Name: Гвихоль. Том 1. Красные чернила смерти
ISBN: 978-5-353-12031-5

Ангелина и Вероника Шэн
Гвихоль. Красные чернила смерти. Том 1

Безобидная оккультная игра старшеклассников по призыву мстительного духа оборачивается кошмаром: на следующий день их обидчиков находят мертвыми. И это только начало... Тем временем жизнь юной Йерим летит под откос: очнувшись после похищения, она обнаруживает себя в параллельном Сеуле – в мире призраков, где нет теней, а на небе сияют две луны. Его обитатели – души, застрявшие между мирами. Пока молодая шаманка Намгун Бёль расследует цепь загадочных самоубийств в мире живых, Йерим должна научиться выживать в мире мертвых и найти связь между ее похищением и духом, вызванным школьниками.

이제 가시면 언제나 오시나 오실 날짜 일러 주소

병풍에 그린 닭이 꼬꾜 울 적에 오시려나

한강수 깊은 물이 백사장되면 오시려나

백두산 상상봉이 평지가 되면 오시려나

Если уйдете сейчас – когда вернетесь? Назовите же день возвращения.

Придете ли, когда пропоет нарисованный на ширме петух?

Придете ли, когда глубокие воды Ханган сменятся белым песком?

Придете ли, когда вершина Пэктусан сровняется с землей?..

Корейская погребальная песня

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий, курение, употребление алкогольных напитков. Употребление алкоголя и курение вредит вашему здоровью. Описания и/или изображения противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом и не являются призывом к действию.

Пролог
Буншинсаба
Дохён, Ёнсик, Мин

Темноту в комнате разгонял слабый свет стоящей в углу лампы. Три парня семнадцати лет, одетые в школьную форму, сидели вокруг невысокого стола, нервно переглядываясь и тяжело дыша от волнения, предвкушения и страха. От страха перед тем, что у них ничего не получится, и одновременно перед тем, что все пройдет успешно.

На столе был разложен лист белой бумаги, на котором один из парней уже написал красной ручкой все буквы хангыля^[1], слова «да», «нет» и цифры от нуля до девяти. Тишину нарушали лишь дыхание старшеклассников и приглушенное тиканье часов в соседней комнате. Далекие звуки ночного города долетали из-за окон, плотно занавешенных шторами, и в этом темном душном месте казались почти искусственными.

– Давайте начинать, – прошептал Ёнсик, нервно поправив очки.

Дохён и Мин что-то согласно пробормотали, и тогда он положил на центр листа монету в пятьдесят вон^[2] и прижал к ней указательный палец. Его друзья повторили за ним, и теперь они втроем придерживали эту монету.

– Обращаемся к духу, который может нас услышать. Дух, пожалуйста, приди. Дух, приди. Дух, приди, – прошептал Ёнсик.

От собственного голоса и сказанных слов у него по коже пробежала дрожь. Ему даже почудилось, что воздух стал холоднее, а тени – глубже и чернее, но, моргнув, он избавился от наваждения и отругал сам себя. Вокруг ничего не происходило, и друзья неуверенно переглянулись, а затем Ёнсик вновь заговорил, чувствуя, как от нервозности плохо слушается язык:

– Если ты здесь, скажи «да»!

Вместо уверенного требования вышло что-то больше похожее на смущенную просьбу, и он кашлянул, прочищая горло.

Внезапно монета поехала по бумаге, и все трое почувствовали, как что-то неведомое тащит ее, вместе с ними прижимает к столу и двигает поверх их пальцев. Несколько мгновений, и монета остановилась на выведенном красным слове... «да».

Всех троих будто ударило током, дрожь пробежала по рукам, и старшеклассники испуганно переглянулись. На мгновение им захотелось отказаться от этой затеи, прекратить игру, поспешно уйти и забыть, что они делали...

– Дохён, это ты? – сердито спросил Ёнсик. – Это не смешно!

– Почему вдруг я?! Это дух... Или ты с Мином!

– Это не я! – испуганно покачал головой Мин. – Точно не вы?

Его друзья отрицательно покачали головами. У всех промелькнула мысль, одновременно и волнительно радостная, и до смерти пугающая: неужели здесь кто-то есть? Неужели у них... получилось? Неужели дух поможет им?

– Давайте дальше, – шепнул Дохён. – Так... что... Что спрашивать? – замялся он.

Ёнсик раздраженно вздохнул и закатил глаза, но продолжил говорить сам:

– Добро пожаловать, дух! Как тебя зовут?

Мгновение ничего не происходило, но вот монета вновь двинулась по исписанному красными чернилами листу бумаги. Старшеклассники замерли, в ужасе смотря на монету, которую сами же и прижимали к листу, а затем Дохён возмущенно воскликнул:

– Мин, записывай!

Мин, свободной рукой держащий ручку над блокнотом, тут же начал записывать буквы, на которые перемещалась монета. Спустя несколько секунд та остановилась, и Дохён с Ёнсиком выжидательно уставились на друга.

– «Кан Ынби», – прочитал Мин. Его голос задрожал. – Так, это точно не вы шутите?

– Нет, – хором ответили они.

– Тогда... Нужно спросить... Нужно объяснить нашу просьбу, – вздохнул Мин.

Они помедлили. Им еще не верилось, что они сумели призвать духа, не верилось, что подобная затея может завершиться успешно. Более того, все трое подозревали друг друга в розыгрыше... И все-таки они уже пошли на это. Еще пару недель назад Дохён рассказал друзьям об игре под названием буншинсаба и предложил сыграть, чтобы наконец вздохнуть полной грудью, чтобы прекратить бояться и ненавидеть каждый новый день. Когда отчаешься, начнешь искать любой, даже самый глупый или ненадежный способ...

А потому они продолжили. Даже если очень сомневались – надежда у них все еще была. Все еще оставалась капелька веры в океане скептицизма, но и такой капли сейчас было достаточно.

– Приветствуем тебя, госпожа Кан Ынби, – вежливо отозвался Дохён, уже чуть громче. Он решил не шептать так испуганно, а показать пришедшей душе, что они трое уверены и настроены серьезно. – Мы можем обратиться к тебе с просьбой?

Трое друзей напряглись, ожидая, станет ли монета двигаться на этот раз? И на что укажет: «да» или «нет»? Она ведь спасет их, эта Кан Ынби?.. Правда сможет?

Монета не двигалась.

– Что такое? – растерялся Мин.

– Может, спросить по-другому? – предложил Ёнсик. – Вдруг ты непонятно задал вопрос?

– А что непонятного? – огрызнулся Дохён.

Внезапно тишину нарушил резкий звук, и Мин вскрикнул. Дохён отшатнулся, так что чуть не отпустил монету, из-за чего на его лбу выступил пот, а Ёнсику показалось, что сердце едва не остановилось.

Включился телевизор, стоявший на тумбе в паре метров от троих друзей. Они мгновенно обернулись к нему, пытаясь выровнять дыхание и успокоить сердцебиение.

– Айщ!^[3] – воскликнул Ёнсик. – Я едва не умер от страха.

– Как он включился? – пробормотал Мин, оглядываясь в поисках пульта, и увидел тот на краю дивана.

По экрану телевизора бежала рябь, так что с трудом можно было разобрать картинку, а звук был дребезжащим, то звонким, то глухим, с режущими слух помехами.

– Выключи его! – попросил Дохён, у которого тут же разболелась голова.

– Я не дотянусь, – отозвался Ёнсик.

– Только не отпускай монету! – воскликнул Мин. – Это запрещено!

– И что, нам продолжать под эти звуки? – поморщился Дохён.

Внезапно картинка на экране стала обычной, четкой, демонстрируя кадры из рекламы, затем канал резко переключился на другой, где играла дорама, а после и на третий. Звук выровнялся, а каналы стали переключаться еще быстрее, и тогда все трое услышали:

«Что»

«Вы хотите»

«Чтобы я»

«Сделала»

«Для вас»

Разные голоса, женские, мужские и детские, разные интонации и громкость смешались в одно предложение, и получилась фраза, услышав которую друзья вновь почувствовали обжигающий холод страха и ударившее в голову потрясение.

– Вы слышали? – хрипло прошептал Мин.

Остальные едва разобрали его вопрос в звуках помех: телевизор вновь стал барахлить, так что нельзя было ничего разобрать.

– У нас есть враги, – проигнорировав Мина, ответил Дохён. – Ты можешь сделать так, чтобы они больше не доставали нас? Чтобы больше не трогали и не издевались?

Монета вновь поехала по листу, прошлась по нескольким красным буквам и вернулась к ответу «да». Каналы вновь стали переключаться с сумасшедшей скоростью, а голоса случайных ведущих и актеров сложились в просьбу... Или приказ.

«Назовите»

«Мне»

«Их имена»

– Говори, – шепнул Дохён, толкнув Ёнсика локтем.

Сам он выдохся и был почти уверен, что больше не сможет выдавить из себя ни слова, а если что-то и скажет, то невнятно – настолько сильно он дрожал.

Побледневший Ёнсик выглядел так, словно его сейчас стошнит. Он недовольно покосился на друга, но, на мгновение сцепив зубы, назвал имена четверых хулиганов, издевающихся над ними в школе. Произнося эти имена, он скривился и почувствовал куда бо́льшую уверенность: ненависть и презрение придали ему сил и отогнали страх. Имя лидера этой компании – Нам Хэсу – Ёнсик произнес с особой злостью и вновь ощутил страх, никак не связанный с потусторонними силами. Это был страх перед человеком из плоти и крови, которого Ёнсик видел почти каждый день и которого мечтал больше никогда не встретить.

Стоило ему замолчать, как телевизор выключился, лампа, мигнув, погасла и комната утонула в кромешной темноте. Трое друзей съежились, ожидая, что вот сейчас перед ними появится призрак Кан Ынби. Каждый представлял ее по-разному, но все видели ее как нечто жуткое, пугающее, мрачное...

Никто так и не появился. Прошло пять минут. Десять. Двадцать. Друзья не шевелились, лишь Дохён мысленно отметил, что в глухой тишине он не слышит теперь не то что звука машин или голосов прохожих, а даже стука часов.

– Всё? – шепнул Мин. – Закончилось?

Он ощутил... разочарование.

Никто не ответил, потому что никому не хотелось признавать, что ничего не вышло и дух так и не ответил согласием. И все трое подумали: а вдруг кто-то из них все же решил подшутить над остальными или, наоборот, из лучших побуждений поддержать затею, а потому сам передвигал монету? Телевизор... Может, это была запись, может, Ёнсик, в чьей квартире они и собрались, заранее все подготовил? А лампа... Кто, находясь в здравом уме, подумает, что лампочка перегорела из-за призрака?

Неуверенно подождав еще пару минут, огорченные друзья встали из-за стола, неловко попрощались друг с другом и привычно договорились встретиться завтра перед школой. Ёнсик, у кого дома они и призывали призрака, пока его мама была на ночной смене, мрачно посмотрел на лист и монету, поморщился и со злости пнул стол. Лист слетел на пол, монета закатилась под диван, но Ёнсик, не обратив на это внимания, ушел в свою спальню.

На следующий день трое друзей в настроении даже более мрачном, чем обычно, встретились у школы. Они не стали упоминать прошедшую ночь и неудавшуюся попытку разобраться с неприятелями, лишь угрюмо поплелись в класс.

Когда друзья подошли к нужному кабинету, у него уже собрались другие ученики: они весело переговаривались друг с другом, с волнением обсуждая предстоящий тест по математике и грядущие соревнования по плаванию. Дохён обвел взглядом коридор, неуверенно вошел в класс, чувствуя, как натягиваются нервы, но не увидел никого из тех парней, чьи имена вчера назвал, отвечая на вопрос духа, Ёнсик... Точнее, надеясь, что отвечает на ее вопрос.

Решив, что хулиганы прогуливают, Дохён и его друзья выдохнули и попытались сосредоточиться на занятиях, хотя мысли о прошедшей ночи назойливо преследовали их. В ушах раздавалось смешение голосов из телевизора, а перед глазами стояли расписанный лист бумаги и монета, скользящая от буквы к букве.

Отвлекшись от объяснений учителя, Дохён задумчиво посмотрел в окно и внезапно увидел смазанное полупрозрачное отражение девушки с длинными распущенными волосами и черными глазами.

От неожиданности Дохён чуть не упал со стула. Кинув смущенные взгляды по сторонам, он сел ровно и уткнулся в тетрадь, слыша с разных сторон сдавленные смешки других учеников. Спустя пару минут, набравшись смелости, он вновь посмотрел в окно... Но ничего не увидел.

Следующим занятием была физкультура. Когда оно подошло к концу, Ёнсик и Мин отправились в библиотеку, а Дохён одним из первых подошел к кабинету, чтобы подготовиться к уроку математики...

Сначала он ощутил терпкий запах цитруса, а затем, подняв голову, увидел в кабинете тех самых четверых хулиганов. Нам Хэсу сел за парту Дохёна, двое других заняли места Ёнсика и Мина, а четвертый – соседний стол.

Дохён замер в дверях, не решаясь зайти в кабинет. Он почувствовал, как желудок свело, а во рту пересохло, но быстро осознал, что эта жалящая нервозность не связана со встречей с ненавистными ему хулиганами... Нет, дело было в другом: Дохён кожей чувствовал, что что-то не так. Что-то неправильно. Странно.

– Чего застыл? – раздался за спиной недовольный голос одной из одноклассниц – Хо Чанми.

Дохён очнулся и шагнул в кабинет, но не пошел дальше, а замер сбоку от двери. Следом за ним в кабинет зашла Хо Чанми и прошла к своему месту, которое и занял четвертый из хулиганов.

– Эй, Пан Гону, ты... – начала было она, но прервалась.

Хо Чанми сделала шаг ближе к Пан Гону и толкнула его в плечо. Тот пошатнулся и безвольно повалился на пол.

Хо Чанми закричала, а Дохён отшатнулся, врезавшись спиной в стену. Он ошеломленно уставился на посиневшее лицо Пан Гону, на его широко распахнутые, остекленевшие глаза и запекшуюся под носом кровь. Ворот рубашки не мог скрыть яркую бордовую полосу на его горле.

Хо Чанми закрыла лицо руками и отбежала к Дохёну, а на ее крик тем временем примчались другие ученики и учитель.

– Что происходит? – строго спросил тот.

– Пан Гону... – слабо протянула Хо Чанми.

– Не только он, – пробормотал Дохён.

Он уже отвел взгляд от первого трупа и внимательнее всмотрелся в других хулиганов. Все они не шевелились. Они не дышали. Их лица частично скрывались ракурсом или растрепанными волосами, но Дохён сумел разглядеть синеватый оттенок кожи.

И почему-то он не сомневался, что на горле остальных тоже можно будет найти следы... от веревки? Нет, на веревку не похоже...

Тряхнув головой и игнорируя громкие переговоры и испуганные вскрики учеников, а также нервные требования учителя успокоиться и покинуть кабинет, Дохён быстрым шагом подошел к ближайшей парте и посмотрел на лидера этой компании – Нам Хэсу.

Синяя кожа, стеклянные глаза, искривленный рот и бордовая полоса на горле.

Он мертв. Задохнулся. Точнее, был задушен. И хоть его глаза стали пустыми, безжизненными, Дохён разглядел в них ужас – словно два озера, в которых вместо воды плескался чистый страх. Настолько глубокий, что в нем можно было утонуть.

Дохёна охватило головокружение, в глазах потемнело. Через пару мгновений он ощутил, как кто-то оттаскивает его в сторону, и не стал сопротивляться. Не мог. Не хотел.

Он был потерян. Не знал, что думать. Точнее, не знал, о чем думать в первую очередь. Не знал, что чувствовать.

Не было ни радости, ни облегчения, ни грусти, ни жалости. Только... страх. Он приближался медленно, как хищник, не желающий спугнуть жертву. Скорее даже понимающий, что нет смысла торопиться: жертва никуда не убежит.

И все-таки Дохён подумал, что страх не сможет заполнить всю пустоту внутри него. Скоро нахлынут и другие чувства. Почему-то он не сомневался, что первым придет злорадство.

* * *

Уроки отменили, и друзья поспешили домой к Ёнсику. В другой день они бы приступили к подготовке к экзаменам, но сейчас им было не до того. Совершенно не до того. Они молчали, не смея заговаривать о произошедшем. К тому же никто из них не знал, что сказать, лишь надеялся, что разговор начнет кто-то другой.

Почти забежав в квартиру, они закрыли за собой дверь и переглянулись. Тишина давила со всех сторон, и друзьям захотелось нарушить ее, развеять, включить музыку или фильм, но, с другой стороны, это казалось таким неестественным, таким...

Опасным.

– Нужно поговорить, – первым подал голос Ёнсик.

Он кивнул друзьям, приглашая пройти в гостиную, и все трое, разувшись, сделали несколько шагов вперед... А затем увидели ее.

Мин с криком отшатнулся, столкнувшись с Дохёном, а Ёнсик едва устоял на ослабевших ногах.

В прихожей висело зеркало, и в нем помимо побледневших лиц трех старшеклассников отражалось не менее бледное лицо девушки с длинными черными волосами. На ее горле они сразу же заметили бордовую полосу как от удушья.

В отражении она стояла прямо между ними.

Девушка улыбалась, и от этой улыбки по коже тысячей насекомых пробежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились. Ее лицо могло бы показаться красивым, с аккуратными чертами и большими глазами, вот только радужка была такой черной, что сливалась со зрачком, кожа – неестественно бледной, словно раскрашенная белой краской, а улыбка – до жути злой, скорее даже злорадной.

– Вы это видите?! – закричал Ёнсик, оглядываясь.

Мин отшатнулся и уперся рукой в стену: казалось, он вот-вот потеряет сознание. Дохён попятился к двери, и тогда Ёнсик, не раздумывая, схватил с пола ботинок и кинул в зеркало. Послышался звон, и по зеркалу побежали трещины.

– Что ты делаешь? – воскликнул Мин.

– А что еще делать?!

– Проклятье! – Дохён в ужасе указал на черный экран телевизора. Теперь уже в нем отражалась все та же, пусть и менее четкая фигура девушки.

В воздухе разлился горько-сладкий цитрусовый запах, а в ушах раздался хитрый, отдающий сумасшествием смех, и тогда Ёнсик внезапно захрипел. Дохён и Мин перевели на него полные недоумения взгляды и увидели, как Ёнсик скребет ногтями по горлу, будто пытается схватиться за что-то, его стягивающее, и стремительно синеет. Его глаза налились кровью, а черты лица искривились от боли и ужаса.

– Ёнсик!

Они кинулись к нему, но внезапно Мин тоже захрипел и упал на колени, хватаясь за горло.

– Нет... Не хочу... – просипел он.

Дохён отшатнулся, прижавшись спиной к стене, и обессиленно сполз на пол. Он безотрывно смотрел на задыхающихся друзей и видел, как на их шеях появляется краснеющий след.

В ушах продолжал звенеть веселый смех, резкий запах цитруса пропитал все вокруг, вызывая тошноту, а на стенах вдруг появилась плесень, зелено-черными пятнами разрастаясь от пола к потолку.

Ёнсик, а следом и Мин замерли на полу. Тишина заволокла квартиру, заткнула Дохёну уши. Он закрыл глаза, тяжело дыша, вновь открыл их, но трупы его друзей никуда не делись.

Этого не может быть. Не может быть. Не может...

Из груди Дохёна вырвались рыдания, он начал задыхаться, но его душил не призрак, его душили горечь, ужас и отчаяние.

«Хочешь жить?»

Дохён едва не подскочил, услышав в голове вкрадчивый голос. Мелодичный и чистый, он внушил ему такой ужас, как если бы рядом с ним зарычал дикий зверь.

Внезапно Дохён почувствовал, как его руки против воли поднялись, как пальцы легли ему же на горло и крепко сжали, пока еще не перекрывая дыхание.

«Или хочешь умереть?»

– Я не хочу умирать, – выдавил он.

Голос в голове приглушенно рассмеялся. Дохён почувствовал, что его руки больше ничто не держит, и резко опустил их, спрятал за спиной, сцепив пальцы, словно это могло помочь. Затем он пересилил себя и поднял взгляд, пытаясь все же не смотреть на мертвых друзей, и тогда увидел темные очертания девушки в застекленной дверце шкафа напротив. Дохён не мог разглядеть ее в деталях, как в зеркале, но был уверен, что девушка улыбается. И стоит прямо над ним.

«Я оставлю тебя в живых, – сказала она. – Но при одном условии».

Глава 1
Я стану следующей
Хван Йерим

Ритмичные звуки барабана, подхватываемые ветром, штормовыми волнами разливались по воздуху и, сплетаясь с монотонной песней, затопляли голову, не оставляя места ни для одной мысли, размывая их, пока те полностью не теряли четкость. А потому не получалось разобрать даже слов: последние силы уходили на то, чтобы не потерять связь с реальностью, отчего-то до дрожи тонкую и хрупкую.

Бой барабана становился все быстрее, слова срывались с губ незнакомки все стремительнее, ее движения, сопровождаемые вспышками белого, синего и красного, казались все резче. Все чаще начинало биться сердце, вместе с кровью разгоняя по телу панику.

Вдруг все в одно мгновение стихло, а глаза затянуло мраком. Лишь тонкие серебристые нити лунного света, натянутые от щелей в деревянных стенах до земляного пола, слабо разгоняли тени. Настолько слабо, что сперва возможно было разобрать лишь общие очертания предметов: разного размера ящики, бесформенные мешки... Вдруг что-то на полу едва заметно зашевелилось. Ужас смазал все перед глазами, превращая странное непонятное помещение в сплошное черно-серое пятно. Хотелось сбежать, но нити лунного света будто пришили меня к полу, не давая шевельнуться, не давая отвести взгляд.

Движение повторилось, и бледным разводом по грязно-серому полотну мелькнула чья-то рука. Покрытая царапинами и землей, очень тонкая, как у ребенка, но слишком уж длинная.

Кто-то лежал на полу.

Зловещая картина вдруг приблизилась почти к самым моим глазам, и я увидела тощую фигуру, сжавшуюся на полу, обессиленную. Несмотря на пугающую худобу, было ясно, что это мужчина, но спутанные грязные волосы спадали на лицо и не давали понять его возраст.

Тишина была оглушающей. Казалось, раскидистые деревья снаружи, каждый их лист замерли, ветер стих, и даже звуки шагов приближающихся людей тонули в этом безмолвии.

Неподвижность серо-черной картинки нарушила пробежавшая по полу, совсем близко к лицу незнакомца, крупная сороконожка.

А вот сам незнакомец словно бы даже не дышал, и лишь то, что пару мгновений назад он слабо, как в последний раз, приподнял руку, не давало подумать, что он давно мертв. Хотя, возможно, сейчас он уже на самом деле умер...

Вдруг с губ незнакомца сорвался короткий выдох, а затем хриплые, едва слышные слова. Он прервался, будто истратил последние капли сил, что у него еще оставались, и все же вновь заговорил. Но теперь в его несвязном шепоте, даже таком неразборчиво тихом, можно было ощутить злость.

Нет, не злость. Это была ненависть.

Казалось, только она, куда более темная, чем тени вокруг, удерживала незнакомца в живых.

Ненависть к тем, кто приближается?..

Перед глазами все смешалось. Грязно-серое полотно ночного мрака разорвалось, и сквозь дыры запестрело смешение желтого и зеленого, красного и синего. Тишину вновь прогнали раскатистые звуки барабана и дрожащее эхо гонга, далекие, но зловещие, угрожающие.

И все же меня почему-то тянуло к ним.

Голые ветви деревьев, пожухлая листва: перед глазами мелькали, будто я кружила в танце, обрывки осеннего леса, но был тот не празднично золотым, не солнечно-рыжим. Он умирал: тусклые оттенки листьев напоминали пятна ржавчины и засохшей крови.

Между разрозненными образами леса мелькал узкий темный переулок. Два фонаря, горящие друг от друга на таком отдалении, что около десятка метров приходится плыть в темноте. Черные глазницы окон, слепо наблюдающие за происходящим у стены одного из облезлых домов.

Картинка стала четче, мельтешение образов прервалось, лес исчез, и я увидела силуэт невысокой хрупкой девушки. Длинные волнистые волосы спадали на острые плечи. А на земле у ее ног растянулась другая фигура. Судорожно дергаясь, мужчина потянулся к девушке, но безвольно уронил руку и замер.

Несколько мгновений тишины, несколько секунд неподвижности... и девушка резко обернулась.

С ее бледного лица вместо глаз на меня уставились две черные дыры.

И снова раздался бой барабанов, заставив сердце забиться как сумасшедшее, словно в попытке сбежать.

Я посмотрела ей в глаза. И теперь...

Назойливое жужжание оборвало мысль, и та, как плохо скрученная нить, начала распадаться, пока окончательно не рассыпалась, испортив заодно и незавершенный узор череды образов. Весьма хаотичный и кривой.

Жужжание повторилось и вдруг затихло.

Но я уже проснулась.

Открыв глаза и выпрямившись так быстро, что зрение на миг вновь меня подвело, я поняла, что задремала прямо на рабочем месте, за кассой в магазине.

Хотя... «задремала», пожалуй, не самое подходящее слово. Иначе я не увидела бы такие яркие сны. Даже кошмары.

Снова.

Они слишком часто пробирались в мою голову, так что я, и без того не имея достаточно времени на сон, все никак не могла нормально выспаться.

Раздраженно поморщившись и подавив зевок, я вспомнила, что именно меня разбудило. К счастью, не какой-нибудь покупатель. Взяв телефон, я увидела два пропущенных от Юны и решила перезвонить подруге. Та ответила почти сразу.

– Привет! – услышала я ее звонкий голос. Слишком бодрый для такого позднего вечера...

Хотя, пожалуй, это просто я вымоталась.

– Привет... – выдохнула я, вновь подавив желание зевнуть. – Что-то случилось?

– Почему сразу случилось? Я тебе позвонить не могу? – Я почти увидела, как Юна привычно закатила глаза. – Просто решила узнать, как там у тебя дела. Если, конечно, ты сейчас не занята. Не было времени зайти к тебе эти дни, – с сожалением добавила она.

Я обвела взглядом пустой магазин. Компанию мне сейчас составляли лишь сладости, упаковки рамёна^[4] и холодные напитки. Я уже прибралась и пополнила полки и холодильники, так что пока мои обязанности сводились к обслуживанию покупателей. А тех сейчас не было.

– Не занята. У меня все как обычно. Работа, дом, работа. И подготовка к экзаменам в промежутках. – Мой взгляд упал на лежащие за кассой учебники. – К счастью, послезавтра выходной. Как ты? Как успехи?

– Завтра иду на прослушивание. Последнее я не прошла, но на этот раз чувствую, что у меня все получится!

В голосе Юны было столько уверенности, что я невольно улыбнулась. Если она на самом деле не сомневается в своих силах, ей это только поможет. Если же ее уверенность притворная, значит, она прекрасно играет, и тогда у нее точно есть все шансы стать актрисой.

Хотя я и так знала, что Юна действительно хороша. Ее актерские способности даже выручали нас пару раз...

– Я в тебе не сомневаюсь. И буду поддерживать тебя на пути к славе... но если снимешься в какой-нибудь слезливой дораме, прости, смотреть не стану.

– Даже ради меня?

– Даже ради тебя.

– Я-то думала, мы подруги... а ты ради меня не готова даже на такую мелочь, – разочарованно протянула Юна. – Хорошо, я поняла. Перезвоню на днях.

На пару мгновений в телефоне не раздавалось ни звука.

– Убедительно, – признала я.

– Честно? – уже совершенно привычным своим тоном уточнила Юна. – Не перестаралась?

– Нет, не переживай. И все-таки, надеюсь, ты снимешься не в мелодраме, – с легкой насмешкой добавила я, заправив за ухо ярко-розовую прядь.

– Ага, так на прослушивании и заявлю... Ты скоро заканчиваешь?

Глянув на экран телефона, я вновь заговорила:

– Еще минут двадцать. Скоро должен прийти Кван Тхэиль.

«И пусть только попробует вновь опоздать», – мысленно добавила я.

Еще около пяти минут мы с Юной поболтали ни о чем, договорившись послезавтра встретиться у меня. Закончив разговор, я убедилась, что в магазине порядок, и проверила кассу. Вскоре пришел Кван Тхэиль, и, перебросившись с ним парой фраз, я наконец отправилась домой.

Часы на телефоне показывали начало двенадцатого, и небо стало уже совсем черным. Надев наушники, я выбрала один из нескольких своих плейлистов. У меня они разнились по настроению и целям: когда хотелось взбодриться и почувствовать себя увереннее, когда хотелось отдохнуть и успокоиться, когда хотелось пострадать... Сейчас явно был не последний случай, а потому я включила веселый и энергичный плейлист.

«Anti-ti-ti-ti fragile, fragile, Anti-ti-ti-ti fragile»^[5], – услышала я и чуть бодрее направилась вниз по улице. От магазина до дома было около пятнадцати минут ходьбы.

Вечер выдался на удивление холодным. Коварный ветер забавлялся с моими подстриженными до подбородка волосами и все норовил доказать, что моя ветровка, предназначенная как раз для защиты от него, почти бесполезна. Я поглубже спрятала руки в карманы и, ускорив шаг, свернула в переулок. Стены домов здесь были кирпичными, рядом с ними валялись пустые картонные коробки, стоял чей-то старенький скутер, а над головой паутиной тянулись провода.

Пара фонарей не горела, а потому было так темно, что неприятное чувство смутной тревоги поднималось к горлу даже у того, кто ходил этой дорогой каждый вечер. То есть у меня.

Но я продолжила идти, только сняла один из наушников, оставив тот висеть без дела, и из него на улицу приглушенно полились слова «I’m so bad, bad, чхарари игиджогиллэ»...^[6]

До моего слуха донесся шорох шин, и спустя несколько мгновений мимо медленно проехал черный автомобиль. Я кинула на него косой взгляд и, шагнув ближе к стене, вновь погрузилась в свои мысли. Автомобиль затормозил и остановился в паре метров передо мной. Я замерла, и огонек тревоги в груди с готовностью разросся до размеров костра. Пока еще не очень большого, но все же...

Я сделала шаг назад... и вдруг кто-то схватил меня со спины, зажав рот рукой. Я подавилась криком и отчаянно забилась в руках напавшего. Почти сумев вырваться, с силой ударила незнакомца локтем в живот и услышала его приглушенное злое ругательство. Я собиралась дать отпор – нападавший наверняка не знал, что его жертва с детства занималась боксом...

Я почти сумела развернуться для замаха, но вдруг меня ударили по голове. Перед глазами все поплыло, тени и слабые огни фонарей слились и смешались. Пошатнувшись, я едва не упала и вновь почувствовала чужую железную хватку.

А затем потеряла сознание.

* * *

Казалось, я плыву: меня качало, к горлу поднималась тошнота. В голове пульсировала боль, а руки и ноги затекли. Я попыталась открыть глаза, но не смогла и лишь тихо застонала. Я чувствовала, что лежу на чем-то жестком и холодном, чувствовала странное жжение на запястьях и то, насколько неудобна моя поза.

Собравшись с силами, я все-таки открыла глаза.

Вокруг было темно и сыро. Я лежала на голом каменном полу, а руки и ноги были крепко связаны веревкой. С трудом сумев выпрямиться и сесть, подтянув колени, я переждала вспышку боли в голове и новую волну тошноты. Сдув падающие на лицо черно-розовые пряди, я осмотрелась еще раз, но уже внимательнее.

Комната оказалась совсем маленькой, не больше десяти квадратных метров, и совершенно пустой, если не считать местами протекающих труб.

И еще одного человека.

В противоположном от меня углу сидела девушка, на вид моя ровесница. На ее глаза, искрящиеся от страха и боли, спадала редкая челка, волосы, заплетенные в короткую косу, растрепались, руки были покрыты ссадинами и царапинами, а ногти сломаны.

Девушка смотрела на меня одновременно испуганно и с надеждой. Словно она не знала, чего от меня ожидать, но при этом надеялась на помощь.

И то и другое было глупо. Я не смогу ни навредить ей, ни спасти ее. Как минимум потому, что связана по рукам и ногам.

А вот у незнакомки связаны оказались только запястья.

Я перевела взгляд на дверь с высоким порогом. Наверняка мы заперты. Охраняет ли нас кто-то?..

Я задумалась... Кто? Кто нас похитил? И... зачем?

Сердце забилось от ужаса, но кровь едва не закипела от злости. Нас явно похитили не ради выкупа – меня так точно – значит, это какой-то маньяк?

Я не собиралась просто так ждать своей участи, пусть пальцы и тряслись от страха, а потому еще раз внимательно осмотрелась. Ничего острого... Я все же отползла чуть вбок, ближе к той части стены, где труба крепилась к ней держателем, и начала тереть веревкой о его край. Вдруг поможет...

– Кто ты? Как давно тут очутилась? Знаешь, кто нас похитил? – ровным голосом спросила я, оглянувшись на незнакомку.

Я хотела показать, что не боюсь. Показать, что полна решимости. И себе, и ей. Хотя в действительности была напугана до смерти.

А еще я видела: хоть одна искра страха с моей стороны, и гремучая смесь чувств внутри этой девушки полыхнет. Она явно с трудом держала себя в руках. И если у нее начнется истерика... Я боялась, что тогда сорвусь сама.

– Я... я... – начала незнакомка осипшим голосом, таким, будто до этого много кричала. Скорее всего, так и было. – Меня зовут Ку Ара. Я... кажется, прошло немного больше суток. Но это с того момента, как я очнулась. Потому что за это время я уснула еще раз... Но я не имею ни малейшего понятия, где мы и почему... – На последних словах из ее глаз покатились слезы, и Ку Ара вытерла их тыльной стороной ладоней. Ее голос дрожал, едва выдерживая напор сдерживаемых рыданий. – У меня нет врагов. И денег. Значит, это какой-то психопат, и теперь нас убьют...

Она все-таки разрыдалась.

– Ку Ара, возьми себя в руки. – Я могла бы попробовать ее утешить... но в подобной ситуации никакие слова утешения не помогут. – Если хотим выжить, надо выбраться. А чтобы выбраться, надо действовать.

– Я пыталась развязать веревки. И дверь открыть – тоже. Потом стучала в нее, пока не свалилась без сил, – прошептала Ку Ара, посмотрев на свои разбитые кисти рук. – Пару раз я слышала чьи-то шаги за стеной и, кажется, голоса... Я кричала, звала на помощь. Но никто так и не пришел. Даже похититель.

Ку Ара кричала, но похититель даже не заглянул, чтобы заставить ее замолчать... Это плохо. Значит, он совсем не боится, что нас услышат.

Это очень плохо.

Как и то, что у меня совершенно не получалось перерезать веревку. Край держателя был недостаточно острым.

– Все равно нужно что-то придумать... – упрямо пробормотала я.

Но что?

Вдруг раздался звук шагов, и я настороженно замерла.

Как бы я ни пыталась убедить себя в обратном... меня охватил до тошноты сильный ужас.

Мы с Ку Арой резко повернулись к двери, и спустя три удара сердца послышался звук проворачиваемого в замке ключа. Еще пара мгновений, и дверь с тихим скрипом распахнулась.

Мы быстро переглянулись. Ку Ара побледнела еще сильнее, и я не смогла понять: она близка к тому, чтобы закричать или чтобы упасть в обморок.

Я вернула взгляд к двери и увидела мужчину в черной спортивной куртке и потертых джинсах, но не смогла разглядеть его лицо: оно было скрыто медицинской маской и тенью от козырька кепки.

Мужчина вошел в комнату и, помедлив несколько секунд, схватил Ку Ару за локти.

– Нет! – закричала та. – Отпусти меня!

Она попыталась вырваться, но была слишком слаба, к тому же связана. Мужчина без труда потащил ее за собой, не обращая внимания на хриплые крики.

– Отпусти ее, ты, псих! – велела я и, уперевшись руками в стену, попыталась встать.

Но мужчина, даже не оборачиваясь, резко толкнул меня, и, не удержавшись на связанных ногах, я со всего своего немаленького роста повалилась на каменный пол, жестко ударившись о него локтями.

– Айщ... – прошипела я, когда руки электрическим разрядом прошила боль, но страх за Ку Ару был сильнее, и я, перевернувшись, попыталась выпрямиться, чтобы вновь встать...

Но мужчина уже вытаскивал ее из комнаты.

– Нет! Отпусти ее!

– Не трогай меня! – в отчаянии выкрикнула Ку Ара, и дверь захлопнулась.

Еще несколько секунд, и все звуки – шаги и крики – стихли.

Я же, оцепенев, не отрывала взгляда от двери. Кажется, какое-то время я даже не дышала. Закашлявшись, я попыталась сделать глубокий вдох, но не смогла. Ужас сжал мое горло ледяными пальцами, словно с наслаждением медленно убивая раньше времени.

Ку Ара... только что она была здесь, а теперь... Как бы я ни гнала подобные мысли, они были слишком громкими. Я понимала, что, если она еще жива... это ненадолго. И скрыться от этого понимания было невозможно.

Как и от понимания того, что я стану следующей.

Меня мелко затрясло, и, подтянув колени к груди, я до боли сжала кулаки, до крови прикусила щеку, пытаясь собраться. Но не могла. Меня, как два голодных жадных хищника, разрывали паника и отчаяние.

Я не знала, сколько времени прошло, но руки и ноги успели онеметь, а тело дрожало теперь не только от страха, но и от пропитавших его холода и сырости.

Жутким было чувство неизвестности. Я не имела ни малейшего представления, что меня ждет. Лишь понимала, что ничего хорошего, и воображение, отравленное страхом, рисовало картины одна страшнее другой.

К тому же к чувству неизвестности примешивалось чувство беспомощности. То, которое я ненавидела. Я всегда могла за себя постоять, всегда могла о себе позаботиться. Но теперь... Теперь я сидела и ничего не делала, смиренно дожидаясь своей участи, как трусливая слабая жертва.

Вот только выхода не было. От холода и веревок я уже едва могла пошевелиться.

В какой-то момент сознание начало уплывать от меня. Несмотря на боль и страх, я ощущала, что меня, словно жалея, вот-вот накроет и спрячет от реальности беспамятство. Но понимала: терять сознание нельзя. Нельзя. Так я стану совершенно беспомощна и беззащитна. Так у меня не будет даже малейшего шанса оказать сопротивление, даже призрачного шанса спастись...

И все же я то ли уснула, то ли потеряла сознание. Я не лишилась чувств полностью, скорее оказалась в полуобморочном состоянии. Я смогла расслышать шаги и скрежет ключа, но не сумела понять, что они означают.

Кто-то грубо схватил меня, и это помогло прийти в себя. Я задергалась в чужих руках и собиралась использовать последние силы, чтобы вырвать шанс на выживание хоть ногтями, хоть зубами. И все же едва ли могла сопротивляться.

– Не смей трогать меня! Отпусти! – Голос был слишком слабым, хриплым, но переполненным гневом.

Хотя нет. Скорее злым отчаянием.

Я не хотела умирать.

Пришел тот же мужчина, который забрал Ку Ару. По крайней мере, одет он был так же, но лицо все еще оставалось скрытым. Зачем его прятать, если он хочет меня убить?

Я не успела развить эту мысль.

Я услышала раздраженный выдох, и мужчина ударил меня по шее.

Я мгновенно отключилась.

Глава 2
Она идет
Намгун Бёль

Припарковавшись у здания больницы, я еще несколько минут просидела в салоне, прикрыв глаза и стараясь настроиться. Я пыталась выстроить вокруг сердца каменные стены без единого зазора, стены, которые не позволят острым как ножи словам ранить меня и в то же время не дадут моим собственным чувствам прорваться наружу. Я медлила, нацепив на лицо маску холодного спокойствия, выжидая, пока эта маска не срастется с кожей. Ни одна моя черта не должна будет показать, о чем я на самом деле думаю, что чувствую.

Вот только как же это сложно... И далеко не всегда мне удавалось сохранить желанное хладнокровие. Делать вид, что мне не больно.

Тем более она и так знала, что у меня на душе. Прочитать мое сердце для нее проще, чем сделать что бы то ни было.

Вздохнув, я наконец вышла из машины и твердой походкой направилась в больницу. Привычный путь, который я мечтала бы никогда не проходить.

Медсестра, как обычно, проводила меня к палате. Сначала она рассказывала о ее самочувствии и поведении, а я кивала в ответ, стараясь не слушать, ведь не хотела слышать ничего из этого. Когда медсестра оставила попытки завести разговор, мы замолчали, и лишь стук моих каблуков о больничный пол не позволял нам утонуть в вязкой тишине. Мы вошли в нужное крыло и направились вперед по коридору. Вдалеке раздался чей-то вскрик, нездоровый смех, а после коридор заполнил громкий голос разговаривающего, вероятно, с самим собой пациента.

Ожидая, пока медсестра откроет палату, я вновь велела себе собраться, еще сильнее расправила плечи, но все же не удержалась и нервно поправила свои и так аккуратно лежащие длинные волосы, одернула рукава голубого пиджака и отряхнула такого же цвета брюки.

– Она ведет себя спокойно, – ободряюще улыбнулась медсестра, вероятно, заметив мою нервозность. – Почти не разговаривает сама с собой, почти всегда отвечает на наши вопросы и больше не говорит чего-то... ну...

– Я поняла, – негромко перебила я. И хоть смягчила голос, улыбнуться в ответ у меня не вышло.

Медсестра открыла дверь и первой вошла в палату. Я последовала за ней в небольшую комнату с бледными стенами и маленьким укрепленным окном. Мой взгляд сразу же оказался прикован к женщине лет шестидесяти, высокой и худой, с нездорового оттенка кожей и седыми волосами, заплетенными в косу. Женщина сидела на кровати, пустым взглядом уставившись в стену напротив, и ее лицо ничего не выражало.

– Оставьте нас, пожалуйста, – попросила я.

Медсестра мгновение помедлила, но кивнула и ушла, прикрыв за собой дверь.

Я молчала, а женщина на кровати сидела не шевелясь, словно и не заметила меня. Она дышала медленно и редко, ее грудь вздымалась едва заметно – и могло показаться, что передо мной не живой человек, а статуя. Я всматривалась в ее безэмоциональное лицо, в ее пустые глаза, и внутри меня в очередной раз разверзлась пропасть. Дыра от оторванного куска души. Затягивающая все светлые чувства пустота.

Я смотрела на свою маму.

Внезапно тишину нарушил тихий хриплый смех, и от этого звука по коже пробежала мелкая дрожь. Я прищурилась, со злостью, нет, с ненавистью уставившись на Лим Суа, но постаралась вернуть контроль над чувствами, чтобы единственное, что эта тварь могла увидеть, были или мое холодное презрение, или же стальная уверенность.

Лим Суа повернула голову, и на ее лице отразилась широкая злорадная ухмылка, делающая его выражение почти пугающим. Пустота в мгновение исчезла из потускневших глаз, сменившись блеском ума и огнями хитрости и злобы.

– Дорогая Бёль, добро пожаловать, – усмехнулась Лим Суа. – Давненько ты не заходила... Мама очень по тебе скучала.

– Закрой рот, – холодно велела я. – И не смей упоминать мою маму.

Лим Суа расхохоталась и склонила голову к плечу, вглядываясь в меня острым взглядом.

– Будь благодарна за то, что твоя мать еще дышит, – бросила она, скривив губы.

Ее голос совершенно изменился: он больше не звучал как мягкий голос женщины шестидесяти лет, он стал холоднее и почти в два раза моложе. А еще – чужим, пусть и слишком знакомым. К сожалению, куда более знакомым, чем настоящий голос моей мамы.

Лим Суа резко схватилась за горло обеими руками и снова ухмыльнулась:

– Я ведь могу и убить себя.

Ни одна черта моего лица не дрогнула, и я лишь с презрением хмыкнула:

– Убить себя? Не смеши меня. Ты ни за что этого не сделаешь. Потому что не хочешь исчезнуть и стать ни на что не способной.

Я притворялась, ведь не была уверена, что Лим Суа не попробует сбежать таким образом. Я не хотела, чтобы эта тварь убила себя: не могла потерять маму вот так. Не могла позволить этому случиться, пока еще оставался шанс, пусть даже крошечный, ее спасти...

Хотя Мун Исыль, казалось, уже сдалась и просто хотела, чтобы Лим Суа убила это тело, чтобы оставила мою маму в покое... Но я еще не отчаялась. Точнее, не настолько. Я выгоню эту тварь.

– Я и так ни на что не способна. В этом теле, – прошипела Лим Суа, с отвращением оглядев себя и свою небольшую палату. – Из-за этой прокля́той Ко Сунхи я оказалась заперта в жалком слабом теле, а из-за той немощной идиотки – еще и в этом месте!

Я вытащила из кармана пиджака мешочек с солью и кинула горсть в сторону Лим Суа. Та вскрикнула от боли, а ее кожа в нескольких местах задымилась.

– Я же тебе сказала: не смей упоминать мою маму. И не смей оскорблять Мун Исыль, – процедила я.

– Мерзкая тварь, – выплюнула Лим Суа, подскакивая на ноги.

Она двигалась совершенно не так, как могла бы двигаться шестидесятилетняя женщина столь болезненного вида.

Не успела я пошевелиться, как Лим Суа напрыгнула на меня, вцепилась в мое горло обеими руками и прижала меня к стене. Она была действительно сильна. Я ощутила нехватку воздуха, а перед глазами поплыли черные пятна. Мешочек с солью выпал из рук, которыми я рефлекторно вцепилась в запястья Лим Суа.

– Хочешь, чтобы я убила тебя, Бёль? – прошипела та. – Ты ничтожная, бесполезная, глупая шаманка. Ты ничего не можешь. Ни-че-го. Я занимаю тело твоей жалкой матери уже почти тридцать лет. Тридцать лет, Бёль. И что ты сделала, чтобы спасти свою мать? Чтобы прогнать меня? Совершенно ничего.

Продолжая сжимать мое горло, но чуть ослабив хватку, Лим Суа запрокинула голову и расхохоталась.

– Ты тоже... ничего не сделала, – задыхаясь, все же усмехнулась я. – Моя мама заперла тебя... в своем теле, и ты все еще... не сумела вырваться. Прошло почти тридцать лет... и каждый день каждого года... ты провела взаперти, в четырех стенах, лишенная большей части... своих грязных сил.

Лим Суа прекратила смеяться и впилась в меня яростным взглядом, полным едкой насмешки и неприкрытой ненависти.

– Глупая, глупая Бёль... – обманчиво мягко протянула она. Ее голос походил на сладкий яд. – Твой язык сгниет за все слова, которые ты мне сказала. А затем сгниет и тело твоей матери, как и ее душа, которую я выгнала, душа, которая потерялась много-много лет назад. – Поле этих слов голос Лим Суа вновь стал злым и резким: – Я выберусь отсюда, слышишь ты, жалкая шаманка, позорящая всех остальных тем, что называешь себя одной из нас! Я выберусь из этого тела и приду за тобой! Мы с тобой весело поиграем... Для начала ты посмотришь, как я развлекусь с бегающим за тобой щенком, тем маленьким медиумом... Я перережу ему горло и выпью его кровь.

Лим Суа держала меня, вцепившись в кожу ногтями, и уже не пыталась убить, но каждое ее слово, каждая угроза, которую она произносила губами моей мамы, лишали меня сил. Я хотела причинить ей боль, хотела ударить, обжечь талисманом... Но не решалась. Не решалась, видя лицо мамы. Надеясь, что верну ей тело, надеясь слишком сильно.

– А милая племянница того мертвого медиума, напарника твоей матери? Пэ Дживон, да? Не повезло глупышке, стала учиться у столь никчемной наставницы, – выплюнула Лим Суа. – Знаешь, что я сделаю с ней? Я вырежу этой девчонке язык, чтобы она никогда не смогла произнести ни единого заклинания. – Лим Суа вновь безумно расхохоталась. – И закончу я тобой... Ты будешь наблюдать за тем, что я сделаю с твоими детишками, а после я переломаю каждую твою кость и закопаю их в самом плохом месте, где только можно устроить погребение. Надеюсь, после всего этого ты станешь неупокоенным духом и будешь мучиться целую вечность.

– Закрой рот! – процедила я и изо всех сил оттолкнула Лим Суа. Вытащив из второго кармана пуджок^[7], я взмахнула им, заставив Лим Суа попятиться. – Единственное, что ты сделаешь, – это отправишься в небытие, в ад, в мир мертвых, да куда угодно, что бы жизнь после смерти из себя ни представляла. Или же просто развеешься, а вот я... – Я перевела дыхание, смерив Лим Суа суровым, уверенным взглядом. – Я верну это тело своей маме и отправлю вслед за тобой и других злых духов!

В углах палаты сгустились тени, заклубился черный туман. Лим Суа сгорбила плечи и сцепила зубы, смотря на меня исподлобья. Ее взгляд недвусмысленно давал понять, что она мечтает меня убить. Вот только не может. Как и я не могу изгнать ее. По крайней мере, до сих пор не смогла. Я пыталась... И попытаюсь вновь. Я не отступлю.

А пока... пока я продолжала приходить. Продолжала слушать оскорбления и угрозы. Продолжала оскорблять и угрожать сама. Это было больно, мучительно больно, но я не могла не делать этого. Я хотела видеть маму... И то, что управляло ее телом. Напоминать себе о ненависти и злости, напоминать себе, почему должна приложить все силы, чтобы изгнать этого злого духа. И всех других, о которых смогу узнать.

Лим Суа, вернувшись на кровать, вдруг довольно ухмыльнулась, и все-таки в углах продолжали шевелиться непроглядно-черные тени. Скрестив ноги, она расслабленно откинулась назад, оперевшись руками о матрас, и склонила голову к плечу, снисходительно глядя на меня.

– Какая же ты идиотка, Бёль, – вздохнула она. – Как смеешь называть себя шаманкой?

– Из нас двоих ей не являешься только ты, Лим Суа.

– То, что я делала, то, на что была способна, тебе и не снилось. Тебе никогда не достичь и десятой части той силы, что была у меня...

– И посмотри, куда она тебя привела, – холодно усмехнулась я.

В глазах Лим Суа, на мгновение ставших полностью черными, полыхнула ледяная злость, но затем выражение ее лица вновь стало пренебрежительным.

– Еще увидимся, – бросила я. – Не буду мешать, а то в скором времени тебе наверняка нужно будет принимать лекарства... И веди себя тихо, если не хочешь оказаться скованной по рукам и ногам.

– Ничтожество, – прошипела Лим Суа.

Больше не смотря на нее, я подняла с пола соль и развернулась, намереваясь покинуть палату, но голос Лим Суа догнал меня и заставил замереть:

– Берегись, Бёль... Но не меня.

Я обернулась и изогнула бровь:

– О чем это ты?

– Берегись... Она идет, – понизив голос, медленно проговорила Лим Суа. – Она идет, ведя за собой толпу мертвецов, а там, где пройдет, появится новая гора трупов... Знай, она доберется и до тебя.

Я тихо фыркнула и вышла из палаты.

От слов Лим Суа мне стало холоднее. Я не знала, решила ли она меня припугнуть или же сказала правду... Но пока не стала об этом думать. Голова и так кипела, а тело отяжелело. Закрыв за собой дверь, я сделала еще два уверенных шага, после чего прислонилась спиной к стене и обессиленно сползла на пол, спрятав лицо в ладонях.

Мне хотелось плакать, но я не позволила бы себе слезы здесь и сейчас.

Я услышала, что кто-то подошел ко мне, но пока не отрывала лица от ладоней, не открывала глаза. Внутри бушевал ураган, из груди рвался крик, и я старательно сдерживала их.

Взяв себя в руки, я выпрямилась и посмотрела на медсестру. Та неловко топталась рядом, а когда наши взгляды пересеклись, участливо спросила:

– С вами все в порядке? Может, нужна помощь?..

– Нет, спасибо. Все хорошо. Я бы хотела встретиться с доктором Ян. Она сейчас свободна?

– Я уточню, – ответила медсестра. – Вы договаривались о встрече, госпожа Намгун?

– Я предупреждала о визите.

Почти не солгала. Встречу я не назначала, не говорила, что сегодня приду, но Ян Мигён знала, что я посещаю Лим Суа. Знала, что прихожу не то чтобы часто, но и не то чтобы редко. И мы встречались с ней почти каждый мой визит.

В скором времени я уже стояла у кабинета Ян Мигён, и, как выяснилось, у нее не было других дел. Точнее, дела наверняка были, но ни пациентов, ни каких-либо иных встреч в ближайший час не планировалось, а потому доктор пригласила меня на разговор.

– Добрый день, госпожа Намгун.

Ян Мигён была невысокой и стройной женщиной тридцати четырех лет, со светло-каштановыми волосами до плеч. Она располагала к себе доброй улыбкой и ласковым взглядом. Иногда мне казалось, она специально тренировалась демонстрировать такое выражение лица и смотреть вот так. Хотя я видела ее и иной: рыдающей и кричащей, испуганной до смерти и горюющей, а после до слез счастливой.

– Здравствуй. Я бы не сказала, что день добрый, но рада, если он такой у тебя.

Ян Мигён посмотрела на меня с сочувствием, а затем наклонилась над столом, прищурив глаза.

– Что у тебя с шеей?

– А что там? – словно бы удивилась я и, вытащив из сумки телефон, посмотрела на себя через фронтальную камеру. С двух сторон на шее у меня виднелись неглубокие следы от ногтей и красные пятна. – Ерунда. Завтра уже пройдет.

Ян Мигён тяжело вздохнула.

– Доктор Ян, я не твой пациент, – напомнила я с легкой улыбкой.

– Конечно, я это знаю. Просто волнуюсь.

– Я не стану отнимать у тебя много времени, – перешла я к делу. – К тебе в последнее время не поступал никто странный?

Ян Мигён кашлянула, сдерживая смешок, и я хмыкнула:

– Веди себя профессионально, доктор Ян.

– А ты будь повежливее, я вообще-то на три года тебя старше. Но я поняла, о чем ты. Нет, ничего такого... Если кто-то и есть, то, по крайней мере, пока я этого не заметила. Все... обычно.

Хорошая новость.

– Пусть так и будет, – выдохнула я. – Но если что, звони и пиши мне в любое время, пожалуйста!

– Конечно, – серьезно кивнула Ян Мигён. – И ты можешь в любое время дня и ночи позвонить мне, ты ведь это знаешь?

– Знаю. Но, к счастью, пока твоя помощь мне не требуется. И Донсу с Дживон тоже.

– Я могу быть полезна не только как психиатр, но рада, что у тебя все под контролем... Как... Лим Суа? – осторожно спросила Ян Мигён.

Я помедлила, и это само по себе было ответом.

– Как и всегда. Несла всякий бред и угрожала мне. Иногда даже интересно становится, какую новую угрозу она придумает на этот раз...

Я говорила нарочито безразлично, но Ян Мигён наверняка понимала, что это лишь видимость. Она знала, что в теле моей мамы, Ко Сунхи, заперт злой дух. Вот уже двадцать девять лет...

Казалось бы, какой врач – образованный, опытный, компетентный – будет верить в существование злых духов, в одержимость, в шаманов и медиумов?.. Особенно психиатр. Вот и Ян Мигён когда-то в такое не верила. Уверена, она бы никогда не пришла к шаманке...

Если бы однажды в ее маленького сына не вселилось нечто злое. Нечто, что подожгло их квартиру и едва не убило мужа Ян Мигён, отца ребенка. Конечно, как психиатр, она не сразу пришла к пониманию, что ее ребенок одержим. Она не поверила и тогда, когда я сообщила ей об этом, а ведь Донсу увидел злого духа в маленьком мальчике совершенно случайно. Ян Мигён поверила мне, лишь когда это существо попыталось убить уже ее, внезапно заговорив взрослым мужским голосом о том, о чем не мог говорить ребенок.

Злой дух оказался слабым, видимо, поэтому и выбрал своей жертвой ребенка. Обряд экзорцизма вышел несложным и, к счастью, никак не отразился на сыне Ян Мигён.

– Раз никакой работы для меня нет, я пойду, – кивнула я, вставая с кресла. – Была рада повидаться, доктор Ян.

– И я, госпожа Намгун. Пойдем, провожу тебя.

Я не стала спорить, и мы в молчании дошли до выхода из больницы. С каждым шагом, что уводил меня дальше от прокля́той палаты, мне становилось чуточку легче... И одновременно тяжелее. Так странно, и это сводило с ума.

– Будь осторожна, – попросила Ян Мигён, остановившись у дверей. – Твоя работа... Не рискуй.

– Я буду осторожна, но риск... Этого обещать не могу, – с ноткой веселья ответила я. – Сама понимаешь, иначе это уже не будет моя работа.

Она нахмурилась, вновь посмотрев на меня с сожалением, и я вздохнула:

– Я пойду, у меня еще есть дела... Увидимся.

– Увидимся.

Направляясь к машине, я затылком чувствовала взгляд Ян Мигён, но не стала оборачиваться и села за руль, вцепившись в него так сильно, что побелели костяшки пальцев. Я вдохнула и выдохнула, прикрыла глаза, а затем посмотрела в сторону окна, за которым располагалась та самая палата. Я не могла увидеть Лим Суа, но мне казалось, она смотрит на меня, и этот взгляд обжигал даже издалека.

Резко отвернувшись от здания больницы, я завела машину и направилась прямиком в Каннам^[8]. Припарковавшись, поднялась в свой офис на третьем этаже двадцатиэтажного здания. Здесь я принимала клиентов, консультировала и гадала, а вот ритуалы проводила в домах клиентов, храмах или арендованных залах. В той же высотке, на одиннадцатом этаже, располагалась и моя квартира.

Переступив порог офиса, я увидела свою ученицу, Дживон, сидящую перед алтарем. Алтарь был уставлен зажженными свечами и благовониями, тарелками со свежими фруктами и сладостями, мисками с рисом, парой бутылок соджу и другими подношениями.

Стена за алтарем почти полностью скрывалась за свитками с пестрыми изображениями божеств и духов: Десяти царей загробного мира; Ёнтэ Буин, супруги царя драконов Ёнвана; духа гор Сансина с крупным тигром по правую руку...

Потолок был увешан бумажными фонарями в форме разноцветных лотосов, и с большинства из них свисали длинные листки с молитвами, просьбами и посланиями.

В зале стоял слабый, но заметный древесный запах благовоний, который тут же окружил меня теплым и легким ощущением дома.

– О, наставница, вы вернулись! – радостно улыбнулась Дживон.

– Привет, Дживон-а^[9]. Как ты? Посетителей не было?

– Сегодня должна была прийти моя знакомая, Йерим-онни^[10], помните, я про нее рассказывала? Мы договаривались встретиться здесь, но она почему-то так и не появилась и не отвечает на звонки. Передумала, может.

– Что-то серьезное? – спросила я и села за столик перед алтарем, подогнув под себя ноги. – Зачем эта девушка хотела прийти?

Бывало, ко мне обращались с жалобами на докучливых злых духов, которые вселялись в людей, шептали что-то им на ухо... Часто таких клиентов следовало отправить к Ян Мигён, а не ко мне, но случалось и такое, что на человека действительно нацеливались злые духи. И не помочь вовремя значило оставить человека или его близких и друзей в смертельной опасности.

– Ничего такого, – пожала плечами Дживон. – Она сказала, что ей снятся плохие сны, а еще хотела узнать свою судьбу. Ну, сдаст ли она экзамены в университет. Но на всякий случай я подарила ей деревянный пуджок для защиты от злых сил.

– Понятно.

– Как все прошло? – как бы невзначай спросила Дживон.

Посмотрев на нее, я как наяву услышала угрозу Лим Суа, и внутри всколыхнулась тревога, но я заставила себя успокоиться. Я не позволю словам злого духа влиять на меня. Это ослабит меня и даст этой твари и ей подобным преимущество.

– Как обычно. – Вдаваться в подробности не хотелось. – Больше ничего нового?

– Нет. Скукотища...

– Тогда иди и делай домашнее задание.

– Знаете, а ведь работа шаманки – это не только борьба со злыми духами и проведение ритуалов, – серьезным тоном заговорила Дживон. – Так что я еще тут посижу.

– Ты еще не шаманка.

– Но стану ей! – уверенно заявила Дживон.

Я качнула головой.

– Видела Донсу? – спросила я, переводя тему.

– Нет, – расстроенно поморщилась она, и я сдержала смешок. К счастью, ученица не заметила моей реакции. – А что?

– Хотела узнать у него, не звонил ли Хан Ханыль... Он ведь помогал нам – и вдруг... Странно.

– Может, ему надоело, – пожала плечами Дживон. – Испугался или устал, вот и сбежал куда подальше. Его начальник же сказал, что он переехал?

– Да. – Я с сомнением поджала губы. – Он уехал в США, но что-то меня тревожит... Хан Ханыль не производил впечатление того, кто так легко сдастся.

Дживон в задумчивости отвела взгляд, а потом предположила:

– Может, он решил затаиться? Усыпить бдительность тех придурков?

– Не ругайся, – тут же откликнулась я. – Но может, ты и права... Надеюсь.

Внезапно дверь за моей спиной открылась, да так резко, что я недоуменно обернулась. На пороге показался Донсу, и выглядел он встревоженным и мрачным.

– Донсу-я?

– Кажется, объявился злой дух, – поспешно сказал он. – Убиты шестеро школьников.

Я округлила глаза:

– Как?

– Их задушили... Точнее, – Донсу посмотрел мне в глаза, – они задушили себя.

Глава 3
И снова кто-то умер
Чон Донсу

По пути в школу, ученики которой то ли были убиты, то ли покончили с собой, я искал статьи на эту тему в интернете. Намгун Бёль не могла перенести запланированный чиногви-гут^[11], а так как пока смерть никому вроде бы не угрожала и мы не были уверены, что действительно вышли на след злого духа, на проверку отправился я один.

Тем более во время таких проверок мои способности куда полезнее, чем способности шаманов: я не только чувствую, как шаманы, причем даже лучше многих из них, но еще и вижу.

Правда, сильные стороны Намгун Бёль, которых я лишен, – дипломатичность и очарование, располагающие собеседников. Что ж, придется полагаться на свой опыт вытягивания информации.

Водительских прав у меня не было, машины тем более, поэтому до нужной школы я добирался на метро. К счастью, дорога была недолгой, но по этой причине я успел прочитать не так много статей о случившемся. Хотя, как мне показалось в процессе поиска, подобных статей в принципе было довольно мало. Меньше, чем могло бы быть, учитывая странность, если не дикость случившегося. Поэтому я подумал, что либо школа всеми силами пыталась скрыть неприглядную правду, защищая свою репутацию, либо это делали родители кого-то из погибших. Эта частная школа не была элитной, но и простой ее не назовешь. У кого-то из родителей вполне могли найтись нужные связи.

Выйдя на улицу, я огляделся и включил в телефоне навигатор, который в скором времени привел меня к большому светлому зданию школы.

После того как я предъявил удостоверение личности и расписался в журнале регистрации, охрана пропустила меня внутрь. Как причину посещения я указал собеседование – якобы хочу устроиться здесь учителем... Я даже задумался, какого именно предмета, но решил, что мог бы попробовать себя разве что в роли репетитора по истории или китайскому. Правда, не факт, что с таким учителем, как я, школьники далеко бы продвинулись.

Учебный день был в самом разгаре, поэтому я без труда отыскал школьника, у которого смог спросить дорогу, и затем без проблем нашел учительскую. Заглянув в окно сбоку от двери, я увидел четырех учителей: слишком много. Поразмыслив, я направился дальше по коридору, через окна или открытые двери заглядывая в кабинеты, полные подростков, завернул за угол и увидел в одном из классов женщину лет тридцати, стирающую с доски решение какой-то задачи.

Намгун Бёль сначала предложила обратиться за помощью к детективу О Бэкхёну, но мы оба понимали, что не можем полагаться на него так часто... Да и мне этого совсем не хотелось. Справимся и сами, много раз так делали. Поэтому сейчас я должен узнать то, за чем пришел.

– Здравствуйте, учитель! – обратился я к ней вежливым тоном. – Можно с вами поговорить?

Женщина обернулась и, окинув меня быстрым взглядом, сдержанно улыбнулась:

– Да, конечно... Меня зовут Син Чхэрён. Могу я спросить, кто вы и о чем хотите поговорить?

– Рад познакомиться, учитель Син. Я Ли Донсу, старший брат одного из учеников, – уверенным тоном начал я, проходя в класс. – Брат рассказал мне о произошедшем... – На этих словах я недовольно нахмурился. – И теперь я хочу, чтобы он сменил школу. Пока до экзаменов еще есть время. Наших родителей тоже весьма обеспокоила эта ситуация, но они, к сожалению, очень заняты работой в суде, поэтому я пришел поговорить вместо них.

Син Чхэрён напряглась – не знаю, из-за упоминаний убийств, из-за моих якобы работающих в суде родителей или потому что не поверила мне... Но не успел я занервничать, как она с виноватым видом вздохнула и заговорила, чуть понизив голос:

– Господин Ли, мне очень жаль, что произошло нечто подобное... Но вам нет смысла беспокоиться... И вашим родителям тоже...

– Нет смысла? – возмутился я, но сдержанно. Слишком давить на учителя в своем шатком положении не стоило. – Шестерых учеников убили! Что у вас за охрана такая! Как мои родители и я можем быть спокойны, что моего брата не убьют следующим?

Син Чхэрён занервничала, и это меня порадовало.

– Господин Ли... – убеждающим тоном начала она. – Кто сказал вам, что учеников убили? Они покончили с собой... Да, случившееся ужасно, но это не вина нашей школы, ведь мы не знаем, что делают дети дома, что делают их родители...

Ну, можно было и заметить, что аж шесть подростков хотят покончить с собой. Тем более с нынешними требованиями к старшеклассникам преподаватели видят их чаще, чем родители.

– Кроме того, только четверо... совершили это здесь, – все тем же тоном продолжила Син Чхэрён. – Двое... вне школы.

– Но рядом же! – недовольно возразил я, пытаясь узнать больше.

– Нет-нет! Это было в доме одного из учеников, не слишком близко к школе, – заверила учительница. Конкретнее она не сказала, но глупо было надеяться на точный адрес.

– Хм... То есть вы уверены, что тут безопасно? Потому что мы не особо хотим перевода, ведь качество образования у вас высокое...

– Да, конечно безопасно! – воодушевилась Син Чхэрён. – И уровень преподавания у нас и правда очень высокий, многие выпускники поступают в Сеульский...

– Ну...

За дверью послышались голоса учеников, которые подходили к классу, громко переговариваясь и смеясь.

– У меня скоро начнется урок математики... – извиняющимся тоном проговорила Син Чхэрён. – Но вы можете поговорить еще с заведующим учителем, она вам в подробностях расскажет, почему наша школа одна из лучших!

Ага, конечно.

– Спасибо, так и сделаю, – кивнул я. – Я пойду, не смею больше вас отвлекать.

– Спасибо, господин Ли, – кивнула Син Чхэрён.

Ученики начали заходить в класс, и она кинула на них быстрый взгляд через мое плечо, а затем прошептала:

– Только могу ли я попросить вас не говорить о том, что произошло, вне стен нашей школы? Сами понимаете, это может ударить по нашей репутации и огорчить учеников, а ведь им, как и вашему брату, скоро сдавать много контрольных и, конечно, экзамены... Ничто не должно их отвлекать и мешать им.

Я едва не усмехнулся этой нехитрой манипуляции:

– Понимаю. Конечно, я не буду болтать.

Попрощавшись с Син Чхэрён, я вышел в коридор и огляделся, чтобы перехватить учеников, пока у тех не начнутся занятия. К концу коридора уже подходили четверо старшеклассников в спортивных костюмах, и я поспешил к ним:

– Эй, погодите!

Две девушки и двое парней обернулись.

– Что такое? – отозвался один из них.

– Хочу спросить кое о чем. Это же тут четверо школьников покончили с собой, так?

Старшеклассники приподняли брови и окинули меня кто изучающим, кто любопытствующим взглядом.

– А вы вообще кто? – уточнила девушка. – И что вам нужно?

– Давайте я просто задам вам пару вопросов, а вы ответите, идет? – предложил я.

– Вы журналист, что ли? – прищурился второй парень. – Может, нам сообщить учителю?

– Можете сообщить. Только вам-то что от этого?

Старшеклассники переглянулись, словно спрашивая друг у друга, а я невозмутимо смотрел на них, ожидая, что они скажут.

– Ну... Да, четверо недавно погибли здесь, – кивнул первый парень. – И что?

– И еще двое тем же вечером вне школы, правильно? – уточнил я. – Вы не знали их? Я бы просто хотел поговорить с тем, кто знал кого-то из этих ребят.

Парни и одна из девушек рассмеялись, а вторая фыркнула:

– Этих четверых почти вся школа знала. Те еще придурки. Хулиганили, издевались над теми, кто слабее, но зато были в команде по плаванию... А вот те двое... – протянула она, вспоминая.

– С ними вроде как никто и не общался, – пожал плечами один из парней. – Только те четверо их задирали.

Я ощутил, как голову будто сжало в тисках, в затылке застучало, а кожа покрылась холодным потом. Посмотрев за спины учеников, я нахмурился, но пока решил не отвлекаться. И все-таки в ушах раздался неразборчивый шепот, забивающийся в голову и обволакивающий разум. Я подавил желание надеть висящие на шее наушники и попытался просто не слушать, не обращать внимания и уж тем более не разбирать отдельные слова.

– У этих двоих же еще один друг был, они всегда втроем ходили, – напомнил второй парень. – Да, втроем. Точно помню, потому что те четверо придурков хотели их избить, но я и еще двое из нашей команды по тхэквондо проходили мимо и прогнали их.

– Ну, может быть. Я не в курсе, – пожал плечами первый старшеклассник.

– Нет-нет, был у них третий... Доён... Или Дохён, – припомнила одна из девушек. – Кажется, Ким Дохён.

– Эй, все рассказали журналисту просто так! Ты нам должен был хоть заплатить немного за информацию.

– Какие дети сейчас наглые, – отметил я. – Будет вам урок, сначала просите оплату.

Старшеклассники закатили глаза.

– Идем, на тренировку опоздаем, – позвала девушка.

– Погодите, – остановил их я.

– Да что еще?

– Вы видели сегодня этого Ким Дохёна?

Старшеклассницы вновь фыркнули.

– Мы же ему не приятели, – сказал один из парней.

– Я слышал, что он вроде как с самого дня происшествия сидит дома, – вспомнил второй.

– А ты знаешь, где он живет?

– Нет... хотя я знаю того, кто может подсказать. Но теперь уже не бесплатно.

Я закатил глаза:

– Хорошо, сколько?

– Двести тысяч вон.

– Совсем обнаглел? – поразился я.

– Ладно, сто пятьдесят.

– Сто.

– Идет!

Воодушевившись, старшеклассник позвонил какому-то своему знакомому, который «все про всех знает», и спустя несколько минут адрес Ким Дохёна знал уже и я. Но только примерный, и старшеклассник посоветовал мне поспрашивать на той улице.

– За сто тысяч еще и неполная информация, – хмыкнул я, но расплатился. Прежде чем ребята успели уйти, я задал последний вопрос: – Кстати, кто такая Чха Минджи?

Все четверо уставились на меня в удивлении, переглянулись, и один из парней мрачно хмыкнул:

– Ты истории о трупах собираешь? Маньяк, что ли? Чего так интересуешься самоубийцами?

– Это скорее мне надо спросить, откуда у вас в школе столько самоубийц... – пробормотал я и махнул рукой за спину этих старшеклассников. – У нее просто на бейджике написано «Чха Минджи».

Старшеклассники резко обернулись, но никого не увидели.

– Э-э-э... Там же никого нет?..

– Ну вы ведь сами сказали, что она самоубийца.

Они снова обернулись ко мне, смерив странными взглядами.

– Псих, – пробормотала одна из девушек и потянула вторую за рукав спортивной кофты. – Пойдем уже.

Они быстро скрылись за поворотом, а я посмотрел в угол коридора, где увидел школьницу лет шестнадцати. Она была одета в форму с вышитым на жилетке именем Чха Минджи. Ее волосы были растрепаны, а глаза – заплаканы. Но первым делом бросалось в глаза другое: половина ее лица была залита кровью, и от нее же слиплась часть длинных черных прядей. Запястье и пальцы одной из ее рук были искривлены переломами, а одна нога повернута в неправильную сторону.

Вокруг Чха Минджи расползался черный туман, ее ступни в белых носках и темных туфлях были испачканы чем-то черным и густым, похожим на смолу, которая будто прилепила подошвы духа к полу. Пустой взгляд Чха Минджи был прикован к двери в один из кабинетов, а вторая рука сжималась в крепкий кулак. Внезапно вонхон^[12], а я был почти уверен, что правильно понял ее суть, повернула голову и посмотрела мне в глаза, и тогда голос в моей голове стал куда громче, словно кто-то настойчиво зашептал мне что-то прямо на ухо...

Я тут же надел наушники и поспешно включил первый попавшийся в плейлисте трек – только бы заглушить этот шепот... В ушах едва ли не на полной громкости заиграла Panic Attack^[13], и, развернувшись, я широким шагом направился к выходу, спиной чувствуя тяжелый взгляд вонхон. Нужно будет рассказать о ней Намгун Бёль... Я ощутил ноющую боль в груди, к глазам подступили слезы, но я не почувствовал остроту ненависти. Эту Чха Минджи что-то крепко держит здесь, она горюет, но злым духом не стала.

Стоило мне спуститься на первый этаж, как почти все неприятные ощущения пропали, но я не стал задерживаться, рискуя нарваться на неприятности, поспешно покинул школу и только после этого снял наушники.

Хоть и совсем немного, но действительно важные сведения я раздобыл. Значит, так... Из новостей я уже знал, к тому же уточнил у школьников, что сначала в школе погибли четверо хулиганов, а уже затем, в доме неподалеку, – две жертвы их издевательств. Странно. И не похоже на совпадение. Вот только обычно первыми умирают жертвы и лишь потом, уже после смерти, мстят обидчикам, утаскивая тех за собой.

Что же случилось здесь? Я почти не сомневался, что в деле замешан злой дух... Или злые духи. Но не понимал как. Кто виновен?

Более того, я узнал, что у двоих убитых – или же самоубийц – есть третий друг, все еще живой. Это походило на везение, ведь теперь я могу попытаться узнать что-то новое уже у него – потому что выяснил название улицы, на которой живет выживший школьник. Именно выживший. По крайней мере, жив он на данный момент. Почему-то я не сомневался, что этому Ким Дохёну может грозить опасность.

К счастью, нужная улица оказалась вполне поблизости, и я добрался до нее за двадцать минут ходьбы. Зайдя в небольшую забегаловку, я спросил у хозяйки, не знает ли она Ким Дохёна, но та не припомнила, чтобы слышала об этом парне. Тогда я пошел дальше и заглянул в небольшой круглосуточный магазинчик, но и там не сумел ничего выяснить. Зато в рыбной лавке на рынке чуть дальше по улице продавщица оказалась знакомой матери лучшего друга Ким Дохёна, Пён Ёнсика, тоже жившего на этой улице.

– Бедный Ёнсик ушел так рано! – сетовала продавщица. – Он же еще даже старшую школу не окончил! Не сдал выпускные экзамены! А ведь такой умный парень был... Такой способный и вежливый...

Продавщица отругала его «безответственную мать», которая не следила за сыном, и тогда к разговору подключилась еще одна аджумма^[14] – покупательница, только подошедшая к лавке. Она согласилась с тем, что за детьми, особенно подростками, нужно лучше следить, а не пропадать целыми днями на работе.

– Вот если бы она не ушла от мужа, смогла бы нормально воспитывать сына! – заявила она, и продавщица согласно закивала.

С трудом выслушав их сплетни и даже не скривившись от отвращения, за что мысленно похвалил себя, я сумел выяснить, где живет Ким Дохён, после чего быстро ушел. Еще около десяти минут ходьбы, и я добрался до небольшого одноэтажного дома, скрытого за выкрашенной в зеленый цвет деревянной калиткой.

Та оказалась не заперта, и я без проблем прошел дальше, пересек маленький двор и постучал в дверь. Какое-то время никто не отзывался, и тогда я, мысленно молясь, чтобы Ким Дохён действительно оказался дома и один, постучал вновь, уже громче.

Лишь спустя полминуты дверь все же приоткрылась, и на пороге показался бледный парень лет семнадцати-восемнадцати, лохматый и с темными кругами под глазами.

– Здравствуйте... – напряженно поздоровался, как я понял, Ким Дохён. – Кто вы?

– Меня зовут Чон Донсу. – Я постарался улыбнуться с дружелюбной уверенностью. – Я из полиции, мне нужно задать тебе пару вопросов... Не волнуйся, это формальность, я и сам не особо хочу, но уж такая у меня работа. – Я утомленно вздохнул.

Дохён нахмурился и окинул меня мрачным взглядом, все так же не пропуская в дом.

– Из полиции?.. Тогда покажите удостоверение.

Проклятье, сложно было просто поверить? Да я и сам молодец, не выбрал вариант получше... Намгун Бёль наверняка придумала бы что-нибудь более убедительное.

– Ну хорошо, я не из полиции.

Врать дальше не было смысла, но зато я понял, что Дохён... слишком уж встревожен. Ясное дело, он мог быть опустошенным, горюющим, скорбящим... Но не таким испуганным.

Дохён презрительно фыркнул и хотел было закрыть дверь, но я удержал ее. Сил у меня было куда больше, чем у этого тощего парня, который оказался ниже меня на полголовы.

– Что ты делаешь? – разозлился Дохён, отбросив вежливость.

– Нужно поговорить.

– Не хочу я с тобой разговаривать! Отпусти дверь! Или я вызову полицию!

– Ладно. Можешь вызвать полицию. – Я невозмутимо пожал плечами. – Но хуже от этого будет только тебе.

Я пристально посмотрел в глаза Дохёну, пытаясь напугать его своим тяжелым, уверенным взглядом. Но на самом деле блефовал... Я предполагал, что этот парень чего-то боится, но не знал, испугается ли он полиции.

А в чем я был уверен наверняка, так это в том, что вокруг Дохёна вилась аура смерти. Едва заметная, слабая... Но я уловил ее. Она горечью осела на моем языке и легкой дрожью пробежала по спине.

Странно. И подозрительно.

Дохён напрягся еще сильнее и вжал голову в плечи. Сцепив зубы, несколько секунд он еще выдерживал мой взгляд, но затем отвернулся, зло выдохнул и вновь посмотрел на меня:

– Кто ты?

– Я медиум. И сюда меня привел дух одного из твоих друзей.

Вроде бы ложь, а вроде бы правда. Но раскрывать карты, говоря, что ищу злого духа, я не хотел. Слишком рискованно. А в таких делах риск не всегда оправдан... Хотя порой обойтись без него невозможно.

Дохён округлил глаза, отшатнувшись, и тогда я сумел полностью открыть дверь, но пока не заходил, чтобы не напугать парня еще сильнее.

– Я... – Дохён растерялся. – Я... – Он часто задышал и закашлялся, но быстро взял себя в руки и кивнул: – Про... проходи.

Выдохнув, я вошел и, оказавшись в гостиной, тут же огляделся. На первый взгляд ничего особенного, обычный небольшой дом со светлыми стенами и старой мебелью. Я не заметил ни талисманов, ни сутр, ни статуэток. Даже католических атрибутов защиты вроде крестов не было.

Вот именно: ничего подобного. Я сразу отметил отсутствие какой-либо защиты. Это вроде бы не было чем-то удивительным... И все же, если этот парень знает о злых духах, если знает, в чем причина гибели его друзей, почему даже не попытался оградить свой дом?..

Но в первую очередь меня интересовал не интерьер, а атмосфера... И ей я остался разочарован, ведь не ощутил присутствия чего-то темного. Никаких духов. Даже их следов.

Ничего.

Тем временем Дохён притащил с кухни, скребя деревянными ножками по полу, стул, поставил тот между старым телевизором и небольшим диваном и сел.

– Присаживайся. – Дохён кивнул на диван. – Не хочу, чтобы ты тут задерживался, поэтому не стану предлагать воду или что-то еще. Говори быстрее, что нужно... Родители могут скоро вернуться.

Он был на взводе, но я не стал реагировать на грубость и фамильярность, лишь медленно прошел к дивану, продолжая внимательно оглядываться. Вдруг я что-то упустил?.. Но нет, никакого присутствия злого духа я так и не ощутил.

Зато увидел на стене фото Дохёна с улыбающимися мужчиной и женщиной, наверняка с его родителями, а также еще одно – с двумя другими парнями. Вероятно, с теми самыми якобы покончившими с собой старшеклассниками.

Под сердитым взглядом Дохёна я наконец сел на диван:

– Твои друзья ведь покончили с собой?

– Д-да. – Он зажмурился и опустил голову.

– Хм... Как и хулиганы, которые вас задирали, да?

– Откуда ты это знаешь? – Дохён вскинул на меня взгляд, и в его покрасневших глазах я прочел злость и страх.

– Я же сказал, что медиум, – ответил я так, словно это все объясняло.

– Я не верю в медиумов.

– Но впустил меня. – Я старался говорить спокойно и твердо, не переходя ни на раздраженный, ни на нетерпеливый тон. – Не веришь, значит... А веришь ли в злых духов?

Дохён вздрогнул и кинул короткий взгляд влево. Посмотрев туда, я увидел только проход на кухню, зеркало на стене и тумбу с лежащим на ней школьным рюкзаком.

– Нет, – хрипло ответил Дохён.

– Неужели? – приподнял я брови. – Вообще ни в каких духов не веришь? Тогда скажи, почему впустил меня, стоило мне сказать про дух твоего друга?

Дохён несколько мгновений молчал, нервно заламывая пальцы, и судорожно вздохнул:

– Я... Они были моими лучшими друзьями. Я знал их с детства... Я хочу... Я бы хотел... Что бы они мне сказали? Я бы хотел услышать, что они мне передадут... – Его голос затих, и несвязное бормотание оборвалось.

– Ты чувствуешь, что виноват перед ними?

– С чего это ты взял?! – разозлился Дохён, едва ли не подскочив на стуле, но своей вспышкой лишь убедил меня в правоте.

– Потому что духов в мире живых обычно держат какие-то сильные чувства. Иногда светлые, связанные с желанием защитить дорогого человека... Но чаще всего якорями становятся именно темные чувства и воспоминания. Ненависть и обида, к примеру. Как думаешь, что могло бы задержать твоего друга? Желание предупредить тебя о чем-то? Или же гнев?

Дохён снова зажмурился и едва слышно ответил:

– Не знаю.

Нас обступила тяжелая тишина, поглощающая воздух, затрудняющая дыхание. На стене громко тикали часы, поднимая во мне градус закипающего раздражения, но я постарался держать чувства под контролем. Немного подождав, я хотел было продолжить расспросы, но внезапно лампа над нашими головами погасла.

Дохён вскрикнул и, дернувшись, едва не упал с пошатнувшегося стула. Он затрясся от ужаса. Его полный тревоги взгляд был направлен на лампу, висящую под потолком, лицо искривилось, а дыхание потяжелело, срываясь на хриплые выдохи. Я с удивлением уставился на него, но Дохён вдруг взял себя в руки и закашлялся, прочищая горло.

– Лампочка... перегорела. Бывает.

– Да, бывает, – медленно отозвался я, внимательно вглядываясь в его лицо.

Что же его так напугало?

Он что-то скрывал. Но у меня не было времени и возможности вытягивать из него нужные мне сведения. А потому стоило рискнуть.

– Твоих друзей и тех хулиганов убил злой дух.

Дохён вновь пошатнулся, округлив глаза и вцепившись пальцами в стул:

– Откуда вы знаете?

Риск себя почти оправдал. Осталось еще немного.

– Откуда взялся этот злой дух? – спросил я. – Он ведь может убить еще кого-то. Он может убить тебя.

– Нет, нет, – закачал головой Дохён. – Нет...

– Злой дух неспроста выбрал этих шестерых. Ты должен знать, откуда он появился и почему напал именно на них. И на обидчиков, и на обиженных, – продолжил я.

– Нет! – закричал Дохён. Он вскочил со стула, и тот с шумом повалился на пол. Мне показалось, Дохён вот-вот кинется на меня с кулаками: такой яростью искрился его взгляд. И все-таки страха в чертах его посеревшего лица было куда больше. – Нет! Все не так! Ты ничего не знаешь! Убирайся из моего дома!

– Ким Дохён...

– Убирайся! – закричал тот, тяжело дыша. – Я сказал, проваливай!

Мгновение я не двигался, отвечая на гневный взгляд, но потом кивнул и направился к выходу. Я понял, что больше ничего не добьюсь... По крайней мере, пока. Стоило покопать в другом месте, обдумать то, что мне все же удалось узнать. И быть может, я вернусь сюда уже с Намгун Бёль.

Главное, чтобы к этому моменту этот идиот еще был жив.

Провожаемый взглядом напуганного до смерти и покрасневшего от злости Дохёна, я молча вышел из его дома и отправился обратно к метро.

День не прошел впустую, но могло быть и лучше.

Не успел я дойти до станции, как мне позвонила Намгун Бёль.

– Донсу-я, – взволнованно заговорила она. – Помнишь то странное дело, которое мы обсуждали вчера? Появилась еще одна жертва! Почерк тот же самый.

– Понял, – вздохнул я.

– Где ты? Скинь адрес. Я как раз закончила ритуал и заеду за тобой!

– Сейчас, нуна^[15].

Положив трубку и набрав сообщение, я вновь тяжело вздохнул.

И снова кто-то умер.

В голове раздались звуки ударов в гонг, звон колокольчиков и гром барабанов, сливаясь в единую музыку – тревожную, волнующую, будоражащую... А затем к этой музыке добавились человеческие крики и нездоровый визгливый смех...

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания, многие воспоминания, смешанные друг с другом. Ритуалы, обряды, случайные встречи.

Я ведь медиум. Смерть всегда шепчет мне на ухо и обнимает холодными руками. Безумие всегда рядом и только и ждет, чтобы я сдался.

Глава 4
То есть ты мертва?
Хван Йерим

В темноте я услышала удар в гонг, и его тягучий звук разнесся, разрывая тишину, а после в ней же и потонул. Следом раздались ритмичный бой барабана и болезненно тонкий звон колокольчиков.

Наконец тьма рассеялась, но зрение оставалось нечетким, расплывчатым, словно я смотрела на мир через грязное мутное стекло. И все же мне удалось разглядеть фигуру женщины, одетой в пестрый мубок. Мысли путались, на образ перед глазами то и дело падала тень, а потому я не могла понять, что эта женщина делает. До ушей донесся ее далекий голос, но я не смогла разобрать ни слова.

И вдруг в руке женщины сверкнул ритуальный нож. Я не сомневалась, что это он...

Слух порезал громкий злой крик, в который вплелся еще один, полный страха, а затем я увидела кровь. Она залила все вокруг, затекла в глаза, испачкала руки, привкусом железа осела на языке... Зрение слегка прояснилось, и сквозь алую пелену я увидела еще один силуэт. Человек лежал на полу, и я не могла различить ни его лицо, ни возраст, ни даже пол. Но почему-то я отчетливо понимала, что он мертв. Рядом с его телом копошились пауки. Они заползли на него, погребая под собой...

А после все вновь заволокла темнота.

* * *

Я открыла глаза и тут же села, чувствуя, как быстро колотится сердце и стучит кровь в ушах. Пару раз моргнув, я осмотрелась, но ничего не разглядела из-за плотной вуали теней, оставляющей лишь размытые очертания предметов. Я поняла только, что нахожусь в какой-то комнате, и выдохнула, решив, что увидела реалистичный кошмар, уснув после длинного рабочего дня...

Но уже через секунду я осознала, что не помню, как вернулась домой. Не помню, чтобы здоровалась с мамой. Не помню, как разделась и легла в кровать. Помню лишь, что в который раз увидела странный сон про шаманку, мертвых людей и кровь... И тогда вдруг осознала, что не узнаю́ свою комнату. И сидела я вовсе не на своей постели, а на ледяном линолеуме.

Холод пола проник мне под кожу, пробежался по венам и нервам, уколол сердце, растекаясь в груди, а после сжал голову. Я подскочила на ноги и задрожала, обхватив себя руками. Меня затрясло от холода и внезапно нахлынувшего страха, и ветровка с джинсами не могли удержать исчезающее тепло.

Несколько мгновений я простояла на месте, вслушиваясь в тишину, прерываемую лишь тихим скрипом где-то за тонкой стеной. Глаза наконец привыкли к темноте, и в проникающем через пустой дверной проем тусклом свете лампы я сумела рассмотреть крошечную комнату: кровать с потертым покрывалом на треть уходила под небольшой рабочий стол, на котором стоял узкий шкаф. Обои слезали со стен, открывая пятна плесени. Места почти не было, два шага – и выйдешь за порог. Окон не оказалось вовсе, а потому я даже не могла угадать, какое сейчас время суток. Судя по всему, я очнулась в косивоне...^[16]

Тихо выйдя из комнаты – двери в проеме почему-то не оказалось, – я очутилась в узком темном коридоре и, нервно поглядывая по сторонам, поспешила к выходу на лестничную площадку. Через перила выглянула на этаж ниже, прислушалась, но вновь никого и ничего не услышала. И тогда, стараясь не издавать ни звука, поспешила вниз, на выход из косивона. Я очнулась на четвертом этаже и почти сбежала с последних ступеней к выходу, обратив внимание, что и здесь двери... нет. Остался лишь пустой проход. По спине пробежала новая волна дрожи, но, медленно выдохнув, чтобы избавиться от разрывающего изнутри напряжения, я вышла в тесный переулок.

Напротив стоял старый кирпичный дом с припаркованным рядом скутером, тянулись к темному небу уличные столбы со спутанными проводами, идущая волнами узкая дорога без какой-либо разметки круто уходила вверх, а обрамляли ее смятые упаковки, бутылки и связки картона.

Явно не самый лучший квартал, к тому же... в доме напротив я вновь не увидела двери, а в окнах не оказалось ни стекол, ни рам. Может, я в районе реконструкции?..

Помедлив, я сделала несколько шагов вверх по улице. Беспрерывно оглядываясь, я запуталась в собственных дрожащих ногах и чуть не упала, едва не вскрикнула, но, устояв, зажала рот рукой и поморщилась, мысленно ругаясь на себя за глупость. И все же я решила быть к себе помягче: вокруг так холодно, я на незнакомой улице ночью, а последнее мое воспоминание о том, что, как я надеялась, окажется лишь дурным сном.

Город был погружен в ночные тени, но, хоть фонари и не работали, лунный свет оказался достаточно ярким, чтобы позволить рассмотреть посеребренную им улицу.

Подумав, что лунный свет действительно слишком яркий, я подняла глаза к небу... И замерла.

Небо казалось высоким, густо-черным, словно нарисованным масляной краской, без единой звезды... И на этом мрачном полотне висели две полные луны. Крупные, окруженные холодным серебряным ореолом... Две.

Я зажмурилась, потерла глаза, покачала головой и только тогда вновь посмотрела наверх... И увидела две луны.

– Кажется, то, что меня ударили по голове, мне не приснилось... – пробормотала я.

Изо рта вырвалось облачко пара. Я запахнулась в ветровку, вновь обняла себя за плечи и растерянно огляделась, подпрыгивая на месте, чтобы согреться. Куда идти? Постучаться к кому-то и попросить позвонить? Поискать позднего прохожего? Лучше так, а по пути я могу набрести на круглосуточный магазин. Денег у меня с собой нет, но связаться с мамой я смогу. Или звонить сразу в полицию?

Я покосилась на две луны и подумала, что в первую очередь нужно позвонить врачу.

Напевая себе под нос веселую песню, чтобы отогнать угрюмые мысли и приободриться, я наугад выбрала направление – вправо – и уже через два шага увидела, как по круто уходящей вверх улице медленно спускается девушка. Она выглядела необычно, я бы даже сказала, несколько старомодно: с накрученными волосами, заплетенными в два хвоста, в красной кофте, расклешенных джинсах и с завязанным на шее пестрым зелено-желтым платком. Но главное, она не выглядела опасной и угрожающей, а потому я с облегчением поспешила к ней.

– Извините! – воскликнула я, остановившись перед незнакомкой. – Добрый вечер! Можете, пожалуйста, помочь мне...

Я начала говорить вежливо, пусть и эмоционально, радуясь, что не придется долго бродить по холодной ночной улице, но затем мой голос затих, и я недоуменно уставилась на живот девушки. Издалека я этого не разглядела, но теперь увидела, что порванная кофта незнакомки насквозь пропитана чем-то, сильно напоминающим кровь.

Девушка окинула меня поверхностным взглядом, и я заметила, что ее глаза покраснели и опухли от слез. Но с лица был стерт даже намек на чувства, оно казалось совершенно безразличным, даже пустым.

– С вами все в порядке? – осторожно спросила я.

Не ответив, девушка прошла мимо, и пару мгновений я удивленно смотрела ей вслед, но опомнилась, догнала ее и перегородила дорогу.

– Вы ранены! – воскликнула я так, словно девушка могла этого не заметить. – Вам нужно в больницу!

Незнакомка несколько раз медленно моргнула, посмотрела вниз, на свой живот, кивнула и пробормотала:

– Ранена... Да, ранена.

Внезапно ее лицо искривилось от рыданий, глаза почернели, и из них по бледным щекам полились алые слезы. Незнакомка закричала, и я, отшатнувшись от неожиданности и страха, запнулась о собственные ноги и упала.

Наваждение исчезло так же резко, как и появилось, и я вновь увидела лишенное чувств лицо незнакомки с самыми обычными глазами, без каких-либо следов кровавых слез. Не обращая на меня никакого внимания, она как ни в чем не бывало продолжила свой путь.

Я, медленно поднявшись на дрожащие ноги, испуганно уставилась вслед девушке и хотела было догнать ее, но что-то меня остановило. Я будто приросла к ступеням и не могла, точнее, не хотела делать ни шагу.

Мне просто показалось. Я просто перенервничала. Наверное, и крови на кофте не было, мало ли в чем могла испачкаться эта девушка, а я напридумывала себе непонятно что.

Я успокоилась, насколько это было возможно, и все же от страха у меня едва не стучали зубы, а на глаза грозили выступить слезы. Упрямо фыркнув, я медленно вдохнула и выдохнула, а затем побежала вверх по улице. И чтобы согреться, и чтобы поскорее найти хоть кого-то... Хоть кого-то, кто мне поможет и кому не нужна будет моя помощь. Хотя выглядело все так, словно и той девушке мое участие совершенно не требовалось.

В конце переулка я увидела широкую дорогу, по которой проезжали автомобили. Передо мной развернулась улица, будто бы сшитая из неоновых лоскутов разных форм и размеров. Вывески кафе, баров, ночных клубов и хостелов горели желтым и красным, синим и фиолетовым. Людей, одетых, как я невольно отметила, весьма обычно, несмотря на поздний час, было много, и они явно не торопились по домам. Благодаря светящимся вывескам и луне... двум лунам я снова заметила, что во всех домах и строениях отсутствуют двери и окна. Решив пока не думать, что это значит и в каком районе Сеула очутилась, я наугад поспешила дальше...

– Айщ!

Вскрикнув, я отпрыгнула назад, из-за чего едва не налетела спиной на столб. Я во все глаза смотрела на проходящих мимо людей и уже даже не пыталась сдержать очередной крик.

Ведь онемела от шока.

У заполнивших улицу прохожих не было лиц. Лишь бледная кожа, лишенная глаз, носа, рта – даже их очертаний.

Мое сердце забилось вдвое быстрее, разгоняя кровь, к щекам прилил жар, но изнутри жалил холод, сковывая легкие. Казалось, я застыла, не могла сдвинуться с места, не могла оторвать взгляд от пугающего, отталкивающего зрелища.

Я испугалась настолько, что, оглянувшись на переулок, казавшийся до того мрачным и зловещим, а теперь – заманчиво безлюдным, захотела вернуться в него... И все же не стала.

Сжав кулаки, чтобы остановить дрожь в пальцах, я зло одернула себя, пытаясь не поддаваться то ли подступающей панике, то ли накатывающей истерике. И медленно прошла чуть дальше по улице.

Никто не обратил на меня ни малейшего внимания, и, приободренная таким безразличием, я направилась дальше, лавируя между безликими существами.

Нужно понять, что происходит, где я. В лучшем случае, конечно, выбраться или хотя бы найти помощь...

Хотя, судя по всему, мне надо наконец очнуться от затянувшегося бреда.

Идти в переполненные – скорее всего, такими же... людьми – кафе или ночные клубы я не хотела и, заметив небольшой круглосуточный магазин, решилась зайти в него. Надежда, что я встречу хоть кого-то обычного, была пусть и слабее страха, но ее хватало, чтобы не останавливаться.

Приподняв бровь, я окинула взглядом лишенный двери проход, но отмахнулась от назойливых вопросов. Под яркими лампами стояли ровные ряды полок и холодильников, заполненных разнообразными продуктами. Покупателей не было, а касса оказалась пуста, но я почти сразу же разглядела женщину, расставляющую в холодильнике бутылки со сладкими напитками.

Подойдя к ней, я легонько постучала ее по плечу:

– Добрый вечер...

Женщина, выронив бутылку, мгновенно обернулась.

И выбила из-под моей решимости еще пару опор.

Я с придушенным вскриком отшатнулась, едва не смахнув локтем пачки рамёна с ближайшей полки.

У женщины тоже не было лица – лишь бледная ровная кожа...

Она повела головой, будто оглядываясь, помедлила, а затем подняла с пола бутылку с персиковым чаем и, отвернувшись к холодильнику, продолжила работать.

Так и не отведя глаз от странного существа, я попятилась, чуть не ударившись об очередную полку, выскочила из магазина и пробежала пару десятков метров вниз по улице. Остановившись, я заозиралась...

И к своему ужасу, увидела еще нескольких людей... Людей без лиц! С гладкой кожей, словно натянутой на шар, а не на череп. Они шли прямо на меня, и я ощутила, что сердце, несмотря на то, как быстро стучит, готово в любой момент остановиться.

Не отдавая себе отчета, я вскрикнула, бросилась в сторону, пока эти существа не подобрались ко мне, и выскочила на дорогу. Я пробежала дальше, едва не попав под колеса такси, и ожидала услышать испуганные сигнальные гудки или сердитые ругательства водителя, но меня провожала тишина.

