Александра Рябкина

Лаванда и ментол

* * *

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

© Александра Рябкина, 2025

* * *

Глава 1

Напряженный рабочий день мог закончиться как угодно и во сколько угодно, если бы это не был четверг. И если обычно Су Ен покидала офис глубоко за восемь вечера (настолько глубоко, что проще было бы остаться в офисе), то сегодня нечто приятное вытолкало ее и весь отдел из-за компьютеров ровно после завершения рабочего дня.

– Директор Кан! – Стоило только Су Ен спуститься с лестницы и натянуть на лицо тканевую маску, как ее тут же нагнали излишне довольные и улыбчивые менеджеры. Конечно! Ведь сверхурочная работа должна была окупаться хотя бы на еженедельных корпоративах, которые оплачивались не из кошелька работников, а компанией. – Подождите нас!

Кан Су Ен любила свою работу и старалась сохранять в коллективе дружескую атмосферу, которая зачастую помогала решить кучу проблем. Иногда, правда, приходилось проявлять и жесткость: например, на прошлой неделе один из младших коллег чуть не заключил договор с новым клиентом, не проверив сумму, указанную в бумаге. А она была на пару нулей меньше, чем требовалось. Кан Су Ен искренне думала, что убьет паршивца прямо на месте. Однако вместо этого заставила того работать на износ в ближайшие дни. Сохранять золотую середину было сложно, но очень хотелось, чтобы сотрудники чувствовали себя комфортно в офисе.

– Поесть в «Джихваджа» за счет компании – это просто мечта. – Чон, руководитель группы по работе с юридическими лицами, сейчас особенно сильно походил на солнышко из давно полюбившегося в Корее детского сериала «Телепузики». Помнится, маленькая Су Ен не могла оторваться от экрана, где показывали веселых цветастых толстячков. Лысоватый Чон был настолько же счастливым и толстощеким, как и ребенок, что изображался в шоу. Су Ен собрала волю в кулак, чтобы не засмеяться от сравнения.

– Не стоит к этому сильно привыкать, – с улыбкой в голосе отозвалась госпожа Кан и поправила волосы, которые попали под маску.

Н-да, воздух сегодня был особенно неприятным и ощущался на языке так же мерзко, как если бы Су Ен облизала выхлопную трубу проезжающего мимо автомобиля, о чем свидетельствовали все табло в городе на автобусных остановках. Вот он, колоссальный минус жизни в Сеуле, который к тому же подкреплялся чутким нюхом юной ругару.

– Это будет не частым явлением, руководитель Чон. – Су Ен просто хотела поесть морских ушек, а в «Джихваджа» их готовили по высшему разряду.

Только вот мысли о вкусной еде не успокаивали всего того, что крутилось в голове Су Ен. Уже которую неделю она просыпалась посреди ночи в холодном поту от снов, которые утром толком и не помнила.

– Поехали-поехали, скорее.

Отдел воспрял духом, стоило им подумать о теплой еде и прохладном соджу. Усталость будто ветром сдуло, и никто из присутствующих словно и не думал о том, что завтра вообще-то всем выходить на работу. А сделать это будет ой как непросто. В этом Су Ен не сомневалась, вспоминая прошлую неделю.

Тогда ее бравые работники после первого раунда отправили нескольких коллег домой на такси, а сами направились дальше – в караоке. Она не знала, во сколько они закончили свое единение, но на следующее утро за рабочими местами предстали не те трудяги, которые выполняли и перевыполняли планы, а самые натуральные зомби. Некоторые из них, казалось, дремали с открытыми глазами.

Что ж, завтра эта картина явно повторится, но это не сильно расстраивало Су Ен: она сможет отдохнуть от офисного мельтешения. Иногда хотелось тишины, покоя и умиротворения, которых в последнее время становилось все меньше.

«Не надо было говорить Мике», – подумала Су Ен сразу, как только положила трубку в тот злосчастный день. Ведь как-то она прожила десяток лет, никому не говоря о своем нареченном. Однако события, приключившиеся с подругой, что-то поменяли в сознании Су Ен.

Жизнь непредсказуема, даже если по твоим венам течет кровь перевертышей. И кровь ругару не отменяла целые вагоны рисков вплоть до кирпича, который мог упасть с крыши и прервать твою не столь длинную жизнь.

Но рабочая суета постепенно отпускала, возвращая Су Ен в реальность, в которой через пару минут она наконец-то закажет морские ушки, выпьет парочку стопок соджу, а после, возможно, выкурит сигарету. Это, конечно, не красило ее да и не приносило абсолютно никаких чувств и ощущений. Просто вызывало ощущение причастности к окружавшим ее людям. Су Ен чувствовала себя человеком, когда вокруг звучал весь этот гомон, вскрики радости и перезвон стекла.

«Джихваджа» встретил коммерческий отдел во главе с Кан Су Ен приятной атмосферой. Здесь пахло деревом, чистотой и сладковато-солеными соусами. Аромат острых специй летал в воздухе в качестве приятного аккомпанемента, от которого рот Су Ен наполнился слюной. Только сейчас она поняла, насколько проголодалась.

– Добро пожаловать! – Улыбчивая девушка встретила их с совершенно искренним сиянием в глазах, явно понимая, что нынешние гости потратят много денег.

Столики соединили между собой, чтобы каждый смог не только найти себе место, но и оказаться в центре всех событий. К тому же в отделе было несколько новичков, для которых сегодняшняя посиделка была первой в компании. И Су Ен надеялась, что не последней. Она знала руководителя Сона – он мог споить кого угодно. Как-то пару раз даже сама Су Ен чуть не стала его жертвой.

Заполучив желанные блюда, Кан Су Ен больше особо не вникала в происходящее вокруг. То и дело ей подливали выпивку, счастливая официантка приносила все новые порции закусок и алкоголя, а коммерческий отдел становился все более громким и невыносимым. В какой-то момент Су Ен начала разрываться между желаниями уйти и ударить подчиненных стулом.

Любой бы позавидовал терпеливости и умению Су Ен игнорировать раздражающий шум. Самыми важными сейчас были еда и все те мысли, которые шуршали в голове без перерыва. И так продолжалось двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

Имена. Имена. Имена.

Они крутились в голове и не забывались спустя годы. Су Ен помнила даже те из них, которые «нащупала» десять лет назад. И в особенно сложные и долгие дни, как этот, жужжание вызывало не просто головную боль, а ощущения, сравнимые разве что с бурлением лавы в жерле вулкана.

Пожалуй, это и было той причиной, по которой госпожа Кан Су Ен терпеть не могла четверги, ведь в обычное время сразу после работы она возвращалась домой, в тихий и безопасный район на границе с Национальным парком. Пхенчхан-дон был идеальным местом, чтобы лишний шум не мешал ругару жить. Да и отец был спокоен насчет безопасности Су Ен.

Впрочем, он все равно находил причины попереживать, если единственная дочь не отвечала на звонки или СМС.

– Желаю всем в нашей команде встретить свою вторую половинку! – Обрывки фраз долетели до слуха Су Ен, вырывая ее из потока непрекращающихся мыслей. – Особенно вам, директор Кан! – В воздух тут же взвились руки с бокалами, а галдеж вокруг стал сильнее.

– Выпьем же! – Радостный крик одной из сотрудниц заставил Су Ен саркастически усмехнуться, но соджу она все же выпила.

Знали бы они, что встретить свою вторую половинку для Су Ен было намного проще, чем для большинства населения Земли. К тому же она уже знала ее имя и место, где могла бы ее найти. Но вот незадача... Су Ен не хотела ее находить, потому что знала: жизнь с волколаком стала бы для нее сущим адом. Все, к чему она привыкла, в мгновение ока превратилось бы в совершенно неизведанные земли, где правили бы поистине волчьи законы.

– За вторых половинок. – Су Ен сдержала хищный блеск в глазах и скептический смешок. Да и на ее счастье, никто не заметил, с какой силой она сдавила несчастное стекло рюмки пальцами, облаченными в тонкую перчатку.

Это было финальным аккордом вечера, после которого директор Кан попрощалась с подчиненными и, чувствуя, как нервозность вскипает в крови, покинула ресторан.

Су Ен наспех запахнула плащ, защищающий от осеннего ветра. Конец октября выдался хоть и приветливым, но по вечерам ветер становился холоднее, будто намекая, что лето прошло, а впереди зима.

Су Ен грели воспоминания об ужине. Морские ушки были вкусными, и она не жалела, что провела время с коллегами. Ну а теперь... теперь она думала о том, что двухчасовая прогулка до дома пошла бы ей на пользу. Очистить мозги не помешало бы. И если бы председатель Кан знал о том, что его драгоценная дочурка частенько гуляет ночью по Сеулу, его бы уже давно хватил приступ. Либо вокруг Кан Су Ен уже давно бы стайками бегали волколаки-телохранители. Всегда такие шумные и давящие, что ей захотелось бы сбить спесь с их лиц.

Исключением был разве что Джо – бессменный телохранитель Микаэлы, которого Су Ен знала чуть ли не всю жизнь. Добродушный и громадный волколак был веселой нянькой для трех подруг. Да и он был не против повозиться с детишками вроде трех изобретательных ругару. Они никогда не давали ему скучать. И, пожалуй, это были первые воспоминания Су Ен о ее детстве после смерти матери, которую она, к своему горю, помнила крайне плохо. Лишь тонкий шлейф лаванды и сладких фруктово-ягодных духов. Это все, что осталось у Су Ен в памяти о ее матери – Кан Мун Хи.

«Нужно было поймать такси», – подумала Су Ен, проходя по узкой улочке, чтобы сократить путь. Впереди уже виднелся джаз-клуб Ким Чжуна, мимо которого она время от времени проезжала. Несмотря на то что было далеко за полночь, оттуда, как всегда, раздавались гомон и звуки музыки. Что уж говорить, посетители клуба начнут расходиться по домам не раньше четырех, о чем Кан Су Ен знала не понаслышке.

Правда, несколько заметно выпивших зевак стояли на улице. До носа Су Ен донесся запах табачного дыма, отчего захотелось сделать две противоположные вещи: чихнуть и попросить сигаретку. Однако Су Ен быстро отказалась от второй идеи. А спустя мгновение тишина прорезалась звонким женским чихом, за которым последовало молчание. Незнакомцы не проявили никакого интереса к Су Ен. Судя по всему, в клубе их кто-то ждал. Мужчины вернулись внутрь, а Су Ен снова осталась одна на пустой ночной улице.

Только она, осенний ветер, пестрая листва... и гнетущее ощущение, будто кто-то идет за ней по пятам. Это было странно, ведь Су Ен не чувствовала чужого присутствия: ни запаха, ни звуков. Только покалывание между лопаток от чьего-то пронзительного взгляда. И оно не отпускало, а с каждым шагом становилось только сильнее. Чем дальше Су Ен заходила в лабиринт безлюдных улочек, тем быстрее стучало ее сердце от тревоги.

Далекие и темные воспоминания, которые Су Ен виделись лишь детскими ночными кошмарами, проклевывались и просачивались через щели защитного кокона в ее сознании. Странное чувство, похожее на паранойю, впервые в жизни заставляло тело деревенеть.

Запахло сливой. Той, которая успела налиться соком, созреть и нагреться на летнем солнце. Сладость, граничащая с приторностью. Но этот аромат быстро развеялся, оставляя запахи осени. И ласковый, еле ощутимый аромат миндаля.

Слишком много ароматов – внутренний зверь недовольно фыркнул и перевернулся на другой бок.

– Мне просто мерещится, – зашептала себе под нос Су Ен, то и дело оглядываясь назад. Все ее чувства работали не просто на сто процентов, а сверх своей меры. Но ощущения, что чьи-то пальцы цепляются за ее волосы, лодыжки... никак не пропадали. Это походило на липкое и неприятное наваждение, которое в какой-то момент начало отдаваться дразнящим запахом гиацинтов. Пьяняще-сладкий аромат было сложно спутать с чем-то другим.

Волчица напряглась от прилива разных запахов, которые казались одновременно знакомыми и нет. Соджу сбивало обоих: и Су Ен, и ее зверя.

Натянутое, словно тетива лука, тело Су Ен среагировало куда быстрее, чем мысли. Кулак попал точно в цель. А эта самая «цель», чертыхаясь, сделала несколько шагов назад от Су Ен. Сказать, что он ошалел от такого дружелюбного жеста, – это ничего не сказать. Су Ен заметила расширившиеся от шока глаза друга прежде, чем он согнулся, энергично потирая ушибленную щеку.

Что-то подсказывало Су Ен, что Сон У Хек явно не ожидал, что она зарядит кулаком ему по лицу. А нечего было подкрадываться! Подошел бы нормально, и Су Ен, возможно, даже сказала бы ему спасибо за то, что он встретил ее. Откуда он вообще узнал, что сегодня Су Ен пойдет пешком с посиделок с коллегами? Неужели жучок где-то на нее прилепил? Было столько вопросов, честно говоря.

– Какого дьявола, Кан Су Ен?! – Кожа на щеке У Хека покраснела, хоть не прошло и пары минут. Что тут сказать? Су Ен могла постоять за себя, а ее друг попал под горячую руку. – Чтоб тебя!

Череда раздосадованных звуков, слетающая с губ У Хека, красноречиво показывала Су Ен его яркое недовольство. В ответ она причмокнула и состроила раздраженную гримасу. Щеки Су Ен горели от прилива эмоций, и она была совершенно не в настроении вести мирную беседу.

– Это я у тебя должна спросить! – С губ Су Ен слетел тихий, но злобный рык, а после секундной заминки У Хек получил от нее очередную порцию тумаков, но, на его счастье, на этот раз более щадящих, за что он точно мог бы поблагодарить.

Теперь Су Ен была уверена в том, что преследование – всего лишь ее фантазия, а аромат гиацинтов принадлежал ее другу детства, который, чтоб он потерялся в своей мастерской, шел встретить ее по доброте душевной. Как она его не заметила? Паранойя, безотчетный страх и поворот, из-за которого У Хек внезапно выскочил.

– Ты что тут делаешь?

Ощущение преследования пропало. Тяжело вздохнув и убрав волосы с лица, Су Ен метнула в друга уничтожающий взгляд. Надо ж было ее так перепугать! У Хеку повезло, что она ему ничего не сломала.

– Тебя встречаю, неблагодарная! – Стряхнув с футболки несуществующую пылинку, У Хек выпрямился. Теперь он не походил на перепуганного мальчишку, которого еще мгновение назад была готова избить лучшая подруга. Вернулась на место самодовольная маска известного портретиста Сон У Хека. Недавно состоялась его уже третья по счету выставка в одной из галерей Сеула – он имел полное право гордиться собой и своими достижениями.

Но Су Ен не воспринимала его как других знаменитостей, которые жили в Пхенчхан-доне. У Хек оставался для нее соседским мальчишкой, любящим кидать ей в волосы жуков.

– Пошли. – Су Ен так и подмывало дать ему пинка, но узкая юбка не позволяла этого сделать. – Не встречал никого по дороге?

– А что?

– Ничего серьезного. – Су Ен вновь огляделась. – Было ощущение, что кто-то следил за мной.

Признаваться в этом она не хотела даже самой себе. Просто перебрала соджу. Просто навыдумывала лишнего. Ко всему прочему, в сумке задребезжал телефон, и Су Ен не нужно было его доставать, чтобы понять, кто это. Часы показывали начало второго ночи, но господин Кан Джун Со просто не мог не позвонить своей дочери.

– Тебе нужно беречь свое здоровье, аппа^[1]. – Су Ен не раз просила отца ложиться спать пораньше. Но разве он слушал? С той стороны трубки раздался смех пожилого ругару. – У Хек встретил меня, не переживай.

– Приходите вместе завтра на ужин.

Отец не раз намекал Су Ен, что художник Сон – хорошая пара. Иногда отец делал это слишком откровенно, иногда – мягко и намеками, и Су Ен приходилось читать между строк. Любезный парнишка нравился господину Кану хотя бы тем, что вот так встречал Су Ен посреди ночи, пусть и был совершенно не обязан этого делать.

– Давненько стоило отблагодарить его за учтивость. – В голосе отца слышалась искренняя улыбка. Су Ен представила, как папа забавно щурится, когда его губы растягиваются в улыбке.

– Я с удовольствием присоединюсь к вам, дядюшка Кан. – Довольная улыбка засияла на лице У Хека, когда он, опережая возмущения Су Ен, пресек ее попытки оставить его без вкусной еды.

– Вот и замечательно. – В голосе отца слышалось полное удовлетворение, а Су Ен хотелось залепить новую затрещину другу за то, что он в очередной раз подслушивал. Слух перевертышей был одной из тех причин, по которой любые телефонные звонки переставали быть личными. – Я попрошу приготовить что-нибудь вкусненькое для вас обоих.

В этом был весь господин Кан Джун Со: несмотря на то что на его плечах лежало управление целой компанией, он оставался добродушным отцом, готовым горы свернуть ради счастья дочери.

Будь завтра другой день, Су Ен нашла бы предлог, чтобы не приходить, но пятница... Пятница была традиционным днем, когда их небольшая семья собиралась вместе. Впрочем, как и большинство семей в Корее. С разницей лишь в том, что после длинных рабочих дней Су Ен действительно нужна была заметная перезагрузка. И ужины с отцом дарили ее, позволяя окунуться в атмосферу теплых и уютных посиделок.

– Спокойной ночи, аппа. – Су Ен улыбнулась, понимая по скрипу знакомой ступеньки, что отец поднимается по лестнице на второй этаж у себя дома.

– Спокойной ночи, – ответил отец, после чего послышался его протяжный зевок. Связь прервалась, и Су Ен, заблокировав смартфон, кинула его обратно в сумку.

– Выглядишь дерьмово, – усмехнулся У Хек, за что Су Ен наградила его пронзающим взглядом.

– Жаль, что не могу сказать о тебе того же, паршивец. – Недовольно цокнув, она угрожающе подняла кулак, но быстро его опустила, с раздражением снимая с рук перчатки. Они бесили к вечеру четверга сильнее, чем тупые вопросы, которые она слышала чуть ли не каждый день.

– Может, в этот раз сработает. – После разговора с господином Каном улыбка ни на мгновение не покидала лица У Хека, но на этот раз она была такой же естественной, как и умение Су Ен сохранить самообладание в компании громких подчиненных этим вечером.

– У Хек... – Силы вмиг покинули Су Ен, словно выветривая нервозность, что совсем недавно клубилась в ней. Она беспомощно посмотрела на шагающего рядом друга. Его немая просьба была сродни выстрелу в его сердце руками Кан Су Ен, а протянутая ладонь походила на шаг в неизвестность. И Су Ен сделала этот шаг. Тепло ладони У Хека пустило мурашки по руке, но... больше не было ничего. Звенящая тишина, которая каждый раз срывала с губ Су Ен тихий вздох. – Ты должен перестать просить меня это делать.

Отголоски головной боли давали о себе знать.

– Почему же? – У Хек повернул к Су Ен голову и очаровательно улыбнулся. – Меня все устраивает.

Она попыталась вырвать руку, но У Хек лишь сильнее сомкнул на ней пальцы. Звенящая тишина пьянила Кан Су Ен куда сильнее, чем выпитое соджу.

– Чувствую себя особенным, ведь могу прикоснуться к тебе. – Еще пару лет назад после таких слов У Хек непременно бы еще и волосы ей взлохматил, но в этот раз просто издевательски улыбнулся.

– Прекращай это.

Внутренний зверь медленно потянулся, напоминая Су Ен о своем присутствии. Каким бы У Хек ни был хорошим, волчица не воспринимала его всерьез, а иногда и вовсе испытывала к нему неприязнь. Как, например, сейчас, когда его рука так сильно сдавливала пальцы Су Ен.

– В следующий раз не встречай меня. – Да, она не всегда умела говорить спасибо.

– Чтобы потом читать в криминальной хронике, что твое тело нашли в Национальном парке?

Эту шутку Су Ен встретила скептически выгнутой бровью. Скорее, криминальные хроники будут пестреть фотографиями тех храбрецов, которые решатся навредить Су Ен. Она не даст себя в обиду, черта с два.

Волнение У Хека было необоснованным, ведь он как никто другой знал, что Пхенчхан-дон славился безопасностью, как и весь Сеул.

Кан Су Ен все же удалось вырвать руку из хватки У Хека.

– Не стоит каждый раз так реагировать. – Даже без уточнений было понятно, о чем именно говорил У Хек. О тишине. Тишине его прикосновений.

– Не стоит каждый раз просить меня об одном и том же. – Кинув последний взгляд на друга, Су Ен скрылась за забором своего двора. Домой. Подальше от манящей тишины. Как можно быстрее от соблазна забыть об именах.

Быстрее, чтобы У Хек не увидел непрошеные слезы на щеках Су Ен. Она оплакивала все те имена, которые коллекционировались в ее сознании. Но они беспощадно затихали, столкнувшись с жестокой судьбой, постигшей Сон У Хека.

Он был ее тишиной, ее безмолвием и спасением.

Но для остальных он был ругару без пары. Одиноким перевертышем, для которого всемогущая Вселенная не создала нареченную. Тост «Желаю всем встретить свою вторую половинку!» стал бы для него насмешкой, выгравированной на самой душе.

Тишина его прикосновений, словно гиацинт, таила в себе грусть и тоску.

Глава 2

Обычно семейные вечера нравились Су Ен. Она наслаждалась тихим уютом, который царил в небольшой столовой. В зимнюю пору там горел камин, потрескивая дровами, а летом можно было вдоволь насладиться бингсу с ягодным сиропом и кусочками свежих фруктов. Это то, чего Су Ен действительно ждала.

– У меня стойкое ощущение, что я здесь лишний. – У Хек в очередной раз окинул взглядом и без того знакомую ему гостиную. Иногда Су Ен думалось, что ее друг страдал амнезией: раз за разом он с неподдельным интересом пялился на всякие бесполезные штуковины, которые стояли в доме семьи Кан.

В комнате было светло и просторно. А еще до безобразия чисто. Все статуэтки стояли на своих местах, и так было всегда, насколько помнила Су Ен. Даже когда они с У Хеком были детьми, дом ее родителей всегда благоухал чистотой. Чистотой и ароматами свежеиспеченных медовых булочек.

– Мой отец тебя обожает, и ты это прекрасно знаешь. – Су Ен скинула сковывающий движения пиджак на диван и подошла к полке с фотографиями. Здесь красовались и снимки молодых родителей, и несколько кадров с перемазанными шоколадом Су Ен и У Хеком, который щеголял улыбкой без нескольких передних зубов.

Больше всего Су Ен нравилась фотография, с которой на нее смотрела мама. Она держала в руках пучок своей излюбленной голубой лаванды. Только эти фотографии и запах цветов давали Су Ен понять, что в ее жизни когда-то давно присутствовала и мама, а не только отец.

Те времена были прекрасны, насколько Су Ен знала. Сама тех лет она не помнила. Точно так же, как не помнила и маму. Кан Мун Хи просто однажды исчезла из ее воспоминаний. Кто-то говорил, что так детский организм реагировал на утрату, но мерзкий червяк, сидящий в подсознании Су Ен, не позволял согласиться с этим. Вся история виделась ей туманной и запутанной, словно как-то связанной с ночными кошмарами, которые преследовали Су Ен с детства.

– И ты не первый раз ужинаешь у нас, – фыркнула она, сдерживая желание швырнуть в У Хека диванной подушкой, когда он взял одну из замысловатых фигурок.

В подростковом возрасте он разбил несколько похожих, и Су Ен не могла позволить ему в очередной раз расстроить отца.

– Заносчивый засранец, – цокнула языком Су Ен. – Знаешь же, что тебе здесь рады. – И это было чистейшей правдой, о которой знал и сам У Хек. Он даже не пытался скрыть довольной улыбки, отчего Су Ен закатила глаза. – Так что перестань ломать комедию.

Су Ен смерила друга долгим взглядом, не упустив его хитрого прищура. Этот паршивец был не просто хорошим художником, но и отменным актером.

– Это-то, конечно, да.

У Хек упал на диван так, что несколько подушек подскочили в воздух. Здесь он чувствовал себя дома явно больше, чем в собственной квартире. Слишком беспечен и расслаблен для гостя. С другой стороны, как знала Су Ен, квартира У Хека была слегка... захламлена. Почти ко всем возможным поверхностям были прислонены холсты с начатыми или законченными картинами. Иногда у Су Ен, которая пару раз забегала к другу на пиво с острыми крылышками, складывалось ощущение, что она сходит с ума из-за десятков глаз, которые взирали на нее с портретов. И не все из них были приятными.

Помнится, как-то У Хек создал коллекцию, в которой люди смотрели с полотен исключительно гневливо или с раздражением. Интересный опыт, от которого У Хек постарался избавиться как можно быстрее. Су Ен хорошо помнила, как он второпях распродавал ту коллекцию картин.

– Как хорошо, что вы пришли. – Первым, что увидела Су Ен, были прекрасные пушистые тапочки, которые обожал носить отец. Он горделиво спускался в них со второго этажа с распростертыми руками. То ли хотел обнять сразу и Су Ен, и У Хека, то ли просто не мог словами описать те чувства, которые вызывал у него пятничный семейный ужин. – Надеюсь, твои родители не в обиде, что сегодня мы выкрали тебя, У Хек.

– Они в командировке, так что я только рад оказаться сегодня с вами, дядюшка Кан.

Отец потрепал У Хека по и без того лохматой макушке, после чего подошел к Су Ен. Она, как это бывало всегда, чувствовала себя измученной. И, судя по взгляду отца, он видел все оттенки усталости на ее лице. И наверняка знал, что именно доставляло Су Ен столько неудобств.

– Нужно было вчера хотя бы вызвать такси.

Отец то и дело пытался заставить Су Ен действовать, думая головой. И его нравоучения приходилось терпеть с натянутой улыбкой на губах. Су Ен каждый раз уверенно держала оборону, позволяя отцу вреза ться в непробиваемую стену ее упертого характера. Помнится, несколько раз отец упоминал, что своим упрямством Су Ен напоминает свою маму.

– На улицах небезопасно в два часа ночи, – недовольно запричитал отец, после чего они направились в столовую. Там все было накрыто.

– Тем не менее со мной до сих пор ничего не случилось. – Су Ен с наслаждением принялась за ужин, не обращая внимания на укоризненный взгляд отца. – Вы оба прекрасно знаете, что я не дам себя в обиду. – Су Ен проследила за своими палочками, которыми опустила на горку риса кусочек свинины. Отец был в своем репертуаре. У Хек с особым голодом смотрел на все, что лежало на столе.

– Но вчера ты явно была напугана, – уже с набитым ртом напомнил У Хек. Правда, говорить это стоило без отцовских ушей под боком, что стало понятно по тому взгляду, какой отец кинул на Су Ен. Отчего она представила, как ритмично вставляет свои палочки другу в нос. И злорадно прокручивает их там в попытке достать его мозг, словно лапшу. Если он вообще имелся в его дырявой черепной коробке.

– У Хек! – Протяжный отчаянный стон слетел с губ Су Ен, стальные палочки ударились о край тарелки. – Ну кто тебя просил? – Что ж, У Хек наверняка пожалел о сказанном, когда Су Ен пронзила его взглядом голубых глаз. Она знала, что ее глаза быстро темнели, предупреждая о том, что внутренняя волчица Су Ен не самая покладистая и добрая. Она чувствовала приближение зверя. Ее эмоции были как на ладони.

– А вот теперь тебе придется объясниться. – Отец осторожно отложил приборы в сторону, после чего немигающе уставился на Су Ен. Это был тот роковой момент, когда Су Ен не могла ничего ему противопоставить. Споры, ссоры и препирательства тут не помогли бы. Только смирение и согласие.

– Мне просто показалось, что за мной кто-то шел. – Хотелось, чтобы вся эта ситуация представлялась отцу незначительной и не требующей его неотступного внимания. Иначе... иначе Су Ен знала, чем это закончится. – Но это был У Хек.

Как бы она ни пыталась казаться расслабленной, взгляд отца говорил сам за себя. На этот раз он ни при каких обстоятельствах не станет идти на поводу у своей дочурки.

Дороги назад не было.

– Су Ен. – Отец тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Судя по его побледневшему лицу, все это словно превращалось в его самый страшный кошмар. И не важно, что мнимое преследование могло быть игрой воображения Су Ен. Она и сама уже сомневалась в своей адекватности. Просто перепугалась неизвестно чего. А два дорогих ей человека, сидящих за этим столом, раздували из мухи слона. – Это не может так больше продолжаться. – Страх за жизнь Су Ен был почти физически ощутим в столовой. Он отпечатался на лице отца так же отчетливо, как если бы все его мысли были прописаны алыми буквами на лбу.

Даже У Хек перестал есть, переводя взгляд с одного угрюмого лица на другое. Отец небезосновательно тревожился, а Су Ен терпеть не могла идти на уступки.

Для многих она была прилежной девушкой, которая не покладая рук трудилась на благо компании, готовилась стать преемницей отца и, по слухам, иногда ходила на свидания вслепую. Но никто не догадывался, какой огонь разгорался внутри Су Ен за равнодушной и мнимо холодной бездной в ее глазах. И свидания вслепую у нее были разве что с тренажерами в зале, которыми Су Ен выматывала себя чуть ли не до обморока. Впрочем, ей уже не хватало и этого...

– У меня все под контролем, – с нажимом отозвалась Су Ен.

Она устроит У Хеку настоящую трепку, чтобы он впредь свой рот лишний раз не открывал! О, она даже знает один способ, который подействует безотказно! Эта мысль заставила Су Ен улыбнуться.

– Я закрывал глаза на твое упрямство все это время, но даже моему терпению приходит конец.

Суровый взгляд отца прожигал в Су Ен дыры. Аппетит всех троих явно пропал. Особенно Су Ен, которая мысленно разобрала лучшего друга на запчасти и думала, в какой океан их лучше выкинуть. Возможно, она бы похоронила его где-нибудь в Лас-Вегасе, где никто точно не стал бы искать известного корейского портретиста с безукоризненной репутацией.

– Ты прекрасно знаешь, что в моей ситуации постоянное нахождение с незнакомым оборотнем недопустимо.

Отец кинул взгляд на перчатки, которые лежали рядом с тарелкой Су Ен. Она знала, что была права, но видела на лице отца неуверенность и страх за нее.

– Особенно с волколаком. – Злость медленно поднималась по горлу Су Ен, грозясь вырваться наружу потоком ругательств или рыка.

Внутренний зверь тоже был не рад возможному соседству с более непредсказуемым хищником. Ничто так не бесило волчицу, как перспектива кому-то подчиняться. Ей и без того хватало чрезмерной заботы отца.

– Завтра ты отправишься в агентство. – Тон отца не терпел споров и отказов. Своими словами он поставил жирную точку в их разговоре. – И не нужно на меня так смотреть.

Су Ен чувствовала, как волчица подкралась к самой коже, выкрашивая мир в привычные для зверя цвета: серый, синий и зеленый.

Су Ен была непростым ребенком, и она это знала. Папа просто-напросто привык к ее злобному волчьему нраву даже больше, чем она сама этого хотела.

Все изменилось, стоило только Су Ен услышать первое имя в свои восемнадцать лет. До этого времени она была молчаливым и упертым ребенком, то и дело оголяющим клыки. Но после имени жизнь Су Ен усложнилась. Она будто закрыла себя от окружающего мира и не позволяла никому пробиться через этот кокон.

Даже У Хеку, с которым она была искренна, не позволялось лезть к ней в душу. Су Ен была близка с ним, но в то же время огораживалась колючей проволокой, через которую он не смел переступать. Эх, кто бы сказал У Хеку, что последние его слова настолько сильно изменят взгляд Су Ен, обращенный в его сторону.

– Хорошо. – Не доев свою порцию, Су Ен надела перчатки и встала из-за стола. Это был финал ее спокойствия. Финал ее привычной жизни, за который она могла сказать огромное спасибо другу. – А ты идешь со мной. – Если бы не толика самоконтроля, которая еще теплилась в Су Ен, она бы не просто попросила У Хека выйти, она бы пнула его как можно дальше из столовой.

Дом они покидали в спешке.

Место, куда Су Ен привела У Хека, напоминало по меньшей мере притон. Здание ютилось на невзрачной улице на окраине Сеула и совершенно не выделялось в общей застройке. Вход был серым и настолько мрачным, словно внутри скрывалась самая настоящая банда ганпхэ^[2]. Эту мысль подтверждал мужик, стоящий на пороге. Он не был корейцем и идиотским коротким ежиком на голове напоминал злобного ротвейлера.

– Боюсь спросить, что мы тут делаем? – У Хек со скепсисом смотрел на то, как быстро они приближались к придверному ротвейлеру, в то время как Су Ен каждый шаг по направлению к зданию делал более расслабленной и спокойной. Эмоции снова потекли привычно и ровно, без штормовых волн и бурления. Однако под водной гладью ее чувств то и дело проклевывался азарт. Она ощущала, как он заставляет кончики ее пальцев покалывать.

– Не волнуйся, тебя никто не будет бить. – С этими словами без каких-либо проблем они попали внутрь заведения. На лице У Хека красовался немой вопрос. Охранник даже бровью не повел на появление Су Ен. Ни один его мускул на лице не дрогнул, будто она была здесь завсегдатаем.

– Только меня? Ты совсем поехавшая. – Судя по голосу, У Хек запаниковал.

Су Ен уверенно рвалась вперед, расталкивая толпу. Да, перевертыши обычно сторонились таких клубов, и в окружении незнакомцев пальцы Су Ен с маниакальной дрожью сжимали ручку спортивной сумки.

– Будешь много задавать вопросов, я сама тебя изобью, – огрызнулась Су Ен в ответ. Сейчас происходило то, о чем ее лучший и единственный друг даже не подозревал. Приоткрывалась завеса, за которую раньше У Хека никогда не пускали. Он даже не подозревал, что нечто подобное происходило в жизни Су Ен.

– Будь здесь, – бросила она, подкрепляя фразу долгим взглядом. В нем так и читалось: «Если сделаешь хоть шаг, я тебе не завидую».

Для большинства людей госпожа Кан казалась спокойной и уравновешенной, словно все в ее жизни было разложено по полочкам. И, встретившись с ней впервые, никто не догадывался, что иногда Су Ен могла быть жесткой и колючей, что совершенно не соответствовало ее характеру. Удивительно, что внутренний зверь Су Ен был точно таким же.

На самом деле вихрь эмоций, который копился внутри и не находил выхода, иногда взрывался сверхновой. Так было и сегодня, поэтому Су Ен без особых церемоний усадила друга за один из пустующих столиков недалеко от ринга, а сама направилась в раздевалку.

В клуб Су Ен наведывалась всякий раз, стоило только эмоциям взять верх. И не важно, что противниками были люди. Это не уменьшало выброса адреналина, который помогал ей вернуть былое спокойствие. Если бы не клуб, она бы давно сошла с ума.

– Ты снова тут.

Рядом с Су Ен на лавку опустился высокий юноша, которого она неплохо знала по боям, которые происходили без ее участия. Для нее он был слабоват, но как собеседник подходил идеально. К тому же... ему нужно было практиковать корейский, а Су Ен любила поправлять его произношение.

– Не уверен, что сегодня тебе найдут соперника. – На этот раз в словах Эрика даже не было слышно акцента.

– Им придется постараться. – Су Ен заплела косу, которую тут же закрутила в пучок. Нечего предоставлять противнику возможность победы.

Когда Су Ен закончила со сборами, в раздевалку зашел коренастый мужчина. Казалось, в нем было больше ста килограммов веса, а ярости в глазах хватило бы на парочку волколаков. Какая жалость, что Су Ен придется сбить с его лица эту напускную спесь.

Впрочем... Су Ен заметила, как затрепетали ноздри мужчины, когда она сочувственно усмехнулась: наверняка его задело отсутствие ее страха. И на это ей было тоже плевать, Су Ен продолжила ритмично наматывать бинты.

– До встречи на ринге. – Незнакомец оскалился, будто хотел испугать Су Ен. Как жаль, что ей было плевать.

Она по-звериному мягкой походкой покинула раздевалку, оставив мужчин один на один в тишине помещения, где пахло настолько омерзительно, что даже у человека закралось бы желание вымыть себя изнутри. Что уж говорить о Су Ен, которую мутило от каждого лишнего вдоха.

«До встречи на ринге», – гремело в голове Су Ен до тех пор, пока один из распорядителей боев не позволил ей выйти на арену. Это не была клетка, как в глупых фильмах. Но и настоящим рингом, обтянутым тросами, назвать арену было сложно. Возвышение, за пределы которого кто-то нередко улетал по неосторожности. Каждый такой «трюк» вызывал у зрителей безумную реакцию. Им нравилось.

– Я протру тобой пол. – Мужчина оскалился, не отводя взгляда от Су Ен.

Она увидела перепуганные и широко открытые глаза У Хека прежде, чем к ней на «танец» вышел тот самый здоровенный бегемот, на которого она равнодушно посмотрела.

– А потом им придется вытирать пол после тебя. – Широкая улыбка мужчины оголила наращенные клыки. И если когда-то давно это показалось бы интересным, то сейчас гора жира и самомнения напоминала ей моржа.

– Это мы еще посмотрим.

В этих боях не было ни правил, ни сигналов для старта. Каждый, кто поднимался сюда, сам решал, когда стоит бить. Су Ен привыкла ждать соперника. Любила немного понаблюдать, поискать слабости у тех, кто так самодовольно улыбался, увидев перед собой миниатюрную хрупкую девушку.

Обычно громилы вроде этого были неповоротливы и медлительны. Встречались, конечно, исключения, но явно не в этом случае, когда даже залезть на ринг ему было трудновато.

Под громкий аккомпанемент одобрительных криков верзила пополз в наступление. Именно пополз, потому что ходьбой или тем более бегом это назвать язык не поворачивался. Но Су Ен не обманывалась. Она прекрасно знала, что его удары будут греметь колоколами в ее висках, пробуждая поистине звериную ярость.

И это видела не только она, но и еще два перевертыша, которые сидели в зале.

И если У Хек был здесь впервые и в его глазах читался чистейший ужас, то второй мужчина частенько приходил на бои юной госпожи. Зачастую его желание вмешаться превосходило любые доводы разума, например, о том, что ругару не нуждалась в помощи.

Это она доказывала и на сей раз. Сидя поодаль от ринга, незнакомец наблюдал за ее точными и уверенными шагами. Она напоминала хищницу, которая играла со своей жертвой: быстрые ритмичные удары вполсилы сбивали здоровяку дыхание, а сама девушка умудрялась ухмыляться неуклюжести противника.

Су Ен изматывала его, давала понять, что его победит не она, а усталость. Громила начал задыхаться, но так ни разу даже на шаг не приблизился к изворотливой особе. А как он смеялся над ней до этого! Как представлял свой триумф! Но теперь смеялась Су Ен.

Она вытанцовывала вокруг противника, награждая его все новыми ударами. Складывалось ощущение, что Су Ен совершенно не устала, а получала наслаждение от того, что вытворяла на ринге.

И если незнакомый перевертыш улыбался, будто считывая настроение Су Ен, то ее друг сидел за столом со смесью противоречивых эмоций. С одной стороны, это было чистейшее восхищение, как у художника к своему лучшему произведению. У Хек любовался тем, как двигалась Су Ен, как уворачивалась от медленных атак. Но с другой... его пугало то, с какой легкостью она отвечала злостью на злость. Эту эмоцию на ее лице можно было угадать безошибочно.

То, как Су Ен ухмылялась уголком губ, как прищуривалась, следя за шагами соперника. В каждом ее действии читался ворох чувств, которые она с такой легкостью скрывала за ледяной стеной самоконтроля.

Бой подходил к концу хотя бы из-за того, что громила плавился от натуги: пот тек с него ручьями, заволакивая глаза. Достаточно было хорошенько его пнуть, чтобы он покатился куда подальше. Собственно, что Су Ен и сделала. Один четко выверенный удар по голени заставил мужчину упасть на колени.

Громко пыхтя на полу, больше он не встал.

Су Ен легко спрыгнула с ринга и направилась к У Хеку.

– Все еще считаешь, что вчерашнее мнимое преследование напугало меня? – Слова потонули в громких криках зрителей. Они восхищались прошедшим боем. Улюлюкали и подначивали ее продолжить.

Но она уже скрылась за дверьми раздевалки, отсекая себя от гомона голосов.

Когда Су Ен вышла в общий зал, незнакомца за дальним столиком уже не было.

Глава 3

Разговоры с отцом остались далеко позади. Да и не было больше смысла пытаться отговорить его от дурацкой идеи с волколаками. Если бы Су Ен могла, она бы лучше наняла телохранителя-человека. Но на кой черт он ей сдался? В качестве аксессуара?

Машина Су Ен остановилась возле трехэтажного здания недалеко от центра Сеула. Отсюда было рукой подать до горы Ансан, на которой устраивали пробежки волколаки. Несмотря на простоту пеших маршрутов, перевертыши ценили близость к природе. Иногда и Су Ен любила там пройтись.

– Дороги назад уже не будет, – прошептала она себе под нос, даже не читая названия компании. Выбора у нее все равно не было: агентство Хван Юн Хо тесно сотрудничало с компанией отца Су Ен, и так господин Кан мог беспрепятственно следить за выбором дочери.

Выходить из машины не хотелось. Да и погода стояла просто отвратительная. День обещал быть на редкость дождливым. Су Ен поежилась. Не от холода. Ей просто не нравилась влажность, которая поднималась над городом.

А имя гремело в ушах подобно проклятию.

Надев перчатки и маску холодного равнодушия, госпожа Кан Су Ен вышла на улицу. Окинула взглядом здание с огромными окнами. Внимание Су Ен привлек третий этаж, будто сама судьба кричала ей, что господин Хван Юн Хо обосновался именно там. И даже отсюда Су Ен прекрасно видела, какие педантичные чистота и порядок царили в кабинете.

Самого хозяина агентства она не встретила, зато заметила перевертышей на первом этаже и почувствовала, как те не таясь начали ее оценивать. Стоило отдать им должное, никто не ухмылялся и не выказывал откровенного пренебрежения к девушке-ругару, которая заявилась в агентство в гордом одиночестве. Су Ен и не ждала теплого приема.

– Предполагаю, вы – госпожа Кан?

На пороге ее встретил высокий взмыленный юноша во влажной футболке, прилипшей к коже на груди, словно он только что закончил тренировку. Такое приветствие могло напугать кого-то попроще, чем Су Ен. Однако вместо попыток отойти подальше от пышущего тестостероном и самоуверенностью волколака она подняла голову и заглянула ему прямо в глаза.

Дерзкий шаг, который ругару никогда себе не позволяли. Су Ен приподняла бровь, заметив отблеск волка в карих глазах юноши. Ох, он был чертовски недоволен доминирующим жестом госпожи Кан.

– Да, это я. – Сыграв в эту игру по правилам волколаков, Су Ен приготовилась встретиться с их вожаком. Он руководил не только агентством, но и всеми перевертышами здесь. Су Ен успела забыть, насколько волколаки бывают неприятными при близком общении, а ведь Су Ен представлялась им лишь очередной клиенткой, неспособной защитить свою тощую задницу.

Су Ен окинула юношу взглядом. Несколько ссадин и царапин на левой руке уже заживали, но они легко рассказали Су Ен, что волколак оставляет левый бок без защиты. Это могло стать проблемой для него при попытке спасти своего нанимателя.

– Есть какие-то вопросы? – уточнил волколак.

Госпожа Кан вновь подняла голову, чтобы заглянуть в темные глаза напротив. Юноше явно хотелось ей что-то сказать, как и большинству ругару, которые сюда наведывались. Су Ен не нужно было обладать даром ясновидения, чтобы понимать: напыщенные толстосумы смотрели на волколаков как на товар. Кто-то выбирал телохранителя по личику, кто-то по достижениям, а кто-то тыкал наугад, лишь бы окружить себя защитой физически более сильных собратьев.

Это был их прогнивший мир, где жизнями правили богатенькие обладатели ленивых и бесхребетных внутренних зверей, а служили им те, кто не боялся замарать руки. И если бывалые и повидавшие жизнь волколаки искали в этом свои, порой извращенные плюсы, то молодые щенки грозились показать зубки каждому, кто им не нравился. И Су Ен повезло встретить именно такого щенка.

– С какой целью изъявили желание навестить нас, госпожа Кан? – спросил юноша и сжал челюсти так сильно, что Су Ен ждала, когда он сломает зубы. Волколаки не шевелились, молча наблюдая за разворачивающейся перед ними сценой. Су Ен в каком-то смысле была бы рада устроить самое настоящее шоу перед перевертышами. Наверное, они скучали, когда никакой ругару не пытался высказать им свое «фи».

Что-то подсказывало Су Ен, что на ее месте когда-то стояла другая девушка-ругару и, потупив взгляд, нервно жевала нижнюю губу, не зная, как вести себя в окружении волколаков. Только юный волколак не знал, что госпожа Кан Су Ен за всю свою жизнь ни разу не обращалась к ним в агентство не потому, что считала их братию отребьем и диким зверьем, а просто не видела смысла в постоянном сопровождении шерстяных нянек.

– А с какой целью обычно нанимают телохранителей? – Су Ен сощурилась, не отрываясь от лица волколака. Он выглядел таким напыщенным и самоуверенным, что ей хотелось вернуть его в реальность, отчего начало сводить челюсть. Считав настроение Су Ен, внутренняя волчица принялась нервно расхаживать и угрожающе оголять клыки. Это могло нехорошо закончиться, если бы со стороны лестницы не послышались шаги. Их владельца, как бы Су Ен не хотела этого признавать, она учуяла раньше, чем показались носы мужских ботинок.

Господин Хван Юн Хо со скучающим выражением лица выбрался из кабинета только для одной цели: посмотреть, как низко его парней опустит та, кого волк давно заприметил среди человеческих кулачных боев и принял как нареченную пару.

Что ж, он и вчера был в том паршивом клубе, который назывался как-то по-идиотски. То ли «Злобный шакал», то ли «Яростная гиена». И запах... запах адреналина в воздухе мог посоревноваться разве что с «благоуханием» грязных тел. Только вот зверь внутри Юн Хо был полностью поглощен ароматом морозной черники, которая переливалась на коже Су Ен при каждом ее танцующем движении на ринге.

– Это нужно спрашивать у вас, ругару. – Дже Бом сложил руки на груди, будто стараясь запугать миниатюрную девушку, стоящую перед ним. По скучающему выражению на лице Су Ен становилось предельно ясно, насколько ей плевать на устрашающую маскулинность волколака. Господин Хван остановился у подножия лестницы и ждал, что его нареченная начнет зевать от скуки. Но вместо этого она смерила Дже Бома очередным ленивым взглядом и отвернулась. Это было куда большим оскорблением для юного волколака, чем если бы госпожа Кан в открытую на него зарычала.

– Успокойся, Шин Дже Бом. – Голос Юн Хо, полный доминирующих ноток, в считаные секунды остудил юнца. Даже волк, показавшийся в его глазах, затих и спрятался. Сидевшие вокруг волколаки стали энергично симулировать активную деятельность. Кто-то принялся листать бумажки, кто-то пошел за кофе на кухню, а некоторые уставились в экраны своих компьютеров, делая вид, будто их собрат только что не пытался оскорбить богатенькую ругару.

– Можешь не переживать, с таким характером и склонностью пропускать удары в левый бок тебя не наймут ближайшие пару лет. – Су Ен задержала внимание на руке юноши, где до сих пор виднелись розоватые отметины чьих-то когтей. – Господин Хван. – С тем же леденящим равнодушием, с каким она общалась с Дже Бомом, она повернулась и к тому, чье имя гремело в ее ушах последние годы. Ровно с того утра, когда ей исполнилось восемнадцать, а дар ушатом ледяной воды обрушился на ее ничего не понимающую голову.

Су Ен непринужденно прошла мимо контуженного волколака. Ей хотелось решить свой вопрос и как можно скорее вернуться домой. Уж точно не так она планировала провести выходной. Вообще-то из постели утром ее вытащил только очередной звонок отца, который в красноречивой манере напомнил дочери об агентстве.

И вот сейчас ей приходилось иметь дело с мужчинами, которые на дух не переносили ругару. Сразу же появился вопрос: как Джо так легко влился в семью Айрес? Этот волколак в последнее время до ужаса полюбил издеваться над Майком, мужем Микаэлы, подруги Су Ен, а над самой Микаэлой шутил, не переставая, на протяжении всей ее жизни.

Этот перевертыш был любимчиком Кан Су Ен среди всех волколаков, и если бы она могла, то с удовольствием переманила бы его на работу к себе. Но. Но! Вместо этого Су Ен стерпела взвинченную раздражительность внутренней волчицы, когда за спиной раздался недовольный тихий рык оскорбленного Дже Бома.

Все вмиг затихли, за исключением Су Ен, стук каблуков которой эхом отражался от стен. Ее взгляд все-таки остановился на фигуре господина Хван Юн Хо. Волколак стоял, запихнув руки в карманы, а угольно-черные глаза не отрывались от Су Ен. Казалось, его внутренний зверь наслаждался зрелищем даже больше, чем сам мужчина.

Возможно, будь Дже Бом чуточку умнее, он бы быстро все понял лишь по тому, как директор Хван смотрел на Су Ен. Но он был идиотом, утонувшим в собственном эго. Сложно заметить что-то, когда собственный нос задран слишком высоко. И из-за собственной тупости он схватил пустую банку из-под газировки на ближайшем столе. Ох, а Су Ен сомневалась в том, что существует кто-то еще более недалекий, чем ее нерадивый друг детства. Она услышала хруст жестянки и несколько шагов волколака.

Банка должна была оставить на ее макушке ощутимую шишку или даже рассекла бы голову, если бы Су Ен не наклонилась. Реакция ругару оказалась молниеносной, стоило ощутить угрозу, которая болтиком закручивалась ей между лопаток.

Пальцы Су Ен сомкнулись на банке, перехваченной в полете.

– Прежде чем что-то кидать, убедись, что твой противник действительно беззащитен. – Повернувшись в сторону волколака, Су Ен смяла пустую жестяную банку, которая через мгновение упала в мусорную корзину. Су Ен не сомневалась в том, что обидчивый волколак заметил, как стремительно ее голубые глаза заволокло звериной чернотой. Она чувствовала близость со своей волчицей, она отзывалась на ее молчаливый зов. Ох, ему крупно повезло, что Су Ен была всего лишь ругару. Женщина-волколак уже бы сняла с него скальп за столь неприкрытую угрозу и наглость.

– Думаю, стоит поговорить о том, зачем я сюда приехала. – Внутренняя волчица послушно отступила.

– Прошу за мной. – Господин Хван взмахнул рукой по направлению к лестнице, с которой спустился. Су Ен хватило лишь короткого взгляда из-под опущенных ресниц, чтобы увидеть, как вздрогнул Дже Бом, и она взглянула на Хван Юн Хо, который уставился на подчиненного. В угольных глазах волколака ясно читалось все, начиная от обещания выпотрошить и заканчивая убедительным приказом не лезть больше к Су Ен.

Шагая чуть впереди директора Хвана, Су Ен ощущала, как он реагировал на нее. Она чувствовала его присутствие настолько остро, будто лежала на сеансе иглоукалывания. О да, он не просто так шел за ее спиной. Типичное поведение волколака, который защищал кого-то действительно близкого. Юн Хо был готов тенью следовать за Кан Су Ен, и это было причиной номер один, почему Су Ен ни под каким предлогом не хотела встречаться со своей парой. Он мог буквально задушить ее заботой и опекой. А она этого на дух не переносила.

– Ты крупно попал, парень, – хмыкнул один из старших перевертышей, проходя мимо Дже Бома, дружески похлопав его по плечу и усмехнувшись.

– Да откуда я вообще мог знать?

Честно говоря, никто из стаи и не подозревал, что директор Юн Хо будет связан с какой-то там ругару. Подобный союз был сродни катастрофе, ведь звериная сущность одного могла разрушить второго. Природа порой знатно шутила над перевертышами, сводя тех, кто по своей натуре были так же похожи, как кошка с собакой.

– Она же... Она!..

– В отличие от тебя, у нее стальные яйца, – заметил другой волколак. Большинство из присутствующих даже не подумали бы лезть к Су Ен. Волчица этой ругару могла бы откусить голову любому из присутствующих волколаков. – Не будь так категоричен к ее породе.

– Она – просто красивое личико и громадный кошелек ее отца. – Дже Бом понимал, что, услышь это господин Хван, в воздухе бы уже пахло кровью, но не мог отказаться от едкого комментария. Чертова стерва! Опозорила его перед всеми да еще с таким невозмутимым лицом, от которого мутило.

– Советую сбавить обороты.

Совет был дельным, но все понимали, что Шин Дже Бом не прислушается к нему. И, возможно, им еще не раз придется наблюдать за тем, как миниатюрная особа сбивает спесь с нахального юнца.

Кан Су Ен подогревала интерес внутреннего зверя Хван Юн Хо железобетонным самоконтролем и морозным равнодушием. Даже сейчас, когда они остались наедине в просторном кабинете на третьем этаже, Су Ен оставалась невозмутимой.

А вот ее запах... он наполнил легкие волколака, обжигая прохладным черничным ароматом. Одновременно успокаивал внутреннего зверя и приводил того в боевую готовность.

– Председатель Кан оставил нам запрос в пятницу вечером. – Юн Хо прислонился к своему столу, сложив руки на груди. Иначе... иначе ему захотелось бы оказаться возле своей нареченной, что той явно не понравилось бы. Это читалось в ее взгляде и в том, как предусмотрительно она уселась в самое дальнее от стола кресло. Возможно, если бы в кабинете в дальнем углу стоял самый неудобный в мире табурет, Су Ен все равно выбрала бы его лишь потому, что он позволял сохранить дистанцию.

– Тогда нам стоит приступить к подбору персонала.

Она была воплощением бизнес-леди. Сдержанная до такой степени, что хотелось ее встряхнуть, ведь Юн Хо прекрасно знал, какой могла быть его нареченная. Еще вчера он видел бурю эмоций, которые вихрились в ее глазах. Но сегодня перед ним сидел типичный представитель ругару. Конечно, если не брать в расчет инцидент с Шин Дже Бомом.

– Есть кандидаты? – уточнила Су Ен. В который раз Юн Хо обратил внимание на то, с каким усердием она избегает зрительного контакта. И точно не потому, что боялась попасть под его давление.

– Я сам займусь этой работой. – Слова возымели как раз тот эффект, на который и рассчитывал Юн Хо. Су Ен подняла голову, уставившись на него. Она нахмурилась и явно хотела что-то возразить. Возможно, воспитание не позволяло ей высказаться в полной мере. Только вот госпожа Кан Су Ен, кажется, до сих пор не понимала одного маленького факта. Ей стоило бежать прочь от Хван Юн Хо еще до их первой встречи, но теперь было поздно. Ничто и никто не заставит волколака оставить свою нареченную. Этим он и отличался от ругару. Те могли запросто отказаться от своей связи и продолжить жить, делая вид, что никогда и не случалось никакой судьбоносной встречи.

– Плохая идея, – прошептала Су Ен.

На мгновение Юн Хо уловил проблеск волчицы в ее голубых глазах. Пусть он и видел перед собой ругару, она была самым настоящим бойцом, который вел сражение не только на ринге, но и внутри себя. Никто, включая Юн Хо, не знал, насколько густая чаща шумела в душе Кан Су Ен.

А пока Су Ен не могла понять, доволен ли ее зверь близостью волколака или нет. Чувства были настолько смутными, что она терялась в самой себе. Нескончаемый поток мыслей и страхов, о которых Су Ен никому не хотела говорить.

В ее глазах Хван Юн Хо представлялся типичным волколаком, который упивался властью и не смог бы терпеть рядом с собой кого-то, кто так же независим и уперт, как Су Ен. Юн Хо скорее откусил бы собственную руку, чем связал жизнь с ругару. По крайней мере, так казалось Су Ен.

– Если вы думаете, что я позволю кому-то находиться рядом с вами, то это крупная ошибка. – На лице Юн Хо появилась хитрая ухмылка. Су Ен с удивлением подметила, что при всей своей довольно грубой внешности Юн Хо был красивым. Его резковатые черты лица казались высеченными из куска необработанного мрамора.

– Вы не доверяете своей стае? – Су Ен вызывающе выгнула бровь, отчего Юн Хо улыбнулся шире. Су Ен считывала в его позе полное удовлетворение. Казалось, он был в совершеннейшем восторге от того, что видел перед собой.

Су Ен сомневалась, что его стая приняла бы ее с распростертыми объятиями. Скорее, кто-то из его волков попытается свернуть ее тонкую шейку из-за скверного характера. Возможно, будь Су Ен их породы, она стала бы чертовски доминантной особой. Но из-за сильных человечных качеств грани для нее размывались, а неопределенный статус ее волчицы позволял подстраиваться под ситуацию.

– Или не доверяете себе? – добила Су Ен.

– Правильно заданный вопрос – это гарантия успеха, – хмыкнул Юн Хо, усаживаясь за стол. Она попала прямо в точку, ведь действительно знала настоящую причину поведения Юн Хо. Каким бы любопытным ни был господин Хван, он боялся, что ревностное отношение его волка к своей паре сведет его с ума. – Ваш отец оставил мне ваши контактные данные. И направил график. Завтра я отвезу вас на работу. – Это было сказано будничным тоном, словно он обсуждал поход в магазин.

– За мной не нужно следить каждую секунду. – Су Ен надеялась договориться, чтобы треклятая опека телохранителя не переходила все грани. – Достаточно быть рядом только на важных мероприятиях.

– Вы ошибаетесь, – лениво усмехнулся Юн Хо. Внутри Су Ен вспыхнул огонь. Такой же горячий, как если бы ей предложили залезть в костер. Она не просто злилась, все ее нутро клокотало от ярости. – Я стану вашей тенью. – Довольный прищур угольно-черных глаз Юн Хо не отрывался от лица Кан Су Ен. Она начала то ли ждать исполнения угрозы волколака, то ли желать вцепиться когтями в его глазки.

– Это мы еще посмотрим. – Су Ен быстро встала с кресла и направилась к выходу. Ей становилось нечем дышать, словно пронзительный взгляд нареченного сдавливал легкие. Его голос заставлял внутреннего зверя затихнуть и прислушаться. Все это не нравилось Су Ен.

– Су Ен, постой...

– Для вас я госпожа Кан. Я ваш работодатель, а не близкая подруга, и между нами могут быть исключительно деловые отношения. – Она стояла почти у самой двери, когда волколак позволил себе такую фривольность. Да, она была для него родственной душой, которую он имел право называть по имени. Но для нее он был тем, кто покушался на ее свободу, поэтому Су Ен собиралась пресечь любые его попытки приблизиться.

– Мы нареченные... госпожа Кан. Боюсь, что даже ваш командный тон не изменит этого, – хмыкнул Юн Хо. Он не мог стереть с лица искры восторга. На каждую его ухмылку Су Ен хотела ощетиниться, чтобы показать: она была плохим вариантом. Су Ен не понимала, был ли Хван Юн Хо еще более глупым, чем члены его стаи, или был мазохистом с фетишем на подчинение.

– Как и вашу принадлежность к волколакам. – Голос Су Ен прозвучал расстроенно, но после...

Юн Хо остался слушать тишину своего кабинета, за дверьми которого нервно выстукивали каблуки его нареченной.

Пока она уходила. Но завтра он подъедет к ее дому и начнет работу. Кан Су Ен будет его последним нанимателем, и он останется в ее жизни до их последнего вздоха.

Глава 4

Прикосновения отдавались болью в ушах, а голова взрывалась от новых приступов мигрени. Но отчего-то Су Ен не удавалось отделаться от всех этих людей. Она не видела их. Лишь чувствовала чужие руки.

И слышала десятки и сотни новых имен.

Их звучание разрывало мозг на столько осколков, что Су Ен боялась потерять саму себя в этом ворохе звуков. Корейские, британские, испанские, русские, индийские... Тысячи имен, которые перевертыш никогда бы и не смог произнести.

– Хватит! – слова выскользнули вместе с протяжным рыком. Волчица внутри рвалась вверх, вгрызалась в разум Су Ен, требуя свободы, выла, а ее когти, будто пытаясь выцарапать имена из сознания, оставляли кровоточащие борозды на душе.

Больно.

Было настолько больно, что Су Ен проснулась в поту во влажной и оттого еще более ледяной кровати. Ее окружали одинокая темнота и тишина, которых ей не хватало в такие громкие ночи.

Часы на прикроватной тумбочке показывали два сорок шесть. До будильника оставалось прилично, но возвращаться в рокочущий голосами кошмар госпожа Кан не хотела. Не говоря уже о том, что нервы натянутой тетивой дрожали каждый раз, стоило только Су Ен вспомнить, что утром ее будет ждать телохранитель. Лучше бы волколак оставил ее в покое и больше никогда не врывался в ее уединение.

Только вот одно воспоминание о его спокойных глазах и саркастичной ухмылке заставляло встревоженного внутреннего зверя успокоиться. Еще бы кто рассказал Су Ен, как ей смириться с предательством своего второго «я». Она желала держаться как можно дальше от Хван Юн Хо.

Опустив ступни на холодный пол, Су Ен ощутила оглушительную боль в висках, которая преследовала не только во снах, но и в реальности. Мигрень как расплата за возможность слышать имена. Слишком большая цена, по мнению Су Ен, ведь она толком и не пользовалась тем, что ей даровано.

– Ненавижу. – Шепот казался оглушительно громким в тихой комнате. Он отразился от стен и ударил по Су Ен в десятикратном размере. Ненависть к самой себе уже десяток лет вила узоры на сердце.

В полумраке кухни Су Ен безошибочно достала из ящика тайленол и выпила сразу две таблетки. Но они начнут действовать в лучшем случае через пару часов. Как раз к тому моменту, когда ей нужно будет собираться.

– Лучше бы не было никакого дара. – Смотря на фотографию мамы, Су Ен тяжело вздохнула. Рамка со снимком стояла на тумбе неподалеку от кухонного стола. Иногда Су Ен ставила там же вазу со свежим букетиком голубой лаванды – любимыми цветами госпожи Кан Мун Хи. Их аромат всегда успокаивал Су Ен.

Но не в этот раз. Проснувшись от кошмара, Су Ен чувствовала переплетение знакомой лаванды с приторным запахом сахарной сливы.

Жизнь будто говорила: «Твой нареченный должен увидеть, насколько ты сломлена». Только жизнь не учла, что Су Ен была упертой до зубовного скрежета и скорее отгрызла бы себе ногу, чем показала окружающим, насколько ей плохо.

Однако и Су Ен недооценила масштаб своей проблемы, когда под утро из зеркала на нее смотрела бледная и мучающаяся от головной боли девушка. В какой-то момент она даже задумалась о том, чтобы остаться дома. Возможно, Су Ен так бы и поступила, если бы в окне не увидела машину, из которой вышел Хван Юн Хо.

Он был одет в строгий костюм, а мысы его ботинок сверкали, хоть на улице и не сильно светило солнце. Су Ен подумала о том, что великолепия в нем было столько же, сколько и гордости, припорошенной аурой настоящего кканпэ^[3].

Су Ен заметила, что ее соседи, спешащие по своим делам, оборачиваются на волколака и обходят его стороной. Она бы не удивилась, если бы вечером парочка из них подошла к ней убедиться, все ли в жизни госпожи Кан хорошо. А то мало ли... может, ей пришлось связаться с ганпхэ.

Эта мысль заставила Су Ен усмехнуться сквозь головную боль, которая концентрировалась прямо за глазами.

– А вы де ржите обещания. – Выйдя на улицу и закрыв дверь, Су Ен по обыкновению нацепила на лицо привычное спокойное выражение. Она догадывалась, что Юн Хо, скорее всего, заметил, как подрагивают уголки ее губ от каждого шага. Еще и эта болезненная бледность, а под глазами за тонким слоем косметики наверняка видны синяки... Су Ен никогда не удавалось скрыть признаки мигрени.

– В противном случае ничем хорошим поездка не закончилась бы. – Юн Хо открыл дверь авто перед Су Ен. Она собиралась со спокойной совестью устроиться сзади, но Юн Хо дал понять, что Су Ен сядет рядом с ним на пассажирское сиденье. – Я не ваш личный водитель, поэтому извольте составить мне компанию спереди. – От Юн Хо было сложно что-то утаить. Даже отношение Су Ен к предложенному ей месту.

– Нам нужно подписать документы. – Избегая любых прикосновений, Су Ен заняла переднее сиденье, и Юн Хо захлопнул дверь.

Он хмурился.

Н-да, слишком уж легко Су Ен согласилась находиться настолько близко к нему. Что ж, она признавала это, и спорить совершенно не хотелось. Единственным ее желанием было закрыть глаза и уснуть. Желательно навсегда. Если бы не эта омерзительная пульсация в голове, Су Ен препиралась бы со своим телохранителем до кровавой пены у рта. И ей это, возможно, понравилось бы.

– Возьмите. – Волколак протянул Су Ен стик красного женьшеня. Первой ее мыслью было принять его и выкинуть где-нибудь в офисе. Но взгляд угольно-черных глаз намекал, что Юн Хо догадывается о том, что Су Ен собирается сделать. Может, попросить заехать за холодным кофе? Или чаем? Су Ен откинула эту идею, сдавшись под натиском головной боли.

– Спасибо. – Тонкие пальцы Су Ен, облаченные в перчатку, слабо подрагивали, будто она была готова уронить даже легкий прямоугольный пакетик. Ох, черт! Внутренняя волчица умоляюще заскулила. Все было очень плохо.

Возможно, позже, когда Су Ен доберется до кабинета, она съест желейный женьшень и будет надеяться на его чудодейственную силу. Если верить рекламе, то один этот стик мог заставить весь организм работать на А с плюсом. Су Ен в это мало верила, но сейчас была готова на все, лишь бы боль отступила.

– Может, нужна помощь? – Юн Хо повернулся к Су Ен и не трогался с места. На мгновение она заметила в его глазах проблеск волка. Он тревожился. Это было и так ясно, но проявление зверя лишь подтвердило мысли Кан Су Ен. Он хотел знать, что довело ее до такого состояния за последние двенадцать часов.

– Сама справлюсь. Так и будете смотреть на меня, или мы поедем?

Раздражение в голосе Су Ен заставило Юн Хо несколько раз моргнуть. Он уставился на нее взглядом, который пробирался под кожу. Слишком пронзительным и вызывающим, что могло бы заставить более покорных перевертышей бежать быстро и как можно дальше. Су Ен не просто выдержала внимание угольно-черных глаз, но и была готова кинуть ответный вызов. Дуэль взглядов. Битва характеров.

Вид Юн Хо изменился. Опаляющая волна желания наотмашь ударила Су Ен настолько неожиданно, что она на мгновение затаила дыхание. Она прекрасно знала, что Хван Юн Хо был тем еще зверем, чего, естественно, совершенно не стыдился. А вот Су Ен медленно сходила с ума. Каждой клеточкой организма она ощущала то, с какой скоростью в машине нарастает неудовлетворенное возбуждение. Оно кипело и, соприкасаясь с ее кожей, чувствовалось как микроудары током. Но она ни одним жестом или словом не показала, что знает о мыслях Юн Хо.

– Мы еще обсудим границы дозволенного, но не сейчас. – Су Ен отвернулась к окну.

Она всячески пыталась спрятать отпечаток мигрени, которая не утихала с трех часов ночи. И дело было совершенно не в волколаке, который буквально бурлил сексуальными феромонами. Нет-нет, дело было совсем не в нем. Ох, а может, как раз в нем, ведь голова так раскалывалась... ровно до тех пор, пока Су Ен не оказалась в одном салоне с волколаком. Его запах... словно освежающие листья зеленого чая дымкой проникали в легкие и ослабляли головную боль.

Она отступала.

– Я буду ждать вас после работы, – начал Юн Хо, когда они подъезжали к офису. Он повернул машину и бросил взгляд на свою нареченную, которая... тихо спала. – Какая беспечность, – тяжело вздохнул Юн Хо, проведя рукой по лицу. Внутренний волк ни на мгновение не успокаивался, приказывая господину Хвану держаться как можно ближе к своей паре. Рой этих поистине звериных мыслей и инстинктов мог бы свести перевертыша с ума, если бы он не был к нему готов.

Машина плавно остановилась перед главным входом в компанию, которая носила гордое название KDS Corporation. Отовсюду к дверям стремились люди, спешащие как можно быстрее начать рабочий день. Юн Хо не знал, как разбудить Су Ен, которая наконец-то перестала быть бледной – на ее щеках появился легкий румянец.

– Директор Кан? – Что-то подсказывало Хван Юн Хо, что его нареченная будет не в восторге, если он тронет ее даже за плечо. – Кан Су Ен? Мы приехали, вам стоит проснуться. – Он задумался о том, что они могли бы сделать несколько кругов вокруг здания, но потом заметил, что ресницы Су Ен затрепетали, и она медленно проснулась.

Взгляд голубых глаз тут же заметался по лобовому стеклу, будто она какое-то время не понимала, где оказалась. В воздухе запахло страхом, и волколак напрягся.

– Все хорошо, мы приехали, – осторожно повторил Юн Хо и вылез из машины, чтобы дойти до двери Кан Су Ен. Если бы кто-то сказал ему прежде, что он с таким желанием будет открывать перед кем-то двери, Юн Хо бы перегрыз шею этому шутнику. И вот он, словно послушная собачонка, терпел упертость и мнимую неприязнь своей «хозяйки».

– Не уверена, что закончу вовремя. – Су Ен пыталась дать понять, что ее прилипчивому телохранителю не надо приезжать вечером. Пусть лучше займется своими важными волколакскими делами. И она не должна находиться в этом перечне. Особенно после сегодняшней ночи. Су Ен хотелось без лишнего внимания пробраться в свой кабинет. Там выпить очередную порцию обезболивающего и прийти в себя.

К счастью, на сегодня у Су Ен не было назначено ни встреч, ни совещаний. Можно сказать, что понедельник выдавался очень неплохим, если, конечно, забыть о головной боли и ужасно сонливом состоянии.

– Ничего страшного, я подожду. – По-волчьи хитрая ухмылка появилась на лице Юн Хо. О да, он не собирался ей уступать, а начинал собственную игру. Его глаза так и пылали азартом, который не остался безответным. Внутренняя волчица Су Ен довольно облизнулась и, возможно, с удовольствием потерлась бы о ноги Юн Хо, если бы ей позволили. Было вопросом времени, когда Кан Су Ен поддастся натиску...

– Ваша безопасность – это моя работа. – Юн Хо с превеликим удовольствием последовал бы за ней прямо в здание, в чем Су Ен совершенно не сомневалась. Все желания волколака отпечатывались на его лице.

– Как пожелаете. – Су Ен поправила сумку на плече и, не поворачиваясь к своему телохранителю, махнула ему рукой. Удивительно, но боль в голове пропала, оставив после себя тяжелый осадок, снять который не составит труда. Су Ен улыбнулась.

В офисе царила суматоха, которая еще вчера казалась Су Ен настоящим адом. Сейчас же жужжание людей, шорох колесиков и топот сотен ног не выглядели такими ужасными.

День закрутился и ощущался совершенно сносным вплоть до вечера, когда в здании остались те, кто не успел за целый день решить рабочие вопросы.

– Да, он приехал сегодня. – Су Ен разговаривала с отцом, параллельно сражаясь с тошнотой. Головная боль вернулась с новой силой, отдаваясь в каждой клеточке измученного мозга.

– Я направил тебе на почту документы, подписанные с моей стороны. – Господин Кан явно не собирался отступать и всячески намекал Су Ен, что от его чрезмерной опеки никуда не деться. Спасибо и на том, что отец не приставил к Су Ен десяток волколаков, которые бы обступали ее со всех сторон. – Я безмерно рад, что за эту работу взялся именно Хван Юн Хо. – Су Ен слышала шелест бумаг и тяжелые вздохи отца.

– Ну хоть кто-то из нас рад, – хмыкнула она почти шепотом и развалилась на кресле. К сожалению, не на части, а лишь метафорически. – Аппа, я пока еще в офисе. Позвоню, как доберусь до дома.

– Конечно-конечно. – Отец активно чем-то зашуршал, а в его голосе послышалась улыбка. Словно он наконец-то задышал полной грудью, стоило только рядом с Су Ен оказаться телохранителю. Чего же он так боялся? Если и была какая-то причина, то Су Ен ее не знала.

– Еще созвонимся. – Су Ен закончила вызов и прикрыла глаза.

До черных точек перед глазами хотелось спать. Но мигрень обещала очередную бессонную ночь.

Телефон задребезжал от пришедшего сообщения. Госпожа Кан надеялась, что это серийный маньяк, который через СМС обещал ей быструю расправу. Но она увидела незнакомый номер и красноречивый текст, не оставляющий сомнений в том, кто ей написывает в это время. Один очень настойчивый волколак ждал ее в машине у здания.

Су Ен опасалась, что внутренняя волчица поддастся на уловки ее пары.

Неизвестный номер, [19:21]

Наспех согласившись с предложением Хван Юн Хо, Су Ен направилась в дамскую комнату. Терпеть головную боль дальше стало невыносимо. Честно? Она совершенно не представляла, что собиралась сделать. То ли забиться в угол, то ли распрощаться со всей съеденной за сегодня едой.

– Подождите меня в кабинете. – По дороге Су Ен встретила Юн Хо. Несложно догадаться, что он увидел перед собой. Она и без того знала, что паршиво выглядела. – Я скоро вернусь.

– Все хорошо? – Теперь Юн Хо действительно волновался. То ли Су Ен обладала слабым здоровьем, то ли он не знал чего-то очень важного о ее жизни. Кан Су Ен все еще была для него закрытой книгой.

В СМИ госпожу Су Ен нарекли лучшей преемницей господина Кана, с которой компания не рухнет в долговую яму. Ко всему прочему желтые газетенки не уставали говорить о том, что наследница многомиллионного бизнеса, на удивление народа, не была поймана ни на одном романе. Что уж говорить про громкие скандалы? Тихая и хладнокровная госпожа Кан Су Ен на всех снимках, встречаемых в сети, казалась собранной и равнодушной.

Кроме тех, где ее запечатлели вместе с подругами детства. Три девушки на каждом снимке выглядели счастливыми и улыбались друг другу. За исключением кадров, сделанных некоторое время назад.

В Лас-Вегасе тогда кричали о перестрелке в одном из отелей-ресторанов. Конечно, люди все преувеличивали. Но сейчас, даже если бы Хван Юн Хо захотел, он не смог бы вырвать из сознания фотографию, на которой его нареченная в полном ужасе следовала за носилками. Честно говоря, волколак не запомнил внешности девушки, которую несли к машине скорой, но знал, что она была одной из тех подруг, которыми Су Ен очень дорожила.

Ответа на свой вопрос Юн Хо так и не получил. Сначала он планировал задержаться в коридоре, но потом все же скрылся за дверью кабинета.

В помещении пахло сандалом и ароматическими палочками, которые раздражали Юн Хо настолько, что трещали кости, ведь шлейф посторонних ароматов затмевал морозную чернику Су Ен.

Юн Хо неосознанно оскалился, выказывая весь спектр негодования. И его зверь был с ним солидарен. Животное начало волколаков было куда более непредсказуемым и стихийным, чем у других перевертышей. Собственно, по этой причине, как догадывался Юн Хо, Кан Су Ен и держалась от него подальше.

В какой-то степени господин Хван ее понимал, но этого понимания было мало для того, чтобы волк отстал от своей нареченной пары. Пожалуй, единственной причиной его безразличия могла стать только его смерть.

– Теперь мы можем продолжить. – Зайдя в кабинет, Су Ен на мгновение застыла.

В прошлые их встречи она почему-то не обращала внимания на то, каким высоким и широкоплечим был Юн Хо. И сейчас, в не самом просторном кабинете, казалось, что Хван Юн Хо заполнял все пространство.

– Присядьте. – Су Ен не удалось побороть внезапно вспыхнувшие чувства. Кончики ушей предательски загорелись. Но секундное замешательство быстро испарилось, словно его и не было.

– Что бы вы хотели уточнить в нашем сотрудничестве? – пророкотал Юн Хо. Угольно-черный взгляд волколака неустанно следил за тем, как медленно Су Ен обходит стол и садится в кресло. Она чувствовала его ласкающее внимание. И пока не могла понять, на какой отметке на шкале от «мне это нравится» до «воткнуть ручки в его глаза» внимание Хван Юн Хо находилось.

– Вы сегодня ели? – спросил он.

Бледность лица, которую Су Ен видела в зеркале туалета, и вялость во всем теле были против положительного ответа.

– К сожалению, да. – Пять минут назад Су Ен пришлось распрощаться со всем, что она съела за день.

Имена в голове после ночного кошмара только-только стали затихать. Су Ен немного расслабилась. Если бы знать, когда головокружительная карусель закончит свой ход.

– Что нужно подписать? – уточнил Юн Хо.

Он торопливо взял ручку, явно не планируя читать договор, но его взгляд зацепился за текст. Су Ен видела, как Юн Хо все больше хмурился, вчитываясь в какой-то пункт. В целом она догадывалась, что заставило волколака взъерошиться.

– Это из-за того, что я ваш телохранитель? – Сказать, что Юн Хо был в ярости – это ничего не сказать.

– Нет, – уверенно ответила Су Ен. – Это мое условие найма любого волколака.

С учетом того, что находящийся перед ней мужчина был ее нареченной парой, этот пункт выглядел похлеще плевка в душу.

Хван Юн Хо сжал ручку до хруста пластика и уставился в непроницаемое лицо Су Ен. Она не шутила. Юн Хо покосился на ее руки в тонких перчатках.

– При всем моем уважении, это невозможно. – Стоило только представить какую-нибудь чрезвычайную ситуацию, чтобы понять, насколько пункт был невыполним.

– Там есть сноска. – Если раньше Су Ен была готова к любым вопросам по договору, то сейчас, когда перед ней сидел не просто какой-то волколак, а господин Хван Юн Хо, она совершенно не знала, как ему отвечать. Растерянность с толикой смущения не давала покоя. Как бы скептически она ни относилась к их ментальной связи, Су Ен искренне сочувствовала Юн Хо, ведь ему в пару досталась она со всеми ее тараканами и кошмарами.

– Я не согласен. – Ручка ударилась о стол.

– Я... – Су Ен выпрямилась и, что было ей несвойственно, опустила голову в поклоне. Жест, граничащий между уважением и покорностью. – Я очень прошу учесть этот пункт и не просить его убрать.

Су Ен знала договор наизусть и прекрасно понимала, что стало триггером для Хван Юн Хо. Только один пункт мог вызвать столь бурную реакцию волколака:

Глава 5

Он это подписал. Своей рукой поставил подпись на договоре, который буквально отрезал возможность быть со своей нареченной. И если человеческая сторона понимала, что у этого имелась куда более серьезная и глубокая причина, чем банальная мизофобия, то внутренний зверь грозился порвать Юн Хо изнутри из-за злости.

Невозможность быть рядом со своей парой казалась волчьей душе равносильной самоубийству. Не говоря уже о том, что мнимая покорность Кан Су Ен заставила Юн Хо в секунду переосмыслить всю жизнь. Он еще никогда не был таким взбудораженным и жаждущим, как в тот момент, когда его столь неприступная и сильная пара показала слабую сторону.

Юн Хо хлопнул входной дверью своего дома, но все еще чувствовал ее запах на коже, ощущал ее пронзительный взгляд, а все тело, будто отзываясь на них, восставало против воли Хван Юн Хо.

Когда Юн Хо прямо в костюме, который он не потрудился снять, ворвался в душ, задребезжала стеклянная перегородка в ванной.

Ледяная вода обрушилась на него в попытке заглушить неугасаемое возбуждение. Раньше он и представить не мог, что станет таким одержимым психом, когда повстречает свою нареченную. Сейчас же все его чувства и эмоции, подкрепляемые звериными инстинктами, выходили из-под контроля за считаные мгновения.

Подтверждение болезненно терлось о жесткий шов брюк, который сейчас особенно чувствовался даже через ткань боксеров.

– Черт. – Пиджак промок насквозь, становясь тесным и раздражающим, и уже в следующую секунду мокрая тряпка валялась у ног Юн Хо, а его руки потянулись к брючной молнии. Юн Хо действительно до последнего собирался играть по правилам своей пары, но это было равносильно попытке усадить задницу в муравейник. Опасно и болезненно.

Морозная черника не шла ни в какое сравнение ни с одним ароматом, который когда-либо попадался Хван Юн Хо в жизни. Это был ее запах, от которого внутренний волк протяжно взвыл. Что еще могло довести взрослого волколака до состояния близкого к безумию, если не его нареченная?

Естество болезненно запульсировало, стоило Юн Хо только вспомнить ее взгляд, обращенный на него, ее внутреннюю силу, которую никому не получилось бы сломить. Это было больше, чем просто физическое притяжение, больше, чем банальный голод плоти.

