальцем вверх.

– Там Пресветлый.

Я показала пальцем вниз:

– А там Темнейший.

Валентайн оскалился:

– Ты же образованная девочка, должна знать, что это две грани одной сущности.

Я не стала вдаваться в теологические дискуссии, мне с избытком хватило философских, и уже взяла в руки приборы, чтобы наконец нормально поесть впервые за долгое время, но Валентайн попросил:

– Погоди.

И произнес холодным, властным, пугающим тоном:

– Аурум.

За его плечом точно из серебристой пыли возник полупрозрачный тонкий юноша, словно весь покрытый блестками. Валентайн даже не оглянулся. Зеленые глаза сияли, полные магии, когда он отдал приказ:

– Проверь.

Полупрозрачный юноша распался на серебристую пыль и мерцающим вихрем пронесся по столу. Красивенько. Только мусорить в тарелки было совсем необязательно!

Хотела возмутиться, но демон снова оформился за спиной Валентайна и с поклоном произнес:

– Тяжелый приворот во всех тарелках рядом с девушкой. Яд для магов во всех тарелках рядом с вами, господин.

– Ясно, – сухо произнес Валентайн и сделал отпускающий жест рукой, развеивая демона.

Я отложила приборы. Мы помолчали.

– Нет, все-таки зря я тебя, Патрик, спасла, – спокойно произнесла я, рассматривая испорченную еду.

– Чтобы ты понимала, на потолке тут спрятан рисунок хитрой пентаграммы, блокирующей светлую магию, – добавил Валентайн.

Подготовился? Молодец.

– Сломать можешь? – невинным тоном поинтересовалась я, даже не смотря на Патрика. Которого, к слову, крепко-накрепко привязала к стулу невесть откуда взявшаяся тень.

– Легко, – пожал плечами Валентайн и щелкнул пальцами.

Поперек потолка пробежала тонкая трещина, местами посыпалась штукатурка.

– Готово.

– Благодарю, – величественно кивнула я и размяла пальцы.

Патрик задергался, когда я поднялась. Валентайн с любопытством наблюдал за происходящим. Я встала за спиной ночного короля, потерла ладони и распростерла их над ночным королем. Патрик дергался изо всех сил, молча, отчаянно и совершенно бесполезно.

В общем, постояла я так с распростертыми руками, а потом хлопнула в ладоши.

– Готово! – заявила с важным видом и села на место.

Валентайн прищурился, но промолчал.

– Ну что, моя прекрасная целительница, придется нам все-таки посетить какой-нибудь местный трактир. Что скажешь?

Я хотела сказать, что если он не боится напороться на своих родственников на улице, то я готова прыгать в портал с разбега прямо сейчас, лишь бы оказаться подальше от Детрима. Но справедливо решила не обсуждать такие тонкости в присутствии Патрика.

Так мы и вышли из шикарного особняка – все еще голодные и уставшие.

– Я должен спросить, иначе меня разорвет от любопытства, – заявил Валентайн.

– Мм? – зевнула я в ответ, ведя нас к одному из самых приличных заведений Детрима.

– Что ты сделала с ним?

– А?

– Когда колдовала. Что ты сделала с ним?

– Целители не колдуют, Валентайн.

Светлые вообще не колдуют, но это уже вопрос терминологии.

– Николетта! – взмолился темный.

– Ничего.

– Э?! – возмутился Валентайн. – Что значит ничего? Я его пощадил только из расчета, что его ждет лютая смерть от целительской руки!

– Есть вещи пострашнее смерти, – уверенно заявила я.

– Конечно, есть! Неизлечимые болезни! – горячо согласился Валентайн. – А теперь я должен вернуться и добить эту сволочь!

– Погоди. – Я схватила парня за локоть. – О том, что я ничего не сделала, знаешь ты и знаю я. Но он-то не знает. И никогда не узнает. Поверь, иногда ожидание смерти гораздо хуже самой смерти.

Валентайн на миг замер, а затем посмотрел на меня и с какой-то особенной гордостью заявил:

– Темная целительница!

Я фыркнула. Ничего я не темная. Я просто жалостливая! Иногда. Бываю.

Нет, ну Патрик же опять остался жив? Значит, я однозначно жалостливая!

Глава 11

Единственным местом, куда нас могли пустить в таком виде и накормить без последствий для желудка, был трактир тетушки Энни.

Тетушка Энни была вдовой, но дело мужа при ней расцвело. Возможно, потому что она стала поставлять еду в веселые дома, а может, потому, что она сама приглянулась начальнику стражи.

– Мама дорогая, Никки! – воскликнула эта дородная женщина, слегка придушив в объятиях. – Тебя в твоих академиях совсем не кормят?!

Затем в поле зрения тетушки Энни попал Валентайн.

– А это кто? Твой друг? Или кавалер? Его тоже морили голодом?

– Друг, – ответила я.

– Кавалер, – синхронно со мной вставил Валентайн.

Женщина хмыкнула и с несвойственной для человека такой комплекции прытью сцапала Валентайна.

– Мордашка симпатичная, – сказала тетушка, тиская темного мага, как плюшевую игрушку. – Но тощий! И совершенный оборванец! И почему хороших девочек вечно тянет к босякам? – вздохнула она, отпуская парня. – Ты как моя младшенькая Мари, она тоже вздыхает по какому-то бедняку. Но!

Тетушка Энни посмотрела на меня с самым серьезным видом.

– Помни, доченька, хорошая женщина даже из мужчины может сделать человека!

– Да я не босяк! – возмутился наконец Валентайн, отойдя от первого шока.

– И не кавалер! – поддакнула я.

– Ну-ну, – хмыкнула тетушка Энни и проводила нас к дальнему столику за ширмой.

– Никки, – тихо, серьезным тоном произнесла тетушка, – Патрик наверняка уже знает о тебе. Поломает не-кавалера твоего и тебя утащит. Зря ты вернулась, доченька, опасно тебе здесь.

– Все хорошо, тетушка, не переживай. – Я накрыла ее натруженную руку свой ладонью. – Мы уже виделись с Патриком. И мы проездом.

– Вот как? – Женщина внимательно посмотрела на Валентайна и усмехнулась. – Ну и славно.

– Покорми нас, а? – попросила я с самым жалостливым видом.

– Помыть бы вас сначала! – воскликнула тетушка Энни, возвращаясь к своему шумному образу.

– Только через обеденный стол! – взмолилась я.

– Ладно...

Валентайн проводил тетушку задумчивым взглядом:

– Интересная женщина.

– Она добрая и заботливая. Не смей ее обижать и не вздумай пугать посетителей своими демонами.

Парень хмыкнул.

– Как вы познакомились?

– Однажды она увидела одну маленькую тощую целительницу и прямо-таки загорелась идеей откормить ее, – улыбнулась я, вспоминая первую встречу. – А потом я еще вылечила ее младшую дочку от чахотки, и тетушка Энни вообще стала относиться ко мне как к родной.

– То есть не все в этом городе конченые сволочи, мечтающие сцапать беззащитную девчонку? – ехидно поинтересовался Валентайн.

– Ты удивишься, но мир не без добрых людей, – спокойно ответила я.

Темный маг замолчал, размышляя о чем-то своем, а очень скоро две молоденькие болтушки-подавальщицы, которые за время моего отсутствия в городе еще больше расцвели и похорошели, уже расставляли перед нами чугунки и тарелки.

* * *

– Как вы вообще живете в своей Темнейшей с таким отвратительным питанием... – бурчала я, наворачивая тушеное мясо с овощами.

Валентайн пожал плечами:

– Большинство темных все еще случайно выжившие, прятавшиеся от облав. Им не до разносолов было. Так что наша столовая для них – лучшая еда с момента рождения.

Если он думал, что у меня от сочувствия кусок в горло не полезет, пришлось его огорчить – есть хотелось так, что мысли о судьбах мира терялись где-то на задворках сознания.

Впрочем, мирно поесть нам все равно не дали. В зал ввалились хорошо вооруженные головорезы, и что-то в их облике намекало, что явились они по нашу душу.

– Как ты думаешь, за тобой или за мной? – флегматично спросил Валентайн, совершенно по-плебейски ковыряясь вилкой в зубах.

Я нервно заерзала. В том, что темный размажет этих парней, я ни капли не сомневалась. Но вместе с ними он размажет и трактир тетушки Энни!

– Валентайн... – начала я, но темный отмахнулся:

– Я помню, помню. Никаких смертоубийств.

– Это-то ладно. Но у тебя же еще копыта и хвост...

– Нет у меня копыт! – возмутился парень.

– Ну когти, – согласилась я и добавила: – И хвост.

Парень на миг прикрыл глаза, замер, а затем задумчиво посмотрел на свою руку с зажатой вилкой.

– Хм... – многозначительно изрек он.

– Что?

– Ничего, – бросил он, поднимаясь на ноги и направляясь к уже разгорающемуся спору в основном зале.

Собственно, четверо ну очень хорошо вооруженных персонажей морально давили на тетушку Энни, чтобы та отдала деньгами или натурой (да не своей, конечно, вон той милашки) должок за спокойствие в это неспокойное время.

За то время, что я отсутствовала, ночной налог не исчез и даже не изменился. Собственно, а с чего бы ему исчезать, если Патрик, чтоб его благословило и развеяло, никуда не делся, да и мэр этого многострадального города наверняка тоже.

– Господа! – Валентайн положил руки на плечи двум крайним верзилам. – Здесь люди отдыхают, а вы устраиваете балаган. Нехорошо!

– Пацан, это ты зря, – недобро прищурился один из мужиков, отрываясь от увлекательной дискуссии на повышенных тонах с тетушкой Энни.

Ну и, как водится, замахнулся на Валентайна, чтобы скучным, примитивным ударом поломать тому челюсть.

– Торус, – слово упало, точно камень. От Валентайна повеяло темной, нехорошей силой, освещение в зале малодушно померкло, как будто боясь освещать демонолога.

Мир как будто на мгновение замер, а может, мне так показалось. Но ночные сборщики податей не успели ни ударить, ни удрать. Их просто вышибло из помещения без долгих разговоров, прикладывая об пол трижды зараз.

Валентайн с невозмутимым видом вернулся за наш стол. И через пару секунд прибежала тетушка Энни.

– Ты, конечно, хороший парень, но ты завтра уйдешь, и что мне прикажешь делать?! Они вернутся и возьмут свое, или того хуже – подожгут трактир!

Я с тетушкой Энни была полностью согласна, а вот Валентайн с совершенно невозмутимым видом произнес:

– Торус.

На этот раз спецэффектов не было. Точнее, были, но локально. Из-под пола повалил черный тяжелый дым. Заклубился тихонько в уголке, чтобы не пугать посетителей, и оформился в некое подобие большой собаки.

– Звал, демонолог? – глухим голосом произнес демон.

– У вас в подвале поселилась эта милая зверушка, – пояснил Валентайн, кивая на демона. – Я, честно говоря, думал изгнать перед уходом, но сейчас считаю, лучше оставить.

– Зачем? – хмуро спросила тетушка Энни, которая при виде демона даже бровью не повела.

– Сторожить, – пожал плечами парень.

– Но я не умею говорить с... этими... – Тетушка запнулась, так и не подобрав правильного названия живности.

– Он понимает по-человечески, – чуть улыбнулся парень. – И вообще миролюбивое создание, раз вы за столько лет его не заметили.

Миролюбивый демон?! Впрочем, чего я хочу от человека, покрывающегося чешуей...

– И как его кормить? – хмуро спросила женщина, рассматривая внезапно заведенную скотинку.

– Ну как... – Валентайн подцепил ножом со стола колбаску и кинул в демона. Тот подпрыгнул – в дымчатой тьме мелькнули внушающие уважение клыки – и на лету сцапал угощение. – Как собаку. И раз в месяц давать свежую кровь.

– Младенцев?! – с ужасом спросила тетушка Энни.

– Нет, ну если в Детриме пьют кровь младенцев, то можно, конечно, и ее, – с серьезным видом согласился парень. – Но свиная вполне подойдет.

– Хм... – задумалась тетушка Энни. – Ну ладно, че ж теперь делать-то, хуже точно не будет.

– Торус, – пробирающим до костей тоном произнес Валентайн и указал на тетушку Энни. – Хозяйка. Служить.

В клубящейся тьме вспыхнули два красных глаза, и демоническая псина ответила глухим голосом:

– Да, господин.

Тетушка Энни осторожно положила руку на голову демона. Тот замер, даже, кажется, не дышал. Клубиться, во всяком случае, прекратил. А женщина осмелела и почесала демона за ухом. И честное слово, это чудовище блаженно закатило глаза и заурчало, как кошка-переросток!

– Ну, раз вы подружились, нам пора, – сказал Валентайн.

– А если мы случайно наткнемся на твоих, как ты сказал, родственников? – спросила я.

– Тогда я прикинусь ветошью, а ты – сольешься со стеной.

– Валентайн! – возмутилась я.

– Ну что? Выглядим мы соответственно. Идеальная маскировка для города, – невозмутимо ответил парень.

– Валентайн... – Я застонала. После сытной и вкусной еды хотелось упасть и уснуть. Но было подозрение, что отоспаться мне никто не даст.

– Благородные лорды предаются благородному отдыху. – Валентайн поднялся на ноги. – А нам самое время благородно драпать из этого города, пока еще какой твой перелеченный клиент не объявился.

Я хотела возмутиться, но маг как-то ловко оказался у выхода.

– Хороший мальчик, – внезапно заявила тетушка Энни, провожая его взглядом.

– Он не мальчик, а темный маг, – возразила я.

– У всех свои недостатки! – философски заметила женщина. – Но парень все равно хороший. Молодец, только деток долго не оттягивай!

– Тетушка Энни! – Я аж подпрыгнула от возмущения. – Мы только учимся вместе! Не жених он мне!

– М-да? – хитро прищурилась женщина. – А он-то об этом знает?

Я растерянно посмотрела на парня, подпиравшего косяк и терпеливо ожидавшего меня.

«Дает время попрощаться», – запоздало сообразила я со смешанными чувствами благодарности и раздражения. И почему им всем страсть как хочется выдать меня замуж?

Мы обнялись с тетушкой и тепло попрощались. Она была славной женщиной, и я искренне надеялась, что домашний демон облегчит ей жизнь.

* * *

В нормальных городах телепортационная площадь бурлила и гудела в любое время суток. Но Детрим нормальным городом не был – ночью порталом пользовались такие себе личности, а потому добросовестные купцы и честные путешественники, если их жизнь заносила сюда, в ночные часы порталом не пользовались.

Но к нам это, естественно, не относилось.

– У меня вопрос, – сказала я, с некоторым трудом подстраиваясь под широкий шаг парня.

– Мм?

– Как мы будем платить за переход?

– Думаешь, моего животного обаяния не хватит? – с озабоченным видом спросил Валентайн.

– Даже моего не хватит, – заверила я, памятуя о том, какой скряга работает на портале.

– А старые добрые угрозы тоже не сработают? – удивился парень.

– Ты серьезно станешь угрожать портальщику, чтобы он закинул нас куда-нибудь в Беллариум? – возмутилась я.

– Николетта, в этом городе столько демонов, у меня даже глаза разбегаются, которого выбрать в качестве аргументации, – спокойно произнес Валентайн. – Вряд ли кто-то рискнет пакостить, учитывая, что мы – уйдем, а демон – останется.

Я покачала головой. Идея мне эта не нравилась, но платить было решительно нечем и, честно говоря, не хотелось: слишком уж противный тип был тот портальщик.

– А вот и наша маленькая целительница со своим чудовищем, – вместо приветствия произнес портальщик, и голос его отразился эхом от домов на пустой площади.

– Он не чудовище, – хмуро проговорила я, споткнувшись на половине фразы.

Хотела добавить и «не мое!», но было уже поздно – Валентайн скалился, портальщик тоже что-то уже себе придумал. И тут я разозлилась окончательно. Единственное, чего я сейчас хотела, – это сменить платье, принять ванну и упасть спать! А вместо этого развлекаю одного криминального элемента и одного демонолога своими ответами невпопад.

– И кто же он, если не чудовище? – прищурился портальщик.

– Пациент, – не моргнув глазом ответила я.

– Кто? – обалдел Валентайн.

– Кто? – удивленно моргнул портальщик.

– Пациент, – повторила я.

– И от чего ты лечишь этого... подозрительно здорового лба?

– У него редкая болезнь, – охотно ответила я, – срамная. Чешуей покрывается.

Обалдели все, но по-разному. Портальщик обалдел и попятился, Валентайн обалдел и разозлился.

– Ах ты маленькая... целительница... – прошипел парень.

Я покосилась на демонолога и, ткнув в него пальцем, сказала портальщику:

– Вот, смотри, видишь? Чешуя!

Портальщик окончательно растерялся. Он, видимо, ждал, что я заявлюсь буквально с демоном на цепочке, а я явилась с каким-то парнем с подозрительной бациллой.

– Так это, нам бы в Дарктаун, – продолжила я шокировать портальщика, – а то вдруг зараза заразная? Не хотелось бы перезаражать весь город! Будете все в чешуе ходить...

Портальщик пискнул что-то в духе «Так бы сразу и сказала!» и, обойдя нас по широкой дуге, подбежал к панели управления. Мы с Валентайном, кажется, едва успели дойти до портального круга, как тот заработал. Бравый служитель транспортного телепорта героически и с превеликой радостью защищал любимый город от неведомой напасти и, что немаловажно, бесплатно отправил нас куда подальше.

* * *

– Ну все, светлая, теперь тебя ничто не спасет, – заявил Валентайн, едва символы на телепортационном круге погасли.

– Я уже устала повторять, что не боюсь тебя, – поморщилась в ответ.

Парень спрыгнул с каменной платформы и протянул мне руку, на которую я не раздумывая оперлась, спускаясь на землю.

– Вот и славно, – произнес он.

Светало. Я успела подумать, что нам еще демон знает как и сколько ковылять в академию. Что придется потом возвращаться в город за подменным платьем, потому что это оставалось только торжественно сжечь. Успела расстроиться и немного разозлиться. Успела даже поднять голову, чтобы посмотреть на Валентайна.

А этот темный...

Этот чешуйчатый...

Этот хвостатый гад...

Он взял и поцеловал меня! Прямо посреди портальной площади! На глазах у всего народа!

– Я отмщен, – удовлетворенно заявил темный маг и как ни в чем не бывало предложил мне локоть и спросил: – Завтракаем тут или в академии?

А я от возмущения так и стояла, хватая ртом воздух. Хотелось треснуть его побольнее, вылечить что-нибудь ненужное или вообще завопить на весь город: «Караул! Хулиганы чести и достоинства лишают!»

Но самое возмутительное, непонятное, неприемлемое, в конце концов, в произошедшем было то, что мне понравилось!

– Ты возмутителен! – воскликнула я, перестав изображать рыбу на суше.

– Еще как! – согласился парень. – Так где завтракаем?

– Как ты вообще посмел?! – Я продолжила негодовать.

– Легко и непринужденно. И с удовольствием!

– Валентайн! Это неприемлемо!

– Почему? – искренне удивился парень.

– Потому что!

– Тебе что, не понравилось?

– А? – растерялась я и позорно вспыхнула.

– Ага, понравилось! – торжественно воскликнул парень, будто уличил меня в чем-то нехорошем.

Я окончательно растерялась и решила, что самым разумным в данной ситуации будет трусливое бегство. Но бежать от темного мага в утреннем городке было особенно некуда.

– Николетта. – Парень коснулся моего локтя, заставляя обернуться.

Я ожидала увидеть довольную-предовольную рожу, но вместо этого наткнулась на серьезный взгляд зеленых глаз. И это заставило меня растеряться.

– Нужно поговорить, – сказал маг, а я лишь поджала губы, выражая этим все, что думаю о разговорах с наглыми хвостатыми. –  Пожалуйста.

Даже и не знаю, что больше меня соблазнило: то ли взгляд, то ли тон, то ли умопомрачительные запахи из таверны.

Валентайн молча предложил руку, а я... а что я, я решила дать ему шанс объясниться. В конце концов, закатить скандал я ему могу в любом месте в любое время.

Мы дошли до таверны, выбрали укромный столик и заказали завтрак. Подавальщица не то что не прокомментировала наш внешний вид, она даже глазом не повела.

Я ждала, Валентайн молчал. Принесли еду, и мы принялись завтракать. Где-то между овсяной кашей на молоке с фруктами и орешками и яичницей-глазуньей с беконом и сыром я так подобрела, что готова была простить Валентайну вообще все на свете – и поцелуй, и Детрим, и нелестные комментарии о моих швейных навыках.

Когда на столе остался лишь пузатый чайник с душистым чаем, парень прикрыл глаза и позвал:

– Лагрус.

Воздух задрожал, точно перегретый, но демон не проявился.

– Принесешь мою корреспонденцию, когда мы закончим.

Демон не ответил, но воздух разгладился. А Валентайн глубоко вздохнул и заговорил:

– Я думаю, ты заметила, что у темных не принято благодарить светлых. Как и многое другое, это – результат многовековой вражды. Но когда ты спасла Анну, я решил, что помогу тебе выдержать этот год в Темнейшей. Ты и сама должна понимать, что ни ректор, ни декан не успели бы, вздумай другие студенты отыграться на тебе за все, что накопилось на душе. Запинали бы насмерть, и даже твой дар исцелять тебя бы не спас. Я дал себе слово, что ты выживешь и выйдешь отсюда целой и невредимой.

Он помолчал, водя ладонью над своей чашкой. Проводит ладонью вправо – чай покрывается льдом, влево – закипает. Медитативное занятие, прямо скажем.

– Но ты оказалась лучше... да лучше любого светлого, что я встречал в жизни. Ты и не светлая в широком смысле этого слова. Тьма оставила на тебе свой поцелуй, и мне ужасно хотелось разобраться, как же так получилось. Целителей ведь берегут, холят и лелеют. А тут ты. Не такая, как должна быть. Герцогиня с единственным украшением – фамильным перстнем. С прямой спиной и с таким словарным запасом, которому никак не научиться у гувернеров. Гордая, но не высокомерная. И ты смотрела на нас как на равных. И ты помогала. Искренне, изо всех сил, вычерпывая себя без остатка.

Зеленые глаза вспыхнули на этих словах.

– И сам не знаю как, но я внезапно нашел в себе силы оставаться человеком при тебе. Мне не хотелось тебя пугать или... отталкивать своим видом. И я держался, держался, держался... пока однажды ты не рухнула в ущелье. Кажется, в тот момент у меня перестало биться сердце. Я и сам не понял, как прорезались крылья и я прыгнул за тобой. Раньше это всегда была нечеловеческая, звериная боль, но в тот момент я даже не заметил этого. В груди как будто пробило дыру от мысли, что я тебя сейчас потеряю. А теперь...

Он показал мне руку и перевернул тыльной стороной ладони. Прямо на глазах у парня отрастали когти, прорезывалась чешуя, удлинялись кости. Он покачал ладонью, ловя блики света на металлической чешуе, а потом она истаяла, и уже человеческая ладонь смахнула голубоватый дымок в небытие.

– Что-то сломалось во мне в тот миг. Или исцелилось, не знаю.

Темный маг замолчал на мгновение, и чашка лопнула, не выдержав колебаний температуры. Я даже не успела ахнуть – один взмах руки, и осколки вместе с содержимым просто истаяли голубоватым дымком.

– Я не могу сейчас позвать тебя замуж, – продолжил свою речь Валентайн.

– Потому что ты помолвлен, – глухо произнесла я.

– Нет, – жестко произнес парень. – Потому что ты откажешься.

Я замедленно кивнула, соглашаясь. Замужество сейчас действительно не очень входило в мои планы.

– И я не помолвлен. – Он поморщился. – Невеста... скажем так, она сбежала, даже не познакомившись со мной.

– Почему? – удивилась я.

– Хм, дай-ка подумать... может быть, потому, что я – проклятый темный маг?

– Да уж, такое себе приданое, – усмехнулась я.

– Поэтому... – Парень помедлил, будто собирался с духом зарубить минимум одного дракона. – Как ты смотришь на то, чтобы побыть моей парой до конца учебного года?

Глава 12

Я смотрела в его сосредоточенное лицо и не узнавала демона, встретившего меня на пороге Темнейшей академии. И весельчака, водившего меня по этому городу за платьем, я тоже не видела. Передо мной сидел юноша, сосредоточенный, собранный, напряженный как струна. Как будто осколки собрались в единое целое, став той личностью, которую я еще не знала, но, кажется, очень хотела узнать.

– А что потом? – спросила я.

– Потом ты получишь диплом об окончании Темнейшей академии. Я сделаю тебе предложение. И у тебя не будет никакого желания отказывать мне, – твердо произнес он.

Валентайн протянул мне ладонь через стол. Обычную человеческую ладонь. И спросил:

– Что скажешь, Николетта?

А что я могла сказать ему? Что вообще можно сказать человеку, который рисковал ради тебя жизнью, с которым вы выживали в по-настоящему страшном месте? Которого я лечила до последней капли своей целительской магии?

И я... и я просто вложила ладонь в его руку. Темный маг сжал мою ладонь, прикрыл глаза и тихо, на выдохе произнес:

– Спасибо.

– Но это не значит, что я дала согласие на помолвку или на брак, – строгим тоном сказала я.

– Естественно, – хитро прищурился Валентайн, точно сытый кот.

Мы допили чай, неспешно беседуя о наших приключениях. Валентайн был всерьез озадачен тайной того домика и планировал порыться в библиотечных архивах. Я же размышляла, как быстрее организовать план обучения основам лекарского искусства других студентов. Эта затея все еще не нравилась Валентайну, но он назвал ее «неизбежным злом» общения со мной.

А когда мы закончили, невидимый демон положил перед темным магом несколько конвертов без знаков отличия. Валентайн вскрыл первый конверт длинным когтем и, пока его глаза бежали по строкам, стремительно мрачнел. Второе письмо не улучшило его настроения, а вот после четвертого парень витиевато выругался, совсем не стесняясь в выражениях.

– Что, невеста объявилась? – меланхолично спросила я, внутренне напрягаясь.

– Даже если бы она объявилась, ей бы это не помогло – меня успели похоронить, – мрачно произнес парень.

Я нахмурилась:

– Нас не было всего несколько дней, откуда такой энтузиазм?

– О, тебе еще представится возможность пообщаться с моим семейством... но, поверь, на тепленькое местечко наследника там быстро выстроится очередь.

Он вздохнул и раздраженно забарабанил по столу, заново перечитывая какой-то из конвертов.

– Ладно, начнем с простого. Если письмо не исправит ситуацию, придется навестить отчий дом, – резюмировал Валентайн.

– Почему не сделать это сейчас? – Я склонила голову набок.

– Скажем так... – Валентайн помедлил с ответом. – Дать родственникам время вцепиться друг другу в глотку мне нравится больше, чем уладить все миром.

Я живо представила себе обрисованную картинку и поняла, что еще никогда в жизни так не радовалась отсутствию герцогских обязанностей.

– Кстати, какой у тебя в комплекте идет титул? – невинным тоном спросила я.

– Совершенно необременительный, – отмахнулся парень, – тебе точно понравится.

И сказано это было таким тоном, что сразу понятно – минимум граф, да еще и с землей и парой-тройкой замков на балансе.

– Что ж, думаю, удобнее всего будет взять экипаж до Темнейшей, – произнес Валентайн, возвращаясь к насущным вопросам.

– Насколько я помню, когда мы последний раз были в Темнейшей, мост в нее отсутствовал, – заметила я. – Тут есть крылатые экипажи?

– Ерунда, – отмахнулся Валентайн. – Там целый некрополис под боком, столько дармовой рабочей силы ни у кого нет.

– Ого. Вам бы города строить с таким подрядом.

– Ну, может, пару поколений спустя так и будет... – пожал плечами парень. – Но для начала нам надо переодеться. Я, конечно, в восторге от открывающихся перспектив в прорехах твоего платья, но, боюсь, всем остальным глазастым мне придется подправлять зоркость.

Я осмотрела себя со всех сторон. Ну, в целом, надо было признать, что темный маг прав, и я в этом платье походила на ночную бабочку, причем из дешевеньких.

– У меня с собой ни монетки, – заметила я. – И у тебя тоже.

– Ну, ты же со мной, – улыбнулся маг, – это решает практически любые вопросы.

С этим, конечно, сложно было спорить, учитывая его чешую и хвост, но я не думала, что любые затраты можно перенести на потом, обронив: «Милочка, запишите на мой счет».

Ателье было то же. Агата нас не ждала, но обрадовалась. То есть сначала пришла в шок и ужас, и ей очень хотелось прокомментировать наш внешний вид, но женщина сдержалась. Магической силой воли, не иначе.

А затем пошла примерка. Но я попросила себе еще одно точно такое же платье, а вот Валентайн решил шикануть и долго и с чувством выбирал новый костюм. Через полчаса я пригрозила ему жестокой расправой, если он уже не определится с тряпками, и за пять минут вопрос был решен.

Так что мы вышли из ателье хорошо одетые, но дурно пахнущие приключениями по пересеченной местности без горячей воды. При этом маг забрал наши испорченные путешествием вещи и теперь нес сверток как величайшую ценность.

– Это будет семейная реликвия, – с серьезным видом возразил он на мое предложение сжечь тряпки, ну или хотя бы выкинуть их.

– Мне кажется, ты несколько торопишь события, – мрачно заметила я.

– Ну что ты! Я констатирую факты...

Почта в Дарктауне была такая, что транспортный узел Детрима позавидовал бы. Прямо как по учебнику: крошечное помещение, одна медленная почтальонша и длиннючая очередь.

– Валентайн... – взмолилась я, намекая, что меня можно и отпустить.

– В болезни и здравии, светлая, ты помнишь? – с невозмутимым видом сказал парень.

– Какой болезни? Каком здравии?! Я на это не подписывалась!

– Не переживай, успеешь! – широко улыбнулся темный, и я сердито стукнула его по плечу.

Потом Валентайн потребовал бумагу и стило и долго и вдумчиво сочинял четыре письма. Четыре, чтоб его благословило, письма! А потом еще и протянул мне наполовину облизанный конверт и поинтересовался, не хочу ли я помочь для ускорения процесса.

– О Пресветлый, а ведь казался нормальным человеком... – застонала я.

Валентайн сверкнул своими потрясающе зелеными глазами:

– Я не человек, Николетта. Я – темный маг.

Пафос момента был испорчен скрипом почтальонши:

– Очередь не задерживайте, юноша!

Юноша хмыкнул, но быстро закончил возиться с конвертами. И только после этого мы наконец добрались до наемного экипажа и отправились в Темнейшую академию.

Я откинулась на спинку сиденья и, отчаянно борясь с зевотой, смотрела в окно. Городские улочки сменились предгорьем, дорога сузилась, и вот мы въехали на серпантин. Пейзаж стал совершенно скучным, и я сама не заметила, как начала проваливаться в сон, уютно пристроившись на плече у Валентайна.

* * *

– Привет! – будничным тоном сообщила я, заходя в свою комнату в общежитии Темнейшей.

В комнате имелись Анна, Аларик, Элли и Эмми, Максимилиан и Элайджа. В общем, вся компания Валентайна набилась в крошечное пространство, чтобы, судя по всему, помянуть того самого Валентайна. Ну и меня заодно.

При моем появлении компания притихла. Даже стекло с поминальными напитками перестало звякать.

– Макс, кажется, это по твоей части, – философски заметил Элайджа.

– Я ее не вызывал... – как-то жалобно произнес Макс, стремительно зеленея.

– Не вызывал, – согласилась я. – Я сама пришла.

Максимилиан молча протянул тару Аларику, тот так же молча налил в нее поминальный напиток, который некромант опрокинул в себя залпом. Как только не подавился!

– Хм... – изрек он, продолжая рассматриваться меня. – А как ты так хорошо сохранилась?

– Я же целитель, Макс, – скрестила руки на груди, – что за дурацкие вопросы?

– Ну, раз она тут, значит, скоро и брат заявится, – заметила Анна, заглядывая в свой стакан. – Наливай! – И тоже сунула тару под нос Аларику.

– Это вряд ли, – честно ответила я и начала протискиваться к своему шкафу за вещами личной гигиены. – Он уже, наверное, спит мертвецким сном.

Кажется, последняя фраза добила присутствующих – каждый сунул Аларику посудину, требуя наполнить ее.

– Так, я иду приводить себя в порядок и хочу вернуться и тоже упасть и умереть. Намек ясен? – строго спросила я.

Присутствующие кивнули вразнобой. Зато очень синхронно опрокинули в себя стаканы.

Я же забаррикадировалась в ванной и полчаса просто стояла под струями горячей воды, вспоминая прошедшие дни. Еще полчаса я с чувством и удовольствием отмывала с себя дорожную пыль. А когда вышла из душевой, то оказалось, что все уже разошлись, оставив после себя бардак и спящую прямо в одежде Анну.

Спихнув бутылки и прочее барахло на соседскую половину, я плюхнулась на самую шикарную кровать в мире и заснула блаженным сном младенца.

* * *

Разбудил меня не суетолог. Разбудил меня душераздирающий вопль Анны:

– Ма-а-а-а-а-акс, пьяная твоя некромантская рожа!!!

Вторил ему примерно такой же, только где-то далеко, мужской и исключительно матом. Это, наверное, Аларик протрезвел и нашел Валентайна.

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на взъерошенную Анну.

– Ты чего орешь?

– Ма-а-а-а-акс, оно разговаривает!!!

В коридоре слышались звуки какой-то нездоровой возни, и я со стоном села, чувствуя, что сейчас придется кого-то латать.

– Ты... ты... – заикалась Анна, таращась на меня огромными зелеными глазищами.

– Я, да. А ты – живешь у некрополиса и вроде бы должна отличать живых от мертвых.

– Я же не некромант!

– Сочувствую.

Диалог был прерван эпически: входную дверь вырвали с куском косяка, и в комнату ввалился Элайджа, тащивший за шкирку Макса. Некромант, увидев меня, икнул и попятился.

– Ну нет. – Маг крови выпихнул товарища вперед себя. – Сам поднял, сам упокаивай!

– Для начала поднял меня не он, а она. – Я зевнула и кивнула на Анну. – И упокаивать меня не надо, а вот ее лучше успокоить.

В это время в наше скромное и уже пострадавшее жилище ввалился мрачный Аларик в компании Валентайна. Последний был хоть и невыспавшийся, но крайне довольный жизнью.

– Что тут происходит? – Аларик скрестил руки на груди, заняв собой весь дверной проем.

– Они хотят меня упокоить, – пожаловалась я.

– Живого человека? Макс, как тебе не стыдно! – возмутился Валентайн.

– Живого? – тихо переспросила Анна. – Живого?.. Валентайн?!

Девушка всхлипнула и кинулась к брату на шею. А я? Я завалилась обратно на кровать, мечтая, что все присутствующие сейчас отправятся радоваться нашему чудесному спасению куда-нибудь... да куда угодно, лишь бы дали поспать. Но нет, не-е-е-ет, им надо было устроить обсуждение произошедшего прямо здесь, рассевшись на наших кроватях!

Я укрылась с головой, в тщетной надежде хотя бы немного подремать, но целостность моего защитного контура была нарушена: кто-то просунул руку под одеяло и сцапал меня за пятку.

– Эй! – возмутилась я, раскутываясь.

– Ну куда ты спряталась? Я тут рассказываю о том, как ты героически шила мне артефактную рубашку!

Я застонала и сложила руки в молитвенном жесте:

– Пресветлый княже, я была хорошей девочкой в этом году, за что ты так со мной?

– Ты перешла на темную сторону силы, Николетта, сверху тебя не услышат. Молись вниз. – Валентайн сграбастал меня в охапку. – Кстати, позвольте представить мою будущую невесту и будущую супругу!

– Это ты нормально так в Туман сходил, – хохотнул Аларик.

Остальные закивали, и только Анна понимающе хмыкнула:

– Ну, это было ожидаемо.

– Это еще почему? – удивилась я.

– Я просто хорошо знаю своего брата, – уклончиво улыбнулась девушка.

– Ну, раз никто не спит, самое время пойти на завтрак! – бодрым тоном сообщил Валентайн.

– Я сплю! – возмутилась я, пытаясь отобрать одеяло, которое неведомым путем отползало от меня.

– Ты не спишь и даже не делаешь вид, – не согласился Элайджа, получив от меня сердитый зырк.

– Ну, девочки, собирайтесь, – прогудел Аларик. – А мы пойдем разбудим близняшек.

И он первый вышел из комнаты. За ним потянулись остальные. Последним покинул нас Валентайн, чмокнув меня в нос и осторожно прислонив входную дверь в проеме. Естественно, конструкция рухнула в коридор с грохотом и клубами пыли.

– И кто это будет чинить? – с тоской спросила я.

– Вот кто сломал, тот и будет, – мрачно заявила Анна, а я попыталась представить себе сломавших это парней за облагораживающим трудом.

– Думаешь, у них получится? – с сомнением спросила я.

– Думаю, что у них нет выбора, – категорично заявила соседка.

* * *

В столовой мы произвели настоящий фурор. Сидели сонные люди, невкусно завтракали, и тут заходим мы с Валентайном. Живые. Под ручку. И, мило воркуя, движемся к ленте раздач.

Стало тихо-тихо, и только изредка падали столовые приборы из чьих-нибудь ослабевших рук. Поскольку за нами шел Максимиллиан, сразу же раздалось шушуканье, что ничего святого для этих некромантов нет, они и лучшего друга, и родную бабушку поднимут на потеху публике.

Впрочем, кто-то все же сбегал за преподавательским составом, и когда мы всей компанией заняли наш обычный стол, явился старший по некромантам.

– Смотри-ка, действительно Сатор и Ромаро... – Декан стоял над нами и с задумчивым видом нюхал воздух над моей макушкой. – Не пахнет, – резюмировал он и потыкал пальцем в мою щеку. – Не рвется!

– Господин Радерг, – вкрадчиво позвал декана Валентайн, – я первый и последний раз предупреждаю: тронете Николетту еще раз, кто-нибудь из моих демонов вашу трогалку откусит.

– Хм... – задумчиво изрек декан, рассматривая Валентайна. – Похожи на живых.

– В смысле – похожи?! – возмутилась я. – Я вам сейчас тахикардию устрою, сразу почувствуете, кто тут живой, а кто скоро не очень!

– А раз вы живые, – напрочь проигнорировал мои слова Радерг, – извольте пройти к ректору и объясниться, где вас демоны носили столько дней.

– В Туманных чащах, – коротко ответил Валентайн, не отрываясь от еды.

Декан картинно вздохнул:

– Ромаро, вот почему, пока светлая не появилась в нашей милой академии, все было хорошо?

– А как светлая появилась, так сразу стало плохо, да? – прищурилась я.

Радерг махнул рукой:

– Доедите – и к ректору. А вы! – Он выразительно посмотрел на Макса и Элайджу. – Еще расскажете мне и декану Кровавого факультета, почему дверь в комнату милых девушек стоит в коридоре, аккуратно прислоненная к стене.

Макс и Элайджа синхронно скривились, а я тихонечко вздохнула.

– Переживаешь? – вполголоса спросил Валентайн.

Не то чтобы я переживала, но потребности делиться с ближними впечатлениями о поездке не испытывала.

– Нет, – покачала головой, – просто не горю желанием торчать весь день в кабинете ректора, рассказывая, как мы продирались через кусты на ощупь.

– Тебе и не придется, – спокойно ответил Валентайн.

И мне действительно не пришлось. Валентайн говорил за двоих, я лишь поддакивала в нужных местах. Наше путешествие уложилось в двадцатиминутный монолог.

Выслушав нас, ректор задумчиво уставился в окно.

– Ты сможешь показать на карте, где расположен этот таинственный домик? – наконец спросил он у Валентайна.

– Смогу, – ответил он, склонив голову набок. – Но там ничего нет.

– Это уже другой вопрос, – уклончиво ответил ректор. – Что за гримуар ты оттуда принес?

Валентайн позвал:

– Лагрус.

На стол перед ректором плюхнулась злосчастная книжка. Она наверняка бы попыталась цапнуть уважаемого мага, но тот лениво щелкнул пальцами, и гримуар распластало по столешнице. Под рассеянным взглядом мага страницы начали быстро перелистываться, пока в конце концов мужчина не изрек многозначительное:

– Ясно.

И книжку смахнуло на одну из полок, плотно перетянутую толстыми цепями крест-накрест. Соседки нашего гримуара заволновались, напоминая курочек на насесте, но шелестение страниц быстро поутихло под строгим взглядом ректора.

– Вот видишь, все прошло быстро и легко, – сказал Валентайн, когда мы покинули ректорат. – Какие у тебя планы на день?

– Курсовая по философии, – скривилась я.

Парень медленно кивнул:

– Да, пожалуй, разумно. Сегодня стоит разобраться с учебой.

Валентайн проводил меня до комнаты, на прощание поцеловал кончики пальцев и умчался выяснять, что успел пропустить по учебе. А я, очень задумчивая, отправилась читать скучную философию, все еще ощущая прикосновение его губ к своей коже.

* * *

Вы когда-нибудь видели аристократов с молотком и гвоздями? Я теперь да! Элайджа и Максимиллиан чинили нашу многострадальную дверь, еще больше ее ломая. Анна стояла у них над душой и комментировала, что для темных магов они слишком белоручки и рукожопки и вообще видели ли они реальную жизнь, или только скакали по склепам и погостам. Парни от таких комментариев, естественно, еще больше нервничали и злились, попадали себе молотками по пальцам, орали, клятвенно обещали никогда в жизни не связываться с женщинами.

Я лежала на кровати и читала... философский трактат. Точнее, пыталась. День сдачи этой бессмысленной и беспощадной курсовой наступал неотвратимо, а я, как и положено добросовестной студентке, еще ни строчки не написала.

– И что ты делаешь? – сварливо комментировала Анна происходящее в коридоре. – Ты этими наманикюренными ручками серьезно хочешь удержать тяжеленную дверь? Макс, не льсти себе. Дверь – не нежить, она сама не стоит.

Я громко захлопнула книгу: читать было решительно невозможно. Ладно читать – я собственных мыслей за их базарной руганью не слышала. Сунув томик под мышку, я протиснулась на выход, чтобы в коридоре нос к носу столкнуться с Валентайном.

– Привет, – поздоровался парень.

– Привет... – растерянно ответила я.

– Куда мчишь? – чуть улыбнулся Валентайн.

– В библиотеку, – вздохнула я.

– Зачем? – удивился он.

Тут раздался грохот в очередной раз падающей вместе с косяком двери и отборная, великолепная ругань на языке профессиональных грузчиков.

– Понятно, – сам себе ответил Валентайн. – Я могу составить тебе компанию?

– Эм... – Я отвлеклась от непечатного монолога и удивленно посмотрела на парня. – Я иду заниматься.

– Я услышал, – кивнул темный.

– Читать, – пояснила я.

– Я понял.

– Трактат по философии, – уточнила на всякий случай, чтоб уж совсем никакого недопонимания не возникло.

– Я не буду тебя отвлекать, Николетта. Я просто хочу провести время с тобой. Библиотека для этого вполне подойдет.

– Тогда я буду рада твоей компании, – кивнула я. – Но мы идем заниматься!

– Даже если ты решишь наброситься на меня с недвусмысленными намерениями, я буду отбиваться, – с серьезной миной заявил демонолог.

Я фыркнула и стукнула его кулачком в плечо.

– Вот, уже начинаешь, – улыбнулся темный, и я почему-то рассмеялась.

Глава 13

– Опять вы?! – застонал Лорк, увидев нас.

– Не «опять», а «снова», дорогой друг, – Валентайн похлопал парня по плечу, от чего тот слегка согнулся в коленях.

Мне слушать эту пикировку не хотелось, а потому я прошлась в глубь библиотеки и, найдя какой-то чахлый столик, села за него, попытавшись погрузиться в зубодробительную книжку.

Темный философ рассуждал о мире нашем бренном в контексте монохромной силы и был настолько неубедителен, что даже если бы я очень хотела проникнуться его идеями, то мне бы не помог и лекарский спирт. Поймав себя на том, что уже в который раз пробегаюсь глазами по одному и тому же абзацу, а нос мой стремительно приближается к буквам, я вздрогнула и резко выпрямилась.

Валентайн сидел напротив и, откинувшись на стуле, читал какую-то книгу по ведьмовским кругам. И, кажется, я впервые увидела его. Нет, я и до этого видела его, сложно не заметить человека, с которым путешествуешь сквозь кошмарный Туман, но сейчас я действительно его увидела.

Взъерошенные волосы, которые явно сегодня никто не расчесывал. Чуть нахмуренные брови. Сосредоточенный взгляд потрясающе зеленых глаз. Невероятный, манящий цвет, я такой раньше видела только на старинных портретах. Точно болотные огни, они притягивали внимание. Ладони не аристократа, но воина. Широкие, грубые от работы с оружием.

Он был расслаблен и казался каким-то... естественным? Человечным? Привычным?

Но темные маги долго не живут, если за ними можно безнаказанно наблюдать. Ничего не изменилось в парне – ни положение тела, ни выражение лица. Лишь хищно полыхнули зеленые глаза.

– Нравлюсь? – спросил Валентайн, переворачивая страницу своей книги.

– Немного, – призналась я.

– А почему немного? – удивленно вскинул брови парень и посмотрел на меня.

– А почему бы и нет? – Я улыбнулась.

– Действительно, как я об этом не подумал... – хмыкнул Валентайн. – Дочитала свою скукотищу?

– Нет, – печально отозвалась я. – И мне кажется, никогда не дочитаю.

– Плюнь, – авторитетно заявил он.

– Не могу, – упрямо отозвалась я. – Нужна курсовая.

– Ой, да никому она не нужна, – поморщился темный. – Ну в самом деле, что случится? Отчислить тебя не могут. А если ты...

Я перебила парня и твердо произнесла:

– Мне.

– Что? – не понял он.

– Эта курсовая нужна мне. Мне нужно... нет, мне хочется понять. И... может быть, помочь.

Парень аж хрюкнул, пытаясь сдержать смех.

– Прости, прости... но чем ты поможешь?

– Ну, если герцогиня из меня так себе, то вот лекарем я буду блестящим.

– Скромности тебе не занимать, – улыбнулся Валентайн.

– Глупо отрицать очевидные факты. Я – лучшая ученица на потоке, я очень перспективный целитель. А у очень перспективных целителей очень быстро появляются ну очень перспективные связи. Понимаешь, к чему я веду?

Я думала, выше он поднять брови уже не может. А нет, смотрите-ка, смог!

– Ты серьезно воспользуешься своими связями, чтобы изменить общественное мнение?

– А почему нет?

– Хм... но это же невыгодно. И чего уж там, может быть чревато лично для тебя.

– Ерунда, – отмахнулась я. – У меня целительская индульгенция от всех религий разом. Я могу буквально вытащить с того света человека, если успею вовремя.

– Но ты вроде не горишь желанием щеголять титулом, – медленно произнес темный. – А без этого у тебя не будет доступа к влиятельным мира сего.

– Верно, – согласилась я. – Вот только кто тебе сказал, что титулованные особы влиятельнее толпы? Что-то я не помню, чтобы аристократы забивали ведьм камнями. Нет, это озверевшие крестьяне под чутким руководством светлейших жрецов ненавидели то, чего не понимали. И не понимают до сих пор.

Валентайн чуть нахмурился и погладил ладонью свой закрытый томик.

– Ты говоришь мудрые вещи, Николетта. Но я бы не хотел, чтобы ты в это лезла.

Я хотела возразить, но маг поднял ладонь, останавливая меня.

– Это опасно. Банально опасно. Я могу защитить тебя от чудовищ нашего замка, но не смогу защитить от светлейших чудовищ в рясах.

– Туманные чащи не оставят им выбора, – уверенно произнесла я.

– А что, если завтра кто-то найдет способ от них избавиться? – Валентайн щелкнул пальцами. – И нет Туманов. А темные есть. И людям обязательно надо кого-нибудь ненавидеть, такова уж натура человеческая.

– Обязательно кто-то рано или поздно победит Туманы, – согласилась я. – И к этому времени люди должны мыслить иначе. Должна наступить гармония.

Парень тяжело вздохнул. Он не смотрел на меня, а был погружен в какие-то свои мрачные мысли. И я не удержалась, надавила на больное:

– Просто представь, что твоя семья больше не изображает светлых магов.

Валентайн поморщился.

– Запрещенный прием, герцогиня. – Он погрозил мне пальцем. – Но я услышал твои аргументы. И нахожу их здравыми, хотя они мне и не нравятся.

Я улыбнулась.

– Что до твоей курсовой... Ты изучаешь прошлое, ища корни ситуации, источники проблем и вот это вот все, да?

Я кивнула.

– Так вот, забудь и выкинь все эти пыльные книжонки. – Валентайн взмахнул рукой, и толстенный скучный фолиант захлопнулся и отъехал на край стола.

– Эй! Я же не оставила закладку!

– Ты все равно спала над ней, хотя старательно держала глаза открытыми, – хмыкнул парень. – Подойди к теме с другой стороны. Ты видела Туман. Ты шла через него. Ты видела домик лесной ведьмы. Пустой и пугающий. Ты буквально пощупала этот новый мир собственными руками. Ну и какое место там занимают темные маги?

Я посмотрела на парня, вспоминая какие-то хаотичные обрывки событий нашего путешествия. И тут меня озарило.

– Проводники!

– Нет! – возмутился он. – Защитники!

– Да! – возразила я. – Ты буквально за руку вел меня эти дни. Свет не проходит сквозь Туманы. Но Тьма рассекает их.

* * *

Всю следующую неделю я с совершенно несвойственным для себя рвением занималась курсовой по философии. Я искала отсылки в исторической литературе, я перебирала цитаты великих людей, я загоняла Лорка по самым пыльным полкам. Он бы, наверное, с удовольствием послал меня... лазить по полкам самостоятельно, но за моим плечом, а еще иногда над душой стоял Валентайн. Стоял и выразительно так улыбался, ненавязчиво полируя когти о лацкан пиджака.

К назначенному сроку я явилась на лекцию, сжимая толстенную пачку аккуратно сшитых листов, исписанных мелким почерком с двух сторон.

– Волнуешься? – спросил Валентайн, пока мы дожидались госпожу Пибол.

– Нет, – ответила я и ни капли не соврала. Я была совершенно готова к защите курсовой. Я так раньше к некоторым лекарским предметам не была готова, как сейчас к темной философии!

– Недобрый день, – поздоровалась преподавательница, проходя в аудиторию.

Она окинула цепким взглядом помещение и уставилась на нас с Валентайном. Мы снова сидели в первом ряду, только теперь парень еще и за руку меня держал.

– О, я смотрю, вам понравилось сидеть ближе к источнику знаний? – ехидно спросила Пибол. – Может быть, светлая порадует нас какими-нибудь результатами? Или леди Ромаро считает, что одного ее присутствия достаточно, чтобы все в академии забились в экстазе от радости и поставили зачеты?