Оказавшись на противоположной стороне улицы, такой же затопленной поздними прохожими, я забежала в спасительный пустой переулок и, пытаясь восстановить сбитое от испуга дыхание, замерла у стены.

Что это было? Где я?

Я ничего не понимала, насквозь промерзла, перед глазами до сих пор стояло лицо Ку Ары, которую уволокли из подвала, и смутное воспоминание о том, как меня саму куда-то потащили. Все это вместе уводило землю из-под ног и заставляло кровь то кипеть от злости, то леденеть от ужаса.

– Хо-оль!^[17] Да что происходит?! – воскликнула я.

– Только очутилась здесь? – раздался мягкий, слегка отдающий насмешкой голос.

Я вскинула голову, всматриваясь в того, кто появился из-за угла. Я напряглась и приготовилась сама не знаю к чему, но с облегчением отметила, что стоящий метрах в трех от меня незнакомец выглядел абсолютно нормально.

У него было лицо – даже не думала, что когда-то обращу на это особое внимание! – причем весьма привлекательное, с точеными чертами и идеальной кожей. На тонком носу сидели очки в золотистой оправе, губы были растянуты в легкой веселой улыбке, а средней длины волосы лежали в аккуратной небрежности. Незнакомец выглядел старше меня, но моложе тридцати, навскидку лет на двадцать шесть – двадцать семь. Я невольно отметила, какой он ухоженный, как почти элегантно одет: в бежевую рубашку поверх белой водолазки, брюки в цвет и лоферы из рыжей замши, а через плечо у него была перекинута кожаная сумка.

Незнакомец без стеснения меня разглядывал, и на его лице читался интерес, вот только в чертах и взгляде я уловила какое-то напряжение или же подозрение... Я не смогла понять точно, что именно.

– Где «здесь»?

– В мире духов, – ответил незнакомец и, помедлив, спросил: – Кто ты?

Пару мгновений я молча смотрела на этого парня, не понимая, ослышалась или нет. Он сказал «мир духов»?..

Он решил пошутить? Или сумасшедший? Или же... он сказал правду?

Невольно я подумала об обереге, который подарила мне Дживон, моя знакомая и ученица шаманки, вспомнила свои странные сны, людей без лиц и две луны.

Я вроде как верила в жизнь после смерти. Верила в шаманов и духов. Ну, почти что. Думала, что верю. Но сейчас поняла, что, видимо, на самом деле не верила.

– Где? – переспросила я.

– Я ответил на твой вопрос, теперь твоя очередь.

Незнакомец сделал полшага вперед и приподнял руку, будто хотел ко мне прикоснуться, но резко опустил ее.

– Меня зовут Хван Йерим. Так что...

– Хан Ханыль, – кивнул незнакомец в ответ. – Я же сказал, мы в мире духов. Ты, я, другие «жители», – он неопределенно махнул рукой, – все мы те или иные духи, но одинаковы в том, что не нашли покой после смерти. А вот люди без лиц пока еще счастливчики... Или же нет? Это как посмотреть... Но я имею в виду, что они живы и все еще в мире людей.

Я шагнула назад, моя рука, до того упиравшаяся в стену, обессиленно упала и повисла вдоль тела.

«Мы те или иные духи, но одинаковы в том, что не нашли покой после смерти», – раздался в моей голове голос Хан Ханыля.

– Я не умерла, – возразила я раньше, чем успела осмыслить то, что решила сказать.

– Жаль тебя расстраивать. – Ханыль развел руками и сделал два медленных шага, приближаясь ко мне.

Теперь веселья в его улыбке поубавилось, и она стала казаться натянутой.

Нахмурившись, я опустила взгляд. Я не верила словам этого Хан Ханыля, но не могла выкинуть из головы странность всего вокруг. Две луны, кровавые слезы незнакомки, отсутствие окон и дверей, люди без лиц... Не могла не подумать о том, что меня похитили и держали в каком-то подвале, как и о том, чем такие похищения заканчиваются...

Я ведь не могла сойти с ума? Я ведь не могла видеть настолько правдоподобный кошмар? Я ведь не могла... умереть?

Нет!

На все вопросы: нет.

Ханыль остановился в метре от меня и изучающе оглядел с головы до ног. Я прищурилась, отвечая на его взгляд:

– Ты чего так смотришь?

Ханыль отвел глаза и качнул головой:

– Ничего...

– Ты знаешь, как отсюда выбраться?

Я уже почти признала, что очутилась в непонятном месте, которое вряд ли было тем, к чему я, скажем так, привыкла, но признавать свою смерть не собиралась. Не имела ни малейшего понятия, как здесь оказалась, но понимала, что должна вернуться.

Ханыль удивленно вскинул брови, и у него вырвался короткий смешок, как мне показалось, нервный. Помахав рукой, он прикрыл рот ладонью.

– Прости, я смеялся не над тобой... Просто твой вопрос... Знаешь, я ведь сам хочу отсюда выбраться.

Я тут же сделала шаг ближе к Ханылю, с надеждой смотря на него:

– Ты знаешь, как это сделать?

– Мм... Скажем так: лишь в общих чертах. Но мне очень нужно покинуть мир духов, поэтому я решил попробовать, – вновь отведя взгляд, ответил он.

– И как? – нетерпеливо уточнила я.

Ханыль вздохнул, а после посмотрел мне за спину и напряженно прищурился. Я невольно оглянулась, а когда вновь глянула на Ханыля, то, вскрикнув, резко отскочила от него.

В его руке оказался складной нож, который он, видимо, вытащил из сумки или кармана, когда я отвернулась. Ханыль замахнулся, целясь прямо в меня, но я вовремя уклонилась.

– Эй! С ума сошел?! – воскликнула я больше в возмущении, чем от страха.

– Ничего личного.

Его голос был все таким же невозмутимым, но натянутая улыбка исчезла – ее сменила холодная решимость.

Ханыль вновь взмахнул ножом, но я, ударив его по запястью, выбила нож, а затем, воспользовавшись растерянностью неудавшегося – по крайней мере, пока – убийцы, отточенным движением ударила его кулаком в челюсть. Ханыль отшатнулся и налетел на стену дома, а я побежала к концу переулка, на бегу подхватив упавший нож. Я подозревала, что этот псих может попробовать догнать меня, а потому было бы опрометчиво оставлять ему оружие.

Я действовала на адреналине и из-за этого на какое-то время позабыла обо всех чувствах, лишних здесь и сейчас, более того, мне помогла выработанная долгими тренировками уверенность в движениях... Но теперь, убегая, я ощутила, как клубящееся внутри меня напряжение взорвалось, вновь превращаясь в страх. Но уже в иной.

Меня только что пытались убить.

Незнакомец, показавшийся не опасным, вполне приятным и даже привлекательным, почему-то попытался меня зарезать. Не замедляясь, я покосилась на раскладной нож, который держала в руке, и его рукоять обожгла мне пальцы, но я лишь сжала ее еще крепче.

Оглянувшись, я увидела, что Ханыль побежал следом, и тогда завернула в первый попавшийся переулок. Смысла убегать по прямой не было: на ней не скрыться, ведь Ханыль сразу увидит, куда я забежала.

Я не знала, могу ли попросить у кого-то помощи, мне необходимо было оторваться и где-то спрятаться. Если же этот псих догонит меня и снова попытается убить... я вырублю его и сбегу. Но это рискованно, очень рискованно, а потому сейчас, когда еще оставался шанс обойтись без драки, я хотела им воспользоваться. Занятия боксом могли оказаться преимуществом, но я не знала, на что способен Ханыль. Помимо того, чтобы пырнуть кого-то ножом... Возможно, мне лишь повезло, и я просто застала этого психа врасплох, но раз теперь он знает, что я могу дать сдачи, не будет так легкомыслен.

Я не успела в полной мере оценить Ханыля, заметила лишь, что он высокий и стройный, при этом спортивный, так что вполне может стать серьезным соперником. И бежал этот псих быстро, что доказывало: он в хорошей физической форме.

Оглянувшись, я вновь увидела преследующего меня Ханыля, причем дистанция между нами сокращалась. Вновь посмотрев вперед, я едва успела отскочить в сторону, потому что прямо на меня несся на скутере доставщик. Решив больше не отвлекаться, я рванула по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

– Эй, Хван Йерим! Да стой же ты!

Он правда думает, что я послушаюсь и дождусь его на месте?

Я не стала ничего отвечать, хотя хотелось либо съязвить, либо послать этого психа куда подальше. Но глупо было тратить дыхание, а потому я, попытавшись ускориться, вновь завернула за угол и пнула гору картонных коробок у стены, чтобы хоть как-то загородить проход.

Изгибающиеся узкие улицы со стоящими вплотную друг к другу домами, крутыми лестницами и редкими прохожими могли стать для меня как спасительным лабиринтом, так и ловушкой. Я искренне надеялась, что не забегу в тупик.

Пока Ханыль не повернул в тот же переулок, я со всех ног бросилась к следующей развилке – та была достаточно близко – и резко завернула налево. У этого психа явно были проблемы с логикой, раз он попытался меня убить, хотя до этого заявил, что мы все здесь мертвы, и я надеялась, что не меньшие проблемы у него с интуицией, и он повернет направо.

Не сбавляя шага, я лихорадочно размышляла, где спрятаться, но каждый дом с темными дырами вместо дверей и окон казался мне мышеловкой, только и ждущей, чтобы я попалась. А в тех домах, где свет все же горел, я замечала безликих людей, к которым не рисковала приближаться. Это было еще страшнее, чем подождать, пока меня догонит Ханыль.

Может, в какой-то степени я даже хотела, чтобы он меня догнал. Чтобы еще раз хорошенько ему врезать.

Внезапно из-за ограды перед одним из домов кто-то вышел, и я налетела на него, едва не сбив с ног.

– Простите! – бросила я и хотела побежать дальше, но человек схватил меня за руку.

Это оказалась девушка лет восемнадцати, среднего роста и хрупкого телосложения, с небольшим аккуратным лицом с легкой россыпью веснушек на носу и волнистыми каштановыми волосами, украшенными широким голубым ободком. Я отметила, что одета она старомодно: в белую блузку, перетянутую на талии широким поясом, в цветочную бледно-голубую юбку чуть ниже колена и в туфли на невысоком каблуке.

– Постой, – попросила она. – Куда ты так бежишь?

Ее голос был мелодичным и размеренным, без окраски чувствами, словно незнакомка и не удивилась, и не испугалась, и не заинтересовалась.

Но вот я очень даже удивилась, когда она вдруг со мной заговорила. Я сразу вспомнила ту, которая смотрела в пустоту, а затем вдруг заплакала кровавыми слезами. Но ведь со мной говорил и Ханыль... Правда, потом он попытался меня убить, так что диалог с ним тоже не задался.

Я невольно напряглась, пристально смотря на незнакомку, но не торопилась вырывать руку из ее и так слабой хватки, чтобы не провоцировать. Хотя в данном случае слово «провоцировать» не подходило. Я была на полголовы выше этой худенькой девушки, и та смотрела на меня снизу вверх затуманенным взглядом, который в сочетании с изящными чертами делал ее похожей на олененка.

– За мной гонятся, – прошептала я.

Девушка в удивлении приподняла тонкие брови, нахмурилась, поджав губы, а после махнула рукой в сторону дома, из которого вышла:

– Иди туда.

Я не стала спорить, потому что была уверена: Ханыль вот-вот появится из-за угла. Нырнув за ограду, я тут же бросилась к одноэтажному дому с черепичной крышей и, забежав внутрь, присела под окном. Ни двери, ни штор не было, так что спрятать меня могла только стена.

– Ты не видела здесь девушку? – буквально через пару ударов моего сердца раздался с улицы знакомый голос.

Я зло поморщилась. Чокнутый придурок. На вид такой красивый и стильный, а оказался психом-преследователем. Прямо маньяк из дорамы, но нравятся мне такие только на экране. Не знаю, где я очутилась, ведь в россказни Ханыля не поверила, но если здесь есть полиция, я обязательно заявлю на этого сумасшедшего.

– Девушку? – отозвалась незнакомка.

– Да. Высокая, черные волосы до подбородка, у лица розовые пряди, одета в фиолетовую ветровку и джинсы, – медленно, словно объясняя что-то глупому ребенку, перечислил Ханыль.

– Никого не видела, – спустя несколько мгновений рассеянно ответила незнакомка. – Я просто иду искать. И не могу найти.

– Хорошо-хорошо, понял, – нетерпеливо отмахнулся Ханыль. – Точно не видела? Она здесь не пробегала?

– Не пробегала. Я видела живых. Мертвых не видела.

Я услышала, как Ханыль цокнул, вздохнул и что-то невнятно пробормотал себе под нос, явно раздосадованный.

– Будешь искать? – меланхолично спросила его девушка. – Я вот ищу.

– Я понял, – недовольно бросил Ханыль. – Ты не одна что-то или кого-то ищешь. Теперь и мне придется. Она ведь даже нож у меня забрала... Где я теперь найду железо, к которому смогу прикоснуться?

Вновь удрученно вздохнув, Ханыль замолчал. Я прислушалась, но не уловила звука его шагов, а потому не стала торопиться и продолжила сидеть у стены. Спустя короткое время рядом бесшумно появилась пришедшая мне на помощь девушка.

– Он ушел, – сказала она, смотря на меня сверху вниз несколько расфокусированным взглядом.

– Точно?

– Точно. – Она выглянула в окно. – Но он будет тебя искать. Зачем?

– Не знаю. – Мой голос подрагивал от холода, который вновь напал на меня, стоило посидеть без движения на промерзшем полу, и я поспешно встала. – Но этот придурок хотел меня убить.

– Он бы не смог, ты же мертвая. Значит, он хотел не убить тебя.

Я прикрыла глаза. И она туда же.

Я подавила возмущение и оставила при себе аргументы против того, что мертва, и вместо этого уточнила:

– Тогда чего он хотел?

Девушка задумалась и почти печально протянула:

– Не знаю, но ты бы, скорее всего, исчезла...

Я растерялась, не зная, как комментировать такой ответ. У меня не нашлось слов, но внезапно захотелось рассмеяться. Я прикрыла рот ладонью, скрывая нервную улыбку, и с трудом подавила смех, вызванный абсурдностью происходящего.

– Меня зовут Ён Нахи. Я старше, но можем говорить неформально. А ты?

– Хван Йерим. – Я слегка поклонилась. – Спасибо за помощь! Я правда очень благодарна. Но... Мне кажется, я все-таки старше. Какого ты года рождения?

Нахи склонила голову набок и окинула меня удивленным взглядом, а затем всмотрелась мне в лицо:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– Я намного старше, – повторила Нахи. Она нахмурилась. – Хм... Я не помню, сколько мне лет, но я старше. Полагаю, я умерла раньше, чем ты родилась.

– Почему ты тоже это говоришь! – воскликнула я.

Отступивший на время страх вернулся, слившись с холодом, и меня затрясло еще сильнее.

– Что? – не поняла Нахи.

– Что ты мертва! И ты так говоришь, и тот псих так сказал! Он еще сказал, что я тоже умерла! – Я повысила голос, и в нем послышались слезы, которые я тщательно сдерживала.

Нахи посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то глупость.

– Мы говорим это, потому что мы умерли. Я помню. Я еще не забыла... Но... – Она наморщила лоб, напряженно о чем-то задумавшись. – Я не помню... Не могу вспомнить...

Ее голос стал тише, невнятнее. Нахи замолчала, отстраненно уставившись в стену и даже не моргая. Из-за этого мне стало не по себе, а тихий голос в голове посоветовал поскорее убираться... Я подавила желание помахать ладонью перед лицом Нахи и вместо этого лишь осторожно ткнула ее пальцем в плечо, привлекая к себе внимание.

– Что ты забыла? О чем? – настороженно спросила я.

– Я забыла? – не поняла Нахи. – Я ищу кое-кого.

– Ты ведь сказала... – Я глубоко вздохнула. – Не важно. Без разницы. Проехали.

Я решила не уточнять, кого она ищет. Просто чувствовала, что пока мне не стоит спрашивать о чем-либо еще, если я не хочу довести себя до истерики. А Ханыль и Нахи почти что довели меня. И помогли им в этом безликие чудовища.

– Кстати, а те существа без лиц, что это? – все-таки рискнула узнать я.

– Живые, – небрежно бросила Нахи.

– Ладно, зря спросила, – расстроенно пробормотала я.

Не хотела ведь спрашивать... И кто тянул меня за язык? Теперь убеждать себя в том, что тот псих наговорил мне какой-то бред, стало сложнее. Потому что Нахи, сама того не подозревая, подтвердила его слова.

– Еще раз спасибо... онни, – искренне поблагодарила я, после чего обогнула Нахи и вышла из дома, в котором пряталась.

Я уже не волновалась, что пересекусь с Ханылем. Он наверняка отправился искать меня в ложном направлении... Пусть потеряется! Ему повезет, если мы с ним больше не встретимся и у меня не будет шанса выбить ему зубы...

Хоть я храбрилась, на самом деле покушение этого психа серьезно ударило по моему и так пошедшему трещинами самообладанию. Я держалась, но делать это становилось все сложнее, словно я висела над пропастью, цепляясь за отвесную скалу, и быстро слабела, рискуя вот-вот сорваться.

– Ты куда? – догнала меня Нахи.

– Даже не знаю.

А куда я отправилась? Куда мне идти? Что делать? Я решила во что бы то ни стало выбраться из этого странного места, но даже не знала, с чего начать.

– Пойду домой, – решила я, и эта мысль меня приободрила. – Мама наверняка волнуется, куда я пропала.

На самом деле вряд ли мама действительно переживала, что я задержалась после работы. Она вполне могла решить, что мне пришлось остаться в магазине на подольше или же что я встречаюсь с Юной. Но если не вернусь к следующему вечеру... Если не появлюсь на работе... Не напишу и не позвоню... Мама точно забеспокоится. Еще не хватало, чтобы она заявила в полицию о моей пропаже. Конечно, неплохо, если кто-то будет меня искать, вот только полиция не отправляет поисковые отряды в странные места с двумя лунами и безликими... кем бы они ни были.

– Ты знаешь, где твой дом? – удивилась Нахи.

Я шла быстро, подскакивая через шаг, чтобы согреться, и ей приходилось торопиться, чтобы поспевать за мной.

– Я не так хорошо ориентируюсь в Сеуле, чтобы точно знать, где сейчас нахожусь... – поморщилась я. – И этот квартал не узнаю́. Но делать мне все равно нечего. Не думаю, что отсюда так уж сложно дойти до какой-нибудь станции метро или автобусной остановки, а там уже разберусь.

– Нет-нет, – покачала головой Нахи. – Ты знаешь, где живешь? Я не знаю.

Я в замешательстве посмотрела на нее, а потом вздохнула. Точно. Она же немного не в себе. Но не пыталась меня убить, и на том спасибо. Хотя от того психа я, получается, уже знала, чего могу ожидать, а от Нахи – нет.

Я невольно глянула на складной нож в своей руке.

– Не знаешь? – осторожно переспросила я. – Ты имеешь в виду, что забыла?

Нахи задумалась. Тем временем мы завернули за угол и направились в сторону более широкой улицы – плутать по закоулкам смысла не было. Я старалась не рассматривать окна без стекол и проемы без дверей, не поднимать голову к красивому, но жуткому угольно-черному небу и даже не коситься в сторону изредка попадающихся безликих. От их вида меня бросало то в жар, то в холод.

– Наверное, забыла, – безразлично согласилась Нахи.

– И тебя это не волнует? – растерялась я.

– А почему должно?

Я провела ладонью по лицу. Хорошо, лучше мне не задавать ей подобные уточняющие вопросы.

– То есть ты... мертва? – все же не удержалась я, сама не веря в то, что говорю.

– Да. И ты тоже.

– Я – нет, – отрезала я. – Не обижайся, но не расскажешь, как ты умерла?

Я думала, что не стоит ее расспрашивать, но страх улегся, и истерика уже не предвиделась, а мне вдруг стало любопытно, что Нахи ответит. Я не волновалась, что задену ее чувства, потому что до этого она сама называла себя мертвой с той же естественностью, с какой я могла бы рассказать о работе в супермаркете.

Нахи и правда не обиделась, лишь склонила голову набок, вспоминая или раздумывая над ответом.

– Меня убили. Кто же это был... Я не знаю. Наверное, его посадили в тюрьму. А может, и нет. Сколько лет прошло? Надеюсь, он уже умер.

Я нахмурилась, с сожалением и печалью покосившись на невозмутимую Нахи. Ее убили... На ум почти сразу же пришел образ Ку Ары...

А затем я резко одернула себя. Неужели я действительно верю, что Нахи убили?! Неужели верю, что прямо сейчас разговариваю с духом?!

Стереть эту мысль из головы было невозможно, словно ее вывели перманентным маркером, и мне вдруг стало любопытно... А как тут очутился Ханыль? Он молод, так что его тоже могли убить. Он ведь к тому же не выглядел как человек, страдающий от проблем со здоровьем. Разве что с ментальным. Хотя существовала вероятность, и, пожалуй, куда более высокая, что этот придурок погиб в результате несчастного случая.

Пока я размышляла, мы вышли на новую широкую улицу и побрели вдоль дороги. Мимо проезжали автомобили и автобусы с безликими водителями, такие же безликие пешеходы проходили совсем рядом, так что приходилось огибать их по широкой дуге, и в один момент мне показалось, что я все же чуть-чуть привыкла к их виду. Но лишь капельку... Поэтому обморок мне не грозил, но все тело пробирал озноб.

Я также увидела вполне обычного человека: мужчину лет шестидесяти, который, сильно сутулясь, брел, что-то бормоча себе под нос. Ведь нос у него был. И даже глаза и рот. Какое, оказывается, приятное зрелище!

И наконец я заметила вход на станцию метро! «Силлим»...^[18] Я мысленно представила карту и, пусть в памяти она нарисовалась покрытая белыми пятнами, поняла, что оказалась в одном из кварталов Кванак-ку^[19]. И как меня сюда занесло из Погвандона?^[20] На другой берег реки Хан, из центрального района на юг?..

Хотя я помнила как. Вот только не понимала зачем.

Слишком много вопросов, слишком много...

Еще я заметила, хоть и не сразу, одну странность. Не более странную, чем остальное, но весьма необычную: звуки. Они были каким-то... слишком тихими. Звук проезжающих мимо машин, звук голосов прохожих... Они походили на запись, громкость которой убавили. Словно я смотрела дораму и поставила звук на минимум.

– Ты будешь идти за мной? – спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание.

– Ты против? – отозвалась Нахи.

– Нет. Вместе не так... страшно. Просто мне интересно, почему ты меня провожаешь.

– Я кое-кого ищу, – пожала плечами Нахи. – Но не знаю, куда идти. Почему бы не идти вместе с тобой?

– И правда, – согласилась я и снова решилась на риск в виде уточняющего вопроса: – А кого ты ищешь? Своего... убийцу?

– Нет. – Нахи вдруг слабо улыбнулась, но больше ничего не сказала, а я решила не допытываться. Мало ли в какие дебри меня заведут ее ответы.

Мы почти дошли до спуска в метро, и внезапно из-за угла вышел очередной не обделенный лицом человек – вот только от его вида я не сдержала крик и отпрыгнула назад.

Это был мужчина лет тридцати. Его шея была неестественно, слишком сильно вывернута вбок, правая рука – согнута в двух местах, а нога волочилась по асфальту и то и дело изгибалась так, словно вместо коленной чашечки у мужчины был шарнир.

– Что такое? – испугалась Нахи.

– Он... Он... – Я указала пальцем на переломанного мужчину и сделала два шага назад, выскочив на дорогу.

Мимо проехало такси, едва не задев меня, от чего меня бросило в холодный пот, и я, вновь вскрикнув, прыгнула обратно на тротуар, хватаясь за ткань ветровки на груди. Мне казалось, сердце скоро не выдержит.

– А что с ним? – не поняла Нахи.

Она совершенно спокойно проводила взглядом искалеченного мужчину, который медленно прошел мимо, не обращая на нас никакого внимания.

Нахи, будто только сейчас осознав, приподняла брови:

– Ты испугалась его? Но почему?

Я округлила глаза, отвечая на ее вопрос ошеломленным взглядом. Она действительно не понимала, почему я его испугалась?

Голова, казалось, вот-вот расколется на несколько частей, и я, прижав пальцы к вискам, зажмурилась. Вот – еще одно доказательство, что я жива. Сомневаюсь, что мертвые чувствуют головную боль. Я едва не спросила об этом у Нахи, но передумала. Не хочу знать, что она мне ответит. Только не сейчас.

Мелко дрожа, я проводила мужчину... получается, духа, взглядом, но резко отвернулась и глубоко задышала, пытаясь избавиться от тошноты.

– Знаешь... Мы здесь бродим... Но тут может быть очень опасно, – осторожно заметила Нахи. – Тебе не стоит вот так подолгу гулять.

– А у меня есть выбор? – усмехнулась я.

Но усмешка мгновенно стерлась с моего лица, стоило двум безликим ступить с лестницы в метро на улицу. Нахи удостоила их лишь мимолетным взглядом, но заметила очередную мою на них реакцию.

– Они нас не видят. И не могут навредить, – напомнила она и тихо вздохнула. – Как и помочь...

Я поморщилась. Может, для этой странной девушки такие странные люди привычны... Но вот для меня – нет. И даже если они не представляют ни малейшей угрозы, во что я пока не могла полностью поверить, приближаться к людям с пустыми лицами мне не хотелось.

Взяв себя в руки, я решила, что нужно продолжить путь, но помедлила, потому что представила, как много жутких... людей могут встретиться мне в метро. Вспомнив еще и про переломанного духа, я нервно огляделась, опасаясь, что увижу нечто подобное вновь... Получается, оглядываться не стоило, ведь так я увеличивала шансы заметить что-то пугающее, вот только сейчас моя логика и мои действия друг с другом не дружили.

Не успела я сделать и шага, как вдруг услышала странные звуки.

Скрежещущие и тонкие, напоминающие то пронзительный лай, то скрипучий визг, – от них у меня зашевелились волосы на голове.

А затем раздался звук уже вполне понятный: человеческий крик. Он вспорол тишину улицы, но потонул во все том же странном лае.

– Помогите!

Резко остановившись, я прислушалась, пытаясь понять, с какой стороны зовут на помощь, и, когда крик повторился, побежала в его направлении. Но уже через пару шагов Нахи неожиданно крепко схватила меня за руку. Удивленно обернувшись, я посмотрела на ее вцепившиеся в мое запястье тонкие пальцы, а после подняла взгляд к ее лицу и увидела, что оно, и так болезненно бледное, застыло от страха.

– Я же сказала: тут может быть очень опасно, – сдавленно прошептала Нахи и еще крепче схватила меня за руку. Ее затуманенные глаза прояснились от блеска страха. – Это лисы. Нужно бежать.

Меня охватило плохое предчувствие, но я сбросила оцепенение и высвободила руку.

– Кому-то необходима помощь, – твердо возразила я и, развернувшись, вновь побежала туда, откуда доносился призыв о помощи.

А также жутковатый лай... лис.

Пробежав около пятидесяти метров, я чуть не пронеслась мимо нужного поворота, но, затормозив, направилась по другой улице. И спустя несколько шагов увидела их.

Лис.

Глава 5
Я буду тебя защищать
Хван Йерим

Их было не меньше десятка. Невысокие, рыже-серые, с гладкой шерстью, лисы то пронзительно лаяли, то скалились и рычали. И в их кольце оказался зажат мужчина. Его лицо было совершенно обычным, то есть с глазами, носом и всеми остальными необходимыми чертами, вот только искаженное от ужаса. А еще чуть в стороне я заметила высокого худого парня лет двадцати. Он прижался спиной к стене ближайшего дома, а к нему медленно подбирались еще две лисы.

На несколько секунд я растерянно замерла. И если честно, еще и испуганно.

Вдруг лисы бросились к первому мужчине и вцепились в его руки и ноги. Незнакомец закричал от боли, а из ран заструилась кровь, матовыми пятнами покрывая асфальт. Лисы взбесились еще сильнее и кинулись на мужчину все разом, раздирая его на части. Крики стали невыносимо пронзительными.

А меня замутило от ужаса и отвращения, и, если бы не пустой желудок, меня бы точно стошнило.

Силой воли я заставила себя собраться и кинулась вперед. Я понимала, что уже ничем не помогу этому мужчине, но надеялась помочь хотя бы второму парню. И спастись самой.

Я крепче сжала рукоять ножа, доставшегося мне от придурка Ханыля, и, когда между мной и двумя лисами, не присоединившимися к остальной стае, осталось не больше пары метров, громко закричала:

– Эй! Эй, я здесь!

Не то чтобы я представляла, что делать дальше, но надеялась... просто надеялась, что справлюсь. Что бы кто ни говорил, я жива и умирать не собиралась.

Парень вскинул на меня взгляд – и удивления в нем стало даже больше, чем страха. Но я не отвлекалась, сосредоточив внимание на маленьких, но кровожадных существах.

Две лисы обернулись ко мне, угрожающие оскалившись, и одна из них пронзительно залаяла.

Я взмахнула ножом, и лисы, подавшись назад, припали к земле и зло зарычали. Тогда я сделала шаг вперед и в сторону, чтобы приблизиться к испуганному парню, но при этом заставить лис отступить. Те действительно медленно отошли еще чуть дальше, не сводя с меня взгляды мелких, кроваво-красных глаз.

А воздух продолжали наполнять крики заживо пожираемого мужчины. Вот только эти звуки становились все тише, и я понимала: когда лисы закончат, они переключатся на нас.

Меня в который раз пробила дрожь, но я лишь резче разрезала воздух лезвием:

– Отвалите! Убирайтесь!

Я махнула рукой, веля незнакомому парню подойти. Тот, внимательно следя за лисами, сначала моего жеста не заметил, но затем поспешно оторвался от стены и в два широких шага подошел ближе. Я могла похвастаться ростом, но этот худощавый парень возвышался надо мной как минимум на полголовы.

Вновь угрожающе взмахнув ножом, я начала отходить обратно.

– На счет три бежим, – прошептала я, и парень коротко кивнул. – Раз. Два... Три!

И мы понеслись вниз по улице.

Судя по звукам, лисы кинулись следом, причем не только первые две.

Мы быстро добежали до того поворота, где я проходила не так давно, и я бросилась обратно – туда, откуда пришла с Нахи. По крайней мере, я была уверена, что там нет тупиков. Или засады в виде еще одной стаи лис...

Скрипучий лай преследовал нас, смешиваясь со звуками моего сбившегося дыхания. Я бежала изо всех сил, и поначалу парень держался рядом, но вскоре начал отставать. Он явно был не в лучшей физической форме...

– Быстрее! – бросила я. – Не отставай!

Мы выбежали на широкую улицу, где виднелся вход в метро. Побежать туда?.. Вот только лисицы решили обогнуть нас, а потому отрезали от станции. Тогда я, не тратя драгоценные секунды, побежала прямо, но впереди располагалась дорога, а потому я резко затормозила, увидев оживленное движение. Выцветшие автомобили, утопающие в полумраке и посеребренные двумя лунами, и вновь эти люди без лиц...

И все-таки лисы были страшнее.

– Не останавливайся!

Теперь уже парень, схватив меня за руку, побежал вперед, буквально напролом, едва не попадая под колеса проезжавших автомобилей.

– Айщ! – Я вскрикнула и хотела было отшатнуться от одного из них, но незнакомец дернул меня за собой, и автомобиль пронесся менее чем в полуметре за моей спиной.

Наконец мы добрались до противоположной стороны улицы, едва не столкнувшись с группой безликих людей, и я позволила себе обернуться...

Семь лис замерли с другой стороны дороги, прожигая нас алыми взглядами. И вдруг, развернувшись, побежали в обратном направлении.

Сначала я стояла не шевелясь... а затем, шумно выдохнув, опустилась на асфальт, и нож выпал из задрожавших пальцев.

Это уже чересчур...

Откуда здесь стая бешеных лис-людоедов?

Хотя о чем я спрашиваю.

Подняв нож, я встала на ноги и обхватила себя руками. Адреналин схлынул, и я вновь почувствовала пробирающий до костей холод. Как и настороженность, а потому окинула незнакомого парня быстрым изучающим взглядом.

Он был высоким, с широкими плечами и, не могу отрицать, очень красивым – мог бы стать моделью. Вот только выглядел слишком худым, почти болезненно. Плавные черты его лица казались острее, словно отточенные этой худобой, а мягкая линия подбородка контрастировала со впалыми щеками. И оттого еще больше казались его и так большие глаза с двойным веком. Волосы спутанными прядями спадали на лоб и прикрывали уши, а иссиня-черные брови двумя четкими прямыми линиями подчеркивали белизну кожи.

Выглядел он совершенно безобидно, но я не могла полагаться на внешность. Хотя, судя по физической форме этого парня, в случае чего я без труда с ним разберусь.

– Спасибо вам, – поклонившись, неуверенно улыбнулся он.

Я молча кивнула – мне пока сложно было связать слова в нормальное предложение. Да и темы для него не находилось... Помимо очередных вопросов, задавать которые местным, по-видимому, бессмысленно.

Ответ про смерть не принимается.

Я заметила, что парень, нахмурившись, внимательно, почти напряженно вглядывается в мое лицо, и тогда посмотрела на него в ответ.

– Ты чего меня так рассматриваешь? – с подозрением уточнила я.

Я-то волновалась, что он может мне навредить, а вот он вряд ли должен меня опасаться. Не после того, как я его спасла.

– Эм... просто... – неуверенно начал парень, но прервался.

Он выглядел настороженным, но я не могла понять, в чем дело. Казалось, он пытается подобрать слова.

– У меня что, лицо пропало? – Я сказала это с легким смешком, но невольно провела указательным пальцем по носу.

– Нет, что вы... – неловко улыбнулся парень. – Я просто хотел спросить... Вы живая?

Я, приоткрыв рот, вскинула брови... а после шумно выдохнула от облегчения.

– Да! – Я откинула голову и устало провела рукой по лицу, но вновь посмотрела на своего нового знакомого. Почти с надеждой. – И ты тоже?

– Да-а... вроде бы. Я так думал. Но сейчас уже не уверен, – невесело усмехнулся он. И все же мой ответ, казалось, придал ему уверенности. – Как давно вы здесь оказались?

– Да вот совсем недавно. Не знаю, сколько времени прошло, наверное, не больше пары часов. – Я нервно пожала плечами. – А ты?

– Я? Кажется... кажется, пару недель... Тут сложно сказать. Часы не работают, а на небе всегда две луны.

– То есть солнца вообще никогда нет? Потрясающе!

Я досадливо поморщилась. Что за место такое... Этот парень здесь уже около двух недель, но я не хотела, не собиралась задерживаться в этой дыре так долго.

Мимо нас в разных направлениях прошли несколько безликих: девушка в школьной форме, мужчина в офисном костюме, женщина с группой детей примерно лет по десять-одиннадцать... но это если судить по росту. Лиц-то не было.

Я сдержала порыв зажмуриться, лишь поспешно отвела взгляд.

– Айщ, как же бесит... Давай отойдем куда-нибудь, – я неопределенно взмахнула рукой, – подальше.

– Идемте, – кивнул парень и, посмотрев по сторонам, повел меня в неизвестном направлении.

Мы прошли около пятидесяти метров и завернули на более узкую улицу, после чего, пройдя чуть глубже, вновь свернули и остановились за углом одного из зданий. Судя по стойке для меню, стоявшей рядом с отсутствующей дверью, это было кафе с разнообразием пибимбапов^[21]. Людей вокруг пока не было, и мое изрядно пошатнувшееся за последние минуты самообладание несколько восстановило устойчивость.

– Две недели, говоришь? Но как ты сюда попал? То есть что перед этим с тобой случилось? – стоило нам остановиться, спросила я. – И кстати, как тебя зовут?

Я поняла, что, засыпая незнакомца вопросами, даже не узнала его имя и сама не представилась. Невежливо, хотя мне пока было не до вежливости.

– У Сончхоль. А ваше имя?

– Меня зовут Хван Йерим. И кстати... сколько тебе лет? – с легким подозрением уточнила я, ведь под влиянием эмоций все это время говорила совершенно неформально. Сончхоль выглядел не старше меня, но мало ли...

– Мне девятнадцать, – помедлив, ответил он.

Мысленно я выдохнула: что ж, я старше.

– Ясно... Мне двадцать два. Так что там насчет моего вопроса? – Я вернулась к куда более важной теме. – Что с тобой произошло в «мире людей»? – Я, поморщившись, передразнила слова того психа Ханыля.

– Вы... вы мне не поверите... – протянул Сончхоль, отведя взгляд.

Я невольно взмахнула руками:

– Я сейчас спасла тебя от бешеных лис в не-Сеуле, над которым висят две луны, а по улицам гуляют люди, у которых нет ни глаз, ни носа! Не говори мне, что я чему-то сейчас не поверю!

– А если вам скажут, что вы умерли? – Теперь в голосе Сончхоля я уловила беззлобную издевку и ответила на нее мрачным взглядом.

– Это другое, – отрезала я. – Ответь на вопрос. Я тебе жизнь спасла, можешь отплатить хотя бы парой ответов.

– Хорошо-хорошо! – Сончхоль приподнял руки в примирительном жесте. – Не хотел вас обидеть. Я шел по улице и увидел... сон-гакси^[22]. А после этого уже ничего не помню. Только как открыл глаза здесь.

– Сон-гакси? Серьезно? – удивилась я.

– Я же говорил, вы мне не поверите.

– Я не говорю, что не верю, просто... ты на самом деле видел духа? И как ты понял, что это именно сон-гакси? Нет, не так. Почему ты вообще ее увидел?

Поверить словам Сончхоля о том, что он увидел духа, оказалось для меня не так уж и сложно. И не только из-за всего происходящего. Я с детства если и не верила в потустороннее всем сердцем, то по меньшей мере допускала вероятность его существования. А теперь и подавно... Меня всегда интересовал шаманизм, увлекала мистика, вот только мама это, мягко говоря, не одобряла. Она не просто ни во что подобное не верила, даже малейшее упоминание, к примеру, какого-нибудь шаманского обряда во время праздника ее до жути злило.

Хотя по моим смутным, затуманенным как почти десятком лет, так и болезнью воспоминаниям... один раз мама в этом своем принципе допустила исключение. И отвела меня к шаману. Вроде бы. Я плохо помню тот день, возможно, он вообще был или моим сном, или плодом разгоряченного странной болезнью воображения. Я пыталась узнать об этом у мамы, но она каждый раз на корню обрубала любые подобные разговоры, превращая их в ссоры... И я перестала спрашивать.

Я привыкла жить с мыслью, что не могу отделить часть своих воспоминаний от старых болезненных кошмаров. Которые вновь напомнили о себе в последние несколько недель.

– Не знаю, верите ли вы в подобное, но я медиум. – Голос Сончхоля, спокойный и мягкий, прозвучал уверенно. Будто он не беспокоился, что я могу посмеяться над ним за такие слова или же назвать лжецом. – Поэтому и вижу духов. И не только. А сон-гакси узнать легко. Девушка с длинными черными волосами в белоснежном ханбоке...^[23] у того духа на лице даже были следы кровавых слез, – с сожалением вздохнул Сончхоль. Кажется, ему было искренне жаль ту сон-гакси.

– Она могла стать причиной того, что ты попал сюда? Или дело в том, что ты медиум? – задумалась я.

– Не знаю, – признал Сончхоль. – У меня не было наставника или еще кого-то, чтобы о таком рассказать. Я лишь вижу духов. И про это место не имел ни малейшего представления. Вернее, не знаю, что это и как отсюда выбраться. Но некоторые его особенности уже успел понять, – обнадеживающе заверил он. – Так что, если позволите, могу вам помочь.

– Спасибо... – рассеянно поблагодарила я, занятая размышлениями.

Сончхоль – медиум. Но я-то нет. Или да, просто не знаю об этом? Хотя за всю свою жизнь я ни разу не видела ничего сверхъестественного. А то... Нет, это другое. То были галлюцинации. И все равно во время них я не видела духов.

Вряд ли, если... раз духи существуют, я просто ни с одним из них не столкнулась. Нет, здесь что-то другое.

– А что произошло с вами? – поинтересовался Сончхоль. – Если это, конечно, не секрет.

От этого вопроса меня в одно мгновение затопила злость, готовая вылиться изо рта не самыми красивыми словами. Но злость не на Сончхоля, а на того маньяка... Сейчас он был далеко, так что страх из глубин моей души не поднялся, разве что ненавязчиво напомнил о себе легкой саднящей болью в груди. Но вот гнев... он меня буквально душил.

Я едва не заскрежетала зубами, но вдруг почувствовала, как защипало глаза. От слез, которым я не позволю пролиться.

– Госпожа Хван, с вами все хорошо? – озадаченно спросил Сончхоль, и в его голосе мелькнул намек на волнение.

Я тряхнула головой и попыталась улыбнуться. Судя по лицу Сончхоля, все такому же обеспокоенному, вышло у меня так себе.

– Меня похитили, – нарочито невозмутимо ответила я. – Не знаю кто и зачем... Похитил и запер в каком-то подвале. А затем вырубил. Пришла в себя я уже здесь.

– Какой кошмар... – выдохнул Сончхоль, округлив глаза. – Надеюсь, с вами на самом деле все в порядке.

– Намекаешь, что я действительно могу быть мертва? – возмутилась я. – Даже не вздумай!

И все же такая мысль появилась и у меня... Но я не позволяла ей засиживаться в голове.

– Нет, что вы, – возразил Сончхоль. – Просто... непонятно же, что с вами, что со мной... Мало ли...

Я смерила его предупреждающим взглядом, недвусмысленно намекающим, что я и слышать не хочу о смерти, а после поежилась от холода. Как он мне надоел.

– И как ты не мерзнешь? – удивилась я.

Мне от одного взгляда на Сончхоля становилось холоднее: он был одет в свободную светло-зеленую футболку и джинсы.

– На самом деле очень даже мерзну, – поморщился тот и потер ладонями худые предплечья. – Но приходится терпеть холод. Одежду здесь взять негде.

– Негде взять одежду? – Я едва не застонала от недовольства и разочарования. – А что насчет еды? Я не ела... Да я даже перед тем, как меня похитили, толком не ела, а сколько с того времени прошло? Умираю с голоду.

– Понимаю, – хрипло отозвался Сончхоль, и его взгляд заметно потемнел, но лишь на пару мгновений. – Еда есть, но только...

– Кстати! – перебила я, когда в голове ярким фейерверком взорвалась неожиданная и одновременно довольно очевидная мысль. – Вот еще подтверждение, что я жива! И ты тоже. Я голодна и мерзну. Ты мерзнешь?

Сончхоль кивнул.

– А есть хочешь?

Он вновь ответил кивком.

– Вот видишь! Те, кто умер, не должны чувствовать ни голод, ни холод!

– Обнадеживающая логика, но, боюсь, ошибочная, – коротко улыбнулся Сончхоль и обхватил себя руками. – Что тогда говорить о концепции ада? В разных религиях и верованиях. Души мертвых страдают и от огня, и от холода, и от голода...

– Хватит, – теперь уже действительно застонав, попросила я. – Просто скажи, ты думаешь, что умер? Сам же спросил, жива ли я!

– Нет, конечно, нет, я просто сказал... Если уж размышлять, то не сворачивая и не углубляясь в заведомо неверных направлениях, – теперь уже с широкой улыбкой заметил он.

– Мне бы твой оптимизм, – пробормотала я и уже громче добавила: – Ты что-то говорил про еду... Поможешь?

– Разумеется! – с готовностью откликнулся Сончхоль. – Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить вас за спасение, госпожа Хван. И к вопросу о голоде и жизни... Местным духам тоже нужна еда. Правда, не всем.

– Духам нужна еда?

– Да. И для нас единственный способ найти здесь еду точно такой же, как и для них. На столах с подношениями.

– На... – Я прервалась, поняв, что вновь едва не переспросила Сончхоля. – Холь, что за...

Я же не мертвая. Но могу питаться только едой-подношением... для мертвых?

– Но я ведь жива. Никто не будет чтить мою память и устраивать чесу!^[24]

– Не переживайте, – поспешил успокоить меня Сончхоль. – Подойдут любые подношения. Просто... придется их поискать.

Он почти виновато пожал плечами.

– То есть мы должны забирать чужие подношения? – От одной мысли об этом мне стало по меньшей мере... неуютно.

– Если хотим выжить, да. Далеко не все духи задерживаются... здесь. Самое забавное, что большинства из тех, память о ком хранят и чтут, в этом месте нет, и подношения для них не имеют никакого смысла, лишь для их живых родных и близких, для их утешения или же сохранения воспоминаний... А вот те, кто застрял здесь, чаще всего забыты и одиноки, а потому предоставлены лишь себе...

Сончхоль отвел взгляд и резко помрачнел. Даже его голос изменился, став тише и глуше. Но затем он словно сбросил с себя эту угрюмость, развеял ее мягким светом вернувшейся на лицо улыбки.

– Как-то так, – закончил он и вновь начал растирать руки в попытках согреться.

– Понятно... – протянула я, хотя многое мне все еще оставалось непонятно.

Но меня радовало уже то, что я здесь не одна нормальная. Хотя, конечно, мне было жаль Сончхоля... лучше бы мы оба оставались дома.

– Тогда, может... поможешь мне найти еду? – попросила я. – Давай так: будем держаться вместе. Вообще, ты мой должник, так что обязан помочь. Но и в целом нам, живым и... адекватным, лучше держаться рядом. И чтобы справиться здесь со всем, и чтобы разобраться, как мы можем выбраться. Ты ведь не хочешь и дальше один тут среди разных психов и призраков гулять?

– Не хочу, – согласился он.

– Вот и отлично. Это взаимовыгодно. Ты поможешь мне здесь освоиться, раз пока мы не знаем, как вернуться домой, а я... я буду тебя защищать.

– Что? – вскинул брови Сончхоль. Он явно растерялся. – Защищать меня?

– Ну да, – пожала плечами я. – Как недавно от тех лисиц. Не обижайся, но... – Я окинула его придирчивым взглядом. – Но ты не выглядишь как тот, кто может за себя постоять. На меня, стоило только-только появиться здесь, сразу напал какой-то ненормальный с ножом. Ты бы, пожалуй, с ним не справился.

– Пожалуй, – вновь согласился Сончхоль, но на этот раз не стал сдерживать улыбку. Правда, вышла та почти смущенной. Хотя уже через пару мгновений его лицо посерьезнело, а взгляд стал внимательнее. – Подождите, вы сказали... ненормальный с ножом?

– Да, – фыркнула я. Кулаки так и зачесались от желания вновь врезать Ханылю. – Не знаю, что ему было нужно. Говорю же, псих какой-то. Это, кстати, его нож. – Я приподняла руку, в которой держала свой трофей. – Сохраню пока, хотя, думаю, он мне тут не пригодится. Не против мертвых же его использовать...

Сончхоль опасливо покосился на складной нож в моей руке.

– Вообще-то... может, и пригодится. Нож ведь из стали. Это сплав железа с углеродом. А железо отпугивает духов. И даже может им навредить. Слабых вообще... развеять.

Эти слова меня почти порадовали. И тогда я задумалась, как дошла до того, что радуюсь подобным вещам.

Радуюсь, что в теории могу развеять духа... Потрясающе.

Но, как я сейчас припомнила, лисы вроде бы на самом деле испугались моего ножа, и это помогло нам сбежать.

– Но тот псих ножа не боялся, – задумчиво отметила я. – Странно. Почему? И откуда у него вообще нож взялся? Духи могут так просто брать предметы людей?

– Отвечу по порядку. Видимо, тот дух, о котором вы говорите, силен. Тем более раз до сих пор... сохраняет рассудок.

– Этого я не говорила, – перебила я. – Хан Ханыль явно псих.

В темных глазах Сончхоля блеснуло веселье.

– Я о другом... но пока это не важно. Дальше... Скорее всего, этот нож был с... Хан Ханылем, да?.. когда тот умер. И нет, духи не могут вторгаться отсюда в мир людей. Только в редких исключениях. Большинство духов не могут ни брать предметы, ни привлекать внимание живых... Разве что очень сильные духи. Для живых такое вмешательство явно будет... весьма пугающим, – хмыкнул Сончхоль. – Летающий предмет или внезапно выключившийся свет. Есть духи, которые вырываются в мир живых и обитают в нем, но это чаще всего злые духи. Очень опасные. С такими никому лучше не иметь дела. Но мы их с тобой и не увидим. Те, кто попадает в мир живых, даже духи, здесь больше не видны. Вернее, видны не больше, чем тени. Точнее, это не они тени, а для нас и духов все так выглядит отсюда...

Сончхоль сбился и словно заблудился в своих же словах и объяснениях, а потому, прервавшись, чуть виновато на меня посмотрел.

– Ладно, я поняла. Примерно. Давай не все сразу, – устало вздохнула я.

Я решила больше не наседать, ведь Сончхоль оказался тут не так давно и сам явно знал и понимал далеко не все.

– Да. Пойдемте, покажу вам, где можно достать еды, – отозвался он.

– То есть ты согласен на мое предложение?

– Разумеется! – Он широко улыбнулся, а затем, смущенный собственной реакцией, уже спокойнее добавил: – Я не могу отказаться от подобного предложения.

– Вот и отлично, – подвела итог я. – Веди меня.

Сончхоль кивнул и, бросив взгляд по сторонам, направился обратно к той широкой улице, по которой мы добрались сюда. Движение стало не таким плотным, а пешеходов поубавилось, так что я предположила, что в мире... живых сейчас приближается ночь.

Сончхоль, изредка на меня оглядывался, проверяя, следую ли я за ним. Шел он весьма уверенно, не замедляясь на развилках. Видимо, за две недели в мире духов он действительно неплохо освоился. По крайней мере, в этом районе.

– Куда именно мы идем?

– В ближайший похоронный дом, – пояснил Сончхоль. – Я... часто там бываю.

Я вздрогнула. Нам действительно придется...

Такая перспектива удручала. Но я утешала себя мыслью, что подношения предназначаются духам, а я сейчас... среди них. И как сказал Сончхоль, для большинства мертвых эта еда уже не имеет никакого значения.

– Пройдем через парк, так будет быстрее, – предложил он. – Почти пришли.

Мы зашли в парк и по дорожке, вымощенной шестиугольной плиткой и обрамленной невысоким заборчиком, направились дальше. Вокруг попадались то усеянные нежными цветками вишневые деревья, то невысокие сосны, то ярко-розовые и белые шапки азалий, то беседки под изогнутыми крышами. Я шла, от скуки разглядывая парк, в котором, кажется, никогда не бывала... и вдруг вскрикнула от ужаса.

– Что такое? – Сончхоль тут же взволнованно обернулся ко мне и начал всматриваться в то направление, куда не моргая уставилась я.

– Там!

Неподалеку протянулся средних размеров пруд с выложенными камнями краями. Над ним раскинули длинные ветви несколько высоких деревьев, и на ближайшем из них... я увидела висельника.

К одной из наиболее крепких ветвей была привязана веревка, и на ней, слегка раскачиваясь, висел человек. Это был мужчина в классическом костюме, но лицо я увидеть не могла: оно было обращено в противоположную сторону.

– А-а-а, – протянул Сончхоль. Весьма спокойно. – Вы меня почти испугали, – добавил он едва ли не осуждающе.

– Да неужели! Там вообще-то тело висит!

– Ну... да-а. – Сончхоль посмотрел на меня так, словно не понимал, в чем дело.

– По-твоему, это нормально? – Я не знала, возмущаться или пугаться.

– Здесь – вполне. Я, бывает, прохожу этой дорогой... Дух все время здесь висит и молчит. Не знаю, почему никак не покинет это место. Видимо, что-то держит его так сильно, что он даже не может бродить здесь, как многие другие неупокоенные души.

– То есть люди его не видят? – настороженно уточнила я и вновь бросила быстрый взгляд на висельника.

От вида человека, медленно покачивающегося на веревке, охватывающей шею, меня замутило.

– Нет, конечно же нет. Этот мужчина здесь давно. Значит, живые его уже похоронили.

Взгляд Сончхоля, обращенный теперь в никуда, затянула пелена печали, даже тоски... но быстро исчезла. Он вновь посмотрел на меня с невозмутимостью, оттененной дружелюбным весельем.

– Пойдемте. Умираю с голода, – позвал он и зашагал дальше по дорожке.

Я, кинув еще один нервный взгляд в сторону духа самоубийцы, поспешила за Сончхолем. Я всегда считала себя высокой, но поспевать за его широким шагом оказалось сложно.

Спустя пару минут мы вышли из злополучного парка, а еще примерно через пять подошли к зданию похоронного дома.

Ни двери, ни оконных рам не было, но я не стала пока задавать новые вопросы. Не говоря ни слова, мы вошли внутрь. До самой следующей двери, вернее, дверного проема, вдоль стены коридора стояли похоронные венки с лентами, украшенными различными надписями. Я не решилась прочитать ни одну из них и следом за Сончхолем дошла до следующего помещения, где увидела ящик для пожертвований и стол с книгой, в которой друг под другом разными почерками были выведены имена.

Помедлив, я сняла обувь, отставив ее в сторону. На всякий случай. Я понимала, вернее, догадывалась, что мои кеды... никому не помешают, и все же видела и ощущала их слишком четко, чтобы оставаться на все сто процентов уверенной.

Сончхоль, бросив на меня быстрый взгляд, уловить настроение которого я не успела, тоже снял свои стоптанные кроссовки.

Мы прошли дальше и наконец оказались в зале с алтарем. Я увидела одетую в черный ханбок женщину без лица, но, к моему невольному счастью, она почти сразу вышла в соседний зал, в котором я, проходя мимо, мельком заметила двух сидящих за низким столом мужчин в черных траурных костюмах.

На этот раз отсутствие живых наполнило меня облегчением не только из-за страха перед ними, не только из-за странного отвращения перед их голыми лицами, но и... просто не хотелось забирать еду с алтаря при ком-то. Пусть даже этого никто и не сможет увидеть.

Осторожно пройдя дальше, я увидела сам алтарь, украшенный белоснежным облаком хризантем. Среди них едва ли не тонуло фото в широкой темной раме с черными лентами, пересекающими два верхних угла, а также стояла именная табличка. Но я поспешно отвела взгляд как от фото, так и от имени. На алтаре стояли свечи, благовония и выстроенные в определенном порядке угощения.

– Эту еду духи брать могут, – проговорил Сончхоль, понизив голос.

– Но... если мы ее возьмем, как это будет выглядеть для живых? – тоже перейдя на шепот, уточнила я.

– Никак. – Сончхоль взял с одной из ближайших тарелок крупное яблоко. Его точная копия осталась лежать вместе с другими. – Теперь попробуйте взять это яблоко. Но именно это.

Я, с подозрением покосившись на Сончхоля, все же сделала еще шаг ближе к алтарю и протянула руку к нужному яблоку... но мои пальцы прошли сквозь него словно через голограмму. Поразительно убедительную.

– Какой кошмар. – От этого зрелища меня замутило, но, не сдержавшись, я вновь провела пальцами сквозь яблоко. – Холь. – Я еще раз не-прикоснулась к фрукту. – Ужас.

– Ешьте и пойдем отсюда. Не люблю задерживаться в подобных местах. У меня аллергия на смерть, – пробормотал Сончхоль.

Я кинула на него быстрый взгляд, но говорить что-либо еще не стала. Мы провели в зале не больше десяти минут, во время которых я поспешно съела рис, пару закусок и яблоко. Покосившись на Сончхоля, я поняла, что он действительно очень голоден. Он съел едва ли не все остальное, что стояло на алтаре. По его внешнему виду становилось ясно, что он серьезно недоедает. Видимо, последние две недели в этом жутковатом месте дались ему крайне тяжело.

Хотя стоило этой мысли мелькнуть в голове, как за ней потянулась другая: если это мир духов, можем ли мы здесь меняться? Толстеть и худеть, расти, стареть?.. Я, конечно, жива, упрямо напомнила себе я, но все же...

Развить мысль я не успела.

Глава 6
Самый обычный кошмар
Хван Йерим

В зал ворвалось какое-то существо, и я, с трудом сдержав крик, дернулась назад, едва не снеся стоявшую на краю стола крупную свечу. Сончхоль тут же повернулся ко мне, но затем обратил пристальное внимание на духа.

Никак иначе охарактеризовать его я не смогла. Он не был безликим, но и живым среди мертвых, как мы с Сончхолем, без сомнений, тоже.

Он был похож на скелет, обтянутый посеревшей кожей. Длинные спутанные волосы спадали на осунувшееся лицо, с которого на нас смотрели два круглых глаза, словно бы выполненные из черного стекла.

Существо издало слабый стон – стон, полный такого тихого отчаяния и боли, что меня пробрало до костей одновременно от страха и сочувствия.

Прошло не больше доли мгновения, и существо кинулось к алтарю, набросившись на подношения. Я успела испугаться, что он снесет стол и разметает цветы, но все, к чему бы ни прикасался дух, оставалось нетронутым. Кроме еды. Хотя и ее, осязаемой для духов, из-за нас с Сончхолем почти не осталось. Дух в отчаянии цеплялся пальцами за призрачные мандарины и сухофрукты. Найдя последнюю тарелку с рисом, он начал запихивать его в рот руками и, еще даже не дожевав, вгрызся в последнее яблоко.

Сончхоль, по дуге обойдя алтарь, приблизился ко мне и за запястье потянул к выходу.

– Пойдемте... – шепнул он.

Я сумела лишь кивнуть, с болью смотря на того, кто, как я почти не сомневалась, был агви^[25].

Мы поспешно обулись и выбежали на улицу.

– Тот агви... он опасен?

Мой голос подрагивал, но страх в сердце уже погас, оставив лишь тлеющие угли сожаления. Я содрогалась от одной только мысли об участи того человека. Не хотелось даже представлять себя на его месте.

– Ты так быстро ушел. Нет, я знаю, что эти духи опасны, но для людей. Ну, мы тоже люди, но сейчас как бы в мире духов...

– Я понял, – натянуто улыбнулся Сончхоль. – Мне просто показалось, что вы испугались. А еще... да, для нас подобные духи не представляют такой угрозы как для живых... в мире живых. Но вот привязаться к нам этот агви мог.

– А-а... – понимающе протянула я. – Понятно. Нам бы пришлось все время искать ему еду.

– Именно. В какой-то степени жаль эту душу, но перспектива вечно пытаться утолить его неутолимый голод меня не прельщает.

Его голос вновь прозвучал как-то глухо.

– Эй, Сончхоль-а, не унывай! – Я слегка толкнула его в плечо. – Прорвемся. Я же говорила, что буду тебя защищать, так что не бойся. Особенно за меня. И особенно из-за какого-то агви.

Сончхоль как-то странно на меня посмотрел, и я непонимающе приподняла брови. Но не успела что-либо сказать, как на его лице вновь затеплилось легкое веселье.

– Ничего себе, госпожа Хван. Вы не просто смелая, но и такая отзывчивая.

– Отзывчивая? – нарочито удивилась я. – Не обольщайся, просто ты мне нужен. Как гид.

Сончхоль коротко рассмеялся:

– Я явно не лучший кандидат на эту должность.

– В любом случае единственный, – заметила я. – Хан Ханыль, к примеру, готов был проводить меня разве что на тот свет.

Я фыркнула, вспомнив этого психа.

– Выберемся отсюда вместе. И тогда надо будет обязательно встретиться! – продолжила я, выбросив злящие меня мысли о том ненормальном, словно мусор. – Ты где живешь?.. Кстати! – воскликнула я, даже не дав Сончхолю возможности ответить. – Мне надо найти мой дом! Проверить его! И маму...

Сончхоль заметно напрягся.

– Давайте повременим с этим... – протянул он и огляделся по сторонам. – В этом месте со временем проблемы, но по некоторым признакам все же можно понять хотя бы время суток. Вы наверняка и сами заметили, что уже если и не ночь, то поздний вечер.

– Да. И? – Я посмотрела на Сончхоля в ожидании объяснений.

– Ночью куда опаснее. Гораздо больше лис, да и духи выбираются из укрытий. Кто-то пострашнее агви или сон-гакси... Так что лучше дождаться утра.

– То есть в этом мире, где вечно темно и две луны, ночь делится на ночь и день? – скептически поинтересовалась я.

– Как бы то ни было, в то время, когда ночь в мире живых, опаснее становится и здесь.

– Ясно... – вздохнула я. – Тогда надо найти, где переночевать. Сомневаюсь, что здесь есть отель для призраков.

– Странно прозвучит, особенно в первые часы знакомства, но можете переночевать у меня, – явно пытаясь подавить улыбку, предложил Сончхоль.

Я смерила его снисходительным взглядом:

– Шутить пытаешься? Или смутить меня?

– Не думаю, что второе у меня бы получилось.

– Первое тоже, – заявила я. – Переночевать у тебя? То есть ты живешь где-то поблизости?

– Да. Я же сказал, что часто бываю в этом зале прощания. Как раз потому, что нашел себе жилье неподалеку.

– Отлично! Тогда веди, – кивнула я.

Сончхоль с готовностью указал в нужную сторону, и мы быстрым шагом направились дальше.

Возможно, то была сила самовнушения... или же паранойя... но мне показалось, что на улицах действительно стало мрачнее, что атмосфера стала более гнетущей, полупрозрачным черным дымом клубясь в посеребренном луной воздухе. Словно из-за углов и сквозь черно-желтые дыры окон за мной кто-то наблюдает, быстро прячась, стоит только повернуть голову. Что кто-то дышит в затылок, и лучше идти, не оборачиваясь... если не хочешь увидеть что-то лишнее.

Нужный дом действительно оказался близко: по моим ощущениям мы не прошли и двух километров. Правда, больше половины пути нам пришлось то и дело подниматься в гору по длинным цепочкам ступеней.

Нависающие друг над другом и жмущиеся друг к другу дома, череду которых то и дело прерывали уходящие то вверх, то вниз узкие темные переулки, сеть проводов над головой, идущий волнами асфальт, а где-то лишь потрескавшийся бетон, совсем уж редкие фонари – всем этим район очень напоминал мне тот, в котором жила я. Правда, в моем лестницы не были настолько высокими и крутыми...

Интересно, призраки чувствуют усталость? Потому что я просто валилась с ног.

Сончхоль остановился и, кивнув в сторону нужного дома, вошел через приоткрытую калитку, после чего поднялся на расположенную перед входом в квартиру небольшую площадку второго этажа. Двери ожидаемо не было, и Сончхоль бесшумно скользнул в темную квартиру.

Я осторожно прошла следом, тут же оказавшись в крошечной комнате с диваном, столиком перед ним, парой забитых вещами узких стеллажей и старым телевизором. В стенах темнели дверные проемы, и лишь в одном тускло горел свет лампы. Заглянув в ту комнату, я резко подалась назад, из-за чего запнулась и едва не упала. Сончхоль подхватил меня под локти, но сразу отпустил, стоило мне восстановить равновесие.

– Так в этом твоем убежище кто-то живет? – невольно перейдя на шепот – недовольный шепот, спросила я.

– Справедливости ради, это не в моем убежище кто-то живет, а я устроил себе убежище в чужой квартире, – поправил меня Сончхоль. – Пойдемте в ту комнату.

Я бросила еще один взгляд туда, где на расстеленном на полу тонком матрасе лежал мужчина без лица, и поспешила следом за Сончхолем.

Во второй комнате никого не оказалось – к счастью. Здесь стояли небольшой диван, шкаф, пара полупустых навесных полок и парта, на которой идеально ровными стопками были разложены тетради, учебники и канцелярские принадлежности. Единственное, что выбивалось из общей картины строгого порядка, – перевернутая вниз изображением рамка для фото на столе.

– Можете не переживать, – заговорил Сончхоль, неловко замерев посреди комнаты. – Тот человек сюда не заходит. И здесь никого не бывает.

– Какое облегчение, – пробормотала я.

Подойдя к столу, я прикоснулась к учебнику по математике... и едва не подпрыгнула на месте, когда мои пальцы скользнули сквозь твердую обложку и чуть потрепанные страницы.

– Ничего себе... – выдохнула я. – К такому я не скоро привыкну. Хотя в любом случае не собираюсь привыкать! – добавила я таким тоном, словно меня возмутили собственные слова.

Теперь я толкнула придвинутый к парте стул... но тот остался стоять как ни в чем не бывало.

– Эх, это и стремно, и прикольно одновременно, – заключила я и протянула руку к упавшей фотографии. Почему-то мне очень захотелось поднять ее и восстановить идеальный порядок на парте. Хотя теперь я понимала, что не сумею. – А почему он сюда не заходит?

– Это комната его младшей сестры. Она училась в средней школе, но погибла. Ее сбила машина.

Я дернулась назад. Мне стало не по себе. Не просто не по себе... одновременно горько, неловко и жутко.

Я понимала желание Сончхоля найти место, где можно пережидать ночь и просто вынужденно пожить. Более того, такое место, куда не будут заглядывать безликие... Но при этом...

Мы занимаем комнату погибшей девушки? Причем в доме ее старшего брата, судя по словам Сончхоля, не пережившего в полной мере эту трагедию...

– Ты серьезно? – едва ли не простонала я.

– А что мне было делать? – Сончхоль, скрестив руки на груди, посмотрел в сторону. – Не жить же на улице, рискуя стать ужином для кровожадных лис... Или жертвой какого-нибудь не менее кровожадного духа... Выбирать особо не приходилось.

– Но почему ты не живешь в своей квартире?

– Я не из Сеула, – хмуро ответил Сончхоль. – Я приехал из Пхёнтхэка^[26] месяца три назад, чтобы найти работу, жил в косивоне. А за день до того, как должен был съехать оттуда, оказался здесь... Поэтому уверен, что комната, которую я снимал, уже занята. А делить такую маленькую комнату с кем-то живым... Что ж, желания у меня не возникло, и я решил найти что-то вроде... этого.

Сончхоль окинул взглядом свободную от жильцов спальню.

– Ясно... Понимаю, ситуация не из приятных, хорошо, что ты хоть что-то нашел... Сейчас ночь, но завтра, может, все-таки переберемся еще куда-то? – предложила я. – Есть же вариант остаться в нежилом помещении? В магазине, к примеру, или...

– Там могут объявиться лисы, – перебил меня Сончхоль. – Они держатся на расстоянии от живых и в их дома и квартиры почти не заходят. Но в остальных местах...

И голос, и черты лица Сончхоля словно подернулись льдом, и я почувствовала себя неловко.

– Эй, Сончхоль-а, не обижайся... – протянула я. – Я поняла. Просто не знаю местных... правил. И все еще остро реагирую на все связанное со смертью.

– Вы в мире духов. Привыкайте, – невесело хмыкнул он. – Пока нечто «связанное со смертью» постоянно будет нас окружать. Главное, чтобы мы не стали его частью.

– Пора вводить лимит на разговоры о моей смерти. Без разницы, якобы случившейся или потенциальной, – нервно усмехнулась я.

– Давайте ложиться спать, – предложил Сончхоль. Он улыбнулся, ставя точку в напряженном разговоре, и атмосфера в комнате сразу стала легче.

– Да, я уже засыпаю на ходу. Но... тут маловато места для нас двоих, – заметила я.

Сончхоль смущенно кашлянул:

– Вы про диван? Вы все равно не сможете им воспользоваться...

– Но... – начала я. – Проклятье.

Получается, раз я не могу влиять на мир живых... Я даже не могу сесть на диван?!

То есть единственный вариант, который остается... спать на холодном полу.

– Ложитесь здесь, – предложил Сончхоль, кивая на тонкий матрас. – Так будет теплее. Сами же сказали, что мерзнете.

– Ты тоже мерзнешь, – заметила я.

– Да. Но вы спасли мне жизнь. Думаю, такой моей жертвы как раз будет достаточно, чтобы расплатиться. Поэтому не отказывайтесь. Не люблю быть перед кем-то в долгу.

– Уже не терпится от меня отвязаться? – хмыкнула я, устало опустившись на матрас.

– Что вы, – отмахнулся Сончхоль, сев на пол и скрестив ноги. – Это вы теперь от меня не отвяжетесь.

– Ну да. – Я окинула его нарочито изучающим взглядом, так что Сончхоль все с той же веселой улыбкой выпрямил спину и расправил плечи. – И как ты так долго здесь продержался?

– Вы меня недооцениваете, – усмехнулся он и откинулся немного назад, уперевшись руками в пол за своей спиной. – Кстати, может, расскажете немного о себе?

– С чего бы это?

– Нужно же нам понять, почему вы могли здесь оказаться, – склонив голову к плечу, пояснил Сончхоль.

– Информация обо мне тебе в этом точно ничем не поможет, – фыркнула я и легла на спину. – Так неудобно... Как ты тут спишь?

– Выбирать не приходится, – пожав плечами, повторил он и тоже лег, положив одну руку под голову. – Прошу прощения за неудобства, госпожа Хван.

– Так уж и быть, прощу. – Я не стала игнорировать легкую издевку в его голосе. – Но хватит так формально со мной общаться.

– Вы старше, – напомнил Сончхоль.

– Мы с тобой уже вроде как союзники, даже вместе сбежали от смерти. Пожалуй, это быстро сближает.

– Тогда, если вы не против, буду называть вас нуной?

– Не против, – улыбнулась я.

– Значит, договорились, нуна.

– Ты уверен, что лисы сюда не заберутся? – спустя пару минут молчания спросила я.

– Не должны, – помедлив, ответил Сончхоль.

Я повернулась на бок и вцепилась в него сердитым взглядом.

– Эта пауза мне не понравилась.

– Уж прости, – закатил глаза Сончхоль и теперь уже сам отвернулся. – Постарайся уснуть. Сколько я тут живу, ничего не происходило. Не бойся.

Я громко фыркнула:

– Я и не боюсь.

Хотя на самом деле солгала.

Страх не покидал меня с того самого момента, как я открыла глаза в жутком подвале. Тогда я еще даже не поняла, что произошло, но страх уже начал тлеть в моей душе. Затем же он разгорелся до яркого пламени, которое трещало угрозами и медленно отравляло удушливым дымом.

Хотя болтовня с Нахи, несмотря на всю абсурдность ее слов, и встреча с Сончхолем несколько сбавили градус. Да и я пыталась погасить страх решимостью, но этого все же не хватало.

Невольно я скользнула рукой в карман ветровки, сжав лежавший в нем пуджок в слабой попытке приободриться. Этот оберег от злых сил, деревянный, с выжженными на нем защитными знаками, верхнюю часть которого оплетали пять нитей – по одной на каждый цвет обансэка^[27], – я получила от ученицы одной шаманки, но тогда даже не представляла, в какой потусторонней опасности могу оказаться... Надеюсь, в случае чего пуджок действительно сработает.

Я перевернулась на другой бок, поджав ноги и обняв себя руками в тщетных попытках согреться. Прокля́тый холод... В доме стало получше, так что я не боялась, что во сне заледенею насмерть и проснусь уже на самом деле духом, но все никак не могла отогреться.

Казалось, ледяное дыхание смерти пропитало весь этот мир...

Я разозлилась на саму себя: о чем только думаю!

Сончхоль прав, мне надо постараться уснуть. Я слишком измотана и физически, и морально, чтобы здраво мыслить. Надо набраться сил, и тогда мне будет проще противостоять прилипчивому страху и отыскать выход.

А я не сомневалась, не позволяла себе сомневаться, что он есть. Если имеется вход, должен быть и выход. Обратной дороги нет только для мертвых, но мне еще рано причислять себя к ним. Значит, выберусь. И помогу Сончхолю. С этими мыслями, неприятно щекочущими смесью из надежды и тревоги, я постепенно сдалась перед зыбучими песками сна.

* * *

Я медленно поднималась по лестнице, проводя рукой по перилам, добралась до третьего этажа и пошла дальше по балкону-коридору, мимо череды дверей в те квартиры, что меня не интересовали. Остановившись напротив нужной, я склонила голову, оглядела дверь сверху вниз через черные стекла солнцезащитных очков и тогда, улыбнувшись, постучала. Сначала негромко, но когда спустя несколько секунд никто не отозвался, постучала уже громче, а потом несколько раз с силой ударила кулаком.

– Эй! – раздался из-за двери возмущенный мужской голос. – Кто там ломится?

– Впустите меня, детектив, – мягко попросила я, не прекращая улыбаться.

– Кто там? – Голос детектива был все таким же раздраженным.

– Нужно поговорить.

– Не знаю, кто ты, но уходи! – грубо бросил детектив, так и не открыв дверь. – У меня много дел.

Я скривила губы и прищурилась. Проклятая дверь.

– Это насчет убийств, – вкрадчиво пояснила я.

– Если ты журналистка – убирайся. Если свидетельница – иди в участок. – После этих слов я расслышала удаляющиеся шаги и хмыкнула.

Детектив явно на взводе из-за оказываемого на него давления. И опасается как любопытных зевак, так и тех, кто может попытаться его подкупить или каким-то образом скомпрометировать.

Но я не дам прогнать себя. Пусть даже не думает так просто от меня избавиться.

Тем временем на стене рядом с дверью и на самой двери в квартиру появилось пятно зелено-черной плесени, начав медленно расползаться в разные стороны.

– Если не откроешь дверь, в следующие три дня твоя дочь сломает себе обе руки и не сможет участвовать в соревнованиях по стрельбе, – все так же мягко, но уже чуть громче заговорила я. Знала, что мой голос в любом случае достигнет его ушей, вопьется в голову. – Она так расстроится, что покончит с собой. Хочешь, расскажу, что сделает твоя дочь? Спрыгнет со школьной крыши. Прямо как когда-то давно сделала твоя старшая сестра, Чха Минджи.

Дверь распахнулась, и на пороге появился детектив. Его лицо было искривлено от гнева, но в глазах плескались страх и боль.

– Откуда ты... Что тебе нужно? – Его голос был пропитан злобой и презрением, но я лишь улыбнулась шире. И, опустив темные очки на кончик носа, посмотрела ему прямо в глаза.

Детектив вздрогнул и вскинул брови, но не отвел взгляд.

Не смог.

Вернув очки на место, я протянула ему белую ленту и приказала:

– Убей себя.

Детектив побледнел. Его губы задвигались: он пытался что-то сказать, но не смог, и все же, послушно вытянув руку, взял ленту. Трясясь от ужаса, он сделал три медленных шага назад, а затем обвязал лентой горло и, заведя руки за голову, изо всех сил стянул ее. И тогда зелено-черные пятна плесени, словно множество глаз любопытствующего монстра, появились на стенах в коридоре его квартиры.

Я улыбалась, наблюдая, как начала синеть кожа детектива, как черты его лица искривились от боли, как его глаза окрасились в оттенки ужаса. Детектив упал на колени, хрипя и отчаянно хватая ртом воздух, но продолжал стягивать горло белоснежной лентой. Я не отрываясь смотрела, как он задыхается, пока его тело с глухим шумом не повалилось на пол.

Его мертвое тело.

Я рассмеялась, запрокинув голову...

А после проснулась.

Я рывком села и схватилась за горло, проверяя, что на нем нет ленты, которая вот-вот стянется, чтобы перекрыть кислород. Зубы стучали, но не от холода вокруг, а от растекающегося внутри ледяного испуга. Я обняла себя за плечи, словно таким образом могла остановить дрожь. Носа коснулся горько-сладкий аромат цитруса, но я не поняла, откуда он взялся.

Прикрыв глаза, я постаралась выровнять дыхание. Это всего лишь сон. Всего лишь сон. Проклятье, это просто очередной кошмар. Я ведь даже не слышала ни барабанов, ни гонга... ни чьего-то монотонного пения... Увидела самый обычный кошмар, что неудивительно после всего пережитого: страх, смерть и боль преследовали меня с вечера похищения.

Я поморщилась и вновь легла на спину. Повернула голову, чтобы убедиться, что не разбудила Сончхоля, и увидела, как он сидит, глядя прямо на меня.

– Да чтоб тебя! – вскрикнула я и вновь подскочила. – Ты чего так пугаешь?

Я возмущенно уставилась на Сончхоля, приложив руку к груди и чувствуя, как бешено колотится сердце. Ну нельзя же так!

Сончхоль растерянно приподнял брови и несколько раз моргнул. Он, видимо, не понял, чем так напугал меня, но виновато поджал плечи.

– Прости. Я... не хотел тебя напугать. Просто ты закричала и разбудила меня.

Если смотреть с такой стороны, виновата я. И правда, закричала, подскочила, схватилась за горло, а потом удивляюсь, что Сончхоль проснулся и смотрит на меня.

– Не извиняйся. Это ты прости, что разбудила. Кошмар приснился.

– Раз видишь сны, значит, живая.

В его мягкой улыбке промелькнула добрая насмешка, и я не сдержала ответной улыбки. Сончхоль явно понял, как меня можно утешить, и после этих его слов страх окончательно рассеялся.

– Знаешь, ты нравишься мне все больше, – заявила я.

Сончхоль коротко рассмеялся и покачал головой, но вдруг, внимательно посмотрев на меня, неуверенно протянул:

– Тебе приснился кошмар... Что ты видела?

Я вздохнула. Желания отвечать не было, но и игнорировать Сончхоля – тоже.

– Да странное что-то... Словно я кого-то убила. – Я нарочито небрежно пожала плечами, но нервно сцепленные пальцы и подрагивающий голос выдавали меня с головой.

Сончхоль нахмурился и ничего не ответил. Видя, как он помрачнел, я решила разрядить обстановку:

– Это ерунда, не меня же убили.

Он изогнул брови:

– Надо же... Ты начала шутишь про свою смерть, нуна. Это хороший знак.

– Э, – предостерегающе окликнула его я. – Не напрашивайся.

– А иначе я тебе разонравлюсь? Ты уже пообещала меня защищать, так что не угрожай. И все-таки мне не хочется терять твое расположение, поэтому впредь я буду думать над своими словами, – серьезно заверил он.

Я фыркнула от смеха и кашлянула, попытавшись его скрыть. Сончхоль, заметив это, довольно усмехнулся, а затем улегся обратно на пол, заложив руку за голову и уставившись в потолок. Скосив на меня глаза, он сказал:

– Раз ты живая, ложись спать. Нужно отдохнуть, нас ждет много работы... Мы должны выбраться отсюда.

Я кивнула. Сончхоль прав, но теперь мне казалось, что я не усну... Я хотела спать, но не хотела засыпать. В глаза словно насыпали песка, но стоило вспомнить о кошмаре, как в ушах раздавался мой безумный смех и хрипы того мужчины. Образы уже начали ускользать, размываться, терять краски, но эти детали я помнила. Как и белую ленту – единственное четкое пятно посреди полузабытой блеклости.

– Ладно, но ты тоже спи, – велела я наигранно строго. – Ты и так слабенький, если будешь еще и сонным, что мне с тобой делать?

Теперь уже Сончхоль фыркнул от смеха. Но внезапно легкая атмосфера, повисшая между нами, была безжалостно разорвана лисьим лаем. Я вздрогнула и испуганно посмотрела в окно.

Где-то под ним раздались скрипучие, надрывные и визгливые звуки, злой рык и тявканье. Невольно я вцепилась ногтями в пол и не двигалась, пока лисы не убежали дальше.

Сончхоль тоже помрачнел, пристально смотря в сторону пустого окна. Переведя взгляд на меня, заметил перемену в лице и вздохнул:

– Не думай о них. Сказал же, сюда они не проберутся.

Его голос прозвучал так уверенно, что мне стало легче. Немного. Совсем чуть-чуть. Если я все же усну, в кошмарах за мной наверняка будут гнаться эти прокля́тые лисы... Никогда не думала, что буду так бояться именно этих животных, но теперь мысли о них внушали ужас.

Глава 7
Злые голодные взгляды
Хван Йерим

Я не знала, во сколько проснулась во второй раз, но возникало настойчивое ощущение, что снова слишком рано. Я с трудом оторвала тяжелую голову от пола, но продолжать сон все же не хотела – лучше отправиться на поиски выхода.

Если честно, я не была уверена, что выход есть, но эту уверенность себе внушала – подбадривала себя, настраиваясь на работу. Настраиваясь на поиски, вероятно, долгие и сложные. Я не сдамся. Ни. За. Что. Тем более, как оказалось, смерть – это еще не конец. И даже если в этом мире я умру – а я все еще считала себя живой, – то стану духом и продолжу поиски, а затем вернусь в мир людей в виде духа.

Главное, выберусь. Но не сдамся. Мертвая я останусь такой же упрямой.

Так, стоп. Хватит думать о смерти.

Я огляделась, чтобы удостовериться, что все еще в мире духов. Вдруг это был лишь красочный сон? Или же бред, и я очнусь в больнице? Да уж, хорошая перспектива. А может, я действительно была в мире духов, но уже перенеслась обратно в мир людей?

И все-таки нет. Возможно, конечно, я действительно сейчас нахожусь в палате психиатрической больницы, вот только узнать это наверняка не получится. Зато я четко видела, что сижу на полу в спальне погибшей незнакомки, а за окном открывается вид на непроницаемо-черное небо и две луны. И еще мертвый холод... Я обняла себя за плечи, поморщившись. Как же он надоел. Как же я мечтала сейчас погреться на солнце... Или найти работающий обогреватель...

Но вот что – точнее, кого – я не увидела, так это Сончхоля.

– Сончхоль-а? – неуверенно позвала я. – Сончхоль-а!

Никто не отозвался, и, немного подумав, я покинула комнату. В этот же момент из своей спальни вышел безликий мужчина, и я с криком отскочила назад. Я и забыла о нем!

Отшатнувшись, я поскользнулась и упала, и мое сердце замерло от страха, что я сейчас разобью себе голову о стоящий за мной низкий шкаф, но... я просто упала сквозь него.

Вновь вскрикнув, я перекатилась по полу, подскочила на ноги и уставилась на шкаф во все глаза. Проклятье, это действительно ужасно. Лучше бы я ударилась.

Безликий мужчина скрылся, как я предположила, на кухне, так и не заметив меня, не услышав мои крики. Думаю, он бы и сам закричал и выбежал из квартиры, если бы вдруг услышал мой голос.

Глубоко вдохнув в попытке выровнять дыхание, я с недовольством покосилась на шкаф и вернулась в занятую нами спальню. И где Сончхоль? Пошел погулять? Бросил меня? Не могли же лисы забраться сюда, пока я спала, и съесть только его?

Я вновь поморщилась, представив такую картину. Не знаю, что менее вероятно: что лисы не тронули меня или что я не проснулась, пока рядом заживо ели человека?

– Айщ, и о чем я только думаю? – простонала я, уронив лицо в ладони.

Я решила, что еще немного подожду Сончхоля, но если он не объявится, уйду одна: терять время впустую не хотелось. Нужно добраться до дома, увидеть маму и, конечно же, начать поиски выхода...

Размышляя, как лучше подступиться к этой задаче, я прошлась по комнате, рассматривая обстановку. Хотя ходить здесь было особо негде, а рассматривать почти нечего. На одной из навесных полок я с удивлением заметила книгу о шаманизме. Я любила собирать информацию по этой теме, но дома у меня не было подходящих книг, ведь мама... мама бы устроила скандал, обнаружь такую. Однажды она даже смяла и сожгла принесенные мной из храма бумажные обереги...

Все подобное было под запретом.

Забывшись, я протянула руку, чтобы полистать книгу. Я еще не привыкла, что не могу влиять на мир живых...

А пальцы внезапно легли на корешок, и я ощутила его прохладную шероховатость.

В это же мгновение я вспомнила, что не должна была это ощутить. Что мои пальцы должны были пройти насквозь.

Но этого не случилось.

Не веря своим глазам, я сжала корешок и сняла книгу с полки. Взяла ее в руки и открыла, пролистала старые пожелтевшие страницы... Я даже не пыталась прочесть, что на них написано. Было не до того. Я просто чувствовала – чувствовала прикосновение к чему-то.

– Нуна?

Оглянувшись, я увидела Сончхоля, ошеломленно уставившегося на книгу в моих руках.

– Как ты?..

Не успел он закончить вопрос, как книга вдруг выпала из моих пальцев, вернее, провалилась сквозь них. Я замерла, не понимая, что случилось, а затем присела на корточки и попыталась ее поднять.

Но не смогла.

– Холь... как странно, – пробормотала я и, встав, посмотрела на Сончхоля: – У меня вдруг получилось взять книгу.

– Я заметил, – хмыкнул он. – Как? Ты просто... подняла ее?

– Ага... Может, это потому что я забыла, что не могу ни к чему прикасаться? – предположила я, но звучала такая идея сомнительно.

На лице Сончхоля я прочла откровенный скептицизм.

– Нужно будет еще раз попробовать, – пожала я плечами. – Хотя теперь у меня будет постоянно крутиться в голове мысль, что я должна забыть, а потому я больше никогда не забуду.

Сончхоль усмехнулся и оглянулся на коридор:

– Надеюсь, тот мужчина не услышал, как книга упала.

– Да уж, если он зайдет сюда и увидит, что книга лежит на полу... Э-э, удивится. Это явно не та траектория, по которой книга могла бы упасть с полки самостоятельно, – вздохнула я.

– Да еще и книга про шаманские ритуалы, – развеселился Сончхоль. – Он из-за тебя перепугается.

Я закатила глаза, но резко опомнилась:

– Где ты был вообще?

– Я... Если честно, мне не спалось, и я решил пройтись. Заодно сходить в зал прощания и принести нам что-нибудь на завтрак.

– Идея-то хорошая, – согласилась я, – но где еда?

– Я забыл, что не могу взять ни пакет, ни сумку... – смущенно объяснил Сончхоль. – Поэтому я бы не донес сюда тарелки и миски в руках. И подумал, ты все равно не захочешь сидеть здесь. Прогуляемся до похоронного зала вместе и поедим там.

Я кашлянула, сдерживая смех, чтобы не обидеть Сончхоля:

– Понятно... Кстати, очень мило с твоей стороны.

– Ну, ты ведь спасла мне жизнь.

– А ты уступил мне матрас, – нарочито серьезно напомнила я.

Сончхоль весело фыркнул.

– Но давай действительно побыстрее уйдем, – перешла я к делу. – Я все еще хочу найти свой дом и отправиться на поиски выхода. Последнее нужно и тебе. Но сначала обсудим, как мы будем это делать...

Я села на пол, скучая по привычному его подогреву, которого в этом мире, что неудивительно, не было. Сончхоль опустился напротив меня, скрестив ноги, и в задумчивости подпер подбородок ладонью.

– Хм... Вряд ли тут есть дверь в мир людей. Тут в принципе дверей нет...

– Почему, кстати? Не знаешь?

Сончхоль пожал плечами:

– Откуда я могу знать... Но духи ведь не умеют открывать окна и двери. Может, поэтому.

– Какая забота о духах, – иронично отметила я.

– Ты заметила, здесь у людей и духов еще и теней нет, – добавил Сончхоль.

– Серьезно?

Тут же поднявшись на ноги, я подошла к окну, чтобы лунный свет упал на меня... и действительно не увидела собственную тень. Это выглядело удивительнее, чем можно было бы предположить, и я выглянула из окна, чтобы проверить, чтобы убедиться... Луны горели почти до ослепительного холодно, будто прожекторы над темной сценой. По улице прошлись двое безликих, нырнув прямо в серебряные лучи, и я не увидела теней.

– Ничего себе... А что еще?.. Ладно, неважно, – отмахнулась я, садясь напротив Сончхоля. – Так. Нужно думать логически. Как отсюда выбраться? Здесь все вокруг духи. Мертвые. А мы с тобой живы. Ты еще и медиум. Хм...

Логическая цепочка не складывалась.

– Ты ведь не медиум? – уточнил Сончхоль. Я качнула головой. – Может, в семье были медиумы или шаманы?

Я с сожалением вздохнула:

– Я мало что знаю о своей семье... Мама сирота, а папа ушел от нас, когда я еще была ребенком, и в последний раз я видела его лет так десять... Нет, даже двенадцать назад. Так что мама о нем не говорит, а мне и неинтересно спрашивать.

– Понятно... То есть исключать вероятность твоего родства с тем, кто обладал или обладает каким-то даром, мы не можем. Это неплохо, ведь связь должна быть, а больше ничего в голову не приходит, – признал Сончхоль.

– И мне. Тогда стоит начать с этого. С шаманизма.

– Ты имеешь в виду какой-то ритуал? – оживился он.

– Что-то вроде... Но вообще, если мы с тобой ничего не знаем, должен быть кто-то, кто знает!

– Кто-то, кто знает... – протянул Сончхоль. – Конечно! У меня не было наставника, но ведь шаманы и медиумы учатся у старших, передают друг другу знания... Должны быть какие-то записи или книги...

– Но мы не сможем их открыть, чтобы прочитать, – напомнила я. – Поэтому нам нужны не они, а человек. Точнее, дух.

Пару мгновений Сончхоль вопросительно на меня смотрел.

– Ты имеешь в виду дух шамана или медиума?

– Да! – Собственная идея зарядила меня воодушевлением. – Шаманы не бессмертны. Они тоже умирают. И вполне вероятно, что кто-то из них заточен в этом мире духов, а не упокоился... Не знаю, что там случается с теми, кто не превращается в духов, но, думаю, ты понял.

– Понял. Это... Да, это хорошая идея. Правда, мы можем потратить много времени, но иного выбора у нас нет. Потому что нет, по крайней мере пока, других идей.

– Не будь пессимистом! – цокнула я. – Идея хорошая, так что начнем работать в этом направлении. Время не проблема, мы оба еще молоды, если нужно, потратим хоть пять лет, но выберемся!

– Обнадеживает, – иронично отозвался Сончхоль.

– Да и кто знает, вдруг мы встретим всезнающую шаманку уже на соседней улице? – проигнорировав его сарказм, ободряюще добавила я. – И мы все еще можем придумать что-нибудь новое, но до этого будем двигаться хотя бы в каком-то направлении.

– Ты права, – кивнул Сончхоль. – И что бы я без тебя делал?

– Мм, вероятно, уже ничего бы. Из-за лис, – напомнила я.

– Ха-ха. – Он приподнял одну бровь. – А ты можешь быть весьма жестокой.

– Не обижайся, – отмахнулась я. – Лучше приступим к делу. Логично искать около гадальных домов. Или рядом с храмами! Их много в Чонно-гу^[28]. Еще есть гора Инван^[29], туда тоже, особенно в храмы на ней, стоит наведаться.

– Ты права! И в квартале Муак^[30], как я слышал, можно найти дома практикующих шаманов, – добавил Сончхоль.

Мы вышли из дома и направились вниз по улице.

– Представляю, как много времени займет бродить по всем этим местам, а я ведь еще хочу заглянуть домой... Кстати, как вариант – поискать рядом с колумбариями. Эх, вот только духи могут гулять где хотят. По крайней мере, многие. Я так предполагаю, раз тот псих и Ён Нахи, еще один встреченный мной дух, ходили свободно. Да и других я видела... Айщ! – вскрикнула я. – Ее, например!

Сончхоль тут же посмотрел в ту сторону, куда уставилась я. Чуть ниже по лестнице поднималась молодая девушка, одетая в розово-белый ханбок. Вот только... Половина ее лица и тела были обожжены, нет, хуже, они сгорели до черноты, до слезшей кожи, обуглившихся мышц и местами оголившихся костей. У девушки не было глаза, а волосы с одной из сторон сгорели. Нежный ханбок был испорчен, прожженная ткань ошметками прилипла к обугленной коже, а более-менее уцелевшая половина была испачкана в саже и крови.

– Что с ней? – севшим голосом спросила я, а когда незнакомка сделала еще несколько шагов, приближаясь к нам, отвернулась.

Сончхоль шагнул вперед, загораживая собой мертвую девушку. Я понимала, что она дух. Судя по ее ханбоку и прическе, умерла она очень давно... А судя по увечьям – от огня.

– Пойдем, – позвал Сончхоль.

Я кивнула, и мы продолжили спускаться по лестнице. Не удержавшись, я оглянулась и увидела духа со спины, а потом вновь отвернулась. На смену шоку и ужасу пришли жалость и... тревога. Мне было искренне жаль девушку. И хоть умерла она многие десятилетия назад, ведь лишилась жизни в таком юном возрасте, да еще и столь жестоким образом... И до сих пор не нашла покой.

А тревога... Лгать самой себе не получалось: я, как и вчера, забеспокоилась, кого еще могу увидеть. Мне хватало безликих и не хотелось ждать, что по пути попадется, не знаю... дух человека, растерзанного тигром.

Я поняла, что начала пугать саму себя. Замечательно!.. Прекращай. Хватит трястись, у тебя есть дела.

– Все в порядке?

– Нормально, – неубедительно отмахнулась я. – Просто не ожидала... А ты сам? Сказал, у тебя аллергия на смерть, но реагируешь так спокойно.

– Что ты, я в ужасе, честно! – нарочито вздрогнул Сончхоль. – Просто за дни здесь я немного привык... Несколько раз так перепугался, увидев духов, чья внешность отражала их страшную смерть, что теперь это пусть и впечатляет меня, но уже не так сильно. Скорее... Я просто хотел бы, чтобы такое не случилось со мной. Люди не бессмертны, но мне бы хотелось умереть мирно и без боли.

Его голос стал глуше, взгляд опустел, а на лицо упала тень даже более плотная, чем полумрак вокруг. Я удивилась тому, как резко поменялось его настроение, словно день в мгновение сменился ночью.

– Эй... С тобой все в порядке?

– Да. Не волнуйся.

– Ты, кажется...

– Серьезно, не надо волноваться. Просто я близко к сердцу воспринимаю... когда люди страдают. Сказал же: у меня аллергия на смерть. Не обращай внимания.

– Ладно.

Я не стала допытываться. Сончхоль не хотел продолжать разговор и почти прямым текстом сказал мне не приставать к нему с вопросами. Я не хотела обижать его и уважала желание закрыть тему. Тем более он вновь выглядел расслабленным и спокойным, с легкой улыбкой на губах. Но пусть та и смогла стереть с его лица тоску, все же не сумела стереть воспоминания о ней из моей памяти.

Что с ним произошло? Кого он потерял? Или свидетелем чьей жуткой смерти стал? Почему-то я не сомневалась, что Сончхоль подумал о чем-то конкретном.

Со мной, к счастью, никогда не случалась чего-то трагичного, болезненного. Даже уход отца я восприняла почти безразлично, точнее, я переживала за маму, потому что видела, как ей тяжко. А так... Мне повезло. Горе меня еще не касалось.

Я вспомнила про галлюцинации, но поспешила запрятать эти образы в дальний угол памяти. То, что со мной тогда происходило, уже прошло, да и не сравнится с утратой...

Себя я тогда не потеряла, а значит, все прекрасно.

Но могу потеряться теперь... А потому должна найти выход. У меня слишком много планов на жизнь.

Мы вышли на прямую широкую улицу, по которой уже вовсю ездили автомобили и скутеры, и до моих ушей долетел тихий звук моторов и едва разборчивое шуршание шин. Вперед-назад торопились безликие, наверняка в университет или на работу, открывались закусочные с кимбапами^[31] и кофейни, а также магазины электроники и канцтоваров. Я слышала людские голоса, но все они сливались в единый приглушенный гул, в котором невозможно было разобрать ни слова. Словно я слушала на низкой громкости запись на незнакомом языке.

Сперва мы отправились в тот же, что и вчера, похоронный дом, и, проходя через парк, я вновь вздрогнула при виде покачивающегося на веревке висельника. Только теперь ветер развернул его к нам лицом... и пустые глаза мертвеца посмотрели прямо на меня! Он явно меня видел!

Я отвернулась и ускорила шаг.

Несмотря на мои опасения, голодного духа мы не встретили. Быстро забрав с нового алтаря немного еды, мы в спешке поели и отправились на поиски.

– Знаешь, как добраться отсюда до Чонно-гу?

Сончхоль на мгновение задумался и указал направо:

– Вон там станция метро. Пешком я не знаю, как добраться, но на метро все равно быстрее. Пусть у вагонов есть двери, они открываются автоматически, поэтому мы сможем войти.

– Ага, – согласилась я. – Вот только в заполненный вагон я заходить не буду! Ходить сквозь людей... Нет-нет, спасибо. Лучше я пешком обойду весь Сеул.

– Как скажешь, – отозвался Сончхоль, подавив улыбку.

Мы направились к станции, и по пути я увидела духа пожилого мужчины, одетого в дорогой ханбок с накинутым поверх турумаги^[32]. На его голове сидела кат^[33], украшенная цепочкой бус, черный цвет которой еще сильнее оттенял неестественную бледность мертвого лица. После мне на глаза попался современно одетый парень примерно моего возраста. На его лице я заметила язвы и шрамы.

Я все еще не могла до конца принять... что встречаю на своем пути мертвецов.

– Кстати, насчет твоего дома... – как-то неуверенно начал Сончхоль.

– Что такое? – насторожилась я.

– Знаешь, мне кажется...

Его голос заглушили дикое тявканье и глухой рык. Мы оба в секунду повернулись влево и увидели стаю лис, вынырнувшую из глубоких теней соседнего переулка.

Лисы медленно приближались, рыча и прожигая нас голодными алыми глазами. По мне электрическим разрядом пробежался испуг, воскресив в памяти картину смерти незнакомого человека... духа от клыков этих существ.

– Бежим!

Уговаривать меня было не нужно. Мы со всех ног бросились в противоположную сторону. Рычание за нашими спинами стало громче, превратившись в яростный лай. Оглянувшись, я увидела, что часть стаи побежала за нами, а часть понеслась за другим духом.

Стиснув зубы, я подавила желание выругаться: не стоило тратить дыхание.

Нужно спрятаться. Мы не сможем долго убегать от лис – они слишком быстрые. Тем более, хоть Сончхоль и бежал сейчас наравне со мной, я не сомневалась: надолго его не хватит.

Что делать?..

– Где метро?

– Туда! – мгновенно откликнулся Сончхоль и свернул в нужную сторону.

Лисы рычали за нашими спинами, и я едва справлялась со страхом, который кандалами повис на ногах и руках, утяжеляя каждое движение. К глазам подступили злые слезы, но я не дала пролиться ни одной. Не удержавшись, я оглянулась – как оказалось, вовремя. Одна из лисиц прыгнула мне на спину, а вторая, ускорившись, почти поравнялась с Сончхолем. Я тут же потянула его в сторону, и сама уходя от хищного прыжка, и спасая Сончхоля от зубов второй лисы.