Хван Юн Хо хотел обладать не только телом Су Ен, но и проникнуть ей в душу. Нет, конечно, в эту самую секунду он мог думать только о том, какие на вкус губы его ругару, какая бархатная на ощупь ее кожа под его ладонями. Он хотел знать о госпоже Кан все. И ощутить каждый сантиметр ее обаяния и непокорности.

И какой она могла быть...

Мозолистые пальцы Юн Хо прошлись по всей длине. Оглушительное возбуждение, от которого звенело в ушах, накрыло его с головой. Он будто вернулся в прошлое, где он мальчишка, которому жизненно необходимо снять напряжение здесь и сейчас. И это ощущение только сильнее возрастало с каждой секундой.

Юн Хо мечтал о том, как в его руках окажется не его естество, а тонкая фигура нареченной. Большим пальцем он бы провел по затвердевшим бугоркам ее грудей, любовно уделяя им особое внимание. Точно так же, как сейчас он старался унять свое возбуждение, потирая пульсирующую плоть и размазывая выступающую смазку.

Свободной рукой Юн Хо опирался о плитку в душевой кабинке, а с его губ срывались рваные стоны, то и дело переходящие в хриплый звериный рык. Все внутри требовало разрядки. Но не такой.

Мокрые волосы прилипли ко лбу и щекам волколака, но он не замечал их, прикрыв глаза и продолжая с большей настойчивостью водить вдоль бархатной кожи. Юн Хо задрожал от того, насколько близко оказался к оргазму. Точно так же, как и к сумасшествию, которое волной вот-вот должно было накрыть с головой.

Перед внутренним взором так и стоял уверенный взгляд голубых глаз, которые словно смотрели ему в душу. Хотел бы Юн Хо увидеть, как эти чертовы глаза заволакивает наслаждением.

– Проклятье. – Воздух со свистом просочился между зубами, несколько капель вязкой жидкости попало на плитку. Казалось, Юн Хо сейчас был более напряженным, чем еще пять минут назад. Он тяжело дышал, когда смывал с себя остатки возбуждения ледяным душем. И когда закидывал вещи в стиральную машину, сотни разных мыслей не покидали его головы.

За окном стояла глубокая ночь, под покровом которой волколаки частенько принимали свое звериное обличье и тенями разбегались по горам, окружающим Сеул.

Напряжение, похожее на груз булыжников, никак не покидало тело Юн Хо даже после часа, проведенного под холодными струями воды. Да и было идиотской идеей сидеть в темноте комнаты, где мысли расползались в еще более далекие и темные уголки.

Хван Юн Хо развалился на диване, на спинку которого с влажных волос стекали капли. Юн Хо хотелось сохранить прохладу душа, чтобы хотя бы малость остудить голову и перестать твердеть только от одной мысли о Кан Су Ен. Успокоить необходимость быть рядом со своей парой, которая не хотела видеть его подле себя. Пожалуй, это было настолько же невыносимо терпеть, как если бы когтистая лапа сжала сердце волколака.

В пальцах он держал зажженную сигарету в надежде, что эта отрава отвлечет его от идеи вернуться к дому Су Ен. Получалось так себе.

В тишине дома затрезвонил телефон. Его-то Юн Хо хотел разбить в первую очередь.

– Слушаю, – рявкнул он. Собеседник в мгновение затих. Казалось, он перестал дышать, не говоря уже о каком-то вразумительном ответе. – Что ты хотел, Тэ Ву? – На том конце телефонной связи волк прокашлялся, явно напрягшись от безапелляционного тона своего альфы.

Пепел с сигареты упал на ковер рядом с диваном. Нет, когда-нибудь Юн Хо спалит этот дом вместе с собой.

– Госпожа Кан, она... – Даже не видя Тэ Ву, Юн Хо представил, как быстро забегали глазки собрата. Но Юн Хо, черт возьми, и без того был на взводе! И звонок стал последней каплей. Тем самым спусковым крючком, за которым последовал звериный рык. Он говорил Чон Тэ Ву о многом: перестать бесить, быстрее говорить и не мешаться под ногами. – Она вышла из дома и куда-то поехала.

– И ты, конечно же, не последовал за ней? – Сидя на диване, господин Хван чувствовал, как ярость росла в геометрической прогрессии. – Всего одно поручение. Одно гребаное задание, Тэ Ву! И ты его провалил!

Сигарета была затушена и оставлена в пепельнице. Юн Хо, на ходу натягивая кожаную куртку, не похожую на стандартную униформу, разбирался, в какую сторону отбыла его нареченная.

Стоило ему ненадолго отлучиться, как все пошло по заведомо дерьмовому пути. Рабочая смена волколака заканчивалась после того, как он сопровождал госпожу Кан до дома, что было прописано в договоре. Только вот у Юн Хо были свои взгляды на эту бесполезную стопку макулатуры. Он мог ей разве что подтереться, найдя другие лазейки, чтобы обеспечить свою нареченную защитой. Именно поэтому после девяти он намеревался ставить к дому Су Ен одного из своих волков.

Не учел он только того, что ругару была непредсказуема. Что подтверждалось сегодняшним ее порывом.

– Я отходил купить перекус. – Тихое признание волка вызвало в господине Хване очередную волну опаляющей ярости. Отошел! Так, ладно. Это уже были злобные тараканы с ханбелями^[4], которые поселились в голове волколака после встречи со своей парой. Они так и скакали по кругу, шумно напоминая о себе. Люди бы назвали это одержимостью и манией преследования. Да и Су Ен могла бы с этим согласиться. Юн Хо же списал все на волчью сущность с ее неугасаемыми инстинктами.

– В какую сторону она отправилась? – Сдерживая очередной рвущийся наружу рык и захлопывая дверь машины, Юн Хо слушал сбивчивые оправдания Тэ Ву. На то, чтобы собраться и выбежать из дома, у Юн Хо ушло не больше пяти минут.

Впрочем, даже без заикающихся комментариев Чон Тэ Ву Юн Хо знал, где искать госпожу Кан. И он боялся, что на этот раз поддастся влиянию своего зверя и натворит такого, за что Су Ен будет сторониться его всю оставшуюся жизнь. Но вот беда – господин Хван не был покорным ругару. Он больше двух десятков лет был самым настоящим зверем, привыкшим получать то, что ему причиталось.

Ох, за одни только эти мысли Кан Су Ен вырвала бы ему селезенку через горло. Юн Хо в этом не сомневался.

– Еще один такой промах, и я тебя убью. – Юн Хо отключил звонок и завел двигатель автомобиля. Закинул в рот несколько ментоловых конфет, чтобы избавиться от привкуса табака. Боялся ли он, что с Су Ен что-то случится? Ну, тут с какой стороны посмотреть... С одной, волколак прекрасно понимал, что Су Ен была более чем готова столкнуться с любой проблемой, но ох уж эта другая сторона...

Инстинкты горланили о том, что господин Хван просто обязан защищать свою пару, находиться с ней рядом и не позволять никому к ней прикасаться. Отчего-то эти волчьи мысли тревожили Юн Хо больше именно после их личного знакомства. Но сейчас, направляясь в небезызвестный злачный клуб, волколак знал: он будет наслаждаться зрелищем того, как идеальная до последней ниточки на люксовой блузке госпожа Кан Су Ен избивает каких-то незнакомых людей.

– Проклятые ругару, – рыкнул Юн Хо, ругая все на свете за то, что перевертыши настолько сильно отличались друг от друга по темпераменту. Окажись на его месте мужчина-ругару, он бы, скорее всего, совершенно спокойно отнесся к запрету на прикосновения и в целом, возможно, с превеликим удовольствием исчез бы из жизни Су Ен. Только Хван Юн Хо ни черта не был мужчиной-ругару, а его инстинкты, распаляемые монотонным гудением мотора машины, ревели в ушах.

Это безумие не прекращалось ровно с той секунды, как он увидел в агентстве свою нареченную, упорно старающуюся вывести из себя одного из волков.

Машина некоторое время скользила по темным проулкам, но вскоре Юн Хо пришлось идти пешком. Ну, как пешком... Хван Юн Хо практически бежал в сторону заведения, а на входе, столкнувшись с суровым по меркам людей вышибалой, чуть не впечатал его в стену. Юн Хо не хотели пропускать внутрь!

Бой уже шел.

На этот раз Юн Хо не планировал прятаться в тени, а занял один из передних исцарапанных столиков. И если сначала он считал, будто его паре здесь не место, то сейчас, видя, насколько хищная ухмылка красовалась на ее лице, Юн Хо задался другим вопросом. Какая Су Ен была настоящей? Та, что не забывала пристегиваться в машине и сохраняла свой имидж безукоризненным, или же та взбунтовавшаяся ругару, которая сбегала по ночам из дома и ввязывалась в потасовки с каждым прохожим?

На несчастье Су Ен, Юн Хо был готов принять ее любой, даже если она в итоге окажется равнодушной ко всему леди из высшего общества, которая на завтрак ест устриц, а после, нарядившись в дорогущее платье, посещает званые вечера.

Но его пара была той еще бунтаркой, которая впечатывала перебинтованные кулаки в физиономию двухметрового громилы. Он совершил огромнейшую ошибку, потеряв соперницу из виду на секунду. Су Ен ударила пяткой по его голени, заставив упасть на колени. Это был его проигрыш, от которого по и без того воняющему помещению растекся запах свежей крови. Она текла из его носа и разбитой губы. Подарки, оставленные ругару во время боя. И это совершенно не пугало госпожу Кан.

Она не замечала ничего вокруг. Лишь с удовольствием выплескивала на незнакомца весь ураган эмоций. Юн Хо видел, как во взгляде его нареченной импульсами взрывался хищный азарт.

Проклятый день!

Гребаный волколак!

И как же надоела эта непроходящая головная боль!

Су Ен готовилась бить противника до тех пор, пока ей не станет легче, но отрезвляющий аромат зеленого чая и... ментола заставили поднять голову. Ее кулаки были в крови, а мужчина, сидящий всего в нескольких шагах от нее, самодовольно ухмылялся. Он не выглядел шокированным, а наоборот, явно наслаждался шоу, которое Су Ен устроила ему, совершенно этого не подозревая.

Вальяжно развалившийся Хван Юн Хо лениво аплодировал и бросал на нее по-волчьи хитрый взгляд. В кожанке он походил на хищника, который наконец догнал добычу.

Су Ен не слышала, как ее в очередной раз объявили победительницей, когда спрыгнула с ринга и, совершенно забыв об осторожности, подошла к столику волколака. Она не сомневалась в своей «неотразимости» в этот миг: пот стекал по спине, а не успевшая засохнуть кровь неприятно размазывалась по коже на руках.

– Какого черта ты тут забыл? – Су Ен надеялась, что посетители не обратили внимания на то, как в ее глазах отразился внутренний зверь. Она чувствовала его так же явно, как если бы была готова прямо здесь и сейчас обратиться. Демонстрация нервозности предназначалась исключительно Хван Юн Хо, которого нельзя было напугать блеском глаз, но Су Ен попыталась.

– Как и раньше, просто смотрю бои. – Широкая улыбка появилась на лице Юн Хо, когда он, выпрямившись, стал еще ближе к Су Ен. Ему было достаточно просто протянуть руку, чтобы прикоснуться к ней. Она до последнего искренне надеялась, что он, будучи не самым покорным нечеловеком, все равно уважал ее просьбы. Ведь они были подкреплены его подписью в договоре. В целом... черт... Су Ен запоздало поняла, что Хван Юн Хо сейчас был не на работе, поэтому мог делать все что взбредет ему в голову. И поддаться и подойти к волколаку стало ошибкой Су Ен.

– Что? – Волчица притихла внутри, а Су Ен оказалась сбита с толку. Спустя еще несколько ударов сердца она была готова побить уже себя. Почему она не обратила внимания на это раньше?

Запах зеленого чая...

Она улавливала его здесь и раньше, но никогда не придавала этому особого значения, ведь он пропадал так же незаметно, как и появлялся.

– И как давно? – Осторожничая, Су Ен сделала шаг от столика. Ей казалось, будто Юн Хо с трудом держит себя в руках. Это отражалось в его взгляде, который прожигал в ней дыры.

– Около года, – довольно пророкотал Юн Хо. Дрожь пробежала по спине Су Ен. Она с удивлением осознала, что волколак был на шаг впереди, когда госпожа Кан считала себя заранее победившей. – Ты бьешься только с теми, кто больше тебя, тяжелее. – Юн Хо поднялся со стула и, поправив кожаную куртку, шагнул к Су Ен. – И всегда выигрываешь. – Длинными пальцами он подцепил выбившуюся прядь темных волос, заставив Су Ен вздрогнуть. – И им почему-то не запрещено к тебе прикасаться.

Она видела, что это особенно злило Юн Хо, в глазах которого промелькнул зверь.

– Потому что они люди, – ответила она, будто это что-то объясняло. Су Ен, словно завороженная, наблюдала за тем, как волк поднес ее волосы к своему лицу. Крылья носа Юн Хо подрагивали, пока он медленно втягивал воздух.

– Тебя здесь быть не должно. – Су Ен не сдержала рык и выдернула волосы из его пальцев, сделав пару шагов назад.

– Я не на работе, госпожа Кан. – Саркастичная ухмылка никак не покидала лица Юн Хо, но он еще не знал, что готовит ему завтрашний день. Су Ен всем сердцем желала увидеть, как эта ухмылка сползет с лица господина Хвана, когда он узнает, где должен завтра присутствовать в качестве ее телохранителя. – Наслаждаюсь видами.

– Повтори это завтра, когда будешь сопровождать меня на выставку моего хорошего друга. – Слова возымели тот самый эффект, которого Су Ен и ждала. Улыбка скрылась за хмуростью. О да, Юн Хо совершенно точно не понравилось то, как Су Ен сказала «мой хороший друг».

И Юн Хо придется быть там и охранять ее в то время, как она будет в компании этого хорошего друга.

– Хотела бы сказать, что от тебя снова голова разболелась, но она прошла, – пробурчала Су Ен, направляясь в сторону раздевалок.

Хороший друг.

Юн Хо мог только мечтать заработать для себя хотя бы такое звание, но вместо этого он был тем, с кем Су Ен обязана была находиться рядом из-за договора.

Хороший друг.

Что ж, Хван Юн Хо был готов с ним встретиться, но вот этому другу встреча вряд ли понравится, ведь никакой ругару не выдержит ревности волколака.

Глава 6

Если бы не предстоящий вечер, Су Ен не была бы настолько взвинченной. С утра, когда машина ее телохранителя появилась возле дома, ей захотелось кинуть камень в ее стекло. Кажется, вчерашнего боя Су Ен не хватило.

И это бесило ее почти так же сильно, как и то, что она вообще не понимала себя. Эмоции бурлили, словно рисовая каша, оставленная на огне, стоило только Хван Юн Хо появиться в поле зрения.

И это еще не говоря о волчице. Ее поведение вообще виделось Су Ен сверхидиотским, словно зверь из хищника превращался в комнатную маленькую собачку. А комнатные маленькие собачки были еще теми исчадиями ада. Раньше внутренний зверь Кан Су Ен был тихим и неприметным, пусть и легко показывал себя, поддаваясь настроению человеческой стороны. Но сейчас...

Сейчас, будто перенимая поведение волколака, внутри Су Ен сидел настоящий клыкастый черт. Волчица злилась, когда Юн Хо вел себя нагло, злилась, когда он улыбался. Но еще больше злилась, когда он к ней не приближался.

Бесконечный круговорот злости не прекращался практически никогда, ведь внутренний зверь, обязанный быть кротким по натуре, всегда мог найти повод, чтобы поскалить зубы. Так произошло и этим утром, когда Су Ен заметила волколака, стоящего возле машины с сигаретой. Нет, она не имела права злиться на него за это, но внутренняя волчица с ехидством напомнила, что из-за табака они не учуют аромата зеленого чая – настоящий и притягательный запах господина Хвана.

Но Су Ен могла сделать кое-что, что точно вызвало бы хоть какую-то реакцию у Юн Хо. Проглотив ехидство, она вышла из дома и направилась к машине. Юн Хо открыл перед ней дверь, однако у Су Ен имелись иные планы. Она с ужасом поняла, что доводить волколака до нервного тика становилось ее излюбленным досугом.

– Найдется еще? – Взглядом Су Ен указала на сигарету, зажатую между губами Юн Хо. Она непозволительно долго наблюдала за тем, как на его лице появляется саркастичная ухмылка. – Или будете говорить мне о вреде курения?

Он без лишних слов, явно поддавшись любопытству, протянул ей сигарету и полез в карман за зажигалкой, но Су Ен, чувствуя себя самым настоящим змеем-искусителем, зажала сигарету между губ и наклонилась к Юн Хо.

Он чуть было не выронил изо рта свою сигарету, когда кончик сигареты Су Ен стал дымиться от прикосновения к его почти выкуренной.

Она была слишком близко. Настолько близко, что Су Ен заметила светлые крапинки в глазах Юн Хо. И то, как нетерпеливо трепетали его ресницы.

Госпожа Кан Су Ен издевалась над волколаком. И ей это нравилось настолько, что она не сдержала улыбки. Уголки ее губ поднялись в саркастичной ухмылке. Су Ен ликовала. Наслаждалась тем, как крепкое тело Юн Хо напряглось, стоило только ей оказаться в его личном пространстве.

Но за шлейфом табачного аромата Су Ен все равно уловила запах зеленого чая. И мускуса, который принадлежал всем волколакам из-за их близости к внутреннему зверю. Темный звериный аромат, который отчего-то заставлял ее ноги слабеть.

– Отдаете ли вы себе отчет, госпожа Кан, в том, что делаете? – Угольно-черный взгляд уставился на Су Ен. Сердце волколака билось настолько гулко, что все перевертыши в районе могли услышать этот стук. Такой же сильный, как и ритм, в каком бежало и сердечко «безобидной» ругару. Шалость поставила под удар и саму Су Ен.

– Закуриваю сигарету? – невинно усмехнулась она, видя, как Юн Хо внимательно следит за перемещением сигареты от ее губ в тонкие пальцы, облаченные в перчатки. Хотела ли она прекратить эту томительную игру? Уж точно нет. Это было отдельным видом извращенной пытки.

– Рак легких нам с вами не грозит, – добавила Су Ен. О да, это было одним из плюсов того, что ты не человек. Довольно быстрая регенерация и устойчивость к большинству человеческих болезней.

– Что вы, я даже не пытался указывать вам. – Уголок губ Юн Хо приподнялся, когда Су Ен в очередной раз поймала его взгляд на себе.

Воцарилась тишина, во время которой Су Ен, кроме едкого никотина, ощущала на губах сладкий привкус зеленого чая, принадлежащий Хван Юн Хо. Он даже не пытался скрыть своего внимания, а словно наслаждался тем, что Су Ен не пытается от него сбежать.

– Как ругару относятся к нареченным парам? – совсем не смущаясь, спросил Юн Хо.

Су Ен усмехнулась, бросив на него по-лисьи хитрый взгляд. Ей хотелось верить, что она научилась читать слова и вопросы Юн Хо между строк. Или тот самый злополучный мелкий шрифт, который вообще-то присутствовал и в их с господином Хваном договоре. Только вот волколак его не читал. Зря.

– Хотите знать о всех ругару или только о том, как я отношусь к вам? – Су Ен затянулась и выпустила облачко дыма. Возможно, сегодня она и ее волчица были чуточку добрее, чем обычно. Что совершенно противоречило ее эмоциям еще минут десять назад.

– А что вы будете готовы мне рассказать, госпожа Кан? – То, как Юн Хо называл ее, было не просто вежливостью и субординацией между подчиненным и начальником. В коротком обращении была толика хитрой издевки, от которой у Су Ен по рукам побежали мелкие мурашки. И как она могла ответить на череду его вопросов?

– Я встречала много ругару, которые нашли свои пары. – Су Ен вспомнила то, с какой заботой смотрел на ее лучшую подругу ее нареченный. Как они понимали друг друга с полуслова. Но после Су Ен тут же вспоминала близкую к маниакальной одержимость, с которой помощница Микаэлы защищала свою пару. Это была обратная сторона волчьего безумия. – Кто-то из них не сходился по характеру, – уклончиво отозвалась Су Ен и сделала новую затяжку. – Но... летом мою подругу пытался убить ее бывший муж. Я никогда не забуду взгляда ее нареченного, когда он думал, что Мика умерла на его руках. – Настроение Су Ен неуклонно падало от одних только воспоминаний.

Она до сих пор не могла поверить в то, что ее самой не было рядом с Микаэлой, когда та нуждалась в помощи. И Су Ен ничего не могла сделать, когда по этажу прогремел выстрел. Страшно представить, что бы случилось, не окажись рядом ведьмы.

Не хотелось этого даже представлять. Сколько же боли приносили эти треклятые воспоминания!

– Ругару бывают преданными, господин Хван, но зачастую они повернуты на статусе, поэтому отказываются от своих пар. Если бы не тот факт, что Микаэла и ее нынешний муж, Майкл, не были знакомы с подросткового возраста и не испытывали друг к другу привязанности и любви, им бы не позволили быть вместе, потому что он обращенный. А это для нашего мира хуже, чем связать себя с волколаком. – Су Ен неопределенно пожала плечами.

Между ними повисла тишина, нарушаемая только еле слышным треском табака и тихими выдохами дыма.

Су Ен не знала, должна ли продолжить. Неосознанно она подняла из-под воды тему, которая не приносила радости ни ей, ни Юн Хо, который, как она заметила, мрачнел от каждого слова, а в глубине его глаз затаились темные опасения и настороженность.

– Мне правда очень жаль, что это я. – Су Ен не нужно было уточнять, ведь Юн Хо и без того понял смысл ее слов. Она сочувствовала ему и злилась на судьбу. – И как бы клишировано это ни звучало, но дело во мне. Моя мизофобия...

Она умела врать на этот счет, но ничем не прикрытая ложь заставила Юн Хо усмехнуться.

Они докурили, и Юн Хо протянул Су Ен коробочку с ментоловыми конфетками. Конечно, она от них не отказалась и забралась в салон машины.

– Но это ведь не мизофобия, – ухмыльнулся Юн Хо, заводя мотор.

Су Ен знала, что он не верил ни единому ее слову о надуманной болезни. И его взгляды, наполненные жаром и опьяняющим вожделением, то и дело заставляли Су Ен задерживать дыхание. Это чувство пьянило настолько, что никакое соджу не шло в сравнение.

– Возможно. – Шепот слетел с ее губ вопреки желанию. Ей хотелось, чтобы Юн Хо его не услышал, но его взгляд говорил об обратном. Он самодовольно выгнул бровь и наконец повернулся к дороге. Больше он ничего не говорил, а Су Ен не торопилась возобновлять диалог. И без того она успела наговорить лишнего, давая надежду Юн Хо.

Она была ужасной женщиной.

Но что-то внутри ее не давало возможности просто взять и оттолкнуть Хван Юн Хо. За пару дней он успел забраться ей под кожу и своим назойливым присутствием заставлял Су Ен желать большего. Пока Сон У Хек был ее тишиной, соблазнительной и манящей, Хван Юн Хо щекотал нервы и будто говорил, что быть с ним – спасение для той, которая устала от имен.

Она боялась, что если прикоснется к Юн Хо, случится по меньшей мере ядерный взрыв.

Однако головная боль больше не давала о себе знать. И мысли прочищались всякий раз, стоило волколаку оказаться рядом с Су Ен. Юн Хо действовал на нее лучше, чем несколько таблеток обезболивающего. Что одновременно и нравилось, и заставляло переживать.

Вообще-то Су Ен не планировала сближаться с ним, ведь она видела звериный отблеск в его глазах, понимала, что ее нареченный был доминантным волколаком и не терпел неповиновения. Но помимо этого госпожа Кан еще и чувствовала жар его тела, который особенно остро давал о себе знать в маленьком салоне автомобиля. Точно так же на нее давила его мнимая услужливость и подчинение ее капризам.

Да, Кан Су Ен чертовски запуталась.

Вокруг же жизнь дышала полной грудью. По тротуарам сновали люди, то и дело можно было заметить попрошаек. Особенно забавно было наблюдать за туристами, которые порой терялись в Сеуле, и иностранцами, пробовавшими местную кухню. Кто-то из них действительно наслаждался едой, а на лицах других легко читалось отвращение.

Мимо пролетали машины. Так же быстро, как и время, как и имена, что не замедлялись вот уже больше десяти лет.

Их становилось практически не слышно только в те полчаса, что Су Ен сидела рядом со своим нареченным. Ох, она действительно понимала, что он был ее парой, но осознание этого погружало ее в своеобразный вакуум.

Пытаясь расплести клубок мыслей, Су Ен в полном молчании вышла из машины и даже не слышала слов Юн Хо. Возможно, тот пожелал ей хорошего дня и напомнил о вечернем посещении галереи. Су Ен этого не знала, с головой утонув в собственных мыслях.

Юн Хо, [18:15]

Даже это простое сообщение так и вибрировало от невысказанного недовольства господина Хвана. И насмешки. Что ж, да, было сложно не ехидничать, когда «противником» волколака был художник-ругару. Что он мог сделать с Юн Хо? Пририсовать ему уродливый нос? Да пожалуйста!

Сидя в машине, Юн Хо опустил взгляд на экран смартфона, на котором была открыта переписка с госпожой Кан.

Госпожа Нареченная, [18:17]

Радовало уже то, что она не стала заставлять его ждать в машине, а собиралась взять с собой, куда бы она там ни направлялась. Юн Хо занял свободное место на небольшой парковке и, предполагая, что ожидание не займет много времени, спокойно выбрался из салона.

Как раз вовремя, ведь Су Ен, на ходу поправляя голубое тонкое пальто, направлялась прямо к нему. Слишком целеустремленно, словно куда-то опаздывала.

Ответом стало урчание, которое донеслось до слуха Юн Хо и заставило его беззастенчиво улыбнуться. Возможно, ему стоило напомнить своей нареченной про перекус еще днем. Но вообще-то он тоже в последний раз ел утром. Потом навалились дела в агентстве. Например, пришлось преподать урок молодняку. Это заняло у Юн Хо столько времени, что он боялся опоздать к госпоже Кан.

– Мы могли бы заехать куда-нибудь. – Юн Хо махнул в сторону машины, когда заметил, как очаровательно заалели уши его Су Ен. Она явно не рассчитывала, что Юн Хо услышит, как урчит ее живот. – Тут есть неподалеку одно место.

Единственное, что сделала Су Ен, – это закинула пакет на заднее сиденье авто, а после, задержавшись на Юн Хо долгим взглядом, зачем-то кивнула. Казалось, в ее голове состоялось собрание тараканов, которые единогласно решили принять Хван Юн Хо в какую-то их тайную организацию.

Юн Хо чуть не подавился смехом, когда они подошли к совершенно обычному круглосуточному супермаркету. Внутри их встретил паренек, скорее всего, студент на подработке. И выглядел он крайне уставшим, будто не спал последние двое суток.

– Такого я точно не ожидал. – Юн Хо кинул пиджак на один из стульев, которые стояли возле протянувшегося перед окном длинного подобия стола. Хотя... это больше походило на широкий подоконник. Юн Хо засучил рукава рубашки.

– Думали, я ем только из фарфоровой посуды золотыми приборами? Что ж, спешу вас огорчить. Я люблю копчан^[5], который готовят неподалеку отсюда в небольшом семейном ресторанчике. Там обычно шумно, но аджумма^[6] всякий раз кладет мне много кимчи. – Сложно было не заметить, как загорелись глаза Су Ен от рассуждения про еду. То ли она была слишком голодна, то ли действительно любила дешевые, но уютные забегаловки. – И бутылочку соджу... – Протяжное «м-м-м» в очередной раз заставило Юн Хо улыбнуться.

Уже в который раз госпожа Кан Су Ен открывалась перед ним с новой стороны. И нравилась ему все больше.

– Я знаю местечко, где подают отменное юкхве^[7], – между тем добавил Юн Хо, помогая госпоже Кан нести пару коробочек к кассе. Со стороны и не скажешь, что внутри миниатюрной Су Ен поместятся две порции лапши и по упаковке маринованного дайкона и кимчи. Но и тут Юн Хо мог ее недооценить.

Если бы не офисный костюм и длинное пальто, Юн Хо, наверное, и не признал бы в фигуре своей нареченной наследницу целой корпорации.

– С дольками груши, – закивала Су Ен, будто составляла меню на завтрашний вечер. – И еще бы бутылочку макколли^[8]. – Возможно, Су Ен взяла бы под лапшу пива, но им еще нужно было как-то доехать до галереи. У Хек явно не придет в восторг, если от Су Ен в самый разгар выставки будет нести алкоголем. Впрочем... судя по набранной еде, Су Ен не особо-то и заботилась о том, чем от нее там может пахнуть. – Нужно будет как-нибудь туда сходить, – задумчиво произнесла Су Ен, оплачивая покупку.

Юн Хо тоже прикупил себе острую лапшу, которая обычному человеку выжгла бы все внутренности. Видимо, волколак от рождения любил острые ощущения.

На самом деле было не так уж неожиданно, что перевертыши любят потрошки и сырое мясо. Больше удивляло то, с каким аппетитом Су Ен собиралась есть обычную лапшу быстрого приготовления.

Спустя пару мгновений по супермаркету растекся запах специй и маринованных закусок, которыми с энтузиазмом хрустела Су Ен.

– Если хотите, угощайтесь, я одна все не съем. – Пока заваривалась лапша, Су Ен пододвинула кимчи и кактуги^[9] поближе к Юн Хо. Конечно, она лукавила, скромничая по поводу своего аппетита. После целого дня без еды Су Ен казалось, что она готова скупить полсупермаркета. Возможно, чуть позже, когда придется надевать платье, она об этом пожалеет. Но сейчас ее все устраивало.

– Приятного аппетита, госпожа Кан.

Ближайшее время в магазине раздавалось лишь шуршание палочек по картонным стенкам коробочек да довольное сопение перевертышей. Говорить совершенно не хотелось, а молчание было настолько комфортным, что Су Ен прикрыла глаза от удовольствия.

Честно говоря, после ужина она мечтала просто вернуться домой и укутаться в одеяло, чтобы сохранить эти теплые чувства, а не снова оказываться вовлеченной в шум толпы.

Доев, Су Ен положила подбородок на ладонь и тяжело вздохнула. Ее увлекли люди за окном, которые спешили по своим делам. Конечно, не все куда-то бежали.

Вот, например, пожилая пара улыбалась друг другу, неспешно проходя мимо супермаркета. Недалеко от них, звонко смеясь, пробежал ребенок. А следом, делая селфи, шла девушка. Жизнь вокруг кипела, а у Су Ен складывалось ощущение, что она стоит на месте. Не только физически, но и морально. Ничто не менялось. Ежедневная рутина все больше давила на плечи, а мигрень усиливалась изо дня в день.

– Мы можем не ехать. Ваш друг поймет, если вы сошлетесь на плохое самочувствие. – Юн Хо успел отнести мусор, пока Су Ен самозабвенно смотрела в окно. Она неспешно повернула к нему голову и легко улыбнулась. То ли Су Ен наконец-то расслабилась в его присутствии, то ли еда ее настолько задобрила, что ей совершенно не хотелось показывать свои иголки.

– Спасибо. – Су Ен не знала, за что благодарила волколака, но отчего-то почувствовала, что должна это сказать. – Но нам нужно ехать. – Лишь на мгновение она уловила толику грусти от усталости, которая сжимала душу в тисках, а после вновь надела на лицо знакомую и привычную маску. С ней Су Ен пыталась выглядеть так же, как и многие знакомые ей ругару. Равнодушно. Спокойно. И немного высокомерно.

С разницей лишь в том, что это была маска. Как же ей это не нравилось...

– Хорошо. – Юн Хо пропустил Су Ен вперед.

Отчего-то обратная дорога до машины казалась чуточку длиннее, но Су Ен не жаловалась.

– Тот пункт в договоре. – Да, дорога до машины была чертовски долгой, и Су Ен больше не могла терпеть тишину между ними. – Конечно, это не связано ни с какой мизофобией. – Су Ен усмехнулась, покосившись на господина Хвана, но не заметила на его лице ни капли удивления. – Но прикосновения для меня... довольно болезненны.

На самом деле Су Ен никогда не задумывалась о том, как можно описать ощущения, которые она испытывала при прикосновении к перевертышам. Кожа к коже. Проще было объяснить только невыносимое желание съесть шоколадку и запить это все апельсиновым соком.

– Но в клубе...

– Они люди, – легко пожала плечами Су Ен, будто это все объясняло. Но, кажется, Юн Хо такое объяснение только сильнее запутало. – У меня проблемы лишь с такими, как мы. Словно меня бьет током. – Боялась ли она, что Юн Хо узнает о ее «даре»? Нет, ведь эта особенность была, скорее, из разряда метафизики, нежели чем-то реальным и осязаемым.

По дороге Су Ен заметила тележку с уличной едой. Запах острого тут же ударил в нос, разжигая очередной приступ обжорства. Нет, Су Ен точно будет жалеть об этом, когда попытается влезть в платье. Но удержаться от покупки токпокки не смогла. Одну порцию она тут же всучила Юн Хо, а вторую начала уплетать, обжигая язык и шипя от этого.

– Можете съесть и мою порцию, – усмехнулся Юн Хо, посматривая, с каким наслаждением исчезали рисовые клецки Су Ен.

– Нет! – С ужасом она поняла, в каком виде предстала перед волколаком этим вечером. Ненасытное чудовище, вот кто она, не иначе! – Уберите их от меня! – Юн Хо засмеялся уже без зазрения совести. – Просто поехали, иначе мы ужасно опоздаем.

– Как скажете, госпожа Кан. – Все-таки доев свою порцию и выкинув мусор, перевертыш закрыл за Су Ен дверь машины. – Любите токпокки?

– Да, особенно острые, – отвернувшись к окну, произнесла Су Ен. Она надула губы, стесняясь своего ответа. Оказывается, она могла быть настолько милой и неловкой рядом с кем-то. Удивительно, ведь и сама Су Ен не знала об этой своей черте. – Иногда покупаю себе, чтобы поесть дома вечером. Или острую курочку.

– Я это запомню.

– Не нужно.

– А я все равно запомню.

Чон Тэ Ву, [20:02]

^[10]Уважительное обращение младшего брата к старшему, младшего члена коллектива к старшему товарищу или другу в Корее.

Юн Хо, стоявший в ожидании возле машины, на мгновение поднял глаза. Су Ен скрылась в доме уже минут как двадцать назад. И Юн Хо все это время слышал, как там что-то с грохотом падало на пол. Даже было любопытно, что же швыряла его нареченная.

Но и это выскочило из его головы, стоило только Юн Хо заметить фигуру Су Ен, спускающуюся по ступеням. Она была божеством в его глазах. Живое произведение искусства, к которому хотелось прикоснуться.

Избавить от пальто. Спустить по тонким плечам бретели, а на нежной коже оставить легкие поцелуи. Светлая и словно нетронутая кожа плеч была прикрыта тонкой накидкой, которая будто специально скрывала чистоту ее тела, пресекала любые попытки к нему прикоснуться. Точно так же, как и длинные, по локоть, перчатки.

– Я готова. – На алых губах появилась лукавая улыбка. Юн Хо замер, его покинули все силы, а звериное вожделение запульсировало в каждой клеточке тела. Греховные губы Су Ен растянулись в улыбке. Он не мог оторвать от нее взгляда.

– Тогда прошу. – Господин Хван прочистил горло и открыл дверь авто. Вспомнив о телефоне в руке, быстро ответил на последнее сообщение. Улыбнулся.

Портрет его нареченной, говорите?

Глава 7

От той легкой атмосферы, которая окружала Су Ен и Юн Хо в супермаркете, не осталось и следа. Теперь Су Ен чувствовала себя неподвижным изваянием, готовым в любой момент обрушиться своим каменным великолепием на любого провинившегося.

Су Ен была чертовски напряжена, отчего даже сводило челюсть. Если бы она меньше ценила своего друга, то непременно отказалась бы от посещения выставки, где помимо обычных людей ожидалась целая толпа перевертышей. Все они будут тянуться за рукопожатиями, нарушая границы, которые Су Ен с таким трепетом вокруг себя выстраивала.

– Будьте неподалеку. – Су Ен могла покляться, что Юн Хо только это и хотел услышать. Что-то подсказывало ей: будь его воля, он бы ни на шаг не отходил от своей нареченной. – Терпеть не могу все эти сборища. – Это было первой эмоцией, которую Су Ен открыто продемонстрировала, оказавшись в машине. Отчего-то до звездочек перед глазами хотелось поделиться неприязнью.

Су Ен нервно поправила сползшую с локтя перчатку. Лучше бы она бы спряталась в комбинезон, который закрывал бы каждый сантиметр ее кожи. Но вместо этого она выбрала платье, призванное свести с ума ее телохранителя. Она и задержалась потому, что долго рылась в шкафу.

– Вы не обязаны там быть, если подумать. – Хитрая ухмылка превратила Юн Хо в одного из тех людей, которых обычно обходишь стороной.

Су Ен пока не могла к этому привыкнуть. Он выглядел привлекательным в ее глазах, но эта красота была непривычной и далеко не самой стандартной. Господин Хван Юн Хо был красив той красотой, которой отличались перевертыши его вида. Немного грубоват, над бровью из-под темных локонов то и дело появлялся заживший шрам. Точно такой же красовался и на верхней губе.

Сложно представить, что Юн Хо пережил, раз даже волчья регенерация не справилась с полученной травмой. Су Ен на мгновение задержала внимание на белесых отпечатках прошлого на его лице. Любопытство медленно наполняло ее сердце, но пока она могла его контролировать и не отказала себе в еще одном взгляде украдкой на волколака.

Обычно люди с такой внешностью врывались в банки, расстреливали невинных, а по ночам портили девственниц. Нет, конечно, Су Ен утрировала, однако что-то настойчиво ей говорило, что под одеждой Юн Хо она смогла бы найти парочку тату, которые волколакам с их отменной регенерацией было сложно сделать. Мысли Су Ен явно шли не в ту сторону. Стоило прекратить думать о Юн Хо и том, как она снимает с него одежду. Это было за гранью добра и зла, отчего даже внутренняя волчица проснулась и уставилась на своего нареченного в ожидании.

– Не обязана, – кивнула Су Ен и тяжело вздохнула. Часто ли она слышала подобное в свой адрес? Вообще-то нет. Обычно и отец, и У Хек говорили ей об обратном: ты должна заботиться о своей репутации, должна выходить в свет, а не забиваться в угол, должна жить эту жизнь. Но что, если имена не давали жить, а лишь позволяли терпеть все, что пролетало мимо? В такие моменты хотелось подняться на гору и заорать во все горло.

– Разворачиваемся?

– Нет, я должна быть на выставке. – И это убивало ее больше, чем любой из выходов на ринг. Возможно, после этого безумного вечера она наведается в клуб, если не будет вымотана.

Как и ожидалось, в галерее было столько людей и перевертышей, что, только переступив порог, Су Ен захотела вернуться в уединенность машины, где пахло ментоловыми леденцами и зеленым чаем.

– В следующий раз откажусь, – буркнула Су Ен, кинув взгляд на Хван Юн Хо. Его непроницаемый вид не позволял сказать, о чем он думал. Скорее всего, он оставался безразличен ко всей этой толпе высокомерных идиотов, расхаживающих с бокалами шампанского в руках.

Чего нельзя было сказать о Су Ен. Она улавливала присутствие каждого. Вокруг было столько лиц, что казалось, будто она и без прикосновений слышит имена. Жуткое чувство, от которого можно было избавиться, лишь проведя наждачкой по внутренностям.

– Су Ен! – Звонкий голос заставил ее вздрогнуть и отпрянуть. Она была слишком напряжена, чтобы мириться с прикосновениями даже того, кто отзывался звенящей тишиной в голове. – Ты все-таки пришла! – У Хек сделал вид, что не заметил, как Су Ен отстранилась от протянутой им руки. И тут же, будто защищая от посторонних, положил ладонь на ее поясницу.

Именно сегодня внимание У Хека отчего-то раздражало Су Ен. Слишком близко, слишком много прикосновений и слишком шумно. Что бы У Хек там себе ни представлял, это заставило внутреннюю волчицу недовольно оскалиться.

Сама того не осознавая, Су Ен искала своего телохранителя, будто он мог избавить ее от всех неприятностей. Взгляд угольно-черных глаз Юн Хо заставил ее замереть. Она, конечно, предполагала, что волколаки ревностно относятся к своим нареченным, но и представить не могла, что безэмоциональное лицо Хван Юн Хо может стать настолько пугающе угрожающим.

Ох, если бы в этот момент У Хек повернул голову в сторону волколака, что стоял неподалеку от Су Ен, художник бы тотчас убрал свою лапку, дабы не лишиться пальцев. Су Ен незаметно ущипнула друга, желая избавиться от его руки до того момента, как Юн Хо слетит с катушек, но У Хек только скривился.

– Ты бы мне не простил, если бы я осталась дома, – шикнула Су Ен, скидывая с себя руку нерадивого художника. – А теперь я не могу простить тебе, что мне приходится терпеть твое общество.

– Ты такая злая, нуна^[11]. – Стоило У Хеку так назвать Су Ен, как ее желание врезать ему по голове чем-нибудь тяжелым, например, вон той статуэткой, увеличилось. – Неужели не пришла бы, даже зная, что здесь выставляется твой портрет?

– Да. – Су Ен цокнула языком, подходя к одной из картин. На стене в ряд висели портреты, на которых У Хек изобразил настолько яркие человеческие эмоции, что разглядывать их хотелось час за часом. Жаль только, что разговоры посторонних людей мешали Су Ен наслаждаться.

– Хватит ко мне липнуть! – зашипела она, искренне пытаясь сдержать рвущийся наружу рык.

Ее услышал У Хек и еще один крайне угрюмый волколак, который следовал за Су Ен, словно тень, сохраняя почтительное расстояние.

Су Ен, стараясь держать раздражение на поводке, заметила ухмылку на лице Хван Юн Хо. Она призналась себе в том, что наблюдать за волколаком в людном месте было отличным развлечением.

– Здесь не так много... – У Хек заткнулся на полуслове, стоило только Су Ен обжечь его взглядом. С каких пор этот паршивец перестал держать рот на замке? Кажется, пора ему напомнить, что если он продолжит свою гребаную неуместную мысль, то Су Ен либо уедет, либо действительно чем-нибудь его ударит. И второй вариант был куда более вероятным. – Су Ен...

– Все в порядке. – Она отмахнулась от слов друга и опустила плечи. Последние дни выдались настолько безумными, что у нее просто не оставалось сил, чтобы с кем-то ругаться или спорить. Она сдалась. На этот раз госпожа Кан Су Ен собиралась плыть по течению, даже если это самое течение унесет ее в открытый океан. Но сейчас она знала, что, поступи она так, Юн Хо, пообещав быть неподалеку, последовал бы за ней.

К тому же сложно было не понять: Сон У Хек не хотел показаться грубым или капризным. Он просто хотел, чтобы подруга была рядом в важный для него момент. И только Су Ен была виновата в том, что не выносила подобных сборищ. Порой она чувствовала себя социопатом, который хотел убить каждого в комнате, кто косо на нее смотрел или проявлял излишнее внимание.

Но потом Су Ен вспоминала о том, что убийство уголовно наказуемо, и внутренняя волчица сразу успокаивалась, переставая скалиться.

– С тобой хотели поздороваться, – мягко произнес У Хек.

Су Ен с головой окунулась в череду приветствий и рукопожатий, которые даже через перчатку зачастую отдавались шепотом или гомоном в голове.

Хотелось убежать.

Но вместо этого она улыбалась новым лицам. Люди. Перевертыши. Сплошные фальшивые улыбки, от которых мутило.

В какой-то момент, когда У Хек беседовал с кем-то из гостей, Су Ен удалось найти место, где почти никого не было. Здесь висела крайне тоскливая картина. С полотна на Су Ен смотрела грустная женщина средних лет. Она улыбалась одной из тех улыбок, за которой пряталось столько невысказанной и раздирающей душу боли, что у Су Ен что-то дернулось внутри. На дне желудка закопошилась маленькая рыбка, которая чувствовала то же самое, что и незнакомка с холста.

– Интересно, какая у нее сложилась история. – Сделав глоток шампанского, Су Ен отвернулась от картины и тут же нашла глазами неподвижный силуэт волколака. Он стоял в нескольких шагах от Су Ен и время от времени оглядывался по сторонам. Складывалось ощущение, будто Юн Хо во всем искал опасность, хотя здесь Су Ен была в большей безопасности, чем в самом надежном сейфе.

– Эта картина вам понравилась больше, чем остальные. – Юн Хо подошел к Су Ен и сложил руки на груди. Су Ен не забывала о присутствии своего телохранителя, как делали другие ругару. Даже сейчас в зале было до черта волколаков, которые, откровенно говоря, скучали, стоя по углам.

– Она... – Разглядывая картину, Су Ен наклонила голову, будто это могло помочь ей рассмотреть душу изображенной женщины. – Она будто... отражает то, что я чувствую. – Признаться в этом даже самой себе было катастрофически сложно, не говоря уже о том, что Су Ен говорила о переживаниях своему нареченному. Для нее это было равносильно выстрелу в висок из дробовика.

– Не стоило сюда приезжать, – честно отозвался Юн Хо. – Мы все еще можем уехать.

Су Ен видела, что он не мог оторвать взгляда от нее.

– Можем, но я не хочу никого расстраивать.

В такие моменты она отчего-то вспоминала тот злосчастный вечер в Лас-Вегасе, когда вокруг творилось настоящее безумие, отдающее привкусом крови на губах. Тогда Су Ен была готова забыть о собственном шуме в голове, не боялась прикосновений и плевала на все те имена, которые набатом били по затылку. Она окунулась в куда больший ужас, где на ее глазах могла умереть ее лучшая подруга. Эта картина никогда не сотрется из памяти Су Ен.

– Если будет совсем невыносимо, я скажу, – прошептала она.

Юн Хо в ответ деловито кивнул, будто действительно был готов рвануть с места в тот же миг, когда Су Ен подаст самый незначительный и незаметный сигнал.

– Вот ради этого я и организовал все это. – С лица У Хека не сползала довольная улыбка.

В отличие от большинства портретов, которые видела сегодня Су Ен, то, что сейчас предстало перед ней, было слишком... спокойным. Громкие эмоции окружающих картин будто затихали, стоило только кинуть взор на полотно, с которого на Кан Су Ен смотрела слишком хорошо знакомая ей девушка.

– Как тебе?

У Хек выглядел настолько счастливым, что светился сродни новогодней елке.

– Разве это не выглядит странно? – Сложно сказать, какие чувства одолевали Су Ен. С одной стороны, она восхищалась талантом друга. Тому, как он умел доводить линии до совершенства, передавая не только блеск волос, но и бархат кожи.

Но с другой...

Су Ен впервые видела, какой она была в глазах своего друга. Задумчивая, с прямым и тяжелым взглядом несвойственных корейцам голубых глаз. Она производила впечатление инопланетянки на фоне прочих творений У Хека.

– Сначала я хотел оставить этот портрет себе, – признался У Хек, вновь кладя ладонь на поясницу Су Ен. Он делал это каждый раз, стоило рядом оказаться какому-то перевертышу. Словно этот жест мог уберечь ее от ее же дара. По крайней мере, У Хек считал его таковым в отличие от самой Су Ен. И не уставал напоминать ей об этом. – Но потом подумал, что это было бы чересчур эгоистично.

– Я бы тоже не хотела, чтобы он висел где-нибудь у тебя дома. – Су Ен поморщилась, будто одна мысль о том, что У Хек все время смотрел бы на ее портрет, вызывала у нее отторжение. На самом деле она забавлялась. – Извращенец, – усмехнулась Су Ен в тот момент, когда к У Хеку подошел мужчина в черном костюме и что-то быстро доложил.

– Уже купили? – Глаза художника Сона округлились от удивления, а после он злорадно улыбнулся, поворачиваясь к Су Ен. – Твой портрет будет висеть у кого-то другого. – Губы У Хека сильнее растянулись в улыбке. – А вдруг покупатель – маньяк, который станет тебя преследовать? – Заразительная улыбка У Хека заставила Су Ен цокнуть языком и ущипнуть друга за бок. Шутка оказалась дурацкой. Иногда, как, например, сейчас, его ребячливость переходила все границы. Он слишком обрадовался, что продал портрет. Его картины стоили недешево, так что покупатель был явно обеспеченным человеком.

– А имя у покупателя есть? – Су Ен украдкой посмотрела на своего телохранителя и заметила, как тот усмехнулся уголком губ.

«Серьезно?» – одними губами произнесла она, на что получила от волколака хитрый взгляд и короткое пожатие плечами.

– Некий Хван Юн Хо, – задумчиво отозвался У Хек, но улыбка по-прежнему не сползала с его лица. – Маньяк он или нет, но явно при деньгах. – При них картину тут же сняли со стены. Этой покупкой Юн Хо словно хотел показать Су Ен, что никому не позволит лицезреть ее. Юн Хо явно особо не волновало, как дико это звучало. Слишком уж расслабленным и спокойным он оставался. – Знаешь его?

– Слышала его имя пару раз, – хмыкнула Су Ен, вновь покосившись на Юн Хо. На этот раз ликовала она, ведь он нахмурился, а в воздухе чувствовался запах его раздражения, смешанного с азартным голодом. Су Ен точно сводила его с ума.

– Имя? – Приглушенный шепот У Хека вырвал ее из попыток довести волколака до бешеной пены у рта.

– Имя. – Су Ен легко повела плечами, будто они обсуждали покупку токпокки. – Но я рада, что ты не будешь пускать слюни на портрет. – Это было шуткой на грани. Чувства У Хека лежали на поверхности, отчего Су Ен частенько бывало не по себе.

– Зато это будет делать кто-то другой. – У Хек попытался напугать и смутить Су Ен, но только вызвал ее улыбку. О да, новый владелец картины точно будет это делать, но в своей манере, как это обычно любили делать волколаки. Нет, метить портрет он не будет. И нет, грызть и выть точно не станет.

Но что-то подсказывало Су Ен, что в стенах дома никто не помешает Юн Хо задержать свой взгляд на портрете, когда он будет проходить мимо, например, с бокалом вина в руке. Су Ен представила, как бы он выглядел: ленивая походка, тонкие пальцы, обвивающие ножку бокала, и долгий пылающий взгляд. Никто не запретит ему запомнить каждую крапинку в голубых глазах своей нареченной и разглядеть тоску, которая таилась за стеной холодного равнодушия, даже если у Су Ен такое внимание вызывало дрожь по всему телу.

И уж точно никто не помешает Юн Хо повесить картину в спальне, где он сможет удобно устроиться на кровати и...

Су Ен мотнула головой, чтобы не продолжать полет фантазий. Она почувствовала, как запылали щеки, а внутренняя волчица, будто в противовес, с интересом навострила уши.

– А это меня уже не касается. – Су Ен повернулась, мечтая посмотреть остальные картины, когда прямо перед ней вырос высокий и изящный женский силуэт. На лице незнакомки красовалась лисья улыбка, ее глаза так и сияли. А вот волколак, который еще мгновение назад забавлялся немым диалогом с Су Ен, напрягся.

Лисы никогда не дружили с волками.

– Вот как выглядит муза художника Сона. – Почти искренняя лисья улыбка отчего-то пустила мурашки по телу Су Ен. Внутренний зверь ощетинился, словно перед ним возник по меньшей мере один из всадников Апокалипсиса. И это чувство не поддавалось ни одному закону логики. – Очень рада с вами наконец-то познакомиться.

– Да, я тоже. – Впервые за весь вечер Су Ен не протянула руку для приветствия, а просто учтиво поклонилась. Все внутри противилось этому знакомству, а в памяти, словно вспышки маяка, то и дело всплывали обрывки ночных кошмаров. – Но, к сожалению, мне уже пора. – Су Ен тут же нашла своего телохранителя взглядом.

Он был ее спасательным кругом. Или теплым пледом, под которым можно спрятаться. И Юн Хо сразу это понял и заторопился к ней. Впервые с момента, как Су Ен наняла Хван Юн Хо, она была настолько растеряна и так нуждалась в нем. Казалось, ее вот-вот накроет паника.

– Госпожа Кан, следуйте за мной. – Волколак делал вид, что просто выполняет свою работу, но не нужно было быть телепатом, чтобы увидеть в глубине его бездонных черных глаз тревогу. То ли Су Ен уже научилась читать эмоции своего телохранителя, то ли он их и не скрывал, но вместе с тревогой там плескалось и раздражение. Взгляд Юн Хо застывал на руке У Хека, который не отпускал Су Ен.

Она стала медленно отходить прочь, мечтая о глотке свежего воздуха и свободе от чужого цепкого внимания. От имен.

– Может, тебе нужно отдохнуть? Здесь есть небольшое помещение, где...

– Мне нужно домой. – Голова Су Ен начала пульсировать от боли. Почему каждый раз такие вечера заканчивались одинаково?! Мигренью и тошнотой, которые вот-вот доведут до обморока. – Я напишу тебе позже. – Так и тянуло добавить, чтобы У Хек не пытался ее навестить. От его тишины становилось не по себе.

– Я мог бы тебя отвезти. – У Хек цеплялся за Су Ен так, словно без нее выставка тут же провалится. Су Ен прекрасно знала, что на самом деле У Хек просто переживал за нее, но порой нечаянно душил Су Ен заботой. Люди ошибочно воспринимали это как проявление большей привязанности, чем У Хек испытывал на самом деле. Ох, так полагали многие. И если одни списывали все на давнюю дружбу молодых людей, то другие искренне верили, что в скором времени семьи Кан и Сон объявят о помолвке.

– Меня есть кому отвезти, а тебе нужно быть здесь. – Не отрывая взгляда от друга, Су Ен с силой убрала его руку от себя. Это было предупреждением, что даже ему сейчас нельзя к ней прикасаться. Тишина становилась болезненной, будто Су Ен слышала крик его души.

Кан Су Ен не собиралась быть грубой с У Хеком, поэтому в следующее мгновение по-дружески сжала его ладонь. Так и хотелось сказать, что все будет хорошо и без нее. Он справится.

– Су Ен... – У Хек будто забыл, что на них смотрят. Посетители галереи глазели и уже начинали обсуждать их, что категорически не нравилось ни Су Ен, ни ее телохранителю, судя по его тяжелому дыханию. Казалось, он был готов перекинуть ее через плечо и унести как можно дальше от этой любопытной толпы.

– Я напишу. – Все поплыло перед глазами, когда Су Ен, прячась за широкой спиной Юн Хо, направилась к выходу. Рядом с ним становилось проще дышать, а встревоженный шумной толпой внутренний зверь медленно успокаивался и снова засыпал.

Су Ен не помнила, как оказалась в салоне машины, но с облегчением прислонилась лбом к прохладному стеклу. Мигрень отступала, стоило только ментолу и зеленому чаю окутать ее.

– Эта кумихо... – В голове мелькало незнакомое улыбчивое лицо, словно Су Ен пыталась вспомнить то, что когда-то давно забыла. От этого голова заболела сильнее.

– Мне тоже она не понравилась, – честно отозвался Юн Хо, отъезжая от галереи. – Значит, вы слышали пару раз мое имя? – Он издевался над ней, дразнил. И Су Ен не смогла сдержать слабой улыбки и хмыкнула в ответ:

– А вы купили мой портрет.

Она откинулась на спинку кресла, наконец-то позволяя себе расслабиться.

– Не мог допустить, чтобы он достался кому-то другому. Вы слишком собла... обаятельны, чтобы кто-то другой смотрел на эту картину.

Честность Юн Хо вызвала очередную улыбку на лице Су Ен. Волколак олицетворял чистое мужество и звериную гордость, которые сейчас отражались в его глазах. Он был чертовски доволен собой. И только из-за этих эмоций, проступивших на суровом лице Юн Хо, Су Ен не сердилась, что именно он купил ее портрет.

– Я совершенно не удивлена. – Усталость накатывала волнами, и Су Ен уже прекрасно понимала, что возьмет выходной завтра, иначе умрет где-нибудь на лестнице между этажами. Хуже мигреней бывали только следующие дни после подобных безумных мероприятий.

В машине повисла уютная тишина, которая чувствовалась на коже бархатом и врывалась в мысли легким ветерком. С каждой минутой веки становились все тяжелее, а имена затихали.

– Завтра можете не приезжать, – прошептала Су Ен. – Я останусь дома.

Для нормального человека это прозвучало бы как лишняя возможность для отдыха. Но Хван Юн Хо не был нормальным и уж тем более не был человеком, поэтому тревога неожиданно поднялась со дна желудка, пробуждая только-только успокоившегося зверя.

Юн Хо принюхался к запаху своей пары, будто ее запах мог ответить на его вопросы. Но вместо ответов голова приятно закружилась от аромата морозной черники. Юн Хо показалось, что защипало кончик языка.

– Хорошо. – Как бы противоречивы ни были мысли Юн Хо, ему пришлось создать видимость согласия.

Лживое «хорошо» скребло сердце. Но иначе, Юн Хо знал, Су Ен показала бы свой характер. Тот самый, который пробуждался на ринге. Хотя... Юн Хо не возражал. О да, он был тем еще мазохистом, который принял бы из рук своей пары даже раскаленную кочергу.

– Я вам не верю, – спрятав зевоту за ладонью, прошептала Су Ен. Как он научился читать ее, так и госпожа Кан уже могла учуять его ложь во благо. – Делайте как знаете.

– Так и поступлю, можете не сомневаться.

Кумихо

По поверьям, кумихо боялись веток персикового дерева и держались подальше от садов, где они росли. Страх перед деревом был неизменен столетиями, и в современности этим злоупотребляют многие перевертыши, отваживая от себя лис.

Вопреки всеобщим стереотипам, что кумихо те еще хитрецы и обманщики, они олицетворяют изящество и утонченность, граничащую с лукавостью. И по природе своей на самом деле особо не любят вмешиваться в дела людей или других оборотней. Свои бы проблемы разгрести. Возможно, мнение, что кумихо были отъявленные подлецы и лжецы, родилось в обществе перевертышей исключительно из-за собратьев лис – мэгу.

На самом деле человеческая сторона кумихо остается эталоном лисьей грации, однако их звериная сущность ленива и любит поспать. Внутренние лисы кумихо те еще лежебоки и показывают себя в крайне редких случаях.

Глава 8

Вечер мучительно медленно перетек в ночь и встретил Су Ен оглушительно болезненным утром. Она почти не спала. Вихрь имен, хуже любой карусели, кружил ее по всему дому, то вызывая тошнотворно омерзительное ощущение, то обрушиваясь дикой головной болью.

– Я тебя из мертвых, что ли, подняла?

Лежа неподъемным грузом на диване, Су Ен слушала голос подруги. Рейна позвонила, стоило только часам перевалить за девять утра. Не то чтобы Су Ен была не рада услышать одну из своих немногочисленных подруг. Но сейчас она думала только о том, как отгрызть собственную голову, чтобы больше не чувствовать этой звенящей в ушах боли. В такие дни Су Ен все чаще хотела избавиться от своего недоделанного дара, переспав с первым встречным. Именно такой способ предлагали немногочисленные книги, написанные о подобных ей.

Нет, ну а что? Альтернатива была не так уж и плоха. Возможно, Су Ен смогла бы даже получить крупицу удовольствия. А потом... потом наступила бы благоговейная тишина. От одних мыслей об этом с губ Су Ен слетел тихий болезненный стон. Спокойствие ей только снилось.

– Или ты все еще мертвая? – упорствовала Рейна.

– Да, – красноречиво ответила Су Ен. Она издала очередной хриплый стон, переворачиваясь на бок. Кости ломило так, словно ее мучила высокая температура.

– Вчера нужно было сходить на одну выставку, – простонала Су Ен.

В динамике послышались шаги и шум открывающейся двери, после чего наступила оглушающая тишина, словно кто-то воткнул в уши Су Ен плотные беруши. Судя по всему, Рей отключила звук, что говорило намного громче, чем любые слова.

Мисс Морис что-то пыталась утаить от Су Ен. И Су Ен это ой как не нравилось. Настолько, что ее глаза заволокло волчьей темнотой, а от тревоги зазудела кожа.

– Так, выставка, я вся внимание. – Звонкий голос Рейны заставил Су Ен поморщиться. – Это же У Хек в очередной раз хвастался своими картинками? Тот самый парнишка, который в детстве от тебя ни на шаг не отходил? – Послышался тихий издевательский смешок, заставивший Су Ен закатить глаза настолько сильно, что, возможно, она смогла бы увидеть свой богатый внутренний мир.

– Да, он самый. – Следовало встать и принять очередную порцию обезболивающего. Вдруг на этот раз оно поможет. Действительно, ведь в четвертый раз хоть что-то должно было выйти из этой заведомо провальной затеи. Как жаль, что каждый шаг отдавался биением кувалды по черепушке. – Боже, он ведь несерьезно?

– Что там? Что? – послышался любопытный голос из динамика, когда Су Ен отлепила смартфон от уха.

В окне она заметила машину Юн Хо. Он действительно сделал так, как посчитал нужным, несмотря на слова Су Ен. И теперь закуривал сигарету, прислонившись к автомобилю. Су Ен даже представить не могла, как долго он тут находился. С одной стороны, это сильно раздражало ее, но с другой... волчица внутри довольно заскулила и завиляла хвостом. Гребаная вертихвостка!

– Да чтоб ты в ду ше поскользнулся и шампунем захлебнулся, – шикнула Су Ен, сильнее сжимая телефон. – Сил моих больше нет.

Юн Хо заметил Су Ен. И заулыбался так, словно выиграл приз, равный мировому запасу золота. Слишком открыто и настолько нагло, что у Су Ен задергался глаз, а ее внутренний зверь с упоением упал на спину, наслаждаясь вниманием пары. Такой активной волчица не была никогда. Что ж, Юн Хо был для нее отдельным видом личной шизофрении, от которой она ловила галлюцинации и приступы эйфории.

– Что у тебя там происходит?

Крик заставил Су Ен вспомнить о разговоре с подругой. А у Рейны в это время что-то неприятно заскрежетало, будто она двигала нечто металлическое на колесиках. Пожалуй, только это заставило Су Ен замереть на месте и прислушаться. Она нахмурилась, а ее настроение тут же свернуло в совершенно другом направлении. Мысли о надоедливом волколаке вылетели из головы.

– Черт. Ты в больнице, да? – Су Ен опустилась на кухонный стул рядом с громадными раздвижными окнами. Реальность зачастую бывала куда более жестокой, чем хотелось бы. И любила бить наотмашь любой увесистой мебелью.

– Просто переутомилась в салоне. – Голос Рейны звучал обманчиво радостно. – Прокапают витаминки и отпустят домой. – Очередная ложь, за которой, как знала Су Ен, таилась куда более серьезная проблема. – Скоро зимний показ, нам нужно было закончить коллекцию. А эти олухи...

– Мне прилететь? – спокойно спросила Су Ен. Непрекращающийся лепет Рейны был сродни шипению телевизора: много шума, но он лишь отвлекал от основной проблемы. Не работа довела Морис до очередного посещения больницы. А она сама.

– Нет! – торопливо ответила Рейна. Очередной грохот подтвердил страшные мысли Су Ен. У Рейны был рецидив, и она снова не хотела ни с кем об этом говорить. – Со мной все хорошо, правда. Все под контролем.

– Хорошо, если это правда. – Су Ен снова зацепилась взглядом за неподвижную фигуру волколака, который с таким выражением лица сейчас был еще больше похож на извращенца, подглядывающего в окно за одинокой девушкой. Точно маньяк. – Хоть у кого-то из нас все под контролем. – Взяв с кухонного стола очередную охлаждающую полоску и таблетку обезболивающего, Су Ен направилась к входной двери. Ну не могла она позволить волколаку топтаться перед ее домом и пугать соседей.

– Ты говорила про выставку. – Рейна была только рада смене темы. – Много было перевертышей, да? – Ее голос так и плескался сочувствием.

– Настолько, что хотелось утопить их где-нибудь, чтобы уже никогда не всплыли, – честно отозвалась Су Ен, открывая дверь. Послышался смех подруги. – Хватит рассматривать мой дом, будто думаете о том, как возьмете его штурмом. Заходите! Не хватало еще, чтобы соседи вызвали полицию. – И с губ Су Ен сорвалась череда недовольных причмокиваний и рычания.

Не дожидаясь реакции Юн Хо, Су Ен вернулась в гостиную и упала на диван. Хотелось закрыть глаза и больше никогда их не открывать. Почему человечество не придумало убойных обезболивающих, которые снимали бы любые уровни безумных вспышек ада в теле?

– Давненько я не слышала тебя такой злобной. – Рейна забавлялась тем, какой сейчас была Су Ен, которой оставалось обреченно вздохнуть. Она помнила, насколько сложно было ее остановить от попытки выпотрошить Игритт – гребаную суку, которая чуть не лишила их подруги.

– Поверь, я близка к тому, чтобы кого-нибудь убить, – тихо добавила Су Ен, закрывая глаза.

– Снова У Хек что-то натворил? – Так уж сложилось, что Рейна не знала больше ни одного мужчины, который мог бы с таким же умоляющим взглядом щеночка шлепать следом за Су Ен. – Он такой очаровательный, так бы и забрала его.

– Оставь грязные подробности при себе. – Приоткрыв один глаз, Су Ен наблюдала за Юн Хо.

Он переступил порог ее дома с осторожностью, присущей любому волколаку. Новая территория вызывала много вопросов у его внутреннего зверя. Все вокруг пахло Су Ен, все вокруг было для волка подобно адреналиновому коктейлю. Ну, или Су Ен так решила из рассказов про волколаков. Они всегда представлялись ей дикими собственниками, которые с опаской относились к чужой территории, а за свою были готовы рвать глотки.

– Чувствуйте себя как дома. На кухне можете найти... что-нибудь. – Отодвинув в сторону смартфон, Су Ен с нечеловеческим интересом наблюдала за Юн Хо.

– Прошу прощения за вторжение. – Он тихо прикрыл дверь и переобулся, натягивая на ноги очаровательные тапочки лавандового цвета. Что ж, да, Су Ен при всей своей серьезности обожала раздражать гостей цветастыми шлепками. Юн Хо осторожно снял пальто и оставил его на крючке у двери.

– Это не У Хек, это кое-кто похуже, – проворчала Су Ен. Полоска на лбу уже нагрелась и теперь раздражала. Еще немного, и Су Ен не сможет держать своего внутреннего зверя в узде. Дерьмовый выдался день, что уж тут скрывать. Картину скрашивал разве что высокий волколак в смешных тапочках.

Сейчас он казался ей очаровательно растерянным, будто окунутым головой в аквариум с акулами. Но Су Ен не могла не обратить внимания на то, как удивительно хорошо он вписывался в ее дом. Фигура волколака замерла в коридоре, настороженная, но не лишенная звериной силы. Господин Хван Юн Хо своим присутствием не только привлекал внимание Су Ен, но и занимал все мыслимое и немыслимое пространство в прихожей.

Юн Хо нервно провел рукой по волосам, словно пытаясь отбросить непрошеные мысли.

Су Ен видела, насколько ожесточенная борьба проходила внутри у Юн Хо. Он сражался с самим собой за право мыслить здраво, не поддаваясь волчьим инстинктам. Впрочем, познания Су Ен о природе волколаков были довольно скудными, и она просто догадывалась о том, как ее телохранитель чувствовал себя, находясь рядом с ней – со своей нареченной.

Может, зверь нашептывал Хван Юн Хо свои примитивные желания. Или грозился выпотрошить Юн Хо за то, что тот все еще держался поодаль от своей нареченной. Это представлялось Су Ен великой тайной, которую оказалось интересно разгадывать.

Она увидела, как Юн Хо глубоко вдохнул, будто наполняя легкие ароматами, витающими в доме.

– Эй, ты почему замолчала? Все-таки умерла, что ли? – Рейна долго терпела, чтобы снова не кинуть очередную шутку. – Су Ен, если ты сейчас же не ответишь, я буду вынуждена сбежать из больницы и приехать в Сеул! – Смех заставил Су Ен оторвать взгляд от Юн Хо. – Кто у тебя там такой, что ты замолчала? Это точно не У Хек, иначе я бы его уже услышала.

– Отец вынудил меня нанять телохранителя, – пояснила Су Ен, чем привлекла внимание господина Хвана. Он очнулся от незамысловатого и райского сна. Но взгляд угольно-черных глаз, обращенный на Су Ен, все еще был подернут поволокой, которая так и вопила о готовности снова утонуть в наслаждении.

Су Ен неловко поправила футболку, которая была на пару размеров больше. Было, наверное, странно расхаживать в чем-то банальном перед Юн Хо, который за все те дни, что Су Ен его видела, был одет с иголочки. Сидя на диване, она смотрела на него и не могла оторваться. Он пожирал ее глазами, ни на мгновение не теряя зверского интереса. И только сам дьявол мог представить, что творилось в голове Юн Хо.

Дьявол и неумолимая фантазия Су Ен. Возможно, она когда-нибудь о ней пожалеет.

Не так сложно представить, что Юн Хо хотел бы забраться пальцами к ней под футболку. Или провести по спутанным темным локонам. От каждой новой мысли щеки Су Ен все сильнее вспыхивали, а сердце стучало все громче.

Стоило прекратить думать о том, с каким трепетом ее нареченный мог насладиться ею, иначе о мыслях Су Ен будет известно и самому источнику ее влажных мечтаний.

Су Ен почувствовала запах вожделения, который облаком всколыхнул воздух вокруг. Она впервые в своей жизни ощущала на себе взгляд, полный благоговейного голода и нужды. Не только в ее теле, а во всей ней. В ее обществе, ее голосе, ее словах. Будто одним этим взглядом угольно-черных глаз господин Хван Юн Хо собирался вобрать в себя каждую клеточку ее души и тела.

– И? – Казалось, Рей даже перестала дышать в ожидании ответа. Складывалось ощущение, будто подруга ждала от Су Ен сенсации сродни случайному убийству.

– И он не такой невинный, как Джо, – хмыкнула Су Ен, все еще неотрывно наблюдая за своим телохранителем. Юн Хо все так же стоял в прихожей, а его немигающий взгляд поглощал все ее внимание. – Рей, если я однажды совершу преступление, то именно он будет причиной, – еле слышно добавила Су Ен, боясь собственных слов.

С каждым новым днем, проведенным рядом с этим перевертышем, она все глубже погружалась в пучину предначертанной судьбы. Су Ен все сильнее запутывалась в паутине чувств, а ее волчица с каждым новым часом все острее осознавала свое желание быть рядом с нареченным. И это ощущение было таким странным и чуждым, словно Су Ен заново училась ходить.

– А вот с этого места поподробнее, подруга. – Ухмылка в голосе Рей слышалась так же отчетливо, как и стук трепетно бьющегося сердца в груди Су Ен. – Ты что-то скрываешь. – Несмотря на то что Рейна и сама многое утаивала, ложь других она всегда чувствовала безошибочно.

– Его имя, Рей, его имя, вот в чем проблема. – Говорить еще тише Су Ен просто не могла. Но всякий раз она переигрывала саму себя. Еще и эта головная боль! Болезненно поморщившись, Су Ен взлохматила и без того запутанные волосы.

– Вот же дьявол! – Су Ен мысленно представила, как и без того огромные глаза Морис стали бы еще больше от удивления. – Я жажду подробностей!

– Их нет, а сейчас меня мучает мигрень. – Хотелось разбавить в ведре обезболивающее и попивать его из трубочки, словно коктейль, до тех пор, пока головная боль не пройдет, а не терпеть очередные приступы. Таблетки не помогали. В отличие от запаха зеленого чая, который приближался.

К своему ужасу, увлекшись разговором с Рейной, Су Ен не заметила, как волколак двинулся в ее сторону. Медленно и по-волчьи тихо, словно Юн Хо вышел на охоту. Одну из тех, где у жертвы не было шансов на спасение. Су Ен заведомо проиграла, плененная угольно-черными глазами.

– У тебя снова начались кошмары? – Рейна говорила достаточно громко, чтобы ее услышала не только подруга, но и слишком увлеченный волколак. Су Ен вопросительно на него посмотрела, на что он хитро ухмыльнулся.

– Они и не прекращались, – ответила Су Ен, замахиваясь на своего телохранителя подушкой. Она не хотела этого признавать, но, возможно, было ошибкой впускать его в дом. Здесь он будто вкусил вседозволенности. – Надолго ты в больнице? – Голос дрогнул, когда присутствие волколака стало особенно ощутимым. Казалось, что одним своим присутствием Юн Хо лишал Су Ен не только спокойствия, но и воздуха.

– Пару дней, а потом снова в бой. – Судя по звукам, Рейна устраивалась на больничной койке. – Но тут есть даже очень ничего врачи. – Морис была чертовой кошкой, которая любила пощекотать всем нервы, и мурлыкала каждый раз, стоило только на ее радаре появиться симпатичному мужчине.

– Рей. – На мгновение Су Ен прикрыла глаза, а когда вновь их открыла, Юн Хо, словно гребаный призрак, сидел на корточках перед диваном. Это заставило ее вздрогнуть и кинуть в волколака подушкой. Она даже не почувствовала, когда он возник возле нее!

И выглядел так, будто собирался здесь и сейчас покуситься на... нее.

Су Ен замерла, словно лань в свете фар, когда обратила внимание на хищную ухмылку Юн Хо и то, с какой уверенностью он протянул к ней руку. Су Ен перестала дышать и вжалась в диван в надежде потеряться в его мягкости.

– Хван Юн Хо. – Шепот Су Ен вызвал у него только еще более хитрый взгляд. Его угольно-черные глаза на мгновение заволокло волчьим блеском. – Я тебе перезвоню. – Су Ен быстро нажала отбой вопреки протестам и смеху подруги. Той явно было чертовски интересно, что это за такой Хван Юн Хо, который заставил их боевую Су Ен шипеть подобно котенку.

Мурашки побежали по всему телу, когда Су Ен вдохнула насыщенный аромат зеленого чая и мускуса. Такого же необузданного, как и сам Юн Хо. Она чувствовала его не только физически, но и на уровне, сродни призрачному осязанию. Жар его тела, пылающий взгляд, саркастичная улыбка и чувство, словно вся Су Ен уже откликается на немой зов своей пары.

– Если вы нарушите один из пунктов, мне придется расторгнуть договор. И вы больше не появитесь в моей жизни. – Пугало ли это заявление волколака? Видимо, к сожалению Су Ен, нет. Не только договор держал Юн Хо рядом с ней. Даже если она будет колотить его битой по голове за каждое появление, Юн Хо все равно не перестанет надоедать ей своим присутствием.

Юн Хо молчаливо снял с ее лба уже бесполезную и скукоженную полоску. Настолько аккуратно, что Су Ен это даже не сразу заметила.

За те доли секунд, что Хван Юн Хо стянул компресс, у Су Ен случился инфаркт, инсульт и началась тахикардия. Не говоря уже о том, что она перестала дышать, кончики ее ушей загорелись, а во взгляде стопроцентно заблестели золотистые крапинки ее внутреннего зверя.

Так она и осталась лежать с широко распахнутыми глазами. А ее гребаный телохранитель скрылся за дверью кухни и чем-то там загремел. До носа Су Ен долетел успокаивающий запах мятного чая.

И только сейчас, когда сердце наконец-то перестало угрожать убийственным ритмом, Кан Су Ен заметила, что голова перестала разрываться от пульсирующей и непрекращающейся боли. Су Ен обратила удивленный взгляд, полный непонимания, к дверному проему, за которым то и дело мелькала уверенная фигура волколака.

– Да быть того не может, – прошептала Су Ен и с остервенением взъерошила волосы. Боковым зрением она продолжала следить за Юн Хо, в образе которого выделялась одна забавная деталь: лавандовые тапочки.

– Сколько таблеток вы сегодня уже выпили? – Су Ен заметила, что Юн Хо потянулся за блистером с обезболивающим, но запнулся, заметив слишком много пустующих ячеек. Шесть, если Су Ен правильно помнила.

– Достаточно, чтобы больше не пить, – съязвила она в ответ, поднимаясь с дивана. Сейчас она чувствовала себя куда лучше, чем когда Юн Хо только зашел в дом. И это не могло не радовать, ведь с утра от одного только взгляда на себя в зеркало она была готова писать завещание.

– Плохой день?

– Плохая жизнь. – Грустная усмешка сопровождалась осторожным взглядом: Су Ен ожидала от волколака нового выпада, но вместо этого увидела диковатую улыбку, говорящую о том, что Юн Хо знал себе цену. Он был альфой стаи. Су Ен смело могла навешать ярлыки «сильный», «властный», «собственник» и «дикий».

Но и она не называла себя покорной и кроткой. Су Ен продолжит ежедневно кидать Юн Хо молчаливый вызов, проверяя его выдержку.

– А вы не теряете надежды. – Ароматный чай обволок горло Су Ен, словно именно этого и не хватало для полной эйфории.

– Сдаваться не в моей природе, госпожа Кан. – Губы Юн Хо изогнулись в саркастичной ухмылке, от которой у Су Ен чуть не подкосились колени. А после... он просто развернулся и вновь скрылся на кухне. Оставил Су Ен наедине с ее взбунтовавшимися чувствами и внутренней волчицей, которая уже какой день пускала слюни по своей паре.

Недовольно шикнув, Су Ен швырнула уже второй подушкой вслед волколаку.

Это было чистое ребячество, которое лишь подтверждало мысли Юн Хо о том, что его нареченная была не так уж и холодна к нему.

Повернувшись вполоборота к Су Ен, он заметил, как очаровательно алели ее щеки, но больше будоражил стук ее сердца. Настолько громогласный, что почти оглушал Юн Хо.

Именно в этот момент раздался дверной звонок.

Не то чтобы это могло снять напряжение, повисшее в гостиной, но аромат, просочившийся с улицы, в мгновение ока привел внутреннего зверя Юн Хо в боевую готовность. Он тут же оскалился, поднимая верхнюю губу.

Улыбка, что красовалась на губах волколака, пропала, а взгляд перестал быть мягким и теперь впивался во входную дверь, говоря о самых кровожадных намерениях.

Пахло гиацинтом. И... волнением.

– Ты совершенно не вовремя У Хек, вот вообще, – прошептала Су Ен и, посмотрев на своего телохранителя, поняла еще одну причину, по которой никогда в своей недолгой жизни не хотела связывать себя с волколаком.

Они были маниакальными собственниками по отношению к своим парам. И сейчас Су Ен видела это чувство буквально в прямом эфире.

Господин Хван Юн Хо даже не пытался скрывать притязаний на Су Ен. И, оказавшись в ее доме, не просто так старался везде побывать. Запах. Ароматы для перевертышей значили почти все. Они показывали свой характер и демонстрировали эмоции куда ярче, чем для обычных людей.

Воздух вокруг Юн Хо трещал терпко-острым ароматом ревности и всепоглощающего желания обладать.

Это явно почувствовал и У Хек, из-за чего звуки за дверью стихли.

Игра началась. И, к удивлению Су Ен, она знала, кто выйдет победителем. Даже если и самой себе не признавалась в этом.

Глава 9

– Я открою, – произнесла Су Ен, направляясь к двери, не прекращая ощущать горячую волну доминантных феромонов, Юн Хо. Властные волколаки были сплошным скоплением тестостерона и агрессии. Как Су Ен могла об этом забыть?

Ах, точно...

Рядом с ней грозный и страшный Серый Волк больше походил на домашнюю болонку.

А Су Ен была дурой, раз не заметила его жестокости. Успела привыкнуть, что единственный знакомый ей волколак относится к ней скорее как друг. А остальные волколаки... старались не замечать ругару, выполняя работу. Большинство волколаков смотрели на должность телохранителя как на способ заработать деньги, чего нельзя было сказать про Джо. Он будто родился для того, чтобы стать телохранителем Микаэлы.

– Прости. – Су Ен открыла дверь и увидела на пороге смущенно улыбающегося У Хека с поднятой рукой, в которой он сжимал пакет из забегаловки. Из пакета аппетитно пахло жареными куриными крылышками. Подлец знал, как просить прощения, и у Су Ен не поднималась на него рука. – Су Ен, я правда очень сожалею, что все так вышло. Сильно плохо?

– Давай я ударю твоей головушкой по бетонной стене, а потом спрошу, насколько тебе плохо? – Несмотря на то что Су Ен жадно вдыхала запах мяса, она не собиралась так легко прощать друга за ужас, который мешал ей жить последние часов десять.

За ее спиной раздался смешок, напомнивший, что в прихожей было еще одно устрашающее лицо, которое накануне то и дело мельтешило перед У Хеком.