По правде говоря, я была уверена, что дела обстоят именно так, как озвучила эта вредная тетка, но развивать конфликт не стала, чувствуя всю бесполезность дискуссии. В голове, правда, успело пронестись с десяток ответов разной степени цензурности и вежливости, и я даже не сразу заметила, как сжала ладонь Валентайна и как парень начал успокаивающе поглаживать большим пальцем мою ладошку.

Тем не менее, дождавшись, когда Пибол закончит щедро поливать меня желчью, я произнесла настолько вежливым тоном, насколько вообще возможно было разговаривать с этой женщиной:

– Я подготовила курсовую работу на тему «Место темных магов в новых условиях мира» и готова к защите.

Преподавательница прищурилась не то зло, не то задумчиво, но в конце концов сказала:

– Неси, – и даже махнула рукой с длиннючими красными когтищами.

Я встала и в полной тишине аудитории, нарушаемой лишь звуком моих каблучков, дошагала до кафедры и вручила курсовую Пибол. Та чуть приподняла брови, взвесила пачку бумаги на руке, пропустила страницы между пальцев.

– Как будто бы действительно что-то делала... – задумчиво произнесла она, снова пролистывая страницы, не останавливаясь ни на чем.

Хотелось ответить, что я делала не «что-то», а курсовую, но эта милая женщина поразила меня до глубины души. Она взяла за угол мою работу, показала всей аудитории, а затем вытянула руку и отпустила листы.

Моя курсовая с характерным шумом грохнулась в мусорное ведро, которое еще и поиграло на полу. Видимо, для пущего эффекта.

– Вот что я думаю по поводу этой темы и твоей курсовой, – произнесла Пибол. – Это стоит уяснить и тебе, и вообще всем светлым. Можешь сесть на место. Ну или поднять мне настроение и расплакаться.

Плакать я вообще не собиралась, равно как и поднимать настроение этой стерве. И уже даже вдохнула поглубже, чтобы высказать максимально непечатно все, что думаю о ней, ее предмете и тонкой душевной организации темных магов, как вдруг тишину нарушил звук отодвигаемой лавки.

Валентайн встал и скрестил руки на груди. И взгляд у парня был очень. Очень. Очень нехороший. Я бы на месте Пибол начала тихонечко откапывать себе могилку под ближайшим кустом.

Впрочем, возможно, один злой демонолог не произвел бы на нее должного впечатления. Но за ним встал Аларик. Максимиллиан. Близняшки. Элайджа. И еще какие-то студенты, имен которых я не знала. Секунда-другая – и уже вся аудитория стоит, скрестив руки на груди, и очень нехорошим взглядом смотрит на Пибол. Я стояла рядом с ней, но даже так ощущала силу давления от недовольных студентов.

– Вы сейчас поднимете курсовую работу Николетты, – спокойным, даже каким-то будничным тоном проговорил Валентайн. – И прочтете ее. Здесь и сейчас.

– Но у нас лекция! – сдавленно пискнула женщина. По виску бежали капельки пота, и я подумала, что, если они немного пережмут, мне же ее и откачивать придется.

– И это прекрасно, – согласился демонолог. – Мы как раз никуда не торопимся целую пару.

– Ах ты...

– Подняла! – рявкнул Валентайн, у которого с терпением сегодня были явные проблемы.

Пибол побледнела и выудила мою курсовую из мусорного ведра.

– А теперь – читай.

Валентайн сел, и за ним села вся аудитория. Единым движением, словно долго репетировали. Давление исчезло, будто его и не было, но краем глаза я заметила, как у Пибол дрожат пальцы, которые она поспешно сжала в кулак.

Это что же получается, весь выпускной курс за меня заступился? Вроде как... принял за свою?

* * *

– Какие у тебя планы на выходные? – спросил Валентайн вечером того же дня.

– А? – Я оторвалась от задумчивого жевания невкусного ужина.

Говорят, после этой пары Пибол бегала к ректору и орала, швыряя проклятья направо и налево. Но ректора не пробрало ничем: ни ором, ни магией, – и пришлось противной бабульке смириться с неизбежным. С моим зачетом по ее предмету.

– Он приглашает тебя на свидание, – прогудел Аларик, активно работая ложкой.

И весь стол посмотрел на меня. Да что там стол, вся столовая. Смотрят и молчат. Даже жевать перестали.

– Так какие у тебя планы на выходные? – повторил свой вопрос Валентайн, улыбнувшись.

– Даже не знаю. – Я вздохнула, потеряв всякую надежду найти в тарелке что-то вкусное, и отложила приборы. – Вот на свидание позвали. Думаю, может сходить?

– Сходить, – уверенно произнес Аларик.

– Да? Почему? – улыбнулась я. Нет, мне действительно было интересно послушать их доводы.

– Ну хотя бы для того, чтобы нормально поесть, – кивнула одна из близняшек на мой почти не тронутый ужин.

Я повернулась к Валентайну:

– А кормить на том свидании будут?

– Обязательно, – кивнул парень. – Могут кормить вообще все свидание.

– Я столько не съем, – покачала головой.

– Не переживай, – легкомысленно отмахнулся темный маг и добавил: – Впихнем.

Что впихнут, я не сомневалась, но хотелось как-то без рукоприкладства. Тем более что еще неизвестно, кто бы в этой стычке выжил – страшный темный маг или маленькая светлая целительница.

Остаток недели прошел как-то буднично. Я ходила на лекции и изображала элемент интерьера. По вечерам учила оказывать первую лекарскую помощь под непрекращающийся гундеж Валентайна, что, если я второй раз упаду в Туман, он меня точно высечет. И лечила темных по мере возможностей.

Казалось, жизнь наладилась. По крайней мере, до конца учебного года. Выходные неотвратимо приближались, и в утро, когда Валентайн назначил мне свидание, я совершенно неожиданно начала испытывать какое-то странное волнение. Как будто я трепетная дева, ну в самом деле!

Немного сердясь на себя, я собиралась на свидание и пыталась придумать что-то с волосами. Стояла перед зеркалом и, размышляя о насыщенных событиях в своей жизни, заплетала косу, а потом распускала волосы, снова заплетала косу и снова распускала волосы...

В общем, очнулась я от возгласа Анны:

– Да распусти ты их!

Я аж вздрогнула от неожиданности и, посмотрев на Анну в общем отражении, спросила:

– Так лучше?

Та немного пожевала губами, видимо решая, говорить или нет, но все же ответила:

– Брату так больше понравится.

И вышла из комнаты. А я внутренне возмутилась. Я что, хочу понравиться этому темному? Ну вот еще!

И заплела самую тугую и скучную косу из возможных. Постояла, посмотрела на себя. И снова распустила волосы. Ну я же на свидание иду, а не на практикум по некромантии!

В дверной косяк вежливо постучали. Дверью наша комната так и не обзавелась, а потому вход был прикрыт занавесочкой. Точнее, это, конечно, была очень тяжелая портьера, вроде бы даже не очень пыльная, но сути она не меняла: дверь в девичью комнату отсутствовала. Нас защищало только блестящее воспитание учеников Темнейшей академии и вызванный Анной демон-страж.

– Входи! – разрешила я.

Вошел, естественно, Валентайн. С букетом потрясающих ромашек, хищно щелкающих зубастыми цветками.

– Это что? – поинтересовалась я, не спеша забирать подарок.

– А, это наши ведьмы оторвали от Тумана цветочек, вот, разводят теперь в усиленной оранжерее. Смотри, какие лапочки!

Я выразительно посмотрела на Валентайна, надеясь, что он шутит там или издевается. Но нет, суровый темный маг пихал в букет демонический коготь и с умилением наблюдал, как зубастые ромашки пытаются его откусить.

– Это, конечно, безумно мило... – начала я, с трудом подбирая слова, – но можно как-нибудь... эм...

– Не нравится, да? – спросил Валентайн, продолжая сюсюкаться с жуткими цветочками.

– Вообще ни капельки.

– Ла-а-а-адно, – вздохнул парень и позвал своим замогильным голосом: – Индарг.

Тень отлепилась от дальнего угла.

– Отнеси девчонкам. Лично в руки.

Индарг принял букет без особого фанатизма и на вытянутых руках понес из комнаты.

– Итак? – спросила я.

– Итак, – ответил Валентайн, протягивая мне руку. Обычную, человеческую. – Свидание?

– Свидание, – кивнула я, вкладывая ладонь в его пальцы.

* * *

Из замка мы выехали с первыми лучами солнца, как только Туман отступил в ущелье. Верхом добрались до Дарктауна и отправились завтракать в таверну. И было в этом что-то странно привычное.

– Какие у нас планы? – спросила я, намазывая масло на свежий хлеб.

Валентайн молча налил себе кофе из кофейника, добавил три куска колотого сахара и заговорил:

– Узнать друг друга получше.

– То есть путешествие сквозь Туманные чащи – это недостаточно близкое знакомство? – Я приподняла брови.

Валентайн сдержанно улыбнулся:

– Какой мой любимый цвет?

– Мм...

– Любимое блюдо?

– Мм...

– Любимая книга?

– Я поняла, поняла.

– Вот именно этим мы сегодня и займемся.

– Может, ты еще и список вопросов подготовил?

Валентайн хмыкнул. Обмениваться анкетами перед помолвкой у аристократов было традицией, поскольку молодые, как правило, знали друг о друге чуть меньше, чем ничего.

– Была такая мысль. Но я решил, что живой диалог интереснее.

– И как же мы начнем этот неловкий диалог?

– О, это очень просто. Например... ты любишь кофе?

Я даже улыбнулась от этой резкой смены темы.

– Когда-то любила, – призналась я. – Но с тех пор как покинула герцогский замок, мне ни разу не попался сносный кофе.

– Да вы привереда, герцогиня!

– Увы, – хмыкнула я.

– Кофе, я запомнил.

– Ты даже не спросишь, откуда нам его привозили? – удивилась я.

– Мы с тобой ровесники, и в то время, когда ты еще жила в замке, кофе на континенте привозили из одного места – Кирабики.

– О! – удивилась я. – Ты и правда ценитель напитка.

– Весьма, – согласился Валентайн. – Я предлагаю прогуляться по городу и посетить местную достопримечательность.

Я улыбнулась:

– До завтра я совершенно свободна.

Мы не торопясь позавтракали, и Валентайн попросил собрать еду в дорогу.

– Мы сбегаем из академии? – приподняла я брови.

– Ненадолго, – улыбнулся маг.

– На новое путешествие я не подписывалась!

– Это не путешествие. Здесь рядом с городом есть одно романтическое местечко. Думаю, тебе понравится.

Хотелось язвительно спросить, многих ли он девиц туда водил, но я прикусила язык. Ну водил и водил, мне-то какое дело? У меня вон вообще вор и убийца в ухажерах был, и никого не смущает...

Нам выдали две внушительные корзины с провизией, которые мы с трудом приторочили к седлам. И поехали.

Сначала по городским мощеным улицам, потом по протоптанной широкой дороге, потом дорога становилась уже, поселения по ней – реже, а после очередного поворота и вовсе исчезла, оставив вместо себя лишь приблизительное направление движения.

Но я не особенно-то все это замечала, увлекшись беседой с Валентайном. Конечно, первые вопросы все же походили на своего рода анкетирование:

– Какой у тебя любимый фрукт?

– Яблоко, а у тебя?

Но в какой-то момент этот обмен знаниями превратился в настоящий диалог.

– Дай-ка угадаю, твой любимый цвет – синий? – спросила я, припоминая весь видимый мной гардероб Валентайна.

– И как ты догадалась? – хмыкнул темный.

– Мм... – протянула я, захлопнув рот на полуслове.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мне этот цвет не идет? – строгим тоном спросил парень, и я прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Ну и не ляпнуть свое авторитетное мнение о его вкусах, да.

– Вижу, что хочешь! – обвиняющим тоном произнес Валентайн, а потом и сам рассмеялся: – Вот, видишь, у тебя уже есть общие темы для общения с будущей свекровью.

Я покосилась на парня:

– Только не говори, что мы едем знакомиться с твоей семьей таким оригинальным способом.

– Ух ты, а я думал, тебя ничем не прошибить, – радостно скалился этот чешуйчатый гад. Ну, уже не совсем чешуйчатый, конечно, но тем не менее гад!

– Валентайн!

– Что? Это не у меня от перспективы знакомства с будущими родственниками глаза становятся, как у олененка на охоте.

– Это как? – не поняла я.

– Огромные и испуганные.

– Вот еще! – возмутилась я.

Обвинять меня в трусости? Да что он себе позволяет!

Я даже подумывала, а не зачитать ли ему длинную скучную лекцию нудным тоном про то, что я не собираюсь бояться каких-то там родственников, а уж тем более свекровей, но мы совершенно внезапно приехали.

Дорога, точнее ее смутное направление, еще разок вильнула меж молодых деревьев и вывела нас ко входу в огромную пещеру. Я оценила пейзаж и буднично поинтересовалась у своего спутника:

– Ты решил меня тут прикопать?

– Была такая мысль, – внезапно заявил Валентайн, – особенно когда ты кинулась учить всех подряд рядом с воротами ле́карству.

Я закатила глаза:

– Ой, не начинай.

Темный хмыкнул и спешился.

– Мы серьезно в эту пещеру пойдем? – уточнила я на всякий случай.

– Конечно, – невозмутимо ответил парень и добавил: – Тебе понравится.

Я его оптимизма не разделяла хотя бы потому, что походов мне хватило до конца жизни, но решила посмотреть, что же он придумал. В конце концов, удрать я всегда успею.

Приглядевшись внимательно, я поняла, что пещера не совсем естественного происхождения. Она больше походила на заброшенную шахту, на что намекали брошенные тачки, сильно заросшие горы шлака, дряхлая коновязь, которая того и гляди рассыплется в труху.

Пока я изучала ландшафт, Валентайн подошел вплотную к темнеющему провалу пещеры. Вход очерчивала то ли выжженная, то ли вытоптанная площадка, усыпанная чем-то неприлично напоминавшим кости. Надеюсь, не людей, но с моего места было не видно.

– Пегеро.

Опять этот жуткий, пробирающий до костей тон. Слово упало, и, кажется, мир вокруг замер. Стихли птицы, шелест осенних листьев, исчезли все звуки живого леса. И даже солнце, казалось, немного потускнело.

А в провале пещеры забурлила, заклубилась тьма, прищурилась множеством кроваво-красных глаз, подалась вперед и с шипением отползла обратно.

– Де-мо-но-лог... – прошелестела тьма.

Валентайн оскалился и подбоченился.

– Пропустишь полюбоваться пещерой?

По сравнению с огромным проходом Валентайн был, прямо скажем, несопоставимо мал. И если до этого мне было как-то любопытно-неспокойно, то сейчас хотелось завопить, что я уже налюбовалась прямо отсюда, из седла, схватить темного за шкирку и дать деру.

– Зачем? – поинтересовалась тьма.

– Невесте показать, – с невозмутимым видом заявил Валентайн.

Эй, какой еще невесте?! Я на это не подписывалась!

– Невеста? Светлая? – тьма синхронно моргнула всеми красными глазищами.

– Светлая, – подтвердил парень без колебаний.

– Хм... – задумалась тьма. – А зачем тебе светлая? Они... бесчестны.

– Она другая, – с нажимом произнес Валентайн.

– Еще бы, – ехидно прошелестела тьма. – Эта-то точно не такая, как все.

Умом я понимала, что Валентайн никогда бы не привел меня в по-настоящему опасное место. Но одно дело – ум, а другое – глазастая тьма в огромной пещере. Которая еще и ехидствует.

– Я прошел с ней сквозь Туман, – спокойно произнес маг. – И пройду сквозь тьму.

Вот зачем, зачем он угрожает этому монстру из пещеры? Мне и тут хорошо! Под чистым небом и ясным солнышком!

– Туман... – задумчиво прошелестела тьма и внезапно произнесла: – Проходите.

Валентайн не шелохнулся, лишь произнес:

– Договор.

Сначала я подумала, что тьма злится, так она забурлила, заволновалась, замигала глазищами. А потом поняла, что этот хриплый шелест – смех.

– Это будет даже интересно, – отсмеявшись, ответила тьма.

Из пещеры выскользнули черные, точно атласные, ленты и сплелись в человеческую фигуру. А затем очертания ее смазались на долю мгновения, и вот уже перед Валентайном стоит девушка невероятной красоты. Такая прям ух! Фигура – песочные часы, длинные иссиня-черные волосы в высоком хвосте, красные глаза в пол-лица.

Покачивая бедрами, она подошла к Валентайну и требовательно протянула руку. Тот отрастил коготь, и у девушки расширились глаза. То есть они и до этого у нее были впечатляющих размеров, а после когтистой лапы так и вовсе заполнили все свободное пространство лица. Она попыталась отдернуть руку и даже отступить назад, но Валентайн схватил ее за запястье, уколол себя за палец и силком вложил свою руку в красивую узкую ладонь.

Девица заверещала, но скорее от возмущения, чем от боли.

– Подлец! – Она гневно сверкнула красными глазами.

– Увы, – не стал спорить Валентайн, а лишь рукой махнул, чтобы девчонку развеяло. Впрочем, как и глазастую тьму по ту сторону прохода в загадочную пещеру.

Парень развернулся ко мне и с поклоном сделал приглашающий жест рукой:

– Прошу.

Глава 14

– Может, ну его? – спросила я, не торопясь слезать с лошади.

– Ну что мы, зря, что ли, сюда ехали?

– Мало ли, соскучился по своей подружке, хотел поздороваться... – Я покосилась на темный провал пещеры. Совершенно обычный такой провал. Можно даже сказать – банальненький.

– Она мне не подружка. – Зеленые глаза хищно сверкнули. – Это демон, и теперь она у меня на службе.

– М-да? – скептически спросила я. – И почему же?

– Я связал ее договором, – невозмутимо ответил маг.

– И поэтому ты подлец? – уточнила я.

Темный маг улыбнулся. Нехорошо так, демонически.

– Потому что Пегеро славна тем, что никому и никогда не подчиняется. А заключить договор с ней еще никому не удавалось.

И тут я поняла, что вообще ничего не знаю ни о демонах, ни о демонологах, ни об их договорах.

– А... – начала я, но Валентайн меня прервал:

– Я готов прочитать тебе целый курс «Демонология для начинающих», но попозже. До заката нам нужно вернуться в академию. Если ты, конечно, не хочешь переночевать со мной в городе... или еще раз прогуляться по Туманным чащам.

– Слезаю-слезаю, – буркнула я.

Валентайн помог мне спуститься, привязал мою лошадку, на которую с любопытством посматривал его конь, и повел ко входу в пещеру.

– А корзины? – поинтересовалась я.

– Принесут, – отмахнулся парень.

– Как удобно, – хмыкнула я.

– Ага... иногда.

Пещера была огромной. Судя по стенам, вход в нее расширили вручную, но результат все равно впечатлял. Тут и там валялись лопаты, кирки, тачки, какие-то инструменты, о назначении которых я могла лишь догадываться. Как будто люди побросали все прямо посреди рабочего дня.

– Что здесь произошло? – спросила я, усилием воли давя в себе желание прижаться к Валентайну.

Парень подкинул в воздух голубой магический светильник, движущийся вместе с нами куда-то в глубь пещеры, обнял меня за плечи и начал рассказ:

– Здесь одни не очень умные и совсем неудачливые темные маги решили призвать высшую сущность для помощи в разработке породы. Ну и, как ты видишь, сущность осталась, а людям пришлось сбежать.

– А почему она не вырвалась?

Валентайн немного подумал, прежде чем ответить.

– Пегеро странная, – признался маг. – Она опасна только для неодаренных людей.

– А для светлых магов?

– До них, равно как и до темных, ей нет дела. Ну неужели ты думаешь, что я бы тебя повел в опасное место?

– Ты же спрашивал разрешения войти, – пожала плечами в ответ.

– Дань вежливости. Ну и военная хитрость, – хмыкнул Валентайн.

– Чем больше демонов у демонолога, тем он сильнее? – догадалась я.

– Опаснее, – поправил Валентайн. – Чем больше демонов на договоре, тем больше возможностей.

Мы шли по плотно утоптанному грунту с небольшим уклоном все глубже и глубже под землю. Проход постепенно сужался, и из гигантского коридора превратился сначала в просто большой, а потом и в обычный. На стенах остались крепежи для светильников или факелов, пару раз в темных углах холодное голубое пламя выхватывало чьи-то обглоданные до белизны кости. Не будь я целителем, наверняка бы упала в обморок. Ну или там завизжала от ужаса. А я лишь шла мимо и равнодушно отмечала, что по костям никак не определить насильственную смерть, разве что меж ребер клинок обнаружить или позвать некроманта.

Наконец, когда, по моим внутренним ощущениям, мы прошагали уже добрый километр, коридор внезапно оборвался.

Валентайн взмахнул рукой, и магический светильник, ускорившись, помчался вперед, распадаясь на части, разлетавшиеся в разные стороны, пока наконец света не стало достаточно, чтобы увидеть.

Равнодушный голубой свет заполнил огромную, бесконечно огромную пещеру. Впереди лежало озеро, вода в котором заволновалась при нашем приближении, замерцала, отражая свет. За озером все терялось в мерцающей мгле. А над головой, переливаясь мириадами бликов, распростерся свод пещеры, усыпанный самоцветными камнями.

Я ахнула, и эхо подхватило мой голос, разнося по пещере. Валентайн подошел со спины и обнял меня за талию. Я накрыла его руки своими ладонями, и даже не знаю, в какой момент наши пальцы переплелись. Темный молчал и не торопил, давая мне насладиться этим поистине чудесным зрелищем.

Не знаю даже, сколько времени я так простояла, любуясь дикой красотой, которую по несчастному и счастливому случаю не разрушили люди.

– Это потрясающе... – прошептала я и обернулась на темного мага.

– Тебе очень идет улыбка, Николетта, – тихо сказал он, рассматривая мое лицо. В ярко-зеленых глазах отражались блики самоцветов, и казалось, что взгляд мага пылает.

И я совершенно внезапно смутилась и от этого комплимента, и от его широких, горячих ладоней у себя на животе, и от того, что мы, кажется, остались одни в целом мире.

– Как тебе пришла в голову эта идея? – спросила я, отворачиваясь и высвобождаясь из объятий.

– Пожалуй, это самое необычное и красивое место из всех, что я видел. Под стать самой необычной и красивой девушке, что я знаю.

– Ты мне льстишь, – не оборачиваясь, произнесла я.

– Хотел бы польстить – отвез бы в какую-нибудь столицу в помпезный ресторан, – возразил Валентайн. – Идем.

– Куда? – удивилась я, подумав, что маг обиделся и хочет вернуться.

Но темные на мелочи не обижаются.

– Обедать, конечно, – невозмутимо ответил Валентайн и, взяв меня за руку, повел в глубь пещеры, обходя озеро по часовой стрелке.

Через две дюжины шагов я увидела плиту из серого камня, выступающую из породы и отполированную до зеркального блеска.

– Что это? – спросила я с любопытством.

– Понятия не имею, – невозмутимо ответил темный. – Но нам подойдет.

– Валентайн!

– Я совершенно серьезно, – ответил он и позвал: – Игнис.

Вдруг стало ужасно, нестерпимо жарко, а пещера заискрилась ярче, словно кто-то зажег тысячи факелов. Я завертела головой, ища демона, но его не было видно.

– Девушка хочет отдохнуть. Ей должно быть тепло.

На меня снова пахнуло жаром, а потом все пропало. Я даже поежилась от таких перепадов температуры, а Валентайн позвал еще одного демона. Того, что приволок ему письма в прошлый раз в таверну. Только на этот раз демон аккуратно поставил две наши корзины с провиантом.

– Не знаю, как ты, а я зверски хочу есть, – доверительным тоном сообщил темный маг, распаковывая провизию.

Я хмыкнула и принялась помогать ему, а когда мы уселись, с удивлением обнаружила, что под пятой точкой камень чуть потеплел.

– Вот это сервис! – восхищенно прокомментировала я.

– Естественно, тебе ведь еще наших детей рожать, – невозмутимым тоном проговорил темный маг, и я чуть не пронесла кусок хлеба мимо рта. – Что? – улыбнулся он. – А то у тебя такая серьезная мордашка сделалась, смотреть грустно.

Я фыркнула.

– И откуда ты знаешь про это место?

– О, это довольно интересная история! – Валентайн откусил от копченой куриной ножки и чуть не заурчал от удовольствия. – Однажды мы с Алариком и Максом удрали с пар...

– Как? – удивилась я. – Как вы прошмыгнули мимо Красавчика?

– О, ну... мы были моложе, смелее...

– Дурнее...

– Дурнее – обязательно, – кивнул темный. – Без дурости не бывает приключений. В общем, мы пошли через некрополис... Макс был крайне воодушевлен ровно до первого лича. Тогда я впервые в жизни узнал, насколько быстро умею бегать.

Я непростительно хрюкнула:

– Убегающий могущественный демонолог – это, наверное, эпично.

– Насчет могущества ты сильно преувеличиваешь, – покачал головой Валентайн, отправляя в рот горсть крошечных помидорок. – Тогда я был хоть и перспективным темным магом, но совершенно необученным. А в магии, как ты знаешь, сила решает ровно половину. Вторая половина – это мастерство.

– И далеко вы убежали?

– О да! С той стороны пещеры есть проход через горы в некрополис. Я так думаю, здесь было какое-то капище. Но город давно мертв, и сюда никто не пробирался. А потом у подножия гор появился Дарктаун, и кто-то разведал про это место. Как и всякие цивилизованные люди, горожане решили пещеру разграбить. И тут их ждала очень сердитая и очень одинокая Пегеро, успевшая за долгие века заточения как следует соскучиться. – Маг хмыкнул.

– Вы тоже с ней познакомились?

– Да, и даже поболтали. Есть демоны, добровольно заключающие контракт, есть те, кто, заключая контракт, пытаются обдурить мага и, кхм, подчинить себе. Вот Пегеро из вторых.

– И ей не удалось?

– И ей почти не удалось, – кивнул Валентайн. – Аларик и Макс все же были рядом и, хоть не демонологи, но кое-чего понимали...

– В общем, отсюда вам тоже пришлось драпать? – улыбнулась я.

– Нет, отсюда мы вышли медленно и торжественно, назло демонице.

– А почему она не покидала пещеру раньше?

Валентайн вздохнул.

– Это сложные материи. Но если коротко – она была прикована не к месту, она прикована к условиям.

– Ясно. Но все равно очень смешно.

– О да. Особенно смешно было, когда мы вернулись в академию. Как ректор орал, мм... меня аж контузило.

Я вздохнула:

– А у меня вот не было таких веселых историй. Я – образцово-показательная студентка!

– Образцово-показательная студентка с маленьким домиком в самом криминальном городе материка. Хм!

– Нет, ну правда...

Не знаю, сколько мы просидели так, болтая о студенческих годах, о своих проделках, смешных случаях и дурацких историях. Но прямо посреди вдохновенной речи Валентайна о том, как он подбил одну ведьму облить дверь в кабинет ректора зельем, повышающим либидо, и все входившие особи мужского пола вне зависимости от возраста и весовой комплекции начинали на него кидаться, воздух дрогнул и сплелся в Индарга.

– Время, господин.

– В общем, выперли бедную ведьму в Пресветлую академию, а тебя так удачно отправили к нам, – скомкал окончание рассказа Валентайн, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. – Пора возвращаться, пока не стемнело.

И, едва я поднялась, позвал:

– Лагрус.

Воздух подернула рябь.

– Убери здесь.

Предметы мгновенно исчезли, а вместо них в воздухе закружилось несколько конвертов. Валентайн недовольно цокнул и, поймав письма, тут же вскрыл их. А пока читал, становился мрачнее и мрачнее с каждым листом.

– Что там? – не выдержала я.

– Да так... некоторые затруднения с моим воскрешением, – пряча бумаги во внутренний карман куртки, ответил Валентайн. – Придется ненадолго съездить домой.

Я невольно нахмурилась, а темный маг, кинув на меня взгляд, широко улыбнулся:

– Не переживай, это всего лишь скучные бюрократические заморочки. Займет один день, не больше.

– Да я-то что, это же твои дела.

– Ну да, то-то такая мордашка недовольная.

– Ничего не недовольная!

– Ага...

Я немного попрепиралась с Валентайном, пока мы шли на выход из пещеры, хотя на самом деле темный маг был абсолютно прав. Я только-только начала по-настоящему узнавать его, и мне нравился этот человек. Точнее, этот маг. И я знала, что «пара дней» у аристократов имеют свойство превращаться в недели, а то и месяцы. Но числиться мертвым для наследника наверняка очень некомфортное состояние, поэтому и необходимость такой отлучки я понимала. Хотя приятнее для меня она от этого не становилась.

Валентайн проводил меня до станции наемных экипажей и посадил в самый шустрый и комфортабельный экипаж.

– Будь хорошей девочкой и не попадай в неприятности, – негромко сказал он. – Хотя бы один день, пока меня нет.

– Я постараюсь, – улыбнулась в ответ.

Валентайн прижал мою ладонь к своим губам, на мгновение прикрыл глаза и, отпустив, шагнул в сторону.

– Трогай! – крикнул он вознице, и экипаж покатился по улицам.

Я откинулась на спинку сиденья и смотрела в окно, ни о чем особенно не думая. Пальцы все еще ощущали касание губ темного мага, и это заставляло меня улыбаться.

Улочки сменились уже знакомой предгорной дорогой, которая плавно превратилась в серпантин. Я, кажется, даже успела задремать, потому что не поняла, в какой момент экипаж остановился и стала слышна отборная ругань: два экипажа не могли разъехаться, и их возницы ругались, кто кого должен пропустить.

Поняв, что это может длиться вечно, я вышла, полная решимости освободить себе дорогу до академии.

И, пожалуй, это было худшее решение в сложившейся ситуации.

– Николетта? Какая неожиданная и очень приятная встреча, – проговорил пассажир встречного экипажа.

– Дядюшка, как я не рада вас видеть, – кисло ответила я.

* * *

– Заставила же ты меня поволноваться, – погрозил пальцем опекун.

– Правда? – искренне удивилась я.

– Конечно. Все волновались, Николетта. Герцогиня, невеста принца, высококлассный целитель – и вдруг пропадает. Сбегает, как дворовая девка. И куда? К темным магам! Уму непостижимо.

Да, такой лакомый кусочек – и сбежал прямо с тарелки. Жуткая несправедливость, согласна.

– А давайте я просто отрекусь от титула, и дальше вы как-нибудь без меня? – предложила я, размышляя, как бы просочиться мимо дядюшки вместе со своим экипажем и дать деру в Темнейшую.

– Увы, даже твоя фиктивная гибель не может спасти тебя от обязательств перед короной.

– Вы хотели попросить некромантов поднять мое бренное тело, чтобы отдать его замуж? – ахнула я.

– Пресветлый, как тебе такая пакость в голову пришла! – скривился опекун. – Нахваталась всякой грязи у этих... темных.

– Это вы совершенно правы! Они меня так испортили, так испортили... – Я судорожно подбирала какое-нибудь максимально мерзопакостное сравнение, но фантазия, как назло, отказывала. – Так испортили, что меня теперь определенно нельзя показывать принцам! Это будет практически оскорблением – выдавать испорченную меня за наследника трона!

Дядюшка на пару мгновений задумался. Я прямо по его медленно округляющимся глазам видела, как фантазия у опекуна работает на полную, подкидывая разные варианты порченности, один другого краше. То есть жутче. Даже немного подуспокоилась – может, нафантазирует достаточно, чтобы отцепиться от меня раз и навсегда?

Ах, если бы.

– А это не мне решать, дражайшая племянница, – наконец сообщил опекун. – Если вернут тебя от жениха, то, конечно, просьбу твою про отречение от титула удовлетворят мгновенно. А пока есть королевский указ доставить тебя Адриану Риордану, и, хочешь ты того или нет, я тебя туда доставлю. Иначе неисполнение контрибуции будет дорого стоить нашему королевству.

Я скрестила руки на груди.

– Уж не собрались ли вы, любимый дядюшка, применить ко мне грубую физическую силу?

– Ну что ты, Николетта. Как можно.

Любимый дядюшка улыбнулся, как самая милая гадюка в мире, а потом... свет померк.

Очнулась я, когда уже светало. Карета, а это уже была карета, медленно катилась куда-то. Напротив сидел дядюшка с таким довольным видом, что захотелось срочно его залечить.

– Доброе утро, – с невозмутимым видом поздоровался опекун.

– Я его сейчас вам испорчу, – пообещала я.

– Наверняка, – хмыкнул мужчина. – Вот только это не изменит ровным счетом ничего. Мы приедем во дворец. Там тебя приведут в порядок. И я отконвоирую тебя Риорданам. Можешь молиться своему новому темному богу, чтобы сжалился над тобой. Ведь все мы слышали, как Бешеный принц скор на расправу.

– И вы вот так отдадите родную кровь этому психу? – спросила я.

Не то чтобы я сомневалась, но должна же быть какая-то мотивация у этого поступка. И дядюшка не подвел.

– Отдам, и с превеликим удовольствием, – охотно ответил дядюшка. – Светлая, ищущая защиты у темных, целительница, помогающая им выжить, герцогиня, избегающая своих прямых обязанностей, – ты просто отвратительное пятно позора на всей семье.

Я отвернулась к окну. Ну, с точки зрения образцово-показательных вассалов короны, дядюшка-то, конечно, прав. Но я давно уже не смотрела с этой стороны. Жизнь простой горожанки слишком мне нравилась, чтобы хоть на минуту допустить мысль о возвращении в замок, корсет и этикет.

Но если меня не поволокут под венец прямо сейчас, то есть шансы сбежать где-нибудь в процессе примерки платья. Целительский дар всегда позволял мне подкупать и привлекать на свою сторону людей фактически бесплатно. На голом энтузиазме.

– А чтобы ты осознала весь ужас своего положения, я поясню, что приказал своим людям напоить тебя вытяжкой из корня оруца.

Ах ты старый хрыч! Корень оруца блокировал магию, приравнивался к ядам и был запрещен во всех странах континента. Действовал он, правда, временно, но кто знает, какую дозу в меня влили, пока я была в отключке? Может, на пару часов, а может, и на пару недель.

– Каждый раз, когда я думаю, что вы не можете впечатлить меня сильнее, вы меня удивляете.

Опекун хмыкнул, не удостоив меня ответом. Я же отвернулась к окну, тем самым завершая разговор. И всю дорогу до дворца вспоминала план здания.

Если они думают, что могут, как вещь, обменять меня для личной выгоды, их ждет большой сюрприз.

Глава 15

Трехэтажный дворец по форме представлял собой правильный квадрат с внутренним двором. Во дворе был миленький сад, где я, будучи образцово-показательной юной герцогессой, когда-то очень давно вышагивала в красивых платьишках под присмотром гувернанток.

А вот теперь иду под конвоем в дальние комнаты, чтобы меня завернули в подарочную упаковку, нацепили бантик и отправили в качестве презента психу на растерзание.

С видом полного победителя дядюшка запихнул меня в какую-то комнату и закрыл на замок.

– Отвечаете головой! – раздался глухой приказ из-за толстенных дверей, и удаляющиеся шаги опекуна.

Я осмотрелась. Это были гостевые покои, весьма шикарные, надо сказать, состоящие аж из трех комнат, гардеробной и ванной. Все для любимой племянницы.

Попробовала призвать магию, но та возмутительным образом не отзывалась. Подергала дверь – та ожидаемо не поддалась.

– Ну ладно... – пробормотала я. – Погибать – так под фанфары.

И с этой оптимистичной мыслью я бахнула антикварную вазу об пол. Та же участь постигла вазу с какими-то декоративными пылесборниками, статуэтки и прочую интерьерную требуху. В общем, я била все, что может биться, попутно простукивая стены и рассматривая пейзаж за окном. Хотя покои были богатые, выходили они на трущобы, что мне категорически нравилось.

Закончив бить все, что бьется, я занялась тем, что приколочено. А именно – гардинами. Точнее, портьерами. Меня заперли на третьем этаже, и четырех штор вполне должно было хватить, чтобы помахать ручкой всем матримониальным планам моих дальних родственничков. Пришлось, конечно, потрудиться, чтобы содрать портьеры, но я была настроена решительно. А чтобы охрана за дверьми не скучала, выла и причитала на все лады:

– Никто меня, сиротинушку, не защитит! Никто не спасет! Отдают кровопийце на откуп!

Ну и все в таком духе. Самое сложное в процессе было вязать крепкие узлы, чему я научилась у одного из посетителей тетушки Энни, и успеть до того, как ко мне придут мастера красоты и прочие деятели внешнего вида.

Занял этот спектакль без зрителей у меня около получаса. Под конец я с особенным удовольствием пошкребла металлическим подсвечником по стеклу, чтобы охране скучно не было, и с чувством выполненного долга полезла из окна.

И, честное слово, у меня бы все-все получилось, если бы дядюшка с отрядом мастеров не явились бы так не вовремя. Конкретно – где-то в районе второго этажа.

– Ах ты дрянь! – восхитился опекун. – Ловите ее, живо!

«Живо» у них, конечно, не очень получилось. Я успела спуститься на землю, намотать подол на кулак и припустить в сторону городских улиц. Но увы и ах, меня поймали буквально в шаге от желанной свободы. И приволокли к взбешенному опекуну за шкирку.

Мы долго прожигали друг друга взглядами, но в конце концов дядюшка поморщился.

– Все, я больше не намерен тратить свое время на догонялки. Девочки, пакуйте ее, и мы отбываем.

– Куда? – не поняла я.

– К твоему жениху, – ответил опекун.

– На ночь глядя?! Это невежливо!

– Невежливо герцогине сбегать по шторам от своего долга, а доставить невесту жениху вежливо в любое время суток.

– Засуньте свои рассказы о чести и долге себе знаете куда? – прошипела я.

– Николетта, что за манеры, – оскалился опекун. – Приберегите их для будущего супруга. Уверен, он оценит ваш словарный запас по достоинству.

Ужасно хотелось наградить его чем-нибудь типа мужского бессилия или раннего маразма, но магия не вернулась, и я могла лишь молча бесноваться.

А потом начались сущие пытки, о которых я уже и позабыла, изображая простолюдинку. Волосы мыли, сушили, чесали, обильно смазывали какой-то дрянью и старательно укладывали в прическу по последней моде. Судя по тому, что я видела в зеркале, в моде были вороньи гнезда. И еще мертвецы – так сильно меня напудрили. А вот корсеты почему-то никуда не делись, как и жуткие подъюбники.

Я даже на пару мгновений подумала, будто дядюшка специально попросил меня изуродовать. Ну чтобы вид был жуткий и болезный и Бешеный принц сам отказался. Но он совершенно внезапно решил умилиться:

– Ты так похожа на мать, Николетта. Такая же красивая. Только она была умница, а ты – глупышка. Но ничего. Говорят, брак исправляет женщин.

Я невероятным усилием воли сдержалась, чтобы не плюнуть ему в довольную рожу, решив, что сделаю это на прощание. В конце концов, нужно же будет чем-нибудь впечатлить будущих свекров и супруга? А потому миленько улыбнулась:

– А вы, я смотрю, гений. Отдаете в жены наследнику племянницу, предварительно доведя ее до белого каления.

– Пф, вот уж о чем я не переживаю, так об этом, – отмахнулся опекун. – У Риорданов еще ни одна женщина в женах дольше двух наследников не ходила. А там, знаешь ли, лестницы длинные, шеи тонкие...

Я прикрыла глаза, молясь, чтобы магия ко мне вернулась и дала мне возможность оставить дядюшке напоследок какой-нибудь миленький маленький тромб.

Но магии так и не было, а дядюшка, портал и дворец Риорданов – были.

* * *

Этот дворец был меньше и внешне как-то даже скромнее нашего. По слухам, предок нынешнего короля имел страсть к точным наукам и высчитал идеальную площадь строения. Не уверена, что это правда, но полное отсутствие вензелей мне импонировало.

Правда, я на этом фоне, вся такая начесанная и размалеванная, в мерзотном желтом платье, казалась самой себе полной безвкусицей, но мне и не требовалось тут кому-то нравиться.

Дядюшка очень торопился и проволок меня через четыре портала, от чего нормально так укачало. Не знаю, был ли виден зеленый цвет лица под пудрой, но я очень надеялась, что меня вывернет прямо на аудиенции у его высочества. Сопровождавшие его бойцы выглядели не лучше, и я даже на минуту представила, как мы коллективно фонтанируем в тронном зале.

Время близилось к шести вечера, осень, уже темно и мрачненько, но опекун, кажется, знал какой-то пароль, а потому после его фразы «Приехала невеста Адриана Риордана», все вокруг так суетливо забегали, что у меня замельтешило в глазах. Хотя, возможно, причина была в личности Бешеного принца, а не в моей персоне.

В общем, нас оставили в какой-то аскетичной гостиной и велели ждать. Что характерно, угощать гостей никто не собирался, даже графина с водой в помещении не было. Чувствуя, что ждет меня участь незавидная, я замолилась искренне и от души. Молилась, правда, Темнейшему и вслух. Темнейшему – потому что на Пресветлого в таких делах надежды нет никакой, он всех терпеть и смиряться учил, а если не терпеть и не смиряться, то жечь каленым железом. А вслух – это чтобы у дядюшки настроение испортилось, а то больно рожа у него довольная была.

Я ожидала, что продержат нас тут ночь, а может, даже больше, и уже присматривала, какой диван оккупировать для сна, но тут внезапно сообщили, что его величество готов нас принять.

В девять-то вечера?! Им до зарезу новые наследники, что ли, нужны, не понимаю, куда все так торопятся? Точнее, понимаю, куда торопится дядюшка, но Риорданы-то?!

С самой кислой миной я явилась в практически пустой тронный зал. Кроме короля присутствовал еще писарь, охрана его величества и пара каких-то придворных.

Дядюшка рядом вышагивал, точно петух перед курятником. Вид важный и напыщенный. А потом опекун произнес речь – длинную, витиеватую и такую скучную, что у меня отчаянно сводило скулы, так хотелось зевнуть. Королю, кажется, тоже, поэтому спустя четверть часа словоблудия венценосный Риордан махнул рукой, останавливая поток сознания дядюшки.

– Достаточно.

Опекун понятливо замолк.

– Значит, это и есть Николетта Ромаро? – задумчиво произнес король, рассматривая меня.

Девице положено было краснеть и тупить взгляд, я же скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на короля.

– Не похожа? – поинтересовалась у его величества.

– Не очень, – согласился он. – И я не чувствую магии. Говорили, Николетта – целитель, едва ли не высококлассный.

Я чуть не подпрыгнула от радости, поняв, что это мой шанс убить двух зайцев сразу. Брак свой в переносном смысле, а опекуна – в прямом.

– А я вообще не маг, – заявила, заметив, как дернулся опекун от такого заявления.

Мм, что его теперь ждет... Подлог невесты, обман короля, невыплата контрибуции... И ведь не скажешь вслух, что накачал племянницу оруцем, сразу возникнет куча таких неудобных вопросов!

– Так, может, ты и не Ромаро? – склонил голову набок король.

Я выразительно так покосилась на стоящего рядом опекуна, и любой дурак бы понял, что девушка, то есть я, все бы с радостью рассказала, да вот этот жуткий дяденька рядом не дает. Возможно, даже угрожает! Жаль, слезу пустить не получилось, так бы совсем красота была.

– Она Ромаро, – раздраженно произнес опекун. – Любой артефакт родства подтвердит.

– А я не с тобой разговариваю, – спокойно произнес король. Спокойно и даже как-то лениво, но все сразу поняли: ничем хорошим эта поездка для дядюшки не окончится. – У меня даже есть идея получше, – продолжил его величество. – Проводите нашего гостя в комнату ожидания. Я потом с ним... договорю.

– Я не могу оставить любимую племянницу без присмотра! – возмутился дядюшка, но под ласковым и таким проникновенным взглядом короля притих и позволил себя увести.

Мы с королем помолчали. Он рассматривал меня, а я рассматривала зал, судорожно соображая, как вести себя дальше.

– Значит, все-таки Ромаро? – наконец произнес он.

– Увы, – вздохнула я.

– Увы... Вроде бы это неплохая для тебя партия, девочка. Будешь ходить в шелках и кушать с золота.

Ага, жить недолго, зато эффектно.

– Если бы вы хоть немного разузнали про меня, вы бы не стали приводить эти аргументы, – спокойно возразила я.

– Я разузнал. И та Николетта, о которой мне рассказывали, более, хм, точнее менее...

– О, это чистая самодеятельность моего опекуна, – отмахнулась я, поняв, что его величество пытается подобрать какие-нибудь приличные слова для описания моего внешнего вида. – Чтобы вас впечатлить. Ну и жениха моего.

– Впечатлили, – согласился король, – очень. Хочешь привести себя в порядок?

– А можно? – удивилась я.

– А почему нет, – пожал плечами его величество. – А что с магией?

– Корень оруца, – коротко ответила я, и кто-то из присутствующих ахнул. В пустом гулком тронном зале этот ах оказался чудовищно громким.

– Так не хотела ехать? – понимающе спросил король.

Я промолчала. Его величество задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику трона. Мне казалось, что Риордан должен быть агрессивным или хотя бы подавлять. Но ничего подобного. Просто сидел человек на троне и рассматривал меня.

– Ладно, тогда поступим так, – произнес он, когда молчание уже порядком затянулось. – Ты пообщаешься с моим сыном. И, если он тебя не убедит, я тебя отпущу.

Я сначала подумала, что мне послышалось.

– Вот так просто?

– Да, – кивнул король. – Жена должна быть союзницей. Силком тащить девицу, хоть и полезного мага, замуж – неблагодарное и опасное дело. Это никому не нужно.

Я медленно кивнула, принимая предложение, и его величество жестом отпустил меня.

Подскочившая придворная дама тут же вывела меня из тронного зала и передала с рук на руки какой-то прислуге. На этот раз меня отвели в очень симпатичные покои, где обнаружился ужин, ванна с горячей водой и платье очень простенького кроя. Правда, к простенькому крою прилагалась безумно дорогая ткань и россыпь драгоценных камней, но это уже детали.

Мне дали два часа, чтобы привести себя в порядок, и этого времени хватило на то, чтобы как следует обдумать свое положение. Магия не возвращалась, а идти на встречу с Бешеным принцем безоружной было откровенно страшновато. Потому я спрятала столовый нож для резки мяса в складках платья и позвала прислугу.

Откладывать встречу не было ни сил, ни желания.

Меня повели по коридорам дворца, и я очень старалась рассмотреть обстановку, чтобы хоть как-то унять колотящееся от ужаса сердце. Обстановка была интересная, картины – впечатляющие, но это все вообще никак не помогало. А когда передо мной распахнули двери покоев и я на негнущихся ногах зашла в клетку со зверем, в голове не осталось ни одной мысли вообще.

Впрочем, их не прибавилось, когда двери за спиной закрылись, а ожидавший меня мужчина повернулся ко мне лицом.

– Я же говорил, у тебя не будет причин мне отказывать, – усмехнулся Валентайн.

* * *

Нож выскользнул из моих пальцев и с металлическим лязгом поскакал по каменному полу. Валентайн выразительно вскинул бровь:

– А ты подготовилась.

– Я не понимаю... – тихо произнесла я, чувствуя, как меня начинает колотить.

Темный недовольно рыкнул и в два шага пересек комнату, чтобы одним рывком прижать меня к себе.

А я...

Я...

Я совершенно позорным образом разрыдалась у него на груди.

Не знаю даже, сколько времени прошло, прежде чем я успокоилась и смогла внятно изъясняться. Валентайн был мрачен, как лучшие послушники Темнейшего, я почему-то сидела у него на коленях, и маг баюкал меня, как маленького ребенка.

– Отошла? – тихо спросил он, когда я перестала всхлипывать.

– Угу, – ответила я.

Темный вздохнул:

– Прости, я не ожидал, что все выйдет... так.

– Я не понимаю, – тихо повторила я.

Маг ответил не сразу. Он перебирал мои еще влажные после ванны волосы, то ли собираясь с мыслями, то ли подыскивая слова.

– Мое полное имя Адриан Валентайн Риордан. Сатор – традиционная фамилия, которой наша семья называется, если хочет скрыть личность. Как, например, в академии. Я знал, что невеста сбежала прямо перед помолвкой, и предположил, что кто-то проболтался о моей... проблеме. Но я и не подозревал, что в вашем королевстве меня считают маньяком.

– Ты убил целый полк в одиночку, – напомнила я.

– Он напал на мою страну, я предложил им сдаться, они посмеялись, – спокойно ответил Валентайн. – Я защищал свой дом. Это не причина считать меня психом.

– Так звучит... логичнее, – признала я.

– Твое появление в Темнейшей, конечно, шокировало, но это давало мне шанс. Побороться или отпустить. Я решил побороться. Но из-за того падения в Туманные чащи к трону выстроилась огромная очередь претендентов. Письма были неубедительны, и отцу нужно было предъявить меня живого и контролирующего свой дар. Если бы я знал, что твой опекун заявится в Темнейшую, я бы никогда не оставил тебя одну. Я готов был вырвать ему глотку сегодня, как только узнал, что он привез тебя сюда. И все еще хочу это сделать.

– Не надо, – покачала головой.

– Назови хотя бы одну вескую причину, почему этот мерзавец должен дышать? То, что он твой родственник, аргументом не считается.

– Дядюшка сказал, что у вас жены не задерживаются в живых, – вдруг вспомнила я. – Это так?

– Были случаи, – согласился Валентайн. – Но не чаще, чем у остальных королей.

– Ясно. – Я прикрыла глаза.

– Так почему ты просишь пощадить своего опекуна?

– Потому что смерть – это слишком милостиво, – ответила я, не открывая глаз. – Отправь его обратно с письмом, что имел место быть подлог невесты и вы очень оскорблены, а в качестве отступных примете золото и территории. Его свои же сожрут в мгновение ока.

– Ты чудовище, – восхищенно произнес Валентайн.

– Училась у лучших, – усмехнулась я.

Мы снова помолчали. Темный прижимался губами к моей макушке, я просто уютненько устроилась в кольце его рук. Идиллия.

– И что мы будем делать? – спросила я спустя какое-то время, заглянув в восхитительно зеленые глаза мага.

– Мы вернемся в академию, – улыбнулся Валентайн, убирая с моего лица прядь. – Доучимся. И я сделаю тебе предложение.

– И у меня не будет причин отказывать тебе? – прошептала я.

– Ни единой, – на выдохе ответил темный маг и поцеловал меня.

А я?

А я ответила.

Эпилог

– Куда? – обалдел Валентайн. – Куда?!

– В Светлейшую академию имени Олиуса, – с невозмутимым видом произнес ректор.

– Это же на другом конце континента! – воскликнул парень.

– Всего восемь портальных переходов, – возразил ректор.