Выбора не осталось, а потому мы запрыгнули в какую-то закусочную, где безликая женщина расставляла пластмассовые стулья, и рванули к окну.

Одна лиса бросилась на нас, и Сончхоль с силой меня оттолкнул. Запнувшись, я повалились на стол, Сончхоль же отпрыгнул в противоположную сторону, спасаясь от второй лисицы, и спрятался за стулом... который не был для этих голодных чудовищ преградой.

Я думала, что упаду сквозь стол, но внезапно жестко ударилась поясницей о столешницу. Коротко вскрикнув, скорее даже от неожиданности, чем от боли, я повалилась на ледяной пол.

– Нуна! – испугался Сончхоль.

Когда стол пошатнулся и накренился, безликая женщина охнула.

Две лисы прыгнули на меня, и я, не раздумывая, пнула одну из них по морде, а от клыков второй спаслась, быстро перекатившись по полу. Не теряя времени, я залезла рукой в карман и вытащила нож...

И когда лиса подалась ближе, распахнув свою хищную пасть, я махнула лезвием, отпугивая ее. Оно полоснуло лису по серо-рыжей морде, и та, взвизгнув, отскочила назад. Ее шерсть задымилась, и еще две лисицы замерли на месте, припав к полу и угрожающе зарычав.

– Сюда! – позвала я.

Сончхоль, увернувшись от зубов лисы, чуть не упал, и я придержала его за плечи, а после быстро закрыла собой, вновь взмахнув ножом.

– Выбирайся через окно, – скомандовала я.

– Ты первая! – возразил Сончхоль.

– Иди давай! Иначе обоих сожрут!

Сончхоль не стал препираться и подбежал к окну, а я попятилась следом, не забывая отпугивать кровожадных существ ножом. Они и правда боялись железа.

От их злых голодных взглядов меня затошнило, и я едва удерживала нож в трясущихся пальцах, но перспектива умереть, более того, раствориться от клыков этих лис была страшнее необходимости им противостоять.

Сончхоль в спешке вылез через окно, и я последовала за ним. Но стоило развернуться, как одна из лис осмелела и кинулась прямо на меня. Отшатнувшись, я повалилась на спину, и тогда лисица отрезала меня от окна.

– Вот ведь тварь, – выругалась я, вскакивая на ноги.

– Проклятье, нуна! – услышала я испуганный голос Сончхоля.

– Живая.

– Сейчас помогу!

Я не успела ответить, потому что очередная лиса попыталась вгрызться мне в ногу. Хоть я пнула ее, все же почувствовала, как клыки по касательной задели голень, но джинсы спасли от ранения.

– Хван Йерим?..

Я удивленно оглянулась на дверной проем, в который заглянула Нахи.

– Ты?.. – растерялась я.

Лисы тут же перевели на замершую Нахи голодные взгляды. Ее лицо, и так бледное, стало белее мелованной бумаги. Она подалась назад, скрывшись за стеной, но две лисы уже кинулись к ней, а две другие помедлили, и это дало мне шанс.

Я в спешке перелезла через подоконник, мысленно радуясь тому, как много тренировалась, и бегом обогнула кафе. Сончхоль уже стоял у выхода, видимо намереваясь отвлечь лисиц, но Нахи, откуда бы она ни взялась, пусть и ненамеренно, успела помочь мне первой.

– Сюда! – крикнула я.

Сончхоль резко обернулся, и в его глазах отразилось облегчение.

– Помоги Ён Нахи! – на бегу попросила я.

Сончхоль помедлил, но схватил замершую Нахи за запястье и потянул за собой. Они побежали мне навстречу, и, когда оказались рядом, я встала перед ними, взмахом ножа заставив лисиц отскочить подальше. Предупреждающе, скорее даже угрожающе взмахнув лезвием еще раз, я бросилась наутек.

Мы быстро выбежали из переулка на улицу, по которой ходили безликие люди в строгих костюмах, плотными рядами стояли в пробке автомобили, а на противоположной стороне возвышались офисные здания.

– Туда!

Я указала на спуск в метро, никто не спорил. Я старалась не столкнуться с прохожими, тогда как Нахи и Сончхоль спокойно, вернее, очень даже взволнованно, но без сомнений бежали сквозь них. Лисы же, к моему удивлению и еще большему счастью, замедлялись, когда путь им преграждали люди, и лишь иногда бросались сквозь них. Куда чаще они живых огибали, не переставая зло тявкать и голодно рычать.

Мы побежали через дорогу между машинами, и я замерла, когда одна из них тронулась с места прямо передо мной, но Сончхоль тут же схватил меня за запястье, заставив побежать следом. Я, вскрикнув, зажмурилась, мгновенно представив, что ударюсь об машину, как о тот стол... Но спустя пару мгновений открыла глаза и поняла, что, невредимая, все еще бегу дальше.

Я глубоко вдохнула и закашлялась, ощутив железный привкус от содранного горла, но не остановилась. Адреналин прибавлял сил, страх их отбирал, и это их противостояние жутко раздражало.

Мы пронеслись по лестнице вниз, наугад выбрав направление, побежали дальше и через пару минут выскочили к путям. Я нервно глянула на экран и увидела, что на левом направлении поезду оставалось ехать до нас еще две станции, а вот на правом поезд уже отъехал от предыдущей...

– Быстрее, быстрее... – молила я.

Лисы сбежали с лестницы, и моя надежда, что сюда им хода нет, рассыпалась прахом. Мы спрятались за широкой колонной, но лисицы быстро учуяли нас и ринулись в нашу сторону.

И в этот момент мелодия оповестила, что поезд вот-вот прибудет.

Пока платформенные ворота не открылись, мы бегали по станции вокруг колонн и между людей, отмахиваясь от лис ножом. Наконец мы запрыгнули в ближайший вагон...

– Ну же! – поторопила я.

Я забилась в угол, хотя все равно соприкасалась с живыми, которые плотным потоком, ставшим преградой для лисиц, заходили внутрь. Считаные секунды спустя двери начали закрываться... и в этот момент одна лиса кинулась в вагон. Я, переборов ужас и тошноту, подалась к дверям сквозь безликих и взмахнула ножом. Лезвие едва задело лису, но ее шерсть все равно задымилась. Существо заскулило и отпрыгнуло назад, но еще одна лиса попыталась пробраться к нам. Я живо представила, как мы останемся заперты с этим чудовищем в замкнутом пространстве...

Но лиса не успела. Ее зубы клацнули рядом с дверьми, которые сомкнулись уже через мгновение, и поезд тронулся.

Глава 8
Это всего лишь самоубийство...
Чон Донсу

До места преступления нам оставалось пройти не меньше ста метров, но я уже чувствовал, что случилось нечто действительно плохое. Не из-за дежурящих у ресторана репортеров. Не из-за желтой ленты, которую натянула полиция. Не из-за самих полицейских...

А потому что под плохим я подразумевал нечто темное. Сверхъестественное. Нечеловеческое.

Уже за сто метров до места преступления, если то зло, что творят духи, можно назвать преступлением, я ощутил тьму, холодом просочившуюся под кожу и иголками пробежавшую по позвоночнику. Ощутил вмешательство.

Я подозревал, что именно скажут о случившемся детективы, не сомневался, что они не доберутся до правды, не раскроют преступление.

И я не мог их в этом винить. Разве что в том, что на самом-то деле большинство из них не особо и хотели докапываться до правды.

– Опять собрались, – поморщился я, когда мы подошли ближе к оцепленному участку.

Журналисты делали фотографии, расспрашивали патрульных, и я закатил глаза, задаваясь вопросом: на что они рассчитывают? Что им раскроют все детали следствия и проводят к телу, чтобы фотографии получились получше?

– Они же не тебя фотографируют, Донсу-я, – легко отозвалась Намгун Бёль. – Так что расслабься.

Она выглядела спокойной и решительной, впрочем, как обычно. Казалось даже, что у нее приподнятое настроение, но я-то мог различить мрачные тени в ее выразительных глазах и суровость в изящных чертах лица. Несмотря на внешнюю невозмутимость, уверенную улыбку и, как всегда, идеально подобранный элегантный костюм, на этот раз красный, Намгун Бёль не могла в полной мере скрыть от меня тревогу. Это была уже третья смерть. И конечно же, Намгун Бёль сопереживала всем: как недавно погибшим, так и расставшимся с жизнью многие дни или годы назад.

Я же так не торопился с чувствами. Если человека убивает дух, зачастую оказывается, что человек был перед духом в чем-то виноват. Причем серьезно. Да и среди духов полно тех, кто при жизни не отличался праведностью, а потому я не видел смысла лить слезы из-за их незавидной участи.

Но... к сожалению, от злых духов могут страдать и невинные. Такие либо погибают, либо становятся одержимы и совершают что-то ужасное, непоправимое, ломая себе жизни... И даже если погибает не самый хороший человек, скорбь и боль подобно вирусу заражают его семью и друзей.

В любом случае расслабиться было как минимум проблематично. Тем более я только что общался с запуганным парнем, окруженным темной энергией, пришел к нему из-за того, что четверо старшеклассников задушили себя, все вместе, одновременно, прямо в школьном кабинете, а затем подобным образом покончили с собой или же были убиты еще двое...

Полиция расследует это дело, но ведь виновник – злой дух. Мы с Намгун Бёль только-только взялись за это происшествие и еще не вышли на его след... А потому теперь нам каждый день придется ожидать, не случится ли еще одно убийство.

И вот прямо сейчас необходимо разобраться с другим подобным делом.

– Расслабиться, когда злой дух убил уже третьего человека, – это действительно прекрасный совет, нуна, – пробормотал я.

Я бы закатил глаза во второй раз за пять минут, но решил с этим повременить: был уверен, что более подходящий случай еще представится, причем не один.

Но вот сама Намгун Бёль сдерживаться не стала и со вздохом закатила глаза:

– Не ворчи. Постарайся почувствовать что-нибудь, что поможет нам опознать духа. А я порасспрашиваю детективов. – Алые губы Намгун Бёль растянулись в улыбке, полной предвкушения, и я почти посочувствовал ее будущей жертве.

Почти, потому что знал, кто ею будет. И жалеть его не хотелось.

– Думаешь, детектив О тебе все так и расскажет?

Мы остановились за спинами репортеров, пытаясь разглядеть место преступления и прикидывая, как лучше к нему подступиться. За желтой оградительной лентой занимались своим делом криминалисты, а кто-то из детективов опрашивал свидетелей. Тело уже увезли, и я недовольно поморщился: мне бы стоило его осмотреть.

Может, Намгун Бёль сумеет уговорить О Бэкхёна показать нам труп.

Пока же я видел лишь кровь, перепачкавшую светлую стену кафе. Если говорить как обычный человек. А как медиум... Я видел полупрозрачный черный туман, стелющийся под ногами. Он почти развеялся, ведь злой дух уже ушел, но большая концентрация энергии оставалась в том месте, где еще не так давно в собственной крови лежал труп.

Я почувствовал горечь на языке, глаза резануло болью, а голову сдавило невидимым обручем, но я почти не обратил внимания на неприятные ощущения. Скоро пройдет.

– Там имя, – заметила Намгун Бёль.

Я присмотрелся и среди кровавых разводов и брызг на стене кафе разглядел написанное красным... очевидно, кровью, имя: Ли Хён.

– Думаю, имя жертвы, – пробормотал я. – Наверняка его написал злой дух.

– Да. В ознаменование смерти, полагаю... Что чувствуешь? – спросила Намгун Бёль.

– Злой дух очень обижен. Он действительно злой, но... Не думаю, что сильный.

Намгун Бёль кивнула, поджав губы, и невесело усмехнулась:

– Слабый, но убил уже троих.

– И это еще не все. Обида злых духов не всегда уходит, когда свершается месть, и все же я почти уверен, что он хочет убить кого-то еще.

– Мы ему помешаем, – заявила Намгун Бёль, вскинув подбородок. – А потому должны узнать, кто наша цель. Как и цель нашей цели.

Я вновь поморщился:

– То есть мы должны выяснить личность злого духа и личность того, кому он хочет отомстить.

– Именно. – Намгун Бёль прищурилась, вглядываясь в развернувшуюся перед нами картину. – Мы еще не знаем, что связывает трех жертв. Пойдем выясним, кого убили.

– Ага, – проворчал я.

Мы направились к преграждающим путь полицейским. Я оглядывался, привыкший, что нужно искать любые детали, зная, что нечто незаметное не то что с первого, но и с пятого раза может помочь раскрыть дело...

И внезапно увидел девушку, чей образ был подернут дымкой. Высокую, бледную, с подстриженными по подбородок черными волосами и выкрашенными в яркий розовый цвет прядями у лица. Она была одета в фиолетовую ветровку и светлые джинсы, то есть во вполне современную одежду, а значит, умерла не так давно. По вещам, тем более по их моделям, вышедшим в определенный год, можно сократить число... подозреваемых, так что я всегда отмечал детали в образах. Но нечто полезное удавалось заметить до смешного редко.

Хмурясь, девушка смотрела туда, где недавно лежало тело... Мимо, даже едва не сквозь нее прошел криминалист, и девушка подалась назад.

А затем заметила мой внимательный взгляд. Она уставилась на меня в ответ с явным недоумением, но вдруг сделала два поспешных шага вперед... и исчезла. Растворилась в воздухе.

– Донсу-я? Чон Донсу! Ты чего застыл? – Намгун Бёль остановилась, внимательно на меня смотря.

Я, помедлив, обернулся к ней:

– Увидел духа.

– Наш? – без особой надежды уточнила Намгун Бёль.

– Нет, она не злая. Просто душа... Но я не успел уловить больше, она пропала.

– Ладно, пойдем, – нетерпеливо позвала Намгун Бёль.

Духов много, а сейчас нас интересовал один конкретный, так что стоило поторопиться.

Ловко пробравшись мимо журналистов, которые не спешили уходить, Намгун Бёль приблизилась к желтой оградительной ленте вплотную. Окинув взглядом место преступления, она обернулась к стоящему в паре шагов от нее патрульному и очаровательно улыбнулась:

– Добрый день. Что произошло?

Патрульный хмуро посмотрел на очередного любопытствующего человека, но его взгляд смягчился, словно сияние Намгун Бёль растопило его холодность. Харизматичность и обаятельность весьма важные инструменты для шаманки. Особенно для такой, как Намгун Бёль, которая не ждет, пока заказ сам ее найдет.

– Ничего не могу сказать, – ответил полицейский.

– Тогда пропустите меня, пожалуйста!

С этими словами Намгун Бёль шагнула вперед, берясь за ленту и приподнимая ее, но патрульный перехватил ее запястье. Он быстро отпустил ее руку, но непреклонно покачал головой:

– Нельзя.

– Мне можно, – не смутилась Намгун Бёль. – Я консультант детективов.

– Консультант? – недоверчиво нахмурился патрульный.

– Именно, – кивнула она. – Вы что, новенький?

– Но...

– Не пускай ее! – раздался из-за спины полицейского недовольный мужской голос.

Патрульный оглянулся и шагнул в сторону, когда к оградительной ленте подошел молодой детектив. Он встал, скрестив руки на груди, и, приподняв бровь, пристально посмотрел на Намгун Бёль.

Это был мужчина лет тридцати с внимательными темными глазами, правильными чертами лица и телосложением спортсмена. Лицом он куда больше походил на актера, чем на полицейского, из-за чего, я знал, над ним иногда подшучивали коллеги. На высоких каблуках Намгун Бёль была одного с ним роста, а потому детектив, обычно не следящий за осанкой, рядом с ней всегда выпрямлял спину и расправлял плечи.

– Детектив О! – обаятельно улыбнулась Намгун Бёль.

Она небрежным движением перекинула за спину длинные, блестящие как черный шелк волосы и заправила одну прядь за ухо. О Бэкхён проследил взглядом за ее действиями и прищурился. Он был не так глуп, чтобы не понимать, что она вновь с ним играет, но и не так хладнокровен, чтобы не реагировать на эти уловки.

– Она не консультант, так что не пускай, – велел Бэкхён. – Госпожа Намгун, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не называла себя так?.. Будешь мешать расследованию – я задержу тебя и оставлю на ночь в участке.

– Я ничего плохого не сделала, а ты все пытаешься найти повод задержать меня в участке на ночь, – весело отозвалась Намгун Бёль.

Бэкхён нахмурился еще сильнее, но я видел, что он с трудом держит маску недовольства, скрывая смущение. Я не вмешивался, дожидаясь, когда рутинные препирательства подойдут к концу.

– Но... Сейчас у тебя действительно есть повод побыть со мной наедине, детектив... – протянула Намгун Бёль. – Нужно поговорить. Раз не пускаешь за эту линию, сам иди сюда.

– Я занят, – бросил Бэкхён, но уходить не торопился, лишь сделал шаг назад.

– Эх, мы ведь учились вместе, в одной школе. А ты ведешь себя так грубо, – вздохнула Намгун Бёль. – Сколько раз я тебе помогала? А ты даже поговорить не подойдешь? Что будешь делать, если я больше ни на одно место преступления не приду?

– Удивлюсь, – съязвил Бэкхён. – И вообще, когда это ты мне помогала?

– Почти каждый раз, когда ваша команда не может раскрыть дело. Например, то убийство два месяца назад...

– А-айщ, снова ты за свое, – простонал Бэкхён. – Вот скажи, шаманы что, так много зарабатывают? Иначе я не понимаю, почему ты, вот именно ты занимаешься такой ерундой!

– Знаешь, как хорошо бизнесмены или их жены платят за ритуалы вроде чэсу^[34] или хонин-йетхам?..^[35] Но вообще, детектив О, зачем ты так? Я же не озвучиваю все, что думаю о вашей работе, – приподняла бровь Намгун Бёль.

– Вы шаманка? – удивился патрульный.

Мне показалось, он совсем растерялся. Наверное, и правда новенький. Иначе уже слышал бы от коллег о госпоже Намгун – шаманке, которая нередко показывает полицейским, что они идиоты. Точнее, это я так считаю, а вот Намгун Бёль видит это как попытки объяснить, что некоторые убийства и покушения связаны со злыми духами и одержимостью. Вот только детективы, в большинстве своем, в это не верят.

– Да, шаманка, – недовольно бросил Бэкхён. – А это... Кто ты, напомни?

– Медиум, – сухо ответил я.

– Медиум, – повторил Бэкхён, и я был уверен, что мысленно он фыркнул. – Сколько тебе лет вообще? Разве в твоем возрасте не должны учиться в университете? Не хочешь стать юристом или, может, врачом? Да хоть полицейским! Зачем ты, госпожа Намгун, втягиваешь в свои дела еще и этого парня?

– Следите за своей жизнью, – посоветовал я.

– Эй... – начал было Бэкхён, но его прервал громкий вздох Намгун Бёль.

– Детектив О?.. Мне долго ждать? Ты же занят, так не трать время.

Она вновь улыбнулась, не сводя с Бэкхёна глаз, и тот сдался.

– Ладно, – пробормотал он и прошел под лентой. – Пойдем...

– О-сонбэ!^[36]

В следующее мгновение рядом объявился напарник Бэкхёна Ким Ёну – среднего роста худощавый парень с лохматыми черными волосами и в очках. Он смерил Намгун Бёль недовольным взглядом, неодобрительно покосился на меня, а затем скрестил руки на груди, словно подражая старшему коллеге.

– О-сонбэ, вы снова за свое? – возмутился Ёну.

– Ким Ёну, не лезь, – отмахнулся Бэкхён.

– Вы опять ей расскажете то, что не следует! – продолжил негодовать тот. – Простите, сонбэ, но это не по правилам. И вообще, вы же не верите в шаманов и духов, почему тогда ее слушаете?

– Зачем же так грубо? – Намгун Бёль посмотрела на него сверху вниз. – Детектив Ким, ты ведь знаешь, как ее зовут, так напряги память, я верю, что ты вспомнишь.

Ёну поджал губы, но на пару мгновений отвел глаза, не выдержав прямого взгляда Намгун Бёль.

– Пойдем, детектив О, – с едва уловимой насмешкой позвала она.

– Заканчивай там со свидетелями и проверь, что запись с камер забрали, – нарочито строго велел Бэкхён.

Ёну возмущенно пробормотал себе что-то под нос, но поплелся исполнять поручение.

Намгун Бёль же уверенно зашагала в сторону и от полицейских, и от любопытных журналистов или случайных прохожих по направлению к соседнему зданию. Бэкхён и я последовали за ней, но я остановился в нескольких шагах от них, чтобы не выпускать из вида место убийства.

– Детектив О... – начала было Намгун Бёль, но Бэкхён перебил ее:

– Я не могу каждый раз раскрывать тебе, что случилось. Ты понимаешь, что начальство меня за это не хвалит?

– И все-таки ты рассказываешь, – отметила Намгун Бёль и поправила рукава своего красного пиджака. – Потому что на самом деле веришь, что иногда во всем виноваты злые духи.

– Что угодно, но только не вера в твои сказки, – отрезал Бэкхён. – Это в последний раз, а дальше узнавай детали из статей. Вскоре журналисты обо всем напишут...

– Ты знаешь, что мне нельзя терять время, – перебила его Намгун Бёль. – Пока я дождусь выхода статей и разберусь, где правда, а где выдумка, будет поздно.

– Для чего? – язвительно уточнил Бэкхён. – Это не какие-то серийные убийства. Это всего лишь самоубийство...

Он осекся, и, оглянувшись, я увидел, как он недовольно поморщился. Я закатил глаза, а Намгун Бёль снисходительно вздохнула:

– Это не самоубийство... Давай я упрощу тебе задачу. Три дня назад нашли тело женщины, у которой спереди был проломлен череп. Вчера нашли еще один труп, и у этого человека были такие же травмы. А сегодня уже третья смерть, и причина смерти идентична первым двум случаям? Не так ли?

Бэкхён помедлил, а затем хмыкнул:

– Ну конечно, ты и про те самоубийства знаешь.

Я опять закатил глаза и обернулся к нему:

– Это убийства.

– Хо-оль, да что ты говоришь! – Бэкхён всплеснул руками. – А знаешь, что сегодня показала запись с камер видеонаблюдения? Жертва сама разбила себе голову! Этот мужчина просто стоял и бился лбом о стену, пока не проломил себе череп! А вчерашнее самоубийство? Есть свидетель: самоубийца раскроил себе о стену череп прямо на глазах у жены. Этот мужчина был крупный, сильный, а его жена на голову ниже и куда слабее. Она бы точно не смогла его вот так убить. Самая первая... Свидетелей нет, вы наверняка уже знаете, что ее нашли на той прокля́той стройке. Но криминалисты подтвердили, что жертва, скорее всего, сама убила себя. Подробности разглашать я не буду.

Бэкхён посмотрел на меня с видом победителя, но я и бровью не повел. Намгун Бёль вновь вздохнула, только теперь нарочито устало, и скрестила руки на груди. Но на ее лице я заметил просвечивающую радость: возмущенный детектив рассказал про предыдущие убийства явно больше, чем планировал. Что-то, правда, мы уже знали из новостей, благодаря чему и связали между собой три преступления, но некоторые детали оставались неизвестны.

– Мы не спорим, что жертвы сами нанесли себе эти ужасные травмы... – Намгун Бёль сделала шаг к Бэкхёну и понизила голос: – Но дело в том, что их заставил...

– Злой дух, – иронично закончил Бэкхён.

– Злой дух, – серьезно согласилась она. – Точнее, кысынсэ^[37]. Поэтому люди и убили себя: кысынсэ влияет на сознание жертв, и они начинают едва ли не мечтать покончить с собой поскорее... Кысынсэ за что-то отомстил этим троим. Пока что мы не можем быть в этом уверены, но все указывает именно на месть. Поэтому расскажи о третьей жертве. Мы должны найти связь – того, кто может хотеть смерти всех этих людей. И так найдем следующую жертву раньше, чем до нее доберется злой дух.

Бэкхён несколько мгновений молча смотрел на Намгун Бёль, и его скептическое выражение плавно перетекло в раздраженное, а затем – в усталое. Он вздохнул, провел ладонями по лицу и упер руки в бока, над чем-то размышляя.

– Не верю я в твоих злых духов, Намгун Бёль, – покачал головой Бэкхён, после чего заговорил тише и почти неуверенно: – Но эти убийства... Были сомнения насчет первой жертвы, потому что нет ни свидетелей, ни видео с камер, но нет и следов чужого присутствия, а криминалисты заключили, что травмы вполне могли быть нанесены самой жертвой... Когда узнали о втором трупе, причем тоже с размозженной головой, почти сразу вспомнили о первом... Но тут все ясно, самоубийство. И нет причин сомневаться. – Бэкхён явно вновь намекнул, что не верит во вмешательство духов. – Но сейчас уже третье такое же самоубийство. Есть в этом что-то... Странное. Потому что...

– Потому что обычно люди не разбивают себе голову о стену, если хотят умереть, – кивнула Намгун Бёль.

Я видел и слышал многое, но даже меня передернуло, стоило представить, что человек разбивает собственную голову, как яйцо.

– Психов много. Но мало психов убивают себя по порядку... К чему я это... – Бэкхён замялся, и Намгун Бёль сделала внимательное, заинтересованное лицо, подбадривая его. – Подумал, что что-то не то, а потому сказал Ким Ёну изучить жертв повнимательнее. Так что связь нашли.

Мы с Намгун Бёль переглянулись. Нам повезло, и детективы в кои-то веки могут нам помочь. Обычно нам самим приходится выискивать большинство недостающих деталей.

– Они все работали в «Юксон констракшен» над тем проектом... Когда это было? Года два назад. Помнишь, это освещали СМИ: часть строящегося здания рухнула, и погибло несколько работников.

– Помню, – пробормотала Намгун Бёль.

Сложно такое забыть. И не только из-за ужаса самой подобной трагедии, а еще и из-за того, что тогда мы с Намгун Бёль проводили обряды, чтобы упокоить погибших.

Что ж... Если душа полна обиды и гнева, ненависти и всепоглощающей боли, такие обряды ей не помогут. Похоже, появление кысынсэ стало следствием чьей-то жестокой смерти под завалами.

Я тут же вспомнил слова Бэкхёна: он напомнил, что первое тело нашли на стройке. Как он сказал, на «той прокля́той стройке».

Намгун Бёль выглядела так, словно в ее голове роилось множество мыслей и она пыталась разобрать их все. Бэкхён заметил это и скривил губы.

– Ясно... – протянула она наконец. – Отправь мне, пожалуйста, имена погибших! Будет прекрасно, если еще и информацию о том, кем они работали в «Юксон констракшен»...

– Я не стану!.. – начал было Бэкхён, но Намгун Бёль одарила его благодарной улыбкой и, плавно развернувшись, поспешила к машине, припаркованной вверх по улице.

– Знала, что ты мне поможешь, детектив О! – не оборачиваясь, заявила она. – А я помогу тебе и спасу от нового дела. Донсу-я, поторопись!

– Увидимся, детектив О.

Тот растерянно смотрел вслед Намгун Бёль, и я был уверен, что, хоть он и не дал своего согласия, точно отправит ей сведения, которые она попросила.

Иногда мне казалось, что Бэкхён очень хочет поверить Намгун Бёль. Но не может.

Я направился за ней. Но стоило мне сделать всего три шага, как в ушах раздался звон, перебивая все остальные звуки, виски прострелила сильная боль, а спина будто покрылась коркой льда. Я резко оглянулся, из-за чего перед глазами промелькнули черные пятна, а затем быстро нашел взглядом... духа. Злого духа. Действительно злого.

Его образ был подернут черным туманом, а некоторые черты – тронуты смертью. И все же я рассмотрел одноглазого мужчину средних лет, коротко стриженного, с носом с горбинкой, тонкими губами, искривленными в злой гримасе, и легкой щетиной на щеках. Из пустой глазницы на бескровное лицо стекала вязкая черная жидкость, которая также капала с губ и пальцев духа. Он был одет в белую футболку и темного оттенка штаны из грубого материала. Я постарался захватить как можно больше деталей, запомнить как можно четче...

Внезапно злой дух посмотрел на меня. Выражение его лица сменилось на яростное, рот распахнулся в крике, который так и не достиг моих ушей... После чего злой дух пропал.

На меня разом нахлынули различные звуки, вызывая головокружение: голоса людей, моторы машин, отдаленная музыка, хлопки дверей, шорох шин...

– Чон Донсу! Чон Донсу!

Рядом, придерживая меня за плечо, стояла Намгун Бёль, и на ее лице отразилось беспокойство.

– Ты в порядке?

Я молча кивнул, а затем почувствовал неприятный металлический привкус. У меня пошла носом кровь, залила губы и подбородок и испачкала мою толстовку. Хорошо, что та черная, – меньше будут видны пятна.

Наклонившись чуть вперед, я вытер губы рукавом и махнул свободной рукой, призывая Намгун Бёль успокоиться:

– Все нормально.

Она кивнула и нетерпеливо спросила:

– А теперь? Наш?

– Да. Это был злой дух.

Глава 9
Он умрет этой же ночью
Чон Донсу

Прошло два часа с тех пор, как мы вернулись в квартиру к Намгун Бёль и начали поиск необходимых сведений. Я жил в другом районе Сеула, но, когда мы были заняты расследованием или подготовкой к ритуалу, нередко оставался здесь.

Места в ее квартире хватало.

Я сидел на полу у дивана в светлой гостиной, держа на коленях ноутбук, и искал среди жертв обрушения человека, который нам нужен, – человека, чей дух увидел на месте преступления. Оттого, как внимательно я всматривался в монитор, заболели глаза, но даже это было привычным. Правда, когда несколько лет назад я понял, что не могу игнорировать свои способности медиума, и решился прийти к Намгун Бёль, эту самую работу я представлял себе несколько иначе: это касалось как вот таких вот исследований в интернете, так и то и дело возникающей угрозы для жизни. Не то чтобы Намгун Бёль меня не предупреждала... Но и не то чтобы я так уж искренне ей поначалу поверил.

Сама Намгун Бёль выписывала имена всех тех, кто был связан с этим самым строительным проектом. Судя по сведениям, что предсказуемо прислал ей Бэкхён, все три жертвы, женщина и двое мужчин, были руководителями проекта.

– Как успехи?

Дживон, ярко улыбаясь, зашла в гостиную и опустилась на пол рядом со мной. Намгун Бёль сидела за рабочим столом и, подняв глаза из-за своего ноутбука, заметила ученицу:

– Дживон-а! У тебя наверняка есть дела. Не мешай.

– В будущем всем этим буду заниматься я, – деловым тоном заявила Дживон. – Так что мне нужны опыт, практика... Насмотренность.

Я подавил улыбку, а Намгун Бёль небрежно махнула рукой:

– Если тебя отчислят из университета, я не стану защищать тебя перед родителями.

Дживон было двадцать, и она не только училась у Намгун Бёль, чтобы в будущем стать шаманкой, но также оставалась студенткой экономического факультета – этого хотели ее родители. Мама Дживон была младшей сестрой Ли Иджэ – медиума, с которым работала Ко Сунхи. Ли Иджэ почти не общался со своими родственниками, его настоящей семьей были K° Сунхи, ее дочь Намгун Бёль и ученица Мун Исыль. Кроме того, он погиб из-за злого духа еще до рождения Дживон...

Но когда та в тринадцать лет будто начала сходить с ума, заболев синбёном^[38] из-за одержимости духом, наделившим ее даром, ее родители обратились именно к Намгун Бёль – больше они никого не знали и никому не доверяли.

И все-таки когда Намгун Бёль сказала родителям Дживон, что для безопасности той нужно учиться, они отпустили дочь с условием, что та обязательно поступит в университет. Хотя отец Дживон и говорил, что верит в шаманов, пусть и поддерживал ее, я понимал: он надеялся, что в будущем его дочь «одумается».

А вот мама Дживон...

Она и знать не хотела ни шаманов, ни медиумов. И слышать не желала о ритуалах и духах.

Из-за своего старшего брата, Ли Иджэ. Из-за того, что с ним происходило в детстве, и из-за того, как он погиб.

Но как раз таки из-за того, что с ним случилось, Ли Бора пусть и мечтала, чтобы ее дочь не имела ничего общего с шаманизмом, все же разрешила ей учиться.

Так что Дживон пришлось усердно готовиться к поступлению в университет, вот только то, насколько хорошо она училась теперь, – уже совершенно другой вопрос. Но хотя бы как будущая шаманка она действительно была трудолюбива и любознательна.

– Меня не отчислят. – Пришла очередь Дживон закатить глаза. В такие моменты «переговоров» настойчивостью она напоминала свою наставницу.

Правда, внешне они были совершенно разными. Намгун Бёль отличалась высоким ростом, двигалась с непринужденным изяществом, в одежде предпочитала утонченный стиль, но также была физически сильной и выносливой. А вот Дживон была невысокой и хрупкой, чаще всего ходила с собранными в нарочито небрежный пучок волосами, а одевалась в мешковатые штаны или же в рваные джинсы, в топы и объемные спортивные куртки, и практически всегда ее вещи были в камуфляжных или черных оттенках.

Но, контрастируя с темными цветами, на лице Дживон постоянно сияла широкая улыбка.

– Кто на этот раз? Вонгви?^[39] – поинтересовалась она, подсела ближе и заглянула мне в ноутбук.

– Нет, кысынсэ, – ответил я, не отвлекаясь от экрана.

– Холь! Ужас какой... Ими ведь становятся те, кто умер болезненной смертью?

– Вроде того.

– Оппа^[40], ты такой бледный и уставший, – вздохнула Дживон. – Хочешь, принесу тебе кофе?

– Спасибо, не нужно, – качнул головой я.

Мне показалось, Дживон хотела сказать что-то еще, но передумала и, откинувшись спиной на диван, стала молча смотреть в мой ноутбук.

– Так, – внезапно подала голос Намгун Бёль. – Найти сведения о тех, кого больше всех обвиняли в трагедии, не сложно... Вот только лишь двое из наших невольных самоубийц фигурируют в новостных сводках, причем они оба легко отделались. Кто-то получил больше, кто-то был оправдан, но я не могу понять, кто из всех этих людей действительно виновен и насколько и на кого еще может быть обижен кысынсэ... «Юксон» – огромная, успешная компания, и связи у ее верхушки соответствующие...

Намгун Бёль поджала губы и нервно постучала пальцами по столешнице, не отрывая напряженного взгляда от своей записной книжки.

Я поморщился и вернулся к поиску жертв. Прошло еще несколько минут перед тем, как я округлил глаза, не веря тому, что вижу.

– Нашел!

Дживон тут же подалась ближе, а Намгун Бёль вскочила со стула и села на пол с другой стороны от меня.

– Это он?

– Да.

– Уверен?

Моим ответом был тяжелый вздох.

– Прекрасно! – Намгун Бёль хлопнула в ладоши.

С экрана на нас смотрело фото мужчины: те же глаза, разве что не такие непроницаемо-черные и два, а не один, те же тонкие губы, только растянутые в едва заметной улыбке, а не искривленные от злости, те же нос с горбинкой и легкая щетина. Я был уверен, что это тот мужчина, которого я увидел на месте происшествия: к счастью, память на лица у меня была отличная, к тому же натренированная множеством подобных дел.

– Мы не ошиблись, это действительно злой дух погибшего на стройке мстит виновникам катастрофы!

Намгун Бёль явно обрадовалась, что мы движемся в верном направлении, но выглядела мрачной, ведь сама ситуация не располагала к веселью и празднованию.

Мне всегда казалось, что она слишком близко к сердцу принимает смерти, с которыми мы сталкиваемся. Я привык к работе с мертвыми, я видел мертвых с раннего детства, а потому мне было сложно скорбеть, хотя чаще всего нельзя было не пожалеть духов или же их близких. А вот Намгун Бёль... Пожалуй, для талантливой шаманки-экзорциста она слишком мягкая. И все же эта мягкость сердца сочеталась с ее стальным характером и железной выдержкой, а потому не мешала работе. Только душевному состоянию.

Внезапно ей позвонили, и она, легко поднявшись на ноги, взяла со стола телефон.

– Это детектив О, – сказала Намгун Бёль. – Возможно, узнал что-то новое.

– И решил вам сообщить... Но для этого звонит, а не пишет, – фыркнул я.

– А может, он просто хочет пригласить вас выпить? – предположила Дживон.

– Не решится, – отозвалась Намгун Бёль и ответила на звонок: – Детектив О, снова здравствуй! Уже соскучился?..

Она замолчала, слушая Бэкхёна, и с каждой секундой ее лицо становилось все сосредоточеннее, а взгляд – темнее.

Заметив эти перемены, я напрягся и начал с нетерпением ждать окончания разговора. Завершив звонок, Намгун Бёль медленно выдохнула, а потом решительно повернулась ко мне:

– Детектив О сказал, что ему позвонил господин Ан Инхо...

– Кто это? – тут же спросила Дживон.

Я тоже не знал, но у меня появилась догадка.

– Он был ответственным за тот самый строительный проект, – напряженно пояснила Намгун Бёль. – И сегодня он сообщил в полицию, что кто-то присылает ему на телефон фотографии... Фотографии обрушившегося два года назад здания, а также фотографии с мест убийств, совершенных кысынсэ.

Мы встревоженно переглянулись. Мы не могли быть уверены, что Ан Инхо следующая жертва, но что-то мне подсказывало: подобных совпадений не бывает. И раз кто-то стал слать Ан Инхо снимки именно сегодня, а не после первого же убийства, значит...

Значит, Ан Инхо – следующий.

– Раз он был там главным, получается, он и есть основная цель кысынсэ, – беззаботно отметила Дживон и задумчиво протянула: – Так уж нужно его спасать?..

– Нужно, – строго оборвала ее Намгун Бёль. – Очень жаль, что этот человек не понес то наказание, которое заслужил, но нельзя позволять злым духам творить все, что им вздумается! Такая месть лишь породит новую месть, и из этого круга ненависти и обиды никогда не найдется выхода.

– Я шучу, шучу! – Дживон вскинула ладони. – Не сердитесь, я против убийств и всего такого... Сами знаете, мне даже на мертвых свиней смотреть тяжело!

– Привыкнешь, – пробормотал я.

Намгун Бёль отмахнулась и поспешила прочь из комнаты:

– Донсу-я, быстрее, едем к Ан Инхо!

Я поспешно встал, чтобы направиться за ней, и тогда Дживон ухватила меня за запястье:

– Осторожно! – обеспокоенно попросила она.

– Пока что мы просто поговорим, – успокоил ее я.

Внезапно виски заломило, и тогда я, по привычке оглядевшись, заметил ее.

Намгун Бёль и Дживон ее не видели. Только я.

Я не знал, как ее зовут, но она всегда была здесь, никогда не уходила, лишь, бывало, пряталась. А появилась еще до того, как сюда переехала Намгун Бёль. Именно из-за нее предыдущие жильцы и съехали, быстро и дешево продав четырехкомнатную квартиру в престижном районе. Я не знал деталей, но ее смерть явно не была мирной.

И все-таки она не стала злым духом.

В углу зала стояла девочка не старше десяти лет, но понять точнее не получалось. Мертвенно-белая кожа была испещрена черными линиями вен, а вместо глаз зияли два черных провала, от которых расходилась черная паутина, добираясь до не менее черных губ, с которых капало нечто густое, напоминающее смолу. Эта смола облепляла тело девочки, ее короткие волосы и белое платье, стекала на пол, покрывая тот густой черной лужей. Угол стены за спиной духа вплоть до самого потолка был испачкан этой бурлящей смолой. А вокруг нее по полу растекался полупрозрачный черный туман.

В ушах раздался неразборчивый шепот, окруживший меня со всех сторон, множеством насекомых пробираясь в уши. Я по привычке постарался не слушать, даже не пытаться разобрать ни единого слова, иначе... Иначе это могло плохо закончиться. И все-таки нездоровое любопытство настойчиво тянуло прислушаться... попытаться понять...

– Донсу-я? – раздался из коридора нетерпеливый голос Намгун Бёль.

Я тут же очнулся:

– Иду.

Шепот стал тише, но не исчез. Именно из-за него, сопровождающего духов, я всегда ношу с собой наушники, почти всегда на полной громкости включаю музыку, когда выхожу из дома... Чтобы вдруг не услышать то, что не слышат другие.

Я оторвал взгляд от духа, и, хоть у нее не было глаз, мне казалось, она смотрит прямо на меня. От ее вида меня всегда охватывала острая жалость и, к моему стыду, отвращение, и все же горечь сожаления была куда сильнее.

А еще чувство вины. Нам с Намгун Бёль так и не удалось упокоить ее.

* * *

Пришлось потратить около часа, чтобы выяснить, где сейчас Ан Инхо, и добраться до него. Как оказалось, он продолжил работать в «Юксон констракшен» и сейчас руководит новым проектом. А потому мы направились прямиком на место стройки, чтобы успеть перехватить его до того, как он вернется в офис, где нас к нему с большей долей вероятности не пустят, или же к себе домой, куда нас не пустит уже сам Ан Инхо.

Припарковавшись рядом со стройкой, на которой продолжался тот самый проект, два года назад приостановленный из-за обрушения одного из зданий, Намгун Бёль выскочила из машины и поспешила к воротам. Я последовал за ней, в очередной раз удивляясь, как она так быстро бегает на каблуках. Казалось, надень она кроссовки – выиграет Олимпийские игры.

– Подождем, – решила Намгун Бёль, остановившись и нетерпеливо постучав носком туфли по земле. Она прищурилась, вглядываясь в стройку за ограждением так, словно могла что-то рассмотреть.

– Выбора-то у нас нет.

К счастью, долго ждать не пришлось, и вскоре к воротам подъехал дорогой черный автомобиль, а из-за ограждения вышел мужчина лет пятидесяти с сильной проседью в волосах и в деловом костюме – я сразу узнал Ан Инхо, фотографию которого нашел в интернете по пути сюда. Его сопровождали еще трое мужчин и одна женщина. Они о чем-то переговаривались, Ан Инхо пару раз кивнул, после чего все, кроме одного молодого мужчины, поклонились, и Ан Инхо в сопровождении, судя по всему, помощника направился дальше к автомобилю...

– Господин Ан! – окликнула его Намгун Бёль.

Она быстрым шагом приблизилась к автомобилю и очаровательно улыбнулась. В дорогом светлом костюме, состоящем из удлиненного пиджака и широких брюк, с аккуратно уложенными волосами и легким макияжем, с уверенной походкой и гордой осанкой Намгун Бёль точно казалась не шаманкой, а скорее руководителем или юристом какой-нибудь крупной компании.

Я поплелся следом, надеясь своим внешним видом не испортить впечатление, которое она хотела произвести.

– Господин Ан, у меня очень важное дело, – серьезно заговорила она.

Ан Инхо посмотрел на Намгун Бёль, с удивлением приподняв брови, а затем оглянулся на своего помощника, но тот отрицательно покачал головой. Остальные работники стройки не стали задерживаться и вернулись на объект, скрывшись за ограждением.

– Мы знакомы? – уточнил Ан Инхо.

– Я по поводу вашего сообщения в полицию.

Казалось, Ан Инхо удивился еще сильнее и окинул Намгун Бёль взглядом с ног до головы.

– Вы детектив?.. – откровенно недоверчиво протянул он.

– Ох, что вы! – Она отрицательно помахала рукой с таким видом, словно боялась, что кто-то свяжет ее с полицией. – Но я тоже занимаюсь этим делом...

– Директор Ан, у вас встреча с депутатом Со через сорок минут, – напомнил помощник.

Ан Инхо кивнул, посмотрел на часы на своем запястье и перевел взгляд обратно на Намгун Бёль:

– Говорите быстро, что вам нужно. Я спешу.

– Вы ведь знаете, что троих ваших уже бывших коллег убили?

Я подавил удрученный вздох. Переговорным способностям Намгун Бёль я доверял, но иногда она говорила слишком уж прямо. А вдруг Ан Инхо знает, что те люди сами убили себя? Хорошо хоть, Намгун Бёль все еще не назвала себя шаманкой.

– Убили? Я слышал, что они покончили с собой. Подумал, не справились с грузом вины или общественного давления, – мрачно сказал он.

«В отличие от тебя», – мысленно фыркнул я. Ан Инхо был одним из главных виновников обрушения, в котором погибли восемь человек и еще семь пострадали, но его обелили и оправдали. И вряд ли этот придурок переживал из-за того, что стал причастен к стольким смертям, более того, он продолжал как ни в чем не бывало занимать высокую должность.

– Да, их заставили себя убить. – Намгун Бёль сделала серьезное лицо, пристально смотря на Ан Инхо. – Заставили. И начали угрожать вам. Понимаете? Теперь в опасности и вы.

Ан Инхо поднял брови еще выше, и на его лице мелькнула обеспокоенность, но затем он лишь тяжело вздохнул:

– О чем это вы, госпожа...

– Намгун Бёль. Я хочу помочь вам. Могу коротко объяснить все сейчас, но будет лучше, если мы встретимся позже, вы выслушаете меня и узнаете все детали.

– У меня нет времени, – бросил он. – Не знаю, как их кто-то мог заставить убить себя, но со мной такое не сработает. Говорите, что хотели, и я пойду.

– Хорошо, – спокойно согласилась Намгун Бёль, но я уловил ее недовольство. – Помните обрушение здания, которое произошло два года назад? Вы отвечали за этот проект.

Лицо Ан Инхо похолодело, а во взгляде промелькнула настороженность вкупе с раздражением.

– Помню. И?

– Те трое якобы самоубийц были вашими подчиненными и руководили стройкой, – продолжила Намгун Бёль. Ее голос стал чуть более тихим и вкрадчивым. – И теперь они мертвы, а вы получаете странные фото... Вы следующий.

Ан Инхо мрачно нахмурился, на лице его помощника я прочел озадаченность. Несколько мгновений никто не говорил ни слова, и мы с Намгун Бёль ждали, что решит этот человек. Его помощник явно нервничал, переводя взгляд с Намгун Бёль на Ан Инхо и обратно и перекладывая свою сумку из руки в руку.

– Кто вы, если не детектив? И кто, по-вашему, хочет меня убить? – спросил Ан Инхо, и, хоть он казался до невозмутимости спокойным, в голосе проскользнуло слишком много недоверчивости, на грани с недовольством.

– Я шаманка, – объявила Намгун Бёль. – Вас хочет убить злой дух, в которого превратилась одна из жертв обрушения.

Лицо Ан Инхо из холодно-внимательного мгновенно стало презрительно-раздраженным, и я подавил тяжелый вздох. Ну а на что я рассчитывал? Что этот идиот нам поверит?

Размечтался.

– Что за бред! – выплюнул Ан Инхо и махнул рукой своему помощнику: – Уходим!

– Он здесь, – подал голос я.

– Что? – Ан Инхо посмотрел на меня так, словно заметил лишь сейчас.

– Ким Ёнджун. – Я с равнодушным спокойствием ответил на высокомерный взгляд. – Тот, кто хочет вас убить. Он прямо за вами и очень зол.

Я перевел взгляд на Ким Ёнджуна – того самого кысынсэ, которого увидел у места убийства сегодня утром. Дух стоял в клубах черного дыма с искривленным от ненависти, осунувшимся лицом и единственным глазом, в котором плескалось безумие, смотрел на Ан Инхо. У меня запульсировали вены на висках, а сердце забилось вдвое быстрее. Как жаль, что ничего подобного не чувствовал тот, на кого и была направлена удушающая ненависть Ким Ёнджуна.

Злой дух, возможно, услышав свое имя, посмотрел на меня и оскалился, демонстрируя крупные серые зубы. В ушах раздался неразборчивый шепот, вот только сейчас я не мог надеть наушники и включить свой специальный плейлист. Я должен был следить за разговором, а потому просто постарался отвлечься от потустороннего шепота, начав петь про себя услышанную недавно веселую песню – ее часто включала Дживон.

Что угодно, лишь бы не разобрать, что там нашептывает злой дух.

– Господин Ан! – повысила голос Намгун Бёль. Она понимала, что дело серьезное, и выглядела теперь почти сердитой. – Послушайте меня, если не хотите умереть!

– Вы послушайте меня, если не хотите попасть за решетку! – процедил Ан Инхо. – Чтобы больше не приближались ко мне! Обманывайте людей в другом месте! – Он шагнул к машине, и помощник тут же открыл перед ним дверь. – Шаманка! – саркастично воскликнул он, садясь в салон.

Я проводил Ан Инхо взглядом, подумав, что, в принципе, действительно можно оставить все как есть и подождать, вдруг дух упокоится, разобравшись с ним.

– В Корее так много людей, верящих в шаманов и духов, но у меня такое чувство, что злые силы нападают только на скептиков. – Намгун Бёль устало подняла глаза к небу, затем зажмурилась и простояла так несколько мгновений.

Я не мешал.

Наконец она посмотрела на меня:

– Нужно найти хоть какую-то вещь Ким Ёнджуна. И узнать иероглифы его имени. Если не найдем, все равно стоит попробовать призвать его, вдруг послушает...

– Вероятность такая же низкая, какой была вероятность того, что господин Ан нам поверит, – хмыкнул я.

Намгун Бёль сморщила нос:

– Попробовать стоит... Иначе этот упрямец умрет этой же ночью.

Глава 10
Открой дверь!
Ан Инхо

Ан Инхо вернулся домой в начале двенадцатого, когда его жена и дети уже спали. Обычно он приходил раньше, но сегодня задержался на встрече в ресторане, которую устроил его начальник. Целью было обсуждение деталей будущей сделки с инвесторами, а потому Ан Инхо не мог уйти раньше, чем все решили разойтись.

Он открыл окно, чтобы впустить в гостиную свежий воздух, и заметил, как по подоконнику пробежал черно-желтый паук. Слишком уставший, чтобы этому удивиться, Ан Инхо опустился на диван, откинувшись на спинку и вытянув ноги, и тяжело вздохнул. Настроение было ужасное: сначала какой-то шутник прислал эти отвратительные снимки, затем он узнал об уже третьем самоубийстве его бывших коллег, после ему вновь напомнили о том времени, когда он едва избежал потери не только репутации, но и свободы и лишь чудом сохранил свою должность. Хотя нет, не чудом: Ан Инхо и команде юристов пришлось поднапрячься. Да еще и та странная девушка, которая несла какой-то бред о злых духах... Чего она хотела? Денег? Думала, он испугается и заплатит за какой-нибудь ритуал?

Ан Инхо усмехнулся и покачал головой, после чего устало потер глаза. Завтра на работу можно прийти попозже, да и на стройку ехать не обязательно, только прийти на собрание после обеда...

В дверь кто-то постучал, и Ан Инхо, оборвав мысль, посмотрел в сторону коридора. Кто это мог быть так поздно?.. Особенно когда его дом находится за охраняемым забором?

Стук прекратился, и Ан Инхо даже подумал, что ослышался или перепутал источник звука, но вот кто-то вновь постучал, точнее, заколотил в дверь. Тяжелые грохочущие удары перемежались с частыми звонкими, и от этих звуков Ан Инхо стало не по себе...

Кто же станет так ломиться в чужую дверь?..

Но затем он почувствовал раздражение: кто посмел?

Он встал с дивана, собираясь позвонить охране, но внезапно стук вновь оборвался...

И все же тишина опустилась лишь на несколько секунд.

– Ан Инхо... – протянул хриплый голос. Было непонятно, принадлежит ли он мужчине или женщине, молодому человеку или старику. От этого звука у Ан Инхо волосы встали дыбом. – Ан Инхо... Открой дверь...

Голос был просящим, мягким, раздавался из-за двери, но, казалось, кто-то говорил прямо Ан Инхо в ухо.

– Ан Инхо, открой дверь, – продолжил упрашивать голос. – Ну давай же, открой... Пожалуйста, впусти меня. Впусти меня...

Ан Инхо, нервно сглотнув, вышел в коридор.

– Открой... Впусти...

– Кто там? – сурово спросил Ан Инхо, не сводя глаз с входной двери. – Я вызову полицию!

– Открой, и узнаешь, – пообещал голос.

Ан Инхо не двигался. Ручка двери медленно опустилась и поднялась, вновь опустилась, потом задергалась, а после замерла.

– Почему ты меня не пускаешь?! – завизжал голос.

Он прозвучал так неожиданно громко, с такой яростью, сорвавшись на высокие ноты, что Ан Инхо от страха и шока отшатнулся, с трудом устояв на ногах и почувствовав, как виски прострелила боль.

– Ничтожный человек! – продолжил надрываться хриплый, словно размноженный эхом голос. – Трус! Лжец! Открой дверь сейчас же!

Ручка двери вновь начала яростно дергаться, а сама дверь – содрогаться от ударов. Ан Инхо подался назад, в ужасе смотря на нее. Сердце быстро билось в груди, и его стук болью отдавался в голове, кожа покрылась холодным потом, а в горле мгновенно пересохло. Он дрожал, не понимая, что происходит, а из-за сотрясающейся двери раздавались хриплые вскрики и злое рычание.

Все звуки исчезли так внезапно, что Ан Инхо сначала даже решил, что оглох.

Это нечто ушло?..

Он не поверил, что даже подумал об этом. И все-таки его мозг будто горел в огне, а мысли вязли в ужасе, поэтому не то что размышлять логически, просто размышлять почти не получалось: Ан Инхо понимал лишь, что ему до тошноты страшно...

Но затем сквозь эти жалящие чувства пробралась здравая мысль...

Окно.

Ан Инхо бросился к окну в гостиной. Его ослабевшие ноги заплетались, сердце продолжало грохотать, и он налетел на кофейный столик, но даже не почувствовал удара и кинулся к окну.

Трясущимися руками ухватившись за раму, он резко закрыл окно...

И тогда с противоположной стороны в него ударились чьи-то руки.

Вскрикнув, Ан Инхо отшатнулся и упал, не удержавшись на дрожащих ногах.

Вплотную к стеклу приблизилось бледное лицо, рот на котором был распахнут в крике. Один глаз мог бы показаться вполне человеческим, разве что полностью черным, а вот второго не было, и из пустой глазницы, пачкая серую щеку, стекало что-то густое и черное.

Существо склонило голову набок, вывернув ее так, как не смог бы человек, не сломав себе шею. Черный глаз неотрывно смотрел на Ан Инхо, и от этого взгляда, полного ледяной ненависти, тот почувствовал, что вот-вот лишится чувств. Пол под ним качнулся, но Ан Инхо силой воли заставил себя оставаться в сознании.

– Ты умрешь... – послышался все тот же злой хриплый голос, но существо за окном все так же распахивало рот в крике, и его губы не шевелились. – Помрешь, будешь страдать, мучаться, молить о пощаде! Твоя кожа слезет и сгниет, мышцы изорвутся в клочья, а кости раскрошатся!

Ан Инхо замер, круглыми глазами смотря на кривящееся жуткое существо, которое скребло по окну человеческими ногтями. Он хотел бы закрыть уши, закрыть глаза, убежать, спрятаться... Но не мог пошевелиться. Не мог заставить себя сдвинуться с места. Мог лишь продолжать дышать, хотя горло словно сжала чья-то невидимая рука, выдавливая весь воздух.

– Открой дверь! – вскрикнуло существо, но вдруг снова заговорило просящим, притворно-дружелюбным голосом, хотя от смысла его слов леденела кровь: – Открой, иначе я проберусь к твоим детям и перережу им сухожилия, а потом и горло... Открой, иначе я размозжу голову твоей жене... Они пустят меня, не смогут не пустить...

Ан Инхо, невольно представив подобное, вновь едва не лишился чувств и подумал, что нужно открыть. Он не может позволить этому чудовищу навредить его семье, просто не может...

Он медленно встал, на трясущихся ногах сделав пару шагов к окну. Существо не сводило с него своего черного глаза.

– Правильно... – протянуло оно. – Давай же, не бойся... Открой.

Ан Инхо поднял руку, борясь с тошнотой и дрожью, намереваясь открыть окно... Но не смог. Жуткое лицо, смотрящее на него, пугало до смерти. Ан Инхо все еще слышал его проклятья и угрозы... Угрозы жестокой расправы...

И внезапно вспомнил слова встреченной днем незнакомки:

«Вас хочет убить злой дух, в которого превратилась одна из жертв обрушения».

«Послушайте меня, если не хотите умереть!»

Вспомнил он и слова того парня:

«Ким Ёнджун. Тот, кто хочет вас убить».

Ан Инхо опустил руку, и тогда существо за окном зарычало, брызжа густой черной слюной.

– Ким Ёнджун... – трясущимся голосом начал Ан Инхо, – это ты?

Он резко зажал уши руками, когда по ним ударил полный гнева, боли и отчаяния крик. Казалось, от него могли лопнуть перепонки и остановиться сердце, казалось, от него содрогнулись стены и едва не побились стекла...

Ан Инхо подскочил, садясь на диване. Перед глазами стояла туманная пелена, в ушах звенело, а грудь разрывало колотящееся сердце, так что он невольно сжал в пальцах ткань рубашки над ним. Тяжело дыша, он моргнул, пытаясь вернуть зрению четкость, и огляделся.

И тогда понял, что сидит на диване в пустой гостиной. Окно закрыто, и за ним... нет никого и ничего.

Ан Инхо закрыл лицо руками и медленно выдохнул. Несколько минут он просидел без движения, пытаясь что-то понять или осознать, принять и поверить, а в голове со звоном бились друг о друга и перемешивались сумасшедшие мысли...

И вот он, вскочив на ноги, схватил телефон и набрал нужный номер дрожащими пальцами:

– Помнишь ту шаманку? Мне нужно с ней встретиться.

Глава 11
Мертвые утянут тебя за собой
Намгун Бёль

Мы приехали домой к Ан Инхо через сорок минут после того, как мне позвонил менеджер из «Юксона» и сообщил, что господин Ан срочно хочет меня увидеть. Я сразу поняла, что он столкнулся... с чем-то, а потому вместе с Донсу и Дживон поспешила к нужному дому.

Чуть раньше мы не сумели найти ни единой вещи, принадлежавшей Ким Ёнджуну, и не успели отыскать кого-либо из его родственников, а когда попытались призвать его дух, он так и не появился... Потому что, как выяснилось, в это самое время ломился к Ан Инхо.

Я чувствовала одновременно и саднящую тревогу, и облегчение: Ан Инхо теперь вынужден нам поверить, вот только это чудо, что он остался жив. Как и его семья. Злой дух мог не пощадить никого, раз дети и жена его врага оказались поблизости.

– И почему же кысынсэ не сумел пробраться к Ан Инхо?.. – задумчиво протянула я, ведя машину.

Донсу сидел на переднем сиденье с закрытыми глазами, прислонившись лбом к окну и скрестив руки на груди. Услышав мой вопрос, он скривил губы:

– Пока без разницы... Главное, что он еще живой. Повезло, что ему хватило ума связаться с тобой.

– Не ворчи, – привычно попросила я, сверяясь с навигатором. – Успокойся и подготовься... Нас ждет еще один обряд.

– Надеюсь, он пройдет успешнее, – пробормотал Донсу, не открывая глаз, и уселся удобнее, подперев голову рукой.

Его спокойствие лишь сильнее натянуло мои нервы. Что будет с ним, если что-то пойдет не так? Чаще всего во время ритуалов умирают шаманы, но вот страдают или получают травмы, даже если ритуал прошел успешно, как раз медиумы...

Быть медиумом опасно. И особенно опасно для них участвовать в изгнании духов.

Невольно я вспомнила слова Мун Исыль, некогда ученицы моей мамы и моей наставницы. Вспомнила, как уговорила ее рассказать, что же тогда произошло... Двадцать девять лет назад, в ту ночь, которая перевернула мою жизнь, несмотря даже на то, что мне было всего два года.

Я тряхнула головой, в последнюю секунду заметив, что едва не проехала нужный поворот. Нет, я не позволю Донсу повторить судьбу Ли Иджэ.

А я... Я не повторю судьбу мамы.

И не позволю пострадать своей ученице. На этот раз я вынуждена была взять с собой Дживон – мне пригодится ее помощь, ведь Донсу... будет занят. А никого со стороны на обряды экзорцизма я не беру.

Охрана пропустила нас, а у ворот встречал сам Ан Инхо. Переговорив с ним и узнав детали произошедшего, я прошлась по дому, стараясь не разбудить остальных жильцов, и быстро поняла, что именно спасло Ан Инхо жизнь.

– Вот это.

Я указала на два висящих наискосок прямоугольных листа из желтой бумаги, на которых красными чернилами были выписаны защитные иероглифы. Ан Инхо, бледный и нервный, тут же посмотрел на талисманы над входной дверью, а затем перевел на меня вопросительный взгляд.

– Это настоящие пуджоки, – пояснила я. – Они и защитили вас от злого духа, не дав тому проникнуть в дом. Поэтому... пока мы не изгоним злого духа, вам нельзя покидать эти стены и открывать окна.

– Тогда злой дух не проберется? – Ан Инхо старался держать себя в руках, но ужас на его лице прочесть было легче, чем иероглифы на талисмане.

– Не совсем. Злой дух достаточно силен, чтобы добраться до вас. Рано или поздно. Он может стучаться и стучаться, и потом защита падет... Но вы ведь и не собираетесь всю жизнь просидеть под защитой пуджоков?

Ан Инхо молча покачал головой.

– Поэтому мы изгоним кысынсэ, – заверила я. – Ждать нельзя, но никого, кроме нас четверых, в доме быть не должно. Это смертельно опасно.

– Вы изгоните духа? – переспросил Ан Инхо. – И он больше не сможет меня убить? Не навредит моей семье?

– Если получится его изгнать, то да, он вас больше не побеспокоит.

– То есть может не получиться? – Его голос дрогнул.

Дживон тяжело вздохнула:

– Да. Но если не выйдет, вероятнее всего, умрем мы все вместе.

Я кинула на нее предупреждающий взгляд, а она и Донсу лишь пожали плечами в ответ. Что ж, не то чтобы Дживон была неправа... Но вероятность того, что в случае неудачи умрет только Ан Инхо, была выше.

У него лишь один способ выжить: успешный ритуал изгнания злого духа.

– Хорошо... – пробормотал Ан Инхо. – Я... Мои дети утром уедут в школу, а жена должна отправиться на мероприятие... Но позже.

– Скажите ей, чтобы ушла раньше, – велел Донсу.

Ан Инхо с раздражением покосился на него, но кивнул.

– Когда ваши жена и дети будут уходить, оставайтесь в отдельной комнате с закрытыми дверью и окнами. На всякий случай. Дух пока отступил, и маловероятно, что нападет до вечера, но исключать ничего нельзя, – серьезно предупредила я.

Мы остались дожидаться в доме Ан Инхо, и тот даже предложил нам выпить чаю или перекусить, но мы отказались.

К восьми часам утра дом опустел и почти завершились все приготовления. Мы с Донсу и Дживон собрали стол с привезенными подношениями для духов: разнообразные фрукты, тток^[41], каштаны, рис, соджу, приготовленные овощи, говяжьи ребра и деньги.

После этого я собрала волосы в пучок и, так как намеревалась обратиться за помощью к принцессе Пари^[42], переоделась в символизирующий ее наряд – желтый мондури^[43] с красным поясом и вышивкой в виде лотосов по подолу. А вот Дживон и Донсу облачились в простые белые одежды помощников.

Дживон задернула шторы, зажгла ритуальные свечи и благовония из полыни, наполнившие комнату терпким, дымным ароматом. Я в это время окропила стены и пол водой, заранее смешанной с солью и пеплом от сожженной ритуальной бумаги, после чего с помощью метелки из рисовой соломы очистила пространство от темной энергии, вымела ее, оставшуюся после нападения кысынсэ.

Одновременно я прогоняла покалывающее изнутри напряжение. Я проводила ритуалы много раз. И все-таки балансировать между мирами, идти по грани между смертельными врагами изматывающе тяжело.

– Начнем, – улыбнулась я.

Ан Инхо сидел на диване как на иголках, а Донсу, совершенно невозмутимый, опустился на стул, который в гостиную принесли по моему требованию. Я привязала руки и ноги Донсу к подлокотникам и ножкам стула, крепко стянув узлы, а Ан Инхо наблюдал за мной со смесью недоумения, тревоги и любопытства на лице.

– Прости, – вздохнула я, заканчивая с последним узлом.

– Не бери в голову, – скучающим тоном ответил Донсу.

Кивнув, я вытащила мешочек с солью и нарисовала с помощью нее аккуратный круг в паре метров за спиной Донсу. Обернувшись к Ан Инхо, я велела:

– Вставайте сюда. Только осторожно, не повредите соляную линию.

Ан Инхо послушался, но я ясно видела, что ему по меньшей мере неловко. Да, его терзал страх, но вряд ли выполнять странные – по его мнению – команды шаманки было так уж просто. Интересно, поверил ли он в духов и в способности шаманов и медиумов на самом деле?..

Ан Инхо встал в круг, аккуратно перешагнув через соль, и напряженно замер, сцепив пальцы.

– Что бы ни происходило, не покидайте круг, – приказала я. – Что бы вы ни увидели, что бы ни услышали. Просто оставайтесь внутри круга и не нарушайте его целостность, иначе...

Я многозначительно посмотрела на Ан Инхо, и он серьезно кивнул.

– Можем завязать вам глаза, – предложила Дживон.

– Нет, не стоит... – покачал он головой. – Лучше я буду видеть... Если что, сам закрою глаза.

Дживон села у стены, поставив перед собой чангу^[44], и взяла в руки барабанные палочки из персикового дерева. Для подобных обрядов экзорцизма я никогда не приглашала помощников со стороны: либо мне помогали Дживон и Донсу, либо же я сама исполняла роль музыканта. А вот в безопасных ритуалах вроде ритуала по привлечению удачи, защиты перед дорогой или очищения пространства перед строительством со специальными помощниками и музыкантами куда проще и удобнее. А еще, что немаловажно, зрелищнее.

Я протянула Ан Инхо пуджок, после чего открыла дверь в квартиру и подошла к столику с ритуальными предметами: маленький гонг, несколько особых ножей, колокольчики-панъуль^[45] и медное зеркало. Для сегодняшнего обряда я выбрала пестрый веер и трезубец^[46], после чего встала перед Донсу.

В комнате висела тяжелая тишина, но я разбила ее, три раза постучав по полу длинной рукоятью трезубца, и тогда Дживон ударила в чангу. Она умело отбивала мерный, протяжный ритм, и я, позволяя ему, будто течению реки, унести меня, закрыла глаза и помотала головой.

– Дух, услышь наш зов! Твое имя Ким Ёнджун...

Дживон подала голос, сначала тихо и монотонно, а потом громче и настойчивее напевая заклинание, призывающее духа.

Каждое ее слово сплеталось со звуками чангу и ударяло мне в голову. Я вела рукой с веером, словно указывая нужный путь – сюда, к нам, а трезубцем выводила в воздухе защитные символы. Бой чангу стал чуть быстрее, и вслед за этим быстрее и резче стали мои движения.

А затем я заговорила:

– Дух, услышь мой зов! Твое имя Ким Ёнджун, я называю его и призываю тебя услышать. Ким Ёнджун, я указываю тебе путь, так следуй моему приказу и явись...

В темноте перед закрытыми глазами плясали цветные пятна, в ушах стоял звон, а нос забился терпким запахом благовоний, расслабляющих тело. Я уже не чувствовала, в какой стороне Донсу и Дживон, где дверь, где окно, лишь кружилась, сосредоточившись на бое чангу и собственном размеренном голосе.

Внезапно я ощутила холод, остудивший мысли и приведший меня в чувство. Ледяные иголки пробежались вдоль позвоночника, а в затылок впился чей-то взгляд.

Резко остановившись и открыв глаза, я развернулась и взмахнула рукой, подавая знак Дживон остановиться...

Но смотрела на Донсу.

Точнее, на Ким Ёнджуна. Сейчас в теле медиума находился именно он. И именно он, кривя губы, смотрел на меня знакомыми глазами, пылающими такой непривычной для них яростью.

– Ким Ёнджун, ты пришел на мой зов, – заключила я, сделав шаг вперед, и замерла в двух метрах от духа, захватившего чужое тело.

– Тварь! – выплюнул Ким Ёнджун голосом Донсу. – Я разрежу тебя на куски твоим же ножом, а затем примусь за это тело и оторву ему каждый палец...

Ким Ёнджун вдруг прервался и повернул голову вбок, но не смог увидеть стоящего за его спиной в кругу из соли Ан Инхо. Тогда Ким Ёнджун запрокинул голову и, истерично задергавшись в веревках, зашипел, брызжа слюной:

– Ненавижу! Все из-за тебя! Я умер из-за тебя! Гнилой человек! Ты убьешь себя, разобьешь себе голову! Я тебя заставлю!

Ким Ёнджун надрывал горло, и его крик был таким острым, что, казалось, мог иглой пробить перепонки. Он кричал, рычал и вновь кричал, не прекращая попыток высвободить руки и ноги, извивался и мотал головой.

Кожа Ан Инхо приобрела сероватый оттенок, а в его глазах, сменив тревогу, плескался ужас. Я испугалась, что он потеряет сознание и случайно повредит соляной круг, но пока он держался.

Тяжело дыша, Ким Ёнджун исподлобья уставился на меня и оскалился. За столько лет, особенно из-за встреч с Лим Суа, я привыкла разделять личности одержимых людей и духов, и все-таки видеть лицо дорогого мне человека, поглощенного чужими чувствами, слышать угрозы и оскорбления от близкого... Это могло с легкостью выбить из колеи.

Но я знала, что это не Донсу. И понимала, что должна сделать все, чтобы он освободился.

– Чего ты хочешь, глупая шаманка? – зашипел дух. Теперь уже чужим голосом, размноженным эхо, то срывающимся на высокие ноты, то опускающимся до глухого хрипа. – Хочешь выгнать меня? Хочешь спасти этого ничтожного, мерзкого убийцу?

Дживон не вмешивалась, а вот Ан Инхо открыл было рот, намереваясь что-то сказать. Я тут же осадила его предупреждающим взглядом и обратилась к Ким Ёнджуну:

– Ты тоже убийца. И да, я выгоню тебя. Твоя душа найдет покой. Так что лучше прими это.

Ким Ёнджун запрокинул голову и безумно расхохотался, но его смех сорвался, сменившись гневным воплем.

Я вдруг заметила, что в гостиной появились крупные извивающиеся сороконожки и пауки, которые поползли по стенам в разные стороны.

Не отвлекайся.

Ким Ёнджун ухмыльнулся.

– Я знаю, что тебе страшно, Нам-гун-Бёль, – с издевкой по слогам произнес мое имя одержимый. – Знаю, как ты боишься злых духов, ведь один из них лишил тебя столь дорогого... лишил тебя матери. – Ким Ёнджун захохотал, но я смотрела на него холодно и спокойно, не позволяя увидеть по горечи в глазах, сколько слез уже пролила. – Как думаешь, что случится с тобой? Думаешь, проживешь счастливую жизнь и мирно умрешь от старости? Не-ет! Мертвые утянут тебя за собой, сдерут с тебя кожу и сделают подобием себя! Ты будешь вечно гнить в мире духов, не зная покоя!

– Слишком много слов, – бросила я. – Пора с этим заканчивать.

Я прикрыла глаза и ударила трезубцем о пол, а Дживон вновь забила в чангу.

– О Чхильсон^[47] и принцесса Пари, заберите этого духа, Ким Ёнджуна, в мир мертвых! Мы подносим вам пищу и свет, так помогите ему отпустить обиду и уйти! – начала распевать я сильным поставленным голосом.

– Ты умрешь! – зарычал Ким Ёнджун. – Я вернусь уже к тебе и прикончу!

Не слушая его и монотонно напевая изгоняющее заклинание, я вновь ударила трезубцем о пол.

– Принцесса Пари, забери этого духа в его мир, пусть он не вредит живым! Душу, блуждающую в темноте, направь к свету!

Ким Ёнджун заверещал и задергался в путах так яростно, что на запястьях, с которых слезли рукава, проступила кровь.

– Тварь! – закричал злой дух.

Внезапно я почувствовала острую боль в груди, сильное першение в горле и надрывно закашлялась. Из моего рта вылетели капли крови, и я в удивлении прижала ладонь к губам, не в силах сдержать кашель. Он все усиливался, разрывая мне грудь и царапая горло, и моя ладонь и веер в ней испачкались в крови, которая вдруг потекла между моих пальцев по подбородку и закапала на пол. Казалось, чем дольше я кашляю, тем сильнее течет кровь.

– Я же сказал, ты умрешь... Не произноси ни слова, если не хочешь истечь кровью! – Низкий голос кысынсэ прогремел как гром.

Я снова закашлялась и сплюнула кровь, а затем увидела, что в углах комнаты зашевелились тени, напоминая чьи-то изломанные руки и скрюченные пальцы. Тени поползли по полу к моим ногам, а извивающихся на стенах сороконожек и бегающих среди них черно-желтых пауков стало еще больше. Отвращение и удивление смешались, встав поперек горла. Хотя вид собственной крови, без остановки стекающей изо рта, пугал куда сильнее.

Нет, я не позволю злому духу меня ослабить!

Я перевела взгляд на Ким Ёнджуна...

И увидела, что стул пуст.

Я замерла, но быстро посмотрела на Ан Инхо. Тот лежал на полу, раскинув руки и тем самым нарушив соляной круг. Дживон тоже потеряла сознание, повалившись рядом с чангу, и в воздухе повисла тревожная тишина.

– Нет... – выдохнула я.

Но Ан Инхо все еще был жив: я видела, что он дышит. Где же тогда Ким Ёнджун?..

Я тут же развернулась, но сделать что-либо еще не успела: Ким Ёнджун напрыгнул на меня, прижимая к полу, и трезубец выпал из моих пальцев.

– Умрешь! – прорычал злой дух и рассмеялся.

Он сел сверху, придавив мои запястья к полу, и склонил голову набок, смотря на меня злорадно и с предвкушением. Я пыталась вырваться, но злой дух был сильнее, чем обычный человек, да и тело, которое он занял, было сильнее моего.

Ким Ёнджун подался ближе, открыв рот и явно намереваясь вцепиться мне в горло. В ту же секунду я ударила его лбом по переносице. Вскрикнув, Ким Ёнджун отшатнулся, а я сумела вырвать одно из запястий из его захвата и ударить его в челюсть.

Воспользовавшись замешательством одержимого, я спихнула его с себя и хотела было схватить трезубец, но Ким Ёнджун, потянув меня за волосы, успел первым.

– Не двигайся, или этому парню конец!

Он приставил зубцы к своему горлу, точнее, к горлу Донсу, и по нему потекла тонкая струйка крови.

– Если не заткнешься и скажешь еще хоть слово, он сдохнет! – зарычал Ким Ёнджун.

Я колебалась лишь мгновение.

– Это неправда! Не морочь мне голову! Возвращайся, откуда пришел! Отступи перед моей защитой, Ким Ёнджун!

Я моргнула, а затем увидела одержимого, сидящего передо мной на стуле. Его руки и ноги были крепко привязаны к стулу окровавленными веревками, а сам злой дух скалился, буравя меня взглядом. В углах не оказалось ни теней, ни пауков или сороконожек, мои руки не были в крови, Дживон испуганно вцепилась в чангу пальцами, а Ан Инхо за спиной Ким Ёнджуна продолжал стоять в соляном круге, закрыв глаза и зажав уши.

– Умная, – процедил злой дух. – Все равно ты...

Больше не тратя время, я схватила веревку из переплетенных между собой нитей цветов обансэка и перевязала запястья Донсу, чтобы больше не позволить злому духу вырваться.

– О Чхильсон и принцесса Пари, заберите этого духа, Ким Ёнджуна, в мир мертвых! Мы подносим вам пищу и свет, так помогите ему отпустить обиду и уйти! Принцесса Пари, забери этого духа в его мир, пусть он не вредит живым! Душу, блуждающую в темноте, направь к свету! – Злой дух заверещал. Сделав короткий вдох, переводя дыхание, я разрезала воздух трезубцем и повелительно закончила: – Уходи навсегда!

По гостиной пролетел порыв холодного ветра, гася свечи, лампочка светильника в углу взорвалась и разлетелась осколками, шторы взметнулись, а затем комната утонула в тишине и темноте.

Я тяжело дышала, чувствуя, как усталость тяжестью разливается по телу, как дрожат мышцы, как трещат виски и саднит горло. Из носа пошла кровь, но я, размазав ее быстрым движением, бросилась к Донсу и упала рядом с ним на колени. Бледный Донсу обмяк на стуле, кожа на его запястьях была стерта до крови, а с висков стекали капли пота. Но он дышал и в остальном был невредим.

Я осторожно похлопала его по щекам, зовя по имени. Медленно моргнув, он тихо застонал и, наконец открыв глаза, обвел комнату мутным взглядом. Тот остановился на мне и прошелся по моему лицу.

– Почему так долго?

Я хрипло рассмеялась и посмотрела Донсу за спину. Ан Инхо все так же стоял, зажмурившись и прижав ладони к ушам, здоровый и невредимый... Разве что изрядно перенервничавший. Но за его психическое здоровье я не волновалась. Была уверена, что он справится, а если и начнет видеть кошмары и опасаться злых духов, притаившихся в углах... Что ж, он заслуживал и худшего.

– Господин Ан, все закончилось, – повысила я голос. – Господин Ан!

Тот не реагировал. Донсу закатил глаза и хмыкнул:

– Ты же велела ему не выходить из круга, что бы он ни услышал.

– Но ведь он даже не смотрит... – вздохнула я.

Решив, что Ан Инхо подождет, я быстро развязала руки и ноги Донсу. Дживон поспешила мне на помощь и, не слушая его ворчание, принялась перевязывать Донсу запястья заранее приготовленными бинтами. Я хотела помочь с лодыжками, но Донсу, тяжело вздохнув, мягко оттолкнул мои руки:

– Спасибо, но я справлюсь. Тебе нужно закончить обряд и... Помоги этому...

Не споря, я налила в чашу заранее приготовленное рисовое вино и, подняв ее, искренне сказала:

– Благодарю тебя, принцесса Пари, за помощь...

После этого я сожгла лист с ее именем и в правильном порядке сняла с себя наряд божества, после чего подошла к Ан Инхо и похлопала его по плечу:

– Господин Ан, это я, Намгун Бёль. Если не верите, просто откройте глаза.

Пару мгновений он не шевелился, а затем осторожно открыл глаза и опустил чуть дрожащие руки. Он обвел взглядом следы законченного ритуала, а я тем временем носком туфли нарушила целостность соляного круга и, отойдя к окну, раздвинула шторы. В гостиную хлынул, разгоняя мрачную атмосферу, утренний свет, и тогда даже дышать будто бы стало легче.

– Все закончилось, – объяснила я настороженному Ан Инхо. – Мы изгнали Ким Ёнджуна. Пусть теперь его душа будет спокойна.

– Получилось? – Ан Инхо, прикрыв глаза, медленно выдохнул.

Он нетвердым шагом подошел к дивану и опустился на него, продолжая сжимать в пальцах измятый пуджок. Его взгляду не хватало осмысленности, и он словно не заметил, как Дживон осыпала его солью, после чего то же повторила с Донсу и собой. Затем она принялась собирать наши вещи. В отдельный мешок я убрала веревки, которые необходимо будет сжечь, и мешочек с остатками соли, которую стоит закопать.

– До свидания, господин Ан, – закончив со сборами, кивнула я.

– Впредь живите так, чтобы ни один злой дух не мечтал вам отомстить, – небрежно бросил Донсу, вместе с Дживон выходя в коридор.

Ан Инхо вдруг подскочил и в два шага приблизился ко мне:

– Спасибо вам, госпожа Намгун! Я даже не знаю, как вас благодарить! Вы спасли мне жизнь! И моей семье!

– Это моя работа, – натянуто улыбнулась я.

Мне хотелось вернуться домой, принять душ и поспать. А еще поесть. Хотя вряд ли у нас дома была еда. Мы с Донсу в последнее время были заняты, а Дживон редко ходила в магазин и никогда не готовила.

Я поняла, что, задумавшись, отвлеклась, а Ан Инхо смотрел на меня, явно ожидая какой-то ответ.

– Простите, что вы сказали?

– Сколько стоит ваш ритуал? Какой суммой я могу вам отплатить? – спросил Ан Инхо.

Я постаралась не потерять натянутую улыбку:

– Оплатите подношения для духов, а остальное ни к чему... Чон Донсу сказал правильно. Постарайтесь больше никому не вредить. Сейчас вы спасены, но никто не знает, что ждет вас после смерти.

Ан Инхо ошарашенно уставился на меня, а я, поклонившись, направилась на выход. Несмотря на усталость, я чувствовала подаренную успехом ритуала радостную легкость: злой дух ушел, новое убийство предотвращено, мы не пострадали... Вот бы так всегда.

Но когда-то что-то может пойти не так... В голове прогремели слова злого духа, когда он надавил на мою открытую рану, упомянув потерю... Но я и так, каждый раз начиная ритуал, не могла не вспоминать о своей маме.

Глава 12
Слишком живое или недостаточно мертвое
Хван Йерим

Я отпрянула подальше от безликих, шагнула к пустующему месту для пожилых и беременных и только тогда немного выдохнула, так как больше не прикасалась к живым.

Голова кружилась, будто я сошла с безумной карусели, а мутило меня сильнее, чем после катания на лодке, а ведь подобное я переносила неважно. Казалось, меня вот-вот стошнит, и я прижала кулак ко рту. Духов вообще может стошнить?

Я медленно, глубоко задышала, пытаясь прийти в себя.

– Нуна, ты как? – Передо мной встал Сончхоль, встревоженно глядя сверху вниз.

– Сойдет.

– Ты крутая, – добавил он.

– Да плевать, главное, что живая, – проворчала я. – И ты не пострадал. Бегаешь лучше, чем я боялась.

– Даже не знаю, радоваться мне сейчас или обидеться, – улыбнулся Сончхоль.

– Лучше радуйся. Остался ведь живым.

– Живой?

Я вздрогнула, услышав тихий и мягкий, словно шелест ветра в листве, голос Нахи. Я и забыла, что она тоже рядом.

– Привет... онни, – поздоровалась я.

Она выглядела на несколько лет младше меня, но раз уж сказала, что сильно-сильно старше... Что ж, я должна обращаться к ней соответствующе.

– Онни? – переспросил Сончхоль, окинув Нахи оценивающим взглядом. – Вы знакомы?

– Ага, мы...

Я не успела договорить, потому что поезд остановился: двери вагона открылись, и безликие пришли в движение. Я кивнула остальным на двери, и мы выбрались из переполненного вагона.

– Надеюсь, здесь не появятся новые лисы... – с тоской протянула Нахи.

– Это вряд ли, – сухо ответил Сончхоль.

– Ты так уверен?

Она посмотрела на Сончхоля холодно и изучающе. Он в долгу не остался, ответив не менее недружелюбным взглядом. Я же кивнула в сторону стены.

– Давайте не стоять на самом проходе. Поговорим подальше от... ну вы поняли.

Не хотелось в очередной раз вслух признаваться в своем иррациональном страхе.

Я встала у стены, Нахи опустилась на пол рядом, расправив на коленях длинную юбку, а Сончхоль замер передо мной.

– Только не столкнись здесь ни с кем, – попросил он меня, и в его голосе я различила легкую насмешку.

– Как смешно. Ты просто завидуешь.

– Да, я очень завидую тому, как ты ударилась о стол, – кивнул Сончхоль.

– Надо же, еще смешнее! – язвительно отозвалась я. – А у тебя, оказывается, есть чувство юмора!..

– Конечно.

– Вот только плохое, – закончила я, и тогда Сончхоль закатил глаза, не теряя веселого выражения.

– Нахи-онни, – обратилась я к ней. – Как ты там оказалась? Я имею в виду, у той закусочной.

– Я искала тебя, – прямо ответила она.

– Зачем это? – хмуро спросил Сончхоль, не сводя с нее внимательного взгляда.

– Не волнуйся, Нахи-онни меня спасла! Не сдала, когда за мной гнался тот мертвый псих, – рассказала я.

– И потом мы с тобой разошлись, потому что я испугалась лис, – отведя взгляд, тихо вздохнула Нахи. Она поникла, будто хрупкий цветок без солнечных лучей. – Я испугалась их, а ты нет... И я очень беспокоилась, что лисы съели тебя. Хотела убедиться, что ты все еще не исчезла... Я не должна была тебя бросать.

– Ты и не бросила! – воскликнула я. – Я же сама убежала, ты не должна была рисковать своей душой из-за меня! Мы же только познакомились.

– Ты не обижаешься? – недоверчиво уточнила она.

– Нет, конечно. Все в порядке.

Лицо Нахи озарилось радостью, разогнав тучи смущения и вины.

– А почему Йерим сказала, что ты живой? – Нахи с любопытством обернулась к Сончхолю.

Я тоже посмотрела на него, а потому увидела, что на его лицо упала мрачная тень размышлений, отразившись в нахмуренных бровях, поджатых губах и отведенном чуть в сторону отстраненном взгляде.

– Сончхоль-а?.. – позвала я.

– А? – отозвался он. Тряхнув головой, он смущенно улыбнулся: – Прости, задумался. Эти лисы меня до смерти напугали...

Я кивнула. Меня тоже. Так напугали, что мне до сих пор хотелось истошно кричать, чтобы хоть как-то этот страх выпустить. Но я не думала, что Сончхоль и Нахи оценят мои вопли, поэтому приходилось держать бурлящие чувства при себе.

– Сончхоль тоже живой, – пояснила я. – А еще он медиум. Мы оба странным образом оказались в этом мире духов и теперь ищем, как выбраться.

– Ищете, как выбраться? – удивилась Нахи.

– Да. – Сончхоль вновь хмуро посмотрел на нее. – А ты?

– Я тоже... ищу.

После этих слов ее глаза остекленели, лицо опустело, и она, не моргая, уставилась в никуда.

– Что ищешь? – настойчиво переспросил Сончхоль.

– Не спрашивай, – шепнула я, предостерегающе помахав рукой. – Она вроде как не помнит. Сам ведь знаешь, тут некоторые духи теряют память... И себя.

– Ага... – Он недовольно покосился на застывшую Нахи.

– Эй, онни! – мягко позвала я. – Все в порядке?

Нахи моргнула и безразлично, без капли узнавания на меня посмотрела, но через пару мгновений ее взгляд прояснился, и она слабо улыбнулась:

– Да. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так... Ты ведь наверняка тоже испугалась лис, – нашлась я.

– Очень, – серьезно кивнула она.

– Ладно, пойдем, нуна, – позвал меня Сончхоль. – Нужно продолжить поиски.

– А что вы будете искать?

– Выход, – бросил Сончхоль.

– А как именно? – не сдавалась Нахи.

– Для начала нам нужна информация. Сами мы ничего не знаем, – усмехнулась я. – А книги живых читать не можем. Поэтому хотим отыскать дух шамана или медиума... Что-то такое.

Сказав все это вслух другому человеку... то есть духу, я поняла, как непродуманно звучит наш план. Это даже планом-то можно было назвать лишь с натяжкой. Довольно большой натяжкой.

– А-а, – протянула она. – Ясно.

– Знаешь такого духа? – с надеждой спросила я, но Нахи мою надежду безжалостно растоптала, отрицательно покачав головой.

– Нет. Я знаю лишь нескольких духов... Но они необщительные, вечно все забывают, меня тоже. Даже свои имена не помнят, – печально добавила она. – Поэтому у меня здесь никого нет... Смерть – это одиночество. Быть мертвым, которого никто не помнит, так тоскливо... А ведь при жизни у меня была лучшая подруга, Ынби-онни...

Я поняла, что мыслями Нахи ушла куда-то не туда, но не прерывала ее, более того, ощутила острую жалость. Она умерла несколько десятилетий назад, это мне уже стало понятно... И все эти долгие годы она провела совсем одна? И даже не нашла кого-то, с кем могла бы просто поговорить? А те, с кем пыталась подружиться, быстро ее забывали?

Я тоже проснулась в мире духов в полном одиночестве, окруженная безразличными тенями и жестоким холодом... Мне крупно повезло, что я встретила Сончхоля.

Ну и конечно, ему самому очень повезло, что спустя пару недель в этом мире он встретил меня.

– Мы можем быть подругами, – предложила я. – Я тебя не забуду.

– Правда? – Затуманенные глаза Нахи засияли. – Здорово!

Сончхоль тут же бросил на меня предупреждающий взгляд: он явно не разделял радость Нахи и выглядел слишком нервным. Мне даже показалось, что Нахи его пугает... Наверное, он и правда опасался духов и хотел держаться от мертвых подальше.

Мимо шагали люди: кто-то с телефоном в руках, кто-то с чемоданом или пакетами, кто-то сидел на скамейке, ожидая прибытия поезда, – и это была такая привычная картина городской жизни, вот только у людей не было лиц, и эти самые люди не видели меня...

Так что мне стало одновременно и весело, и грустно.

– Эти люди ходят себе спокойно, даже не подозревая, что рядом с ними болтают три духа, – хмыкнула я.

Нахи посмотрела на прохожих таким взглядом, словно только сейчас их заметила, а Сончхоль усмехнулся, впрочем, совсем не весело.

– Но вообще Сончхоль прав, нам пора, – продолжила я. – Нужно успеть до темноты, а то гулять ночью, когда лисы еще злее, слишком опасно, да и непонятно, что помимо них еще может появиться...

– Хорошо, что у тебя есть нож, – заметила Нахи.

– Хоть какая-то польза от того психа, – фыркнула я. – А то с этими призрачными особенностями я бы не смогла взять в руки оружие...

Я осеклась, и тогда Нахи и Сончхоль вопросительно на меня посмотрели.

– Что такое? – недоуменно спросил он.

– А ведь можно попробовать! – обрадовалась я. – Ты говорил, духи не могут взаимодействовать с живыми и прикасаться к предметам, только злые духи и те, кто задержался в мире людей, а не застрял здесь, да?

– Да.

– Добрые духи, что-то вроде божеств, тоже могут взаимодействовать с людьми и прикасаться к миру живых, – возразила Нахи. – Но их для этого, как и духов предков, должны позвать шаманы.

– Вот именно, – пробормотал Сончхоль.

– К чему я это! Когда я только появилась здесь, то напугала незнакомку, прикоснувшись к ней! – рассказала я. – Я и забыла... А потом я взяла ту книгу и ударилась о стол... Понимаешь? Я могу попробовать вновь повзаимодействовать с миром людей! Проще сразу пойти в дом шамана с его книгами и записями, чем искать дух этого шамана, который, ко всему прочему, должен все еще быть в своем уме.

– Найти дом... – задумчиво протянул Сончхоль.

– Я даже знаю про один такой! – воскликнула я, радуясь новой нити. Иметь лишь зыбкую опору в виде расплывчатого плана было удручающе. – Мы думали отправиться в Чонно-гу, но я не уверена, что там у шаманов будут нужные нам книги. Но вот в том доме – наверняка! Потому что о нем мне рассказала ученица одной шаманки. Она тогда еще упомянула, что ее наставница занимается экзорцизмом, представляешь?.. Ладно, сейчас не про это. Так вот, та девушка, Пэ Дживон, рассказала, что у ее наставницы была своя наставница, и у той имелась целая библиотека со старинными книгами, свитками, записями, чужими дневниками... Даже с артефактами.

– Ого! – впечатлился Сончхоль. – Ты хочешь проверить это место?

– Можно... Хотя я представляю, как много времени мы потратим среди десятков, если не сотен книг, при условии, что мне очень и очень... и очень сложно к ним прикасаться. – Я решительно вскинула подбородок: – Но что поделать. Я не намерена сдаваться!

– Тогда... – начал было Сончхоль.

И тут я разочарованно взмахнула руками и подавила желание пнуть ближайшую стену.

– Айщ! Вот я дура... С такой памятью я никогда не сдам экзамены в университет!

– Что такое? – удивленно округлила глаза Нахи.

– Я забыла, что в этом доме случился пожар, – удрученно вздохнула я. – И почти все книги были уничтожены огнем. Я ведь тогда еще так расстроилась, что столько ценностей пропало...

– Эх, это обидно, – согласился Сончхоль. – Но...

– Это может тебе помочь, – захлопала в ладоши Нахи. – Не расстраивайся, Йерим, возможно, нам очень повезло.

– Нам? – недовольно повторил Сончхоль.

– О чем это ты, онни? – Я растерялась, но внутри меня затрепетала надежда. Правда, слабо. Все же Нахи... Ну, она была немного странной. Мало ли чему она обрадовалась.

– Вещи сгорели, – медленно проговорила Нахи, многозначительно на меня смотря. Увидев, что я все еще не понимаю, она вздохнула. – Вещи могут быть уничтожены огнем только с помощью особых ритуалов. А так... то, что было предано огню, при определенных условиях способно стать частью мира духов. Если те книги принадлежали шаманке, есть вероятность, что они сгорели не из-за обычного несчастного случая: это могло быть виной какого-то духа или даже следствием обряда, пошедшего не по плану.

– Серьезно? – ахнула я. – А ведь точно!

– Это значительно все упростит! – обрадовался Сончхоль. – Не факт, что нам повезет, но лучше первым делом направиться в этот сгоревший дом и проверить!

– Но почему он сгорел? – забеспокоилась Нахи. – Вдруг там опасно?

Я и не задумывалась об этом, но... История и правда могла быть нечистой. Возможно ли, что причиной пожара стали злые силы? Или же за случившимся стояло что-то еще? Я ведь даже не знаю, пострадал ли тогда кто-то...

– В любом случае лучше оставаться настороже, – тихо заключила Нахи.

– Если тебе страшно, можешь не идти, – с саркастичным дружелюбием предложил Сончхоль.

– Нет, – искусственно улыбнулась Нахи. – Все в порядке.

– Тогда поспешим! Нам нужно в Пукчхон^[48], – нетерпеливо позвала я.

Быстро разобравшись, каким путем нам ехать, мы зашли в вагон подъехавшего поезда. Я едва выносила ожидание, гипнотизируя взглядом сменяющиеся названия станций, – настолько мне не терпелось приступить к делу и, как я надеялась, оказаться хотя бы на шаг ближе к побегу от границы со смертью. Я мечтала снова стать живой и забыть обо всех здешних приключениях как о страшном сне.

* * *

Спустя приблизительно сорок минут мы добрались до станции Кёнбоккун и направились в сторону Пукчхона. Я знала путь, потому что уже бывала там. Движение на дорогах было оживленное, на экранах небоскребов рекламировали музыкальный клип популярной группы, а вокруг нас туда-обратно ходили туристы, многие из которых носили арендованные ханбоки. Туристы резко останавливались, чтобы сделать фото, толпились у входов в сувенирные магазины или внезапно меняли направление, ища правильный путь, а потому здесь мне было куда сложнее избегать столкновений с живыми. Это действовало на нервы, хотя вид возвышающихся над панорамой города гор, пусть и укутанных покрывалом темноты, немного успокаивал.

Спустя минут пятнадцать мы добрались до поворота в нужный квартал. Пэ Дживон упомянула лишь, что нужный нам ханок^[49] расположен в Пукчхоне, но я не знала, где конкретно... А потому нам пришлось побродить, прежде чем мы его нашли. Быстрым шагом минуя кафе с мороженым, сувенирные лавки и знаки, призывающие не шуметь, мы обогнули толпу людей и свернули в переулок, закрытый для туристов. Здесь, между каменно-кирпичными с геометрическими орнаментами стенами-оградами и деревянными основами рыжеватых ворот и дверей, никого не было. Пустота переулка сначала успокоила, но в скором времени мне стало не по себе. Все время казалось, что вот-вот из-за темного угла выскочит... что-нибудь.

Когда дорога пошла вверх совсем круто, мы наугад завернули левее и наконец почти на самом краю квартала нашли нужный ханок, в отличие от большинства других стоящий отдельно, за стенами ограды. Ошибиться было невозможно.

Его черепичные крыши пепельно-серыми волнами перетекали одна в другую. Утопающие в тени летящих скатов глиняные стены, некогда светлые, обклеенные ханджи^[50], были теперь покрыты гарью, а обрамляющие их деревянные балки и столбы стояли обугленные почти до черноты.

Этот дом, некогда красивый в своей сдержанной изящности, теперь походил на никем не захороненные останки, пугающие как мрачной тайной своего злополучного прошлого, так и пропитавшей воздух атмосферой смерти.

Возможно, когда-то давно кто-то не выбрался из того пожара живым. А даже если и не было человеческих жертв, вместе с этим домом наверняка сгорели чья-то память и наследие.

– И нам нужно туда, – обреченно вздохнула я.

– Выглядит удручающе, – согласился Сончхоль. – Когда этот ханок сгорел? Неужели за все это время его не отремонтировали?

– Думаю, отремонтировали. Но может... – Я вспомнила наши недавние размышления: – Может, ханок выглядит так именно здесь, в мире духов, потому что пожар, хм... действительно не был случайностью?

Сончхоль кивнул. Его лицо тоже было красноречивым в своем полном отсутствии энтузиазма забираться в этот мертвый дом.

– Идем? – негромко уточнила Нахи, безразлично рассматривая деревянные решетчатые окна.

– Идем, – с притворной уверенностью согласилась я и первой ступила на маленькую террасу перед главным входом.

Мы зашли в первую, полупустую комнату, и Сончхоль, помедлив, поднял с пола обгоревшую кроссовку.

– Получилось! – воскликнул он, неверяще на нее смотря.

– Значит, здесь действительно что-то произошло... Но нам это только на руку! – воодушевилась я. – Мы действительно сможем попытаться что-то тут найти. Вряд ли эта кроссовка – единственное, что перенеслось в мир духов.

Через прихожую мы вышли в небольшой внутренний двор. Дом стоял на каменном возвышении, так что к квадратному двору, с одной стороны обрамленному невысокой глиняной стеной, покрытой черепицей, с трех сторон вели по две ступеньки.

Быстро оглядевшись, я с удивлением поняла... что в этом доме двери есть. Как и окна.

К примеру, с левой от нас стороны переплет закрытого окна изображал симметричный узор из разного размера прямоугольников, а с правой окно было открыто, и перекладины его ставень складывались в узкую решетку. Под этим окном от стены тянулась широкая деревянная скамья, теперь почти черная. Часть обугленных дверей были закрыты, но две – распахнуты, словно приглашая нас заглянуть в следующие комнаты, погрязшие в тенях и пепле, пропахшие гарью и пропитавшиеся тоской.

– Надо начинать искать... что-нибудь полезное, – перейдя на шепот, сказала я.