– Должно быть, это волколак, которого ты наняла. – На губах У Хека заиграла снисходительная улыбка, будто он изображал дружелюбие. Впрочем... именно так реагировало большинство ругару на волколаков. Что в корне отличалось от того, как одна очаровательно миниатюрная ругару ввалилась как-то в агентство и поставила на место члена стаи своего нынешнего телохранителя. Это было то еще шоу.

– Это Хван Юн Хо. – Су Ен задело то, как пренебрежительно о ее телохранителе отозвался У Хек. Резануло по душе, разозлив внутреннего зверя. – Курицу можешь отнести на кухню.

– Хорошо. – Улыбка У Хека в секунду обрела привычную солнечную искренность, которая оживляла бабочек в животе во времена, когда Су Ен была подростком. – Подожди... – Он успел надеть лимонного цвета тапочки и сделать несколько шагов прежде, чем замер. – Ты сказала Хван Юн Хо? – У Хек обернулся, смерил взглядом сначала напряженного волколака, который стоял изваянием, сложив руки на широкой груди и будто желая сделать жареную курочку из самого У Хека, а потом Су Ен. Она не поняла, что так удивило друга.

– Да.

– Нет, это явно просто человек с таким же именем, – усмехнулся У Хек, отмахиваясь. Что ж, в Корее действительно хватало людей с абсолютно одинаковыми именами.

– Да, это я купил вчера картину. Проблемы?

У Хек вздрогнул от неприкрытой угрозы, исходившей от волколака. Су Ен чихнула от уровня абсурда, который все сильнее разгорался вокруг нее. Воздух становился настоль перечно-острым от выброса тестостерона, что внутренняя волчица оскалилась.

– И тебя это устраивает? – На мгновение голос У Хека предательски сорвался. Су Ен не до конца понимала, что так сильно нервировало его. Он и раньше продавал картины и волколакам, и другим перевертышам. Особенным этот случай делало лишь то, что на этот раз покупателем стал телохранитель Су Ен. Может, для У Хека это было странно? Сначала так думала и Су Ен, но после посчитала поступок Юн Хо даже милым. – Су Ен!

– Ты же пришел сгладить вчерашний ужас, – подметила она, стараясь сбавить градус напряжения. Кончики пальцев так и кололо от желания прикоснуться к Юн Хо, чтобы успокоить его явно взбунтовавшегося внутреннего зверя. Она спиной чувствовала, как с каждой секундой волколак напрягался все сильнее. Казалось, он уже начинал скрежетать зубами. Су Ен оставалось только гадать, что именно взбесило Юн Хо. –  Не усугубляй.

– Твой портрет висит в доме этого... волколака. – Теперь У Хек точно жалел о своем решении продать картину. Это было заметно по тому, какую физиономию он скорчил, глядя на возвышающуюся в гостиной фигуру Хван Юн Хо. – Нужно было оставить ее себе, – чуть тише добавил У Хек, не отрываясь от волколака, что заставило Су Ен возмутиться. Ее волчица оголила клыки, а шерсть на загривке поднялась дыбом. – Или проверять покупателя.

– Не вижу в этом ничего такого, – пожала плечами Су Ен и прошла мимо мужчин прямиком на кухню. Она не могла больше терпеть того ощущения удушья, будто один из них тянул ее к себе за руки, а второй держал цепь ее звериного нутра, ее души.

Су Ен услышала неторопливые шаги У Хека после того, как справа выросла молчаливая фигура Хван Юн Хо. Одно его присутствие у нее дома должно было вызвать вопросы у У Хека, но он стоически молчал.

Но дулся. И глазками так и стрелял в волколака, будто это могло испугать доминантного волка. Для Юн Хо, вожака своей стаи, какой-то маленький ругару был не страшнее, чем прилипшая к подошве ботинка жвачка. Су Ен оставалось только наблюдать за разыгравшимся на ее кухне цирком. И постараться не воткнуть кому-нибудь что-нибудь острое в глаз.

У Хек уселся на барный стул, повернувшись к столешнице-островку, на котором Су Ен любила готовить. Ела она обычно на диване или прямо в кровати. Кто ее мог осудить? Она жила одна!

– А что он вообще делает у тебя дома? – Ага, как же, молчать У Хек все-таки не собирался. Су Ен еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Эмоции плотным облаком повисли вокруг У Хека, так и говоря: я недоволен. Это злило Су Ен. Никогда прежде она не замечала за другом такого стервозно собственнического поведения. Он был всегда таким позитивным и энергичным, что она не поспевала за ним. Но сейчас У Хек больше напоминал суровых хаечи^[12], которых строили для охраны дворцов.

Ревность? Скорее всего.

Но она была странной, детской, будто у У Хека вырвали из рук любимую игрушку. Воспринимала ли Су Ен своего друга как нечто большее? Да, было когда-то и такое, но она быстро подавила в себе ту подростковую влюбленность. И дело было даже не в ее даре, а в том, что юная Кан Су Ен далеко не единожды наблюдала за тем, как У Хек ухаживал и бросал девушек. Она не хотела такого парня и отношений. Слишком непостоянный, слишком эмоциональный, отчего Су Ен быстро уставала.

– Только не говори, что он выполняет свою работу. – У Хек внимательно следил за тем, как Су Ен достала пиво из холодильника.

– Будете? – спросила она у Юн Хо, который довольно кивнул. – А ты не будешь, ты за рулем. – Она опустила перед У Хеком стакан и бутылку с газированной водой. И пусть скажет спасибо, что Су Ен не вылила эту воду прямо ему на голову, чтобы остыл. Судя по напряженному лицу У Хека, у него вот-вот должен был повалить пар из ушей.

– Я бы мог...

– Не мог, – отсекла Су Ен. По кухне одновременно с этим разнесся многообещающий пшик открывшейся банки. – А господину Юн Хо нельзя было и дальше пугать моих соседей, поэтому он теперь тут. Еще вопросы? Может, тебе рассказать обо всех пунктах нашего рабочего договора? Или, хм, предоставить тебе паспортные данные Юн Хо? – Су Ен не заметила, как завелась на пустом месте. – О, можем еще продиктовать номер его банковского счета. – Волчица подкралась к коже, угрожающе демонстрируя свое недовольство во взгляде Су Ен. В воздухе ощущалось присутствие злобной волчицы.

– Су Ен, я не хотел ничего плохого сказать, просто он всего лишь телохранитель. – У Хек встал из-за стола, подняв руки в капитулирующем жесте. – И он сейчас явно более желанный гость, чем я. А я ведь твой друг!

– Друг, который никогда не думает, как я буду чувствовать себя в толпе перевертышей! – С каждой секундой становилось все понятнее, что бессонная ночь в обнимку с мигренью сыграла с Су Ен злую шутку.

– Но они же к тебе не прикасались... – У Хек побледнел, когда за спиной Су Ен поднялся ее телохранитель. Мурашки побежали по спине Су Ен, стоило только Юн Хо оказаться рядом. Его присутствие ощущалось на физическом уровне. Его жар, его молчаливое негодование. Она слышала, как он поставил банку пива обратно на столешницу. В считаные мгновения уютная кухня, в которую попадало солнце с улицы, помрачнела. Настроение было испорчено.

– Двадцать пять рукопожатий, одиннадцать похлопываний по руке и десятки нечаянных прикосновений, когда кто-то проходил мимо. – Время замерло в комнате, когда две пары глаз уставились на Су Ен.

Она считала.

Она считала каждое прикосновение, которое приносило ей шепот имен и отголоски наэлектризованной душевной боли, которая будто выгравировала на ее костях очередные инициалы.

Она не обязана была ехать. Могла отказаться. Но желание поддержать друга оказалось куда более громким, чем чувство собственного комфорта.

– Я думал...

– Советую думать лучше! – Тихий рык сорвался с губ Су Ен. Голова в считаные секунды взорвалась очередной вспышкой боли, когда У Хек прикоснулся к ее пальцам. На миг Су Ен потеряла себя в пространстве, и только лежащая на прохладной столешнице ладонь служила Су Ен якорем. Она все еще была дома... все еще у себя на кухне.

А за ее спиной все так же стоял волколак, предначертанный ей судьбой. Она ощущала на кончике языка его щекочущий запах зеленого чая и мускуса.

В противовес этому в нос ударил шлейф гиацинта. Тоскливый цветок своей ненавязчивостью никогда не вызывал у Су Ен отторжения, но сейчас...

Его тишина оставляла ледяной ожог на подсознании.

Волчица взвыла, срываясь с цепи. Она больше не могла терпеть, сидя внутри. И Су Ен ей уступила, что делала редко. Выпустила, спасая в первую очередь себя саму.

Здесь голова не болела, ведь Су Ен плавала в невесомости, чувствуя все оттенки животных инстинктов. И управляя совершенно иным телом, иными возможностями.

Время слов и разговоров осталось позади. Наступило время клыков и когтей. И если это не покажет У Хеку, насколько сильно страдала Су Ен, то ему, очевидно, нужен врач. Возможно, психотерапевт. И хороший хирург, если волчица все-таки решит порвать У Хека на крошечные лоскутки.

Ситуация набирала обороты, ведь светлая кухонька Су Ен могла в любое мгновение наполниться запахом чьей-то крови. И пока претендент был один, к его несчастью.

– Су Ен, прости меня, я не знал, что будет столько гостей. – По плитке заскрежетал стул, который У Хек случайно задел, отступая назад.

Но Су Ен и ее волчица устали потакать желаниям друга. Су Ен устала делать все так, как хотели окружающие. У нее были собственные предпочтения, своя голова на плечах. И никто, кроме нее самой, не знал, каково это – жить с целым справочником имен в голове.

Все внимание Хван Юн Хо было приковано к разъяренной волчице.

Он разрывался между восхищением ее злостью и намерением как-то помочь бедному художничку. Конечно, Юн Хо больше склонялся к первому варианту, а его внутренний зверь выл о том, чтобы того наконец выпустили на свободу и дали быть со своей парой. Несмотря на непокорный нрав волка, сейчас он был бы похож на щенка, который вымаливал внимания у своей нареченной. Так бы и вился у ее лап, желая отвлечь от того, что так сильно расстраивало и злило его волчицу.

В реальности же зверь оставался внутри, а Юн Хо не мог прикоснуться к Су Ен, видя, насколько сильно она взвинчена. Точнее не она, а ее зверь, который с опасным оскалом стоял посреди кухни. Окажись они в другой ситуации, Хван Юн Хо давно бы сгреб ругару в охапку прямо на глазах ее дружка.

– Она не хотела ехать в галерею. – Юн Хо схватил со стола яблоко, которое тут же откусил. Лучше уж пусть пострадает фрукт, чем тощая шея У Хека. Но намек был более чем понятным, отчего У Хек нервно сглотнул.

– Госпожа Кан? – Взъерошенная морда волчицы повернулась к Юн Хо, словно она посчитала, что ее пара более интересный объект, нежели нерадивый друг. – Так-то лучше. – Юн Хо сел на корточки, поднимая руки перед собой. Не в знак капитуляции, а лишь показывая зверю, что не причинит вреда.

Это всегда срабатывало с непредсказуемыми перевертышами. И так уж сложилось, что нареченная Юн Хо оказалась именно такой. Думал ли он о том, что застанет обращение Су Ен? Точно нет! И он бы соврал, если бы сказал, что ему не понравилось.

В последний раз его сердце стучало так быстро, когда он в первый раз перекинулся в волка. Тогда, как и сейчас, адреналин шпарил по венам, обжигая каждый сантиметр кожи.

– Су Ен. – Юн Хо видел, как поник У Хек. – Мне правда очень жаль, что тебе приходится...

Волчица не дала ему договорить. Юн Хо не понял, как это произошло. В одно мгновение его пара стояла прямо напротив него, любопытно принюхиваясь. Ее шерсть уже не казалась вздыбленной. Но в следующую секунду казалось бы успокоившийся зверь вновь встрепенулся и, в один прыжок оказавшись возле У Хека, оскалился. Это было последним предупреждением, которое не мог игнорировать даже художник.

– Слушай меня внимательно. – Юн Хо выпрямился, не отрывая взгляда от шокированного и бледного У Хека. – Не поворачиваясь спиной, ты медленно идешь в сторону двери.

– Когда это мы успели перейти на «ты»? – сквозь зубы зашипел художник, посматривая на разъяренную волчицу. Та подняла верхнюю губу, демонстрируя обжигающую злость. – Она изменилась с твоим появлением!

Вопреки ожиданиям, внутренний зверь У Хека не проявлял себя. Юн Хо не чувствовал его, хотя почему-то считал, что соперничество из-за Су Ен должно было выманить волчью сущность даже мягкотелого У Хека. Но ошибся. Казалось, что волк художника Сона был совершенно не заинтересован в волчице, что выхаживала между двумя перевертышами. И это не могло не радовать Юн Хо. Внутри он ликовал, понимая, что выходил из этой стычки абсолютным победителем. Как будто могло быть иначе.

– Она всегда была такой, а вот ты увидел во мне соперника, пусть и не так, как я ожидал, – резонно усмехнулся Юн Хо. Звериные повадки были ему куда более знакомы, чем человеческие эмоции, отчего мальчишеское поведение Сон У Хека виделось более оправданным, чем оно могло показаться людям. Пусть волк У Хека и молчал, глубоко запрятанные инстинкты ругару все равно иногда давали о себе знать. Не такие яркие, как у волколаков, но они все же имелись.

– Из-за чего и стал проявлять чуточку больше внимания госпоже Кан.

– Я ее лучший друг. А что ты можешь ей дать? – У Хек сделал несколько неуверенных шагов назад, когда волчица клацнула перед ним зубами, а ее когти с характерным скрежетом прошлись по плитке. – Я просто хочу, чтобы ей было хорошо. А кто ты вообще такой?

– Тот, благодаря кому твоя подруга еще не кинулась на тебя.

Лицо У Хека исказилось отвращением, и он фыркнул. Не сказать, что это сильно удивило Юн Хо. Он привык к такой реакции ругару в свой адрес.

– Она никогда не причинит мне вреда.

– Можем это легко проверить. – Юн Хо спокойно сел на стул, сложив руки на груди. Он знал, что Су Ен даже в таком лютом гневе никогда не станет нападать на друга. Но когда ее волчица увидит расслабленную фигуру своей пары, Су Ен наверняка почувствует себя более свободно.

Настолько, что, угрожающе замерев на лапах, прыгнула в сторону У Хека. Достаточно близко, чтобы заставить того вздрогнуть. Но недостаточно, чтобы прикоснуться.

– Хорошо-хорошо, я понял! – Осторожно отходя к двери, У Хек наблюдал за Юн Хо. А тот следил за ним в ответ. Ему стоило труда сдержать улыбку, но еще сложнее было не насладиться видом пугающегося ругару. Как он вздрогнул, встретившись взглядом с Юн Хо, как осторожно посмотрел на волчицу, которая подходила к нему все ближе.

Но с превеликим удовольствием Хван Юн Хо следил за каждым уверенным движением волчицы. Она была настоящей охотницей и больше подходила той Су Ен, которая дралась на ринге. Дикая, непредсказуемая и опасная.

Одно это заставило Юн Хо затвердеть настолько, что стало больно. А новые мысли, роем вьющиеся в голове, вызывали маниакальную потребность в удовлетворении.

Он сделает это позже, когда не будет риска свернуть кому-нибудь шею. Или сделать то, за что Су Ен могла бы его прогнать. Ее ненависти Юн Хо хотел меньше всего, поэтому ждал, сражаясь с собственным клыкастым «я».

«Время придет», – успокаивал себя он.

Хлопнула дверь.

Единственным признаком того, что приходил У Хек, были пахнущие гиацинтом лимонные тапочки у двери и курочка, оставленная на кухне.

Волчица чихнула, мотнув головой, встряхнулась всем телом и повернулась к волколаку. Это была ее территория, а этот... мужчина вел себя подобно хозяину. Не то чтобы это раздражало зверя Су Ен, нет, она не была территориальным животным и быстро соглашалась на правила чужой игры. Что и отличало ее от звериных ипостасей волколаков. Вот те были настоящими засранцами, которые за нарушение личных границ готовы шею перегрызть.

– Успокоилась? – Юн Хо наклонился вперед, а на его губах заиграла легкая улыбка. – Дашь поговорить с госпожой Кан? – Только сейчас Су Ен заметила, что волколак общался с ее волчицей совершенно расслабленно, будто знал ее всю жизнь. Неформально и открыто, как не позволял себе говорить с самой Су Ен. Нет, конечно, в этом была и ее вина. Она-то и держала волколака на расстоянии, не переступая той грани, где она была работодателем, а Хван Юн Хо – ее телохранителем.

Ответом послужило то, с какой наглостью зверь очутился возле волколака и уперся передними лапами в его колени. Еще немного, и волчица ткнулась бы носом прямо в глаз Юн Хо, однако тот успел увернуться.

– Даже так! – Рокочущий смех прокатился по комнате, вызывая у наблюдающей за происходящим Су Ен мурашки по всему телу. Что ж... ее волчица была любопытной, когда не нужно. – Надеюсь, ты не будешь против. – Осторожно, словно опасаясь вызвать новый приступ ярости, Юн Хо почесал волчицу за ухом. Она, довольно сощурившись, силилась вскарабкаться на колени волколака. – Полегче! – Он продолжал смеяться, наблюдая за тщетными попытками хищницы уместить себя на его коленях. – Ты крупновата для этого.

В очередной раз чихнув, зверь все-таки сполз на пол. Су Ен подумала, что пора возвращать контроль себе, поэтому волчица рысцой направилась на второй этаж, где спокойно приняла человеческий облик и оделась. Без всяких любопытных глаз и прочих нареченных.

– Я понравился ей. – Самодовольная улыбка красовалась на губах Юн Хо, когда Су Ен вернулась на кухню. Наверное, стоило хоть что-то ответить, но Су Ен молча закатила глаза.

«Она сходит по тебе с ума», – подумала она, но ей хватило ума не произнести этого вслух. После обращения ужасно хотелось есть, и курочка, пусть и слегка остывшая, пришлась как нельзя кстати, так что Су Ен схватила коробку с едой, открытую банку пива и направилась в гостиную.

Пахну ло сладкой сливой, что заставило Су Ен остановиться и посмотреть в окно.

Надо же! И когда успело так потемнеть? Ответом послужил осенний гром. Небо заволокло тучами, из-за которых день резко стал непроглядной ночью. Эти несколько часов забрали у Кан Су Ен последние силы, а визит У Хека оказался настоящей катастрофой.

– Все хорошо?

– Да. – Но спокойствие разрушилась прямо на глазах Су Ен, когда из кустов возле изгороди на нее уставилась пара ярко горящих лисьих глаз. Они так неожиданно появились, что в ушах Су Ен загудело.

«Пойдем со мной». – Добродушного вида старичок стоял на улице, подзывая Су Ен к себе. Он улыбался так, словно разговаривал с внучкой и совершенно не рассчитывал на отказ.

– Госпожа Кан? – Юн Хо в два шага возник возле Су Ен. Она с опозданием почувствовала, как ее затрясло мелкой дрожью. Это было сравнимо с легкой лихорадкой, которая начиналась неожиданно посреди ночи и заставала врасплох. – Что вы видите?

Оторвать взгляда от незнакомого старика она не могла, он приковывал к себе внимание. И эта гнетущая давящая атмосфера загоняла Су Ен в самый глубокий и самый темный колодец.

Ощущение кошмара вышло за пределы ее спальни. Пустило щупальца за пределы дома и готово было свести ее с ума даже в реальности.

– Куда вы смотрите? – рыкнул Юн Хо. – Там никого нет, госпожа Кан! – Су Ен его почти не слышала, продолжая сжимать в руке картонный контейнер.

Хлопнула дверь. На нее Су Ен обратила внимание так же, как и на стук своего сердца.

По ту сторону окна Су Ен увидела Юн Хо, который, мелькая лавандовыми тапочками, очутился прямо там, где еще мгновение назад стоял кумихо. Старик будто растворился, оставив лишь лживо успокаивающую улыбку.

Улыбку, которая вызывала мороз по коже и заставляла поверить в чудовищ под кроватью.

– Здесь никого нет, – громогласно произнес Юн Хо. И на этот раз Су Ен действительно видела его, а не наваждение, которое могло раствориться в воздухе в любое мгновение. Су Ен вернулась к Юн Хо, снова была здесь и отчетливо слышала его. Юн Хо тяжело вздохнул и зачесал волосы назад.

Подбородок защекотали капли. Су Ен провела рукой по коже и только сейчас поняла, что из глаз текли беззвучные слезы. Стыд мог бы затопить собой, если бы не страх. Он еще теплился внутри, готовый в любое время напомнить о себе.

Что это, черт возьми, было?!

Кан Су Ен не знала и не понимала того, что с ней произошло.

Кроме того, что липкое ощущение на коже пришло к Су Ен из ее кошмаров. Паутина ужаса на этот раз была ощутимой, и Су Ен не сомневалась в том, что горящий взгляд лиса ей знаком.

Глава 10

Снова это улыбчивое лицо. Теперь оно не казалось абстракцией или простым сальным отпечатком на подсознании. Су Ен видела лицо старика прямо перед собой, и он неустанно шептал ей:

«Иди ко мне, милая».

Только он, сплошная темнота и всепоглощающий ужас, который сновал по коже подобно клопам. Ох как сильно Су Ен хотелось расчесать зудящие руки, словно где-то внутри, под кожей, ползали мелкие насекомые.

Стрекот в ушах нарастал, а силуэт впереди с каждой секундой расплывался все сильнее подобно миражу в пустыне. И пусть старик становился все призрачнее, его улыбка обретала четкие и яркие контуры. Пугала.

Лисьи клыки утопали в чьей-то крови, а ухмылка растягивалась в хищном оскале. Незнакомец в мгновение ока оказался перед Су Ен, испугав настолько, что она упала навзничь, больно ударившись поясницей, отбив и расцарапав ладони обо что-то жесткое.

Она подняла руки к глазам, уверенная в том, что ничего не увидит в окружающем мраке.

Пахну ло ржавчиной и солью.

Так пахли кандалы, которые браслетами обнимали запястья Су Ен. Испещренные зазубринами и съедаемые коррозией, они стирали кожу на руках, оставляя кроваво-алые отметины.

Другой конец цепи сжимал в скрученных временем пальцах старик. Су Ен с ужасом различила за его спиной небольшой, но смутно знакомый шкаф. Дверцы его были открыты, напоминая голодную пасть чудовища. Тьма внутри приводила в звериный ужас. Кан Су Ен давно не испытывала страха, от которого немели ноги, а голос застревал в горле.

– Это всего лишь кошмар, – затараторила себе под нос Су Ен, стараясь не обращать внимания на боль, которая с треском обрушилась на тело. Физическая боль и правда была для ругару меньшим из зол. Особенно когда призрачных фигур вокруг становилось все больше, а их плотоядные улыбки – злее и алчнее.

Су Ен чувствовала их невысказанные просьбы, их фырканье и скрежет когтей по каменному полу.

Черт возьми, она была здесь не в первый раз!

Старик потянул цепь, с маниакальной улыбкой на лице наблюдая за тем, как Су Ен пытается вырваться.

И дело было не только во снах. Это чувство дежавю отчего-то показалось особенно нереальным. Словно она смотрела на розового единорога, который заговорил с ней человеческим языком.

– Что вам от меня нужно? – Звон металла на мгновение развеял усмешки вокруг, пока Су Ен пятками упиралась в пол. Хотелось заглушить всех призраков, заглушить миллионы идей и предположений.

Ей хотелось спать! И чертовы кошмары не позволяли! Су Ен утопала в своем ужасе, словно в рисовом клее. Он буквально покрывал каждый сантиметр ее кожи, не давая выбраться, не давая сделать лишнего вздоха.

Но в беспорядке, пахнущем страхом, злостью и соленым омерзением, Су Ен ощутила нечто новое, чего раньше никогда не было в ее кошмарах.

Через стену непроглядного отчаяния Су Ен уловила успокаивающий аромат зеленого чая и ментоловых конфет. Настолько слабый, что в первую секунду ее одолело щемящее чувство разочарования. Но потом...

В полудреме, как будто все еще одной ногой находясь в ночном кошмаре, Су Ен очнулась на диване на первом этаже. Ее тонкие руки обвились вокруг подушки, от которой пахло зеленым чаем и мускусом.

Мрачный, полный призрачных лисиц сон развеялся, как туман, исчезающий с первыми лучами теплого солнца. Тьма сменилась солнечным днем в загородном доме, где летний ветерок трепал волосы, а в руках была зажата смешная керамическая кружка ручной работы, изрисованная забавными рожицами мультяшных медведей. Один из зверьков лежал на спине, деловито подложив под голову лохматые лапы. Несуразная кружка, которую Су Ен никогда бы не смогла найти в реальной жизни. В ней дымился чай. Зеленый. Спокойный сон для Су Ен пах именно так. А еще мятным леденцом, который она перекатывала языком во рту.

Кошмар закончился. Раздался раскатистый грудной смех, от которого стало теплее, чем от горячего чая. Он стирал последние тени, которые продолжали таиться у корней деревьев.

Су Ен уже слышала этот смех. Совсем недавно, отчего даже сквозь сон на ее губах появилась саркастичная улыбка. Так и хотелось сказать, что это было какой-то ерундой, в которую она не собиралась верить.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она никогда не смогла бы так спокойно сидеть на веранде дома в то время, когда вокруг бродят другие перевертыши. Это было нонсенсом, ярким признаком того, что происходящее – лишь игра ее опухшего рассудка.

Но она так чертовски сильно хотела в это поверить, что сквозь сон сжала подушку в руках.

Су Ен, пожалуй, только во сне могла себе признаться в том, что хотела быть счастливой. Хотела ощутить теплое прикосновение к коже. Хотела быть частью чего-то большего, чем ее серый мир.

Хотела признать себя... чьей-то. И, уткнувшись во сне носом в подушку, пахнущую зеленым чаем, Су Ен до боли в глазах желала, чтобы вместо этого проклятого мягкого квадратика, наполненного синтепоном, в ее объятиях очутился кое-кто более конкретный. Кое-кто, кто пришел бы от ее «хочу» в восторг. Кое-кто, от кого пахло бы так же до безумия опьяняюще, пусть это и был просто зеленый чай.

Кан Су Ен мечтала, чтобы в такие ночи, когда кошмары схлопывались над ее головой капканом, рядом с ней был ее нареченный.

Самодовольный волколак, [11:31]

В очередной раз за сегодняшний день получив сообщение от Юн Хо, Су Ен заметила, что не могла сдержать улыбки.

Еще пару лет назад она бы решила, что сходит с ума. Но еще более прискорбные симптомы обнаружились у ее внутреннего зверя. Лишь от одного взгляда на волколака волчица начинала вилять хвостом и жалобно скулить. Особенно после того, как умудрилась лично с ним познакомиться. Су Ен до сих пор было стыдно за ее поведение. Это шерстяное недоразумение полезло на колени к господину Юн Хо! И, возможно, если бы Су Ен не остановила волчицу, то та так и терлась бы вокруг Юн Хо, который, к слову, откровенно наслаждался обществом зверя.

Так что можно было смело сказать, что происходящее – признаки явно поврежденного рассудка.

Су Ен задумалась, вспоминая латинскую фразу Amantes sunt amentes.

– Влюбленные – сумасшедшие, – прошептала она себе под нос. Удивительно, что такие противоречивые слова звучали так похоже на мертвом языке.

Любовь делала людей безрассудными. Так чем же Су Ен отличалась от них? Она была готова потерять голову из-за волколака, пусть и не всегда признавалась в этом самой себе.

Это было ее безумием. Личным сортом сумасшествия. Больше удивлял только Хван Юн Хо. Он слишком легко принял в качестве пары какую-то ругару. Су Ен удивляло это, несмотря на то что по сути волколак и выбора-то не имел. Инстинкты и восприятие парной связи для него были куда более неотвратимыми, чем для госпожи Кан.

Су Ен, [11:36]

Уже который день Су Ен думала об огромном ведре шоколадного мороженого и бутылке свежевыжатого апельсинового сока. Раньше это помогало ей бороться с усталостью после имен. Возможно, стоило еще вчера наесться шоколадом до сахарной комы, но настроение было только на курочку и попытку не прибить лучшего друга.

Самодовольный волколак, [11:36]

Су Ен, [11:37]

Честно говоря, хотелось забраться в кресло с ногами, укутаться пледом и просто продолжить ничего не значащие разговоры с Юн Хо. Здесь и сейчас, когда перед Су Ен лежала кипа бумаг, он и его сообщения создавали иллюзию желания жить дальше.

Но вместо очередного сообщения Су Ен получила короткий звонок от своей помощницы, напомнившей о встрече с партнерами. Встрече, про которую Су Ен мечтала раз и навсегда забыть. И, положа руку на сердце, она неплохо справлялась с этой задачей.

Через двадцать минут на ее пороге будет делегация кумихо. А на них у Су Ен в последнее время появилась просто дичайшая аллергия.

Су Ен, [11:40]

Как бы сильно Су Ен ни храбрилась, как бы сильно ни пыталась похоронить внутри себя неизвестный до этого страх, ее все еще пробирала дрожь от одной мысли, что она останется один на один с кумихо в замкнутом пространстве.

Не получив ответа от Юн Хо, она с каждой минутой все более нервно трясла ногой. От стука ручкой по столу у нее задергался глаз.

– Уволить его, что ли, – буркнула Су Ен себе под нос, закрыв глаза. Отчего-то стало некомфортно в собственной коже, необъяснимая тревога пыталась вышвырнуть Су Ен из ее же тела. Хм, как бы она могла это объяснить себе?

Черт! Своим ходом секундная стрелка миллиметр за миллиметром словно снимала с Су Ен кожу вместе с мышцами, оголяя беспомощный скелет.

В таком состоянии ее и застал Юн Хо. В его оправдание, он даже несколько раз постучал в дверь, но, не услышав ответа, вошел. И замер на пороге.

Тишину кабинета разбивало вдребезги гулко бьющееся сердце его нареченной и безобразно нервирующее щелканье ручки, которым она будто пыталась изгнать собственных демонов.

– Я буду прямо за вами, если что-то пойдет не так. – Справившись с рвущимся наружу звериным рыком, Юн Хо расслабил онемевшие пальцы. Он и не заметил, как сжал их в кулаки. – Вам не стоит переживать.

– Сейчас и правда стало спокойнее. – Честность Су Ен на мгновение сбила Юн Хо с толку. Редко кто-то лишал его дара речи, но у его пары это выходило все чаще. – Не знаю, что со мной. – Вероятно, эти слова предназначались не для ушей Юн Хо, но он хватался за все, что касалось Су Ен.

И чем больше он замечал странностей в ней, тем сильнее хмурился. Вчерашний случай никак не выходил у Юн Хо из головы, отчего прошлой ночью он пытался раздобыть хоть немного информации о том, какое отношение семья Кан имела к кумихо. И... ничего не нашел.

Все упоминания о маленькой Кан Су Ен в интернете начинались с тех пор, как девочке исполнилось пять. До этого жизнь Су Ен была будто скрыта от всеобщего внимания. Так же, как и судьба ее матери с разницей лишь в том, что о ней Юн Хо нашел еще меньше информации, чем о своей нареченной. Туман уже давно висел над семьей Кан, как выяснил волколак. И он хотел ступить в этот туман, чтобы понять, что так сильно пугало его женщину.

– Мне нужно что-то знать о тех, кто придет?

Часы показывали без пяти двенадцать, когда Су Ен поднялась из-за стола и тщательно расправила ворот блузки.

– Я просто не хотела оставаться с ними один на один. Обычная деловая встреча. – Су Ен прочистила горло. Голос, чтоб его, начинал подводить в самый неподходящий момент. Словно где-то внутри сидела мерзкая жаба и мешала не только говорить, но и дышать. Ох, кажется, вспотели ладони. Обычная ли это была встреча? С точки зрения бизнеса – да. Но для Су Ен очередная встреча с лисами отчего-то казалась из ряда вон выходящей. Нет, наверное, она все-таки подцепила какой-то вирус.

Раздался стук, и в кабинет стали стекаться перевертыши. Казалось, у Су Ен вот-вот потемнеет перед глазами, и если бы не стойкое ощущение незримой поддержки за спиной, она непременно свалилась в обморок, стоило ей только пересечься взглядом с руководителем Ли.

В целом он выглядел доброжелательно и поклонился Су Ен чуть ниже, чем того предполагало его положение. То же можно было сказать и об остальных. Делегация кумихо вызывала табуны холодных мурашек у Су Ен, но она не могла не обратить внимания на то, с каким благоговением они смотрели на нее и каким опасением – на Юн Хо. Они то и дело с любопытством возвращались к фигуре широкоплечего телохранителя, который изваянием стоял позади Су Ен.

Спустя минут пять таких гляделок Су Ен решила обернуться к волколаку и не сдержала тихой усмешки. Хван Юн Хо походил на вулкан, который грозился вот-вот извергнуть на грешников ад, что кипел внутри его. Такой грозный и хмурый, что Су Ен пришлось себя ущипнуть. Следовало возвращаться к работе, а не мысленно подрисовывать своему телохранителю текущую из ушей лаву и смешные усики вкупе с его слегка заметной щетиной.

– Мы все давно ждали этой встречи, – начала Су Ен, в считаные мгновения почувствовав себя настолько наполненной уверенностью и силой, что хотелось смеяться. – На днях я просмотрела ваши предложения и готова их обсудить.

– Видел ваши фотографии с мероприятия в картинной галерее, директор Кан. – Они уже прощались на пороге кабинета, когда улыбчивый и приветливый руководитель Ли в очередной раз обратился к Су Ен. – Это не мое дело, но ходят слухи, что вы с художником Соном помолвлены. Могу ли я вас поздравить?

Су Ен почти физически ощутила, что еще секунда, и вулкан Хван Юн Хо взорвется. Напряжение волколака заставило вздрогнуть даже лиса, и на его лбу выступила испарина.

– Не думаю, что стоит верить слухам, – улыбнулась Су Ен. – Моя личная жизнь не имеет никакого отношения к ним.

Руководитель Ли с извинением поклонился и быстренько засеменил прочь.

Дверь закрылась, позволяя Су Ен наконец-то свободно выдохнуть. Но почти сразу она уловила примешавшийся к аромату зеленого чая острый привкус злости и ревности. Собственнические нотки волколака уже не удивляли Су Ен. Она прекрасно знала, на что шла, подписывая договор со своим нареченным. И если сначала она думала, что это станет раздражать ее до скрипа зубов, то сейчас... такое поведение тешило ее эго. А волчица так вообще повышала уровень своей значимости за счет эмоций своей пары. Эгоистичное шерстяное животное.

– Если мое присутствие больше не требуется, то я отъеду в агентство. – Ох, он одуреть как сильно злился. Это читалось в том, как отстраненно он смотрел на дверь и отводил глаза всякий раз, стоило Су Ен поймать его взгляд. – Но только с тем условием, если вы не покинете офис.

– Вообще-то я могу поехать с вами. – Су Ен все же удалось встретиться взглядом с Юн Хо в тот самый момент, когда он удивленно уставился на нее в ответ. – Только возьму с собой кое-какие документы.

Су Ен направилась к столу, когда услышала за спиной красноречивый вздох. Она доводила Юн Хо до белого каления и знала это: в воздухе то и дело вспыхивали все новые оттенки его эмоций.

– Буду ждать вас внизу в машине. – О да, волколаку требовалась пара минут, чтобы привести мысли в порядок. И наверняка не только мысли. Су Ен делала осторожные шаги в его сторону и прекрасно понимала, что творила, давая Юн Хо настолько откровенную надежду. Голова кружилась от этой безбашенной смелости. Откуда только она взялась?

Госпожа Нареченная, [13:15]

Гудок машины огласил тихую подземную парковку, когда Юн Хо опустил на руль голову. Если бы он мог, то окунулся бы в ледяной водопад где-нибудь в горах. Ему было жизненно необходимо заполучить чуточку смирения, иначе окаменевшее возбуждение грозило порвать брюки.

Черт!

Су Ен замерла в кресле, вертя в руках плитку молочного шоколада и небольшую упаковку сока. Апельсинового.

– И когда он успел? – На губах Су Ен красовалась легкая улыбка, а мысли то и дело возвращались к волколаку, который незаметно нашел время, чтобы исполнить ее прихоть. Да любая другая девушка уже уселась бы Юн Хо на шею и радовалась его вниманию.

Правда, кто-то вроде господина Хван Юн Хо наверняка быстро устал бы от тихой и прилипчивой особы. Другое дело Су Ен. Даже на ее скромный взгляд, она была нетипично проблемной для ругару. И своим присутствием создавала волколаку проблем больше, чем он, вероятно, мог предположить.

На самом деле Су Ен боялась, что в одно прекрасное утро проснется именно такой прилипчивой особой, которой до рези в глазах и щекочущего чувства на коже захочется внимания волколака. Она уже не понимала, где начинаются ее собственные мысли, а где заканчиваются первобытные инстинкты ее волчицы. Та будто перенимала повадки своей пары, показывая невыносимый характер всякий раз, когда не пребывала в умиротворенном и ленивом состоянии.

Впервые в жизни Су Ен задумалась о том, что стоило, наверно, поругаться с отцом, но не позволять ему управлять ее жизнью. Не будь этого договора, не будь этой вынужденной встречи с Юн Хо, Су Ен не сидела бы в кабинете с глупой улыбкой на лице и полной неразберихой в голове. Она чувствовала себя несмышленым пубертатным подростком, который поймал эйфорию и приступ нежности из-за того, что ей помахал красавчик, нравящийся половине школы.

Еле живые бабочки в животе напомнили о своем существовании, защекотав крылышками нутро Су Ен.

– И что мне с этим делать? – отламывая кусочек шоколада, спросила Су Ен в пустоту. Ответа, конечно же, не последовало, а сладость приятно таяла на языке. – Нужно спускаться. – Закончившись, сок немелодично забулькал в упаковке, и Су Ен выкинула ее в мусорку. Следом полетела и обертка от шоколада. Все это было почти таким же сладким, как самые счастливые воспоминания Су Ен. День явно становился немного лучше, стоило его только приправить чем-то вкусным.

К тому же было приятно оставить кабинет за спиной, когда впереди Су Ен ждала очередная убаюкивающая поездка с Хван Юн Хо. Как-то забывалось даже то, что направлялись они в его агентство, кишащее волколаками.

Су Ен вспомнила об этом, только когда вышла из здания и заметила стоящую неподалеку машину. На мгновение она остановилась и даже успела подумать о том, что нужно вернуться обратно в офис. Эта мысль все сильнее укоренялась, но ровно до того момента, пока Юн Хо не вышел из автомобиля, а его пронзительный взгляд не заставил Су Ен продолжить идти. Было бесполезно отрицать тот незамысловатый факт, что волколак обладал над Су Ен такой властью, о которой ни под каким предлогом не должен был узнать.

– Все в порядке? – Конечно, он заметил ее заминку. В тот миг она чувствовала себя то ли напуганным мышонком, то ли волчицей, готовой защищать собственную жизнь. Непередаваемый коктейль эмоций до сих пор клокотал внутри Су Ен.

– Да, – коротко отозвалась она и юркнула внутрь машины. – Какие-то срочные дела? – И если сначала Су Ен планировала просмотреть парочку документов по дороге, то сейчас любопытство поглотило ее с такой же скоростью, как термиты обгрызали дерево. Маленькие зубки этой коварной эмоции так и вгрызались в рассудок.

– Вам действительно интересно, или просто хотите держать все под контролем? – Су Ен поймала на себе смеющийся взгляд Юн Хо, когда он въехал в бурный поток машин.

– Что плохого в том, чтобы держать все под контролем?

– Хм, возможно, то, что для меня это может прозвучать как вызов. – Юн Хо даже не пытался скрыть хищной ухмылки, за которой таилось что-то большее, чем просто издевка.

Он словно проверял Су Ен на прочность. Ведь стоит им только переступить порог агентства, как то же самое начнет делать каждый волк, считающий себя хоть немного доминантным. Их не остановит даже то, что Юн Хо их вожак. И, конечно, Су Ен не могла выкинуть это из головы и всячески готовила себя ко встрече с кучей хищников, которые находились на своей территории. Нет ничего более опасного, чем целое логово волколаков, которые хотят проверить твою выдержку.

Таков был мир Хван Юн Хо, где правили звериные сущности, где сила определяла, на каком месте в пищевой цепи ты окажешься. И этот путь Су Ен должна была пройти, рассчитывая только на свои силы. И она готовилась к этому, обращаясь к собственной волчице. Зверь не должен был подвести Су Ен в самый ответственный момент.

– И каковы мои шансы занять ваше место? – Су Ен удивительно легко умела заставлять Юн Хо меняться в лице. Вот он смеялся, а сейчас смотрел на невинно удивленное лицо Су Ен так, будто думал, как было бы сладко продемонстрировать ей все уровни своей доминантности.

Су Ен учуяла аромат вожделения, и перед ее глазами появилась картина того, как Юн Хо прижимает пальцы к ее тонкой шее, слегка сдавливая в покровительственном жесте. Как сексуально было бы смотреть в потемневшие то ли от злости, то ли от возбуждения глаза волколака.

А потом... с наслаждением впиться в его губы, вкушая вкус зеленого чая, смешанный с темными и необузданными гранями мужского голода.

Салон, и без того утопающий в наэлектризованном напряжении, походил на пруд, в который окунули оголенные провода.

– Я бы сказал, что никаких. – Хриплый голос Юн Хо говорил больше, чем если бы Юн Хон напрямую признался Су Ен в возбуждении. – Но на некоторых условиях я мог бы позволить вам немного вольности. – Руки, лежащие на руле, напряглись, но куда красноречивее для Су Ен стал запах, клубящийся внутри машины. Сладко-острое возбуждение щекотало нервы.

– Я это учту. – Прочистив горло и от неловкости отвернувшись, Су Ен поерзала на сиденье. Ее легкие были полны освежающего и в то же время обжигающего запаха зеленого чая. Он был крепким и таким насыщенным, что Су Ен не сомневалась, что вкладывал Юн Хо в свои долгие взгляды.

Никогда прежде Су Ен не задумывалась о том, что чей-то взгляд может быть таким осязаемым. Ее нареченный снова опережал любые доводы и запреты, будто лаская ее кожу одними только глазами. И Су Ен становилось не по себе от мысли о том, что было бы, разреши она прикосновения.

Они были заперты в салоне машины без возможности покинуть чертовски тесное пространство, и Су Ен боялась, что ее желание ощутить его тепло победит любые опасения.

Су Ен ощущала наэлектризованность воздуха даже тогда, когда машина остановилась возле агентства. С каждой минутой, проведенной наедине, облако в салоне становилось более ощутимым. Собираясь выходить, Су Ен готовилась к тому, что запах желания придется вычерпывать из автомобиля чашами Белл^[13], которые благодаря шарикам внутри еще и смущающе звенели бы от каждого движения.

– На этот раз все будет отличаться от вашего прошлого визита, – открыв дверь машины, сообщил Юн Хо.

Выйдя из салона, Су Ен ощутила внимание стаи, направленное через окна здания. Волколаки походили на зверье, готовое испытать на прочность бедную овечку. Они не предполагали, что у этой овечки имелись собственные клыки и когти.

– Все в вашей стае знают о том, что я ваша пара, да? – сурово уточнила Су Ен. Нет, она не осуждала Юн Хо за его болтливость. Скорее, физически желала сбить спесь с высокомерных мин волколаков. – Тогда начнем эту игру.

Внутренний зверь Юн Хо протяжно завыл, когда Су Ен посмотрела на него одним из тех опасных взглядов, в котором плясали все оттенки злости ее волчицы. В этот момент Юн Хо убедился в том, что у его нареченной были все шансы свернуть несколько шей. А еще он понял, что у него проблема: его яйца уже давно зажаты в кулаке его пары. И стоит только ей надавить, как Юн Хо придет конец.

Хоть и считал себя вожаком целой стаи, в этой игре руководил не он. Ха! Быть главным среди волков и быть главным в парной связи – это были, черт возьми, такие разные вещи.

Юн Хо тенью последовал за Су Ен, которая вела свою безошибочную партию прямо перед его носом.

За их спинами закрылась дверь, отрезая их мир от человеческого. И сегодня овечка перегрызет горло парочке больших Серых Волков. Это читалось в том, с каким хладнокровием Су Ен смотрела на окружающих ее волколаков.

Дольше всех ее внимание задержалось на Шин Дже Боме. Волчица заточила на него зуб еще при прошлой их встрече. То же можно было сказать и про парнишку. Возможно, он бы выкинул что-нибудь и сегодня, если бы не его крупный косяк, который, к слову, и привел Юн Хо сюда.

– Непохоже, что вам здесь место, госпожа Кан. – Один из волколаков сделал первый шаг, с опаской посматривая на своего вожака. Юн Хо пришлось посадить собственного волка на цепь, чтобы сразу же не наброситься на члена своей стаи.

– Непохоже, что кто-то из вас может указывать мне, где мое место, – парировала Су Ен, приподнимая бровь и не отводя пронзительного взгляда голубых глаз от излишне болтливого мужчины.

Вызов брошен. Карты на стол. И ставка была высока.

Глава 11

Юн Хо готовился оскалиться, стоило только его стае начать проявлять особое внимание к Су Ен. Они походили на пираний, которые грозились вот-вот обглодать нежную плоть.

Офис наполнился звенящей тишиной, в которой Юн Хо слышал лишь размеренный стук сердца своей пары и прорывающийся с улицы шум, такой далекий и нереальный, что мир за дверью казался вымышленным.

– Будете ли вы так же уверены в своих словах, если хенним уйдет? – произнес тот из волколаков, который решил показать свою неприязнь в открытую. Несмотря ни на что, Юн Хо все еще был стопором, который не позволял волколакам пуститься во все тяжкие. И не то чтобы он сильно рвался отойти от Кан Су Ен, хоть и верил в ее силы. Руки так и чесались разукрасить физиономию Ча Мин Дже за то, с каким самодовольством говорил этот перевертыш с его женщиной.

Тихий предупреждающий рык все же слетел с губ Юн Хо, ведь сдерживать внутреннего зверя с каждой секундой становилось все сложнее, он так и рвался наружу, чтобы сберечь ту, что считал своей. Цепи, которыми Юн Хо окружил своего волка, трещали и лопались. И подобное поведение было нормальным для каждого в этом агентстве. Почти для всех... разве что Су Ен была далека от агрессии, которую мог проявлять Юн Хо. Но она не выказывала неприязни, что прекрасно видел каждый в здании. Язык тела ругару говорил о том, что Су Ен была непрошибаемо уперта и, как бы сильно она этого ни скрывала, надеялась на силы волколака за ее спиной.

Точно так же, как чувствовали ее, Су Ен, даже если она и казалась незаинтересованной, прекрасно замечала малейшую деталь в окружении. Каждая клеточка тела Су Ен улавливала все оттенки настроения и Юн Хо, что стоял позади, и всех тех, кто с любопытством смотрел на нее. Думала ли она, что так будет? Черт возьми, нет! Вообще-то она не планировала, чтобы об их парной связи узнала хоть одна живая душа. Но с другой стороны... если Юн Хо говорил своим волкам о ней, то он ее не стеснялся. И одна только мысль об этом пускала крошечные разряды тока по всему телу, а в животе просыпались изголодавшиеся по любви бабочки.

И все же...

Она ругару и во всем уступала стае волколаков. Пусть маленькая юркая волчица и выглядела грозно на ринге, но не устояла бы против хорошо обученного волколака. Она могла избить до полусмерти человека крупнее ее в два-три раза, но продержаться против более сильного перевертыша? О, ее характер не позволил бы сдаться, и она умерла бы с оскалом на губах. Но она бы умерла. Точка. В этом сомнений не было.

– Можешь проверить. – Су Ен была чертовски вредной с самого детства. Хитрый прищур и дерзкая ухмылка могли бы довести волколака до такого приступа бешенства, что из его ушей пошел бы пар. Но тот словно ожидал такого ответа. Су Ен догадывалась, что иного никто и не потерпел бы, ведь перед ними была не просто какая-то женщина, а перевертыш, который по воле судьбы является парой их альфы.

Все в офисе напряглись в ожидании, следя за каждым движением Су Ен. Пронзительные взгляды ощущались бы подобно раскаленным иглам, если бы Су Ен не привыкла к вниманию – она была дочерью владельца крупной компании, так что с малых лет терпела, что ее изучали, как редкую игрушку на витрине. Было ли это приятно? Уж точно нет. Но могла ли она это вынести? О, это она умела делать лучше всех.

Весь ее мир в эти моменты сужался до размера внутреннего «я», вокруг которого умело выстраивались стены, а на лице отпечатывалось выражение, соответствующее ситуации. Например, сейчас ей следовало показать клыки, пусть и не такие острые, как у противников.

Су Ен нутром чувствовала не только интерес к своей персоне, но и то, каким натянутым от напряжения был Юн Хо, стоящий за ее спиной. Любая провокация могла заставить его броситься на волков собственной стаи. Не сказать, что Су Ен приходила от этой мысли в восторг, но вот ее внутренний зверь... Волчица, дай ей волю, прильнула бы к ногам этого мужчины, вымаливая внимание. Шерстяное недоразумение не давало Су Ен покоя с тех самых пор, как она оказалась в кабинете Юн Хо в первый раз.

«Спокойно, не сожрут же тебя здесь», – мысленно произнесла Су Ен, словно это место не вызывало в ней паники. Хотя, черт возьми, она будто стояла в пасти дракона и ждала, когда та захлопнется. Хорошо, если окружающие этого не увидят.

Мир волколаков для Су Ен был дремучим и непроходимым лесом, где она могла заблудиться, даже если бы просто посмотрела в его сторону. И был очень маленький шанс на то, что ее поведение слегка так взбесит половину, если не больше, мужчин. Госпожа Кан Су Ен подсознательно шла на риск, безоговорочно доверяя больше не своему телохранителю, а своему нареченному. Ну, или поведением она просто пыталась свести с ума не только себя, но и всех в радиусе пары метров.

Где-то рядом послышался звук катящегося кресла, но Су Ен не вздрогнула. Она должна была продолжать безмолвную войну с волколаком, который к ней обратился. И не начать нервно грызть губы.

Су Ен почувствовала внутреннюю волчицу, которая показалась во взгляде, окрашивая мир в зелено-голубые оттенки. Недовольство зверя ощущалось рябью на коже. Где-то шумно захлопнулась дверь, из-за чего Су Ен лишь сильнее сжала кулаки. Ткань перчаток неприятно впивалась швами.

Су Ен заметила, как одобрительно приподнялся уголок губ волколака, будто он посчитал ее достойным противником. Но настоящего смысла этой ухмылки она никогда и не разгадает.

– Я знаю, что не смогу соперничать с вами в силе. – Су Ен говорила так обыденно и спокойно, будто эти слова не разбивали вдребезги ее гордость. Но Су Ен просто пожала плечами. – Но уверены ли вы, что ваш вожак будет стоять в стороне?

Волколак впервые за все время, что общался с Су Ен, посмотрел на Юн Хо. Ох, лучше бы он этого не делал. Су Ен и без того чувствовала волны распространяющейся за ее спиной злости, но стоило Юн Хо завладеть вниманием своего волка, как в воздухе вспенилась новая волна запаха, жгущего агрессией.

Мужчина нервно сглотнул и отступил назад. Су Ен поняла: насмехаться над ней было весело и вызывало спортивный интерес у большинства окружающих ее волколаков. Во взглядах мужчин прятались искры азарта, но ценой за это веселье мог стать гнев Хван Юн Хо. Стоила ли игра свеч? Что-то подсказывало – нет. Ведь злость альфы волколаков могла ощущаться так, будто тебя избивали раскаленной кочергой. Су Ен нравилось наблюдать за их опасением, а понимание превосходства злорадно вытесняло тревогу.

– Я так не думаю. – Су Ен не сдержала ухмылки, когда заметила страх в глазах напротив. Ее намек был понят, но она не ожидала, что простые слова так сильно взбудоражат Юн Хо. Все эти дни он казался тем, кто ладил с собой и лишь изредка показывал Су Ен свою темную звериную сторону. Здесь же, в привычной для него обстановке, он вмиг показал новые оттенки характера. Собственничество и доминирование буквально колыхались вокруг него непробиваемой и всепоглощающей аурой, окутывающей еще и Су Ен.

Юн Хо будто оставлял незримые отметины на Су Ен, даже не прикасаясь к ней. Запах. Запах зеленого чая и мускуса становился настолько сильным, что у нее вот-вот начнет кружиться голова.

О небеса! Кан Су Ен почувствовала невыносимую потребность в том, чтобы дотронуться до своего нареченного, чего с ней еще никогда не происходило. И она бы поддалась этому желанию, если бы из ближайшего кабинета не вышла совершенно незнакомая женщина. Она была волколаком, как и все здесь.

– Что за цирк вы тут устроили? – Только тонкие нити морщинок выдавали в женщине ее возраст. Высокая незнакомка тут же приковала к себе всеобщее внимание. Некоторые опустили глаза в пол, боясь вызвать ее злость. – Еще немного, и вы начнете прыгать по пещере с дубинками в руках! – Женщина усмехнулась, а ее глаза опасно блеснули звериным блеском. В ней бурлили сила и уверенность, уже знакомые Су Ен.

Су Ен бросила короткий взгляд через плечо и заметила на лице Юн Хо слабую улыбку. Такую нежную, что защемило сердце. Вот оно! Такая же сила исходила и от него еще пару секунд назад, зато сейчас, как будто кто-то повернул рубильник, плечи Юн Хо расслабленно опустились.

– Омони^[14]. – Никакой неловкости, будто встреча с матерью в самом сердце агентства была для него привычным делом. А вот Су Ен под смеющимся взглядом женщины почувствовала себя более уязвленной, чем когда была эпицентром всеобщего любопытства. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

Женщина-волколак стояла всего в паре шагов от них, и Су Ен заметила одну очаровательную деталь: на фоне фигуры Юн Хо даже высокая госпожа Хван казалась миниатюрной и беззащитной. Как же тогда смотрелась Су Ен, когда на ее защите стоял этот волколак? Пожалуй, для ее свихнувшегося пушистого «я» эти мысли были чем-то из категории «осторожно, строго для лиц, достигших совершеннолетия».

– Поэтому я и здесь, – улыбнулась госпожа Хван, излучая не только силу, но и столько теплого света, что им можно было бы обогреть целый особняк. Су Ен не знала, что такое любовь матери, отчего происходящее казалось ей еще более чуждым и незнакомым. Она то и дело переступала с ноги на ногу и все-таки начала кусать нижнюю губу. Нервы взяли верх. – Иначе я бы никогда не смогла увидеть эту очаровательную девушку. – Ни Су Ен, ни Юн Хо не успели среагировать, когда госпожа Хван возникла возле Су Ен и заключила в такие объятия, которых Су Ен не знавала раньше.

Настолько горячие и искренние, что хотелось закутаться в них, словно в одеяло.

Су Ен задержала дыхание, пытаясь взять под контроль внезапно разыгравшиеся чувства. От слез запершило в носу, а по коже будто пробежали крошечные разряды тока. Тоска грозила утопить Су Ен под своей толщей.

Хван Чон Иль.

Имя звучало так же тихо, как если бы было подхвачено легким морским бризом. Морозное и угасающее. И это приносило больше боли, чем если в ушах пророкотал пароходный гудок.

Су Ен осознала, что делает, только когда увидела удивленные глаза Юн Хо, обращенные на нее. На девушку, которая избегала прикосновений перевертышей, а сейчас с трепетом и искренностью отвечала на объятия госпожи Хван.

Су Ен ощутила влагу на щеке. Не давая слезе впитаться в ткань на плече госпожи Хван, Су Ен спешно вытерла ее.

Она не хотела этого знать. Не хотела слышать чье-то имя таким безвозвратно утраченным. Но еще больше она хотела посочувствовать, проявить ту свою сторону, которая умела сопереживать. Вместо этого Су Ен безмолвно отстранилась от госпожи Хван и неловко улыбнулась.

– Меня зовут Кан Су Ен, аджумони^[15]. – Су Ен учтиво поклонилась, а в голове так и крутилось имя, которое отныне хранилось в сердце не только знавших его, но и в голове Су Ен. Посмотрев на волчицу, стоящую напротив, она заметила ее сосредоточенное и настолько пронизывающее внимание, будто госпожа Хван видела Су Ен насквозь.

– Ой, какая я тебе аджумони! – Госпожа Хван смешливо причмокнула и отмахнулась от обращения так, словно от надоедливой мухи. – Или я так плохо выгляжу? Юн Хо, твоя мама так старо выглядит? – Волчица солнечно улыбнулась сыну и покрутилась, будто действительно хотела услышать ответ.

– Вы прекрасны, я не хотела вас обидеть, госпожа Хван. – Су Ен бросила на Юн Хо «помоги мне» взгляд, но тот лишь улыбнулся, демонстрируя острые кончики клыков. Ох, раньше Су Ен их не замечала.

– Мама, хватит издеваться над ней. – Юн Хо наблюдал за тем, как слишком радостная госпожа Хван буквально волокла за руку растерянную Су Ен. Что-что, а такого приветствия ругару точно не ожидала. И Юн Хо было чертовски смешно от того, как стойко его пара переживала нападки стаи, но стоило маме проявить к Су Ен немного безбашенного тепла, как Су Ен испугалась.

– Он почти ее раскусил.

– Просто повезло.

Шепотки волков вокруг вызывали у Юн Хо нервный тик. Не помогало успокоиться даже то, что перед ним шли две женщины, которых он хотел бы видеть в своей жизни как можно дольше. Кажется, они говорили о любимом вкусе мороженого.

«Ей нравится шоколадное», – между тем поставил галочку в подсознании Юн Хо, но взглядом нашел Мин Дже, который за последние десять минут успел наговорить себе на семь смертных приговоров. Как и все те, кто продолжал шептаться.

Глубокий вдох.

Юн Хо разжал кулаки.

Выдох.

От Су Ен пахло морозной черникой, которой Юн Хо и пытался наполнить легкие. И для всеобщего блага это срабатывало лучше всякого транквилизатора. В худшем – они бы все увидели, как прекрасно взрывается тротил.

Спокойный вдох.

Шампунь Су Ен пах кокосом, и она не пользовалась духами, что приводило Юн Хо в восторг. Проходя мимо очередного волка, который все еще кидал взгляды на Су Ен, Юн Хо оставался абсолютно собран и даже не хотел вырвать селезенку члену собственной стаи. Почти не хотел. Просто думал об этом. И держал себя в руках.

Выдох.

За их спинами наконец-то закрылась дверь, которая уберегла стаю от злости вожака. Но кровопролитное обещание так и повисло над опенспейсом. И каждый наверняка догадывался, что Хван Юн Хо вернется с «разговором» к особо болтливым. И они это принимали и понимали: оскорблять пару вожака – оскорблять его самого.

Су Ен, насколько видел Юн Хо, не собиралась бежать прочь, трусливо поджав хвост. Вопреки всяким ожиданиям, они увидели перед собой злость волчицы и ее упертый, словно у осла, нрав.

– Они умеют напугать. – Госпожа Хван изящно опустилась в мягкое кресло возле окна. Юн Хо иногда любил сидеть в нем, перебирая разные скучные бумажки. Правда, в такие моменты он больше наблюдал за людьми на улице, чем занимался работой.

– Их можно понять, – легко отозвалась Су Ен, осматриваясь по сторонам: то на госпожу Хван перед собой, то на Юн Хо. Будто пыталась без слов спросить у него, как ей вести себя с его мамой. – Я всего лишь очередная ругару, переступившая порог агентства.

– Не думаю, что мой сын так считает. – Хван Йе Ри улыбнулась уголком губ, глянув на помрачневшего Юн Хо. Ему явно не нравилось то, что слетало с языка его пары. И если Су Ен до сих пор не поняла, что Юн Хо был более чем серьезен в своих намерениях, то им стоило поднять вопрос парной связи еще раз. Чтобы снова напомнить ей, что он, в отличие от нее, – волколак, который свято чтит то, что назревает между ними.

– Стая не примет ругару, – хмыкнула Су Ен в ответ так, будто смогла залезть к каждому в стае в голову. – Вы и сами это прекрасно видели, госпожа Хван. – Было заметно, что Су Ен наслаждалась этим диалогом.

– Что ж, в чем-то ты, может быть, и права. – Госпожа Хван расслабленно наклонилась вперед, переводя взгляд с Су Ен на напряженного Юн Хо, который топтался перед своим рабочим столом. Госпожа Хван казалась слишком доброй. Слишком уж просто она приняла тот факт, что нареченная ее сына – ругару.

Тут-то Су Ен и заметила, что вся мебель, на которую можно было бы присесть, стояла достаточно близко к рабочему столу Юн Хо. Словно он хотел, если его нареченная окажется в его кабинете, то сидела рядом.

– Но если бы стая решила, что ты слаба, они бы даже не заметили твоего прихода. – Эта истина, произнесенная Йе Ри, наверняка была так же проста для волколаков, как загадки, которые задавали детям в школе. – А вместо этого они рискнули бросить тебе вызов, даже зная, что мой сын захочет откусить им голову. – Госпожа Хван в открытую насмехалась над тем, как первобытно вел себя Юн Хо. И это заставило его улыбнуться и присесть на краешек стола.

– Не буду я никому откусывать голову.

– Будешь. Этим ты весь в отца. – По-матерински теплая улыбка на лице Хван Йе Ри почти скрыла тоску, что всколыхнулась в ее глазах. Таких знакомых Су Ен. В отличие от жестких и грубоватых черт лица, глаза Юн Хо всегда казались Су Ен мягкими и приветливыми. Конечно, не тогда, когда в его голове возникали планы кого-нибудь убить. – Чон Иль после нашей первой встречи до полусмерти избил одного несчастного парня за то, что тот подарил мне заколку. Нам было всего-то лет по шестнадцать, но уже тогда отец Юн Хо был чертовым собственником.

– Мои родители познакомились в университете. – Су Ен и не заметила, как решила поделиться с госпожой Хван историей своей семьи. – Аппа рассказывал, как долго ему пришлось доказывать свои чувства, несмотря на то что они с мамой сразу узнали о своей парной связи. – Су Ен ностальгически улыбнулась. Папа давно не вспоминал о маме.

– Вы – ругару, и вам просто отказаться от своих пар. – Йе Ри словно хотела посмеяться над непостоянством ругару, отчего Су Ен тут же напряглась. Ей не нравилось, в какую сторону уходил разговор. Она не хотела обсуждать парную связь при Юн Хо, ведь они с ним установили между собой строгие границы. Точнее, Су Ен рисовала какие-то там призрачные границы, которых и сама уже переставала придерживаться.

– Я видела, как из-за парной связи страдали даже ругару. Как из-за смерти своей пары ругару был готов... бросить все. Как ругару растерзал того, кто чуть не убил его пару. Своими глазами я видела и то, как ругару манипулировал своей парой-фералом. Мы все разные, госпожа Хван.

– Прости. – Госпожа Хван потянулась к Су Ен, чтобы взять за руку, но Су Ен вовремя увернулась, однако взгляда не отвела. – Я не хотела сказать, что ты...

– Я понимаю, госпожа Хван. – Су Ен уважительно кивнула, прикрыв глаза. – Но я попросила бы прекратить этот разговор. – Юн Хо оттолкнулся от стола, оказываясь между женщинами. Он загородил собой Су Ен так, будто госпожа Хван могла причинить ей боль. Су Ен оставалось лицезреть его широкую спину.

Очередные навязчивые мысли пронеслись в голове: «Встань и проведи ладонями по его плечам. Он кажется таким напряженным. Заставь его расслабиться».

– Вот про это я и говорю, – засмеялась госпожа Хван, поднимаясь с кресла. – Маленький негодник! – Она шутливо взлохматила Юн Хо волосы, сделав их похожими на швабру.

Су Ен не сдержала смешка, наблюдая за уютной и такой трогательной картиной. Она и не знала, что Юн Хо бывает таким мягким и ребячливым.

– Дружите против меня, да? – Юн Хо тяжело вздохнул и поднял глаза к небу.

А ведь все могло быть куда проще, чем сейчас. Су Ен могла бы видеть своего несносного волколака не только как телохранителя. Могла бы слушать его искренний смех и наблюдать за тем, как непринужденно он вливается в ее жизнь.

Было бы занятно нацепить на Юн Хо дорогущий смокинг, взять под руку и завести на один из званых ужинов, кишащих ненавистными ему богатенькими ругару.

Но момент радости подходил к концу. Зазвонил телефон, и Су Ен, заняв небольшой уголок стола Юн Хо, нырнула в работу. Она отвлеклась только для того, чтобы попрощаться с госпожой Хван.

– Отправьте мистеру Айресу договор, который согласовали наши юристы. – Су Ен сидела в огромном кресле, зажав телефон между плечом и ухом, и спешно записывала всякую ерунду. – Это всего лишь пролонгация уже существующего между нами соглашения, да.

Юн Хо с улыбкой сел за свой компьютер, и Су Ен в очередной раз заметила, что наблюдает за ним. Каждая его улыбка запечатлевалась в голове, и чтобы отвлечься, она черкала в ежедневнике.

С запозданием Су Ен поняла, что Юн Хо немного привстал, чтобы получше рассмотреть, что она рисует: закорючки и завитки, а еще совершенно очаровательные изображения животных.

Внимательный взгляд Юн Хо смутил Су Ен, и она настолько поспешила с попыткой перевернуть листок, что порвала его, а ручка и вовсе упала на пол. Покатилась по полу. Прямо к ногам Юн Хо.

– Поднимете, пожалуйста? – одними губами произнесла Су Ен, продолжая телефонный разговор.

Вместо ответа Юн Хо откатился от стола и приподнял бровь. Издевался? Издевался... Но и Су Ен умела играть в его извращенные игры. И главным правилом все еще оставалось «Никаких прикосновений». Су Ен мог ласкать лишь его взгляд. А вот она рассчитывала сопроводить свою пару до психиатрической больницы. Возможно, прямиком до палаты с мягкими стенами.

– Вам нужно к ним съездить.

Су Ен обошла стол, оказываясь по правую руку от Юн Хо. И если сначала на его лице отразилось победное выражение, то когда Су Ен стала опускаться на колени возле его стола, он был готов выкинуть белый флаг: брови сдвинулись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Су Ен заметила, как быстро его угольно-черные глаза заволокло волчьей похотью. Во рту Су Ен пересохло, и она была готова сдаться, но реакция Юн Хо стоила того, чтобы продолжить его мучить. Бумаги, которые он держал в руках, вмиг превратились в импровизированную ширму, скрывающую нечто, до чего Су Ен не могла добраться взглядом. Но запах, исходящий от Юн Хо, говорил сам за себя. Она мысленно усмехнулась, вдыхая сладко-острый аромат его возбуждения.

Каскад карамельно-шоколадных волос обрамлял лицо Су Ен, пока она неспешно забиралась под стол. Тихий стон все же слетел с губ Юн Хо. Она слышала его так же отчетливо, как стук своего сердца. Но Су Ен продолжала игру, наслаждаясь пусть и краткой, но властью над альфой стаи. Медлила, будто не могла найти гребаную ручку в то время, как Юн Хо наверняка мучительно наслаждался видом.

– Возьмите с собой новую ассистентку, она тоже должна научиться общаться с клиентами. – Су Ен щелкнула ручкой и медленно попятилась, лишь бы случайно не удариться головой о столешницу.

Нажала на кнопку отбоя.

– Вы закончили пытки, госпожа Кан? – сдавленно спросил Юн Хо, когда довольно ухмыляющаяся Су Ен села в кресло перед ним. – Тогда с вашего позволения я отлучусь. Нужно преподать урок парочке волков. – На губах Юн Хо расцвела хищная улыбка, а мысли о работе тут же выгнали из головы Су Ен прочие туманные образы. – Вы куда? – Только вопрос не требовал ответа. – Нет. Вы не пойдете со мной.

– Разве похоже, что я спрашивала разрешения? – Су Ен вышла из кабинета вместе с Юн Хо. Ей совершенно не хотелось оставаться одной. Не тогда, когда чертова ручка, укатившаяся под стол, стирала любые границы, которые рисовала Су Ен. Видимо, стоило брать для этого что-то более стойкое, а не чертить их цветным мелком.

– Вы...

– Я избиваю людей каждую неделю. Кровью меня не испугать, – пожала плечами Су Ен. Конечно, она знала, про какие уроки говорил Юн Хо. И ей хотелось показать стае, что она не убегала от этого. Но с другой стороны... Зачем? Зачем ей было что-то доказывать стае? Да потому что Су Ен уже с трудом представляла свою жизнь без этого хождения по лезвию на пару с Хван Юн Хо.

– Чхве Сун Бок, позвони в снабжение, скажи, что нам нужен новый стол. И свяжись с айтишниками – пусть пришлют новый монитор. – Юн Хо оставался хладнокровен, приказывая, и бедный волколак за столом побледнел, стоило ему только услышать приказ начальника.

– Ни у кого же не ломались мониторы... по крайней мере, пока, – услышала Су Ен шепот незнакомого волколака, который нехотя выглянул из-за компьютера. Даже если и не ломались, что-то подсказывало ей, что это ненадолго.

Мин Дже не успел поставить на стол стаканчик с лимонадом, когда на него обрушилась ярость альфы. Кан Су Ен заметила лишь быстрый бросок Юн Хо. Только что он стоял около нее, а в следующее мгновение физиономия Мин Дже с хрустом встретилась с поверхностью стола. Из носа волколака хлынула кровь.

– Чхве Сун Бок, еще клавиатуру закажи. – Когтистой рукой Юн Хо схватил булькающего Мин Дже за загривок, словно маленького котенка, чтобы его головой разбить клавиатуру. Буквы разлетелись по полу. Несколько из них подкатились к туфлям Су Ен, которая с нескрываемым любопытством наблюдала за тем, как ее нареченный избивал волколака, осмелившегося бросить вызов его избраннице.

– Хенним... – Умоляющий голос Мин Дже звучал так, будто его кто-то пытался утопить. Он закашлялся от крови, а неподалеку от кнопок клавиатуры валялось несколько зубов.

– Потешил свое эго, Мин Дже? – Рык Юн Хо прервал очередные мольбы, а стол треснул от нового удара. – Ты же знал, к чему это приведет. – Лицо Мин Дже начинало отекать. Горящий волчий взгляд Юн Хо мог бы сжечь его на месте и отправить к праотцам. И Су Ен смотрела на это, чувствуя ранее не испытанные ей границы азарта и наслаждения. Конечно, ей нравилось выплескивать эмоции на ринге. Но она никогда не думала, что смотреть со стороны на то, как ее нареченный избивает кого-то со всей присущей ему жестокостью, будет настолько захватывающе.

– Я должен был... – Говорить с отсутствующими зубами Мин Дже было крайне неудобно. Он продолжал шепелявить, когда альфа поднял его за грудки: – Она водит вас за нос, хенним. – Мин Дже попытался открыть один глаз, но тот уже чертовски сильно заплыл и слегка посинел.

– Тебе напомнить, кто я? – Юн Хо вытолкал волка из-за стола в проход, прямо в нескольких шагах от стоящей там Су Ен, и украдкой бросил на нее взгляд. Что он хотел увидеть? Она попыталась представить, как бы повела себя на ее месте какая-нибудь другая девушка. Сбежала? Закричала от ужаса?

Ох, если так, то это шло вразрез с тем, что чувствовала Су Ен. Она наслаждалась зрелищем. Адреналин настолько затопил ее вены, что она даже не пыталась запрятать свою волчицу как можно глубже.

– Вы мой альфа, господин Хван. – Мин Дже шатался, но пытался поклониться. Его уважение к Юн Хо ни на йоту не уменьшалось, а, скорее, наоборот, поднималось на новые высоты. – Но она всего лишь ругару, хенним. – Мин Дже прикусил губу. – Она слаба и...

– Чхве Сун Бок, закажи еще одну клавиатуру. – Су Ен не узнала собственный голос. Он стал жестче и увереннее. И даже если Мин Дже что-то и собирался сказать, то его рот захлопнулся, стоило только Су Ен выдернуть клавиатуру с характерным треском провода.

Небольшое сопротивление в руках, новый треск. Су Ен встретила новые ощущения с упоением. Удар получился хлестким, заставившим Мин Дже упасть перед Кан Су Ен. Наверное, это было позорно для волколака – оказаться перед какой-то ругару в столь жалком положении.

Так и хотелось сказать, что Мин Дже повезло, что новым ударом его наградил не Юн Хо. Если бы это сделал их вожак, то наверняка сломал бы спину Ча Мин Дже. Удар пришелся сбоку. Четко выверенный, будто Су Ен уже какое-то время думала, под каким углом его нанести. А она действительно долго думала. И не хотела участвовать в разборках. Но он... этот волколак назвал ее слабой. Назвал обманщицей. И, скорее всего, навешал бы еще множество других ярлыков, если бы она его не остановила.

Она хотела понять, каково это – оказаться в стае. Избивать волколака просто потому, что он что-то не то сказал или косо посмотрел. Ругару бы устроили словесный поединок. Начали бы перекидываться оскорблениями. Но Су Ен окружали волколаки, которые разговаривали телом. Если им что-то не нравилось, они били, кусались и выпускали когти.

И теперь Су Ен могла лишь отплатить ему в той валюте, которую он понимал. Она замерла возле волколака, а запах ее раздражения, смешанный с перечной злостью, зазвучал настолько ярко, что его могли учуять не только Юн Хо и Мин Дже, но и остальные в здании.

– Ты все-таки захотел поговорить со мной на своем языке. – Су Ен швырнула обломок клавиатуры прямо на Мин Дже, осыпая его обломками и буквами. – Возможно, мне и правда не стоило приходить, но, видишь ли, – Су Ен присела рядом с ним на корточки, – я никогда не оправдывала чужих ожиданий. Поэтому в следующий раз, когда будешь ждать от меня смирения и страха, засунь это ожидание в свой тощий зад.

Она поднялась, отряхнув руки, и направилась к двери.

– Я возвращаюсь в офис, появились срочные дела. – Су Ен помахала Юн Хо ключами от машины, которые стащила со стола, когда они выходили из кабинета. – Разбирайтесь с ними в свое удовольствие, после работы я сама доеду до дома. – Честно говоря, кулаки до сих пор чесались от того, как сильно ей хотелось врезать болтливому придурку.

– Вы должны жениться на ней, хенним, – присвистнул один из волколаков, когда за Су Ен захлопнулась дверь.

– Я знаю. – Юн Хо с открытым ртом наблюдал за тем, как молниеносно его госпожа Нареченная заткнула уже и без того опухшего волколака. Казалось, в стенах этого агентства впервые стояла такая гробовая тишина. – Я, черт возьми, знаю это.

По дороге в офис Су Ен заметила, насколько быстро испортилась погода. Густые свинцовые тучи нависли, так и грозясь пролиться дождем на Сеул. И как назло, она не взяла с собой зонт. Хорошо, если он валялся где-то в кабинете, а не был завален всяким барахлом дома.

– Нужно купить зонт в машину, – произнесла Су Ен, стоя на светофоре и поглядывая на быстро плывущие облака. И настолько сильно этим увлеклась, что сзади стоящие авто начали ей сигналить. Загорелся зеленый свет.

Но как бы сильно Кан Су Ен ни молила небеса попридержать дождь, он застучал по крыше машины именно в тот момент, когда Су Ен остановилась неподалеку от супермаркета, чтобы купить перекус. Живот пронзительно заурчал, будто говоря, что без еды они в офис не ступят ни ногой.

Делать было нечего, поэтому, припарковав автомобиль, Су Ен бегом прошмыгнула под крышу магазинчика. Он оказался маленьким, но уютным, несмотря на насупившегося и явно чем-то недовольного кассира. Ни времени, ни желания пялиться на него не было, так что Су Ен схватила с полок парочку закусок, оплатила их и выскочила из магазина.

На улице пахло осенью, которая была готова вот-вот уступить место зиме, отчего даже дышалось немного легче. Ровно до тех пор, пока Су Ен не уловила аромат лаванды. Знакомый и по-летнему теплый шлейф всегда пускал по спине Су Ен мурашки.

Скорее всего, кто-то из прохожих надушился лавандовыми духами. Или запахло модным кофе с лавандовым сиропом. Знакомый аромат всегда вызывал на лице Су Ен ностальгическую и трогательную улыбку. Это все, что осталось от мамы в памяти Кан Су Ен. Запах и отголоски ласкового голоса.

Внимание Су Ен привлекла машина, которая заскрипела тормозами, еле успев остановиться на светофоре. Несколько пешеходов вздрогнуло, другие спешно отошли от края тротуара. Все, кроме одной женщины, которая держала в руках яркий голубой зонт.

Су Ен нахмурилась, не смея сделать и шага из-под козырька магазина. Ей показалось, что запах лаванды усилился, а женщина будто наблюдала за Су Ен.

– Ерунда какая-то, – шикнула она и как можно быстрее юркнула в салон машины. Конечно, все равно умудрилась намокнуть. Но сейчас у нее был целый пакет еды и стоящая в носу щекочущая терпкость лаванды.

Глава 12

Самодовольный волколак, [15:34]

Су Ен, [15:35]

Су Ен разминала шею, сидя за столом. Работа обрушилась на нее, стоило только переступить порог кабинета. Всем что-то срочно требовалось: вереница клиентов и партнеров обрывала телефоны, юристы бомбили почту, отправляя согласованные контракты, менеджеры задавали вопросы больше обычного.

Самодовольный волколак, [15:36]

Су Ен, [15:36]

В кабинете царил полумрак, из-за которого Су Ен пришлось понизить яркость экрана. Вот бы уметь по щелчку пальцев телепортироваться домой, ведь сейчас так хотелось очутиться в своей кровати, укрыться пушистым одеялом и продолжать препираться с Юн Хо. Казалось, Су Ен даже отсюда слышала его смешок, припорошенный толикой недовольства. А перед глазами так и стояла картина того, как волколак заговорщически улыбается уголком губ, а в его взгляде мелькает волчий азарт.

Су Ен, [15:37]

Самодовольный волколак, [15:38]

Вопрос заставил Су Ен засмеяться. О, этот разговор действительно мог стать интересным настолько, что она задержалась бы в офисе до глубокой ночи. Общение с Хван Юн Хо вызывало у нее зависимость, самую настоящую одержимость, которая согревала сердце и заставляла внутреннюю волчицу довольно вилять хвостом.

Су Ен, [15:39]

Самодовольный волколак, [15:39]

Госпожа... сердце Су Ен забилось набатом в груди, готовое вот-вот выскочить наружу. Иногда складывалось ощущение, что Юн Хо был рядом, даже когда его на самом деле здесь не было. Так происходило и сейчас. Его сообщение дрожью прошлось по коже, словно кто-то водил по Су Ен мягкой пуховкой. Невесомо, ласкающе и чертовски возбуждающе.

И Су Ен не понимала, была ли причиной ее состояния их парная связь с Юн Хо или же дело заключалось в невероятном притяжении, которое она чувствовала изо дня в день все острее.

Су Ен поерзала на кресле, в считаные секунды ставшем неудобным и будто горячим. Усидеть на месте было практически невозможно, когда перед глазами была переписка с Юн Хо, а в ушах Су Ен слышала его глубокий и проникновенный голос. Он словно пробирался ей под кожу, заставляя нервы дребезжать от напряжения.

Самодовольный волколак, [15:45]

– Это не может быть правдой. – Су Ен собралась выглянуть в окно, но все равно не увидела бы, действительно ли Юн Хо стоит у здания. Поэтому, спешно швырнув телефон в сумку и скинув парочку важных вещей со стола туда же, Су Ен заторопилась вниз.

Казалось бы... Юн Хо был ее телохранителем на бумаге. Она не должна испытывать по отношению к нему столь бурную реакцию. Не должна бежать по первому зову.

Однако вот она, торопящаяся к лифту. И если сначала ее действительно подкупило шоколадное мороженое, то потом желание волчицы встретиться с ее парой передалось и Су Ен. Кончики пальцев так и защекотало от необузданного:

«Хочу прикоснуться к нему».

И это желание становилось настолько назойливым, что Су Ен вооружилась ментальной мухобойкой, чтобы вернуть прежнюю себя. Мысли о том, что прикосновение к нареченному для нее – неизвестный шаг в никуда, пугали до ужаса.

Су Ен не знала, что случится от прикосновения к своей паре. Услышит ли она свое имя, будет ли, наоборот, тихо или же весь ее мир перевернется с ног на голову. И эта неизвестность, пожалуй, пугала больше, чем Су Ен себе в этом признавалась.

Двери лифта открылись на ее этаже, однако Су Ен замерла. Сердце, бьющееся в горле, застучало еще сильнее. На Су Ен смотрели по-волчьи хитрые угольно-черные глаза. Она увидела самодовольную ухмылку и задержалась взглядом на белесом шраме, который красовался на верхней губе Юн Хо.