– Ты лучше спроси, зачем им столько темных студентов, – предложила я из своего уютненького кресла, не отвлекаясь от любования помолвочным кольцом с огромным бриллиантом.

– Да, действительно. Это не обмен один на один, это ведь даже не пара на пару, – нахмурился Валентайн.

– Ну... – неопределенно протянул ректор. – Есть подозрение, что там Туманные чащи начали поджимать саму территорию академии.

– И они решили сэкономить, взяв студентов вместо полноценных боевых магов? – приподняла брови я.

– Скорее всего, – согласился ректор.

– Но вы же отправляете своих учеников на убой! – возмутилась я.

Мужчины презрительно фыркнули.

– Милочка, вы, безусловно, очень талантливый целитель и прекрасный человек, но, поверьте, группа темных магов, даже студентов, это уже очень веский аргумент.

– И какая вам с этого выгода? – поинтересовалась я.

– О, большая. Еще целители, поставки полезностей всяких... интеграция в общество, опять-таки.

С последним было сложно поспорить, группа ярче характеризует все сообщество, и, если с умом выбрать студентов, они смогут произвести сильное впечатление. Главное, чтобы не неизгладимое.

– В любом случае я не могу поехать, – покачал головой Валентайн.

– Почему? – погрустнел ректор.

– Потому что сейчас в этой академии учится и наследник местной короны, и наследники основных ветвей местных аристократов. Они элементарно знают меня в лицо.

– А еще у тебя свадьба на носу, и невеста не отпустит сурового демонолога в лапы к голодным студенткам, – продолжила суфлировать я.

Валентайн хмыкнул, а ректор вздохнул и задумчиво почесал клык кончиком писчего стило.

– Есть альтернативы? – безрадостно спросил мужчина.

– Вообще-то есть, – неожиданно произнес Валентайн.

– И?

– Гвендолин.

– Что?! Да она еще хуже Эльзы! – воскликнул ректор.

Так воскликнул, чуть на фальцет не сорвался. Мне прямо сразу захотелось узнать, что там за Эльза такая и почему Гвендолин еще хуже ее.

– Зато обладает непререкаемым авторитетом, – возразил Валентайн.

– Ты хотел сказать, убойным даром проклятийницы? – мрачно поинтересовался ректор.

– Это почти одно и то же, – отмахнулся парень.

– Значит, Гвендолин... Ну давай попробуем.

Глава 1

Я сидела на лавочке, читала гримуарчик, никого не трогала. И тут ко мне подсел Он.

– Темная, есть разговор, – без приветствия начал парень.

– Мм? – глубокомысленно ответила я, перелистывая страницу.

– Меня хотят женить, – доверительным тоном сообщил светлый маг.

– Соболезную.

Почти искренне, между прочим. Я же не уточняла кому.

– Рано! Ты мне в этом поможешь!

– Женить тебя? – искренне удивилась я. Даже от книги оторвалась и подняла глаза на парня.

И мне вообще очень не понравился его взгляд. Такой воодушевленный, ну почти что фанатичный.

– Нет, спастись от свадьбы.

Некоторое время назад

– Поедешь в Светлейшую академию имени Олиуса в качестве старосты группы по обмену, – буднично заявил ректор.

– Да за что-о-о?! – возмутилась я.

– За исключительные академические достижения, – нагло ухмыльнулся он.

Академические достижения у меня? Серьезно? Да я зачет по некромантии с четвертого раза сдала, и то потому, что преподавателю надоело на погост таскаться. Я уже готова была клятвенно пообещать, что завалю все экзамены на следующей сессии, как уважаемый ректор Темнейшей академии перестал глумиться над бедной студенткой.

– Гвендолин, – проникновенно произнес мужчина с таким серьезным видом, что я поняла – все, конец. Даже высочайшая протекция не спасет. Хотя она-то как раз и содействует намечающемуся безобразию. – Как ни прискорбно это признавать, но мало кто из студентов обладает авторитетом среди сверстников.

– Валентайн! – радостно воскликнула я. – У него самый авторитетный авторитет. Авторитетнее некуда!

– Валентайн не может, ты сама должна понимать почему, – мягко произнес ректор.

Ну да, понимаю...

Я погрустнела и нехотя спросила:

– Что делать-то?

– Да ничего особенного, – пожал плечами ректор. – Налаживать дружеские контакты. Присматривать за одногруппниками на своем уровне. Соответствовать высокому статусу обучения Темнейшей академии. И не давать светлякам спуска.

– То есть разнести Светлейшую академию по камушку? – невинно поинтересовалась я.

– Гвендолин! – рыкнул ректор. – Даже не вздумай!

А я что? Я ничего. Подумаешь, разочек. Ну ладно, пару разочков. Ну ладно, пару десятков разочков... да много всего за время обучения накопилось, если так посмотреть...

– Гвендолин! – вырвал меня из задумчивости ректор.

– Да поняла я, поняла. Вести себя хорошо, мило улыбаться, учиться и не срамить вашу седую голову.

– Какую голову?! – опешил от такой наглости мужчина в полном расцвете сил без намека на серебро или проплешины.

– Ну-у-у, я пойду, да? Детали узнаю у куратора, да? – пятясь к дверям кабинета, пробормотала я.

Вопль «Мортон, живо вернись!» догнал меня уже за дверями ректорской приемной. Студенты, случайно оказавшиеся в коридоре, подпрыгнули от такого звукового сопровождения. Я же с невозмутимым видом зашагала прочь из административного корпуса.

* * *

И вот мы шагали в порталы, тряслись в экипажах и снова шагали в порталы, мучаясь дурнотой и сонливостью одновременно. Светлейшая академия располагалась, конечно, на юге, там наверняка теплее, чем в наших скучных горах, но это было так далеко, ТАК ДАЛЕКО, что уже через сутки путешествия мы излучали темную эманацию в лошадиных дозах.

Мы – это я и группа студентов по обмену во главе с куратором, магистром Дестраком, преподом факультета некромантии. Последний излучал восторг от происходящего примерно так же сильно, как и мы. Но ему должность не позволяла высказывать негодование вслух, в то время как мои попутчики-студенты такими обременениями скованы не были.

Виной всему происходящему была медленно, но верно расползающаяся по миру магическая аномалия. Туманные чащи возникли внезапно из ниоткуда и без объявления войны стали ползти по странам и континентам, постепенно отъедая то один кусок от живого мира, то другой. Примечательны они были тем, что из этих жутких дремучих лесов под ясно солнышко нашего мира стало вылезать... всякое. Упыри-вурдалаки, личи и зомби, ядовитые плющи, демоны и духи и прочая, прочая распрекрасная живность.

И вот, казалось бы, поджечь эту дрянь с четырех сторон и подстреливать все, что из тех чащ выбегает, вылетает, выползает. Ведь священный огонь, так любимый светлыми магами, не пощадит и очистит всякого с максимальным энтузиазмом. Но тут возникла проблема. Светлые маги, коих было подавляющее большинство по причине геноцида вековой давности, оказались неспособны бороться с туманами и их порождениями. Даже их хваленый священный огонь не мог подпалить тронутые туманом земли.

Тут-то и вспомнили все про так некстати перебитых темных магов. Некоторые страны начали искать нас по закромам, деревням и весям, другие пытаться из светлых магов сделать темных, что возможно примерно так же, как сделать из воды вино. А самые, на мой взгляд, умные обратились к Темнейшей академии.

Наша академия удивительным образом выжила в той грандиозной резне и все это время давала приют темным магам. Мы были очень скрытны, ведь это вопрос выживания. До недавнего времени нас уже даже начали считать легендой, выдуманной от отчаяния. Но на самом деле устоять Темнейшей академии удалось благодаря двум прозаичным вещам. Во-первых, расположение. Стоит наша альма-матер в горах, и добраться стороннему человеку туда крайне сложно, предпочтительнее верхом на горных козлах. А во-вторых, как это ни банально, благодаря протекции и защите одного из правящих домов континента. У тех, конечно, своя личная выгода, но дотации они присылали исправно.

И вот теперь совершенно внезапно и стремительно, буквально за несколько лет темные маги из всеми гонимых и презираемых стали самыми востребованными и уважаемыми людьми! А нам, несчастным студентам, теперь еще и тащиться к дракону на рога, мило улыбаться, обмениваться опытом и по возможности защищать вверенную территорию. Короче, выполнять всю грязную работу за белоручек. Тьфу, чтоб их побрал туман!

* * *

Честно говоря, я думала, нас будут встречать с фанфарами. Ну как спасителей. Ну или хотя бы как усиление боевой мощи этой расфуфыренной академии. Но нет.

Мы прибыли ближе к полуночи, и нас просто расселили по общежитию. Расселили на разных этажах и в разных частях здания, и нам это не очень понравилось. Группа расходилась неохотно, подозрительно косясь по сторонам. Ощущение, что мы на вражеской территории, от этого только усилилось. Кто-то даже хотел возмутиться, но Дестрак рявкнул, и все заткнулись.

Чего у Светлейшей академии не отнять – так это роскоши. Расположенная в чистом поле, она могла себе позволить любые площади и строения в отличие от нашего замка в горах. Поэтому тут мы мало того что оказались разбросанные по всему зданию, так еще и жили по одному. В нескольких комнатах!

Я задумчиво рассматривала огромный шкаф, в котором сиротливо висел кофр с местной формой. В комнате еще обнаружилась карта территории и потрепанный томик устава. Надо обязательно изучить, желательно прямо сейчас, пока наши не начали его нарушать. Зная некоторых, начнут прямо по пунктам того самого устава...

В Темнейшей на самом деле довольно строго с поведением. Можно сказать, почти как в армии... Во-первых, долгие десятилетия охоты на темных показали, что только сплоченность, осторожность и дисциплина может позволить нам выжить. Ну и во-вторых, много темных необученных магов в горах – это банально опасно. Ладно я, мой дар хоть сильный, но, как бы сказать, непрямого воздействия. А вот некоторые из приехавших со мной – это стихия в чистом виде. Опасная стихия в самом темном ее проявлении.

Но изучить устав я не успела. В дверь настойчиво постучали, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Час ночи, кого демоны принесли? Перебирая в голове немногочисленные варианты гостей, я распахнула дверь.

За порогом стоял парень. Такой неприлично красивый, вызывающий прямо-таки девичий восторг и знающий о производимом эффекте. Высокий, широкоплечий, темноволосый. Волевой подбородок и очень яркие синие глаза. Взгляд зацепился за кривую ухмылку – то ли брезгливую, то ли снисходительную. М-да, дружеской беседы явно не будет.

– Хм... – глубокомысленно изрек гость.

– Что? – грубо спросила я.

– Да нет, ничего. Просто, когда я шел к старосте темных, ожидал увидеть что-нибудь другое...

– Безобразную старуху в бородавках? – вскинула я бровь.

– Ну... – неопределенно ответил парень. – Или пышногрудую красотку, что помутит мой разум.

Я тебе сейчас такое помутнение устрою – мало не покажется.

– Ладно, пошли к ректору, – заявил этот тип.

– Зачем? – не поняла я.

– Вызывают, – просто пожал плечами парень.

– С какой стати? – Я уперла руки в бока.

– Откуда мне знать?

– А ты, значит, на побегушках? – Мне захотелось поддеть его побольнее. Темная магичка у него, видите ли, может быть или старуха, или шлюха. Ну обалдеть вообще.

Глаза у парня нехорошо сузились.

– Не зли меня, темная.

– А то что? – спросила с вызовом.

– Закину на плечо и поволоку к ректору через всю академию.

– Далеко идти-то? – миролюбиво спросила я.

– Нет. В административное здание.

Для меня это, конечно, пустой звук, но по логике административное здание стоит или перед парадным входом, или в центре архитектурного ансамбля. У парадного входа я вообще никаких зданий не наблюдала. Стены крепостной, впрочем, у них тоже нет. Потрясающая беспечность, надо сказать.

– Тогда пусть ваш ректор ждет до завтра.

У парня от удивления вытянулось лицо.

– Темная, я не знаю, как там в ваших горах, а тут, если вызывают к ректору, надо все бросать и мчать к ректору.

И это заявление окончательно вывело меня из себя:

– Слушай, ты, светлый... Я только сюда заселилась. Хочу разобрать вещи, принять душ и поесть. Но вы настолько радушные хозяева, что никому и в голову не пришло накормить дорогих гостей с дороги. Так что – нет. Можешь передать ему, что зайду завтра после завтрака, раз уж ты все равно на побегушках.

– Ну, сама напросилась... – зло процедил парень и сделал резкий шаг ко мне.

А в следующий момент я уже оказалась заброшена на его плечо и меня потащили в неизвестном направлении.

– Эй! – возмущенно заколотила его по спине.

– Тихо! – тряхнул меня парень и ехидно добавил: – Кто тебе сказал, что я посыльный? Я, может быть, разносчик!

– Да хоть подавальщик! Поставь меня на место!

– Дойдем – поставлю, – охотно согласился он. – Никогда не думал, что темного мага так легко поймать. Может, вы поэтому и перевелись?

У меня от возмущения аж дар речи пропал. Удавлю паразита. Собственными руками удавлю!

* * *

В кабинет ректора мы вошли эффектно. Парень, имени которого я до сих пор не знала, почти уронил меня, придержав в последний момент и дав опереться на ноги, и сообщил:

– Темная староста. Как заказывали.

Компанию ректору составлял наш куратор. Выражения лиц у мужчин были удивительно схожи, я даже немного обрадовалась такому потрясающему единению душ.

– Мортон! – страдальчески протянул магистр Дестрак.

– Да, магистр? – мило улыбнулась я.

Мужчина вздохнул и махнул рукой.

– В общем, это Мортон.

– Уже понял, да, – без особого восторга произнес ректор Светлейшей академии.

Ректором, кстати, оказался массивный мужик ближе к полтиннику. Его можно было даже назвать красивым, если вам нравятся мужчины постарше. Ходили слухи, что в молодости ректор был профессиональным инквизитором, и много наших полегло по его наводке.

– Ну, давайте знакомиться, – вздохнул светлый ректор. – Меня зовут Альфред Виллар. Это – он кивнул на принесшего меня парня – Аксель Хант, староста выпускного курса. Гвендолин Мортон – староста группы темных магов. Мы рассчитываем на ваше взаимное сотрудничество и на то, что большинство вопросов будет решаться на вашем уровне.

Мы с Акселем посмотрели друг на друга без особого восторга.

– Нет, ну, в принципе, если ничего происходить не будет, то и решать ничего не придется, – задумчиво сказал парень.

– Увы, – вздохнул Дестрак, – вы же инструкцию по применению оставили прямо на видном месте. Удержаться будет ну просто невозможно.

– Инструкцию? – не понял ректор.

– Устав.

– А что с ним не так? – Виллар повернулся к Дестраку.

– Ну это как... – Он пощелкал пальцами, подбирая сравнение.

– Как положить свежую тушу перед носом у волка, – пояснила я.

– Верно говоришь, Мортон. На экзаменах бы так, – хмыкнул Дестрак.

Ага, как будто тебя хоть раз на экзаменах теория интересовала. Нет, тебе практику подавай. Откапывай, точнее.

– Вы же знаете, магистр, – елейным тоном отозвалась я, – у меня другой профиль.

– Какой? – прищурился Аксель.

– Скоро узнаете, молодой человек, – хмыкнул Дестрак. – Девушку зачислили на боевой факультет.

– Для боевого факультета она как-то подозрительно вяло отбивалась, – хмыкнул Аксель.

– Это говорит только о том, что девушка благоразумна и отдает себе отчет, где находится, в отличие от тебя, Хант, – раздраженно произнес ректор. – А теперь свободны. И постарайтесь, чтобы у меня не было повода с вами встречаться.

Вот никогда не думала, что ректоры светлых академий такие наивные люди!

Обратно мы шли в гордом молчании. Не знаю, о чем думал светлый, а я вот мысленно считала, сколько часов сна мне осталось. Не так чтобы и много, честно говоря. Иногда тишину нарушало требовательное урчание моего желудка. Я морщилась и чувствовала себя нищенкой у ступеней богатого дома. Вроде бы тут есть еда, но рукой не дотянуться. Аксель благоразумно игнорировал аккомпанемент моей требухи.

У очередного поворота тропинки Аксель притормозил. В полумраке виднелась симпатичная беседка с изодранным пологом тишины, и в ночь вырывались звуки гитары и нестройный хор голосов. Несколько парочек обнимались по кустам. В принципе, если не брать в расчет ландшафт, происходящее ничем не отличается от Темнейшей академии. Даже мотивчики у песен те же.

– Дальше помнишь, куда идти? – спросил Аксель.

– Угу, – мрачно ответила я.

– Тогда иди.

Он развернулся и зашагал к празднующим начало нового учебного семестра студентам. Меня даже не хватило на язвительный ответ – слишком устала.

Еле доплелась до общежития, героически сдержалась, чтобы не завалиться спать прямо в одежде. Разобрала дорожный сундук, впервые в жизни обрадовавшись, что вещей я нажила не так чтобы много, и чуть ли не пинками погнала себя в душ.

Благословенны будут блага цивилизации! Не знаю, сколько времени я отскребала с себя дорожную пыль, – по моим ощущениям, не меньше получаса. А когда вышла, с удивлением обнаружила у входной двери на полу комнаты какую-то бумажку. Вытирая на ходу волосы, я подняла ее и поняла, что это записка на бумажной салфетке.

«До тебя не достучаться».

Заинтригованная, я высунулась в коридор. У двери стоял бумажный пакет с другой приколотой запиской:

«Голодающей Тьме».

Внутри пакета лежало несколько сэндвичей, яблоко и бутылка с морсом.

О, надо же, вспомнили о бедных темных студентах? Сразу бы так!

Глава 2

В первый учебный день в Светлейшей академии отличились решительно все.

Во-первых, сама академия. Она оказалась настолько любезна, что обеспечила нас местной формой. С одной такой маленькой, незначительной отличительной особенностью...

У темных магов форма была черного цвета.

Они бы еще каждому из нас над головой иллюзорную табличку повесили: «Не подходить! Особо опасно!»

Не знаю, чем руководствовалась администрация академии в этом решении. То ли хотели оградить нас от светлых магов. То ли светлых магов от нас. Тем не менее эффект получился интересный: народ любопытно пялился, но приближаться не спешил, и вокруг образовывалось пустое пространство. Что довольно удобно, когда двигаешься в потоке студентов в сторону столовой.

Во-вторых, Дестрак, будь он неладен, умотал вместе с кем-то там осматривать приближающиеся туманы.

– Ты за старшего, Мортон, – кинул он, выловив меня по пути на завтрак, и, не вдаваясь в объяснения, исчез.

Предчувствуя насыщенный день, я настроилась на плотный завтрак. Ночной перекус, конечно, был бесподобен, но на полноценный прием пищи не тянул.

Еда здесь выглядела восхитительно разнообразно. Мы в горах разносолами похвастаться не могли: затрудненная логистика не только оберегала нашу академию, но и осложняла поставки. Я уже успела вдохновенно занести вилку над тарелкой, как вдруг в воздухе раздался прохладный женский голос:

– Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Я очень хотела сделать вид, что мне послышалось, но женский голос равнодушно повторил:

– Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Зар-р-р-р-р-раза!

Пришлось, скрипнув зубами, положить вилку и отправиться в административный корпус. Всю дорогу я гадала, кто же успел отличиться. Я бы не удивилась встретить в кабинете ректора пожарника или штормовика. Эти боевые ребята всю дорогу строили грандиозные планы, как они будут нарушать устав и бить морды светлым магам, а мы делали ставки, кто первым загремит на ковер к ректору.

Вчера мне не удалось рассмотреть ни приемную, ни кабинет. Зато сегодня я впечатлилась по полной. Приемная у светлого ректора была что надо. Вся такая внушающая, заставляющая чувствовать собственную ничтожность. Мне даже заранее немножко совестно стало за все то, что я совершенно не нарочно и абсолютно нечаянно отколю в этой академии. Полная волнительного предвкушения, я постучала в массивную дверь и, дождавшись разрешения, вошла.

Каково же было мое удивление, когда внутри обнаружился наш тощий занудный демонолог!

– Клаус! – искренне изумилась я. – Это же абсолютный рекорд!

– Мортон! – рявкнул ректор, и пришлось изобразить невинную мордашку.

– Да, господин Виллар? – елейным голосом ответила я.

– Магистр Дестрак уведомил, что в его отсутствие вопросами дисциплины группы занимаетесь вы.

– Я?! – Мне даже удалось почти искренне изумиться.

– Мортон! – не поддался на провокацию ректор.

Пришлось со вздохом признаться:

– Да я, я.

В гостевом кресле, где вчера сидел Дестрак, сегодня развалился мой коллега от светлых. Скучающим тоном Аксель пояснил:

– Студент Скони был пойман за применением магии на другом студенте, чем нарушил устав академии.

– Тем, что применил, или тем, что был пойман?

Ректор поднял глаза к потолку и пробормотал:

– А ведь Дестрак предупреждал, предупреждал...

Клаус фыркнул, я же показала ему кулак и сжалилась над ректором:

– Ладно, что он сделал-то?

– Натравил демона на соседа по этажу!

Здесь стоит отметить, что обсуждаемый Клаус – демонолог, и он действительно мог призвать демона и натравить его на кого-нибудь. Вот только если бы он действительно натравил кого-нибудь из своих зверушек на соседа, от того бы и мокрого места не осталось.

– Вот так прям взял и ни с того ни с сего натравил? – со всем возможным скепсисом спросила я.

– Все верно, – подтвердил Аксель. – Ко мне утром пришел несчастный Фернанд, он и двух слов связать не может. Объяснялся письменно, бедолага.

Тут уже не выдержал Клаус:

– Да это же просто суетолог!

– Чистосердечное признание не снимает ответственности! – рявкнул ректор.

И тут я не выдержала и заржала. Каюсь, не слишком дипломатично, но очень смешно.

– Мортон!!! – У ректора аж глаза засветились от бешенства. Прекрасным белым светом, ну чисто праведник.

Я с трудом взяла себя в руки и пояснила:

– Господин Виллар, суетолог – это помесь тушканчика и летучей мыши. Студенты-демонологи используют их в качестве будильников. Худшее, что может сделать суетолог, – поцарапать, отдирая студента от подушки.

Повисла неловкая пауза, плавно перетекающая в момент истины. Или ректор нам поверит, или придется ждать Дестрака и устраивать очную ставку. К моему приятному удивлению, ректор оказался вполне адекватный мужик.

– Ясно. Свободны. Хант?

– Да понял, понял... – поморщился Аксель. – Сделаю внушение...

Нет, ну мне даже немного интересно, кто там такой отчаянно-храбрый, что узрел угрозу жизни в низшей сущности, выглядевшей как любимая игрушка маленькой девочки?

* * *

Едва мы вышли из кабинета ректора, как Клаус с высокомерным видом и скоростью телепорта помчался прочь. Я вынула из кармана свою самую большую ценность – часы на цепочке – и посмотрела время. М-да, если хочу успеть на первую пару, мне бы тоже стоило ускорить шаг.

Честно говоря, я сильно сомневалась, что нам могли здесь предложить какие-то новые или полезные знания. Но у большинства профессий основы магии идентичны, разница лишь в используемой силе. Поэтому нас раскидали по светлым факультетам, более-менее похожим на наш темный профиль. Некромантка отправилась к лекарям, ведьма – к алхимикам. Пожарный и штормовой маги – к боевикам.

Со мной принимающая сторона долго ломала голову, но в конце концов плюнула и решила, что я тоже похожа на боевого мага. Что в целом не совсем верно, но с поправкой на местность сойдет. Тем более что основных профильных предметов у каждого факультета было раз-два и обчелся, а остальное студенты выбирали самостоятельно.

Поэтому моей первой парой в Светлейшей академии должна была стать... литература!

Нет, ну а что? У нас в Темнейшей все предметы направлены на управление силой и применение способностей. А здесь можно поступить в академию магии и ни дня магией не заниматься! Потрясающе, правда?

Однако студентам литературного курса можно залезать в самые пыльные уголки библиотеки, а мне определенно пригодится такой пропуск.

Оставалась одна маленькая такая проблемка – на выданной мне карте зданий Светлейшей академии нужный корпус 6 отсутствовал чуть менее чем напрочь. То есть были корпуса 1, 2, 3, 4, 5 и сразу 7. И вот стояла я, задумчиво рассматривая карту местности и пытаясь свериться с окружающей действительностью, когда рядом раздался приятный низкий голос:

– Помочь?

Я подняла глаза и увидела интересного парня. Парень производил впечатление довольного жизнью, сытого кота. Слегка взъерошенные волосы, расстегнутый ворот рубашки, небрежно расслабленный галстук. Их тут что, методом селекции подбирают?

– Не откажусь, – вежливо улыбнулась я.

– Рейн Раусс, – представился он, чуть склонив голову.

Раусс-Раусс-Раусс... в памяти с трудом всплыл генеалогический талмуд, который нас заставили изучить перед поездкой, чтобы, не приведи Темный Княже, не послать отпрыска какого-нибудь помпезного рода в пешее плавание.

Раусс – графство на севере этой страны, довольно сильно пострадавшее от нашествия туманов. Почти четверть их территории отожрала магическая аномалия, но, что странно, им удалось ее остановить. Интересно как?

– Гвендолин Мортон, – ответила я.

– Чем могу помочь, Гвендолин Мортон? – тепло улыбнулся парень.

– Я ищу корпус номер шесть, но на карте такого нет, – пожаловалась я, продемонстрировав бумагу со схемой.

Рейн внимательно посмотрел на карту и удивленно спросил:

– А зачем тебе корпус номер шесть?

– У меня там пара по литературе.

– Кхм... – Парень чуть нахмурился, и его аристократически правильное лицо приобрело мрачное очарование.

– Что? – вздохнула я, не ожидая ничего хорошего.

– Даже не знаю, как тебе сказать...

– Ну говори как есть, – внутренне напряглась я.

– Понимаешь, корпус номер 6 сгорел несколько лет назад, еще до моего поступления. Там были старые алхимические лаборатории. Защитные заклинания поизносились, и очередное практическое занятие обернулось разноцветным пожаром.

– Так... – Я сунула в руки парню карту и перетряхнула сумку в поисках расписания. – Смотри. Шестой корпус – литература. Второй корпус – история. Третий корпус – основы первой лекарской помощи. Четвертый корпус – боевая практика.

– Ноль совпадений, – подтвердил мои догадки Рейн.

Я сделала глубо-о-о-окий вдох, понимая, что сейчас ни один темный не попал на нужную пару.

– Тогда не подскажешь, как бы узнать, где сейчас занятия у Акселя Ханта?

– Зачем он тебе? – искренне удивился парень.

– Буду предъявлять претензии, – мрачно ответила я.

– А, ну раз претензии... – Рейн довольно ухмыльнулся. – Аксель мой одногруппник. И сейчас у нас должна начаться пара по управлению и экономике.

Поймав мой удивленный взгляд, парень пояснил:

– Перспективное наследство обязывает.

– Веди, – решительно попросила я, пытаясь вспомнить хоть что-то о семействе Хант. Определенно парень не просто так ходит на уроки для богатеньких наследников. Но никаких ассоциаций с его родовым именем в голове не возникало.

* * *

Управление и экономика проходили в третьем корпусе – маленькое двухэтажное здание, где в каждом кабинете преподавали что-то совершенно немагическое, но крайне полезное для будущих аристократов.

Рейн решительно зашел в кабинет, где благородные студенты в ожидании преподавателя предавались безделью. Я скромно осталась в дверях, оперевшись плечом о косяк, и, пользуясь случаем, рассматривала высокородных светлых.

Ну что сказать... от высокородных темных они мало чем отличались. Правда, наши все же ближе к народу, поскольку сами хронически в опале. А от этих на телепортационный прострел веяло высокомерием и снобизмом.

Едва Рейн зашел, как на нем моментально повисли две какие-то девицы.

– Рейн, где ты был? Слышал, что темный напал на несчастного Фернанда? Он даже заикаться начал! Мы уже начали за тебя переживать!

Я поморщилась и от их противных голосов с придыханием, и от идиотской сплетни, в которую превратился утренний инцидент.

Рейн приобнял девиц за талии и спокойным тоном сообщил:

– Не говорите ерунды. Темные нам не враги, а Фернанд никогда не отличался наличием мозгов.

Я прямо прониклась симпатией к этому парню! Девицы же обиженно надули губки, но тут заметили меня и, округлив глаза, что-то зашептали Рейну на ухо. Парень поморщился, что-то негромко ответил и обернулся ко мне, как вдруг одна из его девиц, брюнетка, весело и на весь кабинет крикнула:

– Аксель! К тебе гости!

Рейн страдальчески прикрыл глаза.

Все присутствующие обернулись на кричавшую девушку.

Заметили меня.

Потом так же синхронно повернулись к Акселю.

Аксель Хант сидел на последней парте, заложив руки за голову, и демонстративно дремал, откинувшись на спинку стула. На крик он даже не прореагировал, но девица была упорна и не унималась:

– Аксель! Ну Аксель, девушка ждет!

При слове «девушка» Ханта едва заметно передернуло, а брюнетка решила добить беднягу:

– Темная девушка ждет!

Вот тут Аксель мгновенно распахнул глаза и, найдя меня взглядом, замер на несколько долгих секунд. Любопытство, источаемое всеми присутствующими, можно было намазать на свежую булочку, которая так и осталась сиротливо грустить без меня на подносе с завтраком.

Я решила, что нужно пользоваться ситуацией, да и вообще, пора и здесь зарабатывать злодейскую репутацию, а потому расплылась в своей лучшей улыбке и пропела на весь кабинет:

– Дорогой, нам надо поговорить.

У «дорогого» едва заметно дернулся глаз, но, надо отдать должное Акселю, дискутировать при всем народе он не стал, а молча поднялся на ноги и направился ко мне.

Я же, послав воздушный поцелуй Рейну, вышла в коридор дожидаться Ханта.

* * *

Аксель Хант подошел ко мне стремительно и близко, нарушая незримую личную границу. Он не то чтобы был настроен агрессивно, но чувствовалось в нем некое недовольство моим появлением.

Вместо каких-либо пояснений я молча протянула ему листок со своим расписанием.

– И что я с этим должен сделать? – вскинул бровь Аксель.

– Прочесть и проникнуться. – Я скрестила руки на груди.

Аксель снова опустил глаза на лист бумаги, не понимая, на что я намекаю.

– Корпус шесть, – подсказала я.

– Сгорел, – невозмутимо ответил парень. И чуть помолчав добавил: – Не понял...

– Хант! – окликнул нас мужчина средних лет. – Ну совсем совесть потерял – тащишь девиц прямо на мои пары!

Я выглянула из-за плеча Акселя и лучезарно улыбнулась педагогу:

– Мало того, магистр! Я его сейчас еще и уведу прямо с ваших пар!

– Зачем? – в один голос спросили преподаватель и Хант.

– Сейчас по территории вашей Светлейшей академии шатается и мается от скуки пятерка темных магов, – вполголоса сказала я, внимательно смотря на Ханта. – Некоторые, типа Клауса, с которым ты уже знаком, еще и опечалены, что в расписании путаница. Тебе совсем не жалко свою альма-матер? Нет, если не жалко, ты так и скажи, я тоже пойду чем-нибудь себя займу и развлеку.

Хант помрачнел. Репутация – страшная штука! Наверняка парень уже представил, как ребята сели рядышком и выковыривают кирпичи из фундамента административного здания.

– Простите, магистр. Я действительно должен буду отсутствовать.

Педагог открыл рот, чтобы возмутиться, но, едва Аксель развернулся и стало видно мою черную форму, резко захлопнул, аж зубы клацнули.

– В таком случае жду завтра письменный доклад на тему внутренней экономики государства Гарда.

Упс.

Хант сердито зыркнул на меня, но препираться с магистром не стал.

– Прости, – смущенно буркнула я, едва мы вышли из зоны слышимости преподавателя.

– Обязательно. Как только напишешь доклад, так сразу и прощу, – невозмутимо ответил Аксель.

– И с какой стати мне писать твой доклад? – искренне изумилась я.

– Потому что я не хочу.

– Не поверишь! Я тоже совершенно не хочу!

– А придется. – Уголки губ светлого чуть дрогнули. – Иначе кое-кто расскажет педагогическому составу, что это не темные подрывают дисциплину, а одна ду... очень мало думающая практикантка.

– Шантаж? – восхищенно ахнула я. – Как это по-темному!

Аксель поморщился и хотел уже было что-то возразить, но в воздухе разнесся прохладный женский голос:

– Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору. Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Мы переглянулись.

– Кажется, не успели, – прокомментировала очевидное я. – Одно радует – административное здание, судя по всему, еще стоит.

– Надолго ли... – пробормотал Аксель, и мы поспешили на ковер к ректору.

* * *

Стихийные маги, как правило, являются отражением своей стихии. Маги земли, например, неторопливы и основательны. Маги воздуха – переменчивы. Маги огня вспыльчивы. А темные маги огня еще и крайне агрессивны.

– О, ну вот теперь все в пределах нормы, – заявила я, войдя в кабинет ректора.

На начальственном ковре с невозмутимым видом стоял Маверик – наш темный огненный маг. Его в свое время добрые односельчане чуть на вилы не подняли, когда поняли, что сын кузнеца разжигает в горне кузни черное пламя. Так что любви к людям он не испытывал, от слова «совсем».

– Мортон! – рявкнул ректор.

– Да? – Я невинно хлопнула глазками.

Ректора не проняло.

– У вас в академии в пределах нормы устраивать мордобой? – вкрадчиво поинтересовался господин Виллар.

И тут я заметила причину моего визита. Причина была не менее внушительных габаритов, чем Маверик, но изрядно потрепана. Форменный пиджак подран на рукаве, на левом глазу наливается очаровательный фингал, нос разбит, а может, даже поломан – в зависимости от того, был ли он кривым до знакомства с пудовыми кулачищами бывшего кузнеца.

– Наверняка этому есть разумное объяснение, – сказала я, выразительно посмотрев на Маверика.

– Никаких разумных объяснений не существует для банального физического насилия! Хотите выяснить отношения – магией на арене и под присмотром квалифицированного персонала!

Молчавший до этого момента Маверик отмер и равнодушно сообщил:

– Магией я его убью.

– Это угроза? – осведомился господин Виллар.

Маверик продолжил изучать ландшафт за окном, и пришлось мне нехотя пояснять:

– Да какая уж тут угроза – констатация факта. Вы же не думаете, что сюда слабосилки приехали защищать вашу академию?

Ректор нехорошо так прищурился, а я, пользуясь его молчанием, решила все же прояснить ситуацию:

– Большой Эм, за что ты ему накостылял?

– За поганые слова, – спокойно ответил бывший кузнец.

– Че ж поганые, чистая правда, – огрызнулся потерпевший, но замолк, поймав взгляд Акселя.

– Ну ты поразвернутей как-то ответь, Эм.

Маверик вздохнул и, продолжая рассматривать зелень за окном, соизволил внести ясность:

– Местные считают, что инквизиция схалтурила, раз мы остались живы и дожили до настоящего возраста. Этот больше всех горланил, что надо нас добить, раз уж мы посмели заявиться сюда.

Пауза.

– Джастин? – Хант тяжелым взглядом посмотрел на потерпевшего. – Это правда?

Парень неопределенно повел плечом, и я не выдержала. Так обидно стало за всех нас и за Маверика!

– Трус.

Глаза у помятого светлого нехорошо вспыхнули, и он даже, кажется, хотел то ли сказать что-то, то ли сделать, но ректор стукнул по столу ладонью.

Все вздрогнули.

– Значит, так... – окинул он нас тяжелым взглядом. – Студент Вилдфар.

Маверик посмотрел на ректора.

– Первое и последнее устное.

Кузнец нехорошо прищурился, но промолчал.

– Студент Ковард. Месяц исправительных работ.

– За что?! – взвился парень.

– За несоответствие, – отрезал ректор. – Студентка Мортон.

– Я-то что?

– Вот именно, что ничего! Проведите разъяснительную работу со своими... иначе я вынужден буду уведомить вашего ректора о вашем безобразном поведении.

Вот тут уже мы с Мавериком синхронно скривились. Если светлый ректор нажалуется, то уже темный прикопает где-нибудь в горах. И до выяснения деталей не снизойдет.

– Между прочим, у меня тоже есть кое-какие вопросы... – начала обиженно я, намереваясь наябедничать на бардак в расписании, но Аксель меня перебил:

– Которые я с удовольствием помогу тебе решить, не тратя время господина Виллара.

А потом сцапал за локоть и почти что выволок из кабинета! Нет, ну что это за безобразие, почему светлые такие же наглые, как и темные?!

* * *

Едва мы вышли из кабинета ректора, Аксель меня отпустил, и я накинулась на него:

– Напомни, почему я не должна была жаловаться ректору на ваш бардак?

– Потому что Виллар не в духе, начнешь оправдываться или парировать – тоже получишь исправительные работы, – спокойно пояснил Хант.

– И почему я должна тебе верить?

– Потому что ты мне нужна не занятая общественной ерундой.

И, прежде чем я успела восхититься романтичностью данной фразы, добавил:

– Для написания доклада.

Нет, ну совсем никакого страха у этого светлого!

Пока мы препирались, нас обогнал битый студент, кинув на меня высокомерно-злющий взгляд. Даже не знаю, как у него это получилось, учитывая степень потрепанности.

Затем мимо попытался пройти Маверик.

– Большой Эм! – окликнула я кузнеца. – А почему ты не на занятиях?

Парень притормозил и явно нехотя развернулся:

– Потому что с расписанием какая-то ерунда. Шел в деканат разбираться.

– И не дошел... – пробормотала я.

– Угу, – мрачно буркнул Маверик и развернулся, чтобы уйти, но уже Аксель его окликнул:

– Вилдфар!

– Что? – процедил темный маг вполоборота, уже порядком раздраженный происходящим.

– Мы подготовим новое расписание. Приходи после обеда в канцелярию, выдадут.

Маверик лишь коротко кивнул в ответ и оставил меня наедине со светлым магом. Я скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Акселя.

– Еще раз объясни, почему нельзя просто взять и пожаловаться на ваши косяки?

– Потому что расписание составляла и выдавала племянница ректора, – нехотя ответил он, увлекая меня куда-то в глубь здания, – и даже если это ее творчество, она отопрется, а вот ты с Вилларом разругаешься.

– А я тебе нужна для доклада? – поинтересовалась невинно.

– Ага, – ответил Хант, старательно изображая невозмутимость.

– И как мы повлияем на эту ду... очень мало думающую практикантку?

– Сейчас увидишь. Только тебе надо будет немного подыграть.

– Как же?

– Правдоподобно, – хмыкнул Аксель и наконец остановился у двери с надписью «Канцелярия». – Войдешь после фразы: «Кажется, сюда идет злющая темная».

Я кивнула, и Хант толкнул дверь. Внутри стояли шкафы, по задумке отгораживающие кабинет от входа, но по факту просто созданные для того, чтобы можно было подсматривать и подслушивать за присутствующими, чем, собственно, я и занялась.

Парень же мгновенно преобразился. Только что рядом со мной был вполне адекватный человек – и через мгновение уже мартовский дракот, распушивший все шесть хвостов, растопыривший крылья и выхаживающий туда-сюда перед дракошкой.

– Привет! – лучезарно улыбаясь, поздоровался парень с сотрудниками канцелярии.

Точнее, сотрудницами. В небольшом помещении, основательно заваленном папками и бумагами, сидели четыре девушки разного возраста и весовой категории.

Поражая присутствующих насмерть своим мужским обаянием, Аксель подошел к одной из работниц – полноватой миловидной шатенке – и, присев на край ее стола, проникновенно громким шепотом произнес:

– Привет, Агата. Слышал, сегодня ни один темный маг не дошел до своих пар.

И подмигнул девушке. Выразительно так.

– Как не дошел? – хлопнула глазами та.

– Очень просто! В их расписании полная чехарда, а на отдельные пары указан шестой корпус, – широко улыбнулся Аксель. Ну просто демонова обаяшка!

Девушка побледнела, и я уже мысленно потерла руки, готовясь ловить паршивку на горячем, но она начала судорожно перебирать бумажки в свалке на столе, что-то посмотрела, что-то с чем-то сравнила, а потом вскочила, схватившись за голову.

– Как шестой корпус? Как чехарда в расписании? Виллар меня убьет!

Агата вцепилась в руку Ханта и захныкала:

– Аксель, миленький, выручи! Ты же знаешь их старосту, пусть пришлет своих студентов. Или нет, – спохватилась она, – пусть лучше заберет сама за всех, столько темных в крошечной комнате – это страшно!

Хотелось возмутиться, что мы не едим людей, но я продолжала мужественно подслушивать, в надежде выяснить что-то интересное. Впрочем, кажется, Хант и сам не ожидал такого поворота событий.

– Но, Агата, – мягко возразил он, – первая пара уже идет, и они уже не присутствуют на ней. Виллар самое позднее к обеду узнает, что все темные прогуляли занятия.

Агата бросилась суетливо перебирать бумажки и забегала кругами вокруг стола.

– Советую явиться с повинной, – сурово произнес Аксель. – Я видел их старосту, та еще стерва. Узнает, кто всю группу подставил, – точно пакость какую устроит. А куратор их вообще некромант – с того света откопает.

Девушка тоненько взвыла, а я закусила костяшки пальцев, чтобы не рассмеяться. С одной стороны, конечно, возмутительная наглость так на нас наговаривать. С другой стороны, эффект потрясающий.

– Ты, случайно, не знаешь, в каком настроении Виллар? – с какой-то обреченной надеждой спросила Агата.

– Представления не имею, – честно соврал Аксель. – Но, думаю...

Что он там думал, я так и не узнала, потому что в воздухе снова раздался женский голос, но, кажется, на этот раз уже не такой прохладный:

– Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору. Студентка Гвендолин Мортон, просьба немедленно пройти к ректору.

Аксель дернулся обернуться ко мне, но в последний момент сдержался.

– Советую зайти к нему через полчаса. Как раз выпустит весь пар на темных, – быстро сказал Хант и зашагал на выход.

– Спасибо... – пробормотала опечаленная девушка в спину светлому.

Выскочив из канцелярии и ведя меня обратно к Виллару, Хант задумчиво произнес:

– Это явно не Агата.

– Определенно. Но почему ты ее отправил прямо в пасть к злющему Виллару? – спросила я. Конечно, правильнее бы сейчас было обсудить варианты личностей, устроивших такую подлянку, но любопытство-то сильнее меня!

– А почему нет? В конце концов, это ее зона ответственности, сама она напортачила или недосмотрела. Ее халатность, а нас дергают на ковер.

Я вздохнула, гадая, кто же сейчас оказался в кабинете у Виллара. Вариантов было целых три.

– Эдди! – Я укоризненно посмотрела на красавчика, лучезарно улыбающегося секретарю ректора.

Эдвард Вульф был младшим сыном какого-то там мелкопоместного нищего барона и знатным сердцеедом, терпеть ненавидел имя, данное отцом, и отзывался не иначе как на Шторм. У меня была прерогатива именовать его по имени уменьшительно-ласкательно, но только потому, что однажды этому дамскому угоднику приспичило склонить меня к непотребствам и он основательно так огреб. Сначала от меня, а потом от Валентайна.

– Милая, я совершенно ничего не делал! – продолжая сиять, точно магический светильник, заявил дамский угодник. – Это наглый светлый поклеп!

В этот момент двери в кабинет ректора распахнулись, и оттуда донесся начальственный рык:

– Вульф! Мортон! Хант!

Аксель вопросительно посмотрел на меня, а я лишь пожала плечами. Нет, ну у меня правда никаких идей – Эдди не из тех, кто станет бить морду или как-то нарываться на скандал. Разве что на интрижку.

В кабинете ректора присутствовала какая-то леди средних лет в летящем платье. Она была бы красива, если бы не перекошенное, красное от бешенства лицо.

Ну теперь происходящее начало обретать смысл.

– Вульф! Объяснитесь! – потребовал мрачный ректор.

– Если вы обращаетесь ко мне, то меня зовут Шторм. – Парень просто источал отборное высокомерие, как будто он наследный принц соседней империи, не меньше.

– Да хоть сквозняк! – рявкнул ректор, явно теряя терпение. – Объяснитесь!

– Что вы хотите от меня услышать? – Эдди в этот момент был просто образцово-показательным аристократом.

– Магистр Фифо подала жалобу, что вы использовали магию на ней и ее ученицах на паре для девочек, чтобы продемонстрировать окружающим их исподнее!

Я чуть не заржала в голос. Ладно студентки, но задрать юбку магистру?! Отчаянная голова!

– Серьезно? – изумленно округлил глаза Эдди. – А магистр Фифо не рассказала, как это сделали? Чтоб в следующий раз наверняка это сделал я.

– Наглец! – взвизгнула женщина. – Твой дар – стихия воздуха, откуда, по-твоему, взялся такой порыв ветра, что у всех девушек длинные юбки взметнулись вверх?!

– Магистр, – Эдди сверкнул потрясающе красивыми серыми глазами, – моя стихия – воздух, но если бы я призвал ее, то был бы не порыв ветра, а ураганный шторм, и не задранные юбки, а полный полет ваших... подопечных.

О том, что Вульф нагло врал, из присутствующих знала только я. Он использовал распространенное заблуждение, что темные маги не умеют обращаться с силой филигранно, и если уж колдуют, то на полрезерва минимум.

Ректор сверлил взглядом Эдди, но предъявить ему было нечего. Подумаешь, ветер взметнул пару благородных юбок. Это же не открытый мордобой. Недоказуемо!

– Все на выход.

– Но Альфред! – возмутилась Фифо.

– Вы тоже, магистр, – непреклонно заявил Виллар. – Мортон – задержитесь.

– Да я-то что?

Когда за магистром и Эдди, невзначай пытающимся задеть ее ладонью за филей, закрылась дверь, ректор посмотрел куда-то мне за спину.

– Хант, особое приглашение нужно?

– Ну что вы, господин ректор. Присутствую исключительно в качестве моральной поддержки.

– Вот скажите мне, Мор-р-р-р-ртон, – почему ваши студенты не на парах? – вкрадчиво произнес ректор.

Я на мгновение даже задумалась, какую версию лучше изложить – «У вашего персонала руки кривые» или «Мы темные, и нам закон не писан»? Но Аксель вклинился в беседу:

– Так вы это лучше в канцелярии уточните, господин Виллар.

А дальше – ну совсем уже невероятное – Аксель сцапал меня за локоть и выволок из кабинета. Опять!

– Эй! – возмутилась я. – Но мы же не договорили!

– Поверь, – продолжая волочить меня по коридору, ответил Хант, – когда Виллар будет разговаривать с Агатой, рядом лучше не находиться.

Глава 3

После того как мы покинули ректора, не прошло и получаса, как по внутренней связи академии напряженный женский голос попросил всех темных срочно явиться в канцелярию за обновленным расписанием. Я в этот момент в компании Акселя шла в сторону столовой, рассчитывая все же позавтракать, пока Виллар разбирается с Агатой и нашим расписанием.

– Да они издеваются! – простонала я.

– Зато смотри, как оперативно сработали, – невозмутимо ответил парень. – Есть все шансы, что на вторую пару вы попадаете!

Чертыхаясь, как пьяный извозчик, я поплелась обратно к административному корпусу. Хант же, кинув напоследок: «Не забудь про доклад», отправился на свои занятия. У меня даже пререкаться с ним никакого желания не возникло: я все еще была голодная, а визиты к ректору на ковер настроения не улучшали. И когда уже Дестрак вернется? Я не нанималась тут выполнять его кураторскую работу!

Получив по листику с новым расписанием, мы всей дружной темной компанией встали кружком прямо у входа в административное здание.

– Где Дестрак? – спросил все еще мрачный Маверик.

– Свалил посмотреть туманы, – поморщилась я.

– А-а-а... – протянул Клаус. – То-то тебя таскают к ректору каждые полчаса.

– Вашими стараниями, – буркнула в ответ. – Сделайте одолжение, дотерпите до его возвращения, а?

– Милая, – Эдди приобнял меня за плечи, широко улыбаясь, – мы еще даже не начинали!

– Это-то меня и беспокоит, – вздохнула я.

Мы обменялись еще парой ничего не значащих фраз и разошлись. У нас была четко поставленная задача от нашего ректора – влиться в местный социум. Вот парни уже интегрировались по полной, и я с предвкушением и внутренним содроганием ждала, когда начнут вливаться девушки.

В моем расписании второй парой значился этикет. У нас такого предмета не было, а меж тем, несмотря на происхождение, я была уверена, что с моим даром общения с аристократами на их территории не избежать.

Этикет проходил в кабинете, больше походившем на салон благородной дамы. Мягкая мебель, круглые столики, текстиль, фарфор, цветы и рюши. Все в светлых, теплых тонах – от тканевых обоев на стенах до пионов в вазах на столиках. Студенты в белой форме академии идеально мимикрировали под местный интерьер. И среди всего этого зефирного великолепия нарисовалась я – темная магичка в черной форме.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась с преподавательницей, седовласой дамочкой явно из бывших гувернанток.

Старушка вытаращилась на меня, потом, кажется, хотела хлопнуться в обморок, но передумала и громким шепотом отчетливо произнесла:

– Хватило же наглости явиться на мои занятия.

В этот момент я как-то очень прониклась к Маверику, его пудовым кулачищам и такому родному и простому пути решения конфликта...

– Скажите еще, что господин Виллар не уведомил вас о новой студентке, магистр, – улыбнулась я. Больше, конечно, ядовито, чем вежливо, но кто придерется?

– Здесь явно какая-то ошибка, – поджала губы преподавательница.

– Вот как? – Я вскинула бровь.

– Совершенно точно ошибка. Но даже если вы каким-то светлым чудом и оказались в списках, я все равно не допускаю вас до своих занятий.

Потрясающе. Просто потрясающе. Если остальные ребята сейчас также вылетают с пар, я возглавлю инициативу по деконструкции Светлейшей академии по кирпичикам.

– И на каком же основании? – вздохнула я, чувствуя, что сейчас опять придется тащиться к ректору, чтоб ему икалось.

– Вы не подходите под интерьер моего салона, – елейно улыбнулась старушка.

Раздалось гаденькое хихиканье присутствующих. Я возвела глаза к потолку, с тоской размышляя о том, что если бы эта старая перечница знала, мага с каким даром сейчас бесит, она бы поседела от страха. Хотя нет, седеть тут уже нечему. Облысела бы!

– Покиньте помещение, милочка, вы задерживаете начало занятий, – величественно потребовала магистр.

О, я его покину. Я его так покину, мало не покажется.

– С удовольствием, – процедила я. – А то здесь какая-то жуткая антисанитария.

Я даже не стала дожидаться кивка или вопроса от старой карги, а развернулась на каблуках и с чувством хлопнула дверью. Нет, ну вот же дрянь! Мы перлись через полконтинента, чтобы их не сожрали, а она побрезговала мне прочитать пару лекций.