И едва не поморщилась оттого, что мой шепот лишь оттенил зловещую атмосферу этого ханока. И все же, пусть мне и захотелось заговорить громче, бросить вызов смутной тревоге, пока даже не имеющей явной причины... я предпочла промолчать. Потому что слишком уж боялась, что явных причин для опасения нет как раз таки лишь пока.

– Дом довольно большой, а задерживаться в нем не хочется. Чтобы не мешать друг другу и не тратить впустую время, лучше разделиться. Дом состоит из двух частей, так что проверим их по отдельности, – тихо отозвался Сончхоль, и я с удивлением к нему обернулась:

– Ты серьезно предлагаешь разделиться?

– А... что такого? – не понял он. – Здесь никого нет. И как я уже сказал, лучше не мешать друг другу, толпясь в одной комнате, и побыстрее завершить поиски.

Как же логично звучали его слова... и как же моей тревоге было плевать на логику.

– Стоит нам только разойтись по разным комнатам, как из темного угла точно что-нибудь вылезет, – пробормотала я, неуютно поежившись. – Что-нибудь слишком живое или недостаточно мертвое.

– Не переживай, Йерим, – мягко попросила Нахи и прикоснулась к моему плечу. – Что здесь может нам навредить? Лис нет, но если объявятся, мы заранее услышим их и спрячемся. Мы уже мертвы, кроме лис нам здесь едва ли угрожает что-то еще.

Только я хотела благодарно улыбнуться ей за попытку меня поддержать, как от ее последних слов это желание испарилось до последней капли.

– Онни... – Я с трудом сдержала полный досады вздох. – Пожалуйста, не говори так.

– Что я сказала не так?

– Подумай, что именно, – почти раздраженно бросил Сончхоль.

Так, этих двоих точно надо разделить. А доверить Нахи поиски в одиночку я не могу. Все же... при всем ее желании помочь она остается немного странной. Хотя в ее странности нет ничего странного, учитывая обстоятельства.

– Нам надо проверить две части дома. Сончхоль-а, прости, но ты пойдешь один. Мы с Нахи-онни обыщем другие комнаты, – решила я.

– Хорошо, – легко согласился он. Видимо, оставаться в паре с Нахи он не хотел, как и доверять ей поиски. – Тогда пойду туда. – Он указал направо. – Пожалуйста, нуна, будь осторожна.

– Это что начинается? – усмехнулась я, но получилось не насмешливо, а нервно. – Нам же вроде как ничего не должно здесь угрожать.

– Я этого не говорил, – заметил Сончхоль. – Всегда остается вероятность, что из темного угла вылезет что-нибудь слишком живое или недостаточно мертвое.

«Да он издевается», – поняла я. Лишь сильнее меня в этом убедили веселые искры в его темных глазах.

– Вот будешь кричать и звать на помощь – не приду! – пригрозила я и кивнула Нахи в сторону открытой двери. – Пойдем. Хочу разобраться с этим как можно скорее.

– А вот если кричать будешь ты, я тут же прибегу! – услышала я веселый голос Сончхоля, но не обернулась, лишь тихо фыркнула.

По каменному возвышению мы прошли к приоткрытой двери, замысловатый переплет которой дополняла острая бахрома рассыпавшегося стекла, осколки которого валялись на деревянном полу. Осторожно перешагнув через них и пройдя дальше по покрытому пеплом полу, я с опаской покосилась на почерневшие балки под потолком, надеясь, что те не решат обвалиться именно сегодня и именно сейчас.

– Давай искать записи, – поторопила я замершую у порога Нахи.

Хотя на самом деле искать здесь было практически негде. Сгоревшая комната оказалась полупустой.

Я подошла к покосившемуся комоду с железными ручками. На нем стояли разбитое зеркало, тонкая почерневшая веревка и обугленная шкатулка. Открыть ее, сгоревшую, я смогла с первой же попытки! Правда, радость оказалась недолгой: внутри лежало лишь черно-белое фото. Старое и потрепанное по краям, оно, судя по всему, запечатлело семью: на заднем плане стоял дом, на переднем – женщина, мужчина и двое детей, девочка и мальчик.

Успешно закрыв шкатулку, я начала рыться в ящиках комода: часть из них были частично или даже полностью вытащены. Видимо, кто-то в спешке что-то искал. Некоторые ящики оказались пустыми, а в других лежали различной степени сохранности вещи, но книг, блокнотов или чего-то подобного я не заметила.

Разочарованно вздохнув, я подошла к навесному шкафу. Две верхние полки, на которые я с трудом заглянула, встав на носки, оказались без сюрпризов.

На всякий случай я оглянулась на Нахи. До этого она разглядывала углы комнаты, а теперь стала проверять, нет ли чего-то под низким столом.

Вернув внимание к последней полке, я заметила ряд частично сгоревших книг и приободрилась, слабо, но все же надеясь найти что-то нужное...

Сперва я пробежалась взглядом по испорченным корешкам, но понять по ним содержание было невозможно: они стали почти черными и едва ли не рассыпались, так что местами проглядывались обугленные страницы. Я протянула руку, чтобы взять одну из книг...

И вдруг раздался грохот.

Я подскочила на месте и развернулась, невольно прижав ладонь к бешено заколотившемуся сердцу. Что за...

Я поняла, что это с шумом захлопнулась дверь, через которую мы вошли, а потому медленно выдохнула, успокаиваясь... Но затем страх вцепился в мое и без того не желавшее замедляться сердце еще крепче.

Почему дверь захлопнулась? И как мы теперь выйдем...

Хотя без проблем. Из этой комнаты в две стороны вели два проема, раздвижные двери в которых были отодвинуты.

– Что произошло? – сдавленно спросила я.

Нахи настороженно всматривалась в захлопнувшуюся дверь.

– Может, ветер?..

Я не успела спросить, как с огороженного внутреннего двора мог подуть такой сильный ветер, потому что услышала другие звуки, на этот раз тихие.

Как если бы кто-то... скреб ногтями по дереву.

– Уже время кричать и звать Сончхоля? – пробормотала я, оглядываясь в попытках понять, откуда исходят звуки. И кто – или что – их издает.

Я повернулась к одной из двух открытых дверей и закричала, но тут же зажала себе рот рукой, в ужасе уставившись на дверной проем.

Из-за верхнего дверного косяка наполовину выглядывала перевернутая женская голова. Длинные спутанные волосы спадали почти до самого пола, а мутные полностью черные глаза на белоснежном лице, безумно распахнутые, взглядом шарили по комнате. Казалось, существо заглядывает из соседней комнаты в эту, свисая вниз головой с потолка.

Существо посмотрело прямо на меня. Его голова начала медленно опускаться, так что я увидела сначала тонкий нос, а затем и растянутые в широкой злой улыбке бескровные губы.

Мгновение, и голова с глухим стуком упала на пол, едва не запутавшись в собственных волосах.

Глава 13
Равновесие – основа всего
Хван Йерим

Я не сдержала новый крик. Теперь к ужасу примешалось... отвращение, делая тот еще более едким.

Голова, покачнувшись, перевернулась, вновь уставившись на нас безумным взглядом. А с потолка упала рука. Я увидела обрывки кожи, запекшуюся кровь и белеющую кость. Рука дернулась и заскребла по деревянному полу отросшими ногтями. Не успела я прийти в себя от шока, как сверху свалилась обрубленная чуть выше колена нога, затем вторая рука, но оторванная не по плечо, как первая, а по локоть. Пару мгновений, и на пол упала вторая нога, а сразу после, с наибольшим шумом, укутанное в белую окровавленную ткань туловище.

Все части тела дрогнули и в одно мгновение потянулись друг к другу, словно на магнитах. Руки и ноги с противным звуком прикрепились к туловищу, вот только... криво, будто кто-то поиздевался над куклой на шарнирах.

Туловище лежало на животе, но его голова была повернута затылком вниз, правая рука оказалась перекручена локтем в неправильную сторону, а обе ноги прикрепились коленями назад.

Несколько мгновений ничего не происходило, мы увязли в сгустившемся страхе, приросли к обожженному полу. Но вот с противным хрустом руки, ноги и шея существа прокрутились, встав на места. Дух уперся руками и ногами в пол, напоминая паука, и медленно приподнялся, вцепившись длинными пальцами в косяк двери.

– Бежим! – опомнилась я, рванув в противоположную сторону, и Нахи поспешила следом.

Судя по стуку и скрипу, существо погналось за нами.

Я пронеслась через следующую комнату, к счастью, дверь была отодвинута, но третья... третья комната оказалась последней. А окно было закрыто.

– А-айщ!

Я развернулась и увидела, что дух, цепляясь за стены и балки под потолком, быстро приближается. Еще несколько шагов, и он забежит в эту комнату...

Меня охватил такой ужас, что руки и колени мгновенно ослабели, будто лишились костей и мышц. И все же я резко шагнула к двери, почти без надежды отчаянно дернула ее в сторону... И дверь поддалась.

Со скрипом и туго, но она начала двигаться, а проем между двумя комнатами – сужаться.

Вот только существо двигалось слишком быстро.

– Онни! – в отчаянии крикнула я, и Нахи, вздрогнув, кинулась мне на помощь...

Но не смогла ничего сделать. Ее руки не проходили сквозь дверь, главную преграду для духов, но и не могли сдвинуть ту с места, пусть даже побывавшую в пожаре.

Сцепив зубы, я одна навалилась на дверь и почти успела захлопнуть ее прямо перед носом существа...

Но оно просунуло в щель неестественно белые пальцы и вцепилось ими в край двери, заставив меня закричать. Начать толкать дверь обратно дух, по-видимому, не мог, но пытался помешать мне ее закрыть. И все же я надавила с новой силой, прижав пальцы существа. Оно пронзительно взвизгнуло, отдернуло руку, и дверь с глухим стуком закрылась.

Вокруг нас сомкнулась тишина, но я не двигалась с места.

Это существо к нам не проберется, ведь духи не могут открывать и закрывать двери...

Вот только я почему-то сумела.

Внезапно раздался грохот, дверь подо мной содрогнулась, и я едва не отшатнулась. Звук повторился снова и снова, зазвучал чаще и яростнее. Озлобленное существо билось в дверь, как если бы надеялось снести ее.

Поняв, что просто открыть дверь дух не может, я отпустила ее, продолжающую сотрясаться под мощными ударами, и медленно отошла на пару шагов, почувствовав, как устали, почти онемели руки.

– Что это? – едва слышно спросила Нахи, испуганно сжавшись и округлившимися глазами смотря на дверь.

Если бы не страх, выжигающий все остальные чувства, я бы, пожалуй, удивилась: один дух боится другого? Лисы могут сожрать душу, это я уже поняла, но что одно мертвое существо может сделать другому?

Неужели этот дух, напоминающий жуткий разборный манекен, тоже может нас сожрать? От одной только мысли об этом я содрогнулась.

– Похоже на сингивонё^[51], – хриплым шепотом заметила я.

Дух продолжал неистово стучаться в дверь, которая чудом оставалась цела, и каждый удар болью отдавался в моей голове, снова и снова разбивая мысли, которые настойчиво, но тщетно пытались сложиться в план.

Я сжала в кармане деревянный пуджок и задумалась: а можно ли использовать его против этого... Но понимала, что рисковать и выходить к сингивонё с одним лишь оберегом, в эффективности которого сомневаешься, – очень плохая затея.

И вдруг все стихло.

Помедлив, я подошла к двери почти вплотную и прислушалась: до меня не донеслось ни звука.

– Она... ушла? – недоверчиво спросила Нахи.

Я покачала головой, не испытывая ни малейшего сомнения в том, что так просто дух бы не сдался. Скорее всего, она затаилась, дожидаясь, пока мы решим попробовать сбежать.

И вдруг отчаянный стук возобновился, но теперь зазвучал за нашими спинами. Я тут же обернулась и поняла, что дух стучится в окно. Стук звучал теперь реже и слабее, и я вдруг ощутила до головокружения сильную надежду, что сингивонё... выбьется из сил и отстанет от нас.

– Эй, где вы? – услышала я голос Сончхоля, приглушенный расстоянием и дверью.

– Сончхоль-а? Осторожно, здесь поблизости бегает какая-то жуть! – крикнула я.

До меня донесся звук торопливых шагов, а следом я услышала голос Сончхоля уже из-за двери:

– Какая-то жуть? Злой дух?

– Скорее всего, – отозвалась я, обернувшись на окно, в которое этот самый дух не оставлял попыток пробиться.

– Вы в порядке? – спросил Сончхоль и удивленно добавил: – Как вы спрятались? Как зашли в комнату?

– У меня получилось закрыть дверь. Если бы не это, ты бы со мной сейчас, скорее всего, не разговаривал.

– Что это за стук?

– Сингивонё за окном, – борясь с дрожью в голосе, объяснила я.

– Значит, пока дух там... – испуганно пробормотал Сончхоль. – Тогда скорее пусти меня! Это опасно, но попробуй снова открыть дверь! – неуверенно, почти виновато добавил он. – Пока сингивонё не вернулась!

Я едва не ударила сама себя: и почему все еще стою, тратя свое и Сончхоля время? Позволяя нашим шансам выжить таять? Я должна была сразу же спрятать его с нами!

– Да, да, сейчас! – Я взялась было за дверь...

Но Нахи крепко вцепилась в мои запястья.

– Что ты делаешь, онни?! – раздраженно и одновременно испуганно спросила я. – Не мешай!

Я попыталась вырваться, но Нахи, такая тонкая и с виду хрупкая, держала мои руки на удивление сильно.

– Вдруг это не У Сончхоль, – с тихим напряжением объяснила она и, нахмурившись, бросила мрачный взгляд на дверь.

– В каком смысле не Сончхоль? – Я посмотрела на нее так, словно она лишилась рассудка... и вспомнила, что это недалеко от правды.

– Не мешай! – Я дернула рукой, но Нахи лишь крепче сжала мои запястья.

– Что такое? – дрожащим голосом спросил Сончхоль. – Что там? Дух прорвался к вам?

– Нет, я сейчас открою! – пообещала я, нервно глянув на дверь и сердито – на Нахи. – Отпусти меня! Иначе...

– Это может быть не У Сончхоль!

Моя злость ни капли ее не смущала.

Она повысила голос, и теперь Сончхоль расслышал ее слова.

– Что? Это я! – Возмущение в его тоне переплелось с тревогой.

– Я заметила, что ты не ладишь с Сончхолем, онни, но неужели ты решила его убить?!

– Услышь меня! Злые духи часто притворяются близкими или даже просто знакомыми, чтобы человек добровольно открыл им дверь! Ведь сами они этого не могут! – непривычно эмоционально воскликнула Нахи.

– Но... это же голос Сончхоля! – придушенно прошептала я и испуганно посмотрела на дверь, не отпуская ее, но и не пытаясь открыть.

Вот они... сомнения. Сомнения не менее опасны, чем страх. А смешиваясь с ним, становятся настоящей угрозой. Смешиваясь со страхом за самого себя.

– Злые духи всегда лгут, – тихо предупредила Нахи.

– Но если это на самом деле Сончхоль, он может погибнуть, – возразила я, злясь на саму себя за слабость. За то, что поддаюсь сомнениям, что не более чем из-за смутных подозрений рискую жизнью Сончхоля.

– А если это не он, погибнешь ты. А я могу...

Нахи не договорила, поджав губы, и потускневшим взглядом уставилась на дверь.

И вдруг стук за окном оборвался.

– Сингивонё больше не стучит... – выдохнула я. – Айщ! Она возвращается!

Она убьет Сончхоля!

– Не стучит?! – в ужасе переспросил тот. – Пустите меня, прошу, это правда я!

Я, поспешно избавившись от хватки потерявшей бдительность Нахи, с новой силой вцепилась в дверь, но Нахи резко меня оттолкнула. Я едва не упала и не успела открыть дверь, а Нахи тем временем громко спросила:

– Как нас зовут?

– Что? Не тратьте время, откройте, дух нас слышал и скоро будет здесь!

– Как нас зовут? – требовательно повторила Нахи.

Пару мгновений из-за двери не доносилось ни звука, а затем Сончхоль с тихим отчаянием пробормотал, так что я с трудом его расслышала:

– Почему вы не верите, я не злой дух...

Я сделала шаг ближе, и Нахи метнула в меня предупреждающий взгляд, но я уже не пыталась открыть дверь.

– Ким Сончхоль, это точно ты? Не злой дух?

– Да я это, я!

– Эй ты, тварь, его зовут У Сончхоль! – зло крикнула я и сама ударила кулаком по двери.

В то же мгновение дух вновь изо всех сил заколотил по ней, и по моим ушам ударил его яростный визг:

– Открой эту дверь! Открой ее! Открой-открой-открой!

Стук также раздался из-за наших спин, в окно, слившись со звуками ударов в дверь.

– Но ведь этот дух... Их двое? – испугалась я, но тогда...

Поняла. И вновь захотела ударить саму себя, а также врезать тому злому духу по его съемной голове.

Я кинулась к обклеенному ханджи окну, в деревянный переплет которого все стучала и стучала сингивонё. И теперь поняла, почему этот стук сразу показался мне другим. Он был громким, но не таким частым, будто... стучали только одной рукой. И в окно, и в дверь.

Свет даже двух лун не мог соперничать с солнцем, и все же его хватило, чтобы я пусть и смутно, но различила за закрывающей окно бумагой дергающийся силуэт руки... обрывающийся силуэт.

Дух пытался нас перехитрить. Пытался перехитрить меня.

И у него почти получилось...

Досада на себя, злость на сингивонё и страх за Сончхоля, настоящего и, как я надеялась, еще живого, бурными волнами поднялись в груди, грозя утопить меня.

Но я уцепилась за свое желание выжить, как за спасательный круг, и, стиснув зубы, начала размышлять. Как нам спастись?

– Открой дверь! Это не ваш дом, как вы посмели! Грязные воры! Живо откройте!

Визг духа звенел в ушах, мешая сосредоточиться. Он не только, подобно острому лезвию, обреза́л нити моих мыслей, но и обтесывал мою решимость.

Он звучал так... кошмарно.

Я уже встречала в этом мире лис, и угроза, исходящая от них, была голодной, жадной. А вот угроза, которая порывами шквалистого ветра неслась от этого духа... она была пропитана ненавистью.

Как бы сама я сейчас ни злилась на этого духа... не могла не задуматься, что сделало ее такой? Это существо ведь когда-то было живой девушкой...

– Лучше откройте сейчас! Вам все равно не сбежать!

Стук со стороны окна вдруг прекратился, и очень быстро удары в дверь стали громче и чаще. Видимо, сингивонё вернула свою руку на место.

– Онни, я ничего не могу придумать, – тихо призналась я.

Казалось, стоит мне произнести эти слова хоть чуточку громче, и они станут нашим приговором.

– Я тоже, – выдохнула Нахи. – Она... слишком сильная. И злая.

– Нуна? Нуна, вы внутри?

Я вздрогнула, услышав этот шепот. Такой знакомый... предательски убедительный.

Вот только теперь он прозвучал со стороны окна.

Нахи сразу же бросила на меня настороженный взгляд, видимо, опасаясь, что я вновь брошусь пускать в эту комнату злого духа.

– Фантазии нет, или принимает нас за полных дур, – процедила я и в два шага приблизилась к окну. За ним расплывчатой, чуть более плотной тенью проглядывал чей-то силуэт.

– Нуна?

– Второй раз я не поведусь! Проваливай! И ничего мы у тебя не крали! – Мой голос едва не потонул в грохоте сотрясающих дверь ударов.

– Нуна! – Облегчение срезало острые углы тревоги, делая голос, так похожий... нет, одинаковый с голосом Сончхоля, уже не таким звонким.

Со стороны улицы на окно легла рука – тонкая, с длинными худыми пальцами, но явно мужская. И явно не отделенная от тела.

– Я сказала, ты нас не обманешь!

– Хорошо, ты мне не веришь. Можешь не открывать окно, просто отвечай «да» или «нет», хорошо?

Я прикинула, в чем может быть подвох, но не сумела его найти. А потому решила рискнуть и попытаться разобраться, что к чему:

– Допустим.

– Отлично. У тебя вновь получилось дотронуться до чего-то? – быстро проговорил Сон... кто-то. – Так ты закрыла дверь?

– Да-а...

– К вам со стороны двери ломится какой-то дух? – продолжил он.

– Да, – сквозь зубы повторила я.

– Дух притворился мной?

– И продолжает, по-видимому! Что с Сончхолем? Если ты как-то ему навредила...

– Я польщен твоим волнением. Хотя это сейчас не так важно, я понял вашу ситуацию, – перебил меня голос. – Задавай свои вопросы, попробуй убедиться, что я – это я.

– Ага, как будто дух обязательно не знает того, о чем я могу спросить!

– Но ведь она даже фамилию его не знала, – шепотом напомнила Нахи. Она выглядела задумчивой и куда менее недоверчивой, чем в первый раз. – Духи многое могут знать о своей жертве... но мы не в мире людей. И не одержимы. К тому же встретились с сингивонё случайно...

– Хм-м...

И вот опять она, надежда, которая слабой искрой вспыхнула в груди и теперь, я знала это, не погаснет, пока не разрастется до пожара. И тогда этот пожар или осветит мне путь к спасению, или сожжет.

– Как нас зовут? И тебя тоже?

– Хван Йерим, Ён Нахи и У Сончхоль, – без малейшей задержки услышала я ответ.

– Зачем мы сюда пришли? – задала я уже более сложный вопрос.

– За информацией. Мы же хотим выбраться из этого места.

– Почему мы хотим выбраться? – уточнила я.

– Что? – растерялся Сончхоль. – Ну... потому что живы. Ты же об этом спрашиваешь? Только Ён Нахи мертва, просто за тобой увязалась.

Мы с Нахи переглянулись. Неужели...

– Нуна, я понимаю, тебе страшно, но нужно торопиться, – на грани слышимости протараторил Сончхоль. – Тот дух не будет ломиться в дверь вечность. И она может заметить или услышать меня. Надо спасаться.

– И что ты предлагаешь?

Стоило выслушать его план. Может, тогда мне станет ясно, рабочий этот план или же попытка завести нас в ловушку.

– Сейчас я попробую отвлечь духа. А вы с Ён Нахи вылезете через это окно и попытаетесь сбежать. Будем надеяться, дух привязан к этому ханоку, – принялся объяснять Сончхоль. – Это окно выходит на ограждение, оно совсем близко и невысокое, вдвоем вы выберетесь...

– Почему тогда ты еще здесь? Уже успел бы сбежать. – Вопрос самовольно слетел с языка, который я прикусила слишком поздно.

– Я бы не бросил тебя просто так, – ответил Сончхоль, и я с легкостью представила, как он нахмурил брови, почти полностью прячущиеся под падающими на лицо непослушными прядями.

– Сончхоль-а, это правда ты?

– Какой ответ ты ожидаешь? – почти с насмешкой отозвался тот. – Я в любом случае отвечу «да». Либо потому, что это правда, либо потому, что злой дух лжет своей жертве.

– Тогда куда ты собрался?! – возмутилась я и испуганно обернулась на дверь. Главное, чтобы дух нас не услышал. – Кого отвлекать?! Сам-то как будешь спасаться?

– Не волнуйся, я справлюсь, у меня есть одна идея, – заверил меня Сончхоль убедительно невозмутимым тоном. – Только для этого я не должен волноваться за тебя. Убегай.

– Я не собираюсь тебя бросать, лучше...

– Ты не сможешь мне помочь, – поняв, что я хотела сказать, отрезал Сончхоль. – И я уже сказал: мне необходимо знать, что не надо отвлекаться на волнение за твою жизнь. Не трать наше общее время!

Я медлила несколько опасно долгих секунд.

– Хорошо.

Нахи, все это время молча и в явном напряжении слушавшая наш разговор, с облегчением выдохнула. Видимо, на этот раз в реальность Сончхоля она поверила. И не переживала, что тот, прикрывая наш побег, может погибнуть.

– Приготовьтесь, – велел Сончхоль, а затем его смутный силуэт пропал.

Я вцепилась в окно, готовясь открыть его и тогда до дрожи в руках испугалась, что не сумею это сделать, что план Сончхоля провалится... и он погибнет. Мы-то хотя бы остаемся пусть и взаперти, но в относительной безопасности...

Наверное. Я не могла знать наверняка.

Хотя в любом случае не могла здесь оставаться. Для меня это тоже будет означать смерть, просто отсроченную.

Пальцы ощущали шершавость обгоревшего дерева, и это успокаивало наэлектризованные нервы. Правда, совсем немного. Весьма незначительно.

И они заискрились с новой силой, стоило угрожающему стуку в дверь оборваться. До этого меня ужасала мысль о существе, пробивающемся к нам через такую ненадежную преграду. Сейчас же куда сильнее меня пугала неизвестность. Я не знала, где это существо и что намеревается сделать. Не знала, что с Сончхолем.

Обступившую нас тишину нарушил злой вскрик духа, но прозвучал он теперь... чуть глуше, дальше.

– Открывай окно! – поторопила Нахи.

Я больше не медлила. Нельзя терять преимущество, ради которого Сончхоль пошел на такой риск... Но бросить его?..

Резко открыв окно и мимолетно обрадовавшись тому, что сумела, я быстро вылезла на улицу. Нахи спрыгнула на каменное возвышение сразу за мной. Бело-рыжая ограда с темной черепицей по верху действительно стояла не более чем в пяти метрах от дома.

Наш шанс на спасение.

Мы подбежали к ограде, и Нахи, привстав на носки, ухватилась за черепицу, но сил подтянуться ей не хватало. Я тут же помогла ей подняться на ограду и хотела было забраться сама, но оглянулась на дом.

Плевать, что ты там сказал, Сончхоль! Я тебя тоже не брошу.

Я сделала шаг от ограды, и Нахи, только собиравшаяся спрыгнуть с обратной стороны, непонимающе на меня оглянулась:

– Ты куда?

– Я должна помочь Сончхолю.

– Да он и без тебя справится! – поморщилась она. – Решила умереть раньше времени?

Я бросила на нее мрачный взгляд и, не тратя время на бессмысленные слова, побежала к ханоку. На углу дома я притормозила и осторожно выглянула из-за него, но ничего не увидела и не услышала.

Стараясь ступать бесшумно, я прокралась вдоль стены, продолжая оглядываться и прислушиваться.

Воспоминание о том, как я впервые увидела сингивонё, едва не дернуло меня назад к ограде, и я ту же запрокинула голову, посмотрев на балки под сводом крыши.

И в этот момент чья-то рука сжалась на моем плече.

Я с криком обернулась и, отшатнувшись, оступилась, едва не свалившись с каменного возвышения...

Но Сончхоль крепко схватил меня за запястье и резко потянул на себя.

Я налетела на него, но зато устояла. Отстранилась и, окинув его взволнованным взглядом с ног до головы, сменила тот на злой. И с силой толкнула Сончхоля в плечо.

– Ты зачем так пугаешь?! – в негодовании прошептала я. Повышать голос не хотелось. Вернее, очень даже хотелось, но не здесь.

– А ты что здесь делаешь?! – не менее возмущенно и так же тихо спросил Сончхоль. – Я же сказал...

– Да мало ли что ты сказал!.. – начала было я, но решила проявить вполне своевременное благоразумие и прервать спор.

Сончхоль цел, и я заметила, что одной рукой он прижимает к груди небольшую стопку книг.

– Бежим! – велел он и за рукав ветровки потянул меня за собой.

Тем же путем мы вернулись к ограде. Я быстро залезла на нее, забрала у Сончхоля книги и спрыгнула на улицу с противоположной стороны. После этого он без труда выбрался с территории дома, и я вернула ему книги.

Я осмотрелась в поисках Нахи и увидела ее, нервно перекатывающуюся с пятки на носок в паре метров вниз по улице. Наши взгляды пересеклись, и она в облегчении прикрыла глаза... а затем глянула на Сончхоля – холодно и недовольно.

И что эти двое не поделили?..

Мы подбежали к Нахи, и я поспешно заговорила:

– Нужно убираться отсюда. И спрятаться. Мало ли, вдруг дух выберется вслед за нами.

Сончхоль кивнул, крепче прижав книги к груди. Будто боялся выпустить их из рук. Наверное, так и было – после двух-то недель пребывания в месте, где не можешь ни к чему прикоснуться.

Мы пробежали вниз по улице, завернули на другую, более широкую, и побежали дальше. Дорога уходила вниз так круто, что Нахи, запнувшись, едва не упала, но я схватила ее за руку, помогая удержать равновесие.

Решив, что пробежали достаточно, мы свернули к ближайшему обрамленному светлым деревом дверному проему. Торопясь, Нахи наступила на клумбу с бамбуком, не поранившись сама и не причинив траве никакого вреда, – ее туфля просто проскользнула сквозь то, что принадлежало другому миру.

Так как двери не было, мы без проблем нырнули внутрь ханока и добрались до внутреннего двора. Остановившись, я глубоко вдохнула, пытаясь отдышаться, что едва ли получалось, ведь причина моего неровного дыхания заключалась не в быстром беге, а в страхе, который все еще морозом лип к коже.

– Что за жуткое существо... – покачал головой Сончхоль, устало садясь на выложенную каменной плиткой землю.

Мне от одного ее вида становилось холоднее, поэтому я осталась стоять, только прислонилась спиной к стене из светлого дерева, а вот Нахи, аккуратно разложив на коленях синюю юбку, опустилась на ступеньку перед террасой под черепичной крышей.

– Я раньше не видела таких духов. – Она сморщила нос. – Выглядело... Ну да, жутко, ты прав.

– Если не считать того, что оно, кажется, хотело нас убить, и, учитывая, что мы остались живы и сбежали... – протянула я, – это было даже весело. Немного забавно.

Сончхоль посмотрел на меня как на сумасшедшую, и я коротко рассмеялась:

– Ладно, я шучу... Не весело, совсем не весело.

– Вот именно.

– Но все-таки чуть забавно.

– Кажется, ты либо ударилась головой, либо простудилась и бредишь, – хмыкнул Сончхоль.

– Мертвые не могут простудиться, – возразила Нахи.

– Ты права, – терпеливо улыбнулась я. – Вот только я не мертвая. Я даже мерзну! – едва ли не с гордостью объявила я.

– Мерзнешь? – округлила глаза Нахи. – Ничего себе... Я уже и не помню, каково это – чувствовать температуру...

– В этом месте я бы тоже предпочла ее не ощущать, – пробормотала я, пряча нос в воротнике ветровки.

Раньше я терпеть не могла жару, но сейчас вспоминала о ней едва ли не мечтательно. Где те дни, когда я мучилась от духоты, пытаясь спастись перед готовым испустить последний вздох вентилятором?.. В мире живых уже наступила весна, но за прошедшую зиму я мерзла меньше, чем за пару дней в мире духов.

– Нет... – бесстрастно отозвалась Нахи. Она склонила голову набок, и ее глаза вновь остекленели. – Лучше мерзнуть... чем ничего.

Я открыла рот, собираясь что-нибудь ответить... Но не придумала что. Мне стало неловко, но за этой неловкостью, как монстр на дне темного омута, прятался страх.

И подлым приемом исподтишка меня ударило внезапное осознание – понимание провала нашей затеи. Я едва не застонала, но вместо этого изо всей силы пнула стену.

– Да что ж такое! – с досадой воскликнула я. – Почему все всегда... так!

Я снова пнула стену, зло выдохнула и скрестила руки на груди, не зная, куда их деть. Вот бы найти сейчас грушу и хорошенько ее побить... Казалось, в последний раз я была на тренировке сто лет назад. А ведь бокс хорошо помогает снять напряжение и разрядиться от злости.

– Эй, нуна, ты чего? – забеспокоился Сончхоль. Поднявшись на ноги, он подошел ближе.

– Я так надеялась найти в этом доме если и не ответ, то хотя бы зацепку! – пояснила я, в расстроенных чувствах посмотрев на Сончхоля. – Но... эта сингивонё все испортила! Я не успела ничего отыскать, совсем ничего! А возвращаться... Проклятье, да мне страшно туда возвращаться! Как подумаю, что вновь увижу этого духа...

Я демонстративно вздрогнула, а затем все же опустилась на пол, скрестив ноги, и уже через мгновение вспомнила, почему до этого предпочла постоять: каменная плитка была такой холодной, что напомнила мне о льде. Поморщившись, я подскочила на ноги.

– Не волнуйся так, нуна, – улыбнулся Сончхоль. – Я ведь достал хоть что-то! Так что шанс еще есть!

Он протянул мне стопку, которую забрал из ханока: большой толстый блокнот в черной кожаной обложке, среднего размера старенькую книгу без названия и перевязанные между собой пожелтевшие листы с помятыми уголками.

– Ты молодец! – Я искренне улыбнулась Сончхолю в ответ. – Вот только в том ханоке должны быть и другие книги, целая домашняя библиотека... Кто знает, что мы могли найти, если бы ничто не мешало исследовать ее.

Я глубоко вздохнула, чтобы справиться с разочарованием. Соберись, Йерим! Сончхоль сумел прихватить с собой хоть что-то! И это что-то вполне может помочь нам. Будь оптимисткой!

Я приободрилась, но горечь досады все портила, отравляла любые попытки посмотреть на исход нашего, скажем так, приключения со светлой стороны, пускала корни сомнений и сожалений, заставляя думать о том, а что было бы, если...

Неприятно, ничего не скажешь.

Наверное, я ко всему прочему еще и жалела, что не смогла углубиться в изучение редких книг, которые поколениями хранили шаманки и которые теперь уже исчезли из мира людей... Какой же шанс упущен! Я хотела стать журналисткой, но иногда думала о том, что делала бы, будь у меня дар шаманки...

Не знаю, многим ли это на самом деле интересно, многие ли задумываются о таком пути... Но я задумывалась. И меня не отталкивали от этих мыслей и от шаманизма даже кошмарные сны, сплетенные из вызывающих тошноту образов крови и пауков, из криков и кружащих голову звуков гонга и барабанов.

– Не волнуйся, нуна, – беззлобно усмехнулся Сончхоль. – Если в этих документах мы ничего не найдем, я рискну и отправлюсь в тот ханок еще раз!

– Нет, так не пойдет! Это я тебя защищаю, а не ты меня, помнишь? Значит, если ты пойдешь, придется и мне...

– Что-то мне подсказывает, что не придется, – заявил Сончхоль. – Уверен, мы что-нибудь найдем! – Он смущенно пожал плечами и отвел взгляд. – Я имею в виду... Попробуем найти.

– Ты что-то почувствовал? – уточнила Нахи.

Сончхоль тут же обернулся к ней. Она сидела, подперев голову рукой, и снизу вверх смотрела на него с нескрываемо искусственной улыбкой.

– С чего ты взяла?

– Ты ведь медиум. Поэтому и спросила, – легко ответила она.

Сончхоль помедлил, но нехотя кивнул, избегая моего взгляда:

– Да... Что-то вроде... Я не уверен до конца, что это было. Слишком быстро пришлось выбирать.

– А почему сразу не сказал? И почему так заволновался? – Мне была непонятна неловкость Сончхоля, но, подумав еще мгновение, я добавила: – Ты не переживай, если в этих книгах ничего нет! Это уж точно не твоя вина. Я упрямая, в любом случае найду отсюда выход. Вместе с тобой, разумеется.

Сончхоль все же посмотрел на меня и улыбнулся, только не так тепло, как обычно, скорее тускло.

– Спасибо... Я просто не привык, что кто-то знает о моих... назовем это способностями. Я медиум с самого детства, но чаще всего это доставляло мне проблемы. Даже не с духами, их я до смерти боялся, но они мне ничего не делали. Я про... людей. – Он, прикрыв глаза, судорожно вздохнул. – Их поступки порой хуже, чем поступки самых злых духов.

Я помрачнела, невольно задумавшись, с чем же столкнулся Сончхоль, какую боль ему причинили люди, не верящие в то, что не способны увидеть сами.

– Ну и идиоты, что еще скажешь! – фыркнула я. – Не бери в голову. Пусть злые духи самолично явятся к тем, кто тебя обидел!

Сончхоль посмотрел на меня с искренним удивлением, а потом вдруг так же искренне рассмеялся.

– Нужно просмотреть эти книги, – решила я. – Внимательно изучить, найти любые подсказки.

– Да. Держи. – Он протянул мне книгу без названия и холодно посмотрел на Нахи: – Будешь помогать?

– Конечно.

Сончхоль, раздраженно вздохнув, все же протянул ей перевязанные листы.

Я рассмотрела доставшуюся мне книгу, погладила шероховатую коричневую обложку, и через нее в меня будто влилась уверенность.

– Прекрасно! Надеюсь, мы найдем... какие-нибудь ответы.

Мы не стали уходить из этого ханока, расположившись в одной из комнат.

Внутри никого не оказалось, и это меня обрадовало. Я села на пол, положив книгу на скрещенные ноги, Сончхоль опустился рядом, а Нахи предпочла занять место чуть подальше и принялась с сосредоточенным видом читать. Хотя, кажется, пару раз она вновь выпала из реальности.

Я поспешно открыла книгу, вот только с самим чтением не торопилась: изучала каждую страницу медленно и внимательно. Как оказалось, в этой книге описывались различные случаи одержимости, с которыми сталкивались шаманы в прошлом, а также виды духов, как злых, так и добрых. Но автор весьма кратко передавала, как в том или ином случае вели себя одержимые, какие преступления совершили, кто сообщил об их странном поведении, удалось ли изгнать духов, кто как пострадал. В части про духов же были скорее заметки о том, почему человек может стать тем или иным существом, насколько они опасны и по каким внешним признакам медиум может их различать.

Хоть про духов я многое уже знала, записи все равно оказались очень интересны... и все же пока бесполезны. Эта информация никак не могла помочь нам вернуться в мир живых.

После началась глава о ритуалах, и я невольно оживилась, начала вчитываться в текст еще внимательнее. Ритуалы как раз то, что мы ищем... Вот только я все читала и читала, а автор описывал лишь ритуалы для сезонных праздников...

Не выдержав частых уколов досады, я захлопнула книгу. Потерев веки, подняла взгляд и уставилась в потолок. Голова гудела, а в груди неприятно потяжелело от разочарования, и я попыталась подавить это губительное чувство, чтобы продолжить чтение все так же вдумчиво.

– У меня ничего, – подала голос Нахи. – В этих записях рассказывается об амулетах и талисманах. Но ни один из них не способен вернуть живых в мир людей... А если и может, то тут об этом не говорится.

– Ну конечно...

– Кажется, я что-то нашел, – откликнулся Сончхоль, и я сразу же повернулась к нему.

Он напряженно вглядывался в блокнот, не отводя от него глаз, поджал губы и свел брови, пролистал несколько страниц вперед, затем вернулся назад, кивнул и только после этого посмотрел на меня.

Я не отрывала от него внимательного взгляда, чувствуя, как внутри расцветает надежда, весьма хрупкая, но такая упрямая... А еще чувствуя, как надо мной нависла готовая в любое мгновение обрушиться новая волна разочарования.

– Вот, смотри! – Сончхоль пододвинулся ближе и положил блокнот мне на колени. Он указал на нужную страницу, перевернул еще несколько и указал и на них. – Вот здесь, всё это, прочитай!

Нахи села с другой от меня стороны, с интересом заглядывая мне через плечо.

Этот блокнот походил на дневник: все здесь было написано от руки, аккуратным мелким почерком, правда, кое-где он становился неразборчивым, словно хозяин блокнота торопился. Где-то фразы и отдельные слова были подчеркнуты или зачеркнуты, где-то – обведены или отмечены каким-нибудь символом. На нескольких страницах текст оказался закрашен ручкой, так что превратился едва ли не в черные прямоугольники, будто тот, кто сделал это, не хотел, чтобы кто-то прочел написанное.

Кроме того, страниц недоставало. Многие из них были грубо вырваны почти с корнем, а некоторые лишились нижней или верхней половины или же были продырявлены.

На страницах, на которые указал Сончхоль, рассказывалось, что между миром людей, миром духов и миром мертвых существуют границы и есть несколько способов их пересечь. Во-первых, люди могут попасть в мир мертвых, если умрут, и иной способ никому не известен. Во-вторых, точно так же, умирая, человек может попасть в мир духов, сам превратившись в духа. В-третьих, в блокноте упоминалось, что за эту грань способны заглядывать шаманы, входя в транс, но лишь ментально, а вот физически – нет.

В свою очередь, те души, что не упокоились, могут вернуться в мир людей, и чаще всего, как отмечал хозяин дневника, это удается именно злым духам, тем, кто желает чьей-то боли, чьей-то смерти. Тем, кто жаждет отомстить или же настолько обижен, что его целью стало нести смерть и разруху без разбора.

Другие духи, не злые, могут вновь вернуться в мир людей, если у них осталось некое важное незаконченное дело, которое, как якорь, не дает душе уйти. Иногда таким «якорем» служит потерянное, непогребенное тело. Кроме того, шаман может вызывать духи предков, но они способны покинуть мир духов или мир мертвых лишь на короткое время призыва.

И все-таки автор также добавил: некоторые шаманы и медиумы сходятся на том, что попасть в мир духов может даже живой человек... если баланс между двумя этими мирами нарушится.

«Равновесие – основа всего, – прочитала я. – Мертвое должно оставаться в мире мертвых, мертвое с каплей живого – в мире духов, а живое – в мире живых».

И все-таки духи слишком часто нарушают границу, и такое вторжение, как подчеркнул автор, нарушает баланс. А потому мир духов может потребовать его уравновесить. И под удар попадут те, кто наиболее уязвим, – медиумы.

«Мир духов может забрать их себе».

Глава 14
В полушаге от смерти
Хван Йерим

От этих слов меня охватил озноб.

– Тут сказано, что медиумы могут случайно попасть в мир духов! – воскликнула я, и в моем голосе смешались радость открытия, злость от несправедливости и очевидная тревога. – Ничего себе...

– Читай дальше, – кивнул на блокнот Сончхоль. – Автор этих записей пишет, что некоторые медиумы пытались практиковать такой переход, чтобы что-то узнать о мертвых, которых не удается упокоить. Кошмарно... Но это очень опасно, поэтому почти никто не то что не рискует, а даже не учит и не передает ученикам знания о том, как провести подобный ритуал. Ведь если живой задержится в мире духов, даже шаман в трансе, а не медиум буквально своей душой, это приведет к смерти.

– Смерть... Ну кто бы сомневался. Конечно же, здесь не могло быть написано, что мир духов выплюнет нас через, к примеру, четыре дня так же внезапно, как проглотил до этого, – проворчала я, стараясь не подпускать к себе слишком близко понимание, в какой затруднительной ситуации очутилась. На грани. Буквально в полушаге от смерти.

– Четыре дня точно нет. Я же говорил, что уже почти две недели здесь живу.

– И до сих пор не умер, – отметила я. – Это я так, чтобы понимать, сколько дней у меня точно еще есть в запасе.

– Знаешь, прозвучало весьма цинично, – приподнял брови Сончхоль.

– Ну... Так вышло, – отозвалась я извиняющимся тоном.

– Ладно, читай дальше. Там говорится... – продолжил было Сончхоль, но Нахи его перебила:

– Ты ведь не медиум.

Я удивленно взглянула на нее:

– Что?

– Ты медиум, Йерим? – уточнила она.

– Ну... Вроде как нет. Я никогда не видела духов, пока, понятное дело, не оказалась здесь. Но...

Я резко замолчала. С губ едва не сорвалось признание, связанное с событиями, вспоминать которые мне не хотелось. Сомневаться в себе и своем рассудке слишком тяжело, чтобы заново окунаться в это болото по собственной воле.

– Но что? – Нахи склонила голову набок, пристально на меня смотря.

– Что такое? – поддержал ее интерес Сончхоль.

Я помедлила. Не знала, стоит ли рассказывать... Вряд ли это имеет какое-то отношение ко всему происходящему... Хотя, быть может, имеет? Я ведь сразу вспомнила именно об этом. Может, я просто не связывала те странности с чем-то мистическим и потусторонним, потому что не было повода?

А действительно ли я не связывала их? По какой еще причине я так интересовалась шаманизмом?..

Я прервала свою мысль и сосредоточилась на возникшем в уме вопросе. Ну... почему бы и не рассказать? Недомолвки будут выглядеть лишь подозрительнее. А сейчас точно не время бояться показаться сумасшедшей.

– Когда я была младше... лет в тринадцать, со мной происходило что-то непонятное, – призналась я. – У меня были галлюцинации. Не помню точно, что я видела, но что-то очень странное. И кажется, слышала голоса. Это случалось внезапно, походило на сильную простуду или даже лихорадку, так что было больно и я не могла есть и спать. Мама водила меня к врачам и однажды повела к священнику... – Я осеклась, не став упоминать куда более расплывчатые и менее надежные образы визита к шаману. – Сначала лечение помогло, потом все повторилось. А после галлюцинации просто пропали. И до сих пор не появлялись вновь.

Я несколько раз повернула голову из стороны в сторону, всматриваясь в лица Сончхоля и Нахи, но они оба выглядели задумчивыми и не слишком удивленными. Я выдохнула, хотя глупо было полагать, что медиум и призрак назовут меня ненормальной.

– Это не похоже на то, что видят и чувствуют медиумы, – заметил Сончхоль, покосившись на меня с плохо скрываемым сочувствием.

– Ну да, духов я не видела. – Я небрежно пожала плечами. – Хотя не могу сейчас утверждать наверняка. Я всегда думала, что галлюцинации были вызваны высокой температурой или моей богатой фантазией.

Я солгала. Не стала говорить, что когда-то считала себя сумасшедшей. И что температура поднималась после приступов галлюцинаций, а не до них.

– Но мы не можем ничего утверждать наверняка, – поспешно заговорил Сончхоль. Мне показалось, он заметил, как я помрачнела. – Это лишь догадки и наблюдения хозяина этих записей и некоторых других шаманов. Они могли просто не знать, что мир духов способен затянуть и обычных людей, к примеру. Или тех, у кого были родственники-медиумы или шаманы. Ты же почти ничего не знаешь о своей семье!

И от его слов и улыбки мне правда стало чуть проще.

– Или же ты на самом деле умерла, а вот Сончхоль еще живой и может вернуться... – задумчиво протянула Нахи.

Тот тут же наградил ее почти злым взглядом, а я лишь сдержала тяжелый вздох, стараясь не обижаться.

– Так, мы отвлеклись, – прервал мои очередные угрюмые мысли Сончхоль. – Тут написано, что автор против подобных ритуалов, как и ее наставница и другие знакомые ей шаманы. Поэтому она не знает о том, как в теории можно было бы попробовать проникнуть в мир духов, ее этому не учили, да и она сама не стала бы учиться и учить подобному других.

– И что тогда нам делать? – процедила я. – Нам теперь нужно искать другой архив, где кто-то все же записал, как проводить этот ритуал?

– Не перебивай, – закатил глаза Сончхоль. – Тут вырвано несколько страниц, целые абзацы зачеркнуты, затем еще полстраницы оторвано, но собрать информацию можно! Автор пишет, что ее помощник-медиум был обучен тому, как вернуться. На всякий случай. И она написала об этом способе здесь, чтобы ее ученица потом рассказала о нем другим знакомым медиумам.

Сончхоль пристально и многозначительно посмотрел на меня, вероятно ожидая, когда до меня дойдет смысл его слов.

Я едва не подскочила и была готова кинуться обнимать его от охватившей меня радости.

– И в чем же суть ритуала? – неторопливо спросила я, заглядывая в блокнот. Разобрать в нем что-то и правда было трудно.

– Так... Сейчас. – Сончхоль с сосредоточенным видом пролистал туда-обратно несколько страниц. – Тут сказано, что ритуал возвращения, как и многие шаманские ритуалы и заклинания, должен основываться на пяти элементах: огонь, вода, земля, дерево и металл. Знаешь, потому что эти элементы и составляют гармонию.

– Ага-ага, знаю, – кивнула я, и он продолжил:

– Получается, чтобы мы, живые, вернулись к живым, а мертвые – к мертвым и тем самым восстановился баланс, необходимы пять обрядов... То есть пять злых духов, которые сейчас в мире людей, должны быть изгнаны в мир мертвых, и тогда мы сможем открыть проход домой!

– А при чем здесь пять элементов? – не поняла я и потянулась к блокноту, но Сончхоль вновь начал листать страницы.

– Так, тут было, сейчас... Кто и зачем так поиздевался над дневником? – поморщился он. – Вот, нашел! Каждый из пяти духов должен соотноситься с одним из пяти элементов. Повторяться они не должны, иначе ритуал не завершить.

– Духи, связанные с элементами? – Нахи задумалась. – Это как? Допустим, утопленники... То есть вода. А остальное? Вам точно не нужны духи природы, они ведь добрые и по своей сути первоначальные. Вы им ничего не сделаете. – Она снисходительно улыбнулась.

– Не знаю. Но, может, если злой дух стал таким после того, как его убили, ну, ножом, он теперь относится к металлу? Или к огню, если человека сожгли... – предположила я. – Еще ведь есть духи, которые провоцируют пожары.

– Да, точно! – воодушевился Сончхоль. – По такой логике нам еще нужны те, чья смерть связана с деревом и землей... Ну, допустим, кого-то похоронили заживо или повесили на дереве...

– Ужас какой, – пробормотала я. – Пришло же тебе в голову.

– А что, думаешь, такого быть не может? – Сончхоль помрачнел. – Злыми духами становятся из-за жестокой смерти. У того, кого ударили ножом, куда меньше шансов стать тем же вонгви... Он скорее просто не упокоится, если его тело не похоронят или если у него осталось важное дело.

– Ты прав, прав, не обижайся! Просто это все... Ну, грустно. И стремно. Нам теперь нужно заниматься экзорцизмом? Прямо отсюда? Но как нам найти злых духов? Наверняка это сложно...

– Не сложно, – отозвалась Нахи.

– Тут написано, что нахождение подходящих духов – часть ритуала. – Сончхоль указал пальцем на нужные строки в блокноте. Часть из них была зачеркнута черными чернилами так, что нельзя было прочитать ни слога. – «Медиуму нужно начать ритуал, и тогда видения подскажут ему, где искать злых духов». Вот только...

– Что? – забеспокоилась я, когда он прервался.

– Ну, что там написано? – с любопытством уточнила Нахи, не сводя глаз с Сончхоля.

– Хм... Во-первых, написано, что неясно, как долго ждать видений... Но если баланс нарушился так, что аж мы двое оказались выкинуты из мира живых, это ведь значит, что в Сеуле сейчас много злых духов, да?

Я не была в этом уверена, но звучало логично. К тому же Сончхоль выглядел таким подавленным, что мне захотелось его поддержать.

– Думаю, ты прав. В любом случае подождем, время не самая большая наша проблема... Вроде бы. Что там с «во-вторых»?

– Во-вторых, это опасно, – пояснил Сончхоль. – Начав обряд, чтобы вызвать у себя видения, медиум рискует стать более уязвимым перед темными силами, а также... сойти с ума. Если он слаб.

Я вздрогнула. Стоило признать, что эти слова напрягли меня. Не хотелось бы как стать мишенью для духов, так и рисковать своим рассудком.

– Ну и ладно, – отмахнулся Сончхоль. – Подумаешь. Лучше так, чем остаться здесь навсегда. Не начну ритуал – в итоге либо стану пищей для лис, либо на самом деле свихнусь от вида местных жителей и от этого прокля́того холода. Если успею, конечно. Написано же, что медиум в принципе довольно скоро умрет, если не выберется.

– Эй, а почему вызывать видения будешь ты? – нахмурилась я. – Нужно это обсудить...

– А что тут обсуждать? – Сончхоль посмотрел на меня в крайнем удивлении. – Я-то точно медиум. Причем вижу духов с раннего детства. А ты... Мы даже не знаем, медиум ли ты. Если нет, мы лишь потратим время, ожидая твои видения. А если способности у тебя все же есть... Прости, но в таком случае ты наверняка слабый медиум. И окажешься в куда большей опасности.

Его слова звучали очень логично, и я даже не знала, как поспорить или возразить... А стоило ли? Нет, не думаю. Мы ведь оба хотели выбраться.

– Ладно... – протянула я. – Я действительно сомневаюсь, что медиум, так что... Ничего личного, Сончхоль-а, рискнуть придется тебе.

Он коротко рассмеялся:

– Без проблем. Главное, продолжай меня защищать, если темные силы решат напасть.

– Непременно, – нарочито серьезно пообещала я. – Я не дам тебя в обиду всяким неупокоенным душам.

– Вот и договорились. А теперь давайте начнем ритуал. Не будем тратить время.

– Что, прямо здесь? – Нахи выглядела полной скептицизма, но слегка заинтересованной.

Наверное, она не верила, что я и Сончхоль живы, считала, что мы ведем себя глупо, но я решила не обращать внимания на ее сомнения.

– Нет, – холодно бросил он. – Нуна, смотри, часть страницы с текстом тут оторвана, но верхняя половина со схемой и подписями сохранилась. Надо в ней разобраться. Ты умеешь читать иероглифы?

Я кивнула, и, сев плечом к плечу, мы склонились над блокнотом и начали разбираться со схемой.

– Кровь, серьезно? – Я закатила глаза. – Ну конечно.

– Нам нужно благоприятное место, – отметил Сончхоль, указав на два иероглифа – «ветер» и «вода»^[52], – выведенные рядом со схемой.

– Это не так сложно, – отозвалась я. – Например, где-то у Намсан^[53].

– Вроде недалеко, – добавила Нахи. – Правда, духам в таких местах нехорошо.

– Серьезно? – удивилась я. – Надо было раньше сказать!.. Теперь жить я буду только в идеальном по фэншую месте!

– Это не так работает, – разочаровала меня Нахи. – Духам в таких районах, может, и плохо, в зависимости от их силы и озлобленности, но они все равно там живут. Особенно если умерли там. Да и на призрачных лисиц благоприятная энергия не влияет. Им нет разницы, где охотиться.

– Ясно... Другие духи не так уж меня и пугают, я надеялась скрыться от лис. Тогда обсудим это позже, нужно поторопиться.

– Лучше избегай мест, где по фэншую все совсем плохо, – посоветовала Нахи. – В таких неблагоприятных районах духи, особенно злые, усиливаются.

– Спасибо за совет, онни!

Обсудив детали, мы направились к станции метро, надеясь закончить с ритуалом до ночи... До человеческой ночи. Встречи с лисицами мне на сегодня хватило, да и в принципе на всю жизнь – тоже, и нежелание пересекаться с ними побуждало действовать как можно быстрее.

Одним из самых благоприятных по фэншую мест в Сеуле была Намсан, к тому же мы находились в довольно близком к этой горе районе, а потому для проведения ритуала выбрали ее склон.

Выйдя на нужной станции, мы направились по круто уходящей вверх улице к началу маршрута для подъема. Можно было, конечно, провести ритуал где-то у подножия горы, но мы решили перестраховаться и хоть немного подняться по склону.

Односторонняя улица почти полностью состояла из небольших отелей и гостевых домов, а также сувенирных лавок и кофеен. Пару раз нам попались магазины одежды, и лишь вышедшие из одного из них трое безликих нарушили пустоту улицы.

Наконец мы добрались до места, откуда в разные стороны расходились два пути. Влево полого поднималась, прорезая себе путь сквозь парк, напоминающий лес, асфальтированная дорога для хайкинга с бегущим вдоль нее мелким ручейком. Вперед и вверх тянулась, теряясь за кронами деревьев, череда ведущих к вершине и телевизионной башне ступеней.

На левом пути было слишком много любителей пеших прогулок. Я не знала, могут ли они помешать нам, но проверять не хотелось. Мало ли что произойдет, если посреди ритуала по нарисованной нами схеме будут ходить ничего не подозревающие живые.

Поэтому мы направились вверх по ступеням, но остановились на первой же площадке, после которой лестница, прерываясь коротким деревянным мостиком, меняла направление.

Ветви деревьев раскинулись над нами плотным полукуполом, и пронзающие его тонкие лунные лучи серебристыми нитями подчеркивали мрачноватую привлекательность и уединенность этой тропы.

По ней тоже поднимались на вершину безликие, но их было куда меньше, и пусть выбранная нами площадка была не слишком просторной, по крайней мере пока никто до ее дальнего края не доходил.

Переглянувшись, мы с Сончхолем безмолвно согласились, что место подходящее, и отошли к деревянному ограждению. Я прислушалась, но никакого грозного лая или пронзительного тявканья не услышала. И все-таки необходимость оставаться на улице, рискуя застать появление хищных до душ существ, меня нервировала... хотя кого я обманываю – пугала.

А вот Сончхоль выглядел на удивление спокойным. Точнее, сосредоточенным, но я все же ощущала его нервозность – та проглядывала в чуть более резких движениях и заострившемся взгляде. И его нервозность, я не сомневалась, была связана не с лисами, а с предстоящим ритуалом.

– Так, сейчас нужна кровь... – протянул он. – Нуна, дай, пожалуйста, нож.

Я помедлила:

– Ты уверен?

– У тебя же все равно нет плана получше.

Молчаливо признав его правоту, я вытащила из кармана нож и протянула его Сончхолю. Тот с очевидным сомнением посмотрел на лезвие, но затем прикрыл глаза и тихо выдохнул. Раскрыв ладонь, он помедлил пару мгновений и резко провел по ней лезвием. На коже тут же проступила кровь. Немало так крови.

Сончхоль поморщился, я поморщилась вслед за ним, а вот Нахи со скучающим видом сидела у питьевого фонтанчика, подперев рукой щеку, и безразлично наблюдала.

– Теперь следующий шаг, – пробормотал Сончхоль, вернув мне нож. – Ты там следи, пожалуйста, чтобы я не ошибся.

– Слежу, – кивнула я, глянув на схему в блокноте, который держала в руках.

Сончхоль присел на корточки и начал кровью, словно красными чернилами, рисовать на камнях плитки иероглифы: огонь, земля, металл, вода, дерево. По центру он вывел, согласно саджу^[54], полную дату своего рождения: год, месяц, число и время. После этого сжал руку в кулак, из-за чего из раны на его ладони выступило еще больше крови, и соединил иероглифы красными линиями так, что получился круг, который он разделил пополам наподобие символа «тхэгык»^[55].

– Что там дальше, напомни? – попросил Сончхоль, смотря на кровавый рисунок. Я видела, как подрагивают пальцы на его раненой руке.

– А, да, сейчас, – очнулась я. – Теперь нужно прочитать заклинание.

Сончхоль протянул руку к дневнику, но я качнула головой:

– Я подержу. Читай.

Я подняла блокнот перед его глазами, и он слабо улыбнулся:

– Спасибо.

– Читай быстрее, тебе еще нужно будет перевязать руку!

– Как приятно, что ты обо мне беспокоишься, – уже чуть веселее улыбнулся он.

– Не обольщайся, я не хочу, чтобы твоя кровь привлекла лисиц! Плюс моя гордость может пострадать, если пострадаешь ты. Я же обещала тебя защищать.

– Тогда мне действительно следует поторопиться, – согласился Сончхоль, но уже в следующее мгновение посерьезнел, кашлянул, прочищая горло, и начал зачитывать заклинание: – Духи огня, земли, металла, воды и дерева, я взываю к вам. Даруйте мне свою силу, очистите мой разум и проясните зрение. Я обращаюсь к югу и западу, северу и востоку и к самому центру. Под покровительством духов я ступил в иное царство, и да сумею я увидеть невидимое, найти скрытое и постичь тайное. Кровь моя как дар мой. Я, У Сончхоль, потерян и запутан. Духи огня, земли, металла, воды и дерева, с вашей помощью я истреблю лишнюю тьму и верну недостающий свет, чтобы они были в гармонии, а вы укажите мне путь домой!

Закончив с заклинанием, он встал на колени посреди рисунка и сделал поклон, после чего, пошатнувшись, поднялся, вышел за его границы и уставился на написанные кровью иероглифы.

Повисла тишина, и я, не решаясь ее нарушить, молча переводила взгляд с темно-красного круга на Сончхоля и обратно.

– И что, все?.. – разочарованно протянула Нахи. – Я думала, будет эффектнее.

– Это только начало ритуала, – неприязненно ответил Сончхоль. – И если хочешь шоу, то пришла не по адресу. Знаешь...

Не успел он договорить, как вдруг вновь пошатнулся, только на этот раз не устоял и едва не рухнул, но я успела подхватить его под локти. Правда, Сончхоль был тяжелее меня и повалился так внезапно, что я сама не удержалась на ногах и упала, больно ударившись коленями. Но хотя бы замедлила его падение, и он не пострадал.

– Ты как? – испугалась я.

Но он лишился чувств и безвольно лежал на моих коленях с закрытыми глазами.

– Сончхоль-а?! – Я нервно повысила голос и похлопала его по щекам.

– Видимо, благоприятное место слишком плохо на него влияет.

Нахи подошла ближе и до пренебрежения равнодушно посмотрела на Сончхоля сверху вниз.

– Он же не злой дух, – отмахнулась я. – Это все из-за потраченных на ритуал сил! И из-за потери крови, возможно. Он же такой худой...

Сончхоль приоткрыл глаза и застонал, прикоснувшись пальцами к виску.

– О, очнулся! – обрадовалась я и потрясла его за плечи. – Ты слышишь меня? Как ты?

– Не тряси меня, – поморщился Сончхоль, и я тут же отдернула пальцы.

Держась одной рукой за голову, он огляделся. Заметив, что полулежит на моих коленях, он поспешно отодвинулся и сел ровнее.

– Как ты? – с беспокойством повторила я.

– Нормально. Точнее, сойдет. Все было в порядке, но потом я резко почувствовал слабость... И кто-то словно шептал что-то мне на ухо... Думаю, я потратил много сил. Но, будем надеяться, это того стоило и скоро мне придет видение.

– Уверена, что стоило!

Встав на ноги, я протянула Сончхолю руку и помогла ему подняться.

Я огляделась: тени сгущались, свечение двух лун слегка потускнело, приобретая стальной оттенок, а холод будто бы стал еще более колючим.

– Хм... Скоро ночь, – поняла я. – А я ведь еще хотела сегодня добраться до дома... Проверить, как там мама.

– Ты узна́ешь ее без лица? – накручивая на палец волнистую прядь, спросила Нахи.

– Разумеется, – хмуро ответила я.

– А зачем тебе ее проверять?

– Можем пойти туда завтра, пока будем ждать видение Сончхоля, – со вздохом предложила я, решив проигнорировать вопрос Нахи. – Чтобы не рисковать сейчас...

– До того как лисы напали, я как раз хотел тебе сказать, но не успел, а потом было не до того... – смущенно начал Сончхоль. Что-то в его голосе мне не понравилось. – Думаю, тебе все же лучше не возвращаться домой... Тем более сейчас.

– Почему? – удивилась я.

Мысль о том, чтобы все-таки не приближаться к дому, почти разозлила меня. Почти напугала. Мне так хотелось вновь увидеть наш дом... Несмотря на все наши ссоры и скандалы, сейчас кажущиеся такими глупыми, я хотела увидеть маму... Хотя до этого даже толком не задумывалась, что здесь она будет безликой.

– Духи тянут за собой темную энергию, – с сожалением объяснил Сончхоль. – Неупокоенным душам лучше не приближаться к своим живым родственникам, если они не хотят им... навредить. Если не хотят не только привлечь к живым внимание мертвых, но и навлечь на них болезни или неудачу. А я... – Сончхоль отвел взгляд. – Теперь, после ритуала, если верить блокноту, я несу еще бо́льшую опасность. Конечно, я не стану приближаться к твоей семье! Но... Про ту опасность, которую можешь нести именно ты, я считаю, тебе стоит знать.

Я ошеломленно застыла. Я... опасна для мамы? Опасна для Юны? Я могу привлечь к ним темные силы? Могу заставить их заболеть? Вызвать неудачу?

А вдруг еще и смерть?..

– Это правда? – пробормотала я. – Не то чтобы я сомневалась в твоих словах, просто это... неожиданно.

– Не хотел расстроить, – тихо отозвался Сончхоль. – Но было бы хуже, если бы я не предупредил, а потом что-то случилось.

– Да... – рассеянно согласилась я.

Я задумалась, но ненадолго. Рисковать мне не хотелось. Нельзя позволять своему эгоистичному желанию побывать дома навредить дорогим мне людям.

– Хорошо, ладно... Поняла. – Я глубоко вдохнула и выдохнула. – Тогда работаем над ритуалами, не отвлекаясь.

– Все в порядке? – осторожно уточнил Сончхоль.

– Абсолютно, – усмехнулась я, но не чувствовала, что в порядке хоть что-то.

– Самое главное, твоя семья жива, – заметила Нахи. – А моя?..

Ее глаза вновь заволокло туманом, а лицо сковало льдом. Не договорив, она не моргая уставилась в никуда, и мне стало не по себе.

– Эй, онни, – позвала я и аккуратно потрясла ее за плечо. – Пойдем отсюда.

Нахи медленно перевела на меня взгляд, и сначала мне показалось, она меня не узнала... Но затем она моргнула и улыбнулась:

– Йерим?.. Да, пойдем.

Мы без приключений вернулись в дом, где до этого ночевали с Сончхолем. Хотя мне подумалось, что такая прогулка сама по себе приключение, раз уж я в мире духов. По пути я увидела двух из них, к счастью, без заметных увечий... Но вид еще одного едва не заставил меня закричать во весь голос: это был мужчина в обносках, державший в руках собственную голову. Даже после того, что я здесь уже видела, этот дух вселил в меня такой ужас, что я продолжала дрожать и нервно оглядываться до тех пор, пока не спряталась за стенами дома Сончхоля. Точнее, не совсем его дома... Но теперь еще и его.

Я так вымоталась и так сильно хотела спать, что даже не боялась кошмаров, а потому повалилась на пол, отвернулась лицом к стене и закрыла глаза.

* * *

Я шла мимо рисовых полей, рассматривая волнами утекающие вдаль зеленые холмы. Закат подсвечивал их красно-рыжими всполохами, но вот небо над моей головой стало уже почти черным, и я понимала, что совсем скоро солнце сядет и темнота укутает собой всю деревню.

Ночь... Я ненавидела ее и любила.

Было тихо. Очень тихо. Прищурившись, я разглядела впереди старенький, одноэтажный, но растянутый вширь дом со светлыми стенами и черной черепичной крышей. Этот дом стоял в стороне от других, на краю деревни, прямо у подножия одного из холмов. Туда мне и нужно.

Спустившись по петляющей дороге, а затем вновь пройдя в горку, я добралась до домика. В его окнах горел свет, но автомобиль рядом припаркован не был – значит, Мин Сынвон еще не вернулся. Ничего, подожду...

Я в предвкушении зашагала дальше.

Надела солнцезащитные очки и только после этого постучала. Спустя десять ударов сердца на пороге появилась женщина сорока лет с короткой стрижкой и в простом домашнем платье. За ее спиной раздался недовольный детский голос, и женщина, обернувшись через плечо, воскликнула:

– Джинсу-я, подожди! – Она вновь посмотрела на меня, и на мгновение в ее карих глазах мелькнуло удивление. Возможно, из-за моих очков. – Добрый вечер, чем я могу вам помочь?

Она оказалась такой дружелюбной... Так приветливо улыбалась мне, незнакомке...

Я притворно улыбнулась в ответ:

– Можно мне войти? Я немного заблудилась...

Ничего больше я не добавила, а эта доверчивая женщина даже не стала ничего уточнять и просто отошла в сторону:

– Конечно, проходите!

Я благодарно кивнула и вошла, а женщина тем временем скрылась на кухне и вернулась со стаканом воды:

– Хотите пить?

– Спасибо. – Я помедлила, но все же взяла стакан.

– Вы тут одна так поздно... Приехали к родственникам? Могу я вас куда-то проводить? – предложила женщина. – Вы не стойте, присаживайтесь.

Она кивнула мне на диван, и я села, закинув ногу на ногу и обведя комнату ленивым взглядом. Тут не было ничего интересного: потертый диван, тумбочка со старым телевизором и низкий комод с отломанными ручками. Из соседней комнаты выглянул мальчик лет десяти, но стоило мне на него посмотреть, как он тут же спрятался обратно, а затем еще и плотно закрыл дверь.

– Да, я приехала к бабушке с дедушкой, – ответила я. – Но еще знакома с господином Мином и решила навестить его по дороге.

– Вы знакомы с моим мужем? – удивилась женщина.

Она не узнала меня, ведь мы никогда не виделись, и явно не могла понять, где и когда я могла познакомиться с Мин Сынвоном.

– Он скоро вернется? Я просто поздороваюсь и уйду.

– Да, скоро, – ответила женщина все еще с легким удивлением в голосе. – Задерживается... Не хотите поесть? У меня есть...

– Нет, спасибо, – перебила я и мягко улыбнулась.

Опустив на пол стакан, из которого так и не отпила, я встала и, изящным движением сняв очки, посмотрела женщине в глаза. А после протянула ей пустую ладонь:

– Возьмите.

Женщина, приподняв брови, помедлила. Комната наполнилась горько-сладким ароматом цитрусовых, а на стене у дивана появилось зелено-черное пятно плесени. Женщина, заметив его, а также то, как быстро пятно разрастается, округлила глаза:

– Что это...

– Возьмите.

Теперь мой ожесточившийся голос прозвучал как приказ, и женщина не смогла воспротивиться. Она протянула руку и подрагивающими пальцами взяла белую ленту. Черты ее лица исказились, а в глазах всколыхнулся пока еще легкий страх, но я знала, что вскоре он превратится в настоящий ужас.

– Задуши себя, – теперь уже искренне улыбнулась я.

Женщина задрожала сильнее, но послушно обвязала ленту вокруг горла и затянула ее. Изо рта вырвался хрип, ноги подогнулись, а по покрасневшему лицу полились слезы, но она продолжала стягивать ленту все так же сильно. Я рассмеялась, наслаждаясь муками жертвы, и мой смех стал чуть громче, когда бездыханное тело повалилось на пол.

– Что здесь происхо... Суин! – раздался испуганный мужской крик.

Я медленно повернулась в сторону двери и увидела замершего с ошарашенным видом мужчину – Мин Сынвона. Из его рук выпали сумка и пакет с продуктами, а спустя еще мгновение шока он кинулся к жене и упал рядом с ней на колени.

– Суин, что с тобой?! Суин?! – закричал Мин Сынвон, тряся жену за плечи.

Вот только она была уже мертва, а на ее горле проступала яркая полоса от ленты. Ленты, которой не было.

– Суин... – пробормотал Мин Сынвон дрожащим голосом, и нас придавила тишина, но вдруг он подскочил на ноги и схватил меня за плечи: – Ты кто такая?! Что здесь произошло?!

Я в презрении скривила губы и окинула Мин Сынвона, сына того урода, ледяным взглядом, после чего с силой сжала его запястья и оторвала от своих плеч.

– Не прикасайся ко мне.

– Кто ты?! И что случилось с Суин? – процедил Мин Сынвон. На его побледневшем лице сменяли друг друга выражения неверия, ярости и боли.

– Я убила ее, – безразлично обронила я.

Мин Сынвон шокированно округлил глаза и потерял дар речи. Закрученный в вихрь скорби и страха, до этого он не понимал, что я не просто безучастный свидетель смерти его жены. Но вот я призналась... Причем совершенно спокойно.

– Ты... что? Зачем?! – взревел Мин Сынвон.

– Я пришла к тебе, – усмехнулась я, посмотрев ему прямо в глаза. – Возьми это. Задуши себя.

Мин Сынвон дернулся, но, не в силах разорвать зрительный контакт, протянул руку и взял белую ленту.

Он душил себя, кривя лицо, глупо открывая рот, будто пойманная в сети рыба, в тщетных попытках вдохнуть, его лицо покраснело, затем начало синеть, а глаза налились кровью... И я наблюдала за этим с восторгом и с не меньшей радостью рассмеялась, когда еще один труп повалился рядом с первым.

Цитрусовый запах в комнате стал резким до тошноты.

– Мама... Папа... – услышала я тонкий детский голос.

Недовольно вздохнув, я посмотрела в сторону появившегося на пороге гостиной сына Мин Сынвона. Тот, вздрогнув, поднял на меня глаза, но прежде, чем наши взгляды успели бы пересечься, мальчик вскрикнул и вновь спрятался за дверью. Мгновение – и я услышала, как щелкнул замок.

Как же бесит.

– Эй, мальчик, – мягким голосом позвала я. – Иди сюда.

Ребенок не отозвался. Подойдя к двери, я попробовала ее открыть, но у меня не вышло. Тогда я со злостью сцепила зубы и замахнулась, чтобы ударить в дверь, но вовремя остановилась и лишь прижала к ней ладонь, в сдерживаемом раздражении царапнув по дереву ногтями.

Прислонившись к двери ухом, я все так же ласково протянула:

– Мальчик, открой мне... Открой дверь.

Ничего не происходило, и я сумела расслышать лишь сдавленный детский плач.

– Не плачь... Ну же, открой дверь, твои родители ждут тебя, чтобы начать ужинать.

Мальчик так и не ответил, и тогда я с силой ударила по двери кулаком, затем еще раз, а после застучала в нее обеими руками.

– Быстро открой! Немедленно! – в гневе приказала я. – Открой сейчас же, или я убью тебя, ты!.. Открой дверь! Открой!

Я попыталась выломать ручку и одновременно с этим в ярости пнула дверь... Наконец ручка, не выдержав моего напора, отвалилась, и я пинком распахнула дверь, после чего сделала шаг в темную комнату...

И открыла глаза.

Я увидела стену и несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя и собрать мысли воедино. Я только что спала... И так резко проснулась. Голова все еще гудела, но сон внезапно ушел, будто испугавшись чего-то, чего уже не помнила я.

Я села, стараясь не шуметь и радуясь, что в этот раз хотя бы не закричала. Нос зачесался от легкого сладковато-горького запаха апельсинов, хотя из-за усталости я даже не задумалась, откуда тот появился. Я провела по носу пальцем, чтобы избавиться от этого зудящего ощущения. Казалось, мои мысли вязли в чем-то липком, и трудно было связно думать, что-то оценивать, но даже так я поняла, что сон...

Я ведь уже видела что-то подобное. Образы расплывались, забывались, их краски смывались реальностью и теряли четкость, но я все еще помнила задыхающегося мужчину и белую ленту...

Покачав головой и зевнув, раздосадованная, что вновь не могу нормально поспать, я заметила, что в комнате нет ни Сончхоля, ни Нахи. Но ведь с нашего возвращения, как мне казалось, прошло не больше пары-тройки часов... Я, конечно, могла ошибаться, но в любом случае куда они уже успели уйти?

Искать их не хотелось, и я легла обратно, надеясь снова уснуть. Спустя несколько минут я расслышала легкие шаги и, приоткрыв глаза, сквозь начавшую сковывать меня дрему увидела Сончхоля, который с мрачным видом сел на пол, скрестил ноги и зарылся рукой в волосы. Нахи, ходящую бесшумно, я не услышала, и в комнате она так и не появилась.

Я хотела было спросить у Сончхоля, что случилось и где он был, но прежде, чем это желание успело оформиться и облачиться в слова, меня все-таки утянуло в сон.

* * *

Проснувшись во второй раз, я почувствовала себя почти бодрой, а когда вспомнила, что вчера мы нашли хоть и частично испорченный, но все равно полезный блокнот шаманки, а также провели важный ритуал, настроение поднялось со скоростью взлетающего истребителя. Я с улыбкой села и, потянувшись, только хотела поздороваться с остальными, как услышала короткий вскрик.

Я вскочила на ноги, увидев, как Сончхоль упал на пол.

– Сончхоль-а, что с тобой?!

Ему стало плохо из-за того ритуала? Или по другой причине? А мы ведь даже не смогли перевязать его рану... но не может же дух, хоть и живой, умереть от пореза на ладони?..

Нахи стояла у окна и кинула на Сончхоля короткий безразличный взгляд через плечо, после чего вновь отвернулась.

– Сончхоль-а?

Он лежал не шевелясь и будто бы даже не дышал, смотря в потолок потускневшими глазами. Я потрясла его за плечо.

– Онни, что с ним?

Нахи медленно обернулась и, моргнув, сделала ко мне два шага:

– Полагаю, у него видение.

Я втянула носом воздух и в нервозности сжала кулаки, но не стала больше трясти Сончхоля, а принялась ждать, пока он придет в себя... Он ведь придет в себя? Это ведь и правда не болезнь из-за его уязвимости?

Наверное, прошло не больше пары минут, но даже их хватило, чтобы я вся извелась. Наконец Сончхоль тихо зашипел сквозь стиснутые зубы и сел, потирая ушибленный при падении локоть.

– Ты как? – тут же спросила я.

Сончхоль посмотрел на меня и вдруг широко улыбнулся:

– Получилось! Я увидел!

Я радостно обняла его:

– Я знала, что у нас получится!

Отпустив удивленного Сончхоля, я нетерпеливо махнула рукой, веля ему говорить:

– Ну, так что ты видел?

– Я... – Он внезапно помрачнел. – Ничего хорошего, если честно.

Моя улыбка в одно мгновение завяла. Ну конечно... Мы ведь должны изгнать злых духов из мира живых... А они в Сеуле занимаются явно не благотворительностью.

– И что же? – полюбопытствовала Нахи, садясь на пол рядом со мной.

– Я видел... мужчину, – негромко ответил Сончхоль. – Точнее, его труп. Место преступления. Там было так много крови...

Он прервался и нервно сглотнул.

Убийства, кровь, трупы... Неужели нам предстоит иметь дело с убийцами... которые уже даже не люди?

У меня не находилось подходящих ругательств.

– И это все? – Нахи приподняла брови, не скрывая пренебрежительного разочарования.

– Нет, – резко ответил Сончхоль. И смягчившимся голосом обратился ко мне: – Я видел все со стороны, слышал голоса людей, но сложно было разобрать, что они говорят. Да и картинки не такие четкие, как когда смотришь дораму... Туманно. Но я огляделся и сумел увидеть улицу, на которой появились полицейские, и вывеску с ее названием, а еще автобусную остановку.

– То есть ты знаешь, как туда добраться? – приободрилась я.

– Примерно, – качнул головой Сончхоль. – Было бы обидно, если бы видение заставило нас бегать по всему Сеулу в поисках подходящего места... Увиденных мной образов и так недостаточно, чтобы понять, что нам теперь делать.

– Разберемся на месте! – заявила я, подскакивая на ноги. – Давайте-давайте, быстрее! Нельзя опоздать!

– Человек уже мертв, куда мы можем опоздать? – не поняла Нахи.

– Мы должны осмотреть место преступления, – пояснила я. – Это пока единственная наша зацепка. Что говорят живые, мы разобрать не сумеем, но можем за ними понаблюдать и что-то понять. По крайней мере, попробовать.

– Если повезет, рядом с местом убийства покажется злой дух, – добавил Сончхоль.

– Сомнительное везение, – заметила Нахи.

Я пожала плечами:

– В таких уж мы условиях.

Глава 15
Нам бы не помешал шаман
Хван Йерим

Выйдя из автобуса, в котором, к счастью, я ни с кем не столкнулась, мы оказались на одной из улиц Панбэдона^[56] – к моему сожалению, довольно оживленной. Я старательно не обращала внимания на лица прохожих, вернее, на отсутствие лиц: мой взгляд блуждал по стеклянным фасадам многоэтажек, раскидистым деревьям вдоль тротуара и вывескам ресторанов и бутиков.

Радовало, что видение застало Сончхоля, когда в мире людей был день. Пусть даже для нас этот день не отличался от ночи. Вид двух лун не мог стать рутиной, не так быстро, но в двойном объеме полупрозрачные лучи хотя бы разбавляли густые тени, превращая их не более чем в сероватый полумрак. Разве что под крышами и деревьями и в особенности внутри зданий темнота вновь заволакивала все непроницаемой пеленой.

Задумавшись, я едва не столкнулась с девушкой без лица и дернулась вбок, врезавшись в Сончхоля.

– Ты бы все равно ничего не почувствовала.

– Плевать. Видеть их не могу. – Я поежилась. – В смысле как раз могу, и мне это тяжело. На самом деле я бы предпочла не видеть этих людей совсем. Либо целиком и полностью, либо никак...

Сончхоль молча слушал мои возмущения, а на его губах играла легкая улыбка.

На самом же деле я просто пыталась отвлечься. Заглушить одними мыслями веющие страхом другие. Потому что безликие люди казались подарком по сравнению с убийствами, злыми духами и предстоящим экзорцизмом.

К счастью, долго идти не пришлось. Сончхоль не зря разглядел в своем воспоминании автобусную остановку: она оказалась совсем рядом с нужным нам местом.

Участок улицы рядом с кофейней оградили желтой лентой, у которой сгрудились любопытствующие прохожие и, судя по всему, журналисты.

Замерев на долю мгновения, я ускорила шаг и проскользнула между несколькими безликими, оказавшись вплотную к ограждению, за которым стояли детективы и криминалисты. В этот момент один из полицейских поднял ленту, намереваясь покинуть оцепленный участок, и я тут же поднырнула под нее, оказавшись куда ближе к месту происшествия.

Два шага в сторону, чтобы криминалист не закрывал мне обзор... и я резко отвернулась.

Меня затошнило.

– Нуна... – Я услышала голос Сончхоля, с легкостью разобрав тихо звенящее в нем волнение. – Может, тебе не стоит...

Но я все же вновь посмотрела на мертвое тело.

На залитом кровью асфальте в паре шагов от стены кофейни, покрытой не менее подозрительными пятнами и брызгами, на спине лежал мужчина. И впервые за последние дни я пожалела, что смогла увидеть его лицо.

Вернее, то, что от его лица осталось.

Стоило уточнить у Сончхоля, как умер человек из его видения...

Голова мужчины была разбита, так что треснул и искривился череп, будто смятый мяч для пинг-понга. Удары, а их точно было несколько, явно были жуткой силы... Кожа на лице оказалась ободрана до мяса, а один из глаз залит кровью из разбитого лба. Дорожки крови тянулись и из сломанного носа. И хотя я была далека от медицины, по тому, как выглядело лицо мужчины, поняла, что сломаны были и другие его лицевые кости...

Я снова отвернулась. Что здесь произошло?..

И почему я смогла увидеть лицо этого человека? А еще его тело... Оно выглядело слишком странно – помимо жутких травм, конечно, – словно подернутое черной дымкой.

Осторожно повернувшись, я постаралась оглядеть труп, не смотря на его голову, и тогда замеченная мной странность стала еще более явной. Будто прилипший к телу туман становился все плотнее.

– Скоро исчезнет, – скучающе заметила Нахи.

– Что?

Я едва не подскочила от неожиданности. Нахи двигалась бесшумно, так еще и ее пустой голос, озвучивающий такую жуткую картину...

Мрачноватое сочетание.

– Скоро он исчезнет, – повторила она, безразлично смотря в ту сторону, которую старательно избегал мой взгляд.

– Ты про тело?

– Тут нет тела. Лишь его фантом. И скоро он исчезнет.

– Да, точно, тело же должны были уже увезти, – тихо согласился Сончхоль.

Тогда я все же посмотрела на изуродованный труп. Точнее... на то, что приняла за труп, – тот стал уже почти полупрозрачным.

– То есть другие этого не видят? – Я удивленно посмотрела на Сончхоля.

– Не знаю! – так же сильно удивился он. – Почему ты меня спрашиваешь?

Нахи холодно покосилась на него, но затем вновь словно забыла о его существовании.

– Живые его не видят, – добавила она. – Смерть была слишком темной, поэтому оставила после себя след.

Темной... Ну да, этого мужчину ведь убил какой-то злой дух.

– Смотрите! – Я указала на стену кофейни, только сейчас поняв, что ее покрывают не только беспорядочные капли и потеки. – Это... имя?

На стене резкими линиями было выведено «Ли Хён».

– Имя, написанное красным... – протянул Сончхоль. – Так поступают только с именами мертвых^[57]. Правда, здесь кровь... Вряд ли такими «красными чернилами» можно отогнать злого духа.

– Зачем?.. – не поняла я. – Это сделал сам убитый? Или злой дух? Но тогда как?

– Давайте обсудим это... чуть подальше, – попросил Сончхоль.

– Ах, да, как я могла забыть. У тебя же аллергия на смерть, – наигранно опомнилась я, легкой насмешкой надеясь развеять безысходность, которая, казалось, едкими парами исходила от изуродованного трупа.

Запах крови оставался в мире людей, не проникая в мир духов, и все же я чувствовала во рту противный железный привкус.

– Я просто надеялся дать тебе повод сбежать, – хмыкнул Сончхоль, уже идя к оградительной ленте. Нахи поплелась следом. – Не ценишь доброту.

Сейчас никто из огражденного участка не выходил, а Сончхоль не имел возможности поднять ленту, но его это явно не волновало. Он просто пошел «напролом». То есть насквозь.

В этот момент криминалист поднялся на ноги и, развернувшись, едва не врезался в меня. Вернее, тоже едва не прошел насквозь.

Испуганно округлив глаза, я подалась назад. Криминалист прошел мимо, и я хотела было последовать за Сончхолем и Нахи...

Но увидела человека. С лицом.

С каких пор меня это удивляет?..

Я могла бы предположить, что это дух, но... я видела его не так четко, как того же Сончхоля. Это был парень лет двадцати пяти, в черной одежде и с наушниками на шее, стройный и высокий, с тронутым легким загаром лицом, запоминающимся строгой красотой, а также с пронзительными темными глазами.

Он смотрел прямо на меня. Как мне показалось, он наблюдал за мной уже какое-то время.

Я поспешила в его сторону. Я должна узнать... хоть что-то. А интуиция подсказывала, что у него могут найтись ответы. В любом случае этот парень не был обычным человеком, так что стоило хотя бы попытаться.

Но я успела сделать лишь два шага... как черты лица незнакомца растаяли, слились воедино, превратившись в сплошную гладкую маску.

Я замерла.

Безликий, лицо которого я видела всего пару мгновений назад, повернул голову из стороны в сторону, затем к нему обернулась другая безликая, и вместе они зашагали дальше.

Я смотрела им вслед, но потом вновь перевела взгляд на труп, стараясь не обращать внимания на его... голову. И почувствовала нечто странное. Словно чьи-то холодные пальцы пробежались по коже, словно кто-то, проходя мимо, украдкой шепнул мне что-то на ухо, словно носа коснулся резкий запах пыли и грязи, почти тут же растворившись в ледяном воздухе, и все же я невольно потерла нос.

Мне показалось, воздух вокруг трупа стал темнее, будто на него упала чья-то тень. Но ведь это было невозможно...

Обернувшись в ту сторону, откуда эта тень тянулась... я сцепила зубы, сдерживая крик, и тот комом застрял в горле.

Я увидела... кого-то, кто не был человеком, но и обычным духом – тоже. Он не походил ни на Нахи, ни на того психа Ханыля...

Мужская фигура была окутана то ли густым дымом, то ли черным туманом, такого же цвета был и его глаз, лишь один, ведь вместо второго зияла сочащаяся чем-то наподобие смолы дыра. Я хотела убежать, скрыться, пока взгляд духа, горящий яростью, не нашел меня... но будто приросла к асфальту, не в силах даже отвернуться. А потому лицо духа, особенно бледное на фоне плотного тумана и черных разводов, запечатлелось в моей памяти во множестве до остроты четких деталей.

Только бы он не посмотрел в мою сторону, только бы он не посмотрел в мою сторону, только бы...

– Нуна!

Знакомый взволнованный голос разбил охватившие меня оковы, и я оторвалась от наблюдения за жутким духом. В просветах между безликими я заметила выглядывающего меня Сончхоля.

Вновь обернувшись к духу, я поняла, что он пропал, и, вцепившись пальцами в волосы, шумно выдохнула от облегчения.

– Нуна, что случилось? – Замерев перед желтой лентой, Сончхоль пристально всмотрелся в мое лицо.

– Ничего... – Я покачала головой, но одернула саму себя. К чему эти недомолвки? Я же не жаловаться собираюсь. – Хотя нет, все же случилось. Кажется, я видела злого духа.

– Злого духа? – напрягся Сончхоль. – Где?

– Неподалеку от трупа. – Я слабо махнула рукой в нужную сторону. – Он уже исчез.

– Возможно, это тот самый, что убил этого мужчину...

Я тоже так думала. Но пока захотела сменить тему и передохнуть... от таких новых впечатлений. Сначала труп, теперь злой дух...

– Ты искал меня? И пары минут теперь без меня не можешь? – с беззлобной издевкой поинтересовалась я и поднырнула под ленту.

– Ты же знаешь, что можешь просто пройти сквозь ленту? – проигнорировав мои слова, напомнил Сончхоль.

– Не хочу, – отрезала я. – Тем более... сам видел, иногда у меня выходит влиять на мир живых. Мало ли, сорвала бы эту ленту и перепугала бы людей.

– Думаешь, они не списали бы это на ветер, а сразу заподозрили бы вмешательство призрака? – скептически поинтересовался Сончхоль.

– Ага, призрака того мужчины.

– Его духа здесь нет, – добавила Нахи, и в который раз из-за нее мое сердце едва не замерло.

– Айщ! Онни, можешь так не подкрадываться? – попросила я.

– Я просто подошла.

– Тогда можешь просто не подходить, – холодно заметил Сончхоль.

– Сончхоль-а! – Теперь уже я одернула его, но он лишь пожал плечами. Я не стала развивать тему и вернулась к более важной: – Давайте теперь обсудим...

– Давно не виделись, – перебил меня знакомый насмешливый голос.

Почти тут же сообразив, кому он принадлежит, я резко развернулась.

В паре шагов от нас, скрестив руки на груди и холодно улыбаясь, стоял Ханыль.

Сончхоль, повернувшись к нему, несколько удивленно приподнял брови, после чего глянул на меня. И видимо, оценив выражение моего лица, сменил удивление на настороженность.

– Так и знал, что мы еще встретимся, – добавил Ханыль и сделал плавный шаг ближе.

Сончхоль сразу же повторил за ним, прикрывая меня плечом.

– Кто это?

– Это тот псих, о котором я тебе рассказывала, – нарочито небрежно ответила я.

Я хотела показать Ханылю, что он ни капли меня не пугает... Хотя его появление вызвало скручивающую внутренности в узел тревогу.

– Холь, ты обо мне рассказывала! Я польщен, – повеселел он.

– Ничего хорошего я не говорила.

– Подумаешь. Что только при жизни обо мне не рассказывали, вряд ли твое воображение ушло дальше. Я привык.

– Да там и воображать не было необходимости, ты, придурок, – бросила я и сама сделала шаг вперед, слегка толкнув Сончхоля плечом. – Ты убить меня пытался!

– Тут все равно все мертвы, – подала голос Нахи.

Ханыль лишь сейчас ее заметил и закатил глаза.

– И с тобой мы уже встречались. Действительно, никого ты в тот день не видела, – съязвил он.

– Я тебе не лгала.

– Да конечно!.. – начал было он, но оборвал себя. – Что вы здесь делаете?

Я посмотрела на него со смесью удивления и возмущения:

– Ты думаешь, я стану с тобой болтать?

– А что, боишься, я тебя убью? – усмехнулся Ханыль.

– Нет, боюсь, не сдержусь, и тогда умрешь ты! – Я резко сделала еще шаг вперед, но Сончхоль мягко придержал меня за локоть. – Ах да-а, забыла... ты и так уже мертв.

– Ох, это был удар ниже пояса, – с наигранной досадой покачал головой Ханыль.

– Могу повторить, но уже без слов.

– Я это понял. – Он прикоснулся к челюсти. – Повезло, что я мертвый, иначе, думаю, болело бы долго. Хм... странно прозвучало.

– Не чувствуешь боль от обычных ударов? Я сохранила твой нож, – любезно напомнила я. – Посмотрим, как ты будешь язвить с железкой в печени.

– Ты почему такая кровожадная? Говоришь, что еще жива, а больше походишь на вонгви.

– Тебе еще раз напомнить, что ты хотел меня убить? – процедила я. Этот ненормальный выводил меня из себя!

– Но пока ведь передумал, – закатил глаза Ханыль.

Я замерла, не зная, что сказать. Эти слова своей абсурдностью, вернее, абсурдностью того, с какой будничной интонацией они были произнесены, застали меня врасплох.

– Хотя я и тогда не то чтобы горел желанием тебя убивать, – продолжил Ханыль. – Просто у меня был выбор, и я его сделал... Вернее, попытался. Не вышло, и пока я передумал. Если, вернее, когда вдруг передумаю обратно, сообщу, – с издевкой добавил он.

– Да что ты! – Я всплеснула руками. – Вот уж спасибо! И что же это у тебя за выбор такой был? Выбирал подкат к девушке и решил ударить ее ножом? Переборщил с оригинальностью?

– Когда со смерти тела проходит слишком много времени, духи действительно становятся странными, – согласно закивала Нахи.

Ханыль посмотрел на нее, вскинув бровь:

– Кто бы говорил...

– Закрой рот и убирайся, – взяв себя в руки, почти спокойно, но со скрытой угрозой велела я. – Или тебе вновь напомнить, что нож теперь у меня...

– Нуна... – предостерегающе начал Сончхоль, но я не дала ему договорить:

– Не вмешивайся.

– Смотрю, ты обзавелась группой поддержки, – снисходительно проговорил Ханыль. – Но я серьезно. Не собираюсь я пока тебя убивать. Зачем вы сюда пришли?

– Тебе-то какое дело? – грубо спросил Сончхоль.

– А вдруг я смогу помочь, – многозначительно улыбнулся Ханыль.

– Помочь? Точно нет. Раз такой отзывчивый, сделай одолжение: отвали! – Я, решив игнорировать этого психа, посмотрела на Сончхоля: – Идем, у нас нет на это времени.

Сончхоль согласно кивнул и, бросив предупреждающий взгляд в сторону Ханыля, потянул меня в сторону и от него, и от места происшествия. Впрочем, не поворачиваясь к Ханылю спиной.

– То есть вы не хотите узнать, кто этот убитый? И как связан с двумя другими жертвами? – насмешливо бросил этот псих нам вслед.

Я остановилась. Ханыль что-то знает об этом деле?.. Я могла бы предположить, что он блефует, но деталь про два других убийства...

Может, он ее выдумал. Вот только зачем ему это? Чтобы убить меня? Какой-то странный план.

Хотя этот тип и сам по себе странный.

– Кажется, мои слова тебя заинтересовали, – довольно заметил Ханыль.

– Допустим, – не стала спорить я. – Что ты знаешь об этом деле?

– И я должен ответить так просто?

– Сам же поднял эту тему. И сам начал приставать с вопросами.

– На которые ты не ответила.

Ханыль сделал два шага, сократив между нами дистанцию, а я не стала ее восстанавливать. Он остановился на расстоянии, достаточном для того, чтобы я в случае чего успела среагировать.

– Давай так. Я отвечу на твой вопрос, если сперва ты ответишь на мой, – предложил Ханыль, сопроводив слова улыбкой, которой, как я подозревала, нередко помогал себе добиваться от людей желаемого.

Но на меня такие приемы не действуют.

– Давай наоборот. – Я тоже улыбнулась. – Сначала ответишь ты, а уже после – я. Мало ли, решишь солгать.

– А вдруг солжешь ты?

– Я хотя бы не нападала на тебя исподтишка, – фыркнула я. – Так что мой кредит доверия явно выше, чем твой, псих.

– Ты как со мной разговариваешь? – возмутился он. – Тебе вообще сколько лет? Не говори так неформально со старшим!

– Еще чего. Псих, – вновь добавила я, и Ханыль смерил меня мрачным взглядом.

Несколько затянувшихся мгновений мы молча смотрели друг на друга. Сончхоль переводил взгляд от одного из нас к другому, но пока не вмешивался, как и Нахи.

Ханыль сдался первым.

– Хорошо, – раздраженно бросил он и поправил очки. – Я отвечу, но не полно. Если затем сама дашь ответ на мой вопрос, расскажу тебе больше. Идет?

– Договорились. Так что ты знаешь об этом деле? И откуда?

– Я был журналистом. И проводил свое расследование... об одном происшествии. Тот мужчина, – он небрежно кивнул в сторону огороженного участка, – был с тем делом связан. Как и две другие жертвы до него. Хотя, может, убитых даже больше. Я не могу узнать отсюда про всех.

– Что за происшествие? – тут же уточнила я.

– Не так быстро. – Ханыль указал на меня. – Сначала твой ответ.

Я поморщилась и неохотно кивнула:

– Что ты хочешь знать?

– Я же уже говорил. Что вы здесь делаете? Зачем пришли? Только не надо говорить, что во всем Сеуле случайно проходили именно мимо этого места. Не поверю.

– А если так и есть? – спросила я, с вызовом на него посмотрев.

– Видимо, ты не хочешь узнать больше.

Я сдержала не самые приятные уху слова и вместо этого ответила на вопрос Ханыля, честно, но не исчерпывающе:

– Ладно, мы намеренно сюда пришли. Хотим разобраться в этом деле и изгнать духа, который стоит за убийствами.

Ханыль выглядел сбитым с толку.

– Хотите... что?

– Я ответила. Твоя очередь, – отрезала я.

– Это не ответ, – процедил он.

– Почему это?

– Потому что ты не дала даже половины ответа! Зачем вам вдруг понадобилось разбираться в этом деле? Как вы вообще о нем узнали? Как с ним связаны? И каким образом собираетесь изгонять злого духа? – начал перечислять Ханыль, загибая пальцы. – Слишком, слишком многое ты упустила, чтобы твой ответ можно было зачесть. Чтобы я продолжил говорить.

– Ну так и не отвечай! – вспылил Сончхоль, а после почти виновато покосился на меня. И все же его внимание, вновь обратившееся на Ханыля, было острым и холодным.

– Вы еще долго будете ругаться? – скучающе уточнила Нахи. – У вас же планы были. И мы еще хотели обсудить...

– Онни!.. – оборвала я ее.

Ханыль тут же перевел цепкий взгляд на Нахи.

– Может, хоть ты расскажешь? Или госпожа Хван у вас за главную? – вновь посмотрев на Сончхоля, с нескрываемой издевкой спросил он.

– Именно, – отозвалась я и в подтверждение своих слов повторила: – Уходим.

Я действительно хотела уйти, но слова Ханыля вновь заставили меня изменить решение:

– Так ты не хочешь узнать что-то кроме имени того мужчины? Его должность? И то же самое о двух других? Что их всех связывает? Какая трагедия произошла в прошлом?