– Вы будете заходить, госпожа Кан? – Он придержал дверь лифта. – Да и мороженое начинает таять.

– Что?

– Мороженое тает. – Юн Хо приподнял пакет, в котором явно лежало не только мороженое. Су Ен чувствовала запах шоколада, апельсинов и ментола. Судя по всему, Юн Хо прикупил новые конфеты. – Так что?

– Да-да, захожу. – Су Ен спешно заскочила в лифт, не отрываясь от довольного лица Юн Хо. Он явно гордился тем, что смог застать Су Ен врасплох. – Я же сказала, что за мной не нужно приезжать.

– Это моя работа, госпожа Кан. – Ленивая улыбка все сильнее растягивалась на губах Хван Юн Хо. – Вы сейчас домой?

– Вообще-то нет. – Чтобы прогнать наваждение, Су Ен пришлось несколько раз моргнуть и дать себе ментальный подзатыльник. И заодно нацепить на свою волчицу намордник, чтобы она перестала грызть Су Ен изнутри в ожидании внимания своего нареченного. – И об этом мой отец точно не должен узнать. – Лифт издал тихий звук, сообщающий, что они на этаже подземной парковки.

– Так ваш отец не знает, что его единственная дочь участвует в боях? – Юн Хо смеялся, и этот смех отдавался томительной негой в теле Су Ен. Хотелось бы знать, что такого произошло, что собственное тело предавало ее все сильнее.

– Если бы он знал, то мне пришлось бы носить ему супчик в больницу, – честно отозвалась Су Ен, кинув взгляд на Юн Хо. Он все так же ехидно ухмылялся, рассматривая ее. – Так что держите язык за зубами.

– Это приказ? – Юн Хо и его ничем не прикрытый флирт пускали новые стайки бабочек по животу Су Ен. Она чувствовала их крылышки, щекочущие все ее внутренности.

– Если потребуется, – улыбнулась в ответ Су Ен и разблокировала машину. – Я все-таки твоя госпожа. – Она знала, какой эффект вызовут ее слова, но никак не ожидала увидеть во взгляде Хван Юн Хо настолько яркие доминирующие искры его волка. Одним этим он мог бы поставить свое клеймо на сердце и душе Су Ен, но она всячески сопротивлялась звериному магнетизму своей пары.

Су Ен оказалась у водительской двери быстрее и не собиралась уступать. Но Юн Хо уже держался за ручку двери, а выражение его лица, полное темных обещаний, не скрывало властной натуры. Кан Су Ен догадывалась, что Юн Хо скорее нарушит пункт договора, чем уступит своей паре. И почти ждала этого.

– Там снова кумихо? – Су Ен не составило труда изобразить страх, ведь он таился в самых дальних уголках ее души. Достаточно просто потянуть за нужные ниточки, чтобы вытащить эмоции на поверхность, заставляя сердце боязливо трепыхаться в груди. Она постаралась правдоподобно нахмуриться, посматривая за плечо Юн Хо. – Почему они преследуют меня?

В оправдание ее телохранителя, Су Ен видела, как долго он сопротивлялся, но в конечном итоге обернулся. Это и позволило ей запрыгнуть на водительское место.

– Да! Я выиграла, – засмеялась Су Ен, заводя машину. Чувство настоящего триумфа переполнило Су Ен. – Простите, господин Хван Юн Хо, но в этот раз поведу я. – Она наблюдала за тем, как Юн Хо зачесывает волосы назад, а в глазах, обращенных на нее, отражались все возможные греховные прелести жизни. И что-то подсказывало Су Ен, что ей это понравится.

Она закусила нижнюю губу, всего на мгновение представив, как волколак, смотря на нее этим полным горячих обещаний взглядом, заставляет ее опуститься на кровать. Как отлетают в сторону пуговица за пуговицей на ее блузке, а широкая ладонь Юн Хо с нажимом и властностью прочерчивает путь от ее шеи к поясу юбки.

Су Ен сжала ноги, чувствуя, с каким трепетным ожиданием начало тянуть низ живота.

– О боже. – Слова Су Ен прозвучали стоном, когда она с запозданием поняла, насколько густой запах ее возбуждения стоял в машине. Оно накрыло неожиданной волной, которую оказалось невозможно контролировать. Сладость этого аромата, вероятно, чувствовалась и за пределами салона, отчего Юн Хо, наверно, и отошел на несколько шагов подальше, крылья его носа дрожали.

И Су Ен почудилось, что с его губ слетел долгий грудной рык. Темный и жгучий, пробуждающий внутреннюю волчицу, которая только и ждала, чтобы ей позволили выйти наружу. Зов ее пары слышался ей прямым сигналом к действию.

Су Ен в спешке стала нажимать на кнопки, чтобы включить обдув посильнее, но он никак не охладил ее горящих щек. И уж точно не убрал этого тягуче-томительного ощущения чужого внимания.

Он щекотал ее и без того чувствительную кожу, а между ног Су Ен все отчетливее замечала призывную влажность. Это был провал. Правда, оставался еще вариант просто уехать...

– Прости, – себе под нос произнесла Су Ен и, выпрямившись, нажала на педаль газа. Последним, что она видела в зеркале заднего вида, стали шокированный взгляд Хван Юн Хо и его сползающая с лица будоражащая улыбка. – Я бы не смогла ехать с ним в одной машине, – оправдывалась Су Ен перед собой.

И вплоть до дверей клуба ожидала, что ее телохранитель выскочит из любой тени. Однако этого не случилось. А вот телефон трещал от новых сообщений, которые Су Ен боялась открывать. Да и что там могло быть? Юн Хо точно не стал бы говорить что-то типа: «Все в порядке, с кем не бывает».

Ни с кем не бывает! Су Ен была уверена на двести процентов, что облажалась в космических масштабах. Это она, Кан Су Ен, утверждала Юн Хо, что между ними ничего не может быть. Но стоило им провести вместе чуть больше недели, как ее мысли заполнили влажные мечты, а волчица впала в какое-то безумие.

Нет, это не похоже на Су Ен. И ей не нравилось, что Юн Хо заставлял ее вести себя настолько... да она рядом с ним превращалась в желе! Податливую субстанцию, готовую обволочь волколака и больше никогда с ним не расставаться.

Су Ен настолько утонула в самобичевании, что проскользнула в раздевалку, не замечая привычной для клуба толпы. И лишь шум, доносящийся из-за двери, вернул ее в реальность.

– Ты зачастила. – Эрик привычно улыбнулся, оголяя ряд ровных зубов. Видя его, Су Ен каждый раз задавалась вопросом, как еще никто не выбил ему парочку идеальных резцов. – Что-то случиться? – Еще она заметила, что стоило Эрику занервничать, как его акцент становился заметнее. Как, например, сейчас.

– Случилось.

– Случилось? – Эрик перевел взгляд на дверь, будто сюда кто-то должен был зайти, и это заставило Су Ен улыбнуться.

– Нет-нет, просто ты ошибся с произношением, – отмахнулась она, начиная потрошить свою сумку. Удивительно, но Су Ен не заметила, как на автомате схватила ее с заднего сиденья машины. – Тебя сегодня потрепали. – Су Ен осмотрела несколько ссадин и синяков, которые красовались на белой коже Эрика. Но, кажется, он из-за этого особо не переживал.

– А как иначе? Мы же здесь не вальсируем, – пожал он плечами и поднялся со скамьи. – Я бы не советовал тебе сегодня выходить на ринг. – Эрик остановился возле двери и повернулся к Су Ен. – Сегодня здесь Нам Кен Ду.

– Кто? – Су Ен нахмурилась, пытаясь выудить из воспоминаний это имя. Но вместо него на нее обрушились сотни других, которые сейчас были бесполезны.

– А, ты же не знаешь. – Эрик стал разминать плечо, на котором синела особенно громадная гематома. – Тот громила, которого ты одолела в прошлый раз. – Видимо, он заметил в глазах Су Ен вопрос, потому что на его лице появилась слабая понимающая улыбка. – Такой, с нарощенными клыками. Он еще обещал тобой ринг протереть.

– Поняла, спасибо за предупреждение. – Су Ен потянулась к пуговице блузки, чтобы переодеться, поэтому махнула Эрику на прощание.

Знал бы он, как часто кто-то обещал ее личиком протереть ринг... Пожалуй, это было лучшим из того, что прилетало в ее адрес. Чаще же ей угрожали изнасилованием. Особенно смелые извращенцы на публику расписывали все оттенки садистских желаний.

– Значит, сегодня закрепим свой успех. – Су Ен наматывала бинты, когда по ту сторону двери голоса людей стали громче.

Она слышала, как постоянный ведущий сообщил всем о следующих бойцах, коими были она и громила с клыками по имени Нам Кен Ду.

Юн Хо оказался сбит с толку не только тем, как изворотливо нареченная его обыграла, но и тем, насколько сильно один запах ее возбуждения заставил его откликнуться – брюки стали заметно теснее. Зверь внутри протяжно завыл.

Пакет с мороженым и соком благополучно полетел в мусорку, а в голове Юн Хо так и мелькало лицо Су Ен. Она выглядела такой напуганной, будто сама от себя не ожидала подобной слабости. Слабость. Что-то подсказывало Юн Хо, что его госпожа Нареченная не захотела бы выглядеть бессильной перед кем-то. Даже если этим кем-то был он – ее нареченная пара.

– Да, хенним? – Дже Бом ответил на звонок настолько быстро, что Юн Хо опешил. Но это было к лучшему.

– Подгони машину к зданию KDS Corporation. – Юн Хо неторопливо направился к выходу с подземной парковки, засунув свободную руку в карман брюк. – Сопроводим госпожу Кан в одно место. – Услышав, как Дже Бом садится в машину, Юн Хо нажал на кнопку отбоя.

Не хотелось тянуть время, а пешком добираться до клуба было дольше. Юн Хо усмехнулся, понимая, что его маленькая нареченная находилась в одном шаге от того, чтобы принять его. Он мечтал наконец-то переступить порог и увидеть, что же скрывает госпожа Кан Су Ен за своим страхом прикосновений.

– Дождись меня, – прошептал Юн Хо, выходя на улицу и зажигая сигарету. Табачный дым стер последние отголоски сладкого аромата Су Ен, в котором Юн Хо еще какое-то время назад мечтал утонуть.

Его нареченная, его пара, его женщина, которую он не собирался отпускать. Она была слишком интересной и чересчур его, чтобы просто закрыть глаза и представить, что все это неправда.

– Ты быстро. – Юн Хо не успел достать вторую сигарету, когда рядом остановилась машина. Хватило пары мгновений, чтобы объяснить Дже Бому, куда ехать. И еще меньше, чтобы расслабиться на пассажирском сиденье. – Никто из стаи не должен узнать о том, что ты сейчас увидишь. – Хван Юн Хо заметил, как Дже Бом вздрогнул, встретившись взглядом со своим вожаком. – Ты меня понял?

– Да, хенним. – Дже Бом сглотнул, останавливая машину в неприметном проулке.

Юн Хо до сих пор задавался вопросом, как его госпожа Нареченная вообще нашла это место. Не гуляла же она бесцельно по Сеулу в призрачной надежде найти подпольные человеческие бои? Она таким образом быстрее бы наткнулась на подобные заведения, принадлежащие перевертышам.

А что до Юн Хо... он проезжал мимо и неожиданно уловил морозный запах черники. Запах звал к себе, будто просил найти ту, которая источала этот аромат. В какой-то момент ему даже показалось, что запах ему знаком.

Юн Хо до сих пор помнил тот день, когда переступил порог клуба, испытывая исключительное отвращение к удушающему шлейфу из запахов: пот, дешевое пойло, моча и кровь. Люди пахли больше, чем просто отвратительно. Только морозная черника, припорошенная агрессией волчицы, не позволила Юн Хо тогда уйти.

А когда она вышла на ринг, сверкая диким взглядом голубых глаз, Хван Юн Хо был потерян. Остолбенел, смотря на свою нареченную, будто мышь, загипнотизированная змеей. Уже тогда он знал, что госпожа Кан Су Ен будет принадлежать ему.

Вот и в этот раз сначала на Юн Хо обрушился омерзительный запах тухлой еды, крыс и скисшей крови. И уже потом во всем этом смраде он уловил манящий след морозной черники.

Бои здесь проводили практически круглосуточно, сменяя бойцов каждые пятнадцать-двадцать минут.

– Какого черта? – Идущий рядом Дже Бом поморщился, вызвав ухмылку Юн Хо. О да, здесь было все, что терпеть не могли волколаки: люди, дешевая выпивка и несъедобные закуски. Ко всему прочему, тут царило настоящее беззаконие, щекочущее кончик носа. Резкий запах человеческих способов получить толику удовольствия был невыносим для перевертышей. Он ощущался кисло-горьким привкусом на губах и вызывал першение в горле.

– Сейчас все поймешь. – Хван Юн Хо сел за один из столиков рядом с рингом. Квадратный подиум сегодня был окутан полумраком, и на нем уже высился знакомый громила. На этот раз человек выглядел особенно взъерошенным и злобным. На его лице застыло выражение, сулящее исполнение кровавой мести.

Стоило только на ринге показаться Су Ен, как Юн Хо поймал ее взгляд. Она тут же покрылась очаровательным румянцем. Боевая и готовая убить своего противника, она была трогательно невинной, смотря на него сейчас.

– Хватит глазеть по сторонам! – Громила, чье имя скандировала толпа, замахнулся на Су Ен. – На этот раз я тебя убью, красотка! – Искусственные клыки блеснули в тусклом свете.

– Хенним, что происходит? – Дже Бом говорил тихо, а Юн Хо и вовсе забыл о том, что пришел сюда не один. Нехотя он повернул голову к Дже Бому и улыбнулся.

– Обратная сторона характера Кан Су Ен. – Голос Юн Хо так и бурлил самодовольством. Он был горд своей парой. Наслаждался тем, что она могла шокировать любого, кто узнал бы о ее маленьком хобби. – В следующий раз не будешь кидать в нее банку?

– Хенним, – страдальчески протянул Дже Бом, прикрывая глаза, – мне вообще не стоило этого делать, ведь она ваша нареченная.

– А об этом нужно было думать раньше, – усмехнулся Юн Хо, видя отчаяние на лице Дже Бома. Тот искренне сожалел о сделанном и сейчас был настолько ошарашен, что его глаза так и бегали от одной фигуры на ринге к другой.

Хван Юн Хо вернул внимание к своей паре, которая хищницей вальсировала вокруг жертвы. У громилы уже текла из носа кровь, лишь сильнее распаляя животную ярость во взгляде Су Ен. Она казалась необузданной воительницей, которая легко предугадывала следующий шаг противника и умело блокировала выпады.

– Ты обещал протереть мной пол, – хрипло проговорила Су Ен. С губ Юн Хо сорвался смешок. Его пара издевалась над человеком, играла с ним, заставляя громилу пожалеть о ранее сказанных словах. – Хочешь, научу мыть пол? – Су Ен нанесла несколько точных ударов по голени мужчины и молниеносно отскочила от него в сторону. Кен Ду, чье имя толпа скандировала все тише, даже не успел заметить ее действий.

– Я не ограничусь полом. – Человек улыбнулся, оголяя мерзкие клыки. Они оскорбляли своим уродством Юн Хо и всех перевертышей. Так и хотелось вырвать их с корнем, а потом в довесок испугать бедолагу тем, как должен выглядеть настоящий оскал.

И, будто читая мысли Юн Хо, его нареченная широко улыбнулась своему противнику. Казалось, ее азарт растет. Су Ен заводилась все больше, а ее удары с каждым разом становились все сильнее.

На руках и ногах громилы виднелись ярко-бордовые отметины, которые в будущем превратятся в синяки. Оставалось загадкой лишь то, как Су Ен успевала наносить удары, ведь Кен Ду упорно пытался достать до нее.

– Такими темпами пол вымоется твоим потом. – Звонкий смех Су Ен отозвался гулким стуком в груди Юн Хо. Ему нравилось наблюдать за ней, смотреть на то, какой счастливой она была. – Прошлый урок ты не усвоил. – Су Ен проскользнула под рукой человека и, очутившись за его спиной, пнула его. Кен Ду завалился вперед, едва не осев на колени, но все же устоял.

– Он хромает на правую ногу, – громко произнес Юн Хо, чем привлек внимание пары голубых глаз. Су Ен кивнула, раздраженно цокнув языком. Он и не сомневался в том, что она тоже заметила. Но тогда почему Су Ен не заканчивала этот затянувшийся спектакль?

– Не отвлекай, – шикнула она в ответ, снова наступая на противника. Уклонилась от громадного кулака, играючи награждая Кен Ду новым пинком под зад. – На этот раз он должен запомнить урок.

– Ладно-ладно. – Юн Хо показательно приподнял руки в капитулирующем жесте. – Не затягивай, нас еще ждет разговор.

– Вот еще!

– Прекращайте трепаться! – Обозленный вопль громилы вызвал смех Юн Хо. Он поднялся и, подойдя к рингу, облокотился на него. – Пусть твой кобель захлопнет пасть, иначе и ему достанется!

– Ты, конечно, можешь попробовать его заткнуть. – Су Ен сверкнула опасным взглядом, но Кен Ду не мог знать природы этого недовольного звериного внимания. Ни на мгновение на ринге не прекращался вальс хищника с его добычей, а Юн Хо упивался тем, что Су Ен не стала оспаривать, что он принадлежал ей.

Да и он, по сути, действительно был кобелем. И пасть свою он не стал бы захлопывать по указке какого-то там человека. Так что у Кен Ду не получилось не только оскорбить волколака, но и заставить его прекратить ухмыляться.

Звуки ударов то становились тише, то с новой силой разносились по клубу.

– Заканчивай с ним. – Не только Юн Хо стало скучно. Он видел и на лице Су Ен то, насколько сильно надоел ей соперник. Казалось, что она вот-вот начнет зевать.

– Сама знаю.

Юн Хо видел, что Су Ен готовилась нанести финальный удар, когда она, отскочив на край ринга, замерла. Ее напряженный взгляд уставился на толпу.

– Он открылся. – Какое-то время дезориентация Су Ен виделась Юн Хо хитрым ходом, чтобы сбить Кен Ду с толку. Но... она пропустила первый же удар. Словно в замедленной съемке Юн Хо наблюдал, как кулак размером с женскую голову врезался в щеку Су Ен.

Юн Хо сразу же пришел в движение. Два удара сердца, глубокий вдох. Нам Кен Ду успел ударить упавшую на ринг Су Ен несколько раз ногой прежде, чем Юн Хо обрушил на него ярость.

Запах крови нареченной пеленой загородил любые человеческие мысли. Юн Хо горел от желания стать тем, чьи кулаки навечно отпечатаются на теле человеческого мусора. Но хватило всего нескольких ударов, чтобы Кен Ду, закатив глаза, упал навзничь.

Посетители клуба затихли. Казалось, что здесь еще никогда не было так тихо. И если никто так быстро не отправлял противника в нокаут, то Юн Хо было на это плевать.

– Хенним, оставьте его! – Голос Дже Бома отрезвил, хоть Юн Хо все еще и хотел убить выродка, который пролил кровь его женщины. – Госпожа Кан, не закрывайте глаза! – Юн Хо повернулся к своей нареченной, когда Дже Бом наклонился над ней.

– Прочь! – Звериный рык все-таки сорвался с губ Юн Хо, в считаные секунды заставляя собрата отскочить от Су Ен. Человек не успел причинить ей большого вреда, но она все равно выглядела чертовски помятой. За одно это Юн Хо был готов вернуться к избиению громилы. Но тот, возможно, и без того уже стоял одной ногой в могиле.

Когда Юн Хо опустился на колени возле своей пары, ее лицо уже начало опухать, а под задравшейся футболкой наливалась алым гематома. Юн Хо прикрыл глаза, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. Это помогло его человеческой стороне, но звериная...

Внутренний волк разрывал на куски, мстительно мечтая вырваться на свободу и растерзать Нам Кен Ду. Мысли зверя, первобытные и яркие, прямым текстом требовали убивать.

– Спокойно, – на выдохе прохрипел Юн Хо, возвращая свое внимание к Су Ен. – Прошу прощения, госпожа Кан, но сейчас я нарушу наш договор. – Долгожданное прикосновение к своей паре должно было произойти совершенно не так.

Юн Хо не хотел, чтобы это случилось в вонючем подпольном клубе, когда его пара будет истекать кровью. Он даже себе не мог признаться в том, сколько вариантов этого момента рождалось в его голове. И ни в одном из них не было бесчувственной и обмякшей Су Ен, которая теперь вяло прижималась к его груди.

Она тихо дышала, то и дело болезненно шипя.

– Забери ее вещи из раздевалки. – Юн Хо бросил взгляд на Дже Бома, который тут же метнулся прочь. Хван Юн Хо, крепко держа Су Ен, поспешил из клуба, сопровождаемый мрачными взглядами завсегдатаев и перепуганными перешептываниями тех, кто явно не успел привыкнуть к местной жестокости.

Стоило Су Ен в его руках дрогнуть, как он напрягся сильнее. Прикосновение ее голой кожи пускало электрические разряды по всему телу. Он и представить себе не мог, что связь с нареченной будет ощущаться так всепоглощающе ярко.

– Оставайся со мной, Су Ен. – Ее имя ощущалось на языке так правильно, что Юн Хо больше не хотел возвращаться к формальностям и официозу, которого они придерживались все это время. – Не закрывай глаза. – Юн Хо видел, как мелкие ссадины потихоньку заживали. К утру от последствий боя не останется и следа, но кто переубедит его не везти Су Ен к себе.

– Там... там снова был лис, – просипела Су Ен и уткнулась носом в шею Юн Хо. Ее мерное дыхание горячим облачком осело на его коже. Он еле заметно вздрагивал от каждого ее выдоха. – Я вижу их все чаще. – Маленькое тело в его руках напряглось, будто готовое выскочить из объятий в любую секунду.

– Там были только люди. – Юн Хо не сомневался, что почувствовал бы, если бы в клубе появился кто-то из перевертышей. – Дже Бом, проверь. Ты слышал, – приказал Юн Хо вернувшемуся Дже Бому.

– Будет сделано.

– Так тихо. – Тонкие пальцы Су Ен смяли ткань рубашки Юн Хо, а потом вновь ослабли.

Он слышал, как она задышала тише, а стук сердца начал наконец успокаиваться. Она засыпала на его руках. Излечивалась. И, пожалуй, это были единственные причины, по которым Хван Юн Хо не вернулся в клуб, чтобы добить Кен Ду.

Но если он еще хоть раз увидит этого человека, то на следующий день полиция найдет его растерзанный труп в мусорке. Это Юн Хо мог обещать.

Глава 13

Су Ен проснулась неожиданно отдохнувшей. И в тишине, которой не наслаждалась со времен своего восемнадцатилетия.

Тишина...

Су Ен с такой силой сожмурилась, что увидела черные точки. Это был очередной сон, который будет ощущаться ударом под дых, когда она проснется. Слишком уж Су Ен жаждала благоговейного затишья в голове, чтобы вот так просто смириться с правдой.

Пахло свежим зеленым чаем. Немного сладковатым, ароматным и легким. Су Ен хотела протереть глаза, когда поняла: руку обволакивало чужое тепло. Кто-то аккуратно сдавливал ее запястье, будто боясь потерять.

Прикосновение.

Неожиданно ласковое, словно некто провел лоскутом бархата по коже. В то же время Су Ен чувствовала грубость пальцев. Эта рука принадлежала человеку, который умел работать не только головой.

И все еще было тихо.

Су Ен не торопилась открывать глаза, выжимая из этой умиротворяющей сказки все до последней капли. Наслаждалась безмолвием прикосновения, которое не походило на безнадежную тишину У Хека.

Су Ен осторожно пошевелила пальцами, проверяя, насколько крепко ее держали. Единственным, что выдавало пробуждение Су Ен, было ее треклятое сердце. Оно, будто подгоняемое столь желанным спокойствием, отбивало оглушительный ритм в груди.

Кто-то чуть сильнее сжал пальцы Су Ен. Совсем немного, но это давление ощущалось совершенно иначе, чем обычное соприкосновение кожа к коже. Особенно когда за вихрем собственных мыслей Су Ен услышала биение чужого сердца. Оно словно стучало в унисон с ее собственным ритмом. Запах зеленого чая стал сильнее.

И Су Ен наконец открыла глаза.

– Ты проснулась. – Юн Хо слабо улыбнулся и поднес к губам руку Су Ен. Она ощутила на своих костяшках легкий поцелуй, от которого кончики ее ушей начали гореть. Это его прикосновение шелковой тишиной ласкало кожу. Его прикосновения дарили покой, о котором Су Ен и мечтать не могла. – Кажется, тебе придется меня уво...

– Нет! – Су Ен настолько резко села, что у нее потемнело в глазах. Она боялась, что если закончит прикосновение, то потеряет призрачное блаженство, и имена вновь обрушатся на нее сносящим все на своем пути ураганом. Страх в считаные секунды вытеснил былое блаженство. – Это была чрезвычайная ситуация. – Су Ен постаралась скрыть панику за серьезным тоном. Юн Хо не должен был узнать, что сейчас она, познав прелесть его прикосновения, уже продумывала, как изменить текст договора. – Там есть сноска, которую ты не прочитал.

Су Ен нехотя высвободила руку – какая же удивительная тишина! – и попыталась встать. За пеленой эйфории она не обратила внимания на то, как болело все тело, особенно левая щека и бок. Она бы с удовольствием забыла о вчерашнем позоре.

Сначала все шло как всегда: Су Ен позволила эмоциям вылиться, завладеть телом. Она даже успела слегка устать, изводя человека.

Но потом в толпе Су Ен заметила сверкающий лисий взгляд и лживо дружелюбную улыбку. Приятный на вид старичок пугал Су Ен больше, чем перспектива оказаться в логове голодный диких зверей.

Незнакомец снова звал ее.

И исчез так же стремительно, как появился. С первым же ударом громилы, который обрушился на голову Су Ен. Словно кто-то выключил свет. Вот она стояла, пытаясь преодолеть оцепенение. Щелк. И она уже лежит на полу, наблюдая за наползающей на сознание пеленой и за тем, как физиономия заваливающегося на бок Кен Ду покрывается кровью. Ее запах, казалось, до сих пор стоял в носу Су Ен.

– Плохо выглядит, да? – Она поморщилась, поворачиваясь к Юн Хо, на что получила его смеющийся взгляд. За которым, как видела Су Ен, таились остатки звериной злобы.

– Уже лучше. – Юн Хо развалился в кресле возле кровати, сложив руки на груди. Возможно, он хотел, чтобы Су Ен не заметила, насколько ему не понравилось терять тепло ее руки. Но Су Ен научилась читать меду строк: как он отвел взгляд в сторону и сощурился, как недовольно сжал руки в кулаки. Су Ен улыбнулась и тут же пожалела об этом – разбитая губа и опухшая щека болезненно заныли.

– Вам смешно, госпожа Кан? – Юн Хо вопросительно приподнял бровь, после чего встал с кресла и в одно движение оказался на кровати. Подкрался к Су Ен. Настоящий хищник, под взглядом которого она чувствовала неспособность ему сопротивляться.

– Уже не очень. – Су Ен задержала дыхание, когда Юн Хо очутился настолько близко, что она могла видеть себя в отражении угольно-черных глаз. Завораживающее зрелище, от которого сердце пустилось галопом. – Хван Юн Хо?

– Есть ли сноска или нет, но я нарушил пункт договора, госпожа Кан. – По-волчьи ленивая улыбка заиграла на губах Юн Хо. – И ты все равно не спешишь его разорвать. С чем бы это было связано?

Су Ен нервно сглотнула, сжимая одеяло в руках.

Теперь она могла признаться себе в том, что с легкостью поддавалась на манипуляции Юн Хо. Су Ен хотела поддаться ему и сейчас – достаточно было просто двинуться вперед, чтобы ощутить не только запах зеленого чая, но и вкус его губ.

– Если бы не ты, он бы...

–...ничего не сделал. – Воздух между ними завибрировал из-за слетевшего с губ Юн Хо рыка. – Твоя волчица расправилась бы с ним быстрее. – Юн Хо подцепил прядь ее темных волос и поднес к носу. – Вы пахнете как гребаное черничное мороженое, госпожа.

– Мне больше нравится сорбет из зеленого чая. – Су Ен не могла оторваться от зрелища того, как Юн Хо, опираясь на руку сбоку от нее, напрягся. Она видела, как на его предплечье проступили вены, а угольно-черный взгляд подернулся бронзовой волчьей поволокой.

– Врешь. – Юн Хо отпустил прядь, но тут же приблизился к самому уху Су Ен. Она вздрогнула, ощутив горячее дыхание, которым опалил кожу усмехнувшийся Юн Хо. – Тебе больше нравится шоколадное.

– Ничто мне не мешает любить и то и другое. – Су Ен наклонила голову, чтобы увидеть довольный прищур Юн Хо. А его греховные губы, казалось, лишь сильнее растянулись в улыбке. – И они неплохо сочетаются вместе.

– И правда. – Гортанный шепот Юн Хо опалил скулу.

Су Ен было достаточно податься вперед всего на пару сантиметров, чтобы окончательно сломать грань между телохранителем и его нанимателем. Ее губы, как и тело, предательски были готовы открыться волколаку. Она и ее нареченный буквально дышали одним и тем же воздухом. Всего одно движение Су Ен...

В глазах Юн Хо она видела, что он позволял ей решить самой.

Су Ен переводила взгляд с его темных глаз на губы, считая в это мгновение белесую отметину особенно привлекательной. Она поймала себя на мысли, что хочет провести языком по шраму.

Зазвонил телефон, и Су Ен вздрогнула и отстранилась. Удивительно, что он не потерялся. Видимо, стоило поблагодарить Юн Хо еще и за то, что все ее вещи были здесь, а не остались в клубе.

– Су Ен! – Голос У Хека оглушил, когда Кан Су Ен смахнула иконку на экране, принимая звонок. – Мне звонил господин Кан, сказал, что ты пострадала! Какого черта, Су Ен?! – У Хек куда-то бежал – его топот мог поднять даже мертвого из могилы. – Я сейчас же приеду к тебе. Ты...

– У Хек. – Су Ен говорила медленно и спокойно, чтобы хотя бы попытаться успокоить разбушевавшегося не на шутку друга, который, скорее всего, был на полпути к ее дому. – Не торопись. – Разговаривая с У Хеком, она не отрывала взгляда от Юн Хо. Он вернулся в кресло возле кровати и больше не выглядел встревоженным, а ехидно улыбался.

– Что значит не торопись? – У Хек запыхался. Его голос дрогнул, словно он был на грани нервного срыва. – Как я могу не торопиться, когда чертов волколак не исполнил своих обязанностей? Ты вообще представляешь, что я чувствую после звонка твоего отца?!

– Сейчас уже все хорошо. – Она устало провела ладонью по лицу. – И я не дома, тебе нет смысла туда бежать. – Шаги тут же затихли.

– А где? В больнице? У господина Кана? Я и туда приеду, ты только скажи.

– Нет, я не там. – Пока Су Ен не была готова посвятить лучшего друга в тот водоворот, в котором она закрутилась. – Давай просто как-нибудь встретимся и поговорим. Сейчас я пока... не дома, а потом меня ждет много работы.

– Просто скажи, с тобой точно все хорошо? Ты в безопасности? – У Хек тяжело вздохнул, но, кажется, принял отговорки Су Ен. Он и раньше ни на чем обычно не настаивал, прислушиваясь к ней. Конечно, исключения иногда бывали, как, например, когда речь заходила о его выставках. Но тут Кан Су Ен была готова пойти на уступки, ведь картины были важной частью жизни У Хека.

– Да, со мной все хорошо, – тихо ответила Су Ен. Юн Хо обвил пальцами ее руку и притянул к губам. Теплое прикосновение к коже растеклось крошечными электрическими разрядами по венам. – И я в безопасности.

– Хорошо, тогда спишемся?

– Конечно, – легко отозвалась Су Ен и повесила трубку. – Ревность волколаков та еще проблема, да?

– Это не ревность, госпожа Кан. – Лукавая улыбка заиграла на губах Юн Хо. – Ревнуют только те, кто не уверен в себе. А я слишком самовлюблен, чтобы считать, будто могу проиграть какому-то художнику-ругару.

– Но...

– Но внутренний зверь хочет заполучить тебя без остатка. – Тихий животный рык вибрацией проник Су Ен под кожу. Она была готова поставить жизнь на паузу ради того, чтобы глаза Хван Юн Хо смотрели только на нее, чтобы только на нее обрушивалась вся его сила и темное очарование.

Звук прошуршавших по асфальту колес и затихший следом мотор развеяли прекрасное видение. Су Ен несколько раз моргнула и сомкнула губы. Теперь ее сердце загрохотало не из-за Юн Хо, а из-за внезапно взявшейся неизвестно откуда тревоги. Су Ен наконец осознала, что находится не у себя дома.

– Это твой отец, – хрипло проговорил Юн Хо и поднялся. Су Ен заметила то, как брюки обтянули явное достоинство ее телохранителя. Она спешно отвернулась, сгорая от смущения. – Пришлось ему позвонить.

– Хорошо, но он не будет в восторге. – Су Ен встала с кровати. Комната была просторной и светлой. Огромный шкаф занимал одну из стен, а кровать стояла недалеко от стеклянного выхода на веранду. Ненароком Су Ен вспомнила один из своих снов, где встречала солнечный день, сидя на улице, а где-то неподалеку раздавался вибрирующий смех Хван Юн Хо.

– Мне все-таки ждать увольнения?

– Нет, не думаю. – Су Ен подошла к зеркальной дверце шкафа, поправляя волосы. Выглядела Су Ен и правда паршиво. Левая щека припухла, глаз слегка заплыл, а губа треснула. Су Ен провела по ранке кончиком языка. – Но это как-то нужно объяснить. И кто меня переодел? – Су Ен с удивлением потянула край огромной футболки, которая пахла, кто бы сомневался, зеленым чаем и гелем для стирки.

– Если я скажу, что я, ты все-таки меня уволишь? Или лучше соврать? – В зеркале Су Ен увидела довольную улыбку Юн Хо. – Тогда это был не я. – И наглый волколак скрылся за дверью комнаты.

Конечно, Су Ен знала, что Хван Юн Хо переодел ее – никого другого он к ней не подпустил бы.

Гостиная погрузилась в тишину, от которой у Су Ен вот-вот должен был начать дергаться здоровый глаз. Она с осторожностью поглядывала на хмурого отца, который сидел напротив нее на диване. Сама же Су Ен, словно провинившаяся школьница, стояла перед ним, опустив голову.

Но когда они пришли сюда, она не могла не отметить, что у Юн Хо был отличный вкус в вопросе интерьера. Казалось, что гостиная описывала волколака лучше, чем его природный мрачный образ и хищная ухмылка. Комната была оформлена в серо-бежевых тонах, которые как будто говорили, что у Хван Юн Хо помимо его темного «я» есть приятная и теплая сторона.

И пока отец сидел на широком темно-сером диване, Су Ен утопала босыми ногами в безумно мягком бежевом ковре. Вообще-то она не отказалась бы и от того, чтобы поваляться на нем. Однако вместо этого Су Ен слушала тишину. И Кан Су Ен совершенно не представляла, сколько она могла еще продлиться.

– Я найду тебе другого телохранителя. – Судя по тону, отец был чертовски зол. Обычно он был мягок с дочерью и всегда улыбался. Сейчас же она видела у него суровую складку между бровями. – А я так рассчитывал на вас, господин Хван.

– Мне не нужен другой телохранитель. – Су Ен никогда бы не подумала, что с такой яростью станет отстаивать Хван Юн Хо рядом с собой. Еще месяц назад она обходила его агентство третьей дорогой, а теперь была готова поругаться с родным отцом, чтобы волколак остался.

– Он не справился, – отмахнулся Кан Джун Со от слов Су Ен так, словно они ничего не значили. Его вредность и нежелание слушать всегда раздражали. И в этот раз особенно сильно. Настолько, что внутренняя волчица подобралась к самой коже. – Су Ен...

– Я просто упала с лестницы. – Ее сердце колотилось в груди так, будто маленькую птичку запихнули в картонную коробку и та пыталась вырваться на свободу. – Ничего страшного не случилось.

Су Ен лихо блефовала, ведь она, черт возьми, вообще не знала, что Юн Хо рассказал отцу. Но с другой стороны... Если бы отец узнал о боях, то уже перевез бы ее вещи в свой дом.

– Я всегда знаю, когда ты врешь, – шикнул отец, взглядом испепеляя Су Ен и ее телохранителя. Казалось, господин Кан видел их насквозь, и от этого Су Ен бросало в дрожь. – И мне это не нравится. Хван Юн Хо не справился со своей задачей. А таких сотрудников обычно увольняют.

Су Ен почувствовала, как Юн Хо пошевелился за ее спиной. Возможно, просто размял плечи или же переступил с ноги на ногу, но он стоически молчал. Не смел и слова вставить, чтобы оправдать себя. С одной стороны, Су Ен его понимала, но с другой... ее до одури бесила податливость ее нареченного.

– Я подписывала с ним договор. И только я могу принимать решение о его увольнении, – фыркнула Су Ен.

И как бы сильно ни саднило щеку и ребра, она не скажет, что случилось на самом деле. И уж тем более не расскажет о том, как Юн Хо чуть не убил ее обидчика. Перевертыши не должны вредить людям, иначе это сулит множество неприятностей.

– Он – моя нареченная пара, – выпалила Су Ен, не отрывая взгляда от отца. В попытке найти опору, она протянула ладонь назад и схватила стоящего за спиной Юн Хо за руку. Его прикосновение, заставляющее Су Ен затаить дыхание, откликалось перезвоном райских колокольчиков в ушах.

Наступила еще более угнетающая тишина. Су Ен считала удары собственного сердца, чтобы не сойти с ума. Минуты тянулись, а взгляд отца ни на грамм не становился более ласковым. Су Ен наблюдала за тем, с каким скепсисом господин Кан изучает фигуру волколака за ее плечом.

Она сильнее сжала руку Юн Хо, а в ответ почувствовала, как он мягко, почти невесомо, погладил ее запястье большим пальцем.

– Так и будешь молчать или что-то скажешь? – Молчание угнетало Су Ен. Уж лучше бы папа наорал, высказал миллион условий и правил. Только не это оценивающее игнорирование. – Я не говорила, потому что не хотела тебя тревожить. – Еще немного, и Су Ен начнет оправдываться.

Удивительным было и то, что Юн Хо, недвижимой статуей стоящий за ее спиной, пребывал в безмолвии. Су Ен покосилась на него, но заметила только плотно сжатые губы и пронзительный взгляд угольно-черных глаз, направленный на Кан Джун Со. О взвинченности Юн Хо говорили лишь вздувшаяся на шее венка и напряженная складочка между бровей.

– Я ожидал чего-то подобного. – Господин Кан неожиданно расслабился, откидываясь на спинку дивана. Су Ен заметила на лице отца тень долгожданной улыбки. – Иначе ты бы еще в свои восемнадцать привела домой свою пару. – По комнате разнесся тяжелый вздох господина Кана.

– Неправда, – надувшись, шикнула Су Ен. – И он не знает. – Не нужно было уточнять, чтобы отец понимающе кивнул.

– Тогда вам нужно поговорить. – Отец поднялся, наградив Су Ен долгим взглядом. Она прочитала в нем непробиваемую уверенность, спорить с которой было банально невозможно. Поэтому Су Ен нерешительно согласилась. – Но я все еще недоволен тем, что вы, господин Хван, не исполнили своей прямой обязанности.

– Такого больше не повторится. – Юн Хо почтительно поклонился. – Больше ничто и никто не причинит вашей дочери вреда. – Угольно-черные глаза, смотрящие на господина Кана, не врали.

Су Ен ожидала, что разговор с отцом будет куда более напряженным и долгим. Хотя... такое действительно произошло бы, если бы господину Кану никто не сказал про парную связь. К ней он относился щепетильно, особенно после потери собственной нареченной.

– Ты уж постарайся. – Отец не торопясь шел в сторону выхода, пока Су Ен и Юн Хо следовали за ним. – Она – самое дорогое, что есть в моей жизни. – Вокруг глаз господина Кана появилась паутинка морщинок, когда он солнечно улыбнулся. Су Ен едва не расплакалась, увидев в глазах отца всю палитру тоски и грусти, которая появлялась там каждый раз, стоило ему вспомнить о ее матери.

– Я хорошо вас понимаю, господин Кан. – Юн Хо был предельно серьезен, отчего Су Ен стало не по себе. – Я верну ее домой, когда она полностью излечится. – Как будто только этого и ожидая, Кан Джун Со утвердительно качнул головой и открыл дверь. – И, господин Кан... спасибо.

– Что ж, господин Хван, когда-то я говорил это твоему отцу, повторю и сейчас: то, что суждено, все равно сбудется. И я не смог бы этому помешать. Просто сделай так, чтобы я не пожалел о выборе дочери.

Когда они возвращались в гостиную, Су Ен остановилась возле картины. Той самой, которую Хван Юн Хо приобрел на выставке. Портрет девушки красовался над коридорной тумбой, удачно вписываясь в интерьер. Отчего-то Су Ен все-таки ждала, что картина будет висеть в спальне, чтобы ни один из гостей не смог ее увидеть.

Но ошиблась.

– Теперь я думаю, что это странно, – усмехнулась Су Ен, покосившись на своего нареченного. Он стоял рядом, сложив руки на груди. И не смотрел на картину.

Казалось, что она стала ему неинтересна, как только Су Ен переступила порог его дома.

– Подожди немного, и ты поймешь, насколько я безумен. – На мгновение Юн Хо опустил голову, отчего несколько прядей волос упали ему на глаза. Су Ен посчитала грехом не поправить их. – У меня в морозилке с дюжину банок черничного сорбета.

– Холодный зеленый чай и черничное мороженое – звучит как неплохой десерт. – Кан Су Ен с трудом сдержала смех, проходя мимо Юн Хо в гостиную. Она чувствовала разлившийся по коридору запах мужского голода, а взгляд Юн Хо ощущался между лопаток вплоть до момента, пока Су Ен не уселась на пушистый ковер.

Но впереди их ждал разговор, далекий от невинного флирта. И для него Су Ен нужно собрать всю свою смелость.

Какое-то время Юн Хо с любопытством смотрел, как его нареченная, буквально тонущая в его футболке и домашних шортах, мерила гостиную шагами. Она явно нервничала.

– Можем обойтись и без разговора. – Его забавляло то, как недовольно на него посмотрела Су Ен. Само зло во плоти, никак иначе. Настолько очаровательное, что Юн Хо хотелось схватить ее в охапку и оставить парочку отметин на бархатной коже.

Су Ен остановилась перед ним, заламывая пальцы. Пожалуй, Юн Хо никогда не видел, чтобы его госпожа Нареченная была взвинчена настолько, будто собиралась сказать, что ей осталось жить две недели. Ну, или что у нее уже есть дети и по меньшей мере три мужа.

«Иначе ты бы еще в свои восемнадцать привела домой свою пару».

– Что имел в виду господин Кан, говоря про твое восемнадцатилетие? – Юн Хо искренне пытался понять, адекватно ли испытывать ревность по отношению к какой-то там эфемерной паре, которой по факту являлся он сам. Юн Хо ужасно раздражала мысль, что Су Ен могла быть с кем-то другим.

– Честно говоря, не знаю, как правильно объяснить. – Су Ен нервно кусала нижнюю губу, глядя куда угодно, только не на Юн Хо. Это тревожило. Нет, там явно было трое мужей, которые сейчас сидели в доме Кан Джун Со и ждали свою жену.

Юн Хо почти представил их: один точно юрист, весь из себя и загребающий бабки; второй обязательно стоматолог; а третий – автогонщик, потому, что Су Ен нужно время от времени чувствовать прилив адреналина.

– Лучше бы ты меня просто уволила, – усмехнулся Юн Хо, сложив руки на груди. Сейчас даже мягкий диван казался ему куском бетона.

– Я знала, кто моя нареченная пара, со дня, когда мне исполнилось восемнадцать. – Су Ен вновь уселась на ковер, подтянув колени к груди. Она спрятала их под футболку, отчего стала казаться еще меньше, чем обычно. И такой смешной, что сначала Юн Хо не придал значения ее словам.

Но осознание было более необыкновенным, чем зрелище голубоглазого чуда, которое невинно и растерянно хлопало ресницами перед ним.

– Как?

– Просто знала. – Су Ен прочистила горло, обхватывая колени руками. – Я не боюсь людских прикосновений, но стоит мне прикоснуться к таким, как мы, – перевертышам, и я...

– Эти сказки нам рассказывали все детство, – иронично подметил Юн Хо, спускаясь с дивана, чтобы присесть на корточки перед своей парой. Для этого ему пришлось передвинуть кофейный столик.

– Имена бывают очень громкими, Хван Юн Хо. – Су Ен перестала улыбаться, а ее взгляд стал леденяще спокойным, и Юн Хо почувствовал, как улыбка сползла и с его лица. Он оцепенел. Нет-нет-нет, это все детские сказки, которые он любил слушать, когда был маленьким волчонком.

Да эти легенды знают все оборотни. Но никто ни разу не видел этих чертовски сказочных перевертышей, которые слышали.

– Если бы ты знала, то никогда не приехала бы в мое агентство. – Юн Хо хорошо помнил, как его нареченная отреагировала на него. Отстраненность, равнодушие и маска полного безразличия. Да она будто была готова к встрече с ним... и ни капли не удивилась, узнав в нем своего нареченного. Черт! Она действительно знала.

Реальность отвесила Юн Хо сильную оплеуху. Даже не так. Какой-то громила будто просто-напросто сломал о Юн Хо биту. Больно настолько, что перед глазами появились звезды.

– Чьи-то имена болезненно колючие, другие – спокойные. Но некоторые такие тоскливо-забытые, что разрывают сердце. – Су Ен будто смотрела сквозь него и болезненно морщилась. – Все эти годы они не замолкали, зудели под кожей, а новые прикосновения вызывали такую мигрень, что хотелось биться головой о стену. – Она подняла на него полные тоски и надежды глаза, словно хотела, чтобы Юн Хо избавил ее от всего этого. А после... губы Су Ен тронула легкая улыбка. – Не знала, что говорить это вслух так приятно и одновременно странно. – Чуть не запутавшись в футболке, Су Ен упала спиной на мягкий бежевый ковер и раскинула руки.

Юн Хо сел рядом, оплетая пальцами худое запястье своей нареченной. Вообще-то он до сих пор не верил, что может дотрагиваться до ее кожи, ощущать ее тепло. И то, как нервно бьется ее пульс под пальцами.

И он хотел этого всего – чтобы госпожа Кан Су Ен принадлежала ему от кончиков пальцев на ногах до последней волосинки на голове. Еще несколько дней назад это было строжайшим табу, а сейчас Юн Хо желал большего, а не просто невинных соприкосновений рук. Но он не собирался спешить, нужно сделать все правильно, чтобы его нареченной было комфортно.

– А что ты чувствуешь сейчас? – Он поднес руку Су Ен к губам, оставляя на ее костяшках мягкий поцелуй, как уже делал это сегодня.

– Тишина. – Су Ен блаженно закрыла глаза, а на ее щеках заиграл румянец. – Я уже очень давно не чувствовала подобного спокойствия. – Голубые глаза уставились на Юн Хо с таким счастьем, что у него защемило сердце, а возбуждение запульсировало не только на задворках разума, но и в штанах. Эмоции Юн Хо всегда граничили с волчьим инстинктом обладать.

И он не мог оторвать взгляда от Су Ен. Радость лучилась из ее небесно-голубых глаз, будто она вот-вот разразится смехом.

Мозаика в голове Юн Хо наконец-то складывалась. Пожалуй, сам бы он никогда не догадался, отчего его пара выглядела так, будто грозилась отправиться прямиком в могилу. Но теперь все виделось таким логичным, что Юн Хо ударил бы себя по лицу, если бы его руки не были заняты.

– Твое имя разбудило меня, – прошептала Су Ен, блаженно щурясь, когда Юн Хо стал массировать пальцы своей нареченной. Было так комфортно и уютно, что Юн Хо ненадолго прикрыл глаза, наполняя легкие морозным запахом черники. – Это случилось в четыре утра двенадцатого мая. В мое восемнадцатилетие. Отец уже тогда сотрудничал с агентством Хван, поэтому у меня не было сомнений в том, кто мой нареченный.

– Получается, что не я первый встретил тебя. – Голос Юн Хо загудел довольством. Его внутренний волк ощущал эйфорию, из-за которой валялся на спине, подставляя пушистое брюхо. Довольный зверь даже высунул язык – настолько он был в восторге от новых ощущений, от прикосновений к своей паре. Они были для него настолько возбуждающе притягательными, словно Кан Су Ен, ее близость – их личный сорт афродизиака, от которого Юн Хо и его зверь боялись стать зависимыми.

– Получается, что и тут я выиграла.

Смех Юн Хо наполнил гостиную. Его госпожа Нареченная обыграла его очень давно, а он-то, дурак, думал, что был первым. Строил из себя триумфатора, который забрал пальму первенства. Как бы не так.

Его безумная пара умела удивлять. И сейчас Су Ен была удивительно прекрасна.

– Я пытался найти о тебе информацию, – признался Юн Хо после нескольких минут комфортного молчания. Он наблюдал за тем, как его нареченная, словно довольный пушистый зверек, ерзала на ковре, пока Юн Хо разминал ее длинные пальцы. И, пожалуй, Су Ен не стоило пока знать, какую сцену он представлял.

Ту, где она с потемневшими глазами смотрела на него, а ее длинные и изящные пальцы обхватывали его затвердевшее и готовое для нее естество.

Это пока казалось такой далекой влажной фантазией, что Юн Хо посадил свое либидо на титановую цепь.

– И что же нашел? – медовым голосом протянула Су Ен, отчего затрещали титановые цепи самоконтроля Юн Хо.

– То, насколько однообразная у тебя жизнь, – с издевкой отозвался он и в очередной раз поднес руку Су Ен к губам. Бархат ее кожи опьянял, так что Юн Хо не отказывал себе в этой небольшой прихоти. – Работа, дом, поездки к подругам. Чуть больше о событиях прошедшего лета. Но ничего о твоем детстве.

– Удивительно, но о своем детстве я и сама мало что помню, – нахмурилась Су Ен. Между ее бровями пролегла складочка, а взгляд стал рассеянным, будто Су Ен пыталась заглянуть вглубь себя, чтобы найти там хоть что-нибудь. – Аппа говорил, что когда мне было пять, погибла мама и мой мозг решил избавиться от любых травмирующих воспоминаний. – Су Ен беззаботно пожала плечами, хоть во взгляде и заплескалась тоска по той, кого, по сути, Су Ен и не знала. – Поэтому я и не помню ничего лет до пяти.

– Мой отец умер несколько лет назад. – Юн Хо неожиданно даже для себя произнес то, что давно не говорил вслух. – Он был психом... в хорошем смысле. – Усмешка сорвалась с его губ. – Любил горы почти так же сильно, как маму. Эти горы его и погубили. – Прикосновения к нареченной вызывали умиротворение, которое ощущалось легким прибоем, шуршащим мелким песком у берега. – Он по своему обыкновению повел стаю в полнолуние в Пукхансан^[16].

– Я слышала об охоте двухлетней давности. Эта новость гудела в интернете. Жестокая расправа над браконьерами, но они успели перебить много волков. – Тихий рык Су Ен наполнил комнату, а после она села, оказавшись у Юн Хо прямо перед носом. – Мне очень жаль.

– Мне тоже. Но людям и правда тогда досталось от волков отца. – Юн Хо был в лесу уже после того, как охота привела охотников в пасть к чудовищам.

– Ты кладешь яйцо в рамен? – Су Ен задала настолько неожиданный вопрос, что Юн Хо опешил. Уставился на свою нареченную с одной только мыслью: что творится в голове у этой девушки?

А потом понял: Су Ен хотела сменить тему, заставить его снова чувствовать себя хотя бы на грамм лучше.

– Да, кладу. – Что ж, у нее и правда получилось отвлечь Юн Хо от тяжелых воспоминаний. Теперь он пытался не улыбаться подобно глупому школьнику, которого впервые поцеловала в щечку девочка.

– Отлично, сработаемся.

Те, кто слышит

Каждому перевертышу хотя бы раз в жизни рассказывали сказки о тех, кто слышит. Загадочных и, казалось бы, ушедших в легенды созданиях, которые через прикосновения слышат имя того, кто был предназначен только тебе. Но никто и никогда не задавался вопросом, что же испытывают те, кто слышит, чувствуя на своей коже десятки или даже сотни чужих отпечатков не только рук, но и имен.

Каждое новое имя отдавалось набатом в ушах тех, кто слышит. Криком, который никого больше не тревожил, но разрывал мысли. Слышать чужие имена является для них работой, которая порой сводит с ума, вызывая головные боли. Какие-то имена тихие и забытые, другие плачут тоской в голове, третьи – пугают.

Но ОНИ слышат их ВСЕ

Глава 14

– Тебе точно не нужно ничего сделать в агентстве? – Су Ен в очередной раз покосилась на Юн Хо. Он выглядел слишком довольным этим утром, когда ожидал ее у дома. Она то и дело ловила на себе его светящийся взгляд, а в машине и вовсе не переставала удивляться тому, каким тактильным был ее нареченный. Только задавалась вопросом, как у Юн Хо все это время получалось прятать эту сторону.

Он то и дело брал ее за руку, оставлял горячие поцелуи на запястье. И, что уж скрывать, одно внимание угольно-черных глаз ощущалось для Су Ен более интимно, чем любое из его прикосновений. Казалось, что Юн Хо хотел забраться ей под кожу, поселиться там и больше никогда и никуда не уходить.

Их окружал полумрак подземной парковки, словно Юн Хо специально припарковал машину там, куда не доставал свет ламп. Су Ен осторожно озиралась по сторонам и пока сама не понимала зачем: то ли боялась чужого осуждения, то ли ждала, что ее кошмары снова оживут.

– Сейчас я хочу быть здесь, – уклончиво отозвался Юн Хо, ехидно ухмыльнувшись. Скорее всего, у него была целая гора работы, которую он просто спихнул на кого-то другого.

Вообще-то Су Ен до сих пор не понимала, чем думал Юн Хо, когда буквально бросал свое агентство на произвол судьбы, а сам бегал с ней по совершенно скучным делам. Адекватный директор не стал бы браться за работу обычного телохранителя. Опять же, Юн Хо не был адекватным, а был волколаком, который нашел свою нареченную. А эти два понятия заведомо несовместимы: адекватность и нахождение нареченной пары.

– И пусть кто-нибудь только попробует это нарушить. – Рокочущий шепот Юн Хо послал табуны мурашек по спине Су Ен, и она повернулась к своему нареченному.

Он казался особенно счастливым со вчерашнего вечера, несмотря на то что на лице Су Ен все еще виднелись отпечатки неудачного боя: отек сошел со щеки, но вот синяк... его пришлось перекрыть плотным консилером. И только это позволяло Су Ен признать: происходящее ей не снилось. Она действительно была готова принять Юн Хо как свою пару, наслаждалась его близостью, а томные прикосновения не причиняли привычной боли. Он даже не смутился, когда она рассказала ему про имена!

Но тревога то и дело вспыхивала внутри Су Ен, какой бы вдохновленной она не была. Су Ен не любила питать ложных надежд, чтобы не почувствовать нечто похуже простой физической боли. Су Ен боялась предательства и обмана. Из-за этого мучилась и внутренняя волчица. То она спокойно лежала, пряча нос в пушистый хвост, то жалобно скулила, прижимая уши. Она не хотела, чтобы ее пара от нее отказалась, хоть Су Ен и понимала: это невозможно. Хван Юн Хо ни при каких обстоятельствах не бросил бы ее, даже если бы Су Ен прилюдно отвергла их парную связь.

– Тебя ничего не пугает?

– А что меня должно пугать, госпожа Кан? – По-волчьи хищный взгляд Юн Хо уставился на Су Ен. Он выжидал, а в его угольно-черных глазах так и читалось звериное искушение. – Имена? Или я должен бояться чего-то другого?

– Ты не представляешь, что это такое – слышать их. – Су Ен устало провела свободной рукой по волосам. Обстановка в салоне была на удивление настолько расслабляющей, что тревога и страхи потихоньку угасали. Аромат зеленого чая обволакивал теплым одеялом, а горячая рука Юн Хо была похожа на якорь, который держал Су Ен на месте.

Он не отпускал ее пальцев на протяжении всего пути от дома до офиса, либо массируя запястье большим пальцем, либо оставляя долгие и сладкие поцелуи на коже.

Су Ен не решалась выбраться из салона. Весь ее мир в считаные часы будто сузился до того пространства, где были только она и ее нареченный. И нарушать этого уединения она совершенно не хотела. Возможно, желание стать еще ближе было сильнее здравого смысла.

– Но сейчас вы их не слышите, госпожа Кан. – Юн Хо отстегнул ремень безопасности, чтобы повернуться к Су Ен. В его ладонях очутились обе ее руки, а она и не успела этого заметить. Казалось, что Юн Хо обладал неизвестной ей техникой невидимого движения, от которой у нее то и дело шла кругом голова.

– Су Ен, зови меня Су Ен. – Су Ен выдохнула весь воздух из легких, когда Юн Хо потянул ее руки к своей шее. Она почувствовала, что его пульс бьется так быстро, словно он пробежал стометровку. Но наглый волколак с ленивой улыбкой смотрел на Су Ен, будто только и ждал, что ему разрешат избавиться от формальностей.

В полумраке парковки Су Ен заметила, как блеснули его глаза. Но в большее остолбенение она впадала, увидев его улыбку. Широкую и искреннюю, с виднеющимися острыми клыками.

– Хорошо, Су Ен. – Хван Юн Хо сладко перекатывал на языке каждый слог ее имени с изящным мастерством, отчего томное напряжение во всем теле стало только жарче и сильнее. – Нам лучше выйти из машины, иначе охранники увидят не самую пристойную запись на камерах. – Крылья носа волколака нервно подрагивали, и Су Ен с запозданием поняла, о чем говорит ее нареченный.

Запах ее собственного возбуждения вплелся в аромат зеленого чая и голода, который Юн Хо источал каждой клеточкой тела. Темная животная аура, окружавшая Хван Юн Хо, казалась Су Ен чертовски притягательной. В какой-то момент она почувствовала себя мотыльком, который с мазохистским желанием летит к лампочке и врезается в нее, обжигая крылья.

– А я не хочу, чтобы ты стала моей на каком-то переднем сиденье машины. – Юн Хо прикусил подушечку большого пальца на руке Су Ен, не отрывая от нее пылающего взгляда.

Она вздрогнула, приоткрыв губы – воздуха в машине катастрофически не хватало.

Атмосфера полумрака парковки слишком располагала к тому, чтобы раз и навсегда плюнуть на любые зачатки приличия и правильности. Смотря на по-мужски властного и соблазнительного волколака перед собой, Су Ен была готова ему поддаться. И отдаться. Даже на каком-то переднем сиденье машины в окружении десятков других автомобилей и под прицелом камер видеонаблюдения.

Кажется, в ней просыпалась самая настоящая извращенка, и Су Ен не стыдилась этого.

– Отпустишь? – Су Ен не смогла бы сама высвободиться из его рук. Просто не хотела этого. Почти так же сильно, как возвращаться в серую рабочую реальность. Но Юн Хо прав. Им нужно остановиться. Пока что.

– На этот раз – да. – Юн Хо убрал руки, и Су Ен тут же ощутила холод, напавший на нее. – Я не позволю этому случиться в машине на подземной парковке. Только не с тобой. – Приборная панель погасла. – Но потом, когда время настанет, ты больше не сможешь думать ни о чем, кроме меня внутри тебя, – сказал Юн Хо, выходя из машины, отчего Су Ен подумала, что ей лишь послышалось его порочное обещание.

– Несносный волколак, – под нос буркнула Су Ен, захлопнув за собой дверь машины. Тишина парковки обрушилась на Су Ен, разрываемая только звонким стуком каблуков ботинок Юн Хо. Он стоял возле лифта в ожидании Су Ен, она же вслушивалась в мрачное молчание вокруг.

Вдалеке раздавались шаги, каждый из которых заставлял Су Ен вздрагивать. Она представила, как к ней выходят те, кого она видела в кошмарах: наигранно добродушный старичок-кумихо и десятки безликих незнакомцев. Мороз пробежал по спине. Су Ен почти слышала чей-то голос. Но он был таким тихим, что она не могла разобрать слов.

– Все в порядке? – Су Ен вздрогнула от вопроса Юн Хо, мотнув головой в его сторону. Все это время она всматривалась в темноту парковки в ожидании, когда говорившие выйдут из-за поворота. – Это ругару. И волколаки. – Большая ладонь Юн Хо опустилась на поясницу Су Ен. – Не лисы. – Она поймала на себе встревоженный взгляд Юн Хо, но в следующую секунду он уже смотрел за ее плечо, заметно расслабляясь.

– Эх, молодежь, проявите хоть немного уважения к окружающим вас людям. – Смеющийся тон господина Кана напомнил Су Ен, что она находится не где-то, а на нижнем этаже KDS Corporation, отчего призрачные страхи растаяли. Тьма парковки перестала казаться клубящейся и живой, да и оказалось здесь не так уж темно.

– Аппа? – От удивления Су Ен настолько резко повернула голову, что услышала хруст шеи. Она поспешно поклонилась ему и остальным. – У тебя какие-то дела в компании? – Господин Кан Джун Со крайне редко бывал в офисе, чаще работая из дома.

Рядом с отцом стоял его помощник, с которым, судя по всему, он и разговаривал до этого. Именно их голоса Су Ен и слышала.

– Сегодня у нас совещание, дорогая. – Отец с улыбкой смотрел то на Юн Хо, то на Су Ен. Из его поля зрения точно не ускользнуло, насколько покровительственно волколак прикасался к его дочери. – Не удивлен, что ты о нем забыла. – Отец опустил глаза. – Перчатки? – И только после этого вопроса Су Ен почувствовала себя не в своей тарелке.

Она так долго носила перчатки в людных местах, что сейчас, поняв свою фатальную ошибку, ощутила себя так, словно оказалась голой в центре Сеула.

– Забыла. – Су Ен потянула на ладони рукав пиджака в надежде, что это хоть как-то спасет ситуацию. – Поищу в кабинете, там должна быть запасная пара.

Су Ен посмотрела из-за плеча на волколаков, которые сопровождали отца. И теперь заметила, с каким покорным уважением те отводят взгляды в сторону. Всему виной был мужчина, стоящий рядом с Су Ен. Это был их альфа, которого телохранители Кан Джун Со боготворили.

– Хорошо. – Лучезарно улыбнувшись, господин Кан направился к лифту. – Можете не торопиться, дело молодое. – Довольно щурясь, отец скрылся за дверьми лифта. Волколаки последовали за ним, поклонившись своему вожаку и Су Ен.

– Он точно твой отец? – усмехнулся Юн Хо, за что получил несильный удар между ребер.

– Они точно были здесь! – Су Ен перерыла тумбу и ящики стола в попытке найти чертовы перчатки. Но пока только испачкалась в пыли, испугала местного паука в нижнем ящике и наконец-то нашла сережку, которую, как думала, потеряла еще несколько месяцев назад.

– Тебе так сильно нужны перчатки? – Юн Хо заглянул под стол, откуда Су Ен посмотрела на него, плотно сжав челюсти. Она решила, что уронила перчатки на пол, а они каким-то волшебным образом завалились под ящики стола. Но и там не было ничего, кроме грязи, до которой у уборщицы, видимо, не добирается швабра.

– Считаешь, что я шутила про имена? – вопросом на вопрос огрызнулась Су Ен, чувствуя, как от нервозности внутренний зверь выбрался наружу. Волчица тоже занервничала, и Су Ен заметила, как во рту удлиняются клыки. – Ну конечно, зачем воспринимать мои слова всерьез, когда я уже буквально предложила себя на блюдечке, – ворчала Су Ен, поднимаясь.

Она пихнула Юн Хо в сторону, проходя мимо него. Су Ен была дьявольски взбешена, будто это он утащил ее перчатки. Больше всего раздражало, что ее собственный нареченный не прислушался к ее словам, а посчитал, что все прошло само собой. Это, между прочим, не гребаная ангина! И таблетки тут не помогут. Только если транквилизаторы.

– Тошнило ли тебя когда-нибудь от головной боли? – Су Ен чуть ли не рычала, садясь на пол перед очередной тумбой. Но внутри Су Ен отыскала лишь старые документы, которые успели и тут пылью покрыться. – Черт! – Она заметила, как мелко подрагивают ее руки – паника все сильнее прокрадывалась в мысли и тело.

– Тихо, тихо. – Юн Хо поймал Су Ен в тот момент, когда она собралась в очередной раз проверить шкаф в углу кабинета. Как будто за последние двадцать минут там появилось что-то новое. – Ты сама сказала, что сейчас имена стали тише. – Юн Хо повернул Су Ен к себе, чтобы заглянуть ей в глаза.

Но чрезмерная забота только бесила Су Ен. Злость вскипала сильнее из минуты в минуту, а перед глазами все плыло от одного только представления, как Су Ен будет находиться в одном помещении с другими перевертышами.

– Я сбегаю в магазин и принесу тебе новую пару. – Хван Юн Хо провел большим пальцем по нижней губе Су Ен, которую она закусила из-за нервов. Обычно Су Ен не замечала за собой этого, просто в какой-то момент понимала, что обкусала губы до крови. – Но все должно быть не так плохо.

– Ты не успеешь, – с разочарованием вздохнула Су Ен, сделала шаг к нареченному и уткнулась лбом в его грудь. – Мне нужно быть через десять минут в зале совещаний. – На самом деле Кан Су Ен хотела взять отпуск и наконец-то насладиться тишиной, пахнущей зеленым чаем и диким мускусом. За последние сутки Су Ен даже не успела толком порадоваться новому открытию: ей не нужно бояться прикосновений к своей паре. С их первой встречи она могла просто принять Юн Хо, чем и себе, и ему облегчила бы жизнь. Столько упущенных возможностей!

«Идиотка», – мысленно фыркнула Су Ен.

Как сильно разочаруется отец, если Су Ен сейчас просто возьмет и сядет в машину, чтобы через семь часов оказаться возле моря? Соблазн проверить это был настолько сильным, что она усмехнулась.

Су Ен подняла голову, наслаждаясь непривычной красотой своего нареченного. Мрачная сексуальность и таинственный многообещающий взгляд заставляли коленки Су Ен дрожать. Раньше ни один парень не вызывал у нее таких оглушающих чувств. Теперь она частенько казалась себе подростком на пике гормональных всплесков и порой ловила себя на мысли, что она может брать все, что Юн Хо ей предложит, и даже больше. Например, хм, укусить его за... так, стоп. От одной только этой мысли щеки Су Ен загорелись.

– Тебе же необязательно прикасаться к ним всем, – заметил Юн Хо, и на его лице расцвела настолько хитрая улыбка, что сердце Су Ен чижом забилось в груди. – И я могу сделать так, что все они будут сохранять приличную дистанцию. – Это уже была не улыбка, а самый настоящий оскал, который не обещал ничего хорошего.

Не обещал хорошего, это уж точно, но сулил нечто крайне интригующее, отчего Су Ен сощурилась. Любопытство вытеснило тревогу.

– И что же ты можешь сделать?

– Покажу, если разрешишь. – Юн Хо, как уже делал это неоднократно, подцепил пальцами прядь волос Су Ен и поднес к лицу. Су Ен, словно завороженная, наблюдала за блеском в темных глазах и ленивой улыбкой, красующейся на притягательных губах нареченного.

Кончик языка Юн Хо соблазнительно прошелся по его нижней губе. Су Ен никогда и не подозревала, что подобное зрелище может заставить ее задержать дыхание.

– Ну так что? – Юн Хо терпеливо ждал.

– Хорошо, да, я этого хочу. – Су Ен даже не подозревала, чего ждать от Хван Юн Хо. В томлении пребывала не только она, но и ее волчица, которая внимательно прислушивалась к каждому слову своей пары. – Что мне нужно сделать?

– Ничего, просто стой. – Юн Хо потянул за прядь, будто пытаясь притянуть Су Ен еще ближе к себе, хотя куда ближе... – Хотелось бы напомнить, что ты сама согласилась на это. – Обжигающе горячий шепот опалил ухо Су Ен. Она поняла, что совершила огромную ошибку – разрешила что-то волколаку. И теперь игра проходила исключительно по его правилам.

– Что ты собрался делать? – Су Ен попыталась увидеть лицо своей пары, но, повернув голову, заметила только его темные волосы. Они щекотали ей скулу и шею, но остальные ощущения концентрировались на месте, где бился пульс на шее.

Она чуть не вскрикнула, почувствовав влажное прикосновение к коже. Слегка шершавый язык Юн Хо прошелся по ее пульсу, практически доводя не только Су Ен, но и ее волчицу до сладострастного исступления.

– Юн Хо? – Су Ен вцепилась в его плечи, иначе упала бы прямо посреди собственного кабинета – настолько сильной оказалась дрожь. – Хван Юн Хо...

– Чш-ш-ш. – Дыхание волколака, обдувающее влажную кожу, пустило мурашки по позвоночнику. – Ты разрешила мне, помнишь? – Юн Хо на мгновение поднял глаза на Су Ен и снова наклонился к ее шее. Су Ен успела заметить маниакальную одержимость в его глазах, а после...

Еле слышный стон с выдохом слетел с губ Су Ен. Юн Хо втянул кожу над пульсирующей жилкой в рот, смыкая зубы. Ощущения были настолько яркими, что Су Ен стала оседать. И если бы не ее нареченный, она бы так и упала, но вместо этого повисла в руках Хван Юн Хо, чувствуя лишь его губы на шее, которые сжимались сильнее, оставляя на коже влажный след.

Он метил ее. Не тем первобытным способом, каким, как знала Су Ен, обычно пользовались волколаки. Но что-то ей подсказывало, что засос надолго останется на ее коже. А после, когда она будет готова, Хван Юн Хо явно не откажется и от более долговечной метки, которая будет говорить всем окружающим перевертышам, кто нареченный Су Ен.

– Мне больно, – пропищала она, сдавливая плечи Юн Хо. Мгновение, и он ослабил хватку, коснувшись мягким языком ее кожи.

– Теперь к тебе никто не подойдет. – На губах Юн Хо красовалась самодовольная ухмылка, когда он выпрямился во весь внушительный рост. – Или будут иметь дело со мной.

– Будешь драться со стариками? – Су Ен провела пальцами по месту на шее, которое ощутимо саднило. Что-то ей подсказывало, что след от зубов и губ Юн Хо уже появился, ведь не просто же так Хван Юн Хо с таким триумфом посматривал на свежую метку.

– Если потребуется, – пожал он плечами и опустился в мягкое кресло. – Твои десять минут почти подошли к концу. Советую поторопиться. – Юн Хо махнул рукой, будто прогоняя Су Ен из ее собственного кабинета. Командир нашелся! И ведь он специально растянул их диалог настолько, чтобы Су Ен не успела прикрыть шею! Треклятый бесстыдник!

– Не жди, что я буду тебя благодарить, – рыкнула в ответ Су Ен, хватая со стола бумаги, и, развернувшись на каблуках, выскочила из кабинета. – Никто не подойдет, ха, как будто ругару не плевать на подобные метки, – ворчала она вплоть до тех пор, пока не оказалась перед дверьми зала совещаний.

Мысленно она продолжала придумывать все новые и новые оскорбления для своего нареченного, когда вошла в зал. Нет, ну надо было так провокационно выставить их связь на всеобщее обозрение! Так стыдно перед акционерами компании ей еще никогда не было. Они сидели за овальным столом и перешептывались между собой в ожидании начала собрания.

Стоило только двери открыться, а Су Ен сделать шаг в конференц-зал, как заскрежетали стулья.

– Прошу прощения, что вам пришлось ждать, – выключив голову, чтобы в ней не появлялось все больше воспоминаний, связанных с Юн Хо, произнесла Су Ен. И уважительно поклонилась акционерам.

Они повторили ее жест, хоть и явно выглядели недовольными ее непунктуальностью. Снова задвигались стулья, когда все заняли свои места.

С другой стороны, Су Ен из-за своего небольшого опоздания не пришлось никого лично встречать, так что собственнические замашки Юн Хо выглядели особенно неуместно. Она чувствовала, что ее щеки горят так сильно, будто где-то рядом разожгли костер.

– Удивлен, что господин Хван не пошел с тобой, – широко улыбнулся отец, когда Су Ен заняла место по правую от него руку. – Он выглядит так, будто никогда не выпустит тебя из виду.

– Он и так сделал достаточно, чтобы я захотела его прибить, аппа. – Тяжело вздохнув, Су Ен все-таки проверила программу сегодняшнего совещания. Повышение процента прибыли, новые маркетинговые мероприятия – все как всегда, скучно. Уныло. Тоскливо. И однотипно.

– Я заметил. – Кан Джун Со посмотрел на Су Ен смеющимся взглядом, отчего она закатила глаза.

– Не только ты.

Те из акционеров, которые были перевертышами, старались больше не смотреть в сторону Су Ен, стоило им заметить метку волколака. Остальные же глазели так, будто увидели что-то сверхъестественное. В целом, конечно, так оно и было, но зачем забивать людям голову лишней информацией, если они могут все списать просто на неожиданную интрижку госпожи Кан Су Ен с каким-то незнакомцем.

Су Ен, [9:35]

спрятав телефон под столом, быстро напечатала Су Ен и положила смартфон экраном вверх. Как долго она вообще могла игнорировать презентацию одного из сотрудников компании так, чтобы никто этого не заметил?

Работать не хотелось.

Благо Су Ен интересовала присутствующих гораздо меньше, чем информация со слайдов. Она то и дело косилась на акционеров в надежде не столкнуться с чьим-то взглядом. Несмотря на нежелание стать объектом всеобщего внимания, внутренняя волчица с любопытством стремилась узнать, как бы отреагировали другие перевертыши на то, что волколак пометил их.

Самодовольный волколак, [9:36]

Су Ен чуть не хрюкнула, когда прочитала ответ Юн Хо. Еще и этот скучающий смайлик! Только высшим силам было известно, чем занимается этот несносный волколак в ее кабинете, пока Су Ен там нет.

Самодовольный волколак, [9:37]

Пришедшее сообщение так и кричало алым: «Осторожно! Нужно ответить правильно!»

Проблема заключалась в том, что Су Ен не знала, какой ответ правильный. Стеснялась ли она Юн Хо? Точно нет. Для людей он был владельцем семейного, но зарекомендовавшего себя агентства по найму охраны, а для перевертышей он в одночасье стал ее нареченным. Да и в целом Су Ен плевать хотела на то, что подумают окружающие.

Хван Юн Хо подарил ей возможность жить без страха однажды сойти с ума из-за шума в голове. С одной стороны, да, это был слабенький аргумент, чтобы тут же принять его. Но с другой – Су Ен не отрицала того факта, что ее все время каким-то необъяснимым образом тянуло к волколаку. И это вкупе с ее просыпающимися чувствами можно было назвать достаточно веской причиной слушать только себя, а не мнение сморщенных ругару.

Самодовольный волколак, [9:40]

Су Ен, [9:40]

Су Ен, [9:41]

Су Ен подняла голову от телефона в тот самый момент, когда на слайдах замелькали планы по развитию ее собственного отдела. И вот тут игнорировать совещание стало невозможно.

Долгие обсуждения, предложения и снова обсуждения. К концу собрания у Су Ен болела голова, а парочку акционеров хотелось закопать за территорией компании, чтобы они лишний раз не говорили всякой чепухи.

– Спасибо всем за предложения. Мы обязательно их рассмотрим. – Судя по тому, насколько натянутой выглядела улыбка на лице отца, ему тоже надоели все эти старики. – По завершении разработок новых стратегий мы отправим вам отчеты.

Акционеры потихоньку выползали из зала совещаний, оставляя после себя только нагнетенное напряжение и неприязнь.

Пока они держались подальше и не тянулись за рукопожатиями, Су Ен была готова терпеть их недовольство. Обычно имена мучили ее в двух случаях: когда к ней прикасались или когда вокруг было куда больше перевертышей, чем на собрании акционеров.

– Надо пореже с ними собираться. – Складывая бумаги в стопку, Су Ен наконец слегка расслабилась. В зале остались только она и отец, так что можно было не строить из себя улыбчивого коммерческого директора, который согласен на любые, даже самые идиотские идеи акционеров.

– Если бы не знал, что одна половина из них – люди, а вторая – перевертыши, то решил бы, что они вампиры. Сосут нашу кровь только так. – Господин Кан оказался солидарен с Су Ен. Зашумели колесики его кресла, когда отец поднялся. – Но я рад, что теперь хотя бы не один терплю их физиономии, – усмехнулся он, подходя к Су Ен, чтобы поцеловать в макушку.

– Так вот зачем ты решил сделать меня коммерческим директором! – Тихие смешки Су Ен все чаще слышались в небольшом зале. – А я думала, что просто хорошо себя зарекомендовала во время практики, господин Кан. – Су Ен каждый раз становилась чуточку счастливее, когда у нее получалось рассмешить отца. И сейчас он открыто и искренне захохотал.

– Это, конечно, тоже, но я знал, что на совещаниях с акционерами в твоем присутствии станет немного веселее. – Отец подмигнул Су Ен и взглядом указал на ее смартфон. Су Ен все это время сжимала его в руке. Вибрации от приходящих сообщений то и дело заставляли ее вздрагивать на совещании. – Волколаки действительно настырные. – Су Ен никогда прежде не видела папу таким умиротворенным.

– Это особый случай. Он, к моему несчастью, еще и вожак стаи.

– Это хорошо. Значит, у него хватит сил, чтобы совладать с тобой, – усмехнулся господин Кан, когда они подошли к двери.

Отец подхватил Су Ен под руку, стараясь избегать контакта с ее кожей. Кан Джун Со всегда был осторожным, опасаясь причинить Су Ен дискомфорт из-за ее дара.

– Эй! Ты вообще на чьей стороне, аппа? – Она с удивлением уставилась на отца. А он настолько широко улыбался, что его и без того небольшие глаза совсем исчезли с лица, превратившись в две узкие полосочки.

– Конечно, на твоей, поэтому и считаю, что твой муж должен иметь над тобой власти больше, чем ты над ним.

– Он не...

– Не спорь со своим папой, я лучше знаю. – Господин Кан смешливо щелкнул Су Ен по носу и направился в противоположном от кабинета Су Ен направлении. – Хорошей тебе работы, Су Ен.

– А тебе хорошо добраться до дома, аппа. – И пусть отец этого уже не видел, но Су Ен усмехнулась ему вслед, уважительно поклонившись. После чего разблокировала смартфон и увидела несколько сообщений от Юн Хо.

Ему либо было до чертиков скучно, либо он специально пытался отвлечь Су Ен от работы, потому что прислал свою фотографию. И не одну.

Сначала Юн Хо покрасовался перед ее зеркалом, скинув пиджак, а потом, явно сходя с ума в одиночестве, сфотографировался на фронтальную камеру, скорчив самую несчастную мину. Хотя Юн Хо скорее выглядел так, будто коллекционировал дамские сердца, которые вот-вот грозился разбить вдребезги.

А вот последнее сообщение, пришедшее, пока она прощалась с акционерами, расстроило Су Ен.

Самодовольный волколак, [11:15]

Су Ен, [11:32]

Самодовольный волколак, [11:33]

Самодовольный волколак, [11:33]

Су Ен, [11:34]

Самодовольный волколак, [11:35]

Су Ен, [11:35]

Самодовольный волколак, [11:36]

Глава 15

Су Ен, конечно, ожидала чего-то подобного, но не думала, что придет в такой в восторг. В совершенно крохотном помещении ютились буквально четыре столика с встроенным грилем и до безобразия нелепыми вытяжками. Они спускались с потолка подобно чудовищным щупальцам.

Семейный ресторанчик можно было рассматривать часами, подмечая то очаровательные пиалы с закусками, то смешной, в виде куриной ножки звоночек на прилавке. Су Ен не переставала улыбаться, как только переступила порог ресторанчика.

А что уж было говорить про запах: стойкий шлейф специй и жареного мяса ударил по обонянию с такой силой, что у Су Ен тут же потекли слюнки.

– Копчан и соджу? Свиные потроха здесь просто пальчики оближешь. – Юн Хо скинул пиджак и закатал рукава рубашки. Су Ен видела, насколько волколаку некомфортно в сковывающей движения одежде.

– Да. – Су Ен почувствовала, как желудок скрутился в узел из-за неожиданно разыгравшегося аппетита. Здесь было настолько уютно и... уединенно, что сначала Су Ен показалось, что Юн Хо забронировал все столики. – И кимчи.