За спиной раздались истошные вопли и визги. Темный княже, приятно-то как!

* * *

Честно говоря, сначала я хотела направиться к ректору скандалить и каяться одновременно. А потом по пути нечаянно встретился Рейн.

– И снова привет, – тепло улыбнулся блондин, придержав мчавшуюся меня за плечи от столкновения с его широкой грудью.

– Привет, – буркнула я. Хотела обойти, но потом передумала. В сущности, ну куда мне торопиться?

– И почему ты не на парах в этот раз?

– Выгнали, – честно призналась я.

– За что? – округлил глаза Рейн.

– О, за страшную провинность! – воскликнула я и всплеснула руками для убедительности.

– Боюсь даже представить. – Рейн едва сдерживал улыбку. – Не томи.

– Потому что я темная.

Готовый рассмеяться от хорошей шутки парень удивленно моргнул.

– Что, прости?

– Ты не ослышался. Магистр по этикету не пустила меня на порог, потому что я темная.

– Ого! – нахмурился Рейн. – Это ужасное оскорбление, уверен, ректор за тебя вступится.

Вопрос был, конечно, спорный, за кого надо вступаться после моего ухода, но я решила не вдаваться в подробности. Был вопрос более насущный.

– Слушай, а тут можно где-то перекусить?

– Столовая не устраивает?

– Очень даже устраивает, только перекусить хочется сейчас, а не когда-нибудь в обед.

– Есть небольшая ресторация на территории академии, – задумчиво кивнул Рейн. – Пойдем, составлю тебе компанию.

Я благодарно улыбнулась, а в следующее мгновение застонала в голос. Потому что...

– Студентка Гвендолин Мортон! Немедленно пройдите к ректору! Студентка Гвендолин Мортон! Немедленно пройдите к ректору!

Ну я же просила, ну просила же держать себя в руках!

В приемной ректора меня ждали двое: мой светлый коллега и миниатюрная блондинка с огромными синими глазами и обманчиво-наивным взглядом – Тамалия Диамонд.

Несмотря на внешний безобидный вид, Тамалия была отличницей и профилировалась на некромантии. Я предвкушала, какой эффект произведет наша куколка в рюшках с лопатой наперевес на местном погосте. И ведь не скажешь, что эта малышка – старшая наследница одного немаленького герцогства. Правда, есть в этой истории одна неловкость – в семье у Тамалии сплошь светлые маги. А потому после первого проявления темного дара ее отослали с глаз долой, но очень вежливо и со всеми почестями. Не забывали также присылать нескромные средства на милые безделушки. Она была из тех, кому, можно сказать, повезло.

– Венди, это какое-то глупое недоразумение! – воскликнула куколка красивым, чистым голосом и так хлопнула пушистыми ресницами, что я поняла – малышка развлеклась по полной.

О деталях я, правда, расспросить не успела: дверь в кабинет ректора распахнулась с таким чувством, аж грохнула о некстати стоящий рядом стул.

– Кажется, по нам соскучились. – Я подмигнула Акселю и первая вошла в кабинет.

В кабинете находились господин Виллар и женщина средних лет. Ректор шел пятнами от переполняющих его эмоций, а дамочка имела вид бледно-зеленый, сидела на краю гостевого кресла и мелкими глоточками пила воду из стакана. Руки дамочку слушались плохо, стакан дрожал, и вода проливалась прямо на ее строгое платье по лекарской форме.

– Ты ее что, подняла? – восхищенно спросила я у Тамалии. Нет, ну правда, если это великолепно реконструированное умертвие, я бы на месте родственничков герцогессы уже бы замуровывалась в семейном склепе самостоятельно.

Умертвие сдавленно пискнуло и облилось остатками воды.

– Вы в своем уме?! – рявкнул ректор без приветствия и вступления.

– Кто конкретно? – уточнила я, с любопытством рассматривая дамочку в кресле.

– Поднять труп прямо посреди урока по лекарскому делу! – рявкнул Виллар.

– Госпожа Медси попросила определить причину смерти пособия, – равнодушно пожала плечами Тамалия. – Самый простой и быстрый способ – это спросить у трупа напрямую.

– Вот! – взвизгнула дамочка в кресле, внезапно приобретя повышенную прыткость и здоровый румянец. – Вот об этом я и говорила на планерке!

– О чем? – тоном великомученика спросил ректор.

– О том, что им не место среди нормальных студентов! Они неконтролируемые! Они аморальные! Они...

– Мыслят нестандартно, – вставил ректор. – И это именно то, что нам нужно. Или вы предпочтете увидеть в качестве пособия собственных учеников?

Дамочка захлопнула рот и подскочила на ноги:

– Я не собираюсь терпеть это чудовище на своих уроках! Или я, или они!

Ректор откинулся в кресле и обвел всех нас оценивающим взглядом.

– Медси, я сделаю вид, что не слышал последнего предложения. Господин Хант сделает вид, что его тут не было. Госпожа Диамонд сделает вид, что прониклась и раскаялась. А госпожа Мортон соизволит начать выполнять возложенные на нее обязанности.

Мы с Тамалией кинулись наперебой, горячо и искренне уверять ректора, что больше никогда, ни в жизнь и вообще мы светлеем с каждым мигом нахождения в его академии. А когда вышли из административного здания, некромантка внимательно так посмотрела на меня и спросила:

– Только не говори, что у тебя тут случилось потемнение, тьфу, то есть просветление, и теперь ты образцово-показательная студентка.

– Кто? Я? Да никогда! – Я так возмутилась, что даже немного оскорбилась, и шедший рядом Аксель аж споткнулся.

Тамалия хмыкнула, кинула на Ханта оценивающий такой, чисто женский взгляд и оставила нас, мигом преобразившись в образцовую ученицу пансиона.

– А ты что натворила? – поинтересовался Аксель с искренним любопытством.

– О, скоро узнаешь, – заверила его я. – Я прям даже готова рассказать в красках, только сначала нужно поесть.

* * *

Впрочем, поесть мне была не судьба. Мы не успели отойти от административного здания и на полсотню шагов, как вдруг по всей территории академии раздалось:

– Мортон!! К ректору!! Живо!!!

И на этот раз уже был не прохладный женский голос, а что-то близкое к воплю раненого бизона. И бизоном этим был магистр Дестрак.

– Дай-ка угадаю, на этот раз отличилась ты? – спросил Аксель.

– Профессиональные выходки с первого курса, сынок. – Я по-отечески похлопала его по плечу и пошла обратно.

Через пару шагов Аксель меня догнал.

– А тебе не пора, ну не знаю, например, на пары? – раздраженно спросила я.

Почему-то мне совсем не улыбалось быть отчитанной в присутствии этого светлого.

– Ну что ты, как я могу пропустить такое представление, – заулыбался парень. – Хотя как минимум еще один раз к Виллару мы прогуляемся.

– Почему? – не поняла я.

– Вас шестеро. А на ковер тебя вызывают пятый раз.

– А, – отмахнулась я, – это вряд ли.

– Среди темных есть милейшая тихоня? – искренне удивился Аксель.

– Ну-у-у-у-у как сказать, – протянула я. – Элен – ведьма, и она редко идет на конфликт. Но наверняка уже начала торговать из-под полы разного рода зельями. Так что я бы на твоем месте поостереглась, как бы в стакан не плеснули приворотного зелья. А то глазом моргнуть не успеешь, окажешься безнадежно влюблен и женат.

Вообще, я, конечно, от души привирала, ведь приворотные зелья запрещены законом. А мы, темные, теперь вроде как законопослушные граждане и последняя надежда мира на спасение. Но нервировать-то окружающих мне никто не запрещал. Я ожидала, что парень отшутится или возмутится, но он подозрительно промолчал и вообще помрачнел.

Секретарю я кивнула как старой знакомой, даром что нахожусь в Светлейшей академии меньше суток, и, глубоко вздохнув, шагнула в кабинет ректора.

Картина была такая привычная, почти умиротворяющая. Можно сказать, повеяло родной Темнейшей академией. Ректор, у которого дергается глаз. Дестрак, весь в какой-то дряни, как будто только откопался с погоста. И благообразная старушка, с непередаваемым выражением бешенства на лице.

– Мортон, – проникновенно произнес некромант, когда еще даже двери за моей спиной не успели закрыться, – ты в своем уме?

– Мм? – Я изобразила самую невинную мордашку, на какую только была способна.

Но Дестрака не проняло. Его вообще мало что пронимало, особенно я. В чем я, конечно же, ну совершенно не виновата. Нет, ну правда, один раз ляпнула, не подумав, а уважаемый магистр весь семестр заикался. Но он и сам хорош, не надо было пугать первокурсниц, нам и так было страшно на его парах!

– Мортон, госпожа Рулз сообщила, что вы сорвали ее урок, – мрачно проговорил Виллар.

– Я? – удивилась я. Искренне, между прочим. – Каким, интересно, образом? Она меня даже на порог аудитории не пустила.

Ректор так же мрачно посмотрел на старушенцию, которая недовольно поджала губы.

– Рулз? – устало спросил Виллар.

– Я не потерплю этих на своих занятиях. – Старая карга вздернула нос. – Тем более после такой выходки!

– Не понимаю, о чем вы, – равнодушно пожала плечами.

– Мыши, Мортон. В кабинет твоими стараниями явились полчища грызунов.

– И я тут при чем? – возмущенно спросила, очень стараясь не переигрывать.

– А кто еще?! – возмутилась старушка.

– Если бы это была я, от кабинета бы камня на камне не осталось. – Я мило улыбнулась.

– Ах ты дрянь!

– Тихо! – рявкнул ректор, у которого за сегодняшний день, кажется, был переизбыток темных магов в кабинете. – Рулз, не допускать темных студентов до занятий непрофессионально.

– Но я...

– А я считал, что в моей академии работают специалисты высшего класса! – повысив тон, закончил фразу ректор.

Старушка поджала губы сильнее, хотя, казалось бы, куда сильнее, и так уже превратились в ниточку.

– Мортон. – Виллар перевел взгляд на меня. – Я в вас разочарован.

Ну все, как мне теперь после этого жить-то?

– Но я свято уверен, что любую дурь из студенческой головы выбивает трудовая повинность.

Я даже пальцы за спиной скрестила, в надежде, что меня отправят куда-нибудь на кухню мыть посуду. Обожаю тарелки, они так прекрасно бьются на счастье!

– Господин ректор, у меня есть предложение! – внезапно подал голос стоящий за моей спиной Аксель, про которого, каюсь, я уже даже подзабыла.

Ректор многозначительно поднял бровь, а у меня нехорошо так зазудело внутри.

– Мне необходимо подготовить доклад по внутренней экономике Гарды, считаю целесообразным, чтобы студентка Мортон присоединилась ко мне в этом исследовании.

– Вот, смотрите, Рулз! Какие прекрасные идеи и нестандартные решения! Ребята займутся полезной деятельностью и смогут наладить контакт! – воодушевлено проговорил ректор. – Молодец, Хант!

Дестрак согласно кивнул, а я покосилась на Акселя. Парень просто излучал доброжелательность, едва ли не светился от непреодолимого желания помочь заблудшей темной душе. Невероятно, но некоторые светлые потемнее некоторых темных будут. Это ж надо, а! Не просто шантаж, а подтасовка фактов! Потрясающе!

– Я же говорил, что ты напишешь мой доклад, – вполголоса сказал парень, когда мы наконец вышли из кабинета ректора.

– Ты же понимаешь, что я об экономике знаю абсолютное ничего? – воззвала я к голосу разума.

– Ерунда, – легкомысленно отмахнулся парень. – Получишь допуск в библиотеку и обретешь все необходимые знания.

О, парень, ты даже не представляешь, какую только что услугу мне оказал.

* * *

– Еда-еда-еда... – бормотала я, припустив в сторону столовой.

К моему великому сожалению, светлый маг не отстал. Мало того, когда мы вошли в столовую, он изъял у меня из рук поднос с фразой «Дамам тяжелое носить вредно». Мало того два, он еще и начал накладывать еду туда по своему усмотрению!

– Эй! – возмутилась я, когда попыталась положить себе на тарелку котлетку с подливкой, а тарелка ретировалась из-под черпака.

– Я тебе авторитетно рекомендую гуляш, – серьезным тоном произнес Аксель. – И вообще авторитетно рекомендую не есть перекрученное мясо. Оно даже в элитных заведениях перекручивается из кусков, вызывающих вопросы.

– У вас же тут, говорят, даже принц учится, неужели его высочество кормят дрянной едой? – удивилась я.

– Ты смотри-ка, – вклинился в наш разговор Рейн, – даже темные знают, что у нас тут наследник короны таится. – Парень протиснулся между мной и Акселем к линии раздачи и накидал себе в тарелку все имеющееся мясо без разбора.

– Знакомься, Рейн Раусс, мой лучший друг и жуткий сердцеед, – с недовольным видом отрекомендовал Аксель друга.

– А мы знакомы, – невозмутимо ответил Рейн, сцапав с подноса Акселя какой-то фрукт.

– Рейн, – многозначительным тоном произнес Аксель и не менее многозначительным взглядом наградил друга.

В общем, пока эти благородные павлины играли в гляделки, я взяла другой поднос, накидала себе по чуть-чуть, но всего вообще и двинулась к своим.

Темные, как и положено темным, забились в темный угол и с самым мрачным видом вкушали. Я плюхнулась на последний свободный стул, прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

– И это еще только половина первого дня прошла, – верно истолковал мое сопение Клаус.

– Для демонолога ты исключительно проницателен, – съязвила я.

– А почему у демонологов проблемы с проницательностью? – неожиданно раздался надо мной подозрительно знакомый голос, я аж подпрыгнула.

– Ты что тут забыл?! – возмутилась я, уставившись на Акселя, все еще с двумя подносами.

– Налаживаю социальные связи, как положено старосте, – с невозмутимым видом заявил светлый, задумчиво осматривая наш стол.

К чести темных, никто не дрогнул и не принялся суетливо освобождать ему место.

– Да-а-а, столик явно маловат для нашей компании, – заявил подошедший Рейн, в дополнение к которому шли еще двое светлых магов.

Таких же отборных красавчиков, надо сказать. И я почувствовала легкий тычок в ребра от сидящей рядом Элен.

– Венди, говорят, Пресветлый князь велел делиться, – громким шепотом сказала ведьма.

– Бери всех, – великодушно разрешила я. – Оптом дешевле.

– Девочки, нас действительно хватит на всех, – жизнерадостно оскалился еще один светлый маг. – Я, кстати, Ричард.

Воздух нехорошо так покачнулся и потеплел. Наши парни ожидаемо злились. Я на минуту представила разрушительные и прекрасные масштабы мордобоя, но картинку портила морда лица Дестрака. Собственно, она из моих бурных фантазий перебралась в скучную реальность.

– Что тут происходит? – суровым, чисто некромантским тоном спросил магистр.

– Завязываем неформальное дружеское общение, – с готовностью пояснил Аксель.

Дестрак красноречиво заломил бровь, но дружки Акселя уже тащили второй стол, чтобы приставить его к нашему. Магистр хмыкнул и отправился к преподавателям. Пока я размышляла о том, чего хочу больше – есть или эвакуироваться, – Аксель пересадил хищно облизнувшуюся Элен между двумя светлыми магами и сам устроился рядом со мной.

– Приятного аппетита, – произнес он, придвинув ко мне второй поднос.

– Ты издеваешься? – спросила я.

– Почему? – совершенно искренне изумился светлый. – Я уверен, что мое меню тебе понравится больше.

– Я не про еду.

– А про что?

Я сделала жест, как будто обвела стол.

– А что тебе не нравится? – пожал плечами светлый маг. Ну просто сама невозмутимость. – Нам нужно общаться. Вам – налаживать контакты. Иначе так и будете вечно отщепенцами общества.

– Общество не слишком-то жаждет нас принимать, – мрачно ответила я, отправляя в рот кусок злополучной котлеты. Котлета была такой себе, и я даже из вредности не хотела ее доедать. Пришлось ткнуть вилку в кусочек мяса в гуляше на подносе, собранном Акселем.

– А ты думала, вот так раз – и по щелчку пальцев или по указу правителей крестьяне перестанут гоняться с топорами за ведьмами?

Я не собиралась отвечать на риторические вопросы. Даже дураку понятно, что пройдут не просто года, а поколения, прежде чем предрассудки изживут себя.

– А если ничего не делать, ничего и не изменится, – спокойно проговорил Аксель, принимаясь за свой обед.

Спросить, какие у него есть гениальные идеи на этот счет, я не успела – к нашему столу подошли еще студенты. Точнее, студентки. И если уж совсем точно, то не к столу, а к Акселю.

– Вот, значит, как, да? – сверкнув ярко подведенными глазами на красивом лице, спросила девица, явно предводительница стаи. – Ты променял меня на эту... эту... темную!

Красотка выплюнула это слово так, словно только что выругалась отборной бранью. Поскольку я увлеченно жевала, то ответить никак не получалось. Да и не хотелось, если честно.

Аксель поморщился.

– Элизабет, прекрати устраивать мне сцены, это не работает.

– Какие сцены?! Это возмутительно, как ты мог опуститься до нее?! – напирала красотка.

А я задумалась, что парень наверняка интересный и перспективный персонаж, раз она готова наплевать на гордость и девичью честь и так вести себя на глазах у изумленной публики.

Публика, кстати, жадно наблюдала за происходящим, явно голодная до представлений.

– Элизабет, – произнес Аксель.

Выразительно так, с характерной интонацией. Валентайн таким тоном демонов призывает обычно, а светлые маги девиц вот распугивают.

– Ты пожалеешь, темная, – прошипела девица и, круто развернувшись на каблуках, мотнула рыжей гривой и поцокала из столовой.

В столовой воцарилось многозначительное молчание.

– Дайте-ка угадаю, – медленно произнес Клаус, намазывая паштет на кусок хрустящей белой булочки, – невеста?

– Хуже, – хмыкнул один из светлых, имени которого я еще не знала. – Бывшая.

– Бывшая невеста? – округлил глаза Эдди. Для него и невеста-то была кошмарным сном, как и свадьба, впрочем, а уж словосочетание «бывшая невеста» так вообще нечто родственное со стрыгой.

– Не, – весело отозвался Рейн, – просто бывшая.

– Сочувствую, – искренне произнес Эдди и тут же добавил: – Значит, красотка свободна и жаждет отмщения?

– Типа того, – нехотя ответил Аксель. – А что?

Эдди на ходу вытер рот салфеткой и помчался догонять Элизабет, кинув на прощанье: «Светлой еще не было».

– Даже не знаю, кому сочувствовать, – задумчиво проговорила Тамалия.

– Мне, – подсказала я. – Я тут невинно пострадавшая сторона.

– Погоди, страдать ты будешь позже и над докладом, – заявил Аксель. – А пока – ешь.

Я глубоко вздохнула и подумала, что еще никогда в жизни мне так сильно не хотелось воткнуть вилку в светлого мага.

Глава 4

Последняя на сегодня пара была единственной, на которую я попала. И, к моему великому сожалению, она была профильной.

– Тебя что, серьезно зачислили на боевой факультет? – Аксель выглядел потрясенным, если не сказать шокированным. – Какой все-таки у тебя профиль?

– О, профиль у нее впечатляющий, – хмыкнул Клаус, – можно сказать, убойный.

Я закатила глаза, демонстрируя присутствующим все, что я думаю по этому поводу.

Занятие проходило на площадке на открытом воздухе, напоминавшей помесь стрельбища и фехтовальной арены. То есть усыпанная песочком площадка по периметру была окружена зрительскими сиденьями и разного рода тренировочными снарядами. Присутствующие кучковались по цветовой дифференциации: светлые отдельно, темные отдельно. Из темных на боевой факультет зачислены были парни и, по какой-то извращенной логике, моя скромная персона.

– А ты, наверное, инквизитор? – вместо ответа спросил Маверик, впервые за долгое время подавший голос.

– Паладин, – невозмутимо ответил Аксель.

О, паладины – это особая каста светлых магов. Благодаря им, ну и еще немного инквизиторам, нашего брата почти перебили во всех королевствах.

– Слышала, Венди? Он – паладин! Самое время попрать скрепы этого общества, – громким шепотом заявил чуть не опоздавший и слегка запыхавшийся Эдди.

– Как твое попрание местных скреп? – невозмутимо спросила я.

– Скрепы сопротивлялись, а я доказывал, что лучший способ отомстить – это утешиться в моих темных объятиях.

– И как успехи?

– Ну, я был очень убедителен, но времени не хватило.

– У тебя еще целый учебный год впереди, ты просто обязан успеть, – хмыкнул бывший кузнец.

– Студенты! Внимание!

К нам стремительным шагом приближался преподаватель. Тоже образчик многовековой селекции – высокий, статный, широкоплечий красавчик средних лет. Шедший рядом с ним магистр Дестрак, прямо скажем, выглядел не так впечатляюще. Даже, я бы сказала, совсем не впечатляюще.

Студенты изобразили внимание, когда мужчины подошли.

– Меня зовут тренер Гетрал, и я преподаю все практические боевые занятия в Светлейшей академии.

У нас в Темнейшей практические занятия преподавал мужик с опытом реальных боевых действий и шрамом на пол-лица. И не лица, говорят, тоже, но эти интимные детали я лично не проверяла. А при виде тренера Гетрала в голову почему-то приходили мысли о почетном карауле, который может высоко задирать ногу, тянуть носочек и красивенько вытаскивать магию из рукава, но ничего страшнее собственной тени в жизни не встречал. Мрачный Дестрак рядом казался нахохлившимся вороном. Старым и очень опасным.

– Как вы знаете, к нам в этом году присоединились студенты Темнейшей академии, – продолжал толкать вступительную речь Гетрал. – И это занятие мы посвятим тому, чтобы узнать пределы возможностей друг друга. В дальнейшем это поможет нам лучше обеспечить защиту территории нашей с вами альма-матер.

Я бы, конечно, на их месте начала с возведения крепостной стены вокруг академии, но меня по понятным причинам не спрашивали. Судя по виду Дестрака, он бы к стене добавил еще ров, вал и пиромагию, но его мнением, очевидно, тоже не поинтересовались.

– Мы с магистром Дестраком решили, что лучший способ проверить ваши возможности – это устроить спарринг между студентами.

Мои темные парни удивительно синхронно демонстративно фыркнули. Нет, я понимала светлых, им страсть как хотелось оценить, что же они призвали на свою территорию. Особенно после того, что мы устроили утром. Но прямо так, в лоб? Никакого изящества!

– Поэтому сейчас мы разобьем вас на пары сообразно нашему пониманию ваших уровней и проведем тренировочные поединки, – закончил за светлого коллегу мысль Дестрак.

Дальше Гетрал начал вызывать от светлых по студенту и сообщать, с кем они будут проводить спарринги. А когда очередь дошла до меня, началось прекрасное.

– ...И тренировочный поединок с Гвендолин Мортон проведет Аксель Хант.

Хант, откровенно скучавший, даже не шелохнулся в мою сторону. Зато заломил бровь и заявил:

– Драться с дамой – нонсенс.

Клаус фыркнул, Эдди заржал, и даже Маверик позволил себе скупую усмешку.

– Не понял, – прищурился Гетрал. – Хант, тебе особое приглашение нужно?

– Я не собираюсь биться с девушкой.

– Боится, – уверенно заявил Рейн. – Вдруг она его того этого. На лопатки уложит?

Тут уже заржали светлые. Я хотела ввернуть что-нибудь столь же пошлое и искрометное, но Аксель внезапно предложил:

– Но раз уж мы тут собрались, чтобы вместе бороться с приближающимися туманами, у меня встречное предложение. Я вместе с Гвендолин проведу спарринг против двух любых студентов.

– Мысль интересная, – задумчиво проговорил светлый тренер и повернулся с Дестраку: – Что скажешь?

Некромант как-то странно посмотрел на Акселя и медленно кивнул:

– Хорошая идея, Хант.

– Благодарю, магистр. – Парень широко улыбнулся, подошел ко мне, обнял за плечи и шепнул в макушку: – Не переживай, я не дам тебя в обиду.

Это было, конечно, очень мило, но я закусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Темнейший княже, кто-нибудь объяснит этому паладину, что проклятийники – самые опасные темные маги?

* * *

Вообще, быть магом-проклятийником весело и увлекательно. У нас в арсенале есть куча потрясающих проклятий, одно лучше другого. В смертельных дуэлях один на один чаще всего используется универсальное проклятье «Шоб ты сдох!». Для несмертельных дуэлей есть совершенно прекрасное проклятье острого поноса. Убойное, кстати, если вовремя не снять. И жутко позорное.

Но убивать и позорить сегодня мне было противопоказано, если я надеюсь не обострить и так сложные взаимоотношения темных и светлых. В общем, я мысленно перебирала имеющиеся в наличии варианты самообороны, пока мои друзья метелили светлых.

Ну ладно, не все метелили, в общем зачете это даже походило на ничью, но все равно спарринги впечатляли. Эдди, как маг-стихийник воздуха, получил в оппоненты паладина-стихийника, и они довольно долго пытались сдуть друг друга за пределы ринга. В итоге уважаемым педагогам надоело отплевывать песок, и они присудили парням ничью. Парни, конечно, еще долго сотрясали воздух, полные праведного гнева, что им бы еще чуть-чуть – и противник был бы повержен, но преподов не проняло.

Далее состязались Клаус и инквизитор. Практически классика, с той только разницей, что инквизитор решил не мелочиться и попер на опешившего демонолога с палицей. Клаус возмущенно верещал, уворачиваясь от прямых и простых атак тяжелым тупым предметом по голове, но формально правила спарринга нарушены не были. Призванные демоны могли убить инквизитора, но обезоружить, не вырвав ему конечности, оказались не готовы. В итоге светлому присудили техническую победу, задев злопамятного демонолога за живое.

Потом на ринг вышел Маверик и с самым скучающим видом раскатал какого-то паладина своими любимыми огненными приемами. Бедолага остался без бровей и с очень уязвленным самолюбием – он не успел ни мечом махнуть, ни магией плюнуть.

А потом настала наша очередь.

– Стой позади меня, – тихо напутствовал Аксель, когда мы выходили на площадку для боя.

Я покосилась на светлого, потом на магистра Дестрака, красноречиво показывающего мне кулак, потом на наших противников.

На спарринг с нами вышли двое незнакомых мне студентов шкафообразных габаритов. Они казались мне одинаковыми и даже двигались как-то рывками... как мебель, которую толкают по комнате.

– Кто это? – тихо полюбопытствовала я.

– Братья Нитир. Один – паладин, другой – инквизитор.

И сказано это было таким недовольным тоном, что я сразу почувствовала неладное.

– Личный конфликт? – прищурилась я.

– Типа того, – уклончиво ответил светлый, и в это время Гетрал призвал нас к бою.

Ну, боем это сложно было назвать, конечно. Когда на нас ломанулась эта впечатляющая живая сила, я даже на несколько секунд задумалась о позорном бегстве. Но удержали меня на месте две вещи: первая – все еще красноречивый кулак Дестрака. И вторая – самодовольное хмыканье Акселя. Собственно, дальше все превратилось в какое-то светопреставление – вспыхивало то тут, то там, что-то лязгало и щелкало. В какой-то момент Аксель даже смог оттеснить противников к центру ринга и успешно сражаться там с обоими сразу.

А я стояла, вся такая красивая, и изображала благородную даму, за сердце которой бьются не менее благородные рыцари. И, наверное, я бы так и простояла всю схватку, не слишком беспокоясь за ее исход, – мне-то, в сущности, все равно, будут местные боевые маги считать меня сильной или слабой, – но следующее событие поразило меня до глубины души.

Один из братьев отстранился от схватки, обошел Акселя по дуге и замахнулся какой-то светящейся дрянью прямо в спину моему защитнику! И совершенно не важно, что я не нуждалась в защите уже много лет, меня возмутил сам факт!

Бить в спину! Позорище!

Ну и не сдержалась немного, каюсь. Маленько совсем. Зато от всей своей темной души.

– Чтоб тебя ноги не держали, – буркнула себе под нос, и в тот же миг замахивающийся в спину Акселя брат рухнул плашмя. Чтобы не впечататься профилем в песок, он выпустил из рук ту светящуюся дрянь, но, видимо, выпустил как-то неправильно, а потому она шарахнула по своему же создателю.

В это же время Аксель ловко обезоружил противника, буквально спеленав его тонкой светящейся магической цепью.

И, собственно, все. Поединок закончился, а присутствующие почему-то синхронно посмотрели на меня. Особенно магистр Дестрак.

А я что? Я ничего. Это вообще не я. Он сам.

Ну и чтобы никто не сомневался в моей непричастности, я с места в карьер бросилась к Акселю на шею с воплем: «Мой спаситель! Я так перепугалась! Всю жизнь помнить буду!»

Продолжая верещать и виснуть на Акселе, я заметила, как магистр Дестрак закрыл глаза ладонью. Мне даже померещился его тихий и обреченный вздох. Как будто я его силком заставляла тащиться в эту академию и меня тащить!

* * *

Это был по-настоящему длинный первый учебный день.

В свои комнаты я ползла на волевых. На волевых и мысли о подушке. Она была такая мягонькая, такая манящая, она так терпеливо ждала меня весь день!

И, видимо, ей придется подождать еще – поперек коридора стояла ну очень решительно настроенная девица. Я даже оглянулась, вдруг не ко мне? Но нет, девица смотрела четко в мои глаза и всем своим видом намекала – явилась по мою душу.

– Ты! – прошипела незваная гостья, а я задумалась, где же ее видела. – Дрянь! – продолжила содержательную беседу девица.

Красивая, кстати. Эдди был бы в восторге. Точно, Эдди! Это ж та, за которой он умчался с обеда. И которая пыталась предъявить документы на Акселя.

Какая неловкая ситуация...

– Мразь! – продолжала перебирать ругательства девица. Как же ее зовут?

– Упрощу тебе задачу, – устало проговорила я, – я – темная, и все самые страшные ругательства, которые только способен породить мозг в твоей хорошенькой головке, я в свой адрес уже слышала неоднократно. Так что давай излагай суть дела, и разойдемся.

К этому моменту двери соседских комнат уже начали невзначай приоткрываться, позволяя жильцам подслушивать и подсматривать. Вот удивительно, академия – светлая, а любопытные студенты – те же.

– Держись подальше от Акселя Ханта, темная дешевка! – наконец-то перешла к сути проблемы гостья.

– Отчего ж сразу дешевка? – возмутилась я. – Я, может, голубых кровей!

И правда, почему бы и нет? Кто проверит? И кто докажет обратное?

– Не бывает благородных темных, – уверенно заявила девица.

Ага, это ты Тамалии скажи. А лучше – Валентайну, вот уж кто повеселится от души.

– Видимо, умных светлых – тоже, – вздохнула я и потерла глаза. – Ты все сказала?

– Пообещай мне, что оставишь попытки сблизиться с Акселем! – пафосно заявила девица.

Не то чтобы мне сильно был нужен Аксель Хант, но, если бы эта ненормальная просто пришла и мирно попросила, я бы, может, ей даже чего присоветовала. Ну или Элен там.

Но требовать от темной магички отказаться от парня? Нет, не так, в принципе что-то требовать от темной магички?! Без какой-либо выгоды?! Да даже несмотря на то что Хант мне был нужен как корове седло, я бы вот ни за что бы не согласилась. Из принципа!

Меж тем это светлое недоразумение подошло ко мне вплотную и попыталось задавить габаритами. Точнее, бюстом. Бюст, кстати, был выдающийся. Выдающийся далеко вперед.

– Я тебе только одно пообещаю, милочка, – лениво процедила я, рассматривая красивое и слегка перекошенное от злости лицо, – еще раз явишься мне угрожать – пожалеешь, что вообще со мной повстречалась.

Девица прищурилась не хуже рассерженной кошки и набрала в грудь воздуха, очевидно для ответа, но наш милый дружеский треп прервали самым восхитительным образом.

– Что тут происходит?

Вот никогда в жизни так не была рада видеть магистра некромантии!

– Налаживаю социальные связи, – кисло улыбнулась я.

Социальные связи высокомерно фыркнули и зацокали по коридору подальше от нас. Видимо, Дестрак был страшнее моих угроз. Так и тянуло пошутить, что от уважаемого магистра девицы разбегаются, но я героически держалась.

– Есть что-то, о чем мне следует знать? – сухо поинтересовался некромант.

Я отрицательно покачала головой.

– Хорошо.

Дестрак уже развернулся, чтобы уйти, но у меня к нему тоже был неудобный вопрос.

– Магистр... – Я покосилась на приоткрытые двери, которые продолжали изображать щели в косяках. – Как ваша сегодняшняя прогулка?

Мужчина проследил за моим взглядом и хмыкнул.

– Впечатляет. Но ничего интересного. Пока.

Я кивнула и отправилась к себе. Ничего интересного – это уже хорошо. В нашем случае отсутствие плохих новостей само по себе хорошая новость. Вот если бы он сказал, что туманы уже облизывают крайние строения архитектурного ансамбля академии, вот тогда бы я заволновалась...

Усиленно стараясь не думать ни о чем из произошедшего, я доплелась до своих комнат, покидала одежду прямо на пол и засунула себя в душ. Долго и с чувством наслаждалась горячей, близкой к крутому кипятку водой, потом завернулась в местный пушистый халат и уже готовилась с разбегу плюхнуться на кровать, как...

В дверь постучали.

– Венди, милая, открой!

От этих слов у меня дернулся глаз. Милая? Милая?! Аксель Хант, ты что там придумал?!

* * *

Дверь я открывала, испытывая помесь раздражения и любопытства. Сначала, конечно, вообще подумывала прикинуться спящей или отсутствующей, но Хант продолжал колотить, горланя: «Дорогая, пусти меня!»

Я распахнула дверь одним рывком и зыркнула на мага так, что любой нормальный человек бы понял с полуслова. Но что-то не задалось у нас с Хантом в ментальном контакте, а потому парень обворожительно улыбнулся и спросил:

– Я могу войти?

– Нет, – сухо ответила я, чем изрядно ошеломила Ханта. Он-то уже готов был перешагнуть порог!

– Почему? – искренне изумился парень.

– Потому что, – скрестив руки на груди, заявила я.

– Исчерпывающе... – пробормотал Аксель. – Вижу, с Элизабет ты уже повстречалась.

– Ага.

– Слушай, – нахмурился Хант, и вся его веселость мгновенно испарилась, – мне очень жаль, что так получилось, я немного не успел ее поймать. Но уже сделал внушение. Больше она тебя не побеспокоит.

– Ну, ради ее же блага и безопасности, я бы действительно не рекомендовала больше меня беспокоить.

– Так какой, говоришь, у тебя дар?

Я демонстративно зевнула, но парень и не думал ловить намеки.

– Просто ответь, и я отстану.

– Я – проклятийница, Аксель.

Парень медленно кивнул, видимо хотел что-то спросить, но потом передумал.

– Доброй ночи, Венди.

– Для тебя я – Гвендолин, – мрачно проговорила я и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Утром от кровати меня смогла отодрать только одна мысль – завтрак. Мне полночи снилась линия раздачи с парящими тарелками, ждущими меня вкусняшками, какие не могли физически добраться до Темнейшей академии, и свежим молоком, о котором я мечтала долгие годы.

Короче, вышла я из своей комнаты, почти что захлебываясь слюной, и чуть действительно ею не подавилась: под дверью меня ждал Аксель Хант.

– Ты что тут делаешь? – удивилась я.

– Жду тебя, – пояснил очевидное парень.

– А... зачем?

– Позавтракать вместе.

– И... зачем?

– А почему бы и нет? – ответил Хант с таким видом, что я поняла: нет, нет и нет! Ни в коем случае! Ни в коем разе!

Но пока я подыскивала максимально грубый отказ от этого сомнительного предложения, меня сцапали в обнимку и повели в сторону столовой. Встречающиеся нам студенты откровенно пялились на нашу парочку, оглядывались и шептались.

– Ты что творишь? – прошипела я.

– Ты первая начала, – безмятежно ответил парень.

– Это была... – Я аж на мгновение растерялась, пытаясь подобрать слова. – Дружеская шутка!

– И она мне понравилось, – невозмутимо ответил Аксель.

А мне уже нет!!!

– Слушай, это все очень мило... – Я попыталась вывернуться из его объятий, но мягко обнимающая меня рука внезапно вцепилась мертвой хваткой, и я зашипела: – Отпусти меня!

– И не подумаю.

Краем глаза я заметила проход в боковой и совершенно безлюдный коридор. Решив, что лучше места по пути в столовую все равно не найти, я потащила туда Акселя.

– Мм, полутемные коридоры, мне нравится направление твоих мыслей!

– Даже не мечтай! – рявкнула я и дернулась из его рук. Которые он неожиданно расслабил, так что я со всем энтузиазмом шлепнулась на пол пятой точкой.

И вот, значит, сижу я на полу в очень неизящной позе, а рядом стоит светлый маг и, скрестив руки на груди, с любопытством меня рассматривает.

– Что тебе от меня надо? – напрямую спросила я.

– Ничего особенного. – Парень протянул руку, на которую я после некоторых колебаний все же оперлась и поднялась на ноги. – Просто побудь моей девушкой.

– А?

Я ожидала чего угодно. Ну там шантаж, угрозы, насилие над личностью, домогательства до интеллекта. Но такое... к такому жизнь меня определенно не готовила.

– Я серьезно. Мне очень надоели эти бесконечные девицы, пробирающиеся в мою постель и караулящие меня за каждым дверным косяком.

– Бедолага, – ехидно вставила я.

– Еще какой! Так вот эти охотницы за деньгами и положением мне уже вот тут, – парень отмерил ребром ладони шею под подбородком.

– Ты не подумай, я тебе искренне сочувствую. Можно сказать, соболезную твоему горю... но я тут при чем?

– Ты – темная, – заявил Аксель.

– Это факт, – согласилась я.

– Нет, ты не поняла. Ты – темная. Вас тут очень не любят и слегка побаиваются.

– Что-то по твоей Элизабет этого не скажешь, – покачала я головой.

– Она влила в себя полпузырька какого-то там эликсира для храбрости, – усмехнулся парень.

– О... Элен зря времени не теряет, – пробормотала я.

– Ваша ведьма? Это да, я был впечатлен перечнем ее товаров.

– Вы уже общались? Ну вот ей и предлагай!

– Она – ведьма. А ты – маг.

– И что это за дискриминация по профессиональному признаку? – возмутилась я.

– Ты сможешь за себя постоять, если ситуация выйдет из-под контроля, а она – нет, – пожал плечами Хант.

– И что это за ситуация такая, что может выйти из-под контроля? – прищурилась я.

– Ну не знаю, – картинно задумался парень, – может быть, беспринципные охотницы за деньгами, наглотавшиеся темных зелий?

– Так. – Я потерла лицо руками. – Это, конечно, превышает самые смелые мои фантазии по веселому времяпрепровождению в вашей академии, но я вынуждена отказаться.

– Почему? – резко погрустнел парень.

– Потому что! – возмущенно ответила я.

Нет, ну в самом деле, не объяснять же ему, что идея – бредовая, затея – бедовая и вся история сомнительно оттеняет светлый лик этого странного студента?

В дальнем конце коридора раздались шаги, и Аксель недовольно цокнул.

– Сюда идут. Последний шанс поторговаться, темная.

– Тебе как больше нравится – «нет» или «категорическое нет»?

Шаги неумолимо приближались.

– Ладно, я предлагал, ты отказалась, так что будем считать, все происходит добровольно, – пробормотал парень.

А потом вдруг резко обнял меня, прижал к стене и впился поцелуем. Я не успела ни пнуть, ни пикнуть, как раздалось возмущенное:

– Хант! – это ректор.

– Мортон! – это Дестрак.

– Аксель! – а это какая-то девица.

Аксель оторвался от меня как будто нехотя и медленно повернулся к голосам. Застукавшие нас за непотребством выглядели потрясенно, возмущенно и шокированно.

– Мортон, – процедил Дестрак, – потрудись объясниться.

– О, тут все просто, магистр, – не дал мне и рта раскрыть Аксель, – мы так усиленно налаживали социальные связи вчера весь день, что решили не прекращать их налаживание и в дальнейшем.

У магистра некромантии дернулся глаз. У ректора Светлейшей академии тоже. Мужики оказались удивительно синхронны, как будто репетировали.

А вот сопровождающая их девица смотрела на нас такими огромными глазами, что я поняла: капец. Можно засекать время, через которое каждый студент в академии будет считать, что я с этим светлым упырем встречаюсь.

Светлый упырь, кстати, обнял меня и промурлыкал в макушку:

– А я предлагал поторговаться.

Прокляну. Нет, честное слово прокляну. Как только отдеру челюсть от пола после такой наглой выходки, так сразу и по полной!

Глава 5

Пока мы шли до столовой, я размышляла. Нет, конечно, проклясть там как-нибудь зловредно или просто наябедничать парням на Акселя можно, но недальновидно. Из нас двоих это я ему была нужна, а не наоборот. Значит, ситуацией можно пользоваться. Нужно пользоваться!

В общем, когда я закончила всесторонний анализ сложившийся ситуации, мы пришли.

Пришли и как-то сразу оказались под прицелом десятков глаз. Да что там десятков, вся столовая пялилась на нас! И я решила – ну чего теряться-то? Терять-то все равно уже нечего.

– Дорогой, – промурлыкала я, прижимаясь к Акселю всем телом, – ты же принесешь мне завтрак? Буду ждать тебя во-о-он там.

– С удовольствием, милая, – ответил Хант с таким невозмутимым лицом, что мне даже стало капельку обидно, что его не проняло.

Я забилась в дальний угол, выбрав столик на двоих, и принялась ждать. Ждать и наблюдать. На оставленного без присмотра темной магички Акселя моментально налетела стая девиц разного калибра и, видимо, устроила допрос с пристрастием.

В итоге до моего стола парень дошел крайне недовольный жизнью. Однако это не помешало ему набрать на мой поднос действительно вкусные блюда. Отдельную благодарность Акселю можно было выписать за кофейник и молочник, но я решила, что сначала – еда, а потом – разговоры. А то если там кто-нибудь решил с утреца отработать на светлых магах веселые темные шутки, то меня опять потащат к ректору выслушивать нотации.

К счастью, ничего такого не случилось. Я быстро ела, краем глаза следя за входом в столовую. И когда все темные подтянулись и устроились за облюбованным вчера столом, я почувствовала некоторое облегчение. Кажется, завтрак мне не испортят.

– Итак? – спросил Аксель, заметив, как я расслабилась.

– Итак? – приподняла я брови.

– Ты хотела что-то обсудить или уже вживаешься в роль?

– Нет, что ты, – оскалилась я, – захотелось придать романтики нашим отношениям.

– Темная, сжалься, – тихо простонал Хант. – Пока я с боем добывал еду, меня атаковали тысячью дурацких вопросов.

– А заодно подлили антидот во все тарелки, – заметила я.

– Что? – оживился парень.

– Антидот от приворота у тебя во всех тарелках. И, насколько я могу судить, это все работа Элен.

– Она на нас озолотится, – недовольно пробурчал Аксель.

– Она на вас озолотится, – поправила я.

– Ладно, Гвендолин, называй свою цену.

– Для начала мне интересно узнать, почему это самые отчаянные охотницы за тем, что плохо лежит и ходит, решили тебя заполучить?

– Они думают, я – принц, – поморщился Аксель.

– А ты – нет?

– Даже если и да, думаешь, я бы в этом сознался?

– Но тут же куча аристо, которые просто не могут не знать тебя в лицо!

Аксель выразительно поднял бровь, и я быстро поправилась:

– Ну, если предположить, что ты – он. Гипотетически.

– Ты просто представь масштаб страны. Наследника в лицо знает королевская семья и придворные. Но их дети до совершеннолетия не представлены ко двору, многие вообще обучаются в своих феодах. Поэтому из студентов академии принца в глаза видели от силы человек десять – двадцать.

– И поэтому бедные девушки кидаются на всех холостых парней в академии? – невинным тоном уточнила я.

– На некоторых. Но мне повезло особенно...

– Какая-то сволочь проболталась, что ты – это он? – предположила я. И быстро добавила: – Гипотетически.

– Типа того, – нехотя ответил Аксель, немного побарабанил пальцами по столу, о чем-то размышляя, и добавил: – Просто некоторые девушки унаследовали свои амбиции от отцов.

Которые знают принца в лицо, понятно.

– Ладно, с этим разобрались. Но ведь у принца с момента рождения наверняка есть какая-нибудь невеста? Вас же... их же обручают, чуть ли не как только достают из чрева матери.

– Нашему принцу повезло и не повезло одновременно, – хмуро проговорил Аксель.

– Удиви меня!

– Среди благородных девушек королевских кровей нет ни одной свободной подходящего возраста.

– О-о-о... – протянула я. – Так ты действительно лакомый кусочек...

Аксель посмотрел на меня выразительно, и я тут же добавила:

– Гипотетически.

– Типа того.

– Так, может, тебе Тамалию лучше выбрать? Она и темная, и герцогесса.

– Не забывай про политику, Венди. Твоя подруга из королевства Марин, с которым у нас нет общих границ, зато очень давнее соперничество за южные острова. И как только я пройдусь с ней под ручку, сразу же начнутся неудобные вопросы со всех сторон.

– Ой как скучно. – Я поморщилась.

– Такова моя жизнь. Гипотетическая.

– Ладно, – кивнула я, – я соглашусь при одном условии.

– Ты уже согласилась!

– Я не отказывалась. А если сейчас встану посреди столовой и начну вопить, как мы расстаемся, то у тебя вообще никаких шансов на выживание.

Хант скривился.

– И что за условие?

– Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должна помогать тебе?

– Деньги? – предположил Аксель.

Я презрительно фыркнула:

– Заработаю.

– Связи?

– Познакомлюсь, – отмахнулась.

– Покровительство?

– Я – темный маг и проклятийник, Хант. Мой покровитель – Темнейший.

– Да, с ним мне не тягаться... Ладно, а как насчет этого: ты мне нравишься, я тебе нравлюсь, и мы отлично проведем время, раздражая общественность?

– Ты мне не нравишься! – возмутилась я.

– Нравлюсь-нравлюсь, – посмеялся Хант. – Иначе бы ты со мной не разговаривала так мило сейчас.

Я возмущенно засопела.

– Ну так что? По рукам?

– Ладно, демоны с тобой, – согласилась я.

Нет, ну в самом деле, когда еще представится такая возможность побесить светлое общество?

– Демонов со мной нет, а вот одна темная магичка имеется, – широко улыбнулся парень. – Ты не пожалеешь.

А вот про тебя я так уверенно не могу сказать...

* * *

День прошел на удивление спокойно. Я позавтракала, сходила на обязательную лекцию по тактике боя, потом на выбранные лекции по географии и по литературе. Пообедала, сходила на семинар по алхимии вместе с Элен, где ведьма вовсю развлекалась, мешая нужные эликсиры из помета летучих мышей и камыша. Нет, там, конечно, были все нужные ингредиенты, но добавлены они были незаметно, а помет и камыш – демонстративно. Педагог по алхимии, дедок зеленоватого оттенка, который явно конкретно так нанюхался алхимикатов за время педагогической деятельности, был впечатлен до глубины души. Верещал так пронзительно, то ли от радости, то ли от возмущения, что меня даже малость контузило.

А вот после алхимии шел семинар со скучным названием «Практика», которому я особо не придала значения. И очень зря! Потому что это была практика рукопашного боя. Драка простыми словами. Вот скажите мне, зачем честным магам учиться бить морды? У светлых что, больше никаких способов самоутверждения нет?

Проходила рукопашка в специальном зале с мягким настилом на полу и скамеечками у стен. Скамеечки все были плотно забиты девицами, явившимися понаблюдать за торжеством тестостерона.

– Не завидую я тебе, Венди. – Эдвард лучезарно улыбался девицам.

Девицы равнодушными не остались: кто-то возмущенно сверкнул глазами, кто-то ахнул, кто-то засмущался. Сама реакция была стихийнику не важна, тут главное – что он красавчик и все на него пялятся.

– Почему? – флегматично спросила я.

– Рукопашка, милая. Контактный вид боя, – продолжая красоваться перед девицами, пояснил парень.

– Я себе тоже не завидую, – буркнул Клаус, который был создан для мордобоя примерно так же, как и я, – никак.

– Да ладно, будет весело, – прогудел Маверик. Ему-то точно будет, вон какие кулачища, один удачный мах – и все мозги навылет.

Я тихонько вздохнула, надеясь, что обязательно найду того, кто придумал засунуть меня на боевой факультет, и зверски отомщу.

Впрочем, продумать планы мести мне не удалось: явилась остальная группа во главе с Акселем. Светлый подошел ко мне со спины и обнял за талию, мурлыкнув что-то в духе:

– Привет, дорогая.

По залу пронесся девичий ах. Даже так: АХ!!!! Из помеси умиления от картинки и угрозы повырывать мне все патлы.

– Смерти моей хочешь, да? – с самой очаровательной улыбкой спросила я, запрокинув голову.

– Ни в коем разе! – возмутился Аксель. – Надеюсь, ты будешь жить долго и счастливо. По крайней мере до нашего выпускного.

– Господа! – прервал наше влюбленное воркование педагог. Посмотрел на меня и добавил: – И дама. Сегодня у нас будет вводное занятие, чтобы мы могли познакомиться с нашими новыми сокурсниками.

Вообще, я ожидала увидеть того же светлого мага, который преподавал магический бой. Но тут был другой мужик, явно не маг и явно побывавший в переделках. Судя по его внешнему виду, он был ближе к наемникам, чем к благородным королевским солдатам, но выглядел все равно внушительно. Впрочем, как большинство светлых боевого факультета.

– Хант! На моих занятиях трогать студентку можно, только если хочешь перекинуть ее через бедро! – рявкнул педагог.

Надо отдать Акселю должное, у него даже руки не дрогнули. Со всем возможным достоинством парень ответил:

– Господин Корм, драться с дамой – нонсенс.

Препод тяжко вздохнул, и я прямо разделяла его боль. Всучили девчонку, а что с ней делать – непонятно.

– Ладно, – после некоторого раздумья проговорил Корм. – Мортон, можешь на моих занятиях сидеть с болельщицами.

Да я лучше пешком через Туманные чащи прошагаю, чем подойду к этим фанатично настроенным девицам!

– Господин Корм, а я очень рассчитывала, что найду что-то полезное на ваших занятиях! Одинокой девушке... э-э-э... незамужней девушке иногда очень необходимы навыки силовых приемов.

Мои темные друзья аж хрюкнули после этой фразы.

– Но вы же маг, – не сдавался Корм, выразительно смотря на меня. Намекая, можно сказать, изо всех сил.

– Маг, – согласилась я. – Но мы же с вами знаем, что магов можно кратковременно лишить сил, а иногда каждая секунда так дорога для жизни.

Корм как-то беспомощно посмотрел на все еще обнимающего меня Акселя, а тот неожиданно выдал:

– Вы знаете, интересная мысль. Я готов поднатаскать студентку Мортон.