Я сжала кулаки, борясь с собой. Вопросов было слишком много, чтобы продолжать думать, что Ханыль блефует. Слишком в лоб, а он наверняка умел лгать получше.

В лице Сончхоля что-то дрогнуло – кажется, слова этого психа подействовали и на него.

– Так мы уходим или нет? – поинтересовалась Нахи, но никто ей не ответил.

– Хочешь сказать, у тебя есть ответы на все эти вопросы? – на всякий случай уточнила я.

– Именно, – с победным видом кивнул Ханыль.

– И ты поделишься ими, если я отвечу подробнее?

– Да.

– И даже не будешь меня убивать? – Я с подозрением прищурилась.

– А вот это уже другой вопрос.

– Что значит «другой вопрос»?

– Вопрос времени, – издевательски понизив голос, пояснил Ханыль.

– Да пошел ты, – скривилась я и хотела было развернуться, но Сончхоль придержал меня за плечо.

Я подняла на него недоуменный взгляд, но он молча потянул меня на пару шагов подальше – видимо, чтобы Ханылю было сложнее подслушать.

– Нуна... Может, согласишься?

– Ты серьезно? – Я не знала, возмущаться мне или удивляться.

– Совершенно серьезно, – прошептал Сончхоль. – Нам необходимо разобраться с этим делом. Но мы, по сути, не знаем о нем ничего. Кроме места происшествия и того, что в этом замешан злой дух. А этот парень...

– Мы и без него разберемся.

– Но с ним будет проще, – осторожно заметил Сончхоль. – И главное, быстрее. Ты же не хочешь... торчать в этом жутком месте дольше необходимого?

Я упрямо поджала губы, не желая признавать, что он прав. Но он был прав. Я хотела как можно скорее пробежаться по ступенькам, описанным в том блокноте, и вырваться из этого затянувшегося кошмарного сна. А Ханыль способен помочь. Вернее... есть вероятность, что способен. Заплатить за то, чтобы понять, правда ли он знает нечто важное об этом деле, придется сведениями о наших планах... Но это небольшая цена.

Если, конечно, Ханыль не попытается эти самые планы порушить. Убить меня, к примеру.

– Сончхоль-а, а ты не забыл, что этот псих, – я намеренно повысила голос, – хотел меня убить? Ты поверил, что он вдруг передумал? Нет, он ведь сам сказал, что передумал лишь пока.

– Не волнуйся. Я не дам ему тебе навредить.

Я лишь вздохнула, но уже одним этим, пожалуй, дала Сончхолю понять, что его слова меня совсем не обнадежили.

– Хорошо! – Я вскинула руки, сдаваясь, и повернулась к Ханылю, дожидающемуся моего решения с ехидной улыбкой на губах. Сразу же захотелось стереть ее кулаком.

Но я сдержалась. Это стало бы не самым верным началом нашего вынужденного сотрудничества.

– Значит, я отвечаю на твой вопрос более подробно, а ты рассказываешь, что знаешь об этом деле и двух других убийствах, так?

– Речь шла только об этой жертве, – напомнил Ханыль. – Какая ты хитрая.

– А мне кажется, терпеливая... – пробормотала я, но затем вновь заговорила громче и чуть резче: – Ну так что?

– Согласен, – кивнул он. Заметив, что я хотела заговорить, он жестом меня прервал. – Но! Полнота моего ответа будет зависеть от полноты твоего. Так что давай больше без увиливаний.

– Взаимно. – Я медленно выдохнула, успокаиваясь. – В общем... Мы выяснили, что... когда в мир людей отсюда проникает слишком много духов, злых духов, нарушается баланс. – Увидев, как Ханыль открыл было рот, чтобы что-то уточнить, я вскинула ладонь. – Не спрашивай. Я в этом не разбираюсь. Да и пока не до того. Так вот, нарушается баланс, и наиболее уязвимы оказываются те люди, кто и так наиболее близок к границе с миром духов. То есть медиумы. Как мы поняли, с ними могут происходить разные неприятности из-за нашествия злых духов, и, по-видимому, вынужденная путевка в мир духов – одна из них. Думаю, это наиболее серьезное последствие.

– Смерть все же серьезнее, – возразил Сончхоль, и я согласно кивнула:

– А, ну да.

– И с чего вдруг началось это «нашествие злых духов»? – полным скептицизма тоном спросил Ханыль.

– Я-то откуда знаю? Может, когда вернемся, мы с этим разберемся. Полагаю, не лишним будет найти сильного шамана, только настоящего, не какого-нибудь мошенника, – добавила я, обращаясь к Сончхолю, и теперь уже он кивнул, соглашаясь с моим предложением.

– Не отвлекайся! – вернул мое внимание Ханыль.

– А ты меня с мысли не сбивай, – огрызнулась я. – Мы вроде как нашли способ, благодаря которому можем вернуться в мир живых. Не хочу сейчас вдаваться в подробности... В общих чертах, нам необходимо провести пять ритуалов, связанных со злыми духами. Но не с любыми такими случаями, там своя система...

– Она связана с пятью стихиями, – добавил Сончхоль.

– Да, именно... И для начала мы должны справиться вот с этим злым духом, – подвела я итог. – Затем перейдем к следующему. Надеюсь.

Несколько секунд Ханыль молчал, явно пытаясь осознать услышанное.

– То есть... вы надеетесь выбраться отсюда? – медленно переспросил он.

– Да.

– Я с вами, – заявил Ханыль.

– С нами? – поразилась я. – Еще чего!

– Без моей помощи вы не справитесь. Так что это честно. Я тоже хочу покинуть это отвратительное место.

– Не справимся без твоей помощи? Мы уже договорились, что ты все расскажешь! И среди условий не было твоего весьма обременяющего присутствия! – напомнила я.

Пусть только попробует меня обмануть и не ответить после того, как я все ему рассказала. Я...

Я не смогла придумать убедительную угрозу. Даже мысленно. Ведь этот придурок уже мертв! Чем я могу ему угрожать?

– Вы хотите выбраться. Я тоже. Еще как хочу, – жестко произнес Ханыль. – И на очень многое ради этого готов. У меня в мире живых... не завершено крайне важное дело. Не вижу для вас проблем: я помогаю вам, вы – мне. Или в этом плане ограничение на число сбегающих?

– Но ты же мертв! – воскликнула я.

– А вы как будто живы, – фыркнул Ханыль.

– Да! Живы! В том-то и дело! Поэтому и хотим отсюда выбраться.

– Хватит врать самой себе. – Он покачал головой и посмотрел на меня... почти с сожалением. – Смирись уже. Я тоже сначала был таким. Отказывался верить, отказывался признавать, что мою жизнь... оборвали. Но это так.

– Да жива я, сколько можно повторять? И Сончхоль тоже! – Я, почти выведенная из себя, сделала резкий шаг ближе к Ханылю.

– Да-да, разумеется. Вы, живые, бродите по миру духов. – Его слова сочились сарказмом.

– Я мертва, – подала голос Нахи.

– Ну хоть кто-то с собой честен.

– Так, – заговорила я, успокоившись. – Я жива, понятно тебе? Или мне по буквам повторить?

– Ага, живая мертвая, – усмехнулся Ханыль. – Ты зомби, что ли?

– Какой же ты... – я сдержала ругательство при себе, – мертвый. Вот именно, ты мертвый. А потому как собираешься вернуться в мир живых? Будешь ходить там неупокоенным духом?

– А если и так? – вызывающе вскинул подбородок Ханыль. – Я должен закончить то, что не успел при жизни. Не смог как человек – вернусь неупокоенным духом!

– Похвальная целеустремленность!.. Хорошо, как хочешь. Все равно у тебя ничего не выйдет, но не надо будет потом меня винить, – бросила я.

– Так что тебе известно об этом деле? – строго спросил Сончхоль.

Ханыль смерил его пренебрежительным взглядом:

– Как давно ты умер?

– Что? – растерялся Сончхоль.

– Как. Давно. Ты. Умер? – медленно, явно издеваясь, повторил Ханыль.

– Я вообще-то жив, – неприязненно поправил Сончхоль. – Но здесь оказался около двух недель назад.

– Ах да, точно, вы же не мертвые, просто медиумы, – хмыкнул Ханыль.

Я сдержала порыв признаться, что вроде как не медиум. И едва ли верю в то, что могу вдруг им оказаться... Ведь ни разу за всю мою двадцатидвухлетнюю жизнь не было ни знака...

Хотя сейчас один, пожалуй, себя проявил. Так проявил, что хватит на все двадцать два года. С запасом.

– А ты? – уточнил Ханыль у Нахи, изучающе оглядев ее с ног до головы. – Нет, ты явно погибла раньше.

– Я умерла еще до твоего рождения, – подтвердила она.

– Понятно... Но раз вы оба оказались здесь совсем недавно, значит, должны были слышать об обвале здания на стройке, за которую отвечала «Юксон констракшен».

– «Юксон»... Да, я слышала об этом! – вспомнила я.

– Я тоже помню. Ужасное дело, – вздохнул Сончхоль.

– Когда это произошло? – спросила я. – Года полтора назад?

– Два года, – ответил Ханыль. – Тогда причиной обрушения назвали халатность партнерской компании. Дело быстро закрыли, якобы виновных посадили или заставили платить штрафы, «Юксон» оказалась не при делах, но все же публично принесла извинения и даже выплатила семьям погибших и пострадавших работников компенсацию. Правда, потом они подали в суд на бывших партнеров и получили от них сумму куда бо́льшую...

– И как это связано с убийствами? – прищурившись, спросил Сончхоль.

– Все три жертвы играли важные роли в том проекте. Но вину за случившееся с них по тем или иным причинам сняли, – объяснил Ханыль. – Пять дней назад появилась первая жертва. Через два дня – вторая, а теперь, день спустя, – третья.

Говорил Ханыль таким тоном, что становилось ясно: погибших ему не особо жаль.

– За этими убийствами стоит злой дух... Скорее всего, это кто-то из погибших на стройке, – выдохнула я и ощутила, как по сердцу резануло сочувствие. А еще – злость.

– Убийства могут продолжиться. И, судя по сокращению промежутков между ними, совсем скоро, – заметил Сончхоль. – Значит, нам действительно надо как можно быстрее изгнать этого злого духа.

– И как вы собираетесь это сделать? – с искренним любопытством, но не без насмешки спросил Ханыль. – Отсюда? Два духа будут изгонять третьего?

– Ты же вроде собирался к нам присоединиться? Передумал? – хмыкнула я, но Ханыль лишь закатил глаза.

– Откуда ты столько знаешь об этом? – склонив голову к плечу, спросила Нахи.

– Сказал же, что был журналистом. Я расследовал это дело, – пожал плечами Ханыль. Как мне показалось, нарочито небрежно.

– Видимо, не особо успешно, – уколол Сончхоль. На его губах мелькнул, но быстро пропал намек на мрачную улыбку.

– Не говори о том, чего не знаешь, – процедил Ханыль. – Или...

– Это все, что ты можешь нам рассказать? Обещал вроде имена, должности и так далее? – прервала я зарождающуюся перепалку. – Нам нужно понять, кто может быть следующей жертвой. А еще лучше – кто именно превратился в злого духа.

– Конечно же, это не все. Но вы сами не даете мне закончить, – фыркнул Ханыль. – Тот человек, чей труп ты только что видела, – это Ли Хён. Думаю, вам хватило наблюдательности заметить на стене его написанное кровью имя. Ли Хён был заместителем руководителя проекта. Первые двое... Хотя имена жертв вряд ли вам что-то дадут, тут важна именно их связь друг с другом и с тем, кто стал злым духом. А эту связь я вам уже объяснил.

– Значит, расскажи про жертв обрушения, – нетерпеливо потребовала я.

Если бы отведенное нам время отсчитывалось песочными часами, я бы слышала каждую песчинку, что ускользала с раздражающе тихим шорохом – падая вместе с вероятностью нашего возвращения. Каждое мгновение приближало очередную жестокую смерть.

– Всего их было восемь. Пятеро погибли на месте, трое – позже в больнице от полученных травм. Помимо этого, были пострадавшие, – начал рассказывать Ханыль. Непривычно серьезно и сосредоточенно. – Но кто именно из восьми жертв стал духом и мстит... этого я не знаю.

– И чем ты тогда можешь нам помочь? – разочаровалась я.

Ханыль едва ли не вспыхнул от возмущения:

– Пока вы бы выяснили, в чем суть дела, – а я сомневаюсь, что вам в принципе бы это удалось, – злой дух еще многих бы перебил! И так, скорее всего, уже этой ночью произойдет следующее самоубийство!

– Самоубийство? – приподняла брови Нахи и посмотрела в ту сторону, где мы видели труп. Вернее, его фантом.

– Что значит самоубийство? – непонимающе нахмурилась я.

– А ты думала, злой дух тех людей по головам камнями бил или что? – поинтересовался Ханыль, посмотрев на меня сверху вниз.

– Я... Я вообще об этом пока не успела задуматься, – признала я, а затем презрительно добавила: – Какой же ты хам.

– Хо-оль... и от кого я это слышу.

– Мы так точно к делу не приступим, – почти устало вздохнул Сончхоль и запустил пальцы в и без того растрепанные волосы. – То есть этот дух вынудил жертв покончить с собой?

Ханыль молча кивнул.

– Ты уверен? – уточнила я.

Сложно... нет, даже страшно было представить, что кто-то покончил с собой подобным образом. Что бился головой о стену, пока не переломал себе лицо и не пробил голову... Представив, что нечто заставило бы меня поступить так против воли...

– Я видел, как с собой покончила первая жертва, – объяснил Ханыль. Прозвучали его слова едва ли не равнодушно, но под конец фразы голос все же дрогнул. – Я как раз был на той стройке, когда пришла Пак Соён, так ее звали, и начала биться головой об арматуру. Столько крови было... Но вот свидетелей – ни одного.

– Заставляет людей убивать себя... – пробормотала я, вспоминая все то, что читала в книгах или в интернете. Втайне от мамы. – Это может быть кысынсэ.

– Кто? – не понял Ханыль. Сончхоль лишь вопросительно на меня посмотрел.

– Это дух, в которого превращается человек, погибший в муках, – пояснила я. – Он возвращается в мир людей и заставляет своих жертв лишать себя жизни. По крайней мере, это то, что я читала.

– Кстати... а что ты делал на той стройке? Как раз в момент самоубийства, – с подозрением спросил Сончхоль.

И правда. Странное совпадение.

– Я часто там бываю, – ответил Ханыль, сопроводив слова взглядом, который недвусмысленно намекал: это не наше дело.

На меня такой взгляд не произвел впечатления, так что я собиралась влезть не в свое дело... Но меня опередила Нахи:

– А ты сам-то не тот злой дух?

– Я? – искренне удивился Ханыль. Вернее, его удивление выглядело искренним, но было ли таким на самом деле... это уже другой вопрос.

– Ты. – Нахи мягко улыбнулась. – Ты не обо всем рассказал, но явно связан с этим делом чуть крепче, чем узами журналистского расследования. Прижизненное дело превратилось в послесмертное. Возможно, тебе есть кому и за что мстить.

Ханыль сжал кулаки и, прищурившись, пронзил Нахи сердитым взглядом через стекла очков... но за пару секунд взял себя в руки. Уже ничто в его холодно-спокойном лице и уверенной осанке не выдавало первой реакции.

Но я о ней не забыла.

– Думай и подозревай что хочешь, – бросил он. – Возможно, стань я на самом деле вонгви, все было бы куда проще. Мне не пришлось бы искать лазейки, даже самые грязные и узкие, чтобы выбраться в мир живых.

Сончхоль, помедлив, кивнул, и я внимательно на него посмотрела.

– Хан Ханыль прав, – признал он, отвечая на мой незаданный вопрос. – Злые духи, настолько сильные, что могут вредить людям, даже убивать их и тем более подчинять себе их разум, здесь не задерживаются. Они могут покидать это место и бродить среди живых. Или не только бродить...

– То есть не как мы? Они видят людей... нормально?

– Не знаю. Я, по понятным причинам, в виде духа в мире людей не был и с каким-нибудь кэсынсэ или вонгви это не обсуждал. – Сончхоль криво усмехнулся. – Мне кое-что известно или... видно, потому что я медиум. А еще, попав сюда, я встретил злого духа, который просто... исчез. Вернее, сначала мне так показалось. Но на самом деле он лишь перестал быть для меня таким же четким, как ты или Ён Нахи. Превратился, скорее, в тень. Я мог бы спутать его с тенью, но в этом мире у людей их нет.

Зажмурившись, я попыталась обработать информацию. Если это правда... тогда Ханыль действительно не может быть тем самым злым духом, которого мы ищем. Вот только как так вышло, что он бродил по стройке как раз в то время, как там оказалась Пак Соён?

– Хорошо, допустим, мы верим, что ты не кэсынсэ...

– Большое спасибо, – язвительно перебил меня Ханыль. – Да я даже выгляжу совсем не так, как злые духи!

Я проигнорировала это замечание, ведь не знала, как на самом деле выглядят злые духи. Видела пока только одного, а этого мало, чтобы делать надежные выводы.

И почему я подумала, что видела только одного злого духа лишь пока?..

– Но что ты все-таки делал на стройке? – завершила я вопрос.

– Что я там делал, вас не касается, – отрезал Ханыль. – Я рассказал много всего и, возможно, поделюсь и другими значимыми деталями. Вот только мои личные дела не имеют к вам и вашим планам никакого отношения.

Я изучающе смотрела на него, надеясь найти брешь в его обороне и понять, можно ли ему верить... В этом вопросе, конечно же. О доверии в целом не могло быть и речи. Только не к тому, кто раздумывает, когда же меня убить. К этому я тоже еще вернусь... Ради возвращения домой я готова рискнуть, и все же постоянно ходить, ожидая удар в спину, не желала.

– Тогда другой вопрос. – Сончхоль, скрестив руки на груди, пристально посмотрел на Ханыля. – Зачем ты так хочешь вернуться в мир людей? Духи обычно не рвутся туда ни за чем хорошим.

– Я же сказал: у меня есть незаконченное дело, – процедил Ханыль. – Это что, допрос? Сам-то зачем хочешь вернуться?

– Я хочу продолжить жить, – напомнил Сончхоль.

– Лучше бы уже смирился со смертью.

– Айщ! Давайте не тратить время! Заканчивайте с препирательствами, – велела я. – Сейчас нам необходимо понять, кто этот злой дух и как можно его прогнать.

– Как его можно прогнать – вопрос явно не ко мне, – изогнул бровь Ханыль.

– Но ты должен помочь нам понять, кто стал духом, – сказала я.

– Точно, нуна, ты же сказала, что видела этого... кысынсэ, правильно? – вспомнил вдруг Сончхоль. – То есть знаешь, как он выглядит. Это может нам помочь!

– Ты видела того духа? – напряженно переспросил Ханыль, но я его проигнорировала, обратившись к Сончхолю:

– Да, действительно! Правда, надо еще понять, как именно это использовать. А также решить, как мы будем его изгонять.

– Думаю, стоит для начала посмотреть на место трагедии или на дом жертвы, – предположил Сончхоль. – Чаще всего духов в мире людей держит что-то помимо одних лишь чувств.

– Какой-то важный для них предмет? – Я кивнула. – Да, вполне возможно. Но вероятность того, что дух не уходит только из-за обиды и жажды мести, остается. Или у него, как и у нашего психа, тоже есть какое-то незаконченное дело.

– Эй, следи за словами. Я не ваш псих, зомби, – раздраженно отозвался Ханыль.

– Чей-то еще? – уточнила я, и он закатил глаза. – Ладно, могу звать тебя жнецом.

– Что? С чего бы это? – Видимо, Ханыль так удивился, что даже забыл возмутиться.

– Только я попала в мир духов, как ты сразу же попытался забрать мою душу, – объяснила я. – Или тебе больше нравится «псих»?

– Мне больше нравится мое имя, – фыркнул Ханыль. – Но выбирай что хочешь, зомби. Я просто надеюсь, ты не будешь ко мне обращаться.

– Так что там с жертвами? – поспешно спросил Сончхоль, явно надеясь успеть со своим вопросом до того, как мы с Ханылем вновь примемся ругаться. – Можешь помочь сократить круг поисков?

Еще пару мгновений Ханыль не сводил с меня острого взгляда, который я, впрочем, с легкостью выдерживала, а затем повернулся к Сончхолю и нехотя кивнул:

– Да, могу. Ты упомянул, что зомби видела того духа. Пусть опишет его внешность. Я более или менее четко помню фото погибших – возможно, узнаю того, кто был здесь недавно.

– Помнишь фото всех погибших? – задумчиво переспросила Нахи. – А ты действительно серьезно отнесся к делу.

– Слишком часто видел эти фото, когда... – Ханыль осекся и тряхнул головой. – Неважно... Так как выглядел тот дух?

Я вздрогнула, стоило восстановить в мыслях образ существа, которое я заметила неподалеку от места убийства... вернее, вынужденного самоубийства. И напугало меня даже не то, как смерть его изменила, а выражение его лица, чувства, горевшие в единственном глазу. Это была чистая ненависть и неприкрытая ярость, искрящаяся, как оголенный провод.

– Он был молод, наверное, не старше тридцати. Среднего роста. Волосы у него были короткими, на лице щетина, лицо очень бледное. Глаза... – Я вздрогнула. – Глаз у него был только один, полностью черный. Черты лица...

Я попыталась сформулировать их описание, но не выходило достаточно понятно. Грубые черты? Тонкие губы? Нос... кажется, он был довольно большим...

Но если не видел лица, по одним лишь подобным приметам его не представить.

С одеждой тоже оказалось сложно, будто моя память сосредоточилась лишь на жутких деталях в облике духа, упустив те, что были вполне привычными и обычными. Хотя, если человек погиб во время обвала на стройке, одежда все равно ни о чем не скажет. Скорее всего, это была спецодежда.

– Узнаёшь? – Сончхоль посмотрел на Ханыля.

– А ты бы с таким описанием узнал? – поморщился тот. И все же, судя по изменившемуся выражению его лица, он начал размышлять. – Среди восьми погибших была одна женщина. Еще двое были не старше двадцати пяти, один примерно под сорок, а другой – лет пятидесяти.

– Значит, у вас трое подозреваемых, – заключила Нахи.

– Двое, – тут же поправил Ханыль, получив от всех нас, даже от Нахи, взгляды разной степени непонимания. – Еще одному было двадцать девять, но... волосы у него были длинными, – как-то поспешно пояснил он.

– Хорошо... – протянула я. – Значит, у нас двое подозреваемых.

– Возможно все же, что один, – пробормотал Ханыль и зажмурился, вспоминая. – Зомби, те черты, которые ты назвала... Я хорошо помню фото, и все же некоторые детали ускользают. Один из тех двоих оставшихся, кому было примерно по тридцать лет... у одного, как я помню, точно были очень короткие волосы, но про второго... не уверен.

Он покачал головой.

– Тогда, думаю, логичнее всего начать с того, в ком ты наверняка уверен, – подвела я итог. – Что можешь о нем сказать?

– Его звали Ким Ёнджун. Он был инженером. Его тело вытащили из-под завалов одним из последних.

Я вновь отметила, что Ханыль... действительно очень хорошо осведомлен. И удивляло даже не это, а то, что он до сих пор помнит детали... Почему-то это казалось мне странным. Или же, напротив, это как раз правильно: быть настолько погруженным в дело, которое взялся расследовать?

Но, опять же, даже после смерти?..

Я едва не взмахнула руками от желания разогнать несвоевременные размышления, как назойливых мух.

– Ну что, вы же медиумы, – заметил Ханыль, и снова с насмешкой. – Что собираетесь делать со злым духом?

Ага, медиумы... Только один.

И нам бы не помешал шаман.

– Для начала мне нужно посмотреть на личные вещи того, кто стал злым духом, – уверенно заговорил Сончхоль. – Ты знаешь его адрес?

– Нет, конечно, – ответил Ханыль, превратив в щепки мою едва успевшую выстроиться надежду. Но затем добавил: – Я знаю, где он похоронен. Вернее, бо́льшая часть жертв.

– Может сработать.

По выражению лица Сончхоля можно было подумать, что он на самом деле знает, о чем говорит.

– Хорошо, – пожал плечами Ханыль. – Этот колумбарий тоже в Сочхо-гу^[58], но не в этом квартале.

– Можем доехать на метро, – подала голос Нахи.

– Скажи, а ты зачем во всем этом участвуешь? – поинтересовался у нее Ханыль. – Ладно зомби и ее помощник, но ты сама сказала, что знаешь о своей смерти.

– Хочу и участвую, – холодно откликнулась она. – Тебе-то какое дело? Тем более в случае чего я могу помочь.

– Чем это, интересно, – пробормотал Сончхоль, но Нахи его проигнорировала.

Ханыль с нескрываемым сомнением посмотрел на нее, но, вздохнув, не стал отвечать.

– Тогда идем. И так уже очень здесь задержались с болтовней.

Глава 16
Глубокий след смерти
Хван Йерим

Вслед за Ханылем мы отправились на станцию метро. Время словно двигалось заторможенно, будто вязло в неприкрыто неприязненной атмосфере, витавшей между нами. И дело было не только в моих отношениях с Ханылем или в его отношениях с Сончхолем... С Нахи Сончхоль тоже не ладил.

В вагон я зашла одной из последних, когда все безликие уже покинули платформу, так что сумела ни с кем не пересечься. Внутри оставались пустые места, но я встала в конце вагона, у стены. Сончхоль замер напротив, закрывая меня от стоявшего в паре шагов Ханыля, а Нахи – вплотную к окну, будто наблюдая за чернотой туннеля с той стороны. Ехать таким образом было неудобно, ведь мы даже не могли держаться за поручни, но я старательно и вполне успешно держала равновесие.

Покинув метро, какую-то часть пути мы преодолели пешком и наконец, когда по моим внутренним часам прошел примерно час, добрались до колумбария. Мне стало еще неуютнее, словно я и так не находилась в месте, куда лишь после смерти и возможно попасть.

За редкими исключениями, разумеется. Исключениями в моем лице и в лице Сончхоля.

Посетителей в колумбарии почти не было, а в той части, куда нас отвел Ханыль, их не оказалось вовсе. Перед нами предстали ряды застекленных ниш, в которых, украшенные цветами или фотографиями, а также значимыми для покойных предметами, стояли белые с черным урны.

– Вот здесь. – Ханыль указал на несколько расположенных рядом ниш. – Узнаёшь кого-то?

Перебарывая смутное, но оттого не менее неприятное чувство, холодящее и так промерзшее тело еще и изнутри, я склонилась, заглядывая в первые несколько ниш. С фотографий на меня смотрели совершенно незнакомые лица, и я, не узнавая в них злого духа, поспешно отводила взгляд.

– Кажется... да, это точно он! – Несмотря на то что мой голос опустился до шепота, в нем легко можно было расслышать чувство, в иных обстоятельствах сошедшее бы за радостное облегчение.

– Да, это Ким Ёнджун, – хмуро подтвердил Ханыль. – Значит, он превратился в злого духа...

– Ты его знал? – спросил Сончхоль.

– Нет.

Больше Ханыль ничего не добавил.

– Сончхоль-а, что теперь... – начала было я, но он уже подошел к нише, где одиноко стояли урна с прахом Ким Ёнджуна и его фото.

Он осторожно протянул руку, едва не коснувшись пальцами стекла... и вдруг, коротко вскрикнув, схватился за голову.

– Сончхоль! – испугалась я.

Он, вцепившись пальцами в волосы, зажмурился и медленно осел на пол, после чего замер, тяжело дыша. Наконец он открыл глаза, но смотрел в пустоту и не шевелился.

Мы с Ханылем напряженно переглянулись, и лишь Нахи оставалась совершенно спокойна, едва ли не снисходительно наблюдая за Сончхолем.

– Что это с ним? – не понял Ханыль.

– Такое уже случалось. Скорее всего, видение.

Вдруг Сончхоль шумно выдохнул и, тряхнув головой, уперся руками в пол. Его и без того бледное лицо стало еще белее, а дыхание все не могло выровняться.

– Сончхоль-а, как ты? – Я опустилась на одно колено.

– Все в порядке. Просто... я вновь увидел.

– Увидел? – переспросил Ханыль, сбитый с толку интонацией, с которой Сончхоль произнес это слово.

– Да... как медиум я иногда вижу то, что не могут другие. – На этот раз он все же ответил Ханылю. – И сейчас это повторилось.

– Ну и что ты увидел? – недоверчиво поинтересовался Ханыль.

Сончхоль попытался встать на ноги, и я придержала его за предплечье, боясь, что он упадет. Выпрямившись, он даже не повернул голову в сторону Ханыля и продолжил разговаривать со мной:

– Это была... стройка. Я увидел бетонные блоки и арматуру... Еще слышал какой-то частый стук, иногда грохот и далекие голоса. И все опять было размыто. Я... увидел конкретную часть этой стройки, и там никого не было. А я будто что-то искал. Знал, что там находится что-то важное... какая-то вещь...

– Поменьше деталей, зачем так конкретно! – язвительно перебил его Ханыль.

– Помолчи ты, – пренебрежительно отмахнулась я... и вдруг поняла, что все еще придерживаю Сончхоля за предплечье, хотя он стоял уже вполне устойчиво и явно не собирался падать.

– Так что это за вещь? – уточнила я и только после этого спокойно опустила руку.

– Это... кольцо, – ответил Сончхоль. – Женское и, кажется, серебряное. Если найдем то самое место, должны его отыскать.

– Ага, стройка же как детская песочница. И там мало самых разных похожих друг на друга мест, где можно спрятать кольцо, – саркастично проговорил Ханыль.

– Ты свободен, – грубо ответила я. – Что-то не нравится – можешь идти на все четыре стороны. Или могу подсказать более конкретное направление.

– Тише, зомби, не заводись, – хмыкнул Ханыль. – Никуда я не уйду. Думаешь, я помог вам, чтобы ты тут же от меня избавилась?

– Пока только ты хочешь от меня избавиться, – цокнула я.

– Если увижу то место, сразу узнаю, – заверил меня Сончхоль.

– Тогда давайте отправимся туда сейчас. Пока не наступила ночь, – предложила Нахи. – Время только близится к вечеру, но дорога до стройки и поиск нужной вещи могут затянуться.

– Ты права, онни, – кивнула я. – Не будем тратить время.

– И опять вам нужна моя помощь, зомби, – усмехнулся Ханыль. – Можешь не благодарить.

– Поехали уже, – бросила я и направилась к выходу из колумбария. Ругаться, особенно в этом месте, у меня не было никакого желания.

К счастью, нужная нам стройка располагалась совсем близко, в паре километров, так что мы дошли до нее пешком. Как полным презрения тоном объяснил Ханыль, долгое время строительные работы там были заморожены, но относительно недавно возобновились.

Мы увидели частично построенные здания, пока еще напоминающие серые дырявые коробки, торчащую из земли арматуру, строительный мусор, а также краны и другую технику. Здесь властвовал полумрак, будто мы оказались внутри черно-белого фильма в нетривиальных декорациях. Тем более даже звуки стройки были приглушенными, ведь доносились до нас буквально из другого мира... И все же я расслышала стук, скрежет, какие-то глухие звуки и шум моторов.

– Узнаёшь что-нибудь? – без особой надежды спросила я.

– Пока нет, – ответил Сончхоль и, покосившись на меня, коротко улыбнулся. – Мы найдем эту вещь, обещаю. Можешь даже не сомневаться.

– Говоришь так, словно это зависит от тебя, – вздохнула я и подтолкнула Сончхоля локтем. – Давай, смотри внимательнее по сторонам, не отвлекайся.

Он усмехнулся, но действительно стал внимательно смотреть по сторонам.

– Ты хоть расскажи подробнее, что видел поблизости? – проворчал Ханыль, идя в паре шагов позади нас. – Чтобы мы зря время здесь не тратили.

– А тебе-то что? Судя по твоим рассказам, ты любишь по этой стройке гулять, – бросила я, не оборачиваясь.

– Ты слишком разговорчивая для зомби, – услышала я в ответ.

– А ты недостаточно красив для жнеца.

– Кто-то пересмотрел дорам, – фыркнул Ханыль.

– То есть ты не отрицаешь, что недостаточно красив?

– Проблемы со вкусом не лечатся, – парировал он.

Я лишь закатила глаза и не стала ничего больше отвечать. На самом деле Ханыль действительно был более чем привлекателен. Внешне. И пока не открывал рот.

Или же пока не доставал нож...

Я невольно оглянулась, поняв, что потеряла бдительность и иду спиной к этому психу. Причем по стройке, где до этого уже погибла женщина. Как раз на глазах этого психа.

Сончхоль же не обращал на Ханыля никакого внимания, пристально всматриваясь в окружающие нас бетон, цемент и металл.

Несколько раз мимо прошли и проехали безликие, но я уже действительно начала к ним привыкать. И от этого становилось как легче, так и тревожнее, просто по разным причинам.

– Кажется, это оно... – спустя около двадцати минут поисков пробормотал Сончхоль и ускорил шаг.

Мы втроем поспешили следом и подошли к одному из наиболее отдаленных краев стройки, где сделано было пока куда меньше, чем в других ее частях, земля была неровной, перерытой, а также валялось много строительного мусора. Неподалеку я увидела пересекающиеся под прямыми углами, что создавало разного размера квадраты и прямоугольники, полосы бетонного фундамента с кое-где проглядывающей клеткой арматурного каркаса.

– Да, это то самое место, – кивнул Сончхоль, остановившись в паре метров от края фундамента. – Кольцо где-то здесь.

Ханыль подошел ближе к фундаменту и хотел было подняться на него, но вдруг замер и сделал шаг назад. Нахмурившись, он наклонился к земле, осторожно прикоснулся к чему-то, но отдернул руку.

– Что там? – с любопытством уточнила я.

– Веревка, – выпрямившись, ответил Ханыль.

– Ого, какая находка... Вот только нам нужно кольцо.

– Эта веревка... странная, – недовольно добавил он. – Рядом с ней... я чувствую себя не очень.

– В каком смысле? – не поняла я и, подойдя ближе, присела на корточки рядом с краем фундамента.

Вдоль него, наполовину закопанная в земле, а потому почти незаметная, действительно лежала веревка.

– Она закручена против часовой стрелки, – задумчиво заметила я, и вдруг в голове звоном разнеслась догадка. – Не удивлюсь, если она из рисовой соломы!

С этими словами я подскочила на ноги и, вглядываясь в землю на границе с фундаментом, пошла дальше вдоль его края и завернула за угол.

– Нуна, ты куда? – окликнул меня Сончхоль.

Я, не став обходить весь бетонный прямоугольник, вернулась к остальным... духам.

– Что такое? – Тусклый взгляд Нахи осветился интересом.

– Думаю, веревка окружает всю эту часть фундамента, – принялась объяснять я. – Она, как я уже сказала, закручена против часовой стрелки. Такие веревки из рисовой соломы используют, чтобы отпугивать зло. Значит, псих, до зла ты не дотягиваешь, раз тебе лишь некомфортно, – язвительно добавила я.

Ханыль, раздраженно поморщившись, отвернулся и, чуть помедлив, перешагнул через веревку, вставая на бетонное возвышение:

– Меня она действительно не сдерживает.

«Это уже хорошо», – мысленно отметила я. Пусть Ханыль и псих, но хотя бы не злой дух. В нынешних условиях убийцы с ножами пугают меня не так сильно, как кысынсэ. Тем более и ножа-то у Ханыля больше не было.

– Это... странно, – заметила Нахи, задумчиво потерев острый подбородок. – Для чего такая защита здесь?

– Может, это и странно, но в целом соотносится с тем, что мы пришли за вещью, принадлежащей злому духу, – отметила я.

– Но почему тогда кольцо в этом месте? Обрушение было здесь? – обратилась Нахи к Ханылю.

– Нет. Это было в другой части стройки. – Он спрыгнул обратно на землю и отошел от веревки на несколько шагов.

– Хм... Сончхоль-а, ты не мог ошибиться с местом?

– Нет, это точно оно, – заверил он. – Да и веревка говорит о том, что мы действительно нашли место, связанное со злыми силами.

– Или же люди здесь решили, что оно с этими силами связано, – возразил Ханыль.

Я колебалась лишь пару секунд, но решила довериться видению Сончхоля.

– Ладно, поищем кольцо здесь. Если вдруг не найдем, надо будет осмотреться и найти похожие места.

Сончхоль бросил неуверенный взгляд в сторону железобетонной основы будущего строения, а затем, опомнившись, кивнул. И все же я видела, как от неуверенности померк его взгляд.

– Что такое? Ты все-таки сомневаешься, что это нужное место? – прямо спросила я, и он быстро помотал головой.

– Нет, я более чем уверен, что это оно. Вот поэтому и... – Он шумно выдохнул и все же договорил: – Поэтому и не хочу идти.

– Что? Объясни нормально, я не понимаю. Ты боишься, что ли?

– Я ощущаю очень много темной энергии. Глубокий след смерти. Неестественной смерти. К тому же вещь, удерживающая в этом мире злого духа... – Сончхоль на мгновение прикрыл глаза. – Если честно, я... я чувствую себя здесь очень плохо, – едва слышно признался он. – Ты же знаешь, медиумы к подобному наиболее чувствительны и даже... уязвимы. Они как пустой сосуд для злых духов.

Я вспомнила, как Сончхоль выглядел, когда ему пришло последнее видение. Тогда он оказался рядом с местом, где покоится прах человека, ставшего кысынсэ. Сейчас же мы совсем близко к предмету, удерживающему этого злого духа в мире людей...

– Говори о таком сразу, что ты как маленький, – цокнула я. – Не мог признать, что тебе плохо? Что бы я делала, умри ты здесь или... не знаю, стань одержимым?

Сончхоль виновато на меня покосился:

– Да... прости. Просто не хочу, чтобы ты одна...

– Не начинай, – попросила я и пошла к фундаменту и стальной сетке над ним.

– То есть ты не идешь, потому что медиум и боишься, – с нескрываемой издевкой обратился к Сончхолю Ханыль, – а своего медиума-зомби отправить готов? С ней ничего не будет?

– Переживаешь за меня? – усмехнулась я, обернувшись через плечо, и шагнула на бетонное возвышение.

Ханыль ничего не ответил. Если, конечно, не принимать за ответ его громкое фырканье.

Я осторожно пошла дальше по узкой бетонной полосе, внимательно смотря то себе под ноги, то в огороженную фундаментом перекопанную землю, надеясь заметить кольцо и при этом не оступиться или не пораниться о торчащую из бетона арматуру, но скорее по привычке.

Где может быть это кольцо? Да его могли даже землей закидать, и я его уже не найду...

– В той части, что я видел, было больше арматуры, и она находилась ближе к краю, за которым валялись какие-то доски. Но с того ракурса понять, к какому именно краю, было нельзя, – заговорив громче, объяснил мне Сончхоль.

Я осмотрелась и повернула по пересечению бетонных полос в сторону левого края фундамента. Я заметила ту его часть, где располагалось больше арматуры, и, подойдя ближе, увидела также и доски. Возможно, кольцо где-то здесь...

Я осторожно спрыгнула с фундамента на землю, стараясь ни обо что не пораниться или не подвернуть ногу на обломках. Я все же жива и не хочу пострадать, а шанс, что моя рука пройдет сквозь острую железку, не был стопроцентным. Может, я и находилась в мире духов, но ставить эксперименты над собой не собиралась.

Наклонившись, я стала внимательно осматривать землю, ведь не могла рыть ее руками. А даже если бы и сумела, сколько времени бы это заняло?..

Внезапно я вновь ощутила нечто... нечто смутно знакомое и до тошноты неприятное. Почему же знакомое?

Подобные чувства охватили меня на месте убийства перед тем, как я увидела злого духа. Будто бы чьи-то дразняще легкие, но оттого не менее ледяные прикосновения к рукам, шее, лицу. Невнятный шепот под самым ухом, настолько тихий, что его можно было бы принять за ветер... если бы тот сейчас хотя бы слабо дул. И непонятно откуда взявшийся запах, но на этот раз другой, не тот резкий от пыли и грязи – на стройке он не привлек бы мое внимание. Сейчас это был запах гниения.

Опять сгустились тени, и я посмотрела по сторонам, чтобы увидеть, где они наиболее плотные.

Стоило мне сделать два быстрых шага в нужную сторону, как шепот стал громче, даже настойчивее, а тошнотворный запах – сильнее. Я присела на корточки, впиваясь взглядом в перемешанные с землей камни... и вдруг заметила его. Кольцо. Оно лежало почти вплотную к фундаменту и было перепачкано в грязи, так что сложно было понять даже его цвет.

Я протянула руку к кольцу и лишь тогда задумалась: а получится ли у меня его взять? И если да, то с какой попытки?..

Но вот я прикоснулась к кольцу и поняла, что чувствую его. Кожа на кончиках пальцев ощущала легкую прохладу металла и шероховатость присохшей к нему грязи. Не медля, я взяла кольцо... и сумела его поднять.

Шепот взорвался в моей голове, а руку, в которой я сжала находку, сковало жгучим льдом. Тени стали еще плотнее, опутав меня со всех сторон, почти лишив зрения.

Вскрикнув, я упала на колени и прижала руки к голове, едва не выронив кольцо.

– Нуна? Нуна!

Взволнованный голос Сончхоля с трудом пробился ко мне сквозь шумные волны размноженного эхом шепота.

И вдруг все прекратилось.

Невидимый лед отпустил мою руку, сменившись вполне привычным, поселившимся уже в моих костях холодом этого странного места. Чужой голос тоже исчез, словно заглоченный местной неестественной тишиной. Тени отступили, растворенные жидким серебром двух лун.

Шумно выдохнув и тряхнув головой, я медленно поднялась на ноги. Картинка перед глазами сначала плыла, но стоило мне пару раз моргнуть, как ей вернулась четкость, разве что полумрак несколько сглаживал углы и прятал наиболее мелкие детали.

– Что с тобой?

Сончхоль обошел фундамент и теперь стоял у ближайшего ко мне края. Ханыль остановился в паре шагов от него, а вот Нахи держалась на расстоянии, с невозмутимым выражением лица безрезультатно пытаясь пнуть лежавший перед ней камешек.

– Все в порядке. Кольцо у меня!

Я вскинула руку, в которой сжимала находку, поднялась на бетонное возвышение и, быстро, но осторожно добравшись до края, спрыгнула на землю.

– Я слышал твой крик. – Сончхоль несколько раз напряженно оглядел меня с ног до головы.

– Да все в порядке. Теперь надо уничтожить кольцо. В книге точно должно быть что-то об этом.

– Айщ! – воскликнул Ханыль, и, обернувшись, я увидела, что он с искривленным от отвращения лицом сбросил с себя крупную сороконожку.

От вида ее извивающегося тельца и множества мелких лапок даже я вздрогнула и все же не удержалась, чтобы не уколоть Ханыля:

– Вроде мертвый, а боишься насекомых?

– Отвали, зомби. Сороконожки не насекомые.

– Откуда здесь пауки? В апреле?

Я проследила за взглядом Сончхоля и увидела бегающих в разные стороны полосатых желто-черных пауков, а также новых сороконожек. Я никогда не любила насекомых... и вообще все, у чего слишком много лап... а тут было так много пауков и сороконожек, причем крупных, что по моей коже пробежала дрожь омерзения.

– Да, это странно, – отрешенно согласилась Нахи. – Но куда страннее, как та сороконожка заползла на Хан Ханыля.

Я приоткрыла рот от удивления, и это же чувство стерло с лица Ханыля брезгливость. Мы с Сончхолем переглянулись.

И правда... почему?

– Нужно уходить!

Я огляделась, чтобы выбрать направление... и едва не подскочила на месте.

Не больше чем в десятке метров от нас стоял дух. И смотрел прямо на меня.

Черный туман стелился у его ног, окутывая изломанную фигуру. Дух стоял полубоком, и его шея была вывернута под неестественным углом, а голова наклонена... но не к плечу, а почти к спине. Одна рука безвольно висела вдоль тела, а вторая была выгнута в сторону, и сквозь изорванную рубашку торчал обломок кости. Дух кренился набок, потому что голень его правой ноги почти лежала на земле, как если бы он начал вставать на колени и остановился. Вот только дело было в том, что его нога оказалась сломана, и дыра на колене его мешковатых штанов не скрывала жуткий открытый перелом: сломанную почти пополам кость, а также мышцы и ошметки кожи, тронутые разложением.

Лицо духа, пересеченное штрихами черной крови, едва ли можно было разглядеть, но вот его глаза, из-за их полной черноты казавшиеся пустыми дырами, видны были четко.

И я чувствовала: их взгляд обращен на меня.

Дух бросился в нашу сторону.

Движения его изломанного, перекрученного тела были дергаными и неловкими. Более целая нога подгибалась при каждом шаге, а вторая волочилась по земле, так что, казалось, кость вот-вот окончательно переломится и вторая половина голени просто оторвется. Одна рука так и продолжала висеть, раскачиваясь от резких движений духа, а вторая шарила в воздухе, словно дух пытался дотянуться до меня издалека. Из-за того, что его голова была слишком сильно повернута, он приближался полубоком, не отводя от меня пустого, но при этом кажущегося голодным взгляда.

Я застыла, как загипнотизированная. Нет, пожалуй, меня сковал ужас. Даже крик застрял в горле, не решаясь вырваться наружу.

– Бежим! – Сончхоль схватил меня за руку и рванул в противоположную от злого духа сторону.

Оцепенение разбилось, и я, закричав, со всех ног побежала следом. Неважно куда, главное – подальше от этого про́клятого места. Я и до этого боялась, но сейчас... подобного страха, скручивающего внутренности, я не испытывала никогда.

Главное, чтобы это не стало последним впечатлением в моей жизни.

Краем глаза я увидела, что Ханыль с застывшим от страха лицом тоже бросился бежать. Нахи я сначала не заметила и в тревоге заозиралась, а потом все же увидела ее на пару шагов позади себя, перепуганную и шокированную. А еще мой взгляд вновь упал на злого духа, и тогда ужас ударил мне в голову, как молот в гонг, из-за чего по телу дрожащими волнами разлилась слабость.

Вернулся шепот. Казалось, он гнался за нами, как и злой дух, но был быстрее, залетая в уши, пуская ледяную дрожь вдоль позвоночника.

Да еще и сороконожки и пауки-осы, которые, казалось, лезли прямо из-под земли. Их стало так много, что бежать приходилось прямо по ним.

Несколько пауков с длинными, тонкими лапами взобрались на мои кеды, заползли под джинсы и побежали по голым ногам. Я звонко вскрикнула и невольно остановилась, надеясь стряхнуть противных существ, которые, как я знала, были вполне способны очень болезненно меня укусить. Но Сончхоль тут же потянул меня за собой, заставляя бежать.

Мы обогнули серую коробку будущего дома и, не замедляясь, рванули дальше.

Помимо духа, нас нагонял не только шепот – за нами также следовали тени? Они пожирали лунный свет и от этого будто становились сильнее, быстрее. Так что вскоре подобрались к нашим ногам, а после затянули в свой кокон.

Оказавшись в кромешной темноте, я тут же остановилась. Мы бежали по стройке, а потому, несясь вслепую, рисковали в любое мгновение врезаться в стену, налететь на арматуру или же свалиться в яму...

Я понимала, что дух близко, и вдруг вспомнила, что могу проскользнуть сквозь предметы... Но все-таки не способна была поверить в это до конца. И в данный момент мою решительность разъедали сомнения. Страх, изнутри раздирающий мою грудь холодными когтями, был куда убедительнее логики, и его подпитывали воспоминания о том, как пару раз мне все же удавалось соприкоснуться с миром людей. В буквальном смысле этого слова. Кто знает, вдруг это случится и сейчас.

Вдруг крепкая хватка Сончхоля на моей ладони пропала. Я тут же махнула в воздухе рукой в надежде дотронуться до него...

Но увидела прямо перед собой окровавленное лицо злого духа, впившегося в меня взглядом полностью черных глаз. Он распахнул рот, полный обломков зубов, и я услышала его хриплый вопль внутри головы.

Я снова закричала, обдирая горло, хотя по нему и так уже словно провели наждачной бумагой, быстро развернулась и, позабыв о страхе разбить голову, наугад понеслась сквозь непроницаемую темноту, подгоняемая несмолкаемым, все более зловещим шепотом, а также собственным ужасом.

Передо мной из ниоткуда вновь выскочила кривая фигура кысынсэ. Он, дерганно двигая головой, повел плечами и поднял сломанную руку в попытках дотянуться до меня, вновь парализованную страхом.

Ледяными пальцами дух вцепился в мой подбородок, сжал щеки и резко притянул меня к себе. Я смогла во всех жутких деталях рассмотреть лицо, некогда принадлежавшее совершенно обычному, живому человеку. Но теперь оно стало землисто-серым, покрытым трупными пятнами и дорожками крови, тянущимися из-под волос. А черные глаза смотрели прямо в мои, пожирая остатки самообладания. Дух открыл рот, и тогда запах гниения стал в разы сильнее, так что меня едва не вывернуло.

В один миг шепот смолк, и мне показалось даже, что я оглохла. Но почти тут же изо рта злого духа вырвался надрывный стон вперемешку с хрипом:

– Отда-а-ай... отда-а-ай мне его-о-о...

Пальцы еще сильнее сжались на моем лице, ногтями впиваясь в кожу.

Но я лишь крепче сжала в кулаке кольцо, поняв, что злому духу нужно именно оно. Вот только и мне тоже.

Пронзенная догадкой и одновременно ослепленная лучом отчаянной надежды, свободной рукой я залезла в карман ветровки и вытащила деревянный пуджок. Не зная, что можно сделать, я прижала его к руке злого духа.

Его кожа задымилась, изо рта вырвался короткий хриплый вскрик, а затем странные звуки, похожие на сдавленный гортанный рык.

И тогда хватка на моем лице ослабла, тени поредели, и я, отшатнувшись, высвободилась. И вновь побежала.

– Нуна! Хван Йерим! Где ты?

Я узнала голос Сончхоля, но не могла понять, с какой стороны тот раздается, а через пару мгновений вообще испугалась, что это злой дух пытается меня перехитрить. Темнота стала уже не такой плотной, и я даже сумела разглядеть очертания недостроенного дома и нагромождения стройматериалов. Притормозив, я попыталась прикинуть, куда лучше побежать...

И вдруг кто-то схватил меня за плечи.

Закричав во все горло, я вырвалась и, развернувшись, со всей силы ударила.

– Нуна!

Сончхоль, охнув от боли, прижал руку к скуле.

– Сончхоль-а! – воскликнула я. На место удивления быстро пришла вина. – Прости-прости, я думала...

– Осторожно! – Пропустив мимо ушей мои извинения, он за запястье потянул меня на себя и спрятал за спиной.

Выглянув из-за его плеча, я в очередной раз увидела злого духа. Вокруг него вихрился черный туман, а лицо исказилось от неприкрытой злости. Нет, от ненависти.

– Отда-а-ай... О-о-отда-а-а-ай! – то ли завизжал, то ли простонал злой дух и бросился к нам, качаясь из стороны в сторону и волоча за собой сломанную ногу.

Шепот зазвучал с новой силой, казалось, он просочился в мою голову, пригвоздил к месту, не давая сбежать. Хотя именно о побеге в данный момент я мечтала, как ни о чем другом.

– Закрой уши! Не слушай! – велел Сончхоль. Я помедлила, и он повторил еще громче: – Закрой уши!

Я послушалась и зажала уши руками, но шепот едва ли стал тише. Я даже зажмурилась, не в силах выносить вид злого духа, но затем открыла глаза: неизвестность пугала куда сильнее.

У нас не осталось путей для побега – злой дух был слишком близко. В считаные мгновения он оказался прямо перед Сончхолем, вцепившись рукой в его горло.

– Сончхоль!

Я опустила руки, и тогда размноженный, многоголосый шепот ударил меня по ушам.

Но я не позволила себя сбить: страх за себя смешался со страхом за Сончхоля и помог мне наконец пошевелиться. Больше не медля, я вновь выхватила оберег и прижала его к груди злого духа. Тот захрипел, его одежда с шипением задымилась, и тогда я надавила еще сильнее.

Хватка на горле Сончхоля ослабла. Злой дух заскрежетал сломанными зубами, сжался, зашатался, дергая плечами и выкрученной головой...

И вдруг исчез.

Глава 17
Земля, вода и металл
Хван Йерим

Исчезли и все звуки, зато холодный лунный свет снова залил укутанную вечной ночью улицу.

Я не шевелилась, с вытянутой рукой продолжая смотреть туда, где только что стоял злой дух...

А потом уже сама потащила Сончхоля подальше, для начала – прочь с этой прокля́той стройки. Злой дух исчез благодаря силе оберега, который подарила мне Пэ Дживон, но в первый раз этот оберег обеспечил мне лишь кратковременное спасение.

Страх все еще лип ко мне холодным потом, кровью стучал в ушах и дрожью отдавался в челюсти. Но я упрямо ухватилась за стремление выбраться отсюда и уже не позволяла ни ужасу, ни отвращению меня тормозить. Напротив, я превратила их в топливо.

– Ён Нахи! – на ходу закричала я, но вышло хрипло и недостаточно громко. – Где ты?!

– Не шуми, – одернул меня Сончхоль. – Хочешь привлечь духа?

– Он и так нас найдет, а вот Нахи-онни – нет, – возразила я и вновь начала звать ее: – Ён Нахи!

– Давай для начала избавимся от кольца, – в спешке заговорил Сончхоль. – Злой дух точно не оставит нас в покое, пока оно у тебя. Он требовал его отдать. А я очень сомневаюсь, что стоит согласиться...

– Ты прав, – кивнула я и закашлялась, пытаясь избавиться от хрипоты. Не вышло. – Но как? Как уничтожить кольцо?

Я даже на несколько секунд остановилась, более чем озадаченная этим вопросом. Ведь действовать надо было быстро.

– Давай уйдем с этой стройки, все еще остается вероятность, что дух наиболее силен именно в этом месте. А после проверим, есть ли что-то об уничтожении подобных вещей в записях, – предложил Сончхоль, не переставая нервно оглядываться.

– Но Нахи-онни... – начала было я.

– Она мертва, нуна! – воскликнул Сончхоль. – Даже если злой дух угрожает и ей, ты хочешь рискнуть своей жизнью ради той, кто давно умер?

Я не ответила. Он был прав.

– Чем быстрее избавимся от кольца, тем быстрее избавимся и от злого духа. И тогда без угрозы для наших жизней найдем Ён Нахи, – уже мягче добавил он.

– Бежим.

Мы поспешили к выходу со стройки. Приглушенные завесой между мирами стуки, звон и голоса слились в один сплошной фоновый шум. Я уже не обращала внимания на то и дело появляющихся в поле моего зрения безликих, зато в каждом чуть более темном островке мрака, до которого не дотягивался лунный свет, мне мерещился жуткий дух.

Наконец мы выбежали со стройки и, пронесясь еще около сотни метров вверх по улице, остановились за углом одного из зданий. Дыхание все еще вырывалось из моего рта с хрипом, оставляя на языке привкус крови, руки мелко тряслись, а потому я даже не обратила внимания на то, что нас окружало, пытаясь прийти в себя после испытанной едва ли не смертельной дозы страха.

Я в спешке забрала из рук Сончхоля блокнот и открыла на первых страницах. Я не могла позволить себе достаточно времени на передышку, если только не хотела, чтобы та превратилась в вечный отдых.

Хотя я могу не успокоиться даже после смерти и стать духом.

– Та-ак, пока не то... не то, – бормотала я, нервно переворачивая страницы.

Сончхоль, сцепив руки за спиной и наклонившись, заглядывал в блокнот через мое плечо.

– Вот! – Он указал на одну из страниц. – Кажется, это оно.

Я внимательнее вчиталась в текст и разочарованно цокнула языком.

– Половина вырвана...

«...это наиболее надежный способ запечатать злого духа, изолировать его от живых, если нет возможности изгнать. Выбранную вещь, вмещающую злого духа, необходимо закопать в землю, но так, чтобы никто не нашел, или же бросить на дно водоема. Другое важное условие...»

Страница с началом объяснения была вырвана, а вот его завершение слилось чернильными разводами, так что не получалось разобрать ни единого слова...

На следующей странице был смазанно изображен прямоугольник с выведенными внутри классическими китайскими иероглифами, дополненными символами, значения которых я не знала. Но предположила, что это схематичный рисунок одного из вариантов пуджока, вот только для чего именно он предназначался, написано не было. Или же было, но как раз на предыдущих испорченных страницах.

Такая ценная, нет, скорее даже бесценная вещь, но в подобном состоянии... Несмотря на обстоятельства, несмотря на то что у нас были куда более серьезные проблемы, я снова испытала острое сожаление, оттененное неутоленным любопытством.

– Значит, надо закопать это кольцо или бросить в воду, – заключил Сончхоль.

– Думаешь?.. – с сомнением протянула я, уже третий раз перечитывая доступный мне кусочек информации, а затем продолжила листать книгу в поисках других подсказок.

Но они все не находились. Строчки или рассказывали о других ритуалах, существах и оберегах, или были нечитаемы.

– Здесь же написано: «наиболее надежный способ запечатать злого духа... если нет возможности изгнать», – повторил Сончхоль. – У нас нет возможности провести ритуал экзорцизма. Потому что мы не шаманы. И сомневаюсь, что где-то здесь мы в кратчайшее время найдем шамана. – Он нервно усмехнулся. – А нужно торопиться!

– Да, но нельзя допустить ошибку, – все с тем же сомнением покачала головой я. – Разве вода не усиливает злых духов?

– Злые духи утопленников действительно одни из наиболее опасных, – хмуро согласился Сончхоль. – Но в ритуалах вода, как и огонь, – инструмент очищения.

– А ты ведь прав! Вода, соль, огонь и пепел... Но как же жаль, что это кольцо, а не, к примеру, фотография или что-то не такое крепкое, как... металл! – с досадой воскликнула я и, вздрогнув от громкости собственного голоса, резко огляделась.

– Вода... Среди всех элементов земля, вода и металл связаны в цепи уничтожения подряд, – вспомнила я. – У нас, по всей видимости, ритуал земли, серебряное кольцо и вариант утопить его в воде...

– Звучит обнадеживающе, – оживился Сончхоль.

– Хорошо, – решила я. – Выбора у нас действительно нет, вернее, он весьма незавидный.

Сончхоль, поджав губы, кивнул:

– Согласен. Иногда нет более верного шага, чем рискнуть.

– Тогда бежим искать реку.

И мы вновь побежали.

Время и силы у нас были на исходе, а потому мы, быстро добравшись до ближайшей остановки, запрыгнули в автобус, который, как я успела заметить, должен был остановиться у парка Панпхо Ханган^[59] на берегу реки Хан.

Секунды сливались в минуты и, как мне казалось, объединялись в часы, но на самом деле времени прошло куда меньше. Я то беспокойно смотрела в окно, опасаясь, что злой дух будет преследовать наш автобус, то начинала бегать взглядом по креслам, ожидая, что замечу духа в транспорте.

– Не нервничай так, нуна.

Выглядел Сончхоль невозмутимо уверенным, словно мы отправились в парк на обычную прогулку, а не избавляться от окутанного темной энергией кольца, преследуемые мертвецом.

– Не верю, что ты такой спокойный, каким хочешь казаться, – пробормотала я, скрестив руки на груди.

Пожалуй, меня слегка раздражало, что я сама не могу точно так же напустить туман внешней безмятежности, настолько плотный, чтобы никто не смог разглядеть... как мне страшно.

А мне было страшно. До дрожи в коленях.

Я не привыкла бояться. Еще в детстве решила, что не хочу пускать в жизнь страх и слабость, и, хоть понимала, что полностью их не избежать, что от их вездесущей тени не скрыться, училась защищать себя: как на словах, так и, когда тех уже недостаточно, действиями. К примеру, много лет занималась боксом. Вот только вся моя спортивная подготовка никак не поможет мне против духов, разве что убежать, но сейчас это сомнительный путь к спасению. Слова? Я не шаманка и не экзорцист, чтобы словами нанести злым силам хоть какой-то урон.

– Я не хочу казаться спокойным, а на самом деле таким кажусь, – довольно поправил меня Сончхоль.

– Да неужели, вот это самообладание! – съязвила я. – Лучше бы вспомнил о нем, как только появился злой дух! Мы могли спрятаться внутри защитной веревки, пара шагов – и все. Но нет, ты побежал со всех ног в другую сторону и потащил меня за собой!

С лица Сончхоля мгновенно сползла улыбка, сменившись растерянностью.

– Я... я... я... – протянул он, не зная, что сказать. Его спокойствие уступило перед неловкостью. – В любом случае нам надо было убираться с той стройки, – прикрывшись не особо искусной маской уверенности, возразил он.

Я громко цокнула:

– Ага, вот только нас могли убить куда раньше. Если бы не...

– Мы приехали! – громко перебил Сончхоль и, кивнув в сторону открывающихся дверей, поспешил наружу. Вернее, сбежал от ответа.

А я не стала продолжать тему и смущать его. Главное, мы выбрались, живые и невредимые, разве что изрядно потрепанные эмоционально.

Нам опять пришлось бежать – на этот раз в сторону берега реки Хан. Мы пересекли череду тонких, шелестящих молодой листвой деревьев, а затем понеслись по просторному, покрытому травой газону, где, несмотря на еще держащуюся в мире людей прохладную апрельскую погоду, несколько пар и компаний безликих сидели на покрывалах, устроив пикник или просто любуясь видом.

А отсюда уже была видна широкая лента реки, под небом и лунами этого мира черная с серебристым отблеском.

Обогнув неработающие фонтаны, мы добежали до широких полукруглых ступеней, полого спускающихся к реке, и остановились у самого края асфальтовой дорожки. Я вытащила из кармана ветровки кольцо и внимательно на него посмотрела. Стоило торопиться, но сейчас, в полушаге от того момента, когда ничего нельзя будет изменить, хищные сомнения начали обгладывать мою решимость.

– Нуна? – Сончхоль вопросительно заглянул мне в лицо. – Ты... сомневаешься?

– Да. – Я не стала отрицать. – Вдруг мы ошибаемся...

– Проклятье, – прошипел Сончхоль, отшатнувшись и встряхнув рукой.

Удивленно глянув на него, я увидела, что он скинул с себя крупного паука-осу. Посмотрев вниз, я с отвращением заметила и других, едва подавив желание отпрыгнуть куда подальше.

Как и на той стройке...

– Злой дух может быть рядом, – сдавленно произнесла я.

– Думаешь? – Сончхоль замер, а затем быстро посмотрел по сторонам.

– Надо заканчивать с этим, – поняла я, чувствуя, как сердце вновь начинает бешено колотиться в груди.

Если злой дух снова объявится... я не была уверена, что на этот раз мы спасемся. Да и не сможем мы вечно убегать. Нужно завершить ритуал!

Глубоко вдохнув и крепко сжав в кулаке тонкое кольцо, я размахнулась и со всей силы бросила его в реку. Взглядом я следила за кольцом до тех пор, пока оно, прочертив дугу, не исчезло в черных водах.

– Все... – выдохнула я. Утвердительно и вопросительно одновременно.

– Пауков... больше нет, – поразился Сончхоль. – Ты слышишь шепот? Чувствуешь что-нибудь странное?

– Нет, – прислушавшись к своим ощущениям, ответила я.

– И я... Надеюсь, это значит, что мы справились, – спрятав лицо в ладонях, устало пробормотал Сончхоль.

Но резко выпрямился и взъерошил и без этого находящиеся в беспорядке волосы, смахнул непослушные пряди с глаз.

– Так... куда теперь?

– Надо вернуться... – неуверенно протянула я и добавила тверже: – Надо найти Нахи-онни.

– И зачем?

– Что ты к ней так цепляешься? – возмутилась я. – Она мертва... и что с того? Не злой дух же! Да Нахи-онни добрее многих живых, кого я встречала.

– Ты слишком доверчивая, – покачал головой Сончхоль. – Мы сейчас не в мире людей. Мало ли, чего можно ожидать от духов...

– И это говорит тот, кто убедил меня связаться с психом Ханылем, – напомнила я. – Вот в случае с ним точно не стоит сомневаться, что ничего хорошего ждать не стоит.

– Хан Ханыль нам помог, – возразил Сончхоль. – Это был оправданный риск. А от Ён Нахи никакой пользы, лишь возможная угроза.

– Ну какая еще угроза, Сончхоль-а?

– Ты понимаешь, что за тобой увязался странноватый мертвец?!

На самом деле в таком ключе общество Нахи я не рассматривала...

– Хватит! Как хочешь, но я вернусь и найду ее, – решила я. – Как минимум чтобы убедиться, что она цела. Пусть Нахи-онни уже умерла, не хочу, чтобы ее душа развеялась или что там с духами происходит... Тем более я сказала ей, что мы можем быть подругами. Пообещала, что не забуду ее!

– Ладно, хорошо, не злись, – примирительным тоном начал Сончхоль. – Просто я...

– Что ты?

– Переживаю за тебя, – договорил он и поспешно добавил: – И за себя. За себя даже больше. Кто без тебя будет меня защищать?

Я закатила глаза и направилась к выходу из парка.

Обратно до стройки мы добирались молча. Я пыталась унять нервозность, опасно балансирующую на грани со страхом. Во-первых, я совершенно не хотела приближаться к тому прокля́тому месту... даже на километр. Даже на десять. Мало ли... Но еще больше я боялась, что мы не справились, что ошиблись и не сумели избавиться от злого духа.

Что нам тогда делать?

Наконец мы вернулись на стройку, и я пошла вдоль ограждения, надеясь... сама не знаю на что. Что просто увижу Нахи где-то поблизости? Но если она сумела выбраться, зачем бы осталась ждать здесь?

По кругу мы обошли уже почти всю стройку, и я не могла не радоваться, что мы до сих пор не наткнулись на того переломанного кысынсэ. И все же страх, что он может в любое мгновение объявиться, выскочить у меня из-за спины, схватить за волосы или горло, не отпускал, заставляя постоянно оглядываться и вздрагивать от любого шороха.

Смерть человека, ставшего кысынсэ, на самом деле была страшной. Это было понятно по... его внешнему виду. Но что именно произошло?

Хотелось бы узнать, но пока не было возможности. Более того, сейчас у меня оставались проблемы и задачи посерьезнее.

– Йерим?

Услышав звонкий голос Нахи, я тут же обернулась и увидела ее, не спеша приближающуюся к нам.

– Я надеялась, что ты вернешься, – улыбнулась она, даже не глянув на Сончхоля.

Тот на нее, впрочем, тоже не посмотрел, сразу же сосредоточив свое внимание на другом духе, подошедшем к нам вместе с Нахи.

На Ханыле.

– А ты что здесь делаешь? – с неприязнью в голосе уточнил Сончхоль. – Вы теперь вместе, что ли?

Ханыль посмотрел на Сончхоля так, словно тот вдруг заговорил на русском.

– Он просто остался со мной и не отстает, – ответила Нахи на мой вопросительный взгляд. Невозмутимо, будто преследование Ханыля ее совершенно не волновало. – Отказался уходить.

– Потому что предполагал, что ты, зомби, можешь захотеть вернуться за своей маленькой мертвой подругой, – поправив очки, с легкой издевкой ухмыльнулся Ханыль. – По-другому я тебя вряд ли бы здесь уже нашел.

– Вот было бы замечательно.

– Эй, так не пойдет! – Он указал на меня пальцем. – Мы же вроде договорились: я помогаю вам, а вы помогаете мне. И мы втроем выбираемся отсюда. Разве не так?

– Как будто ты нам особо помог... – проворчала я.

Хотя на самом-то деле помог – привел в то место, где похоронили жертв обрушения, к примеру. Кто знает, пришло бы Сончхолю видение с этой стройкой и тем кольцом, не приди мы в колумбарий.

– Так что я собираюсь остаться с вами, пока не вернемся в мир людей. Или же пока я не пойму, что вы не в состоянии этого добиться, – не обратив на мои слова внимания, сказал Ханыль.

– Дай угадаю... И тогда ты передумаешь обратно? Вновь захочешь меня убить? – Я приподняла брови.

– Кто знает... Но если ты действительно можешь вытащить меня отсюда, зачем мне лишать тебя жизни, зомби?

– Как будто ты теперь сумеешь, псих. Твой нож все еще у меня, – напомнила я. – И вот нам твоя помощь уже не нужна.

– Как подло. Нарушать договор, когда я уже выполнил свою часть сделки, – нарочито осуждающе покачал головой Ханыль. – Сама же утверждаешь, что живая, и если так, то не думаю, что убить тебя будет очень уж сложно...

– Не нарывайся, – угрожающе мрачно перебил его Сончхоль.

– Поэтому, – как ни в чем не бывало продолжил Ханыль, – нам обоим и выгоднее, и попросту спокойнее пока что сотрудничать. И постараться сделать это сотрудничество максимально эффективным.

– Тебя тот кысынсэ по голове, что ли, ударил? – удивилась я. – Или после смерти так быстро разум начал растворяться? Сотрудничать? Ты действительно псих.

– Нет, я действительно очень хочу вернуться в мир людей, – уже резче поправил меня Ханыль. – И для этого готов на очень многое. Даже терпеть тебя поблизости, – с прежней насмешкой добавил он.

– Что же это за дело такое? Воскреснуть ты все равно не сможешь.

– Как и вселиться в чужое тело, – добавил Сончхоль, с подозрением смотря на Ханыля. – Это под силу лишь злым духам, а ты... сам говоришь, что не такой.

– Не такой, – подтвердил он и как-то странно на меня посмотрел, а затем вдруг отвел взгляд. И все-таки уже через пару мгновений вернул его ко мне, вновь невозмутимый и уверенный. – Вас не должно волновать, что мне нужно в мире людей. Просто задумайтесь о собственной безопасности и о том, что я еще могу вам помочь.

– Как, интересно? – фыркнула я.

– Вот и узнаем. К тому же... уже сейчас я могу предложить вам убежище.

– Убежище? – вышла из оцепенения Нахи.

– Да. Мою квартиру, – кивнул Ханыль.

– Ты серьезно? Не пойдем мы к тебе! – воскликнула я.

– Моя квартира все еще пуста – никаких безликих. Она в этом районе, так что добираться недолго. На седьмом этаже – ни одна лиса не проберется. И квартира достаточно просторная.

– Это, конечно, звучит заманчиво... – признала я, – но я не собираюсь жить под одной крышей с тем, кто может в любой момент попробовать меня убить.

– Зомби, и как ты умудряешься снова и снова удивлять меня своей глупостью? – раздраженно выдохнул Ханыль. – Ну вот какой смысл мне тебя убивать, если у нас одна цель?

Я промолчала. Потому что действительно задумалась: а не согласиться ли на предложение этого сумасшедшего? И ради безопасности, и ради того, чтобы он действительно хотя бы временно забыл о своих угрозах? К тому же... вдруг его помощь нам еще пригодится?

И я очень сомневалась, что, если откажу, Ханыль не увяжется за нами следом в любом случае.

– Нуна... – начал Сончхоль, словно беспокоясь о направлении, в котором пошли мои мысли.

– То есть ты не вредишь нам и даже помогаешь, а мы проводим ритуалы и ищем выход в мир людей? – уточнила я.

– Именно.

– Нуна, ты же не серьезно? – изумился Сончхоль.

– А что такого? – Нахи склонила голову к плечу, и он пронзил ее хмурым взглядом.

– Хорошо, псих, я согласна. Но! – добавила я, заметив на его лице довольную усмешку. – Только попробуй что-нибудь выкинуть, и я использую против тебя твой же нож. И не думай, что это пустые угрозы, мне не впервой... по-настоящему защищаться.

Я постаралась, чтобы мой голос и взгляд были достаточно убедительными, а намек – прозрачным. Хоть я и приврала, ведь максимум, что со мной случалось, – это драки, когда-то с одноклассниками, когда-то с незнакомым придурком, который попытался украсть у меня сумку в переулке... Но я вспомнила день похищения и представила, что в тот момент у меня мог быть с собой нож. Я поняла, что действительно бы им воспользовалась...

Надеюсь, Ханыль был достаточно проницателен или не настолько самонадеян, чтобы решить, что я блефую.

– Договорились, зомби, – подмигнул он. – Тогда пойдем, пока здесь не объявился еще один злой дух или стая лис.

Глава 18
Злым духам нельзя верить
Чон Донсу

После проведенного ранним утром ритуала я отсыпался и, чувствуя себя разбитым, то выныривал из дремы, то вновь оказывался укутан кошмарами, в которых мне мерещились чьи-то крики и тянущиеся ко мне бледные руки с трупными пятнами.

Мое самочувствие после обряда экзорцизма зависело от силы злого духа. Чаще всего какое-то время меня не отпускал холод, такой, что невозможно согреться, кружилась голова и шла кровь из носа, а иногда я чувствовал дикий голод, сильную боль в теле, не переносил свет или становился излишне раздражительным.

В этот раз я понял, что дух оказался... силен. Точнее, на месте убийства мне показалось, что он слабый. Когда же он был во мне – что сильный. Поэтому... я растерялся.

Это было нечто странное.

Дух Ким Ёнджуна легко и почти сразу пришел на наш зов, а с сильными такое срабатывает редко. Возможно, конечно, дело в том, что этот дух маячил рядом со своей будущей жертвой, дожидаясь ночи, которая усилила бы его... И все же Ким Ёнджун будто и не успел даже предпринять попытку напасть на Ан Инхо, словно у него не хватило на это мощи, и заклинание Намгун Бёль заставило его тут же вселиться в меня, медиума.

Кроме того, пусть злой дух на какое-то время и заморочил ей голову, изгнала она его быстро...

Я покачал головой и, когда это движение отозвалось гулом в ушах, прижал ко лбу ледяные пальцы. Лучше бы встать и что-нибудь поесть, чтобы восстановить силы. А затем поехать к себе. Я снимал квартиру в другом районе, потому что купить жилье в том, где живет Намгун Бёль... Что ж, я никогда не заработаю достаточно денег.

Хотя за проведение обрядов нам нередко платят большие суммы, половину которых получаю я. На самом деле я до сих пор не привык, что у меня есть не просто средства к существованию, а лишние деньги. До двадцати одного года я жил с дедушкой в деревне, и тогда нам их едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

Когда мне только-только исполнилось двадцать, в нашу деревню, в которой стали заболевать люди, приехала Намгун Бёль – она узнала, что в одного из жителей вселился ёксин^[60], и хотела поскорее с ним покончить, пока не началась эпидемия. Но без медиума шаману сложно... И тогда ей помог я.

Меня в деревне сторонились, с детства считали странным, если не сумасшедшим, а те, кто верил в духов, боялись меня, называли про́клятым или опасным. Некоторые били меня и прогоняли... Я не сразу понял, что не стоит рассказывать о том, что видишь мертвых людей. Боясь за себя и за дедушку, я никому не сказал о ёксине, которого заметил. Но когда приехала Намгун Бёль, я рискнул. И она выслушала меня. Даже попросила о помощи. Не высмеяла, не назвала больным или про́клятым. Напротив, была благодарна и предложила работать с ней.

А я отказался. Хотел, конечно, согласиться, но не мог оставить дедушку, а он не мог, да и не хотел, покидать родную деревню. Я чувствовал, что теряю что-то, пока отказывал шаманке, а когда она уехала, меня охватило разочарование. Но я не жалел о своем решении.

Я приехал к Намгун Бёль через год. Когда дедушки не стало. Я боялся, что она прогонит меня, что она уже нашла себе помощника...

Но она встретила меня с искренней радостью.

Поняв, что углубился в воспоминания, я совершил все ту же ошибку, то есть вновь тряхнул головой. Поморщившись из-за боли в висках, я медленно встал с кровати в гостевой спальне, хотя Намгун Бёль называла ее моей комнатой, и направился в ванную, чтобы умыться и взбодриться, а после – на кухню. Проходя через гостиную, я увидел Дживон, которая ела ттокпокки^[61] и читала конспект.

– Не испачкай тетради, – сказал я, направившись к холодильнику. Меня мучила жажда, и я залпом выпил половину бутылки холодной воды.

– Оппа! – услышал я голос Дживон. – Ты пришел в себя, отлично! Наверняка умираешь с голоду, так что иди сюда. У нас ничего не было, потому что наставница опять ничего не приготовила, и я заказала острые ттокпокки. Хотела, правда, жареную курицу, но мясо нам сегодня нельзя... А еще специально для тебя я заварила имбирный чай, чтобы восстановить баланс энергии!

Я вернулся в гостиную, сел напротив Дживон и, взяв палочки, принялся за еду.

– Спасибо. И вообще-то, нуна была занята поисками и изгнанием злого духа, – напомнил я. – Поэтому что-нибудь могла бы приготовить и ты.

Дживон усмехнулась:

– Ты уверен?

– Ладно, признаю, – кивнул я. – Лучше заказать.

Дживон довольно улыбнулась, а я невольно подумал, что она провела и меня, и свою наставницу, несколько раз приготовив несъедобные блюда вроде до ужаса соленого чаджанмёна^[62] или сгоревшей свинины, чтобы мы больше не приставали к ней с этой задачей.

Повисла тишина, которая была едва ли не лечебной для моей больной головы. Я бы хотел еще поспать, но понимал, что нельзя, иначе потом мне станет только хуже. Лучше сходить в храм и помолиться или хотя бы просто помедитировать.

Дживон уже закончила с едой и вновь принялась за свои тетради. Забавно было наблюдать, как она делает домашнее задание после обряда экзорцизма.

– Что учишь?

– Математику, – ответила Дживон таким тоном, что сразу становилось понятно: математику она не любит. – Читать про старинные ритуалы интереснее. Вчера я нашла в записях наставницы рассказ шаманки шестнадцатого века, в котором она описывала, как изгоняла духа, которым управлял другой дух... Скажи, захватывающе?

Представив, что нам пришлось бы изгонять духа, которым управляет другой дух, я поморщился.

– Нет. Вообще не захватывающе. Сплошная головная боль. И потенциально последнее, над чем ты поработаешь в своей жизни.

Дживон цокнула языком.

– Вот именно опасность меня и интересует! Именно полезность того, что вы делаете, меня и вдохновляет! Понимаешь, с этим, – Дживон приподняла и уронила на стол стопку тетрадей, – все не так.

– Ага. Посмотрел бы я на Корею, в которой сплошные шаманы и никто не учит математику, – иронично отметил я. – Не будет ни злых духов, ни одержимых, ни экономики!

Дживон рассмеялась, но быстро взяла себя в руки и хмыкнула:

– Как знаешь. Все равно в будущем я стану шаманкой.

Я не стал спорить.

– А где нуна?

– Отдыхает. Забрала половину заказа и ушла к себе.

– У нас проблема, – вдруг раздался голос Намгун Бёль из-за моей спины.

Я тут же обернулся. Сразу услышал, что с ней что-то не так. Ее голос был... бесцветным. Пустым.

Таким же оказалось и ее лицо – лишенным чувств. Но вот в глазах... В глазах Намгун Бёль я увидел сожаление и вину.

– Что случилось? – напряженно уточнил я.

– Что такое? – заволновалась Дживон.

– Ан Инхо, – ответила Намгун Бёль и посмотрела на меня. – Он мертв.

* * *

Не тратя время, мы поспешили на место происшествия. Дживон хотела отправиться с нами, но Намгун Бёль запретила, не обращая внимания на недовольство ученицы.

– Что произошло? – спросил я, когда Намгун Бёль повела машину.

– Детектив О позвонил, – мрачно ответила она. – Ан Инхо нашли на стройке. Он упал с третьего этажа одного из недостроенных зданий...

– Может, совпадение? – неуверенно предположил я.

Намгун Бёль с сомнением покосилась на меня:

– Хотя нехорошо так говорить, но будем надеяться... Мы же изгнали злого духа, а Ан Инхо точно не хотел убивать себя. То есть это либо несчастный случай, либо убийство. Но вот что он делал в одиночку вечером на стройке? Вероятнее всего, это убийство. Вопрос только в том, кто именно его столкнул?

– Человек или злой дух? – угрюмо пробормотал я.

Намгун Бёль кивнула, и всю оставшуюся дорогу мы молчали.

Когда мы прибыли на место, нас не хотели пропускать, и тогда Намгун Бёль позвонила Бэкхёну. Я сомневался, что он действительно поможет нам, и все-таки он пришел к воротам и велел охранникам позволить нам пройти.

– Спасибо, детектив О, – натянуто улыбнулась Намгун Бёль.

– Это в первый и последний раз! – ответил Бэкхён. С раздражением, но напускным, и с усталостью, вполне настоящей. – Только потому, что я знаю, что господин Ан искал тебя и ты сказала, что видела его этим утром. Ты свидетельница. Вы оба. Раз были едва ли не последними, кто с ним встречался.

– Хорошо, что не подозреваемые, – бросил я.

– Можем и до подозреваемых дойти, – пригрозил Бэкхён. – Я еще не знаю, что вы делали в доме господина Ан Инхо.

– Проводили обряд экзорцизма, – рассеянно пояснила Намгун Бёль.

Бэкхён горестно вздохнул:

– Холь, и вот зачем я спросил?.. Не из-за этого ли господин Ан тронулся умом и пошел прыгать с третьего этажа?

– Можем вызвать его дух и спросить, – предложил я.

Бэкхён кинул на меня сердитый взгляд и ускорил шаг.

– Если Ан Инхо упокоился, мы его не вызовем, – заметила Намгун Бёль.

– Детектив О-то этого не знает. – Я пожал плечами.

Но, хоть Бэкхён и раздражал меня, я не верил, что он пустил нас сюда и позволит посмотреть на место преступления только из-за того, что мы совсем недавно виделись с Ан Инхо. Иначе вызвал бы нас в участок или воспользовался случаем и заявился к Намгун Бёль домой. Нет, тут другое.

Намгун Бёль вздохнула и тоже ускорила шаг. Сейчас она вновь была одета в свободные брюки и пиджак, на этот раз синие, но вместо туфель на каблуках надела более практичные кожаные ботинки, а потому двигалась еще быстрее. Сложно не заметить, что гардероб у нее богат на различные оттенки, особенно яркие, но никогда в повседневной жизни она не наряжается в белое и черное.

– Детектив О, – позвала она. – Расскажи подробнее. Кто-то случайно нашел тело господина Ана? И ты ведь сказал, что он сам позвонил в полицию, но не объяснил зачем... Он говорил про злого духа? Тот ему угрожал?

Бэкхён замедлился и угрюмо посмотрел на Намгун Бёль, но, поняв, что она спрашивает серьезно, покачал головой:

– Я с тобой с ума сойду... Нет, он не говорил ни о каких злых духах. Он признался... признался в сокрытии преступления.

Наверняка это была не та информация, которую следовало раскрывать. И все-таки он на это решился.

– Преступление? Он признал, что виноват в обвале здания? – спросила Намгун Бёль.

– Нет. Он сказал, что незадолго до обвала один из строителей погиб в результате несчастного случая... И господин Ан приказал своим людям скрыть это, чтобы не привлекать внимание к недочетам в рабочей безопасности, не испортить репутацию объекту и не смущать инвесторов. – Бэкхён презрительно фыркнул. – Тут невесть что творилось, чтобы проект завершился вовремя... Так вот, этот строитель был одиноким человеком, и некому было заявить о его пропаже, а потому по приказу те немногие, кто знал о случившемся, просто закопали тело на стройке.

Я ошарашенно замер. Намгун Бёль округлила глаза, а затем мы переглянулись. И кажется, поняли друг друга без слов.

– Да уж, все с этой стройкой нечисто! – Бэкхён пнул кроссовкой ближайший камень. – А нам теперь копаться в этой грязи и разбираться с «Юксон констракшен».

– То есть господин Ан признался в преступлении... И все? – Намгун Бёль пришла в себя и продолжила расспросы.

– Да. Он позвонил, сделал признание и отключился. А спустя полчаса нам вновь позвонили и сообщили, что кто-то из работников обнаружил тело.

Повисла тишина, и теперь никто ее не нарушал. Намгун Бёль задумалась, и я понимал о чем. Этот строитель, чью смерть скрыли, строитель, которого даже не похоронили нормально... Мог ли он стать злым духом, затаившим обиду на Ан Инхо? И если стал им, почему напал именно сегодня? Почему так долго ждал? И совпадение ли, что нападение произошло после того, как убить Ан Инхо не удалось духу Ким Ёнджуна?..

Это было по меньшей мере странно. А потому раздражало. И тревожило.

Небо потемнело, грязно-серым пологом повиснув над нами. Оно напоминало могильную плиту, а коробки домов, строительная техника и опоры походили на чьи-то останки. Настроение у меня было столь мрачным, что даже освещение, включенное вечером, напоминало о призрачных огнях.

Наконец мы дошли до нужной части стройки, и я увидел ту самую восьмиэтажную бетонную коробку, из которой выпрыгнул или был сброшен Ан Инхо. Место, куда он упал, уже оградили желтой лентой, ее окружили полицейские, а за ней работали криминалисты. К счастью, если это слово, конечно, здесь уместно, тело еще не увезли, и я мог его увидеть...

Хотя стоило мне заметить труп, как я пожалел, что он все еще здесь.

Если ранее я подумал, что Ан Инхо мог бы и выжить, упав с третьего этажа, то теперь понял, что у него не было ни шанса. Он упал прямо на торчащую из земли арматуру. Его тело пробили, изуродовав, острые металлические пруты, на которых засохла кровь.

Пугающая картина.

– Какой ужас... – Намгун Бёль отвела взгляд.

– Прости, забыл предупредить, – смутился Бэкхён, виновато покосившись на нее, но она лишь отмахнулась.

Перебарывая отвращение, я шагнул ближе к желтой ленте и внимательно всмотрелся в тело. В тело того, кого еще сегодня утром видел живым и здоровым... Его фотографировали и осматривали, и это мешало сосредоточиться. Стараясь не обращать внимания ни на мельтешащих криминалистов, ни на пялящихся на меня патрульных, я разглядывал тело и пространство рядом с ним, надеясь что-нибудь почувствовать, что-нибудь заметить...

И увидел темную ауру, похожую на черный туман, который стелился по земле между прутьев арматуры, тянулся от тела Ан Инхо. На этот раз аура была слабее, бледнее, чем на месте вчерашнего самоубийства, хотя нынешнее произошло совсем недавно и даже тело все еще оставалось здесь. Нельзя делать поспешные выводы, и все-таки я предположил, что второй злой дух слабее. Но это не помешало ему заставить Ан Инхо сброситься с третьего этажа. Правда, почему для начала Ан Инхо признался? Возможно, дух манипулировал им? Обещал, что оставит в живых?..

Вот только злым духам нельзя верить. Когда ты сделаешь то, что они просят, вернее, требуют, ты больше не будешь им нужен. И умрешь.

Сделки с темными силами – не более чем отсроченная смерть. И нередко отсрочка лишь добавляет страданий и мук.

Вздохнув, я отошел от оградительной ленты. Я еще не восстановился после ритуала, и от гнета темной энергии меня замутило, но я не подал виду. Не впервой. Справлюсь.

Больше, чем недомогание, меня терзала досада... Мы так старались помочь, так старались предотвратить новую смерть, остановить злого духа... Но не сумели. Где мы ошиблись? Откуда взялся новый обиженный мертвец?

Я посоветовал Ан Инхо жить так, чтобы ни одна душа не желала ему отомстить, но этот придурок успел нажить себе сразу нескольких мертвых врагов. Я понимал, что он сам виноват в своей участи, но не мог отделаться от противного липкого чувства, что в случившемся была и наша вина. За муки собственной совести я не переживал, но не сомневался, что Намгун Бёль будет корить себя, чего мне совсем не хотелось, ведь чувство вины накапливается и медленно травит подобно яду.

– Ну что? – Ко мне подошла, старательно сдерживая нервозность, Намгун Бёль.

– Я никого не увидел, – неохотно признался я. – Но это точно вмешательство злого духа. Ан Инхо не сам убил себя. И не какой-то другой обычный человек.

Намгун Бёль кивнула. Похоже, она была почти уверена, что я скажу именно это.

Я заметил, что на нас поглядывает Бэкхён, и заговорил чуть тише:

– Что-то выяснила, нуна?

– Да. – Она раздраженно хмыкнула. – Поговорила с двумя местными рабочими... И подслушала, как их расспрашивает еще один детектив. Оказывается, среди работников ходила страшилка о живущем здесь неупокоенном духе. Почти никто не знал, что случилось на самом деле, поэтому слухи гуляли разные, но общим было, что кто-то умер здесь и теперь вредит живым. То свет выключится, то вдруг перестанет работать техника, то кто-то заболеет... А потом случилось то обрушение, работники посчитали это местью злого духа и испугались. Думаю, особенно сильно перепугались те, кто знал о закопанном неподалеку трупе.

Намгун Бёль кивком указала вправо, где тоже работала полиция. В нескольких десятках метров был установлен пока лишь фундамент, то есть строительство этого дома словно бы только начали... Наверное, в прошлом работу в этой части временно остановили и не успели продолжить.

А сейчас из земли между железобетонными опорами, где уже выкопали яму, вытаскивали человеческие останки.

– Перед смертью Ан Инхо сообщил, где закопали того мужчину, так что искать не пришлось, – объяснила Намгун Бёль. – Но не это главное. Знаешь, что я там увидела? Пуджоки. Их кто-то приклеил на фундамент и на технику неподалеку... И еще я увидела веревку из рисовой соломы, скрученную против часовой стрелки.

– Что ж, молодцы. Хватило ума перестраховаться, – хмыкнул я. – А это значит, что кто-то действительно всерьез опасался злого духа. И пытался сдержать его, защитить себя. Но... Я все еще не понимаю, почему этот злой дух вдруг вырвался. Если обереги действительно не давали ему выбраться отсюда, что изменилось?

Этот вопрос буквально зудел в мыслях, не давая покоя.

Намгун Бёль, хмуря брови, отвела взгляд.

– Я не знаю, – выдохнула она наконец. – Но у нас есть имя злого духа, его история, и, может, я сумею раздобыть личную вещь. Нужно упокоить его. Вдруг он захочет навредить кому-то еще?.. Да и хватит с этой души страданий. С ним и так обошлись крайне жестоко.

– Ты только-только провела обряд изгнания. – Я в недовольстве скрестил руки на груди. – Хочешь истощиться? Если что-то пойдет не так из-за усталости, ты можешь пострадать.

Черты Намгун Бёль смягчились.

– Это ты мне говоришь? Медиум? Уж прости, Донсу-я, но это тебе, а не мне вновь придется впустить в свое тело чужую душу. – Она резко помрачнела.

– Плевать. Я в порядке.

– Как и я, – непреклонно заявила Намгун Бёль.

Я понял, что спорить бесполезно... Как понял и то, что, если умрет кто-то еще, она лишь сильнее погрязнет в чувстве вины.

– Хорошо. Тогда давайте сделаем это. Очередной обряд экзорцизма – это ли не лучший план на вечер? – отозвался я, и Намгун Бёль тихо рассмеялась.

Глава 19
Потому что это правда
Намгун Бёль

После двух обрядов по изгнанию злых духов, прошедших почти подряд, я чувствовала себя измотанной и еще не до конца успела восстановить силы. Мне так хотелось поспать до обеда и никуда не идти... Но я никогда не позволяла себе настолько расслабляться, а потому привычно встала в шесть утра. Хотя, стоило будильнику заиграть, мне захотелось кинуть телефон в стену.

Получасовая пробежка и ледяной душ немного взбодрили меня, пусть и не избавили от головной боли, а после я отправилась в офис к алтарю, чтобы привести тот в порядок. Заменила воду и соджу, фрукты и рис на свежие, зажгла свечи и благовония, после чего принялась за медитацию. Спустя час тишины, окутанная древесным ароматом, я почувствовала себя куда лучше, легче, словно один из камней, висящих на сердце, исчез. И все же...

Прошел всего день с тех пор, как умер Ан Инхо, и я не могла избавиться от чувства вины, которое мучило меня на пару с не теряющими четкость образами двух вселившихся в Донсу духов: сначала дух Ким Ёнджуна, кричащий гневные угрозы, а затем и дух того, кто в итоге и убил Ан Инхо. Когда я заставила второго духа вселиться в Донсу, он выл и стонал от боли, и от этих звуков мое сердце будто пошло трещинами...

Но мы изгнали его из мира живых, и теперь оставалось лишь надеяться, что он, изуродованный жестокой смертью, обрел покой.

Помолившись духам предков и попросив их о защите моей семьи и меня самой, я привела себя в порядок: быстро нанесла легкий макияж и заплела волосы в аккуратный низкий хвост, надела блузку и длинную плиссированную юбку холодных мятных оттенков. Закинув в сумку несколько талисманов, мешочек с солью и колокольчики-панъуль, я направилась к машине. Дживон все еще спала, хоть время приближалось к девяти утра, но я не стала ее будить. Вряд ли она так безответственна, чтобы прогуливать занятия... По крайней мере, я на это надеялась.

Спустя час, по дороге заехав в супермаркет, я добралась до дома Мун Исыль, которая жила в квартале Муак, вблизи от подножия горы Инван, на вершину которой она любит подниматься. Мун Исыль, в прошлом ученица и помощница моей мамы, была той, кто вырастил меня.

Ведя машину в гору мимо жилых домов, автомастерских и кафе, я завернула в переулок, медленно доехала до нужного дома и припарковалась на свободном пространстве так, чтобы не мешать проезду. Даже если бы не знала, куда идти, сразу бы поняла: на стене рядом с дверью в одноэтажный дом Мун Исыль были нарисованы буддийские символы.

Мун Исыль рассказывала: пока ее семья считала, что она сумасшедшая, Ко Сунхи, моя мама, помогла ей, проведя нэрим-гут^[63]. После этого Мун Исыль и стала ее ученицей. И пусть у нее слабый дар и нет желания быть шаманкой, она проводит маленькие частные ритуалы и хорошо гадает.

Ни она, ни моя мама, ни я сама, пусть дух достался мне по наследству, – никто из нас не выбирал этот путь, так же как никто не мог от него отказаться. Волею судьбы мы стали кансинму^[64].

Входная дверь, как обычно, оказалась открыта.

– Тетя! – позвала я, переступив порог. – Это я!

Дом был небольшим, но просторным для одного человека, а также очень опрятным и чистым. На стенах висели деревянные маски-лица божеств и листы с расписанными иероглифами сутрами, защищающими от темных сил, а у стены в гостиной стоял скромный алтарь.

Пока я снимала туфли, со стороны кухни показалась Мун Исыль. Ей было пятьдесят два, но, хоть в ее черных волосах, подстриженных по плечи, и виднелась седина, выглядела Мун Исыль на несколько лет моложе.

– Бёль-а, доброе утро! Какая ты красавица!.. Впрочем, как и всегда.

– Ты меня смущаешь, – улыбнулась я, и Мун Исыль рассмеялась.

– Не ври, тебя слишком уж сложно смутить, тем более правдой, которой ты так активно пользуешься, – поддразнила она.

– Ну... Иногда, может, и пользуюсь. Я тут принесла тебе немного продуктов. Надеюсь, ты хорошо ешь?

Проходя на кухню, я приподняла два пакета с едой, и Мун Исыль фыркнула:

– Да уж, немного... Куда ты столько накупила? Я же одна тут живу!

– Так, может, тогда...

– Даже не начинай.

– Ладно, ладно, – временно сдалась я.

– Садись за стол, наверняка ведь сама еще не ела, – запричитала Мун Исыль. – Я тебя ждала и приготовила разного.

– Я помогу, – тут же сказала я и, не слушая возражения, помогла накрыть на стол.

Мун Исыль действительно постаралась: помимо риса и жареных яиц, она приготовила рагу из тофу и свинины, а также разные закуски: тушеные фасоль и шпинат, маринованные овощи и рисовые лепешки.

– Ох, и зачем ты так много приготовила?

– Может, для тебя это и много, а как по мне – в самый раз, – хмыкнула Мун Исыль. – По тебе сразу видно, что ты плохо ешь! Может, мне позвонить Донсу и велеть ему следить за тобой?.. А как там Дживон? Она хорошо питается?

– Не надо никому звонить! – испугалась я. – Не смущай бедного Донсу! А за Дживон не переживай, она здорова и хорошо ест.

– Да-да, конечно... – прищурившись, протянула Мун Исыль. – Я сложу тебе еду с собой, ешь сама и корми своих маленьких помощников!

– Конечно, – не сдержала я улыбку.

– Завтракай! – Мун Исыль со строгим видом кивнула на стол и начала сама накладывать еду мне в тарелку.

Сердце сжалось от радости и печали, и, хоть аппетита и не было, я принялась за еду. Расстраивать Мун Исыль не хотелось, да и домашняя еда, приготовленная с такой заботой, была как лекарство. Я знала, что, завтракая рядом с Мун Исыль и слушая ее разговоры ни о чем, почувствую себя лучше.

После того как я доела и сумела убедить Мун Исыль, что с меня достаточно, на короткое время комнату заволокла тишина, поначалу легкая, но тяжелеющая с каждой новой секундой.

– Ты... навещала наставницу Ко в больнице? – наконец решилась спросить Мун Исыль.

Сама она не навещала мою маму, наверное, лет двадцать, если не больше. И я не хотела, чтобы она ее видела. Знала, как больно ей будет. Знала, как ей тяжело. И уж тем более мне не хотелось, чтобы Лим Суа навредила ей: физически или же забравшись в голову. Эта тварь и так сломала жизнь моей маме, по ее же вине погиб Ли Иджэ, дядя Дживон. Пусть я его совсем не помнила, знала, что он был для моей мамы как старший брат.

– Да... Я хожу в больницу хотя бы раз в месяц, – ответила я, уставившись в тарелку.

– И как она? – прошептала Мун Исыль.

– Все так же. Я... я выгоню ее, тетя. Выгоню.

Мун Исыль закрыла глаза и открыла их только через несколько секунд. Я видела, что она мне не верит. Видела, что ей жаль меня, ведь она считает, что я трачу впустую силы и в дальнейшем жестоко разочаруюсь...

Я снова отвела взгляд, чтобы не видеть это выражение в ее глазах.

Мун Исыль десять лет всем сердцем верила, что моя мама жива, и искала способы ее спасти. Но когда дух, некогда даровавший силы моей маме, вселился в меня, вызвав синбён и определив мое будущее, Мун Исыль решила, что моей мамы больше нет... И сдалась, сосредоточившись на моем воспитании и обучении.