– Побольше, – ухмыльнулся Юн Хо, обращаясь к кому-то за спиной Су Ен. – И кимчи манду чонголь^[17].

Она обернулась и увидела улыбчивую старушку. Та двигалась настолько тихо, что Су Ен поняла: незнакомка не человек, а по острому взгляду и запаху окончательно удостоверилась в том, что милая владелица ресторанчика была тункап чви – крысой-перевертышем.

Раньше Су Ен особо не имела с ними дел, но по слухам, эти существа были настолько же тихими, насколько любопытными. Они славились умом и умели подстраиваться под любые жизненные обстоятельства.

– Я бы предложила вам еще немного жареного тофу или омук^[18]. – Аджума остановилась возле Юн Хо, деловито положив руку ему на плечо. И что-то подсказывало Су Ен, что тункап чви делала это специально, о чем так и горланила выжидающая улыбка бабули.

– Возможно, нам еще понадобится свежая зелень. – Не то чтобы Су Ен не почувствовала укола ревности в этот момент, но... ревновать к женщине, которая ему в бабушки годилась?..

«Кан Су Ен, не впадай в крайности», – проговорила себе Су Ен, мило улыбаясь аджуме.

– К нам так редко заскакивают милые молодые люди. – Старушка сощурилась и все-таки убрала руку от Юн Хо, отчего внутренняя волчица Су Ен заметно расслабилась. – Но еще реже можно встретить волколака, который связал свою жизнь с ругару. – Аджума заговорщически подмигнула Су Ен, будто действительно догадывалась, какие мысли змеились в ее голове.

Всего на долю секунды Кан Су Ен представила, как выпускает свою волчицу на свободу и позволяет зверю хрустнуть тонкой крысиной шейкой.

Но это было таким мимолетным желанием, что Су Ен могло и показаться.

– Я тоже не до конца понимаю, откуда в нем эти мазохистские наклонности, – ответила Су Ен, стрельнув взглядом в своего нареченного. – Мы бы хотели получить еду как можно быстрее, мой нареченный сказал, что у вас очень вкусно. – Чувствуя полное удовлетворение от произнесенного, Су Ен наблюдала за тем, как морщинистое лицо старушки сморщилось еще сильнее от улыбки.

– А вот теперь понимаю, – хихикнула аджума и семенящим шагом скрылась за коротенькими выцветшими занавесочками в помещении для персонала.

Еще долго Су Ен наблюдала за проходом, будто старушка вот-вот могла оттуда выскочить или что-то сказать, но услышала только тихий грудной смех Юн Хо. И перевела на него взгляд.

– Что? – шикнула на него Су Ен, сложив руки на груди. Ее бесило, что Юн Хо ничего не сказал аджуме, которая посягнула на его личное пространство.

– Ты выглядишь мило, когда хочешь кого-то убить. – Хван Юн Хо не сдерживал смеха, и его лицо светилось от счастья. Су Ен прежде и не замечала, что у него под глазом есть маленькая, еле заметная родинка, которая сейчас особенно сильно привлекла внимание Кан Су Ен. – Эй, расслабься. – Юн Хо наклонился над столом, чуть не ударившись лбом о свисающую вытяжку, и провел большим пальцем между бровями Су Ен. – Не хмурься.

– Перестаю выглядеть мило? – О, она не собиралась исполнять каждый приказ своего нареченного, поэтому если она хотела хмуриться, то она продолжит хмуриться! И пока Су Ен думала вылить на голову Юн Хо суп, он продолжал слишком, по ее мнению, широко улыбаться.

– Приятного аппетита. – Как и прежде, старушка появилась совершенно неожиданно, заставив Су Ен вздрогнуть. Она не привыкла не замечать приближения кого-то. Тем более другого перевертыша. – И не слушай его, ты все еще мило выглядишь. – Уходя, старушка отвесила Юн Хо подзатыльник.

– Эй! – Чаша терпения Су Ен переполнилась, когда со стороны кухни раздался смех женщины-перевертыша. – Аджума, что вы себе позволяете? – Су Ен пальцами вцепилась в край стола, поднимаясь со стула. Необъяснимая злость вспыхнула внутри Су Ен.

– Су Ен! – От того, как усердно Юн Хо проглатывал смех, он начал задыхаться, а после и вовсе закашлялся. – Это госпожа Пэк Су Мин. Она знает меня и мою семью уже очень-очень много лет. Долгое время, когда я был маленьким, я считал ее своей родной бабушкой.

– И ты говоришь мне это только сейчас? – Теперь Су Ен чувствовала, как ее щеки запылали. Она упала на стул и тут же молчаливо протянула свою стопку Юн Хо, еле заметно ею тряхнув. Это был намек, который он понял и осторожно налил в нее соджу. – Издеваешься, да?

– Это был план госпожи Пэк. – Ее нареченный посмотрел такими честными глазами, что захотелось прикрыть их чем-нибудь. Например, сорвать занавеску и вообще спрятать сияющее лицо волколака. А то слишком уж умело он замасливал злость Су Ен. – Ей хотелось посмотреть на то, что ты из себя представляешь. – Юн Хо неловко отвел взгляд в сторону, словно понял, что это напоминало выставление товара на витрину.

Су Ен не знала, что ей ответить, кроме оскорбленного мычания. Она залпом выпила стопку, отвернувшись в сторону от Юн Хо. Несмотря на то что Су Ен была дьявольски зла на него, ничто в этой жизни не заставило бы нарушать банальные правила вежливости. Юн Хо был старше.

– Су Ен. – Юн Хо потянулся к ней, но рука зависла над плиткой, куда госпожа Пэк успела поставить кимчи манду чонголь, который очень аппетитно мерно побулькивал. – Я не это хотел сказать.

– Но сказал. – Су Ен грохнула стопку на стол и стала ковырять в супчике. Манду, лапша и большая тарелка наваристого бульона. И все это вместе с копчаном. Что могло быть прекраснее, чем жирненькая и вкусная еда, когда за пару секунд кое-кто успел испортить ей настроение? Только попытка свернуть шею одному самонадеянному волколаку.

Скольким еще людям она должна что-то доказать? Его стая, его мама, его названая бабушка. Кто следующий? Су Ен больше не хотела чувствовать себя цирковой зверушкой на арене. От этого у нее начинало пульсировать в висках, а внутренняя волчица от злости клацала зубами.

– Просто не нужно меня больше выставлять как мебель. – Су Ен налила соджу себе и Юн Хо и поставила перед ним стопку. – Пей. – Свою порцию она выпила тут же и стала наблюдать за тем, как быстро менялось лицо ее нареченного. Он сомневался и косо поглядывал то на нее, то на соджу, как будто искал какой-то подвох.

Он выпил и, протяжно выдохнув, закинул в рот кимчи.

– Не злись на него. – Госпожа Пэк появилась рядом в тот самый момент, когда Су Ен с аппетитом откусила от пельмешки. И чуть не подавилась из-за бесшумно подкравшейся старушки. Ее морщинистая рука с осторожностью опустилась на плечо Су Ен.

Неразборчивый шепот тут же пробрался в мысли.

– Я должна злиться на вас, – в ответ бросила Кан Су Ен. Ее до трясучки раздражало, что окружающие никогда не интересовались, чего хочет она. Да если бы ей даже намекнули на какие-то там проверки, она послала бы всех куда подальше.

Су Ен не была индивидуальным предпринимателем, чтобы кто-то ее на что-то проверял. А они все не были налоговой.

Одному Су Ен уже приложила клавиатурой по хребтине. И если бы госпожа Пэк не была милой на вид старушкой, то Су Ен обязательно съязвила бы, оскорбила. Но... госпожа Пэк много значила для Юн Хо. Поэтому Кан Су Ен только насупилась и осторожно повела плечом, чтобы скинуть пальцы старушки, но они успели задеть неприкрытую кожу предплечья.

Имя электричеством прошлось по всему ее телу. Настолько неожиданно, что Су Ен вздрогнула, до боли сжав челюсти. Она никак не ожидала, что тишина в обществе Юн Хо нарушится громогласным именем.

Александр Ким.

Дыхание застряло в горле, но Су Ен давно знала, как скрыть очередное открытие. Это было подобно попытке перекрыть шлюз во время прилива. Ощущения накатывали все мощнее, но их нужно было остановить.

– Аджума, подскажете, где у вас уборная? – Су Ен почувствовала, как на лбу выступил холодный пот. Так случалось, когда нареченной паре практически невозможно было встретиться. И, судя по имени, госпожа Пэк и ее нареченный принадлежали разным культурам. Их разделяло не только пространство, но и разные языки, разные ценности. Они были разными от начала и до конца.

Су Ен необходимо было найти уединенное место, позволить воздуху свободно проходить по горлу. Но тошнота подкатывала все сильнее, а перед глазами мутнело. Су Ен не помнила, как закрылась в небольшой кабинке, но хорошо запомнила, как только что съеденное и выпитое вышло наружу. В дверь начали колотить.

Су Ен села на полу перед унитазом. Ей казалось, что Юн Хо снимет дверь с петель.

– Открой, пожалуйста. – Время от времени он прекращал стучать. – Я просто должен быть рядом с тобой, помнишь? – Самым забавным было то, что волколак явно искренне в это верил. В то время, как в голове Су Ен вихрь имен будто поднялся со дна Мертвого моря. Неожиданно громкий поток, возглавляемый только что услышанным именем, заставил комнату плясать перед глазами.

– Сейчас станет легче, – пробубнила себе под нос Су Ен, перебираясь к раковине. Шум воды никак не заглушал звона в ушах, но помог унять тошноту.

– Я что-то не так сделала? Я не хотела, – послышался взволнованный голос госпожи Пэк, пока Юн Хо не уставал дергать ручку.

– Я сейчас выйду. – Су Ен ополоснула рот и прикрыла на секунду глаза. Все начиналось заново. То, что портило ей жизнь до встречи с Юн Хо. Имена были с ней, будто и не становились призраками самих себя.

Шум с той стороны двери затих, но Су Ен чувствовала: ее нареченный никуда не ушел. Он стоял там и ждал, пока она высунет нос из туалета. Возвращаться за столик не хотелось, свидание было испорчено, отчего становилось так горько, что слезы наворачивались на глаза.

Тихо выйдя в коридор, она заметила мрачное лицо своего нареченного. Он стоял, прислонившись спиной к стене, а во взгляде читалась то ли животная тревога, то ли пляска искорок раздражения. И у Су Ен не было желания с этим разбираться. Ей здесь и сейчас нужна была тишина, которую мог дать только этот мужчина.

Именно поэтому Су Ен подошла к Юн Хо и, обвив его торс руками, уперлась лбом в грудь. Су Ен нуждалась в своей тихой гавани, где имена становились похожи на легкий бриз, а жизнь делалась такой же легкой, как воздушный шарик.

– Мне очень жаль, – прошептала Су Ен, не отнимая лица от рубашки Юн Хо. От него пахло не только зеленым чаем, но и ресторанчиком: специями, жженым маслом и кимчи. – В следующий раз я не забуду перчатки. – Су Ен почувствовала, как горячие ладони Юн Хо опустились ей на руки, где рукава блузки предательски заканчивались, оставляя кожу незащищено обнаженной.

– Ты ни в чем не виновата. – Рокочущий голос прогремел откуда-то сверху, и Су Ен почувствовала, что ее нареченный уперся подбородком в ее макушку. – Я отвезу тебя домой. Просто потом еще раз навестим госпожу Пэк. Она ужасно перепугалась.

– Тогда мне надо...

– Не надо, я уже сказал, что позабочусь о тебе. – Юн Хо мягко отстранил от себя Су Ен, развернул и подтолкнул к выходу.

– Ты выпил.

– И сразу же протрезвел.

– Прости. – Было неловко осознавать, что неожиданно взорвавшее ее мозг имя вот так запросто прервало их ужин. – У меня дома есть рамен. – Не глядя на напрягшегося рядом Юн Хо, Су Ен почти улыбнулась.

– Рамен?

– Не хочешь поесть рамена?^[19] – Кан Су Ен услышала, как ее нареченный выдал парочку отборных ругательств, а потом, возможно, даже кому-то помолился.

– Конечно хочу.

Она стояла перед зеркалом в ванной уже минут десять и никак не решалась выйти в комнату. Внезапная неуверенность не позволяла Су Ен отойти от раковины. Хотя она прекрасно понимала, что не была обязана себя заставлять.

Делая равномерные вдохи и выдохи, Су Ен слышала, как на первом этаже шумела вода в гостевой ванной. И когда она остановилась, дом погрузился в звонкое безмолвие, от которого у Су Ен заложило уши. А после тишину разрезал звук открывающейся двери. Должно быть, Юн Хо остался в гостиной. Она почти услышала, как еле слышно заскрипел диван.

– Смелее, – прошептала Су Ен, положив ладони на горячие щеки. – Ты же сама его позвала. – Желание, несмотря на ужасное смущение, никуда не девалось, будто готовое выдворить из головы все имена.

Су Ен хотела почувствовать все, что мог ей предложить Юн Хо, но собственная неопытность так и кричала, что ничего не получится. Слишком давно у нее не было близости. Какой там секс, когда каждое прикосновение взрывало мозг болью.

И если бы не ошибки Су Ен, совершенные еще во время учебы, она бы даже не узнала, что это такое – быть с кем-то. Не то чтобы это был удачный опыт, но он был. Су Ен похлопала себя по щекам и, поплотнее завернувшись в полотенце, в несколько шагов дошла до двери. Рука всего на мгновение зависла над ручкой.

– Смелее, – снова повторила Су Ен и, тряхнув головой, поспешила покинуть комнату.

Полотенце, которое обнимало ее тело, показалось тяжелым и колючим. Каждая ворсинка царапала чувствительную кожу, и мурашки не прекращали то появляться, то исчезать.

Но когда Су Ен спустилась, яркое возбуждение ударило по всем органам чувств. Она видела только обнаженные плечи своего нареченного, который сидел к ней спиной на диване. Но уже этого хватило для понимания: страх был безосновательным.

Она готова сделать этот шаг. Она хотела его сделать.

Пока уверенность не растворилась туманом, Су Ен шагнула к дивану. Юн Хо обернулся, и угольно-черный взгляд тут же ее нашел. Он ласкающе рассматривал ее фигуру. Никто не произнес ни слова. Она приближалась к своему нареченному, с наслаждением рассматривала его выпирающие ключицы, плотные мышцы груди и рук. Она пока не позволяла себе опускать глаза ниже, иначе струсит и попросту сбежит.

Кан Су Ен остановилась только тогда, когда ногами почувствовала край дивана. Она стояла между ног Юн Хо, не отрываясь от его привлекательно грубых черт лица.

– Рамен оставим на потом, – дрожащим голосом прошептала Су Ен, опираясь коленом на диван. Хотела бы она сказать, что чувствовала себя чертовски храброй, но на самом деле она вообще не понимала, что делать. Начать трогать Юн Хо или же просто расплакаться из-за неуверенности в себе.

– Сейчас я бы действительно не отказался попробовать кое-что другое. – Юн Хо словно почувствовал растерянность Су Ен и взял ситуацию в свои руки. Буквально. Руки Юн Хо пустили мурашки по коже Су Ен, когда он прикоснулся к ее талии, и тут же она очутилась на диване, лежащей на спине.

Юн Хо нависал над ней. От другого это ощущалось бы как неостановимая угроза. Но Юн Хо не был «другим». Когда он смотрел на Су Ен с таким голодом и лаской, она мечтала наполнить этим ванну и погрузиться в нее с головой. Весь мир Су Ен сузился до того слоя наэлектризованного воздуха, который отделял ее от нареченного.

– Ты все еще можешь меня прогнать. – Юн Хо выжидающе провел кончиками пальцев по краю полотенца. – Ты задержала дыхание. – Его шепот, словно ключ, открывал душу Су Ен. И даже больше – выворачивал наизнанку, оголяя и без того натянутые нервы.

Ей необходимо было так много сейчас сказать. Или хотя бы попытаться выразить мысли парой слов. Но ни один звук так и не слетел с губ. Су Ен приподнялась на локтях, сокращая то жалкое расстояние, которое мешало собраться с мыслями. Именно поэтому она решила больше не думать, а просто сделать то, что так давно хотелось.

Вкусить Юн Хо, пощекотать кончик языка его темным и всепоглощающим ароматом.

Закрыв глаза, она с благоговением и дрожью наконец-то вкусила зеленый чай. Их робкий поцелуй взбудоражил оживающих в животе бабочек. Они тормошили Су Ен изнутри, вызывая дрожь во всем теле. Она чувствовала одновременно так много: нарастающее возбуждение, от которого поджимались пальцы на ногах; нетерпеливое желание внутреннего зверя; жар, расползающийся по коже, и распаляющие прикосновения Юн Хо.

Су Ен таяла от прикосновений его грубоватых ладоней к ее щекам. То, как ее нареченный с благоговением проводил большим пальцем по ее скуле, линии подбородка. Казалось, что Юн Хо хотелось быть одновременно везде. Точно так же, как и Су Ен. Эмоции, накрывшие с головой, душили ее.

Не торопясь, Су Ен наслаждалась ощущениями теплых губ на своих. И она понимала, что Юн Хо, собрав всю выдержку в кулак, ждал. Но даже у его контроля были границы. Су Ен осознала это, когда нареченный, издав низкий грудной звук, прикусил ее нижнюю губу. Несильно. Чтобы тлеющие угольки страсти вспыхнули и загорелись надолго.

Терпение Юн Хо заканчивалось, и Су Ен позволила ему взять то, что он так сильно хотел. Прикосновения губ стали откровенными, наполняя комнату влажными звуками. Теперь Хван Юн Хо управлял этой безудержной игрой, а Су Ен с наслаждением принимала все правила, привыкая к новым ощущениям.

Здесь и сейчас она одновременно чувствовала столько, что кружилась голова. Властные губы волколака, его язык, сплетающийся с ее в сумасшедшем танце, колкость мужской щетины на подбородке. Давно забытые эмоции, заставляющие сердце заходиться в бешеном ритме, взрывались в каждой клеточке организма с новой силой, как маленькие фейерверки.

Полотенце казалось грубым, в нем становилось невозможно дышать. Хотелось чувствовать своего нареченного ближе, еще ближе, чтобы его горячая кожа оставляла след на теле Су Ен. Внутренняя волчица требовала быть помеченной. Пламенное желание рычало, что она должна до последней капли принадлежать своей паре.

Запоздало Су Ен осознала, что с ее губ то и дело слетает сдавленный хныкающий стон. Он прорывался сквозь поцелуй каждый раз, когда сильное тело волколака лишь на немного отдалялось от Су Ен. Стоило Юн Хо это сделать, как Су Ен тут же окутывал призрачный холод.

– Теперь ты не сможешь меня прогнать, – довольно пророкотал Юн Хо, разрывая долгожданный поцелуй.

Су Ен провела языком по нижней губе, отчего горящий взгляд Юн Хо вспыхнул ярче.

Сначала Су Ен думала, что не успеет и моргнуть, как нареченный сорвется, унося ее в сумасшедший вихрь сексуального напряжения. Она и не подозревала, что можно желать кого-то настолько трепетно и сильно. Настолько, что перехватывало дыхание только от одного вида Юн Хо.

И сейчас, когда начали исполняться самые ее влажные сны, Су Ен таяла от каждого прикосновения, подаренного ей нареченным. Пока Юн Хо опирался одной рукой возле ее головы, другой он успел оставить отпечаток на чувствительной коже бедра. В такой опасной близости от низа полотенца, что по позвоночнику Су Ен ползли щекочущие мурашки ожидания.

– И не собиралась. – Су Ен запуталась пальцами в темных волосах Юн Хо, притягивая его к себе. Но он наклонился к ее шее. Су Ен заметила волчий блеск в его глазах и соблазнительно ленивую ухмылку, и Юн Хо, словно мастерский картограф, стал вырисовывать новые маршруты на ее коже.

Сжав его волосы в своих ладонях, Су Ен ловила каждую нотку удовольствия от ощущения горячих губ, которые тропинками влажных поцелуев, дразня, кружили по границе махрового полотенца. Блаженство было настолько необъятным, что Су Ен нетерпеливо заерзала под разгоряченным телом своего нареченного. Он лежал на ней, пригвождая к дивану и практически не позволяя двигаться.

Влага скапливалась между бедер, отчего Су Ен была готова скулить в отчаянии. И ощущение болезненного возбуждения, обтянутого грубой тканью брюк, не остужало страстного пыла. Су Ен медленно начала тереться бедром об отвердевшую выпуклость на штанах Юн Хо, отчего он замер. В тот самый момент, когда его губы находились в ямке между грудей Су Ен.

Юн Хо поднял голову, награждая Су Ен предостерегающим взглядом. Он жаждал продлить удовольствие, пока Су Ен хотела наконец перейти к самому аппетитному. Она снова потерлась о Юн Хо, словно была зверем в течке. От желания темнело перед глазами, а пальцы на ногах поджимались. И если Юн Хо хотел остановить ее, то пусть сделает это иначе. Су Ен не боялась его волка. И этих устрашающих глаз. Разве это могло остановить ее? Она слишком сильно хотела свою пару, чтобы заметить опасный огонек в глазах напротив. Скорее, она приняла это как вызов, поэтому, просунув руку между их телами, несильно сжала Юн Хо через брюки.

– Черт! – Гортанный рык Юн Хо защекотал кожу на шее Су Ен, а после она ощутила несильный укус, от которого обязательно останется след. Нареченный лениво очертил линию ключицы Су Ен языком, смакуя ее вкус. – В эту игру могут играть двое, госпожа Нареченная. – Принимая вызов в этом бою, Юн Хо провел зубами по округлой груди, виднеющейся над верхним краем полотенца, однако избавлять Су Ен от тряпки явно не торопился.

Юн Хо оставил еще несколько отметин, посасывая кожу Су Ен. Каждый след заставлял все более постыдные мысли вспыхивать в ее голове.

Легким движением Юн Хо перехватил руки Су Ен и уселся на колени между ног Су Ен. Она с вожделением наблюдала, как канаты мышц перекатывались под гладкой кожей Юн Хо при каждом его движении. Плечи. Грудь. Точеные кубики пресса, по которым Су Ен желала провести ноготками. Но сделать этого пока не могла, ведь ее нареченный дал понять, что хочет вести их в этом сексуальном танце.

– Что ты...

Вопрос так и не был озвучен: Су Ен поняла, что собрался сделать Юн Хо. Пожалуй, она никогда не забудет тот взгляд, в котором сменялись между собой волк и звериный голод, словно ее нареченный поистине обезумел. А на его губах играла по-волчьи хитрая улыбка.

Су Ен наблюдала за тем, как Юн Хо языком прошелся по опухшей губе и наклонился к нижнему краю ее полотенца. Отпустил ее руки, которые Су Ен тут же положила на голову своего волколака. Ощущение его жестких волос под пальцами добавляло пикантности, от которой между ног становилось настолько влажно, что, казалось, уже ничто не утолит возбуждение Су Ен.

– Настало время попробовать тебя на вкус, госпожа Нареченная. – Юн Хо завораживающе медленно положил на свои плечи ноги Су Ен. Она неотрывно наблюдала за тем, как он с темной грацией опускался, приподнимая край полотенца. – Моя. – Угольно-черный взгляд не отрывался от лица Су Ен. – Моя госпожа Нареченная такая влажная только для меня. – Рокочущий волчий рык пустил вибрации по коже на внутренней стороне бедра.

Когда Су Ен почувствовала первые прикосновения губ своего нареченного, то неосознанно сжала пальцы на его волосах сильнее. И закрыла глаза.

– Юн Хо, – захныкала она, поведя бедрами ему навстречу. Но он проигнорировал ее мольбу, продолжая свою мучительную партию. Его губы то подбирались совсем близко к пульсирующему в ожидании лону, то оставляли невесомые поцелуи совсем далеко.

– Вам придется подождать, госпожа Кан. – Юн Хо засмеялся, когда Су Ен в очередной раз поерзала, без прикрас показывая, чего именно хочет. – Тише, тише. – Су Ен замерла, когда почувствовала, как ее нареченный подул, обдавая прохладой разгоряченную кожу. Су Ен не скрывала стонов, которые раздавались все чаще.

– Пожалуйста. – Су Ен попыталась притянуть голову Юн Хо ближе к себе, но взамен получила несильный укус. А после тихого ругательства ее мир окрасился яркими цветами: Юн Хо приник губами к ее жаждущей промежности, умело ударяя языком по чувственной горошине.

Казалось, оргазм мог настигнуть Су Ен после каждого движения языка Юн Хо. Он то проникал внутрь, то жадно посасывал и вбирал в себя. А уже в следующую секунду дул на влажную и распаленную кожу. Это все доводило Су Ен до грани с такой скоростью, что она растворилась в собственных ощущениях.

Но когда Юн Хо стал одновременно массировать все распаляющееся возбуждение большим пальцем и посасывать складочки, она не смогла больше балансировать на грани. Оргазм с силой цунами заставил мир померкнуть перед глазами.

– Ты станешь моим любимым блюдом. – Голос Юн Хо звучал глухо и хрипло, а после, когда он потянул Су Ен к себе на колени, она ахнула. Красноречивое возбуждение уперлось в нее. Су Ен распахнула глаза и, чтобы не упасть, обвила шею Юн Хо руками. – Спальня на втором этаже?

– Да. – Су Ен не помнила, как они добрались до комнаты, ведь всю дорогу, включая лестницу, Юн Хо сминал ее губы в поцелуе. Она чувствовала собственный вкус на его губах, отчего снова ощущала нарастающее возбуждение. Как свое, так и его. То и дело она терлась о пульсирующий бугор на брюках Юн Хо, отчего ткань наверняка пропитала ее соками.

Близился второй раунд. И Су Ен понимала, что он будет не таким медленным и неторопливым, как в гостиной. Юн Хо все еще был осторожен, когда укладывал Су Ен на кровать и снимал с нее полотенце, но в то же время чуть не порвал собственные штаны.

– Совершенна, – просипел он, накрывая тело Су Ен своим.

– Мой, – в ответ прохрипела Су Ен и, просунув руку между их вспотевшими телами, направила Юн Хо к своему входу. – Мой самодовольный волколак, – с придыханием закончила она, обвивая ногами талию Юн Хо. На этот раз он быстро принял ее намек, плавно погружаясь в ее влажное лоно.

Дыхание Су Ен замерло, а протяжный стон застрял где-то в горле. Юн Хо больше не останавливался, с каждым разом двигаясь все быстрее и глубже. Она чувствовала его настолько ярко, что не сразу заметила, с какой силой цеплялась ногтями за плечи волколака.

– Я хочу оставить на тебе столько своих следов, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов о том, чья ты. – Юн Хо становился все более диким, отдаваясь звериному началу. Су Ен с удовольствием принимала его эту сторону. И именно поэтому призывно подставила шею, выгибаясь дугой под сильным телом волколака.

Но Юн Хо с вибрирующим рыком опустился к призывно вздымающимся полушариям груди, одновременно царапнул кожу выросшими во рту клыками и вошел в Су Ен настолько глубоко, что, кажется, у нее на мгновение остановилось сердце.

Второй оргазм был готов уничтожить Су Ен до основания. Она содрогалась в руках своего нареченного, тяжело дыша.

И лишь мгновение спустя Су Ен заметила, как Юн Хо спешно вышел из нее, доводя себя до пика рукой. Су Ен с сожалением подумала, что вообще-то принимала таблетки и Юн Хо не стоило оставлять ее настолько неожиданно пустой.

Су Ен безумно захотелось спать. Настолько сильно, что веки сами собой закрывались. И если бы не ее нареченный, она бы так и уснула. Но у Юн Хо, судя по всему, были другие планы, и он одним легким движением поднял Су Ен на руки.

Уютное тепло нареченного было еще одним поводом провалиться в благоговейную сонную негу, но Су Ен услышала звук льющейся воды. Юн Хо осторожно поставил ее на пол, продолжая придерживать за талию.

Вся эта забота и нежность, словно Су Ен была самым дорогим в его жизни, заставили ее губы растянуться в широкой улыбке.

– Не перестану удивляться, насколько ты разный. – Су Ен уперлась лбом в грудь волколака, когда на них сверху полилась вода. – И какой же Хван Юн Хо настоящий? – Она подняла голову и, встав на носочки, запечатлела легкий, ни на что не намекающий поцелуй, мимолетное касание, которое, впрочем, заставило искорки наслаждения заплясать в темных глазах Юн Хо.

– А каким ты хочешь, чтобы я был? – Он намочил мочалку такого же нелепого цвета, как и шлепки в прихожей, налил геля и вспенил ее. Су Ен отчего-то подумала, что его поведение было очередным отголоском доминантной волчьей натуры. Но, с другой стороны, она не смогла бы принять мужчину, которому плевать на ее комфорт.

– Я хочу, чтобы ты был собой. Со всеми своими заморочками. – Су Ен не потерпела, если бы из-за нее Юн Хо пришлось что-то менять в себе. – Потому что я хочу всего тебя.

– Приятно это слышать, госпожа Нареченная, – ухмыльнулся волколак.

Из ванной они выходили, то и дело притягивая друг друга для очередного поцелуя. Легкие прикосновения губ. Глуповатые улыбки. Словно упав в первую влюбленность, они снова ощутили выброс гормонов.

Впрочем, Су Ен не возражала, когда засыпала в руках своего нареченного. Его рука лежала на ее животе под футболкой, которую Су Ен натянула после душа. И это все ощущалось так правильно, словно и она, и Хван Юн Хо оказались там, где им следовало быть с самого начала.

Во тьме из ниоткуда появлялось все больше любопытных, ярко горящих глаз. Лисы. Они были повсюду, виляли хвостами и, казалось, злобно фыркали.

А Су Ен во всем этом сумбуре в считаные мгновения снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая боялась темноты и пауков. Крошечной малышкой, которая не могла защитить себя.

– Что вам от меня нужно? – Су Ен постоянно задавала этот вопрос, отчего он так и щекотал кончик языка. А страх щипал за тонкие нитки нервов, снова и снова пробуждая всполохи паники.

Су Ен окружала беспросветная темнота, в которой виднелись очертания кумихо в лисьих обличьях. Но больше пугало не это, а бездонный голод в глазах перевертышей. Они смотрели на Су Ен так, будто грозились вот-вот на нее накинуться.

Су Ен почудилось, что тьма вокруг сгущается, больше напоминая тягучий и вязкий пудинг. Лисы становились ближе, вгоняя в такое отчаяние, что у Су Ен подкашивались ноги. Она упала посреди копошащейся и бурлящей темноты.

– Не трогайте меня! – Су Ен хотелось сжаться до размера песчинки, чтобы никто и ничто не оставляло на ней липких отпечатков. Но они приближались и приближались. Дыхание некоторых уже щекотало затылок, а на коже то и дело, словно щупальца осьминога, ощущались омерзительные прикосновения. Су Ен передернуло, а с губ слетел всхлип, который не получилось заглушить.

Она оказалась в ловушке, где на нее раз за разом обрушивался водопад неприятных имен. Кан Су Ен поняла, что именно этого незнакомцы и добивались – доводили ее до животного ужаса, чтобы потом заполучить то, чего они хотели больше всего.

Имена.

– Хватит! – Крик Су Ен походил на отчаянное скуление, подпитываемое эмоциями волчицы. Она металась внутри, прижимая уши и хвост в страхе, и никак не могла выйти наружу.

– Не бойся. – Скрипучий голос заставил Су Ен поднять голову. Туман перед незнакомцем расступился. И Су Ен вновь встретилась с улыбчивым лицом старика, которого видела уже не один раз. Он выглядел пугающе счастливым, словно кто-то нацепил на него неизменную кожаную анатомическую маску. По коже пополз мороз. Су Ен, не поднимаясь на ноги, мечтала оказаться как можно дальше от старика.

Но как бы быстро она ни пыталась убежать, расстояние не менялось – так всегда бывало в ее кошмарах. Су Ен отползала, обливаясь потом, отталкивалась от пола, но только сильнее утопала в черной слизи. В ней были обмазаны ноги и руки, отчего они ощущались неподъемными и замерзшими. Пол, словно живой, хотел задержать Су Ен.

– У нас дома уютно, мы обещаем. – За спиной старика высились крупные фигуры кумихо, и даже тьма не заставляла широкие зубастые челюсти померкнуть. Клыки светились на фоне непроглядного черного тумана. – Ты же любишь вкусно покушать? Еды будет вдоволь. И игрушек! Тебе же нравятся мягкие игрушки? Ну, конечно, каким маленьким девочкам не нравятся мягкие игрушки?

– Нет! Мне не нравятся! – Су Ен запоздало осознала, что руками, измазанными в тягучей субстанции, вытирает льющиеся ручьями слезы. И липкость омерзительной смолянистой жидкости будто стала шевелиться на ее коже.

Сдавило грудь. Су Ен начала задыхаться.

И воздух... он ощущался кислым вкусом на языке.

– Мы тебя не обидим. – Старик все улыбался, а голод во взглядах лисов за его спиной становился все ощутимее. Они окружили Су Ен и облизывали каждую клеточку ее обнаженной кожи.

Скверна кошмара обжигала настолько, что Су Ен попыталась встать – хотелось сбежать. Но щупальца, сковавшие ее, не собирались отпускать. Она стала пленницей тьмы, которая жила и пульсировала вокруг.

Су Ен от кончиков пальцев на ногах до макушки была переполнена таким ужасом, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. Конечности заледенели, а за пеленой эмоций она не могла разобрать силуэта пугающего старика.

Кто-то кричал.

Су Ен пришла в себя только тогда, когда почувствовала, что чьи-то горячие руки обнимают ее, успокаивают. Глубокий рокочущий голос в темноте комнаты звучал не пугающим хрипом старика.

Юн Хо.

Тот утробный крик принадлежал ей самой. Горло саднило, а вялое тело словно и вовсе не принадлежало ей, было чужим.

Су Ен выдохнула, впиваясь пальцами в обнаженную кожу своего нареченного. Кошмар отступил. А на его место встало чувство полной безопасности, припорошенное ароматом мускуса и зеленого чая.

Она наконец-то могла дышать полной грудью, а вязкие черные щупальца тьмы больше не касались ее кожи. Вместо них Су Ен чувствовала ласковые руки Юн Хо.

– Это всего лишь кошмар, теперь все хорошо. – Юн Хо шептал это до тех пор, пока Су Ен не ощутила, как они вновь опускаются на простыни, как теплое одеяло накрывает ее, отгораживая от остального мира.

Раньше она никогда бы этого не сделала, но сейчас... после настолько осязаемого кошмара Кан Су Ен заползла на массивную фигуру волколака, прижимая голову к его груди. Су Ен ощутила, как сильные руки любовно ее обвивают. Уютно. Тепло.

Прямо под ее ухом мерно билось сердце Юн Хо. Оно успокаивало и словно говорило: тебе нечего бояться, я всегда здесь. И Су Ен так хотелось в это поверить, до боли в сердце. Поверить в то, что ей не стоило бояться каких-то ночных кошмаров.

Только вот... теперь она сомневалась, что это были просто ночные кошмары.

Парная связь

Красная нить судьбы – дар и одновременно проклятие, которое способно превратить жизнь нареченных в сущий ад. Каково это – знать, что в мире где-то ходит кто-то, созданный только для тебя? Страшно, тревожно и порой вызывает волнительную дрожь.

Ровно до тех пор, пока разочарование не вымещает любые светлые чувства, ведь некоторые из перевертышей с легкостью могут разорвать эту нить, оставив в руках пары осколки собственного сердца.

Но что, если повезло? Тогда вместо разбитой души вы обретете того, кто будет ставить вас и вашу жизнь выше своей.

Желание все время находиться рядом со своей парой, жажда прикосновений и грызущий во время разлуки внутренний зверь прилагаются и становятся частью жизни, как утренний кофе.

Глава 16

Трезвонящий дверной звонок сорвал с губ Су Ен недовольный рык. Где-то рядом раздался сдавленный смех. В ту же секунду она почувствовала, как громадное тело угрожающе нависло над ней. И если бы Су Ен не знала, что это Юн Хо, то определенно не лежала бы так спокойно с закрытыми глазами.

– Есть у меня подозрение, что они не перестанут звонить. – Утренний хриплый голос Юн Хо, словно отзвук прошедшей ночи, заставил Су Ен потянуться. И сейчас она особенно остро почувствовала метки, которые наглый волколак оставил на ней.

Даже не проверяя, она смело могла сказать, что на внутренней стороне бедра красовалась череда красно-фиолетовых засосов. Точно таких же, какие Су Ен боялась найти на шее и груди. Все тело казалось катастрофически непослушным и ватным.

И Юн Хо с каждой утренней секундой создавал все больше проблем: ладонью пробрался под свободную футболку Су Ен и поглаживал ребра. Что ж, Су Ен успела понять, что у нее куда больше эрогенных зон, чем она думала, – с ее губ слетел тихий стон.

– Я устала, – жалобно пискнула Су Ен, все-таки открывая глаза, чтобы во всей темной красе увидеть довольно скалящееся лицо нареченного. – И в дверь все еще звонят. – Но разве это остановило жадного до внимания волколака?

Юн Хо, игнорируя незваных гостей, пробрался под резинку спальных шорт Су Ен, приближаясь к ее уже влажному лону.

– Вижу, ты не сильно против. – Рокот его голоса пронзил Су Ен насквозь, заставляя пальчики на ногах подогнуться. Но от дверного звонка уже дергался глаз. С другой стороны... наслаждение все глубже завладевало телом Су Ен. Так же глубоко, как пальцы Хван Юн Хо погружались в нее, задевая вершинку удовольствия.

Неконтролируемый стон сорвался с губ.

– Юн Хо. – Су Ен боялась говорить громче шепота, иначе утренние визитеры поймут, почему она не подходит к двери. – Прекрати.

Но, конечно же, ее никто не слушал. Темп лишь нарастал, заставляя плясать перед глазами звездочки.

И он добился своего, доводя ее до грани одними лишь пальцами. Когда наслаждение настигло Су Ен, она выгнулась, а потом обмякла на кровати, напоминая себе растаявшее мороженое. И почувствовала, как рука Юн Хо исчезла из ее шорт.

– Я тебя ненавижу, – вяло шикнула Су Ен, пытаясь снова собрать себя по кусочкам. В ответ получила лишь довольную физиономию волколака, который скрылся за дверью ванной.

– Очень в этом сомневаюсь. – Хван Юн Хо вернулся в комнату, неся влажное полотенце. – Гости все еще ждут. – Будто Су Ен могла забыть про это, когда трезвон все еще разносился по дому.

К нему присоединилась трель смартфона откуда-то с первого этажа. Видимо, накануне Су Ен оставила сумочку там и совершенно об этом забыла. Как и о том, что работу никто не отменял.

В испуге Су Ен вскочила на кровати, поворачивая голову в сторону часов на тумбочке. Они показывали полдень, отчего вопрос рабочего характера встал особенно остро. Отец убьет ее! Прежде чем скрыться в гардеробной, Су Ен заметила шокированное лицо Юн Хо, который замер с полотенцем возле кровати.

Су Ен истерично рылась в вещах, но все валилось из рук, а коленки предательски дрожали. Она не будет показывать пальцем на виновника, но он вальяжно оперся плечом о дверной косяк, не отрывая угольно-черного взгляда от Су Ен.

– Утром я позвонил твоему отцу и сказал, что тебе нездоровится, – хмыкнул Юн Хо, протягивая ей полотенце. Ох, зря он это сделал. Стоило только Су Ен услышать про звонок папе, она... приняла полотенце, но уже в следующее мгновение приложила им Юн Хо. Ему прилетело и по лицу, и по плечам. Су Ен даже толком не метилась, просто хлестала своего нерадивого нареченного по всем частям тела, чтобы неповадно было.

– Иди теперь и открывай дверь. – Сначала Су Ен хотела сделать это сама, но что-то ей подсказывало, что незваный гость за последние минут двадцать успел ее проклясть. Так что попадаться под горячую руку того, кто не переставал звонить и в дверь, и на телефон, Кан Су Ен совершенно не спешила. – Я подойду чуть позже. – Неловко переставляя ноги и слушая грудной смех Юн Хо, Су Ен направилась в ванную.

И лучше бы она прошла мимо зеркала, а не решила заглянуть в него. Ох... скрыть все то, что наоставлял на ней волколак, поможет только водолазный комбинезон. И будто в противовес Су Ен, ее внутренняя волчица потянулась и довольно загудела. Она была в таком экстазе, что не хотела шевелиться, довольная до кончика своего пушистого хвоста.

Даже не заглядывая за широкий ворот футболки, Су Ен заметила очередные отметины, отчего бессильно закрыла глаза. Это было настоящей катастрофой, из-за которой ближайшие сутки ей придется носить закрытую одежду.

Но после того как она услышала какие-то невнятные звуки на первом этаже, времени у нее не осталось ни на что. Сначала громко, врезаясь в стену, отворилась дверь. А потом и вовсе разразился крик.

Су Ен выскочила из комнаты и, перепрыгивая через несколько ступенек, оказалась у подножия лестницы, откуда открылся вид на прихожую. Такого сюрреализма Су Ен не видела уже давно. Она застыла на последней ступеньке, наблюдая за тем, как две ее подруги с боевым кличем набросились на шокированного волколака.

Пока Рейна, сверкая по-волчьи горящими глазами, угрожала Юн Хо заострившимися когтями, Микаэла кричала своему телохранителю, чтобы тот скрутил незнакомца. И Джо, судя по его взгляду и тому, как он засучивал рукава, был готов приступить к выполнению приказа.

Прошло еще несколько мгновений, и Рейна запрыгнула отборно ругающемуся Хван Юн Хо на загривок, с криком вцепляясь в его волосы.

– Где Су Ен? Куда ты дел нашу подругу?! Если ты скажешь, что живешь с ней, я сниму с тебя скальп!

Рейна увернулась от руки Юн Хо, когда он попытался снять с себя татуированную ругару. Его рука быстро оказалась заломана за спину юркой Микаэлой, хоть она даже не запыхалась.

Это был вихрь из темных, сиреневых и белых волос. И тут даже бывалый телохранитель Джо не смог бы ничего сделать. Он шагал в сторону рычащего и кричащего клубка, но сразу же отступал.

Джо был огромным и широкоплечим, но даже он не спешил вмешиваться в дело, которое начали Рейна и Микаэла. Су Ен заметила, что, хоть ее нареченный и казался высоким, а его фигура на фоне большинства людей в Корее выглядела мощной, Джо, будучи европейцем, оказался куда крупнее.

– Наша подруга не стала бы жить ни с каким перевертышем! – вторила Микаэла, оскалившись. Су Ен закрыла глаза и воззвала ко всем известным ей богам. Не так она представляла встречу ее подруг с нареченным. Но все, как обычно, шло через одно место.

Су Ен набрала побольше воздуха в легкие.

– Прекратите! – И участники сцены замерли в невероятных позах. Рейна, кажется, пыталась вырвать волосы Юн Хо, Микаэла выламывала ему руку, а Джо, явно не собираясь влезать в противостояние с собратом, следил за тем, чтобы миссис Микаэла Фостер не убилась.

– Су Ен? – Рейна, убрав руки от головы своей жертвы, накренилась назад и, если бы не подоспевший вовремя Джо, непременно бы познакомила свой затылок с полом. – Ты долго не открывала, а потом появился он. И мы... и он... и вот это вот все... – Рейна тараторила настолько быстро, что было почти невозможно уследить за ходом ее мыслей.

– Мы так испугались! – Микаэла отвисла одной из первых. И пока Джо вместе с Юн Хо помогали Рейне не сломать шею, Микаэла подлетела к Су Ен, чтобы обняться. – От тебя странно пахнет, – тут же сообщила подруга, осматривая Су Ен. И, конечно же, Су Ен не могла не покрыться румянцем от пят до самой макушки. – О! Так это он?! – Микаэла повернулась на пятках в сторону Юн Хо и ехидно ухмыльнулась. – Мы как-то неправильно начали наше знакомство.

– Стоп! Почему все что-то понимают, а я нет? – Рейна насупилась, переводя взгляд с Су Ен на Микаэлу. Су Ен заметила, как усмехнулся Джо. Не оставалось ни грамма сомнения в том, что он тоже все понял. С другой стороны... не понять казалось просто невозможным. На Су Ен было слишком много доказательств того, что происходило с ней в последние сутки. И это явно не походило на нападение комаров и клещей.

– Вы только что чуть не угробили моего нареченного, – откашлявшись и попытавшись побороть смущение, произнесла Су Ен. Она не понимала, с какого перепуга ее подруги оказались в Корее. Они настолько редко сюда прилетали, что можно было сосчитать по пальцам количество их рейсов. Что уж таить, они больше любили атмосферу Лас-Вегаса.

– Так ты тот самый телохранитель? – Рейна уставилась на Юн Хо так, будто на его лице должны были появиться ответы на все интересующие ее вопросы. Но вместо этого недовольный Юн Хо обошел всех стороной и остановился за спиной Су Ен. – Он знает английский? – Вопрос мог показаться странным, но подавляющее большинство корейцев действительно не знало английского.

– Знаю, – только и ответил Юн Хо, кладя ладонь на талию Су Ен. Даже сквозь слои ткани она ощутила жар его тела.

– Так себе из тебя телохранитель, раз ты даже себя защитить не смог, – деловито подметила Рейна, сложив руки на груди. Довольная усмешка расцвела на ее лице. Слишком худом лице, как успела заметить Су Ен. Хотелось взять Морис в заложники на месяц и насильно откормить до здорового веса.

– Я не хотел навредить вам, вот и все. – Голос Юн Хо звучал настолько невозмутимо, будто каждый день его кто-то так бурно встречал. – Меня зовут Хван Юн Хо. И, как сказала Су Ен, я ее нареченный. А вам бы следовало сначала спрашивать, а потом нападать. – Было слышно, что Юн Хо улыбался. Казалось, знакомство с подругами Су Ен ему даже понравилось.

Су Ен покосилась на своего нареченного, чтобы удостовериться в том, что Хван Юн Хо саркастически ухмыляется уголком губ.

– Он прикасается к тебе! – Глаза Рейны почти вылезли из орбит, когда пальцы Юн Хо неторопливо смяли край футболки Су Ен.

– Что-то мне подсказывает, что он делал не только это, – засмеялся Джо, усаживаясь на мягкий диван. И лучше ему было не знать, что творили Юн Хо и Су Ен там не так давно. Лицо Су Ен тут же запылало жарче ночных костров. Рука на ее талии сжалась чуточку сильнее, будто Юн Хо жестом показывал другому мужчине, кому она принадлежит.

Су Ен до сих пор не понимала всего этого собственничества и мужского доминирования, хоть и получала от этого некоторое удовольствие. Никогда прежде она не чувствовала себя настолько любимой и защищенной, как после встречи с Хван Юн Хо. С его появлением в жизни Су Ен весь ее мир будто перевернулся с ног на голову.

Закатив глаза, Су Ен уставилась на Джо – он любил едкие фразочки – и только сейчас заметила, что гости расхаживают по ее дому в уличной обуви.

– Джо, а ну встал и переобулся, – рыкнула Су Ен, выбираясь из рук Юн Хо. – И вы тоже. Для кого тапочки стоят? – Лицо Джо скривилось, когда он увидел тапки самых нелепых цветов. – Не верти носом. – Давненько она не возмущалась из-за столь банальной причины. А то все какое-то угрюмое и куда более раздражающее.

– Серьезно? – Джо поднял с пола тапочки болотно-зеленого цвета. В его оправдание, был это самый темный оттенок из предложенной палитры. – Болотный?

– Это лягушка в обмороке, – влезая в розовые тапки, поправила его Рейна. Кто бы сомневался, что именно владелица салона одежды знает все самые смешные названия цветов.

– С вами я скоро в обморок упаду. – Джо покосился на Су Ен, будто надеялся, что она разрешит остаться ему в обуви. Но Су Ен, сложив руки на груди, отрицательно замотала головой. – Вот бы раздать вас всех нареченным и уйти на пенсию. – Джо подошел к Юн Хо, протягивая руку: – Джо. Телохранитель Микаэлы. – Он мотнул головой в сторону своей подопечной. – Но когда вся эта компания собирается вместе, то стоит защищать от них окружающих.

– Тяжелая у тебя работа, – ухмыльнулся Юн Хо, и Су Ен увидела, что он расслабился и без промедления пожал руку Джо. Контакт налажен, Су Ен выдохнула. Но она пока не знала, как ей вести себя.

И вообще-то хотелось переодеться, чтобы наконец спрятать засосы и красные полосы, оставленные на ее коже Юн Хо.

– Понимаю, насколько несладко тебе пришлось. – Хван Юн Хо повернул голову к Су Ен и наградил ее саркастичной усмешкой. – Нам нужно съездить в агентство, – бросил Юн Хо, направляясь к лестнице.

– Нам? – Су Ен до сих пор не могла поверить, что он отпросил ее с работы у отца. Конечно, она бы чисто физически не смогла доползти до офиса, ведь чертов Юн Хо довел ее не только до удовлетворения, трижды, но и до полного изнеможения.

– Да, нам. – Его тихие удаляющиеся шаги подсказали Су Ен, что Юн Хо не собирался продолжать разговор. – И им тоже, – послышалось дополнение с верху лестницы.

– Мы поедем в логово волколаков? – Рейна то ли пришла в восторг от этой мысли, то ли чего-то опасалась. Хотя... зная подругу, Су Ен ставила на первое.

– Да. – А вот в Джо не было ни грамма энтузиазма. Оно и понятно: находиться на территории другой стаи чревато. – Стая тебя приняла? – Су Ен заметила, что Джо искренне переживал за нее.

– Не знаю, – честно отозвалась она. – Но в прошлый раз я сломала клавиатуру об одного из них. – Джо подавился воздухом и рассмеялся так громко, что показалось, будто стены задрожали.

– Тогда точно приняли.

Со стороны могло почудиться, что в агентстве царила тишина и покой. Но Су Ен, наученная на собственном опыте, знала: волколаки, подобно всем хищникам, затаились внутри. Ждали подходящего часа и пока просто наблюдали.

– После прошлого твоего визита многие хотели с тобой познакомиться, – открывая перед ней дверь, с улыбкой сообщил Юн Хо. За ними в здание зашли и остальные: напряженная из-за новой обстановки Микаэла, ее не менее встревоженный телохранитель и Рейна, которая от восторга разве что не прыгала.

– А вот угрожать мне не нужно, – хмыкнула Су Ен, высвободилась из объятий нареченного и встала между подругами, подхватывая их под руки. Не то чтобы с появлением Юн Хо имена окончательно исчезли из ее жизни, просто стали ощутимо тише.

Так, например, сейчас Су Ен слышала имена нареченных своих подруг настолько тихо, словно о них говорили через несколько кварталов отсюда. И это с учетом хорошего слуха перевертышей.

Юн Хо ушел решать дела со своими волколаками. Прежде чем удалиться, он несколько раз обернулся, чтобы удостовериться, что Су Ен в надежных руках.

– Юн Хо пошел тебе на пользу, – улыбнулась Микаэла, поправляя выбившуюся из хвостика прядь белых волос.

– Как и тебе Майкл, – ответила Су Ен, счастливо улыбаясь в ответ. Сложно было поверить, что жизнь наладилась. Единственное, что тревожило Су Ен, это кошмары, которые мучили ее даже в присутствии Юн Хо.

– Сначала хотела сказать, что вы настолько мерзко счастливые, что меня стошнит. – Рейна опустила взгляд, но Су Ен успела заметить в нем тень тоски. – Но вы не представляете, как я рада за вас.

– Я бы могла...

– Нет, Су Ен, не надо. – Как всегда, Рейна пресекла любые попытки помочь ей. А ведь Су Ен и правда могла сделать что угодно для подруги, даже найти ее нареченного. Су Ен тяжело было видеть Рейну настолько изможденно несчастной. – Я не хочу его видеть. Возможно... – шепотом добавила она.

– Госпожа Кан. – Знакомый голос отвлек Су Ен от попытки прочитать по лицу Рейны, что творилось у той в голове. – Господин Хван не предупредил нас, что вы сегодня приедете. – Она узнала Дже Бома, который невзлюбил ее при первой встрече, а сейчас был готов завилять хвостом, словно щеночек.

– Меня он тоже не предупредил, – улыбнулась Су Ен и, сама от себя не ожидая, обманным маневром сделала вид, что собирается ударить волколака по левому боку. Тот за секунду до попадания выставил блок. Су Ен засмеялась. Нет, ну правда, нужно было видеть распахнутые в шоке глаза Дже Бома в этот момент. И не только его. Джо, кажется, и вовсе получил инсульт – его лицо перекосилось, словно это его пытались избить на глазах у всей стаи.

– Больше не подставляешься с левой стороны? Так-то лучше. – Довольно подмигнув Дже Бому, Су Ен вместе с друзьями прошла мимо.

За ее спиной послышался напряженный выдох. То ли Дже Бом испугался, что она действительно унизит его перед собратьями, то ли того, что мог случайно дать сдачи. Ведь тогда-то ему прилетело бы в челюсть от вожака стаи. Юн Хо не стоял бы в стороне, а наказал бы члена стаи со всей присущей ему в этом вопросе извращенностью.

– Ты бессмертная, Су Ен, – хмыкнул Джо, держась за сердце. Чувствовалось, что ему было ой как некомфортно среди незнакомых волколаков. – Судьба – забавная штука, – продолжил он. – Никогда бы не подумал, что крошка Су Ен будет связана с волколаком. – К ее удивлению, Джо не стал в привычной для себя манере трепать ее по волосам или как-то еще прикасаться. Теперь он держался на почтительном расстоянии, будто боялся испытать на себе злость Юн Хо. Кажется, Су Ен предстоит открыть для себя еще много нового.

– Знал бы ты, как я была напугана первые несколько лет, когда узнала. – Су Ен покосилась на Джо. Он озирался по сторонам, словно ожидал коварного удара в спину. – Иногда его опека раздражает. – Внутри ее рос воздушный шарик счастья, и Су Ен боялась, как бы он не лопнул.

– Вообще я хотела поговорить с вами. – Микаэла мялась, а ее взгляд так и прыгал по всему офису, что заметила и Су Ен.

– О том, покупать ли место на кладбище для Майкла? – спросила Рейна, отчего проходящий мимо них волколак вздрогнул. – Конечно, на хорошем кладбище, чтобы ты могла выглядеть действительно любящей женой. – Смех Рейны прервался, когда Микаэла стукнула ее кулаком по плечу. – Ладно-ладно, не будем его убивать... пока.

– Богом клянусь, когда у тебя появится постоянный парень или муж, я сделаю так, чтобы ты возненавидела наши шутки. – Опасная ухмылка, полная обещаний, заиграла на губах Микаэлы.

– А я помогу этому исполниться. – Су Ен нашла Юн Хо, который о чем-то разговаривал с незнакомым мужчиной, и не торопясь подошла к нему. Юн Хо замолк, опуская голову и обвивая ее талию. От этого прикосновения внутренняя волчица довольно загудела, переворачиваясь на спину.

– Не хотела отвлекать. – Су Ен улыбнулась, когда поняла, что офис затих настолько, что можно было услышать комара, если бы он тут был. – Мы займем пока твой кабинет?

– Он в вашем распоряжении. – Юн Хо заметно расслабился. – Джо будет с вами? – Юн Хо обернулся, то ли не доверяя незнакомому волколаку, то ли проверяя, что происходит позади. Впрочем, все мысли Су Ен уже вертелись вокруг того, что же хотела им сказать Микаэла. Да еще и прилетела в Корею ради этого, притащив за собой и Рейну.

Су Ен думала, что дело как-то связано с Майклом, иначе он бы прилетел вместе со своей нареченной и не оставил бы ее одну, даже приставив к ней Джо.

– Джо и его нареченная женаты уже очень много лет. – Су Ен честно пыталась задушить рвущийся наружу смех, но это было выше ее сил. Ревность Юн Хо казалась очаровательной. – И он останется снаружи кабинета, потому что, несмотря ни на что, он остается телохранителем Микаэлы.

– Хорошо. – Юн Хо наклонился, оставляя легкий поцелуй в уголке губ Су Ен, и с совершенно невозмутимым видом собрался продолжить разговор с другим волколаком, но прежде уточнил: – Что-то еще? – Юн Хо выглядел куда более спокойным, чем она привыкла его видеть. Будто груз, который ранее давил на него, внезапно испарился.

Она приняла его.

Эта мысль быстро укоренилась в голове Су Ен. Настолько, что рядом с пониманием поселилось чувство вины. Из-за нее Юн Хо был лишен спокойствия.

– Нет, больше ничего. – Су Ен ускользнула раньше, чем Юн Хо успел сделать что-то еще на глазах у десятка других волколаков. А он и правда мог. Ну просто чтобы показать окружающим, почему нельзя было ее, Кан Су Ен, трогать.

– Теперь я понимаю, почему ты не хотела его находить, – подметила Микаэла, поежившись из-за волколаков, которые следили за ними.

Расслабиться получилось только тогда, когда за их спинами захлопнулась дверь кабинета. Сразу же стало так тихо и умиротворенно, что захотелось спать. Особенно после такой эмоциональной ночи. Исследование новых граней удовольствия до сих пор отголосками тягучей истомы таилось в каждой косточке Су Ен.

– Раз уж теперь здесь остались только девочки... – Рейна опустилась на диван рядом с уставшей Су Ен. Микаэла выбрала кресло напротив. – Рассказывай, как все произошло! Я требую подробностей! Всех, включая прошлую ночь.

Стоило только Рейне упомянуть последние сутки, как Су Ен почувствовала, как ее лицо превратилось в раскаленную плиту.

– Ты же не хотела. – Микаэла, в отличие от Рейны, всегда была куда более собранной и спокойной.

И даже сейчас, когда их обеих явно распирало любопытство, Микаэла сохраняла привычное хладнокровие. Но также было видно и то, что в случае игнора она не будет молча терпеть, а выпытает у Су Ен всю правду.

Су Ен тяжело вздохнула, пряча разгоряченные щеки в ладонях. Хотелось одновременно столько всего сказать, но у нее никак не получалось сложить слова во что-то связное. Мысли в голове походили на рамен, в котором плавали события последних недель. Такие стремительные и яркие, что Су Ен с трудом в них верила.

– Отец заставил меня нанять телохранителя, – издалека начала она, с нерешительностью поглядывая на подруг. Рейна выглядела так, будто вот-вот начнет трясти Су Ен, поторапливая с рассказом. – И, конечно же, Юн Хо взял на себя эту роль, стоило мне только сюда прийти.

В комнате повисло молчание, когда Су Ен в очередной раз попыталась разобраться с собственной головой. Той самой, которая была забита мыслями о нареченном. Слишком уж красочные картинки вставали перед глазами, будто специально сбивая Су Ен. Зато она могла безошибочно вспомнить, сколько насчитала родинок на ключице своего нареченного. Четыре.

– А потом он затащил тебя в постель. – Рейна скорчила серьезное выражение лица. – И хорошенько тебя...

– Боже, Морис! – И без того смущенная Су Ен хотела провалиться сквозь землю. – Я боялась к нему прикоснуться из-за гребаных имен, а ты про секс говоришь! – Она вскочила с дивана, энергично обмахивая себя рукой. Конечно, это ни черта не помогло, но попытаться стоило.

– Может, ты и боялась, а он точно нет, – скрыв смех за кашлем, подлила масла в огонь Микаэла. Нет, разговаривать с подругами становилось просто невыносимо, когда речь заходила о личной жизни. – Или он был так плох, что ночь стерлась из головы?

– И ты туда же, Мика? Сама-то не помнишь свою первую брачную ночь. – Казалось, смутиться сильнее было просто невозможно. – А я не забыла! Я никогда не чувствовала себя настолько удовлетворенной. И никогда бы не подумала, что такое можно сотворить языком. Теперь вы довольны? – Пылающая от неловкости и негодования Су Ен упала обрат- но на диван рядом с чересчур довольной Рейной.

– Нет, не довольны. – Рейна пододвинулась ближе, взяв Су Ен за руку. Было странно без перчаток. Непривычно. Но даже без них Су Ен больше не слышала имен с необузданным грохотом в голове. Они стали значительно тише и не мешали думать. – Открой нам секрет, сколько раз он довел тебя до оргазма? – Нет, эта несносная особа явно не имела представления о совести и границах. Мисс Рейна Морис перла как таран, даже если перед ней высилась бетонная стена. Испытывать на прочность и так оторопевшую Су Ен вызывало у нее спортивный интерес.

– Дважды, – выплюнула Су Ен, метнув недовольный взгляд на подругу, которую считала членом своей несильно большой семьи. И уж точно не думала, что станет рассказывать кому-то о том, сколько раз нареченный довел ее до оргазма. – И еще один раз утром.

– Так вот почему ты не открывала нам дверь! Бесстыдница! – Рейна по-дружески ударила Су Ен по ноге и громко засмеялась. – Ладно, хороший у тебя нареченный, я одобряю.

– Ты качество пары определяешь по количеству оргазмов? – Су Ен вопросительно подняла бровь. Хотелось спросить у Рейны, в своем ли она уме. Но этот риторический вопрос не требовал ответа – Рейна Морис была откровенной, прямолинейной и отбитой на всю голову.

– Между прочим, это очень важно, – засмеялась Рейна, откинувшись на спинку дивана. – У меня было достаточно любовников, которые ничего не смыслили в женском удовольствии. – Тема явно была комфортна для Рейны, но смущала и Су Ен, и Микаэлу. – К тому же...

– Я беременна! – Возглас Микаэлы заставил весь мир замолчать.

Су Ен, которая еще мгновение назад раздумывала, как заткнуть Рейну, уставилась на Микаэлу с открытым ртом. И заметила, как та робко заулыбалась, смотря на подруг полными слез глазами.

– Уже пять недель, – совсем тихо добавила Микаэла.

И мир снова наполнился звуками.

Су Ен и не знала, что умеет так визжать от радости и так быстро прыгать, ведь уже через мгновение она и Рейна накинулись на будущую мамочку и чуть не свалились вместе с кресла.

Кабинет наполнился грохотом мебели, писком девушек и их же счастливым плачем. Они были настолько громкими, что в кабинет ворвался взлохмаченный Джо.

– Какого черта у вас тут происходит? – Он был в таком шоке, что наверняка это чувство было размером со Скалистые горы. И все это читалось в его широко распахнутых глазах.

– Тебе скоро привалит работенки! – утирая слезы и одновременно смеясь, просипела Су Ен и, чмокнув подругу в щеку, поднялась. Рейна последовала за ней, но осталась рядом с Микаэлой, держа ту за руку. – Как Майкл тебя вообще отпустил? – Су Ен посмотрела на ревущую Микаэлу, которой явно нужно было набраться храбрости, чтобы сообщить о своей новости.

– Он еще не знает, – всхлипнула она, сияя от счастья.

– Не знает о чем? – Джо все еще стоял на пороге, опасливо оглядываясь по сторонам. – Ругару, вы меня когда-нибудь в могилу загоните, я ведь уже немолод!

– Как же ты будешь тогда следить за малышом Майкла и Мики? – Рейна в очередной раз накинулась на Микаэлу, звонко засмеявшись. – Это просто невероятно, Мика! Я постараюсь почаще к вам выбираться. – Су Ен видела, как в уголках глаз Рейны Морис снова скопились слезы.

– Кто-нибудь из вас расскажет мне, что здесь происходит? – Рев недовольного Джо заставил Су Ен засмеяться. Пожалуй, он видел всякое, но подобная ситуация была в новинку для каждого.

– Микаэла и Майкл скоро станут родителями. – Су Ен вытерла слезы, а после, всхлипнув, села на диван. – Так что присматривай за ней повнимательнее. – Она словно в замедленной съемке видела, как менялось лицо Джо. Из напряженного и задумчивого оно стало сначала удивленным, а после таким блаженно светящимся, будто у него внутри зажглась рождественская елка.

Он точно бросился бы к Микаэле, если бы со стороны лестницы не послышались разговоры на повышенных тонах. Су Ен показалось, что в воздух взвилось густое облако раскаленного тестостерона и враждебности.

– Умеют же они испортить момент, – шикнула себе под нос Су Ен, направляясь к двери. От былой радости не осталось и следа, только внутренняя волчица напряженно клацнула челюстями и заскребла когтями.

– Кто-то разозлил твоего волколака. – В замечании Джо не слышалось ни грамма шутки.

– Слышу. – Словно она не заметила, насколько рассерженно звучал голос Юн Хо с первого этажа. Он был холоднокровно вкрадчив, но в этом и таилась смертельная угроза.

Что-то случилось, и это что-то, скорее всего, ей не понравится.

Глава 17

Су Ен смогла бы пережить встречу с кем угодно, но даже в этом списке были исключения. Например, Адам Беллафонте, бывший муж-ублюдок Микаэлы, который, к счастью, был окончательно и бесповоротно мертв, и мэгу.

Внутренний зверь ощетинился, заметив в центре офисного опенспейса несколько высокомерно вздернувших носы лис-оборотней. Даже отсюда было видно, с каким презрением незваные гости смотрели на волколаков, которые их окружили. Мэгу, в отличие от своих более утонченных и миролюбивых собратьев-кумихо, были дикими и почти такими же темпераментными и шумными, как волколаки.

Но даже с учетом их сходства Су Ен ни при каких обстоятельствах не хотела бы оставаться в компании мэгу. Иногда кумихо нанимали их в качестве временных телохранителей, но большую часть времени наглухо отбитые лисы-оборотни участвовали далеко не в самой законной деятельности: похищения, кражи, убийства, распространение оружия или подпольная торговля алкоголем. Они были кем-то вроде местной мафии, которая мастерски уклонялась от закона.

В былые времена они промышляли на черном рынке, продавая органы, – отсюда и пошли легенды о том, что мэгу с помощью магии могут извлекать печень драконов. К счастью, драконов не существовало, а лисы-оборотни просто любили деньги: чистые, грязные – для них это не имело никакого значения.

Нет, конечно, и волколаки не были ангелами. Су Ен прекрасно знала, что у каждой семьи ругару были доверенные лица, которые время от времени решали вопросы далеко не человечными и милосердными способами.

Волки на дух не переносили лисов, а лисы с превеликим удовольствием доводили волков до белого каления.

Изворотливые и лживые мэгу находили выход из любой ситуации, насылая такие правдоподобные иллюзии, что, даже зная об обмане, начинаешь сомневаться в своем рассудке, и не веришь в магическое вмешательство.

И сейчас, зайдя на территорию волков, лисы-оборотни источали угрозу настолько осязаемую, что даже Су Ен не могла побороть волчьи инстинкты. Она чувствовала, с какой яростью ее волчица рвалась наружу, чтобы прогнать лисов.

Су Ен осмотрелась в надежде понять хоть что-то. Но заметила лишь несколько валяющихся стульев – скорее всего, волколаки вскочили с мест, уронив их. И, конечно же, троих мэгу.

Они выделялись на фоне одетых в темные костюмы волколаков, пестрели в этом черно-белом офисе бордовым, темно-зеленым и бежевым комплектами. Утонченные и высокие, смотрелись они сногсшибательно, Су Ен не отрицала бы этого, даже если бы кто-то приставил ей дуло пистолета к виску. Но всю картину портили по-лисьи хитрые ухмылки, которые так и хотелось стереть с их гладко выбритых лиц.

– Лаете, да не кусаете, – едко выплюнул мэгу, зыркнув на Юн Хо.

Внутренняя волчица Су Ен от одного этого взгляда была готова вспороть выродку горло. Но вместо этого, натянув на лицо маску собранности, Су Ен преодолела последние несколько ступеней и, минуя ближайших к ней волколаков, остановилась возле своего нареченного.

– А я думал, куда делись все волчицы. Ненароком о плохом стали закрадываться мысли. – Юноша в темно-зеленом костюме наклонился вперед, будто хотел рассмотреть Су Ен получше.

Сощурился, а губы растянул в хищной ухмылке. Нет, эта наглая физиономия не нравилась Су Ен. И Юн Хо, видимо, тоже – он покровительственно притянул Су Ен к себе. Его движения были рваными и импульсивными, но Су Ен радовалась, что Юн Хо не спрятал ее за спиной, хоть это желание так и читалось в том, как ожесточились черты его лица, когда Су Ен встала рядом.

– Ругару, да еще и женщина альфы. – Глаза Бордового Костюмчика заблестели азартом, и он на свой страх и риск сделал шаг в их с Юн Хо сторону.

То ли эти мэгу были отбитыми на всю голову, то ли хотели быстро и мучительно умереть. Су Ен пока не могла ответить на этот вопрос. Как и на тот, как вообще лисы оказались в агентстве, которое принадлежало волкам-оборотням.

– Вам здесь не рады, – сталью зазвенел голос Су Ен. Хотя уже было пора позволить своей волчице показать себя не просто в ее глазах, но и продемонстрировать чертовым лисам дрянной характер.

– Честно говоря, нас привлек один очень любопытный запах. – Зеленый лисий взгляд блеснул в сторону Су Ен, отчего у нее побежали мурашки по коже. – И мы уже готовы уйти.

– Понравился запах булочек с кухни? – Голос Рейны со стороны лестницы заставил Су Ен выпустить весь воздух из легких. – Если да, то нам плевать. Катитесь к черту. – Возможно, лисы не поняли того, что кричала им Рейна. Однако Кан Су Ен заметила пристальное внимание каждого из троицы. Мэгу оскалились, явно не испуганные угрозами какой-то женщины-ругару.

– Убирайтесь! – Рев Юн Хо прошелся вибрацией через все тело Су Ен, тесно прижатое к нареченному. Она нутром почувствовала, насколько всепоглощающая ярость клубилась в его душе.

Требовалась лишь секунда и маленькая искорка, чтобы рядом с ней стоял уже не мужчина, а волк – вот насколько близко он был к обращению. О чем говорил ярко горящий взгляд, острый оскал и когти, которые впивались в кожу Су Ен через одежду.

– Это последний ваш шанс. – Будто в противовес горячности Юн Хо Су Ен была мастером сдержанности, хотя внутри ее собственная волчица была готова восстать и показать, что и она может оголить клыки и... сердца лисов, вырвав их с корнем.

Заслышав слова своего вожака, волколаки, которые преграждали путь мэгу к выходу, отступили. Но лисы-оборотни еще какое-то время смотрели с искорками веселья в глазах на Су Ен.

Она чувствовала их взгляды и никак не понимала, отчего на коже они ощущались тягучим медом.

– От тебя пахнет сладким обманом, – протянул Бордовый Костюмчик и повернулся к ним спиной. Су Ен успела увидеть лишь его кривоватую улыбку и лисий блеск в глазах, после чего троица бесшумно покинула агентство.

Двери с щелчком захлопнулись, и Су Ен заметила, что ее нареченный немного расслабился. Но Юн Хо все еще оставался непредсказуемым волколаком. И от него можно было ожидать и того, что он бросится за лисами в погоню, подобно зверю на охоте.

Так же быстро, как он умел приходить в ярость, Юн Хо притянул Су Ен еще ближе к себе, сомкнув когтистую руку на ее горле. Властный жест, который довел бы кого-то вроде женщины-волколака до белой раскаленной ярости. Но Су Ен не успела даже усмехнуться, когда губы Хван Юн Хо обрушились на нее в грубом поцелуе.

В нем не было той нежной заботы, которую она с лихвой получала в последние сутки. Только звериная жажда и неподконтрольный голод, словно Юн Хо был путником в пустыне, а Су Ен – единственным источником чистой воды.

Волчица, испытывавшая в последние минуты исключительную злобу, притихла. На свое законное место вернулись ее ленивость и блаженность. А вот по Юн Хо такого сказать было нельзя.

Он пил Су Ен с такой жадностью, что у нее засаднили губы. Но она безропотно отдавала все, чего жаждал ее нареченный. И чертовски этим наслаждалась. Тем, как губы волколака ею управляли, а язык, то и дело будоражащий ощущения, подчинял и вызывал такую бурю эмоций, что Су Ен могла достигнуть пика только от этого одного.

Ей хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не прекращался. Су Ен настолько потерялась в близости, что забыла о глазах, которые наблюдали за ними.

– Мы, конечно, рады за вас, но не от всего сердца. – Только Рейна могла напомнить о себе столь остроумным способом. И даже театрально откашлялась, будто пытаясь привлечь внимание Су Ен и Юн Хо.

И в ответ ожидаемо получила грудной рык Юн Хо. Он, словно хищник, поймавший добычу, лишь сильнее вцепился в Су Ен, а его клыки царапнули ее нижнюю губу. Су Ен ощутила вкус крови на языке, который, на удивление, не тревожил ее. Ох, кажется, Су Ен с каждым днем все сильнее уподоблялась своему нареченному, становясь жадной до его внимания, до его граничащих с болью прикосновений.

Она почувствовала, как Юн Хо провел языком по ранке, слизывая выступившие капельки крови. И отстранился, отпуская шею Су Ен.

– Ну это было горячо. – Рейна томно вздохнула, чем заставила Су Ен вмиг покраснеть. От былой уверенности в себе не осталось и следа, так что ей не оставалось ничего другого, кроме как спрятать лицо, уткнувшись в грудь своего нареченного. А он не был против, и его довольный смех вибрацией распространился по телу Су Ен.

– Ты меня укусил, – шикнула она, подняв голову. Так и хотелось ущипнуть своего самодовольного волколака за бок, но под пальцами Су Ен перекатывались упругие мышцы Юн Хо, которые никак не поддавались щипку. Так что Су Ен просто ткнула, насупившись.

– Ночью ты была не против этого, – прошептал Юн Хо, наклонившись к ее уху. Пряди его волос защекотали шею, а после Су Ен ощутила совершенно бесстыдное прикосновение мягких губ к коже рядом с бешено пульсирующей венкой.

– Потом поговорим об этом. – Су Ен смущенно прочистила горло и без особого желания сделала шаг от своего нареченного. Хотелось остаться в его руках и упиваться теплом. Но что-то подсказывало, что подобное поведение станет причиной сотен шуток Рейны.

Подруга и без того улыбалась во весь рот, а по глазам можно было понять: Рейна готовилась бомбардировать Су Ен кучей вопросов и дружеских подколок.

– Ну теперь я вижу, что нареченный у тебя хорош, а вот ты слабовата, – хихикнула Рейна и подмигнула Су Ен. – Всего-то два раза с его напором.

Су Ен даже не подозревала, что могла смутиться настолько, что загорится затылок. Но именно это она и испытала, искренне надеясь, что никто не понял, о чем говорила болтливая Рейна.

– Три раза, – хохотнул Юн Хо, проходя мимо подруг Су Ен. – И я только начал, вы нам помешали.

Новый уровень смущения вызвал желание не просто провалиться сквозь землю, но и захватить с собой парочку людей. На примете имелось несколько слишком самодовольных физиономий.

– Вам повезло, что вы мне все дороги, – себе под нос пробурчала Су Ен, отводя взгляд в сторону. Сложно было не заметить, что окружающие ее волколаки сдерживают улыбки. Казалось, они больше ее нареченного радовались появлению Кан Су Ен. Или просто наслаждались тем, как ругару перешучиваются между собой.

– Зато теперь ты можешь по-настоящему прикоснуться к другому человеку! – поэтично заметила Рейна, в несколько шагов добравшись до Су Ен и повиснув на ее шее.

– Если продолжишь нести бред про мою неприкосновенность, я залью в тебя пару литров соджу, и тогда тебе тепло будет не только снаружи, но и внутри. – Су Ен очаровательно улыбнулась, не отрывая взгляда от подруги.

От прикосновений Рейны Су Ен теперь слышала далекое эхо имени ее нареченного, которое не причиняло никакого дискомфорта по сравнению с тем, что она испытывала раньше. Никаких тебе криков, зудящего ощущения в подсознании, будто хочется почесать мозг.

Близость Юн Хо даровала Су Ен тишину и покой, о которых она и помыслить не могла. О даре говорил лишь мерный гул, словно где-то за закрытой дверью забыли выключить телевизор.

– Господин Хван, у вас очень кровожадная пара! – хохотнула Рейна. Они возвращались в кабинет Юн Хо. Су Ен нахмурилась, не понимая, что заставляет ее чувствовать такое напряжение, будто где-то трещат линии электропередач.

– Я знаю, – коротко отозвался Юн Хо, наградив Су Ен саркастичной ухмылкой. – И я от этого в восторге.

Неожиданно Су Ен затопило полным удовлетворением. Его можно было сравнить разве что с урчащим от счастья зверьком, который так и ластился к руке.

Осознание ударило в самое сердце.

Их с Юн Хо парная связь обретала силу, становясь прочнее.

Су Ен настолько это шокировало, что она замерла на пороге кабинета, уставившись на своего нареченного. Но по нему вообще нельзя было сказать, как он относится к тому, что теперь они ловили отголоски эмоций друг друга. А вот на лице Су Ен отразились все оттенки ее удивления.

– Ты все понял и не сказал мне! – ахнула она, оскорбленно ощетинившись. Не то чтобы Су Ен решила обидеться на своего волколака, но он вообще-то мог хотя бы намекнуть, а не загадочно улыбаться каждый раз, стоило их взглядам пересечься. – Самодовольный волколак! – Су Ен театрально фыркнула и показательно уселась на диван – подальше от рабочего места Юн Хо.

Он улыбался.

Снова ухмылялся по-волчьи соблазнительной улыбкой, из-за которой у Су Ен тепло растекалось от самого сердца и концентрировалось где-то на уровне незримой души. Волчица тоже была в восторге от их восхитительного нареченного.

– Я ждал, когда ты сама это заметишь, госпожа Нареченная. – Еще немного, и Хван Юн Хо треснет по швам от счастья, которым так и сияло его лицо.

– О-о-о, думаю, я поняла. – Микаэла устроилась рядом с Су Ен, довольно положив ей голову на плечо. Микаэла выглядела уставшей, словно вот-вот уснет. – Это иногда раздражает. – Су Ен почувствовала, как Микаэла закивала. – Бывает, я даже не понимаю, где кончаются мои эмоции и начинаются эмоции Майкла.

– В этом и смысл парной связи, – с довольной улыбкой произнес Джо.

Он какое-то время мялся у входа, но Юн Хо быстро махнул ему рукой на одно из кресел, так что Джо удобно устроился на месте, с улыбкой наблюдая за ругару.

Джо был уже немолод, и с каждым годом Су Ен замечала на его лице все больше морщинок и признаков того, что когда-нибудь Джо придется оставить свой пост и уйти на заслуженную пенсию.

– Да, но сейчас меня это раздражает, – капризно отозвалась Микаэла, заставляя Су Ен улыбнуться.

Теперь она видела все признаки беременности подруги: сладковатый аромат, несвойственный Микаэле, излишняя тактильность. И второе Су Ен была готова выделить цветным маркером в списке, ведь подруга бездумно схватила Су Ен за руку и начала разминать пальцы.

Неожиданный массаж, конечно, нравился. Но непрекращающийся шепот, боготворящий Майкла Фостера, немного напрягал. Словно назойливый комар посреди ночи, он вызывал желание встать и прибить несчастное насекомое.

– Когда Марта была беременна нашим вторым ребенком, – ностальгическая улыбка заиграла на губах Джо, – в первом триместре она чуть не прибила меня в одно из полнолуний. Ее выбесил громкий стук моего сердца.

Су Ен никогда не понимала и не поймет того, отчего Джо так романтизировал эмоциональные вспышки своей пары. Иной раз его послушаешь и подумаешь, что он был тем еще мазохистом. Влюбленным мазохистом. С другой стороны, она могла понять, отчего он был так одержим Мартой: нареченная пара для волколаков становится святыней, которую нужно охранять.

– Иногда мне кажется, что женщин-волколаков лучше обходить стороной. – Рейна смешно поморщилась и упала на диван по другую руку от Су Ен.

Казалось, подруги специально облепили ее, чтобы она снова не оказалась в любвеобильных руках Юн Хо. Но тот лишь хмыкнул и сел за рабочий стол. Су Ен то и дело чувствовала невесомые отголоски его эмоций.

Раньше она даже не заметила бы их за ревом сотен имен. А сейчас с наслаждением окуналась в спокойную прохладу эмоций своего нареченного, которая пахла зеленым чаем.

– Они и правда бывают... взрывными. – Говоря это, Юн Хо ласкал Су Ен взглядом. Что-то в нем так и кричало: ему мало той близости, которую он с упоением поглощал все утро. И ночь.

Су Ен нервно проглотила комок в горле и поерзала на диване. Здесь были ее подруги! И она хотела поболтать с ними, вспомнить былые времена за обсуждением каких-нибудь до безобразия нелепых вещей. Но вместо этого ее мысли забивали влажные фантазии о ее волколаке.

Казалось, после прошлой ночи она стала зависимой, желала чувствовать прикосновения своей пары каждую секунду.

– Боюсь, что вас, мистер Хван, наличие пары-ругару не убережет от некоторых... взрывов. – Рейна знала, что Су Ен время от времени участвовала в боях. Этот разговор состоялся у них пару лет назад, когда Рейна попала в больницу в первый раз.