Эй!

– Отлично, – кивнул педагог.

Эй!!

– Можете занять вот тот угол зала, – Корм кивнул куда-то мне за спину. – Если к концу учебного года студентка Мортон не сдаст мой предмет, оба получите незачет.

Эй!!!

– Договорились, – легко согласился Аксель.

А я так не договаривалась! Эй!!!

* * *

Кажется, в тысячный раз за тренировку из нашего угла доносилось мое злое шипение:

– Руки!

И невозмутимый ответ Акселя:

– Где?

– Вот именно! – злилась я. – Где твои руки?

– Изображают угрозу твоей чести и достоинству!

– Если еще раз твои руки окажутся там, остаток жизни проведешь лысым! – пригрозила я.

– У меня аристократическая форма черепа! – парировал Аксель, но руки поднял выше. – Так, давай еще раз. Я хватаю, ты выкручиваешься.

– Выкрутишься тут... – буркнула я.

– А ты не отвлекайся, а действуй. Да не пытайся меня через себя перекинуть, это физически невозможно с нашей разницей в весе. Используй положение тел как рычаг...

– Руки! – возмутилась я, опять почувствовав, как рука одного убийственно смелого гипотетического принца опускается на мой филей.

– Где? – картинно удивился Аксель.

– На жо...е! – гаркнула я, не выдержав.

Не знаю, чем там занимался весь зал, но после моего вопля всем резко стало интересно, чем занимаемся мы.

– Хант! Мортон! – Преподаватель скрестил руки на груди и зыркнул на нас так выразительно, что мне стало жутко. – Вы чем там занимаетесь?

– Обучаю Гвендолин приемам освобождения из захвата, – бодро отрапортовал Аксель.

Корм прищурился, цыкнул зубом, но разбираться не стал, и занятие продолжилось. Мы так же препирались с Акселем, он пытался прихватить меня за филей, я пыталась выкрутиться из очередного захвата, и в конце концов даже получилось. Один раз, правда, но получилось. Я аж сама удивилась.

– Молодец, – похвалил меня Аксель, когда раздался сигнал окончания занятия.

– Угу, – буркнула я, потирая многострадальный филей, несколько раз ушибленный в процессе тренировки.

И на этой позитивной ноте я хотела уже ретироваться к себе в комнату, как перед нами возник Рейн.

– Вы придете сегодня?

– А? – не поняла я.

– Обязательно, – ответил Аксель.

Рейн кивнул и куда-то опять исчез.

– Дорогая, у нас на сегодня планы, – заявил светлый.

– Слушай, я так устала, что мне твои планы до одного места, – честно ответила я и зашагала к себе в комнату.

– Я зайду за тобой в шесть! – крикнул мне в спину Хант, и я сделала вид, что не слышала.

В шесть я собиралась пойти на ужин, и ничто не могло встать между мной и линией раздачи вкусняшек.

Ничто, кроме Акселя Ханта, нарисовавшегося по ту сторону моего порога.

– Ты почему еще не готова?

– К чему? – устало спросила я.

– У нас сегодня мероприятие! Ты, как моя любимая девушка, возможно, даже будущая невеста, просто обязана меня сопровождать.

Я посмотрела на светлого таким красноречивым взглядом, что даже слепоглухонемой бы понял мой настрой. Но Хант оказался нечувствителен к толстым намекам.

– Никуда не пойду. Твои светские вечеринки мне вот совсем не интересны.

– У Рейна день рождения.

– И что это меняет?

– Это не светская вечеринка, это... – замялся парень.

– Это просто пьянка с кучей аристо? – подсказала я.

– Нет, скорее просто пьянка с шикарной кухней, – подмигнул Аксель, зная, чем меня можно подкупить. – Пойдем. Только надень что-нибудь поинтереснее, – заявил этот гипотетический принц, сделав такой пренебрежительный жест, что я рассердилась и распахнула перед ним платяной шкаф.

В шкафу висела форма Светлейшей академии, мой дорожный костюм и одно повседневное платье, которое даже при особом желании не сошло бы за парадно-выходное.

– Выбирай! – разрешила я.

Аксель с минуту молчал, прежде чем ответить:

– Да, неловкая ситуация. Я не подумал.

– Вот именно. Так что будь любезен, покинь мои комнаты и иди развлекайся в свое удовольствие один. Можешь всем рассказывать, что у тебя жутко ревнивая темная магичка, которая проклянет облысением за один косой взгляд на своего мужика.

– У меня есть идея получше, – ответил светлый. – Никуда не уходи!

И быстро выскочил из комнаты. Из вредности хотелось сбежать в столовую, но любопытство победило. Десять минут спустя в дверь снова постучали, и за порогом опять стоял Аксель. На этот раз в обычной форме Светлейшей академии.

– Ну что, идем? – спросил парень.

– Это, конечно, очень мило, но, может быть, справишься без меня?

– Гвендолин Мортон, – суровым тоном проговорил Хант, – мне не нужно налаживать связи с внешним миром, а тебе – нужно. Идем! И никаких отговорок. Считай, это деловой ужин. А я так... в качестве приятного дополнения.

Я чуть улыбнулась:

– А именинник?

– А это повод для делового ужина, – не моргнув глазом ответил Аксель. – Идем, уже небось все заждались.

Пришлось вздохнуть и признать его правоту. Конечно, идти очень не хотелось, но аргумент у Ханта был омерзительно железный. Темным магам пора входить в светлый мир, а для этого нужны связи.

– И помни, – шепнул мне в макушку Аксель, когда мы подходили к ресторации на территории академии, – у нас с тобой пылкая любовь и конфетно-букетный период.

Я не успела ответить ему, что у меня ни разу в жизни не было ни пылкой любви, ни конфет, ни букетов, как мы вошли в ресторацию.

Ресторация представляла собой небольшое помещение из белого камня с огромными окнами и куполом стеклянного потолка. Столы были составлены в один длинный, все кругом украшено неизвестными мне нежными цветами. Как будто день рождения не у боевого мага, а у трепетной фиалки.

Но помещение меня впечатлило меньше, чем его наполнение. А именно – самая породистая аристократия местного сословного общества. Несмотря на то что в Светлейшей учились все граждане этой страны, обладающие магией, аристо всегда держались наособицу. И сейчас, только лишь перешагнув порог, я поняла почему: пропасть между простыми смертными и детьми землевладельцев была бесконечная. Глубже, чем бездна вокруг Темнейшей академии.

К нам моментально подскочила разодетая девица, хлопая цветными накладными ресницами, как веером, она повисла на второй свободной руке Акселя и защебетала:

– Лорд Хант, мы вас заждались!

Лорд Хант покосился на меня, сделав просящие глаза, как у котенка на скотобойне, но я не торопилась спасать кавалера. Интересно же!

– Мы были заняты, – нашелся Аксель.

– Чем же? – игриво поинтересовалась красотка.

– Планировали обновить мой гардероб, – вклинилась я.

Аксель приподнял бровь, девица наконец заметила меня и удивилась:

– Обновить гардероб?

– Да. Ну, вы же понимаете, ни один из моих нынешних нарядов не соответствует почетному званию избранницы лорда Ханта. И Аксель предложил купить мне три остромодных платья...

– Одно, – процедил Хант.

– Да, точно, четыре остромодных платья, новые туфельки, сапожки и, конечно же, парочку соответствующих гарнитуров.

– Это так... щедро... – окончательно обалдела красотка, и я закивала:

– Да, мой Аксель такой щедрый! Да, дорогой?

Дорогой мрачно посмотрел на меня, но шансов отпереться у него не было никаких, а потому обреченно вздохнул:

– Увы, ничего не могу с собой поделать. Балую мою темную как могу.

Наверное, у девицы был бы шок, но ситуацию спас именинник:

– Аксель! Ну наконец-то, тебя только за смертью посылать!

– За смертью – это к Тамалии, – подсказала я, и Рейн хищно оскалился:

– А и правда, почему тут нет Тамалии?

– Я могу за ней сходить! – предложила я и даже дернулась на выход, но Аксель вцепился в меня мертвой хваткой.

– Даже не думай, – прошипел он, продолжая лучезарно улыбаться.

– Нет, тебя отпускать нельзя, – категорично заявил Рейн. – Все присутствующие должны убедиться, что избранница моего лучшего друга действительно существует и он ее не придумал, чтобы отвертеться от неприличных предложений! Хотя я бы на его месте, конечно, на все соглашался...

– Конечно, существует! – возмутился Аксель. – Неужели кто-то думает, что я вошел в преступный сговор с темной только ради того, чтобы спастись от Элизабет?

Судя по молчанию в ресторации, все именно так и думали, но мое явление заставило людей сомневаться в своей адекватности. А ведь все именно так и было! Эх, что взять с этих гипотетических политиков, вывернут все наизнанку и скажут, что так и было. Одного не понимаю, как наследники богатейших родов верят в этот откровенный бред?

* * *

Мероприятие проходило... чинно. Все сидели такие важные, виртуозно орудовали бесконечным разнообразием вилок, беседовали о всяком. Скучном.

– Вы слышали, граф Дренал женился?

– Опять?

– Опять!

– Кто несчастная?

– Говорят, какая-то безродная.

– Бедняжка, и как ей не страшно выходить замуж за проклятого...

Я навострила уши и через четверть часа трескотни выяснила, что упомянутый граф обладал проклятьем, что губит всех его жен. Была в этой истории одна ма-а-а-аленькая такая несостыковка: таких проклятий не существует. Даже родовых. Что там родовых, даже посмертных! Но инстинкт самосохранения подсказывал, что разубеждать публику не стоит.

А вот другой подслушанный разговор, между Рейном и Акселем вообще поверг меня в полное уныние:

– Туманные чащи отожрали половину графства Хобиш, – мрачно сообщил Рейн, усердно жуя какого-то морского гада.

Аксель недовольно цокнул. Сидевший напротив них Ричард, бодро препарировавший рульку, прокомментировал, не отвлекаясь от процесса:

– И цены на пшеницу отправятся в полет.

– А за пшеницей поползет все остальное, – нахмурился Аксель.

– Отец предлагал стабилизирующий фонд, – заметил тощий парень, которого я раньше не видела. – Но министр экономики заявил, что народ не выдержит дополнительных налогов.

– Ну он прав, – медленно проговорил Аксель, – народ действительно не выдержит. Не сейчас.

– Поэтому голодать придется всем и задорого, – ехидно ответил тощий парень.

Мужчины продолжили обсуждать экономику, девушки – рюши и какие-то светские сплетни из серии «Кто с кем переспал, кто переспал и не говорит, что переспал, а кто не переспал, но говорит, что переспал!».

Через полчаса я поймала себя на том, что у меня голова болит от этой стереотрескотни. А еще, что на меня почти не обращают внимания. Как будто меня и вовсе тут нет. Как будто я... аксессуар?

Эта мысль, такая противная, правдивая и раздражающе простая, вместо разумного возмущения породила массу интересных идей. Например, пригласить Акселя на темную пьянку. Ну или хотя бы легонечко кого-нибудь здесь проклясть.

Но я была хорошо воспитанной темной магичкой, пусть и без знаний этих ваших этикетов. И даже, наверное, проскучала бы весь вечер, если бы краем уха не уловила идиотский по сути своей разговор:

– Ты слышала, на Фернанда натравили демона? – громким шепотом произнесла какая-то девица.

– Ух ты, настоящего? – то ли испугалась, то ли восхитилась ее собеседница.

– Да! – авторитетно заверила третья участница. – Но темная староста все замяла. Не хочет портить отношения.

Все трое покосились на меня. Я невозмутимо помахала им ручкой, и девицы стушевались и притихли. Но жажда сплетен была явно сильнее, и через некоторое время одна из них спросила:

– И что это за демон?

– О, это кошмар! Настоящее порождение тьмы! Оно огромное с клыками и крыльями! Бедный Фернанд, он, наверное, думал, что его съедят! Сказал, вся жизнь пролетела перед глазами!

Тут я не выдержала (каюсь) и заржала. Громко так, от души и совершенно не сдерживаясь. Гости постепенно стихли, пока в ресторации не воцарилась удивленная тишина, нарушаемая лишь моим хохотом.

– Гвендолин? – Хант выразительно приподнял бровь.

– Простите... – задыхаясь, ответила я, – это просто очень... очень... очень смешно!

– Что именно тебе смешно, темная? – с вызовом спросила одна из болтушек.

– Все, – честно ответила я, кое-как успокоившись. – Все в вашем трепетном рассказе смешно до демонят в глазах.

– Милая, будет неплохо, если ты внесешь ясность, – попросил Аксель.

– Да какую ясность она может внести, она же темная! – вдруг сорвалась другая болтушка. – У нее с головой явные проблемы! А ты приволок ее к нам!

Я, наверное, ожидала любого поведения от Ханта в диапазоне от игнорирования воплей до вопросов в мой адрес. Чего я не ожидала, так это что синие глаза парня нехорошо вспыхнут, и он очень высокомерно и очень угрожающе процедит:

– Следи за языком, Амелия.

Ух ты! Это ж за меня заступились, получается?

– Гвендолин, – спокойно проговорил Аксель. – Я был бы тебе признателен, если бы ты пояснила причину своего бурного веселья.

Я пожала плечами:

– Меня повеселило, как обрастают выдуманными подробностями глупые ситуации. Вот, например, девушки обсуждали, что на Фернанда напал жуткий демон и попытался его сожрать. Но мы-то с тобой помним, что это любопытный суетолог, сбежавший у Клауса из комнаты.

Хант кивнул, но девица не унималась:

– Фернанд бы никогда не стал мне врать! Он – образец чести, доблести и смелости! Он – паладин!

Я прикрыла ладонью лицо, чтобы не захрюкать от смеха. Доблестный паладин испугался плюшевой зверушки. Так и хотелось воскликнуть: остановись, женщина, ты позоришь своего паладина! Но женщина не останавливалась, пока раздраженный Рейн не стукнул ладонью по столу:

– Хватит!

Он переглянулся с Акселем, и Хант чуть заметно кивнул.

– Амелия, – именинник посмотрел на девушку, – как назывался тот ужасный демон, что покушался на нашего Фернанда?

– Сьюи... суи... – начала спотыкаться девица, и я подсказала:

– Суетолог.

– Да, точно! Вот видите, даже она знает имя этого чудовища!

Но ни Рейн, ни Аксель ее не слушали.

– Гвендолин, – обратился ко мне Хант. – Может твой друг развеять сомнения нашего уважаемого общества?

Я пожала плечами:

– Легко.

Вряд ли, конечно, после этой демонстрации общество будет столь же уважаемо, как сейчас. Но паладины же вроде как защищают мир от скверны, а суетолог та еще с-с-с... скверна, да. Особенно когда пытается отодрать похмельную голову от подушки.

* * *

За Клаусом сходила симпатичная девчушка. Выходила она из ресторации с таким видом, будто ее минимум в Туманные чащи отправляют на героическую смерть, а не в общежитие за однокурсником.

Демонолог явился с видом таким мрачным, что я даже обрадовалась: чем недружелюбнее выглядит темный маг, тем приятнее потом с ним дружить. Так мне говорили.

Я подошла к нему и тихо попросила:

– Ты можешь показать им суетолога?

Парень посмотрел на меня исподлобья:

– Я тебе что, артист бродячего цирка?

– Клаус, они думают, что ты на того парня минимум высшего демона натравил. Паладин тот врет, как дышит, но ему верят.

– Да и плевать мне, кому они верят! – возмутился парень.

– Клаус. – Я посмотрела на парня с самым просибельным видом. – Пожалуйста, просто сделай.

– Ладно, – нехотя согласился он.

– И сделай красиво! – добавила я.

– Кофе тебе в постель не принести? – огрызнулся демонолог.

– Сделай красиво, и вместе поржем, – аргументировала я.

Клаус хмыкнул:

– И кому в голову пришла идея назначить тебя старостой?

– Валентайну, – мрачно ответила я.

– О, лорд знает толк в извращениях... – пробормотал Клаус.

Я сделала вид, что не заметила, и обратилась к присутствующим:

– Мой друг согласился продемонстрировать вам одного из демонов-суетологов.

Гости, надо сказать, к этому времени уже нормально выпили и местами даже осмелели. Раздалось хмельное «Ну давайте, удивите нас». Я мило улыбнулась и вернулась к Акселю, чтобы занять свое место в зрительном зале.

А Клаус с самым скучным видом закатал рукава, размял пальцы и щелкнул ими. На полу нарисовался огромный демонический круг, испещренный древними рунами, переливающийся всеми оттенками красного.

А потом темный маг начал произносить заклинание. Долгое такое, вот прямо сколько дыхания хватало, столько и говорил. От каждого его слова символы на полу наливались светом, кажется, даже воздух поплыл.

Ну ладно, воздух, может, и не поплыл, а вот светлые маги точно. Сидели все, затаив дыхание, чуть ли не в полуобморочном состоянии, и жадно смотрели за происходящим. Одна я закусила костяшки пальцев, чтобы меня заранее не разорвало от хохота.

Особенно было смешно, когда Клаус начал читать заклинание. Если бы кто-то из присутствующих только мог догадаться, что произносимые слова – полная и абсолютная ахинея. Тарабарщина, порожденная недовольным мозгом демонолога. Так вот, если бы кто-то из присутствующих догадался, скандал был бы поистине континентальных размахов.

Но аристо были безнадежно поглощены разыгрываемым представлением. А когда в воздухе заклубился дым, раздались первые возгласы. Ужаса, естественно, но вместе с тем и восхищения. Не знаю, что там использовал Клаус, но выглядело все шикарно.

И вот, наконец, когда клубящийся мрак, сдерживаемый только невидимой чернотой демонического круга, заполнил собой все пространство, Клаус произнес на просто человеческом:

– Явись моему взору, демон-суетолог!

Честно говоря, я ожидала радостный писк в этом моменте. Потому что таким маленьким зверькам живется грустненько и опасненько в их слое реальности, и они радостно пищат, когда демонологи их призывают. Но чтобы так... Глубокий мужской бас пророкотал:

– Приказывай, повелитель!

Я еще сильнее прикусила кулак, хотя, казалось бы, куда сильнее.

– Яви лик свой всем присутствующим! – потребовал Клаус.

– Слушаюсь и повинуюсь! – прогрохотало в ответ.

А потом тьма рванула прочь из круга, закружилась вихрем по залу и, напугав присутствующих до полуобморочного состояния, выплюнула что-то на праздничный стол.

«Что-то» – это был, конечно, суетолог. Прехорошенький такой пушистик с ушками-локаторами, глазками-бусинками и перепончатыми крылышками.

Плюшевый будильник, одним словом.

Но, видимо, народ у светлых все ж таки впечатлительнее прочих, а потому какое-то количество дам упало в обморок, какое-то количество мужчин позеленело, а остальные рассматривали зверушку с искренним любопытством. Зверушка вниманию к собственной персоне не удивлялась, а потому начала споро жрать виноград прямо с тарелки стола, на котором суетолог развалился.

– Один суетолог, как заказывала, – отчитался Клаус и пошел на выход. Но в дверях замер и позвал: – Демон! Побудка – четыре утра для всех светлых жителей студенческого общежития.

Светлые переглянулись, не особенно понимая, что имеет в виду темный маг. А я вот прекрасно знала, что это значит.

Это значит, что спать придется под подушкой, потому что в четыре утра все общежитие будет стоять на ушах.

Глава 6

Утро следующего дня было поистине потрясающим. То есть общежитие буквально трясло от воплей и визгов. Суетологи, конечно, пушистые милахи, но к задаче навести суету подходят, точнее подлетают, со всей ответственностью. К тому же, как дальние родственники грызунов, они обладают уникальной способностью протискиваться в любые щели, и нет от них никакого спасения.

В общем, было очень весело, но в четыре утра. Я лежала и считала про себя: «Раз прокляну, два прокляну, три прокляну...», отмеряя про себя время. Где-то на сто пятидесятом проклятье по общежитию прогрохотало:

– Мортон!!!

Я вздохнула и пробормотала:

– Три минуты.

И тут неожиданно откуда-то с пола раздалось:

– Что три минуты?

Я бы, наверное, завопила, если бы испугалась. Но я не испугалась, я была крайне возмущена!

– Ты что тут делаешь?! – обалдела я.

– Сплю, – мрачно ответил Аксель. – Спал.

И зевнул. И уткнулся мордой в подушку.

– Ты как тут оказался?!

– Зашел ногами, – раздалось из подушки.

– У тебя совсем совести нет, светлый? – вкрадчиво поинтересовалась я.

Где-то на фоне ректор с Дестраком попеременно поминали мое имя всуе, но это меня интересовало мало. А вот лежащий на полу моей спальни парень – еще как!

– У нас уговор, – напомнил голос из подушки.

– Что-то я не припомню, что в нем значилось совместное проживание.

– Я платьев и цацок тоже не помню, но не возмущаюсь же.

– Это не одно и то же! Платья и цацки – это экономический ущерб, а твое присутствие тут – урон моему моральному облику!

Аксель сел, потер лицо ладонями и поморщился:

– Поверь, моральный облик – это последнее, что тебя сейчас должно волновать.

В дверь требовательно заколотили.

– Хочешь, я открою и скажу, что ты еще спишь? – с самым сопереживающим видом предложил светлый.

– Хочу обратно в Темнейшую, – мрачно ответила я и пошла открывать, завернувшись в одеяло.

Грохот вокруг стоял невообразимый, но даже сквозь него были слышны удары в дверь. Собственно, они были даже видны, дерево прогибалось и дрожало под натиском чьего-то возмущения.

Я распахнула несчастную дверь, и в комнату влетел злючий, как тысяча личей, Дестрак.

– Мортон, ты совсем сдурела?! Ты чем вообще думаешь?!

Я широко зевнула, высказывая этим все, что я думаю.

– Мортон, я тебя даже обратно не повезу, я тебя тут прикопаю, – прорычал Дестрак.

– За что, магистр? – раздалось за моей спиной. – Это была моя идея. Меня и прикапывайте.

Даже не знаю, у кого челюсть громче выпала: у меня или у Дестрака.

– Мортон, это что?

– А что вас смущает? – выразительно приподнял бровь парень. – Уставом академии отношения студентов не регламентированы.

В этот момент в коридоре раздался особенно истошный вопль, и некромант поморщился.

– Оба к ректору. Живо.

– Мне одеться или лучше прямо так? – игриво приподняв край одеяла, чтобы было видно лодыжку, спросила я.

– У вас десять минут, – процедил магистр и стремительно вышел из комнаты.

Едва за ним закрылась дверь, я развернулась к Акселю:

– Ну и зачем?

Тот пожал плечами:

– Ну я же действительно сам попросил показать суетолога. И потом, мне они ничего не сделают.

– Мне тоже, – упрямо ответила я.

– Ну да, ну да...

Парень окинул меня заинтересованным взглядом, задержавшись на все еще оголенной лодыжке.

Я разжала пальцы, и одеяло скрыло эту жуть какую интимную часть моего тела. Парень хмыкнул.

– Собирайся. Я подожду за дверью.

* * *

Я думала, ректор будет орать, угрожать физической расправой и кидаться тяжелыми предметами. Но господин Виллар молчал, барабанил пальцами по столу и смотрел тяжелым взглядом на Акселя.

Парень же изображал удивительное равнодушие. Стоял с таким независимым видом, будто ему все можно.

Нет, ну если он принц, то ему действительно все можно. Гипотетически.

– Хант, я ожидал такого от Мортон. От Рейна Рауса. От магистра Дестрака, в конце концов!

Магистр вскинул бровь, но от комментариев воздержался.

– Но вы, Хант! Вы же... – ректор споткнулся, но быстро нашелся: – Вы же светлый маг!

А у светлых магов, видимо, индульгенция на необдуманные поступки?

– Готов с честью принять любое наказание! – молодецки гаркнул Хант, будто мы были на плацу.

Ректор пожевал губами, как будто ему хотелось выпороть Акселя, но врожденное чувство такта и социальный уровень парня мешали.

– Я сообщу вашим родителям.

– Все, кроме этого! – гаркнул Хант.

– Я сообщу вашим родителям, – отрезал ректор. – И озвучу вам решение. Свободны.

Зачем я вообще присутствовала тут, непонятно, но едва мы вышли из кабинета, Хант помрачнел.

– Что, лишат карманных расходов? – ехидно спросила я.

– Это была бы незначительная неприятность, – усмехнулся парень.

– И в чем же причина такой кислой физиономии?

– Позавтракать уже не успеем, – заявил светлый, проигнорировав мой вопрос. – Какая у тебя первая пара?

– Никакой.

– Серьезно?

– В расписании этикет, но эта милая старушка меня отказалась принимать. А после того, что я устроила, сговорчивее она явно не стала.

– Пф! Госпожу Рулз я беру на себя. Этикет – это крайне важно!

– Откуда такое рвение? – Я подозрительно покосилась на парня.

– Почему бы и нет? – пожал плечами светлый.

И с неприлично милым видом под ручку приволок меня на занятия.

– Госпожа Рулз! – широко улыбаясь и просто лучась радостью, воскликнул Аксель, едва мы переступили порог этой светской аудитории.

Старушка сначала сдержанно улыбнулась, увидев Ханта, а потом, заметив меня, недовольно поджала губы.

– Что она здесь делает?

– Как что? – удивился Хант. – Пришла получать знания. Те крупицы мудрости, которыми вы одариваете нерадивых студентов.

– Юноша, вы так отвратительно и нагло льстите, как будто я страдаю старческим слабоумием!

– Ну что вы, как можно! – возмутился парень.

– Ты очень обаятельный оратор, Хант. И мне в принципе без разницы, с кем ты проводишь свое свободное время, будучи холостым. Но я не буду учить это.

– У «этого» есть имя. Имя, фамилия, дар и очень верные друзья, – процедил Хант.

– Это что, угроза? – удивилась старушка.

– Совершенно верно, госпожа Рулз, – с невозмутимым видом продолжил Хант. – Старая добрая классическая угроза.

Старушка от такого внезапного признания аж начала хватать ртом воздух.

– Преподавайте ей так, словно завтра у нее первый бал, послезавтра первый прием, а послепослезавтра – аудиенция у короля.

– Но Хант, она же темная!

– И это очень хорошо! – горячо согласился парень. – Первая в мире темная с манерами! И она будет учиться у вас.

Старушенция пожевала губами, а потом нехотя ответила:

– Ладно...

– Благодарю, госпожа Рулз! – довольно улыбнулся Хант.

А потом повернулся ко мне и заявил:

– Развлекайся.

Развлекаться? Тут? Он что, серьезно?!

* * *

Записываясь на этикет, я рассчитывала, что меня научат отличать «его сиятельство» от «его светлость», нож для рыбы от ножа для мяса и перед кем делать книксен, а перед кем реверанс.

О, как я была наивна! Оказывается, одних только вилок в природе больше, чем я в жизни в руках держала. Есть еще отдельная наука, как стоять. Что говорить. Как реагировать на этот суровый мир вокруг.

Например, идешь ты вся такая воспитанная ледя, а навстречу зареванная девушка бежит в подранном платье. Остановиться? Помочь? Расспросить, что случилось? Ха! Идти мимо и делать вид, что ты ничего не видела.

Конкретно сегодня я попала на лекцию о посуде. Если уж совсем конкретно – о бокалах, их формах и назначениях. Я пожалела о своем выборе примерно на третьей стеклотаре, предназначенной для белого игристого вина. И, судя по выстроившимся в ряд пособиям, это было только начало!

Короче, спустя два часа я выползла в коридор с длинным списком дополнительной литературы, раз уж «Аксель видит в вас потенциал».

Потенциал, ага. Это теперь так называется.

До обеда день был какой-то скучный. Какой-то предмет из помеси магии и математики, скучная география, изучающая страны, и, наконец, обед!

Не знаю, куда делся мой светлый гипотетический парень, но на обеде его не было, и я с облегчением плюхнулась за стол к темным.

Которые как-то странно на меня косились.

– Гвендолин, – строгим тоном проговорила Тамалия, – до нас дошли слухи, что Аксель Хант ночевал в твоей комнате.

– Молоток, милая! – одобрительно воскликнул Эдди, показав мне большой палец.

– Эдвард! – возмутилась герцогесса. – Это же неприлично!

– Да брось, – хмыкнула ведьма, намазывая толстый слой сливочного масла на свежую булочку. – Наша Венди отбила светлого красавчика у светлой же девицы. Один – ноль в нашу пользу.

– Два – ноль, – невозмутимо поправил Эдди, и уже парни показали ему большой палец. Соблазнил-таки Элизабет, дамский угодник!

Но Тамалия нашего воодушевления не разделяла.

– Дестрак нас линчует, – мрачно прокомментировала она в тарелку с супом.

– Дестрак нас в любом случае линчует, – будничным тоном сообщил Клаус. – Я тут их устав дочитал, у нас просто непаханое поле для диверсий.

– Если ты собираешься разнести Светлейшую академию, я в этом не участвую, – покачала головой ведьма. – Нас сюда прислали вроде как защищать. Чтобы разрушить, достаточно просто уехать.

Все как-то погрустнели, вспомнив, что рано или поздно придется оттеснять Туманные чащи с территории академгородка.

– Но сейчас это не важно, – продолжила мысль Элен, отложив бутерброд в сторону и взявшись за препарирование стейка. – Важно другое.

Ведьма посмотрела на меня самым озорным взглядом и спросила:

– Как он?

– Кто? – не поняла я, жуя котлетку.

– Аксель Хант, – продолжая смотреть на меня так, как смотрят восхищенные одногруппники перед кабинетом ректора, куда меня уже вызвали, чтобы в очередной раз пообещать прикопать в горном ущелье.

– И что с ним? – продолжала не понимать я.

– Вот именно! – не выдержала Тамалия, сбросив маску благодетели. – Что с ним! Мы жаждем подробностей!

– А мы – нет, – пробасил Маверик, и мужская часть коллектива поддержала кузнеца.

Вот ведь распутная ведьма!

– Нет никаких подробностей, – отрезала я. – Мы спали.

– Ну, не хочешь делиться, так и скажи. Делов-то, – надула губки Элен.

– Мы спали! – повторила я. – Я – на кровати, а он на полу!

– Ага, – хмыкнул Эдди. – Я бы тоже так всем и говорил. Хотя в моей истории обязательно бы присутствовал древний меч, разделявший наши любящие сердца и служивший залогом добродетели девицы.

Я прикусила язык, чтобы ненароком кого не проклясть. Точнее, прокляну обязательно, но не присутствующих, а виновника этого допроса с пристрастьем.

Где этот светлый упырь? Его ждут икота, облысение и нервный тик!

* * *

Аксель Хант был так любезен, что организовал мне неограниченный доступ в местную библиотеку. У тетеньки, которая мне его выдавала в канцелярии, почти что сердечный удар случился, когда она поняла, что имя и фамилия в заявке принадлежат темной магичке.

– Так это вы та самая Гвендолин Мортон? – никак не желая мне отдавать пропуск, спросила женщина.

– Та самая, легендарная, – согласилась я.

– И вы темный маг?

– Именно.

– И вам выхлопотали полный доступ к нашему хранилищу знаний? – продолжала допытываться тетенька. Она даже пощипывала себя одной рукой. Видимо, надеялась, что сейчас проснется и этот кошмар, где темные умеют дышать, ходить, говорить и читать, кончится.

– Получается, что так, – кивнула я.

Полный доступ я, конечно, не просила. Да и вообще никакой не просила, меня просто сюда из библиотеки отправили. Но полный доступ – это же намного лучше обычного!

– Здесь явно какая-то ошибка! – воскликнула дамочка, отодвинув желанный клочок бумажки подальше от меня. Как будто я сейчас схвачу его со стола и убегу прочь с веселым гиканьем.

Я опустила глаза в пол и пробормотала:

– Темнейший княже, пошли мне нетерпения и злости запинать невежественных светлых...

Товарки дамочки, делившие с ней кабинет, синхронно так отодвинулись от меня подальше, а эта милая женщина, зажавшая мой пропуск, испуганно икнула.

– Вот я думаю, – задумчиво протянула я, – вы же в курсе, что эпоха гонения на темных закончилась уже лет много как?

Представительницы важнейшей профессии документооборота синхронно поджали губы. Я выразительно так посмотрела на сидящую передо мной женщину, наклонилась к ней нос к носу и самым доверительным тоном сообщила:

– Правда хотите узнать, какой у меня дар?

Моя собеседница побледнела, почти позеленела и одним пальцем пододвинула ко мне по столу бумажку.

– Благодарю, – произнесла я ей в лицо и только после этого выпрямилась.

Взяла бумажку, проверила написанное и удалилась, весело помахав остальным. Я вообще стараюсь не бравировать своим даром, поскольку считаю, что лучше один раз показательно применить, чем сто раз безуспешно угрожать. Но это когда ты в окружении таких же темных и каждый первый может если не снять мое проклятье, то хотя бы дать сдачи. А если вокруг непуганые светлые, многие века считавшие себя непобедимыми и неуязвимыми... то это почти то же самое, что пинать младенца.

В общем, раздобыв пропуск, я отправилась его сразу же и использовать, благо до ужина оставалось прилично времени.

Библиотека в Светлейшей была впечатляющая. Она занимала целое небольшое двухэтажное здание на территории академгородка. Я стояла посреди полок и растерянно оглядывалась, не имея ни малейшего понятия, с какого места начать свои изыскания.

И в таком задумчивом состоянии меня и застал Аксель Хант.

– Пришла написать за меня доклад? – жизнерадостно поинтересовался он.

– Даже не собиралась, – спокойно ответила я, изучая корешки книг.

– Ректор ведь проверит!

– Да мне без разницы, – честно отозвалась я, выдернув одну из книг полистать.

– Пожалуется Дестраку...

– Поверь, ему тоже без разницы, – ответила я, листая книгу.

– Ты ставишь меня в крайне затруднительное положение!

– И как? – спросила я, возвращая книгу на место и даже не поворачиваясь в его сторону.

– Что «как»?

– Как тебе в этом положении? – Я потянулась к другой книге, как вдруг светлый оказался близко ко мне и выдохнул в ухо:

– Неудобно.

Тон у него, надо сказать, был далек от дружелюбия!

– Отодвинься, – спокойно ответила я, доставая другую книгу. – Иначе получишь за все оптом.

– Я еще ничего не сделал.

– Ну да, ну да... – пробормотала я, листая добычу.

– Я действительно еще ничего не делал, – озадаченно ответил парень, даже отодвинулся от меня чуток.

– Ты всего лишь, – я вернула книгу на место, – уничтожил мою репутацию.

– Ты же темная.

Я повернулась к нему всем корпусом.

– А раз я темная, то обязательно облегченного поведения?

Аксель скрестил руки на груди.

– Раз ты темная, то ты не зависишь от общественного мнения. И плевать ты хотела на репутацию. И ты, и друзья твои, и ваш магистр.

– С чего это ты взял?

– Было бы иначе, кто-то из твоих друзей вызвал бы меня на поединок чести, если до этого, конечно, не прибил бы некромант. Прямо в твоей комнате.

Я хмыкнула.

– Ну, одно другого не исключает. – Я отвернулась, чтобы взять следующую книгу. – Дестрак – некромант, он бы тебя и убил... – я полистала страницы, – и поднял... – вернула книгу на место, – и еще бы понаблюдал за поединком.

Хант брезгливо поморщился.

– Что, твоя паладинская сущность просит удалиться на максимальное расстояние от мерзкой темной магички? Не сдерживайся, прошу тебя.

– Не дождешься, – отрезал парень. – И что ты тут ищешь?

Я вздохнула, продолжая рассматривать корешки книг и честно ответила:

– Не знаю. У меня есть одна старая книга. Мне не хватает... – Я умолкла, пытаясь подобрать слова.

– Не хватает? – поторопил Аксель.

– Чего-то. Не хватает чего-то.

Лучше слов подобрать не удалось. Просто потому, что я не знала, как объяснить светлому, что со мной вместе приехал один веселенький гримуарчик, который я могу перевести только наполовину. А надо целиком! Потому что даже то, что я перевела наполовину, уже меня впечатлило и поразило до глубины души. А меня, как лучшего мага-проклятийника выпускного курса, вообще сложно чем-то впечатлить и поразить. Особенно до глубины моей темной души.

– Исчерпывающий ответ.

– Просто очень долгая история.

– Есть подозрение, что ты не знаешь, что искать. И пока ты не знаешь, мы займемся экономикой.

– Да не буду я заниматься с тобой экономикой, – устало отмахнулась я.

– Еще как будешь! – широко улыбнулся светлый. – И у тебя даже есть два варианта этих занятий.

– Никак и никогда? – предположила я.

– Добровольно и принудительно, – парировал Аксель.

Я хмыкнула, а парень продолжил:

– Я не шучу. Или пойдешь со мной сама, или я тебя закину на плечо. Ну, продолжение ты уже знаешь.

– Ты не посмеешь, – покачала я головой.

– Почему это?

– Я буду орать.

– Главное, не сыпать проклятьями.

– Мы в библиотеке, и это привлечет вообще всех.

– И замечательно! Ты как раз там что-то говорила про репутацию?

– Бесишь, – честно ответила я. – Бесишь и нарываешься.

– Пойдем. Тебе это тоже будет полезно.

– В каком месте?! – возмутилась я.

– Во всех местах. Ты же не собираешься остаток жизни провести в горах?

– Но экономика-то мне на кой демон?

На нас уже порядком косились и студенты, и работники, а у светлого, кажется, кончилось терпение.

– Расширять кругозор, – процедил Аксель и, перехватив меня поперек туловища, поволок в читальный зал.

И, главное, так удачно поволок, что я даже не могла на него книги с полок обрушить, не получив сама по голове каким-нибудь увесистым томиком. Вот ведь хитрая светлая морда!

Глава 7

Удивительное дело, конечно, но большую часть вечера светлый увлекательно и интересно рассказывал про экономику страны нашего пребывания и соседних стран, а я просто слушала и даже не поняла, в какой момент начала делать пометки.

– У тебя потрясающий почерк! – воскликнул Хант, склонившись над моими записями. – Такие ровные строчки, такие волнительные завитушки! А как ты тренируешь свою новую подпись «Хант»...

Глупое хихиканье за стеллажами, сопровождавшее нас весь вечер, оборвалось. Кто-то даже выронил книгу, которая с громким «БАМС» шмякнулась кому-то на ногу. Последнее сопровождалось душераздирающим воплем, заставив сотрудников библиотеки посуетиться в поисках нарушителей.

– Библиотека закрывается! – сердито рявкнула главная тетенька-библиотекарь, выставив травмированных хохотушек за дверь.

– Слава Темному! – воскликнула я, захлопнув свои записи. Немногочисленные посетители покосились в мою сторону, а вот Аксель был сама невозмутимость.

– Жаль, не успели дойти до сути доклада. Жду тебя завтра в том же месте в то же время! – заявила эта наглая светлая морда.

– Ага, – флегматично отозвалась я, направляясь на выход.

Далеко, конечно, уйти не удалось, и уже буквально через пару шагов Хант меня догнал, чтобы приобнять за талию. Я устало вздохнула:

– Хант, хочешь, руки отнимутся?

Парень оказался удивительно понятливым и ладонь с моей талии убрал. Но насладиться тихим вечером мне, естественно, не дали.

– Какие предметы ты выбрала для изучения? – внезапно спросил он.

– А что? – удивилась я.

– Ничего, – пожал плечами светлый. – Просто интересно.

– Этикет, литература и риторика.

– Неплохо, – удивился парень. – А почему этот набор?

– А чем еще тут заниматься? Вряд ли ваши хваленые педагоги смогут научить меня каким-то прорывным магическим технологиям.

– Но у вас же выпускной курс, как вы будете получать диплом?

– Это не проблема. Последний курс – в основном одна практика. Но конкретно присутствующие здесь темные маги напрактиковались уже по полной программе. Вернемся, сдадим экзамены и... – Я споткнулась. – И все.

– Все? – не понял Хант.

– Да. Все. Начнется взрослая самостоятельная жизнь.

– Как-то это безрадостно звучит в твоем исполнении. – Парень покосился на меня.

Я пожала плечами:

– Как есть.

Мы помолчали. Я рассматривала фигурно подстриженные кусты вдоль тропинки, слышала многозначительное хихиканье из тех самых кустов. В некоторых местах хихиканье перерастало в оханье и аханье. Я поморщилась.

– У тебя нет плана на жизнь? – внезапно спросил светлый.

– А? – не поняла я.

– Ну, знаешь. Вырасту, встречу принца, выйду замуж, нарожаю ему кучу демонят...

– От демонов нельзя рожать, они бесплодны, – рефлекторно поправила я, заставив светлого демонстративно закатить глаза.

– Фигура речи. Так у тебя нет плана?

– Нет, – спокойно ответила я.

– А почему? – продолжил допытываться парень, вызвав у меня глухое раздражение.

– Слушай, светлый, – тихо прорычала я, – я, конечно, удивительно добрая для темного мага, но, если ты и правда хочешь сохранить способность ходить на своих ногах, советую перестать пытаться залезть ко мне в душу. Ее у меня нет.

Сказав это, я ускорила шаг, чувствуя, как трава по краям тропинки печально желтеет от моего присутствия. Я почему-то ждала, что Хант меня догонит, опять как-то по-идиотски пошутит или, что еще лучше, попытается меня схватить, и тогда я точно сорвусь, но...

Парень за мной не пошел. Я шла одна и лишь чувствовала спиной чужой взгляд.

И дни полетели. Мы ходили на пары, лопали от пуза, время от времени нервировали светлых. Тамалия где-то нашла кладбище домашних животных и приволокла целую свору орущих облезлых котов. Маверик спалил памятник какому-то светлому палачу темных. Эдуард переспал-таки с преподавательницей, и теперь та не давала ему прохода. За Клаусом бегала толпа светлых, умоляя призвать личного суетолога, ведь они такие плюшевые милашки. И только Элен с невозмутимым видом довольного жизнью человека варила свои зелья и активно торговала из-под полы. Ректор орал, обещал зверские муки всем темным и светлым студентам, педагогам и всему сочувствующему персоналу. Дестрак же больше интересовался приближающимися Туманными чащами, чем дисциплиной.

В общем, жизнь вошла в привычное русло, с поправкой на светлое окружение.

И вот в один прекрасный, непривычно теплый для этого осеннего времени года день я сидела на лавочке у библиотеки и листала честно спертый из нее гримуарчик. Гримуарчик когда-то очень давно принадлежал какой-то ведьме, очевидно скоропостижно почившей, а потому был грустен и слаб. Бедолага вяло шевелил страницами и даже не пытался шифровать содержимое.

Короче, ничто беды не предвещало.

– Темная, есть разговор, – без приветствия начал Хант, возникший буквально из ниоткуда.

– Мм? – глубокомысленно ответила я, перелистывая страницу.

Парень рухнул рядом на лавочку, прижался ко мне и доверительным тоном сообщил:

– Меня хотят женить.

– Соболезную, – ответила я.

Почти искренне, между прочим. Я же не уточняла кому.

– Рано! Ты мне в этом поможешь!

– Женить тебя? – искренне удивилась я. Даже от книги оторвалась и подняла глаза на Ханта.

И мне вообще очень не понравился его взгляд. Такой воодушевленный, ну почти что фанатичный.

– Нет, спастись от свадьбы.

– Хочешь, чтобы я тебя прокляла? – спросила я и посмотрела на пояс его брюк.

– Что? – не понял светлый, но, проследив за моим взглядом, возмущенно воскликнул: – Эй, даже не думай!

– Тогда ничем помочь не могу, – заявила я, снова уткнувшись в гримуар.

– Тебе нужно просто поехать со мной и изобразить мою девушку.

– Ты сдурел? – вяло поинтересовалась я.

Аксель щелкнул пальцами, и гримуар резко захлопнулся, жалобно пискнув.

– Эй, не обижай его! Ему и так плохо от вашей магии!

– Мортон, очень надо! Я тебе задолжал платья и цацки – там будет портной и сокров... и ювелир! Выберешь что хочешь!

– Подкупаешь? – восхищенно ахнула я. – Хант, ты точно светлый? Мне все больше кажется, что ты из наших.

– Это все твое скверное темное влияние. Поехали.

– Да не поеду я никуда, – поморщилась я. – Это несерьезно. Учитывая твои гипотетические регалии, я не самоубийца, соваться в твой гипотетический дворе... дом.

– Никто тебя не тронет, – отмахнулся Аксель. – Ты будешь моей личной гостьей. Даже если ты маменьке лысину наколдуешь, максимум вежливо попросят вернуть все обратно.

– Что, такая противная невеста? – Я с любопытством посмотрела на парня.

Думала, тот поморщится или начнет активно рассказывать, как его пытаются женить на стрыге. Но парень лишь покачал головой.

– Нет, девушка хорошая. Но не моя.

– Хм...

– Поехали, Мортон. Это всего на несколько дней. Эпатируешь родственников и их прихлебал, получишь красивые шмотки, посмотришь интересные места. Сплошные плюсы.

Я картинно задумалась, а потом покачала головой:

– Не. Не хочу.

Открыла гримуар и начала изображать увлеченное чтение.

– Ладно. А если ко всему перечисленному добавится доступ в короле... семейную библиотеку?

Я замерла, как будто меня поймали в неприличном месте в непристойной позе.

– Ты же не просто так ходишь сюда каждый день, как на работу, что-то ищешь. Вдруг это что-то есть у меня дома?

Я вздохнула, медленно закрыла гримуарчик и подняла взгляд на Акселя:

– Так как зовут твою маму, говоришь?

* * *

– Я тебя уже ненавижу, ты в курсе? – пробормотала я, стараясь удержать завтрак в желудке.

Мы долго ехали в казенной повозке, подпрыгивая на всех ухабах, потом через портал махнули в местную столицу, а потом на помпезной карете с отрядом сопровождения прикатили во дворец.

– Зря, тебе очень идет этот милый зелененький оттенок, – невозмутимо проговорил Хант, подавая мне руку, чтобы я выбралась из кареты.

Звали его, кстати, Акселионом Хантатом, был он наследным и единственным сыном местного короля. На вопрос, почему же он обучается со всяким плебсом в академии, а не на мажористом домашнем обучении, как и положено всяким особям королевской крови, парень удивился до глубины души.

Оказалось, это местная традиция – быть ближе к народу, так сказать, чтобы проникнуться настроением общества. Ведь самые дурные и революционные идеи возникают именно во всяких там академиях. При этом слово «революционные» – это не всегда кровавое свержение монарха. Чаще всего очень даже перспективные открытия и решения, которые так любят игнорировать инертные бюрократические машины.

– Мне так плохо, даже спорить с тобой сил нет, – призналась я, цепляясь за его руку, чтобы не шмякнуться в обморок. – Но зато я могу показать тебе свой завтрак, хочешь?

– Буду тебе крайне признателен, если ты воздержишься, – тихо попросил светлый.

Говорить желания не было, поэтому я лишь мрачно угукнула, и мы пошли во дворец. Собственно, в этот-то момент у меня и закрались подозрения о происходящем.

Нас никто не встречал. Ну, то есть вообще никто. Никаких радостно суетящихся слуг, родительских окриков, беснующихся племянников. И входили мы не через парадные двери, а через какой-то боковой подъезд.

– Аксель, что происходит? – мрачно поинтересовалась я, размышляя, смогу ли я с боем вырваться отсюда попозже или лучше сразу бежать.

– Ничего, – невозмутимо ответил парень.

– Врешь, – уверенно произнесла я.

– Вру, – ответил этот нахал.

Тут нам навстречу наконец-то попалась первая прислуга. Девица в коричневом платье, сером чепчике и белом передничке. Она тащила поднос с фарфором, но, заметив нас, ахнула и выронила ношу. Я прикрыла глаза, ожидая звук грохота и вопли отчаяния, но ничего подобного не произошло.

– Ваше высочество... – пропищала служанка, и я приоткрыла один глаз.

Поднос висел в воздухе, чуть покачиваясь и заставляя костяной фарфор мелодично бряцать.

– Аккуратнее, – Аксель погрозил пальцем, – это же любимый сервиз матушки.

Девчонка побледнела как полотно. Видимо, живо представила себе, что бы ей грозило за бой посуды. Потом рассыпалась в благодарностях, схватила поднос и умчалась, периодически останавливаясь и оглядываясь.

А мы продолжили шагать по коридорам и галереям. Минут через десять перебирания ногами меня начало отпускать, и я глубоко вздохнула. Хант покосился на меня и заметил:

– О, начинаешь походить на человека.

– Еще немного, и я начну походить на темного мага, если ты мне не объяснишь, что тут происходит.

– Терпение, Гвендолин. Терпение – главная добродетель!

Я набрала в грудь воздуха, чтобы сообщить, что добродетель – это вообще не по адресу, как Аксель резко завернул за угол, и мы оказались перед красивыми двустворчатыми дверьми. Такими огромными, что верхний край терялся где-то в районе потолка. Высоченного, естественно.

Стоящие по бокам от дверей очень симпатичные и очень вооруженные парни вытянулись по струнке и щелкнули каблуками. Аксель же вообще не обратил на них никакого внимания и, не снижая скорости, прибуксировал меня прямо в зал за этими шикарными дверями.

За дверями, кстати, располагался небольшой тронный зал, в котором шел какой-то очень камерный прием. На троне сидел мужчина средних лет, в котором легко угадывалась внешность Акселя лет через сорок. Рядом, на троне со спинкой поменьше, сидела женщина. Красивая и очень суровая. Вокруг стояли настолько разодетые люди, что я мгновенно почувствовала себя нищенкой на паперти.

Короче, тронный зал, прием, монархи, придворные, гробовая тишина, какой даже погост ночью похвастаться не может, и мы такие держимся за ручку. А потом Аксель заявляет:

– Мам, пап, знакомьтесь – это Венди, моя невеста.

Твоя... твоя кто?! Мы так не договаривались!

* * *

Различие поведения между ректором и правящими монархами перед лицом нашкодившей молодежи было разительное. Первый бы сейчас орал дурниной, вырывая волосы и у себя, и у нас, а эти сохраняли благородное спокойствие. В принципе, наверное, с тем же успехом Аксель мог бы заявить, что я беременна (тьфу-тьфу-тьфу) или что он решил отречься от короны и уйти в бродячие менестрели.

А потому нас мило и ловко выпроводили с приема, отправив отдыхать с дороги. Мне выделили огромные покои, личную служанку и домкрат для подъема челюсти.

– Наверное, госпожа хочет отдохнуть с дороги? – тихо спросила служанка, смотря на меня так, будто я сейчас начну ее есть, отрезая по маленькому кусочку.

Я молча прошла по комнатам, отмечая про себя подавители темной магии, которые если когда и работали, то после моих эманаций тьмы не заработают больше уже никогда. Служанка шла за мной хвостиком и все больше и больше вжимала голову в плечи, едва слышала каждый новый «хрусть» от вышедшего из строя подавителя.