Я же не сдамся. Если бы в прошлом меня не выбрал дух, я бы все равно выучилась, стала сесымму^[65] и даже без особого дара всеми силами старалась бы спасти маму.

– Хорошо, я не сумею тебя отговорить от этой затеи, да и не имею на это права, – с горечью произнесла Мун Исыль. – Но... Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Как твоя мама. И не хочу, чтобы пострадал Донсу... как наставник Ли, – добавила она. – Злые духи бывают столь могущественными, что даже талантливой и отважной шаманке с ними не справиться. Когда я рассказала тебе о том, что случилось с твоей мамой, я надеялась предостеречь тебя. Кто же знал, что это станет моей серьезной ошибкой... Лучше бы я молчала, а ты ни о чем не знала!

– Нет, – подавив возмущение, спокойно ответила я. – Это не была ошибка. Ведь это случилось с моей мамой. С моей мамой. Ты не могла скрывать такое от меня. Ты бы не смогла меня обманывать... Я знаю, что ты все рассказала, потому что тогда еще верила, что мы ее спасем, – прошептала я. – Так что не надо себя винить. Я бы все равно выяснила правду и постаралась бы изгнать этого духа.

Мун Исыль не ответила.

Мне было два года, когда случилась... та трагедия. До двенадцати лет я знала лишь, что мама в психиатрической больнице, но чувствовала, что с ней что-то не так... не как с другими пациентами. А когда в двенадцать я прошла нэрим-гут, Мун Исыль рассказала правду: чтобы спасти какого-то человека, мама попыталась изгнать крайне сильную Лим Суа, но не сумела. Во время обряда Лим Суа убила Ли Иджэ, с которым мама много лет работала, как я с Донсу. И после этого мама заперла Лим Суа в своем теле, чтобы та не сумела больше никому навредить.

Как же я злилась на маму, узнав правду... Как же злилась на себя за это чувство. И как же много плакала.

После я начала изучать, что из себя представляет Лим Суа... Но едва ли сумела что-то найти. Мун Исыль говорила, мама что-то о ней знала. Кажется, мама даже знала ее саму, когда та еще была человеком... Но на этом все. Мне был известен только ее шаманский псевдоним: «Лим Суа» не было ее настоящим именем.

С той трагедией была связана еще одна странность... А именно пожар. Дом, в котором жили мы с мамой и Ли Иджэ, сгорел в то же время. А вместе с домом – и множество книг, записей и артефактов. Что произошло, так и не выяснили, но я была уверена, что это не случайность. Дом отремонтировали, но Мун Исыль, забрав все, что уцелело при пожаре, больше туда не возвращалась. Как и я, пусть фактически этот дом все так же принадлежал мне.

Я моргнула, вырываясь из трясины мыслей, и улыбнулась хмурой Мун Исыль.

– Мне пора. Спасибо тебе за такой вкусный завтрак и за разговор... Но мне нужно в полицейский участок.

Я с нарочито громким вздохом закатила глаза.

– Все в порядке? – встревожилась Мун Исыль.

– Ох, не волнуйся! Это не допрос, меня всего лишь попросили дать показания как свидетельницу.

– Это связано с каким-то из твоих дел? – поинтересовалась Мун Исыль. – Неужели кто-то умер?

Я помрачнела, но свет от недрогнувшей натренированной улыбки не дал этой мрачности бросить тень на мое лицо. Мне легко удавалось играть, я прекрасно умела менять маски, которых у меня было много: мягкость и доброжелательность, невозмутимость с оттенком снисходительности, легкая насмешка, непоколебимая уверенность в себе... Но вот Донсу понимал меня как никто другой. Спрятать истинные чувства от него было действительно трудной задачей.

– Да, недавно я проводила обряд экзорцизма. Он прошел удачно, но сама понимаешь, когда злой дух появляется и мы об этом узнаем, чаще всего кто-то уже мертв, – уклончиво ответила я.

Не хотелось рассказывать, что хоть я и изгнала духа, все же не спасла человека, а, напротив, ошибочно заверила его, что теперь он в безопасности.

– Ты там аккуратнее, – с легкой насмешкой попросила Мун Исыль. – Как бы тебя не обвинили в чьем-нибудь убийстве.

– Ха-ха, очень смешно... – пробормотала я.

Встав из-за стола и взяв подготовленный тетей пакет с упакованными в контейнеры гарнирами, я вышла в коридор. Мун Исыль последовала за мной.

Попрощавшись с ней и заверив, что не стоит за меня волноваться, я неохотно направилась в полицейский участок. Настроение было не то чтобы плохим, но все же далеким от хорошего, и, желая немного развеяться и отвлечься от гнетущих мыслей, я включила радио.

«Get, get outta my way, пабига чхокхига твеги чоне»^[66], – услышала я и начала негромко подпевать.

На самом деле я могла бы и не приезжать... Но ведь меня ни в чем не подозревают, а раздражать и обижать полицейских, тем более этого участка и этого отдела, не хотелось. Лучше проявить вежливость и оказать содействие. Все-таки мне еще нужно, чтобы они делились со мной информацией и подпускали к местам преступлений.

А ведь благодаря своим обаянию и вежливости я нравилась многим детективам. Единственный, кому я откровенно не нравилась, – это Ким Ёну, младший напарник Бэкхёна. Ну и еще сам Бэкхён постоянно ворчал на меня... но это другое.

Припарковавшись у полицейского участка, я быстро поправила макияж, а затем зашагала к уже знакомому отделу.

– О, добрый день, госпожа Намгун! – услышала я веселый голос.

Из кабинета, мимо которого я проходила, вышла детектив, одетая в голубой свитер поверх рубашки и джинсы. Лет сорока, среднего роста и спортивная, с заплетенными в небрежный пучок каштановыми волосами и широкой улыбкой. Это была Рю Хэвон, руководитель группы и начальница Бэкхёна. Она всегда казалась мне крайне уверенной в себе, общительной и веселой, но я также видела, какой цепкий и внимательный у нее взгляд, замечала, каким строгим и резким может быть ее голос... Я слышала, что Рю Хэвон прекрасно ведет допросы, да и по раскрываемости она опережала многих своих коллег.

– Добрый день, детектив Рю.

– Пришли повидаться с детективом О Бэкхёном? – спросила та, и я с непробиваемой невозмутимостью покачала головой:

– Нет, я свидетель по одному из ваших дел.

– А-а... – протянула Рю Хэвон. Я могла поклясться, что в ее глазах горят насмешливые огни. – Тогда пойдемте вместе.

Я снова кивнула, и мы вдвоем направились к нужному отделу.

– Знаю, что вы одна из последних, кто видел господина Ан Инхо живым, – как бы невзначай проговорила Рю Хэвон.

– Да. Он пригласил меня к себе домой, чтобы я проверила, не преследует ли его злой дух.

– О, ясно, – серьезно кивнула Рю Хэвон, но долго оставаться без несколько хитрой улыбки не могла, и та вновь появилась на ее лице.

– Как продвигается расследование?

– Не могу раскрывать детали, сами понимаете, – ответила она, – но у нас есть несколько зацепок и подозреваемые.

– Мм... – покивала я. – Это хорошо.

Я понимала, что никаких подозреваемых у них быть не может. Точнее, кого-то подозревать они, конечно, могут, но вряд ли нашли того, в чью виновность действительно сумеют поверить и уж тем более справедливо ее доказать. Ведь виноват в убийстве злой дух, который не занимал чье-то тело, – в таких случаях полиция даже не может скинуть вину на одержимого человека.

Лучше бы Рю Хэвон закрыла это дело как самоубийство. Иначе детективы его так и не раскроют или же обвинят невиновного.

Наконец мы дошли до нужного кабинета, и, войдя внутрь, я почти в полном составе увидела команду, которой руководит Рю Хэвон: Ким Ёну и Квон Сана, детектива лет пятидесяти, молчаливого и несколько мрачного на вид, но вежливого и дружелюбного. Не хватало только Бэкхёна.

Когда я вошла в кабинет, Ёну и Квон Сан тут же посмотрели в мою сторону, и первый, раздраженно вздохнув, молча кивнул мне, а второй, встав со стула, сдержанно, но искренне улыбнулся:

– Добрый день, госпожа Намгун.

– Добрый день, детектив Квон, детектив Ким, – поздоровалась я.

– Добро пожаловать! – поприветствовал меня член другой команды, и, обернувшись, я дружелюбно кивнула этому детективу и его коротко поклонившейся мне напарнице.

Рю Хэвон встала рядом со столом Ёну и, уперев руки в бока, огляделась:

– Где носит детектива О?

– Эм... – замялся Ёну. – О-сонбэ сказал, что ему нужно что-то проверить...

– У нас тут свидетельница пришла, а он где-то ходит! – всплеснула руками Рю Хэвон.

– Я могу взять показания у госпожи Намгун, – негромко предложил Квон Сан.

– Эй, нет, – отрезала Рю Хэвон. – Пусть сам выполняет свою работу!

Я прикрыла лицо рукой, не зная, рассмеяться мне или же разозлиться, а затем уточнила:

– Детектив Рю... А почему это работа детектива О?

– Вот именно, – пробурчал Ёну. – Почему Квон-сонбэ не может допросить ее?

– Никто не будет ее допрашивать. – Я улыбнулась Ёну, посмотрев ему прямо в глаза, и он отвернулся.

– Чего это вы тут раскричались? – раздался за моей спиной знакомый голос.

Я обернулась и увидела самого Бэкхёна. Он, как и почти всегда, был одет в джинсы и рубашку поверх футболки и держал в одной руке папку с документами, а во второй – бумажный стаканчик с кофе. Даже усталость, проступающая в чертах, и залегшие под глазами тени не давали привлекательности его лица потускнеть.

Заметив меня, Бэкхён тут же остановился, а после нарочито вздохнул:

– Опять нужны какие-то сведения, которые мы не можем вам раскрывать?

– Что вы, детектив О, – притворно обиделась я. – Какой холодный прием... Это ведь вы сами позвонили мне и попросили прийти на дачу показаний. Или я что-то неправильно поняла? Может, вы хотели пригласить меня куда-то в другое место?

Рю Хэвон фыркнула от смеха и закашлялась, чтобы его скрыть, но выглядела более чем довольной. Квон Сан отвернулся, пряча расползающуюся по лицу улыбку, а вот Ёну бросил на меня недовольный взгляд.

– Понимаю, боялись, что я откажусь... – протянула я и добавила: – Потому что занята.

Бэкхён прикрыл глаза, вновь вздохнул, а затем махнул рукой, в которой держал папку с документами, на стоящий перед его столом стул:

– Присаживайтесь, госпожа Намгун.

Я села и, дожидаясь, пока Бэкхён подойдет к столу и примется за свои вопросы, вытащила из сумки телефон. На экране высветилось сообщение от Ли Боры, мамы Дживон, в котором она спрашивала, как поживает и учится ее дочь. Решив, что отвечу чуть позже, я убрала телефон и с улыбкой посмотрела на Бэкхёна.

Он сел за стол, положил перед собой блокнот, взял ручку, проверил, пишет ли она, и только после этого поднял на меня серьезный взгляд:

– У меня к вам несколько вопросов, госпожа Намгун.

– Слушаю, детектив О.

– Вы виделись с господином Ан Инхо в день его смерти?

– Да.

– Вы приходили к нему домой?

– Да. Господин Ан позвонил мне и попросил приехать.

– Зачем?

– Чтобы я спасла его от злого духа, – прямо ответила я.

За спиной я услышала смешок какого-то из детективов другой команды, а также раздраженный вздох, принадлежащий, как я была уверена, Ёну.

– Спасти от злого духа... – протянул Бэкхён. – Так и запишу. Но можете рассказать подробнее?

– Конечно, детектив О, – согласилась я и задумалась. Бэкхён поднял взгляд от блокнота. – Хм... С чего бы начать?.. Вы, конечно, знаете, что троих людей убили, разбив им головы...

– Это было самоубийство, – терпеливо поправил меня Бэкхён.

– Это ваша версия, – отмахнулась я. – Мне рассказывать дальше?

Он в третий раз вздохнул:

– Продолжайте.

– Спасибо. Так вот... Я поняла, что следующей жертвой может быть господин Ан, и поехала к нему. Предупредила его, что злой дух хочет убить его и нужно этого духа изгнать, но господин Ан мне не поверил...

– Удивительно, – хмыкнул Ёну.

– Вот и я так думаю, – серьезно отозвалась я, оборачиваясь к нему. – Трое связанных с тобой людей умирают таким странным способом, а ты не веришь известной шаманке. Глупо как-то, да, детектив? – Я перевела взгляд на детектива из другой команды, лицо которого помнила, но имя не знала.

– Эм... – Он растерялся. – Да, глупо.

– Госпожа Намгун, не отвлекайтесь, пожалуйста, – попросил Бэкхён.

– Конечно. – Я вновь повернулась к нему, перекинула волосы на плечо, поправила рукава блузки и только после этого продолжила: – Ночью на господина Ана напал злой дух, но не сумел пробраться к нему в квартиру из-за оберега, и тогда рано утром помощник господина Ана узнал мой номер, позвонил мне и попросил прийти. Я, моя ученица Пэ Дживон и мой напарник Чон Донсу...

– Медиум? – нарочито деловым тоном уточнил Бэкхён.

– Именно, медиум, – кивнула я, и Бэкхён продолжил записывать. – Так вот, мы пришли и провели обряд изгнания злого духа. Ритуал прошел удачно, и мы вернулись домой. Больше я господина Ан Инхо не видела... Живым.

Несколько мгновений Бэкхён задумчиво молчал, а затем с едва уловимой насмешкой спросил:

– Если обряд... изгнания злого духа прошел удачно, почему тогда господина Ана убили?

– Может, это самоубийство? – Я склонила голову к плечу. – Как и у тех троих до него?

Теперь уже в моем голосе зазвучала насмешка, и Бэкхён тихо фыркнул.

– Просто появился еще один злой дух. Вот он и убийца, – закончила я.

На несколько мгновений повисла неловкая, но не для меня, а для всех остальных тишина, и я была уверена, что и Рю Хэвон, и Ёну, и Квон Сан, а может, еще и детективы из другой команды слушали, что я говорила, и ждали, что еще скажу.

– Давайте уточню, – заговорил наконец Бэкхён. – Вы хотите сказать, что прогнали призрака...

– Изгнала злого духа, – поправила я.

Бэкхён одарил меня мрачным взглядом и продолжил:

– Вы хотите сказать, что изгнали злого духа, но появился второй и именно он столкнул господина Ана с третьего этажа?

– Я не знаю, заставил ли его дух спрыгнуть, столкнул сам или как-то повлиял на его разум, – недовольно признала я. – Но я знаю, как его звали. Это был дух Ли Тхэсока, который погиб в результате несчастного случая еще до обрушения здания. Вы ведь нашли его тело на стройке.

– Вы знаете о Ли Тхэсоке? – удивилась Рю Хэвон.

– Да, мне рассказали работники стройки, – спокойно ответила я. – Они его боялись и пытались от него защититься. Вы же видели у места захоронения соломенные веревки и пуджоки?

– Видел, – кивнул Квон Сан.

– Что видел? – не поняла Рю Хэвон.

– Это такие веревки, которые, если против часовой стрелки закручены, отгоняют злых духов, – пояснил Бэкхён. – А пуджоки – это талисманы. Они желтые с красным, потому что эти цвета отпугивают злых духов.

– А ты это откуда знаешь? – не поняла Рю Хэвон.

– Эм... – растерялся Бэкхён.

– Я рассказывала, – с улыбкой пояснила я. – Я много что рассказывала детективу О о своей работе.

– Надо же, не знала, что вы так близки! – воскликнула Рю Хэвон.

– Мы не близки, – хмуро отозвался Бэкхён.

– Да, мы не близки.

Бэкхён тут же посмотрел на меня с явным недовольством и, скрестив руки на груди, едва слышно спросил:

– Не близки, значит?

– Сам же так сказал, – прошептала я.

– Да, сказал. – Заметив, что члены его команды смотрят на него, Бэкхён повысил голос и продолжил: – То есть в промежуток между четырьмя часами дня и десятью часами вечера вы господина Ан Инхо не видели?

– Нет.

– А ваши помощники, Пэ Дживон и Чон Донсу?

– Они тоже. Мы были рядом, так что я точно знаю. Уверена, вам не требуется мое алиби, – произнесла я, приложив руку к груди, – но могу заверить, что оно у меня есть. Я была дома.

– И подтвердить это может только ваш медиум, – хмыкнул Ёну.

– Еще моя ученица, – бросила я.

– Айщ! Ким Ёну! – рассердился Бэкхён. – Госпожа Намгун не подозреваемая, чтобы ты ставил под сомнение ее алиби. Все, занимайся своими делами, хватит отлынивать.

До моих ушей донеслось недовольное ворчание Ёну, но слов я не разобрала, а он не стал спорить и больше не заговаривал со мной.

– Это все? Я могу идти?

– Погодите, еще вопрос, – покачал головой Бэкхён. – Расскажите, в каком настроении и в каком самочувствии был господин Ан, когда вы видели его в последний раз.

– Ну... Представьте, что на ваших глазах злой дух вселяется в другого человека и угрожает вам жестокой расправой. Так что господин Ан был напуган. Но я изгнала этого духа, поэтому он успокоился и был мне благодарен. Когда я уходила, он радовался. Думаю, из-за стресса господин Ан мог чувствовать себя неважно, но ничего серьезного.

Несколько мгновений Бэкхён молча смотрел на меня. Я легко выдерживала его взгляд, непринужденно улыбаясь, и он кивнул:

– Спасибо за содействие, госпожа Намгун. Вы можете идти.

– Спасибо за вашу работу, детектив О, – отозвалась я, вставая со стула, а затем обернулась к остальным и коротко поклонилась: – Детективы Рю, Ким и Квон.

– До свидания, – отозвался Квон Сан, а Ёну вновь молча кивнул.

– Эй, детектив О! – возмутилась Рю Хэвон, заставив того вздрогнуть от неожиданности. – Ты чего сидишь, иди проводи госпожу Намгун!

– Госпожа Намгун не заблудится, – фыркнул Бэкхён. – И вообще, чего это вы на меня кричите?

– Сказала же, проводи!

– Не стоит... – начала было я, но Бэкхён под пристальным взглядом начальницы встал из-за стола и подошел ко мне:

– Пойдемте, провожу вас.

– Спасибо, – не стала спорить я, и мы молча последовали к выходу из участка.

Когда мы дошли до ведущих на улицу дверей, я повернулась к Бэкхёну, чтобы попрощаться, но он меня опередил.

– Не связывайся с такими делами, Намгун Бёль, – негромко попросил он.

Я приподняла брови, одновременно удивленная и не удивленная его словами. Они могли бы вызвать у меня раздражение, но... нет: все же я понимала, почему Бэкхён говорит это.

– Ты понимаешь, что в один момент можешь стать не свидетельницей, а подозреваемой? Либо в убийстве, либо в доведении до самоубийства... Тебе нужны такие проблемы? – с искренним волнением продолжил он.

Я видела, что Бэкхён старается держать чувства под контролем, говорить спокойно и негромко, но слова рвались из него восклицаниями.

Я несколько секунд молчала, ожидая, решит ли он сказать мне что-то еще, а потом сдержанно улыбнулась:

– Я никого не убивала и до смерти не доводила. Улик против меня нет, у меня нет мотива. Поэтому мне нет смысла переживать.

– Ты так в этом уверена? – хмыкнул он. – Тебе повезло, что с момента твоего ухода из дома господина Ана и до его смерти прошло много времени. Иначе тебя действительно могли бы заподозрить. Ты появилась на местах тех самоубийств, затем на месте обнаружения четвертого трупа, расспрашивала полицейских и свидетелей... Ты вмешиваешься в расследование, причем не в первый раз, и я закрываю на это глаза, но я не все... И не смогу всегда прикрывать тебя.

Конечно, я понимала это. Знала, что Бэкхён, несмотря на то что ему тридцать один и он моложе многих детективов района, пользуется среди них уважением и ценится начальством за высокую раскрываемость... Возможно, поэтому он и рискует, помогая мне, когда я, в свою очередь, пытаюсь по-своему помочь ему. Но также я знала, что порой у Бэкхёна действительно возникают проблемы.

И все-таки жизни людей слишком важны.

Я вздохнула, когда сохранять невозмутимость стало чуть сложнее:

– Ты не веришь мне, поэтому и говоришь так. Но я пыталась помочь. Я бы спасла господина Ана, если бы не появился второй дух.

– Намгун Бёль... – почти раздраженно начал Бэкхён, но качнул головой, видимо, не желая спорить. – Ты можешь не рассказывать про злых духов, хотя бы когда приходишь сюда? Я вызвал тебя, чтобы это не сделал кто-то другой, но зачем ты так упорно твердишь о злых силах и экзорцизме?!

Я холодно посмотрела на него, почувствовав, как на мгновение сердце болезненно кольнуло.

– Потому что это правда, и если я начну лгать, придумывая оправдания, будет лишь подозрительнее. Знаю, ты считаешь меня сумасшедшей, как и... – Я осеклась. – Пусть и остальные думают, что я не в своем уме, мне уже все равно.

Это «уже» вырвалось само по себе, осев в груди колючей досадой, но я была рада хотя бы тому, что мой голос прозвучал уверенно и сухо, а не печально и с затаенной болью.

Бэкхён на мгновение округлил глаза, растерявшись.

– Нет, я не это имел в виду... Я не считаю тебя сумасшедшей, – заверил он. – И никогда не считал.

Внимательным взглядом он словно попытался прибавить своим словам веса, но я отвела глаза, не желая их выражением показать, что поняла, о чем он говорит. Не собираясь подтверждать, что сама первой намекнула на прошлое.

В школе многие знали, что я сирота, а моя мама лежит в психиатрической больнице. Знали, что Мун Исыль, воспитывающая меня, – шаманка. Я не стеснялась ничего из этого и не собиралась скрывать, что учусь шаманизму, а когда меня с насмешкой спрашивали про призраков, отвечала, что духи существуют.

Понятное дело, многие считали меня сумасшедшей или хотя бы странной. Они шептались за моей спиной, смеялись за глаза, и все-таки никто не рисковал издеваться надо мной в открытую после того, как однажды я уверенно дала отпор. А в старшей школе ученикам стало уже не до этого. Не до меня.

Бэкхён в курсе того, что происходило в школе, потому что мы учились вместе... Он, как капитан команды по тхэквондо и в принципе более чем привлекательный парень, отличался популярностью и всегда был окружен приятелями. Не могу сказать, что мы с ним общались, и все же я постоянно видела его неподалеку. И часто находила на своей парте пачки бананового молока и сладости.

Между нами повисла неловкая тишина, и мне захотелось поскорее уйти, но поступать так было бы невежливо. Я хотела как-то закончить этот разговор, чтобы в следующий раз эта неловкость не встала между нами невидимой стеной, рискуя помешать работе... Но Бэкхён заговорил первым:

– Ты сейчас без своего помощника... Почему он не пришел?

– Донсу заболел, – ответила я и не смогла удержаться: – После того как в медиума вселяется злой дух, медиум какое-то время плохо себя чувствует, а Донсу за несколько дней прошел через целых два обряда экзорцизма.

– Ясно. – Бэкхён словно бы сдержал усмешку. – Передай Чон Донсу, чтобы выздоравливал... И купи ему настоящие лекарства, – с легкой издевкой добавил он.

Я выдохнула.

– Еще увидимся, – сказала я, разворачиваясь к лестнице перед дверьми.

– Ну конечно... Ты ведь меня никогда не послушаешь, – пробормотал Бэкхён мне вслед.

Глава 20
Совпадения вовсе не совпадения
Чон Донсу

В ушах громко играла музыка. Кто-то постучал меня по плечу, и, обернувшись, я увидел Дживон, одетую в короткую майку, камуфляжную куртку и мешковатые темно-зеленые джинсы. На их поясе, несколько выбиваясь из общего стиля, висел красно-белый с нефритовой подвеской в виде летучей мыши норигэ^[67], который она всегда носила с собой.

Я тут же снял наушники, повесив их на шею, и тогда Дживон с веселой улыбкой воскликнула:

– Все, я пришла! Спасибо, что подождал, оппа!

– На улице вообще-то холодно, – хмуро заметил я. – Будешь так ходить – заболеешь.

– Ой, да ладно тебе, – закатила она глаза. – Я ведь классно выгляжу?

– Классно.

– Ты даже и не посмотрел особо, – цокнула языком Дживон.

– Посмотрел, – возразил я и, еще раз окинув ее взглядом, отвел глаза. – Отлично выглядишь. Но если продолжишь так одеваться, в итоге будешь сидеть дома в пижаме и с температурой.

– Если я буду сидеть дома в пижаме, то готова потерпеть температуру. Не ворчи, и пошли уже!

Она взяла меня под руку и потянула от станции метро, у которой я ее дожидался.

– Нет, нам туда. – Я указал в противоположную сторону, и тогда она потащила меня теперь уже в нужном направлении.

Добираясь сюда на метро, я имел неосторожность сообщить Дживон, которая написала мне с вопросом, как я и где я, что еду проверять кое-что по потенциально новому делу. Тогда Дживон весьма настойчиво начала упрашивать меня взять ее с собой. Я был вынужден согласиться, потому что обижать ее не хотелось, и теперь искренне надеялся, что Намгун Бёль не станет сердиться... на нас обоих.

Я напомнил себе, что это задание, вернее, даже разведка перед настоящим заданием не опасна. Намгун Бёль в любом случае не сможет вечно ограждать Дживон от сложностей шаманизма. Ее ученица так много слышит о рискованных делах и редких ритуалах, кроме того, она сама по себе слишком смелая и амбициозная, чтобы довольствоваться чем-то простым и безопасным вроде гадания. В будущем, я не сомневался, Дживон пойдет по стопам своей наставницы. В этом не сомневалась и сама Намгун Бёль, а потому обучала Дживон всему, чему могла и чему уже пришло время. А в обучении без практики не обойтись.

– Я сидела в кафе с подругами из университета, – начала рассказывать Дживон по дороге. – Но сказала им, что у меня о-о-очень важное дело... Правда, они подумали, что я сбегаю от них к своему парню, и пообещали потом допросить меня о нем.

– Но у тебя ведь нет парня?

– Нет, конечно. – Дживон фыркнула от смеха. – А почему спрашиваешь?

– Просто не понял, с чего твои подруги пришли к такому выводу.

Дживон вздохнула, но я не понял, о чем она подумала.

– Ладно, я не о том. Оппа, ты так и не рассказал, что это за задание. Куда ты и что хочешь узнать?

– Помнишь, я рассказал нуне о школьниках, которые вроде как покончили с собой, хоть это и не точно? – спросил я.

– О, да, сложно такое забыть! Я еще в интернете пару статей видела.

– Я был в доме парня, который дружил с двумя погибшими и был жертвой издевательств четырех других жертв. Странное переплетение смертей, не так ли? – заметил я. – Нуна тоже подумала, что этот парень может быть замешан. Поговорив с ним, я убедился, что за убийствами стоит злой дух... Но сейчас не об этом. Нуна только сегодня узнала, что детектив, который отвечал за расследование этого дела, покончил с собой.

– Ого! – Дживон вскинула брови. – Вот это совпадение!

– Вот именно. Совпадение, – хмыкнул я.

– Известно, как именно он умер? – В ее голосе смешались любопытство и жалость.

– Судя по всему, полиция старается скрывать все детали, но журналисты тут как тут... Хотя их ловкость часто помогает нам, – не мог не признать я. – В одной газете вышла статья о том, что этот детектив покончил с собой тем же способом, каким это сделали те школьники. Звучит почти как сенсация, но не знаю, позволит ли полиция распространяться таким сведениям.

– Вау... – протянула Дживон и нарочито вздрогнула. – Но если тех парней и правда убил злой дух, хотя еще непонятно, почему именно их, неудивительно, что следом умер связанный с ними человек... Но детектив?! С каких это пор злые духи пытаются помешать расследованию своих преступлений?

Несмотря на мрачность разговора, я улыбнулся. Дживон была действительно умной и подмечала самые значимые детали.

– Да, это и напрягает. Почему погиб именно детектив? Почему, к примеру, не третий друг? Почему не кто-то из тех, кто обнаружил тела? Почему не родители или учителя?.. – Я покачал головой. – Я чувствую, что это дело окажется тяжелым. И боюсь, как бы смертей не стало еще больше.

– Да-а... Слишком много вопросов. Дело Ким Ёнджуна было проще...

– Не совсем. – Я нахмурился. – Мы так и не узнали, почему второй дух объявился так внезапно...

Дживон задумалась и ничего не ответила, но спустя минуту молчаливой ходьбы опомнилась:

– Погоди, так куда мы идем?

– К квартире того детектива. Насколько я знаю, его семья уехала оттуда, но я надеюсь заметить след злого духа, чтобы убедиться, что та смерть действительно его вмешательство. А еще хочу расспросить соседей.

– О да, соседи могут быть прекрасными информаторами, – невесело улыбнулась Дживон. – Жаль, что ваш журналист больше не выходит на связь.

– Хан Ханыль? – уточнил я. – И правда жаль... Он, бывало, предоставлял нам действительно важные сведения. Куда охотнее, чем тот же детектив О. – Я закатил глаза. – Но Хан Ханыль переехал в США.

Мой голос прозвучал с явным сомнением, и Дживон кинула на меня заинтересованный взгляд:

– Не веришь, что он уехал?

– Не знаю, – признался я. – Людей так трудно понять... Мало ли что взбредет им в голову. Никогда не знаешь, что творится у кого-то в душе и что у него там в мыслях... А Хан Ханыль не был мне не то что другом, даже приятелем... И все-таки, когда узнал, что он все бросил и уехал, я, честно говоря, сразу же засомневался.

Дживон поджала губы:

– Наставница тоже сомневается.

Я кивнул. Знал, что переезд – или исчезновение? – Хан Ханыля тревожит и ее. На звонки он не отвечал, на электронные письма – тоже, когда мы три раза приходили к его квартире, никто не открыл, а коллеги Хан Ханыля сообщили, что он уволился и переехал в Штаты, но куда точно, никто не знал.

– А вы не связывались с тем детективом, который иногда помогает вам с информацией... как его... Пан Дэсон? Они же с Хан Ханылем вроде как лучшие друзья.

Я покачал головой:

– Детектив Пан тоже не может с ним связаться.

Спустя минут пять мы подошли к нужному многоквартирному дому и поднялись на третий этаж. Мне даже не было необходимости знать, в какой именно квартире жил тот детектив, потому что, пройдя немного по балконному коридору, я тут же все понял.

Дверь в эту квартиру была заклеена желтой лентой, красноречиво указывающей на то, что место оцеплено, а ранее там случилось... что-то нехорошее.

Оглядевшись по сторонам, я убедился, что в коридоре никого нет, а после встал перед дверью и внимательно в нее всмотрелся. Дживон остановилась рядом, но молчала. Сейчас ее знания и умения шаманки ничем не могли помочь. Нужен был мой дар медиума.

Прищурившись, я сосредоточился... Прошло уже немало времени, и даже если здесь и вправду побывал злой дух, его следы могли успеть рассеяться.

И все-таки по коже пробежал легкий холодок, такой, что кто-то мог бы принять его за нечто естественное, особенно весной в открытом коридоре... Но я уже научился обращать внимание на любые, даже самые незначительные сигналы. Сигналы о том, что почувствовал нечто... темное. Вмешательство.

Я был почти уверен, что ощутил именно дуновение злой энергии. Заметил след духа, так и не стершийся до конца.

Внезапно я обратил внимание на стену рядом с дверью.

На ней виднелось крупное пятно плесени неопределенной формы. Странно, дом был относительно новым, краска на стенах – свежей и чистой, а коридор – прибранным... С сеульской влажностью плесень в домах не редкость, но здесь она слишком выбивалась из общей картины. К тому же больше ее нигде не было видно.

Совпадение?

Опыт работы медиумом научил меня, что чаще всего совпадения вовсе не совпадения. Особенно когда что-то уже привело меня в это подозрительное место.

Я шагнул ближе к стене и всмотрелся в зелено-черное пятно.

– Что ты делаешь? – Дживон подошла ближе и тоже всмотрелась в стену.

– Пытаюсь понять...

Сердце забилось чуть быстрее, в горле пересохло, а ладони вспотели... И я вдруг осознал, что мне вроде как... страшно. Не было никаких причин бояться, но, вот так пристально всматриваясь в это пятно плесени, я ощутил, как со дна души ядовитым туманом поднимается, заволакивая разум, такая сильная тревога, что сразу же захотелось убраться отсюда подальше.

Еще мгновение, и мне показалось, что это бесформенное пятно расплывается. Оно вдруг приобрело более понятные очертания... человеческой фигуры. Еще мгновение, и эта фигура начала истекать кровью, и красные капли тонкими дорожками потекли по бежевой стене.

– Оппа?.. Оппа! – донесся до моих ушей приглушенный голос Дживон.

Я резко отвернулся от стены, едва не столкнувшись с Дживон, и та удивленно вскинула брови.

– Оппа, что такое? Ты не отзывался... – встревоженно нахмурилась она и посмотрела туда, куда до этого так пристально вглядывался я.

Я тоже обернулся к пятну плесени, но выглядело оно так же, как и изначально, и никакой крови, конечно же, я больше не видел.

– Лучше не смотри. – Я шагнул в сторону, закрывая вид на плесень. – Пойдем, тут мне все ясно.

– Что ясно? – сразу же заинтересовалась Дживон. – И почему не смотреть?

– Тут был злой дух, – мрачно ответил я. – Точно был. И оставил след, а такие следы могут влиять на людей. Пока это место не очистится, лучше здесь не задерживаться.

– Сильный дух?

– Пока не могу сказать, – помедлив, признался я. – Но... Он ведь убил уже семь человек. Полагаю, стоит готовиться к худшему.

– Да ты всегда готовишься к худшему, – насмешливо заметила Дживон. – Ты тот еще пессимист.

Я не стал возражать. Возможно, она права.

– Теперь ищем соседей?

– Да. Только когда будем говорить, не улыбайся, сделай грустное лицо.

– Грустное лицо? – переспросила Дживон, а затем опустила уголки губ и свела брови. – Вот так?

– Отлично, – улыбнулся я, и тогда она тоже улыбнулась. – Дживон-а, грустное лицо!

– Ах да.

Я усмехнулся и постучался в ближайшую к квартире детектива дверь, но никто так и не открыл.

– На работе, наверное. Или куда-то вышли, – предположила Дживон.

– Ага.

Я подошел к ближайшей двери с другой стороны. Постучав, немного подождал и наконец услышал приближающиеся шаги.

Дверь приоткрылась, и из-за нее выглянула пожилая женщина, тут же окинув меня внимательным взглядом.

– Что вам нужно? – с подозрением спросила она.

– Добрый день, госпожа, – поклонился я. – Можно спросить у вас кое-что?

– А вы кто? – Взгляд женщины перешел с меня на Дживон и обратно.

– Я... – Я вздохнул, пытаясь выглядеть подавленным. – Возможно, вы слышали о самоубийствах школьников... Мы их друзья.

Соседка вскинула брови и кивнула, а затем на мгновение задумалась и открыла дверь пошире.

– Конечно, я слышала об этом происшествии. Но что вы здесь делаете? – Она говорила сухо, но я сумел почувствовать ее заинтересованность. Я был почти уверен, что ей стало любопытно.

Нередко удавалось найти людей, которые только и рады поделиться новостями, своими размышлениями или мнением, сами не понимая, что выдают тебе информацию. И сейчас, поддерживая любопытство этой аджуммы, я наделся, что она упомянет что-нибудь важное.

– Мы узнали, что тут живет детектив, который занимается этим делом. Мы очень хотим, чтобы правда о наших друзьях открылась и никто не распространял разные домыслы! – чуть более эмоционально, с долей нервозности начал я. – Но на его двери полицейская лента, и никто не открывает... Простите за беспокойство, но вы же его соседка, может, вы знаете, вдруг мы ошиблись квартирой? Детектив живет тут? Что-то случилось? Или, может, вы знаете, уходил ли он?

Я понимал, что лгу нескладно, что в моей истории многовато дыр и страдает логика, но... Надеялся, что женщина этого не заметит. Надеялся, что эмоциональность моей речи скроет все огрехи.

– Ох, так вы не знаете! – всплеснула руками соседка. – Бедняги, так печально, что вы потеряли друзей...

– Да... – согласилась Дживон. Я не видел ее лица, ведь она стояла за моим плечом, но ее голос прозвучал с такой искренней печалью, что я даже удивился...

А затем вспомнил, чья она ученица.

– Мы даже не можем сосредоточиться на учебе, – кивнул я, давя на жалость.

Главное, чтобы эта женщина вдруг не подумала, что я не похож на школьника. Ну, если что, скажу, что выгляжу старше... Или что оставался на второй год... Пару-тройку раз.

– Ох, – вздохнула женщина, качнув головой. – Так жаль, так жаль... Но вы не найдете детектива Чха здесь. Он умер два дня назад.

– Что? Умер? Как же так?

– Пока ничего не подтверждено, но детектив Чха вроде бы покончил с собой, – понизив голос, поделилась женщина. – Бедная госпожа Сим... Бедная Джиу... Это жена и дочь детектива Чха. Они уехали, конечно, тяжело им сейчас...

– Покончил с собой? – вновь притворно удивился я. – Но почему же? Прямо как наши друзья...

– Да-да! Так и есть... В тот день, когда госпожа Сим обнаружила... детектива Чха, я была тут. Как раз видела, как приехала полиция...

Совершенно случайно, наверное, дождалась полицию. Но внешне я старался держать маску удивления и печали без нетерпения и раздражения.

– Поэтому я узнала, что детектив Чха... Он вроде как повесился! – закончила женщина.

– Надо же! – весьма правдоподобно ахнула Дживон.

– Почему же он так поступил... – покачал головой я. – Это странно... Может, его убили?

– Убили? – Соседка в отрицании помахала рукой. – Что ты, кто мог это сделать? Я бы заметила кого-то подозрительного, а так из незнакомцев только девушка какая-то приходила.

Я сразу насторожился. Незнакомка? Неизвестная девушка пришла сюда прямо перед смертью детектива?..

Надо собрать чуть больше информации, и, может быть, Намгун Бёль потом выяснит у Бэкхёна, не в курсе ли полицейские, что сюда приходила какая-то девушка. Она ведь должна была попасть на камеры.

Так мы сумеем выяснить ее личность.

– Девушка? А, наверное, это наша знакомая. У одного из наших друзей была девушка. Она очень переживает из-за этой трагедии, – тихо и с жалостью в голосе добавил я.

– Ой, не знаю, зачем она приходила, – пожала плечами женщина. – Я тогда выглянула, потому что услышала, как в соседнюю дверь кто-то очень громко стучит... Удивилась: кто ж так ломится?

Я напрягся. Слова про громкий стук в дверь включили в моей голове предупреждающую сигнализацию.

– Выглянув, я увидела эту девушку... Я запомнила ее, потому что она была такая высокая и с черно-розовыми волосами, – объяснила женщина. – Но лицо я не разглядела, потому что она была в солнцезащитных очках.

– Понятно... – отозвался я.

Разговор прервался, и я больше не знал, что сказать, но в этом не было нужды, ведь я уже выяснил кое-что интересное, вероятно, даже важное.

Поспешно закруглив разговор, я поклонился и попрощался. Дживон тут же повторила за мной, и, взяв ее за запястье, я поспешил к выходу.

Отдалившись от злосчастного дома на несколько десятков метров, я наконец остановился и глубоко вдохнул. Нужно все обдумать. И обсудить с Намгун Бёль. Пока еще ничего не ясно, но плохое предчувствие уже сейчас узлом скрутилось в груди.

– Оппа, ты в порядке? – спросила Дживон. – Выглядишь нехорошо... Но мы ведь узнали, кто может быть убийцей!

– Та девушка... Возможно. Но не обязательно, – возразил я.

– Она стучала в дверь, – напомнила Дживон.

– Многие люди стучат в дверь.

– Тебе лишь бы поспорить! Ты порой невыносим... Но мне нравится с тобой работать! – вдруг улыбнулась она. – Я бы хотела, чтобы в будущем ты стал моим медиумом!

– Твоим медиумом? – усмехнулся я. – Звучит так, словно я один из ритуальных предметов.

Дживон рассмеялась:

– Я имею в виду, ты правда талантливый. И умный, и трудолюбивый, – начала перечислять она, пока мы шли к метро. – Поэтому с тобой классно работать.

– Я, конечно, польщен, – отозвался я. – Но не думаю, что смогу работать с тобой.

– Это еще почему? – возмутилась Дживон и даже остановилась прямо посреди дороги. Идущий позади мужчина едва не врезался в нее, поэтому я вновь потянул ее за собой.

– Если бы нам пришлось вместе изгонять злого духа, я бы слишком боялся за твое здоровье, за твою жизнь, чтобы быть достаточно сосредоточенным на задании.

Дживон, все еще вроде бы недовольная, прищурилась, но я видел, что обида в ее взгляде поугасла.

– А почему ты так не тревожишься за мою наставницу? – почти требовательно спросила Дживон.

На мгновение я растерялся. Потому что очень волновался за Намгун Бёль. Очень дорожил ее жизнью. И каждый раз боялся, что что-то пойдет не так и она пострадает. Каждый раз, когда я позволял духу вселиться в меня, чтобы Намгун Бёль смогла провести обряд экзорцизма, я боялся, что наврежу ей. Боялся не за себя, а из-за того, что мог очнуться и понять, что она... покалечена или мертва.

Но это не мешало работе. Я никогда не думал, что откажусь от обряда. Или что это сделает Намгун Бёль. Она ведь тоже переживала за меня. Но мы не останавливались.

И все-таки с Дживон все как-то... иначе.

– Ты еще не так сильна и опытна, как нуна, – ответил я, не желая демонстрировать, что вопрос Дживон и собственные размышления поставили меня в тупик. – Может, если в будущем станешь такой же, я смогу спокойно работать с тобой.

– Да что ты говоришь! – фыркнула она, но ее голос прозвучал весело. – Еще увидишь, я стану такой же крутой, как и моя наставница.

– Верю, – кивнул я, и выражение лица Дживон стало крайне довольным. – Верю, что станешь крутой шаманкой. Но не уверен, что хоть кто-то может стать таким же крутым, как Намгун Бёль.

– Эй! – воскликнула Дживон, а затем звонко рассмеялась, и я тоже улыбнулся.

Рядом с ней я на какое-то время даже забыл, что впереди нас ждет опасное задание, дорога к которому уже усеяна трупами. Тяжесть на плечах слегка ослабла, а дышать стало легче...

И все-таки я чувствовал неотступающую тревогу. Будто воздух наэлектризовался, предвещая скорую грозу.

Я вернулся к Намгун Бёль, а вот Дживон со мной не поехала, отправившись к подруге, с которой собиралась вместе готовиться к какому-то тесту. Я не поступал в университет, но Дживон часто рассказывала мне про свою учебу... И делала это обычно недовольным или нарочито утомленным тоном.

Войдя в офис, я заглянул в зал и увидел, что у Намгун Бёль посетитель, а потому не стал мешать и отправился в квартиру перекусить. Я не ел почти весь день, зато потратил в том доме собственную – живую – энергию и подвергся воздействию мертвой, а потому сильно проголодался.

Спустя полтора часа Намгун Бёль в разноцветном мубоке^[68] вошла в гостиную и устало опустилась на диван, у которого на полу сидел я и искал в интернете любые упоминания каких-либо дел, где человек задушил себя. Но пока ничего подходящего не нашел – нужно будет отправиться в библиотечные архивы и поднять старые записи.

Пока что я склонялся к мысли, что за всем стоит новый кысынсэ... Но все-таки не был этим предположением доволен. Да, злой дух заставил людей покончить с собой...

Но этот дух не мог хотеть им всем отомстить. Между жертвами нет подходящих связей. Если же этот дух из тех, кто убивает без разбору, все равно что-то не сходится, ведь у всех жертв определенная связь все же имеется, причем сильная...

Чем же руководствуется тот злой дух? Почему убил и жертв, и хулиганов? Почему убил детектива? Кого может убить следующим?

И как с произошедшим связана девушка, которую видела соседка?

Слишком много вопросов.

– Что-то узнал? – спросила Намгун Бёль.

– Да.

– Твой тон звучит так многообещающе, – пошутила Намгун Бёль, но я заметил, как она напряглась.

Я во всех деталях рассказал ей о том, что увидел, почувствовал и узнал. Она, откинувшись на спинку дивана, задумчиво молчала. Я же вдруг услышал совсем тихий шепот и, скосив глаза в угол гостиной, увидел окутанную черным туманом маленькую девочку, прожигающую меня безглазым взглядом, но не стал отвлекаться на нее и ее шепот.

– Странно, – подвела итог Намгун Бёль. – Я постараюсь узнать у детективов, что это за девушка. Мы должны найти ее и проверить. Дух занял ее тело? Или же использовал его лишь раз и переселился в другое?

– Если первый вариант, духа будет проще найти, – отметил я. – Но прогнать – сложнее, ведь такое использование тела показывает, насколько дух силен.

– Мы уже поняли, что этот злой дух силен... Весьма силен, – поморщилась Намгун Бёль. – Нам еще нужно проверить сведения про плесень. Может, сумеем найти в старых дневниках или газетах какое-то упоминание такого следа...

– Я тоже об этом подумал, – согласился я. – И еще...

Меня перебил звонок телефона Намгун Бёль, и она, улыбнувшись извиняясь, приняла вызов:

– Здравствуйте! Да, это Намгун Бёль. Слушаю вас...

Чем дольше она слушала, тем сильнее тревога сковывала черты ее лица, тем напряженнее становился ее взгляд.

Я и сам напрягся в ожидании, когда же Намгун Бёль завершит звонок.

– Я вас поняла. Да, я проверю. Где госпожа Ю? Пришлите мне адрес... А, я знаю это место. – Намгун Бёль поджала губы. – По какому номеру я смогу связаться с вами?.. Поняла... Нет, я поеду сразу на место. Если вы правы, время лучше не терять. Вам тоже необходимо присутст... Почему же? Хорошо, нет времени спорить. В таком случае я позвоню вам. Оплату обсудим позже, если вы не против... Отлично.

Намгун Бёль завершила звонок и посмотрела на меня.

– Новое дело? – уточнил я, вставая на ноги.

– Да. Вероятно, одержимость.

– Куда нам?

– В знакомое место, – мрачно ответила Намгун Бёль. – В ту психиатрическую больницу.

Глава 21
Хотите выгнать меня?
Намгун Бёль

Мы с Донсу шли по залитому холодным светом больничному коридору к двери в палату, где лежала девушка, которую семья подозревала в одержимости. Я не спешила верить, что это действительно так, но раз уж перепуганные родители решили обратиться ко мне за помощью, необходимо было все проверить.

– Уверен, если она и правда одержима, еще выяснится, что тут не все так просто, – проворчал Донсу.

Он шел с недовольным выражением лица, одну руку спрятав в кармане черной джинсовой куртки, а во второй неся большую сумку с ритуальными предметами.

Донсу еще не до конца восстановился после последних ритуалов: на это намекали сероватая бледность его кожи и круги под глазами.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, приветственно улыбнувшись двум проходящим мимо врачам.

Им не стоило знать, зачем мы сюда пришли. Хотя мой наряд мог служить подсказкой... Готовясь призвать на помощь духов Генералов Пяти Направлений^[69], поверх белых чхимы^[70] и чогори^[71] я надела свободную темно-синюю накидку с длинными алыми рукавами. А вот понгоджи^[72] пока оставила в сумке.

– Ее родители перечислили несколько причин, по которым вдруг поверили, что их дочь не просто сошла с ума, а стала одержимой. Допустим, такое возможно, хотя нам с вами чаще везет на скептиков. Или же на католиков, но это другая проблема. Вот только ничто из слов тех двоих даже не намекало на то, почему вдруг их дочь могла стать одержимой. Словно они намеренно это скрыли. Подозрительно, – поморщившись, заключил Донсу.

Я неопределенно качнула головой. Возможно, родители попросту не знали всей правды о своем ребенке, так что слишком рано их в чем-то обвинять. Хотя Донсу не из тех, кто будет искать в людях хорошее. Скорее из тех, кто предпочтет сразу выявить и оценить соотношение хорошего с плохим.

И все-таки я понимала, что́ его напрягает. Злые духи чаще всего не могут занять любое тело, которое им попадется. Тем более что любое и не представляет для них интереса. В первую очередь опасность грозит тем, кто питает в себе темные чувства, кого одолевают не самые безобидные потаенные желания... Ведь злые духи подобным как усиливаются, так и наслаждаются.

Если же в душе человека нет таких теней или же они слабы, большинству злых духов попросту не удастся захватить тело, по крайней мере на долгий срок. Лишь по-настоящему сильным духам... И я очень надеялась, что сейчас мы такого не встретим.

– Сначала зайдем вместе и либо убедимся, что подозрения семьи не ошибочны, либо поймем, что пациентке нужна исключительно медицинская помощь, – добавила я и забрала у Донсу сумку, чтобы проверить, что в ней есть все необходимое. – И если все пойдет по первому сценарию, ты выйдешь из палаты и проследишь... чтобы во время ритуала ко мне не зашел никто лишний.

Родители потенциально одержимой девушки, конечно, пообещали, что никто нам не помешает. Эта семья обладает неплохими средствами и связями, так что заверила, что решила вопрос с возможным вниманием медперсонала к нашему визиту... Но мало ли.

– Хорошо, нуна, – не стал спорить Донсу. – Но если подозрительные звуки станут слишком подозрительными, я вмешаюсь.

– Договорились. – Я закрыла сумку, убедившись, что все на месте.

Впрочем, как и обычно. У меня под рукой всегда довольно много интересных вещей: часть при себе, а часть – в багажнике. Кое-что, например разнообразие ножей и бутыльки с куриной кровью, может вызвать вопросы у патрульных, если те решат проверить мою машину.

Мы дошли до палаты, и Донсу, открыв дверь заранее выданным нам ключом-картой, первым шагнул внутрь. Я зашла следом и плотно закрыла дверь, надеясь... что, если вдруг ритуал окажется сложным, медперсонал не вызовет полицию.

Палата оказалась просторной и светлой: помимо кровати, я увидела еще и небольшой диванчик, а также узкий шкаф, тумбу и телевизор. В целом, если бы не медицинская кровать и некоторая внешняя стерильность, палата напоминала бы пусть и неуютный, но все же недешевый гостиничный номер.

Ну и конечно, если бы к кровати не был привязан человек.

Это была девушка по имени Ю Сора, на вид ровесница Донсу. Болезненно бледная, с растрепанными осветленными волосами, она ровно лежала, невидяще уставившись в потолок, и словно бы и не заметила, что в палату кто-то зашел. Одеяло и короткие рукава больничной рубашки не скрывали, что ее руки, крепко привязанные к кровати, перебинтованы от запястий до самых плеч, и на белой ткани местами выступила кровь. Бинты виднелись и на шее девушки, а пластыри скрывали часть ее лба и почти всю щеку.

Родители Ю Соры сказали, что она вдруг начала резать себя. Взяла нож и оставила на своих предплечьях и локтях какие-то надписи. И широко улыбалась, пока ее кровь бежала по рукам, пачкая одежду и пол. Затем, когда родители Ю Соры обратились за помощью к специалистам, правда, по-видимому, не к тем, что были нужны, выяснилось, что многочисленные свежие раны покрывают чуть ли не все ее тело.

Вот только родители заверили нас, что раньше их дочь никогда не вытворяла ничего подобного. Да и в целом никогда не была агрессивной и грубой – такой, какой вдруг стала в один день.

И уж точно не угрожала смертью никому из своей семьи.

– Ого, кто пришел, – негромко произнесла Ю Сора, все так же смотря в потолок. – Хотите выгнать меня? Не выйдет.

Мы с Донсу переглянулись, после чего он, подойдя совсем близко к кровати, пристально всмотрелся в Ю Сору.

– Смотри, смотри внимательно, – все так же спокойно, почти безразлично продолжила та. – Но берегись, как бы у тебя глаза не вылезли. А ты можешь начинать петь свои бессмысленные заклинания, вот только после них захлебнешься собственной кровью.

Последние слова, по-видимому, предназначались мне.

Я не отреагировала на угрозы Ю Соры – или же того, что в ней сидело, – ожидая вердикта Донсу. Пара мгновений, и он, обернувшись, кивнул.

Тогда мы, открыв сумку, молча приступили к первым приготовлениям.

Рядом с кроватью стоял небольшой столик. Донсу отодвинул его чуть дальше, и мы начали расставлять на нем свечи, подношения и те инструменты, что в скором времени могут мне понадобиться. Места было немного, но готовить большой алтарь не было необходимости: сейчас в первую очередь мне пригодятся не подношения.

Закончив со столом, я кивком указала Донсу на дверь, прося выйти. Он вновь не стал спорить и направился в коридор, но сперва предупреждающе на меня посмотрел. Его взгляд недвусмысленно просил меня быть осторожной, и я ободряюще улыбнулась.

Спустя несколько секунд дверь за Донсу едва слышно закрылась, и мы с Ю Сорой остались наедине. Вернее, я осталась наедине со злым духом, завладевшим чужим телом.

Родители Ю Соры не ошиблись. Их дочь действительно одержима.

Я надела понгоджи, подошла ближе к кровати, остановившись от нее в полуметре, и тогда Ю Сора медленно повернула ко мне голову. Ее глаза были широко распахнуты и казались... стеклянными. А на губах играла легкая улыбка, и все же отчего-то она показалась мне слишком кровожадной.

– Самонадеянная шаманка. Думаешь, поможешь хозяйке этого тела? – Одержимая усмехнулась. – А ты уверена, что эта помощь ей нужна?

– Нужна ей моя помощь или нет, ты в мире людей не задержишься, – спокойно ответила я. – Кто ты и зачем явился?

Мне необходимо было узнать хотя бы имя духа, чтобы было больше шансов его изгнать. Можно, конечно, попытаться вышвырнуть его из тела Ю Соры даже без этой информации... но это будет сложнее для меня и опаснее для девушки.

Люди не всегда выживают после того, как их тело покидает зло. Я же хотела сделать все возможное, чтобы сохранить Ю Соре жизнь. И рассудок.

– Зачем явилась? Зачем... – Одержимая звонко рассмеялась, отвернувшись от меня. – Эта девчонка сама захотела. Она хотела, она жаждала. Но была слишком слаба... ее разрывало желание, но не было достаточно сил для того, чтобы претворить его в жизнь. Чтобы взять свое, чтобы... – Одержимая вновь засмеялась, но теперь громче, даже истеричнее, она затряслась на кровати, выворачивая привязанные руки и слабо дергая привязанными ногами. – А он слышит... Чем мрачнее мысли, чем они яростнее, тем они громче там. И он отвечает!

Злой дух звонко расхохотался, выгнувшись на кровати, но затем обмяк и шумно выдохнул.

– Кто он? – невозмутимо уточнила я.

– Ты боишься пауков? – резко повернув голову в мою сторону, так что едва не вывернула шею, спросила одержимая.

– Нет.

– А зря. – Она мелко затряслась, ее распирал смех. – Зря, зря, зря! Он вернется... и тогда пауки и сороконожки зашевелятся в твоем теле, будут жалить и вгрызаться в твою плоть изнутри. Боль и отвращение будут настолько невыносимы, что ты начнешь заживо сдирать с себя кожу, лишь бы избавиться от этих мелких тварей! – Ее веселый смех вновь стал нездоровым, злорадным, а глаза закатились, обнажив белки. Она крутилась на кровати, едва не выворачивая руки из суставов. – Они проберутся в твои кости и начнут выгрызать себе в них путь. Ты будешь мечтать о смерти. Ты предпочтешь сломать себе ногу пополам и раскрошить кость руки, лишь бы вытащить этих паразитов!

– Ах, неужели! – преувеличенно удивленно отозвалась я и обеспокоенно покачала головой: – Какой ужас.

Ю Сора пронзила меня полным злого презрения взглядом и оскалилась.

– Смейся, пока можешь. Скоро тебе будет не до смеха. – Она тихо зарычала, будто была не человеком, а проголодавшимся волком. – Вы считаете себя такими умными, такими могущественными. Решаете, кому жить, а кому умереть, кому уйти, кому остаться. Думаете, у вас есть власть и над людьми, и над духами...

– Вообще... нет, не думаю. Но ты продолжай, – перебила я, уже не смотря на одержимую, и, поставив сумку на тумбу, принялась доставать необходимые предметы.

– Самовлюбленная тварь! Нет, пожалуй, для начала с тобой повеселюсь я. Что может быть лучше блеска остро заточенного лезвия? Что может быть приятнее, чем чувствовать, как вспарываешь им плоть? Особенно чужую. Что может быть лучше запаха стали? А когда оно переплетается с железным запахом крови!.. Для тебя я выберу нож поострее... Хотя нет, это слишком скучно. Я смогу найти инструмент поинтереснее. Я порежу всю твою кожу... И начну с твоего красивого лица, – хищно оскалилась Ю Сора. Ее вновь всю трясло то ли от смеха, то ли от злости. – Наверняка ты считаешь себя не только очень умной, но и очень, о-о-очень привлекательной. Пользуешься своей красотой, своим обаянием, так ведь? Я сделаю тебя еще красивее! Я вырежу свое имя на твоем лице. И снова, и снова, и снова... Я буду писать мелко и медленно, чтобы ты сполна все прочувствовала. А затем мы перейдем на твою тонкую шею... И дальше... Как думаешь, насколько быстро ты умрешь? И от чего? От боли? Или же продержишься и сдохнешь от потери крови?

Я слушала одержимую вполуха: с тем вниманием, которое было необходимо, чтобы не упустить в ее словах случайно оброненных на эмоциях крупиц нужной информации, но при этом не подвергнуться излишнему темному влиянию. Чтобы не ослабить свой дух и не пошатнуть спокойствие.

– Так, может, для начала поделишься своим именем? Что ты собралась писать? – уточнила я, сверху вниз смотря на извивающуюся в веревках одержимую. – Если намереваешься писать «Ю Сора», хочу напомнить, что это не твое имя. Потому что и тело не твое. Ты давно мертва или же мертв. Ты лишь дух. Возможно, в мире людей остались о тебе воспоминания? Хоть где-то, хоть у кого-то... и то вряд ли... Возможно, ты уже единственный, кто помнит свою историю и собственное имя. Но можешь поделиться со мной, я точно не забуду.

– Смеешься надо мной? Жалкое отродье! Ты сдохнешь! Нет, ты точно не доживешь до его возвращения. Я убью тебя сама! – выплюнула одержимая, дернувшись в мою сторону, и веревки впились ей в кожу. Но Ю Сора продолжала рваться ко мне, щелкая зубами и пытаясь укусить.

– Убьешь меня сама? Кто ты такая, чтобы суметь? – снисходительно улыбнулась я. – Такой средненький дух не представляет для меня угрозы. Да, благодаря удаче ты смогла занять это слабое тело... и всего лишь.

– Средненький дух? Благодаря удаче? – Ю Сора, откинувшись на подушку, истерично расхохоталась и замотала головой из стороны в сторону. – Думаешь, не справлюсь с тобой? Твоя мать тоже себя переоценивала и поплатилась за это!

Я на мгновение замерла, но почти тут же вернула себе самообладание.

Эти слова ударили в цель. Подозрительно метко.

Откуда она об этом знает?..

Но я не могла позволить злому духу даже маленькой победы. Иначе рисковала проиграть в итоге.

– То есть имя свое ты не скажешь?

Я прилепила на окно палаты пуджок и зажгла благовония. Несколько секунд, и палату начал медленно наполнять свежий запах сосны.

– Я же сказала, что вырежу его на твоей коже. Давай, рискни, развяжи меня, и узнаешь. Неужели боишься? Ты же так уверена в себе... Развяжи меня, развяжи, развяжи, развяжи, развяжи!

Ее вкрадчивый шепот становился все громче, превратившись в полные ярости крики.

Я же поняла, что ничего от этого духа не добьюсь. Впрочем, я не особо на это рассчитывала. И все же причина, по которой Ю Сора стала одержимой, волновала меня теперь чуть больше...

Необходимо будет подробнее расспросить об этом ее родителей. И настойчивее.

Древесный запах благовоний уже пропитал почти всю палату. Взяв со стола колокольчики-панъуль, я отошла на пару шагов и, прикрыв глаза, зазвенела. Медленно ведя головой из стороны в сторону, я закружилась, вместе с очищающим звоном панъуль наращивая темп.

После этого я отбросила колокольчики и подхватила со стола чегым^[73]. Вслед за первым ударом по комнате пронеслась звонко дребезжащая волна, а затем еще и еще. И тогда я начала монотонно напевать:

– Генералы Пяти Направлений! Я обращаюсь к вам и прошу о помощи, чтобы дать отпор злу и прогнать его с этой земли...

Мой размеренный, но сильный голос сплелся с мощным звоном. Одержимая, выгнувшись, зашипела и посмотрела на меня с такой ненавистью, что, казалось, могла проклясть одним лишь взглядом.

Что ж, на самом деле и это не исключено.

– О, Генерал Востока! Услышь мой зов и явись с лазурных туч, защити нас своим светом и одари благословением! О, Генерал Запада! Закрой Западные врата, сокруши путь злым силам в мир живых!..

– Заткнись! – завизжала одержимая, задергавшись так, что краем сознания я испугалась, как бы она не вывихнула себе плечи. – Заткнись, заткнись! Я выберусь и вырву твой грязный язык!

Ее голос резко изменился. Он больше не был похож на человеческий, пусть и пропитанный злобой. Казалось, я слышу не то, как кричит девушка в полуметре от меня, а как размноженный эхом, отражающийся от стен голос летает по всей палате.

Я лишь громче и ритмичнее зазвенела чегым, прогоняя наваждение, и сосредоточенно продолжила заклинание:

– О, Генерал Юга, сожги зло своим огненным мечом! О, Генерал Севера, смой грязь и тьму ледяными волнами! О, Генерал Центра, избавь это место от теней зла и освети своим золотым сиянием...

– Хотя нет! – Одержимая хрипло рассмеялась. – Может, ты выгонишь меня, но я же вернусь. Ты не сумеешь помешать мне вновь выбраться из того прокля́того места. Он поможет мне. И тогда для начала я навещу твою ученицу! Мы интересно проведем вместе время... но не волнуйся, я верну ее назад... увлекательным пазлом!

Я убрала чегым на место и вместо них взяла со стола пару ножей, не переставая кружиться, только теперь мои движения стали резче, отрывистее. Я начала водить ножами в воздухе, а мой голос зазвучал жестче и мрачнее:

– О, Генералы Пяти Направлений, соберите свои войска, явитесь на мой зов и уничтожьте зло!

Я стремительно приблизилась к кровати одержимой. Меня трясло, глаза были закрыты, а в ушах все еще стоял звон, размывая грани между реальностью и иным миром, стирая представление о времени, наполняя тело легкостью. Я взмахнула ножами над Ю Сорой, затем рассекла воздух с двух сторон от нее, словно намереваясь вонзить лезвия в матрас. Со звоном ударив лезвиями друг о друга, я продолжила рисовать ими невидимые – то резкие, то плавные – узоры над и вокруг одержимой. Я не переставала мотать головой, пружинисто перепрыгивая с ноги на ногу.

– Дух, покинь это тело! Следуй за моим голосом, беги от призванных мною войск! Тебе не скрыться ни на востоке, ни на западе, ни на севере, ни на юге, ни в самом центре! Объедините же свои силы, Генералы Пяти Направлений! Закройте злого духа со всех пяти сторон! Силы зла, покиньте это тело, развейтесь прахом!

Одержимая завизжала, но оборвала собственный крик и сочащимся злорадством тоном затараторила:

– Хорошо, думаешь, сможешь прогнать меня, сможешь спасти это тело... А кто же спасет тех двоих? Кто найдет их тела?

Я насторожилась. Что этот дух имел в виду?

– О, я прямо вижу, как дрогнула твоя решительность. Значит, не так уж она крепка. А что, те жалкие людишки тебе не рассказали? Что они наплели тебе, самодовольная шаманка? Что я бегала по потолку или, может, рвалась перегрызть им глотки? – Одержимая залилась лающим смехом. – Они упомянули кровь, упомянули, в каком виде меня нашли?

– Ты изрезала всю себя. Конечно, ты была в крови, – жестко напомнила я, открыв глаза.

– О-о, то море крови не вместилось бы в одно человеческое тело. Вернее, в одно живое человеческое тело, – все тем же искаженным голосом, сверлящим голову, продолжила одержимая. – Они знают, знают... Правда, думают, что я убила их обоих. Но нет, мертва только она, а он все еще жив... все еще дышит. Возможно, все еще надеется. Хотя прошло столько времени... Ему наверняка осталось совсе-е-ем недолго!

– О ком ты говоришь? – спросила я, крепче сжав рукояти ножей и пристально смотря на искаженное то гримасой злости, то гримасой насмешки лицо Ю Соры.

– Так им обоим и надо, – выплюнула та, пропустив мой вопрос мимо ушей. – Как он посмел... И что о себе возомнила она... – Одержимая в презрении скривилась. – Эта девчонка, в чьем теле я сейчас... Она так хотела этого, но никогда не сумела бы сделать. Не решилась бы. Да и сил и мозгов не хватило бы. Хотя, пожалуй, она не думала, что я зайду так далеко! – Дух вновь расхохотался. – Надо быть осторожнее со своими грязными мыслями. Кто-то может их услышать и претворить твои желания в жизнь... Но будешь ли ты этому рад?

– О ком ты говоришь? Силой и властью пяти Генералов я приказываю тебе ответить!

– Спроси у родителей этой девчонки, – бросила одержимая. – Хотя... могу поделиться с тобой... Давай, проверь, чье имя вырезано на моем теле...

Она безумно улыбнулась.

Я помедлила. Потому что понимала: злой дух наверняка пытается затянуть меня в свои сети.

Но понимала я и другое. Вполне вероятно, она говорит правду, разве что, возможно, привирает. Кто-то мог пострадать от ее рук. Кто-то уже погиб. А кто-то мог еще оставаться в живых, но на грани.

Я наклонилась ближе к одержимой и осторожно протянула руку к ее предплечью, но поняла, что бинты завязаны слишком туго. Тогда я, подняв руку, сорвала с ее лица пластырь.

И невольно поморщилась. Вся щека девушки от скулы и до линии челюсти была испещрена порезами, покрытыми коркой запекшейся крови. Я наклонилась еще чуть ниже, пытаясь разобрать, во что складываются эти темно-красные штрихи...

Два имени: Ко Тхэджун и Юн Санхо. Они сменялись, переплетались, накладывались друг на друга.

Два имени... что бы это могло значить? Оба имени мужские, но одержимая говорила, что она погибла, а он еще жив... Кто тогда этот третий человек?

Одержимая резко дернулась, и я едва успела отшатнуться от зубов, которые клацнули совсем рядом с моим лицом. Ю Сора упала обратно на кровать и затряслась от смеха.

– Что же ты замолчала? Давай, продолжай свой ритуал, выгони меня из этого тела! И тогда он тоже погибнет, ведь никто не найдет его вовремя! Зато я вернусь и приду на этот раз за тобой и твоими близкими! – зашипела одержимая. – Твоя мать умерла, хоть ты и цепляешься за иллюзию, что это не так. Своего отца ты даже никогда не видела! Вот и твоя ученица скоро отправится к твоим любимым духам предков! Но убивать ее я буду медленно... Может даже, у тебя на глазах. И тот юный медиум... Какая жалость, что его жизнь оборвется столь рано! Духи разорвут его изнутри, они сожрут его мысли, сделают своей марионеткой. Он своими руками перережет горло твоей любимой ученице, а затем очнется и поймет, что натворил. Как думаешь, он переживет это? Думаю, он покончит с собой. Повесится на сосне рядом с вашим домом!

Я пыталась не поддаваться, и все же слова злого духа, даже не сами они, а энергия, их пронизывающая, отравляли меня. Сопротивляться было все сложнее, отчего сердце тревожно забилось, а дыхание заметно отяжелело. Перед глазами плясали тени, так и норовя лишить мое зрение четкости, но я приказала себе собраться и громко спросила, пытаясь заглушить звон в ушах:

– Кого ты убила? Отвечай! И где тот, о ком ты говоришь? Тот, кто все еще жив?

– Где он?.. – Одержимая, склонив голову к плечу и медленно растянув губы в широкой ухмылке, указала пальцем вперед. – Прямо за твоей спиной.

Кто-то схватил меня за плечо и зажал мой рот рукой. Почти весь свет в палате погас, кроме единственной лампы на стене, и даже солнце за окном будто бы исчезло. Я попыталась, но не сумела вырваться и вдруг осознала, что одержимая указала мне за спину. Она подняла руку, которая больше не была привязана к кровати. Хватка пропала, и я резко обернулась... но за мной никого не было.

Повернувшись обратно, я увидела, что Ю Сора спокойно сидит на кровати, скрестив ноги и расслабленно сложив руки перед собой. Бинты пропали, и теперь я разглядела, что ее руки, шея и половина лица покрыты множеством плохо заживших порезов.

Ко Тхэджун, Юн Санхо, Ко Тхэджун, Ко Тхэджун, Юн Санхо, Ко Тхэджун, Юн Санхо, Ко Тхэджун, Юн Санхо, Юн Санхо, Ко Тхэджун...

Снова и снова.

– Вот так разговаривать будет куда удобнее, – шипящим шепотом заметила Ю Сора и подалась вперед, уперевшись изуродованными руками в кровать. Взгляд ее почерневших глаз впился в меня. – А то у меня уже и шея, и руки затекли.

Я тут же вновь взмахнула ножами и указала одним из них на одержимую:

– Убирайся из этого тела! Я...

В долю секунды Ю Сора подскочила на кровати и бросилась ко мне. Она на удивление сильно толкнула меня, так что я врезалась спиной в стену. Удар выбил воздух из легких, ножи выпали из рук и со звоном упали на пол. Не успела я опомниться, как одержимая пнула их в сторону, надавила предплечьем мне на горло, крепче прижимая к стене, а второй рукой приставила к моему животу непонятно откуда взявшийся скальпель.

– Только дернись, и я выпущу тебе кишки, – прошептала Ю Сора с кровожадной улыбкой. Казалось, она совсем не будет против, если я все же дернусь. – Ну что, приступим? Я же обещала тебе, что мы весело проведем время.

Она быстро приставила скальпель к моему горлу. В опасной близости от артерии.

– Не дергайся, – повторила она жутким размноженным голосом. – Если моя рука дрогнет и я ошибусь, твоя кровь раскрасит половину этой палаты... Знаешь, как кровь хлещет из раны на горле? Я вот знаю. И ты рискуешь выяснить... на собственном опыте.

Она, запрокинув голову, вновь рассмеялась, но продолжала слишком крепко держать меня. Я могла, впрочем, попытаться вырваться...

Но у меня появился кое-какой план. Рискованный. Донсу бы сам меня за подобный убил, но, к счастью, его сейчас не было в палате.

– Будешь кричать? – вновь посмотрев прямо мне в лицо своими затянутыми чернотой глазами, уточнила Ю Сора. – Надеюсь, да. Громко. Хочу услышать, как из твоего голоса исчезнет вся самоуверенность. А еще, чтобы твой медиум все же заглянул сюда и я поиграла еще и с ним.

Продолжая говорить заговорщицким шепотом, одержимая вонзила острие скальпеля в мою кожу, и я почувствовала вспышку боли, а затем – тепло собственной крови. Ю Сора медленно провела скальпелем и, оторвав его, вновь порезала мою шею. И снова. И снова.

– А вот и мое имя... лишь раз. Как думаешь, сколько еще я успею написать до того, как ты сдохнешь?

– Нисколько, – отозвалась я и с силой пнула ее по колену.

Одержимая лишь пошатнулась, словно и не почувствовала боли, но даже этого было для меня достаточно. Я быстро перехватила ее запястье и, выкрутив его, вынудила одержимую отпустить скальпель. Стоило тому упасть на пол, как я пнула его к самой двери, а после оттолкнула Ю Сору подальше от себя.

– Тварь! – завизжала она.

В этот момент дверь резко открылась, и на пороге появился Донсу, лицо которого застыло от тревоги.

– Слишком долго... – начал было он, но осекся.

Одержимая посмотрела Донсу прямо в глаза и хищно улыбнулась.

Глава 22
Гниль, разложение и кровь
Чон Донсу

Слишком долго.

Эта мысль крутилась у меня в голове последние пять минут. Я понимал, что обряд по изгнанию злого духа может занять не то что несколько часов, а даже несколько дней, и все же... слишком переживал.

Периодически до меня доносились приглушенные дверью крики, визги и смех, но пока я не услышал ничего особо подозрительного. Или нового. Когда несколько раз побываешь на обрядах экзорцизма, и не такому станешь свидетелем. Тем более эти крики перемешивались с монотонным голосом Намгун Бёль и звоном чегым.

Но затем... когда стало совсем тихо, я насторожился. Тишина продолжалась еще несколько минут, и, вопреки словам Намгун Бёль, я решил проверить, что происходит.

Торопливо открыв дверь и шагнув в палату... я едва ли не в ужасе замер.

Намгун Бёль стояла в метре от оскалившейся одержимой, и ее шея была залита кровью. Та стекала несколькими дорожками, покрывая белую и синюю ткань мубока Намгун Бёль темными пятнами.

Услышав меня, одержимая резко повернула голову, и наши взгляды пересеклись.

Мой вызванный страхом за Намгун Бёль ступор продлился не дольше двух секунд... но духу хватило и этого.

Холодный свет больничных ламп, пару раз мигнув, исчез, и палату заволокло полумраком, словно она превратилась в черно-серый карандашный рисунок...

И вдруг в него решили добавить красок.

Из углов между потолком и стенами вниз побежали алые струи крови. Сначала тонкие, они быстро становились шире. Кровь полилась на пол, собираясь во все растущие лужи, сливающиеся друг с другом. Спустя несколько секунд пол палаты на пару сантиметров затопила кровь. Она добежала до моих кроссовок и испачкала их белую подошву. В нос ударил железный запах, и он привел меня в чувство: этот запах был слишком знаком. И слишком крепко связан с самыми ужасными воспоминаниями.

Я перевел взгляд обратно на одержимую, но не увидел ее. Вернее... увидел две фигуры, превратившиеся в размытые черные тени. Я не мог понять, кто из них Ю Сора, а кто – Намгун Бёль.

– Помоги мне, Донсу-я! – услышал я голос Намгун Бёль. – Она сумела вырваться! Нужно скорее с ней справиться!

– Донсу-я, нет! Это не я! Это злой дух! – Теперь тот же голос прозвучал с другой стороны.

– Одержимая хочет тебя запутать! – встревоженно воскликнула первая тень. – Осторожно!

– Приди в себя!

Я зло сцепил зубы: позволил себе мгновение слабости, мгновение страха, и злой дух успел им воспользоваться. Успел воспользоваться ужасом, что взорвался во мне при виде окровавленной Намгун Бёль... и теперь я видел лишь кровь, не в состоянии понять, где кто.

Этот злой дух... силен.

От этого осознания не становилось легче, как раз наоборот, оно выбивало опору из-под ног, но я не имел права на очередную ошибку.

Я рванул в сторону стола, подхватил с него колокольчики-панъуль и кинул их вперед, куда-то между двумя тенями.

Панъуль со звоном, который не прозвучал бы, будь на полу такая глубокая лужа, упали, и одна из теней, левая, отшатнулась от звука, зато вторая бросилась вперед.

Звон наполнил комнату, рассеивая тошнотворный запах железа. Еще миг, и к звону добавились истошные злые крики.

– Ты за это поплатишься!

От прожигающей голову боли потемнело в глазах, и я, не выдержав, упал на пол и жестко ударился о него коленями. Я сопротивлялся... но вполсилы. Не хотел дать одержимой вновь повлиять на свой разум и все же не хотел полностью закрываться от ее влияния.

Ведь так я немного отвлекал ее от Намгун Бёль.

До меня как издалека донесся ее чистый, подобно свежему источнику, голос, смывающий реки крови. Я не мог разобрать ни слова из ее монотонной песни, но понимал: скоро все должно закончиться. Должно...

Боль с новой силой загорелась в моей голове, выжигая все мысли. Я зажмурился, вцепился одной рукой в волосы, но вдруг почувствовал нечто... странное и с трудом открыл глаза.

По моим ногам бежали несколько крупных сороконожек.

Они заползли выше, перебрались на мою черную футболку и скрылись под джинсовой тканью куртки. Я почувствовал их на своих руках, а затем и на шее... А после – как они впились в мою кожу, как забрались под нее. Я едва не вскрикнул, но куда сильнее, чем боль, было до жути яркое омерзение.

Раздался, отражаясь от стен и множась, истеричный смех одержимой, но вот голос Намгун Бёль стал громче, настойчивее, и смех Ю Соры превратился в крик, а после – в пропитанное болью шипение.

Отвратительные ощущения вдруг исчезли, и я едва не повалился на пол от облегчения, но лишь уперся в него рукой, шумно дыша и пока не рискуя открывать глаза.

Запах крови полностью сменился таким знакомым и успокаивающим ароматом сосновых игл. Все звуки стихли. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я открыл глаза и осторожно поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял и тут же нашел взглядом Намгун Бёль. К моему огромному сожалению и еще большей тревоге, ее шея на самом деле была покрыта кровью.

Намгун Бёль стояла над обмякшим телом Ю Соры. Та, сжавшись, с закрытыми глазами лежала на полу рядом с кроватью. Она не шевелилась и, казалось, даже не дышала.

Намгун Бёль с застывшим в напряжении лицом прикрыла глаза, вздохнула... а затем коротко, уверенно улыбнулась. Словно ничего и не произошло. Из ее черт исчез даже намек на то, что именно происходило последние полчаса.

С таким невозмутимым выражением лица она повернулась ко мне, но тогда ее глаза заблестели от беспокойства.

– Донсу-я! Как ты...

– Нуна, тебе срочно нужно к врачу! – совершенно невежливо перебил я. Но до вежливости мне сейчас не было ни малейшего дела.

– Это заживет, – отмахнулась она, быстро подойдя ко мне, и внимательно всмотрелась в мое лицо. – Как твоя голова? Что она с тобой сделала?

– Я цел, – нахмурившись, коротко отозвался я, но, увидев, что Намгун Бёль такой ответ не удовлетворил, добавил: – Просто наваждение. Ничего такого. Хотя должен признать, что дух и вправду... сильный.

Лицо Намгун Бёль омрачилось.

– Так и есть.

– Ты изгнала его? – спросил я, с подозрением посмотрев на тело Ю Соры. Пока что без особого сочувствия. Возможно, это плохо, но я ничего не мог с собой поделать. Особенно тогда, когда рядом со мной стояла окровавленная Намгун Бёль.

– Не сумела. – Она покачала головой и тоже бросила на одержимую взгляд из-за плеча. – Надо позвать кого-нибудь, чтобы связали ее. И получше следили...

С этими словами она, завершив ритуал и с поклонами поблагодарив пришедших ей на помощь духов, твердой, грациозной походкой вышла из палаты. Подняв одержимую и положив на кровать, я смерил ее мрачным взглядом, быстро убрал подношения и инструменты в сумку и тоже покинул комнату.

Намгун Бёль уже объяснила пораженно уставившемуся на нее, вернее, на ее шею врачу, в чем дело. Разумеется, опустив определенные подробности и подчеркнув, что за Ю Сорой нужен особый присмотр.

После этого она позволила обработать и перевязать свои раны, и мы быстро направились к ее автомобилю. На ходу она рассказала мне обо всем, что произошло, и обо всем, что ей выдал злой дух.

Стоило ей закончить, как я заметил:

– Я же говорил.

– Не начинай, – цокнула Намгун Бёль.

– Но я же говорил. Так и знал, что родители Ю Соры что-то скрыли от нас.

– Вот сейчас поедем и выясним, что именно... – пробормотала Намгун Бёль, ища в своей бездонной сумке ключи от автомобиля.

Я собирался было обойти его, направляясь к своему месту, но Намгун Бёль меня остановила:

– Подожди! Донсу-я, что написано у меня на шее? – И с этими словами она быстро стянула бинты.

Я недоуменно застыл, но после, чуть наклонившись, всмотрелся в алые порезы на ее шее, и мои пальцы затряслись от страха и злости. Страха от того, в какой опасности оказалась Намгун Бёль не так давно, и от злости на всех тех, из-за кого она в ней оказалась. В том числе на себя.

Выпрямившись, я отвел взгляд:

– Нуна...

– Даже не вздумай, – небрежно оборвала меня она и открыла переднюю дверь своего черного автомобиля. – Так что написано?

– Сон Гаыль, – мрачно ответил я.

– Отлично, – кивнула Намгун Бёль и, заведя автомобиль, в спешке повела его прочь от больницы, в сторону дома адвоката Ю.

– Подожди. – Я в смешанных чувствах уставился на Намгун Бёль. Возмущение, злость, страх, удивление... Что из этого было сильнее? – Ты специально...

– Да, но другого выхода не было. Не переживай, у меня все было под контролем.

Она специально дала одержимой изрезать себе шею! Чтобы узнать ее имя...

– Ты... ты... – Я не знал, что сказать. Потому что то, что хотел бы, не мог себе позволить. Как она могла быть настолько безрассудной?!

– Не начинай, – вновь попросила меня Намгун Бёль и вытащила из сумки телефон.

Быстро выбрав нужный контакт, она позвонила.

– Детектив О! – с теплым дружелюбием и тонким намеком на веселье, не вполне безобидное, произнесла Намгун Бёль. – Давно не виделись... Хорошо, перехожу сразу к делу. В последние несколько дней не пропадал кто-то с именем Ко Тхэджун или Юн Санхо?.. Это очень важно, прошу, детектив О! – Ее голос стал строже. – Я бы не стала звонить просто так. Это вопрос жизни и смерти... Спасибо, детектив О, буду ждать ответ.

– Он поможет? – уточнил я, когда Намгун Бёль сбросила звонок.

– Сказал, что проверит.

Она выглядела спокойной, но явно слишком крепко сжимала руль и слишком часто поглядывала на часы. Спустя около пятнадцати минут ее телефон зазвонил.

– Есть новости, детектив? – тут же спросила Намгун Бёль и, отняв телефон от уха, включила громкую связь.

Она приложила палец к губам, веля мне молчать, и я закатил глаза.

– Откуда ты взяла эти имена? – для начала сам задал вопрос Бэкхён.

– Это так важно?

– Да. Только не говори, что злой дух их тебе поведал, – с издевкой добавил он.

Несколько секунд в салоне висела тишина, но ее вновь прервал голос Бэкхёна:

– Намгун Бёль, ты еще здесь?

– Ты сказал не говорить... – напомнила та, и я услышал из телефона приглушенное ругательство.

Бэкхён вновь заговорил с прежней громкостью:

– Хорошо. За последние дни про Юн Санхо я ничего не нашел, но вот три дня назад нам поступило заявление о пропаже Ко Тхэджуна. Двадцать шесть лет, студент юридического факультета.

– Значит, Ко Тхэджун... – пробормотала Намгун Бёль. – Детектив О, он пропал один? Или с кем-то?

– С кем-то? – непонимающе переспросил Бэкхён.

– Понятно... А примерно в то же время не пропадали девушки его возраста? Может, чуть младше?

– Могу проверить... Но для начала ответь, что происходит? – напряженно потребовал Бэкхён. – Ты что-то знаешь о его исчезновении?

– Это похищение. А также убийство.

– Убийство?! Намгун Бёль, что ты...

– Если расскажешь, что знаешь о пропаже Ко Тхэджуна, я расскажу, что знаю об убийстве.

– Намгун Бёль, это уже чересчур! Получается, ты или даешь ложные показания, или покрываешь убийцу!

– Я никого не покрываю. Считай, сейчас я твой информатор и за сведения прошу кое-что взамен, – непреклонно заявила Намгун Бёль.

– Знаешь!.. Ладно, как хочешь. Родители K° Тхэджуна сказали, что три дня назад он собирался зайти к ним в гости, но около девяти часов вечера позвонил и предупредил, что не придет, потому что у него появилось какое-то неотложное дело. С того времени его больше никто не видел.

– Что насчет его телефона и камер видеонаблюдения? – спросила Намгун Бёль.

В этот момент загорелся зеленый, и она резко нажала на педаль газа, быстро набрав максимально допустимую скорость. Вернее, максимально возможную в довольно плотном движении.

Я услышал полный недовольства вздох Бэкхёна.

– Непонятно, куда Ко Тхэджун направился. Его путь пытались отследить по камерам, но в один момент он вошел в переулок без них, и дальше его уже не нашли. Телефон выключился в том же переулке.

– Вот, значит, как... – поморщилась Намгун Бёль.

Я молчал, хмуро переводя взгляд с телефона на нее и обратно.

– Так что там насчет убийства?

– Можешь забыть про слова о злых духах. Будем считать, убийца просто мне призналась, – продолжила Намгун Бёль. – Ко Тхэджуна похитили вместе с еще одной девушкой – подозреваю, они встречались. Надо найти, кто она. Она мертва. А вот Ко Тхэджун еще может быть жив.

– Так, что значит, убийца тебе призналась? – напряженно уточнил Бэкхён. – Кто это?

– Ее зовут Ю Сора. Дочь адвоката Ю Минсока и...

– Она упоминается в деле, – не дослушав, подтвердил Бэкхён. – Как бывшая девушка Ко Тхэджуна.

– Почему она упоминается?

– За неделю до его исчезновения, кроме двух последних дней, она очень часто ему звонила, – помедлив, видимо, проверяя информацию... или же думая, делиться ли ей, ответил Бэкхён. – Очень часто. Но... с нее сняли подозрения из-за наличия алиби.

– Что за алиби? – с подозрением спросила Намгун Бёль.

– Родители Ю Соры подтвердили, что она весь тот вечер и всю ночь была дома.

– Ну кто бы сомневался, – проворчал я, скрестив руки на груди.

– Эй! Это... – возмутился Бэкхён, услышав мои слова.

Намгун Бёль почти осуждающе на меня покосилась, но я лишь пожал плечами. Бэкхён не договорил и вместо этого вернулся к делу:

– Ю Сора призналась в убийстве? Тебе? Почему? И где вы вообще?

– Она сейчас в психиатрической больнице... – начала Намгун Бёль.

– Холь! Где?

– И в убийстве она призналась, когда я проводила обряд по изгнанию из нее злого духа...

– Я кладу трубку, – раздраженно предупредил Бэкхён.

– Отлично. Отключайтесь и принимайтесь за работу, – не менее раздраженно отозвался я.

– Не надо со мной так разговаривать. Я на несколько лет тебя старше, никакого уважения...

– Могло бы появиться, если бы вы лучше выполняли свою работу...

– Чон Донсу. – Намгун Бёль предупреждающе на меня посмотрела, а затем вновь вернула внимание на дорогу.

Глянув на навигатор, я понял, что мы почти добрались до дома Ю Соры.

– Детектив О, ты же должен понимать, я не стала бы лгать о таком, – устало вздохнула Намгун Бёль. – Если тебе так будет проще, родители Ю Соры увидели свою дочь всю в крови, и та призналась им в двойном убийстве, не выказывая ни капли страха или сожаления. Так что родители запрятали ее в психиатрическую больницу. Я... поговорила с Ю Сорой, и она рассказала, что на самом деле Ко Тхэджун еще жив, а вот некая девушка мертва.

– Довольны? – не сдержавшись, бросил я.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Хорошо, я все проверю. Если что...

– И еще одно, – поспешно добавила Намгун Бёль.

– Что такое? Надеюсь, без новых убийств? – Голос Бэкхёна прозвучал почти нервно.

– Без новых. Это, скорее всего, очень старое. Если сможешь, найди дело, в котором фигурировали люди с именами Сон Гаыль и Юн Санхо. Пожалуйста.

– Я перезвоню, – только и сказал Бэкхён, после чего отключился.

– Как думаешь, они найдут Ко Тхэджуна и ту девушку? – спросил я.

– Как минимум попытаются... – протянула Намгун Бёль. – Следствие зашло в тупик, потому что с настоящей виновной сняли подозрения из-за ложного алиби. Теперь все должно пойти иначе.

– Из-за того, что они решили прикрыть свою дочь, может погибнуть еще один человек, – процедил я.

– Они думали, что жертв и так уже двое... – начала Намгун Бёль, но замолчала. Наверное, поняла, что ее слова прозвучали как оправдание. – В любом случае, вне зависимости от действий полиции, мы не будем сидеть сложа руки.

– Для начала добьемся от родителей Ю Соры правды.

Не прошло и пяти минут, как мы доехали до уходящей чуть вверх улицы, вдоль которой выстроились просторные дорогие дома. Двух- и трехэтажные, выполненные в серо-белых оттенках, они скрывались за заборами из узких кирпичей, окруженные темно-зелеными шапками деревьев.

Улица была окутана тишиной, людей на ней не было, а автомобили прятались в гаражах. Намгун Бёль припарковала свой так, чтобы никому не помешать, и все же разъехаться на словно бы спрятанной от остального города улице было бы сложно.

– Идем, Донсу-я. – Она кивнула мне в сторону ближайшего графитового оттенка дома, двухэтажного, с плоской крышей и множеством больших окон. – Судя по адресу, нам сюда.

Намгун Бёль, распустив волосы, перекинула несколько прядей на плечо так, чтобы спрятать порезы на шее, и позвонила по номеру, который оставили нам родители Ю Соры. В больницу те не пришли, но это меня не удивило. Я не сомневался: дело в страхе. И даже если бы Ю Сора никого не убила, а сегодняшний ритуал прошел успешно... вряд ли бы ее родители сумели вновь смотреть на дочь как прежде. Такой страх неизлечим.

За редкими исключениями, разумеется.

Погрязнув в этих безрадостных мыслях, я пропустил часть разговора Намгун Бёль по телефону, но, сосредоточившись, начал внимательно слушать. Правда, сейчас громкая связь включена не была.

– Да, адвокат Ю. Мы у вашего дома. У нас есть что рассказать о вашей дочери... и ее состоянии. Это очень важно и еще более срочно. Замечательно, мы ждем.

Я всегда удивлялся волшебству голоса Намгун Бёль. Он мог звучать совершенно по-разному, но всегда так, как нужно ей. А как умело она прибегала вроде бы к мягкому, доброжелательному тону без капли грубости... который все же несомненно влиял на человека. Получше резкости, предупреждений или угроз.

Спустя минуту дверь у ворот перед нами открыл мужчина, которого я определил как Ю Минсока, – среднего роста и телосложения мужчина в темно-сером костюме и очках в тонкой серебряной оправе. Он выглядел серьезным и собранным, и все же я, казалось, мог разглядеть бреши в его некогда привычной стене самообладания. В той стене, за которой он наверняка смело выступал в суде.

Но это были мои наблюдения – наблюдения человека, успевшего повстречать очень многих других людей, причем в самых разных обстоятельствах. А вот как медиум я мог добавить, что вокруг Ю Минсока темным туманом кружили остатки не развеявшегося до конца потустороннего воздействия.

А все потому, что он жил в том доме, где объявился злой дух. И пусть тот был сейчас относительно далеко, успел отравить это место. Не навсегда, лишь временно, и этот яд вскоре исчезнет... Но вот яд пугающих воспоминаний – нет.

– Добро пожаловать, госпожа Намгун, – хрипло поприветствовал ее Ю Минсок, а затем глянул на меня.

– Чон Донсу, – поклонившись, представился я, и Ю Минсок кивнул:

– Проходите.

Он зашел на территорию дома и повел нас к главному входу. Вскоре мы оказались в комнате, служащей, судя по всему, кабинетом: бежевые стены, мебель из темного дерева, плотные коричневые шторы на окне от пола и до потолка, кожаный диван и два мягких кресла напротив.

Ю Минсок приглашающим жестом указал нам на кресла, и спустя пару секунд в кабинет зашла женщина, по-видимому, жена Ю Минсока, Пак Арым. В отличие от мужа, она с куда бо́льшим трудом скрывала свое состояние: дрожащие губы, болезненная бледность, тусклый взгляд, заламывание пальцев...

Мне стало почти жаль этих двоих, но жалость исчезла, не успев даже толком меня задеть. Они тоже несут на себе часть вины за произошедшее. И за то, что еще только может произойти.

– Здравствуйте, – севшим голосом поздоровалась Пак Арым. – Не хотите...

– Давайте побыстрее перейдем к делу, – с невесомой улыбкой предложила Намгун Бёль, но слова ее прозвучали едва ли не как приказ.

– Да-да, конечно... – пробормотала Пак Арым и, неуверенно подойдя к дивану, села на него, разгладив на узкой юбке несуществующие складки. Ю Минсок опустился рядом, положив руку на пальцы жены.

– Что с Сорой? – напряженно спросил он.

– Она все еще одержима, – прямо ответила Намгун Бёль.

Я заметил, как недовольно поджал губы Ю Минсок и как в его глазах за стеклами очков разгорелся... страх.

– Вы не способны помочь нашей дочери? – Его тон прозвучал почти обвиняюще.

Я с трудом удержался и не поморщился. В подобных ситуациях я всегда не только оставлял ведение беседы на Намгун Бёль, но и благоразумно старался ей не мешать. Даже выражением лица.

– Способна, – с намеком на невеселую усмешку отозвалась та. – Если бы вы только сразу рассказали всю правду.

– О чем это вы? – заволновалась Пак Арым, и Ю Минсок бросил в ее сторону быстрый взгляд.

– Ваша дочь не просто резала себя и не просто вела себя... угрожающе. Она похитила двоих людей и даже убила одного из них.

Ю Минсок вздрогнул, а Пак Арым еще сильнее побледнела и испуганно сцепила пальцы, унимая дрожь.

– Не понимаю, о чем вы... – начал было Ю Минсок, но Намгун Бёль не стала его слушать:

– Прекрасно понимаете, адвокат Ю. Ваша дочь, вернее, злой дух, завладевший ею, признался. А вы решили скрыть ее преступление.

– Как вы смеете обвинять...

– Вот только вы думали, что и K° Тхэджун, и его девушка уже мертвы. Но дело в том, что Ко Тхэджун еще жив, – не дала прервать себя Намгун Бёль. Она говорила непреклонно. – Вам лучше как можно скорее во всем признаться и сотрудничать с полицией. Да, – заметив, как переменились лица Ю Минсока и Пак Арым, подтвердила Намгун Бёль, – полиция уже в курсе, что алиби, которое вы обеспечили своей дочери, ложное.

– У вас нет доказательств, – с трудом выдавил Ю Минсок и нервно поправил очки. – Наша дочь больна, и ее слова...

– Детективы уже проверяют, как ваша дочь может быть связана с произошедшим. Так что, повторюсь, вам стоит сотрудничать. Это будет лучше и для Ю Соры, и для вас. Но главное, – в голосе Намгун Бёль зазвенела сталь, – невинного человека удастся спасти. Хотите, до последнего скрывая правду, которая все равно вскроется, убить Ко Тхэджуна?

Ю Минсок и Пак Арым переглянулись, и в глазах последней блеснули слезы, но она их сдержала. Несколько слишком долгих секунд, с каждой из которых шансы Ко Тхэджуна выжить неумолимо таяли, все молчали, но наконец Ю Минсок тихо заговорил. На нас он больше не смотрел.

– Мы не знали, что он еще жив... Сора сказала, что убила их обоих. Понимаете, мы вернулись домой и увидели ее всю израненную, в крови. Она сказала, что убила Ко Тхэджуна и, кажется... кажется, она назвала имя Кан Хери.

– Да, Кан Хери, – шепнула Пак Арым.

– Сначала мы не поверили, но то, что управляло Сорой... оно показало нам фото... Это было ужасно. И казалось, что они оба... мертвы.

– Где эти фото? – резким тоном спросил я.

– Мы их уничтожили.

Я едва не заскрипел зубами, но промолчал, вновь предоставив разговор Намгун Бёль. Боялся, что, заговорив, не смогу удержать себя в руках.

– Где Ко Тхэджун и Кан Хери? – настойчиво спросила Намгун Бёль.

– Мы не знаем! Честно! – заверил Ю Минсок. – На фото... вроде был какой-то подвал. Голый пол и стены, какие-то обломки и мусор... и кровь...

– Никаких идей, что это может быть за место? Может, у вас есть еще дом или вы знаете, где бывала ваша дочь и где могла найти какое-то подобное место?

– Нет, – сокрушенно покачала головой Пак Арым. – Мы тоже... думали об этом. Хотели попытаться найти, чтобы... Но не сумели.

Я не сомневался: они хотели спрятать тела и избавиться от улик.

– Какие на самом деле отношения были у вашей дочери и K° Тхэджуна? У нее и Кан Хери? – Намгун Бёль говорила пусть требовательно, но ровно, и все же, полагаю, она прикладывала усилия, чтобы не выказать свои злость... и страх.

– Это не Сора! – возразил Ю Минсок. – Это тот дух, который...

– Может, за свои поступки Ю Сора действительно не отвечала, но злой дух действовал не просто так, – отрезала Намгун Бёль. – Пусть он и пересек все границы, желание и чувства принадлежали Ю Соре.

– Ко Тхэджун и Сора... они встречались. Но чуть больше месяца назад расстались. Сора... она очень тяжело это восприняла. Перестала выходить из дома, почти не ела... Она любила Ко Тхэджуна. А Кан Хери... Честно, я не знаю, кто это, – дрожащим голосом рассказала Пак Арым. – Но Сора бы не навредила Ко Тхэджуну, она правда искренне его любит!

Или же настолько им одержима, что ее чувствами воспользовался злой дух. Воспользовался, навредив парню и убив его новую девушку. А в том, что Кан Хери девушка Ко Тхэджуна, я был уверен почти на сто процентов. Хотя, возможно, едкой ревности одержимой хватило и на то, чтобы убить даже ту, которая на самом деле в отношениях с Ко Тхэджуном не состояла...

– От искренней любви одержимыми злым духом не становятся, – заметил я.

– Вам о чем-нибудь говорят имена Сон Гаыль или Юн Санхо? – покосившись на меня, уточнила Намгун Бёль.

– Сон Гаыль и Юн Санхо?.. – повторила Пак Арым и вопросительно посмотрела на мужа. Тот медленно покачал головой.