Правда за правду. Су Ен рассказала ей о боях, а подруга поведала о своих проблемах.

– Не скажу, что меня это пугает. – Глаза Юн Хо по-волчьи блеснули, будто и его внутренний зверь соглашался. – Скорее, интригует. Я так понимаю, что вы на какое-то время останетесь в Сеуле? – Он окинул взглядом гостей, чуть дольше задержавшись на Джо.

Су Ен почудилось, что она заметила вспышку понимания в том, как Джо посмотрел на альфу сеульской стаи волколаков. Он явно чувствовал себя дискомфортно на чужой территории. Тем более когда перед ним сидел Юн Хо.

– У меня свободны гостевые комнаты. – Су Ен посмотрела на подруг, которых разморило на диване. Теперь не только Микаэла, но и Рейна с трудом поднимала веки. Самолет и дорога были явно нелегкими.

– Нет уж, мы лучше в отеле. – Рейна махнула рукой в сторону Юн Хо. – Волчара будет не в восторге от соседей.

– Скорее, вы будете не в восторге от того, что можете услышать.

Юн Хо напоминал Су Ен хищника. Он планомерно расчищал территорию, на которой собирался устроить логово. Да так, чтобы ни у кого не рождалось лишних вопросов.

– Ты совращаешь нашу подругу, – зевнула в ответ Рейна и нехотя поднялась с дивана. – Так держать. – Если бы не ее сонливость, она бы обязательно сказала что-нибудь еще, но вместо этого подруги обняли Су Ен и следом за Джо покинули кабинет.

И пока за ними медленно закрывалась дверь, Юн Хо подкрался к Су Ен со спины, чего она даже не заметила.

– Я бы предложил запереться в кабинете... – Рокочущий шепот обжег кожу под ухом Су Ен, отчего весь воздух вылетел из легких. Он застал ее врасплох. Су Ен совершенно отвыкла от прикосновений за эти долгие годы.

– И что тебе мешает это сделать? – Су Ен чувствовала, как пальцы ее нареченного касались линии чуть выше края ее брюк. А жар его тела заставлял кадры прошлой ночи мелькать перед глазами, ведь теперь Су Ен слишком живо могла представить каждый изгиб тела Юн Хо, как перекатываются мышцы и каким соблазнительным он выглядит, когда на его коже блестят капельки пота.

– Мой волк хотел бы пробежаться с твоей волчицей, – усмехнулся Юн Хо, когда с губ Су Ен слетел еле сдержанный стон. Всему виной было то, с каким соблазном он слегка прикусил кожу на ее шее. Су Ен сначала почувствовала, будто ее прошибло током, а после ее нареченный провел языком по месту укуса.

Возбуждение вспыхнуло в ней в ту же секунду.

– Хорошо.

Пукхансан был излюбленным местом оборотней Сеула. Особенно в полнолуние, когда со стороны Национального парка доносился вой волков и визги других животных, нашедших уединение на горном хребте.

В обычные ночи, когда даже самые отчаянные и рисковые туристы и отдыхающие покидают парк, новыми посетителями становятся перевертыши.

Су Ен чуяла запах других перевертышей, отчего ее внутренняя волчица нервничала – слишком давно она не позволяла себе быть зверем. Слишком давно обходила стороной Пукхансан ночью из-за тех, кто мог вызвать очередной приступ мигрени.

Су Ен с остервенением сжимала в пальцах ладонь Юн Хо, который шел рядом, а под его ботинками шуршали камушки, попадающиеся на каменных ступенях. Су Ен обращала внимание на то, каким собранным и притягательным он был в ее глазах. Слишком восхитительный, чтобы быть правдой. Особенно когда бросал пылкие взгляды на Су Ен и на его губах появлялась соблазнительная ухмылка.

Недалеко от них зашуршали кусты, из которых выскочил небольшой красный волк. Он принюхался к воздуху, посматривая на пару перевертышей, недовольно фыркнул и убежал подальше от вымощенных туристических тропинок.

– Расслабься, госпожа Нареченная. – Юн Хо переплел их пальцы и поднес их к своему лицу. Мягкое прикосновение его губ отвлекло от тревожного озирания по сторонам.

Су Ен все время казалось, что стоит ей переступить границу парка, как она превратится в незваного гостя, которому не положено находиться на территории, принадлежащей перевертышам. Хоть она и была одной из них.

– Думаю, это плохая идея.

Су Ен сильнее сдавила руку своего нареченного, поднимая на него глаза. Неуверенность так и бурлила внутри. И это настроение передавалось ее внутреннему зверю. Волчица, навострив уши, прислушивалась к каждому шороху.

– Я буду рядом. – Юн Хо отпустил руку Су Ен и притянул ее к себе за талию. – Или ты сомневаешься в своей паре?

Вопрос рокочущей вибрацией прополз по позвоночнику Су Ен и заставил внутреннюю волчицу недовольно клацнуть зубами.

– Я сомневаюсь в себе, – честно отозвалась Су Ен и на несколько ударов сердца прикрыла глаза. Пока она вслушивалась в стук в своей груди, тепло дыхания Юн Хо окутало ее шею.

– Тогда я буду верить за нас двоих. – Он умел застать Су Ен врасплох. Одним словом. Одним действием. Как сейчас, когда посреди безлюдного и полного ночных звуков Пукхансана на нее накатывали его разрастающиеся эмоции.

Юн Хо излучал возбужденное любопытство и нетерпеливость. Но даже столь будоражащие чувства меркли по сравнению с восхищением, которое жужжанием передавалось по их с Юн Хо парной связи.

– А я буду верить в тебя. – Запах зеленого чая делался все более насыщенным по мере того, каким вдохновленным и жаждущим становился Юн Хо. Он словно ожидал, когда Су Ен наконец поборет своих демонов и позволит ему показать прелести жизни в шкуре волка.

Волосы Юн Хо щекотали ей щеку и шею, когда Су Ен почувствовала, как он сомкнул зубы на ее коже. Несильный укус зародил в груди Су Ен тепло, растекающееся до кончиков пальцев на ногах. Она уже успела понять, что ее пара любит оставлять на ней метки – аккуратные, но заметные.

– Если ты сейчас не оттолкнешь меня, то мы снимем одежду не для того, чтобы выпустить волков. – Смех Юн Хо низким рокотом пронзил Су Ен, словно стрела.

– В парке? – Положив руки на плечи своего нареченного, Су Ен легко отодвинула его от себя. От взгляда, которым на нее смотрел Юн Хо, замирало сердце. Проникновенный и излучающий преданность, которой Су Ен не просто хотела верить, а именно верила.

– Я пойду первым.

Когда Юн Хо отошел, Су Ен окутал холод. Она и не думала, что близость нареченного согревала ее подобно теплому пуховому одеялу. Су Ен поежилась, неторопливо следуя за фигурой своего волколака.

Они уходили вглубь парка подальше от туристических маршрутов. Лес становился гуще, а подъемы – более непроходимыми, но вызывающими азарт внутренней волчицы Су Ен. С каждым новым шагом зверь все настойчивее просился на свободу.

Цепляясь за ветки и пытаясь не переломать себе ноги, Су Ен не сразу заметила, как Юн Хо начал стягивать одежду. Но когда она обратила на это внимание, то оторвать взгляда больше не смогла, наблюдая за тем, как от каждого движения мышцы на его спине соблазнительно перекатываются под кожей.

– Так и будешь любоваться или присоединишься? – по-волчьи ухмыльнулся Юн Хо, посмотрев на нее через плечо. Он уже расстегивал ремень брюк, когда Су Ен, смутившись, отвернулась.

В воздух взметнулся запах мускуса, а за спиной она почувствовала присутствие хищника. Стоило поторопиться, а то от активности внутреннего зверя уже чесалась кожа. Волчица рвалась наружу, мечтая оказаться возле своей пары. И на этот раз Су Ен не противилась, а, перешагнув сброшенные и сложенные в стопку возле дерева вещи, высвободила зверя.

Лес стал ощущаться иначе, стоило только вручить себя зверю. Мир окрасился в оттенки зеленого и синего, лишаясь привычных человеку цветов, но это компенсировалось отменным нюхом, которым волчица Су Ен с удовольствием пользовалась, подскочив к своему нареченному.

Су Ен и не ожидала, что ее зверь будет таким бесстыдным, что сразу уткнется носом в волка. Удивительно, но он был не против, а спокойно стоял, выпрямившись во весь рост. Настороженный и наблюдающий за лесом за спиной волчицы.

Су Ен подметила, что волк Юн Хо был куда более спокойным и расчетливым, чем сам он. Но как только волчица потыкалась носом в челюсть зверя, как он тут же обратил на нее внимание.

Волк лизнул пару, а после, позволив волчице оббежать себя вокруг, направился дальше в лес. Но сначала пометил территорию, чтобы ни одна живая душа не подобралась к их с Су Ен вещам.

Как и обещал, Юн Хо всегда был рядом. Когда волчица останавливалась, чтобы прислушаться к звукам ночного леса или исследовать новые территории, волк возникал тут же, будто оберегая ее покой.

Иногда он подталкивал ее головой в ту сторону, в которую хотел бы направиться. И так повторялось несколько раз прежде, чем волчица предостерегающе не клацнула зубами в опасной близости от шеи зверя. Намек был понят сразу же, так что больше попыток торопить волчицу не возникало.

По их парной связи Су Ен чувствовала тихие отголоски игривого настроения Юн Хо. Возможно, если бы волки умели смеяться, его смех заполнил бы лес. Но сейчас волк, который все это время выглядел эталоном спокойствия и стати, неуклюже положил свою лапу на плечо волчицы, издавая смешное подобие лая.

Так и хотелось спросить, чего он ждет. К сожалению, Су Ен не могла этого сделать, поэтому уставилась на своего нареченного в ожидании его дальнейших действий. И он, удивив Су Ен еще сильнее, просто рванул в сторону, явно приглашая волчицу в игру.

И она приняла приглашение.

Лес замелькал, превращаясь в смазанную картинку. Лапы, будто и вовсе не касаясь земли, несли Су Ен вперед. Туда, где виднелся силуэт ее нареченного. Он то и дело замедлялся, но, замечая приближение пары, вновь несся вперед.

Это могло продолжаться бесконечно долго, ведь перевертыши наслаждались обществом друг друга. Волк Юн Хо позволял иногда его догнать, чем волчица Су Ен изредка пользовалась, чтобы цапнуть его за хвост.

Обычно ее такой выпад заканчивался недовольным ворчанием волка, а потом он и вовсе валил волчицу на спину, несильно покусывая за шею. Пожалуй, это была общая черта Юн Хо и его волка: им нравилось доминировать над своей парой и показывать, что они были самую малость сильнее. А Су Ен с волчицей в ответ чувствовали благоговейный трепет от возможности дать понять, что они доверяют нареченному, позволяя прикоснуться к шее – самому незащищенному месту.

Запыхавшиеся, но довольные, они уже возвращались обратно к вещам, когда послышался звук приближающейся грозы. Волчица Су Ен вздрогнула, когда раскаты грома прогрохотали над парком, а первые капли дождя упали ей на морду.

Стоило побыстрее убираться с горы. Во время дождя отсюда сложнее спуститься – мокрые каменные ступени становились скользкими.

Су Ен понимала по запаху, что скоро они доберутся до места, где оставили вещи. Новый, более мощный раскат грома заставил волчицу замереть и прижаться к задрожавшей под лапами земле.

Полная темнота. Яркие лисьи глаза из кошмаров. Сладкий запах сливы, миндаля и лаванды. А потом тишина... звенящая тишина, разрываемая разразившейся грозой, картинками замелькала перед глазами Су Ен.

Кадрами жизни, которую она не помнила.

Эпизодами детства, где еще была жива мама.

Темнотой с запахом сырости, одиночества и всеобъемлющего страха.

Глава 18

За долю секунды все изменилось. Жизнь Су Ен, и без того наполненная шумом, превратилась в калейдоскоп событий, о которых, возможно, она и не хотела вспоминать...

*Прошлое*

В комнате было темно из-за занавешенных плотных штор. Настолько, что маленькая Су Ен, проснувшись посреди ночи, зажгла крохотный светильник в виде морской звезды. Он мягкой подушечкой лежал на тумбочке и привлекал внимание. Такие игрушки были редкостью. Да и для перевертыша темнота никогда не была проблемой.

Но Су Ен любила мягкий мерцающий свет звезды. Почти так же сильно, как и еле заметное свечение наклеек-звездочек, которые родители развесили на потолке.

Су Ен неуклюже сползла с кровати, чуть не упав. То ли она была еще слишком сонной, то ли даже не пыталась идти ровно на крохотных ножках. Внутренняя волчица сладко спала, как, впрочем, бо льшую часть времени.

Сильнее светильника Су Ен привлекло ослепительное голубовато-холодное свечение с улицы, которое просачивалось через узкую полоску между шторами. Цепляясь ручками за детский стульчик, Су Ен забралась на него. А после, поняв, что все равно плохо видит громадный круглый диск на небе, забралась и на стол и отдернула занавеску.

Стол будто специально стоял перед окном, чтобы неугомонный ребенок, противясь сну, каждую ночь наблюдал за звездами и луной. Конечно, когда позволяла погода.

Усевшись прямо на письменный столик, а ручками уперевшись в подоконник, Су Ен с замиранием сердца посмотрела на луну. Она вызывала незнакомые чувства, названия которых маленькая Су Ен не знала. Но если бы знала, то непременно назвала бы несколько из них. Умиротворение. Спокойствие. И детский невинный восторг.

Так повторялось по несколько раз на неделе. Родители Су Ен находили ее спящей прямо на столе, а под ее головой неизменно лежал маленький плюшевый телепузик, от которого на щеке иногда оставался смешной след.

И эта ночь должна была закончиться точно так же, если бы помимо луны Су Ен не увидела возле кустов пышно цветущих азалий сморщенную фигуру старика. Он нелепо опирался на трость, но еще куда забавнее улыбался Су Ен, отчего был похож на жухлый батат.

– Не бойся, – раздался живой и, вопреки ожиданиям, мелодичный голос старика со стороны сада. Такой голос словно не мог принадлежать человеку с подобной внешностью.

Су Ен особенно запомнила, как пах незнакомец – сладковатым ароматом слив. Настолько вкусно, что во рту Су Ен скопилась слюна. Захотелось пойти разбудить родителей, чтобы они купили парочку спелых фруктов.

Но вместо этого Су Ен, все еще сидя на столике, выглядывала из окна. Интерес к звездам и луне быстро пропал, ведь перед ней стоял кто-то незнакомый. А окно было открыто.

– У нас дома уютно, мы тебе обещаем. – Слишком тягучий, словно мед, голос вызвал на лице Су Ен улыбку. С одной стороны, хотелось выползти на улицу, а с другой... залезть под одеяло и не высовывать из-под него и носа.

Но Су Ен была любопытным ребенком, поэтому она, поднявшись, наклонилась к подоконнику.

– Пойдем со мной. – Старичок протянул ей руку, все так же задорно улыбаясь. В его ладони лежала спелая слива.

И Су Ен пошла.

Су Ен охрипла.

От ужаса сковало все тело, а слезы застилали глаза, перед которыми расплывалась даже непривычная темнота. Но Су Ен все равно не переставала стучать кулачками по какой-то твердой поверхности.

Крик, похожий на звериный вой, разрывал пустоту вокруг. Су Ен не видела, где находится, но ощупала пальцами четыре стенки и пол.

Это была не комната, точнее... комната была, но за пределами коробки, в которую ее усадили, словно домашнего зверька.

Они заперли ее.

– Я хочу домой, – надрывно всхлипывала Су Ен, отбивая ладошки о жесткую поверхность дерева. Никак не получалось высвободить себя даже тогда, когда внутренняя волчица, проснувшись от долгого и умиротворенного сна, подстегивала Су Ен.

Она хотела домой. Домой. В теплые объятия папы и мамы, где они бы погладили Су Ен по голове, успокоили и сказали, что это был просто кошмар.

Су Ен, будучи совсем малышкой, знала: нужно ущипнуть себя, чтобы проснуться.

Кожа на ручке уже горела от того, сколько раз Су Ен пыталась проснуться. Но кошмар не проходил, а становился только гуще. Прямо как время, которое тянулось киселем.

Последнее, что помнила Су Ен, – вмиг посуровевшее лицо старика. Он перестал забавно щуриться от улыбки, а трость выкинул прочь, рассердившись: какая-то девушка в ханбоке^[20] быстро зашептала нечто явно неприятное ему на ухо. Что-то, от чего он оскалился.

В ту же секунду Су Ен схватили и поволокли по огромному дому, куда они пришли ранее. Не такому, как она привыкла. Скорее, он походил на традиционные корейские дома – ханок. Почему-то Су Ен считала, что в таких местах живут только призраки. Раскинувшийся за пределами дома лес можно было увидеть через раздвинутые двери.

– Отпустите! Мой папа!..

– Не найдет тебя, – хохотнул другой незнакомец, неся Су Ен в дальнюю комнату, словно мешок с рисом. Потом он кинул ее в кромешную тьму, и Су Ен больно ударилась спиной. Смелость быстро растаяла, оставляя всепоглощающий ужас.

Как они могли?

Зачем она ушла?

– Я буду слушаться, честно-честно, отведите меня домой! – Горло болело от того, как долго она уже плакала.

Сколько прошло времени? Час? Три? Или, быть может, всего несколько минут?

Ровно три уханья совы, скрип половицы и десять ударов чего-то деревянного. Правда, что-то билось гораздо больше раз, просто Су Ен умела считать только до десяти.

Она снова вспомнила незнакомку в ханбоке. Она была красивой и очень милой. И вообще-то даже понравилась Су Ен: девушка принесла ей сладости, которые родители обычно давали только после обеда.

Сейчас же, когда Су Ен окружала сгущающаяся темнота, она хотела вернуть все, что съела. Попросить папу купить им даже больше, чем Су Ен съела.

– Я больше не буду столько есть, выпустите! – Кулачки болели от того, с какой силой она била по дверцам.

Но с той стороны было тихо. Не раздавалось даже далеких шагов, лишь завывал ветер.

Темнота, куда более жестокая и неприветливая, чем в ее детской, окружала Су Ен. Пугающая тьма отличалась от всего, к чему привыкла Су Ен, росшая в любви и заботе.

Прошло слишком много времени.

Она больше не плакала.

Поняла, что это бесполезно, после того, как несколько суток провела в шкафу, куда ее посадил смешной старичок. Правда, теперь он почти не улыбался. И ходил без трости. Обман, который маленькая Су Ен не могла разобрать. Зачем придумывать хромоту, когда на самом деле незнакомец, на лице которого отныне была угрожающая ухмылка, уверенно расхаживал по своему поместью. За его спиной Су Ен то и дело видела призрачный лисий хвост.

Правдой оставалось одно – старичок все еще пах сладкой сливой. Однако аромат теперь ощущался приторно-вязким, будто мякоть перезрела и начала портиться.

– Милая, мы делаем это для твоего же блага, – слышался голос старика. Су Ен все никак не запоминала, как его звали. То ли дядюшка Ман Хи, то ли Мин Чул. Хотя... она была так напугана, что незнакомца могли и вовсе звать Бо Рым. Все эти имена все равно не сохранились бы в ее голове.

Лежа на боку и прижав к себе колени, Су Ен тряслась. Ей было холодно, страшно, а еще она безумно хотела есть и пить. Казалось, перевертыши нарочно морили и истязали ее, словно чего-то хотели. Только чего? Су Ен не понимала, хоть и задавала иногда этот вопрос.

Ответом всегда служило недовольное фырканье старика и его родственников, когда кто-то из них ненароком прикасался к Су Ен. Нет, они не делали ей больно, просто или поправляли волосы, или заворачивали рукавчики кофты.

А после в ожидании смотрели. Ждали чего-то. Но чего?

Су Ен уже не так часто задавалась этим вопросом, а просто безразлично щурилась, уставившись в глаза напротив. Она стала упертой.

Сколько уже прошло?

Достаточно, чтобы она выросла из тех вещей, в которые была одета, когда попала в этот старый дом. В шкафу за это время успело смениться несколько пауков, которых Су Ен там видела. Она ненавидела пауков.

– Я хочу домой. – Губы потрескались и ужасно болели. Но вместо того чтобы плакать и кричать, Су Ен думала. В редкие мгновения, когда ее выводили из мрачной комнаты, она подмечала детали, куда более интересные, чем имена жителей дома с привидениями.

Клены, пестреющие осенними красками; листва, опускающаяся на землю. Но важно было другое: Су Ен не видела забора. За пределами поместья простирался бескрайний лес, то вздымаясь ввысь, то снова опускаясь.

Конечно, она не знала, где находилась. Но понимала, что оставаться здесь надолго нельзя.

– Мои родители... – иногда хныкала Су Ен, терпя, пока юркие девушки умывали ее.

– Они скажут нам только спасибо. – Они отвечали каждый раз одно и то же, отчего даже тихая и сонная внутренняя волчица скалилась на сердобольных и обманчиво приветливых перевертышей.

Они не были волками. Никто из них. Это Су Ен тоже усвоила одним из первых. Волки бы никогда не поступили так с ребенком.

– Ну что, юная госпожа? – Старик то-ли-Ман-Хи-то-ли-Бо-Рым спрашивал это у Су Ен каждый раз, когда чего-то от нее ждал. И, как обычно, она просто вопросительно склоняла голову. Су Ен и не хотела понимать, что от нее требуют.

Первым ее порывом было показать язык перевертышу, но она, стиснув зубы, сдержала детскую злость. Почти полностью. Сложнее было удержать рвущийся наружу оскал.

– Снова будешь упрямиться?

Су Ен сложила ручки на груди, до боли сжав кулачки, и отвернулась. За последнее время, в течение которого она через щелочку в двери видела отблески луны, Су Ен усвоила много уроков.

Нельзя кричать.

Нельзя плакать.

Нельзя высказывать недовольство.

Нельзя издавать громкие звуки.

И нельзя... показывать свои чувства.

Маленькая Су Ен почти перестала говорить, зато ее внутренний зверь, слишком рано пробудившись, с каждым днем все чаще огрызался. Это причиняло боль. Особенно когда он грызся и выпускал когти, мечтая вырваться наружу. Пожалуй, только в такие ночи Су Ен не сдерживала громких рыданий.

Больше волчицы пугала лишь гроза, превращавшая заточение Су Ен в настоящий ад. От грома тряслись стены шкафа, вибрация расходилась во все стороны.

Гроза.

*Настоящее время*

Гром эхом звучал в ушах Су Ен.

Она задыхалась. Легкие горели, а голова раскалывалась от боли. Но Су Ен понимала, что находилась уже не в старом ханоке, а в машине. Скрючилась на заднем сиденье, вцепившись в плед, а за рулем сидел ее нареченный и, иногда поглядывая на нее, вдавливал педаль в пол. Она видела его. Узнавала его.

Ее окутывал запах тревоги и теплого зеленого чая.

– Мы скоро приедем к твоему отцу, Су Ен, потерпи. – Голос Юн Хо дрожал.

– Не торопись, – просипела в ответ Су Ен. – Не хватало еще попасть в аварию на скользкой дороге.

– Ты пришла в себя! – воскликнул Юн Хо, и машину тряхнуло. Су Ен словно плавала в каком-то горьком желе, а из-за тряски ощущения стали правдоподобнее.

Она заметила, с какой скоростью работали дворники, убирая с лобового стекла потоки дождя. Над Сеулом разверзлись небеса. И это так напоминало ужас, хлынувший в ее голову: неиссякаемый поток картинок, которые словно не имели отношения к ней.

Папа. Ей нужно к папе.

Расспросить его обо всем. Иначе от липкого ощущения на коже не спасет даже горячая вода в ванной. Многолетние кошмары будто приняли физическое воплощение и теперь стали реальнее и ближе, чем Су Ен представляла.

Тошнотворный запах спелой сливы в носу угрожающе затмевал аромат Юн Хо, что само по себе было невозможным.

Скрипнули тормоза, зад машины повело, и наступил покой, отдающийся в ушах быстрым биением капель дождя о стекло и крышу. Грома больше не было.

Су Ен попыталась сесть, но вялое тело не слушалось, словно кто-то вколол ей слоновую дозу транквилизатора. Она завалилась обратно на сиденье, неприятно подвернув руку.

Хлопнула дверь. Дважды.

Юн Хо появился рядом с Су Ен. Она не только видела его встревоженный взгляд, но и чувствовала, как руки ее сильного и непрошибаемого волколака тряслись, прижимая к широкой груди ее тело.

По их парной связи в Су Ен перетекали слишком громкие эмоции: страх, нервозность и злость. Казалось, Юн Хо злился за что-то на себя, но Су Ен оставалось только прильнуть к своему нареченному, сжимая его плечи.

– Все уже хорошо, – зашептала Су Ен, прикрыв глаза. Она не заметила, когда очутилась в теплом коконе рук своего волколака. Сидела на его коленях, а Юн Хо носом уткнулся в изгиб ее шеи.

За пределами салона царило ненастье, барабанил ливень, все глубже опускалась ночь – холодная и непредсказуемая. Тишина машины казалась такой теплой и родной, что Су Ен, словно волшебнику, сцеживающему свои воспоминания в пробирку, хотелось собрать ее в склянку и сохранить на память.

Жесткие волосы Юн Хо щекотали плечо, а сильные руки сжимали Су Ен так осторожно, будто он боялся ее сломать. На ментальном уровне она знала, что Хван Юн Хо испугался настолько, что ужас затопил его рассудок. И сейчас ему нужно было быть с Су Ен.

Да и она хотела вновь ощутить себя живой. Вытеснить вспышки прошлого из головы, сделать так, чтобы их снова не было в памяти.

– Я хочу почувствовать тебя, – с придыханием произнесла Су Ен, запуская пальцы в непослушные волосы своего нареченного. Волчица внутри протяжно заскулила, словно только-только начала приходить в себя. Близость пары создавала атмосферу полной безопасности.

Все еще обернутая лишь пледом, Су Ен привстала с колен Юн Хо. Пришлось согнуться, чтобы не удариться затылком о крышу салона. Юн Хо поднял на Су Ен взгляд, уже подернутый звериным голодом и мерцающий в темноте волчьим блеском. Юн Хо сжал ее сильнее, удерживая на коленях. Су Ен уперлась ладонями в его плечи.

Она не могла оторваться от своего нареченного. Словно загипнотизированная, наблюдала за тем, как ленивая улыбка растянулась на губах волколака, оголяя кончики его острых клыков.

– Это не успокоит меня, госпожа Нареченная.

Когда руки Юн Хо оказались под пледом, его кожа жаром обожгла талию Су Ен, заставляя мурашки плясать по позвоночнику.

– А волколаки бывают спокойными? – Она наклонилась, пресекая любые саркастичные ответы своей пары. Сначала Су Ен удивилась тому, какими податливыми были губы Юн Хо, стоило ей только сократить расстояние между ними.

Но спустя мгновение привычное поведение волколака вернулось на свое законное место – Юн Хо углубил поцелуй. Парная связь завибрировала от томительного и тягучего наслаждения.

Волколак зарычал, когда Су Ен, еле сдерживая ухмылку, попыталась перетянуть на себя главенство – не смогла отказать себе в маленькой шалости. Зажала между зубами нижнюю губу Юн Хо и провела языком по месту укуса.

Поцелуй с нареченным был сладким, словно кусок шоколадного торта. Хван Юн Хо был для Кан Су Ен лакомым кусочком, и она потянулась к ремню на его брюках.

– Ты пытаешься отвлечь меня от того, что произошло в лесу. – Хрип выдал Юн Хо с головой.

– И как? Получается?

Су Ен перевела взгляд со слишком притягательных губ на глаза нареченного. Хотелось, чтобы рот Юн Хо был одновременно везде: грудь, бедра, лицо, живот. Су Ен раньше и не подозревала, что она такая ненасытная и жадная до прикосновений, но после встречи с волколаком поняла: все, что делает ее нареченный, превращает ее в безвольную лужицу наслаждения, требующую еще и еще.

– Да, но только на время. И я тоже могу играть в эту игру.

Су Ен охнула, когда Юн Хо прикоснулся к ней, распаляя чувствительность. Мысли о ремне тут же вылетели из головы, и Су Ен поплыла на волнах удовольствия, которое ей в очередной раз дарил нареченный.

Насыщенные и глубокие ощущения пускали горячие разряды от самой ее сердцевины, заставляя Су Ен цепляться за плечи Юн Хо. И если бы сейчас он не был все еще одет, то на них обязательно появились бы красные отметины.

Су Ен закусила губу, опуская голову. Яркое блаженство становилось все более ослепительным. Юн Хо дразнил ее, возвращаясь к чувствительному комку нервов.

Су Ен сходила с ума, даже не пытаясь сдерживать стоны. Вокруг была пустая дорога и ночь, в которой их могла увидеть разве что мимо пробегающая белка.

И даже если бы около их машины остановился кто-то еще, Су Ен не смогла бы отказать себе в сексе со своей парой. Это было так же неотвратимо, как текущая по Помпеям лава из Везувия.

Су Ен уже была зависима от властности, которую Юн Хо вкладывал в каждый поцелуй, в каждое движение. Ей нравилось, как нареченный сминал ее губы своими, как пылко наслаждался ею. И с каким близким к безумию томлением мучил Су Ен пальцами.

– Ты так намокла, что испачкала мне брюки, – прохрипел Юн Хо. Сложно было не услышать довольство в его голосе, граничащее с желанием обладать.

– Я хочу почувствовать всю тебя. – Су Ен плясала на грани между реальностью и фееричным оргазмом, но пальцев уже не хватало.

– Ваше слово – закон, госпожа Нареченная.

Послышался звон пряжки ремня, и от одного этого звука низ живота Су Ен свело судорогой ожидания. Она захныкала, ловя тяжелое дыхание Юн Хо губами. Благодаря их связи Су Ен знала, как сильно он сдерживает себя, чтобы шквал его желания не снес Кан Су Ен.

– А когда-то ты говорил, что не позволишь этому случиться в машине. – Она прикусила мочку уха своего нареченного, но очень быстро пожалела о своих словах.

Весь воздух из легких выбило ощущение заполненности. Юн Хо мягким, но неотвратимым движением оказался внутри Су Ен. И остановился, тяжело дыша в шею нареченной.

– Ты куда убедительнее, чем я думал, – с усмешкой прошептал Юн Хо и осторожно подался бедрами навстречу. – Такая горячая и влажная. И только для меня.

Су Ен почувствовала, как от слов Юн Хо сжались ее внутренние мышцы. Она была его, принадлежала ему. И была счастлива это признать, хотя никогда не считала себя покорной и любящей быть подавленной чужой волей.

Но потом в ее жизни появился Хван Юн Хо. И доходчиво продемонстрировал на практике, что такое быть с ним, с волколаком, который умеет в нужное время проявить мягкость, а в другое – силу и власть.

– Да. Я твоя.

Со стоном Су Ен опустилась на возбужденную плоть своего мужчины. Он же откинулся на спинку сиденья, но взглядом продолжил пожирать ее. Точно так же, как и направлять каждое движения Су Ен. Пальцами он впивался в кожу на ее бедрах, но ощущение полного контроля стало для Су Ен настолько же соблазнительным, как и ухмылка, которая красовалась на лице Юн Хо.

– Я хочу, чтобы ты показала всем, что я тоже принадлежу тебе. – Он провел языком по губам. – Оставь на мне свою метку, госпожа Нареченная.

Оглушительное блаженство выключило в подсознании Су Ен все человеческое. Она была оголенным проводом, который искрил и толкал на безумные мысли и поступки. И если раньше Су Ен отвергала всю эту волчью чушь, то сейчас зуд, саднящий в деснах от желания укусить, опровергал прошлые предрассудки.

– Будь хищницей, Су Ен, чтобы ни одна женщина больше даже не посмотрела на меня.

Она видела, как взгляд Юн Хо затянулся звериной поволокой. Он будто все сильнее пьянел от каждого движения. Новое погружение внутрь Су Ен отражалось на лице Юн Хо очередной вспышкой страсти.

– Ты обезумел.

– И в этом виновата только ты, – рыкнул Юн Хо, погружаясь в Су Ен на всю длину.

Потребность оставить на своей паре след с остервенением всколыхнулась внутри Су Ен. Никогда прежде она не сталкивалась с такой кровожадной решимостью со стороны своего внутреннего зверя как в миг, когда перед ней замаячила покрытая маленькими капельками пота кожа нареченного.

Су Ен могла сконцентрироваться только на том, с какой яростью Юн Хо погружается в нее и с каким голодом она представляет свою метку на его шее.

– Ты хочешь этого. – Юн Хо наклонил голову, будто приглашая Су Ен.

И она поддалась этому дьявольскому искушению. Словно откликаясь на порыв, во рту выросли острые клыки. Пожалуй, она давно перестала понимать себя.

Оргазм настиг их одновременно с тем, как во рту Су Ен растекся привкус крови. Су Ен была готова назвать себя настоящим зверем, который упивался демонстрацией своих прав.

Она отстранилась, тяжело дыша и слизывая капельки крови с губ. Ноги ослабли настолько, что казались ватными. Но Су Ен никогда прежде не чувствовала себя настолько счастливой, как в это мгновение.

– Больно? – Она поднесла руку к следу, который уже понемногу заживал. Но если остальные отметины, которые Су Ен оставит в будущем, будут исчезать без остатка, то эта метка останется с Юн Хо на всю жизнь.

Волколак позволил своей паре пустить ему кровь, запечатлеть их связь видимой меткой. И теперь на нее будут обращать внимание.

– Вовсе нет. – Юн Хо притянул лицо Су Ен к себе, оставляя на ее губах легкий поцелуй. – Нам нужно привести все в порядок и доехать до твоего отца, хоть мне и хочется утащить тебя к себе домой.

– Мне... да, мне нужно поговорить с папой. – Блаженство от близости с парой испарилось в ту же секунду, когда реальность опустилась на плечи Су Ен. Забыть всплывшие события не получилось, и оставалось надеяться на то, что воспоминания были лишь плодом детского воображения.

– Расскажешь?

Юн Хо приподнял Су Ен и, достав упаковку влажных салфеток, протянул ей.

– Гром, темнота... заставили меня вспомнить о том, о чем я бы не желала знать.

Гостиная была погружена в напряженное молчание ровно двенадцать минут и сорок пять секунд. Все это время Су Ен наблюдала за тем, как ее отец бледнел и нервно опускал взгляд к сложенным в замок рукам.

– Врачи поставили тебе диссоциативную амнезию, – неуверенно проговорил Кан Джун Со.

– Ты не собирался мне рассказывать о том, что в детстве меня похитили, да?

Говорить это вслух было куда больнее, чем Су Ен представляла. Она понимала, что вопрос оплеухой бил каждого, кто его слышал. Он был уничижительно-обвиняющим. Но видят высшие силы, она не хотела быть дочерью, которая упрекает отца за его стремление защитить своего ребенка. Даже если защищать приходилось от его же сознания.

– Ты ничего не помнила, и я решил, что так будет лучше.

Возможно, так оно и было. Су Ен чувствовала себя гораздо лучше, когда ничего не знала. Но сейчас, когда ее мозг был похож на яйцо всмятку, она понимала: если бы она знала хотя бы крупицу правды, то была бы готова к тем нуарным эпизодам, которые всплыли в голове.

– Кто ее похитил, господин Кан? – По тону Юн Хо было ясно одно: он готов пуститься по следу тех, кто причинил вред его паре больше двадцати лет назад. А ведь он пока не знал ничего.

– Семья кумихо. – Отец тяжело вздохнул и, прикрыв на мгновение глаза, посмотрел в упор на Су Ен. – Иногда в семье лисов держат одного пэк еу в качестве прислуги. Подобно фералам у волков, они значительно слабее других лисиц-оборотней и не могут превращаться, но при этом обладают даром делать небольшие предсказания. Раньше они предсказывали, какой год будет урожайным или точную дату цветения сакуры. Но когда ты родилась, среди лисов поползли слухи о той, кто слышит.

Су Ен мало что знала о пэк еу, да они особо и не вмешивались в сообщество оборотней. Тихие, незаметные и... слишком человечные. Как правильно заметил Кан Джун Со, пэк еу были слабы подобно фералам, которых волки не воспринимали всерьез.

– Мне уже не нравится, как это звучит. – Всю оставшуюся дорогу до дома отца Су Ен думала о перевертышах из воспоминаний. Зачем они ее держали? Чего хотели?

И сейчас господин Кан Джун Со приоткрывал эту нелицеприятную завесу.

– Мы не могли найти тебя целый год... – Голос отца задрожал, будто он снова окунулся в воды прошлого, где Су Ен была похищена и числилась пропавшей без вести. – Только ты знаешь, что с тобой там делали. Мне ты никогда ничего не рассказывала.

– Я видела несколько раз главу семьи. На прошлой неделе. И до этого... – Су Ен испуганно потерла ладони. Кончики пальцев заледенели от ужаса. Показалось, что она вот-вот упадет в обморок.

– Нет-нет, такого быть не может.

Удивительно, как отец беззаботно отмахнулся от ее заявления. Он будто не услышал, что она видела того кумихо, что похитил ее!

– Но я видела его! – От негодования Су Ен вскочила на ноги. Родной отец то ли не верил ей, то ли пытался выставить сумасшедшей, и Су Ен не понимала, какой вариант обижал ее сильнее.

– Ты не могла видеть его, потому что он мертв. – В глазах отца блеснула волчья злость, обращенная на того, кто давно развеян по ветру. Словно внутренний зверь заявил этим проявлением, что одно упоминание лиса раздражает и приводит его в бешенство.

– Но как... – Су Ен отступила, чувствуя за спиной выросшую фигуру Юн Хо. Ее нареченный был готов поддержать ее в эту сложную секунду, ведь он видел мгновения, когда Су Ен будто наблюдала за чем-то, что было скрыто от взора остальных.

– Возможно, воспоминания возвращаются, но обрывками, образами тех, кого ты запомнила в детстве, – тяжело вздохнул отец. На его лице промелькнула боль.

– А мама? – Су Ен подсела к папе и взяла его за руку. Хотелось быть к нему как можно ближе, ведь она чертовски сильно его любила.

– Когда тебя нашли и вернули к нам... – В глазах отца стояли слезы. Кан Джун Со плакал. – Она обезумела, выяснила, кто был причастен к твоему похищению, и отправилась к ним...

– Не говори, что они убили ее! – В горле Су Ен стоял ком невыплаканных слез. Она никогда не тосковала по матери, потому что не помнила ее.

– Было столько крови...

Су Ен видела перед собой мужчину, который много лет назад потерял свою нареченную и до сих пор не смирился с этим. Рана в его душе не перестала кровоточить, причиняя такую боль, какую Су Ен и представить себе не могла.

Она посмотрела на Юн Хо, и он понял все без слов, по их парной связи пустил свое спокойствие и обещание быть с ней, Кан Су Ен, до тех пор, пока солнце не начнет вставать на западе, а опускаться на востоке.

– Мы не смогли найти даже ее тела, дорогая. Но я почувствовал... что-то сломалось, связь разорвалась. – Папа согнулся и расплакался так громко, как Су Ен никогда не слышала. Это был душераздирающий звук, от которого у нее закровоточило сердце, а внутренняя волчица пронзительно завыла. Боль отца будто передалась и ей.

– Мне так жаль... – Су Ен опустилась на колени перед отцом, хоть и понимала, что это ни в какой мере не смоет ту вину, которая лежала на ней все эти годы. Су Ен даже не знала, что была связана со смертью мамы! Как она могла забыть об этом? Как могла быть такой равнодушной к провалу в памяти, из-за которого ничего не знала о женщине, что любила ее и заботилась?

– Ты ни в чем не виновата. – Отец изменился в лице и одним движением поднял Су Ен с колен. – Запомни, Су Ен, ты не виновата в том, что случилось!

Она и не знала, что в ее отце было столько силы. Он сжимал в руках ее ладони, а в покрасневших от слез глазах читалась железная решимость.

– Но я...

– Тебе было всего пять, а твоя мама знала, на что шла. И мы не имеем права винить тебя и осуждать ее поступок. – Отец поднялся с дивана. Сейчас он казался постаревшим на несколько лет, но в нем читалось больше силы, чем в последние годы. Будто он сбросил с плеч тяжелый груз.

– В любом случае они уже поплатились за это убийство, – надломленно произнес отец. – Волколаки добросовестно выполнили работу, так что нам не о чем сожалеть.

– Хочешь, я останусь сегодня здесь? – Су Ен со страхом смотрела на то, как отец, утирая щеки, направился в сторону лестницы. Она не хотела оставлять его одного в таком состоянии, хоть и знала, что он ответит.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, Су Ен? – Отец повернулся, на его лице теплилась улыбка. Она была еле заметной, но такой искренней...

– Конечно, знаю. Но я люблю тебя сильнее. Я побуду здесь, пока ты не уснешь. А потом, когда разберусь в собственных мыслях, расскажу, что мне удалось вспомнить. – Су Ен выдавила из себя улыбку.

Ужасно хотелось сделать так, чтобы папа больше не проливал слез, чтобы он больше не чувствовал боли от потери пары. Но это было выше сил Су Ен. Она могла лишь притупить эту боль, погасить на время своим присутствием.

Отец обнял Су Ен так крепко, как не обнимал никогда прежде, и поднялся на второй этаж.

В гостиной воцарилась тишина, разрываемая стуком сердец и тиканьем настенных часов. В детстве Су Ен терпеть их не могла, тикающий механизм раздражал настолько, что она несколько раз его ломала.

– Прежде чем вернуться к этому разговору с папой, я бы хотела поговорить с тобой. – Су Ен повернулась к своему нареченному. – Ведь это ты и твой отец много лет назад нашли в лесу маленькую волчицу.

Глава 19

Это были одни из тех воспоминаний, которые туманом стелились в голове. Снова возвращалась мигрень, о которой Су Ен успела позабыть, ведь со дня знакомства с Юн Хо боль в висках и затылке все реже посещала ее.

Но сейчас головная боль словно хотела сполна воздать за дни своего отсутствия.

– Я плохо это помню, – призналась Су Ен, потирая лоб ладонью. – Но я почти уверена, что это был ты.

Картинки прошлого были настолько размытыми, что казались наваждением, но в тех воспоминаниях, которые скрывались до сих пор от Су Ен за иллюзорной дымкой, присутствовал запах зеленого чая.

Если мысли Су Ен не обманывали ее, в тот день, завершивший годовое заточение, внутренний волчонок вырвался из человеческого тела. Он завладел рассудком, погружая маленькую Су Ен в сон, а сам бежал по лесу так, как обычно мчатся желающие спасти свою жизнь. Не разбирая дороги.

Настолько быстро, что горели легкие, а слабые лапки то и дело подгибались. Но маленький хищник не обернулся ни разу, глядя только перед собой, мечтая вернуться домой. Туда, где безопасно.

Детали ускользали от Су Ен. В память врезалось только то, как деревья мелькали по сторонам, как лапы спотыкались о корни, как затылком она чувствовала незримую угрозу.

За ними никто не гнался, но страх был лучшей мотивацией не останавливаться. Лесные тропинки сменялись каменными. Возможно, она напугала кого-то, пока бежала. Но потом...

Волчонок выдохся.

Оглядевшись по сторонам и заметив два силуэта, которые пахли так же, как и он, звереныш рухнул на дрожащих лапках. Су Ен помнила аккуратное прикосновение, когда ее подняли с земли. И легкий запах зеленого чая.

– Я была... где-то в горах. – Су Ен опустилась на диван, схватившись за голову. Взгляд метался по ковру, будто на нем могли затанцевать последовательные картинки событий двадцатилетней давности. Но вместо этого Су Ен чувствовала, что близка к истерике. Из-за нее першило в горле, крик, не находя выхода, рвался наружу.

– Мы и правда с отцом когда-то нашли щенка на Пукхансане. Мне тогда было всего шесть. – Убаюкивающий голос Юн Хо звучал совсем близко. – А тебе, получается, пять. Такая крошечная.

Юн Хо собирался заболтать Су Ен, чтобы она перестала грызть себя. И пока она не понимала, работал трюк или нет.

Она повернулась к своему нареченному. Он сидел перед ней на корточках и пытался поймать ее взгляд. В угольно-черных глазах Юн Хо Су Ен видела водоворот чувств: удивление, опасение, сожаление и, что сбивало с толку, восхищение.

– Мой отец сразу отнес его куда-то. И с тех пор я и забыл о найденыше. – Ласковая улыбка тенью легла на лицо Юн Хо.

Громко всхлипнув, Су Ен соскользнула с дивана прямо в раскинутые объятия своего нареченного. Он был нужен ей сейчас так же сильно, как вода для цветка в засушливый день. Как инсулин для больного диабетом.

– Почему мне так плохо от воспоминаний, которые не имеют для меня значения? – Су Ен все никак не признавала правду. Да, ей было страшно, она не понимала, что с ней происходит. Но это прошлое сейчас было для нее не больше, чем ночной кошмар. Пройдет несколько дней, и он окончательно забудется, оставшись легким туманом на подсознании. Но, кажется, именно это безразличие и вызывало ужас Су Ен. Она должна была испытывать хоть что-то!

Должна была испугаться настолько, чтобы больше никогда не выходить из дома. Но вместо этого Су Ен лишь собрала пазл, в котором все эти годы не хватало деталей. Ее неприязнь к лисам была небезосновательной, словно тело помнило обо всем, заставляя Су Ен нервничать, когда рядом появлялись кумихо.

– Это произошло слишком давно, – шептал Юн Хо, не выпуская Су Ен из своих рук. Она чувствовала, как его большие ладони гладят ее спину, расслабляя затекшие от напряжения мышцы.

– Но...

– Они все уже мертвы. А твои воспоминания – это просто воспоминания. – Ладони Юн Хо оказались на щеках Су Ен, отчего она чуть не завалилась назад. – А даже если кто-то из них еще жив, я найду подлеца и сделаю чучело из его шкуры.

– Я фсе фремя забыфаю, что у меня крофожадная пара. – С зажатыми между ладонями щеками было чертовски сложно говорить, отчего слезы тут же высохли, а Су Ен тихо захихикала. – Будешь рамен?

– Твой отец...

– Я есть хочу, а ты о чем? – Укусив своего нареченного за большой палец, Су Ен поднялась на ноги.

Жизнь была настолько сложной, что здесь и сейчас просто хотелось поставить ее на паузу и перекусить.

– Конечно, да, ты о... рамене. – Рокочущий смех Юн Хо растекся по гостиной. – Добавишь яйцо?

– И поострее. – Развернувшись, Су Ен собралась поскорее проверить, есть ли в холодильнике кимчи, иначе... иначе Юн Хо придется сбегать в супермаркет, чтобы кимчи было на столе.

На мгновение Су Ен остановилась, ощутив острый укол боли в висках. Нужно было выпить таблетку обезболивающего. Су Ен казалась себе такой маленькой в это мгновение. И до сих пор удивлялась тому, с какой четкостью детский разум запомнил некоторые моменты.

Например, как девушки в ханбоках и с призрачными лисьими хвостами за спиной прикасались к ней... В редкие моменты, когда Су Ен не сажали в шкаф, она должна была молча сидеть в пустой маленькой комнатке в ожидании посетителей. Особенно хорошо Су Ен помнила подушку, на которой сидела часами.

Она была красивой – голубой, словно небо в хорошую погоду, с темной окантовкой. Зачем она помнила это? Точно так же отчетливо врезалась в память надежда во взглядах пришедших. Они все время что-то хотели от Су Ен, прикасались, безостановочно прикасались к ней, а после, не получив желаемого, кричали и были готовы кидаться вещами... если бы в комнате были вещи.

– Су Ен?

От неожиданного прикосновения к руке Су Ен вздрогнула и обернулась, выставив перед собой ладонь в защитном жесте.

– Прости, я задумалась. – Щеки Су Ен запылали от неловкости. Она ведь только недавно думала, что ей безразлично прошлое, но вздрогнула, когда к ней прикоснулся ее нареченный. Или это было из-за внезапности?

– Вспомнила что-то еще? – Он пропустил Су Ен перед собой на кухню и зашел следом.

– Они просто хотели найти свое счастье, – тихо ответила Су Ен, открывая верхний ящик. Там лежали запасы лапши быстрого приготовления, ведь нередко Су Ен оставалась у отца с ночевкой и устраивала ночные перекусы.

– И для этого мучили ребенка.

Юн Хо скрипнул стулом по полу, садясь за кухонный островок. Его внимание ощущалось настолько комфортным, словно взгляд темных глаз был атласом, ласкающим кожу Су Ен.

– Большинство перевертышей поступило бы так же, если бы знало, на что я способна. – Су Ен и сама не понимала, почему оправдывала кумихо. Не кто-то другой стал заложником свихнувшегося семейства лисов, а она. Не какой-то соседский ребенок провел бо льшую часть года в крохотном шкафу, а она. Но ей по-прежнему было сложно воспринимать случившееся как реальность, а не как сцены из старого фильма. С каждой прожитой минутой ее прошлое становилось для нее безразличным. Оно таяло, словно иллюзия, оставляя на губах медово-сладкий привкус спелой сливы.

– Но именно эти кумихо осуществили это.

Су Ен бросила взгляд на своего нареченного: он сидел за столом, подперев рукой голову. И снова этот неотрывный взгляд, который будто подмечал любые незначительные изменения настроения Су Ен.

Она усмехнулась, доставая из холодильника контейнеры с кимчи и зеленым луком, а следом – бекон с сыром, яйца и токпокки.

– Не объешься?

– Вот увидишь, будет настолько вкусно, что попросишь добавки. – По кухне разнесся запах бекона, который Су Ен кинула на сковороду. Он зашкворчал, поджариваясь и становясь настолько аппетитным, что потекли слюнки.

Когда бекон подзолотился, Су Ен налила в сковороду кипяток и уложила несколько брикетов лапши. Больше всего в процессе готовки Су Ен не любила ждать, поэтому даже сейчас суетилась и старалась занять руки.

Достала тарелки, стаканы, палочки и положила в неглубокую тарелку заранее нарезанное на средние кусочки кимчи. Су Ен то и дело ловила на себе смеющийся взгляд Юн Хо и отвечала ему тем же.

В очередной раз залезая в холодильник, Су Ен почувствовала, как ее обвивают сильные руки Юн Хо. Судя по всему, ему надоело наблюдать за ее мельтешением. Но она и не была против оказаться в его руках.

Купаться в тепле Юн Хо и наполнять легкие притягательной смесью мускуса и зеленого чая... Су Ен могла стать зависимой от этого, если, конечно, уже не стала. Она глубоко вдохнула, окунаясь в ставший родным запах. Когда в последний раз Су Ен вообще не думала о своем нареченном? Вопрос казался глупым, но даже на него она не ответила бы без улыбки на лице.

Образ Хван Юн Хо плотно застрял в голове Су Ен ровно с того момента, как она увидела его лениво спускающимся по лестнице в агентстве. Слишком уверенный волколак сначала напрягал своим присутствием, а теперь она не могла представить жизни без него.

Су Ен откинула голову назад, на плечо своего нареченного. В ее груди зародилось трепетное чувство, и тепло согрело до самых кончиков пальцев. Рядом с Юн Хо Су Ен, наверное, смогла бы найти свой дом даже в самой далекой и нелюдимой глуши. Он был таким теплым и таким... ее.

Осознание этого на мгновение напугало Су Ен, и она зажмурилась, вслушиваясь в мерное дыхание Юн Хо, в неторопливое биение его сердца.

– Мне стоило ворваться на твой порог сразу же, как я узнала твое имя. – Губы Су Ен растянулись в легкой улыбке, когда она посмотрела на лицо своей пары с крайне интересного ракурса. Сейчас она видела точеную линию его подбородка. Неожиданно разглядев еле заметный шрамик, она подняла руку и провела по нему пальцем.

– Ты бы точно удивила всех своим появлением. – Смех Юн Хо вибрацией прошелся по телу Су Ен. Ей нравился смех ее волколака. Он заставлял бабочек в ее животе просыпаться.

Когда вода в сковороде забурлила, Су Ен, не отстраняясь от нареченного, добралась до плиты. Так они и стояли – тишина кухни, разрываемая звуками готовки, тихое дыхание перевертышей и тепло объятий.

Юн Хо не выпускал Су Ен ни на секунду, иногда помогая ей придерживать сковородку, например, когда она разбила на почти готовую лапшу пару яиц и размешала их палочками. Су Ен приходила от этого в такой живой восторг, что сердце то и дело ускоряло бег.

Готовый рамен быстро перекочевал на стол, и только после этого Юн Хо отпустил Су Ен, садясь напротив нее.

– Ты выглядишь счастливой. – Юн Хо поддел палочками и протянул Су Ен рисовый тток.

– Потому что мы сидим дома, едим рамен и не нужно решать никакие проблемы. – Су Ен аккуратно съела предложенное угощение. Пряно-острый вкус обжег губы и язык, отчего она довольно замычала.

– Я ожидал, что ты причислишь меня к своему «счастливо», – хмыкнул Юн Хо, накладывая себе немного лапши. По его лукаво мерцающему взгляду было слишком легко понять, что он нарывался... на комплимент.

– А вы, оказывается, сентиментальный, господин Хван.

Сумасшедший вечер, полный ужасных воспоминаний, становился настолько по-домашнему уютным, что внутренняя волчица Су Ен, свернувшись клубочком, уткнулась носом в свой хвост.

– А я не похож на того, кто может быть сентиментальным? – Юн Хо закинул в рот кусочек кимчи, глядя на Су Ен с саркастичной ухмылкой. Как это уже бывало, он явно наслаждался их препирательствами. Она чувствовала, насколько оглушительный восторг тек по их парной связи, стоило только Су Ен проявить характер.

Что-то подсказывало ей, что ее самодовольный волколак не смог бы ужиться с кем-то робким и покорным. Ему нужна была та, что не только клавиатуру о чей-то хребет сломает, но и усмирит его зверя, как в тот раз, когда в агентство заявились мэгу.

– Честно? – Дождавшись, когда он утвердительно качнет головой, Су Ен улыбнулась. – Когда я увидела тебя в первый раз, то подумала, что ты скорее возглавляешь какую-нибудь банду. Или занимаешься подпольной продажей оружия. Черт бы побрал твою харизму, – шикнула Су Ен, подтянув к себе коленку.

– Хочешь знать, что подумал я? – Юн Хо съел уже бо льшую часть лапши и то и дело подбрасывал Су Ен тток.

– Ты увидел меня на ринге. – Су Ен не спрашивала, но Юн Хо все равно кивнул. – Так что даже боюсь представить, что творилось в твоей голове.

– Я уже тогда знал, что однажды ты и вся твоя непомерная для ругару сила будете сидеть напротив меня в абсолютно противоположной от бойцовского клуба обстановке. И вот мы на кухне в доме твоих родителей едим лапшу, и я готов убить каждого, кто косо на тебя посмотрит. – Темный взгляд Юн Хо таил в себе столько чувств, что они не успевали растекаться по парной связи.

Су Ен боялась захлебнуться потоком эмоций, хлынувшим от ее нареченного. Экстаз. Увлеченность. Волнение. Страсть. И гордость. Это плавало на поверхности. А глубже Су Ен могла выловить куда более всеобъемлющие чувства Юн Хо. Его переполняла твердая уверенность в их совместном будущем. Благоговение. И любовь, о которой никто из них еще пока не говорил.

– Но сначала я с удовольствием посмотрю на то, как ты сама выбьешь всю дурь из тех, кто не так на тебя посмотрел. – По-мальчишески задорная улыбка расползлась на лице Юн Хо. – Я все же джентльмен. Так что сначала девушки, а потом уже и я присоединюсь.

– Я все лучше понимаю, почему мы стали нареченными друг для друга. Твое умение балансировать на грани между властью и податливостью. И мое желание идти вопреки правилам.

– И кто сказал, что волколак и ругару не могут быть вместе? – промурлыкал Юн Хо, а его взгляд блеснул довольством.

– Какие-то идиоты, которые ничего не смыслят в гармонии.

И неважно, что она сама не верила в их союз. С первой секунды их встречи Су Ен думала о том, что у них в паре обязательно кто-то кого-то прибьет. Либо Юн Хо ее из-за упертого хладнокровия, либо Су Ен своего нареченного за его властность и звериный нрав. Но по итогу все вышло совсем иначе.

Оказалось, Су Ен вовсе не была холодной, и ей хотелось иногда уступать своему нареченному. А Юн Хо... ну, он все еще оставался напористым как черт, но умел находить компромиссы и уступать.

За завтраком отец выглядел лучше, чем накануне: боль не искажала его всегда улыбчивое лицо, но под глазами пролегли глубокие тени. Сначала Су Ен подумала, что папа не спал всю ночь, но тот заверил, что его сон был крепким. А потом и вовсе чуть ли не пинками выгнал их прочь из дома, ибо «нечего сидеть со стариком, я и сам со всем справлюсь».

Су Ен не переживала насчет того, что отец будет сидеть голодным или на горе нестираного белья. За этим в семье Кан всегда следила домработница. Но тревога не покидала Су Ен – папа мог тяжело переживать события давно минувших дней.

– Может, возьмешь еще немного еды? – Отец водрузил на плечи Юн Хо несколько сумок, которые тот должен был дотащить до дома Су Ен. Очаровательное взаимодействие ее отца и нареченного вызывало у нее широкую улыбку.

– Если мы все это съедим, я стащу что-нибудь новенькое из твоего холодильника. – Су Ен подошла к папе и крепко его обняла. – Я люблю тебя. – Чмокнув отца и помахав ему на прощание, она направилась к машине. Там, широко открыв пассажирскую дверь, ее уже ждал Юн Хо.

– Не спускай с нее глаз, Хван Юн Хо! – крикнул господин Кан, и Су Ен повернулась к нему. Она не ожидала, что папа так просто и быстро примет волколака, полностью вверяя в его руки единственную дочь.

– Всегда смотрю только на нее, господин Кан, – заулыбался Юн Хо, подходя к ней.

Дверь родительского дома закрылась, когда Су Ен спустилась с крыльца. Несмотря на то что Хван Юн Хо был похож на рождественскую елку, увешанную не шариками, а сумками, он умудрился мягко обвить пальцами руку Су Ен. Его сощуренный довольный взгляд не отрывался от нее и заставлял улыбаться.

– Кажется, нужно было сообщить господину Кану о своих видах на тебя в первую очередь, – ехидно подметил Юн Хо и, подняв руку Су Ен к лицу, прикусил подушечку ее пальца.

– Эй! С чего это вдруг? – Су Ен искренне пыталась придать лицу раздраженное выражение, но вместо этого почувствовала, как губы сами собой растянулись в улыбке.

– Тогда бы он быстрее встал на мою сторону. – Юн Хо не мог не прикасаться к Су Ен. Пока они шли до машины, он успел оставить на тыльной стороне ее ладони нежный поцелуй.

Юн Хо выглядел таким юным и беззаботным, что даже не верилось, что этот перевертыш – вожак стаи. Когда слышишь слово «альфа», то представляешь огромного мужика, всегда с сурово сведенными бровями и пистолетом за поясом. И с татуировками.

Но Су Ен видела рядом с собой выспавшегося и весьма довольного мужчину, который, как только они оказались в машине, деловито положил ладонь ей на бедро.

Зажатый в руке смартфон оповестил о новом сообщении. Су Ен уже знала, от кого оно.

У Хек не переставал ей писать с того самого дня, когда слишком много наговорил. К сожалению, встретиться пока не получалось, так что очередное сообщение не удивило Су Ен. Да и она скучала по другу, ведь они не были чужими.

ХУДОжник, [11:15]

Су Ен уже и не помнила, сколько раз за последние дни он извинялся. И судя по стикерам, которые он ей слал, У Хеку было чертовски неловко. И одиноко...

Она ненароком вспомнила, как они переименовали друг друга в контактах. Кажется, это было перед выпуском, когда Су Ен уже помогала отцу в компании, а У Хек делал первые успехи в рисовании.

С тех пор друг так и был записан в ее телефоне – ХУДОжник. А ее номер у него – Бизнес (не)леди. Это было глупо, но каждый раз заставляло улыбаться.

Су Ен, [11:16]

Дорога до дома пролетела быстрее, чем Су Ен ожидала. Все это время она ждала ответа от У Хека, но он молчал. То ли отвлекся на работу, что с ним частенько случалось, то ли закинул куда-то телефон, чему Су Ен совершенно бы не удивилась.

– Что-то еще вспомнила? – Судя по всему, Юн Хо ее хмурость интерпретировал по-своему. – Или проблемы на работе?

– К слову, о работе! – Су Ен настолько резко повернулась к Юн Хо, что у нее забегали точки перед глазами. – Кажется, мы немного вычеркнули ее из нашей жизни. – Не ехать в офис с утра было так странно, что выглядело почти противозаконно. Будь она обычным сотрудником, давно бы оказалась уволена.

– Думаю, один-два дня без нашего участия они переживут, – выруливая в сторону дома Су Ен, произнес Юн Хо.

Су Ен в очередной раз разблокировала телефон и написала У Хеку.

Су Ен, [11:32]

И снова заблокировала, когда из-за поворота показался ее дом. Возможно, если бы не ее треклятая ответственность, она бы завалилась домой, надела плюшевую пижаму и написала подругам с предложением заказать курочки и включить фоном что-то трагичное, например «Алые сердца: Коре» или до мурашек продирающее «Мы все мертвы».

Но Су Ен все-таки собиралась доехать до работы и разобрать накопившиеся задачи. В их наличии Су Ен, к сожалению, не сомневалась.

– Тебя никто не заставляет выходить сегодня на работу. – Машина замедлилась. – И нечего так удивляться. У тебя не только все на лице написано, но и эмоции резко изменились.

– Я начинаю понимать, о чем говорила Микаэла. Немного нервирует, что кто-то знает тебя лучше, чем ты сам, – фыркнула Су Ен, несильно ущипнув своего нареченного за руку. Ответом ей послужил бурный вихрь эмоций Юн Хо. Он передался Су Ен по связи так же ясно, как если бы они делили одно тело на двоих.

Но так же быстро, как они появились, эмоции и пропали. Нечто темное пробралось по парной связи, заставляя Су Ен внимательнее посмотреть на Юн Хо. Он хмурился, паркуясь рядом с домом.

Остановившись, Юн Хо отстегнул ремень безопасности и притянул Су Ен к себе, чтобы украсть у нее пронизывающий до самого позвоночника поцелуй. Всего пара ударов сердца и украденный вздох, после которого теплые губы Юн Хо уже были далеко от Су Ен, так как он вышел из машины.

Все такой же мрачный, как и за секунду до поцелуя.

Но на этот раз, проследив за тем, как Юн Хо шел открыть пассажирскую дверь, Су Ен заметила того, кто стал причиной плохого настроения ее нареченного.

Возле калитки стоял У Хек.

И его глаза, кажется, грозились выкатиться из орбит. В них блеснуло настолько кричащее удивление, что даже показалась тень внутреннего зверя. Су Ен напряглась и, только выйдя из салона, поняла, что задержала дыхание.

– Я бы хотел поговорить с тобой. – У Хек хмурился, посматривая за спину Су Ен, где, как она знала, недвижимой скалой стоял ее нареченный.

– Думала, мы где-нибудь пересечемся и посидим.

Су Ен чувствовала, как неловкость щекоткой поднимается по позвоночнику все выше, прямо к макушке. Су Ен никак не ожидала, что столкнется с другом возле дома и он станет свидетелем ужасно собственнического характера Юн Хо. Впрочем... чего она еще хотела от волколака? Что он будет спокойно наблюдать за тем, как его пара общается со свободным мужчиной-перевертышем?

– Отнесешь вещи в дом? – Су Ен искренне надеялась, что ее пара просто согласится и молча уйдет. Но Юн Хо мрачно уставился на У Хека, который мялся у калитки.

– Пусть говорит, что хотел... – Сложно было не заметить промелькнувшего во взгляде Юн Хо волка. Внутренний зверь разве что не рычал на У Хека, давая понять, что его появлению не рады.

А продолжением фразы Юн Хо так и читалось что-то вроде: «Пусть говорит, что хотел, и проваливает». Су Ен мысленно закатила глаза.

– Если ты сейчас не уйдешь в дом, будешь спать на уличном коврике. – Она была к этому готова, но все же удивленно вдохнула, когда Юн Хо покровительственно сжал ее талию. – А еще я могу нанять другого волколака.

– Можешь рискнуть. – Юн Хо выгнул бровь, переведя взгляд на Су Ен.

– Угрожаешь?

– Да, но не тебе, а другому волколаку. – Губы Юн Хо скривились в угрожающей улыбке, больше похожей на оскал. Оголились острые клыки.

– А я угрожаю тебе. – Су Ен почувствовала, как раздраженная властностью своей пары внутренняя волчица подобралась к самой коже. Можно было не сомневаться, что Хван Юн Хо видел не привычные для него голубые глаза пары, а волчью тьму карих глаз.

Но Юн Хо был вожаком стаи и не собирался делать то, что ему говорили. Никакого подчинения и тенью не легло на его лицо. О том же говорил и тихий рык, вибрацией зародившийся в груди Юн Хо. Тут Су Ен уже не пыталась скрыть того, как закатила глаза: с такой силой, будто хотела увидеть собственный мозг.

– Самодовольный волколак, – рыкнула она и повернулась к У Хеку. Он стоял в сторонке и, кажется, совершенно не понимал, что за безобразие разворачивается перед ним.

– Видимо, стоило предупредить о своем визите. – У Хек давненько не выглядел таким потерянным, словно вокруг начиналась игра, правила которой забыли ему сообщить.

– Вообще-то ты мог объявиться и раньше. – Сначала Су Ен хотела наехать на него за то, каким негодником он иногда бывал, но потом решила, что слишком скучала по его дурацким шуткам.

– Я думал, что ты все еще злишься на меня, – отозвался У Хек, пряча руки в карманы джинсов.

Нелепое оправдание заставило Су Ен улыбнуться, и она подошла к другу, чтобы пихнуть того в бок.

– Эй, ты что творишь?! – У Хек так резко отскочил в сторону, что даже со стороны Юн Хо послышался сдавленный смешок. – Я бы хотел пригласить тебя на выставку, которая пройдет через пару дней, но... твой телохранитель, кажется, убьет меня, если я это скажу.

– А ты быстро учишься, ругару. – Юн Хо был не сильно-то разговорчив, но тон его голоса оказался куда более красноречивым, чем слова.

– Он тоже, да? Ну... это... без пары? – Игнорируя недовольный рык Юн Хо, У Хек наклонился к самому уху Су Ен. Шепот казался неловким и напоминал бормотание нашкодившего школьника.

– С чего ты решил? – Сначала Су Ен даже не поняла, к чему вел У Хек, но потом... ее щеки запылали от смущения.

Он видел их с Юн Хо поцелуй. Конечно, какой же еще вывод мог сделать У Хек? Уж точно не представить, что Су Ен смирилась с тем, что ее пара – волколак.

– Это не совсем так...

И именно в этот момент Юн Хо прошел мимо, почесывая место ее укуса. Выставлял его во всей красе и чуть ли не в свете софитов. Даже слепой заметил бы красноречивую метку. Су Ен устало вздохнула. Да, Юн Хо все-таки зашел в дом, нагруженный парой-тройкой сумок, но сделал это так, как хотел сам, – демонстрируя их с Су Ен связь.

Повисла тишина, в которой не хватало разве что сверчков на заднем плане. Вместо них Юн Хо показательно гремел чем-то на кухне, словно гребаный хозяин дома.

– Вы с ним?..

– Он – мой нареченный, – выпалила Су Ен на одном дыхании и уставилась на У Хека в ожидании его реакции. – Оказывается, благодаря ему имена затихают, и я могу почти нормально жить. Даже прикасаясь к перевертышу, я почти не слышу имени. Но если мы долго находимся с Юн Хо врозь, то все возвращается. Так что у этого есть и обратная сторона. А еще, кажется, я слишком много говорю, потому что чертовски переживаю. Не молчи, У Хек, боже мой, иначе я сойду с ума. – Су Ен схватила друга за руку.

И впервые осознала, насколько его тишина равнодушная и безликая. Словно отражение в глыбе льда. Завораживающе, но морозно.

Запах тоскливого гиацинта стал сильнее.

Но У Хек улыбнулся. Настолько искренне, что в глубине глаз можно было увидеть искры.

– Я рад за тебя, заноза.

Су Ен и пискнуть не успела, как У Хек притянул ее к себе, чуть не задушив в сильных объятиях. И когда первый шок прошел, она ответила, обхватывая его плечи руками.

– От тебя пахнет им, – с усмешкой прошептал У Хек и показательно зажал нос пальцами, когда отстранился. – А он знает?

– Об именах? Да. – Су Ен энергично закивала. – Они стали тише, представляешь? Я даже могу ходить без перчаток! – Детский восторг впервые за последние дни всколыхнулся в душе Су Ен. Она была настолько счастлива этим утром, что могла улететь, словно шарик.

– Я правда счастлив за тебя, но знай, что я всегда...

– Знаю. – Су Ен не хотела слышать этих слов. Или не желала признавать, что своим ответом могла разбить чье-то сердце. – И я тебя тоже.

– Но недостаточно. – Грустная улыбка сделала прекрасное лицо У Хека еще более симпатичным.

– Прости. – Неловкость ощущалась особенно остро, так что Су Ен приняла нелепое решение. Приподнялась на носочки и чмокнула друга в щеку. Когда они были детьми, это заставляло У Хека смешно краснеть.

– Теперь твой волколак разорвет меня на лоскутки. – Кончики ушей У Хека очаровательно заалели, и он тяжело вздохнул. – Нужно было все-таки написать завещание перед приходом к тебе.

– Да все нормально, он не такой уж и злобный. – Но потом Су Ен посмотрела на кухонное окно, за которым стоял Юн Хо, и даже с расстояния разглядела плотно сомкнутые губы своего нареченного. Он злился, и Су Ен не оставалось ничего другого, как послать ему воздушный поцелуй.

Их парная связь пошла волнами, вытесняя звериную ревность. Хотелось бы, чтобы Юн Хо перестал беспричинно ревновать и просто смирился, что у Су Ен есть лучший друг. Но с другой стороны... ее забавляло поведение Юн Хо. Иногда было полезно потрепать ему нервы.

– Как у участника выставки у меня есть несколько приглашений.

– Сколько?

– А сколько нужно?

– Микаэла и Рейна сейчас в Корее. Так что было бы неплохо иметь на руках лишних четыре билета для них. И два для меня. – Не хотелось показаться наглой, но раз уж У Хек приглашал, то Су Ен хотелось провести вечер в окружении близких людей.

– Я пришлю тебе их по электронной почте.

Су Ен не успела ничего больше сказать. У Хек, потрепав ее по голове и помахав на прощание, направился вниз по улице. Он выглядел одновременно расслабленным и задумчивым. Су Ен понимала искренность его чувств к ней, но никогда не давала ему надежд. И он знал, что из-за имен Су Ен никогда бы не смогла быть с ним.

Идя в сторону дома, Су Ен написала всего одно небольшое сообщение в чат с подругами:

Су Ен, [12:45]

Глава 20

Су Ен слышала, как на втором этаже ее дома спал нареченный. По улице изредка проезжали машины или кто-то из соседей возвращался с вечерних посиделок. Шум успокаивал: гробовая тишина заставила бы Кан Су Ен чувствовать себя заложницей вакуумной клетки. И это ощущение оглушало бы.

Су Ен неспешно достала из холодильника бутылку с водой и с тихим пшиком открыла ее. Прохлада потекла по горлу одновременно с тем, как чужое присутствие пустило дрожь по позвоночнику Су Ен. Словно кто-то решил заглянуть в кухонное окно или смотрел на нее с той стороны уличного забора.

– Юн Хо?

Су Ен выкинула опустевшую бутылку в урну и вгляделась в темноту коридора, которая была видна из кухни. Раньше Су Ен никогда не опасалась темноты, но сейчас тьма казалась другой – она будто клубилась, пугая густотой.

Смотря в черноту, Кан Су Ен боялась, что та посмотрит на нее в ответ.

Никто не ответил, что само по себе было неплохо, так что она немного расслабилась и выдохнула. Просто паранойя взыграла. Да и неудивительно, ведь сознание то и дело подкидывало все больше и больше красочных картинок, выдуманных и не только.

– Совсем уже с ума сошла, – пробурчала Су Ен себе под нос и недовольно цокнула. Захотелось съесть чего-нибудь сладкого, и она потянулась к верхнему ящику. Там где-то лежали палочки в шоколадной глазури.

– Тебя бы никто не обидел. – Скрипучий голос заставил Су Ен замереть на месте. – Они просто хотели узнать о своих парах.

Она тут же обернулась, выронив из рук коробку с палочками. На кухне запахло сливой. Кислой и одновременно настолько сладкой, что свело челюсти.

– Я всегда буду в твоей жизни. – Пугающие распахнутые глаза старика смотрели на Кан Су Ен из темноты. Лицо кумихо выглядело так, будто сошло со страниц книги ужасов: впалые щеки, темные, подернутые морщинами, круги под глазами и сухая, словно пергамент, кожа.

Он был здесь в своем ужасном воплощении, будто специально для этой встречи встал из могилы.

Су Ен не могла ничего ответить, уставившись на призрак своего прошлого.

«Это просто воспоминания, это не происходит в реальной жизни». – Су Ен зажмурилась настолько сильно, что заболели веки. Почти удалось избавиться от навязчивого запаха сладкой сливы. Почти удалось сделать вид, что она ничего не видела в полумраке кухни.

Она была одна. Стояла рядом с холодильником, впившись ногтями в ладони. Боль могла разбудить Су Ен от жуткого кошмара. Но вместо этого дуновение ветра обожгло ее легкие приторностью.

Чужие шершавые ладони коснулись ее запястья.

«Только не смотри», – повторяла себе Су Ен, зажмуриваясь еще сильнее. Она уже видела мельтешащие белые точки. Но прикосновения не исчезали.

И с ними приходили имена. Старые, которые она когда-то слышала, будто призрачные прикосновения усиливали поток шума в ушах Су Ен. К ее ужасу, к нему примешивалась головная боль. Оглушительная. Не терпящая, чтобы ее игнорировали.

С каждым новым вдохом рук на ее коже становилось только больше. Ее щипали, гладили, дружелюбно похлопывали. И из сотен ощущений она безошибочно определяла руки старика.

В тот год, что она провела у кумихо, глава лисьего семейства с особым наслаждением оставлял на ручках маленькой Су Ен отпечатки своих ладоней. Хотел услышать заветное имя, но вместо него слышал детский плач. Он держал ее за предплечья, старался казаться милым дедушкой, но маленькая Су Ен хотела домой.

– Все это мне мерещится. – Су Ен почти не слышала собственного шепота за тем шумом имен, который гудел в голове. Ей стало настолько страшно, что она была готова вот-вот осесть на пол на трясущихся ногах. Она боялась открыть глаза и увидеть прямо перед собой жуткого старика, который немигающим взглядом уставится на нее в ответ.

Что она могла увидеть в его взгляде? Только алчность и гордыню кумихо, которые плещутся за мертвой маской старого лиса.

– Ты нужна нам всем.

Почему, черт возьми, иллюзия казалась настолько реалистичной?! Су Ен до боли закусила нижнюю губу, лишь бы не закричать. Лишь бы не показать страха, даже если перед ней стояла только тень ее прошлого.

Новое прикосновение. Новые руки.

Она больше не хотела бояться, но и смотреть в глаза стоящего перед ней тоже. Волчица внутри дернулась, оскалив зубы.

– Вернись к нам. – Шелестящий шепот кумихо на этот раз разозлил Су Ен больше, чем она могла себе представить. Годами выработанная на ринге реакция оказалась быстрее мыслей. Су Ен замахнулась когтистой рукой, не размыкая глаз. И...

Ее удар остановила горячая мужская рука. Кан Су Ен тут же открыла глаза, позабыв о страхе.

– Юн Хо, – на выдохе произнесла она и, кажется, удивив своего нареченного, одним прыжком очутилась в его руках. Тепло тела нареченного избавило Су Ен от ледяного отпечатка на душе.

– Что произошло?

Она с наслаждением приникла к Юн Хо, когда его руки обвили ее. Отвечать не хотелось. А вот утонуть в уюте объятий волколака – да.

– Просто очередные воспоминания. – Су Ен уткнулась носом в шею Юн Хо. Сейчас она чувствовала себя в безопасности. Чувствовала себя так, будто могла свернуть горы.

И не важно, что Кан Су Ен уже не верила, что это были просто воспоминания.

Су Ен уже минут десять наблюдала за тем, как Микаэла уничтожает сельдерей, макая его в мед. Теперь сомнений в ее беременности не оставалось. А если вспомнить, что до этого она с любопытством поглядывала на совершенно не сочетающиеся между собой батат и джем с имбирем и медом, то вопрос можно было считать закрытым.

– Говоришь, что рассказала все У Хеку? – Микаэла под недоверчивым взглядом Рейны с хрустом откусила сельдерей.

– Да, он вчера решил без предупреждения наведаться в гости. – Су Ен покосилась на Юн Хо, которого видела через дверной проем. Он сидел на кухне, что-то энергично печатая на ноутбуке. Пара дней пропуска работы вылились в то, что им обоим пришлось решать на выходных все повисшие вопросы.

До прихода подруг Су Ен тоже проверила всю документацию, которая насыпалась ей на рабочую почту. Чертовски скучное занятие. Особенно когда рядом сидел злобно пыхтящий Юн Хо. Сначала он с кем-то громко спорил, перепугав собеседника устрашающим рыком. А после, упав на диван, притянул Су Ен к себе.

Когда же к Су Ен пришли подруги, он поспешил скрыться на кухне, но Су Ен чувствовала его взгляд и волны удовольствия, которые накатывали на нее через парную связь.

– И как на это отреагировал злобный волколак? – Рейна мотнула головой в сторону кухни, обнимая огромного плюшевого гуся. Подруги притащили его сегодняшним утром, утверждая, что такая плюшевая вещица должна быть у каждой уважающей себя девушки. Даже у той, у которой есть кого обнимать по ночам.

– Лучше, чем я думала, – хмыкнула Су Ен. – Всего-то выпотрошил моего друга детства взглядом и продемонстрировал весь спектр своего собственничества. – Она говорила громче, чем было нужно, чтобы и Юн Хо прекрасно ее слышал. Впрочем... он явно и так слышал каждый ее вздох.

Су Ен потянулась, разминая спину и плечи, за ноющую боль в которых можно было поблагодарить одного очень настойчивого волколака. Юн Хо оказался чертовски недоволен, почуяв вчера на своей паре чужой запах. Он явно не был фанатом гиацинта. Но зато был поклонником Су Ен, перед которой с готовностью опускался на колени.

– Он должен соблюдать границы, – послышался недовольный рык Юн Хо, и клацанье по клавиатуре продолжилось. Но куда более агрессивное и торопливое, будто он покрывал кого-то там всем запасом красноречивого мата.

– Вроде мы пришли к пониманию. И У Хек прислал приглашения на выставку. Там будут представлены картины нескольких художников, в том числе и его.

– Если ты ждешь, что мы откажемся, то даже не надейся. – Рейна довольно заулыбалась, делая несколько глотков воды из стакана. Она больше ничего не ела и даже старалась не смотреть в сторону кухни. Что заставляло тревожный колокольчик трезвонить в ушах Су Ен. Уже несколько лет она знала о РПП Рейны, которая неплохо это скрывала.

Судя по всему, сейчас Рейна переживала обострение – она выглядела сонливой и уставшей, а под глазами залегли тени. И если бы не Микаэла, которая не знала о пищевом расстройстве Рейны, Су Ен уже бы поговорила с подругой. Ей следовало пройти очередной курс сеансов с терапевтом, а не начинать игру в одни ворота. Они уже проходили через это – мисс Морис не справлялась со своей проблемой самостоятельно. Но все равно продолжала пытаться это делать.

– У меня что-то не так с лицом? – Рейна заметила, с каким вниманием за ней наблюдает Су Ен.

– Нет, просто давно вас не видела, – замотала та головой. Не хотелось портить вечер, но потом... потом Су Ен поговорит с подругой.

Со стороны кухни раздалась долгая трель телефонного звонка, после которой Юн Хо поднялся из-за стола. И если бы Су Ен не смотрела на него, то не заметила бы, что он подошел к окну.

– Напомните мне, почему волколак – это плохая идея? – Су Ен почти слышала, как в голове Рейны стучали шестеренки. – Скажи мне честно, Су Ен, моя пара ругару?

– Да, к твоему, видимо, сожалению. – Ревновала ли Су Ен своего нареченного к Морис? Уж точно нет.

В мыслях Рейны наверняка просто вырисовывался образ ее идеального типажа. И он точно не был корейцем. Скорее, каким-нибудь мужественным и холодным брюнетом.