– Госпожа хочет крови, – честно ответила я, заприметив дверцу в комнате, служившей спальней.

Решительно пересекла помещение и толкнула дверь, которая легко поддалась. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что оказалась я в смежных покоях, принадлежавших Акселю, чтоб ему всю жизнь корона жала, Ханту.

В спальне его не было, а потому я беспрепятственно пересекла все покои, не особенно скрываясь.

– Хант, ты труп! – орала я, пинком распахивая дверь за дверью в поисках виновника.

Покои оказались какие-то бесконечные – спальня, кабинет, гардероб, гостевая зона, бассейн, еще какие-то комнаты неизвестного назначения. Но я была очень зла и решительно настроена убивать.

Светлый маг обнаружился в самом дальнем от меня помещении – ванной комнате, больше напоминающей небольшой бассейн, заполненный плотной пеной.

– Гвендолин? – изумился светлый, когда я влетела в эту довольно личную зону любого жилого пространства.

– Я тебя прям тут утоплю! – прошипела я, медленно вышагивая к парню. – Утоплю и скажу, что так и было. Тебе как больше нравится: утонуть, поскользнувшись, или залить все кровью из проломленной головы?

– Ты очень миленькая, когда злишься, ты знаешь? – миролюбиво произнес светлый, но меня было не купить этими маленькими хитростями.

– Не переживай, я все еще маг-проклятийник. Очень миленький маг-проклятийник.

– Ну чего ты завелась?

– Ты назвал меня своей невестой перед толпой народа! Мы не об этом договаривались!

– Девушка, невеста... – легкомысленно покачал рукой в красивой пене Аксель, – какая разница.

– Какая разница? Какая разница?! Я не собираюсь за тебя замуж и уж тем более не собираюсь становиться разменной монетой в твоих дворцовых интригах!!! – Кажется, на последней фразе я перешла на фальцет.

– Ладно, ты в своем праве, – печально вздохнул светлый.

А потом я, честно говоря, не сразу сообразила, что произошло. Потому что Аксель встал и... встал. Вода в бассейне была ему немного пониже пояса, и я несколько секунд тупо пялилась, как пена скатывается по его телу вниз.

Раз кубик, два кубик...

– Венди? – невинным тоном позвал этот светлый упырь, и я оторвалась от пересчитывания кубиков на его животе. – Можешь душить! – великодушно заявил он.

Даже голову чуть запрокинул, чтоб, значит, мне удобнее было.

Я глубоко вздохнула и опустила глаза в пол:

– Темнейший княже, благослови на священное жертвоприношение...

– Ты доплыви сначала, потом уже проси благословение, – подсказал Аксель.

Ну все, достал.

– Чтоб тебе править во время перемен! – рявкнула я, и по комнате прокатилась темная магия, окрасив мыльную пену в черный цвет.

Мы помолчали. Пена колыхалась, переливаясь красивым черным цветом. Где-то капала вода. Негипотетический принц смотрел на меня задумчиво.

– Впечатляет, – наконец произнес Аксель.

– У меня в запасе еще много интересного. Не стесняйся, провоцируй.

– Ладно, меня тебе не жалко, – кивнул светлый, медленно шагая в мою сторону по бассейну. Кубики красиво рассекали водную гладь... тьфу, то есть пена липла на его накачанный торс. – А моих подданных?

– Я же темная, забыл? У нас нет ни жалости, ни сострадания. За века гонений повывелось.

– Ясно, – усмехнулся парень, одним рывком шагнув из воды и обернув полотенце вокруг пояса.

– Тебе, я смотрю, их тоже не жаль.

– Почему? – приподнял бровь парень.

– Ты не умоляешь меня отменить проклятье.

– Ну... понимаешь, в чем дело, милая Гвендолин. Я и без тебя знал, что мне придется править во время перемен. Вот только кто сказал, что это перемены к худшему?

М-да-а-а-а, правильно говорила наша педагог по проклятьям: четче формулируйте. Четче!

В дверь покоев требовательно застучали.

– Но вернемся к нашим скучным будням, – продолжил монолог светлый, покосившись на источник звука. – Вечером нас ждет милый семейный ужин, послезавтра прием в честь помолвки, а потом мы счастливые отчалим обратно в академию.

Я не расщедрилась даже на «угу».

– Ты там посередине втисни где-нибудь библиотеку, швею и ювелира, – порекомендовал Аксель.

– Ты не можешь вести себя, будто бы ничего не произошло! – не выдержала я.

– Могу и буду, – спокойно возразил Хант. – Я назвал тебя невестой, ты прокляла мое правление, мы квиты. Даже тебе немножечко лучше, потому что в моих невестах ты всю жизнь не проходишь, а правление мое будет длиться долго.

– Ты всегда такой непробиваемый?

– Я – будущий король. Положение обязывает.

Стук в дверь перерос в цокот каблучков.

– Аксель, сынок, нам надо поговорить!

Королева неслась на третьей магической спасать блудного сына от необдуманного брака. Нет, я понимала женщину, но себя я знала дольше и любила сильнее, а потому дернулась куда-нибудь спрятаться. Хоть под стул!

– Милая, а теперь самое время изобразить счастливую пару, – сцапав меня за локоть от попытки к бегству, прошептал Аксель.

– Ты издеваешься?!

– Ничуть! Целуй меня!

– Что?! – От такого заявления у меня аж вся паника пропала.

– Целуй меня немедленно!

Шаги угрожающе приближались, и у меня не оставалось иного выхода как...

– Чтоб у тебя каблук переломился! – буркнула я.

Цоканье за дверью оборвалось, раздался громкий «хрясь!», а потом совершенно непечатный, уж точно не королевский мат.

– Ух ты! Я и не подозревал, что она такие слова знает!

Аксель показал большой палец. Меж тем за дверью бодрое цоканье сменилось на мрачное удаляющееся ковыляние.

– Я спасала не тебя, – мрачно заметила я, поймав на себе восхищенный взгляд.

– Верю. Но все равно эффектно.

Я состроила рожицу, и светлый тихо рассмеялся.

– Ладно, дай мне пару минут, я приведу себя в порядок и займемся действительно полезным делом.

– Мм?

– Я буду выплачивать долги, а ты наслаждаться процессом, – невозмутимо ответил Аксель.

И с этой фразой меня выставили обратно в мои комнаты.

А спустя четверть часа раздался вежливый стук, и после моего растерянного «войдите» на пороге появился Акселион Хантат в сопровождении какой-то многочисленной прислуги.

Разница с Акселем Хантом у этого аристо была разительная. Я бы даже сказала, принципиальная. Вместо не очень сговорчивого, но в целом приятного юноши ко мне в покои вошел наследный принц собственной персоной. В каждом взгляде и жесте чувствовались власть и превосходство, голос стал как будто ниже, и даже походка немного изменилась. Эдакая помесь сытого кота и высокопоставленного военного.

– Гвендолин, надеюсь, что ты отдохнула с дороги, – мило улыбнулся этот человек, которого я видела пятнадцать минут назад и, кажется, при этом не видела никогда в жизни. – Знакомься, это госпожа Аврелия, личная портниха моей матушки, и ее помощницы.

Госпожа Аврелия была очень фигуристой женщиной в платье простого кроя с такой невероятной вышивкой, что я искренне залюбовалась.

– Госпожа Аврелия, моей гостье нужны платья для ужина и приема. И еще четыре, что она посчитает нужным.

Портниха важно кивнула, окидывая меня чисто профессиональным взглядом. А светлый подошел ко мне, приобнял за талию и жарко шепнул в ушко:

– Не съешь тут никого, я взял их напрокат.

Я мило улыбнулась:

– Ты же знаешь, у меня поистине светлое терпение.

Аксель клюнул меня в щеку, почти как настоящий жених, и шепнул:

– Приятно прибарахлиться. Я скоро вернусь.

А едва за парнем закрылась дверь, госпожа Аврелия закатала рукава и рявкнула на своих подчиненных так, что мне аж самой захотелось вытянуться по стойке «смирно»:

– Чего уставились, никогда темную магичку не видели? Быстро за работу!

И, судя по странным взглядам девушек, темную магичку они видели. Внимание, вопрос: где?

* * *

Магический пошив одежды я видела в жизни пару раз, и то там работала темная некромантка, а потому ассистировали ей характерные помощники. Светлые же превратили это ремесло в настоящие искусство: все было просто потрясающе красиво и, что немаловажно, потрясающе быстро.

На предстоящий семейный ужин госпожа Аврелия предложила мне строгое платье бутылочного цвета, что должно подчеркнуть мои глаза и, видимо, слегка оттенить кожу. Тут я спорить не стала, произвести нужное впечатление на родителей женишка – дело важное для каждой невесты. Я даже немного поборолась за крой: Аврелия хотела выгодно подчеркнуть мои достоинства, я же изо всех сил была настроена подчеркнуть этим вечером все свои недостатки. В конце концов женщина строго мне сказала, что у меня есть еще четыре платья, которые я могу заказать хоть швами наружу, а перед королевой ей никак нельзя показаться некомпетентной.

Я пожалела репутацию милой женщины и ее помощниц и не стала настаивать на наряде по типу мешка из-под картошки, но уже за следующее платье на прием развернулась настоящая битва. Я смиренно согласилась, что платье с полупрозрачной спиной – это именно то, что мне надо. Но за цвет я готова была проклинать насмерть.

– Госпожа Мортон, так нельзя! Это совершенно не годится! – уперев руки в бока, возмущалась Аврелия.

– А я считаю, очень даже льзя и очень даже годится. – Я упрямо стояла на своем.

– Но вы – невеста его высочества!

– Невеста – не аксессуар, – отрезала я.

– Но вы пара!

– И не сапог!

– Я протестую!

– А я пожалуюсь Акселю!

– У него тоже нет вкуса!

– Потому что я темная?!

Последнее, конечно, было уже где-то на грани приличий, но, во-первых, мне все равно, а во-вторых, сама напросилась. Ну и в-третьих, я, конечно, та еще темная, но я ведь даже никого не прокляла!

При этом причиной столь жаркого спора был именно цвет моего платья. Цвет! Нет, посещая курс по этикету, я уже знала, что чем выше в пищевой цепочке стоят люди, тем больше внимания они уделяют бантикам и рюшечкам на своих одеждах и одеждах окружающего социума, но чтобы вот так спорить до хрипоты...

– Что тут происходит? – раздался вкрадчивый голос от дверей, и все присутствующие обернулись к Акселю.

– Она не дает мне выбрать цвет платья на завтра! – наябедничала я самым жалостливым тоном.

Мне показалось, что Хант сейчас хрюкнет от смеха, но парень героически сдержался. Зато стоящая рядом Аврелия сердито пыхтела, как чайничек.

– Госпожа Аврелия, не будьте так строги к моей невесте. Она всего пару месяцев как спустилась с этих ее жутких гор.

– Но ваше высочество, вы будете в голубом! А она хочет красный! – воскликнула портниха почти в отчаянии.

– Это всего лишь цвет, Аврелия, – беззаботно отмахнулся парень.

Пока портниха с помощницами, матерясь себе под нос, отматывала красную ткань мне на платье, я подошла к принцу и тихо спросила:

– Ты же понимаешь, что я нарушу какое-то там количество правил этикета, явившись не в твоем цвете?

– Вполне отчетливо, – согласился Аксель, приобнимая меня за талию. – Но, во-первых, моей невесте можно одеваться хоть в крапинку, хоть в полосочку.

– Твоей любимой невесте, – поправила я. – Не выходи из образа.

– Точно, моей любимой невесте. А во-вторых, я надеюсь, что, когда мы будем кружиться в танце, половину лизоблюдов хватит апоплексический удар от нашей парочки.

Глава 8

Прежде чем впечатлять моих будущих несостоявшихся свекров, Аксель любезно пригласил меня выбрать себе «погремушки» из его личной сокровищницы. Располагалась она, как и положено всякому ценному помещению, в подземельях замка. Направо – казематы с преступниками, налево – золотишко. Тут главное не перепутать!

Я с любопытством осматривалась всю дорогу, а светлый на меня как-то странно косился.

– Чего? – нелюбезно спросила я.

– Испытываю разочарование, – заявил парень.

Я приподняла брови, а Аксель пояснил:

– Я веду тебя в жуткие подземелья королевского дворца, а ты ни разочка ко мне испуганно не прижалась!

– Выхожу из образа, – честно ответила я, заставив светлого хмыкнуть.

А вот его сокровищница впечатляла больше сырых и темных коридоров. Толстенная такая дверь с огромным цифровым замком и круглой ручкой посередине.

– Нравится? – самодовольно спросил парень, набирая цифры на замке.

– Интригует.

Дверь громко щелкнула и приоткрылась на палец, извещая нас, что путь свободен. Светлый с явным усилием сдвинул ее с места, и я плебейски присвистнула:

– А ты знаешь, как понравиться девушке.

– Опыт! – самодовольно ухмыльнулся Аксель. – Выбирай.

– Вот так просто? – Я приподняла бровь.

– Ага.

– А если я выберу что-нибудь «не то»?

– Например?

Я начала обходить комнату, рассматривая постаменты с женскими гарнитурами, наградным оружием, часами и какими-то редкими монетами.

– Ну не знаю, любимое мамино кольцо...

– Любимые мамины кольца хранятся в маминой сокровищнице. Нелюбимые, к слову, тоже.

– Или подарок будущей невесте...

– Для тебя, моя дорогая, мне ничего не жалко.

– Заметь, никто за язык тебя не тянул!

Я потерла руки и принялась тщательно изучать предоставленные экземпляры, напоминая себе поросенка, которого кинули в повозку, доверху забитую апельсинами.

Аксель же, кажется, вообще не обращал на меня внимания, полируя какие-то там колюще-режущие бряцалки и отвлекаясь только на фразы «Это беру».

В итоге после двух часов ревизии я подобрала два кричаще дорогих гарнитура на мероприятия в качестве невесты, скромные повседневные серьги, миленькое и тоже очень скромное колечко, нить черного жемчуга, пару увесистых кулонов, гребень для волос и застряла у витрины с цепочками. Кажется, застряла я там на весьма продолжительное время, потому что Аксель подошел и заглянул мне через плечо.

– Ты уже подобрала подозрительно скромные вещи, а эти цепочки вообще неприлично скучные.

– Просто я хочу носить украшения без риска лишиться ушей там или пальцев на каком-нибудь постоялом дворе.

Хант на мгновение замолчал, обдумывая мои слова:

– А что ты собиралась делать на постоялых дворах?

– Еще не знаю, – пожала плечами в ответ. – Думала попутешествовать, когда закончу академию. Мир посмотреть.

– Это не слишком безопасное занятие для маленькой хорошенькой девчушки, ты же в курсе?

– Я – темный маг-проклятийник.

– Не отрицаю, навык полезный, но мир жесток, люди алчны, а стреле вообще без разницы, маг ты, рыцарь или миленькая малышка.

– Посмотрим, – ответила я, не горя желанием скатываться в идиотский спор, в котором светлый будет выступать в качестве голоса разума, а я – упрямой искательницей приключений на филей.

– Так зачем тебе эти скучные цепочки? – повторил свой вопрос парень. – Здесь есть вещи поинтереснее, я точно помню, отсылал сюда красивые подвески с...

Я молча достала из кармана часы и продемонстрировала парню:

– Для этого.

Это были самые обычные часы из тусклого белого металла с плохо угадывающейся гравировкой на откидной крышке и каким-то странным рисунком на циферблате.

– Можно? – спросил светлый и после моего кивка осторожно взял часы в руки. – Откуда они у тебя?

– Не знаю, – честно ответила я. – Меня оставили на ступенях приюта в корзинке. Часы шли комплектом.

– Странно, что не украли, – покачал головой парень.

– Почему? – удивилась я. – Это же обычный металл.

– Не совсем. – Аксель задумчиво рассматривал крышку часов. – Это белое золото, закаленное магией. Сильный артефакт был, пока не выдохся. Светлый артефакт.

Меня хватило только на растерянное:

– Оу...

А парень меж тем продолжил:

– И рисунок на часах – это герб, ты же знала?

Я отрицательно покачала головой:

– Нет, это не герб. Я пролистала все доступные мне книги и там ничего не нашла похожего.

– Я уверен, что это герб. Или часть герба. И я даже где-то его видел... – Парень нахмурился, силясь вспомнить. А потом удивленно посмотрел на меня: – Так тебе для этого нужна библиотека?

– Что? – Я удивленно рассмеялась. – Нет! Глупости какие! Мне нужно сделать одно... э-э-э... домашнее задание, и не хватает информации. А часы... ну мало ли как они попали в корзинку. Может, вообще случайно.

Аксель замедленно кивнул, никак не прокомментировав мои слова. Осторожно закрыл крышку и вернул мне часы так бережно, как будто они были не из металла, а целиком из хрусталя.

– Эти цепочки не подойдут для них. Здесь вообще ничего для них не подойдет. Нет нужных креплений и толщины. Или порвется, или будет слишком тяжелое.

– Жаль, – вздохнула я.

– Но я что-нибудь придумаю, – продолжил парень.

– Эм... это, наверное, лишнее...

Аксель закатил глаза.

– Темная, мне, может, хочется сделать тебе приятное.

– Насильно? – улыбнулась я.

– Превентивно, – хитро сверкнул глазами принц.

* * *

Как выглядят семейные ужины с невесткой у простых смертных? Очень прозаично – сначала она под чутким руководством любящей свекрови готовит еду на всю семью, потом дай-подай-принеси, потом все моет и убирает и в процессе этого еще и отвечает на вопросы разной степени тактичности.

Честное слово, лучше бы я стояла у плиты, чем участвовала в королевских мероприятиях!

– Постарайся никого не покалечить, – тихо попросил Аксель, ведя меня за руку в обеденный зал.

– Не переживай, – бодро ответила я. – Я им все равно не понравлюсь.

– Меня это мало заботит, – улыбнулся принц. – Я больше беспокоюсь о здоровье папеньки. Он мне нужен как можно дольше на троне.

– Серьезно? – удивилась я. – А я всегда считала, что принцы жаждут надеть корону.

– Распространенное заблуждение. К короне прилагается груз ответственности и головной боли. А пока ты принц, то, конечно, присутствие на совещаниях по годовому бюджету обязательно, но твой совещательный голос ничего не сможет испортить.

– Или исправить, – заметила я.

– Исправить иногда и совещательный голос не может, – вздохнул Аксель.

Мы подошли к очередным красивым и очередным богатым и совершенно одинаковым, на мой взгляд и вкус, дверям. Хант заговорщицки подмигнул:

– Ну что, пойдем знакомиться с будущими свекрами!

– Гипотетическими! – добавила я.

– Аха, – с какой-то подозрительно странной интонацией согласился принц, и мы вошли в зал.

Наверное, это было красиво. Большой зал, стены которого задрапированы дорогими тканями, магические светильники, выгодно оттеняющие помещение, длинный стол, уставленный бесконечным количеством подносов, тарелок и тарелочек, графинов и бутылок... и король с королевой, смотрящие на меня так, как инквизитор на ведьму.

Меня тут точно на вертел не наденут в качестве очередной перемены блюд?

– Добрый вечер!

– Недобрый вечер, сынок, – трагично вздохнула королева, покачивая в руке бокал с вином.

О, смотрю, у меня есть минимум одна поклонница. Король промолчал, но посмотрел на меня таким взглядом, что очень захотелось пожелать ему вечно жмущей короны. Но я старалась быть хорошей девочкой, а потому сдержалась.

Аксель усадил меня по всем правилам этикета и сам сел рядом, по правую руку от отца. Напротив была королева. Судя по тому, что я видела, бокал ей обновили уже не в первый раз за вечер.

– Значит, Гвендолин Мортон? – медленно проговорил король, нарезая свой стейк.

Делал он это, смотря на меня и при этом поистине виртуозно владея ножом.

– Все верно, – невозмутимо ответила я.

Если он думал впечатлить меня – ха-ха три раза.

– Акселион, не будешь ли ты так любезен поведать нам историю вашей... очевидно пылкой любви?

– Никакой любви! – возмутилась я. – Только голый, холодный расчет!

Отпивавший в это время из бокала принц подавился и закашлялся.

– Вот как? – Королева перестала болтать стеклотарой и уставилась на меня изумленно. – Вы очень смелая девушка, чтобы признать это вслух.

– А я считаю, мне стыдиться ну совершенно нечего, – ответила я, рассматривая стоящие передо мной тарелки и выбирая, чего бы пожевать.

Король с королевой переглянулись.

– И что же вы предложили? – осторожно поинтересовался его величество.

– Кто? Я? – Я изумленно приподняла брови. – Кому? Ему? – кивнула на невозмутимо ужинавшего Акселя.

Король кивнул. А я что? Я не могу врать перед лицом монаршей особы! А потому ответила предельно честно:

– Ничего!

Чем привела венценосных родителей в полное смятение.

– А вот он мне предложил. Руку, сердце, печень, почки и миленькую деревушку недалеко от столицы. Да, дорогой?

У «дорогого» вино пошло носом второй раз за вечер.

– Акселион! – возмутилась королева. – Как ты мог отдать любимую бабушкину деревеньку!

– В основном молча, – просипел принц.

– То есть что он отдал мне жизненно важные органы, вас не смущает? – уточнила я. Всегда полезно знать приоритеты у гипотетических противников.

А принц, все это время старательно пытавшийся прикинуться ветошью, внезапно ожил.

– Я понимаю, что вы удивлены моим выбором...

– «Шокированы» – правильное слово, – подсказала я, за что получила сразу три сердитых взгляда.

– ...но мы договорились. И я свою часть уговора исполнил.

– Вы, что ли, соревновались, кто быстрее найдет тебе невесту? – удивилась я.

– Типа того, – жестко усмехнулся Аксель.

Мне очень хотелось напомнить парню, что я, может, и невеста, но все ж таки фиктивная, и проблема с его женитьбой никуда не денется, но Аксель ТАК на меня посмотрел, что все слова застряли в горле.

– Я себе жену выбрал, отец. Прими и ты мой выбор.

Тут у меня уже сработал многовековой опыт темных магов: усиленно пахло жареным, и к блюдам на столе это не имело никакого отношения. Я даже открыла рот, чтобы ляпнуть что-нибудь эдакое, но Хант ловко сцапал мою ладошку и поцеловал.

Конечно, какие-то невинные прикосновения не могли меня смутить, но чего стоил сдавленный писк королевы! О, ради этого возмущенного взгляда я даже могла поцеловаться с Акселем!

– Я тебя услышал, – процедил король.

А королева отмерла:

– Но как! Как же так?! Она же...

– Темная? – подсказала я.

Королева споткнулась, видимо подбирая слова, а я продолжала суфлировать – ну никак не могла остановиться:

– Плебейка? Нищенка? Невоспитанная?

И ее величество не выдержала:

– Ведьма!

– Кто? Я?! Да как вы смеете! – возмутилась я. – Я – маг-проклятийник! Как вы смеете путать две эти прекрасные древнейшие профессии?!

– Тихо! – рявкнул король, и нам с королевой пришлось синхронно клацнуть челюстями и заткнуться. – Я принимаю твой выбор, сын, – пафосно проговорил его величество. – И завтра все же состоится бал в честь твоей помолвки. Но леди Ирен сам объяснишь, почему этот бал в честь помолвки не с ней.

Мне показалось или у моего женишка дернулся глаз?

* * *

Вечер я проводила относительно приятно. Сидела в своих комнатах, листала трофейный гримуарчик, лениво щипала виноград и вообще собиралась спать, когда идиллию нарушил наследный принц.

Вид у него был, прямо скажем, потрепанный, но не побежденный. Лацканы пиджака отодраны, блестящие туфли оттоптаны, а на щеке алел отпечаток чьей-то ладони.

– Ух ты! – восхищенно воскликнула я. – Подожди-подожди, дай я угадаю... Леди Ирен не обрадовалась новостям?

И тут это светлое чудовище довольно оскалилось:

– Почему же? Она вообще-то тоже не очень горела за меня замуж идти, но там под дверью подслушивали все, кому не лень, пришлось имитировать бурную ссору.

Я округлила глаза:

– А зачем?

– Ой, это скучная политика, – отмахнулся парень.

– Почему же скучная... – проговорила я, аккуратно примеряя свою ладошку к отпечатку на лице, – очень даже нескучная... можно сказать, даже наоборот. Развеселенькая!

Я в очередной раз попыталась приложить ладошку к отпечатку, но Аксель перехватил мою руку за запястье и погрозил пальцем.

– Перестань меня дразнить.

– Чем это? – возмутилась в ответ.

– Всем, – отрезал парень. – И я намерен посетить кухню, не хочешь составить мне компанию?

– Ты голодный, что ли? – удивилась я.

– А ты нет? – приподнял брови светлый.

– Мы же только что ужинали с твоими родителями.

– Ты еще и поесть там умудрилась? – сказал Аксель с такой интонацией, как будто я минимум помолилась Темнейшему и принесла пару человеческих жертв за обеденным столом.

– А что тебя смущает? Я выросла в сиротском приюте. Там или ешь быстро, что дают, или не ешь вообще.

– Весьма полезный опыт, – усмехнулся светлый. – Ну так что, идешь?

– Естественно, иду!

И мы пошли на кухню под покровом ночи.

Ладно, не такая уж это была и ночь и такой себе покров. В коридорах тускло мерцали редкие магические светильники, периодически попадались очень вооруженные господа в одеждах смешного голубого цвета. Как выяснилось, это королевская гвардия. А смешной голубой – королевский цвет. Теперь мое красное платье на завтрашнем балу было еще более неуместным, что мне особенно грело душу.

Кухня, кстати, была впечатляющая. Во-первых, потрясающе огромная. Во-вторых, потрясающе чистая. В-третьих, битком забитая всякими вкусняшками. И пока его высочество изображал благородного аристократа и отрезал кусочки хлеба и сыра, я принялась жевать колбасу, откусывая прямо от рогалика.

– А ты времени зря не теряешь, – хмыкнул принц, сооружая себе бутерброд.

Бутерброд, кстати, начал вызывать у меня искреннее восхищение примерно на третьем этаже начинки, выдув все дебильные шуточки на тему слишком утонченных аристократов. Аксель отрезал по куску от всего мясного на кухне. И когда я сказала «всего мясного» – я действительно имела в виду все мясное! Кусочки мяса перемежались овощами и сыром, но это все было, прямо скажем, символическим в процентном соотношении к основной начинке. Накрыв этот шедевр кулинарной архитектуры тонким слоем хлебушка, парень предвкушающе потер ладони...

Как вдруг в абсолютно пустой королевской кухне кто-то с грохотом уронил кастрюлю.

– Акселион? – удивленно воскликнул приятный женский голос.

– Ирен? – вяло обрадовался принц.

«Капец», – мрачно подумала я, вгрызаясь в колбасу.

– Что ты тут делаешь? – хмуро поинтересовался Аксель.

Приятный женский голос принадлежал не менее приятной девушке. Это была миниатюрная фигуристая шатенка с огромными голубыми глазами и весьма воинственным видом.

– Заедаю стресс, – медленно проговорила Ирен.

А потом я, кажется, увидела бросок кобры. Был многоэтажный бутерброд на тарелке перед носом у светлого и исчез.

– О, мой любимый размерчик, – пробормотала девушка, бодро откусывая от добычи.

– Ты что вытворяешь? – возмутился принц.

– Это отступные, – с набитым ртом ответила Ирен.

– За что?

– За мою поруганную честь!

– Я на твою честь даже не смотрел, не то что трогал!

– Не важно! Кто ж тебе поверит!

– Согласна, не поверит никто, – медленно проговорила я, задумчиво рассматривая бывшую невесту моего выдуманного жениха.

– Это она? – спросила Ирен у Акселя.

– Гвендолин Мортон, моя невеста, – с невозмутимым видом представил меня светлый и принялся нарезать себе новый бутерброд взамен конфискованного.

– О-о-о, Мортон! Я о тебе слышала, – радостно заявила Ирен. – Говорят, твое имя не стихает в рупорах Светлейшей академии.

– Наглый поклеп, – парировала я. – Просто ректору нравится, как звучит голос его секретарши по громкоговорителю.

Все присутствующие при этих словах гаденько хихикнули.

– А вы тоже учитесь в Светлейшей? – я решила разбавить воркование конструктивным диалогом.

– Увы, – вздохнула девушка. – Я слишком благовоспитанная, чтобы посещать образовательные заведения. Только домашнее образование, только репетиторы.

– Кошмар, – искренне посочувствовала я.

– Есть немного.

– А я говорил ей – сбегай из дома, – заметил принц, сооружая новый архитектурный шедевр. – Даже готов был поучаствовать в транспортировке.

– А ты? – Я повернулась к Ирен.

– А я слишком благовоспитанна, – вздохнула та.

– Жалеешь?

– Ни капли, – фыркнула в ответ девушка. – У меня прекрасная юность. И я не готова ее отдавать на закланье чьим-то матримониальным планам!

Последняя фраза вместе с сердитым взглядом предназначались Акселю. Тот хохотнул и сунул ей в рот второй толстенный бутерброд, прервав какую-то, очевидно, очень интересную историю. Ирен закатила глаза, но к этой теме так и не вернулась. Потом они долго обсуждали каких-то общих знакомых, и на четвертом бутерброде девушка отправилась к себе.

– Что ж, берегите моего Акселя и не вздумайте разбить ему сердце!

– И в мыслях не было! – совершенно искренне заявила я.

Как можно разбить сердце человека, который не испытывает к тебе никаких эмоций? Вот и я считаю, что никак. Мой максимум членовредительства – это завтра во время танца отдавить ноги.

– И почему у вас не сложилось? Вы выглядите прекрасной парой, – проговорила я, провожая Ирен взглядом.

– Мы давно знакомы. С самого детства, если уж точно. Много времени проводили вместе. Я, конечно, люблю ее по-своему. Но последнее, чего я хотел бы, так это сажать на трон рядом с собой Ирен.

– Почему? – удивилась я. – Она показалась мне приятной.

– Ирен действительно приятная особа. Воспитанная, с хорошей родословной.

– Как породистая лошадь? – ехидно прокомментировала я.

– Лучше. Как породистая аристократка. Но мы добрые друзья. И это напрочь убивает всякую романтику в отношениях.

– А ты, значит, мечтаешь о романтике? – приподняла я брови.

– Каждый хочет любить и быть любимым, – пожал плечами светлый. – Даже наследный принц с кучей скучных обязательств.

– Друзья детства, говоришь, да? – задумчиво произнесла я. – Наверное, все друг о друге знаете?

– Даже больше, чем хотелось бы, – пробормотал парень.

– Тогда, наверное, для тебя не секрет, что она была увешана светлыми артефактами, как праздничное дерево игрушками?

– Что? – не понял Аксель.

– Тьма видит тьму даже при самом ярком солнце, светлый. И твоя подруга явно моего поля ягода.

Нож, которым парень отрезал симпатичные кусочки ветчины, с мелодичным звуком откромсал и половину так неудачно попавшейся под руки фарфоровой тарелки.

Акселиона Хантата родные родители очень хотели женить на темной магичке. Если уж совсем точно – на темной паладинше. С очень тяжелой рукой, судя по отпечатку ладони на его морде лица.

* * *

– Ну, это многое объясняет, – медленно проговорил Аксель, задумчиво кромсая кусок мяса.

Я была не уверена, хочу ли знать, что там «это» объясняет, но ляпнула вопрос быстрее, чем приняла решение:

– И что же?

– Дома она обучалась, потому что темная. В академии ее бы мгновенно раскрыли.

– Но есть же Темнейшая. Тамалия вот себя прекрасно чувствовала там.

– М-да? – с ехидцей в голосе спросил парень. – А семья ее как себя чувствует? А аристократы в ее стране? Наверняка в глаза улыбаются, а за глаза плюются.

Я вздохнула. К сожалению, Аксель был прав – Тамалия наверняка и выжила-то лишь потому, что дар некромантии у нее был сильный. Побоялись родственнички, что вернется к ним малышка высшим личем и сровняет семейное гнездо с фундаментом.

– Тоска, – резюмировала я.

– Угу, – отозвался парень, задумчиво посмотрев на свой бутерброд, на остатки колбасы у меня в руках. А потом решительно направился к какому-то шкафу. Долго чем-то там гремел, чтобы вернуться с бутылкой вина и двумя бокалами.

– О, и по какому поводу? – полюбопытствовала я.

– Хорошая компания – чем не повод?

– Уговорил, демоняка! – хмыкнула я.

А светлый меж тем, кажется, решил поделиться всем наболевшим.

– Знаешь, в свете событий последних лет, мои царствующие родители, весьма дальновидные политики и очень заботливые правители, решили, что пора внести магическое разнообразие в наш социум, – наполняя бокалы, принялся рассказывать парень.

Я посмотрела на Акселя чистым, незамутненным взором человека, который ни демона не понял. Парень снова вздохнул и пододвинул мне один из бокалов.

– Родители решили, что нужно популяризировать темных магов. По крайней мере, пока вопрос с Туманными чащами не решится. А лучше не просто популяризировать, а создать для темных в стране максимально комфортные условия. Но нельзя просто взять и обнулить ставку налогов для деревенских ведьм. Во-первых, они и так налогов не платят, а во-вторых, общество не поймет. И моей матушке пришла в голову поистине гениальная идея – найти мне темную любовницу.

Тут уже пошла моя очередь давиться вином.

– У вас тут что, вообще про институт брака не слышали? – пробулькала я, отплевываясь красным полусладким.

– Не спрашивай, – поморщился Аксель. – В общем, они рассчитывали, что я обзаведусь фавориткой при обмене студентами.

– А ты приволок меня и назвал невестой... Странно, что меня еще не попытались утопить в тарелке.

– Нельзя, – усмехнулся светлый. – Вредно для политики. Если двор не гарантирует безопасности личного гостя, то что это за двор вообще?

– Ладно, ну а почему бы тебе тогда не жениться на Ирен? Она темная. И, судя по всему, очень породистая.

– Я, конечно, Ирен люблю, но вот как женщина она меня вообще не волнует, – опрокинув в себя бокал, будто пил высокоградусную настойку, ответил Аксель.

– А я считаю, ты не прав! – возмутилась я. – Вот смотри: красивая, умная...

– Мортон, отвяжись, – попросил парень, подливая мне вино.

– Я еще не начала даже! – возмутилась в ответ. – Образованная, из твоей страны, из твоего круга...

Следующий час я уговаривала Акселя жениться на Ирен, он уговаривал меня сменить тему или заткнуться (на выбор), и вместе мы уговаривали бутылку вина.

Где-то через час светлый не выдержал и проорался: «Да у нее есть мужик!» Меня, правда, и это не остановило, и следующий час я строила гипотезы, как Ирен от этого загадочного мужика избавить. Который настолько скучен, что даже не озаботился защитой невесты от королевских заскоков.

На второй бутылке мы пришли к выводу, что я невыносима, а светлый – просто самоуверенная скотина, который ко мне безнаказанно пристал. Ну и где-то на третьем «чпоке» пробки от бутылки я уже начала забывать, где я, путаться в словах и аргументах.

А потом все пропало. Нет, натурально – сидели за столом, а в следующее мгновение я уже лежу и, судя по всему, до меня все-таки добралась королева и прикопала заживо. Дышать было нечем, ощущение такое, словно меня пинала вся Светлейшая академия разом, ну и вообще все признаки воскрешения налицо. Я ме-е-е-едленно приоткрыла один глаз, чтобы осмотреть гроб.

Гроба не было. Склепа, впрочем, тоже. Даже землицей сырой не веяло. Но дышать все равно тяжеловато.

Так, минуточку. Минуточку! Это чья на мне рука лежит? А? Чья рука, светлая ты скотина?!

Глава 9

Мне хватило пары мгновений, чтобы понять три вещи. Первая (и самая важная!) – я одета. Вторая (и не менее важная) – я в своей кровати. Точнее, в кровати своих покоев. И третья – меня обнимают, как любимого плюшевого мишку. Любяще, уютненько и насмерть!

Я с некоторым трудом и усилиями вывернулась и одним точным пинком отправила светлого прочь со своей территории.

С пола донеслась брань напополам со стоном.

– Ты совсем страх потерял?! – рявкнула я, как только взъерошенная голова Акселя оказалась на уровне кровати.

– Не кричи, – поморщился парень, усаживаясь с явным трудом на пол.

– Не кричи? Не кричи?! Да ты спал в моей постели!!!

– И что? – массируя виски, спросил парень.

– И все!!!

Каюсь, кажется, тут я сорвалась на визг, доведя бедолагу до бледно-зеленого оттенка.

– Я – девушка! У меня – репутация!

Аксель ткнулся лбом в мой матрац и куда-то в него проговорил:

– Ты – девушка, я и не спорю. И уверяю тебя, никто с этим спорить не будет, если не захочет ходить на поломанных мной ногах.

– Чтоб тебя... чтоб тебя... – От возмущения я аж растерялась, чем бы его проклясть побольнее.

– Фантазия отказывает? – ехидно донеслось из матраца, и я подпрыгнула на ноги.

– Чтоб у тебя от любой капли алкоголя голова разрывалась! Чтоб тебе корона жала, хоть сто раз ее перекуй! Чтоб родители жену твою больше тебя любили! Чтоб...

Я очень искренне и от всего сердца хотела пожелать, чтоб у него рождались одни дочки, но этот светлый упырь каким-то невероятным рывком преодолел разделяющее нас расстояние и заткнул мне рот.

Поцелуем!!!

Долгим таким, вдумчивым, нежным. А когда Аксель отстранился, я от всей своей темной души залепила ему пощечину.

– Для симметрии, – заявила я, с наслаждением наблюдая, как на второй щеке наливается краской отпечаток моей ладошки.

– Зато смотри, как ты успокоилась, – самодовольно усмехнулась эта краснощекая рожа.

– Не переживай, у меня впереди целый день и бал, чтобы отыграться по полной.

– Развлекайся, – великодушно разрешил парень и направился на выход.

– Стоять! – рявкнула я, как заправский командир. – Мы не закончили!

Светлый медленно обернулся и окинул меня заинтересованным взглядом.

– Темная, я, конечно, не против, но ты только что орала, переходя на комариный писк, что у тебя честь и достоинство. Ты уж как-нибудь определись...

– Я не об этом! – возмутилась в ответ, чувствуя, что еще немного – и кто-то всю жизнь будет ходить скрюченным в три погибели.

– Жаль, жаль...

Я набрала в грудь воздуха побольше, но светлый поднял руки:

– Все-все, не кричи. Я все понял. Был не прав. Исправлять не планирую. Вместо этого планирую душ, завтрак и библиотеку. Два из трех пунктов на выбор можешь разделить со мной.

Я швырнула в него первым попавшимся предметом, но светлый оказался весьма юрким, даром что упырь, а потому ваза с какими-то несчастными цветочками со смачным звуком разлетелась о дверной косяк.

– Я целилась в голову! – крикнула я парню вслед.

Чтоб понимал наверняка – темная вышла на тропу войны!

* * *

За завтраком у Акселя кусок в горло не лез. Не без моей помощи, конечно, но в основном в этом постаралось вчерашнее вино. А потому светлый с кислой миной наблюдал, как я сметаю с тарелок все самое вкусное.

– Интересно, все темные такие прожорливые или только мне повезло? – задумчиво проговорил парень, когда я стащила с его тарелки кусок пирога.

– Тебе определенно повезло, – заметила я. – Тебе досталась очень милая, добрая и терпеливая темная магичка. Иначе ты бы давно ходил на кривых ногах и блеял.

– Всегда знал, что я – везунчик, – со вздохом заметил он, потягивая кофе. – Так что мы ищем?

– Мм?

– Что мы ищем в королевской библиотеке?

Я отложила в сторону приборы и, опрокинув в себя чашку с чаем, ответила:

– Понятия не имею.

Аксель прикрыл глаза и глубоко вздохнул:

– Темная, я в лучшей своей форме не силен в шарадах. А сейчас – тем более.

– У меня есть... одна старая зашифрованная книга, я в целом понимаю принцип шифрования, но мне не хватает ключа.

Аксель помолчал, обдумывая сказанное, а затем уточнил:

– То есть ты ищешь иголку в стоге сена?

– Типа того, да, – кивнула я в ответ, чем привела парня в еще большее замешательство.

Он еще немного помолчал, а потом задал сакральный вопрос:

– А зачем?

– Домашка, – просто вздохнула я.

– По какому предмету? – не понял Аксель.

– По предмету «ректор Темнейшей академии сказал сделать».

– Сурово...

Я не стала уточнять, что на самом деле сурово – это заставлять темных детей прятаться по ущельям, и просто поднялась на ноги.

– Веди.

Королевская библиотека занимала приличный такой кусок этажа и заставила меня восторженно пищать. Про себя, разумеется. Внешне я держала марку и изображала человека, которому все эти хранилища знаний приелись по самое не хочу.

Искала я действительно иголку в стоге сена. Но стог мой имел некоторое ограничение – я читала про казненных в Беллариуме ведьм и пыталась определить, кому же из них принадлежал гримуар. Гримуар этот приволок мой добрый друг и его подозрительно милая светлая невеста из самого сердца Туманных чащ.

В общем, задача была прозрачная и невыполнимая. Прямо все как я люблю... Правда, доступ к местным архивам, конечно, меня воодушевлял, но очень быстро я поняла, что ничего нужного не найду. Его здесь просто нет.

Впрочем, это не мешало мне гонять Акселя по всей площади библиотеки с требованием принести «вон ту синюю книжечку с самой верхней полки». А потом не без удовольствия наблюдать, как светлый забирается на стремянку под самый потолок и оттуда, проявляя чудеса акробатики, тащит мне очередной толстенный и совершенно ненужный фолиант.

Ну а что? Труд облагораживает человека. Даже если этот человек – светлый маг.

* * *

Королевский бал в честь фиктивной помолвки наследного принца с темной магичкой был торжественно объявлен открытым. Я выхаживала с максимально надменным видом по залу под ручку с Акселем. Принц же чуть ли не светился от непонятной мне радости, ходил с крайне довольным видом и каждому заговорившему с ним демонстрировал меня: «Знакомьтесь, это моя невеста Гвендолин Мортон. Потрясающая проклятийница! Правда мне повезло?»

Как правило, где-то на середине фразы придворные менялись в цвете и бочком-бочком пытались отойти подальше от нашей парочки.

– Зачем ты их пугаешь? – вполголоса спросила я, когда мы пошли на очередной круг променада по залу.

– Потому что могу, – невозмутимо ответил Аксель. – А еще потому, что сразу видно, кто действительно заинтересован, а кто пытается подлизаться.

– Пока что статистика не в пользу ваших придворных, – заметила я.

– Мы пока не встретили никого сколь-нибудь значимого, – отмахнулся Аксель. – А вот сейчас встретим... Герцог Фортон, как я рад вас видеть!

Принц широко улыбнулся мужчине средних лет. Он был чем-то неуловимо похож на отца Акселя, как могут быть похожи троюродные братья. Это не явные черты лица и даже не цветовая гамма, а что-то другое, более глубинное. Походка, жесты, взгляд, какой я увидела у Акселя лишь здесь. Поистине королевская порода, ни с чем не спутаешь.

– Здравствуй, мальчик мой, – тепло улыбнулся мужчина. – А это та самая Гвендолин Мортон?

– Ваша светлость. – Я почти рефлекторно присела в образцово-показательном реверансе, Рулз могла бы мной гордиться.

– Да. Моя невеста, – с поистине королевским достоинством ответил Аксель.

Врет и не краснеет!

– Темная, – констатировал герцог.

Я очень хотела заломить бровь или ехидно поинтересоваться, что его смущает в моей магической принадлежности, но мужчина неожиданно продолжил:

– Темная – это хорошо. Слышал про Крейга-младшего?

– Слышал, – губы принца растянулись в улыбке, – Алекс задал интересный тренд.

– Алекс не наследует трон, так что у него есть некоторая вольность. А ты играешь с огнем, – нахмурился Фортон.

– Я вполне отдаю себе отчет, что и почему делаю.

Мне хотелось пошутить, что я тут временное решение, но я промолчала. В конце концов, тут много других неприятных личностей, на которых можно отыграться. А этот герцог, кажется, Акселю очень дорог. И я почему-то пожалела парня.

* * *

Вечер был крайне утомительный. Мы ходили под ручку, общались, танцевали. Точнее, Аксель меня водил, с кем-то разговаривал, а потом вел в танце, потому что хореография явно не была моей самой сильной стороной. Я скучала, хотя парочка противных мужиков, пялящихся на меня сальными глазенками, теперь восседает в гостевых уборных. И восседать им там еще долго: проклятье острого поноса – штука действенная и крайне неприятная.

Но веселье началось в тот момент, когда принц вздумал куда-то смыться.

– Мне нужно отойти, – тихо произнес он.

– Ну нет, ты не оставишь меня на съедение своему зоопарку, – вцепившись в его локоть мертвой хваткой, заявила я.

– Мортон, не дури. Мне правда нужно.

– Терпи. – Я продолжала держаться за парня, как утопающий за веточку. – Ты ж паладин. Вам по религии положено терпеть все тяготы и невзгоды, чтобы привнести свет в нашу печальную жизнь.

– Темная, я тебе сейчас такое привнесу, мало не покажется, – прошипел Аксель. – Пусти немедленно или пойдешь со мной.

– Фу, как ты мог предложить мне такую пошлость! – возмутилась я. – Ты же паладин!

«Ты же паладин» поднял глаза к потолку и, кажется, принялся тихонько молиться. Ну это он от радости, что выбрал такую прекрасную невесту, не иначе.

– О, Аксель, как мы рады тебя видеть! – хором воскликнула пестрая стайка разнокалиберных девиц.

«Ты ж паладин» как-то хищно оскалился и подтолкнул меня вперед.

– Девушки, я буду вам очень признателен, если вы развлечете любовь всей моей жизни в мое отсутствие.

– Сочтем за честь! – прощебетали девицы, и пока у меня в глазах рябило от бантиков и рюшей, Аксель смылся. Гад!

– Так, значит, вы – та самая Гвендолин Мортон? – На меня уставились почти две дюжины любопытных глаз, и я почувствовала себя экспонатом на выставке.

– Моя слава меня опережает. – Я сдержанно улыбнулась.

– Вы даже не представляете насколько! – возбужденно проговорила девушка в голубом платье. – Ведь вы невеста Акселиона Хантата!

Я всерьез задумалась, а не намекнуть ли девицам, что я вообще ни в коем разе на их обожаемого Акселиона не претендую, но девушка в розовом вернула меня на землю бренную:

– Что вы думаете о нашем таможенном союзе с Гардой?

– Что это позволит восстановить наши нарушенные торговые пути и на горизонте пяти лет вернет доходы от торговли на дотуманный уровень, – механически оттарабанила я и обалдела.

Так, это что сейчас такое было? Это откуда такие бесполезные знания в моей голове? Ах ты, светлая скотина, ну, попадись мне на глаза...

– Вы наверняка исключительный политик! – убежденно заявила девушка в зеленом, и все вокруг закивали.

– Как... – я с трудом сдержалась, чтобы не заржать при слове «политик», – как вы пришли к такому выводу?

– Это же очевидно, – невозмутимо ответила она. – Вы умудрились заключить помолвку с Акселионом. А за ним многие девицы охотились!

Если бы я не боролась с приступами хохота, у меня бы начал дергаться глаз. Где носит этого убежденного холостяка? Я ему сейчас устрою веселый вечер...

– Скажите, а правда, что при вашей первой встрече принц был настолько поражен вашей красотой и интеллектом, что... – Девушка покраснела. Нет, натурально пошла красными пятнами, я даже запереживала чуть-чуть, пока она не закончила фразу. Шепотом, что характерно: – Что не удержался и взял вас на руки?

Дерг. А нет, глаз все-таки задергался.

Я улыбнулась так мило, как могла улыбаться невеста фанатскому клубу собственного жениха:

– У нас с Акселионом возникла... особая связь при нашей первой встрече. И чем больше я узнаю о моем... женихе... тем сильнее мои эмоции, – проговорила я, ища глазами своего светлого упыря по бальному залу.

Упырь нашелся рядом с какими-то мужчинами, и, судя по радостным лицам, они обсуждали что-то веселое. Я очень вежливо извинилась перед девушками и поплыла через весь зал к жениху.

– Дорогой, – промурлыкала я, вцепившись в него и прижавшись всем телом, чтобы парализовать волю к побегу, – уделишь мне минутку?

– Да, конечно, – бодро согласился Аксель и отвел меня в одну из пустующих комнат отдыха.

– Ты подлец! – прошипела я, едва дверь за нами закрылась. – Ты использовал меня!

– И в мыслях не было! – возмутился Аксель.

– Ты распустил слухи. Запихнул меня на этикет. Притащил писать свой дурацкий реферат. Ты знал, что тебе нужна будет подставная невеста, и решил, что можно сделать из меня пугало для своих придворных лизоблюдов!

Аксель посмотрел на меня долгим немигающим взглядом и медленно проговорил:

– Нет, не так. Ты просто мне понравилась, и я решил, что ты будешь моей невестой.

* * *

В принципе, вечер завершился неплохо. Я искренне и от всего своего темного сердца пожелала Акселю прогуляться за женой в Туманные чащи, а затем с громким скандалом, хлопая всеми дверьми на пути, покинула бал.

Не слишком толстые стены, разделяющие покои мои и Акселя, позволили немного подслушать. Кажется, оставшуюся часть ночи наследный принц пьянствовал и изобретал новые ругательства. Второе у него получалось все интереснее с каждой новой бутылкой. Учитывая проклятье, которым я его наградила, самоотверженностью светлого в стремлении напиться можно было только восхищаться.

А я лежала у себя на кровати прямо в шикарном красном бальном платье. Лежала и думала, что погорячилась и вообще нельзя так проклинать наследных принцев, это может плохо сказаться на мировой экономике. А еще, что, в принципе, ничего плохого мне светлый не сделал, да и невеста – это ж не жена. Да и вообще, кольца не было, а без кольца не считается. Без кольца и коленочки, вот. А знакомство с родителями, бал и золотишко – не в счет. Заберу в качестве моральной компенсации. А любимую бабушкину деревеньку, так и быть, пусть оставит себе.

Короче, к утру я почти успокоилась и даже немного поспала, а потому пребывала в настроении хоть и сумрачном, но не вредном. Ровно до того момента, как ко мне в межкомнатную дверь со стороны покоев принца не поскреблись.

Я повернулась на бок и закрыла голову подушкой.

Скрестись не перестали.

– Никого нет! – крикнула я.

Вместо ответа или блаженной тишины раздался звук открывающейся двери.

– Дорогая, надеюсь, ты не одета, – заявил Аксель и тут же получил подушечный снаряд прямо в аристократический нос.

Вид у принца был приятного зеленого оттенка с характерным отпечатком похмелья во всю морду лица. Но держался парень молодцом, уважаю. Хотя, может, он пил винище напополам с антипохмельным зельем. Тогда стоит уважать местного лекаря.