– Нет, я не знаю этих людей. – Ю Минсок вдруг побледнел еще сильнее. – Они же не...

– Мертвы? Мертвы, но Ю Сора ни при чем, – вставая с кресла, ответила Намгун Бёль. Я сразу же поднялся вслед за ней. – Постарайтесь вспомнить что-то еще и помочь как можно быстрее найти K° Тхэджуна. Думаю, скоро с вами свяжется полиция.

И с этими словами она направилась к выходу из кабинета.

– Подождите, госпожа Намгун! – Ю Минсок, подскочив с дивана, догнал ее, преградив путь. – Что с Сорой? У вас получится спасти ее? И что с ней теперь будет?.. Она же никого не убивала...

– Я сделаю все возможное, чтобы освободить Ю Сору. Но это во многом будет зависеть от того, как прочно укрепился в ее теле, питаясь ее же эмоциями, злой дух. Если Ю Сора действительно желала нечто подобное... – Намгун Бёль не договорила. – Остальное же зависит не от меня, а от полиции. До свидания.

Кивнув родителям одержимой, я тоже вышел в коридор.

Мы быстро вернулись в автомобиль, но уезжать Намгун Бёль не спешила. Вцепившись в руль, она опустила голову и шумно выдохнула.

– Нуна... – неуверенно начал я.

– Я в порядке, Донсу-я, хватит так за меня переживать, – попросила она. – Просто боюсь, что все может закончиться еще двумя смертями. Но в любом случае...

Намгун Бёль не договорила, лишь покачала головой.

– В любом случае несколько жизней уже безвозвратно поломаны, – мрачно закончил я.

– Да. И это одна из самых ужасных сторон нашей работы, – прошептала Намгун Бёль. – Когда к нам обращаются, всегда что-то уже невозможно исправить. Всегда для кого-то уже слишком поздно.

Я молча кивнул, почувствовав, как эти слова ударили по незаживающей ране в моем сердце. Всколыхнули старые воспоминания и связанный с ними потаенный страх. Главный страх в моей жизни...

Как бы я хотел забыть о том дне из моего детства... но никогда не сумею. И не должен. Чтобы подобное или тем более куда худшее никогда не повторилось.

Тряхнув головой, словно развеивая мешающиеся в ней мысли, Намгун Бёль выпрямила спину и холодно улыбнулась:

– Поехали. У нас еще много дел.

Несмотря на обстоятельства, я почувствовал себя чуть легче. Будто выдержки и решительности Намгун Бёль хватало, чтобы заряжать ими людей вокруг.

– Куда мы сейчас?

– Пока четкого направления у нас нет, – отозвалась она. – Так что я еду в полицейский участок. Лично будет проще вытянуть из детективов информацию, без которой у нас не выйдет даже подступиться к поискам Ко Тхэджуна.

Это звучало разумно. Честно говоря, я почти боялся, что Намгун Бёль решит вернуться в психиатрическую больницу к Ю Соре, чтобы попытаться узнать от нее хоть что-то еще. После того, каким образом она выяснила имя злого духа... я не хотел подпускать ее к одержимой до ритуала.

Тем временем Намгун Бёль вытащила телефон и набрала, как я не сомневался, Бэкхёна. Видимо, терять время по пути в участок она не хотела:

– Детектив О, какие новости?.. Я не сомневаюсь, что ваша команда уже точно что-то выяснила... Понимаю, но это я поделилась с вами очень важными сведениями. И у меня теперь есть и другие. Так что... Какой еще шантаж, детектив О! Мы знакомы со средней школы, а ты говоришь о таком? Нет, ты не на громкой связи... Ты нашел похожее дело?

Намгун Бёль тут же посмотрела на меня и напряженно кивнула. После этого она снова положила телефон между нами, включив громкую связь... и красноречивым взглядом попросила меня не подавать голос.

Я, скрестив руки на груди, неохотно кивнул.

Бэкхён в это время уже начал делиться сведениями:

– Я нашел дело, в котором фигурируют Сон Гаыль и Юн Санхо. Дело закрыто, поэтому могу о нем рассказать...

Я, закатив глаза, едва удержался от едкого замечания.

– Это произошло в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, – продолжал Бэкхён. – Сон Гаыль была сталкером Юн Санхо. Угрозы друзьям, постоянные звонки и сообщения, слежка, сбор личной информации... Он обратился в полицию, но тогда еще не было закона о защите от преследования. И все-таки из-за угроз расправы, которые писала Сон Гаыль, расследование начали... И тогда Сон Гаыль принесла извинения и заявила, что больше не будет встречаться с Юн Санхо и обратится к психологу. Юн Санхо забрал заявление... а спустя месяц пропал. Как и Сон Гаыль. Их нашли только спустя почти две недели в заброшенном здании на краю города. Судмедэксперты определили, что у Юн Санхо были множественные переломы, но погиб он от потери крови. У него было перерезано горло. Сон Гаыль же вскрыла себе вены... Она точно была сумасшедшей!

– Детектив О, не было ли на теле Сон Гаыль или же Юн Санхо каких-то необычных ран?.. Каких-то имен?

– Намгун Бёль, как ты об этом узнала? – удивился и насторожился Бэкхён. – Если и так была в курсе этого дела, зачем просила...

– Я не знала об этом деле. Просто злой дух, вселившийся в Ю Сору, – это дух Сон Гаыль.

– И поэтому Ю Сора вдруг похитила бывшего и убила его новую девушку? – почти устало «предположил» Бэкхён.

– Именно, – совершенно серьезно подтвердила Намгун Бёль. – Так что насчет имен?..

– На щеке Юн Санхо было вырезано имя Сон Гаыль. А на ее лице – его имя. Говорю же, сумасшедшая...

– Вы выяснили что-то про Кан Хери?

– Про кого?.. Это имя убитой? – тут же уточнил Бэкхён, и по приглушенным звукам из телефона я понял, что он обратился к кому-то другому.

– Да.

– Об этом тоже злой дух сообщил? – пробормотал Бэкхён, возможно, сам себе. Но Намгун Бёль ответила:

– Нет, об этом мне рассказали родители Ю Соры. А они услышали от нее самой... Получается, да, сообщил об этом злой дух.

– Родители Ю Соры? – удивился Бэкхён. – Ты теперь еще и участников расследования будешь допрашивать?

– Мы бы ограничились общением с духами, если бы полиция лучше работала с живыми, – раздраженно пробормотал я. Бэкхён моих слов не услышал.

– Они мои клиенты. Правда, скоро им куда больше понадобится адвокат... Так что насчет Кан Хери?

– Про нее мы пока ничего не знаем, – признал Бэкхён. – Но это ненадолго.

Благодаря кому, интересно...

– Вы выяснили что-то о местоположении K° Тхэджуна? – вновь сменила тему Намгун Бёль. – Только давай честно, я очень помогла и имею право знать.

– Зачем тебе это знать?! Спасибо за помощь, конечно, но дальше ты уже ничего не сможешь сделать, не мешай нам работать. Не отвлекай, пожалуйста...

– Я должна знать, потому что боюсь. Боюсь, что еще один человек погибнет. Но неопределенность мучает даже сильнее этого страха.

В ее голосе послышались тихие отголоски сдерживаемой печали, но, бросив на меня взгляд, Намгун Бёль подмигнула. Я не сдержал короткой усмешки. Хоть и знал, что ее печаль и страх искренни, понимал, что, не реши она надавить на Бэкхёна, не позволила бы ему распознать в себе эти чувства.

Несколько мгновений тот молчал, а затем предсказуемо ответил:

– Телефон Ко Тхэджуна все еще отключен, но теперь мы проверили телефон Ю Соры...

– Почему сразу этого не сделали? – поморщился я.

– Вообще-то, не я вел это дело... Опять? – возмутился Бэкхён.

– Держать телефон, пока ведешь автомобиль, очень опасно, детектив О. Пожалуйста, продолжай, – поспешно заговорила Намгун Бёль.

– Это для тебя опасно, а другое... – хмыкнул Бэкхён, и я едва ли не впервые с ним согласился. – Мы сейчас отправляемся в тот квартал, где находился телефон Ю Соры в ночь исчезновения Ко Тхэджуна. Она свой телефон тоже потом отключила, но у нас теперь есть хотя бы такая зацепка... Будем искать.

– Что за квартал?

Я видел, что Намгун Бёль готова в любой момент переменить маршрут.

Помедлив, Бэкхён все же ответил.

– Там планируется перепланировка, – добавил он. – Безлюдный и заброшенный квартал... домов и закоулков много, так что на самом деле спрятать тело, чтобы его долгое время не обнаружили, несложно...

– А если спрятать живого, его криков не услышат, – добавил я.

Намгун Бёль быстро включила навигатор и свернула на другую улицу. Навигатор показывал, что ехать к ближайшему краю перестраиваемого квартала нам предстоит около двадцати минут... Учитывая, что примерно столько мы уже ехали от дома Ю Соры, при этом сделав небольшой крюк, можно было догадаться, что она, вернее, злой дух, выбрал место не то чтобы далекое, но и не совсем близкое. И дух Сон Гаыль явно знал, как привести туда Ко Тхэджуна и скрыться, избежав камер...

Не самый простой план. Хотя мест, где камеры не работают или же их попросту нет, в Сеуле слишком уж много.

– То помещение, где находятся Ко Тхэджун и Кан Хери, похоже на подвал. Голые стены, голый пол и всякий мусор, – сообщила Намгун Бёль.

– Боюсь спрашивать... – протянул Бэкхён.

– Одержимая Ю Сора показала родителям фото этого места убийства. Но этих фото больше нет.

– Вы бы и сами выяснили это, если бы допросили адвоката Ю и госпожу Пак, – заметил я.

– Их уже должны допрашивать, – бросил Бэкхён, но затем опомнился: – Так, что за претензии?

Я не ответил. Это были не претензии, а вполне обоснованная, по крайней мере с моей точки зрения, критика. Но в данный момент от ее продолжения я предпочел воздержаться.

– Такое описание по фотографии дает не слишком много... но я скажу, чтобы в первую очередь проверяли подвальные помещения, – сказал Бэкхён и, помедлив, добавил: – Спасибо, Намгун Бёль.

– Запомни этот момент на случай, если позже вновь решишь сказать, что я ни разу не помогала вам в расследованиях, – усмехнулась она.

– Только вот откуда ты все это берешь... тебя действительно скоро обвинят в связях с криминальным миром, – пробормотал Бэкхён.

– Ну да, это точно правдоподобнее, чем то, что шаманка общается с духами. – Я закатил глаза. – Детектив О, вам не нужно вернуться к работе?

– И как ты работаешь с таким... – начал было Бэкхён.

– Детектив О, мне пора, спасибо, что поделился найденной информацией! – чуть повысив голос, перебила его Намгун Бёль. – Увидимся!

– Надеюсь, не скоро... – пробормотал я, когда она прервала звонок.

– А я надеюсь, что скоро, потому что мы найдем место преступления, – возразила Намгун Бёль, сверяясь с навигатором, после чего, миновав перекресток, съехала на новую дорогу.

– Будем искать нужный подвал параллельно с полицией?

– Других вариантов у нас нет. Не думаю, что Сон Гаыль признается, где именно спрятала Ко Тхэджуна и Кан Хери. Если же я буду вытягивать из нее эту информацию во время обряда... боюсь, наврежу Ю Соре.

Я молча кивнул и отвернулся к окну. У нас действительно не оставалось иного выбора.

Наконец мы заехали в квартал, в котором планировалась перестройка. Здесь жались друг к другу преимущественно двухэтажные, реже трехэтажные дома, ни в одном из которых не горел свет, стекла кое-где были побиты, а стены обшарпаны или покрыты кривыми линиями граффити.

И ни души вокруг.

Я надеялся, это потому, что полиция заехала с другой стороны, а не потому, что они все еще не добрались до места.

Намгун Бёль остановила автомобиль на краю дороги, рядом с закрытым кафе на первом этаже некогда жилого дома. Выйдя, я внимательно осмотрелся, но все вокруг выглядело одинаковым в своем запустении. Нас окружала тишина, изредка прерываемая приглушенным скрипом или шорохом.

Когда Намгун Бёль тоже вышла из автомобиля, я снял джинсовую куртку и накинул ей на плечи.

– Зачем?..

– Еще слишком холодно, – тоном, предполагающим, что ответ очевиден, отозвался я.

Все же Намгун Бёль, услышав о деле Ю Соры, в спешке покинула дом в одном лишь мубоке.

– Спасибо, – улыбнулась она и добавила: – Но эта куртка мне совершенно не подходит.

– Тебе не подойдет простуда... Откуда начнем?

– Можешь попытаться увидеть след злого духа? Мало ли...

– Да, – кивнул я. – Если след остался, я его замечу... Надеюсь, он остался. Ю Сора попала в больницу на следующий день после похищения Кан Хери и K° Тхэджуна. Значит, этот злой дух не был здесь уже два дня...

– За такое время след мог и исчезнуть, – поджав губы, заметила Намгун Бёль.

Мы медленно двинулись вперед. Разбитые окна, покрытые граффити грязные стены, груды кирпичей и пустые бутылки из-под соджу нагоняли тоску, но я постарался не концентрироваться на неприятной обстановке, а что-то... почувствовать. Проверку и обыск всех домов подряд, тем более когда они в подобном плачевном состоянии, лучше оставить полиции. Хотя, если следы присутствия злого духа уже исчезли... Нам придется к полиции присоединиться.

– Да, два дня – это немало. И все же этот злой дух силен. Сильнее, чем те двое, которых мы изгнали не так давно, – заметил я.

– Вот именно... Этот факт мне очень не нравится, – вздохнула Намгун Бёль.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я, уловив в ее голосе странную интонацию.

– Не сейчас, Донсу-я... Это надо будет серьезно обсудить позже.

Я не стал настаивать, понимая, что сейчас действительно не до того. Мы обязаны найти человека, которого еще можно спасти... если он, конечно, до сих пор жив... и тело девушки, погибшей так жестоко и несправедливо. И все-таки в моей душе поселилась искра тревоги, готовая разгореться до пожара. Что так обеспокоило Намгун Бёль?..

Я вглядывался в двери и окна, особенно в те, что вели в полуподвальные помещения, в узкие, утопающие в тенях переулки между домами... и вдруг почувствовал головокружение. Легкое, но назойливо неприятное, заставляющее прикладывать лишние усилия для того, чтобы сохранять концентрацию. Не прошел я и десяти метров, как это ощущение усилилось, а голову от уха до уха острой иглой пронзил тонкий звон. К горлу подкатила тошнота, и я попытался привычно оградиться от негативного воздействия... но одернул себя.

Источник этого негативного воздействия мы и ищем.

Я сделал два шага в сторону левого края улицы и продолжил идти вдоль него. По моим голым рукам пробежала дрожь, но она была вызвана не прохладным ветром.

А затем я увидел его – полупрозрачно-черный туман, клубящийся у самого основания дома вверх по улице. Совсем слабый, почти рассеявшийся след... И все же он еще держался. Столько злобы, столько боли, столько ревности, сконцентрированные в одном человеке, а теперь еще и отпечатавшиеся в пространстве.

Во рту появился горький привкус, звон в ушах стал сильнее, болезненнее, и я пошатнулся, когда тело на долю секунды охватила слабость.

– Донсу-я! – взволнованно воскликнула Намгун Бёль и взяла меня за руку. – Как ты? Что-то почувствовал? У тебя кровь...

Прикоснувшись к верхней губе, я понял, что у меня в который раз пошла кровь из носа, и с досадой поморщился. Вытащив из кармана джинсовки, которую отдал Намгун Бёль, упаковку салфеток, я попытался вытереть лицо.

– Да. Вон тот дом. – Свободной рукой я указал на него: двухэтажный дом, скрывающийся за невысокой оградой с покосившейся калиткой.

– Идти можешь?

– Конечно. – Я закатил глаза, всем своим видом пытаясь показать, что мое плохое самочувствие – пустяк. – Давай поспешим.

Намгун Бёль кивнула, и мы быстро направились к злополучному дому.

Войдя в небольшой, заросший травой дворик, я почувствовал себя еще хуже, но теперь, убедившись, что мы действительно напали на след, постарался построить преграды от потустороннего воздействия. От очень негативной энергии. Получилось, как я и предполагал, не без брешей, и все же эта энергия больше не врывалась в мой разум шквалистым ветром, а скорее проникала подобно сквозняку. Остались легкий шум в ушах и тошнота, зато голова уже не кружилась, а кровь остановилась.

Дверь первого этажа оказалась не заперта и, стоило ее толкнуть, с тихим скрипом открылась. Заглянув в вязкую темноту, я обернулся к Намгун Бёль:

– Останься тут и позвони в полицию. Я найду Ко Тхэджуна. Мало ли что там...

– Донсу-я...

– Скорее звони. – И с этими словам я вошел в дом.

Но Намгун Бёль, вытащив телефон, предсказуемо последовала за мной.

Казалось, мрак в комнатах был вызван не отсутствием освещения, а ненавистью и ревностью. Настолько сильными и темными, что эти чувства стали осязаемыми, видимыми.

А еще... воздух внутри пропитался крайне неприятным запахом. Плесень и пыль... Но к ним примешивалось что-то еще. Я боялся предположить, что именно.

Помимо теней, здесь клубилась еще и зловещая тишина, нарушаемая редким гулом залетевшего в разбитое окно ветра или же далеким скрипом, вероятно, прогнивших балок. И в этой тишине громче всего я слышал стук собственного сердца.

Пройдя мимо ведущей на второй этаж лестницы с провалившимися деревянными ступенями, я увидел другую – тянущуюся вниз, к узкой двери в подвал, едва заметной из-за темноты.

– Детектив О, мы нашли этот дом... – начала по телефону объяснять Намгун Бёль, а я в это время сбежал вниз, едва не упав, когда доска одной из ступеней треснула под моим весом, и резким движением распахнул дверь.

Меня чуть не сбил с ног отвратительный запах, ставший теперь нестерпимым.

Гниль, разложение и кровь.

Глава 23
Он вернется
Чон Донсу

Меня едва не стошнило, но, поспешно закрыв лицо рукой и стараясь вдыхать как можно реже, я включил на телефоне фонарик и осторожно пошел дальше...

И тут луч света выхватил такую картину, что даже я, повидавший многое, с трудом не отшатнулся.

На каменном полу, заваленном обломками деревянных досок, пластиковыми упаковками от готовой еды и каменной крошкой, полулежал парень с поднятыми над головой и привязанными к трубе руками. Его одежда – спортивная куртка и джинсы – была перепачкана в грязи и крови. Голова безвольно свисала на грудь, лицо скрывали спутанные, слипшиеся волосы. У линии челюсти я смог заметить порезы, складывающиеся в слог «ра». Я сразу понял, что на лице Ко Тхэджуна одержимая вырезала свое имя... Покрытый засохшей кровью нож все еще валялся рядом.

Но что было куда страшнее... в полуметре от впавшего в беспамятство парня на спине лежала девушка. И ее тело... Оно уже начало разлагаться. Из растрепанных волос выдрали несколько клоков, лицо было изуродовано до неузнаваемости, а белая рубашка насквозь пропиталась кровью. Стало очевидно, что Кан Хери зарезали и ударов было очень много. Это было жестокое убийство, наполненное яростью... но не только ею. Я не сомневался, что злой дух, выпуская наружу помноженные на много раз обиду и ревность Ю Соры, испытывал и собственное кровожадное веселье.

Мало того, что Кан Хери зверски убили... так еще и на глазах Ко Тхэджуна. И оставили того рядом с разлагающимся трупом его девушки...

На несколько секунд я застыл, шокированный, не в силах осознать увиденное. И при этом отдельные, наиболее яркие и страшные детали этой картины четко врезались в память. Я знал, что они больше не сотрутся, сколько бы времени ни прошло.

Услышав звук шагов Намгун Бёль, я резко повернулся к двери. Сделав шаг из подвала, я сжал ее плечи и осторожно, но настойчиво развернул ее обратно:

– Уходи, тебе лучше не смотреть...

– Донсу-я, он... – начала было Намгун Бёль, и я поспешно ответил:

– Да, Ко Тхэджун здесь, сейчас я его вытащу. Подожди полицию.

Быстро вернувшись в подвал и стараясь не дышать, я подошел к Ко Тхэджуну и с облегчением прикрыл глаза, заметив, что его грудь пусть и совсем редко, но все еще поднималась и опускалась. Хотя... да, он выжил, но я не знал, сможет ли после увиденного по-настоящему вернуться к жизни.

Как и Ю Сора, когда избавится от одержимости. Сможет ли она пережить то, что совершила?..

Я попытался развязать веревки, до крови впившиеся в запястья Ко Тхэджуна, но не сумел. Покосившись на нож, лежащий в засохшей луже крови, я решил все же его не трогать – это улика, а скоро объявятся полицейские.

Я подскочил на ноги, обдумывая, что можно использовать вместо ножа, но тут на лестнице послышались шумные и торопливые шаги. Раздался треск, кто-то громко выругался, по-видимому, тоже наступив на хрупкую ступень, и уже через пару мгновений в подвале показались двое, ослепив меня лучами куда более ярких, чем мой, фонарей. Я, прикрыв глаза рукой, шагнул в сторону и заметил за спинами первых двух детективов еще одного.

– Ты кто?.. – начал было один из них, но его перебил знакомый мне голос.

Это был Бэкхён.

– Уходи отсюда, живо!

Я не стал ничего отвечать, молча отошел от Ко Тхэджуна и, пропустив к нему детективов, покинул подвал.

Поднявшись по лестнице, я судорожно вздохнул. Затхлый пыльный воздух дома показался мне невероятно приятным в сравнении с тем, что был внизу. Хотя теперь вонь начала добираться и сюда.

Зажмурившись, я переждал вспышку головной боли. Сдерживать воздействие темной энергии становилось все сложнее, хоть оно и было не таким сильным, как могло бы: злой дух не возвращался сюда уже два дня. Но увиденное в подвале выбило меня из колеи, а потому с задачей сосредоточиться на мысленных барьерах я справлялся куда хуже обычного.

Более-менее восстановив защиту, я огляделся, заметил у входа в дом Намгун Бёль и тут же подошел к ней.

– Донсу-я, как ты? Ко Тхэджун еще жив? Что там... – звенящим от тревоги голосом начала она.

– Ко Тхэджун жив, не волнуйся так. Думаю, его спасут.

Я совершенно не был в этом уверен, но очень надеялся хоть немного успокоить Намгун Бёль.

– А ты-то как?

– И не такое видел, – нарочито небрежно отозвался я, но, кажется, недостаточно убедительно. Наверняка неубедительно.

Намгун Бёль, нахмурившись, явно хотела сказать что-то еще, но ей помешало возвращение детективов: двое из них тащили K° Тхэджуна к остановившейся перед домом скорой. Ее я заметил через открытую входную дверь – так же, как и несколько полицейских машин. И их самих, уже оцепивших место преступления.

Когда детективы и подбежавшие к ним медики, подхватившие на носилки K° Тхэджуна, покинули жуткий дом, мы с Намгун Бёль вышли вслед за ними. Я вновь глубоко вдохнул, едва не подавившись прохладным воздухом. Но вонь разложения и крови, казалось, забилась мне в нос, и я сцепил зубы, сдерживая очередную волну тошноты.

Мы хотели было выйти к дороге, как услышали голос Бэкхёна:

– Намгун Бёль!

Мы обернулись: я – со сдерживаемым недовольством, а Намгун Бёль – с натянутой улыбкой.

К нам торопливо подошел Бэкхён:

– Как вы... – Он осекся и округлившимися глазами посмотрел на Намгун Бёль. Почти испуганно. – Это... Что с тобой произошло?!

– О чем ты? А, ты об этом... – Она прикоснулась к шее и небрежно махнула рукой. – Так, ерунда.

Видимо, в темноте внутри дома да к тому же в спешке Бэкхён не разглядел рану на ее шее.

– Ерунда? – пораженно повторил Бэкхён, и, судя по взгляду, он не знал, злиться ему или пугаться. Прищурившись, он прочел: – Сон Гаыль... Это же имя той сумасшедшей! Что... Кто это сделал?!

– Вы уверены, что хотите услышать ответ? – фыркнул я, скрестив руки на груди, и Бэкхён смерил меня раздраженным взглядом.

– Я же говорила, что общалась с одержимой Ю Сорой, – примирительным тоном начала Намгун Бёль. – Вот она, вернее, злой дух в ней и оставил свое имя. Сон Гаыль. Я должна была узнать больше, а она не горела желанием говорить прямо... Разве что угрозы. На них у злых духов богатая фантазия, – добавила Намгун Бёль, и я невольно кивнул в подтверждение. – Так мы и вышли на то дело девяносто седьмого года.

Она мягко улыбнулась, а Бэкхён уставился на нее в крайнем изумлении.

– То есть ты... позволила убийце-психопатке... порезать тебе шею, чтобы... – Отвернувшись, он провел рукой по лицу и покачал головой. Вновь посмотрев на Намгун Бёль, он вздохнул: – Ты просто...

– Кто?

– Профессионал! – язвительно ответил Бэкхён, задержав взгляд на ее покрытом пятнами крови шаманском наряде.

Судя по звукам сирены, скорая уже повезла Ко Тхэджуна в больницу, где, как я искренне надеялся, врачи смогут вернуть его к жизни.

А вот к Кан Хери только что приехали криминалисты...

– Как вы нашли это место? Понимаете же, насколько это подозрительно? Вы еще и первые на месте преступления оказались... – устало вздохнул Бэкхён. – Это не только я видел. Как будете объяснять?

– Правдой, – отрезал я.

Я очень хотел вернуться в машину. Во-первых, чтобы вновь приступить к делам. Во-вторых, потому что уже замерз, да и в целом чувствовал себя... неважно. И совершенно не желал дать понять это хоть кому-то вокруг.

– Еще бы я эту самую правду от вас услышал, – скрестил руки на груди Бэкхён. – Или Ю Сора не только поделилась именем давно умершей убийцы, но и все же дала этот адрес? Почему тогда вы сообщили о нем так поздно? Хотели попасть сюда первыми? Но зачем? Повторюсь, это очень подозрительно. А вас обоих, кажется, это совершенно не волнует.

– Я же сказала, – почти недовольно отозвалась Намгун Бёль. – Одержимая ни о чем конкретном нам не рассказала. Мы сами нашли этот дом. Но ты и остальные детективы можете подозревать нас в чем угодно.

– Вам же больше заняться нечем, кроме как сочинять детективные истории вместо того, чтобы раскрывать реальные, – фыркнул я.

– Это вы про самих себя страшилки сочиняете, – бросил Бэкхён. – Значит, это совпадение, что вы нашли место преступления первыми?

– Не совсем. Донсу медиум, так что почувствовал следы злого духа, – с легкой насмешкой, скорее даже с вызовом поправила его Намгун Бёль.

Что бы кто ни говорил, в чем бы нас ни обвинял, как бы косо ни смотрел... это никогда не заставит ее опасаться или стесняться говорить правду. Надо бояться не того, что кто-то посчитает твои слова глупыми или смешными, а того, что они окажутся такими на самом деле. Если кто-то не хочет или не может признать правду, предпочитая над ней посмеяться... Что ж, это не наша проблема и не наше упущение.

Я понял и принял такую позицию довольно быстро, так что жить и работать стало в некотором плане проще.

К нам подошел еще один детектив, и Бэкхён вместе с ним взял у нас свидетельские показания, после чего сказал, что пока мы можем быть свободны.

– Нам пора, – улыбнулась более чем мрачному Бэкхёну Намгун Бёль. – Если у тебя появятся еще какие-то вопросы, детектив О, буду ждать очередного приглашения в участок. Или же вызова на допрос. До свидания.

– В чем смысл, если ничего нового я не услышу... – пробормотал тот и, кивнув на прощание, первым направился прочь.

– Возвращаемся в больницу? – уточнил я.

Намгун Бёль кивнула, решительно и удрученно одновременно:

– Да. С этим нужно заканчивать.

И мы вернулись к машине. Намгун Бёль уже открыла дверь и собиралась было сесть, как ее вновь окликнули:

– Подожди!

Тон Бэкхёна был таким недовольным, словно это его просили задержаться.

Намгун Бёль в легком удивлении обернулась, а Бэкхён тем временем, быстро приблизившись, протянул ей упаковку пластырных повязок.

– Следи за собой. Пожалуйста, – сделав акцент на последнем слове, попросил он. – И не забывай, о чем мы говорили в участке в последний раз... Мне пора.

Бэкхён широким шагом направился к своей машине, дожидающейся в паре десятков метров от нас.

Я, прищурившись, хмуро посмотрел ему вслед и вдруг поймал на себе насмешливый взгляд Намгун Бёль.

– Что такое?

– Злишься, что на этот раз не нашел, из-за чего к нему прицепиться? – развеселилась она.

Я лишь закатил глаза.

Опыт перевязок, обработки ран и прочих видов оказания первой помощи у меня был богатый, так что я быстро помог Намгун Бёль заклеить раны на шее, а затем мы наконец покинули готовящийся к перестройке район.

Сегодня к образам, что порой приходят ко мне в кошмарах, добавятся новые.

* * *

Спустя примерно сорок минут, с каждой из которых мои нервы начинали искрить все ярче, а мысли, напротив, становились все темнее, мы вернулись в психиатрическую больницу.

Уже метров за двадцать до дверей в нужную палату, выйдя с лестничной площадки в коридор, я раздраженно сцепил зубы. Хотя этого стоило ожидать...

У палаты стояли трое полицейских, двое из которых были детективами. Один из них, среднего роста и крепкого телосложения, стоял к нам спиной, и в нем я сразу узнал Квон Сана, а вот в худощавом парне, стоявшем полубоком, – Ким Ёну.

Поняв, вернее, узнав от нас, а потом подтвердив, что за похищениями и убийством стояла Ю Сора, к ней в больницу вполне закономерно прибыли полицейские. Заберут ли ее сейчас или пока оставят здесь под надзором?

Вот только ее нельзя никуда перевозить. Даже если после одержимую запрут не менее надежно, чем в этой палате... сам путь может быть слишком опасным. Как для полицейских, так и для самой Ю Соры.

И что волновало меня не меньше... как нам теперь изгнать злого духа? До этого в больнице у нас еще была возможность провести обряд, но теперь полиция, возможно, не подпустит нас к Ю Соре...

Судя по тому, как Намгун Бёль на мгновение поджала губы, эти же мысли кружили и в ее голове. Уверенным шагом она подошла к переговаривающимся о чем-то детективам, и те посмотрели на нас с удивлением. Вернее, удивленно и с каплей настороженности на нас посмотрел Квон Сан, а вот Ёну – хмуро и с плохо скрываемым раздражением.

– Что вы здесь делаете? – спросил он.

– Эй, Ким Ёну, не груби, – одернул его Квон Сан, и тот, раздраженно поправив на носу очки, покачал головой.

Я же смерил его снисходительным взглядом.

– Здравствуйте, – кивнул Квон Сан и тоже поинтересовался, пусть и куда более вежливым тоном: – Что вы здесь делаете?

Подозрительность из его глаз не исчезла.

– Рада встрече, детектив Квон. Пришли проверить Ю Сору, – с мягкой улыбкой объяснила Намгун Бёль.

– Зачем? – тут же уточнил Ёну.

– Разумеется, чтобы тебя позлить, – фыркнул я.

Я мог бы совсем не обращать внимания на манеру общения Ёну, тем более он на два года старше меня, но мне слишком мешало, что таким тоном этот парень разговаривает с Намгун Бёль. Поэтому хотя бы изредка я позволял себе забыть о собственном решении полностью и с намеком на пренебрежение Ёну игнорировать.

– Возможно, ты не в курсе, детектив Ким, но это мы узнали от Ю Соры о том, что она сделала с Ко Тхэджуном и Кан Хери. Во время обряда экзорцизма. – Намгун Бёль, несомненно, специально чуть выделила последние слова, сопроводив их очередной обворожительной улыбкой. – Но из-за непредвиденных обстоятельств в виде помощи в раскрытии преступления нам все еще не удалось завершить обряд. Так что мы сделаем это сейчас.

Ее голос звучал мягко и непреклонно одновременно.

– Нет! Какие еще обряды?! – возмутился Ёну.

– Не начинай, – бросил ему Квон Сан и вновь обратился к нам. Без злости или раздражения, но совершенно серьезно: – Извините, госпожа Намгун, но вам в эту палату нельзя.

– Боитесь за подозреваемую или за нас?

– Скоро госпоже Ю предъявят обвинения в похищении и убийстве, – напомнил Квон Сан. Так, будто они это выяснили не благодаря нам. – Вам больше нет смысла разговаривать с ней. Дальше работать будем мы.

– И врачи, – многозначительно добавил Ёну.

– Врачи ей не помогут, – отрезала Намгун Бёль. – И как раз потому, что Ю Сора может быть опасна, мы должны завершить обряд... Как вы собираетесь работать с тем, кто вырывается и кричит угрозы?

Детективы непонимающе переглянулись.

– С нами она вела себя более чем адекватно, – сообщил Ёну. – По крайней мере, для сталкера-психопатки... Правда, пока настаивает, что была не в себе и ничего не помнит. Но на самом ли деле у нее проблемы с памятью, или же она притворяется, покажет экспертиза.

– Адекватно? – непонимающе переспросила Намгун Бёль. – Ничего не помнит?

Теперь уже мы переглянулись, но напряженно. Это было... странно. Злой дух полностью управлял Ю Сорой. Я сам почувствовал, что он завладел ее телом, вытеснив волю и разум истинной хозяйки на далекий задний план. Это явно был не тот дух, что «просыпается» в чужом теле лишь время от времени.

Тогда что произошло? Дух... ушел? Я очень и очень в этом сомневался. Может, Сон Гаыль решила притвориться, что она пришедшая в себя Ю Сора?

Это было самым логичным предположением. У Сон Гаыль имелись все причины хотеть усыпить бдительность полиции и врачей. Сбежать она не сумеет, но может попробовать кому-то навредить...

Нельзя этого допустить.

– Это очень странно, вам не кажется? – с намеком на снисходительность поинтересовалась Намгун Бёль. – Когда мы были здесь всего три часа назад, Ю Сора, крича угрозы, яростно пыталась вырваться из фиксаторов. И вы можете как угодно намекать на то, что такое ее поведение спровоцировали мы... вот только это врачи прибегли к настолько серьезной мере, как использование фиксаторов. До нашего прибытия. Почему же сейчас Ю Сора ведет себя спокойно и ничего не помнит?

– Может, на самом деле она притворялась, надеясь, что ее признают невменяемой и смягчат приговор, – предположил Квон Сан. – Но перестаралась или испугалась и теперь решила разыграть амнезию.

– Действительно перестаралась... И, надеясь на смягчение приговора, напала на меня со скальпелем, – усмехнулась Намгун Бёль.

Она изящным движением перекинула волосы на спину, тем самым обратив внимание детективов на свою шею.

– Госпожа Намгун, вы... – обеспокоенно начал Квон Сан, но Намгун Бёль договорила за него:

– Очень хочу убедиться, что с Ю Сорой действительно все в порядке и она больше никому не угрожает. В том числе себе. – Ёну хотел что-то возразить, но Намгун Бёль не дала себя перебить, вскинув ладонь: – И если вы упомянете врачей, вспомните, что я здесь по воле родителей Ю Соры, которые в данной ситуации сами посчитали вмешательство врачей недостаточным.

– Да они соучастники, что на них ссылаться... – пробурчал Ёну.

Как же мне хотелось ударить его. Я в который раз демонстрировал чудо выдержки, не то что не дав этому парню по лицу, так еще и не озвучив ни одно из ругательств, то и дело мелькающих в голове.

В этот момент из палаты в сопровождении полицейского вышла Ян Мигён, психиатр. Заметив Намгун Бёль, она совершенно не удивилась. Конечно, не могла не знать, что родители Ю Соры решили провести в больнице ритуал экзорцизма... Наверняка она, как и ранее, даже помогла с тем, чтобы нам действительно не мешали.

И раз Ян Мигён помогла нам с медперсоналом, теперь я очень надеялся, что она поможет и с детективами. На это же явно рассчитывала и Намгун Бёль, многозначительно на них покосившись.

Ян Мигён едва заметно кивнула, но почти сразу с серьезным видом посмотрела на Квон Сана.

– На основании первичного осмотра я не обнаружила явных признаков психического расстройства, исключающих вменяемость. Госпожа Ю испугана и крайне встревожена потерей памяти, а также фактом нахождения в психиатрической больнице и присутствием полиции. И конечно, состоянием своего тела. Но она не проявляет очевидных признаков психической нестабильности, – с холодным спокойствием начала объяснять Ян Мигён. – Про произошедшее я ей пока не сообщила, это необходимо будет сделать с осторожностью, чтобы не спровоцировать ухудшение состояния. У госпожи Ю наблюдается амнезия относительно событий последних четырех дней, включая моменты агрессивного поведения, но отсутствуют признаки серьезных когнитивных нарушений. На данный момент она способна осознавать характер своих действий и их последствия, но необходимо провести дополнительные обследования, включая нейропсихологическое тестирование и...

– Доктор Ян, есть вероятность, что она лжет насчет амнезии? – перебил ее Квон Сан.

– Я не могу полностью исключить такую вероятность. Как я уже сказала, требуется проведение дополнительных исследований. – Ян Мигён повернулась к нам все с тем же сосредоточенно-строгим выражением лица: – Госпожа Намгун?

– Именно, доктор Ян. Рада знакомству, – кивнула Намгун Бёль, и я сдержал невеселую усмешку.

Как будто они не были хорошо знакомы, более того, не были связаны довольно своеобразным сотрудничеством... О котором детективам в принципе лучше не знать, а уж в нынешней ситуации – тем более.

– Я бы хотела попросить вас ненадолго зайти к госпоже Ю. Разумеется, если вы не против, – таким тоном, будто ей неудобно обращаться с подобной просьбой, добавила Ян Мигён. – Я знаю, что до этого произошло... Но хотела бы проверить, как госпожа Ю отреагирует на встречу с вами. Все-таки из всех нас в момент до потери памяти она видела только вас. Родителей так быстро вызвать не получится. По моему мнению, проверить нужно уже сейчас, до более серьезных исследований, не выдаст ли госпожа Ю, что на самом деле притворяется. И если ее амнезия не игра, не станет ли ваша встреча стимулом для возвращения... каких-то воспоминаний.

– Или для новой вспышки психоза! – всплеснул руками Ёну.

– Нет, что вы, я совершенно не против. Я буду только рада, если сумею помочь, – заверила Намгун Бёль, не обратив на младшего детектива внимания.

– Вы же не станете препятствовать? Это важно, – внимательно посмотрев на Квон Сана, спросила Ян Мигён.

Тот помедлил, и я видел, что воспрепятствовать он очень даже хочет. Но слово врача для него явно значило куда больше, чем слова Намгун Бёль.

– Хорошо. Но не больше пяти минут. И я зайду с вами...

– Нет, – возразила Ян Мигён. – Вместе со мной госпожа Ю видела человека в полицейской форме. И наверняка поймет, что вы детектив. Это может помешать.

Я не совсем понимал, как это помешает, но Ян Мигён говорила так уверенно, что можно было засомневаться в собственных сомнениях.

– Это слишком опасно. Если вы действительно не можете исключить возможность психической нестабильности... – возмутился было Квон Сан.

– Я тоже пойду, – заявил я. – Меня за детектива не примут.

На самом деле на детектива я был похож не меньше того же Ёну, но хотел бы послушать, как они мне это скажут.

– Тем более во время прошлого... припадка госпожа Ю видела не только Намгун Бёль, но и меня, – добавил я.

– Тогда так действительно будет куда лучше! – поддержала меня Ян Мигён.

– Хорошо, – сдался Квон Сан, и Ёну, который явно хотел бы продолжить возражать, не стал оспаривать решение старшего коллеги. – Но мы стоим прямо за дверью и при любом намеке на опасность сразу же зайдем.

– Конечно, детектив Квон, – согласилась Намгун Бёль.

– Я зайду первой, – предупредила Ян Мигён и, открыв дверь, шагнула в палату. На всякий случай я направился следом за ней, перед Намгун Бёль.

Мы покинули эту палату около трех часов назад, но казалось, прошло куда больше времени... Все здесь было точно таким же, как и в первый наш визит, кроме того, что теперь Ю Сора не была связана. Она сидела на кровати, подтянув колени к груди, и застывшим взглядом смотрела в стену перед собой. Она все так же почти полностью была перебинтована, а щеку скрывал свежий пластырь.

– Только быстро, – шепнула нам Ян Мигён, оставшись стоять у закрытой двери.

Мы осторожно подошли ближе к кровати, остановившись в паре метров от нее.

– Госпожа Ю? – позвала ее Намгун Бёль, но та даже не шелохнулась. – Госпожа Ю?

Ю Сора медленно повернула голову, но словно не сразу увидела нас. Несколько раз моргнув, она качнула головой и уже более осмысленно посмотрела сначала на Намгун Бёль, затем на меня и снова на нее. Без капли узнавания. Зато в глубине ее потускневших глаз всколыхнулось волнение.

– Вы... вы из полиции? – хрипло спросила Ю Сора.

Я с легким подозрением прищурился, всматриваясь в нее.

– Нет, – отозвалась Намгун Бёль. – Ты нас не помнишь? Мы разговаривали сегодня.

– Я... я не помню, – выдохнула Ю Сора, и я даже заметил блеск слез в ее глазах. – Я ничего не помню. Последнее... как сидела дома и думала про... Но мне сказали, это было четыре дня назад. – Несколько секунд она молчала. – Мне так страшно.

– Почему? – уточнила Намгун Бёль. Совершенно спокойно, без намека на давление. Почти сочувственно. – Из-за порезов?

– Не знаю, – медленно покачала головой Ю Сора. – Не только. Но в груди, в сердце... – Она прижала к груди сжатый кулак. Я увидел, что теперь и ее запястья, до крови стертые фиксаторами, были перевязаны. – Так пусто и так больно одновременно. И я чувствую... что-то странное. Как будто очень устала. Все тело так болит, но не только эти... порезы. Как будто внутри... даже кости.

– А что ты чувствуешь помимо страха? Попробуй понять, – мягко попросила Намгун Бёль, а затем бросила на меня быстрый вопросительный взгляд.

Я стоял, не сводя глаз с Ю Соры, и такое пристальное внимание наверняка могло бы напрячь, даже испугать или же возмутить кого-то... вот только Ю Сора моего взгляда словно и не замечала. Она приоткрыла рот, чтобы ответить Намгун Бёль, но закрыла его и, прикусив губу, неуверенно свела брови.

Я сжал кулаки. Потому что тоже начал нервничать.

Я не понимал, что происходит. Вернее, что произошло. И это почти пугало. Я не должен ошибиться. Не могу. Не имею на это права...

Но сейчас ничего не понимал...

Я все же повернулся к Намгун Бёль, и она, видимо уловив мою растерянность, едва заметно нахмурилась.

Я ничего не чувствовал.

Вернее, я видел совсем слабые следы присутствия злого духа. Они как пыль осели на полу, на мебели, даже на самой Ю Соре, но... этого было слишком мало. След такого сильного злого духа не мог исчезнуть настолько быстро, за считаные часы, тем более в других местах, где она бывала, держался гораздо дольше.

Но самое странное, я не чувствовал, чтобы в теле Ю Соры... кто-то был. Кто-то второй. Или же третий, четвертый, пятый – случается и такое.

Но не сейчас. Я никак не мог уловить в Ю Соре след чьего-то лишнего присутствия. Рядом с ней я все еще ощущал на языке смешанную с горечью остроту, даже легкое головокружение, но и близко не так сильно, как несколько часов назад. А ведь иногда следы злого духа могут отравлять человека даже после обряда изгнания.

Намгун Бёль сделала полшага ко мне, встав почти плечом к плечу, и тогда я едва слышно прошептал:

– Я не могу ничего найти.

Намгун Бёль приподняла брови, но больше ни единой чертой не выдала своих чувств. Она с невозмутимым видом поставила на тумбу сумку и вытащила из нее мешочек с солью, после чего подошла к Ю Соре, осторожно ей улыбнувшись, словно не хотела напугать:

– Госпожа Ю, мне нужно кое-что проверить по просьбе ваших родителей. Вы не против?

Ю Сора настороженно посмотрела на нее, но, возможно из-за ее доброго выражения лица и теплого взгляда, расслабилась и кивнула.

– Спасибо, госпожа Ю. Можете протянуть мне свою ладонь?

Помедлив, Ю Сора послушалась, и тогда Намгун Бёль высыпала немного соли ей в руку. Хоть я ничего и не расслышал, но заметил, что Намгун Бёль зашевелила губами, шепча какое-то заклинание.

Ю Сора с удивлением посмотрела на соль и перевела растерянный взгляд на Намгун Бёль, но промолчала. Я же всмотрелся в Ю Сору, чтобы поймать какое-то изменение в чертах ее лица, чтобы отметить ее малейшее движение... Но не увидел ничего подозрительного.

Намгун Бёль все с той же улыбкой кивнула, после чего протянула Ю Соре мешочек с солью:

– Спасибо, госпожа Ю. Пересыпьте соль обратно, пожалуйста.

Та без возражений взяла мешочек свободной рукой, после чего высыпала соль со своей ладони внутрь него. И опять – никакого знака, что соль или заклинание оказали на нее хоть какое-то воздействие... Никакой реакции, какая могла бы быть, если...

Я на мгновение прикрыл глаза. В дверь негромко постучали, и я оглянулся. Голос никто не подал, но становилось ясно, что от нас требуют поскорее убраться из палаты.

– Госпожа Намгун... – тихо поторопила Ян Мигён, и та кивнула.

Она отошла обратно к тумбе, и я заметил, что она вытащила из сумки угольный карандаш, но остальные ее действия разглядеть не сумел. Наконец повернувшись к нам лицом, Намгун Бёль вновь подошла к Ю Соре:

– На этом все, госпожа Ю. Не будем вас больше утомлять. Еще раз спасибо за сотрудничество.

Намгун Бёль протянула Ю Соре руку для рукопожатия, и я увидел, что на ее ладони углем выведены защитные знаки и иероглифы.

Ю Сора молча кивнула и медленно протянула руку в ответ. Намгун Бёль сжала ее ладонь в своей, задержав на пару мгновений дольше необходимого, после чего отпустила и шагнула ко мне.

В дверь палаты вновь постучали, уже настойчивее, и мы не стали больше задерживаться, первыми выйдя в коридор. Ян Мигён, успокаивающе сказав что-то Ю Соре, последовала за нами, и почти тут же в палату зашли две медсестры.

В коридоре нас встретили полные подозрительности взгляды Квон Сана и Ёну, но мы их проигнорировали. Сейчас нас куда больше волновало другое.

Как это произошло?

Ни я, ни Намгун Бёль не смогли выявить в Ю Соре чье-то лишнее присутствие. Но как она избавилась от одержимости? Самостоятельно бы не сумела, и я очень сомневался, что в наше отсутствие к ней наведался какой-нибудь другой шаман или священник. Неужели злой дух сам покинул тело Ю Соры?

Но тогда... по какой причине? Вряд ли он намеревался лишь «помочь» своей жертве выплеснуть чувства, превратив их из шторма в разрушительное цунами. На моей практике, не самой длинной, но достаточно насыщенной, злой дух еще ни разу не сдавался так просто.

Не говоря друг другу ни слова и пытаясь самостоятельно разобраться в собственных мыслях, чувствах и впечатлениях, мы вышли на парковку и замерли рядом с автомобилем.

– Когда я осталась с одержимой Ю Сорой одна, помимо довольно оригинальных, но уже традиционных угроз она упомянула и кое-что... более любопытное, – негромко заговорила Намгун Бёль. Ее полный задумчивости взгляд был обращен на здание больницы.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросил я.

– Помнишь, когда мы приехали в тот перестраиваемый район, я сказала, что надо будет кое-что обсудить? – Я кивнул в подтверждение, и теперь звон тревоги в моей голове превратился в предупреждающую сирену. – Так вот... мне кажется, что между нашим последним делом и этим есть связь.

Я удивился, но пока ничего не говорил, не желая сбивать Намгун Бёль с мысли.

– Сон Гаыль в теле Ю Соры несколько раз упомянула некоего его... Что он вернется. Что она убьет меня до его возвращения. Сказала, что, когда он вернется, в моем теле, в моих костях появятся сороконожки, от которых едва ли возможно будет избавиться...

– Похоже на кольсэнчхуна^[74], – заметил я.

– Звучит, пожалуй, да, но она говорила именно про сороконожек, а не про костных паразитов, – качнула головой Намгун Бёль. – Похожее на кольсэнчхуна проклятие... Если это действительно проклятие, насылаемое злым духом, то оно доказывает, что этот дух крайне силен. Когда я проводила обряд изгнания в доме Ан Инхо... Я видела пауков и сороконожек. Они взялись словно бы из ниоткуда, а затем исчезли!

– Я тоже их видел, – взволнованно рассказал я. – Когда вошел в палату Ю Соры во время вашего ритуала и она повлияла на мой разум, я увидел сороконожек, которые... залезли мне под кожу.

Я вздрогнул, стоило вспомнить до жути отвратительные ощущения.

– Подозрительно, согласен?

– Очень, – кивнул я.

– И раз так... у меня возникла мысль, что за действиями изгнанного нами кысынсэ, второго злого духа, убившего Ан Инхо, а также за духом Сон Гаыль стоит еще один. Другой злой дух, – более чем мрачно заключила Намгун Бёль.

Я едва не поморщился и прикрыл глаза, вспомнив свой недавний разговор с Дживон. Вот тебе и злой дух, управляющий другими...

– Насколько же он тогда могущественен... – протянул я, боясь даже представить его мощь. – Что же с ним произошло? Что его создало?

– Это нам и предстоит выяснить. Если, конечно, это правда, а не странное совпадение, – без особой надежды добавила Намгун Бёль.

– Слишком похоже на правду... и многое если бы и не объяснилось, то стало бы менее странным, – отметил я, складывая воедино отдельные воспоминания, призрачно связанные нашим безрадостным предположением. – Откуда взялся второй дух, желающий отомстить Ан Инхо, почему вырвался так неожиданно спустя столько времени? Кроме этого... почему слабый дух сумел убить так много людей? И еще остается вопрос с Сон Гаыль. С ее... исчезновением.

– Нужно попробовать найти хоть что-то про духа, чье появление связано с сороконожками и пауками. С проклятиями или странными болезнями, похожими на заражение кольсэнчхуном, – решила Намгун Бёль. – Если дух действительно настолько могущественен, то должны быть хоть какие-то упоминания о нем... Если и не о нем самом, то о слишком подозрительных делах. Придется очень хорошо поискать.

– Наши любимые архивы... – пробормотал я. А вспомнив про задушивших себя людей, уже громче добавил: – Что-то многовато в последнее время злых духов. Особенно могущественных.

– Вот именно. Это меня и тревожит... И еще один повод для тревоги – слова Лим Суа, – помедлив, сказала Намгун Бёль. Ее черты на мгновение ожесточились, а голос, когда она произносила это имя, заметно похолодел.

Я понимал, что таким холодом она сковывает свои ненависть, боль и горечь.

Я знал историю матери Намгун Бёль, работавшего с ней медиума, Ли Иджэ, а также этой... бессердечной шаманки Лим Суа. В тех деталях, что не были скрыты или даже стерты тенями прошлого. Лим Суа уже много лет как мертва, хотя на самом деле ее душа сгнила задолго до смерти тела. И даже умерев, она умудрялась мучить живых.

– Когда я была у нее в последний раз, Лим Суа сказала: «Она идет, ведя за собой толпу мертвецов», – рассказала Намгун Бёль. – Но кого имела в виду? Лим Суа ни разу не упомянула пауков, сороконожек или паразитов... Он и она... Неужели два настолько опасных злых духа? Нельзя исключать подобное... И все же это как-то сомнительно.

– Возможно, или Лим Суа, или Сон Гаыль осведомлена хуже, – предположил я. – О том, что представляет из себя этот «главный» дух. Та же Лим Суа. Все-таки она уже довольно долго... – Я неуверенно запнулся, но договорил: – Долго заточена. А вот Сон Гаыль... Она заняла тело Ю Соры совсем недавно. И говорила про пауков и сороконожек. Значит, ее словам можно доверять больше... Да уж, говорю о доверии к злому духу, – хмыкнул я.

– Или же нам настолько не повезло, что могут объявиться сразу два по-настоящему сильных существа. Ведь мы все еще не нашли духа-душителя, убившего тех школьников и детектива. – Намгун Бёль, устало прикрыв глаза, спрятала лицо в ладонях.

А затем, глубоко вздохнув, выпрямила спину и с мрачной решительностью посмотрела на здание больницы:

– Как бы ни было дело... мы с ним разберемся.

Глава 24
Выбора нет
Хван Йерим

Мы подошли к черно-белому многоэтажному дому, который в мире живых, пожалуй, едва ли не наполовину состоял из окон, на первом этаже тянущихся прямо от пола. Вот только по эту сторону все они были лишь темными дырами, уродующими здание, делая его вид почти отталкивающим.

Зайдя в холл, выложенный плиткой наподобие бело-серого мрамора, мы прошли через очередные «исчезнувшие» двери и приблизились к четырем лифтам.

– Какое совпадение, что твоя квартира в том же районе, что и стройка, – как бы между делом обронила Нахи.

– Ага, – только и ответил Ханыль, даже не глянув в ее сторону.

Следом за ним мы прошли к лестнице и принялись в молчании подниматься. Пусть я и устала, за многие годы жизни в районе, где склоны и лестницы повсюду, я успела привыкнуть к постоянным подъемам, к тому же всегда была спортивной.

Наконец мы добрались до седьмого этажа, на котором пустые дверные проемы вели в пять квартир, и Ханыль скрылся в одной из дальних.

Нас встретила небольшая прихожая, за поворотом перетекающая в гостиную.

Пройдя дальше, я увидела просторную минималистично обставленную комнату с двухместным белым диваном, квадратным кофейным столиком и телевизором на стене.

Гостиная оказалась совмещена с кухней, отделенной от нее узким столом наподобие барной стойки. По другую от стола сторону я заметила белые с деталями из серого дерева кухонные шкафы, узкую плиту, раковину и кофемашину.

С двух сторон в стенах гостиной располагались три дверных проема: в ванную и в темную спальню с одной стороны и в еще одну спальню – с другой.

Я заглянула в ближайшую комнату и увидела широкую двуспальную кровать, забитый книгами шкаф и рабочий стол с ноутбуком и стопкой папок. Окно в спальне оказалось от пола до потолка, вот только оно было лишено стекол... то есть, по сути, в спальне не было значительной части стены.

Неуютно. Я порадовалась, что большая часть окна скрывалась за плотной черной шторой.

– Ничего себе у тебя квартира... – протянула я, пройдя в глубь гостиной. – Сколько ты зарабатываешь, псих? Ой, извини! – Я наигранно приложила ладонь ко рту. – Сколько ты зарабатывал? Забыла, что ты мертв.

– Ха-ха, – сухо отозвался Ханыль и смерил меня неприязненным взглядом. – На редкость плохая шутка. И какая тебе разница, сколько у меня денег?

– Ты же вроде говорил, что журналист? – не обращая внимания на недовольство Ханыля, скорее даже пытаясь распалить его, продолжила я. – Неужели они столько зарабатывают?.. Ладно талантливые, но ты-то... Дай угадаю: ты был проплаченным журналистом? – издевательски серьезно предположила я. – Или следил за знаменитостями?

– Побила собственный рекорд. Эта шутка еще хуже.

– Как будто я шутила...

– Кстати, какая у тебя группа крови? – поинтересовался Ханыль.

– Хочешь проверить нашу совместимость? – не без издевки подмигнула я. – Призраки точно не мой типаж, а ты тем более. Но у меня третья группа^[75].

– Оно и видно.

– Айщ... Ты еще про мой тип личности спроси. Я вот уверена, что ты T^[76], – фыркнула я.

– Ну... да, – неохотно признал мою правоту Ханыль. – ENTJ^[77].

– Оно и видно, – передразнила я и хотела было продолжить, но внезапная мысль остановила меня, сбив с толку. – Подожди... псих, как давно ты умер?

– А до этого-то тебе какое дело? – изогнул бровь Ханыль.

– Хочу узнать тебя получше, раз мы съезжаемся, – ядовито улыбнулась я.

– Одна из самых страшных вещей, что мне доводилось слышать, – заявил он и все же ответил: – Почти год назад.

Я непонимающе склонила голову:

– Но почему тогда в этой квартире до сих пор никого нет?

– В каком смысле?

– Ну, ты же сказал, что снимал эту квартиру, так? – Ханыль кивнул. – А ты почти год как мертв. И вряд ли отсюда платишь за аренду и коммунальные услуги. Почему не появился ни один новый жилец?

– Я тебе больше скажу, – усмехнулся Ханыль, махнув рукой в сторону одной из спален. – Тут даже вещи мои остались. Правда, не все.

Я, вспомнив ряды книг и стопки папок, удивленно округлила глаза, а после коротко резюмировала:

– Странно.

– Не особо, – пожал плечами Ханыль. – Объяснение найти не так уж и сложно.

Он больше ничего не добавил, а я не собиралась выпрашивать у него ответы. Особенно касающиеся личной жизни.

Хотя мне, если честно, стало крайне любопытно.

К счастью, сдерживать свое любопытство не стала Нахи:

– И что за объяснение?

До этого она скучающе слонялась по квартире, игнорируя недовольные взгляды Ханыля, но теперь подошла к большому провалу в стене, вернее, к окну и начала рассматривать открывающийся оттуда вид на волны разной высоты домов.

– Я же говорил, что меня убили. – Ханыль нарочито утомленно закатил глаза, но я успела заметить, насколько он помрачнел. – И упоминал, что был журналистом. Я выяснил кое-что... важное, поэтому от меня избавились. Как наверняка избавились и от тех документов, которые были у меня с собой в тот вечер, – пробормотал он, положив руку на висящую на плече сумку, а затем тряхнул головой. – Как будто я не умею делать копии...

– Это все очень увлекательно, – заметила я тоном, противоречащим смыслу моих слов, – но вообще ничего не объясняет.

– Потому что надо уметь включать мозги, зомби. А не только выносить их другим.

Я не успела ничего ответить, потому что меня опередил Сончхоль.

– Следи за словами, – предупредил он.

Не особо убедительно для Ханыля, но вполне приятно для меня.

Ханыль весело усмехнулся:

– Посоветуй это своей подружке. Даже если она и вправду еще жива, с таким языком долго не протянет.

– И от кого я это слышу... ты уж точно не лучший советчик. Потому что мертвый, – с улыбкой напомнила я.

– Раз тебе не хватает ума понять самой... – иронично протянул Ханыль, – меня убили, пока я занимался одним расследованием. Вот только мое тело так и не нашли. Не удивлюсь, если эти... – он явно сдержал ругательство, – попытались сделать вид, что я все еще жив.

Я презрительно вздохнула:

– Кажется, это не у меня недостаток ума, чтобы о таком догадаться, а у тебя переизбыток самомнения, чтобы подобное придумать.

– Считай как хочешь, – отмахнулся Ханыль. – Но за все эти примерно десять месяцев никто сюда так и не пришел и даже не забрал мои вещи. Вернее... люди приходили. И перерыли здесь все, а потом прибрались. Но ничего не нашли. – Он довольно, но совсем невесело усмехнулся. – А потом пришли еще двое... те, кому я при жизни в обмен на некоторые сведения сам помогал с информацией. Они приходили трижды... но, понятное дело, никто им не открыл. Интересно, что они теперь думают?..

– Как ты понял, кто именно к тебе пришел? – с намеком на подозрительность уточнил Сончхоль, и Ханыль наградил его снисходительным взглядом.

– Ты действительно думаешь, что людей невозможно узнать без лиц? – фыркнул он. – А как же походка, фигура, знакомая одежда? Да некоторых можно узнать хоть по затылку. Госпожу Намгун так точно ни с кем не спутаешь...

– А что ты такого нашел? – вновь проявила любопытство Нахи. Она уже отошла от окна и села перед диваном. – Ты говорил, что твое расследование было связано с той компанией, «Юксон». Нашел компромат?

– Не ваше дело, – отрезал Ханыль.

– Ладно, давайте перейдем к вопросам поважнее! – хлопнув в ладоши, предложила я. – Нужно решить, что мы предпримем дальше.

– Очевидно, нужно провести следующий ритуал, – полуобернувшись ко мне, заговорил Сончхоль. – Но для этого... необходимо дождаться видения.

– И сколько это займет? – поинтересовался Ханыль.

– Да хоть неделю, хоть месяц, лишь бы только после этого мы вернулись в наш мир, – вздохнула я и в задумчивости прикусила губу.

Нет ли какого-то другого способа? Действительно ли остается только ждать?

– Не думаю, что это будет так долго, – возразил Сончхоль. – Мы же провели ритуал, чтобы спровоцировать видения.

– Но не ты же решаешь, когда они на тебя снизойдут, – отозвалась Нахи.

Сончхоль бросил на нее холодный взгляд, но ничего не ответил. Зато заговорила я:

– Первое видение пришло почти сразу. И как заметил Сончхоль, наверняка правильно, сейчас в мире людей много злых духов, иначе нас бы сюда не перекинуло!

Нахи молча пожала плечами.

– Кстати, а духам нужен сон? – спросила я. – Получается, духи испытывают голод, хоть и не могут от него умереть, но не чувствуют температуру.

– Я не сплю, – ответила Нахи. – Но видела, что некоторые духи спят. Думаю, это как с едой... Или же кто-то хочет забыться. – Ее голос погрустнел, а взгляд привычно остекленел, но на этот раз лишь на несколько мгновений, так что мне не пришлось выводить ее из ступора.

– Ага, эта странная права, – кивнул Ханыль. – Я чувствую потребность во сне, но не как живые. Не каждый день, наверное, каждые две-три недели... Но иногда становится та-ак скучно, что лучше уж надолго уснуть, чтобы скоротать эту беспросветную бесконечность.

– Надо же, а я-то думала, ты коротаешь свою смерть, карауля на улице девушек, – наигранно удивилась я.

– До тебя я не пытался никого убить.

– Хо-оль, так я особенная. – Я с насмешливой улыбкой приложила руку к груди.

Ханыль закатил глаза.

– А почему ты спрашиваешь про сон? – уточнил Сончхоль.

– Потому что мне спать надо как обычному человеку, – объяснила я. – Полагаю, от недостатка сна я не умру, но сонливость чувствую каждый день, как и при жизни... Эх, и голод, и спать хочется, и холодно... Можно было отключить мне хоть какую-то из этих функций? – пробормотала я. – Так, я отвлеклась. Я к тому, что, раз духам сон не нужен, пусть Хан Ханыль куда-нибудь исчезнет на ночь.

– Что? – Тот уставился на меня в искреннем возмущении. – Зомби, у тебя функция мозгов отключилась? Это вообще-то моя квартира!

– Сам нас сюда позвал, чтобы мы от тебя никуда не делись, – напомнила я. – Но я тебе не доверяю, понял? И не хочу, чтобы ты выкинул меня из окна, пока я буду спать!

– Вот пока ты не сказала, я об этом и не подумал! – саркастично улыбнулся Ханыль. – Спасибо за идею. И как же мне теперь побороть соблазн?

– Хоть пальцем ее тронешь – всех десяти лишишься, – пообещал Сончхоль, смерив Ханыля тяжелым взглядом.

– О, надо же, не ожидал услышать такие слова от тебя, – снисходительно хмыкнул тот. – Вот только что-то мне подсказывает, что, даже если ты меня ударишь, я этого и не замечу.

– Хочешь проверить? – холодно предложил Сончхоль, сделав шаг к Ханылю, и я видела, что он настроен серьезно.

– Почему бы и нет? – кивнул Ханыль и шагнул навстречу. – Вот только наша зомби явно не обрадуется, если я тебя побью.

– За это можешь не волноваться. Она скорее обрадуется, что я избавлю нас от твоего общества, – усмехнулся Сончхоль.

– Э-э-э, все! – Я взмахнула руками, вставая между этими двумя, и оттолкнула их друг от друга.

Нахи, которая с интересом наблюдала за ссорой, огорченно вздохнула. Возможно, она была бы не против посмотреть на драку. Я тоже была бы не против, если бы Ханыля побили, хотя в целом против насилия. Вот только я слишком сомневалась, что из этой драки победителем выйдет Сончхоль... Ханыль смотрелся куда более сильным и здоровым. Но я не могла не признать, что Сончхоль, по крайней мере, угрожая этому психу, ни капли не волновался.

Я невольно улыбнулась.

– Вы чего устроили? – Вскинув бровь, я по очереди окинула их двоих недоуменным взглядом. – Совсем скучно стало? Сончхоль-а, спасибо, конечно, но не связывайся ты с этим психом...

– Эй! – воскликнул Ханыль.

– Тебе оно надо? – закончила я и обернулась к Ханылю: – А ты прекращай мне угрожать! Захотел выбраться из мира духов за наш счет? Ладно, мы объединили наши усилия, хоть в дальнейших ритуалах ты и будешь бесполезен. Но раз уж у нас уговор, прекращай! Иначе мы наш устный договор разорвем, – уже серьезно закончила я.

Ханыль хмуро на меня посмотрел, но отвернулся, скрестив руки на груди, и фыркнул:

– Я же сказал, что уже передумал тебя убивать. И сообщу, если решу все-таки попытаться. Я ведь напал на тебя не ради веселья. Так что, пока вы не решите отказаться от нашего устного договора, я тебя точно не трону.

Несколько мгновений я продолжала прожигать его внимательным взглядом, но он не смотрел на меня, с оскорбленным видом уставившись в стену. И все-таки мне не казалось, что он лжет... Хотя верить этому психу так просто было бы опрометчиво.

– Хорошо... – начала было я.

– Если солжешь, тебе же будет хуже, – перебил меня Сончхоль. – Уж поверь, я вот точно не лгу.

Ханыль рассмеялся и покачал головой, но отвечать ничего не стал. Он явно не воспринимал Сончхоля всерьез.

– Йерим, можешь не волноваться, – заговорила Нахи. – Я не буду спать. И если Хан Ханыль попробует что-то сделать, я тут же вас разбужу.

– А-айщ... – протянул тот. – Как же все это раздражает! Если бы не мое оставшееся в мире живых дело, никогда и ни за что бы с вами не связался!

Бросив это, он взбешенно направился к выходу из комнаты.

– Ты куда? – удивилась я.

– Не буду вас пугать! Но далеко уходить не стану. Если попробуете обмануть меня и сбежать... Я вас найду.

Голос Ханыля был серьезным, и я поняла, что он не шутит. Поняла, что это угроза.

– Ой, как страшно прозвучало, – иронично откликнулась я. – Прекрасное решение, увидимся завтра утром! – Я помахала ему рукой на прощание. – Провожать не стану!

– Не выпади из окна, – огрызнулся Ханыль.

Несколько мгновений, и он скрылся в коридоре.

– Действительно ушел, – с легким удивлением отметила Нахи. – Как мило с его стороны. Но я все равно буду следить, чтобы он не вернулся.

– Спасибо, онни! Я ценю твою помощь, – искренне поблагодарила я, хотя на душе было как-то неприятно и даже тяжело из-за разговора с Ханылем.

Но он ведь действительно напал на меня с ножом, когда я была в растерянности, когда была напугана и ничего не понимала. Я не должна чувствовать вину из-за этого придурка!

– Не за что, – отозвалась Нахи. – Хотя бы не будет так скучно, как обычно. С вами намного веселее, чем все годы до этого! Я так рада, что встретилась с тобой, Йерим!

Она непривычно ярко улыбнулась, и Сончхоль бросил на нее хмурый взгляд. На мгновение мне стало не по себе, когда я подумала, что ко мне на самом-то деле привязался призрак... Но тут же одернула себя. Некрасиво думать о Нахи в таком ключе. Она и правда бескорыстно мне помогает.

В скором времени я, почувствовав, как слипаются глаза, а мысли путаются, улеглась на ковер у дивана, сжимая в пальцах нож. Нахи уселась у стены рядом, а Сончхоль лег у входной двери, сказав, что так Ханылю будет сложнее войти незамеченным. Спать в комнатах рядом с огромной дырой вместо окна не захотелось нам обоим.

Я подготовилась к ночным кошмарам, к вихрю огня, к калейдоскопу ярких красок, почему-то пугающих до дрожи, к виду пауков или окровавленного ножа, к монотонным песням под ритм барабана или испуганным крикам под аккомпанемент чужого смеха, но...

Но ничего не увидела и не услышала. Ночь прошла спокойно, и когда утром, вернее, как мне показалось, утром, я открыла глаза, осознала, что впервые за долгое время проспала без сновидений.

Ханыля в квартире не оказалось, и я вновь ощутила укол вины, но быстро отмахнулась от глупого чувства. Вот я дура. Видимо, слишком добрая. Ну что ж, это не проблема, я же еще и умная, так что, несмотря на иррациональные переживания, не позволю этому сумасшедшему застать меня врасплох.

Сончхоль проснулся раньше меня и с сосредоточенным видом изучал блокнот. Я поняла, что он что-то ищет в нем, раз так старательно пытается расшифровать зачеркнутые и закрашенные абзацы и сопоставить разрозненные части, которые должны были соединяться вырванными кем-то страницами. Наверное, он хотел узнать больше о медиумах. Он не выглядел как тот, кто наслаждается чтением, а значит, не просто утолял любопытство, как могла бы сделать я.

– Как себя чувствуешь? Ритуал не сказывается на тебе?

Сончхоль поднял на меня взгляд и отложил блокнот.

– Ты проснулась... Со мной все в порядке, не чувствую никакого воздействия. – Он пожал плечами. – Разве что бессонница мучает, но она меня и в мире живых нередко достает.

– А вот Йерим спит так, словно за всю жизнь отсыпается, – с легкой насмешкой заметила Нахи.

– Здесь ведь нет работы в супермаркете! И кучи конспектов... Хотя это минус, – вздохнула я. – Надеюсь, все знания не вылетят из моей головы, пока я тут, и я не зря столько времени мучилась с учебой.

– О, а расскажи больше! – Лицо Нахи просияло, а в больших глазах зажегся интерес. – Ты работаешь в магазине? А что именно делаешь? Готовишься к экзаменам? А кем хочешь стать?

– Хорошо, сейчас расскажу, – рассмеялась я.

И правда, мы ведь можем убить время подобной болтовней. Вдруг Сончхоль еще не скоро что-то увидит... Тогда я умру не от лисиц или злых духов, а от скуки.

– Только если и ты о себе расскажешь, – добавила я.

– Нуна... – предостерегающе начал Сончхоль.

– Я... Я почти ничего не помню. – Нахи опустила голову. – Помню, что училась в школе в Сеуле... И любила кататься на велосипеде... Кажется, я играла на каком-то инструменте...

Она замолчала, уставившись в пол, и стала похожа на изящную, но безжизненную фарфоровую куклу. Чувство вины обрушилось на меня ведром ледяной воды.

Вот уж действительно дура... И кто тянул меня за язык?

– Эй, онни! – позвала я, сев поближе к Нахи. – Я вот хочу стать журналисткой.

Она очнулась, подняв на меня затуманенный взгляд, и тогда я начала болтать обо всем подряд, отвечая на заданные ранее вопросы: о работе в супермаркете, об учебе, о моей лучшей подруге Юне, о боксе, даже упомянула частые ссоры с мамой... Сончхоль тоже слушал, и я решила, что потом расспрошу его о нем самом.

– Всем доброго утра, – раздался из коридора весьма недружелюбный голос Ханыля, такой, словно он пожелал нам всем заболеть. – Предупреждаю, что захожу!

Он вошел в комнату и окинул нас взглядом, после чего, как мне показалось, расслабился. Кажется, он и правда опасался, что мы сбежим...

– Ага, привет, – небрежно кивнула я.

– Какой теплый прием... – пробормотал Ханыль и опустился на пол, не отводя от меня глаз.

Но я решила не обращать на это внимания и продолжила болтать с Нахи.

К обеду, то есть примерно к обеду по моим внутренним часам, я так сильно проголодалась и так сильно заскучала, что решилась предложить Сончхолю сходить за едой. Тот сразу же согласился, отметив, что тоже голоден, и тогда Нахи удивилась, что я готова рисковать встретить лис ради обеда...

Ну да, оказывается, готова. Мне было холодно, да еще и от голода сводило живот, поэтому, если так все и продолжится, я еще останусь рада встрече с лисицами.

Ханыль, хоть в чем-то он все же оказался полезен, проводил нас до ближайшего похоронного дома, где мы отыскали подношения. Ханыль крайне мрачно осматривал безликих людей в черной одежде, напоминая мне надсмотрщика... Я понимала, что он буквально следит за мной и Сончхолем, и от такого понимания хотелось ударить этого психа еще раз. Или два. Жаль только, что он, видимо, не почувствует боль... Или же он мне солгал. Может, еще проверю.

На обратном пути мы тоже не встретили хищных лис, хотя я, вслушиваясь в приглушенные звуки города, все ждала, что вот-вот раздадутся лай и рычание. Нам попались только две старомодно одетые женщины, к счастью, вполне обычного вида, без каких-то жутких ран. Они болтали друг с другом и, кинув на нас удивленные, с нотками заинтересованности взгляды, пошли дальше. Видимо, эти два духа тоже еще были в своем уме, ведь выглядели абсолютно нормально: как любые прохожие, которых я могла бы встретить на улице.

К вечеру видение к Сончхолю так и не пришло, и я теряла терпение, борясь с подступающим разочарованием, но не теряла надежду. Не думаю, что вообще способна ее потерять. Как и оптимизм, а потому старалась не прокручивать в голове, как заезженную пластинку, звенящие страхом мысли, а воспринимать все как... приключение.

Очень веселое. Необычное. Когда бы еще я пережила нечто подобное?

Получалось не особо хорошо. Лучше бы я никогда здесь не оказывалась и не знала о существовании мира духов. Обошлась бы без подобного приключения.

Мы вновь, хоть и молчаливо, прогнали Ханыля, а он, конечно же, вернулся на следующее утро. Эту ночь я тоже провела без кошмаров, хотя проснулась с тяжестью в сердце. Что-то не давало мне покоя... Будто какое-то чувство прицепилось ко мне, пока я спала, и теперь не желало отпускать, все глубже впиваясь в плоть ядовитыми колючками. Я не понимала, с чем оно связано, полагала, что это плохое предчувствие, и такая неоднозначность зудела в мыслях, вызывая раздражение.

– Ох...

Лицо Сончхоля вдруг исказилось от боли, он приложил пальцы ко лбу и уперся второй рукой в пол, едва не завалившись набок. Я, вынырнув из своих мыслей, тут же в волнении подскочила на ноги.

Сончхоль уставился в пустоту немигающим взглядом. Тишина казалась удушающей, но никто не торопился ее нарушать, даже Ханыль наблюдал за Сончхолем со смесью напряжения и интереса. А вот Нахи смотрела на него скорее снисходительно и с долей все того же скептицизма.

Прошло около минуты, и Сончхоль, моргнув, качнул головой. Он зажмурился, а потом обвел комнату уже более осмысленным взглядом, остановившись на мне.

– Я... я снова видел. – Его голос прозвучал хрипло.

– Что? – раздираемая борющимися друг с другом вихрями радости и тревоги, спросила я и села на колени рядом с Сончхолем. – И как ты вообще?

– Все в порядке, – смутился он. – Я увидел... больницу. Это точно был больничный коридор. Но вокруг слышались то крики, то смех... – Сончхоль нахмурился. – Потом я увидел дверь в палату под номером 211. И еще услышал голоса мужчины и женщины и сумел разобрать адрес...

– Будем надеяться, это адрес нужной больницы.

– И все? – вскинул брови Ханыль.

– Нет, – даже не обернувшись к нему, бросил Сончхоль. И продолжил рассказывать: – Я увидел какую-то девушку... Когда я посмотрел на нее, в голове вспыхнуло имя: Ю Сора. Но... у меня не вышло разглядеть ее лицо. И все-таки я запомнил, что она невысокая и худая, со светлыми волосами. И она была вся в крови, а в руке держала нож! А рядом с ней лежало чье-то тело!.. Затем я увидел, как эта девушка бьется в истерике, – неуверенно добавил он. – Выглядело странно... и крайне зловеще.

– Намекаешь, что она одержима? – склонила голову набок Нахи.

– Не знаю, – покачал головой Сончхоль. – Я лишь описал, что увидел. Еще не встречал в своей жизни одержимых.

– Я тоже. К счастью, – нервно усмехнулась я. – Но, кажется, вскоре мы это исправим... Судя по всему, наш ритуал на этот раз связан не просто со злым духом, а еще и с живым человеком? И вполне вероятно, нам придется не просто прогнать злого духа, а избавить от него тело какой-то девушки... Превосходно!

Я взмахнула руками, а после спрятала лицо в ладонях и шумно выдохнула.

– И как мы это сделаем? Опять будем искать информацию в этом блокноте? – спросила я, посмотрев на Сончхоля. – Но для обряда экзорцизма полученных из него знаний явно не хватит. Ты, конечно, медиум... но нам нужен не медиум, а шаман. Или священник-экзорцист.

– Да... без помощи нам не обойтись. Как минимум, необходимы ритуальные предметы, – с досадой согласился Сончхоль. – Вчера, когда все... или почти все легли, и сегодня я снова пытался разобраться в записях. В блокноте я нашел несколько заметок об обрядах экзорцизма. К сожалению, не лучшей сохранности... Так вот, их действительно проводит шаманка, используя, к примеру, музыкальные инструменты, ритуальное оружие, особые заклинания, даже прибегая к жертвоприношениям...

– Это-то я знаю, – перебила я. – Но дай угадаю... подробной инструкции к действиям в блокноте нет? Как и текстов заклинаний.

Сончхоль почти виновато кивнул:

– Только отдельные слова или пары слов, которые ничего нам не дают... И отдельные шаги с целыми пропусками между ними.

– И что теперь делать... – простонала я.

Внутри что-то будто оборвалось, и я впала в ступор. Но чувствовала, что скоро могу взорваться от злости, растерянности, едва ли не... отчаяния.

– Я считаю, нужно вернуться в тот дом, – покосившись на меня, осторожно предложил Сончхоль.

– В тот дом?! – едва не подскочив, переспросила я, и Ханыль посмотрел на меня как на сумасшедшую. – Ты действительно предлагаешь вернуться туда?

– Вот теперь даже я удивлена... – пробормотала Нахи и нервно повела плечами.

Ханыль глянул на нее, потом снова на меня и тогда с неприкрытым любопытством сказал:

– Мне теперь очень интересно, что же это за дом такой.

– О, раз интересно, ты туда и пойдешь! – решила я. С издевкой, но не без доли серьезности.

– Нет, – отказался Ханыль.

– Ты же даже не знаешь, что там.

– Мне не понравилось выражение твоего лица, зомби, – объяснил он, и я цокнула языком:

– Трус.

– Не отвлекайся, – попросил Сончхоль.

– Ах да. – Я вновь посмотрела на него. – Я сперва должна убедиться, что очередное видение никак не отразилось на твоей голове... Раз ты предлагаешь вновь заявиться туда!

– Выбора нет, вообще-то. Лучше рискнуть жизнью и получить шанс выбраться, чем застрять здесь... и умереть наверняка.

– Так и есть, – согласилась я. – Но ведь можно попробовать найти другое место...

– Какое? И сколько еще времени это займет? Мы не знаем наверняка, где еще есть место, в котором можно найти настолько правдоподобные записи! И не забывай: мы почти ни к чему не сумеем прикоснуться. Только к тому, что сгорело в том ханоке. И кстати, в нем же должны храниться ритуальные предметы, необходимые для экзорцизма! И вот их мы сможем использовать.

– Точно... совсем об этом забыла, – поморщилась я. – Не привыкла.

– Значит, решено. Лучше отправиться как можно скорее. – Сончхоль быстро встал на ноги и с уверенной улыбкой посмотрел на меня, но его улыбка погасла. – Тем более нельзя рисковать. Если мы опоздаем, та девушка погибнет. Мало ли что с ней случится.

Вот этого мне бы тоже совсем не хотелось...

Обреченно кивнув, я встала и вслед за Сончхолем направилась прочь из квартиры. Нахи и Ханыль последовали за нами.

– И куда вы? – уточнил Ханыль, пока мы спускались по лестнице.

– В один сгоревший ханок, принадлежавший шаманке, – ответила я. – Там был странный пожар, и...

Я прервалась, не став договаривать и объяснять, что по причине такого пожара духи теперь могут брать обгоревшие в том доме предметы. Надеюсь, Ханыль не запомнил, что об этом упомянул Сончхоль... Не хотелось бы, чтобы этот псих попробовал воспользоваться шансом обзавестись новым ножом. Хотя... если расскажу, кого мы в том ханоке встретили, Ханыль вряд ли решится в него зайти. Я сомневалась, что его странное и тем более внезапно пропавшее желание убить меня сильнее его желания остаться целым. Какая бы опасность ни грозила духу в этом мире, Нахи ту сингивонё очень даже испугалась.

– Слышал когда-нибудь про сингивонё? – спросила я у Ханыля по пути к станции метро.

– Про что?

– Да так... – насмешливо улыбнулась я, и Ханыль покосился на меня с подозрением.

– Ну и молчи, – кивнул он. – А то твой голос на фоне превратит короткую поездку в ультрамарафон.

– В таком случае для тебя могу даже спеть! Чабамокхиль пае на-а-ан say it! If you seek it, why owe you?^[78]

Спустя мгновение до Ханыля дошло, и он, раздраженно фыркнув, ускорил шаг.

Через примерно сорок минут мы добрались до Пукчхона и по уходящей вверх улице мимо кирпично-каменных стен и изогнувшихся над ними темных черепичных крыш направились к тому самому ханоку, откуда не так давно едва унесли ноги. Улица завернула, затем пошла вверх под более крутым углом, и наконец мы увидели нужный дом. В то же мгновение я ощутила эхо ледяного страха, что испытала в тех стенах.

Мы остановились в паре метров от ворот, от которых в этом мире остались лишь боковые балки и черепичный навес.

– И что... какой у вас план? – поинтересовалась Нахи, блуждая взглядом по отдельным частям ханока. – Как будете прорываться?

– Да что там произошло?! – непонимающе и оттого раздраженно спросил Ханыль. – Что в этом доме? Или кто?

– Сингивонё, – отозвалась я. – Знаешь, злой дух... который похож на разборный манекен. Кра-а-айне негостеприимный.

– Звучит потрясающе, – полным сарказма тоном отметил Ханыль. – Ну, удачи вам.

– То есть ты не пойдешь? – Я пренебрежительно на него посмотрела. – Ты вроде бы тоже заинтересован в успехе нашего дела.

– Еще больше я заинтересован в том, чтобы не...

– Не погибнуть? Придурок, ты и так уже мертв! – бросила я.

– Как и ты, – заметил Ханыль.

– В том-то и дело, что нет! Попрошу без зависти, но мы с Сончхолем живы.

– И с чего только ты это взяла, а, зомби? – насмешливо фыркнул Ханыль.

– Я не только хочу есть и спать, но и мерзну. К тому же несколько раз соприкасалась с миром живых. Буквально, – с вызовом перечислила я. – А еще я так и не дождалась камбэка Blackpink, так что не могу умереть.

– Хо-оль, это аргумент, – с издевательской серьезностью признал Ханыль. – В любом случае от визита в этот ханок я воздержусь.

– Ну и пожалуйста, сами справимся. Ты и при жизни был таким трусом?

– Не был. А вот ты даже мертвая останешься все такой же раздражающей.

– То есть теперь ты не отрицаешь, что я жива? – уколола я.

– Давайте уже составим план, – слегка повысив голос, вмешался Сончхоль. Он бросил хмурый взгляд на Ханыля и посмотрел на меня: – Надо решить, как будем действовать. В тех комнатах, где мы уже были, искать смысла нет. Ты бы наверняка запомнила, если бы заметила что-то похожее на ритуальные предметы...

– Да. Значит, надо пробраться в другие помещения. Но вряд ли настолько ценные и важные вещи лежат непонятно где... – предположила я. – Там, где ты нашел записи, не было ничего похожего?

– Нет, но в той комнате располагался скорее небольшой кабинет, – покачал головой Сончхоль. – Может, есть отдельная комната для каких-то ритуалов или что-то подобное?.. Где есть, вернее, был алтарь...

– Возможно... Но как мы проберемся туда и будем что-то искать, не попавшись сингивонё? По-быстрому закрывать за собой двери? – начала размышлять я. – Рискованно, вдруг она вновь так же резко объявится и мы не успеем спрятаться...

– Можно... – начал было Сончхоль, но чей-то ледяной, чуть хриплый голос его перебил:

– Что вам здесь нужно?

Глава 25
Тени и черный туман
Хван Йерим

Мы все тут же обернулись.

Я сразу увидела высокого, одетого во все черное мужчину лет тридцати, хотя понять его возраст наверняка было сложно – мешали черные очки, а также волосы незнакомца, прямые, длиной почти до плеч, частично спадающие на его мертвенно-бледное лицо.

– И кто вы?

Незнакомец подошел ближе, и, хоть сказать наверняка из-за очков было невозможно, мне почему-то казалось, что он пристально и совсем не по-доброму нас рассматривает.

Сончхоль растерялся, так что отвечать пришлось мне:

– Извините... но какое вам дело?

Мне совершенно не понравился тон незнакомца: он походил на резкие порывы зимнего ветра.

– Вы собираетесь проникнуть в этот дом? – Незнакомец проигнорировал мой вопрос.

– Возможно, – ответила я, размышляя, как поступить.

Этот дух не выглядел каким-то... ненормальным, как некоторые другие, встречавшиеся мне ранее. Но и так сразу назвать его безобидным я тоже не могла. Мало ли что можно от него ожидать.

– Нет, – отрезал незнакомец, и хоть он не повысил голос даже слегка, прозвучало весьма угрожающе. – Вы туда не пойдете.

– Собираемся мы внутрь или нет, вы не можете нам указывать. – Теперь к разговору решил подключиться и Ханыль, тоже, по-видимому, недовольный тоном духа.

– Могу. Это мой дом. Так что уходите.

Мы с Сончхолем недоуменно переглянулись.

– Разве этот дом не принадлежал шаманке? – с подозрением спросила я, внимательно смотря на незнакомца.

Я не собиралась верить ему на слово. Мало ли зачем ему взбрело в голову прогонять нас отсюда.

– Этот дом принадлежит нам обоим. Но вас это не касается. Уходите, – велел мужчина.

Я помедлила, не зная, что на это сказать. Неужели этот дух действительно жил здесь? Но тогда... он ведь может нам помочь! Если он действительно жил в этом ханоке вместе с шаманкой, должен знать, где она хранила необходимые для ритуалов инструменты.

Вот только... станет ли нам помогать?.. По его настрою создавалось впечатление, что нет.

– Но нам... понимаете, нам необходимо попасть внутрь, – осторожно начала я.

– Зачем? – все так же холодно поинтересовался незнакомец.

Я посмотрела на Сончхоля, молчаливо спрашивая совет. Он явно понял, в чем заключаются мои сомнения: стоит ли рассказать все как есть? Иного выхода я не видела. На самом деле что в этом такого опасного – объяснить нашу ситуацию? Есть шанс, что этот мужчина поможет, а вот что помешает... Он уже пытается помешать.

Сончхоль сосредоточенно кивнул, словно сумел прочитать мои мысли.

– Нам необходимо провести обряд экзорцизма, – вновь посмотрев на незнакомца, призналась я. – Но для этого нужны определенные предметы... и взять их мы можем только в этом доме. Тут был пожар, поэтому...

– Нет, – даже не дослушав, отрезал мужчина и, развернувшись, направился к дому.

От неожиданности я замерла, не сразу придумав ответ, но затем очнулась, и возмущение придало мне уверенности.

– Это очень важно! Вы можете не поверить, но мы еще живы и очень хотим вернуться в мир людей! Мы стали духами, но мы не мертвы... Мы выяснили, что должны выполнить несколько ритуалов, вроде как восстановить баланс инь и ян. Мы уже завершили первый ритуал и теперь собираемся приступить ко второму. Это не просто важно, это вопрос жизни и смерти!

Незнакомец остановился и, помедлив, обернулся. К своему сожалению, я не смогла понять его реакцию: его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд скрывался за черными стеклами очков.

И все же незнакомец не стал уходить... Это вселило в меня некоторую надежду.

– Живые? – переспросил он. Его негромкий, слегка хриплый голос звучал словно бы безразлично... и все же я уловила в нем ноту пренебрежения. – С чего вы взяли, что живы?

Я уже объясняла это Ханылю и все же понимала... насколько шаткими могут показаться мои аргументы. В первую очередь я просто понимала, что жива. Скорее даже отказывалась признавать, что могла умереть. Но моя уверенность в том, что я еще не умерла, была железной.

– Мы точно живы, – приподняв подбородок, заявила я. – Но не все. Только я и Сончхоль. – Я кивнула в его сторону. – Мы провели обряд, и теперь ему приходят видения с намеками на то, с чем мы должны справиться дальше. Мы уже избавились от кысынсэ, вынудившего трех человек покончить с собой... И теперь должны спасти одержимую девушку. Что дальше, пока не знаем.

– Видения? Кто-то из вас что-то видит?

Сколько сомнения в голосе... Я едва не поморщилась. И что значит «кто-то»? Я вроде прямо сказала, что Сончхоль.

– Да. Сончхоль медиум, – объяснила я. – Как мы выяснили, именно медиумы наиболее уязвимы и могут оказаться затянуты сюда...

– Так и есть, – перебил меня мужчина. Его голос звучал все так же сухо, но теперь еще и задумчиво. – То есть он медиум? А ты? Раз утверждаешь, что тоже живая?

– Я... я... Наверное...

– Наверное? – переспросил незнакомец.

– Пока не попала сюда, никогда об этом не задумывалась, – пожала плечами я. – Но я точно жива, так что...

– Допустим, – перебил меня незнакомец. – Но откуда вы обо всем этом узнали? Про ритуалы и так далее?

Мы с Сончхолем вновь переглянулись. Вот на такой вопрос отвечать я не торопилась... Все же дух явно не обрадуется, узнав, что мы уже были в его доме.

– Мы нашли блокнот одной шаманки, в котором описываются различные ритуалы, – пояснил Сончхоль. Правда, но не исчерпывающая. – Вот только записи в плохом состоянии, так что многое нам все еще непонятно.

– Записи, значит... Вы вторглись в этот дом ранее? – мрачно уточнил мужчина.

– Мы не знали, что это ваш дом, – извиняющимся тоном ответил Сончхоль. – Он сильно пострадал при пожаре и, как мы думали, заброшен... Тем более мы не собирались ничего красть или портить, лишь найти подсказки, как нам спастись от смерти.

– Откуда вы узнали про этот дом?

Я едва не фыркнула. Такое чувство, что мы на допросе... И ведь мы даже не можем быть уверены наверняка, что дом действительно принадлежит... принадлежал этому мужчине. Может, он просто очередной свихнувшийся дух?

Весьма высокомерный свихнувшийся дух.

– У меня есть подруга, Ким Юна, а у ее младшей сестры своя подруга, Пэ Дживон. Мы встретились на дне рождения сестры Юны, и когда я узнала, что Дживон учится у шаманки...

– Ближе к делу, – перебил дух.

– Я тут же познакомилась с Дживон и расспросила ее... кое о чем. От нее я также узнала и об этом доме еще до того, как попала в мир духов. А саму шаманку зовут...

– Ее имя мне все равно ни о чем не скажет, я погиб слишком давно, – снова перебил меня дух. – Хорошо. Предположим, я могу вам помочь... Но как вы собираетесь проводить над одержимой обряд экзорцизма? Два медиума? Или даже полтора, учитывая, что ты медиум лишь «наверное», – все с тем же ледяным налетом высокомерия добавил он.

– Знаете, особого пространства для маневра у нас нет, – грубо ответила я. – Собираемся хотя бы попытаться. Все-таки найти здесь шаманку, предлагающую свои услуги, не так просто.

– Как будто бессмысленное упрямство чего-то стоит, – пренебрежительно заметил незнакомец. – Повтори, с чего ты взяла, что жива? Ты не знала, что медиум. В такое мне трудно поверить. Ты когда-нибудь видела что-то странное? Людей, которых больше не замечал никто? Хотя бы их тени? Черный туман? Или, может, что-то в зеркалах? У тебя резко ухудшалось самочувствие или даже происходили потери сознания в местах с не лучшей энергетикой? Ты когда-нибудь слышала странный шепот?

– Я-я... Нет. Кажется, ничего такого, – неохотно признала я.

– Кажется? – едва заметно поморщился мужчина. – Если бы подобное происходило, ты бы не сомневалась. А это значит, что ты не медиум. Что, в свою очередь, означает, что ты попала сюда после смерти.

– Нет! – в негодовании воскликнула я. – Я жива! Пускай я и не испытывала ничего из того, что вы перечислили... Может, я просто слабый медиум! Или что-то мне мешало увидеть... В любом случае мертвые не могут влиять отсюда на мир живых, а я могу! Даже Сончхоль, который точно медиум, на такое не способен! А еще мне здесь постоянно холодно!

Несколько мгновений незнакомец молчал.

– Можешь влиять на мир живых? – медленно переспросил он.

– Именно, – кивнула я и, глянув по сторонам, сделала шаг ближе к стеблям бамбука. Я попыталась дотронуться до них, но мои пальцы прошли насквозь. Я со злой досадой сцепила зубы, но обернулась к незнакомцу уже со спокойной уверенностью: – Не всегда получается. Но это правда. Сончхоль-а?

– Да, так и есть, – тут же закивал он. – Нуна при мне держала в руках обычную книгу живого человека. Правда, потом ее выронила...

– Это уже лишняя информация, – недовольно шепнула я.

– Йерим при мне закрыла дверь. И открыла окно, – добавила Нахи.

– Дверь? – Теперь в голосе мужчины мелькнуло... удивление. Едва заметное, я могла и ошибиться и все же была почти уверена, что поняла правильно.

– Да. Так что я жива, – повторила я в который и явно не в последний раз.

– Уже вероятнее, – согласился мужчина. – Не мертва, не медиум, но твоя душа попала сюда... Дух наделил тебя даром?

– Что? – Я вскинула брови.

Дух наделил меня даром? Он предположил, что я... шаманка? В такое мне было слишком сложно поверить. О таком я даже не задумывалась. Это могло бы что-то объяснить, но логично же, что я знала бы, если бы у меня был дар?

Или нет?

– Это не так, – все-таки покачала головой я.

– Что, предпочтешь оказаться мертвой? – коротко усмехнулся мужчина, и я в раздражении цокнула языком. – Дар медиума, хотя бы намеки на него, за столько лет ты не смогла бы не заметить. Что касается нисхождения духа... Его тоже. – Он несколько мгновений молчал. – Это можно проверить. Как раз с помощью вашего обряда экзорцизма.

– Вы позволите нам взять необходимые вещи из вашего дома? – с надеждой спросила я.

На самом деле, если он откажет... я все равно не уйду так просто. Или уйду, но вскоре вернусь – тогда, когда этого надменного духа здесь не окажется.

– Как будто для вас это что-то особо поменяет... – все так же пренебрежительно произнес мужчина, но скорее себе под нос. – Сами же сказали, что у вас пропущены целые шаги в описании обряда. А, точно, вы же собираетесь хотя бы попробовать...

– У вас есть идеи получше? – с ядовитой улыбкой спросила я. – Если да, будем очень благодарны услышать ваш ценный совет.

– Но сами вы точно ничего не сумеете, так что я помогу вам с обрядом, – не обратив на мои слова внимания, закончил мужчина.

Такого я не ожидала. Я предполагала, что этот дух может все же позволить нам достать инструменты и книги... но не рассчитывала на его помощь в проведении обряда.

– Вы шаман? – засомневался Ханыль.

– Нет. Я медиум и работал в паре с жившей здесь шаманкой.

– Еще один, – пробормотал Ханыль, и я презрительно на него посмотрела:

– А ты чего ожидал? Уж по таким местам мы ходим! Не просто же так пришли именно к этому ханоку.

– Тем более Сончхоль – явно не особо яркий пример медиума, – с невесомой насмешкой добавила Нахи.

Она голос не понизила и потому получила от Сончхоля мрачный взгляд.

– Хотя, возможно, я сейчас передумаю с вами связываться, – приподняв бровь, добавил медиум.

– Заканчивайте, – недовольным шепотом велела я всем, с кем пришла, а затем обратилась к духу медиума: – То есть вы знаете, как провести обряд экзорцизма? И... – Я вдруг решила наконец проявить хоть каплю вежливости, раз уж течение разговора завернуло в таком неожиданном, но выгодном для нас направлении. – Мы были бы вам очень благодарны. Как вас зовут? Я Хван Йерим, а это У Сончхоль, Ён Нахи и Хан Ханыль.

– Ли Иджэ, – сухо отозвался медиум. Почему-то мне показалось, что запоминать наши имена он не собирается. – Очевидно же, что я знаю, как проводить обряд экзорцизма. И далеко не только его.

– Мы будем очень рады вашей помощи, господин Ли! – Сончхоль поклонился. – Спасибо вам.

– Идем, – отвернувшись к воротам, бросил Ли Иджэ.

– Подождите, господин Ли... – позвала я. – Там... там же опасно.

– Опасно? – Он все же оглянулся на нас.

– Ну да... в вашем доме обитает сингивонё.

– Вы не знали? – Нахи, не теряя легкой улыбки, внимательно посмотрела на него.

– Знаю. И? – холодно уточнил он.

– Она может нас убить. – Я не понимала, что в наших предостережениях неясного.

Может, Ли Иджэ все же солгал, раз не в курсе, что за жуть творится в этом ханоке? Иначе почему так спокойно идет прямо к сингивонё?

– Она не опасна. Не тратьте время, успеть вовремя здесь необходимо именно вам.

– Не опасна? – недоуменно переспросил Сончхоль. – Но она едва не убила нас в прошлый раз!

– Да, я закрыла дверь, а эта жуть с криками рвалась внутрь! – Я вздрогнула, вспомнив тот день во всех красках.

– Нам Мира лишь защищает дом. И раз напала на вас, значит, вы ее спровоцировали. – Ли Иджэ заговорил с мрачным недовольством.