– А у тебя не найдется еще чего-нибудь вкусненького? – Микаэла, которая все это время хрустела сельдереем, грустно уставилась в пустой контейнер, отчего Су Ен чуть не подавилась смехом. Подруга выглядела настолько несчастной, что захотелось скупить для нее весь сельдерей мира.

– Морковка подойдет? – Су Ен поднялась с пола, чтобы достать из холодильника то, что в считаные мгновения умнет ненасытная Микаэла Фостер. Она кивнула, протягивая контейнер.

– Что-то случилось? – Когда Су Ен оказалась на кухне, ее нареченный все так же стоял напротив окна и что-то слушал в телефоне с настолько серьезным видом, будто ему сообщали код от запуска ядерных ракет.

Хлопнула дверца холодильника.

Наполнив контейнер новым лакомством для Микаэлы, Су Ен подлезла под руку Юн Хо. Он тут же притянул ее свободной рукой к себе, прижавшись подбородком к ее щеке.

Теперь и Су Ен слышала, о чем говорил собеседник. Задорный женский смех оказался ей знакомым: госпожа Хван что-то рассказывала Юн Хо. Послышалось забавное чавканье, а после что-то шлепнулось. Удивительным оставалось только то, каким сосредоточенным был Юн Хо, общаясь с мамой.

– Омма, Су Ен передает тебе привет. – Юн Хо посмотрел на Су Ен. И из-за этого предательства она не смогла отказать себе в том, чтобы укусить нареченного за плечо.

– Привет, дорогая. – Приглушенный чем-то голос госпожи Хван звучал радостно, будто она вот-вот рассмеется. – Как вы там?

– Все отлично, госпожа Хван. – Су Ен забрала у своего нареченного телефон, все еще будучи окутанная теплом его рук. – Вы как?

С той стороны телефона послышались очередные странные звуки. То ли Йе Ри разделывала свиную тушу, то ли кого-то убивала. Су Ен с легкостью представляла эту женщину в совершенно разных амплуа. Казалось, Юн Хо перенял свою непредсказуемость именно от мамы.

– Вот думала, когда мой сын одумается и наконец-то приведет тебя ко мне в гости. – Комментарий госпожи Хван заставил Су Ен улыбнуться и поднять взгляд на своего нареченного.

– Мы работаем, омма, – протянул Юн Хо в ответ и покосился в сторону гостиной. Туда же посмотрела и Су Ен.

На них с любопытством глазели две пары глаз. Микаэла и Рейна стояли у дверного проема словно заправские шпионы. Микаэла, правда, кидала тоскливые взгляды на морковку, а Рейна с неподдельным интересом вслушивалась в незнакомый для нее язык.

– Можно? – Микаэла на носочках прокралась на кухню к контейнеру с мытой морковкой.

– Тебе можно все.

Сдерживать смех стало невозможно оттого, насколько сильно подруга изменилась за последний год. После разрешения Микаэла села на кухонную тумбу и захрустела морковкой.

– У вас гости? – раздался из динамика смартфона заинтересованный голос госпожи Хван. – А приходите все вместе. Я тут как раз занялась заготовкой кимчи.

Так вот что это были за звуки! Госпожа Хван просто делала соус и резала кочаны капусты. Такого поворота событий Су Ен никак не ожидала. И тем более не ожидала, что ее с подругами пригласят на семейное мероприятие.

На мгновение Су Ен задумалась, а делала ли она когда-нибудь кимчи своими руками? Кажется, когда она была поменьше, их домработница предлагала Су Ен поучаствовать, но тогда она больше испачкалась в перечной пасте, чем помогла. И ужасно жгло глаза, когда Су Ен случайно потерла грязными ручками лицо.

Мысли увели ее в прошлое, и она посмотрела на вид, раскинувшийся за окном. Там хоть и сияло солнце, но уже были заметны признаки приближающейся зимы. Деревья готовились через пару недель скинуть листву, а в воздухе чувствовался запах грядущих морозов.

– Мы придем. – Заметив, что Су Ен не спешит отвечать, Юн Хо забрал у нее смартфон. – Нужно было сразу позвонить, раз собралась мучить капусту, а не одной ковыряться, – улыбнулся Юн Хо, отходя в сторону от Су Ен.

– Что он говорит с таким садистским взглядом? – спросила подошедшая Рейна, с подозрением поглядывая на Юн Хо. – Или я не хочу знать?

– Его мама приглашает нас в гости делать заготовки на зиму. – Су Ен решила достать контейнеры и открыла шкафчик, но забыла, что для этого ей либо нужно притащить табурет, либо использовать более удобный инструмент – Юн Хо.

Но Су Ен не была бы собой, если бы не попыталась дотянуться сама. Ухватившись за полку, она коленями встала на кухонную тумбу. Чертовски неудобная поза, из которой Су Ен могла в любую секунду свалиться на пол.

– Гордость тебя когда-нибудь убьет. – Повернув голову, Су Ен заметила Рейну, стоящую рядом со сложенными на груди руками. Су Ен могла попросить и ее достать контейнеры, но сегодня она не отличалась сообразительностью. Достав посуду, Су Ен протянула ее сидящей рядом на столешнице Микаэле.

– Наблюдать за тобой одно удовольствие, – хихикнула та и положила очередную опустевшую плошку в раковину, а контейнеры для будущих заготовок водрузила на тумбу.

– Я думал, что она ведет себя так только со мной.

Су Ен повернулась к Юн Хо так резко, что чуть не упала на пол, но вовремя ухватилась за дверцу, которая страдальчески заскрипела. Краем глаза Су Ен заметила, как две пары рук взметнулись к ней, а Юн Хо дернулся в ее сторону.

– Я просто хотела достать контейнеры, чтобы взять их к твоей маме. – Су Ен чувствовала, как громогласно забилось сердце где-то на уровне горла. Внутренняя волчица недовольно клацнула зубами, грозя своей паре.

– Оставляй вас потом с вашими парами. – Рейна бросила на Юн Хо смеющийся взгляд. Ее явно забавляло комичное выражение лица Юн Хо, появившееся, когда на его глазах нареченная чуть не полетела с тумбы на пол. Даже спокойная Микаэла хихикнула в кулак и откинула за спину копну белых волос.

– По кухонному гарнитуру лазишь ты, а виноват все равно я. – Тяжело вздохнув, Юн Хо настолько быстро оказался около Су Ен, что она не успела сосчитать и двух ударов своего успокаивающегося сердца.

Один вдох, и вот она уже оказалась перекинута через плечо нареченного, который тащил ее в сторону гостиной. А Су Ен с непониманием наблюдала, как ее подруги валятся от смеха. Не каждый день увидишь Су Ен в такой неловкой позе, это правда.

Уже через пятнадцать минут они впятером – Джо вернулся из магазина – сидели в машине Хван Юн Хо.

В доме госпожи Хван пахло острыми приправами, отчего каждый вошедший успел несколько раз чихнуть прежде, чем добраться до заднего двора. Там-то их и поджидали тазы с капустой и миски с уже намешанным соусом.

Кисловатый запах нравился Су Ен, а во всем, что их окружало, чувствовалось тепло. Осень брала свое, окрашивая природу в яркие краски.

Точно такие же цвета, какие маленькая Су Ен видела сквозь щель в шкафу первое время... тогда, десятилетия назад. Точно такие же цвета, какие видела в окне, пока ждала очередных посетителей. Спокойствие осени быстро сменялось криками гнева и протянутыми к ней руками. Прикосновения обжигали, и Кан Су Ен до сих пор чувствовала их липкие отпечатки. Мгновенно всплывшая в голове картинка пустила по позвоночнику неприятный холодок.

Увидев покрасневший клен, Су Ен ухватилась за руку рядом идущего Юн Хо. Один из разгневанных гостей кумихо выволок маленькую Су Ен из комнатки приемов за косу. Кинул у корней такого же клена. Долго и надрывно кричал. Слов Су Ен не помнила, но его скрипучий от ярости крик гремел в ее ушах даже сейчас.

– Су Ен? – Прикосновение теплых пальцев к щеке заставило ее оторвать взгляд от дерева. – Снова что-то вспомнила?

Хотелось, чтобы Юн Хо знал обо всем и заставил ее мучителей пожалеть о том, что они с ней сделали. Но большинство из них, возможно, даже не жили в Сеуле. А кумихо, преследующие ее в воспоминаниях, и без того уже мертвы. Стараниями отца ее нареченного. Она даже не могла его поблагодарить.

Листья клена шелестели на ветру. И всего на долю секунды Су Ен подумала о том, что желание срубить чертово дерево перевешивает любые другие.

– Все в порядке. – Слова сами слетели с языка, а Су Ен размяла плечи и улыбнулась. Пальцы, сжимающие руку Юн Хо, одеревенели, и она еле расцепила их.

– Выглядит не очень «в порядке», – заметила Микаэла, нахмурившись. Пожалуй, если Су Ен хотела что-то скрыть, то именно миссис Фостер была ее главным противником. Кто, если не она, заметит ложь в словах Су Ен.

– Просто померещилось, – отмахнулась Су Ен, быстро опускаясь рядом с госпожой Хван к тазам с капустой. Здесь запах специй был особенно сильным, так что избежать очередного приступа чиха было практически невозможно.

– Так мы справимся гораздо быстрее, – довольно заворковала Йе Ри и несильно сжала плечо Су Ен. Эта женщина умела поднять настроение одной улыбкой. На мгновение забывалось, что свалилось на плечи Су Ен. Какие трудности приходилось переживать заново, как в первый раз.

Внутренняя волчица довольно потянулась и зевнула. Она чувствовала себя комфортно и уютно в обществе госпожи Хван, и Су Ен поняла, что хотела бы проводить в ее компании больше времени.

Су Ен наконец могла признаться самой себе, что в ее жизни очень недоставало материнской заботы. Даже несмотря на то, что отец Су Ен делал все, что от него зависело. И безмерно ее любил.

– Спасибо, что пригласили, – улыбнулась Су Ен, натягивая на руки плотные резиновые перчатки. Ярко-желтые, как раз во вкусе Су Ен. – Я бы хотела потом поговорить с вами.

– Конечно, дорогая.

Следующие несколько часов были наполнены смехом. Юн Хо испачкал и себя, и Су Ен, а она в ответ кинула в него жесткую капустную кочерыжку.

После того как все кимчи было расфасовано по контейнерам, подруги Су Ен уехали с Джо, а Юн Хо тактично ушел куда-то говорить по телефону, наступил момент, о котором Су Ен думала с тех пор, как вспомнила о своем детстве. Из-за тревожных мыслей по рукам и спине пробегали мурашки, а язык прилипал к нёбу.

– Выглядишь бледной. – Улыбка, которая ни на мгновение не покидала лица Хван Йе Ри, померкла, уступив место беспокойству. Пожалуй, и в этом Юн Хо был похож на госпожу Хван. Он становился таким же дерганым, когда речь заходила о Су Ен.

– Честно говоря, я не знаю, с чего начать.

Су Ен мялась на месте и заламывала пальцы на руках, не позволяя себе посмотреть на госпожу Хван. Та была такой доброй, что не хотелось поднимать болезненную для нее тему.

– Думаю, что с самого начала было бы неплохо. – Хватило одного короткого взгляда, чтобы заметить, как по-матерински тепло улыбнулась госпожа Хван.

Она потянула Су Ен за собой, заставляя усесться на диване. Они оказались настолько близко, что их коленки соприкасались.

– Когда мне было пять... – начала Су Ен, подняв глаза на Йе Ри. И увидела, как деликатно кивнула госпожа Хван. На ее искреннем лице появилась слабая улыбка. – Со мной кое-что случилось...

– Я помню, как Чон Иль принес домой маленькую девочку.

Су Ен почувствовала, как Йе Ри сжала ее ладонь в своих пальцах. Этот добрый жест едва не обрушил на Су Ен целую лавину эмоций. Глаза защипало от подступивших слез. И тихое тоскливое Хван Чон Иль зашуршало в голове. Ее спаситель. Имя того, кому она была обязана жизнью и кого даже не могла поблагодарить за это.

– Я узнала тебя, Кан Су Ен. – С каждым новым словом госпожа Хван все ярче улыбалась. – Юн Хо был маленьким, поэтому не запомнил. Но мы, волколаки, неплохо узнаем запахи, почуяв их лишь раз. Стоило мне увидеть тебя рядом со своим сыном, дорогая, и я вспомнила. Тонкий аромат морозной черники. Тот ребенок пах так же.

– Но почему вы ничего не сказали? – Су Ен быстрым движением утерла слезу, которая потекла по щеке. – Быть может, тогда бы и я все вспомнила быстрее.

– Ароматы для волколаков сродни сигналам. – Йе Ри осторожно начала разминать пальцы Су Ен. – Тогда, много лет назад, я поняла, что маленькая волчица попала в передрягу, в которой не каждый взрослый остался бы в здравом уме. Яркий след лисов говорил красноречивее слов. Честно говоря, я надеялась, что ты не помнишь ничего о том, что с тобой произошло.

К удивлению Су Ен, госпожа Хван оказалась куда более тактичной и мягкой, чем можно было подумать о волколаке. Она подбирала слова так умело, что на сердце у Су Ен обжигающе потеплело. Словно кто-то зажег в ее грудной клетке маленький костерок.

– Я просто хотела сказать спасибо вашей семье. – Су Ен склонила голову в поклоне, но в ответ услышала недовольное причмокивание.

– Ты уже отблагодарила нас тем, что стала частью этой семьи.

Глава 21

Самодовольный волколак, [17:26]

Су Ен, [17:26]

Впервые в жизни Су Ен захотелось поставить кучу сопливо-романтичных смайликов, которыми разбрасываются влюбленные в дорамах.

Но, поборов это желание, она сделала фотографию и отправила ее нареченному. Вышло неплохо. Су Ен оценивающе посмотрела на сделанный кадр и лукаво улыбнулась. Возможно, стоило все-таки надеть платье прежде, чем позировать перед зеркалом.

Смартфон затрезвонил спустя долю секунды после того, как сообщение было прочитано.

– Слушаю вас, господин Хван? – Су Ен растягивала слова, вышагивая по комнате в новых туфлях и симпатичном черном комплекте нижнего белья.

– Я только что твоими стараниями чуть не испортил документ о продлении аренды здания, – вибрирующе рокотал голос Юн Хо.

– Тогда вам не стоит отвлекаться на телефон во время работы. – Су Ен сняла с вешалки черное облегающее платье. До встречи с Юн Хо она бы никогда его не надела. Даже не посмотрела бы на него. Но сейчас, когда имена не так сильно тревожили, Су Ен могла позволить себе и оголенные плечи, и вырез чуть больше обычного.

Но ее до сих пор бросало в дрожь от одной мысли, что кто-то, кроме ее волколака, будет к ней прикасаться. Лишь на мгновение, что было ровно на десять секунд меньше, чем во время прошлых приступов, в подсознании всплыла сладко улыбающаяся физиономия старика со сливами.

Однако Су Ен прикрыла глаза и глубоко вздохнула, избавившись от запаха подгнивших фруктов. Здесь еще пахло Юн Хо: зеленый чай, бальзам после бритья и ментоловые леденцы. Его запах помог унять дрожь и вернуть почти потерянное ощущение реальности.

– А вам, госпожа Кан, стоит задуматься о том, что я могу с вами сделать, получив от вас фото в одном нижнем белье.

Су Ен услышала, как Юн Хо закрыл дверь кабинета, а следом – его тихие шаги и шуршание колесиков кресла по полу.

– И что же? – Су Ен оценивающе осмотрела платье, которое положила на кровать. Прошлое спряталось в подсознании. – Свои угрозы, господин Хван, можете оставить на вечер, пока у вас не будет возможности их исполнить. – Су Ен запоздало поняла, что слышит из динамика звук расстегивающейся молнии.

Су Ен замолчала, замерев перед постелью. Смартфон пиликнул уведомлением. Она увидела, что ее волколак отправил ей какое-то фото.

От предвкушения Су Ен опустилась на кровать и затаила дыхание. Открытие сообщения ощущалось как распаковка долгожданного подарка.

– Хван Юн Хо, где ваша совесть? – ахнула Су Ен, пожирая глазами силуэт своего мужчины, вальяжно раскинувшегося на широком кресле.

Нервно сглотнув, Су Ен не могла оторваться от изображения, на котором ее нареченный смотрел на нее взглядом, полным вожделения. Его глаза блестели волчьим голодом, а рубашка... боже, чертова рубашка – она была расстегнута наполовину, оголяя метку Су Ен и еще несколько отметин, на которые с довольством отреагировала внутренняя волчица.

Свободная рука Юн Хо лежала на бедре, и Су Ен заметила расстегнутую ширинку брюк. И чертовы бордово-красные боксеры.

– Я всего лишь плачу вам той же монетой, госпожа Нареченная. – Голос Юн Хо звучал настолько низко и соблазнительно, что сердце Су Ен пропустило несколько ударов. Ее тело отвечало на нареченного быстрее, чем разум. Один только голос Хван Юн Хо доводил Су Ен до безумия.

Су Ен сжала бедра, чувствуя, как возбуждение завладевает ею, а между ног становится влажно. Кружево трусиков неприятно терлось о промежность, ставшую скоплением сотен возбужденных нервных окончаний.

– Ты на работе. – Уже когда слова слетели с языка, Су Ен услышала в своем тоне мольбу о помощи. Хотелось, чтобы ее нареченный оказался рядом. Ей не хватало его прикосновений и опьяняющего запаха мускуса и зеленого чая.

– И что?

– А если кто-то зайдет в кабинет?

– Я запер дверь. – Звук выдавал Юн Хо с головой. Скрипнуло кресло, когда он, видимо, откинулся на спинку. После Су Ен услышала шелест ткани и хлесткий щелчок резинки боксеров.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты сумасшедший? – Су Ен сдавленно усмехнулась, но и сама недалеко ушла от своего нареченного, забравшись на кровать и устроившись поудобнее. Туфли она сбросила возле изножья.

– Из твоих уст это звучит как комплимент. – Юн Хо тяжело дышал, и все четче слышалось, как он прикасается к себе. Характерный скользящий звук пробуждал внутри настолько яркие ощущения, что Су Ен откинулась на подушки.

Пальцами свободной руки она отодвинула влажную ткань кружева в сторону. Мурашки тут же побежали по бедрам, когда прохладный воздух комнаты ласкающе коснулся лона.

– Из-за тебя мне придется переодеваться. – Тихий стон слетел с губ Су Ен, когда она прикоснулась к себе. Эти прикосновения отличались от прикосновений Юн Хо, были менее интенсивными, но его незримое присутствие восполняло нехватку физического.

– Поласкай себя так, как это делаю я. – Хриплая вибрация голоса Юн Хо пустила разряды тока от макушки по позвоночнику. Су Ен прерывисто вздохнула, когда погрузила в себя палец: она была чертовски влажной.

Шелест по ту сторону телефона стал более агрессивным, а хрип, смешанный со стонами, приближал Су Ен к краю.

– Ты первой начала эту игру.

– И проиграла.

К первому пальцу присоединился еще один, отчего ощущения стали куда более интенсивными. Су Ен чувствовала, как каждый нерв натянулся, щекоча низ живота.

– Одно твое фото, Су Ен, всего одно фото, и я превращаюсь в извращенца, который не может контролировать собственное тело. Мне кажется, из-за тебя я думаю не той головой.

Су Ен узнавала этот тон своего волколака. Приглушенный и глубокий, что означало лишь одно: Юн Хо близок к оргазму. Как и она.

Пальцы на ногах подогнулись, вцепляясь в простыни, когда оглушительное ощущение эйфории пробежалось до самой макушки.

– Было бы лучше, будь ты сейчас рядом, – протянула Су Ен, лениво перекатываясь на край кровати. На слабых ногах она добралась до комода. – Скоро приедут девочки, так что отключаюсь.

– Я бы хотел увидеть тебя вечером в кружеве, – напоследок с самодовольной ухмылкой пророкотал Юн Хо и отключился.

Су Ен осталась в тишине собственной комнаты, а в животе трепыхались бабочки.

– Кажется, я совсем сошла с ума, – тяжело вздохнула она, доставая из ящика новый комплект белья. – Самодовольный волколак, – засмеялась Су Ен, глядя на кружевной комплект глубокого иссиня-черного цвета.

У самого входа их поймал раскрасневшийся улыбающийся У Хек. Здесь толпилось столько людей, что становилось понятно: выставка станет хитом грядущих выходных. Су Ен даже заметила нескольких репортеров, которые пытались выцепить из толпы кого-нибудь разговорчивого.

Но так уж сложилось, что им не везло. Среди жертв телевизионщиков оказывались то ругару, то ведьма, то мэгу. От одного взгляда на лиса у Су Ен побежал мороз по коже, а внутренняя волчица ощетинилась.

– Давайте зайдем внутрь. – Появившийся рядом с Микаэлой Майкл, казалось, в мгновение ока считал не только тона, но и полутона атмосферы.

– Они обычно не посещают мероприятия, организованные нами, – шикнул У Хек, приглашая всех зайти. К кумихо они относились спокойно и привычно, но мэгу... они были бельмом на глазу.

Внутри галерея отличалась от того, что творилось снаружи. Шумная и многолюдная, она превратилась в спокойный уголок, где гости не торопясь ходили между вывешенными картинами. Разговоры притихли, давление чужого внимания сбавилось. Благодаря этому Су Ен свободно расправила плечи.

Никто не лез к ней и не цеплялся, и уже одно это давало надежду на то, что ей удастся насладиться вечером. Кан Су Ен ждала, когда Юн Хо появится на пороге, словно чертов принц в сияющих доспехах, и спасет ее от неловкости и страха быть втянутой в десятки рукопожатий.

Может, все же стоило взять с собой перчатки?

Что ж, теперь она будет думать об этом вплоть до момента, пока не окажется дома. То есть... мучительно долго.

Минут десять назад, когда они ехали в машине, Су Ен получила сообщение, что Юн Хо задерживается. Не то чтобы это обижало. Скорее, заставляло скучать сильнее, чем она думала.

– Спасибо за приглашение. – Майкл Фостер, который прилетел в Корею всего пару часов назад, выглядел особенно впечатленным.

И немного ошарашенным. Ну как немного? Микаэла успела шокировать его новостью о беременности, отчего сейчас Майкл не отходил от нее ни на шаг, то и дело окутывая жену еще большей заботой, чем раньше.

Смотреть на них было завораживающе приятно. Трудно не позавидовать чистой любви и преданности.

– Теперь вы еще не скоро снова сможете куда-то выбраться, – проворковала Рейна, беря с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским. – И выпить.

– А я бы сейчас не отказалась от шампанского с клубникой, – мечтательно протянула Микаэла.

Су Ен улыбнулась, когда подруга обиженно надула губы и тоскливо проводила взглядом официанта. Майкл протянул ей бокал с соком.

– С тобой все будет в порядке?

Су Ен и не заметила, как У Хек подкрался к ней, вырастая по правую руку. Он наклонился к Су Ен так, чтобы больше никто не услышал его вопроса. Как будто друзья Су Ен смогли бы его понять. Корейский был им так же недоступен, как полеты в космос.

– Думаю, да, – улыбнулась Су Ен, снова смотря на вход. Но вместо Юн Хо заметила там только вальяжно зашедших лисов. Кумихо шли в компании мэгу, но казалось, что они не замечали никого, кроме себе подобных. Слишком себе на уме, что заставляло каждого волка в радиусе нескольких километров недовольно скалиться. Особенно из-за мэгу.

– Здесь будет еще больше перевертышей, чем на прошлой выставке. – У Хек искренне переживал за Су Ен. Она видела это по тому, как он нервно озирался по сторонам. И, будто отгоняя от нее других перевертышей, не отходил от нее ни на шаг.

– Для этого есть я, художник Сон. – Голос Юн Хо прогрохотал совсем рядом с Су Ен, а после она ощутила на пояснице горячую ладонь своего нареченного. Напряжение, сковавшее тело, тут же отступило, а губы растянулись в улыбке.

– Я думала, ты придешь позже.

– И оставлю тебя на съедение этим... – Юн Хо окинул внимательным взглядом просторные, разбитые на секции залы. Он не спешил закончить мысль, а просто ехидно улыбнулся.

– Сбавь градус. – Су Ен несильно шлепнула Юн Хо тыльной стороной ладони по животу, скрытому под черной рубашкой.

– Повтори это себе в следующий раз, когда решишь отправить мне фото, – наклонившись к уху нареченной, пророкотал Юн Хо. Улыбка на его лице стала настолько греховно сладкой, что у Су Ен заколотилось сердце.

– Ты же знаешь, что у нее непереносимость чужих прикосновений. – У Хек выглядел таким взвинченным, будто пытался доказать Юн Хо, что знал о Су Ен столько, сколько волколаку и не снилось.

Только он словно забыл о последнем разговоре с Су Ен. Почему-то она думала, что У Хек не пропустит мимо ушей момент, где она прямо говорит: имена стихают рядом с Юн Хо.

– Мы вроде не переходили на «ты». – Хван Юн Хо казался расслабленным, но Су Ен по их связи отчетливо чувствовала, насколько бурный поток противоречивых эмоций клокотал внутри Юн Хо. Недоверие. Нервозность. Но при этом он не позволял себе в открытую послать У Хека к дьяволу, ведь он был близким другом Су Ен.

Но, черт возьми, его желание сделать это вынуждало связь дребезжать от натяжения.

– Вы хотите снова меня вывести из себя? – рыкнула Су Ен, переводя взгляд с одного художественного недоразумения на такого же балбеса, но с пометкой «нареченный». Внутренняя волчица, будто подтверждая мысли человеческой стороны, агрессивно оскалилась, прижимая уши.

– Просто... – У Хек поник, заливаясь краской.

– Я смог заглушить имена, художник Сон. Так что можешь больше не переживать за мою пару. – Юн Хо притянул запястье Су Ен к своему лицу и оставил легкий поцелуй на костяшках ее пальцев.

– Будешь вести себя как гребаный варвар, я построю для тебя будку на заднем дворе и куплю ошейник, – недовольно шикнула Су Ен. Воздух вокруг наполнился тестостероном, который в очередной раз источали Юн Хо и У Хек. От этого у Су Ен начиналась мигрень.

Выдернув руку из пальцев нареченного, она направилась к подругам, которые, к слову, с любопытством наблюдали за противостоянием собственничества волколака и преданностью ругару.

– Мы вроде пришли на картины смотреть, а не в зоопарк весной, – усмехнулась Рейна.

Су Ен давненько не чувствовала себя настолько на взводе. Но рядом послышался смех зачинщика беспорядка внутри ее. Юн Хо подошел сразу же, стоило Су Ен оказаться в окружении Микаэлы и Рейны.

– Я думала, что это Майкл с ума сходит со своей опекой. – Микаэла кинула оценивающий взгляд на своего мужа и вновь уставилась за плечо Су Ен, где возвышалась фигура Хван Юн Хо.

– Картины, помните, да?

– Твоя жизнь стала любопытнее картин, – засмеялась Рейна, чокаясь бокалом с Су Ен. – Сейчас у меня в голове появился куда более интересный план. Не теряйте. – И мисс Морис, окруженная аурой неубиваемой уверенности, уплыла в зал абстракционизма.

– Она снова слишком ушла в работу, – недовольно цокнула языком Микаэла. – Кажется, она потеряла пару килограмм.

– Возможно...

Если это видела даже Микаэла, то дела Рейны обстояли совсем плохо. И, несмотря на это, она строила из себя хохочущую и отпускающую шутки дурочку.

Но Су Ен знала: Рейна была куда более глубокой и тревожной особой, пусть и такой же непредсказуемой, какой казалась на первый взгляд.

– И что ты видишь здесь?

Су Ен уже какое-то время стояла перед картиной, которая вызывала у нее то ли восхищение, то ли необъяснимую тревогу. Абстракция, чтоб ее! Мазки сливового цвета, немного пятен рыжего и непроглядная тьма вокруг.

– Слива, лисы и темнота шкафа, – вопреки собственному желанию отозвалась Су Ен. И только после сказанного мысленно чертыхнулась. Ее подсознание вело свою игру, правил которой она, судя по всему, не знала.

– Думаю, нам стоит пойти к другой картине, – неторопливо произнес Юн Хо, на что Су Ен кинула простое «ага». Увидев на картине то, чего там быть не могло, Су Ен хотела убраться от полотна как можно дальше. В другой зал, где висели умиротворяющие пейзажи.

Но стоило только им повернуться, как они чуть не столкнулись с довольно ухмыляющимися мэгу. Лисы где-то потеряли кумихо, коих обхаживали весь вечер. И теперь стояли во всей своей лицемерной красе перед волками.

Пока Су Ен соображала, Юн Хо спрятал ее за спину и издал тихий, но не лишенный обещания быстрой смерти рык. Впрочем, он, кажется, только повеселил мэгу. По крайней мере, именно так Су Ен поняла смех лисов. Как бы старательно Юн Хо ни пытался удержать ее, она не была покорной женщиной. И уж точно не собиралась отсиживаться за спиной своей пары.

Поэтому, подпустив своего внутреннего зверя поближе, Су Ен шагнула в сторону и теперь видела наглые рожи мэгу. И их любопытство. То, как они потягивали воздух носом, будто учуяли лучший в мире аромат.

«От тебя пахнет сладким обманом», – прогремели в голове Су Ен воспоминания.

Она оскалилась, вцепляясь пальцами в руку Юн Хо. И только одни высшие силы знали, насколько она была благодарна, что в зале с абстракционизмом почти никого нет.

– Неужто тоже чувствуете запах треклятого обмана? – огрызнулась она, метнув взгляд на ближайшего лиса. Он был одет в свободные брюки и водолазку, будто хотел слиться с людьми, которым ноябрьская погода была страшна.

– Так ты знаешь, маленькая волчица? – Мэгу наклонился вперед, а его улыбка, которая, казалось, не могла стать шире, стала похожа на оскал Чеширского Кота.

Что-то подсказывало Су Ен, что окажись они в менее людном месте, от лис-оборотней не осталось бы уже и мокрого места: Юн Хо был готов разорвать их на месте, о чем кричала парная связь.

– Что это значит? – Су Ен намеревалась выяснить правду, даже если ее нареченному не нравились беседы с мэгу.

Ответом послужила протянутая рука лиса, которую внутренняя волчица тут же захотела откусить. Но намек был понятен: лисы не собирались что-то рассказывать просто за «спасибо».

– Вы знаете, что бывает, когда кто-то трогает пару волколака? – Злость вибрировала под кожей Юн Хо, но даже она не остановила Су Ен от желания услышать о том, что от нее скрывалось.

– И что? Убьешь нас на глазах у всех этих людей? Затолкаешь оторванные руки в наш же зад и завоешь? Думаешь, тебе это не аукнется? – Лисы играли с ними, зная, что у перевертышей в окружении людей связаны руки.

– Просто ответьте на вопрос, – с нажимом повторила Су Ен и протянула руку к мэгу. – Что за обман?

Прикосновение лиса оказалось сухим, но мягким. Ровно до тех пор, пока по кончикам ее пальцев не пробежали разряды тока. Несильные, но достаточно ощутимые, чтобы волчица внутри оскалилась.

Это ощущение главенствовало над сознанием, вытесняя даже шепот имени. При желании Су Ен могла его выцепить, но она этого совершенно не хотела.

– О, дорогая! – Смех лиса, кажется, еще долго будет преследовать Су Ен в кошмарах. А взгляд его янтарно-багряных звериных глаз... – Иллюзии мэгу нельзя просто так стереть. Кто-то очень давно иллюзией заставил тебя забыть. И сейчас наша магия дает о себе знать.

Окончание вечера прошло для Су Ен настолько сумбурно, что захотелось прочистить голову изнутри железной щеткой. Су Ен даже не помнила, о чем говорила с подругами последние несколько часов.

Слова мэгу выдернули ее из привычной реальности, и Су Ен оказалась на неизведанных землях, неспособная думать и существовать. В голове вертелось только: «Иллюзию мэгу нельзя просто так стереть».

Она сходила с ума, ища ложь в каждом прожитом дне.

В чем еще похищение маленькой Су Ен отпечаталось на ее дальнейшей жизни? Что все это время было хорошо сыгранной постановкой? Что еще она должна вспомнить, черт возьми! Она и без того хотела засунуть себя в кислоту, чтобы отмыть все прикосновения, которые... нет, Су Ен не будет снова об этом думать! От вороха вопросов уже болезненно пульсировала голова.

– Нужно было сломать ему шею. – Тишина в салоне была прервана тихим вибрирующим рыком Хван Юн Хо. Он сильнее сжал ладонь, которая по-хозяйски лежала на бедре Су Ен. После встречи с лисами Юн Хо ни на мгновение не отпускал Су Ен. Она думала, что он опасался, будто гребаные мэгу выскочат из какой-нибудь дыры, проделанной за картинами. Словно чудовища.

Но пока Юн Хо сам походил на чудовище из фильмов ужасов. Угрюмый и готовый в любое мгновение обратиться. Это чувствовалось не только по парной связи, но и воздухе, который дрожал вокруг Юн Хо.

Скоро полнолуние. И от одного этого, должно быть, волколак был на грани срыва.

Запах зеленого чая стал почти незаметен за всплеском тестостерона и аромата, присущего внутреннему зверю. Мускус наполнил легкие Су Ен.

– Это ничего не решило бы. – Тревога все больше овладевала Су Ен, заставляя внутреннюю волчицу настороженно оглядываться и прислушиваться к каждому звуку.

Что-то было не так. И уже давно.

Кошмары не посещали Су Ен, но иллюзии... Ни один психотерапевт не назвал бы галлюцинации признаком давнишней амнезии. Су Ен бы выписали целый список таблеток и поставили диагноз «шизофрения».

И каждый раз, когда Кан Су Ен пыталась что-то вспомнить, углубиться в картинки, крутящиеся вокруг дома кумихо, что-то будто все время ускользало. Когда ей казалось, что воспоминание поймано за кончик хвоста, оно юрко исчезало во мраке памяти.

Это нервировало.

– Он заставил меня задуматься. – Су Ен повернулась к окну и посмотрела на дома, мимо которых они проезжали. Свет в окнах кое-где не горел, а торопящиеся по домам люди кутались в куртки и огромные шарфы. Ощущалось приближение зимы.

– Словам лисов верить нельзя.

– Но то, что я вижу, это не просто... воспоминания. – Су Ен поморщилась, опуская заледеневшие пальцы на ладонь своего нареченного. – Оно слишком реально.

Су Ен знала, что ее руки тряслись слишком сильно, чтобы Юн Хо этого не заметил. По их парной связи она почувствовала, как он пытается передать ей свои спокойствие и нежность, подкрепляя это легким поцелуем костяшек пальцев Су Ен.

Всего лишь невесомое прикосновение губ дарило больше уюта и тепла, чем сидение в пледе возле камина. Оно ощущалось интимнее секса. И сближало больше, чем многочасовые беседы о совместном будущем.

– Мэгу умеют водить за нос. – Машина плавно подъехала к дому Юн Хо и остановилась. – Возможно, они хотели смутить тебя.

– Но прошлой ночью...

– Ты просто была сонной, госпожа Нареченная. – Юн Хо отстегнул ремень безопасности и наклонился к Су Ен. – Мы справимся с этим. Вместе. – Юн Хо чмокнул ее в нос и вышел из машины.

Прохладный ночной воздух предвещал дождь. Нетипичная погода для Сеула в начале ноября, когда столбик термометра обычно показывал около десяти градусов, а осадков не предвиделось. Но, видимо, на этот раз у погоды имелись свои планы, раз небо заволокло тучами.

От одного этого становилось уныло на душе и клонило в сон.

Влажность и запах жухлой, уже преющей опавшей листвы удручали. И без того паршивое настроение Су Ен падало все ниже.

Недовольно цокнув языком, она укуталась в пальто и, обогнав Юн Хо, направилась к дому. И с удовольствием оказалась бы внутри как можно скорее, если бы не тот факт, что ключи от двери были у Юн Хо, все еще плетущегося где-то сзади. Су Ен спиной чувствовала его взгляд, словно Юн Хо ждал, что Су Ен сделает дальше.

Она успела обернуться прежде, чем... обзор закрыл серебристый мех. Боль обожгла правый бок, когда Су Ен рухнула на выложенную каменной плиткой дорожку. Звездочки заплясали перед глазами, и весь мир окрасился в палитру размытых красок.

Движение. Рев, разрывающий ночь. Дребезжание всепожирающего гнева по парной связи.

В воздухе разлился запах мускуса и звериной жажды расправы – Юн Хо обратился.

Су Ен попробовала встать, но звериная туша серебряной вспышкой снова опрокинула ее, отчего коленки больно засаднило. Су Ен не понимала, что происходит. Земля стала небом, а все внутри завязалось в тугой узел.

Растерянность и страх сменились на злость, когда, в очередной раз упав, Су Ен ободрала ладони. Боль отрезвляла и заставляла мысли в голове кипеть.

После всполоха звериной ненависти Су Ен ощутила во рту острие клыков, когти заскрежетали по камню. Этот вечер и без того оставил после себя липкий осадок, а сейчас и вовсе напоминал Су Ен начало убийственного триллера. И нападавшие должны знать, что она, черт возьми, не собиралась становиться жертвой.

Внутренняя волчица заволокла человеческий разум своей жаждой дать отпор. Вынуждая выпустить ее на свободу. И Су Ен поддалась: камень дорожки перестал ощущаться под кожей коленей. Теперь о него затачивались волчьи когти.

Волчица отпрыгнула в сторону, оскаливаясь на лиса, который в очередной раз попытался вцепиться в нее своими крошечными, но опасными зубками. Озлобленные лисы-оборотни бывали даже более серьезными противниками, чем волки.

И Су Ен это осознала, когда челюсти мэгу сомкнулись на ее передней лапе. В воздухе тут же разлился запах ее крови, который спровоцировал и без того потерявшего рассудок волка Юн Хо.

Ночь разделилась на до и после, когда на улице вспыхнули звуки звериного противостояния.

Болезненно завыв, волчица Су Ен вцепилась мертвой хваткой в загривок лиса. И стоило тому пошевелиться, как волчьи клыки глубже погрузились в плоть. Волчица не обращала внимания даже на вкус крови, который наполнил ее пасть.

Когда казалось, что прошлое ворвалось в настоящее, и Су Ен, и ее волчица отчего-то думали не о себе, а о Юн Хо, который всего в паре шагов от них старался поймать несколько мельтешащих между лап лисов. Они юрко ускользали от пасти волколака, то и дело издевательски пища и фыркая.

Когда один лисов сбежал, а двум другим грозила смерть от лап волков-перевертышей, Су Ен почти успела выдохнуть с облегчением.

Почти...

Послышался щелчок, и волчица ощутила неприятное покалывание в позвоночнике. Оно холодком пробралось к лапам и заволокло взор. В воздух взметнулся слабый запах жасмина. Су Ен могла предположить, что запах шел от средства, которое ей вкололи.

«Что за черт?» – внутренний голос расплывался, как картинки в калейдоскопе. И лишь ударившись щекой о жесткий бетон, Су Ен поняла: она упала на обмякших лапах. Звуки вокруг то затихали, то бились о барабанные перепонки.

Еще один похожий на выстрел звук. Чужая нервозность и еще большая агрессивность заставила парную связь затрястись, как тросы во время шторма.

Юн Хо...

Мысли расплывались, веки становились тяжелее.

– Как только отключится, убейте его, – усмехнулся женский голос.

«Убить? Кого убить?» – Су Ен пыталась бороться с темнотой, которая все сильнее заволакивала взгляд. Мозги будто прокрутили через блендер, отчего Су Ен не посещало ни одной законченной мысли. Только обрывки вопросов и образов.

Юн Хо. Он должен быть здесь. И только ради него Су Ен сражалась с дьявольски сильным желанием уснуть. Но он... он должен был убежать! Да. Иначе его убьют. Правильно. Бежать. Ей бы тоже было неплохо встать. Но лапы. Они не слушались. Су Ен словно их лишилась.

– Он может стать проблемой, – вторил другой голос, принадлежащий вроде мужчине.

«Да, он станет вашим ночным кошмаром», – мысленно усмехнулась Су Ен, понимая, что ее кто-то поднял. Неаккуратно, будто она была мешком с рисом. Рев волка усилился. Су Ен ничего не видела, но слышала. Слышала отчаяние в рычании своего волколака. И чувствовала его всепоглощающие эмоции, лишь благодаря которым Кан Су Ен еще не упала в пропасть тьмы.

– Плевать, – хохотнула незнакомка. – Мэгу с ним разберутся. Главное, что теперь у нас есть она.

Алая пелена сгустилась сильнее, стоило волку понять: его пару забрали у него на глазах. И он ничего не смог с этим поделать.

Омерзительная тяжесть во всем теле пригвождала к земле, а гребаные лисы, воняющие гнилой лживостью, не давали даже шага ступить в сторону его нареченной. И волку оставалось наблюдать. Наблюдать за тем, как тело обмякшей волчицы уносили прочь.

И когда хлопнули тяжелые металлические двери двух машин, зверь сорвался с цепей. Кровь стучала в ушах подобно отбойному молотку, а ярость вспыхнула сверхновой, скрывая за своим светом все человеческое.

Волк поднял голову и протяжно заревел. Воздух наполнился угрозой, заставив мэгу попятиться. Однако уходить треклятые лисы все равно не собирались. Они верещали, извиваясь под лапами волколака. Юн Хо знал, что мэгу ждали, когда подействует транквилизатор. И когда это произойдет, лисы запросто перегрызут ему шею.

Допустить это ни Хван Юн Хо, ни его волк не могли, ведь им еще нужно найти свою пару. И убить каждого, кто притронулся к Су Ен! И для этого нужно было стать чудовищем. Чудовищем для своей красавицы, которое проложит до нее путь из трупов и крови.

Транквилизатор действовал, и у зверя осталось совсем мало времени.

Из последних сил волк бросился вперед, прижимая мэгу лапами к земле и вцепляясь смертоносными челюстями в шерстяную шею лисы. Нужно избавиться от них по одному. Уничтожить всех! И пойти по следу нареченной.

Но силы покидали его...

Юн Хо чувствовал, как слабел, как уступал проклятому действию снотворного. Так недалеко было и до преждевременной встречи с отцом. А уж он-то не погладит сына по голове за то, что тот сдался.

«Держись!» – заревел Юн Хо, глубже погружая клыки в плоть мэгу. Кровь перевертыша багряной пеной текла на землю из пасти, а хрипы умирающей лисы медленно стихали, будто в противовес звонкому и нервирующему лаю остальных лисов. Они в открытую кидались на волка, будто еще питали надежду спасти собрата.

Лисы не знали, что у них осталось на жизнь не больше пяти минут. Пять минут. Юн Хо на уровне инстинктов понял, что приближались его волки, его стая. Они откликнулись на зов, и сейчас их единственной целью было убийство.

Мэгу было пятеро, считая только что убитого. Ничтожно мало для стаи разъяренных хищников, которые превосходили их не только размером, но и злостью. Ничто не остановит волколаков от мести. От ярости, которая не только затапливала разум, но и наполняла вены жидким адреналином.

Юн Хо знал, волки надвигались со стороны Национального парка. Они огибали дом Су Ен, ведя тихую и опасную игру. И, казалось, она работала: лисы не подавали признаков, что знали о приближении угрозы.

Ненависть стаи обрушилась на мэгу внезапно, позволяя Юн Хо вздохнуть с облегчением. Он выпустил захлебнувшегося кровью лиса и накинулся на новую жертву.

Двор дома Кан Су Ен не покинет ни один живой лис. А кто останется жив... да хранят его высшие силы.

Он будет молить о смерти.

Мэгу

В отличие от своих более человечных и спокойных собратьев – кумихо, мэгу самые настоящие мастера иллюзий и обмана. Им ничто (кроме иногда просыпающейся совести) не мешает задурманить разум любого, кто проходит мимо них. Власть над разумом превратила их в персоны нон грата среди перевертышей.

Дельцы иллюзий не остаются без работы, несмотря на свою не самую лучшую репутацию. И если уж где-то что-то происходит, то, скорее всего, мэгу принимают в этом участие. Ведь не только кумихо, но и некоторые другие перевертыши покупают ихуслуги.

Как и их человеческая, полная расчетливости и изворотливости сторона, внутренний лис также обладает поистине недружелюбными качествами. Будто в противовес кумихо, зверь мэгу мстительный и агрессивный. В животных ипостасях мэгу дерутся до последней капли крови, не зная жалости и милосердия.

Глава 22

Рокот, похожий на гудение стаи китов, и тряска были самым ужасным в жизни Су Ен будильником. Даже школьные годы, когда, отчаявшись разбудить ее, отец выливал ей на голову кружку воды, казались по сравнению с этим гребаным раем.

От звуков, разрывающих барабанные перепонки, Су Ен затошнило, а каждая косточка в теле отдавалась тупой болью. Настолько паршиво Су Ен не чувствовала себя еще никогда.

Тряска прекратилась.

– Тебе серьезно приспичило отлить прямо сейчас? – Недовольное цоканье языком сопроводил грохот двери машины. Говорил мужчина. И голос был незнакомым.

Дерьмово, но нужно было думать, что делать дальше. А не поддаваться панике. Страх сейчас мог стать злейшим врагом.

Дверь хлопнула еще раз, но Су Ен не спешила открывать глаза. Картинки минувших событий замелькали в голове, стоило только набрать побольше воздуха в легкие. Он был пропитан насыщенным лисьим ароматом. Мэгу. Они окружали Су Ен, отчего ее внутренняя волчица агрессивно вцепилась в мысленные барьеры.

– Да что случится-то? Девчонка в отключке, второго тоже нигде не видно. – Самодовольный смешок и высокомерие говорившего слышались даже из-за закрытой двери машины.

Лисы стояли слишком близко, и бежать было опасно: даже если Су Ен выберется из машины и рванет в сторону, мэгу легко нашлют на нее такие галлюцинации, что она, скорее всего, своими же руками свернет себе шею. Или вырвет свое собственное сердце. Все зависело от того, насколько извращенная фантазия у ее похитителей.

– Давай только быстрее.

Послышались шаги. Они отдалялись, отчего Су Ен оставалось только ждать. Ровно через пять стуков сердца на улице не слышалось ни единого звука, который могли бы издать мэгу. Тишина. Лишь шелест высушенных осенью листьев.

Су Ен открыла глаза и осмотрелась. Она лежала на заднем сиденье машины со связанными руками. Усмешка засветилась на ее губах. Лисы связали ей руки, будто какая-то веревка остановит ее или любого другого перевертыша. Подобная неприятность разве что отвлечет и замедлит Су Ен. А на счету была каждая секунда.

Су Ен была одета. Кто-то наспех накинул на нее необъятную футболку, больше смахивающую на мешок, и ботинки большого размера.

Су Ен поднесла запястья к лицу в надежде, что зубами сможет бесшумно перекусить веревку. На вкус она была такой, словно столетиями пролежала в сыром, полном плесени подвале. Тошнота подступила к горлу, когда на языке заиграли все оттенки сырости и земли.

– Давай же, – зашептала Су Ен сквозь сжатые зубы. Клыки удлинились, позволяя перегрызть веревку за пару мгновений, каждое из которых было сейчас на вес золота.

Освободив руки, Су Ен замерла. Прислушалась. С улицы по-прежнему не доносилось никаких подозрительных звуков. Мэгу не возвращались.

Су Ен подползла к двери и тихо, насколько это вообще было возможно, потянула дверную ручку. Тихий щелчок дал понять, что лисы совершенно не подумали о том, что Су Ен придет в себя и попытается сбежать. Отчего возникал вопрос: что же такое ей вкололи?

Она чуть шире раскрыла дверь. И снова замерла, дыша через раз, лишь бы не издать лишнего шума. Привлекать внимание мэгу совершенно не хотелось: пытаться в открытую атаковать их было настолько дерьмовым планом, что внутренняя волчица притихла. То ли зверь все еще находился под воздействием препарата, то ли действительно впервые в своей жизни собрался поджать хвост.

Черт! Как же не вовремя!

До скрипа стиснув челюсти, Су Ен сползла с пассажирского сиденья, а оттуда ладонями на влажную землю. Так низко она еще не падала – выползать из машины украдкой, по земле, словно гребаная змея. Или того хуже – червь.

Су Ен была настолько липкой и вспотевшей, что действительно напоминала себе червяка после дождя.

Бесшумно присев на корточки за открытой дверью, Су Ен огляделась. Первое, что бросилось в глаза, – осенний лес, высившийся слева от машины. Он устилал сплошным покровом бугрящиеся горы. По спине Су Ен побежали мурашки, она не представляла, где очутилась. Это не Пукхансан. Здесь даже пахло иначе. И ответ казался очевиден.

Кан Су Ен увезли с территории, на которой главенствовали волки-оборотни.

Здесь правили лисы.

Их силой бурлил воздух вокруг, отчего Су Ен терялась и не могла найти выхода. Она снова осмотрелась и теперь подметила куда больше деталей: металлические ограждения, разделяющие полосы, бетонный борт, отгораживающий дорогу от спуска к небольшому, но бурному ручью. Он журчал где-то внизу с другой стороны от распростертого густого леса.

«Ручей – не вариант», – подумала Су Ен. Она станет заметной мишенью, скачущей по камням. Дальше не было ничего, кроме лысеющих деревьев и далеких домишек. Да, по ту сторону виднелись горы, колышущиеся листвой густых лесов, но до них было так далеко, что Су Ен очутилась бы в лапах мэгу спустя пару минут побега.

Оставался единственный вариант – лес слева. Нужно незаметно перелезть через железный разделитель и проскользнуть под защиту деревьев.

Проблемой оставалось то, что ее противники – тоже перевертыши. Они запросто учуют ее след. Да и находились они куда в лучшем состоянии, чем Кан Су Ен. Ее клонило в сон, а мысли в голове склеивались между собой, как переваренный рис.

«Соберись!» – хотелось похлопать себя по щекам, прогоняя вязкий сон, но это привлекло бы мэгу, которых, к слову, Су Ен по-прежнему не видела и не слышала. Но они точно были недалеко.

Тихо выдохнув весь воздух из легких, Су Ен прикрыла дверь машины и легким бегом, чтобы не создавать лишнего шума, направилась к забору. Перелезть его было половиной дела, хоть по позвоночнику и скользил мороз.

Су Ен уже занесла одну ногу над железкой, когда со стороны злосчастного ручья послышались шаги. Мелкая щебенка шуршала под чьими-то ногами. И, судя по тому, что была глухая ночь, а на дороге стояла всего одна-единственная машина, ответ напрашивался сам собой.

Мэгу возвращались.

Су Ен мягко перепрыгнула перегородку, оставляя позади не только ее, но и машину с ее владельцами. Самое сложное было сделано. Ну, или Су Ен просто пыталась себя успокоить, преодолевая последние метры, отделяющие ее от леса.

Но когда граница между дорогой и дикой природой осталась за ее спиной, под ногами зашуршали сухая листва с травой. И тут не помогла даже легкая поступь перевертыша. Хотелось надеяться, что лисы решат, будто этот звук издает пробегающий мимо еж.

Не было времени думать и осторожничать, а сонливость с каждой секундой становилась только ощутимее. Вялость внутренней волчицы передавалась Су Ен, заставляя бороться не только за каждую толику тишины, но и с собственным телом.

Ногой она зацепилась за другую ногу и, ломая тонкие ветки куста, упала на землю. Вокруг взвились сухие листья. За спиной все стихло.

Тишина пугала.

Су Ен замерла, прислушиваясь. Пятки начали гореть от желания вскочить и убраться отсюда как можно дальше.

Она поползла. Осторожно, впиваясь ногтями в землю и стараясь не цепляться волосами за кусты. Если придется, Су Ен будет выгрызать себе свободу клыками. Ведь где-то ее ждал Юн Хо.

Она не чувствовала его эмоций – он находился слишком далеко. Но было несложно догадаться, насколько зол ее нареченный. Что-то подсказывало Су Ен, что Хван Юн Хо уже роет землю носом, ища Су Ен. И она ой как не завидовала лисам, зная, что волколак когда-нибудь доберется до них. И тогда в воздух взметнутся клочья лисьей шерсти, а все вокруг окрасится в алый.

Внутренняя волчица заскулила, понимая, что сейчас они оказались действительно в дерьмовой ситуации: сзади в тишине прятались мэгу, а спереди простирался совершенно незнакомый лес, пахнущий чужаками.

Заставляя каждый мускул на теле Су Ен напрячься, за спиной раздались первые признаки приближения лисов. Они сошли с дороги, хрустя ветками.

– Ну куда же ты побежала, красотка? – Тягучий и сладкий, словно мед, голос мужчины вызвал у Су Ен гипергликемию. Лицо перекосило от отвращения.

«Давай же», – взывала Су Ен к своей волчьей сути. Но та лишь сильнее погружалась в сон.

Су Ен ползла, прячась за высокой, но уже жухлой травой. Возможно, она выглядела глупо, но страх был сильнее любых других эмоций. Животный ужас сковывал конечности судорогой, из-за которой хотелось выть. Только вместо этого Су Ен выбирала бороться.

Бороться за свободу. Бороться так, как никогда в своей жизни.

Под ногти забилась грязь, а каждый сантиметр открытой кожи зудел и болел от того, с каким упорством Су Ен ползла в сторону леса. Влажная земля ощущалась наждачкой на мягкой коже.

Су Ен до боли кусала нижнюю губу и во весь голос кричала на свою волчицу. Если бы она могла, то встряхнула бы ее с такой силой, что та больше не поддалась бы искушению сладкого медикаментозного сна.

Су Ен почти чертыхнулась, когда под ноготь попал то ли камушек, то ли сучок, но вовремя закусила щеку.

Шаги позади звучали далеко, отчего в душу закралась надежда на шанс сбежать. Вернуться домой. К Юн Хо. К отцу. К новой, недавно обретенной жизни. Но не время расслабляться. Су Ен оскалилась, чувствуя нарастающую злость. Благодаря ей она двигалась дальше. Только благодаря ей не впадала в отчаяние.

Внутренняя волчица тяжело подняла голову, стараясь разлепить глаза. И в следующее мгновение пальцы, впивающиеся в рыхлую землю, сменились на лапы. Лесной ветер заиграл в звериной шерсти. Волчица принюхалась, пригибаясь к земле.

Она была здесь одна... вдали от знакомых территорий. И никто не смог бы ей сейчас помочь, кроме нее самой.

– Тебе не кажется, что перепуганной собакой завоняло? – Судя по звуку, мэгу находились в паре метров от Су Ен. И сейчас у нее был, возможно, единственный шанс сбежать.

«Лисы тоже псовые, идиоты», – так и хотелось рявкнуть в ответ, но вместо этого волчица рванула с места, взметая яркую листву. Влажный свежий воздух наполнял легкие живительной силой. Однако каждый раз вдыхая, волчица чувствовала отмеченную мэгу и кумихо территорию. Это раздражало и нервировало настолько, что зверь не переставал скалиться.

Она снова бежала.

Точно так же, как когда ей было пять лет. Точно так же ее окружала опасность и нужно было спасти себя бегством. Но в этот раз, в отличие от прошлого, ее преследовали.

Присутствие мэгу ощущалось как раскаленная кочерга, шипящая на оголенной коже. Ответом на их смех стало разгневанное рычание волчицы, но она ни на мгновение не останавливалась, продолжая нестись вверх по горе, туда, где, как ей казалось, можно было запутать следы.

– Ты все равно не убежишь. – Сладостный голос пронесся справа от Су Ен ветром. Теплым весенним ветром, но, повернув голову, она заметила лишь растворяющийся силуэт лисицы. Это все было неправдой. И тепло, несвойственное ноябрю, и серебро лисьей шерсти.

Су Ен это понимала, и отвлечься было ее главной ошибкой.

Серебряный мех мэгу и куда более крупная фигура, чем у кумихо, выделялись на фоне золотого леса. Лис исчез, словно наваждение, но даже этой мимолетной иллюзии хватило, чтобы сбить волчицу с толку. Она встрепенулась, но не успела увернуться от быстро приближающегося к ней дерева. Выросшее словно из ниоткуда, оно испугало Су Ен настолько, что она, резко затормозив, прочертила когтями землю.

Остановиться вовремя не получилось.

Бок обожгло болью, когда волчица, окутанная водопадом взвитых в воздух листьев, угодила прямо в раскрытые объятия ветвистого ствола.

Легкие будто сжали в кулаке, заставляя Су Ен хрипло втягивать воздух. Но, как и прежде, времени отдыхать не было. Вскочив на ноги, она обернулась. К черту саднящий бок! К черту бегающие перед глазами точки!

Она с опаской оглядывалась, а за ее спиной, словно щит, возвышалось дерево. Да, дерево, которое... растворилось подобно миражу в пустыне. А на его месте остался огромный валун, о который Су Ен и ударилась.

Мэгу!

И их треклятое умение водить за нос. Если бы Кан Су Ен не знала, что ее разумом, словно игрушкой, развлекались лисы, то решила бы, что сходит с ума. Мэгу были мастерами иллюзий. Мастерами, которым, наверное, позавидовала бы даже Джачхонби – богиня, способная создавать иллюзии.

Их запах становился насыщеннее, и спустя мгновение показались и сами совершенно не запыхавшиеся преследователи. Они прогулочным шагом приближались к Су Ен, а ей до одури хотелось вгрызться в их физиономии, чтобы навсегда стереть с них самодовольные ухмылки.

Происходящее вызывало у Кан Су Ен сотни вопросов. И самой мучительной тайной, которая не давала покоя, оставалась загадка, какого черта лисы вновь ворвались в ее жизнь.

«Давайте, подходите!» – мысленный рев вызывал прилив адреналина, и Су Ен и ее волчица чувствовали себя почти всесильными. Или глупыми, раз считали, что выстоят перед двумя мужчинами-мэгу.

Лисы-оборотни были сильнее. Это факт.

– Госпожа уверяла, что этой дозы транквилизатора хватит, – причмокнул один из лисов и так беззаботно пнул в сторону камушек, будто перед ним стояла не разъяренная волчица, а маленький пушистый щенок.

Высокомерные ублюдки!

– Ну, значит, не хватило.

Второй мэгу недовольно махнул рукой, и это словно сорвало чеку с гранаты. Алая пелена встала перед глазами волчицы. Напружиненный злостью зверь метнулся вперед.

Она целилась в шею, но лис ловко увернулся. Даже не оступился. Сразу видно: мэгу знал этот лес настолько хорошо, словно каждый торчащий корень или лежащий камень были отмечены на его мысленной карте.

Волчица оскалилась, когда снова коснулась лапами земли, и повернулась к похитителям настолько резко, что перед глазами забегали белые точки. Нельзя терять лисов из виду.

– И незачем так злиться, – хохотнул тот, что избежал клыков. Он, как и его собрат, выглядел так, будто играл в салочки с соседским ребенком.

Для Су Ен же эта игра ощущалась подобно выбиванию табуретки из-под ног на виселице. Одно неверное движение, и жизнь окажется в петле.

– Пора снова спать, красотка.

Зря он присел перед волчицей на корточки. Да еще и так дружелюбно улыбнулся. Зверь ответил единственным ему известным способом – бросился вперед, открывая полную острых зубов пасть.

Лапы подкосились, так и не достигнув цели.

– Не так быстро, красотка. – Глаза лиса блеснули в лесной тьме опасным янтарем. – Мы же хотели по-хорошему довезти тебя до места. Но, видимо, волки не умеют себя прилично вести.

«Кто бы говорил», – мысленно прорычала Су Ен. И уже, наверное, в десятый раз попыталась подняться, но вместо этого ощутила, что лапы будто превратились в желе. Совершенно не слушались, делая Кан Су Ен беспомощной настолько, что мэгу могли легко свернуть ей шею.

Это была просто иллюзия. Просто иллюзия.

Су Ен повторяла это в надежде, что слова обретут силу. Но обманутый силами лисов мозг работал против нее.

Мэгу были опасны. Опаснее, чем большинство перевертышей. Именно это заставляло всех держаться от лисов как можно дальше.

– Поспи.

Су Ен боролась против убаюкивающе спокойного голоса мэгу. Сражалась за каждую крупицу бодрости. Но тело все сильнее ослабевало. Теперь волчица не могла пошевелить даже ухом, не говоря уже о том, чтобы подняться и снова сбежать.

Вяло завыв, Кан Су Ен провалилась в неприветливую тишину и темноту, пахнущую лесом, лисами и жасмином.

Следующее, что она помнила, – имена.

Они мелькали перед взором. Непроизнесенные, но услышанные.

Кто-то трогал Су Ен, пока она плавала в омерзительно тягучем и иллюзорном сне, похожем на дрему после бурной вечеринки, когда внутри головы будто заводят бензопилу, которая выпиливает каждую крупицу мозга.

– Юн Хо. – Боль в висках стала невыносимой, когда Су Ен проснулась. Ей был нужен ее нареченный, чтобы заглушить боль. Его руки, его присутствие. Только он мог заставить имена в голове умолкнуть.

Но вместо него ответила звенящая тишина. Она тошнотворным комком подступила к горлу. Когда Су Ен открыла глаза, отвратительные позывы сотрясли ее тело. Стало тяжело дышать. И лишь спустя мгновение Су Ен поняла почему: в комнате, где она находилась, стоял настолько густой запах слив и благовоний, что он придавливал к полу.

Внутренний зверь оскалился, чувствуя себя заложником. А нет ничего опаснее зверя, загнанного в угол. Сжав челюсти, Су Ен сползла с кровати. Ей даже не хотелось знать, кто ее сюда принес и снова одел. Даже представлять было мерзко, что руки лисов прикасались к ней там, где ее должен был трогать только Юн Хо.

Воспоминания о далеком прошлом вспыхнули в подсознании настолько ярко, что Су Ен улеглась на пол рядом с постелью. Ее трясло так, будто в комнате царила самая настоящая зима.

Прикосновения.

Они могли быть громче слов. И куда более болезненными, чем удары кулаком.

– Тебе нечего бояться, – загремел в ушах скрипучий голос старика, пахнущего сливой. Его не было в живых очень много лет! Отец Юн Хо убил его! Тогда почему история повторяется?

Почему Су Ен вновь оказалась заложницей лисов и страдала только от одного их существования?

– Я убью вас всех. – Су Ен царапнула пол когтями, пока поднималась на ноги.

Это был другой дом. Другой лес. И пахло не медовой сливой. Скорее, чем-то еле заметным и щекочущим нос. Запах, который первое время казался смутно знакомым, но всякий раз, когда Су Ен пыталась ухватиться за это воспоминание, оно нещадно ускользало.

В комнате не было окон, только дверь, за которой могло ждать что угодно. Сделав несколько шагов в сторону выхода, Су Ен почувствовала, как пол накренился. Еще немного, и ее мир перевернется с ног на голову под тошнотворный аккомпанемент головной боли.

Чтобы не упасть, Су Ен схватилась за комод, стоявший неподалеку от кровати. Послышался звон, а пальцы ног намокли. Взгляд зацепился за вспышку голубого.

Разбилась ваза, которая, видимо, все это время стояла на тумбе. И теперь ее осколки валялись перед Кан Су Ен.

– Как иронично, – усмехнулась она, приседая. Вода растекалась по полу, холодя босые ноги Су Ен. Но смотрела она не на это.

Су Ен потянулась к цветам, которые фейерверком заплясали в памяти.

– Твои глаза такого же цвета, черничка, – призраком шептал в голове ласкающий голос. Су Ен мало помнила маму. И с каждым годом ее голос все сильнее ускользал из памяти. Но лаванда... Любимую голубую лаванду госпожи Кан Мун Хи Су Ен никогда не забывала.

Пальцы затряслись, словно молния ударила прямо в Су Ен и прошибла насквозь, оставляя угольно-черные отметины на душе.

Лавандой пахло по всей комнате. Незатейливо, но так притягательно. Раньше стоило только пройти мимо витрин с духами, стоило только уловить знакомый аромат, как Су Ен вздрагивала. Но сейчас...

Это была необычная лаванда. Не те пучки фиолетового, которые представляют себе люди. Госпожа Кан Мун Хи любила исключительно те, что отливали голубым и так походили на цвет глаз Су Ен.

– Это просто совпадение. – Она не могла оторвать взгляда от цветов. Они открывали окно в приятное прошлое, окутанное теплом материнских объятий и ее радостным смехом.

Скрипнула дверь, заставив Су Ен дернуться.

Запах лаванды, припорошенный сладкими духами, стал сильнее. Ягодно-фруктовые духи. Флакончик с серебряной крышечкой всегда стоял на туалетном столике в родительской комнате. Су Ен никогда не могла до них дотянуться. Только если не забиралась на пуфик.

Она обернулась на незваного гостя. Или похитителя?

– Твои глаза такого же цвета, черничка.

Только высшие силы знают, как сильно Юн Хо сдерживался, чтобы не выпотрошить мэгу, сидящего перед ним.

– Может, все-таки поделишься, куда увезли госпожу Кан Су Ен? – Юн Хо задавал этот вопрос, кажется, в десятый раз. И каждый из этих раз заканчивался одинаково: отсутствие ответа все больше орошало пол подвала кровью. Отличный подвал. Никто из соседей не услышит криков лиса.

Мэгу молчал, лишь злобно рыча время от времени. А что до иллюзий, то Юн Хо знал одно народное средство против лисов. Оно, бывало, плохо работало. Но если приложить усилия, то... мэгу становились просто оборотнями без своих фокусов.

Юн Хо вытер руки, измазанные кровью, и кинул полотенце на металлический столик-тележку. В фильмах ужасов на таком столе у маньяка поблескивали бы скальпели, щипцы и куча разных приспособлений, но перед волколаком лежали маленькие колышки из персикового дерева. Вместо скальпеля у Хван Юн Хо были когти, а вместо молотка – грубая сила.

– Не хочешь говорить, значит? – Он тяжело вздохнул, беря деревянные колышки, смахивающие по размеру на гвозди.

Допрос мэгу был грязным и безжалостным. И уже стоил лису нескольких зубов и сломанных костей. Какая жалость, что регенерация лиса понемногу залечивала его травмы. Юн Хо злорадно ухмыльнулся, представив, что сможет заново сломать ублюдку руку и ребра, когда они снова срастутся.

– Тяжко без иллюзий, да?

Юн Хо поправил расставленные по подвалу вазы, в которых высились букеты веточек персикового дерева. Да, люди обычно приписывали страх перед этим растением только кумихо. Они и правда были больше подвержены воздействию красиво цветущего растения. Но и мэгу, если завалить их персиковыми веточками, теряли сверхординарные способности. Так что Юн Хо думал о том, что в случае чего похоронит лиса-перевертыша живьем в гробе из древесины персика.

– Но сейчас будет еще тяжелее, – довольно зарычал Юн Хо, нависая над лисом. Тот со страхом озирался по сторонам, насколько это позволяли оковы. Прочная цепь обвивала тело мэгу, удерживая его на жестком металлическом стуле. Всего лишь предосторожность, чтобы перевертыш не вырвался.

Хоть и убежать далеко у него не получится. Ублюдок даже до двери допрыгать не успеет, прежде чем Юн Хо схватит его и посадит обратно. В лучшем случае переломает ноги. В худшем – позвоночник, чтобы уж точно в ближайшее время никуда не слинял.

– Гребаный псих, – выплюнул мэгу, злобно смотря на Юн Хо. Подвал вонял страхом и болью лиса, которые лишь подпитывали зверя волколака. Он лютовал внутри, метался по эфемерной клетке, желая вырваться и найти свою пару.

Он ее не чувствовал. Связь была настолько слаба, что эмоции Су Ен не достигали Юн Хо. И это заставляло его звереть сильнее прежнего.

– Ты даже не представляешь насколько, – довольно проурчал Юн Хо.

Он не отрывал взгляда от лица мэгу, когда хватал того за пальцы. Смотрел, свободной рукой подцепляя деревянным колышком край его ногтя. И получал нескончаемое удовольствие, погружая дерево в плоть. Крики мэгу были музыкой, а новые капли крови – ароматом мечты. Волк, сидящий внутри, кровожадно прижал уши к голове. Он хотел большего. Хотел, чтобы перевертыш страдал еще сильнее.

– За каждый неверный ответ будешь получать новый подарок, – будничным тоном, немного подернутым хриплым возбуждением, произнес Юн Хо. Он мог бы вечно так играть, если бы не страх за Су Ен.

– Да пошел ты!

Пот ручьями тек по лбу мэгу, смешиваясь с кровью, которая запеклась на его лице. Он ужасно шепелявил из-за парочки выбитых зубов. И гнусавил из-за сломанного носа. Возможно, сейчас его бы не узнала и родная мать – настолько хорошо его украсил Хван Юн Хо.

Чувствовал ли он из-за этого вину? Точно нет! Как и они, когда напали сворой на него и его пару.

– У меня для тебя еще... – Юн Хо разжал пальцы, чтобы сосчитать колышки на ладони, – пятнадцать подарков. Если хочешь получить их все, я не буду против.

Новый крик разнесся по подвалу, когда Юн Хо затолкал деревяшку под следующий ноготь. Регенерация обволакивала инородный предмет, так что извлечение каждого такого «презента» вызывала лишь новый приступ адской боли.

– Я ничего не скажу, – просипел лис-оборотень.

– Как знаешь.

Крик мэгу не покинул подвала, а к вечеру оттуда вышел вымотанный и дьявольски злой волколак. На сегодня он закончил. Но завтра настанет новый день.

Новый день, когда он будет искать свою госпожу Нареченную.

Глава 23

Это было очередным наваждением. И мэгу хотели свести ее с ума.

Кан Су Ен растерянно смотрела на фигуру перед собой, боясь моргнуть, ведь тогда иллюзия непременно развеется, и одновременно опасаясь продолжить смотреть, иначе действительно поверит в свое проснувшееся безумие.

Весь окружающий мир померк. Ничто не могло сравниться по яркости со знакомой и по-матерински теплой улыбкой женщины, что стояла напротив Су Ен. Даже голубые цветы в ее руках становились блеклыми.

Поднимаясь на ноги, Су Ен рукой оперлась о пол. Осколки ужалили лишь на секунду, а в следующее мгновение Су Ен снова ощутила себя маленькой девочкой, которая любила утыкаться носом в ворот маминой кофты и вдыхать сладкий запах ее духов.

И лишь когда всхлипы сорвались с ее губ, Кан Су Ен поняла, что цеплялась за фигуру матери и рыдала настолько надрывно, что комнату вокруг не просто заволакивало пеленой слез – она дрожала в такт бешено бьющегося сердца.

– Как это возможно? – Су Ен отстранилась, чтобы, не веря, прикоснуться к лицу мамы. Та молча улыбалась в ответ, будто позволяя Су Ен убедиться в реальности происходящего. Прикосновения к теплой коже дарили твердую почву под ногами. Су Ен почти была в этом уверена. Она улыбнулась сквозь слезы, которые по-прежнему застилали глаза.

По ту сторону прикосновений гудело тихое, но отчетливое: Кан Джун Со.

Это была ее мама, пахнущая сладкими духами и лавандой. Имя отца, поющее в ушах Су Ен от прикосновений к Кан Мун Хи, не затихало.

– К-как? – Ноги подогнулись, заставляя опуститься на пол. – Аппа сказал, что ты умерла. – Голос дрожал так сильно, словно на Сеул обрушилось девятибалльное землетрясение. – Ваша парная связь... он сказал...

Говорить было сложно, каждое слово заставляло Су Ен всхлипывать.

– Сказал, что она порвалась? – Мама с ласковой улыбкой наклонилась и оставила на лбу Су Ен похожий на дуновение ветра поцелуй.

– Да.

– А что слышишь ты? – Карие глаза напротив блеснули заискивающим огоньком, который заставил Су Ен нахмуриться. Слезы, струящиеся по ее щекам, сразу высохли.

Мир перестал кружиться, а встал как вкопанный, возводя бетонную стену между матерью и дочерью. Теплая улыбка перестала казаться таковой, теперь в уголках губ Мун Хи виднелась напряженная дрожь.

– Что слышу? – Су Ен сощурилась и, вскочив на ноги, отступила назад. Захрустели осколки под босыми ступнями. Боль отрезвляла. – Я тебя не понимаю. – Еще несколько шагов назад, чтобы сесть на кровать и отряхнуть ноги. Боль усиливалась, словно питалась не только эмоциями Су Ен, но и кровью. Аромат крови взвился в воздух, смешиваясь со сладким запахом материнских духов. Су Ен затошнило, а затылок запульсировал от новых приступов головной боли.

– Не слышишь? – Кан Мун Хи нахмурилась. Теперь Су Ен видела, насколько она обманулась, приняв азарт в глазах матери за радость от встречи.

Это была не ее мама.

Женщина перед ней уже давно не была той, кто дула на ранки или помогала ровно закрасить цветы в раскраске. Перед Су Ен стояла совершенно незнакомая ругару, которая выглядела и пахла, как ее мать.

Настало время снова проверить, насколько иллюзии мэгу сильны.

– Что я должна услышать?

Имена. Вот что так и грозилось слететь с губ Мун Хи, окончательно сжигая мосты между ними. Этого ответа Су Ен боялась и не хотела слышать.

– А ты не слышишь?

Игра в вопросы стала бы комичной, если бы в карих глазах Мун Хи не мерцала незнакомая Су Ен эмоция. Всего на мгновение показалось, что Кан Мун Хи одержима идеей заполучить в руки ту, кто слышит имена.

Ужас удавом обвился вокруг сердца Су Ен, грозясь сдавить его в любое мгновение.

Эта ругару не была гостьей дома. Не была и пленницей. Ее не похитили, как Су Ен. Мун Хи держалась так, словно была хозяйкой ситуации.

– Я. Тебя. Не понимаю, – с нажимом повторила Су Ен, забираясь с ногами на кровать. Ранки уже заживали, и из крошечных порезов на ступнях больше не сочилась кровь.

Теперь больно было по-другому.

Мама не просто мерещилась Су Ен вместе со старым кумихо.

Она была там.

Была в ханоке с лисами, когда маленькая Кан Су Ен терпела десятки или даже сотни чужих прикосновений к себе. Их протянутые пальцы и жадные до тайн взгляды. Даже сейчас, когда Су Ен просто вспоминала гостей кумихо, она вздрагивала. Глаза каждого пришедшего горели алчностью и голодом, будто знание имени насытило бы их до конца жизни.

– Почему ты здесь? – Су Ен утерла злые слезы с щек с такой торопливостью, что чуть не поцарапала кожу ногтями. Вопрос волновал Су Ен не меньше, чем все остальные, которые так и шуршали в голове.

– А где мне еще быть?

Кан Мун Хи плавно опустилась на кровать. Она походила на хищницу, которая подкрадывалась к глупой добыче. И была опасна так же, как и все в этом доме: Кан Су Ен слышала шаги чужаков, чувствовала их присутствие за стенами, а нос так и щекотало запахом лисиц.

Их было настолько много, что внутренняя волчица грозилась вырваться в любое мгновение, скалясь и огрызаясь. Но вместо того чтобы выпустить ее, Су Ен вжалась в изголовье кровати, чтобы оказаться как можно дальше от матери.

Су Ен не переставала любить ее ни на одну гребаную секунду, но страх уже запустил щупальца в сердце.

– Дома... со мной и папой, – выдавила Су Ен с тихим всхлипом, который все-таки слетел с губ. Она не хотела больше плакать. Не хотела показывать, что женщина, сидящая перед ней, обладала властью над эмоциями Су Ен.

Происходящее казалось то ли кошмарным сном, то ли первыми признаками шизофрении, из-за которой Су Ен уже хотела лезть на стену. Волчица была того же мнения. Она металась внутри, то скуля, то поднимая верхнюю губу, оголяя клыки.

– Ты же знаешь, что ругару могут разорвать связь? – Мун Хи говорила об этом так беззаботно, словно бросить своего нареченного – то же самое, что выкинуть мусор. Су Ен была готова оскалиться и зарычать только от одной мысли, что кто-то, даже если это ее родная мама, так относится к своей истинной паре.

– Он все еще страдает из-за этого. – В груди Су Ен разгорался пожар, который понемногу выплескивался наружу. Грудное рычание вибрацией прошлось по горлу. Волчица подобралась слишком близко к коже, отчего перед глазами Су Ен заплясали разноцветные пятна.

Невинное «хм» исказило лицо Кан Мун Хи, а после на ее губах зародилась широкая улыбка. Она пугала Су Ен больше, чем давнишние воспоминания о старом кумихо. Он хотя бы не скрывал истинных намерений за лживой улыбкой.

– Ему стоило меня похоронить и забыть.

– Мы тебя и похоронили! – Су Ен вскочила с кровати, перепрыгнув Мун Хи. В считаные мгновения она очутилась в дальнем углу комнаты, откуда смотреть на Мун Хи было, как казалось, безопаснее всего.

Запах лаванды отныне вызывал у Су Ен только отвращение и приступы тошноты. Хотелось расцарапать собственное горло, чтобы больше не чувствовать привкуса сладких духов.

– Мы похоронили тебя! А ты?! Ты все это время водилась с лисами! С теми, кто истязал твою дочь! – Голос сорвался на крик, граничащий с животным рычанием. Су Ен так давно не испытывала столь оглушительной боли в висках, что была готова на все, лишь бы она прекратилась.

И единственный выход, который видела Кан Су Ен, – обратиться.

Волчица откликнулась в ту же секунду, когда дверь в подсознании приоткрылась.

Запах лаванды ударил по носу зверя с особой жестокостью. Почти так же больно, как если бы кто-то хлестнул его кнутом.

– Ты не понимаешь, – тяжело выдохнула женщина.

Для волчицы она была просто какой-то Женщиной. Ее не волновало родство и общая кровь. Точно не тогда, когда Женщина была готова пожертвовать собственным ребенком ради... ради чего? Зверь оскалился, прочерчивая когтями глубокие борозды в полу. Он был настолько взбешен, как если бы внезапно увидел всех тех, кто заставил голову разрываться от сотен имен. Женщина будто олицетворяла их всех.

– Ты могла бы помочь всем нам, всем оборотням найти свое счастье. – Умоляющий тон почти разжалобил зверя.

«Но ты от своего отказалась», – зашипело подсознание Су Ен.

Волчица выписывала дуги перед Женщиной, то и дело припадая к земле, когда та двигалась. Женщина представляла собой живую угрозу, алым пятном вытанцовывающей перед зверем.

– Ты не осознаешь своей власти.

«А ты не знаешь, сколько боли эта треклятая власть приносит!» – Су Ен плевать хотела, что Мун Хи не слышала того, о чем она думала. Дать волю волчице было правильным решением. Здесь она не чувствовала головной боли и тошноты, которую порождала сила.

– Просто вернись и выслушай меня! – Улыбка Женщины сменилась гневом. И эта ошибка могла стоить ей жизни.

Волчица, не раздумывая, бросилась вперед, сбивая напольное зеркало, а после – невысокую фигуру Кан Мун Хи. Сейчас ей бы не составило труда перегрызть тонкую шею Женщины, которая наконец-то смотрела на зверя Су Ен с неподдельным ужасом.

Юн Хо мог бы гордиться своей парой.

Волчица лишь повела ушами, когда за ее спиной разбилось зеркало. Она была настолько обозлена, что не видела ничего, кроме перепуганного лица Женщины перед собой. Ничего не чувствовала, кроме сладкого запаха духов и лаванды. Ничего не хотела, кроме того, чтобы отомстить за прошлое и за отца, который постарел от переживаний.

Слюна из разинутой пасти зверя закапала на шею затаившей дыхание Женщины. Она зажмурилась, вызывая у волчицы больше азарта и торжества.

Радостный гул воем вырвался из глотки волчицы.

Зверь опустил морду еще ниже, вдыхая запах страха, когда за его спиной с грохотом отворилась дверь.

– Ты должна была послушаться меня! – Незнакомый голос стал раздражающей мухой для слуха волчицы. Она недовольно повела ушами, но внимание ее оставалось приковано к Женщине.

Раздался щелчок.

Звук выстрела испугал волчицу сильнее, чем хлопок двери о стену. Нечто осой впилось в заднюю ногу, заставляя волчицу отскочить в сторону и развернуться. Яркое оперение дротика взбесило.

Зверь заревел, выдергивая зубами очередную дозу транквилизатора. Это было худшей идеей похитителей, однако мысли... они уже путались в голове Су Ен.

Картинка перед глазами подернулась, как на старом сломанном телевизоре. Все нещадно рябило.

– Я думала, она поймет. – Женщина поднялась с пола, трясущимися руками вытирая шею. По взгляду волчица поняла, что Женщина шокирована и оскорблена. Но запах ее ужаса еще долго будет витать в этой маленькой комнате, напоминая и зверю, и Су Ен о том, что они были на волоске от победы.