– Ладно, допустим, – Аксель поднял палец, – допустим! Я это заслужил.

– Давай мы допустим, что тебя здесь нет, а внизу меня ждет карета и неприятное путешествие обратно в вашу академию?

– Гвендолин, я...

– Аксель, уйди. Ты меня одним своим присутствием бесишь, и я тебя еще как-нибудь от души прокляну, а Дестрак мне потом голову оторвет.

Парень посмотрел на меня серьезно, и я уже приготовилась к долгой дискуссии, как внезапно светлый кивнул:

– Уезжаем через час. Не забудь позавтракать.

И вышел. Вот так вот взял и вышел. Меня даже немного обида уколола – думала, сейчас начнет рассказывать, какая я вся из себя особенная. И он меня любит-жить-не-может. Эх.

Я вылезла из кровати и принялась собираться. Укладывать свои новые и дорогие платья в кофры было довольно трудозатратно, но звать прислугу не хотелось. А то прокляну еще какую криворукую особу, а потом мучайся, снимай проклятье. Или того хуже – сначала бегай ищи по всему дворцу перепуганную девицу, а потом снимай...

Мысли о снятии проклятья привели меня опять к этому светлому упырю, с которого тоже надо бы проклятье снять, но... я решила подождать до академии. В конце концов, вряд ли ему по дороге встретится любовь всей его жизни и ему придется скакать за ней в лапы к туманным чудищам. А потому потерпит, так как я его сейчас терпеть ну точно не готова.

В карете мы ехали молча. Аксель с каким-то задумчивым видом пялился в окно, я листала гримуар, который хоть и был чужим, но стал уже как родной. И как родной же вредничал, так и норовя оттяпать пальцы. Но это, как ни странно, успокаивало. Создавало ощущение близости к стенам альма-матер. Свой гримуар настоящая темная магичка получает на выпускной, а потому, поглаживая толстые страницы чужой книги, я чувствовала себя чуть более взрослой и уверенной.

Мы так же, не говоря друг с другом, прошли сквозь портал. Я – держала агрессивную книженцию, а Аксель подавал мне в нужных местах руку. Сначала-то я, конечно, с гордым видом хотела его лапищу проигнорировать, но запуталась в юбке и все с тем же горделивым видом рухнула на брусчатку. Руки-то заняты гримуаром, который продолжала прижимать к себе.

Однако светлый упырь оказался весьма любезен и спас мой нос от столкновения с камнями. Довольно ловко поймав меня и прижав к себе, он проронил одно-единственное слово:

– Аккуратнее.

В общем, сели мы в казенный экипаж, я набрала в грудь побольше воздуха, готовясь скакать по всем ухабам в обратном направлении, как вдруг примерно на середине пути наш транспорт затормозил. Затормозил так резко, что я умудрилась приложиться плечом, а принц – головой.

– Да чтоб тебя... – выругался наследник престола и полез наружу разбираться.

А через мгновение я увидела в проеме его не на шутку перепуганное лицо.

– Вылезай, – скомандовал он.

– Что случилось? – нахмурилась я, не слишком-то горя желанием высовываться.

– Вылезай, живо! – рявкнул Аксель и, не дождавшись, просто выдернул меня из экипажа.

И только оказавшись на улице, я поняла, что все свое недовольство этим бессовестным нарушением моих личных границ придется запихнуть куда подальше.

На нас стремительно наползал туман.

Глава 10

За спиной раздался жуткий хруст и хриплое бульканье. Я хотела обернуться, но Аксель схватил меня за локоть и буквально поволок, переходя на бег, в направлении, где медленно и неотвратимо смыкалось белое молоко.

– Не оборачивайся, ты там уже ничем не поможешь, – бросил парень, делая какой-то замысловатый пасс одной рукой.

Полыхнуло нестерпимо ярким светом, и в ладонь Акселю лег светящийся клинок.

Туман вздрогнул, замер, будто раздумывал, что с нами делать, а в следующее мгновение ускорился.

И мы рванули с места. Я бежала так, как не убегала от злых мальчишек в детстве, от борзых стражников, от всех своих самых страшных кошмаров. И рядом со мной бежал Аксель. Он мог бы рвануть вперед, ему бы запросто хватило силы и скорости, но он бежал рядом. Сосредоточенный как никогда, чуть светящийся жестоким белым светом. Настоящий паладин как воплощение чести и доблести.

Паладин, который не стал бросать темную магичку на растерзание Туманной чаще.

Мы мчались изо всех сил. Наверное, у нас даже были неплохие шансы успеть. Но что-то кинулось мне под ноги, и я полетела рыбкой. Аксель схватил меня за шиворот, но в него вцепилась какая-то дрянь, и мы покатились кубарем. Его светящийся меч рассыпался всполохами, у меня из глаз посыпались искры, земля, небо и туман замельтешили перед взором, и...

Нас выкинуло на какую-то поляну. Я тихо застонала, чувствуя, что каждая косточка в моем теле решила напомнить о своем существовании. В паре шагов лежал Аксель. По его мечущемуся взгляду я сообразила, что светлые действительно не видят ничего в тумане.

– Аксель, я тебя вижу, – спокойно сказала я, кряхтя поднимаясь на ноги. – Я сейчас подойду. Не прибей меня ненароком.

– Это было бы слишком просто, – мрачно ответил парень, присаживаясь.

– Цел? – спросила я, осторожно коснувшись его плеча.

– Вроде бы.

– Хорошо...

– Что ты видишь? – напряженным голосом спросил Аксель.

– Поляна посреди леса.

– И как нас с тракта занесло в лес?

– Я слышала о таком, – осторожно проговорила я, вспоминая рассказ Валентайна.

– Я тоже. Но на вопрос «как» это не отвечает.

– И что нам делать? – тихо спросила я.

– А чему вас учат в Темнейшей? Ты же вроде из ударной группы по защите нашей академии.

– Я пассивный маг. Поддержка боя.

– То есть в одиночку ты в Туманных чащах бесполезна? – уточнил светлый.

– Типа того.

Аксель прикрыл глаза:

– Паршиво.

Я вздохнула, а парень продолжил:

– Но не безнадежно. Две пары прошли через Туманные чащи и вернулись, ничто не мешает нам быть третьими.

– Но мы понятия не имеем, где находимся.

– Выясним, – уверенно проговорил Аксель, поднимаясь на ноги, и протянул мне ладонь. – Вставай. Как настоящий принц, я должен тебя спасти.

Я оперлась на его руку и, встав, принялась отряхивать платье.

– Темная, я все понимаю. Ну в целом я вообще довольно широких взглядов человек. Но скажи мне, пожалуйста, на кой демон ты с собой приволокла в наше увлекательное путешествие эту клацающую зубами книгу? Лучше б прихватила провизию.

Я посмотрела на Акселя и поняла, что выданный мне ректором гримуарчик вцепился светлому магу в штанину, и тот безуспешно пытается его стряхнуть.

А теперь вопрос, как этот томик темной магии оказался с нами здесь, если я сама выбросила его, когда пыталась убежать от тумана?

* * *

– Темная, я тебя как человека прошу, давай сожжем эту дрянь, – заявил Аксель, как только я отцепила от него гримуар.

– Ты в своем уме?! – возмутилась я. – Во-первых, он трофейный. Во-вторых, привязался. И в-третьих, он больше так не будет. Да, малыш? – Я почесала корешок у зловреднючей книженции, и та блаженно зашуршала страницами.

– Тогда с тебя штаны, – процедил парень, осматривая подранную до колена ткань.

– Ну что вы, ваше высочество! Откуда ж у меня столько денег, чтобы королевские штаны купить? – ехидно спросила я.

– А я не говорил, что они должны быть новые. Заштопаешь эти, – заявил Аксель, продемонстрировав лохмотья.

– Я не умею, – честно соврала я.

– Научишься. Вернемся – и сразу сядешь учиться. Лично попрошу госпожу Рулз зачитать тебе курс по рукоделию, – пригрозил Аксель.

– И чем ты его так? – буркнула я, продолжая начесывать книгу в руках. Гримуарчик виновато зашелестел, а потом щелкнул коваными углами.

Ясно, книга с характером и совестью. Уникальный случай.

– Какие у нас планы по выживанию? – спросила я, желая соскочить с темы ниток и иголок.

– Сначала мы осмотримся, потом выберем направление, а потом будем шагать, пока не дошагаем, – мрачно заявил светлый.

– Прекрасный план. И как я сама до него не додумалась! Сразу видно – передо мной будущий главнокомандующий королевской армии!

Парень поднял глаза к небу и, кажется, начал молиться. Просить смирения, терпения и выдержки не прибить одну противную темную магичку.

– Ладно, делаем так... – переведя дух, заговорил Аксель. – Ты, как самая зоркая, выберешь направление.

– Как? – не поняла я.

– Залезешь на дерево.

У-у-у-у... Я хотела завопить: «Кто? Я?! Ни за что!!!» – но потом вспомнила две вещи. Первая – мы посреди Туманных чащ, помощи ждать неоткуда, а вопить небезопасно. И второе – признаваться перед светлым упырем в таком позорном страхе я была не намерена.

– Ладно... – медленно проговорила я, выбирая дерево посолиднее.

Посолиднее в пределах видимости был дуб, а потому я сунула под мышку гримуар, сцапала ладонь Акселя и повела нас к дереву.

– Тебе придется меня подсадить, – сказала я, завязывая юбки узлами.

– Угу.

– И спустить.

– Угу.

– И не подглядывать.

– ...

– Хант, не подглядывать!

– Ладно-ладно... я постараюсь.

Я зыркнула на старающегося светлого и полезла наверх. Ну как полезла. Парень меня подсадил. Подтолкнул к нижней ветке очень аккуратно и очень тактично прямо за филей.

– Аксель! – зашипела я.

– Да не смотрю я, не смотрю!

– И не трогай!

Последовала секундная заминка, а потом светлый заявил:

– Могу, конечно, и не трогать, но тогда ты упадешь. И тут уже на выбор – можно падать прямо на землю с торчащими корнями, а можно в мои сильные руки...

И тон такой довольный, как будто мы не в смертельной опасности, а посреди кондитерской лавки.

– Просто подтолкни меня повыше.

– О, это я с удовольствием...

В общем, к полному удовлетворению Акселя, я минут двадцать пыхтела и карабкалась наверх, а он всеми силами и способами держал меня за все стратегически важные места. Но в конце концов мы победили этот дуб (или светлому надоело слушать мою ругань на каждую попытку меня пощупать), и я забралась на первую ветку. Потом на вторую. На третью. Все выше и выше, чувствуя, как от ужаса холодеют руки и потеют пяточки.

Но стоило мне высунуться за пределы кроны и осмотреть мир вокруг, я забыла на миг о пережитом мною ужасе подъема и предстоящем еще более ужасном ужасе спуска.

Вокруг лежал красивый осенний лес в туманной дымке. Справа виднелся город, видимо печально известный Беллариум, а слева мерцала какая-то хрень. Мне потребовалось несколько минут, прежде чем я сообразила, что вижу защитный магический круг.

Я облизала губы, снова посмотрела на Беллариум, который даже располагался как-то ближе и удобнее, и опять повернулась к подозрительно мерцающей магии. Я знала, что это, – Валентайн рассказывал. И еще я знала, что выбраться из Туманных чащ можно из заброшенного города, об этом говорила Эльза. Но чего я не знала, так это почему. Спустившись с горем пополам, я отряхнулась, развязала юбки и, подняв на очень напряженного Акселя взгляд, сказала:

– Слева виден защитный круг магии. Насколько я знаю, это брошенная хижина. Там должно быть безопасно, и она... ближе. Идем туда.

* * *

Люди, считающие, что ходить за ручку – это мило и романтично, должны попробовать прошагать так несколько километров по пересеченной местности. Процесс осложнялся еще и тем, что мой спутник почти ничего не видел, а потому передвигался медленно даже там, где я говорила, что дорога ровная и безопасная.

Аксель дергался при каждом звуке и так и норовил выхватить колюще-режущее, а я, наоборот, была против – чем меньше местного населения видит его осветительную магию, тем спокойнее нам будет шагать.

Кстати, о шагать.

Всю дорогу до защитного полога я размышляла о том, что же заставило меня сделать такую несусветную глупость. Как я вообще могла решить прошагать по Туманным чащам на несколько дней больше только потому, что мне жуть как захотелось заглянуть в странное жилище темной магички, чей гримуар совсем распоясался?

Очень не хотелось признаваться в собственной неадекватности и уж тем более в шиле, застрявшем в филейной части, но суровая реальность намекала.

– Мы дойдем за день до этого защитного круга? – спросил Аксель, когда время неумолимо перевалило за полдень.

– Понятия не имею, – честно ответила я.

– Ну предположи, – терпеливо попросил парень.

– У меня глазомер сломался, – буркнула в ответ. – Тебе-то какая разница?

– Разница большая. Если идти больше суток, то кому-то придется охотиться, чтобы мы не умерли с голода. Поскольку я в тумане не вижу, то одна темная магичка скоро откроет у себя новый талант. Угадай кто?

Об этом я как-то не подумала, выбирая направление. И я действительно понятия не имела, какое нам нужно преодолеть расстояние.

– Кажется, мы умрем с голода, – вздохнула я.

Светлый окинул меня оценивающим взглядом и резюмировал:

– Шансы, конечно, есть, но я постараюсь нас спасти. Выбирай место, где сделаем привал. Нужна поляна и источник воды.

Рассуждать о том, что источник воды может быть отравлен местной магией, я не стала: меня больше заботила проблема добывания пропитания.

Поляна, кстати, нашлась довольно быстро. Почти идеально-круглой формы, огороженная со всех сторон лесом и с миленьким источником прямо посередине.

– Рукотворный, – резюмировал Аксель, осматривая начало небольшого ручейка.

– Возможно, – не стала я спорить. – Что будем делать?

– Ну, для начала, мы поймем, кого ты будешь ловить под моим чутким руководством...

– Хант, давай ближе к делу, мы не у тебя на приеме. Расшаркиваться тут не перед кем – пошли охотиться.

Парень хмыкнул:

– Ну ладно, пошли.

А затем он совершил самую идиотскую ошибку из всех возможных. Прямо посреди Туманной чащи Аксель призвал свой паладинский, светящийся, мать вашу, как маяк, клинок.

И лес ожил.

– Погаси свою зубочистку! – зашипела я, с ужасом наблюдая, как зашевелился каждый кустик и каждое деревце не поляне.

– Там кто-то есть, – упрямо проговорил Аксель, мотнув головой в сторону леса.

– Естественно, там кто-то есть! И не один! И теперь они все спешат с тобой познакомиться!

– Нет, там что-то другое. Опасное...

Я хотела уже открутить этому светлому упырю голову против резьбы, как вдруг аккурат с той стороны, на которую указывал Аксель, медленно вышел... вышла... вышло...

Короче, выкатилось премерзкое существо. Оно было размером со взрослого человека. С щупальцами и клешнями, шестью парами черных глаз, тонкими паучьими ногами и хитиновым панцирем.

– Что там? – напряженным голосом спросил светлый.

– Армагеддец, – честно ответила я.

Животинка повернулась на звук наших голосов и замерла в какой-то одной ей понятной задумчивости.

– Что там? – настойчиво повторил Аксель.

– Очень впечатляющий противник из твоих самых страшных кошмаров. Смотрит на нас, выбирая, в какой последовательности есть.

Парень крутанул меч, занимая стойку, и немного расфокусированным взглядом уставился мимо нашего гостя. Чудище задумчиво посмотрело на светлого, хмыкнуло и... поползло обратно.

– Что происходит?

– Нас признали несъедобными, – мрачно заметила я. – Гаси меч.

– Без него я не смогу гарантировать твою безопасность, – покачал головой светлый.

– С ним ты тем более этого не можешь! – рявкнула я. – Гаси живо!

Аксель помедлил, но потом все же развеял меч.

– Довольна? – хмуро спросил парень.

– Более чем, – удовлетворенно кивнула я, наблюдая, как все вокруг шуршит и шелестит, отползая от нас.

Светлый нервно передернул плечами, повертев головой.

– Мне нужен обычный меч.

– Как только увижу на горизонте оружейную лавку – сразу же сообщу, – ехидно ответила я.

– Нет, ты не поняла. Все мое оружие – воплощение света.

– И если ты будешь нас защищать, то привлечешь еще больше внимания?

– Именно.

Как показала практика, паладины – еще более бесполезные маги, чем проклятийники. Мы хоть не привлекаем внимания, а эти над собой разве что магической вывески не зажигают с надписью: «Съешь меня».

* * *

Кстати, со «Съешь меня» действительно были проблемы. Из меня охотник оказался, как из Акселя оперная певица – вопить в теории может, но арией это вряд ли кто-нибудь назовет...

В общем, на добычу пропитания ушел остаток светового дня. Это было без преувеличения кошмарно: Аксель какими-то подручными инструментами наточил палку, и мы шагали в обнимку по лесу. Я держала его руку и направляла туда, где, мне казалось, виднеются заячьи ушки. Сначала, конечно, у меня была какая-то жалость к пушистикам, но чем голоднее я становилась, тем меньше сантиментов оставалось. В конце концов страдания наши увенчались успехом и двумя птицами, смахивающими на помесь глухаря и гуся. На вкус, правда, это было как очень грустная курица, но голод – лучшая приправа.

А потом встал вопрос ночлега.

– Опять на дерево?! – застонала я.

– Не думаю, что местная живность окажется настолько любезна, что не заинтересуется твоим беззащитным филеем, – с самой серьезной миной сказал Аксель.

Я тихо (хотя кому я вру? Громко, очень громко!) выругалась, и мы полезли на очередной симпатичный дуб. Только на этот раз Аксель быстро забрался на нижнюю ветку, а затем ловко и легко втащил меня за собой. И очень вовремя: кусты подозрительно зашуршали, и я была уверена, что шуршунчик там обладает весьма занимательным рядом зубов.

Но это была вторая мысль, заглянувшая в мою голову. А вот первая была более приземленная:

– И почему в прошлый раз мы не сделали так же? – мрачно спросила я, продолжая вместе с принцем лезть повыше в поисках удобных для ночлега веток.

– Не смог отказать себе в удовольствии, – с невозмутимым видом ответил Аксель.

Я пообещала себе, что прибью его, как только мы выберемся. Ну а пока пришлось терпеть, даже, можно сказать, превозмогать ночь в обнимку со светлым магом.

– Почему ты выбрала это направление? – негромко спросил Аксель, когда мы устроились.

Я сидела, откинувшись спиной ему на грудь, и смотрела, как сумерки стремительно накрывают лес.

– Ты о чем? – ровным тоном ответила я.

– Ты знаешь о чем. Если ты видела защитный круг, то должна была видеть и Беллариум.

– До круга ближе, – упрямо повторила я.

– Мы оба знаем, что это не так, – мягко проговорил парень. – Ответь мне. Я должен понимать, почему мы рискуем.

Я ответила не сразу. Это был сложный вопрос, на который я и себе-то ответить не могла, не то что сформулировать внятные аргументы другому человеку.

– Считай, что это интуиция, – наконец произнесла я. – Просто меня туда тянет. Не из праздного любопытства, а от ощущения, что там есть что-то действительно важное.

– Важное для кого?

Я облизала губы и тихо-тихо ответила:

– Для меня.

Аксель помолчал, а я внутренне напряглась. Парень мог потребовать идти в мертвый город, и был бы в своем праве, но...

– Если для тебя – пусть так. Сделаем небольшой крюк, и домой.

Я облегченно выдохнула:

– Спасибо.

* * *

Спали мы по очереди, чтобы не свалиться. Не знаю, чем там занимался Аксель в свое дежурство, я проклинала все шуршащее под нами разнокалиберными проклятьями. Когда первые лучи солнца с трудом прорезали Туманную чащу, мы с Акселем обнаружили несколько тушек под нашим деревом.

– Чем это ты их? – спросил парень, разглядывая результат моих бдений.

– Кого чем... – задумчиво проговорила я. – Вон того – костоломом, этому просто отсыпала невезения, а к тому лучше не подходить, там, кажется, было проклятье острого поноса...

– Кхм... – многозначительно изрек Аксель.

Мы дожевали вчерашнюю дичь прямо на ветках, а потом осторожно, чтобы не вляпаться и не наткнуться на недобитых, но очень злых местных жителей, слезли на землю.

И пошли дальше.

Это было не очень увлекательно и очень утомительно. Я шла, стараясь выбирать путь поровнее, вела за руку очень нервного светлого, который ничего не видел и оттого был весьма дерганый, а еще придерживала своенравный гримуар и размышляла, что же меня дернуло тащиться в эту хижину. Ну, кроме той наивной идеи, что она подскажет мне ключ к расшифровке книженции. И внятного ответа не находилось.

В конце концов мы преодолели этот неприятный во всех отношениях путь и оказались у мерцающего защитного контура. Я уже собралась, не сбавляя скорости, пересечь контур, но Аксель меня одернул.

– Погоди. Ты уверена, что там безопасно? Что там никого нет?

– Уверена, конечно, – заявила я, мысленно матюгнувшись, потому что светлый был прав. Нельзя соваться в чужой защитный контур, не представившись.

– Но так и быть, лишний раз проверю, – добавила я, коснувшись чужой магии.

И защитный контур заискрился. От моей ладони в разные стороны побежали магические символы, барьер под моей ладонью потеплел, а туман вокруг на миг даже замер, перестав клубиться.

– Что-то не так? – напряженно спросил Аксель, внимательно смотря на меня.

– Не знаю, – нахмурилась в ответ. – Хижина пуста, барьер готов пропустить нас.

– Но?

– Но он странно на меня отреагировал, – честно призналась я, отнимая ладонь от барьера.

Защитный контур перестал радостно искрить, магические символы потухли, а туман снова начал лизать барьер.

– Странно – это как?

– Не знаю. Никогда такого не видела.

– И что, разворачиваемся и идем в Беллариум?

– Нет, – твердо ответила я. – Нам нужен отдых.

Внутри было все так, как рассказывал Валентайн. Уставший заборчик, ягодные кусты, колодец и огромный дуб с какой-то очень печальной хижиной под его ветвями.

– Выглядит удручающе, – прокомментировал Аксель.

– А ты рассчитывал на королевскую гостиницу? – съязвила я, почему-то жутко обидевшись за этот одинокий домик.

Он не ответил, а просто пошел в домик. «Проверяет», – догадалась я, заметив зажатое меж пальцев парня заклинание. Он резко рванул на себя дверь, но никто на него не набросился и голову отгрызть не попытался.

– Здесь никого, – наконец произнес светлый из домика.

Пробухтев что-то в духе «ну естественно, никого», я зашла внутрь. Прошлась по комнате, осматриваясь, сопоставляя то, что вижу, с тем, о чем слышала. Провела ладонью по столешнице – пальцы скользнули по желобку. Такое бывает, когда у доски неровный спил, но заказчик не очень богат и ему сойдет и так, лишь бы зашлифовали. Еще раз провела по желобку – было в этом какое-то знакомое, привычное движение. И внезапно почувствовала, как воздух выбило из легких, а ноги начали слабеть.

Я знала эту обстановку. Видела, не в рассказе своего друга, а наяву. Очень давно и смутно, словно через мутную толщу воды.

Вот только одна тонкость – я никогда раньше не была здесь.

– С тобой все в порядке? – нахмурился Аксель. – Выглядишь так, будто тебя благословил светлый священник.

Я медленно кивнула.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Я отрицательно покачала головой.

– Ну хорошо. Я обойду дом, вроде бы видел какое-то хозяйственное строение. Будем ставить силки.

Я так же молча кивнула, и парень, еще раз внимательно посмотрев на меня, вышел. А я рухнула без сил на так удачно стоявший рядом стул. По полу ко мне подполз многострадальный гримуар и потерся об ногу. Сочувственно так. Я почесала книженцию по корешку и еще раз окинула взглядом комнату. Острое ощущение узнавания пропало, и я даже засомневалась в себе.

В конце концов, долгая дорога, много впечатлений, мало ли что померещилось...

Я прошлась по комнате, размышляя о том, кто здесь жил. По идее, ведьма – они любят уединение и тишину природы. И Валентайн думал, что здесь жила ведьма. Но я смотрела на пузатые склянки на полках с давно выцветшими подписями и сомневалась в этом. Дом казался брошенным в одну секунду, а у ведьм, как правило, вечно что-то бурлит в котелках, сушится на веревочках и разливается по баночкам. Может быть, есть рабочий подвал? Все же рядом Беллариум...

Я выбрала половую доску, казавшуюся мне наиболее подозрительной, и уверенно потопталась на ней. Таскавшийся за мной гримуар недовольно заворчал, но я решила, что потоптаться мало – надо попрыгать. Даже не знаю, почему последнее время мне в голову лезут сплошь гениальные идеи? Одна лучше другой.

Пара неловких прыжков на доске, и я с истошным воплем «ЕТИТЬ!» рухнула куда-то в подпол. Подпол был неглубокий, пыльный, но хорошо освещенный ровным магическим светом. В центре стоял небольшой постамент – я аж присвистнула от восторга, хотя от пыли и падения дышать было сложновато – с настоящим магическим самозаряжающимся кристаллом. Это ж обалдеть какая редкость и стоит как все королевство светлого упыря, который орет в пролом над моей головой, что сейчас спустится и сам добьет меня, чтоб не мучилась и его не мучила.

– Слезай сюда! – крикнула я, кряхтя, поднимаясь на ноги. – Тут есть кое-что интересное.

– Сейчас тут будет твой очень интересный труп, – прошипел Аксель, легко спрыгнув в подпол. – Ты чем вообще думала, устраивая скачки по древнему полу?

– Тем же, чем думала, когда соглашалась на твои авантюры, – огрызнулась я. – Смотри!

– Кристалл питает защитный барьер. И что?

– Нет, ты вокруг посмотри!

Аксель обернулся кругом и посмотрел на меня недоуменно.

– И что я должен тут увидеть?

Я недовольно цокнула языком, подошла к ближайшей стене и с размаха шлепнула ладонью по ней. Магия побежала по старому камню, подсвечивая магические символы, испещрявшие каждый сантиметр поверхности. В свете кристалла это выглядело очень впечатляюще. И... совершенно неинформативно для Акселя.

– Так. И что это? – Светлый хмуро огляделся, нервно перебирая пальцами воздух, готовый выхватить любое заклинание при необходимости. Ему было явно неуютно в этом месте, но парень держался молодцом. Не каждый так сможет в самом центре скопления темной магии, которой хватит, чтобы сровнять с землей горы.

– Это проклятье, Аксель. Посмертное проклятье местной ведьмы. А теперь ты, – я повернулась к гримуару, безуспешно пытавшемуся тихо ушуршать наверх, – ты мне все расскажешь.

Гримуар был сущностью весьма упрямой, а потому пришлось метнуться к нему и сцапать за корешок. Книженция отчаянно сопротивлялась, но я была больше, сильнее и, что уж там говорить, злее. Поднеся гримуар к Акселю, я рявкнула:

– Спалю к демоновой бабушке! Паладинским светом спалю без возможности к восстановлению!

Паладин, которого, видимо, еще никогда в жизни не использовали в качестве инструмента угроз и пыток, выглядел озадаченным. А гримуар недовольно пошуршал пергаментом и обмяк.

– То-то же, – сурово проговорила я, строго глядя на книженцию.

Слабину давать было нельзя, любой темный артефакт слабину чувствует и сразу начинает борзеть. Так что я шмякнула гримуар на удачно отвалившийся кусок фундамента, плюхнулась рядом на пол и хотела предложить светлому присоединиться к нашим посиделкам, но тот молча за шиворот вздернул меня на ноги и, пока я набирала в грудь воздух для возмущенной тирады, стащил с себя куртку и кинул на пол.

– Земля холодная, застудишься.

Я такого, признаться честно, не ожидала, а потому весь набранный для ругани воздух как-то сам выдулся со свистом. А потом светлый выпустил мой ворот, и я плюхнулась обратно, только уже на его теплую и мягкую куртку.

– Садись рядом, – буркнула я, отодвигаясь, чтоб парню хватило места.

Но принц не стал прижиматься ко мне, а просто сел рядом на землю. Ну и ладно. Не больно-то и хотелось.

– Так. Я читаю, а ты не сопротивляешься. Это понятно? – строгим тоном сказала я.

Гримуар вяло дернулся и наконец распахнулся. Его желтые пергаментные листы начали перелистываться сами собой все быстрее и быстрее, пока не открылись где-то на второй половине объема.

Кракозябры, убористым почерком заполнившие весь разворот, впитались в пергамент, а через пару мгновений проступили обратно уже привычными нам буквами.

Это были не ожидаемые мною рецепты зелий и не заметки мага-проклятийника. Это был личный дневник.

На этой фразе записи обрывались. Мы еще некоторое время перелистывали страницы, рассматривая записи, ища... ну хоть какой-то намек на то, что это за проклятье и как его снять.

А потом рядом шевельнулся Аксель, и я с ужасом подумала о том, что же сейчас начнется. Ведь многие годы темные отрицали всякую причастность к Туманным чащам, и вот теперь прямое, неоспоримое доказательство обратного!

– Сразу скажу, травля – ничего не решит, – заявила я, зло зыркнув на светлого.

А светлый сидел задумчивый и мрачный и смотрел на гримуар с таким... сочувствием?

– Знаешь, я ее понимаю, – спокойно произнес Аксель.

Если бы у меня могла выпасть челюсть – она бы выпала. Но так я лишь некрасиво удивленно распахнула рот. А гримуар даже немного оживился и пошелестел страничками. Из солидарности с моей не выпавшей челюстью, не иначе.

– Ты же понимаешь, что как только об этом станет известно широкой публике, гонения на таких, как я, начнутся с новой силой и еще большей жестокостью?

Светлый жестко усмехнулся.

– Я – наследный принц, Гвендолин. И я точно знаю, что некоторые вещи не стоит предавать огласке. Кто знает о том, что Туманные чащи – посмертное проклятье темной? Ты, я и эта книжонка, которая точно никому ничего не скажет.

Аксель внимательно посмотрел на меня и добавил:

– Как и мы.

Глава 11

Я несколько секунд смотрела на светлого, пытаясь найти намек на шутку, но он был абсолютно серьезен. Слишком серьезен.

– Ты же понимаешь, что, обнародовав эту информацию, твоя популярность станет заоблачной? – медленно проговорила я. – «Акселион Хантат, правитель, раскрывший преступление темных против человечества»?

– Ты права, – легко согласился он. – И что мне это даст? Это никак не защитит мое королевство. А может, даже и разожжет гражданскую войну светлых против темных, в которой темных загонят в Туманные чащи, которые, в свою очередь, будут потихоньку отжирать мои территории.

От такого ответа я, прямо скажем, растерялась.

– Ты права, – продолжил Аксель. – Ничего мне это не даст.

– И мы просто так смолчим про все это? – уточнила я, окинув взглядом помещение.

– Нет, не просто так.

А светлый так на меня посмотрел, ТАК ПОСМОТРЕЛ, что я поняла, сейчас мне сделают предложение, от которого никак не отказаться.

– Мы не смолчим о проклятии, – повторил Аксель. – Мы его снимем. Ты же сможешь это сделать?

Я покосилась на стены, по которым все еще бегали магические огоньки, то тут, то там подсвечивая символы. На светлого, смотрящего на меня с такой уверенностью в моих силах, какой у меня самой никогда не было. На гримуар, хранивший жуткую историю и сейчас печально шевеливший листиками.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Но я попробую. Это не быстро. И никаких гарантий.

– До пятницы я совершенно свободен, – сверкнул белозубой улыбкой парень, а я лишь вздохнула, снова покосившись на символы.

Вообще, надо сказать, что нам повезло. Загляни сюда Эльза или Валентайн, толку бы от них было маловато, не их профиль... А я без пяти минут дипломированный специалист по проклятьям. Да еще с очень... э-э-э-э... обширным практическим опытом. Можно сказать, ковер у ректора протерла, пока топталась после каждой выходки за пять лет обучения в Темнейшей. Но снять посмертное проклятье с наскока?.. Это на самом деле нетривиальная задача. Это как если бы лекарю приволокли помирающего человека с ножевыми ранениями, а из инструментов у него один листик подорожника, золотые руки и много бесполезных знаний. В теории спасти можно, попробуй сделать это на практике.

Я вздохнула и мне вторило голодное урчание желудка. Вопрос с едой нужно было решать быстро и как-нибудь кардинально, потому что тратить время на работу прицелом для светлого мне совершенно не хотелось.

– Ладно, начнем с простого... – пробурчала я, поднимаясь на ноги.

Медленно обошла комнату по периметру, рассматривая символы. Страшные, надо сказать символы. Обычно проклятья не требуют вот таких физических воплощений. Да и какие-либо условия, если честно, тоже ложатся нехотя. Но здесь женщина подготовилась основательно. Фундаментально, как ни комично бы это звучало. Она буквально высекла на камне высшее проклятье, что может народиться только в душе невинно убиенного темного.

Она знала, что умрет, и шла на смерть. И от этого было жутко.

– Что ты делаешь? – негромко спросил Аксель, внимательно наблюдавший за мной.

– Читаю, – просто ответила я.

Парень кивнул, принимая мой ответ. А я шла вдоль стены, нарезая круг за кругом, ведя пальцем по неровностям письма, чувствуя, как приветственно покалывает кожу магия. Искала нужное место.

Есть.

Внимательно рассмотрела символы, чуть ли не носом поводила, изучая каждый. Затем оглянулась, подхватила с пола ближайший камешек размером с мой кулак и, прикрыв глаза, сжала его в ладонях. Камни и земля вообще не очень любят магию, но этому пришлось смириться со своей участью. Особенно после того, как я другим камнем нацарапала на нем пару знаков.

– На, – сказала я, протягивая получившийся темный артефакт Акселю.

– Что это? – с подозрением спросил он, не спеша принимать мой щедрый подарок.

– Да бери, не бойся, – раздраженно буркнула я. – Это то, что позволит тебе взвалить на себя священную обязанность повара нашего спасительного отряда.

Я посмотрела на светлого, который не понял ровным счетом ничего из того, что я сказала, и пояснила:

– Это поможет тебе видеть сквозь туман.

– Не подумай, что я придираюсь... – проговорил Аксель, принимая и рассматривая камешек. – Но почему сразу так нельзя было сделать?

– Потому что, – раздраженно ответила я.

– А, ну это, конечно, многое объясняет.

– Потому что, когда ты не видишь, причины могут быть разные. Нет света, нет предметов, или, например, у тебя выколоты глаза. Причина указана здесь. – Я ткнула пальцам в нужную сторону стены.

– Понял-понял... – убирая в карман брюк камень, ответил светлый.

– Иди охотиться, пока еще солнце не село. И не маши своими световыми заклинаниями! А я посижу тут подумаю...

– Угу, – отозвался Аксель.

Но с места не сдвинулся, лишь задумчиво рассматривал что-то в стороне. Я проследила за его взглядом и поняла, что очень удачно приземлилась прямо на приставленную когда-то, а теперь развалившуюся лестницу.

– Упс, – глубокомысленно изрекла я.

– Упс, да... Нет, ну я-то выберусь, конечно, а ты-то вряд ли, – заметил Аксель, внимательно разглядывая дыру в потолке.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Роста не хватит, – спокойно ответил парень. – И руки у тебя слабые. Поступим так: я тебя подсаживаю наверх, выбираюсь сам, потом мастерю лестницу, ты спускаешься, а я иду на охоту. Иначе, если со мной что-то случится, ты окажешься в западне.

– Хорошо, – недовольно буркнула я, находясь не в большом в восторге от сказанного. – Но если ты опять свои культяпки будешь тянуть куда не надо...

Аксель округлил глаза:

– Я никуда их не тяну!

А потом хитро оскалился и добавил:

– Они сами тянутся.

– Ты же принц! – возмутилась я. – Благородный! Воспитанный аристократ!

– И что, я теперь перестал быть от этого мужчиной, что ли? – вскинул бровь благородный воспитанный аристократ.

– Прокляну, – пообещала я.

– Ты уже, – напомнил он. – И неоднократно.

– Никогда не поздно добавить!

– Ладно-ладно! Вот, смотри, я даже руки уберу...

Парень сцепил руки замком и чуть согнулся, чтобы я могла опереться ногой. Я невольно рассмеялась.

– Ладно, живи, светлый...

Светлый хмыкнул и одним плавным сильным толчком выбросил меня в хижину. А через пару мгновений и сам вылез.

Потом он мастерил приставную лестницу, а я наблюдала, как аристократ голубых кровей работает с молотком и топором.

– Где ты этому научился? – спросила я, искренне удивившись, что лестница выдержала и мой вес, и его.

– У меня очень хорошее образование, – невозмутимо ответил он.

– Я серьезно.

– Я тоже. Что, думаешь, раз принц, то с детства кушал с золота и спал на перинах? Нет, милая Гвендолин, меня гоняли в хвост и в гриву, чтобы я, так сказать, максимально прочувствовал страну, которой буду править.

– И как, прочувствовал? – с искренним любопытством спросила я.

– Максимально, – усмехнулся он. – Но должен сказать, что это очень полезно. Мужчины нашей семьи всегда были близки к народу. Правда, в основном потому, что в военное время приходилось непосредственно участвовать в сражениях, но в мирное тоже нашли выход.

Он помолчал, еще раз проверяя лестницу на крепость, и добавил:

– Королевы, конечно, не такие. И это создает определенные сложности.

– Ну у вас же браки по расчету, – пожала я плечами. – Благородные дамы, как правило, тепличные растения.

– Это так, – согласился Аксель, – но... – Он оборвал себя на полуслове. – Но из любого правила имеются исключения. Все, идем. Ты вниз, я за едой. Иначе придется грызть фундамент.

* * *

Остаток дня я провела в подвале, изучая каждую закорючку, нацарапанную на стене. Правда, часть из этого времени прошла впустую: я бродила вдоль стены, ведя пальцем по символам, а мысли убегали куда-то в направлении одного светлого упыря, который все никак не возвращался и не возвращался со своей дурацкой охоты!

И лишь когда голова Акселя появилась в проломе и с самым довольным видом сообщила, что на ужин будет он не знает кто, но очень мясистый, я смогла выдохнуть и приступить к работе.

Посмертные проклятья – штука во всех отношениях непростая. В основном потому, что их нельзя снять. Ну, считается, что нельзя. На самом деле если очень хочется, то можно, но надо знать условия. А их узнать может только некромант либо, как в нашем случае, одна озадаченная происходящим проклятийница, которой в руки попался конспект проклятья.

– Вылезай, – безапелляционно заявил Аксель, спрыгнув ко мне.

– Я не закончила, – вяло засопротивлялась я.

– Ты нескоро закончишь, – спокойно произнес парень.

– Почему это? – возмутилась я.

– Потому что, если бы тут все было на уровне арифметики, мы бы уже попивали винишко в ресторации университета. Идем. Иначе я тебя отсюда силком вытащу.

Я покосилась на светлого, не совсем понимая степень его серьезности. И решила не проверять. Нет, я, в принципе, не против, если меня поносят на руках. Но не по приставной лестнице! А потому я фыркнула для проформы и выбралась в хижину.

По комнате плыл очень соблазнительный запах тушеного мяса, и я невольно сглотнула слюну.

– Рад, что произвел на тебя приятное впечатление, – хмыкнул над моим ухом Аксель.

– И вот уже испортил, – мрачно заметила я, направляясь во двор умыться.

Защитный контур мерцал, ночные гости за ним то и дело пытались попробовать его на зуб и на коготь, заставляя меня мрачнеть. А если я сниму проклятье, куда, вот куда двинется вся эта развеселая фауна? Тут же еще наверняка развеселая флора имеется!

Что там было на ужин – помню смутно. Я просто проглотила содержимое тарелки и потребовала еще порцию – такая была голодная. Аксель не спешил заводить светских бесед, за что ему отдельная благодарность. Видно было, что парень очень устал, но вида подавать не собирался. Паладин же не знает устали в борьбе со всемирным злом.

А интересное началось, когда мы начали укладываться спать. Точнее, как – меня взяли в охапку и вместе со мной плюхнулись на единственную здесь кровать.

– Эй! – возмутилась я, вяло отбиваясь. Вяло – потому что сил не было совсем.

– Ш-ш-ш-ш! – шикнул мне на ухо светлый упырь, прижимающий меня к себе, как ребенок любимую плюшевую игрушку. – До утра не будить.

– Аксель, ты издеваешься?!

– Поверь, живности по ту сторону защитного контура глубоко безразличен твой моральный облик, – сонно пробормотал парень.

– Да, но мне он очень даже важен! Эй! Эй, не вздумай засыпать!

Но в ухо мне уже умиротворенно сопели, держали крепко и самым наглым образом не собирались отпускать!

* * *

Проснулась я оттого, что было холодно. Холодно и подозрительно свободно. А открыв глаза, обнаружила, что Аксель куда-то делся. Я немного полежала, прислушиваясь к звукам вокруг. Исходя из того, что предсмертных стонов и чавкающих звуков не было, пришлось сделать вывод, что светлого не утащила неведома зверушка дожевывать куда-нибудь за угол дома, а он сам покинул помещение.

Я села и потянулась, хрустя всеми суставами, как старушенция. Спать на старой, жесткой и порядком отсыревшей кровати было удовольствие такое себе, но из вариантов еще был пол, что мне нравилось куда меньше. Рядом с кроватью обнаружилась куртка Акселя, которую тот то ли забыл, то ли заботливо оставил мне. Я завернулась в нее, как в плед, и поплелась на улицу.

И чем ближе подходила к двери, тем беспокойнее мне становилось. Звуки оттуда доносились, ну прямо скажем, напрягающие. Я даже вздохнула поглубже, чтобы в случае чего кинуть универсальным проклятьем «Чтоб вас всех!» по широкой площади, и толкнула входную дверь...

Зрелище, представшее моим глазам, было поразительным. Впечатляющим. Ошеломляющим. Ну и волнительным, чего уж там.

Полуголый Акселион Хантат тренировался с двумя мечами.

Я замерла в дверном проеме и, кажется, даже перестала дышать, чтобы не отвлечь парня от процесса. О, светлый был хорош! Он не был таким классическим амбалом, как все паладины, но в тусклом осеннем рассвете я видела рельеф мышц, перекатывающихся под кожей при каждом движении. Короткие мечи со свистом рассекали замерший воздух, его красивое, сосредоточенное лицо смотрело куда-то в пространство перед собой. Словно бы Аксель был погружен в собственные мысли, а тело двигалось само по себе. Плавно, легко, опасно.

Вот светлый сделал выпад и, уходя от невидимого противника, развернулся ко мне.

И замер.

Парень тяжело дышал. Капельки пота катились по его коже. Пресс на животе четко очерчивал восемь кубиков. И я поймала себя на каком-то нездоровом желании подойти и проверить твердость его мышц.

– Привет... – тихо произнес Аксель, смотря на меня глазами с расширенными зрачками.

– Доброе утро... – тихо сказала я, стараясь смотреть в глаза собеседнику.

В глаза, я сказала! В глаза, Гвендолин, соберись!

Казалось, прошла долгая, тягуча минута. Местная флора скреблась где-то далеко, фауна шуршала фоном, а туманы не угрожали, а красиво ложились на осенний лес. Но вот очарование мгновения истаяло, и нам обоим стало неловко.

– Откуда у тебя железные мечи? – спросила я, отводя взгляд.

– Нашел неподалеку, – уклончиво ответил Аксель.

– Здесь был поселок? – удивилась я.

Парень жестко усмехнулся.

– Нет, скорее карательный отряд. Точнее, его останки.

Я брезгливо передернула плечами.

– Никуда не уходи! – невозмутимо сказал он, подхватывая рубашку и двигаясь в сторону колодца.

«Уйдешь тут, как же...» – подумала я, провожая взглядом его спину.

Спину, я сказала! Спину!

* * *

День проходил как-то уныло. Пожевав холодную ножку неведомой зверушки, я спряталась в подполе и погрузилась в текст проклятья. Мысли, конечно, то и дело возвращались к одному ну очень интересному светлому магу, но я держалась! Держалась изо всех сил!

А потом и втянулась. Работа была монотонная, рутинная и скучная, чего уж там. Я ползала по подвалу, выискивая ту или иную закорючку, искала ее причинно-следственные связи по всем стенам и делала пометки на последних страницах гримуара. Тот, конечно, сначала попытался возмутиться, но я пригрозила на этот раз бросить книженцию в колодец, и та мигом затихла. Тонуть дольше и неприятнее, чем гореть, я ее понимала.

Объем работ на самом деле впечатлял, и, если уж быть до конца честной, не было никаких гарантий, что я найду искомое за день, или неделю, или месяц. А потому, вконец перепачкавшись в пыли, земле и паутине, я просто уселась на пол и, подперев щеку рукой, задумалась.

Вот, допустим, эта несчастная темная – я. И я настолько отчаянная, что готова сровнять весь мир с землей во славу своего горя. И я иду на верную гибель, оставляя страховку на случай, если не выживу. Точнее, я была уверена, что не выживу, и проделала огромную работу, чтобы умереть с фейерверком.

И где в таком случае я буду прятать условие отмены вечеринки?

Я покосилась на гримуар, который лежал тихонечко-тихонечко, даже не шелестел. Потянулась к нему рукой, но эта зараза пергаментная начала отползать!

– Изрежу на конфетти, – пригрозила я.

Гримуар подумал над угрозой и продолжил стратегическое отползание. Пришлось подниматься на ноги и топать за дурной книгой, упорно прущей куда-то в глубь подвала. Я подхватила гримуар с пола, как раз когда он остановился, и взгляд зацепился за символы.

Символы отмены.

Условия снятия.

Способы спасения.

Мелким, мелким шрифтом они были набиты у самого-самого пола, чтобы нашел только тот, кто знал, где искать.

– Молодец, – сказала я, погладив книгу по корешку.

Та зашелестела в ответ, но как-то странно. Как будто книга затаила дыхание и ждала моей реакции. А я читала магические знаки и чувствовала, как мне становится дурно, мрачно и страшно одновременно.

Снять посмертное проклятье этой темной мог только кровный родственник в сердце Беллариума. И если с сердцем все было понятно, то вот к кровному родственнику были вопросы.

– Венди, все в порядке? – раздался за спиной голос Акселя, в сотый раз за день спустившегося меня проведать.

Я глубоко вздохнула и повернулась к нему.

– Кажется, мне есть что тебе сказать.

– Судя по выражению твоего лица, все или плохо, или очень плохо, – заметил светлый.

– Нет. Не совсем... – Я закусила губу, не зная, как заставить разбегающиеся, как тараканы, мысли выстроиться в предложения.

– Проклятье нельзя снять? – продолжал гипотезировать Аксель.

– Можно, – быстро возразила я.

А потом со вздохом добавила:

– В теории.

– Так, и что нам мешает превратить теорию в практику? – продолжил задавать наводящие вопросы парень.

Я решила начать с простого:

– Снять проклятье можно только в сердце Беллариума.

Аксель ненадолго задумался:

– Беллариум был столицей графства, логично предположить, что сердце графства или храм Пресветлого князя, или графский дворец.

– Угу.

– Хорошо, тогда мы можем это сделать. Нам все равно по пути, – воодушевленно заявил Аксель.

– Да, но тут есть одна маленькая оговорочка.

– Нужно полнолуние, северный ветер и кровь девственниц?

– Если бы. Нужен кровный родственник местной темной.

Аксель нахмурился и крепко задумался.

– Теоретически можно, конечно, попробовать разыскать ее дочку... Но нужны архивы.

– И чем они тебе помогут? Мы даже имени ее не знаем.

– Не обычные архивы, – покачал головой парень, – а архивы инквизиции.

Меня ощутимо передернуло. Инквизиторы записывали всех темных, их приметы, их способности, где живет и есть ли какие слабости.

– И такой определенно есть в храме Беллариума, – закончил свою мысль Аксель.

– Хорошо, нам все равно идти к телепорту, – медленно проговорила я. – Но как найдем ответы на вопросы, я планирую спалить это мерзкое заведение!

– Снимем проклятье – хоть весь город пали, – легко согласился парень. – Могу даже подсобить священным пламенем.

– Ловлю на слове, – с самым серьезным выражением лица заявила я.

– Тогда нам стоит отдохнуть перед дорогой. Пойдем? Я поймал что-то смешное и, кажется, вкусное.

– Да, конечно, – кивнула в ответ. – Иди, я сейчас догоню. Только проверю записи.

Светлый отправился греметь посудой, а я в последний раз оглядела помещение. Что-то зудело на краю сознания, как противный комар над ухом. Зудело и никак не облекалось в мысли.

Гримуар прижался ко мне и как-то печально зашелестел.

– Что, не хочешь оставаться?

Книжонка отрицательно вспыхнула всеми камнями по обложке.

– Ладно, так и быть. Поедешь с нами. Но если еще хоть раз цапнешь светлого мага, разрешу ему топить тобой костер. Поняла?

Книжка аж возмущено подпрыгнула. Типа: «Кто? Я? Да как вы могли подумать!»

Мелкая пакостная промокашка. Наверняка сотни раз пожалею, что в минуты душевной слабости поддалась на эту смехотворную манипуляцию.

Но, в конце концов, этот древний гримуар определенно знает больше, чем говорит. Возможно, ночь у костра развяжет ему язык. Тьфу, то есть страницы.

Глава 12

К Беллариуму мы вышли на следующий день. Магический барьер на прощание как-то ностальгически меня кольнул, как будто знал, что скоро тут будет не так весело и задорно охранять домик.

А вот идти до города было гораздо приятнее, чем идти до хижины. Во всяком случае, теперь у меня было на одного светлого мага, дергающегося от каждого постороннего звука, меньше. Во-первых, это ускоряло наше продвижение по местности, а во-вторых, улучшало мое настроение. На этот раз Аксель не пытался идти за мной и защищать меня одновременно, он просто уверенно шагал рядом, изо всех сил излучая решительный настрой.

Правду говорят, что паладины героические на всю голову. Вот серьезно, даже если мы каким-то чудом прорубимся к светлому архиву, то как искать этого несчастного кровного родственника? Тут же, наверное, такая паническая каша была при наступлении Туманных чащ, что выжить новорожденной малютке было просто без шансов.

Но думать негативно не хотелось, а потому я просто косилась на омерзительно бодрого светлого мага и подстраивалась под его широкий шаг. И косилась на лес. Всю дорогу не покидало меня ощущение, что Туманные чащи смотрят на нас. Прицениваются, примеряются. Не хотелось бы, конечно, чтобы дошли до состояния «пробуют на зуб», но вряд ли мы настолько везучи. Раньше я была сосредоточена на том, чтобы аккуратно шагать и вести парня за собой, а теперь отвлекаться было не на что. И меж лопатками нехорошо свербело от ощущения чужого взгляда.

А потому, когда я в очередной раз обернулась, а росшие неподалеку кустики подозрительно зашуршали, мне ничего не оставалось сделать, как подпрыгнуть и трусливо прижаться к светлому магу.