– Спровоцировали? Мы просто вошли и даже осмотреться толком не успели! – возмутилась я.

– Тем и спровоцировали. Явились без разрешения.

И с этими словами Ли Иджэ прошел через ворота.

– Ну и защита у этого дома, – проворчала я, бок о бок с Сончхолем направившись за этим высокомерным духом. – И что они вообще были за медиум и шаманка? Раз не смогли изгнать или упокоить такое, живущее с ними под одной крышей?

Сончхоль ничего не ответил, лишь коротко прикоснулся к моему плечу, будто хотел успокоить. И у него это почти получилось. Тем более понимание, что мы теперь не только сумеем без особых проблем забрать необходимые для обрядов предметы, но и заручились помощью разбирающегося в шаманизме человека... вернее, уже духа, не могло не радовать.

Насколько возможно было радоваться в наших обстоятельствах.

И раз Ли Иджэ, вполне вероятно, сумеет нам помочь... его надменная холодность не будет меня задевать. Вряд ли терпеть его окажется сложнее, чем Ханыля.

За пару метров до ведущих к дверям ступеней Ли Иджэ остановился:

– Не всей толпой. Кто-то один, может, два. И все.

– Нуна, тогда... ты не против, если я подожду снаружи? – негромко спросил Сончхоль.

Я увидела в его глазах отблеск сожаления... и только сейчас заметила его слегка отяжелевшее дыхание, то, как подрагивают его пальцы.

– Тебе снова плохо? – напряглась я.

– Нет... хотя... – Сончхоль выдохнул. – Да. Кажется, я вот-вот сознание потеряю... – Он нарочито усмехнулся. – Не хотел говорить и волновать тебя.

– Но почему, что такое?

– Видимо, в этом месте сейчас слишком много негативной энергии. Почти как на той стройке, – предположил Сончхоль. – А после того ритуала я правда стал куда более... восприимчивым. – Он раздраженно поморщился. – Надоело, что здесь я чувствую себя таким слабым...

– Ой, это не твоя вина, прекращай. – Я слегка пихнула его в плечо. – Зато теперь ты у нас отвечаешь за информацию. То, что должен держаться подальше от некоторых мест, не такая уж большая цена. Главное, чтобы не пострадал.

– Вы еще долго будете перешептываться? – услышала я полный раздражения голос Ханыля.

Обернувшись, я увидела этого психа на ступенях, а также поняла, что Ли Иджэ уже скрылся внутри дома, и едва ли не бегом поспешила следом.

Зайдя в дом, я невольно бросила по сторонам настороженные взгляды, в любой момент готовая услышать... как с потолка свалится рука. Или нога. А после и остальные окровавленные части тела, чтобы собраться и напасть на нас. Ожидала услышать те же визги и злые угрозы...

Но ничего не происходило. До меня доносились лишь едва различимые звуки наших шагов и редкие непонятные шорохи.

В прихожей Ли Иджэ, посмотрев вправо-влево, подхватил с полки что-то, в чем я пару мгновений спустя распознала черный рюкзак, ткань которого местами была прожжена почти до дыр, а местами оплавлена.

Ли Иджэ повел нас в ту половину дома, где мы с Нахи не были. Видимо, здесь Сончхоль и нашел нужные нам записи, но вот другие необходимые предметы забрать не успел.

– А ты зачем сюда пошел? – спросила я у Ханыля шепотом, полным раздражения, за которым пыталась скрыть куда более искреннюю нервозность.

– Тебя позлить, – бросил он. Но через два шага добавил: – Предпочитаю порой сам за чем-то проследить.

Я громко фыркнула:

– Ты очень избирательный в этом своем «порой». Вспоминаешь об этом предпочтении, лишь когда не надо рисковать?

– Если бы я боялся рисковать, до сих пор был бы жив, – пробормотал Ханыль.

Я не стала ничего отвечать.

Наконец вслед за Ли Иджэ мы зашли в небольшую комнату с почерневшими полом и стенами. Правда, бо́льшая их часть скрывалась за обгоревшими шкафами, в том числе книжными. Мое сердце сжалось от болезненного сожаления, стоило увидеть ряды обуглившихся корешков на полках и обрывки опаленных страниц на полу.

Ли Иджэ подошел к ближайшему стеллажу и, пробежавшись по полкам взглядом, осторожно вытащил одну из книг. Я даже удивилась, как он так быстро понял, что именно это за книга, ведь корешок был испорчен до неузнаваемости. Неужели этот медиум помнит, где и что стояло?..

После этого он отошел к другому шкафу и начал открывать ящики, доставая из них разные предметы: стопку пестрой одежды, вытянутую шкатулку, колокольчики-панъуль, какой-то футляр, бутыльки и мешочки...

Встряхнув рюкзак, Ли Иджэ начал молча складывать все это, а также другие предметы, которые доставал из ящиков и с полок, в рюкзак. После чего, замерев, окинул комнату взглядом и развернулся к выходу.

– Уходим, – велел он.

– Само дружелюбие, – поморщилась я.

– Кто бы говорил, – отозвался Ханыль, проходя мимо, и словно бы случайно толкнул меня плечом.

– Придурок... – пробормотала я и направилась следом за двумя этими по-разному самонадеянными духами. Задерживаться в доме мне совершенно не хотелось, тем более без Ли Иджэ.

Судя по всему, он правда жил здесь. А сингивонё правда напала на нас за приход без приглашения...

– Где одержимая? – спросил Ли Иджэ, стоило нам выйти за ворота.

– Она в психиатрической больнице в Каннаме, – ответил Сончхоль, а после уточнил адрес. – Вы нашли все, что нужно?

– Если не считать шамана, который наверняка справится с экзорцизмом, – уже на ходу бросил ему Ли Иджэ.

И хоть я не могла не согласиться с его словами... они все равно меня почти возмутили. Хотя дело было не в самих словах, а в интонации.

– Пойдем, – позвал меня Сончхоль.

– Вы видели ту сингивонё? – спросила Нахи. С явным любопытством и уже без тени страха.

– К счастью, нет. Хотя я бы посмотрела на лицо нашего психа при его встрече с тем духом.

– Не успела бы, – невозмутимо бросил идущий на пару шагов впереди Ханыль. – Потому что понеслась бы прочь со всех ног.

– Будто ты остался бы с сингивонё поболтать, – фыркнула я. – Хотя, может, вы бы и нашли общий язык. Два страшных мертвеца.

– Неужели ты меня боишься, зомби? – с издевкой обернулся ко мне Ханыль.

– Нет, я про твое лицо. Отвернись обратно, – махнула я рукой.

– Говорят, чувство юмора связано с интеллектом. Если так, у меня для тебя плохие новости.

– Слышите? – донесся до нас ледяной голос Ли Иджэ.

Я, забыв про ответ Ханылю, прислушалась, но не разобрала ничего, кроме фонового белого шума мира живых. А также уже все более привычных мне звуков этого места: странные шорохи, скрип и напоминающие стоны завывания ледяного ветра.

– Я ничего не слышу, – наконец отозвалась я, с подозрением глянув на Ли Иджэ.

– Вот пусть так и остается.

Мы с Ханылем едва ли не синхронно закатили глаза, но возобновлять перепалку не стали.

Наконец мы добрались до станции метро. Для начала мы отправились в ближайший похоронный дом, где Ли Иджэ быстро закинул в свой рюкзак часть подношений: красные яблоки, мандарины, тток и бутылку макколи^[79]. Закончив с этим, мы поспешили в больницу в Каннаме. Оказавшись на улице, обрамленной небоскребами и многоуровневыми развязками, мы огляделись, и Сончхоль почти сразу заметил крупное серо-белое здание, выглядывающее из-за бело-розовых облаков цветущих деревьев.

Нам нужно было пересечь четырехполосную дорогу, и Ли Иджэ, даже не глянув по сторонам, спокойно направился вперед, как и Нахи с Ханылем, а вот я помедлила.

Сончхоль остановился рядом и, понимающе на меня посмотрев, за руку потянул к пешеходному переходу:

– Осторожность не помешает.

– Интересно, а я могу погибнуть здесь от автомобиля? – начала размышлять я, пока мы рядом с небольшой группой безликих дожидались зеленого сигнала светофора. – Я понимаю, лисы. Или злые духи. Или еще какая-то местная жуть. Моя душа может рассеяться или что-то подобное... Но автомобиль?

Я озадаченно нахмурилась.

– Не думаю, что тебе это интересно настолько, чтобы ставить эксперимент, – усмехнулся Сончхоль. – Но можешь попробовать, к примеру, порезать руку, а затем, вернувшись в мир людей, проверить, как это отразится на твоем теле. Хотя лучше себе не вреди... Если ты отсюда можешь влиять на мир людей, почему этот мир не может влиять на тебя в ответ?

– Опять твоя обнадеживающая логика...

В этот момент безликие двинулись с места, и мы с Сончхолем поспешили к противоположной стороне улицы.

Там нас уже дожидались остальные. Ханыль – с нарочитым раздражением, Ли Иджэ – все с тем же застывшим лицом, а вот Нахи с улыбкой помахала мне рукой.

С каждым новым шагом, приближающим нас к больнице, я чувствовала нарастающую тревогу, вгрызающуюся в меня изнутри. Казалось, от этого у меня в груди уже появилась дыра, сквозь которую жуткий холод этого мира свободнее проникал в тело, разливаясь по рукам и ногам.

Я пыталась отвлечься, но выходило так себе... Неужели я вот-вот не просто увижу настоящую одержимую, которая, возможно, уже убила кого-то... но и должна буду провести обряд экзорцизма?

Я всегда интересовалась корейским фольклором и историей шаманизма... но теперь вдруг захотела оказаться как можно дальше от всего этого. Захотела, чтобы слова моей мамы о том, что все это лишь выдумки и мошенничество, оказались правдой.

Но я уже здесь. И видела слишком многое, чтобы сомневаться. Разве что сейчас брежу и на самом деле сама лежу в психиатрической больнице...

Это еще хуже. Я готова справиться с монстрами вокруг себя, готова хотя бы попытаться, но совершенно не хочу, чтобы главным моим врагом оказалось мое собственное сознание.

Лучше бы собраться. Мне хотелось почувствовать себя хоть немного более подготовленной.

Кивнув себе, я ускорила шаг и поравнялась с Ли Иджэ, но он не повернул ко мне головы, даже слегка.

– Господин Ли, как проходит обряд экзорцизма?

– Каждый раз по-разному.

Исчерпывающе...

– Но что я должна буду делать? – задала я следующий, уже более конкретный вопрос.

– Прежде всего слушать меня и действовать в точном соответствии с моими словами. Я скажу, что потребуется. Сначала мне надо все увидеть.

– А что будет с одержимой после экзорцизма? Она выживет? – продолжила я.

– Может выжить, может умереть. Может остаться одержимой, – сухо ответил Ли Иджэ. – Будет зависеть как от тебя, так и от злого духа.

Замечательно! Ну и за что мне такая ответственность?..

– Вы сказали, что сначала вам надо будет все увидеть... Что это значит? – Этот вопрос я задала уже скорее из любопытства, поняв, что на остальные отвечать подробнее Ли Иджэ не собирается.

– Это не должно тебя волновать. Если так интересно, спроси своего друга-медиума, – отмахнулся от меня Ли Иджэ.

– Получается, силы медиума остаются у человека даже после смерти? Раз вы до сих пор что-то... видите?

– Мы в мире духов. Тут что-то видишь даже ты, – уже с намеком на раздражение ответил Ли Иджэ. Кажется, мои расспросы начали ему надоедать. – Я был медиумом при жизни, но не теперь. Этот дар не такой, как иные способности людей вроде слуха или зрения, которые остаются с нами и по эту сторону... Хотя со временем в этом месте слабеет и исчезает уже все. Сам дух. И в первую очередь – последние искры уже погибшего сознания.

Я невольно обернулась к шедшей чуть позади Нахи, испытав очередной прилив жалости. Как давно она умерла? И как давно погиб сам Ли Иджэ? Я посмотрела на него, но оставила этот слишком уж личный вопрос при себе. И решила задать другой:

– Господин Ли, зачем вы носите очки? Здесь же и так очень темно.

Тоже не самый вежливый вопрос... но чем грубее люди ведут себя со мной – тем более первыми, – тем проще и мне закрывать глаза на вежливость при общении с ними.

К тому же я очень сомневалась, что Ли Иджэ мне ответит.

Но он все-таки ответил:

– Раньше я носил их, чтобы не видеть лишнего, пока мне это не понадобится.

И с этими словами он сделал два чуть более широких шага, недвусмысленно давая понять, чтобы я не шла рядом.

Он не только почти удивил меня тем, что не промолчал... но и озадачил ответом. Хотя затем я вспомнила его слова про тени и черный туман. Видимо, под «не видеть лишнего» Ли Иджэ имел в виду нечто подобное.

Стоило только пересечь порог больницы, как я мгновенно почувствовала гнетущую атмосферу места, весьма мрачного самого по себе, а налет мира духов это лишь подчеркивал. Пусть в мире живых эта больница и выглядела, как я предполагала, комфортной и просторной, чистой и светлой, все приходящие в любом случае знали, зачем, почему или из-за кого они здесь.

С этой же стороны в углах холла скапливались густые тени, настолько темные, что мое воображение тут же начинало рисовать притаившихся в них чудовищ, услужливо вылавливая из воспоминаний подходящие образы. За стойкой регистрации сидели безликие, и их вид ничем не успокаивал, хоть я и знала, что в мире духов это единственные наверняка безвредные существа.

Пока не окажутся по эту сторону.

Поморщившись от такой мысли, я снова огляделась. Посетителей в больнице не оказалось, и я заметила только нескольких сотрудников в медицинской форме и одну безликую в форме уборщицы. Духов пока видно не было.

– Куда нам теперь? – спросила я у Сончхоля.

– Очевидно, туда. – Ли Иджэ коротко махнул рукой в сторону лифтов и лестницы.

Я мрачно покосилась на него, но не стала реагировать на замечание. Если честно, просто не придумала, что ответить.

– Палата 211, – напомнил Сончхоль.

– Я подожду вас здесь, – подала голос Нахи и в подтверждение своих слов села на пол у стены холла.

Я удивилась, но решила, что ей и правда лучше не присутствовать при обряде.

– Будь осторожна, – попросила я. – Мало ли что.

– Это ты будь осторожна, – безмятежно пожала плечами Нахи. – Хотя для духов вы все слишком боитесь... чего бы то ни было.

– Потому что я живая, онни, – терпеливо напомнила я. – Да и лишиться души не хочется даже уже мертвому.

Нахи не ответила, только прислонилась спиной к стене и стеклянным взглядом уперлась в потолок.

– А ты не хочешь остаться? – Я с насмешкой посмотрела на Ханыля.

Он закатил глаза:

– Не доставлю тебе такого удовольствия, зомби.

– Ты себя переоцениваешь, псих. Пойдемте уже... в этом очевидном направлении, – покосившись на Ли Иджэ, иронично добавила я.

Вот только сам он не удостоил меня даже мимолетным взглядом и уверенно прошел вперед.

Мы поднялись на второй этаж по лестнице, где лампочка плохо справлялась с тем, чтобы разгонять полумрак. Не успели мы добраться до площадки, как из пустого дверного проема показался дух... Им оказался одетый в больничную пижаму тощий парень немногим старше меня. Он смеялся – то совсем тихо, то почти хохотал – и сильно сутулился, все время мотая головой из стороны в сторону и зажимая себе рот ладонью, но едва ли заглушая свой жутковатый смех.

Бывший – или же ставший вечным? – пациент начал спускаться по лестнице, и я прижалась спиной к перилам, не спуская с него глаз. Но он и сам явно перепугался, увидев нас. Обхватив голову руками и громко закричав, он побежал вниз и быстро скрылся из поля зрения.

– Ты почти так же выглядела, когда убегала от меня, – отметил Ханыль.

Я тут же замахнулась, целясь ему в челюсть, и он отпрыгнул, ударившись плечом о стену.

– А еще я почти вот так тебя ударила. Хочешь, повторю, но без «почти»?

– Только этим угрожать и можешь, – бросил он, продолжив подниматься по лестнице.

– Не только этим, – улыбнулась я. – У меня в кармане нож, а ты как раз повернулся ко мне спиной.

– Сумасшедшая воровка, – пробормотал Ханыль, но чуть ускорил шаг и первым вышел в коридор второго этажа.

Сончхоль проводил его мрачным взглядом, а на холодно-невозмутимом лице Ли Иджэ проявилось, но быстро исчезло раздражение.

В коридоре я замерла, всматриваясь в сероватый полумрак. Дверей не было, поэтому можно было запросто заглянуть в палаты, где сидели безликие пациенты, и мы отправились на поиски нужной.

Кто-то приглушенно закричал, и в этом крике смешались злость и страх, а затем крик резко прервался. Я едва не подскочила на месте и, посмотрев вправо, увидела, как один безликий человек оттолкнул другого, но его руки перехватил третий.

Я торопливо отвернулась и тогда едва не вскрикнула уже сама. В паре метров от меня вдруг появился дух: седая старушка с перерезанным горлом. Ее рубашка была перепачкана красным, так же как и руки, в одной из которых она держала потемневший от крови скальпель.

Я отшатнулась, из-за чего столкнулась с Ханылем и наступила ему на ногу, а дух старушки со скальпелем направился дальше и, проходя мимо нас, с широкой улыбкой кивнул.

– Ты мне чуть пальцы не сломала, – зло прошептал Ханыль, отпихнув меня локтем.

Я наступила ему на ногу еще раз, теперь уже специально, и он ошеломленно округлил глаза:

– Совсем уже?

– Нечего толкаться! – прошипела я.

– Трусиха, – поморщился Ханыль.

– А сам-то? Даже шепчешь, а не нормально говоришь.

– А сама-то? – передразнил он.

– Чем дольше я с вами, тем больше хочу, чтобы кто-нибудь убил меня во второй раз, – перебил нас Ли Иджэ. Не оглядываясь, он махнул рукой: – Не трать мое время, Хван Йерим.

– Как будто у него времени мало, – пробормотала я и пошла следом.

– Все нормально? – спросил Сончхоль.

– Нормально, – отмахнулась я.

Вот только на самом деле все было ужасно. Кошмарно. Буквально кошмарно – потому что я словно попала в хоррор-фильм и теперь вынуждена брести по жутковатой психбольнице. Надеюсь, здесь никто не совершал массовое самоубийство и отсюда не исчезал главврач.

Меня трясло от страха, даже зубы стучали, а чьи-то далекий смех и топот только подпитывали это чувство. Более того, я ощущала, что вот-вот поддамся панике, когда вспоминала, что, вообще-то, добровольно иду на встречу с одержимым человеком. Или, точнее, со злым духом, который сделал его одержимым.

Я покосилась по сторонам, представляя, что вот-вот откуда-то может снова появиться пугающий дух и напасть на меня...

И внезапно остановилась.

Потому что вместо безликого пациента действительно заметила духа. Перед глазами пролетели, будто подхваченные ветром фотографии, образы из повторяющихся снов, которые я видела весь последний год, если не дольше: дерево, увешанное цветными лентами; пестрое одеяние с крутящейся по кругу юбкой; порхающий, как крылья бабочки, желтый веер с изображением Будды; худая рука, окровавленными пальцами царапающая пол; блеск заточенной стали...

В ушах, аккомпанируя этим образам, раздались бой барабанов и звон колокольчиков, а также гул огня и монотонное пение...

– Нуна? – Сончхоль потряс меня за плечо. – Нуна!

Я вдохнула и закашлялась, поняв, что на какое-то время задержала дыхание. Оглядевшись, я с удивлением поняла, что нахожусь в больнице, стою посреди безлюдного темного коридора... Я забыла об этом. Моргнув, прогоняя наваждение, я прикоснулась пальцами к вискам, в которых пульсировала боль, и поморщилась.

– Что такое? – встревожился Сончхоль, придерживая меня под локоть. – У тебя что... было видение?

– Видение? – глупо переспросила я. – Нет... Нет, не думаю.

– Ты уставилась вон туда пустым взглядом и не реагировала, когда тебя звали, – хмыкнул Ханыль. – Выглядело стремно. Почти как когда у У Сончхоля случаются видения.

– Это было похоже на транс, – донесся до меня голос Ли Иджэ.

Он его даже не повысил, и все-таки мы прекрасно расслышали его слова. Хотя Ли Иджэ и до этого не шептал, как мы трое. Это место точно не то что не пугало его, а вроде бы даже ни капли не тревожило.

– Полагаю, нам сюда, – добавил он.

– Наконец-то, – вздохнул Ханыль. – Не свихнись раньше времени, зомби. Ты еще должна помочь мне выбраться отсюда.

– Пошел ты.

Я бросила это небрежно, но слова Ханыля отозвались внутри саднящей болью, будто кто-то ударил по давней, но так и не зажившей ране.

«Не свихнись»...

Нет, я не сумасшедшая. Не сумасшедшая.

Я снова покосилась на духа, сидящего в палате. Это была женщина лет тридцати пяти, бледная, высокая и статная, даже несмотря на болезненный вид. Ее черные волосы прикрывал белый треугольный головной убор, а одета она была в белый халат с красно-синими отворотами и широким алым поясом, расшитым пионами, – я узнала чесоккори-мубок^[80].

Дух сидел с закрытыми глазами, словно спал или медитировал, и выглядел полупрозрачным, будто находился по ту сторону. Но внезапно женщина открыла глаза и посмотрела прямо на меня... и тогда на несколько мгновений мне показалось, что ее лицо посинело и вздулось, губы потемнели, а из остекленевших глаз, носа и рта потекла вода...

Я, вздрогнув, быстро отвернулась и с бешено колотящимся сердцем поспешила к Ли Иджэ. Тот, скрестив руки на груди, с безразличным видом стоял у входа в палату.

– Здесь?

Заглянув в палату, я невольно шагнула назад и пробормотала:

– Только не говорите «очевидно».

И все-таки мне стало очевидно, что мы нашли нужное место.

Глава 26
Пусть зло обратится в прах
Хван Йерим

По палате растекался черный туман, а углы под потолком были испачканы в густой черной массе, которая медленно капала на пол, собираясь в студенистые лужи. На кровати лежала привязанная к ней перебинтованная девушка без лица...

И еще одну я увидела рядом с ней. Вот это был дух.

Вторая девушка сидела перед кроватью, обхватив руками ноги, уткнувшись лбом в колени, и нервно раскачивалась, а ее светлые волосы, укрывающие лицо и плечи, перепачкались в чем-то черном. Дух был одет в больничную рубашку, точно такую же, как и у безликой. Явно будучи не в себе, она даже не заметила наше появление или же не обратила на него внимания.

Ли Иджэ снял черные очки и вновь осмотрел палату, после чего, как я успела заметить, мимолетно поморщился... а еще я уловила мелькнувшее в его взгляде сожаление.

Но также увидела, что один глаз Ли Иджэ, правый, оказался... слепым. Он был мутным и побелевшим, и зрачок не фокусировался ни на чем конкретном.

– Что мне делать? – неуверенно спросила я.

– Для начала подготовимся, – сухо ответил Ли Иджэ. – Я скажу, что потом. По порядку. Не уверен, что ты запомнишь все за раз.

– Чем больше я с вами, тем больше хочу, чтобы вас убили второй раз, – передразнила я его недавние слова.

Хотя на самом деле просто пыталась отвлечься: я дрожала, причем заметно, и голос тоже подрагивал, а необходимо было сосредоточиться.

Скинув рюкзак с плеч, Ли Иджэ вытащил из него аккуратно сложенные чогори и чхиму белого цвета и протянул их мне. Чтобы надеть их, я скинула ветровку и тут же почувствовала, как холод жадно впился в руки и спину. После я облачилась в синюю накидку с длинными красными рукавами и черную шляпу понгоджи.

– Ты ничего не умеешь, – подчеркнул Ли Иджэ. – Поэтому тебе необходима помощь божеств. Учитывая то, что вы рассказали о духе, он жесток и кровожаден. Поэтому попросишь поддержки у духов Генералов Пяти Направлений.

Ли Иджэ посмотрел на меня так, будто сомневался, что я хотя бы слышала о них, но я, невольно обрадовавшись своим знаниям, молча кивнула, демонстрируя понимание.

– Если они не придут, обратишься к кому-то еще.

И с этими словами вытащил и положил у порога стопку желтой и красно-белой одежды.

Затем Ли Иджэ достал маленький барабан сого^[81] и отложил в сторону.

– Это позже. Хотя в ритуалах мы чаще используем барабаны чангу, таскать их на такие выезды неудобно, – сказал он.

– А вы пробовали? – не сдержалась я.

– Сейчас возьми веер. И парные ножи. Нет, вот эти... Только не угрожай никому ритуальным оружием. Разве что злым духам.

– Договорились. – Я закатила глаза, но вытащила из сумки веер и чуть обгоревшую по углам шкатулку, на которую указал Ли Иджэ. Из нее я достала два тэсинкхаля^[82].

Я невольно затаила дыхание, рассматривая их. Раньше я видела подобное только на картинках или в музее, а сейчас держала в руках старинные ритуальные ножи... Медно-золотистые, длиной около тридцати сантиметров, со скрученными металлическими рукоятями, перетекающими из узких односторонних лезвий. Рукоять тэсинкхаля завершалась кольцом, к которому крепился длинный хвост из множества тонких бумажных жгутов.

– Вы можете спокойно пользоваться этими предметами... неужели они все сгорели дотла? – не поняла я. – Это же невозможно. Да они даже не выглядят слишком обгоревшими...

– Конечно же, они не сгорели полностью, – со сдерживаемым раздражением ответил Ли Иджэ. – Но были опалены про́клятым пламенем.

Я моргнула. Про́клятым пламенем?

Значит, мы поняли правильно, что тот пожар был непростым... Я сделала мысленную пометку, намереваясь узнать больше.

– Идем.

Ли Иджэ первым вошел в палату.

Сончхоль встал у стены, в нервозности сцепив пальцы, а Ханыль – рядом с ним, скрестив руки на груди и оглядываясь с отвращением... и тревогой.

– Подношения, – бросил Ли Иджэ.

Вытащив из рюкзака белую ткань, он расстелил ее на полу, после чего разложил на ней фрукты, тток, металлические монеты и поставил бутылку макколи.

– Помнишь имя злого духа? – шепнул Сончхоль. – Это Ю Сора.

Стоило этому имени сорваться с его губ, как дух поднял голову. Взгляд черных глаз остановился на мне, и я отметила, что девушка съежилась, сильнее обхватив себя руками, а ее губы скривились от боли.

– Что с ней? – ахнула я.

Только сейчас я рассмотрела, что на лице и руках Ю Соры были вырезаны... имена. Жуткие царапины с засохшей кровью и воспаленной, покрасневшей вокруг кожей.

Ко... Тхэджун. А еще Юн Сан... хо.

– Я ведь люблю его, – пробормотал дух. – Люблю... А он любит меня... Знаю, любит... Он хотел, чтобы она исчезла... Она мешала... Я видела, видела...

Демонстрируя чудеса хладнокровия, Ли Иджэ вытащил из рюкзака мешочек и разбросал в разные стороны красный перец: в тех местах тени стали менее густыми, будто отступили. Затем Ли Иджэ вытащил мешочек с солью и высыпал ту вдоль стен и перед дверью, вырисовывая, как я поняла, барьер.

– Делай, как я скажу, – велел он, встав рядом. – Для начала используй веер, чтобы отогнать злую энергию. Потом возьмешь тэсинкхали, чтобы отрезать духа от его жертвы. Слушай меня, я буду руководить. И не прерывай ритуал.

Я кивнула и, отложив тэсинкхали, подняла желтый веер.

– Правая рука, – поправил меня Ли Иджэ.

Тут же переложив веер в правую руку, я начала выметать из палаты темную энергию. Сначала мне было неловко, и я двигалась неуверенно, но когда Ли Иджэ мрачно велел мне действовать решительнее, попыталась расслабиться и посерьезнеть. Тогда движения стали даваться мне куда легче.

– Достаточно. Бери сого.

Я быстро отложила веер и взяла сого, с ручки которого свисали синие ленты, а корпус был украшен узором тхэгык.

– Отбивай ритм и иди против часовой стрелки, – продолжил Ли Иджэ, едва слышными хлопками ладоней показав нужный ритм.

Прикрыв глаза, я зашагала по кругу, мерно ударяя в сого деревянной палочкой. От первого же звука я вздрогнула.

Эхо резких ударов наполнило собой всю комнату, и тени в углах задрожали, как живые.

Следуя указаниям, я ускорила ритм, и вскоре у меня закружилась голова. Спустя какое-то время я отложила сого, который сразу забрал Ли Иджэ, и подняла тэсинкхали. Казалось, от соприкосновения с ними мои ладони загорелись.

Слушаясь Ли Иджэ, который начал сам отбивать ритм, я стала разрезать воздух ножами со всех сторон от себя.

– Повторяй заклинание за мной, – услышала я за спиной голос медиума. – О, Пять Генералов-Императоров Небесных и Земных! Сойдите же вниз, услышьте этот зов, ибо нагрянула большая беда! Злой дух, пришедший с тьмою, терзает невинную душу!

– О, Пять Генералов-Императоров Небесных и Земных...

Напевая заклинание, я продолжала ударять ножами на восток и запад, север и юг, вверх и вниз, подошла к Ю Соре, что-то бормочущей себе под нос. Я взмахнула тэсинкхалями справа и слева от нее, провела лезвиями у нее над головой, перед животом и за спиной, и так несколько раз по кругу.

Каждое то резкое, то плавное движение запястья я сопровождала мыслью: злому духу здесь не место. Он должен уйти.

Внезапно, стоило мне трижды повторить заклинание призыва, как я ощутила... тепло. Впервые с того момента, как очутилась в этом жутком, насквозь промерзшем месте. Неужели... получается?

Вместе с теплом по моим венам, добираясь до самого сердца, растеклась уверенность.

– О, Генерал Востока! Своим синим драконом сокруши врата зла! О, Генерал Юга! Своим огненным фениксом сожги злые речи...

На этих моих словах Ю Сора закричала, зажав уши руками, и ее крик пошатнул мое самообладание.

– Хван... – начал было Ли Иджэ, но Ю Сора резво подскочила на ноги, и я в испуге подалась назад.

И все же она кинулась не на меня, а в угол и, прижавшись к нему спиной, вцепилась ногтями в стены.

– Продолжай! – приказал Ли Иджэ.

Я выдохнула, решительно подошла к Ю Соре и продолжила:

– О, Генерал Запада! Своим белым тигром разорви злые узы! – Сказав это, я ударила ножом рядом с духом. – О, Генерал Севера! Своей черной черепахой-змеей поглоти злую энергию! – Еще удар. – О, Генерал Центра! Своим желтым драконом укрепи основу правды!

– Назови духам имя Ю Соры. – Говоря со мной, Ли Иджэ отбивал в сого мерный ритм, который замедлял ритм моего испуганно колотящегося сердца.

– Пять Императоров, объедините же силы! Этого злого духа по имени Ю Сора закройте со всех пяти сторон!..

Названная Ю Сора замотала головой и сжалась. Ее затрясло, а руки и ноги свело судорогой.

Она застонала и заскребла пальцами по стенам, а из ее глаз потекли кровавые слезы. Меня скрутила жалость: девушка выглядела так, будто ее пытают. Но я напомнила себе, что имею дело со злым духом. И он должен обрести покой.

Больше не отвлекаясь, я повторяла за Ли Иджэ, не забывая о тэсинкхалях:

– Истинным Огнем, истинной Водой, истинной Землей...

Ю Сора заверещала, вцепившись пальцами в волосы, а после закрыла уши ладонями. Она сильнее вжалась в стену, а затем вдруг... согнув руки и ноги, поползла по ней к потолку, как паук, сильнее испачкавшись в черной жиже, стекающей по углам. Упираясь ладонями и ступнями в стены, Ю Сора злобно уставилась на меня сверху вниз.

– Не трогайте меня... – прошипела она. – Убирайтесь!

– Хван Йерим! – Уверенный голос Ли Иджэ, ни на мгновение не теряющего хладнокровия, вывел меня из ступора. – Повторяй!

Мой дрожащий голос резко контрастировал с его непоколебимым:

– Истинным Огнем, истинной Водой, истинной Землей, истинным Деревом, истинным Металлом! Пусть зло обратится в прах!

– Увереннее, – велел Ли Иджэ. – Громче!

Как будто это так просто, когда над головой корчится и шипит изрезанная и плачущая кровавыми слезами девушка.

Но я старалась:

– Истинной Землей, истинным Деревом, истинным Металлом! Пусть зло обратится в прах!

Пока я говорила, Ю Сора поползла еще дальше от меня, удивительным образом цепляясь пальцами и ступнями за стены и потолок, и вслед за ней тянулись черные липкие следы. От этого зрелища меня замутило. Ю Сора замерла в дальнем от меня углу, и я, повинуясь жесту Ли Иджэ, приблизилась к ней.

– Увереннее, – отрывисто напомнил он, став отбивать ритм в сого еще громче, так что у меня загудело в ушах, а голова закружилась болезненно сильно.

– Пусть зло обратится в прах! – воскликнула я, повысив голос.

Делать все правильно и уверенно, смотря на жуткого злого духа и чувствуя, как его темная энергия душит тебя, было тяжело. Больно. Горько.

Ю Сора свалилась с потолка, ударившись о пол коленями, и вскрикнула. Она начала рвать на себе волосы и бормотать:

– Я ничего не сделала... Он этого хотел... Он меня любит... Мы просто хотим быть вместе...

Услышав надрывный кашель, я оглянулась и увидела, что у Ханыля из носа потекла кровь и она же с кашлем вырвалась из его горла. Сончхоль зажмурился, сцепив кулаки, и выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

Я испугалась, причем за них обоих, и застыла, но Ли Иджэ в два шага оказался рядом и за плечи развернул меня к Ю Соре:

– Не отвлекайся, сделаешь им хуже. Заканчивай.

С трудом сглотнув, я кивнула и внимательно посмотрела на извивающуюся на полу Ю Сору, то рвущую на себе волосы, то начинающую царапать окровавленными ногтями пол.

– Пять Императоров, объедините же силы! Этого злого духа по имени Ю Сора закройте со всех пяти сторон! Истинным Огнем, истинной Водой... – громче заговорила я.

– Нет, нет, нет, – качала головой Ю Сора.

– Истинной Землей, истинным Деревом, истинным Металлом! Пусть зло обратится в прах!

Я взмахнула ножом, Ли Иджэ ударил в сого кулаком, и Ю Сора вновь закричала, но теперь испуганно...

На мгновение мое зрение заволокло густой чернотой, а когда та развеялась... Я увидела пустую палату.

И судорожно выдохнула. Ю Сора... ушла?

Ю Сора ушла.

Я потерянно уставилась туда, где только-только видела ее скорченную фигуру, но Ли Иджэ не дал мне времени прийти в себя.

– Нельзя обрывать ритуал, – сказал он. Кожаный корпус сого, который он держал в руке, лопнул. – Это опасно, ведь пришедшие тебе на помощь духи могут оскорбиться и причинить вред. Поклонись на все четыре стороны, а затем скажи завершающие фразы.

Сам Ли Иджэ начал собирать подношения и ритуальные предметы. Тем временем я глубоко поклонилась на восток, юг, север и запад, а после громко повторила за медиумом:

– Благодарю вас, Генералы Пяти Направлений! Теперь возвращайтесь в свои обители! Пусть в этом месте останется только свет!

Встав, я вдруг ощутила горячую боль, прошившую виски, и пол ушел из-под ног. Я упала, больно ударившись спиной и затылком, но голова так гудела и кружилась, что я не могла встать.

– Нуна! – как сквозь толщу воды, раздался испуганный оклик Сончхоля.

Кто-то закинул мою руку себе на плечо и потащил. Мне было так дурно, что я с трудом соображала. Кто-то посадил меня у стены, холод пола слегка привел меня в чувство, и я открыла глаза.

Я разглядела Ли Иджэ, внимательно смотрящего на меня левым глазом. Судя по всему, он и вытащил меня из палаты. Заметив, что я пришла в себя, он тут же встал и шагнул назад, с равнодушным видом сложив руки на груди.

– Нуна, ты как?

Сончхоль опустился на колени рядом и, накинув мне на плечи мою ветровку, запахнул ее полы.

В ушах все еще звенело, но тошнота постепенно сходила, а взгляд полностью прояснился.

– Нормально... Уже лучше, – ответила я и попыталась встать.

– Не торопись, – предостерег Сончхоль.

– Пол вообще-то ледяной!

Поднявшись, я уперлась рукой в стену и посмотрела в палату, где... подумать только... провела обряд экзорцизма. Палата опустела, если не считать безликую пациентку на кровати, и почти очистилась, разве что не до конца развеялись ошметки тумана злости и обиды.

– Жуть, – пробормотал Ханыль.

На его лице не осталось и капли крови, и я удивилась как этому, так и тому, что у духов она вообще есть... Я даже забеспокоилась, но затем поразилась сама себе – буду я еще волноваться за этого психа!

– Вот и не иди в следующий раз, – бросила я.

– Да нет, оказалось даже интересно, – усмехнулся Ханыль. – Круче, чем ужастик посмотреть.

– Да ты сам можешь стать героем ужастика, – фыркнула я.

– Бесишь уже. Я просто не упокоился! Я не злой дух!

– Я не про твою суть, а про твое лицо, – напомнила я. – Пугаешь им, просто кошмар!

– Да что ты к моему лицу-то прицепилась? – возмутился он.

– Смотрю, вам обоим уже лучше. – Ли Иджэ, изогнув бровь, снисходительно оглядел нас.

Ханыль прикоснулся к верхней губе, проверяя, что крови действительно больше нет.

– Мне давно не было настолько плохо...

– Не умрешь. Ой! – театрально спохватилась я. – Опять забыла, что ты уже мертв.

– Низкая шутка, – цокнул Ханыль.

– Выше твоего пульса.

– Айщ... – Он смерил меня горящим от раздражения взглядом и повернулся к Ли Иджэ: – Что с нами случилось?

– Либо влияние темной энергии сильного злого духа, – холодно пояснил тот, – либо влияние шаманских изгоняющих заклинаний.

Ханыль кивнул и бросил потемневший, отдающий сожалением взгляд в сторону палаты.

– А ты как? – Опомнившись, я обернулась к Сончхолю.

– А что я? – удивился тот. – Это ведь ты проводила обряд.

– Я видела, что тебе плохо. Зачем отнекиваешься?

– Опять влияние темных сил и моя уязвимость. – Он пожал плечами. – Но сейчас я в порядке. Я почувствовал себя лучше, когда ты в итоге от нее избавилась.

– Не избавилась, а упокоила, – поправил Ли Иджэ, с прищуром посмотрев на Сончхоля. – Душа умершей покинула и мир живых, и мир духов. А куда дальше... Этого не знает никто, помимо тех, кто уже пересек границу. Рай, ад, забвение или что-то иное...

– Я не тороплюсь узнать, – пробормотал Ханыль.

– А я бы предпочел именно это.

Ли Иджэ развернулся и мягким шагом направился к лестнице.

– Странный он, – нахмурился Сончхоль.

– Подношения нужно съесть, иначе будет хуже, – не оглядываясь, вдруг предупредил Ли Иджэ.

– Без проблем, – хмыкнул Ханыль.

У меня же радоваться не получалось, хоть я вроде как помогла человеку, которого пленил злой дух. На сердце было тяжело. Я скорее грустила, и эта грусть перевешивала облегчение от завершения ритуала.

– Пойдемте уже, – позвал Ханыль и направился следом за Ли Иджэ.

Я стащила наряд, поспешно накинула ветровку обратно и, застегнув ее, спрятала нос в воротнике, после чего мы направились к лестнице. Спустившись на первый этаж, я догнала Ли Иджэ.

– Заберете это?

Он протянул мне рюкзак, и я сложила в него шаманскую одежду.

– Как я справилась, господин Ли? У меня ведь получилось? – К сожалению, в моем голосе слишком уж явно прозвучало волнение.

Ли Иджэ ответил не сразу:

– Получилось.

– Но плохо, да? – огорчилась я.

Ли Иджэ склонил голову набок. Темные очки не позволили мне прочесть его взгляд.

– Как тебе сказать... Да, плохо. – Он кивнул, и я поджала губы. – И нет, хорошо.

Его ответ сбил меня с толку.

– Это как? – не поняла Нахи.

Я вздрогнула, не заметив, что она уже подошла к нам. Сончхоль и Ханыль тоже стояли рядом.

Но Ли Иджэ смотрел только на меня и о чем-то размышлял.

– У тебя нет навыков. Ты была крайне не уверена в себе. Слишком напугана. Позволила себе отвлекаться. Будь ты там одна, даже зная заклинания, не справилась бы, – сухо перечислил он. – Но в итоге у тебя получилось. Весьма... быстро. И с первой попытки. Не все смогли бы изгнать сильного злого духа. А в том месте... Судя по количеству темной энергии, ее однозначно не назвать слабой.

Услышанное не укладывалось в голове. Я даже не подумала, что обряд может не сработать не только потому, что я в чем-то ошибусь, а потому, что мне попросту не хватит сил.

И правда, сколько времени прошло? Мне показалось, не больше сорока минут... Я не разбиралась в экзорцизме, но понимала, что это... как минимум недолго.

– Если до этого я весьма сомневался... То теперь склоняюсь к тому, что ты шаманка. Кансинму, – заключил Ли Иджэ.

– Что значит «весьма сомневались»? – возмутилась я. – То есть... Вы весьма сомневались, но согласились нам помогать? А что было бы, если бы я оказалась не шаманкой? Или очень слабой?

– Ничего не случилось бы. С тобой. Вы бы просто ушли ни с чем, – ответил Ли Иджэ. – Но я увидел, что нужно.

– Я для вас кто? Лабораторная мышь, что ли? – проворчала я.

Неужели этот медиум согласился помочь нам только из любопытства? Не то чтобы я его знала, но он не походил на такого человека... Что же тогда им двигало?

– Кое-что нам еще нужно будет обсудить. Вдвоем, – пропустив мои слова мимо ушей, с явным намеком добавил Ли Иджэ. – И еще интересно...

– Что? – резко спросил Сончхоль. Он смотрел на Ли Иджэ с открытой неприязнью.

– Над тобой проводили какой-нибудь шаманский обряд? – На этот раз Ли Иджэ проигнорировал уже Сончхоля.

– Нет, – невесело усмехнулась я. – Моя мама обходит шаманов стороной. Терпеть их не может.

Ли Иджэ холодно улыбнулся, но мне показалось, какой-то своей мысли, а не моим словам.

– У тебя есть дар, а раз так, без обряда ты бы сошла с ума... Что ж. У ненависти, в отличие от любви, всегда есть причины. Если твоя мама терпеть не может шаманов, для этого тоже должна быть причина.

С этими словами Ли Иджэ развернулся и, больше не говоря никому ни слова, направился к выходу из больницы.

Я же судорожно вздохнула. Мне стало не по себе. Иначе, чем до этого. Я вернулась к своим недавним мыслям: я не сумасшедшая...

Но ведь когда-то я действительно боялась, что схожу с ума. И те размытые воспоминания о то ли реальном, то ли привидевшемся мне ритуале...

Мы вышли на улицу вслед за Ли Иджэ.

– Господин Ли! – окликнула я его. – Подождите, пожалуйста!

Ли Иджэ сделал еще один шаг и только после этого обернулся.

– Что? – холодно спросил он.

– Куда вы уходите?

– Домой.

– Вы же обещали нам помочь... – протянул Сончхоль, и Ли Иджэ сухо хмыкнул:

– А что, тебе уже пришло новое видение? В ином случае я вам пока не нужен. – Он помедлил и с едва уловимой насмешкой добавил: – И разве я говорил, что буду помогать во всех пяти ритуалах?

Я попыталась вспомнить, что именно он говорил, но не смогла.

– Во всех пяти и не нужно! – заявила я. – Осталось всего три!

– Вот когда видение придет, тогда и найдете меня.

– Мы придем к ханоку! – кивнув, предупредила я.

– Разве я говорил, что живу там? – изогнул бровь Ли Иджэ.

– Но это же ваш дом, – недовольно отметил Ханыль. – Вы сами так сказали вообще-то.

– Вы же не лгали? – В напряженном голосе Сончхоля я уловила подозрительность.

– Где я живу, не ваше дело, – отрезал Ли Иджэ. – Найдете меня в ханоке. Только не заявляйтесь без повода.

– Очень нужно, – пробормотала Нахи, и Ханыль согласно хмыкнул.

– Хван Йерим, – внезапно позвал меня Ли Иджэ. – Я ведь сказал, что нужно поговорить... На пару слов. – Он кивнул в сторону, зовя меня отойти.

– Да... Хорошо, – согласилась я.

На мгновение я растерялась, но быстро взяла себя в руки. В сердце противными насекомыми копошились сомнения, но опасалась я не Ли Иджэ... Он уже доказал, что мы можем ему доверять, почти доказал, что мы можем на него положиться. Но я... я переживала из-за того, что он собирается мне сказать. Из-за того, что, вероятно, услышу.

Не желая поддаваться глупой тревоге, я шагнула к Ли Иджэ, но Сончхоль удержал меня за запястье.

– Нуна... – нахмурился он.

– Что? – удивилась я.

– Ты уверена?

– Думаешь, я наврежу ей? – с легкой издевкой уточнил Ли Иджэ. – Поверь, я не стал бы тратить на это время.

Сончхоль пронзил его потемневшим взглядом:

– Почему вы хотите говорить с ней наедине?

– Это не в моих интересах, а в ее, – сухо пояснил Ли Иджэ.

Я вздохнула и мягко высвободила руку из хватки Сончхоля:

– Мы скоро... Сомневаюсь, что господин Ли захочет долго со мной болтать, – шепотом пошутила я.

– Не сомневайся, – отозвался тот, все же услышав мои слова, и отошел подальше.

Я поспешила догнать его:

– О чем вы хотели поговорить?

Ли Иджэ несколько мгновений просто смотрел на меня сквозь черные очки, а после спросил:

– Ты знаешь, что такое синбён?

На мгновение я растерялась, но кивнула:

– Знаю. Это что-то вроде болезни у людей, избранных духом для того, чтобы стать шаманом.

– Да, что-то вроде, – снисходительно подтвердил Ли Иджэ. – Скажи, ты вообще считаешь себя умной?

– Что? – удивилась я.

– Это, видимо, и есть ответ на мой вопрос, – качнул головой он. – Ты ведь пережила синбён, не так ли? И сама сказала, что знаешь об этой болезни. Так почему же не сопоставила одно с другим?

Я округлила глаза. Что? Пережила синбён? С чего это он взял? И почему разговаривает так грубо?..

И все-таки желание узнать больше погасило негодование еще до того, как оно смогло бы меня обжечь.

– Почему вы решили, что я перенесла синбён? Он не лечится таблетками, нужен ритуал инициации. А я ведь уже сказала, что мама...

Я осеклась.

Ли Иджэ холодно, невесело улыбнулся:

– Спрошу иначе. Ты когда-нибудь испытывала нечто похожее на психическое расстройство? У тебя когда-нибудь были галлюцинации? Провалы в памяти? Ты теряла сон и аппетит, пока твое тело болело, а разум путался?

Я поджала губы, когда эти слова вытащили на свет всякий раз ранящие меня воспоминания. Да. Да, чтоб его, такое было! Но... синбён? Неужели Ли Иджэ намекает, что я «переболела» духовной болезнью?

– Да... Испытывала, – держа себя в руках, признала я, хотя голос прозвучал хрипло. Невольно я стала нервно заламывать пальцы, но одернула себя. – Мама... Мама водила меня к психиатру и... к священнику. Первый прописал мне лекарства, но они не помогали, а второй сказал, что я точно не одержима. Потом все прошло само по себе. Вернулось и снова прошло. Я уже... лет девять точно не испытывала ничего подобного. Но никакого шаманского ритуала не было... Кажется.

– Кажется? – переспросил Ли Иджэ.

– Ну-у... я очень плохо помню. Если походы к врачам и в церковь – да, то это... Скорее как очередная галлюцинация, одна из многих, которые я видела тогда. Что-то о шаманке и каком-то ритуале в моей голове осталось, но все эти годы я и не думала, что это было в действительности... У меня и до этого были странные сны о шаманском ритуале, пусть и другие. И то, как мама относится к шаманизму, тоже мешало правильно отделить галлюцинации от воспоминаний. С чего вдруг она решила бы устроить для меня нэрим-гут?

– Получается, знала, что иначе ты сойдешь с ума.

Знала? Но откуда?..

Я нервничала все сильнее. Вот уж не думала, что буду обсуждать такое едва ли не с незнакомцем... Но на самом деле это было почти как сообщить симптомы врачу, которого видишь в первый раз в жизни. Ли Иджэ не просто незнакомец – он медиум. И возможно, сможет мне помочь... Сможет объяснить...

А ведь когда-то я так мучилась от непонимания, от путающих мысли подозрений, от предположений одно хуже другого.

– Нет никаких сомнений в том, что у тебя есть дар. Шаманизму ты не училась и не можешь быть сесымму. По некой причине тебя избрал и одарил, сделав кансинму, какой-то дух. А кансинму без нэрим-гута сойдет с ума или даже погибнет. Значит, нэрим-гут ты прошла. Логично?

Этот вопрос я проигнорировала и, нахмурившись, напряженно задумалась. Да, эти слова звучали более чем логично... Но при этом поверить в них я никак не могла.

– У меня из семьи только мама... Она сирота. Папа ушел, когда я была ребенком, я его почти не помню, с его семьей не общаюсь и ничего про них не знаю. Не знаю, возможно ли, что кто-то из моей семьи был шаманом...

– Это и не важно, – перебил меня Ли Иджэ. – Я уже сказал: ты не наследственная шаманка, самостоятельно ступившая на этот путь, а та, кого избрал дух, – повторил он. Таким тоном, что я тут же представила, как он закатывает глаза. Хотя это, наверное, не в его стиле. Думаю, он мысленно жалел, что вообще связался со мной.

– Но получается, моя мама, при всей своей нелюбви к шаманизму, почему-то поняла, что причина моего состояния именно синбён... Как она об этом узнала? Сама или же кто-то ей объяснил? И почему вообще поверила?..

– Когда вернешься, тебе нужно обсудить все это с ней. Ты кансинму, нэрим-гут был, и твои воспоминания на самом деле воспоминания.

А может, я сошла с ума и все произошедшее в мире духов мне привиделось? Я едва не улыбнулась подобной мысли, хотя звучала она пугающе. Просто я не верила, что все вокруг нереально. Пусть я и любила читать, и хотела стать журналисткой, фантазия у меня не настолько яркая, а воображение – не настолько богатое.

– Когда я вернусь? – переспросила я. – То есть вы полагаете, что у меня получится?

Теперь я действительно улыбнулась.

– Когда вернешься, разберись со своим даром. Найди наставницу, – продолжил Ли Иджэ. – Только выбирай с умом, чтобы не попасться шарлатану, который захочет вытянуть из тебя деньги.

Я кивнула. Ли Иджэ... давал мне советы. Просто так. Холодно и сухо, но он... кажется, он хотел помочь.

– Раньше я никогда не верил, что сказка про попадание медиумов в мир духов не сказка. – Он в задумчивости провел пальцами по подбородку. – Мне до сих пор слабо верится, но... Но ты здесь. Хоть и не медиум. Так что посмотрим, что выйдет из этого ритуала... Но тебе нужно быть осторожной. Я чувствую, что надвигается что-то плохое. И хоть у меня нет дара предвидения... поверь, интуиция редко меня подводит.

Сказав это, он развернулся и пошел прочь. Я пару мгновений удивленно смотрела ему вслед, не ожидав, что он прервет разговор так резко.

– Господин Ли!

– Что еще? – Ли Иджэ обернулся.

– Спасибо вам! – Я поклонилась, а когда выпрямилась, увидела лишь его удаляющуюся спину.

Я весело фыркнула и вернулась к Сончхолю, Ханылю и Нахи. Сончхоль выглядел взволнованным, а Ханыль и Нахи изнывали от любопытства.

– Что он тебе сказал? – тут же спросил Сончхоль.

– Я шаманка, – заявила я. – Точнее, у меня есть дар!

– Тоже мне открытие, – разочарованно хмыкнул Ханыль. – Вы же это вроде уже выяснили?

– Тебя мой разговор не касается, – отмахнулась я и посмотрела на Сончхоля: – Самое главное, у нас есть и медиум, и шаман. Значит, мы точно выберемся из мира духов.

Глава 27
Кровь вместо чернил
Ю Сора

Ю Сора сидела на кровати, спустив ноги на пол, и рассматривала проступивший на правой ладони ожог. Ее лицо было пусто, оно не походило даже на маску, разве что на ее основу, которой еще не придали никакого выражения. Послышался тихий звук открываемой двери, и в палату в сопровождении молодой медсестры зашел Мо Убин – адвокат Ю Соры и давний знакомый ее отца.

– Госпожа Ю, добрый день, – с отточенной вежливостью поздоровался он, и Ю Сора, медленно подняв на него глаза, молча кивнула.

Тогда Мо Убин с легкой, лишенной искренних чувств улыбкой посмотрел на медсестру:

– Не могли бы вы оставить нас наедине? Я должен обсудить с госпожой Ю наше дело.

– Только недолго. Я буду рядом, – отозвалась медсестра. – Помните, что госпоже Ю нельзя слишком волноваться.

– Разумеется.

Внимательно посмотрев на Ю Сору, словно надеясь понять, стоит ли чего-то от нее ожидать, медсестра вышла из палаты, оставив дверь приоткрытой.

– Госпожа Ю...

– Вы можете передать кое-кому сообщение от меня? – перебила она.

Ее голос звучал совершенно спокойно, без холодности и без тепла. Настолько безразлично, что человеку, к которому таким тоном обращались, должно было стать как минимум некомфортно.

Но Мо Убин с не меньшей невозмутимостью ответил:

– Конечно. Кому и что?

– Не на словах. Хочу передать записку... родителям, – с едва заметной заминкой пояснила Ю Сора и посмотрела Мо Убину в глаза. – У вас есть ручка или карандаш и какая-нибудь бумага?

– Да. – Он кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака ручку, после чего, поставив свой портфель на прикроватную тумбу, открыл его, по всей видимости, чтобы достать блокнот или что-то подобное.

Мо Убин, сосредоточив свое внимание на портфеле, повернулся к Ю Соре боком, и она, плавно встав с кровати, сделала два коротких шага к нему.

Мо Убин, достав небольшую записную книжку, заметил, как близко стоит Ю Сора, как пристально на него смотрит. Он вопросительно взглянул на нее в ответ. Но говорить ничего не стал, лишь протянул записную книжку и ручку.

Взяв вещи, Ю Сора мимолетно улыбнулась и положила их на край тумбы, после чего вновь посмотрела на своего адвоката, который возвышался над ней почти на полголовы.

Улыбнувшись чуть шире, она склонила голову к плечу и... схватила Мо Убина за отворот пиджака. Резко дернула, притянув того ближе к себе, сжала в руках его голову и одним четким, пугающе сильным движением свернула ему шею.

Мо Убин, даже не успев ничего понять, повалился на пол.

Ю Сора, бросив презрительный взгляд на тело у своих ног, вырвала из записной книжки лист, угловато и с наклоном вывела на нем несколько строк. Глубоко прокусив палец, на оборотной стороне она кровью вывела еще три слога и положила лист на кровать.

Кивнув самой себе, она перевела взгляд на зажатую в тонких пальцах ручку – черную и блестящую, с серебристыми деталями, явно дорогую. На мгновение ее лицо искривилось от сожаления, смешанного со злостью, но после вновь разгладилось и застыло.

Мгновение Ю Сора не шевелилась... а затем с размаху вонзила ручку себе в шею.

Глава 28
Прошлое предвещало грядущий конец
Намгун Бёль

Я закончила сеанс гадания и на время перерыва вернулась в квартиру, чтобы перекусить. Из гостиной доносились звуки новостной передачи – видимо, Дживон забыла выключить телевизор.

«...нашли задушенными в собственном доме. При опознании выяснилось, что убитый Мин Сынвон – сын серийного убийцы Му Хёнсока, орудовавшего в Сеуле сорок один год назад. Так как Мин Сынвона, его жену и сына убили тем же способом, какой использовал против своих жертв Му Хёнсок, в обществе возникли предположения...»

Поняв, что ведущая говорит об убийствах, я прислушалась, но внезапно раздался телефонный звонок. Увидев, что звонит Бэкхён, я поспешно ответила.

– Привет, Намгун Бёль, – услышала я его уставший голос.

– Детектив О... каждый раз, когда ты первый мне звонишь, это к плохим новостям.

– То же самое могу сказать о тебе. Но ты права. Я звоню, потому что... Ю Сора покончила с собой.

– Что? – ошеломленно выдохнула я.

Я едва не выронила телефон. Я... совершенно не ожидала таких слов. Что... что произошло? Мы ошиблись? Злой дух на самом деле никуда не ушел?.. Или же Ю Сора сама сделала это? Не справилась с грузом вины?

Но как она сумела совершить самоубийство? Она же должна была находиться под присмотром...

– Более того, – продолжил Бэкхён, – перед этим она убила еще одного человека.

Я приоткрыла рот, но не сразу подобрала слова. Значит... значит, это была не Ю Сора.

– Как это произошло? – медленно спросила я. – И почему ты позвонил мне?

– Ю Сора убила своего адвоката, – напряженно сообщил Бэкхён, – а потом... воткнула его ручку себе в сонную артерию. Ю Сору не удалось спасти. Не знаю, откуда у нее было столько сил... – Он на мгновение прервался. – Почему я позвонил тебе? Ты... ты можешь приехать в участок? Я должен тебе кое-что показать. Ю Сора... Она оставила тебе записку.

– Записку? Мне? – Все более сильное удивление, сплетенное с ужасом, петлей затягивалось вокруг шеи, мешая вдохнуть. – Сейчас приеду.

– Жду.

Я сбросила звонок и несколько секунд простояла на месте, слишком пораженная услышанным. Ужас перед произошедшим и перед тем, что я еще узнаю, никуда не делся, и вместе с ним меня жгло раскаяние. Почему это произошло? Как я могла допустить такую катастрофическую ошибку? Я ведь... проверила. И Донсу тоже...

Насколько же этот дух силен, раз сумел перехитрить нас обоих?

Или не он, а кто-то другой...

Что-то другое...

Еще нельзя утверждать наверняка, что причина в злом духе, и все же я была почти на сто процентов уверена: это не Ю Сора. Не настоящая Ю Сора. Если она решила покончить с собой из-за чувства вины, зачем перед этим убила своего адвоката? Более того, как бы она сумела?

В этот момент в комнату вошел Донсу и тут же прочитал мое выражение лица:

– Нуна, в чем дело?

– Нам срочно нужно в полицейский участок.

* * *

По пути я пересказала слова Бэкхёна, и теперь Донсу, еще более мрачный, чем обычно, сидел, погрузившись в себя. Я не могла точно знать, какие чувства его обуревают, какие мысли кружат в голове... Но подозревала, что понимаю.

Со мной творилось нечто подобное.

Наконец мы подъехали к участку, и я, наспех припарковавшись, быстрым шагом направилась к главному входу.

У дверей мы пересеклись с Рю Хэвон. Она торопилась, на ходу напряженно разговаривая по телефону, но, заметив нас, остановилась и, сбросив звонок, коротко кивнула в знак приветствия:

– Госпожа Намгун, господин Чон, вам уже сообщили...

– Да, детектив Рю.

– Тогда идемте.

Вместе мы зашли в кабинет, где работали детективы из одной с Бэкхёном команды. Я сразу увидела его самого, хмуро изучающего документы, и Квон Сана, говорящего по телефону. Слишком уж часто повторяющаяся в последнее время картина... хотя я вдруг почувствовала непривычный здесь горько-сладкий аромат апельсинов.

Сегодня атмосфера в кабинете была даже более напряженная, чем обычно. Дел у детективов явно прибавилось. Оглядевшись, я отметила, что ближайший ко мне детектив из другой команды сосредоточенно сверяет информацию с листов перед собой с данными на экране, а другой берет показания у сидящей ко мне спиной девушки. Ким Ёну и остальных членов второй команды в кабинете не оказалось.

– Детектив О! – окликнула его Рю Хэвон и прошла к своему месту.

Бэкхён поднял взгляд и, увидев меня с Донсу, тут же начал искать что-то на своем столе среди стопок бумаг и фото и множества папок. Взяв какой-то лист, он встал и торопливо подошел к нам:

– Намгун Бёль, ты...

– Что за записку оставила Ю Сора? – в спешке перебила я.

Бэкхён едва заметно поморщился:

– Вот фото. Саму записку я тебе дать не могу, это улика.

Он протянул мне лист, на котором друг под другом были размещены два фото: одна сторона грубо вырванного листа и другая. На листе с первого фото были выведены чем-то красным – как я заподозрила, кровью – три слога, и их линии вышли толстыми, кривыми и читались с трудом.

Но я сумела разобрать – «Намгун Бёль» – и сдержала мрачную усмешку.

Она написала мое имя красным цветом. Какая изящная угроза.

На нижнем фото на второй стороне листа уже обычной ручкой отрывистым почерком было выведено: «Прошлое предвещало грядущий конец для потомков и принесло бесчисленные страдания»^[83]. Я отметила, что некоторые слоги были толще и еще менее аккуратны, чем другие, словно Ю Сора несколько раз старательно обвела их ручкой.

– И что... это значит? – пробормотал Донсу, из-за моего плеча разглядывая фото.

Оглянувшись, я заметила в его глазах, вопреки спокойно-ледяному выражению лица, кипящую злость. Видимо, из-за моего выведенного кровью имени и непонятной угрозы в послании.

– Мы не знаем, – ответил Бэкхён. Он выглядел непривычно угрюмым. – Поэтому я и позвал вас сюда. Что произошло, пока ты была с госпожой Ю наедине? С чего она вдруг решила оставить предсмертную записку тебе? Да еще... такую?

– Мне нечего тебе на это ответить, – не отводя глаз от короткого послания, сказала я. – В первый раз я лишь проводила обряд. Узнала от Ю Соры... ту информацию, которую затем передала тебе, и отправилась к ее родителям. После, когда вернулась в больницу, в палату я вошла вместе с врачом и с Ю Сорой общалась при этом же враче. Ничего подозрительного. Ю Сора...

Я хотела сказать, что она по всем признакам не была одержима. Что и я, и Донсу ее проверили. Но передумала. Во-первых, не хотела тратить на это время и слова. Во-вторых... мы ошиблись. Без сомнений. Только если после в Ю Сору не вселился кто-то другой.

– Ю Сора вела себя совершенно иначе. Она утверждала, что ничего не помнит, и не узнала нас. Не проявляла ни капли агрессии, напротив, была крайне подавлена и испугана, – добавила я. Тоже правда. – Если что, все это может подтвердить доктор Ян.

– Понятно... Тебе о чем-нибудь говорит текст записки? Или, может, есть предположения, почему госпожа Ю оставила ее тебе? – уточнил Бэкхён.

– Я не знаю, – ответила я...

И солгала. Потому что кое о чем уже догадалась. Стоило прочесть записку несколько раз, как основной посыл, в том числе зашифрованный, стал мне понятен. Вот только это лишь породило новые вопросы.

Не демонстрируя свои переживания Бэкхёну, я продолжила:

– Не знаю, что эта записка значит. Но Ю Сора и в нашу первую встречу вела себя со мной... весьма недружелюбно. Более чем недружелюбно.

– Это теперь так называется? – перебил меня Бэкхён. – Она ранила тебя скальпелем.

– Вот именно. Видимо, она очень разозлилась на мои попытки изгнать из нее злого духа. И оставила мне вот такую... угрозу.

– Надеюсь, вы не собираетесь обвинять Бёль-нуну в доведении до самоубийства? – мрачно прищурившись, спросил Донсу, и Бэкхён бросил на него раздраженный взгляд.

– Это тебя не касается!.. Нет, не собираемся, – все же ответил он. – По крайней мере, пока...

– Это все?

Бэкхён странно на меня посмотрел, но ответил:

– Да, пока все. Но если что, я с тобой свяжусь.

Я молча кивнула, сделав шаг в сторону, но он вдруг добавил:

– Намгун Бёль... хотя бы в ближайшее время постарайся не попадать в неприятности.

– Постараюсь, детектив О. Но ничего не могу обещать.

Бэкхён невесело усмехнулся, словно иного ответа от меня и не ждал.

Я глянула на Донсу... Он, хмурясь, напряженно смотрел в другую сторону.

Почувствовав неладное, я проследила за его взглядом... но увидела все те же столы второй команды детективов. Сейчас там располагались уже трое из них. Девушка, у которой брали показания, встала из-за стола и, коротко поклонившись, развернулась к выходу из кабинета. Тогда я разглядела ее: высокая и стройная, в коротком черном платье, такого же цвета удлиненном пиджаке, перчатках и высоких сапогах. У нее были черно-розовые волосы длиной до подбородка, а бледность лица подчеркивалась темно-фиолетовым цветом помады и черными стеклами крупных очков.

Стоило ей пройти мимо, как моего носа коснулся уже куда более явный цитрусовый аромат.

Вновь обернувшись к Донсу, я поняла, что он, застыв, смотрит в сторону дверей, через которые ушла незнакомка.

– Детектив О... А что за дело сейчас расследует та команда? – спросила я, надеясь не выдать свой тревожный интерес.

– Намгун Бёль...

– Просто я знаю ту девушку, вот и удивилась, что она здесь делает, – изобразив на лице обеспокоенность, объяснила я. – Это одногруппница Дживон. Мне стоит волноваться?.. С ней все хорошо?

– Она просто свидетельница, – отмахнулся Бэкхён. – Последняя, кто видел человека перед тем, как... неважно. Увидимся.

Попрощавшись, он вернулся к своему столу. Я же осторожно прикоснулась к плечу Донсу, не зная, что он увидел или же почувствовал:

– Донсу-я, что с тобой?

Он вздрогнул и на пару мгновений зажмурился, а после посмотрел на меня – почти растерянно.

– Пойдем, – позвала я.

Мы вернулись к машине и остановились рядом, не спеша уезжать.

– Что случилось?

– Эта девушка... – Донсу напряженно выдохнул. – Я уже видел ее.

– Да? Когда?

– На месте третьего убийства, совершенного кысынсэ. Вот только я видел ее дух. Она была... я был уверен, что она мертва.

– Ты видел ее дух? Уверен, что не ошибся? – на всякий случай уточнила я.

– Более чем уверен. – Голос Донсу прозвучал твердо, без малейшего отголоска сомнений. – И теперь, увидев ее еще раз... я вспомнил, что еще и слышал о ней. Скорее всего, о ней. Нуна, помнишь, я ездил к квартире детектива Чха, который расследовал дело о задушенных школьниках, но тоже странным образом погиб?

– Конечно, – ответила я, пока плохое предчувствие выпускало в меня ядовитые когти.

– Так вот... соседка того детектива сказала, что незадолго до его смерти к нему приходила и громко стучалась высокая девушка с черно-розовыми волосами.

– А детектив О сказал, что эта девушка последняя, кто видел какого-то погибшего живым. Значит... скорее всего, она одержима, – подвела я неутешительный итог. – Вот только...

– Почему тогда я увидел ее дух? – договорил за меня Донсу.

– Так быть не должно, – непонимающе нахмурилась я. – Если бы девушка была просто одержима... ее дух оставался бы в теле, задвинутый в дальний угол. Или же находился бы совсем рядом с телом, привязанный к нему... Ничего не понимаю.

– И я... – Донсу нервно провел рукой по волосам. – То же самое с делом Ю Соры. Мне приходят в голову лишь два варианта, один страннее другого.

– Какие?

– Первое: в Ю Сору что-то снова вселилось уже после того, как мы изгнали первого злого духа. Но это едва ли возможно. Такое совпадение... – поморщился он. – Второе: за всем этим стояло другое существо, куда более могущественное. И каким-то непонятным образом оно нас провело. Заставило поверить, что Ю Сора больше не одержима. Не знаю, что и как оно сделало с ее душой и почему дух Сон Гаыль в ее теле оказался единственным... Но ничего другого придумать не могу.

– Боюсь, ты прав, Донсу-я... – тяжело вздохнула я. – Я тоже думаю, что дело именно в этом. И кажется, история повторяется.

– Ты про эту девушку? – понял он. – Думаешь, она как-то связана с нашим делом? Мы до этого предположили, что дело кысынсэ и дело Сон Гаыль связаны... Неужели и с ней тоже?

Я помедлила с ответом. Если в первых двух случаях я, пусть и не могла полностью отринуть сомнения, была почти убеждена... То в случае с этой девушкой все было иначе.

– Что-то не сходится... – протянула я, пытаясь разложить все сведения по полочкам, связать, где необходимо, и обрезать мешающие, сбивающие с правильного пути нити. – Дела Ан Инхо и Сон Гаыль. Мы связали их благодаря паукам и сороконожкам. И Ю Сора сказала, что, когда он вернется... Ну, ты помнишь. А убийства школьников... И те дети, и детектив были задушены. И ты рассказывал про плесень на стене. Этот штрих слишком странный, чтобы считать его совпадением. К тому же в этих случаях никакого упоминания пауков.

– Словно... два почерка, – согласился Донсу.

– Неужели у нас два злых духа? – По спине пробежали мурашки от одной только мысли об этом.

– И не просто каких-то, а очень и очень сильных. И хитрых. Необходимо как можно скорее найти их. Кто они, откуда, из-за чего появились. И понять, как их изгнать.

– Именно. Дух, который приходит с пауками и, по всей видимости, управляет другими духами... И дух, душащий своих жертв. Причем, возможно, являющийся им в теле другого человека.

– И еще эта записка, – процедил Донсу. – Что Ю Соре, вернее, духу в ней, нужно от тебя? Она угрожает тебе смертью!

– Это послание... – Я мрачно усмехнулась. – Каким бы зловещим оно ни было, это подсказка. Нить, следуя которой нам проще будет понять, куда уходят корни этого дела... Вернее, одного из дел.

– Что? – растерялся Донсу.

– Та записка, ты не заметил в ней ничего странного? Часть разбросанных по фразе слогов была жирно обведена. Слоги «ча», «сон», «лим», «су» и «а».

Донсу удивленно округлил глаза:

– Неужели...

– Да. Это слово «потомки»^[84] и имя... Лим Суа^[85]. А в самом послании говорится: «Прошлое предвещало грядущий конец для потомков и принесло бесчисленные страдания». – Я сжала кулаки, пытаясь справиться со вспарывающими самообладание мыслями. – Первый дух пришел из-за Лим Суа. Вернее, появился из-за ее чудовищных дел. И будет мстить. Но не только ей... А еще и ее потомкам.

– Прошлое предвещало конец... бесчисленные страдания... – негромко повторил Донсу и едва ли не заскрежетал зубами. – Всё эта прокля́тая Лим Суа. Но, нуна... те убийства кысынсэ... как они со всем этим связаны? Какое отношение имеют к потомкам Лим Суа? Кто вообще эти потомки, где они? И Ю Сора... Ее семья тоже как-то связана с Лим Суа? Они все просто не могут быть родственниками! Да и почему это послание одержимая оставила именно тебе? И откуда взялся этот могущественный дух-душитель?

Я кивала, соглашаясь с каждым вопросом:

– Это нам и предстоит выяснить как можно скорее. Иначе смерти будет не остановить.

Список персонажей

Главные герои

Хван Йерим (황예림) – юная девушка, попавшая в мир духов.

Намгун Бёль (남궁별) – известная шаманка.

Чон Донсу (정동수) – молодой талантливый медиум, напарник Намгун Бёль.

У Сончхоль (우선철) – начинающий медиум, попавший в мир духов.

Ён Нахи (연나희) – неупокоенный дух убитой девушки, которую встречает Хван Йерим.

Хан Ханыль (한하늘) – неупокоенный дух журналиста, с которым заключает сделку Хван Йерим.

Пэ Дживон (배지원) – юная ученица Намгун Бёль, племянница медиума Ли Иджэ.

Ко Сунхи (고순희) – мать Намгун Бёль, шаманка и названая сестра Ли Иджэ; одержима духом Лим Суа.

Ли Иджэ (이이재) – неупокоенный дух медиума, дядя Пэ Дживон. Был убит злым духом Лим Суа; при жизни работал с Ко Сунхи.

О Бэкхён (오백현) – старший детектив одной из команд в районе Сочхо, Сеул; бывший одноклассник Намгун Бёль.

Мун Исыль (문이슬) – шаманка, некогда ученица Ко Сунхи; воспитывала Намгун Бёль.

Ян Мигён (양미경) – психиатр, подруга Намгун Бёль.

Злые духи

Кан Ынби (강은비) – злой дух; убивает людей, заставляя их душить себя.

Лим Суа (임수아) – злой дух шаманки; заточена в теле шаманки K° Сунхи.

Ким Ёнджун (김연준), Ли Тхэсок (이태석) – бывшие работники «Юксон констракшен»; после смерти стали кысынсэ.

Сон Гаыль (송가을) – злой дух, вселившийся в Ю Сору.

Детективы

Пан Дэсон (방대성) – детектив, лучший друг Хан Ханыля и осведомитель Намгун Бёль.

Рю Хэвон (류해원) – руководитель детективной команды, в которой работает О Бэкхён.

Квон Сан (권상), Ким Ёну (김영우) – детективы в команде О Бэкхёна.

Детектив Чха (차) – детектив, который расследовал самоубийства старшеклассников; одна из жертв Кан Ынби.

Жертвы и их семьи

Ким Дохён (김도현) – один из старшеклассников, призвавших дух Кан Ынби; единственный оставшийся в живых.

Мин (민), Ёнсик (영식) – друзья Ким Дохёна.

Ан Инхо (안인호) – руководитель строительного проекта компании «Юксон констракшен».

Ю Сора (유소라) – девушка, которая стала одержима злым духом Сон Гаыль.

Ю Минсок (유민석) и Пак Арым (박아름) – родители Ю Соры.

Мин Сынвон (민승원) – одна из жертв Кан Ынби, сын серийного убийцы Му Хёнсока.

Суин (수인), Джинсу (진수) – жена и сын Мин Сынвона.

Глоссарий

Мифология и шаманизм

Агви (아귀) – дух человека, после смерти страдающего от неутолимого голода и жажды в наказание за прижизненные грехи.

Вонгви (원귀) – злые духи, в которых превращаются люди, умершие жестокой насильственной смертью, часто еще и из-за того, что не были погребены или были погребены неправильным образом. Желают отомстить обидчикам, но чаще причиняют зло без разбору.

Вонхон (원혼) – дух человека, обиженного при жизни, часто умершего трагически и страдающего от несправедливости.

Духи Генералов Пяти Направлений/Обан Синджан (오방신장) – группа из пяти священных духов-генералов, охраняющих стороны света и центр в корейской шаманской традиции: Чхонджана, Пэкчана, Ходжана, Хыкчана, Хванджана.

Ёксин (역신) – общее название злых духов, вызывающих болезни и становящихся причинами эпидемий, чаще всего – оспы.

Кансинму (강신무) – досл.: шаман, к которому нисходят духи; категория корейских шаманов, становящихся таковыми по выбору духов/божеств, которые вселяются в них и даруют мистические способности. Считаются настоящими шаманами.

Кольсэнчхун (골생충) – досл.: костный паразит; согласно корейской легенде, паразит, появляющийся в костях человека и вызывающий у него нестерпимую боль. Единственная возможность избавиться от кольсэнчхуна – сломать кость и вытащить паразита.

Кысынсэ (그슨새) – дух человека, умершего в муках. Вызывает в людях неудержимое желание покончить с собой.

Мубок (무복) – общее название традиционных костюмов корейских шаманов. В отличие от ханбока, мубок имеет яркую символику и функциональные элементы для взаимодействия с духами.

Нэрим-гут (내림굿) – обряд (кут, 굿) посвящения в шаманы; инициация. С помощью этого обряда можно вылечить духовную болезнь, синбён.

О Чхильсон (오칠성) – дух Большой Медведицы (в корейской традиции – Семь звезд). Связан с судьбой, долголетием и защитой.

Панъуль (방울) – корейские колокольчики, которые традиционно изготавливают из бронзы или латуни. Внешним видом напоминают связку маленьких круглых колокольчиков, прикрепленных к длинной ручке.

Пари Гонджу, или принцесса Пари (바리공주), – одна из ключевых фигур в корейском шаманизме. Помогает мертвым безопасно попасть в подземный мир, чтобы они смогли переродиться. Седьмая дочь Небесного Царя, которая стала проводником душ.

Пуджок (부적) – традиционный корейский талисман, используемый для защиты от злых духов, бедствий и болезней. Изготавливается из желтой бумаги, на которой красными чернилами изображаются ритуальные символы и мифологические существа или записываются имена божеств, молитвы или другие магические формулы. Пуджоки могут быть размещены в домах, на дверях, их также можно носить с собой.

Саджу (사주) – досл.: четыре столпа судьбы; система астрологического гадания, использующая год, месяц, день и время рождения человека для анализа его жизненного пути, состояния и характера. Аналогична китайской системе «бацзы» (八字).

Самджичхан (삼지창) – досл.: трезубец; шаманское ритуальное оружие с деревянной рукоятью 50–120 см, железными, реже бронзовыми зубцами и символическим декором. Символизирует духовную силу, защиту и власть над злыми духами.

Сесымму (세습무) – досл.: наследственный шаман; категория корейских шаманов, получающих статус и знания через обучение и семейную преемственность, без переживания духовной болезни. Не обладают особым даром, а потому считаются слабее кансинму, и их статус ниже.

Синбён (신병) – духовная болезнь/болезнь духа; болезнь, которая рассматривается как предпосылка или призыв к становлению шаманом; похожа на психическое заболевание. Обычно сопровождается такими синдромами, как галлюцинации, потеря аппетита и боль в теле; лечится только специальным обрядом посвящения в шаманы.

Сингивонё (신기원요) – согласно легенде, не нашедшая покоя душа жестоко убитой кисэн (развлекательные артистки эпохи Чосон). Части ее тела (руки, ноги и голова) могут отделяться от туловища.

Сого (소고) – обтянутый кожей ручной барабан круглой формы и на ручке, часто украшенной лентами.

Сон-гакси (손각시) – дух девушки, погибшей до того, как успела выйти замуж.

Тхэгык (태극) – корейский символ, представляющий принципы равновесия и двойственности во Вселенной. В китайской философии – инь и ян.

Тэсинкхаль (대신칼) – нож длиной около 28 см, цельнометаллический, чаще всего изготовленный из латуни (иногда из дерева); рукоять скрученная и завершается кольцом, к которому крепится длинный «хвост» или из множества тонких жгутов из ханджи, или из лент пяти основных цветов. Шаманы используют эти ножи, чтобы «убить» злых духов.

Хонин-йетхам (혼인예탐) – корейский шаманский гадательный обряд, проводящийся перед свадьбой.

Чангу (장구) – традиционный корейский барабан в форме крупных песочных часов; во время ритуала задает темп, помогая шаману войти в транс.

Чегым (제금) – термин в корейском шаманизме, обозначающий музыкальные инструменты в виде разного размера латунных тарелок; в буддийских обрядах называются «пара» (바라). Один из двух основных ударных инструментов, используемых шаманами в районе Сеула (второй – барабан чангу). В зависимости от обстоятельств, шаманка может играть самостоятельно, одновременно проводя ритуал и обходясь без музыкантов и других помощников.

Чеса (제사) – поминальная церемония поклонения предкам.

Чесоккори-мубок (제석거리 무복) – особый тип корейского шаманского костюма, используемый в ритуалах, посвященных божеству Чесокчхону (корейское имя Индры).

Чиногви-гут (진오귀굿) – шаманский обряд из Сеула, предназначенный для умиротворения и проводов души умершего и помощи в ее переходе в загробный мир.

Чэсу-гут (재수굿) – корейский шаманский ритуал для привлечения благополучия, успеха в делах или перед важными событиями (экзамены, открытие бизнеса и т. п.).

Обращения

Аджумма (아줌마) – корейское обращение к женщине среднего и старшего возраста, как правило, к замужней; аналог «тетя». Может быть воспринято негативно из-за ассоциирующегося с таким обращением стереотипного образа.

Нуна (누나) – букв.: старшая сестра; также обращение юноши к девушке старше его, используется преимущественно при близких отношениях.

Онни (언니) – букв.: старшая сестра; также обращение младшей девушки к старшей.

Оппа (오빠) – букв.: старший брат; также обращение девушки к юноше старше ее.

Сонбэ (선배) – обращение к старшему (по статусу, должности или возрасту) коллеге или товарищу по учебе.

Еда и напитки

Кимбап (김밥) – традиционное корейское блюдо: рис, завернутый в водоросли (нори), с различными начинками, такими как овощи, яйца, мясо, рыба, а также маринованные ингредиенты.

Макколи (막걸리) – традиционное корейское слабоалкогольное рисовое вино мутно-белого цвета с легкой газированностью.

Пибимбап (비빔밥) – популярное корейское блюдо, состоящее из вареного риса, свежих или обжаренных овощей (морковь, шпинат, бамбук), мяса (чаще всего говядина), яичного желтка и специального соуса из острой красной пасты. Помимо традиционных ингредиентов, может также включать и другие.

Рамён (라면) – популярное корейское блюдо; сваренная в пряном бульоне пшеничная лапша, которая подается с различными топпингами, такими как вареное яйцо, овощи, водоросли, мясо. Может быть свежим или быстрого приготовления.

Ттокпокки (떡볶이) – популярное корейское блюдо, представляющее собой пресные брусочки из клейкого риса в остром соусе. Часто подаются с вареным яйцом, омуком (рыбными котлетами) и/или сыром.

Чаджанмён (짜장면) – популярное корейское блюдо; лапша с густым соусом, приготовленным на основе пасты из черных бобов (чаджан), имеющей темный цвет и характерный сладко-соленый вкус. В блюдо также добавляются обжаренное мясо и овощи.

Одежда и украшения

Мондури (몽두리) – длинный верхний женский халат эпохи Чосон (1392–1897), чаще всего желтого, реже красного цвета; в ранний период династии Чосон его носили в качестве парадной одежды женщины низкого статуса, а в поздний период – женщины-артистки во время дворцовых представлений, служанки при сопровождении верхом на лошадях королевских процессий, а также шаманки. В зависимости от кроя выделяются разные виды.

Норигэ (노리개) – традиционная подвеска, которую носили на поясе ханбока. Выполняет роль украшения и талисмана, служащего, в зависимости от формы и цвета, различным целям. Норигэ состоит из трех частей: замысловатых узлов, варьирующихся по форме подвесок из разных материалов (например, нефрита или серебра) и длинных шелковых кисточек в нижней части.

Понгоджи (벙거지) – традиционная плетеная шляпа из конопли или соломы, круглая и с широкими полями.

Ханбок (한복) – традиционная корейская одежда. Ханбок состоит из нескольких элементов: у женщин – чогори (жакет) и чхима (юбка), у мужчин – чогори и паджи (штаны). Обычно шьется из натуральных тканей сочетающихся друг с другом оттенков.

Чогори (저고리) – верхняя часть ханбока, похожая на жакет на запахе с длинными рукавами.

Чхима (치마) – нижняя часть ханбока; длинная юбка c широким поясом, расположенным выше груди.

Быт и традиции

Косивон (고시원) – ультрабюджетное жилье в Корее, изначально созданное для приезжих студентов, готовящихся к госэкзаменам (고시 – государственный экзамен, 원 – общежитие). Однако сейчас косивоны превратились в жилье для трудовых мигрантов, временных работников и людей с крайне низким доходом.

Обансэк (오방색) – традиционная корейская цветовая гамма, состоящая из белого, зеленого/черного, синего, красного и желтого; эти цвета символизируют пять сторон света в соответствии с принципами инь-ян (запад, север, восток, юг и центр соответственно).

Хангыль (한글) – корейское фонематическое письмо.

Ханджи (한지) – традиционная корейская бумага, изготовленная вручную из волокон шелковичного дерева, рисовой соломы или конопли. Используется для создания декоративных предметов, а также в качестве покрытия для окон и дверей в традиционных корейских домах.

Ханок (한옥) – традиционный корейский дом, построенный из натуральных материалов, таких как дерево, камень и глина, с характерной изогнутой крышей и системой отопления, основанной на подогреве пола.

Примечания

Хангыль (한글) – корейское фонематическое письмо. – Здесь и далее пер. с кор.

Южнокорейская вона (원/圓) – официальная валюта Республики Корея. В конце 2025 г. 50 вон равнялось приблизительно 3 рублям.

Айщ (아이씨) – смягченный вариант нецензурного ругательства в корейском языке; может выражать различные эмоции по типу раздражения, разочарования, сожаления или удивления.

Строчка из песни Antifragile k-pop группы LE SSERAFIM.

Строчка из песни Wannabe k-pop группы ITZY.

Каннам-гу (강남구) – район на юго-востоке Сеула, один из самых известных и престижных, ставший символом богатства, технологий и современной культуры.

– а (아) или – я (야) – суффиксы, которые добавляются к имени человека при неформальном обращении к нему («-а», если имя заканчивается на согласную букву, «-я», если на гласную). Эти суффиксы используются при обращении к близким друзьям, родственникам, как правило, ровесникам или младшим, или к детям и демонстрируют теплоту и близость в отношениях между говорящими.

Онни (언니) – букв.: старшая сестра; также обращение младшей девушки к старшей.

Чиногви-гут (진오귀굿) – шаманский обряд (кут, 굿) из Сеула, предназначенный для умиротворения и проводов души умершего и помощи в ее переходе в загробный мир.

Песня американской прогрессив-метал-группы Dream Theater.

Холь (헐) – сленговое корейское междометие, одно из самых универсальных; используется в неформальной речи для выражения крайнего удивления, связанного в том числе и с негативными событиями.

Станция «Силлим» (신림역) – станция метро в Силлимдоне (신림동), плотно населенном квартале на юге Сеула, известном, в частности, дешевым жильем.

Кванак-ку (관악구) – один из 25 районов Сеула, расположенный в южной части города. Густонаселенный район, популярный среди студентов и молодежи благодаря доступному жилью и оживленной атмосфере; сочетает современные студенческие микрорайоны и старые жилые кварталы.

Погвандон (보광동) – квартал в центральном районе Ёнсан; расположен к югу от Намсан и граничит с Итхэвоном. Отличается значительным количеством старых домов и одними из самых низких цен на жилье в центральных районах Сеула.

Пибимбап (비빔밥) – популярное корейское блюдо, состоящее из вареного риса, свежих или обжаренных овощей (морковь, шпинат, бамбук), мяса (чаще всего говядины), яичного желтка и специального соуса из острой красной пасты. Помимо традиционных ингредиентов, может также включать и другие.

Сон-гакси (손각시) – одно из названий духа девушки, погибшей до того, как успела выйти замуж.

Ханбок (한복) – традиционная корейская одежда. Ханбок состоит из нескольких элементов: у женщин – чогори (верхняя часть) и чхима (юбка), у мужчин – чогори и паджи (нижняя часть, штаны). Обычно шьется из натуральных тканей сочетающихся друг с другом оттенков.

Чеса (제사) – поминальная церемония поклонения предкам.

Пхёнтхэк (평택시) – город в Южной Корее (провинция Кёнги), известный американской базой военно-морских сил, портом и развитой промышленностью. Важный транспортный узел с доступом к KTX (Корейская высокоскоростная железная дорога).

Чонно-гу (종로구) – один из северных районов Сеула, где расположены многие из самых важных и древних буддийских храмов города.

Инвансан (인왕산) – гора в центре Сеула, известная как одно из самых сакральных мест корейского шаманизма.

Муактон (무악동) – квартал в районе Чонно, расположенный на западных склонах горы Инван. Известен как «шаманский квартал» Сеула.

Турумаги (두루마기) – традиционное мужское пальто эпохи династии Чосон (1392–1897) и более поздних периодов, которое носили преимущественно представители высшего класса. Длинная верхняя одежда с прямым силуэтом и широкими рукавами, которую шили из хлопка, шелка или шерсти.

Кат (갓) – традиционный корейский головной убор, который был частью официального костюма мужчин-дворян. Представляет собой цилиндр с широкими полями, изготовленный из конского волоса и бамбука и покрытый темной тканью.

Хонин-йетхам (혼인예탐) – корейский шаманский гадательный обряд, проводящийся перед свадьбой.

Сонбэ (선배) – обращение к старшему (по статусу, должности или возрасту) коллеге или товарищу по учебе.

Кысынсэ (그슨새) – дух человека, умершего в муках. Вызывает в людях неудержимое желание покончить с собой.

Вонгви (원귀) – злые духи, в которых превращаются люди, умершие жестокой насильственной смертью, часто еще и из-за того, что не были погребены или же были погребены неправильным образом. Желают отомстить обидчикам, но чаще причиняют зло без разбору.

Оппа (오빠) – букв.: старший брат; также обращение девушки к юноше старше ее.

Тток (떡) – пирожки из клейкого риса.

Самджичхан (삼지창) – досл.: трезубец; шаманское ритуальное оружие с деревянной рукоятью 50–120 см, с железными, реже бронзовыми зубцами и символическим декором, зависящим от региона. Используется для изгнания сил зла.

О Чхильсон (오칠성) – дух Большой Медведицы (в корейской традиции Семь звезд). Связан с судьбой, долголетием и защитой.

Пукчхон (북촌) – исторический квартал в районе Чонно, Сеул. Традиционный корейский квартал с сохранившимися зданиями в стиле ханок, типичном для корейской архитектуры.

Ханок (한옥) – традиционный корейский дом, построенный из натуральных материалов, таких как дерево, камень и глина, с характерной изогнутой крышей и системой отопления ондоль, основанной на подогреве пола. Эти дома отличаются гармонией с природой и открытым пространством.

Ханджи (한지) – традиционная корейская бумага, изготовленная вручную из шелковичного дерева (хотя могут использоваться и другие материалы, например рисовая солома или конопля). Используется для изготовления декоративных предметов, а также в качестве покрытия для окон и дверей в традиционных корейских домах.

Фэншуй (风水): 风 – ветер, 水 – вода.

Намсан (남산) – букв. Южная гора; гора, расположенная в центре Сеула, один из самых известных природных и туристических объектов города. В некоторых случаях Намсан может использоваться для обозначения всей окрестной зоны, включая парк и телевизионную башню.

Панбэдон (방배동) – квартал в южном районе Сеула, Сочхо, одном из самых богатых в Южной Корее.

В прошлом в Корее имена умерших записывали красными чернилами на надгробиях или траурных табличках. Так поступали, чтобы защитить души умерших, потому что красный цвет, по поверьям, отгоняет злых духов. Однако написание имени живого человека красным цветом может быть воспринято как недобрый знак или даже пожелание смерти.

Сочхо-гу (서초구) – один из престижных районов в южной части Сеула и один из самых дорогих в стране. Известен как деловой, образовательный и культурный центр; граничит с Каннамом.

Панпхо Ханган (반포한강) – участок набережной реки Хан, расположенный в районе Сочхо.

Чаджанмён (짜장면) – популярное корейское блюдо; лапша с густым соусом, приготовленным на основе пасты из черных бобов (чаджан), имеющей темный цвет и характерный сладко-соленый вкус. Ингредиентами также являются обжаренное мясо и овощи.

Нэрим-гут (내림굿) – обряд посвящения в шаманы; инициация. С помощью этого обряда можно вылечить духовную болезнь, синбён.

Кансинму (강신무) – досл.: шаман, к которому нисходят духи; категория корейских шаманов, становящихся таковыми по выбору духа/божества, который вселяется в них и дарует мистические способности. Считаются «настоящими» шаманами.

Сесымму (세습무) – досл.: наследственный шаман; категория корейских шаманов, получающих статус и знания через обучение и семейную преемственность, без переживания духовной болезни. Не обладают мистическим даром, а потому считаются слабее кансинму, и их статус ниже.

Строки из песни JENNIE like JENNIE.

Мубок (무복) – общее название традиционных костюмов корейских шаманов. В отличие от ханбока (традиционного корейского одеяния), мубок имеет яркую символику и функциональные элементы для взаимодействия с духами.

Чхима (치마) – название элемента традиционной корейской одежды ханбока; длинная юбка c широким поясом, расположенным выше груди.

Чогори (저고리) – название элемента традиционной корейской одежды ханбока; верхняя одежда, похожая на жакет на запахе с длинными рукавами.

Понгоджи (벙거지) – традиционная плетеная шляпа из конопли или соломы, круглая и с широкими полями.

Чегым (제금) – термин в корейском шаманизме, обозначающий музыкальные инструменты в виде латунных тарелок разного размера; в буддийских обрядах называются «пара» (바라). Один из двух основных ударных инструментов, используемых шаманами в районе Сеула (второй – барабан чангу). Их важность объясняется тем, что, в зависимости от обстоятельств, шаманка может играть самостоятельно, одновременно проводя ритуал и обходясь без музыкантов и других помощников.

В Корее очень популярно мнение, что группа крови человека влияет на его характер, и многие всерьез обсуждают совместимость по группе крови в отношениях, дружбе и даже при приеме на работу. Так, третья группа (B) считается наиболее спорной, особенно для мужчин, и наименее предпочтительной для партнера из-за якобы непредсказуемости и эгоизма ее обладателей.

В Южной Корее очень многие придают большое значение типу личности (MBTI) человека. В таких тестах люди с типами **T* считаются рациональными и холодными, а с **F* – эмоциональными и чувствительными, поэтому в Южной Корее T стали ассоциировать с недостатком эмпатии и эмоциональной глубины. Даже появился отчасти шутливый, отчасти пассивно-агрессивный упрек «Ты что, T?».

ENTJ («Командир») – один из шестнадцати типов личности в типологии Майерс – Бриггс (MBTI). ENTJ считаются прирожденными лидерами, харизматичными, энергичными, находчивыми и уверенными в себе, но также слишком властными, высокомерными, упрямыми и мало учитывающими чувства других.

Песня Freakin’ bad k-pop группы Xdinary Heroes. Вторая строка звучит как побуквенное произношение фразы «F-U-C-и-так-далее».

Сого (소고) – обтянутый кожей ручной барабан круглой формы и на ручке, часто украшенной лентами.

과거는 자손에게 임박한 끝을 예고하며, 수많은 아픔을 가져왔다

자손 (часон) – потомки.

임수아 – Лим Суа.

Ангелина и Вероника ШэнГвихоль. Красные чернила смерти. Том 1

ПрологБуншинсабаДохён, Ёнсик, Мин

* * *

Глава 1Я стану следующейХван Йерим

* * *

Глава 2Она идетНамгун Бёль

Глава 3И снова кто-то умерЧон Донсу

Глава 4То есть ты мертва?Хван Йерим

* * *

Глава 5Я буду тебя защищатьХван Йерим

Глава 6Самый обычный кошмарХван Йерим

* * *

Глава 7Злые голодные взглядыХван Йерим

Глава 8Это всего лишь самоубийство...Чон Донсу

Глава 9Он умрет этой же ночьюЧон Донсу

* * *

Глава 10Открой дверь!Ан Инхо

Глава 11Мертвые утянут тебя за собойНамгун Бёль

Глава 12Слишком живое или недостаточно мертвоеХван Йерим

* * *

Глава 13Равновесие – основа всегоХван Йерим

Глава 14В полушаге от смертиХван Йерим

* * *

* * *

Глава 15Нам бы не помешал шаманХван Йерим

Глава 16Глубокий след смертиХван Йерим

Глава 17Земля, вода и металлХван Йерим

Глава 18Злым духам нельзя веритьЧон Донсу

* * *

Глава 19Потому что это правдаНамгун Бёль

Глава 20Совпадения вовсе не совпаденияЧон Донсу

Глава 21Хотите выгнать меня?Намгун Бёль

Глава 22Гниль, разложение и кровьЧон Донсу

Глава 23Он вернетсяЧон Донсу

* * *

Глава 24Выбора нетХван Йерим

Глава 25Тени и черный туманХван Йерим

Глава 26Пусть зло обратится в прахХван Йерим

Глава 27Кровь вместо чернилЮ Сора

Глава 28Прошлое предвещало грядущий конецНамгун Бёль

* * *

Список персонажей

Главные герои

Злые духи

Детективы

Жертвы и их семьи

Глоссарий

Мифология и шаманизм

Обращения

Еда и напитки

Одежда и украшения

Быт и традиции

Примечания

Ангелина и Вероника Шэн
Гвихоль. Красные чернила смерти. Том 1

Пролог
Буншинсаба
Дохён, Ёнсик, Мин

Глава 1
Я стану следующей
Хван Йерим

Глава 2
Она идет
Намгун Бёль

Глава 3
И снова кто-то умер
Чон Донсу

Глава 4
То есть ты мертва?
Хван Йерим

Глава 5
Я буду тебя защищать
Хван Йерим

Глава 6
Самый обычный кошмар
Хван Йерим

Глава 7
Злые голодные взгляды
Хван Йерим

Глава 8
Это всего лишь самоубийство...
Чон Донсу

Глава 9
Он умрет этой же ночью
Чон Донсу

Глава 10
Открой дверь!
Ан Инхо

Глава 11
Мертвые утянут тебя за собой
Намгун Бёль

Глава 12
Слишком живое или недостаточно мертвое
Хван Йерим

Глава 13
Равновесие – основа всего
Хван Йерим

Глава 14
В полушаге от смерти
Хван Йерим

Глава 15
Нам бы не помешал шаман
Хван Йерим

Глава 16
Глубокий след смерти
Хван Йерим

Глава 17
Земля, вода и металл
Хван Йерим

Глава 18
Злым духам нельзя верить
Чон Донсу

Глава 19
Потому что это правда
Намгун Бёль

Глава 20
Совпадения вовсе не совпадения
Чон Донсу

Глава 21
Хотите выгнать меня?
Намгун Бёль

Глава 22
Гниль, разложение и кровь
Чон Донсу

Глава 23
Он вернется
Чон Донсу

Глава 24
Выбора нет
Хван Йерим

Глава 25
Тени и черный туман
Хван Йерим

Глава 26
Пусть зло обратится в прах
Хван Йерим

Глава 27
Кровь вместо чернил
Ю Сора

Глава 28
Прошлое предвещало грядущий конец
Намгун Бёль