– Если бы я не пришла, она бы разорвала тебя. – Вторая женщина была раздражена, будто Кан Мун Хи едва не помешала ее планам.

Волчица наконец перевела взгляд на незнакомку, которая держала в руках ружье. От нее приятно пахло миндалем и, неприятно, – лисицей. Кумихо. Зверь ощетинился, хоть уже шатался и не мог твердо стоять на лапах. Снотворное подействует с минуты на минуту. Это знала Су Ен, но не ее волчица, которая была готова до последнего вздоха бороться за свободу.

– Я ее мать, такого не случилось бы. – Они двинулись к двери, ни на мгновение не поворачиваясь к Су Ен спиной, и внимательно смотрели за тем, как тело переставало ее слушаться.

– Тебя не было в ее жизни слишком долго. Так что ты для ее волчицы такая же незнакомка, как и я, – резонно отозвалась лиса, опуская ствол ружья, явно больше не собираясь стрелять.

Она выглядела злой, будто ее планы чуть не рухнули, словно карточный домик. Обычно так выглядели дети, у которых не получалось собрать конструктор.

«Я не так страшна для вас, как Юн Хо», – мысленно ухмыльнулась Су Ен, из последних сил сражаясь с сонливостью.

Она хотела услышать каждое слово, произнесенное женщинами. Это могло хоть немного приоткрыть завесу недосказанности, которая повисла в воздухе. Су Ен ни черта не понимала кроме того, что лисы и ее мама снова хотели использовать дар той, кто слышит в своих целях. И что-то подсказывало Су Ен, что Мун Хи сама не знала истинных причин кумихо. Ей вешали лапшу на уши.

– Уже вечером к нам приедут первые гости, – сообщила лиса, пахнущая миндалем и уверенностью. Ее тон не понравился волчице, отчего она клацнула зубами. Силы окончательно покидали ее. Зверь осел на пол, но все еще упорно держался на передних лапах. – И нам нужно сделать все, чтобы твоя дочь не убила их.

– Я попробую поговорить с ней еще раз, – покорно отозвалась Мун Хи.

Су Ен увидела, с какой ласковой надеждой на нее посмотрела Мун Хи перед тем, как за ними закрылась дверь. Су Ен погрузилась в сон без сновидений. Он был липким и настолько омерзительным, что даже в его темноте Кан Су Ен чувствовала пульсацию боли в висках и тошнотворный комок в горле.

Су Ен проснулась, когда правую руку свело судорогой. Такое случалось частенько, когда Су Ен ночью клала руку под голову. Потом она долго пыталась разогнать кровь.

Но на этот раз все было не как обычно.

Су Ен проснулась не в своей теплой и уютной комнате, а в крохотной каморке на подушке, брошенной прямо на пол. Неподалеку виднел- ся маленький квадратный столик на коротких ножках. И все. Больше здесь ничего не было. Ни вазы с голубой лавандой, ни кровати, ни разбитого зеркала.

Они боялись ее. Боялись, что Су Ен использует любой предмет мебели в качестве оружия. Как будто она не могла просто обратиться и собственными клыками и когтями разорвать каждого, кто приложил лапу к ее похищению.

«Перенесли, пока я была в отключке», – догадалась Су Ен и попыталась встать. Руки болезненно заныли. Да и вообще чувствовала она себя настолько дерьмово, что хотелось снова закрыть глаза и уснуть.

От нее снова ждали послушания.

Нельзя кричать.

Нельзя плакать.

Нельзя высказывать недовольство.

Нельзя издавать громкие звуки.

И нельзя... показывать свои чувства.

Все повторялось. Точнее... могло бы повториться, но в этот раз Кан Су Ен решила, что будет сражаться так, как не сражалась еще никогда. Она станет чудовищем для каждого в этом доме.

– Ты проснулась. – Кан Мун Хи прокралась в комнату, неся в руках поднос с едой. Желудок Су Ен тут же свело от голода. Он зазывно заурчал, когда Су Ен почувствовала запах риса, кимчи и жаренной в соусе говядины.

– Вы собираетесь брать деньги с перевертышей за призрачный шанс, что я могу что-то для них сделать? – Су Ен выпрямилась, разминая затекшую руку. Говорить с этой женщиной не хотелось, и от одного только взгляда на Кан Мун Хи внутренняя волчица скалилась.

– Не просто что-то, – улыбнулась Мун Хи, ставя еду на столик. – Ты слышишь их имена, и за это они отдадут любые деньги.

– Из-за денег дважды похищать собственную дочь, – горько усмехнулась Су Ен и неторопливо села за стол. Ей нужны были силы, чтобы выбраться отсюда. – С чего ты вообще решила, что я могу слышать какие-то там имена? Я даже не понимаю, о чем ты говоришь.

Ложь, которую Су Ен легко произнесла. Ложь, которую так старательно отрицали адская головная боль и шепот имен. Они будто насмехались над положением Су Ен.

– Не из-за денег. – Мун Хи вернулась к двери. В воздухе плясал запах ее страха. И осторожности. Она не представляла, на что была способна повзрослевшая Су Ен. Мун Хи боялась ее настолько, что, судя по спешным движениям, думала только о том, как поскорее покинуть комнату.

Но Су Ен знала: за стеной стояли мэгу, готовые в любой момент спасти Кан Мун Хи, что с таким хладнокровием говорила о том, что собирается использовать дочь в своих целях. Кан Мун Хи была одержима идеей. Она почти призналась в том, что заточение Су Ен послужит во благо чертовых лисов. Кумихо стали теми, кто контролирует поводок, тянущийся к госпоже Кан.

– Тебе не кажется, что пытаться удержать меня здесь – ваш смертный приговор? – Су Ен принюхалась к еде. Она надеялась понять по запаху, начинен ли рис очередной порцией снотворного.

Су Ен начала осторожно есть.

– Твой телохранитель нас не найдет. – В голосе Мун Хи слышалась улыбка. – Мы далеко от территории волков. Здесь кругом лишь запах лисов, так что ни один волколак не найдет твоего следа.

– Обычный телохранитель, возможно, и не нашел бы. – Говядина была идеально прожарена, отчего Су Ен довольно прикрыла глаза. – А вот мой нареченный... Не завидую вам всем, когда он явится сюда.

– Что? – Мун Хи чуть не уронила пустой поднос.

– Телохранитель-волколак, которого вы видели. – Су Ен поднялась из-за стола, стараясь немного размять тело. Сейчас ей бы не помешало несколько таблеток обезболивающего или куда более простой способ избавиться от мигрени – оказаться в руках Юн Хо. Су Ен признавала, что чертовски скучала по его по-волчьи хитрой ухмылке. По его теплу и заботе.

– Нам сообщили, что ты наняла его по велению Джун Со. – Мун Хи явно была не уверена в своих словах. С каждой секундой она выглядела все более растерянной и перепуганной.

– Советую вам забронировать себе места в колумбарии, – только и ответила Су Ен, усаживаясь у дальней от двери стены. – Хотя... скорее всего, вам даже урна не пригодится. Хван Юн Хо не оставит от вас и мокрого места. – Су Ен сползла по стенке вниз. Она еще никогда не чувствовала себя настолько вдохновленной.

Улыбка тронула ее губы.

Она верила в своего нареченного.

Верила, что он обязательно ее найдет и убьет каждого, кто хотя бы просто прикоснулся к ней. И, судя по всему, очень многие желали прикоснуться к Су Ен.

– Даже если он твой нареченный, он все равно не сможет тебя найти. – Губы Мун Хи нервно дрогнули. – Мэгу было поручено его убить. Скорее всего, твоего телохранителя больше нет в живых.

– Вы можете продолжать в это верить. – Лишь на мгновение Су Ен и ее волчица поверили словам Мун Хи. Но эта секунда вызвала во всем теле парализующий ужас и боль. Миг, который разоблачил ложь Мун Хи, ведь окажись это правдой, Су Ен узнала бы это первой. Почувствовала бы, как неостановимо разрывается парная связь. Но этого не случилось.

– Даже волколак не справился бы с пятью мэгу под воздействием транквилизатора. – Голос Мун Хи звучал неуверенно. Она явно не хотела, чтобы Су Ен почувствовала ее сомнения. Но проблемой этой женщины было то, что она совершенно не знала свою дочь. Не знала она и того, что Су Ен была наблюдательна и выросла настоящим стратегом.

Она выжидала.

– Почему ты решила снова воплотить свой план только сейчас? – Разговор с Мун Хи с каждой последующей минутой становился все более скучным.

– Ты должна была научиться использовать свой дар прежде, чем начать нам помогать.

Наивность в голосе Мун Хи почти вызвала ухмылку Су Ен. Помочь. Как будто Кан Су Ен хотела помогать сошедшим с ума фанатикам. Вот кем они были на самом деле. Гребаным культом, который не думал о последствиях. Она вообще сомневалась в том, что чертовы лисы были способны думать. И ее мать стала такой же – безвольной куклой неправильных суждений.

– У меня нет никакого дара.

«Только головная боль», – так и рвалась добавить вслух Су Ен.

– Ты была с ними и в прошлом? – спросила Су Ен, хоть и так знала ответ. – На них тогда объявили охоту.

– Семья кумихо и правда тогда чуть не была уничтожена, и они понесли огромные финансовые потери. – Мун Хи недовольно цокнула языком. – Но Соль Чжу восстановила ее, на что ушли мучительные и долгие годы. Это вторая причина, по которой я забрала тебя к себе. Семье нужно было окрепнуть. И ты нужна нам, чтобы сделать ее голос весомым.

Су Ен все еще не верила словам Мун Хи. Не верила в то, что она говорила. И уж точно не собиралась играть по правилам этой лисьей игры.

– Я все никак понять не могу, тебе-то что от этого? – Су Ен выгнула бровь, не отрывая взгляда от Мун Хи. Она не сомневалась, что и кумихо, и тем более мэгу использовали глупенькую ругару лишь для того, чтобы заполучить ту, кто слышит в свои загребущие лапы.

– Мне нужно... – Мун Хи запнулась и нахмурилась. Она не знала, что ей было нужно. Не знала, чего хотела. Кан Мун Хи, которая, насколько Су Ен помнила, была лучшей мамой на свете, сошла с ума.

Жертва иллюзий мэгу.

Их разрушительная сила обрушилась на сознание Мун Хи и победила. Сейчас ей уже ничто не поможет. И лучшим исходом станет смерть...

Глядя в растерянные глаза Мун Хи, Кан Су Ен задумалась о словах мэгу, которых встретила и в агентстве Юн Хо, и в галерее. Обман не стереть. Су Ен тоже попала под силу лисов. Неужели отныне иллюзорные фигуры кумихо будут преследовать ее всю оставшуюся жизнь?

От мыслей об этом замутило.

Через несколько дней в небо взойдет полная луна. И да помогут лисам и Мун Хи высшие силы. Хотя даже они расступятся перед разъяренным от потери нареченной волколаком в его зверином обличье.

– Сегодня ты скажешь гостям то, что они захотят услышать.

– И много они за это заплатили? – Су Ен хотела рассмеяться. Она могла назвать любое имя, ведь никто и никогда это не проверит.

– Надеюсь, ты меня поняла. – Ласковая улыбка Кан Мун Хи сменилась праздным равнодушием. В ней больше не осталось ни капли от прошлых теплых воспоминаний. В глазах напротив Су Ен больше не видела родного человека, лишь чужие холод и расчетливость.

И теперь не осталось ни одной причины надолго задерживаться в гостях у лисов.

– Поняла, мамочка. – Губы Су Ен изогнулись в улыбке. – Но и ты пойми меня правильно. Мой нареченный – прекрасный мужчина. И я жажду тебя с ним познакомить.

– Мы... мы потеряли след, хенним.

Бокал тут же разбился вдребезги о стену за спиной говорившего волколака. Юн Хо уже который день чувствовал, что находится на грани чертова безумия. Когда он в последний раз спал? Ответ простой – когда его Су Ен была рядом, прямо в его руках. А после, когда взгляд заволокло алым, а нос так и щекотало запахом лисов, все перестало иметь смысл.

Лис в подвале так ничего и не сказал. Даже после того, как Юн Хо сломал каждую его гребаную косточку. Но он долго мучился перед тем, как сдохнуть. Юн Хо позаботился об этом.

Никто из его окружения не знал, насколько сильные эмоции разрывали Хван Юн Хо изнутри с тех пор, как его нареченную забрали у него прямо из-под носа. Его волк ревел, борясь с человеческим здравым смыслом. И если бы Юн Хо не успел позвать стаю в ту ночь, то, возможно, он бы уже никогда не увидел Су Ен – его бы просто-напросто убили.

– Я не хочу больше этого слышать. – Тихий, но угрожающий рык Хван Юн Хо наверняка заставил стены трястись от страха. Волколак был в бешенстве.

Приближалось полнолуние.

И оно не облегчало жизнь, скорее, накаляло ситуацию настолько, что и стае Юн Хо было несладко находиться рядом со своим вожаком.

– След исчезает возле начальной школы Йондэ. Мы потеряли его в Национальном лесу неподалеку оттуда.

Юн Хо наблюдал за тем, как один из членов его стаи трясущейся рукой протянул что-то. Что-то, что пахло морозной черникой.

Клочок одежды Су Ен.

Он был перепачкан грязью и почти утратил былой аромат, который волколак узнал бы, даже если кто-то рядом распылил перцовый баллончик.

Гортанный рык, зародившийся в груди Юн Хо, вырвался наружу. Его волколаки сделали несколько шагов назад, явно боясь гнева вожака. И он ничего не мог с этим поделать. Не мог смириться с утратой и той ненавистью, которая кипела в нем.

– Значит, мы идем на территорию лисов.

– В полнолуние мэгу тоже...

– Мы разорвем им глотки раньше, чем они используют свои фокусы.

Глава 24

В обезличенной комнате единственным развлечением Су Ен были мэгу, которые с невозмутимым видом стояли по обе стороны от двери.

Молчаливые стражи, обязанные защитить вечерних гостей в случае, если Кан Су Ен решит что-то выкинуть. Будто она собиралась оправдывать чьи-то ожидания. Она лишь усмехнулась, поймав на себе очередной сощуренный взгляд лиса. И тихо рыкнула, заставив мужчину дернуться.

– Вы боитесь ругару. Я польщена. – Су Ен разорвала окружающую их тишину тихим смехом. Все время, что она была в сознании, Су Ен всячески пыталась отвлечься от головной боли и тошноты. Каждый поход в туалет сопровождался очередной порцией прикосновений, от которых хотелось выть.

Никто из лисов не должен был узнать об этом. Ни одна живая душа в этом чертовом доме не должна была разнюхать о том, что Су Ен действительно была из тех, кто слышит. И она сделает все, чтобы секрет имен лег с ней рядом в гробу. Сначала она похоронит его, а потом и себя в надежде, что близкие люди, знающие правду, тоже ни о чем не расскажут.

Послышался звук шагов.

Су Ен прислушалась, пытаясь понять, сколько перевертышей направлялось к ней. Четверо. В одной из поступей она узнала Мун Хи. Ее шаг был более спокойным и твердым. Тихий стук подошвы о пол принадлежал кумихо, которая стреляла в волчицу Су Ен. И еще двое.

– Мне стоит им улыбаться, да? – Кан Су Ен бросила на мэгу, стоящего возле двери, выжидающий взгляд. Тот кивнул. А он забавный, даже не понял, что она просто подтрунивала над ними. Считала зверьками из зоопарка, которые лениво лежали в вольере и ждали, когда кто-то принесет им еды.

Слишком странные для мэгу. Слишком тихие. Су Ен привыкла к тому, что каждый встреченный в ее жизни лис умело надевал маску. Они всегда были эксцентричны, щеголяли хитрой улыбкой и грацией, граничащей с кошачьей. Не зря говорили, что лисы, хоть и принадлежали к псовым, походили повадками и на кошек.

– Может, еще ноги им поцеловать? – Су Ен села ровнее на подушке перед квадратным столиком и улыбнулась лисам. Одной из самых невинных улыбок, на которую вообще была способна. Ответом ей, как и прежде, послужила тишина.

Все изменилось, когда дверь открылась, впуская в комнату сначала Мун Хи и кумихо, а после двух незнакомых перевертышей. Они заметно нервничали и сильно потели. Запах их тревоги ударил по носу Су Ен, отчего захотелось чихнуть, а внутренний зверь любопытно присмотрелся к новым лицам.

К ней привели чхонгу, и они явно боялись находиться в одной комнате с хитрыми лисами и волками, которые были крупнее и сильнее их. Небесные псы, как их прозвали люди, были миролюбивыми и далекими от скандалов перевертышами. Жили себе спокойно в кругу семьи и не лезли в разборки между лисами и волками. Су Ен не собиралась им сопереживать, щенята сами угодили в ее пасть, когда она и без того обозлена на весь окружающий ее мир.

«Найди их слабое место», – то и дело повторяла себе Су Ен. Дом лисов был всего лишь рингом, на котором Кан Су Ен нужно станцевать свой привычный танец.

Глубокий вдох.

Су Ен попробовала оттеснить головную боль на дальний план, но она была куда более настойчивой, чем раньше. Била по затылку и вискам с такой силой, что тошнило, а держать глаза открытыми было физически больно.

Выдох.

Чхонгу сели напротив Су Ен за стол. Мун Хи и кумихо, которую назвали Соль Чжу, наблюдали и ждали.

– Вам нужно прикоснуться к ней, – подсказала Кан Мун Хи, не отрывая долгого взгляда от Су Ен. Будто предупреждала, что в случае чего в ход пойдут силы тех двух мэгу, что стояли рядом. Будто Су Ен этого не понимала.

Чтобы подыграть Мун Хи, Су Ен положила руки на стол ладонями вверх. Одно это действие потребовало от нее столько усилий, сколько не требовали даже бои в клубе. Вопреки внешнему спокойствию, внутри Су Ен была готова кричать.

Хотелось вскочить, опрокинуть стол и сбежать. Но вместо этого Су Ен перевела взгляд на нежеланных гостей, заставив тех вздрогнуть. Им было явно неуютно на чужой территории. И Су Ен прекрасно их понимала.

Она дернула пальцами, будто приглашала незнакомцев. Их руки оказались холодными. Небесных псов пробирала дрожь.

Как хорошо, что Су Ен не принесли ужин. Новые имена скрутили желудок узлом, а на языке возник кислый привкус грядущего приступа тошноты. Это был ее предел. Предел, который Су Ен планировала переступить.

«Надеюсь, ты уже близко, Юн Хо», – мысленно зашептала она, прикрывая глаза. Стоило сыграть правдоподобно перед всеми этими любопытными взглядами.

– Я вижу, – тихо начала Су Ен, пародируя гадалок из фильмов, которые они смотрели с подругами когда-то очень давно. И пока Су Ен придумывала, что она могла видеть, имена пары храмовым колоколом били по вискам.

Чхонгу и так знали, что были нареченными друг друга. И были даже женаты – Су Ен заметила кольца у них на безымянных пальцах, стоило только перевертышам поднять руки на стол.

Проверка, которую Су Ен планировала провалить с мастерством голливудской актрисы.

– Я вижу блоки, которые не позволяют вам быть со своими нареченными. – Кан Су Ен была готова блефовать настолько отчаянно, насколько могла себе позволить. А сейчас, когда волчица внутри грозилась перекусить любые путы, Су Ен была готова блефовать по-черному.

– Что? – Взгляд женщины-чхонгу перестал быть перепуганным. Теперь в нем виделось замешательство, которое Су Ен интерпретировала по-своему. Гостья переставала верить. Нужно было дожать еще немного, чтобы небесные псы со скандалом покинули дом лисов.

– Я не могу сказать вам, кто ваши нареченные, пока вы блокируете это, – пожала плечами Су Ен и спрятала руки под стол. Она пыталась скрыть, как они задрожали от напряжения. Перед глазами становилось все больше и больше черных точек. Еще несколько таких визитов, и Су Ен одним щелчком погрузится в непроглядную, но такую желанную темноту.

– Послушай внимательнее, – с приторной сладостью в голосе пропела Мун Хи.

– Я не вижу. – Су Ен не составило труда выдержать жесткий взгляд.

– Пойдемте, я вас провожу, – медом потек голос кумихо, с которой комнату спешно покидала и пара чхонгу. Стоило только двери закрыться за их спинами, как Су Ен позволила себе улыбнуться.

– Я не вижу, – повторила она, пока ее губы сильнее изгибались в издевательской ухмылке.

– Ты должна не видеть, а слышать. – Мун Хи подошла к столу и нависла над Су Ен. Вероятно, Мун Хи желала выглядеть угрожающе, но Кан Су Ен хотелось рассмеяться ей в лицо. Нет ничего более трагичного, чем попытка ругару казаться доминантной перед такой же ругару. Каждая из них знала, что иерархия стаи ничего не значит, но Мун Хи почему-то все равно гнула свою линию. Не отводила взгляда, сжала губы. Она даже почти не моргала, в то время как Су Ен расслабленно наблюдала за Мун Хи. Это было забавно.

– Вы ищете во мне нечто, чего там нет, – уверенно произнесла Су Ен, поднимаясь на ноги. Сидеть перед кем-то вроде Кан Мун Хи она не собиралась. Волчица хотела вырваться наружу и снова попытаться отправить Женщину туда, куда ее положили отец и дочь, – в урну для праха.

Су Ен отвернулась, чтобы занять ставшее для нее уже привычным место. У дальней стены, откуда было видно каждого, кто заходил в комнату, а расстояние давало ей время на принятие решения.

Тем, как Су Ен отворачивалась от своих пленителей, она демонстрировала, насколько они ее не пугали. Сколько бы они ни скалили зубы, Су Ен им была нужна.

– Не сопротивляйся им.

Голос показался Су Ен галлюцинацией, заставив ее обернуться. Она с удивлением посмотрела на Мун Хи. От нее все так же привычно, как в детстве, пахло лавандой и сладкими духами, но она заметно осунулась, а в волосах виднелась возрастная седина.

– Что?

– Я ничего не говорила. – Секундное замешательство на лице Кан Мун Хи сменилось привычным выражением – ледяным равнодушием, припудренным лживой заботой. Казалось, предостережение матери почудилось Су Ен.

И она продолжила бы так думать, если бы образ мамы не сменился перед ее глазами настолько стремительно. Су Ен почти не сомневалась, что всего на мгновение заметила в глазах госпожи Кан понимание, тревогу и сожаление. Но затем она снова выпрямилась и сделалась жесткой, как зачерствевший рисовый пирожок.

– Завтра дом посетят новые оборотни. Постарайся меня больше не позорить. Финансовое положение семьи Лим шаткое. И только ты можешь им помочь. – Мун Хи хлопнула дверью, забирая с собой и двух мэгу.

– Наконец-то свалили. – Тяжелый вздох Су Ен ударился о пустые стены комнаты.

Она сползла на пол, чувствуя, как ломается изнутри. Мир казался бешеным аттракционом, на котором она забыла про ремень безопасности. И еще несколько дней назад Юн Хо был тем самым ремнем безопасности, который держал ее от падения на мертвой петле этих чертовых горок. А сейчас... Су Ен словно цеплялась за ручку вагонетки, застрявшей на самой верхушке петли вверх дном.

И сил держаться становилось все меньше.

– Юн Хо, найди меня побыстрее, – еле шевелящимися губами произнесла Су Ен, погружаясь в болезненный и тревожный сон. Последнее, что она слышала, – протяжный вой и плач внутренней волчицы. Они обе страдали. И пока не понимали, как выбраться из этой треклятой клетки.

Утро настало быстрее, чем хотелось бы. Оно отдавалось болью в каждой косточке Су Ен. Нечеловеческие условия вызывали приступы агрессии. Если бы лисы действительно хотели заполучить ту, кто слышит в свои лапы, то, наверное, потрудились бы обеспечить ее лучшими условиями. Су Ен же чувствовала себя не лучше дворовой собаки, которую пустили переждать грозу в разваливающейся пристройке.

– Такими темпами я перестану слышать даже здравый смысл.

Так не могло больше продолжаться. Постановка, устроенная лисами, только начиналась, а Су Ен уже не выдерживала. Как будто было сыграно спектаклей двести без перерывов и обеда. Ею двигала злость, подпитываемая ворчанием внутренней волчицы.

Су Ен поднялась на ноги, когда в комнату зашли мэгу: девушка и высокий мужчина. Она видела их каждый день – сопровождающие. Именно они водили ее по дому до ванной и обратно. Лисы больше походили на взбалмошных подростков, которые вымогали у младших деньги и заставляли покупать им обеды.

– Госпожа Лим Соль Чжу требует, чтобы ты подготовилась к визиту следующих клиентов.

Говорила всегда только девушка. Она же заходила с Су Ен в ванную. Большего стыда в своей жизни Су Ен никогда не испытывала.

Зато теперь она знала полное имя той, чье горло она перегрызет первой, – Лим Соль Чжу.

В очередной раз проходя по коридору, Су Ен пыталась запомнить каждый поворот. Сегодня здесь было меньше лисов, чем обычно. Не нужно было даже гадать отчего. Кумихо и мэгу не были стайными перевертышами, так что незадолго до полнолуния они разбредались по территории в надежде провести ночь в одиночестве или со своей парой.

Полнолуние приближалось, вызывая внутри Су Ен волнительное возбуждение. Это ощущение появлялось каждый месяц за несколько дней до того, как яркий диск луны поднимался на небо.

Как ругару она могла не поддаваться зову луны. Светило просто шептало и пело притягательные песни, делая ее волчицу чуть более активной, но в остальном... Су Ен довольно крепко спала в полнолуния. Чего нельзя было сказать про волколаков. В такие ночи они превращались не по своей воле, отдавая контроль зверю.

И в это полнолуние Су Ен не планировала спать.

Она больше не проведет в этом месте и часа. Только если ее свяжут и запихнут в узкий шкаф, не оставив выбора.

Зайдя в ванную, Су Ен попыталась сделать вид, что она здесь одна, но взгляд девушки-мэгу преследовал и в душевой кабинке.

– О правилах приличия что-нибудь слышала? – намыливая голову шампунем, все-таки спросила Су Ен у своей надзирательницы. Даже у заключенных в тюрьме было больше личного пространства, пока те мылись.

– Все время забываю, что ругару неженки, – фыркнула незнакомка, но не пошевелилась, все так же наблюдая за Су Ен. Казалось, мэгу ждала от Су Ен подлянки. Может, стоит и правда схватить шампунь, брызнуть в лицо лисицы, а потом выколоть ей глаза зубной щеткой? Звучало по-идиотски.

– Личное пространство – очень приятная вещь. – Обмен любезностями продолжился, когда Су Ен, выключив воду, вышла из кабинки.

«Соберись!» – не давал покоя внутренний голос. Стоило сначала одеться и еще немного подумать.

– Поторопись.

– Как скажешь. – Натянув штаны, Су Ен улыбнулась. Полотенце было еще зажато в руке, когда абсолютно безумные мысли закрались в голову Су Ен. План был действительно дерьмовым, но другого шанса в ближайшее время могло и не подвернуться.

Мэгу стояла к ней спиной, готовая выйти из ванной.

В течение одного стука сердца Су Ен обмотала мокрое полотенце вокруг головы лисицы на случай, если та решит заорать. Но... мэгу просто не успела этого сделать, ведь Су Ен одним быстрым движением ударила ребром ладони ей по шее, прямо по пульсирующей сонной артерии. Су Ен пару раз использовала этот прием в клубе, но била в разы слабее. Сейчас же перед ней стоял перевертыш, с которым нельзя было церемониться.

Тело мэгу обмякло, грозясь упасть и шумом привлечь оставшихся в доме перевертышей. Кан Су Ен не могла допустить такой ошибки, и ей не оставалось ничего, кроме как подхватить ослабевшую девушку и аккуратно перетащить ее в душевую кабинку.

Первый этап пройден.

Впереди ждала сложная и непредсказуемая часть плана, составленного Су Ен на коленке.

В коридоре послышались звуки, говорящие о том, что второй провожатый все еще там. И он...

Дверь с грохотом открылась, являя взлохмаченного мужчину-мэгу. Он злобно зарычал, сверкая яркими глазами. Сорвав с крючка другое полотенце, Су Ен остановила кулак возле своего лица и, больно прикусив язык, отшатнулась в сторону.

Лис был сильнее.

Но, вот беда, Кан Су Ен была зла, словно дьявол. И это придавало ей сил двигаться дальше. Настало время отрастить клыки и когти! В воздухе разлился металлический запах крови, когда Су Ен взмахом острых когтей распорола мэгу щеку. В ответ он издал пронзительный рев, приглашая на их пир всех перевертышей дома.

– Да заткнись ты уже! – зашипела Су Ен, уворачиваясь от руки лиса. Голова и без того раскалывалась, а он решил исполнить свои бестолковые серенады! Вцепившись когтистой рукой в волосы мужчины, Су Ен несколько раз и с чувством музыкального такта ударила лиса лбом о край раковины.

От запаха крови замутило сильнее.

Горечь подступила к горлу, заставив Су Ен остановиться в коридоре на мгновение.

«Дыши», – повторяла она себе, делая частые маленькие вдохи. Это должно было помочь немного побороть тошноту, чтобы Су Ен смогла идти дальше.

Давя на нее, коридоры с каждой пройденной минутой казались все более тихими и запутанными. Они не заканчивались! Поворот налево. Прямо. Снова налево. А потом направо. Этот дом все больше выглядел треклятым лабиринтом, конца которому не было видно. И только запах лисьего присутствия не покидал его стен.

Пока коридоры становились то короткими, то снова длинными, головная боль только усиливалась, придавливая Су Ен к полу. Хотелось кричать. Надрывно, как она никогда не кричала.

Это была ловушка.

Су Ен замерла, глубоко вдыхая через нос, а выдыхая через рот. Сейчас бы зараз выпить целый блистер обезболивающего. А потом залезть в кипяток, чтобы смыть десятки новых имен, которые принесли вынужденные прикосновения.

– Если ты не придешь, я сойду с ума, – шептала себе под нос Су Ен, представляя, как с удовольствием окунается в запах зеленого чая. С каким наслаждением ощущает на своей коже прикосновения нареченного. Одни только мысли о Хван Юн Хо дарили ей силы идти дальше. Шаг за шагом, хоть по щекам текли непрошеные слезы.

Она цеплялась за стены, которые заволакивало пеленой боли.

– Я больше не могу. – Слова заставили внутреннюю волчицу заметаться. Она была в куда большей панике, чем сама Су Ен. Настолько бешеной тревоги волчица не испытывала, пожалуй... с того времени, когда она была маленькой.

Предел казался настолько близким, что Су Ен могла дотянуться до него рукой. Прикоснуться к его бритвенной остроте. Она действительно была готова отдать себя в руки волчицы. Кан Су Ен впервые чувствовала себя настолько беспомощно-слабой, что признавала: она хотела быть спасенной. Хотела, чтобы ее окликнул знакомый голос, горячие руки притянули ее к крепкой груди. Хотела, чтобы Юн Хо сказал ей одну простую фразу:

– Я рядом, ты в безопасности.

Но вместо этого Су Ен слышала треск дома, рев собственного сердца и сотни имен, которые будто озверели в несмолкаемом пении.

Ноги шли вперед, пока Су Ен, сцепив зубы до скрипа, упорно смотрела перед собой. В доме по-прежнему было тихо, словно она забрела в чертов склеп. Ни одной живой души. Ни одного звука, который принадлежал бы лисам.

– Гребаное издевательство. – Су Ен поежилась, когда по лбу и спине потекли капли пота. Жизнь с каждой прошедшей секундой становилась все более невыносимой.

И когда показалось, что пустые коридоры никогда не кончатся, за поворотом возникла оскаленная лисья морда. Довольно крупная для кумихо.

Это была грань.

Линия, через которую Су Ен на удивление легко переступила – выпустила обезумевшую от нарастающего ужаса и боли волчицу на волю. Имена отступили перед зубастой пастью зверя.

– Лис может выглядеть устрашающим, но я в куда большей ярости, чем он, – прохрипела Кан Су Ен, позволяя волчице делать то, что она считала правильным.

Волчице не составит труда задавить мэгу своим весом. Прижать горло, защищенное плотной шерстью, к полу и выдавить последний воздух из треклятой лисицы. Но ловкость не была сильной стороной Су Ен. Она олицетворяла грубую силу, в то время как ее противник – быстроту и изворотливость.

Головная боль затуманивала разум Су Ен, мелькая перед глазами тошнотворными белыми точками. Волчица пошатнулась, не заметив, как лис скользнул между лап, вгрызаясь острыми клыками в переднюю. Боль обжигающей лавой растеклась по всей ноге.

«Соберись», – наверное, в миллионный раз зашипела на себя Су Ен. Сейчас не время отвлекаться. Точно не тогда, когда свобода оказалась ближе, чем можно себе представить.

Волчица встрепенулась, а в ее груди зародился утробный рык. Воздух завибрировал от ярости, которая вспыхнула в Су Ен. Многократно усиленный гнев обрушился на мэгу. Волчьи клыки впились в шею лиса, пока тот сжимал пасть на ноге волчицы. Это было ошибкой рыжего комка шерсти. В одиночку в зверином обличье он вряд ли поборет Су Ен. Только если нашлет на нее иллюзии.

Но магии мэгу вокруг не чувствовалось.

В рот брызнула вязкая кровь лиса. Но волчица не разжала зубы, а сильнее погрузила клыки в податливую плоть. Мэгу заверещал. Настолько пронзительно, что вспышки головной боли напоминали Су Ен взрывы бомб в черепной коробке. Су Ен замотала мордой с зажатым в пасти несмолкающим лисом. Он заметно ослабевал.

Зверь выпустил мэгу изо рта только тогда, когда услышал: стук сердца умолк. Мертвое тело лиса с мерзким чавканьем упало в лужу крови, которая растеклась у лап волчицы Су Ен.

Она наклонилась, принюхиваясь. Пахло ржавчиной и... лисьей магией.

Это мгновение изменило все.

– Вы сдурели?! – Женский голос разрезал тишину, к которой Кан Су Ен успела привыкнуть. Волчица отступила назад, не обращая внимания на ослепляющую боль в лапе. Кажется, она была сломана.

Мысли путались.

Ее обманули?

Зверь, не понимающий, где правда, а где ложь, прижал уши к голове и тихо заскулил. Это было слишком для Су Ен. И пока человеческая сторона пыталась найти в пустых коридорах хотя бы крупицу логичности, волчья наблюдала за тем, как быстро все менялось.

Коридор напоминал быстро крутящийся калейдоскоп, хрусталики в котором искажали друг друга каждую секунду. Еще мгновение назад волчица чувствовала медно-соленый запах крови, а сейчас в воздухе разливался аромат лаванды и миндаля.

– Она напала на нас! – вторил другой голос. Мужской. Су Ен узнала в нем своего немногословного надзирателя-мэгу.

– Но это не дает тебе права избивать ее!

Карусель остановилась, окрашивая все перед глазами в алый.

«Я лежу на полу», – догадалась Су Ен. И никакого привкуса крови на языке. Теперь она была не волчицей, а тряпичной жалкой куклой валялась у чьих-то ног, пока сверху раздавались громкие голоса.

Это все была иллюзия.

Су Ен даже не покинула ванной. Чертов мэгу обрушил на ее сознание лабиринты дома. Заставил поверить, что у нее был шанс выбраться.

Рука болела. Как и ребра, и лицо. Пока она блуждала по пустому дому, мэгу избил ее. Настолько безжалостно и бесцеремонно, что желание закричать поднималось по горлу пузырьками. В этом подонке не было и грамма чести. И убить его первым, когда у Су Ен вновь появится возможность, стало не просто желанием, а клокочущим внутри требованием. Месть ее станет куда страшнее, чем лис сможет себе представить.

– Ее нужно было проучить еще в первый раз, когда она напала на вас, – отчеканил мужчина-мэгу. Послышался глухой удар и рык. Но как бы Кан Су Ен ни пыталась открыть глаза – не получалось. Лицо опухло, болезненно пульсируя.

– У нее сегодня несколько посетителей, идиот. – Голос Мун Хи танцевал на грани между человеком и зверем. – И как ты предлагаешь ей с ними общаться с таким лицом?! – Новый удар. Кан Мун Хи, судя по звукам, не собиралась хвалить мэгу за его методы воспитания.

– Перенесите ее в комнату, а с клиентами я переговорю. – Более спокойный голос заставил Су Ен вздрогнуть. – Если хотите кого-то избить, то вы знаете, куда идти.

Это была лисица, которая явно заведовала тут всем. Возможно, она – глава семьи. Или, по крайней мере, в ее руках имелось достаточно власти, чтобы раздавать безапелляционные приказы.

Су Ен почувствовала, что разваливается, когда кто-то поднял ее на руки. Она была готова закричать, если бы у нее остались на это силы. Но вместо крика с ее губ слетели болезненные стоны, а внутренний зверь, которого застали врасплох иллюзиями, свернулся в клубочек и спрятал морду в пушистом хвосте.

Каждый шаг мэгу, который ее нес, отдавался волнами по всему телу, заставляя Кан Су Ен сжать зубы. Она сомневалась, что новая возможность побега появится в ближайшее время. Уж точно не сейчас, когда она ощущала себя столетней рассыпающейся старухой.

– Слишком много чести. – Шепот мужчины прорвался через завесу боли. Су Ен уложили на что-то мягкое. А после... наступила тишина, которую Су Ен одновременно проклинала и желала.

Су Ен никто не трогал следующие несколько дней.

Она видела, как незнакомые лисы приносили ей еду и забирали пустую посуду. Ни Мун Хи, ни ее подруга-лисица больше не приходили в комнату. В ту самую, где Су Ен напала на Кан Мун Хи. Отголосками того события были только пустая рама напольного зеркала и букетик голубой лаванды, в вазочку которого кумихо то и дело подливали воды.

Никто больше не говорил с Су Ен. Многие из приходящих лисиц не смотрели ей в глаза. И Су Ен не понимала, боялись ли они ее или считали, что какая-то ругару недостойна их внимания. Что-то подсказывало, что второй вариант был куда более правдоподобным.

Су Ен осознавала отношение к себе так же ясно, как и то, что в очередную из ночей должна была подняться полная луна.

Полнолуние подкралось так близко, что начинало щекотать внутренности. Оно немного приободряло внутреннюю волчицу, которая за последние дни не давала о себе знать. Зверь забился в угол, мечтая только об одном – снова воссоединиться со своим нареченным.

И пусть в комнате Су Ен не было окна, однажды она проснулась посреди ночи, чувствуя, как сила проникла внутрь.

Полная луна поднялась в небо, либо ознаменовывая мучительный конец лисов Национального леса, либо насмехаясь над жалкой участью Су Ен.

А потом она услышала вой.

Глава 25

В ночь полнолуния лес окрасится кровью лисов. Су Ен вскочила на ноги, стоило ей только услышать волчий вой. Из-за него ее сердце оглушительно забилось о грудную клетку. Болезненно заныли ребра.

Она прислушалась. Накануне возле ее двери по ту сторону стояли мэгу, неустанно следящие за пленницей. Их присутствие никак не могло стать привычным. Каждый вздох лисов заставлял шерсть на загривке внутренней волчицы вставать дыбом. Но сейчас их там не было. Коридор по ту сторону двери казался пустым.

– Я больше не поведусь на это, – зашептала Су Ен, но все же потянулась к ручке. Даже запертая дверь больше не удержала бы Су Ен от побега. На этот раз, словно наконец обретя возможность дышать, Кан Су Ен чувствовала. Эмоции взрывались внутри ее фейерверками, а парная связь после молчаливых дней пела сотнями эмоций и невысказанных слов. Она вибрировала силой.

Если мэгу подделывали реальность, то ничто не исказило бы нить, которая связывала ее душу с Юн Хо. Ее нареченный был рядом. Он пришел за ней и сейчас озверел настолько, что сами вонгви^[21] испугались бы ярости волколака.

– Я выйду отсюда.

Головная боль, не прекращающаяся в последние дни ни на секунду, позабылась. Теперь она казалась лишь очередной преградой, которая стояла между Кан Су Ен и ее нареченным. Жалкая преграда, которую Су Ен планировала сломать так же, как боль каждый раз ломала ее ментальный позвоночник.

Су Ен осмотрелась в надежде, что это последний миг, когда она видит комнату. Возвращаться сюда и снова окружать себя бессмысленными деталями она больше не намеревалась. Хотелось все забыть. И вазу с лавандой, и дурацкое покрывало, и уж тем более пустую раму зеркала. Это место было тюрьмой, и оно оставит след в сознании, но Су Ен сделает все, чтобы отпечаток дома лисов в ее воспоминаниях стерся со временем.

Она опустила руку на прохладную дверную ручку и аккуратно, чтобы та не щелкнула, попробовала ее повернуть. Дверь подалась слишком легко, будто лисы даже не думали об очередном побеге той, кто слышит.

Либо...

– Они все слишком заняты, – раздался из-за поворота женский голос, и перед Су Ен появилась Кан Мун Хи. Она выглядела слишком просто в окружающей обстановке. Светлое платье, пучок на голове. И двадцатилетняя тоска во взгляде. Ничего подобного прежде невозможно было увидеть на ее лице.

Никогда, кроме того раза:

– Не сопротивляйся им.

Су Ен прошибла дрожь, от которой, по ее ощущениям, должен был затрястись весь мир. Ее мама... Как и в тот миг, разум пробивался сквозь десятки, если не сотни иллюзий, внушаемых ей мэгу.

– Мама...

– Да, черничка, это я. – Легкая, действительно по-матерински теплая улыбка заиграла на губах Мун Хи. И пусть она улыбалась, в ее глазах плескались все оттенки горечи и боли, что копились в маме последние десятилетия.

– Пойдем со мной.

Су Ен чувствовала, как у нее щемит сердце, а губы предательски трясутся от подступающих к горлу слез. Стоящая перед ней женщина, окутанная легким запахом лаванды, источала столько любви, сколько Су Ен не помнила за все свое детство. Такие эмоции нельзя подделать, даже если бы Кан Мун Хи была лучшей мировой актрисой.

– Я не могу. – Мама повернула голову на звук приближающейся стаи. – Они позаботятся о тебе.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – Су Ен дернулась в сторону той, кого за последние дни научилась ненавидеть. Но злость испарилась в тот же миг, когда наваждение мэгу маской слетело с маминого лица. Хотелось протянуть руку, схватить Кан Мун Хи и убежать из этого чертова дома, который был пропитан ложью и обманом.

– Ты не знаешь, что такое быть под их властью столько лет. – Слезы потекли по бледным щекам мамы, но она продолжала смотреть на Су Ен, будто хотела запомнить каждую морщинку на ее лице. Каждую ресничку и родинку.

– Но я... мы сможем что-нибудь придумать. – Су Ен делала шаг, но мама отступала назад. Ей было страшно, и запах этого ужаса наполнял легкие Су Ен при каждом вдохе.

Ее внутренняя волчица заметалась, не понимая, стоило ей ненавидеть Женщину или она хотела ее защитить. Эта двойственность нервировала зверя. Как и невозможность выйти из дома, чтобы наконец встретиться со своей парой.

– Не знаю, когда в следующий раз иллюзии дадут о себе знать, – всхлипнула мама. – Я слишком долго ненавидела себя, чтобы снова вернуться в твою жизнь.

Су Ен даже представить не могла, что в этот момент творилось в голове мамы. На протяжении всех лет, проведенных порознь, Кан Мун Хи истязала себя за похищение маленькой дочери. Она никогда не смогла бы себя простить. А Су Ен никогда не смогла бы до конца понять маму, даже несмотря на то, что обе они оказались жертвами лисов.

С улицы послышалось рычание. Стая была здесь. И она грозила стереть с лица земли семью лисов, которая стояла за похищением Су Ен.

– Тебе просто нужна помощь. – Су Ен не хотела мириться с реальностью. Не могла принять того, что хотя мама и стояла прямо перед ней в здравом рассудке, из этого дома ей придется выбираться одной. Мама плакала! Она чувствовала! И ей было чертовски плохо!

Душевная боль пронзила Су Ен настолько неожиданно, что перехватило дыхание. Запах лаванды всегда был самым родным, но она возненавидела его после того, как увидела равнодушную вуаль на лице матери. А сейчас... сейчас все так быстро менялось, что Су Ен больше не знала, во что верить.

– Убей ее, или мы превратим ее жизнь в ад.

Су Ен, погруженная в свою боль, не сразу заметила, как из темноты коридора вышла еще одна фигура. Женщина, которая была настоящим злом. Женщина, которая разрушила жизнь целой семьи одним своим существованием. Женщина, которая продолжила дело своего отца.

По дороге в ванную Су Ен не раз видела на тумбе фотографию, запечатлевшую улыбающегося ребенка, сидящего на коленях мужчины. Этот человек был слишком хорошо знаком Су Ен. Она помнила запах спелой сливы, его лживую улыбку. И трость, на которую он обманчиво опирался.

А еще Су Ен знала, что нареченный госпожи Лим Соль Чжу мертв. Ее прикосновения отдавались морозом по коже, а имя было почти не разобрать – настолько оно оказалось забыто. Что-то подсказывало Су Ен, что парень, предначертанный Соль Чжу, умер в ту самую ночь, когда стая господина Хвана напала на лисов по приказу отца Су Ен.

– Вам не нужна та, кто слышит, госпожа Соль Чжу, я права? – Су Ен вопросительно выгнула бровь и, стараясь заглушить набатом бьющееся сердце, сделала несколько шагов к матери. Инстинктивно она хотела отгородить Мун Хи от треклятой лисицы.

– С чего ты это решила?

– Вы хотели отыграться на мне, потому что через несколько дней после моего побега во время нападения волколаков погиб ваш нареченный. – Это был очевидный блеф и голые догадки, но Су Ен хваталась за любую соломинку, чтобы отвлечь лисицу от мамы.

– Ты ничего не знаешь. – Ухмылка на лице Лим Соль Чжу перестала быть уверенной, но в ней таилось нечто еще, что Су Ен не могла расшифровать. За скорбью и тоской скрывалось нечто более низменное и пугающее.

– Вы так в этом уверены? – Су Ен дошла до матери и вцепилась в ее руку. Волчица внутри рычала и рвала в клочья ментальную клетку, в которой обычно сидела тихо и спокойно. Сейчас, когда над домом поднималась полная луна, а за стенами бушевала волчья стая, она приготовилась бороться.

– Ты умнее, чем твоя мать. – Смех сорвался с губ кумихо, и возле ее ноги тут же выросла фигура лисицы-мэгу. – Но ты все равно ничего не знаешь. Те, кто слышит – миф, о котором грезил мой отец! Он был одержим идеей найти всем перевертышам их нареченные пары.

– Мен Чхон Са думал так же? – Было приятно наблюдать за тем, как лицо Соль Чжу побледнело, а в ее глазах зародился страх. – Или он просто защищал вас, когда волколаки пришли, чтобы отомстить за волчицу?

– Ты ничего не знаешь! – Кумихо взмахнула рукой, отдавая команду зверю, который так и вился у ее ног. Су Ен ошиблась. Это был не мэгу, иначе и она, и мама снова оказались бы под действием иллюзий.

– Но я – миф.

– Мун Хи, подержишь свою дочь, пока мы с ней поговорим?

Ладонь в руках Су Ен на мгновение сжалась сильнее, и она повернула голову. На лице матери отражалось омерзение, искаженное страданием, словно Кан Мун Хи сражалась с собственным телом. Возможно, так оно и было, поэтому Су Ен пришлось принять самый сложный выбор в своей жизни.

Она ослабила пальцы, отдаляясь от матери, и обратилась. Волчица с наслаждением высвободилась наружу. И, задрав голову, завыла. Ответом ей стало приветствие стаи, которая приняла пару своего альфы в собственные ряды.

Эмоции Юн Хо ударили по Су Ен с такой силой, что сначала она растерялась. Ее нареченный и его волк были в бешенстве, силу которого Су Ен никогда бы не смогла даже представить. Он был так близко, что казалось, до него можно просто дотянуться рукой, но и одновременно чертовски далеко – Су Ен не упадет в его объятия сразу же, как пожелает. Не было возможности позвать его.

Ее ждало собственное сражение. Битва с прошлым, которое болезненно сплелось с настоящим.

Ощетинившись, волчица повернулась к оскаленной маленькой лисе и двум женщинам. Никто в этой комнате не был близок для зверя Су Ен. Он не испытывал привязанностей, присущих человеческой стороне, хоть и понимал, что стоящая напротив ругару была их матерью. Точно так же волчица знала, что Женщина предала их и бросила.

Для нее не имело значения, попала ли Мун Хи под иллюзии мэгу или нет. Волчица знала только, что по вине этой Женщины им пришлось бежать по горам. Воспоминания в голове зверя были такими же понятными и четкими как и тот факт, что десятки лет назад их с Су Ен спасла не мама, а тот, кого сейчас они с гордостью называли своей парой.

– Ты не покинешь этих стен живой, – усмехнулась Соль Чжу. Ухмылка вышла такой самоуверенной, будто за пределами дома сейчас не убивали ее семью. – Либо окажешься на нашей стороне, где тебя будет ждать море удовольствия и денег.

«Она еще безумнее, чем ее отец».

Эта мысль только сильнее укоренилась в голове Су Ен, когда Соль Чжу повернулась к Мун Хи. Кумихо не могла наслать на Мун Хи новый морок, но помутить и без того ослабленный рассудок – да. Это заставило Су Ен мысленно оскалиться.

В отличие от своего отца, Лим Соль Чжу действовала, движимая местью и чем-то еще, чем, судя по всему, она не делилась с Кан Мун Хи. Ее оскорбленный и измученный внутренний зверь не смог успокоиться даже по прошествии двадцати лет. Он все еще страдал по утраченной паре, словно ее убийство произошло вчера. И эта тоска превратилась в жажду причинить такую же боль каждому, кто придет на поиски своих нареченных. Лисы, по мнению волчицы Су Ен, лишь притворялись благодетелями, а на самом же деле готовили змеиную яму для каждого, кто переступал бы их порог в будущем.

– На этот раз я не позволю тебе навредить моей дочери.

Мун Хи двигалась настолько быстро, что ее силуэт размазанной кляксой промелькнул перед глазами Су Ен. И лиса, все еще вьющаяся у ног Соль Чжу, воспользовалась этим. Про нее Су Ен вспомнила лишь в тот момент, когда юркий зверек, подпрыгнув, нацелился на волчью шею.

«Не так быстро!» – мысленно взревела Су Ен и отскочила в сторону. Казалось, что с появлением стаи у нее прибавилось сил. Открылось второе дыхание, взрывающееся разрушительными эмоциями, которые заставляли вибрировать парную связь.

Волчица ощетинилась, прижимая уши к голове. Ее рев разнесся по узким коридорам дома, где все словно замерло. Не стоило Лим Соль Чжу идти на поводу своей глупой ненависти. Она могла жить дальше, наслаждаться каждым мгновением. Но вместо этого выбрала месть, из-за которой теперь этот дом станет могильником кумихо и мэгу.

Су Ен не отрывала взгляда от пушистой лисицы, которая то и дело приседала к земле, будто грозясь вот-вот броситься вперед. Она и правда несколько раз кидалась, но тут же отпрыгивала в сторону. Зверь кумихо боялся вступать в прямой конфликт с волком.

– Ты должна слушаться нас!

В тот миг, когда маленькая лисица, сражаясь с собственной логикой, все-таки решила цапнуть волчицу за лапу в надежде повалить на землю, чуть дальше по коридору Су Ен заметила маму. Она вцепилась когтистой рукой в взлохмаченную прическу Соль Чжу.

– Я должна была быть со своей семьей все эти годы! – Голос Кан Мун Хи напоминал Су Ен рев обезумевшего от горя зверя.

– Я тоже хотела быть со своей семьей! Но из-за вас они мертвы! И теперь все в этом чертовом мире почувствуют, каково мне!

Волчица не хотела ждать развязки разговора Женщин. Ее интересом был пушистый зверек, который с тихим ворчливым рычанием пытался заставить противника рухнуть на пол кверху брюхом. И это стало его роковой ошибкой. Возможно, будь здесь больше лисов, Су Ен бы проиграла. Но ее противником была эта пушистая мелюзга, и волчица чувствовала лишь жалость к ее глупости.

Можно ли вообще испытывать сожаление к тем, кто держал тебя в четырех стенах, словно трофей? Су Ен считала – да. А вот ее волчица, стоило ей только ощутить на спине отметины маленьких когтей лисицы, взбрыкнула. К черту жалость! К черту бесполезные человеческие эмоции!

Волчица, оголив клыки, повалилась на бок туда, где высился тяжелый комод. Послышался сдавленный визг лисы, которая продолжала цепляться когтями за спину волка. Су Ен чувствовала тонкие когти и клыки, что сильнее впивались в ее плоть.

Все тело Су Ен стонало от мучений – к головной боли присоединилась физическая, которая вкручивалась в тело подобно шурупам. Хотелось скинуть с себя кумихо, вызывавшую у волчицы ярость.

Комод затрясся от очередного удара, который отозвался скрипом в ребрах Су Ен. Она еще не успела прийти в норму после треклятого избиения. Того мэгу она найдет одним из первых, чтобы доказать в первую очередь себе: убийство ублюдка не станет черным пятном на ее репутации. Звериная злость растекалась по венам подобно яду. И волчица с удовольствием поддавалась ему.

Послышался звон, осколки оросили шерсть волка и лисицы, хватка которой постепенно ослабевала. Этого Су Ен и добивалась: скинуть противника, а после обрушить на него всю накопленную злость. Она алой пеленой заволакивала взгляд, не давая думать ни о чем другом. Зверь неистовствовал, опрокидывая кумихо. В голове волчицы была только одна мысль: «Уничтожить!»

Она не думала о последствиях. Совесть никогда бы не мучила ее как человека. Зверь думал только о том, как обезопасить себя и тех, кто ему близок. И здесь и сейчас ей была близка только стая волколаков, которая, судя по звукам, с каждой минутой становилась все более безбашенной и яростной в желании уничтожить лисов-оборотней.

«А я их предупреждала», – мысленно усмехнулась Су Ен.

У нее наконец-то получилось сбросить со спины треклятую лисицу. Она рухнула и не успела встать, когда волчица надавила на ее маленькое тело передними лапами, пригвождая к полу.

– Нет! – Крик Лим Соль Чжу слился с пронзительным лаем лисицы, когда зубастая пасть волчицы сомкнулась на горле перевертыша. На языке фейерверком взорвался омерзительный вкус крови. Он был ненавистен Су Ен, но вызывал животное возбуждение у волчицы.

Визг лисицы становился тише с каждой секундой, а запах крови – громче и всепроникающее. Сжимая в челюстях обмякшую кумихо, волчица подняла голову и в упор посмотрела на Соль Чжу.

Это был вызов.

Юн Хо мог гордиться своей парой, которая собиралась раз и навсегда покончить с собственным кошмаром. Взмахнув массивной головой, волчица откинула первую, но не единственную жертву в сторону. Она даже не обратила внимания на то, с каким глухим стуком лиса упала на пол. Не посмотрела на быстро разрастающееся алое пятно.

Для волчицы существовала лишь Женщина-кумихо, которая опустилась на пол, обливаясь злыми слезами. Ее сжимала в руках Мун Хи, приставляя к шее острые когти. Мун Хи покрылась потом, но сопротивлялась иллюзиям, которые уже никогда покинут ее разума.

– Покончи с этим. – Хриплый голос Мун Хи отозвался щемящей болью в сердце Су Ен. – Я знаю, что ты хочешь этого.

И она действительно этого желала. Волчица хотела почувствовать, как жизнь меркнет в глазах Женщины-кумихо. Хотела почувствовать ее страдания на вкус и услышать замирающее трепыхание сердца в груди лисицы. Точно так же Су Ен хотела вернуть свою старую жизнь, полную радостных дней, недель, лет, где в их доме пахло выпечкой, лавандой и фруктово-ягодными духами мамы.

Но исполниться было дано только первому желанию. Тому, в котором жизнь Лим Соль Чжу будет вырвана клыками зверя.

«Она не сможет вернуться», – догадалась Су Ен, видя, с какой болью морщится лицо мамы. Каждая прожитая минута была для нее мукой. Каждая секунда, проведенная в доме, полном лжи, ломала сознание. И сейчас, глядя на маму, Су Ен осознавала: она похожа на то самое разбитое зеркало. Еще недавно она была окружена осколками своей жизни, своего разума. Но сейчас, когда конец оказался столь близок, мама походила на пустую раму. Не осталось ничего, что бы держало Мун Хи на плаву.

– Ну же! – Когти матери сильнее впились в шею Соль Чжу, оставляя на светлой коже царапины. Запах ее крови, смешанный с ароматом миндаля, пьянил. Он был так же обманчив, как и сам миндаль. Цианистый калий пахнет так же. Лим Соль Чжу была ядом, который разъедал семью Су Ен изнутри.

Но в отличие от мести кумихо, цианид действует быстро. Соль Чжу вынашивала план десятилетиями, а цианид убивал в течение двух минут.

Волчица медленно подошла к Женщине-кумихо, принюхиваясь к ее ядовитому запаху. Улавливая отголоски ее ненависти и страха. На языке ощущался вкус только что убитой лисицы, но в нос уже ударил запах миндаля.

– Ты не сможешь. – Красные от слез и гнева глаза кумихо не отрывались от волчицы. Соль Чжу смотрела прямо в глаза своей смерти, ни на мгновение не задумываясь о том, что все ее старания потонули в океане алчности и злости.

Перепачканные лисьей кровью лапы опустились на плечи кумихо. Волчица медлила, желая показать свое превосходство. Игра стоила свеч, ведь в воздух взметнулся запах поистине всеобъемлющего ужаса.

«Ей стоило бы поблагодарить меня. Она наконец-то встретится со своей семьей». – Су Ен никогда не чувствовала себя бо льшим монстром, чем в эту самую секунду. Еще месяц назад она бы и не помыслила об убийстве. Но в мгновение, когда ее волчица повалила трясущуюся фигуру кумихо, весь мир, в котором жила Су Ен, померк.

Добро и зло перестало существовать. Осталось лишь понимание: если не ты, то тебя. Они были хищниками, которые выгрызали себе дорогу в жизнь. И если бы Су Ен не решилась убить, то сама была бы уже мертва.

Лим Соль Чжу не сопротивлялась. Она смиренно лежала, прикрыв глаза, а на ее губах, казалось, даже проступила тень улыбки. Это не понравилось волчице и стало спусковым крючком, окрасившим коридор в насыщенно-багряный.

Волчица хотела стереть Женщину-кумихо с лица земли. Хотела, чтобы любое напоминание о ней исчезло из этого мира. Осточертевшая улыбка, мстительный взгляд и сурово нахмуренные брови Лим Соль Чжу исчезли в мгновение ока. Кумихо даже не успела опомниться, когда челюсти волчицы захлопнулись на ее горле.

Словно желая быстрее оборвать жизнь лисы, когти с нечеловеческой силой разрывали плоть, остервенело прорываясь к бьющемуся в агонии сердцу. Большей ярости Су Ен не испытывала никогда в своей жизни. Она чувствовала, как теплая кровь капала с морды, как склеивалась шерсть, пуская неприятные мурашки по позвоночнику.

Это выматывало, и, утолив злость, волчица отступила. Смотреть на Соль Чжу больше не было смысла – она стала тем, что заслужила. Стоило забыть о ее существовании.

– Пора возвращаться. – Су Ен пошатнулась, когда вернула себе человечность. Волчица без сопротивления ушла, насытившись их отмщением. – Мама?

Ответа не последовало, что вынудило Су Ен обернуться. Рядом с телом Соль Чжу стоял мэгу в зверином обличье. Мужчина-перевертыш незаметно подкрался, чтобы уничтожить то, что Су Ен надеялась починить.

Взгляд метнулся за спину лиса, где все еще теплилась жизнь. Но она, Су Ен слышала, таяла и становилась похожей на маленькую неровную снежинку. Сломанную и асимметричную.

Морда лиса была окрашена в алый.

В этом коридоре все пропиталось настолько насыщенным запахом крови, что Су Ен и не заметила приближения опасности. Не заметила и того, как с губ матери слетел изумленный вздох.

– Спасибо, – только и произнесла Мун Хи, прислонившись к стене коридора. Она даже не пыталась прикрыть рану на животе, когда ее внимание переключилось на Су Ен. – Так и должно было произойти.

Шокированная Кан Су Ен не издала и звука. Она беспомощно переводила взгляд с мамы на мэгу и обратно. Казалось, это длилось бесконечно долго, прежде чем ее тело сотряс отчаянный крик. Сердце разрывалось от боли и разрушенной надежды. Мир, и без того пошатнувшийся, осыпался осколками.

Зверь, поддавшийся эмоциям Су Ен, снова вырвался наружу. Быть волком легче, чем человеком. А стать монстром – проще, чем сохранять холодный рассудок.

Ночь полнолуния стала не просто прощанием с прошлым, отныне она запомнится Кан Су Ен металлическим вкусом на губах, запахом ржавчины и звериного мускуса. Возможно, еще долго она будет просыпаться среди ночи в холодном поту, разбуженная очередным кошмаром.

Хотелось верить, что Хван Юн Хо поможет ей справиться с этим. Окажется рядом, когда Су Ен особенно сильно будет в этом нуждаться.

Царапая пол когтями, волчица прыгнула на скалящегося мэгу. Он вышагивал рядом с телом Соль Чжу, словно до последнего охранял его. Места для маневра ему явно не хватало, что Су Ен и ее зверю было только на руку. Нестерпимая душевная боль тихим умирающим дыханием матери отбивала ритм в подсознании.

Стук сердца Кан Мун Хи затихающим метрономом бил по ушам.

В мэгу, убившем мать, Су Ен узнала своего надзирателя. Его пронзительный и тошнотворный запах был слишком узнаваем даже сквозь вуаль соленого запаха крови, который комом встал поперек горла.

Лис, куда более крупный, чем убитая ранее маленькая кумихо, приподнялся на задних лапах. Он был лучшим бойцом и представлял для волчицы угрозу. Тем более если гребаный ублюдок решит наслать иллюзии. Поэтому, борясь с усталостью, волчица собиралась прервать жизнь лиса-перевертыша раньше, чем он успеет наслать на нее морок.

Они клубком покатились по коридору, дальше, чем лежала убитая Лим Соль Чжу. Дальше, чем сидела умирающая Кан Мун Хи. Звериный рев в полумраке коридора не умолкал, когда они пытались перегрызть друг другу глотки.

У волчицы получилось увернуться и встать на лапы, оставив на боку мэгу кровоточащую рану. Серебристая шерсть зверя окрасилась в яркий цвет, который, по мнению волчицы, больше шел лису.

«Нужно с этим заканчивать», – шикнула на себя Су Ен. Она присела на передние лапы, выискивая слабые места у противника. Теперь перевертыш хромал и болезненно фыркал от каждого движения. Рана на боку мешала ему двигаться с прежней скоростью.

Но он продолжал огрызаться и скалиться. А Кан Су Ен замечала, что комната время от времени плывет, будто мэгу не оставлял попыток поиграть с ее сознанием.

Бросаясь вперед, волчица краем глаза заметила новое движение. Оно было настолько молниеносным, что лис не успел отскочить в сторону. Попал под удар, который откинул зверя к дальней стене коридора. Что-то хрустнуло. То ли стена, то ли кости несчастного лиса, оказавшегося целью громадного волка.

Волка, который пах яростью и зеленым чаем.

Он лишь на мгновение повернул голову, окидывая внимательным взглядом волчицу, но в следующее мгновение уже обрушил на мэгу все эмоции, которые Су Ен чувствовала по их парной связи: мучительное, почти болезненное наслаждение от встречи с нареченной, убийственную свирепость и распаляющуюся жажду убивать.

Су Ен увидела, как стены окропили капли крови прежде, чем массивный волк поднял голову вверх. Раскатистый вой прокатился по коридорам, ознаменовывая победу.

Волк наконец повернулся к волчице. Выражение его морды в эту же секунду сменилось с уничтожающего на умиротворенное и, если бы волки могли это изобразить, заботливое. В ответ волчица Су Ен засипела, прижимая уши. Обожание читалось в каждом ее движении, в каждой попытке лизнуть морду своего нареченного.

Она уткнулась носом в шею волка, наслаждаясь его притягательным и таким успокаивающим запахом.

Су Ен и не знала, что так скучала. Хотелось уже, чтобы взошло солнце, позволяя ей утонуть в объятиях своего нареченного. Он был здесь. Юн Хо добрался до нее, нашел даже там, куда ее уволокли лисы. К слову... Кан Су Ен до сих пор даже не догадывалась, насколько далеко она была от Сеула.

– Су Ен. – Хриплый женский голос отвлек волчицу от убаюкивающего ворчания волколака. Она навострила уши, поворачиваясь к источнику звука.

Кан Мун Хи все так же сидела, прислонившись к стене, и выглядела так, словно вот-вот умрет. Краска сошла с ее лица, окрашивая губы в мертвенно-серый цвет. Глаза Мун Хи больше не блестели. Жизнь покидала их.

И Су Ен хотела быть с ней в эти последние мгновения. Последние секунды, когда она могла получить хотя бы крупицу того, чего их лишила алчность госпожи Лим Соль Чжу.

– Я рядом, – прошептала Су Ен, беря маму за руку. Обращения отнимали у Су Ен последние силы, отчего она устало села рядом с мамой, прижимая к себе колени. Нагота, пусть это было и не так важно в этот момент, все равно смущала.

– Так все и должно было закончиться. – Мутный взгляд на фоне бледной кожи был особенно пронзительным. – Теперь с тобой все будет хорошо.

Ледяными пальцами Кан Мун Хи прикоснулась к щеке Су Ен. Счастливая улыбка замерла на лице мамы.

– Я же хотела познакомить тебя со своим нареченным! – Су Ен вцепилась в руку на своем лице, прижимая сильнее к коже. Слезы душили ее, вырываясь из горла всхлипом. И пусть старое обещание о встрече с Хван Юн Хо было лишь угрозой, сейчас оно обрело совершенно иное значение.

Су Ен до умопомрачения хотелось сидеть в гостиной родительского дома и наблюдать за тем, как родители смущают Юн Хо комментариями. Но вместо этого Су Ен чувствовала, как каждый сантиметр ее кожи покрывали ссадины и слои засыхающей чужой крови, а в руках она сжимала ловящую последние вздохи маму.

– Я и так вижу, что он будет защищать тебя, что бы ни произошло. – Голос Мун Хи слабел, а губы почти не двигались, как и взгляд, обращенный на Су Ен. Хуже этого зрелища она ничего в своей жизни не видела.

– Ты просто потеряла много крови. – Су Ен села на колени перед мамой и отодвинула разорванные клочки платья. Нет, это была не просто царапина. Су Ен замутило. Слишком много красного. Слишком много того, с чем не справится регенерация.

– Я люблю тебя, черничка.

Улыбка замерла на лице Кан Мун Хи, когда она выдохнула в последний раз.

– Так не оставляй нас! – Су Ен до боли сжала руки в кулаки. Она больше ничего не видела перед собой, кроме пустых глаз матери. Она не могла оставить ее здесь. Но не могла заставить себя саму встать на ноги. Су Ен опустила голову, а ее рыдание походило на вой раненого зверя. Боль разрывала ее изнутри, оголяя душу и сердце.

Кан Су Ен пробыла возле матери до самого рассвета, когда не осталось слез, а с ней сидел уже не молчаливый волк, а мужчина, готовый оставаться рядом столько, сколько будет нужно.

– Отец не должен об этом узнать, – просипела Су Ен, поднимая опухшие и стянутые от слез глаза на своего нареченного. Она протянула к нему руку в надежде ощутить под пальцами столь желанное тепло.

– Мы похороним ее на территории стаи, если ты этого хочешь. – Юн Хо поймал ладонь Су Ен, прижимая ее к губам.

– Да, так будет лучше.

Пахло домом. Су Ен уткнулась носом в подушку, на которой еще совсем недавно лежал ее нареченный. Если когда-нибудь у нее спросят, что такое безопасность, то она без промедления ответит: «Безопасность пахнет зеленым чаем и ментоловыми леденцами».

Остро нуждаясь в этой безопасности, пусть она и не была готова это признать, Кан Су Ен не покидала комнаты несколько дней. После того как Юн Хо привез ее из Национального леса, они решили пока остановиться у отца Су Ен. Здесь она действительно чувствовала себя защищенной. И не только потому, что нареченный был рядом.

Кан Джун Со заглядывал в комнату Су Ен каждый час, то и дело пытаясь ее соблазнить любимой едой. Но вместо того чтобы выбраться из-под одеяла и выйти из комнаты, Су Ен боролась с собой. Запах крови, будь он неладен, все еще преследовал ее, куда бы Су Ен ни направилась.

Как и желание убить каждого лиса, который попадется ей на глаза. Из-за них вся жизнь семьи Кан стала такой... такой... Су Ен даже не могла назвать это одним словом. Жизнь просто оказалась другой, не той, что изначально была уготована маленькой Су Ен и ее родителям.

В очередной раз открылась дверь. Су Ен даже не реагировала на этот звук, однако в этот раз, стоило только уловить знакомые запахи, она приподняла голову. Комната наполнилась ароматами океанского бриза и спелого крыжовника.

Микаэла и Рейна.

Они молча сели рядом. Молча протянули к ней руки и обняли. Комната все так же звенела от тишины, нарушаемой лишь шелестом простыней и мерным дыханием девушек.

Су Ен всхлипнула, цепляясь пальцами за подруг. Их появление подобно открытому шлюзу высвободило то, что она держала в себе. Все эмоции, томившиеся на сердце, выплеснулись в считаные мгновения, заставляя не только подруг вздрогнуть, но и парную связь натянуться.

– Поплачь. – Микаэла шептала на ухо самые сладкие слова поддержки, и Су Ен больше не сдерживала истерики.

Слезы ручьями потекли по щекам.

– Мы будем рядом, – вторила Рейна, сжимая Су Ен в объятиях. – Плачь, кричи, но не запирайся от нас.

– Я бы хотела снова все забыть, – призналась Су Ен, непрерывно всхлипывая. Нос заложило, глаза опухли, а сердце... казалось, будто когтистая лапа вот-вот вырвет его.

Снова наступила убаюкивающая тишина, окутывающая Кан Су Ен родными ароматами, по-семейному теплыми объятиями и поддержкой, которую она не смогла бы получить ни от кого, кроме подруг.

– Забытье – не выход. – Голос Микаэлы звучал осторожно, будто она боялась произносить вслух свои мысли. – Оно принесет облегчение, но заставит тебя перестать быть собой.

Иногда Кан Су Ен раздражало, что ее подруги были правы. В очередной раз всхлипнув, она цокнула языком от негодования. Она бы и правда не была собой, если бы произошедшее исчезло: ее стремление быть сильной, вредный нрав и тот стержень, который так нравился Юн Хо, – ничего этого не было бы. Не проживи Су Ен такую жизнь, она не смогла бы стать парой для своего волколака.

– Отец рассказал, что пользовался услугами мэгу, когда я была маленькой, – сипло проговорила Су Ен, мягко отстраняясь от подруг. Она еще не произносила этого вслух, ведь отец рассказал правду лишь накануне вечером, считая, что Су Ен спит, зарывшись в одеяло.

Но она не спала и все слышала.

– Они – причина моей амнезии. – Су Ен попыталась привести волосы в порядок, хоть и понимала, что была совершенно не в порядке. Следовало принять ванну, налепить на лицо с дюжину масок, чтобы снять отек, и хоть что-нибудь поесть.

– Теперь никто больше не влезет в твою голову. – Губы Микаэлы тронула улыбка.

– А если кто-то осмелится, то некий мистер Хван Юн Хо смешает его с дерьмом, – заразительно усмехнулась Рейна. – Теперь все будет хорошо. – Подруга развалилась на кровати рядом с Су Ен. – Вы же еще ничего не делали на этой кровати?

Рейна с подозрением осмотрела поверхность простыни и перевела взгляд зеленых глаз на подругу. Су Ен засмеялась и отрицательно замотала головой.

– Ну и хорошо. – Рейна прикрыла глаза, когда до всех в комнате донеслось урчание ее живота. – Вы ничего не слышали. Я просто что-то не то съела, – тут же отозвалась она.

– А вот я проголодалась. – Микаэла поднялась с кровати, обменявшись взглядом с Су Ен. – Тебе что-нибудь принести?

– Что угодно, что тебе всучат на кухне, – отозвалась Су Ен и дождалась, когда подруга закроет за собой дверь.

– Даже не начинай этот разговор. – Тон Морис в считаные секунды из веселого стал твердым. Она терпеть не могла обсуждать свою проблему с Су Ен и никогда не уставала об этом говорить.

– Рейна...

– У меня все под контролем.

В комнату вернулась Микаэла и... Юн Хо. Он помогал донести огромный поднос еды, который собрали на кухне. Запах свежесваренного рамена и специй пробудил в Су Ен звериный голод.

– Тебе уже лучше? – Юн Хо не отрывал взгляда от Су Ен, пока ставил складной столик прямо на кровать. И по их связи Су Ен прекрасно ощущала эмоции нареченного: тревога, страх, щепотка облегчения и очень много любви, которую Кан Су Ен уже и не надеялась никогда ощутить.

– Да, – почти уверенно отозвалась она и попыталась изобразить улыбку.

– Сейчас она поест, и мы оставим вас наедине, – ухмыльнулась Микаэла. – Но пока это время только для девочек.

Микаэла махнула рукой, прогоняя Юн Хо, на что он шокированно поднял брови и хотел было недовольно рыкнуть, но...

– Уверен, что хочешь рычать на мою беременную подругу, когда за стенкой сидит ее нареченный? – Су Ен схватила палочками лапшу из кастрюльки и подула на нее.

– Даже не знаю, что на это ответить, – сдался Юн Хо и, подняв руки в капитулирующем жесте, покинул комнату.

– Теперь все наладится, – кивнула Су Ен и наградила подруг долгим благодарным взглядом. Они были здесь, на другом конце земли, только для того, чтобы Кан Су Ен не превратилась в жалкую лужу из сожалений и вины.

– И мы тебя любим. – Рейна, все еще лежа на кровати, взлохматила волосы Су Ен, отчего те чуть не смешались с лапшой, на которую Су Ен так старательно дула. – Прости, – тут же стушевалась подруга, скорчив гримасу, от которой комната наполнилась громким смехом.

Никто не мог вытянуть Кан Су Ен из ее темноты, в которой светились лисьи глаза, кроме них. Даже Юн Хо, будучи ее нареченным, никогда не сравнится с подругами. С ними Су Ен прошла все этапы своей жизни. Они были чем-то бо льшим друг для друга. Больше, чем просто подруги. Семья. Они были сестрами по духу, готовыми врезать даже твоему нареченному, если тот решит сотворить что-то по-настоящему дерьмовое.

– Пусть так будет всегда.

Эпилог

Прошла неделя. Несколько дней, наполненных ночными кошмарами. Несколько дней, которые Су Ен хотела бы провести в беспамятстве, если бы не Юн Хо и ее подруги. Микаэла и Рейна стали лучшим средством от депрессии и тоски, а Юн Хо настоял на том, чтобы уехать из Сеула на какое-то время.

И они уехали. Правда, не просто из Сеула, а вообще из Кореи. Улетели вместе с друзьями Су Ен в Лондон. Хотя изначально в планах был Вегас и его безудержное веселье. Яркие неоновые вывески должны были отвлечь Су Ен от кошмаров.

Как обычно, все пошло не по плану. Можно, конечно, сказать, что они случайно сели не на тот самолет, но на самом деле в аэропорту Рейна схватила билеты подруг и порвала те ко всем чертям.

Кусочки бумаги были быстро выброшены и забыты. Су Ен успела только сфотографировать удивленное лицо Юн Хо, когда Рейна потащила их черт знает куда.

– Нет времени объяснять! – Рейна славилась своей внезапностью и непредсказуемостью, так что спорить с ней никто не стал и в этот раз. Су Ен и Микаэла лишь переглянулись, после чего направились с Морис прямиком за новыми билетами. Конечной точкой для них стал Лондон. Серый, унылый и депрессивный. Именно то, что было нужно Кан Су Ен!

– Может, все-таки расскажешь, что тебе ударило в голову? – усмехнулась Микаэла.

Подруги отсадили мужчин подальше, чтобы в кои-то веки провести время вместе. А то стало слишком много мужчин-перевертышей на квадратный сантиметр, которые неустанно следили за своими нареченными. Конечно, никто из дам не собирался признавать, что они умели попадать в истории.

Су Ен просто хотелось отдохнуть, послушать неумолкающую Рейну, полюбоваться светящейся от радости Микаэлой. После происшествия никто из них не поднимал тему похищения. Ни Микаэла, ни Рейна не лезли к Су Ен в душу, словно и без слов догадывались: она им все равно ничего не скажет кроме банального «Теперь все хорошо, не о чем волноваться».

Это сообщение Су Ен разослала всем, когда впервые вышла на связь. И только Юн Хо, который был рядом, видел, как Су Ен надрывно рыдала каждую ночь, когда просыпалась от очередного кошмара. Это длилось первые дней пять, пока у нее не осталось сил жалеть себя.

Худшие недели Кан Су Ен, казалось, остались позади. Она стала крепче спать, больше не видя никаких сновидений. Лишь изредка, когда она чувствовала знакомые ароматы, ее мелко потряхивало.

Возможно, если бы она знала маму лучше и дольше, ее смерть стала бы сродни выстрелу в сердце. Но Су Ен могла пережить утрату, ведь уже когда-то считала Кан Мун Хи мертвой. Бывали дни, когда она не думала о маме, но потом срабатывал какой-нибудь триггер: лавандовая туалетная вода, запах цветов, мягкое прикосновение. И глаза Су Ен вновь наполнялись непрошеными слезами.

– Су Ен? – Микаэла прикоснулась к предплечью подруги, заставляя отвлечься от мыслей.

– Да? Вы что-то говорили?

– Рей пытается объяснить, зачем мы летим в Лондон.

– Да! Так вот!

Зеленые глаза светились от негодования. Что-то случилось. Казалось, что Рейна вот-вот выскочит из собственных штанов, если не начнет рассказывать о том, что творится в ее голове.

– Через два дня состоится показ моей зимней коллекции, – возбужденно рассказывала Рейна. – И я бы на нее не поехала, вы же знаете. Терпеть не могу всех этих снобов.

Рейна закатила глаза, будто ее слова были само собой разумеющимися. Хоть она и была талантливым дизайнером, но крайне редко лично присутствовала на показах. Предпочитала просто прочитать потом пару статей от критиков. Рейна терпеть не могла публичности. Никаких интервью. А вспышки камер раздражали Рейну Морис почти так же сильно, как быка тореадор с его красной тряпкой.

– Я заранее обговорила все нюансы, составила чек-лист и даже выписала каждому из сотрудников поход в спа, чтобы они набрались сил перед показом! Но нет!.. – Из ушей Рейны вот-вот грозился повалить дым.

Су Ен протянула подруге бутылку воды, которую мисс Морис приняла с благодарным кивком и в два глотка опустошила.

– Они в сжатые сроки пытались найти замену нескольким моделям. Вы представляете? Упасть в бассейн и сломать ногу! – Рейна чертыхнулась, что-то энергично печатая на телефоне. Возможно, она ругалась со своим замом.

– Всякое бывает, – пожала плечами Су Ен.

– Из-за того, что показ всего через два дня, найти кого-то путного они не смогли. Поэтому на показе вместе с моими постоянными моделями выйдет несколько совершенно зеленых юнцов!

Сильнее публичности Рейна Морис не терпела некомпетентности и непрофессионализма. Она пыхтела в своем кресле, то и дело краснея от натуги. Бубнила себе под нос имена, которые ничего не говорили ни Микаэле, ни Су Ен. Кроме одного...

– Сет Айситт, – прочитала Рейна в своем телефоне, а Су Ен чуть не подавилась водой. Не вовремя она решила сделать глоток. А после усмехнулась, глядя на то, как Рейна недовольно ворчит.

– Это может быть интересно. – Кан Су Ен опустила взгляд в свой телефон, где быстро написала в заметках: «Это нареченный Рей».

И показала экран Микаэле.

– Тогда мы обязаны там быть! – Заговорщическая улыбка украсила губы Микаэлы.

– Снова дружите против меня? У человека, между прочим, трагедия! Этим парням сколько? Двадцать? Двадцать пять? Надеюсь, им хотя бы восемнадцать есть? – сокрушалась подруга, скролля что-то в телефоне.

Насколько знала Су Ен, Сету, нареченному Рейны, было около двадцати пяти, так что он был ненамного младше Рейны.

– Скорее желаем тебе всего самого хорошего, – отозвалась Су Ен, пряча телефон.

Девушка, не любящая публичности. И парень, который обожает красоваться перед камерой. Либо это станет самым большим разочарованием Рейны Морис, либо заставит ее светиться.