Светлый маг покосился на меня, а потом на шуршащие кустики, из которых выпрыгнул рогатый заяц. Даже не знаю, кто обалдел больше – мы от вида рогатого зайца или животинка, наткнувшаяся на живых людей посреди Туманной чащи.

В общем, заяц дал стрекача, а я тактично отлепилась от светлого. И даже отошла на шаг. И вообще сделала вид, что ничего такого не было, показалось. Показалось, я сказала, и нечего так на меня смотреть!

– Ты очень милая, когда не изображаешь из себя грозную темную магичку, – заявил этот явно отважный паладин, за что мне жуть как захотелось треснуть его. Не проклятьем, а по-банальному, в глаз. Чтобы потом смотреть всю дорогу и любоваться деянием рук своих.

– Не понимаю, о чем ты, – с каменным лицом заявила я и отважно зашагала дальше по тропинке.

Далеко мне уйти, конечно, не дали, но надо отдать должное Акселю, парень проявил тактичность. Шагал молча и лишь изредка кидал на меня заинтересованные взгляды. И было в них что-то такое странное, что заставляло меня спотыкаться на ровном месте.

Нет, светлому определенно надо дать в глаз, чтобы на дорогу смотрел, а не на меня!

* * *

К середине дня тропинка вывела нас на неплохо сохранившийся тракт, и идти стало легче. Кусты как-то перестали пугать, отодвинувшись к краю дороги. Рассеянный солнечный свет золотил осенние листья. Хотя, конечно, «золотил» не совсем то слово. Среди классических осенних цветов встречалось любопытное разнообразие туманных мутаций – вырвиглазных, кричаще-опасных, чужеродных. Но все равно пейзаж казался красивым и умиротворяющим. Не хватало только, чтобы еще какая птичка чирикала, – и почти романтическая прогулка.

Я аж головой тряхнула, чтобы вытрясти из нее эту неожиданную ерунду. Прогулку ей романтическую со светлым захотелось, ага. Одна вон уже прогулялась, теперь всем континентом не знаем, куда спрятаться от последствий.

– Все в порядке? – спросил Аксель, как назло внимательно за мной наблюдавший.

– Да, – раздраженно ответила я и прибавила шагу. – Не хочу опять ночевать на дереве.

Светлый промолчал, но тоже зашагал бодрее. Некоторое время мы шли молча, но я буквально кожей ощущала на себе взгляд парня, а потому решила занять его разговором. Глядишь, два дела делать одновременно у него не получится, а потому придется просто говорить со мной, не кидая странных взглядов.

– Как мы найдем храм? – спросила я.

– Войдем в главные ворота и прогуляемся до центра.

– Оптимистично... – Я посмотрела на солнце, упорно сползавшее к горизонту.

– Успеем, не переживай, – спокойно произнес Аксель.

Собственно, спорить с очевидным было сложно: неожиданно тракт пошел вниз, и нам открылся вид на город. Красивый, кстати. Разлинованные под прямым углом улицы, белокаменные строения, симпатичные башенки. Позолоченный купол храма тускло блестел почти в центре.

– Видишь, куда нам? – уточнила я на всякий случай.

Светлый медленно кивнул, вглядываясь в город. Такой решительный, такой отважный благородный паладин.

Казалось, мы замерли, и Туманные чащи замерли вокруг нас. Никто не дышит. Никто не двигается. Только смотрят и принимают решение. Мы будем искать способ их уничтожить, а они уже знают способ уничтожить нас.

– Идем, – уверенно произнес Аксель и взял меня за руку. – Не бойся. Я не позволю причинить тебе вред.

Все ехидные шутки мира застряли у меня в глотке – такой серьезный был взгляд синих глаз. Я медленно кивнула, и мы зашагали к городу.

И почему-то пальцы наши переплелись. Клянусь, они жили своей собственной, отдельной от нас жизнью.

* * *

Если бы мы шагали к порталу, гудение от которого эхом гуляло по пустым, подозрительно чистым улицам, наш путь был бы проще и быстрее – шли бы себе по прямой и шли.

Но нам нужно было добраться до этого злосчастного золотого купола, а потому приходилось двигаться «лесенкой». Вперед, направо, вперед, направо... Чем глубже мы входили в белокаменный мертвый город, тем теснее я прижималась к Акселю. Беллариум меня пугал. И пугал не просто своими пустыми, идеально чистыми улицами со следами чьих-то весьма впечатляющих когтей на камнях. Пугал жуткой участью темных магов, попавших в руки местного правосудия.

– Ты как? – тихо спросил Аксель, замерев перед очередным поворотом.

– Нормально, – мрачно ответила я.

– А выглядишь как будто не очень, – констатировал светлый, осторожно заглядывая за угол.

– Просто геройство – не моя стезя, – честно ответила я.

– Почему? – удивился парень.

– Ты – паладин, тебе не понять...

– Ну ты попробуй, – медленно доставая меч из ножен, предложил Аксель.

– Мне бы бежать и прятаться, выживать любой ценой. А тут я прям поперек собственных инстинктов лезу в демоново пекло...

– Зато лезешь в очень приятной компании, – усмехнулся светлый.

– Ой ли, – скривилась в ответ.

– Ну да. Вот смотри: ты, я и это уникальное чудовище.

Я чуть не взвизгнула: «Кто?!» – но с усилием взяла себя в руки. Аксель кивнул за угол дома, и я очень медленно и очень осторожно заглянула за поворот. При этом светлый страховал, поддерживая меня своей широкой, горячей ладонью за талию. В принципе, я и чудовище-то не сразу рассмотрела – все мысли как-то разбежались от этого незамысловатого жеста. А когда увидела, то чуть не плюхнулась на пятую точку от эмоций.

Прямо на входе в храм возлежал чешуйчатый лев с огромными такими кожистыми крыльями.

– Значит, план такой: я буду его отвлекать, а ты прокрадешься внутрь. Там в глубине галереи памяти есть малоприметная дверца...

– Погоди-погоди, я не собираюсь рыться в светлом храме без тебя!

– Боюсь, у нас не особенно много вариантов: эта мантикора едва ли согласится освободить проход.

– Я могу проклясть ее, и она ослепнет, – легкомысленно отмахнулась в ответ.

– Это вряд ли, – усмехнулся парень, – у нее чешуя как тысячи тысяч амулетов.

Я снова выглянула из-за угла, чтобы рассмотреть противника получше. С сожалением пришлось признать, что Аксель прав: фонило от чудовища знатно.

– Значит, за этой дверцей... – продолжил Аксель, но я его раздраженно перебила:

– Прекрати. Мы или войдем вдвоем, или... – я сбилась, не продумав фразу до конца.

– Или?

– Без «или», я передумала.

– Это нерационально, Гвендолин, – нахмурился Аксель.

– А мне плевать, – честно ответила я. – Я не собираюсь тут помирать и уж тем более не собираюсь твоей матушке рассказывать, что за пакость тебя съела. Мы пойдем вдвоем и пройдем вдвоем. Оба или никто.

Аксель помолчал, взвешивая мои слова.

– Хорошо, пусть так. Но перед тем как сунемся в пасть льву, я должен сказать тебе один страшный секрет.

– Давай не надо? – предложила я.

– Почему это? – удивился светлый.

– Ничего хорошего ты мне точно не скажешь, мы поругаемся, а нам еще мир спасать.

– Поругаемся – однозначно, – согласился Аксель, – но сначала спасем мир.

Я открыла рот, чтобы возразить, что сейчас вообще не лучшее время для секретов, тем более страшных, как парень выдал:

– Я не собираюсь разрывать помолвку, Венди. С самого начала не собирался.

Чмокнул меня в нос и шагнул за угол. Я так и осталась стоять с открытым ртом пару секунд. В чувство меня привело предвкушающее урчание мантикоры, заметившей добычу.

Э, нет, подружка, конкретно этого светлого калечить буду я!

* * *

Наверное, эта мантикора была самочка. Ну просто потому, что она не нападала на Акселя, а стояла и облизывалась. И позировала еще так немного, мол, смотри, какая я красотка! С этой стороны крылья, вот тут ядовитое жало, а шерсть с колючками вообще прелесть. Подойди поближе, дорогой, пощупай!

А Аксель, светлая паладинистая головушка, был намерен проредить местную фауну, победить чудовище, ну и, видимо, помереть в процессе. Потому что иначе как самоубийством все происходящее назвать было нельзя.

В общем, стоит мой светлый с расчехленным мечом в какой-то супербоевой стойке: локти подняты, ноги широко расставлены и маленько согнуты в коленях. И эта полуприсядь начала подкрадываться к мантикоре... А той, видимо, происходящее понравилось, она это за брачные танцы расценила, еще разочек облизнулась и заурчала.

Аксель наконец догадался, что что-то идет не так – чудовище не нападает и не пытается откусить ему голову, а я не визжу, что буду оплакивать его вечно. Парень замер и медленно обернулся на меня. А я в этот момент почувствовала себя настоящим воином, гениальным стратегом и просто спасителем некоторых паладинистых голов.

Все ж гениальное – просто. Если не брать во внимание, что мантикора – чудовищно опасное порождение Туманных чащ, то перед нами самая обычная кошка.

Проклясть целую мантикору я, конечно, не могла, но окружающие предметы – запросто.

– Чтоб здесь всем мерещились жирные мыши, – буркнула себе под нос, ткнула пальцем в дверь ближайшего здания и едва успела отскочить с траектории мантикоры.

Наша кошечка сделала молниеносный рывок, вышибла дверь здания, а дальше, судя по звуку, под ней провалился пол, и сверху упала часть крыши.

– Бежим! – воскликнула я, схватив обалдевшего Акселя за руку и дав деру в сторону храма.

Вряд ли такое магическое существо можно убить парой балок, но пара минут у нас есть.

С трудом приоткрыв тугие двери последнего пристанища фанатиков Беллариума, мы протиснулись внутрь через щель, а потом с таким же усилием захлопнули ее обратно.

– Ну вот, а священники говорят, что благословенная земля убережет от Туманных чащ, – с печальной усмешкой проговорил Аксель.

Я ме-е-едленно обернулась, успев нарисовать в своем воображении все ужасы похороненных заживо людей, но нет.

Идеально чистый светлый храм. Красивый, конечно, с мозаикой и всякими витражами. И царапинами на отполированном полу.

– Так, мы не договорили, – заявила я, отдышавшись.

– Разве? – безмятежно ответил светлый и зашагал куда-то в глубь храма.

– Да! – громким шепотом заявила я, боясь, чтобы эхо не уведомило всех монстров округи о нашем месторасположении.

– Ну не знаю, как ты, а я вот точно все договорил, – толкнув какую-то незаметную тайную дверцу, сказал Аксель.

За дверцей оказалась небольшая лестница, оканчивающаяся помещением, битком набитым свитками и книгами.

– И как тут искать? – обалдела я. – Мы же до старости не переберем все это!

– А нам и не надо, – ответил светлый, ткнув в почти пустой шкаф. – Вот записи за нужный год. Дальше их вести было просто некому. Думаю, искомое здесь.

– Ладно. Только давай поднимемся? – попросила я. – Меня пугают замкнутые пространства в светлом храме в центре Беллариума.

– Хорошо.

– И не думай, что я забыла про твои слова.

– Хорошо.

– И не рассчитывай, что я соглашусь.

– Хорошо.

– И перестань соглашаться!

– Хорошо...

Я не выдержала и стукнула его в плечо, а затем отправилась к лестнице. Не буду я ему помогать таскать пыльные бумажки, вот еще. Раз уж обзывается невестой, пусть сам и чихает над этим архивом.

Спустя два часа, последний огрызок из запасов мяса в дорогу и бесконечное количество чихов я нашла искомое.

– Аксель! – негромко позвала парня, отошедшего размять ноги.

Несколько секунд в храме висела тишина, но потом я услышала быстрые шаги.

– Я нашла кое-что, – сказала я, наблюдая, как ко мне стремительно приближается светлый.

– Я тоже, – кивнул он.

– Ну вряд ли это так интересно, как записи о нашей ведьме. Я, правда, еще не дочитала...

– Это подождет, – отмахнулся Аксель и потянул меня за руку. – Я нашел кое-что действительно важное.

– Важнее спасения мира? – Я вскинула бровь.

– Многократно.

– И что же там такое важное ты нашел для себя? – буркнула я, нехотя поднимаясь на ноги.

– Не для меня. Для тебя.

– А?

– Я нашел кое-что важное для тебя.

Аксель взял меня за руку и повел куда-то в глубь храма. И я шла за ним растерянно и почему-то испуганно. И с каждым шагом чувствовала, как все труднее мне переставлять ноги, все сложнее унять колотящееся в груди сердце и все больше хочется вырвать руку и позорно сбежать куда-нибудь. Куда угодно, да хоть к мантикоре в лапы.

А Аксель словно не замечал, как я пытаюсь затормозить, с упорством телепорта волок меня сквозь фрески и мозаики в полуподвальное помещение, полное равнодушных квадратиков с именами и датами. По традиции, в усыпальницах светлых магов всегда должен быть свет, а потому под самым потолком было красивое витражное окно, изображавшее герб. Герб графов Белларов. Герб, кусочек от которого был изображен на моих часах.

– Понимаешь, да? – чуть ли не светясь от радости, заявил Аксель. – Я больше чем уверен, что ты кровный родственник Белларов!

– И почему тебя это так радует? – мрачно спросила я.

– Как почему? Мы снимем проклятье, ты унаследуешь титул и все эти земли.

– И тогда меня будет не стыдно показать родственникам?

– Фу, Мортон, что за мысли, – поморщился парень. – Не хочешь – не наследуй. Можешь вообще никому не говорить, твое дело. Я всего лишь предположил, что тебе будет интересно узнать тайну своего происхождения.

Я фыркнула.

– Аксель, будем откровенны – наверняка я бастард этого милого семейства, уничтожившего за свое существование огромное количество темных магов.

– Возможно, – легко согласился светлый. – Но кровь – не вода.

И тут я разозлилась окончательно:

– Меня бросили на пороге сиротского приюта! Какая кровь позволит сделать такое с годовалым ребенком?!

Парень посмотрел на меня очень внимательным и серьезным взглядом:

– Гвендолин, здесь происходило нашествие Туманных чащ. Наверняка тебя отослали ради спасения. Твои часы – выдохшийся светлый артефакт. Как думаешь, что он делал?

Я промолчала, потому что у меня не было ровно ни одной идеи.

– Он скрывал твою темную магию, Гвендолин. Пока ты бесполезно гоняла меня по королевской библиотеке, я прочитал про эвакуацию людей отсюда, про первое столкновение светлых и темных магов с Туманными чащами, про артефакты, которые раздавали сотрудничавшим темным магам, чтобы безграмотная толпа ненароком их не разорвала от отчаяния. Тебя не бросили, тебе дали защиту и оставили доказательство принадлежности к роду.

Я подошла к витражу, запрокинула голову и долго молча смотрела на то, как в цветных лучах блеклого туманного солнца танцует пыль.

– Ты же понимаешь, что это все значит, да? – тихо спросила я.

Аксель медленно подошел ко мне, обнял за талию и прижал спиной к своей груди.

– Это значит, что у тебя есть шанс снять проклятье, получить титул и деньги, Венди. Остальное меня мало беспокоит.

– Даже то, что наверняка Туманные чащи – посмертное проклятье моей матери? – тихо спросила я.

Еле слышно. Шепотом, на выдохе. Потому что голос не слушался, и мне самой было страшно от этих слов.

– Я, может, и не слишком изысканный кавалер, но не дурак, – усмехнулся мне в макушку парень. – То, что ты как-то связана с происходящим, было понятно, едва мы перешагнули магический барьер той хижины. Даже я, светлый, почувствовал резонанс темной магии. Тебе просто было не с чем сравнить, а я такое видел.

– Так ты знал?

– Скорее предполагал.

Я прикрыла глаза и почувствовала, как по щеке медленно ползет предательская слезинка. Это что еще такое, Венди?! Соберись!

– Меня сожгут, как только узнают, – прошептала я, закрыв лицо руками. – Меня и всех темных до последнего младенца.

Аксель развернул меня к себе, с усилием отнял ладони от моего лица и заглянул в мои глаза.

– Ты серьезно думаешь, что я позволю кому-то причинить тебе вред?

А я что? Я понятия не имела. А потому снова всхлипнула. Да что ж такое-то!

Светлый как-то беспомощно вздохнул:

– Венди, я, честное слово, не знаю, что делать с рыдающими темными графинями. Но одно могу сказать точно: никто и никогда не узнает твой секрет.

– Как только сюда вернутся жрецы, они все поймут, – покачала я головой.

– Пф, – небрежно фыркнул Аксель. – Сложно собирать записи из пепла.

Я от удивления даже всхлипывать перестала.

– Ты что, хочешь сжечь все документы?

– Вообще, я думал обо всем храме, – задумчиво произнес парень. – Знаешь, всегда хотел пнуть самоуверенных жрецов в их мягкое отожратое брюшко. Но если тебе очень нравится этот образчик архитектуры...

– Вот вообще не нравится, – быстро сказала я. – Вообще совсем.

– Ну вот и ладненько, – невозмутимо произнес светлый. – Что нужно для снятия проклятья? Кровь девственников? Хвостики летучих мышей?

Я рассмеялась. Немного нервно, но все-таки рассмеялась.

– Нет, нужна просто кровь наследника и символ графской власти. Я так понимаю, это какой-нибудь трон?

Аксель чуть нахмурился, задумавшись.

– У графов нет понятия «трона» или «короны», только у герцогов, и то на гербе.

Парень запрокинул голову, внимательно изучая витраж.

– Я вижу клинок и чашу на гербе. Что-то из этого.

Мы еще немного подумали, а потом синхронно произнесли:

– Клинок!

Светлый подозрительно покосился на меня:

– Я знаю, почему клинок, а ты почему так уверена?

– Ну... титул же наследуется по линии меча...

– Логично, молодец. А еще потому, что титул первый Беллар получил за свои воинские заслуги. Титул, добытый мечом.

– Ладно, с этим разобрались... И где нам найти этот меч? – спросила я у Акселя.

– Понятия не имею, – честно ответил парень. – Как правило, такие вещи, близкие к историческим памятникам, при себе не таскают.

– Логично... Но вот представь, допустим, ты граф Беллар...

– Фу! – сморщился принц.

– Потому что «граф» или потому что «Беллар»? – полюбопытствовала я.

– Потому что оба!

Я хихикнула.

– Да, но все равно представь... Представил?

– Угу, – мрачно отозвался парень, ковыряя какую-то плиту в усыпальнице.

– И вот в каких случаях ты бы достал из закромов этот исторический памятник?

– Визит ко двору, – не моргнув глазом ответил Аксель.

– И все? – удивилась я. – А какие-нибудь домашние мероприятия?

– Ага, садитесь, детки в кружок, я сейчас притащу из закромов одну железяку, буду рассказывать семейные байки... – ехидно прокомментировал светлый, не отрываясь от своего вандального занятия. – Нет, Гвендолин, такие вещи достают, только чтобы напомнить окружающим о важности, древности, родовитости ну и прочее... А это нужно только при дворе.

– И все остальное время такие штуки хранят в... сокровищницах? В личных замках? – предположила я.

– Не обязательно, – пробормотал Аксель, отломав-таки кусок плиты.

– Ты что делаешь? – возмутилась я. – Оставь в покое мертвых, я не некромант и допросить их не смогу!

– И не надо, – невозмутимо ответил светлый, одним точным и сильным движением ударив в остаток плиты.

Та мгновенно покрылась мелкими трещинами и осыпалась, открывая для нас узкий проход.

– Полагаю, искомое – там.

– И почему оно должно храниться в храме, а не в замке? – поинтересовалась я, не горя желанием приближаться к подозрительным коридорам.

– Беллары всегда были немного фанатиками, – пожал плечами парень. – Ты заметила вообще габариты и убранство этого храма? Он больше напоминает не молельню, а светское заведение.

– Думаешь, они жили прямо тут? – с сомнением спросила я.

– Нет, но придавали этому месту явно больше значения, чем собственному дому. Ну что, подождешь меня здесь или спустишься со мной посмотреть на семейные сокровища?

Я мрачно посмотрела на принца, потом на темный проход. Подумала, что, если его там сожрут, я останусь тут куковать в гордом одиночестве, что тоже не слишком-то меня прельщает.

– Если нас там прибьет какая-нибудь тайная плита, я за тебя не выйду, – пригрозила я.

– Как знал, что надо подружиться с парочкой некромантов, – усмехнулся светлый, и мы шагнули в темноту.

Глава 13

Я ожидала тайных комнат, стрел, бьющих из-за угла в незадачливых воришек, ну на худой конец яму с кольями. Но нет, ничего подобного. Совершенно обычный, даже можно сказать скучный коридор очень быстро закончился, уткнувшись в небольшое круглое помещение.

Опять-таки, я рассчитывала увидеть пафосный стол, чтоб с бархатом и магическим освещением, но внутри было что-то типа склада семейных реликвий. Сначала, конечно, их расставляли по какой-то логике, но уже очень давно запихивали как попало.

– М-да, – многозначительно изрек Аксель.

– Всегда знала, что светлые жрецы – те еще свиньи, – мрачно заявила я.

– Ну почему же сразу жрецы? – проговорил Аксель, переставляя какие-то пыльные предметы. – Может, это твои родственники постарались?

Я ответила не сразу – тащила коробку продолговатой формы из-под стопки каких-то книг. Те, конечно же, в самом конце неравной борьбы рухнули, подняв облако пыли и заодно опрокинув какие-то жестяные миски на пол. Грохот стоял невозможный! Я втянула голову в плечи и вся съежилась, ожидая, что сейчас сюда ворвется наша мантикора и перекусит всем присутствующим хребет.

Но никто так и не явился нами подзакусить, поэтому пришлось отряхивать с себя пыль, больше размазывая ее по и так не слишком чистой одежде, а затем, наконец, заглянуть в свою добычу. Внутри было пусто и даже намека на пропавшее содержимое не имелось.

– Не называй их моими родственниками, – попросила я, продолжая рыться в хламе.

– Почему?

– Мне это неприятно, – заявила я. – И... я не хочу иметь ничего общего с Белларами.

– Даже титул, земли и деньги? – удивленно спросил Аксель, оторвавшись от своих раскопок.

Я молча кивнула.

– И откуда ты только такая бескорыстная взялась... – пробормотал он, вернувшись к поискам.

Не знаю, сколько мы потратили времени, но я лично успела обнаружить столовое серебро, фамильные кубки, игральные кости, полку гримуаров, рассыпавшихся в моих руках, шелковый шарф, подвязку и женскую туфельку с драгоценными камнями на каблуке.

– Тут точно был храм? – спросила я, держа подвязку на кончике найденного тут же карандаша. – Больше напоминает дом терпимости.

– Иногда это одно и то же, – усмехнулся парень. – И уверен, у темных тоже нет жрецов с кристально чистой репутацией.

– У темных вообще нет жрецов, вы их всех перебили в первую войну за свет во всем мире, – невозмутимо ответила я.

– Взяла бы титул – устроила бы ренессанс темной религии и культуры.

– Не подзуживай!

– Мне просто интересно, до какой степени ты неподкупна...

– До крайней, – отрезала я. – До крайней степени.

– Потрясающе. Нет, серьезно, именно такую королеву я и искал.

БАМС!

Это у меня рука дрогнула, и гора хлама, из которой я аккуратно по одному вытаскивала различные предметы, старательно сохраняя равновесие всей конструкции, развалилась. Опять с грандиозным грохотом и невозможным количеством пыли.

А когда мы оба прочихались и я горела неутолимым желанием стукнуть принца по лбу чем-нибудь тяжеленьким, по типу серебряной ложки, Аксель кивнул мне за спину:

– Смотри-ка, кажется, нашли.

Я обернулась и под развалившейся горой хлама увидела небольшой стол на одной ножке. На нем под стеклом лежал меч. Очень интересное оружие: металл клинка был в красивых, выеденных какой-то кислотой разводах, с рукояти повыковыривали драгоценные камни, а острие лезвия вообще обломано.

– Мм... – многозначительно изрек Аксель, рассматривая экспонат на выцветшем красном бархате.

– Впечатляет, да? – ехидно спросила я.

– Невероятно, – согласился Аксель. – Что там с ним надо делать, говоришь?

– Мм... «И темная кровь коснется светлого клинка, снимая пелену с безумных глаз», – вспомнила я.

– Красиво. У вас все проклятья такие поэтичные?

– Нет, это вольный перевод. Как правило, проклятья звучат более емко и менее цензурно, – невозмутимо ответила я.

– Ладно, давай покончим с этим. Как раз успеем на ужин во дворец... – пробормотал принц, цепляя стекло витрины найденным тут же ножом.

Следующие полчаса прошли под пыхтение принца, который пытался расковырять прибитое насмерть к столу стекло. Я слышала что-то про «криворукие фанатики», «безмозглые неучи» и «бездарные маги». Даже попыталась предложить свою помощь, на что получила сердитое шипение.

Короче, в конце концов, конечно, принц победил эту штуку. Ну как победил – взял ближайший тяжелый предмет и раздолбил витрину со всей дури.

– Я, конечно, в светлой магии не сильна, но, может, можно было как-то менее радикально? – осторожно поинтересовалась я, прислушиваясь, не несется ли к нам радостная мантикора.

– Нет! – рявкнул Аксель. – Эти идиоты наложили кучу светлых заклинаний, и за столько лет они склеились меж собой насмерть!

– Оу, – многозначительно сказала я, немного успокоенная тем, что никто не спешит нас сожрать.

– Ладно, что дальше? – буркнул парень, осторожно беря клинок в руки.

А в следующее мгновение у меня глаза полезли на лоб: рука Акселя начала натурально дымиться, но светлый будто и не замечал этого, а лишь вопросительно смотрел на меня.

– Рука! – воскликнула я.

– Что? – не понял парень.

Я в один прыжок оказалась возле него и вырвала злосчастный клинок из руки. И только в этот момент парень почувствовал боль. Он не издал ни звука, но побелел как полотно, медленно посмотрел на свою руку и глубоко-о-о-о вдохнул.

– Ну, в принципе, за пару недель целитель справится, – произнес он, рассматривая жуткий ожог.

Я же бестолково заметалась по помещению, ища, чем бы перевязать его ладонь. Будучи темным магом, я никогда в жизни не имела счастья сталкиваться с целителями, зато прекрасно представляла, чем может обернуться необработанный ожог.

В конце концов пришлось отодрать кусок от моей нижней рубашки и промыть рану парня остатками воды из бурдюка, прихваченного в домике ведьмы. К чести светлого, он даже не поморщился, пока я возилась с его рукой, лишь хмуро заметил:

– Теперь из меня так себе мечник. Левой я владею многократно хуже. И если ситуация покажется мне действительно опасной, я применю магию.

– И тогда ситуация станет еще опаснее, – заметила я.

– Не факт. Но ты должна мне пообещать кое-что.

– Если ты опять про свадьбу, то, честное слово, я сейчас тебя прибью.

– Нет, – покачал головой парень. – Просто пообещай. Это никоим образом не касается наших отношений.

– Ладно...

– Если я скажу бежать – беги. Беги и не оглядывайся. Поняла?

– Аксель...

– Ты пообещала, – оборвал меня светлый.

Я упрямо поджала губы.

– Помни об этом, – добавил парень.

Я не ответила и сделала вид, что внимательно рассматриваю меч.

– И что дальше? – спросил Аксель после некоторого молчания.

– Ну, очевидно, подлить ему моей кровушки... – задумчиво проговорила я, с опаской тыкая в рукоять меча пальцем.

Ничего.

Снова потыкала.

И ничего.

Еще потыкала.

И все равно ничего!

Двумя пальцами, тремя, четырьмя. Потом переглянулась с Акселем и сцапала меч всей ладонью.

И ничего!

– Ты смотри-ка, проверка на кровное родство! – восхищенно воскликнул парень.

– И чему ты так рад? – мрачно спросила я. – У тебя вся ладонь ошпарена.

– Нет, ну это же самое верное подтверждение того, что ты наследница Белларов!

– И мы похороним эту ценную информацию прямо на этом складе и никогда, никогда больше о ней не вспомним, – строго проговорила я.

– Ла-а-адно...

Я некоторое время рассматривала клинок, светлый в процессе не участвовал и мне не мешал. Не знаю даже, что я искала. «Что-то» – наверное, самое точное определение. Я искала «что-то», что прояснит события прошлых лет. Естественно, ничего не нашла.

– Идем наверх, – решительно сказала я. – Меня в этом пыльном каменном мешке скоро клаустрофобия замучит.

Аксель кивнул и первым направился на выход. Не иначе как на разведку пути обратно. Но добрались мы без приключений, хотя я так и ждала, что кто-то на нас выпрыгнет и выскочит.

И вот спустя четверть часа посреди самого радикального храма Пресветлого князя стояли темная проклятийница, светлый паладин, ведьмовской гримуар и меч света. Что ни говори, а компания собралась теплая, душевная.

– И что делаем? – спросил Аксель, с любопытством наблюдая за мной.

Я аккуратно положила меч на пол, чтоб не звенел, и начала перебирать подол рубашки в поисках булавки. Резать ладонь этой ржавой железякой у меня не было ни малейшего желания.

И пока я искала, чем бы себя уколоть, эта мелкая бумажная сволочь сцепилась с антикварной железякой! Они грохотали по всему пустому залу, высекая искры из камня и разбрасывая конфетти из пергамента. Причем, что характерно, гримуар гонял меч!

– Обалдеть, – прокомментировал Аксель происходящее.

– Чего «обалдеть»?! Разними их! – воскликнула я, даже не зная, за что больше переживаю: то ли за источник семейных тайн, то ли за последний шанс снять проклятье.

– Подожди, давай посмотрим, кто победит. Никогда такого не видел!

Я возмущенно посмотрела на парня и поняла, что он бессовестно ржет. Нет, ну я согласна: ситуация очень смешная. Но это моя книжка и мой меч!

– А ну прекратить! – рявкнула я.

Так рявкнула, что гримуар, загнавший клинок в угол, аж подпрыгнул с испуга. Меч так вообще решил прикинуться шваброй и с громким звяканьем рухнул на каменный пол.

– Ко мне оба! Живо!!!

Оба артефакта печально, как нашкодившие котята, поплелись ко мне. Если гримуар при этом грустно шуршал, то меч противно скрипел железом о камень.

– Ты! – Я ткнула пальцем в гримуар, и тот замер. Даже страницами перестал перебирать. – Сейчас расскажешь мне все от начала до самого конца.

Меч, до этого изображавший немочь, взвился над полом. Типа, я сам тебе все расскажу и вообще моя история правдивей.

– И только попробуй соврать или недоговорить. Нашинкую на мелкие кусочки и запихну в хлопушку, – пригрозила я упертой книженции.

Гримуар помедлил и потом, видимо, плюнул на всю конспирацию, опрокинулся на корешок и быстро-быстро залистал страницами. Меч покосился на текст, но, кажется, увиденное его удовлетворило, и железяка улеглась на пол, для острастки выбив пару искр.

И как только я подошла к гримуару, на страницах начал проступать текст, написанный красивым, ровным, неживым шрифтом.

* * *

Аккуратные, идеально ровные буквы никогда бы не могли быть написаны живым человеком. Со мной говорил артефакт, говорил богатым, красивым языком, и я в мгновение ока очутилась на солнечной лесной поляне, наблюдая за красивой девушкой, собиравшей травы. Увидела, как она испугалась, заслышав охотничьи трубы, как вжалась в раскидистый клен. Как мимо ехал благородный лорд. Такой же молодой, как она, и такой же отчаянно дерзкий. Как они заметили друг друга, как вспыхнули эмоции, точно сухое сено от искры. Как девушка понесла, как юноша предложил ей побег. Как они собирались на край мира, подальше от предрассудков и ненависти.

Как обо всем узнал граф.

Как забрали маленького ребенка.

Как бросили в темницу парня.

Как в отчаянии потеряла рассудок девушка.

Как она вошла в Беллариум с гордо поднятой головой. И как в город вошли Туманные чащи.

Как парень вырвался из каменных подвалов и как вложил в ручонку малышке часы.

Как впихнул корзинку с ребенком в портал и как отправился в лес искать девушку.

Как туман облизал город до идеальной чистоты.

И как никто из них не спасся.

Я стояла над книгой, слезы текли по моим щекам. Вся боль, все отчаяние тех дней накрыло меня в одно мгновение. Вся злость, вся ярость. Жажда мести и праведный гнев. Бессилие и безысходность.

И за всеми этими эмоциями я даже не заметила, как оказалась в обнимку с Акселем, прижавшись к его груди и рыдая взахлеб.

– Тише, малышка, тише, – бормотал светлый, гладя меня по волосам.

– Это так... так... так глупо! – всхлипнула я. – Бессмысленно! И все эти смерти оказались напрасны!

Парень вздохнул и, крепче прижав меня к себе, возразил:

– Ты не права.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть в лицо светлого, и он продолжил:

– Иногда достаточно одной песчинки, чтобы пошла лавина. И этой песчинкой стала ты. Но посмотри, как изменился мир. Так что не говори, что все эти смерти напрасны. Нет, это не так. Эта ужасная трагедия изменила все. И дала нам шанс на лучшее будущее.

Я прикрыла глаза и снова уткнулась в его грудь, стараясь успокоиться. Аксель, конечно, прав. Не случись тогда этой ужасной трагедии, все было бы по-старому. Темных загоняли бы в ущелья, светлые бы медленно превращались в темных. И в этом новом мире выросло бы целое поколение.

Пора завершить эту историю.

Пальцы сами нащупали булавку, упрямо ускользавшую все это время в складках одежды. Я оттолкнула светлого и решительно шагнула к мечу.

Укол, капля крови. Медленное падение красной бусины на звенящую от напряжения сталь.

И...

– Что-то ничего не произошло, – с сомнением сказал Аксель.

– А ты что хотел? Фейерверк, фанфары и красивую искрящуюся надпись «Ура, вы сняли проклятье!»?

Светлый хмыкнул и немного растерянно огляделся.

– Нет, ну как-то же мы можем проверить, сработало или нет?

Я посмотрела на парня со всем возможным скепсисом. Это, конечно, было немного сложновато, учитывая мой заплаканный вид, но я старалась.

– Ты не подумай, что я сомневаюсь в твоей компетенции, но к твоим родственникам никакого доверия не испытываю, – пояснил светлый.

– Справедливо, – согласилась я. – Пойдем проверим.

Взяла Акселя за руку и подвела к узкому окну храма, даже подтолкнула вплотную к стеклу и спросила:

– Что видишь?

– Эм... Ничего, – осторожно ответил Аксель, как будто угадывал верный ответ на экзамене.

– Что, совсем? – нахмурилась я.

– Ну, вижу пустую площадь, высохший фонтан, закат...

– Так это не «ничего», – улыбнулась я. – Это уже что-то!

Парень посмотрел на меня, все еще не до конца понимая, почему же у меня такой самодовольный вид, а я просто показала ему самодельный артефакт, что вручила в хижине.

Несколько секунд светлый соображал, а затем на его лице медленно начало появляться озарение.

– О-о-о-о! – воскликнул Аксель. – О-о-о-о-о!!! Ты сделала это!

И светлый подхватил меня под колени и закружил по залу. А я почему-то смеялась и медленно, но верно сползала в его руках.

Мы замерли прямо посреди самого агрессивного храма Пресветлого князя. Темная проклятийница и светлый паладин. Так близко, так опасно близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах, видела, как расширились зрачки у парня, чувствовала, как в его венах под моей ладонью стучит кровь.

– Ты сделала это, – прошептал Аксель, заглядывая в мои глаза и...

БАБАХ!

Светлый мгновенно выпустил меня из рук и даже успел задвинуть себе за спину, пока мы оба не сообразили, что послужило причиной шума.

Ах вы ж гребаные артефакты!!!

Меч с гримуаром опять сцепились и самозабвенно катались по полу. Некоторое время мы молча наблюдали за схваткой века, а потом Аксель нарочито громким шепотом сказал:

– Предлагаю тихонечко выйти и спалить храм вместе с ними.

Гримуар с мечом замерли, а потом и вовсе отскочили друг от друга, будто только что тут и не было войны не на жизнь, а на смерть.

– Я, кстати, серьезно, – уже нормальным голосом сказал Аксель. – Светлое пламя пережует их обоих. Хочешь?

Что ни говори, а соблазнительное было предложение. Спалить все к демоновой бабушке и сказать, что так и было. И никаких следов. Никаких намеков на мою связь со всей этой историей. И из головы выбросить проще.

Но...

Это последняя связь с моими отчаянно храбрыми родителями. Мне не хотелось ее терять. И Аксель все понял по моему взгляду и не стал задавать лишних вопросов.

– Ладно, хватай свой балаган, и на выход, – резюмировал светлый.

Я благодарно улыбнулась ему и уже строго посмотрела на артефакты. Гримуар высокомерно захлопнулся и сам заполз в мою дорожную сумку. А вот меч некоторое время растерянно метался, не зная, куда бежать и что делать, но в конце концов рухнул у моих ног с самым неодушевленным видом.

И через пару минут мы с Акселем стояли на площади, наблюдая, как весело и задорно полыхает Беллариумский храм Пресветлого князя. Горело ярко и быстро. Светлое пламя обращало в пепел все без разбора: и бумагу, и дерево, и камень. Несколько впечатляющих минут шикарного зрелища, от которого любой темный маг пришел бы в экстаз, и на площади города осталось лишь аккуратное темное пятно по границе стен храма.

– Готово! – Аксель демонстративно отряхнул руки, как будто все это время сам бегал вокруг здания и подбрасывал дрова.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Парень задумчиво посмотрел на меня:

– Я, конечно, уважаю твое решение, но подумай вот о чем. Я могу передать тебе титул с другой фамилией. Будешь графиня Мортон.

– Нет, – я отрицательно покачала головой.

– И другими землями!

– Нет, – категорически отказалась я.

– Но почему? – искренне не понимал парень.

– Потому что ты всю жизнь учился управлять, а я – всего лишь темная магичка. И пущу по миру твой щедрый подарок в мгновение ока.

– Я дам тебе проверенный штат управляющих! – быстро сориентировался Аксель.

– Нет, – поморщилась я.

– И почему на этот раз? – нахмурился парень.

Я вздохнула, попробовала представить себя в каком-нибудь роскошном платье на приеме у Акселя, уже ставшего королем. Воображение быстро дорисовало рядом какую-то размалеванную дорогую куклу, исполняющую роль королевы, и настроение испортилось окончательно.

– Нет, и все, – отрезала я и зашагала в сторону портала.

* * *

Ну в самом деле, где я и где дворец? Вот именно, в разных частях пищевой цепочки! А потому я шагала на звук гудения портала и старалась не смотреть на Акселя. Ну и вообще по сторонам тоже.

А вот светлый смотрел. И потому заметил первый и первый же среагировал.

В тот прекрасный момент, когда портал уже стал не только слышен, но и виден, Аксель сцапал меня за локоть.

– Ходу-ходу-ходу!

И рванул к порталу.

Я вынужденно рванула за ним, бестолково крутя головой. Даже уже успела подумать, не померещилось ли моему спутнику что-нибудь в этой противной тишине, как заметила, ЧТО же на самом деле увидел Аксель.

Откуда-то со стороны центральных ворот на нас надвигалась лавина. Живая масса всех возможных чудовищ с очень гастрономическими намерениями стремительно приближалась к нам. И было, в принципе, понятно, что даже при очень большом везении мы не доберемся до портала первыми. А даже если доберемся – просто не успеем его настроить.

– Беги, не оглядывайся и прыгай в портал, – выдохнул Аксель.

– А ты? – спросила я.

– Я следом, – разжав пальцы на моем локте, сказал он.

Что-то в его словах заставило меня замешкаться, но светлый рявкнул:

– Беги!!

И я припустила изо всех сил. В боку кололо, легкие горели огнем, и мне казалось, что больше я не сделаю ни шага. Но в ушах звенел голос Акселя, и я бежала, и бежала, и бежала... пока не остановилась как вкопанная у портала. Развернулась, чтобы позорно схватить парня за руку – все же прыгать в неизвестность одной страшновато, – но никого не увидела.

Аксель остался в самом начале улицы. Ладони парня сияли, он стоял ко мне спиной, гордо выпрямившись и готовясь встретить надвигающиеся полчища чудовищ. Чудовищ, которые просто сметут принца.

Я схватилась за голову в полном отчаянии. Ни добежать до него, ни оставить его я не могла, а потому мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как гибнет мой светлый маг.

Мой светлый маг?..

И в тот момент, когда сияние света в руках Акселя стало нестерпимо ярким, когда первые лапы протянулись к парню, когда стало совершенно ясно, что это все, конец концов, я от всего своего темного сердца выдохнула:

– Да чтоб вас!!!

Я покачнулась, и жестоко сияющий свет внезапно сменился родными объятиями уютной тьмы.

* * *

Реальность возвращалась медленно и неохотно. Возвращалась она голосом магистра Дестрака, ведущего малоприятную беседу с Акселем.

– То есть вы, юноша, утверждаете, что оказались с моей подопечной в Туманных чащах, нашли там сердце туманов и уничтожили его? – со всем возможным скепсисом спросил магистр некромантии.

– Все верно, – ответил светлый.

«Еще как нашли! Еще как уничтожили!» – мысленно воскликнула я.

– И ваших всеобъемлющих знаний хватило, чтобы определить, будто проблема в массовой казни темных магов? – Дестрак продолжал источать сомнение в адекватности собеседника.

– Естественно, – подтвердил Аксель.

Это, конечно, полный полет светлой фантазии, но за обоснование на скорую руку сойдет...

– И в результате ваших с Мортон манипуляций – по... как вы сказали, уничтожению сердца туманов? – от города Беллариум не осталось камня на камне?

– Все так, – бодро заявил светлый.

Что?

Что?!!

Я аж подскочила от такого заявления. Ну, точнее, попыталась. Получилось только слабо завозиться и очень непрезентабельно застонать. Какое-то не геройское у меня возвращение, право слово.

– Мортон! – рявкнул Дестрак, – Кончай изображать труп! Это что за шитая розовыми нитками полная ахинея?!

– Я не изображаю, – обиженно отозвалась я. – Я умерла и попала на ковер к Пресветлому, а он мучит меня кошмарами.

– Мортон! Если ты умерла, я тебя сейчас тем более подниму!

– Магистр, у девушки магическое истощение, – раздраженно проговорил какой-то другой голос, принадлежавший определенно мужчине и определенно возрастному. – Ваши вопли могут поднять умертвие, но не мою пациентку.

– Хант, я клянусь Темнейшим, если девчонка останется без дара, я тебя прикопаю. И плевать мне на твой аристократический профиль, – процедил магистр некромантии.

– Если вы думаете... – начал Аксель, но тут решительно вмешался третий:

– Так, все. Покиньте помещение. И не надо с такой ненавистью на меня смотреть, я не ваш любимый склеп! Выметайтесь из моего лазарета. Оба! Живо!!

Раздалось злое шипение, рычание, звуки стремительных шагов и щелчок аккуратно закрытой двери. И уже из-за нее тут же начали доноситься звуки продолжающегося скандала. Я попыталась разлепить глаза, чтобы оценить обстановку, но мужской голос повелительно произнес:

– А ты – спи.

Хотелось возмутиться, мол, какое спать, там такой интересный диалог продолжается, но чужие пальцы легко коснулись моего виска:

– Спи.

И я снова упала в руки матушки-Тьмы.

* * *

Когда я очнулась в следующий раз, то даже смогла открыть глаза и повертеть головой. Закатное солнышко пробивалось в комнату, окрашивая все в приятный розовый цвет. На тумбочке у широкой кровати стоял букет из чертополоха – сразу видно, темные заглядывали.

Я осторожно присела и запоздало сообразила, что у кровати сидит Аксель. Ну как сидит. Спит, положив голову на мое одеяло. Последний лучик запутался в волосах у парня, и оттого казалось, что волосы посветлели. Я поймала себя на том, что тянусь к Акселю, чтобы коснуться его. И в самый последний момент одернула сама себя и потрепала парня по плечу.

Светлый мгновенно открыл глаза и резко сел, несколько минут рассеянно осматриваясь. И я ахнула.

– Ты поседел!

– Поседеешь с тобой, – буркнул Аксель и провел ладонями по лицу, сгоняя сон.

– Я-то тут при чем? – возмутилась в ответ.

Парень вздохнул. Встал, молча прошелся по комнате.

– Где я? – спросила, наблюдая за Акселем, то ли собирающимся с мыслями, то ли разгоняющим остатки сна.

– В лазарете Светлейшей академии, – ответил парень. – Я не решился возвращаться во дворец.

– Почему?

– Потому что в тот момент, когда я решил выпустить весь свой магический резерв, чтобы ты успела заскочить в портал, ты ляпнула какое-то проклятье. Наша магия вошла в резонанс, и от города осталась ровненькая площадка с порталом посередине. И я не был уверен, что без консультации вашего магистра с тобой все будет в порядке.

– Оу, – только и произнесла я.

И Аксель, кажется, окончательно проснулся и посмотрел на меня. Как-то странно посмотрел, прямо скажем, пугающе.

– Разворачиваюсь я, воодушевленный легкой победой, и что вижу? Как ты падаешь без чувств прямо на каменные плиты!

Ну что он на меня орет? Как будто я специально рухнула в глубокий обморок и помогла ему разнести мертвый город.

– Извини? – неуверенно произнесла я.

– Извини? Извини?!

Аксель в мгновение ока преодолел разделявшее нас расстояние и, почти что уткнувшись носом в мой нос, прошипел:

– Я думал, ты там умерла. Я думал, я тебя убил! Одного «извини» недостаточно!

Я удивленно моргнула:

– И что ты хочешь?

В глубине глаз светлого очень опасно полыхало магическое пламя. А я, кажется, вообще перестала дышать, когда он наконец выдохнул ответ. Одно-единственное слово:

– Тебя.

– Что?

– Выходи за меня, Гвендолин, – тихо произнес светлый маг.

И вот к этому повороту диалога я была ну совершенно не готова.

– Так... – Я двумя ладошками уткнулась в грудь Акселю и отодвинула тяжело дышащего парня от себя. – Так.

В принципе, это и все слова, которые были у меня в голове.

– Я серьезно. Да я никогда в жизни не был так серьезен, демон меня раздери! – воскликнул парень.

– Аксель...

– Нет, подожди. Прежде чем ты выскажешь длинный монолог, уже отпечатавшийся на твоей прехорошенькой мордашке, я договорю.

Я захлопнула рот, позволяя светлому высказаться.

– Я действительно хотел привести в дом темную, чтобы отбить у родителей всякое желание влезать в мою личную жизнь. Я даже обрадовался, что среди твоей группы была герцогесса – она подходила идеально даром, некромантией и титулом. Но когда я впервые столкнулся с тобой, то понял, как идеально ты подходишь на роль подставной невесты. И чем больше узнавал, тем больше восхищался.

Я снова открыла рот, чтобы вставить свое очень ценное замечание, но Аксель не дал:

– Да-да, я знаю, что ты сейчас скажешь. Что у тебя нет образования, талантов и длинной родословной для такого брака. Что это жуткий мезальянс и никто не позволит наследнику трона жениться на безродной сироте.

И снова я захлопнула рот.

– Но все, что действительно требуется от королевы, – это поддерживать своего супруга и быть чуткой матерью своим детям и подданным. Я видел, как ты заботишься о своих людях, и это во много раз ценнее знания этикета.

Аксель помолчал, внимательно меня рассматривая. А мне хотелось спрятаться под одеяло от пронзительного взгляда синих глаз.

– Мы прошли сквозь Туманные чащи вдвоем. И я точно знаю, что ты – одна из немногих людей в этом мире, кому я могу доверить собственную спину. И я предлагаю тебе и дальше идти вместе. Всю жизнь.

Я сцепила пальцы в замок с такой силой, что было больно. Больше всего на свете мне хотелось сказать «да», но разум кричал изо всех сил, что это самая дурная идея, приходившая в мою голову. Что я слепо повторяю историю моих родителей, и это точно ничем хорошим не закончится. И вообще, надо тихонечко отползать обратно в Темнейшую и не высовывать оттуда нос ближайшие лет десять минимум...

Но кому какое дело до разума, когда сердце бьется пойманной птицей?

– Гвендолин Мортон, – тихо произнес Аксель, опускаясь на одно колено и демонстрируя мне маленькую шкатулку из голубого дерева. – Ты примешь в дар эти бумаги на графский титул нового рода Мортон с наследованием по женской линии и одно маленькое, но очень обременительное помолвочное кольцо?

И против всех законов здравого смысла я ответила:

– Да...

Эпилог

Хуже свадьбы может быть только подготовка к свадьбе. А хуже подготовки к свадьбе может быть только подготовка к королевской свадьбе. Я устала, как будто защищала темный диплом без остановки несколько месяцев подряд каждый день без перерывов на обеды и выходные. Я ненавидела каждую закорючку в смете и каждый бантик на салфетках в обеденном зале. Портних мне хотелось даже не проклясть, а без изысков повесить прямо на отрезе ткани под самый потолок. Но хуже всего, конечно, была моя будущая свекровь. Ее долго корежило, как демона от священного света, в моем присутствии, пока в конце концов король не пригрозил сослать ее в какой-нибудь храм на реабилитацию. В тот момент она страстно возжелала со мной подружиться, и все стало еще хуже.

Наверное, она бы и сейчас щебетала всякую потрясающую чушь, если бы не Эльза с Николеттой, выставившие ее величество из моих покоев самым бесцеремонным образом.

Николетта, конечно, не была моей подружкой, но Валентайн наотрез отказался обряжаться в женское платье, пришлось отдуваться его невесте. Эльзе же происходящее даже нравилось, правда, она тихо-тихо бормотала про себя молитвы Темнейшему, чтобы ее герцога пронесло мимо трона. Слушая мое нытье о минусах титулованных особ, подруга искренне не понимала, как можно добровольно соглашаться на корону.

Я тоже не понимала! Не иначе как любовное помутнение нашло.

– А где наш дражайший демонолог? – спросила я, когда Николетта вышла из-за ширмы, демонстрируя сшитый для нее наряд.

– Они вчера с одним не в меру счастливым паладином и другим неприлично радостным инквизитором проводили ревизию местных винных погребов, – ехидно пояснила Эльза.

– И я отказалась облегчать их страдания, поскольку то состояние поросячьего визга, до которого они надрались, должно запомниться всем максимально надолго, – подала голос целительница.

Мы с ведьмой одобрительно хмыкнули. Нет, я знала, что Валентайн откопал такую себе розочку, но чтоб с такенными шипами был цветочек – это сильно даже для демонолога.

– Правда, мне почему-то показалось, что твой жених как-то особенно паршиво выглядит, – озадаченно закончила мысль Николетта.

Я сначала не поняла, а потом буквально подпрыгнула в кресле.