Пенелопа Барсетти

Укуси меня. Исцеляющая кровь

Copyright © 2023 by Penelope Barsetti

© Николаева В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

* * *

Моим читателям:

Вы – причина, по которой я могу делать это каждый день.

И я бесконечно вам благодарна.

Глава 1

Лариса

Я взяла тряпку, пропитанную отваром на целебных травах, и выжала лишнюю теплую воду. Ткань осталась влажной, но не слишком мокрой, и я приложила ее ко лбу женщины. Ее кожа была серой, как грозовые тучи. Последовало лишь несколько секунд тишины, а затем кашель снова вернулся, сотрясая ее тело и заставляя неестественно дергаться.

Я окунула тряпку в ведро и отжала снова, потом еще раз приложила ткань ко лбу, как только кашель утих. Она была не единственной пациенткой в палате. Помещение было полно больных и умирающих людей и тех, кто о них заботился. Они принимали все меры предосторожности, чтобы избежать болезни, но, в конечном итоге, тоже становились ее жертвами.

Но не я.

Мор унес тысячи, десятки тысяч жизней, а те, кто выжил, остались инвалидами со сниженным объемом легких, сердечными осложнениями и другими заболеваниями. Он обрушился на наши земли шесть недель назад и продолжает накрывать своими волнами до сих пор. Я была горничной в замке, а не целительницей, но мне поручили эту работу просто потому, что я оставалась здоровой, пока другие умирали от болезни.

У меня был иммунитет.

Кто-то другой, возможно, порадовался бы такому подарку, но не я.

Уж точно не после того, как я потеряла всех, кого так любила.

Дверь открылась.

– Лариса, с тобой хочет поговорить король Элиас.

Сердце мое рухнуло, как якорь с галеона. Я посмотрела в глаза умирающей женщины: они затуманились от медленного приближения смерти. Затем вернула тряпку в ведро. Я ничего не сделала, лишь облегчила ее кончину, но теперь она ушла так далеко, что даже не заметила, что я была рядом.

Ничего. Ни страданий, ни боли.

Я пошла за стражником обратно в замок и стала ждать, пока откроются двери. Были приняты строгие меры предосторожности для защиты королевской семьи, их доверенных лиц и слуг. Сообщения передавались с помощью официальных писем, подсунутых под двери и окна. Как только стражник, сопровождавший меня, сделал шаг назад, двери замка открылись, и мне разрешили войти.

Когда двери за мной закрылись, я оказалась в другом мире: роскошные ковры, хрустальные люстры, кубки из чистого золота и картины лучших в нашей истории художников, которые теперь украшали замок. К тому же было тихо, в коридоре не разносился эхом кашель, а вместо смерти пахло свежими цветами.

– Пойдем со мной, – стражник вел меня вверх по лестнице, а затем по многочисленным коридорам.

Я уже знала, куда мы идем и почему мы выбрали более длинный путь, чтобы добраться туда. В конце концов мы дошли до кабинета – большой комнаты с великолепным камином, шикарными коврами, которые лежали на каменном полу, и внушительным письменным столом из вишневого дерева.

Стражник пропустил меня вперед и сразу же удалился.

Король Элиас сидел за столом. Он посмотрел на меня, как только я вошла. Молодой, красивый мужчина, который, как мне казалось, не должен был стать королем. Мы обменялись тяжелыми взглядами, думая о моментах, которые теперь остались в прошлом.

Я заговорила первой:

– Какие будут поручения, милорд?

Было легко сохранять невозмутимое выражение лица, потому что мое сердце коснулось пустоты. Я не смела взглянуть на его левую руку, где теперь золотое кольцо отражало пламя камина. День был холодный, и это только усиливало болезненность.

Он встал и обошел стол. Величественная мантия тянулась за ним. На сшитом вручную жилете, плотно облегающем сильную грудь, располагался герб его дома. Он остановился прямо передо мной – слишком близко к чему-то теперь бесконечно ничтожному.

– Никогда в жизни я не был так несчастен.

Камень, брошенный в пропасть, падает все глубже и глубже. Яма бездонна. Всплески агонии, словно падающие звезды. Пульсация. Конвульсии.

Но признание не затронуло струны моего сердца.

– Милорд, если бы вы вышли в город, то увидели бы, что у вас нет причин так думать.

Он вздохнул:

– Не надо.

– Мор уже уничтожил тридцать процентов населения.

– Зови меня по имени. По имени, которое ты кричала когда-то мне в ухо.

Я вздрогнула, как будто его ладонь в перчатке только что ударила меня по лицу.

– Я не могу, милорд.

Он снова вздохнул, явно раздраженный моей формальностью:

– Ты знаешь, я не хотел этого.

– Но ты все равно согласился.

– У меня не было выбора...

– Ты король, Элиас. Ты единственный, у кого есть выбор.

В окне позади него виднелось пасмурное небо. Мощное пламя в его добротном камине казалось недостаточно сильным, чтобы прогнать самую суровую зиму на памяти всех живущих. В застывшей царственной позе он смотрел на меня, явно не находя слов.

Котелок с бурлящей водой, достаточно горячей, чтобы закипеть, если его чувства вновь накалятся.

– Ты сделал свой выбор, и теперь нам обоим придется с этим жить. Так что, пожалуйста... оставь меня в покое.

Он сглотнул, его горло сжалось:

– Я говорил серьезно. Я намеревался оставить свой королевский долг и жить с тобой как простолюдин. Но потом умер мой отец... а затем умер мой старший брат... оставив корону мне. Отказаться от короны в трудную минуту – значит плюнуть на могилы всех моих предков.

Я опустила глаза.

– Но тебе совсем не обязательно было на ней жениться...

Теперь он тоже отвел свой пристыженный взгляд.

Свернуться в клубок, плотно обхватить себя руками. Закрывая тем самым разум, тело и душу.

– Обязательно. Мне нужен наследник...

– А я не смогла бы родить тебе сына? – Я подняла подбородок, мой гнев был горячее пламени камина. – Потому что у меня грязная кровь?

Он все также отводил взгляд.

– Даже если бы я захотел, мне бы не дали такой возможности...

– Тогда ты сделал бы это возможным, как король Рейвентауэра.

– Я здесь пешка, Лариса...

– Это оправдание. Ты просто хотел обеспечить легитимность своих наследников, а это значит, что власть важнее любви. По крайней мере, будь мужчиной и скажи это прямо. Мужчина никогда не должен говорить женщине, что любит ее, если он не готов сжечь ради нее мир.

– Я правда люблю тебя.

– Тогда где пепел?

Он посмотрел на меня, погруженный в молчание. Боль. Та, что пульсирует. Та, что заставляет биться в конвульсиях.

Я посмотрела на него в ответ. Мое дыхание было настолько глубоким, что стало болезненным.

– Теперь ты женатый человек, Элиас. И тебе не следует так разговаривать с женщиной низшего происхождения.

Он замолчал, позволяя секундам течь, пока не прошла мучительная минута. Но он остался стоять передо мной, как будто ему было что сказать еще.

– Я не люблю ее. Она меня не любит.

– Но она тебя привлекает.

Застигнутый врасплох, он остановился, придя в замешательство.

– Нет, не привлекает...

– Да. Я это видела. Я это почувствовала.

Он замолчал, и его глаза застыли на мне. Когда напряжение спало, он продолжил.

– Не вижу причин, по которым наши отношения не могут продолжаться.

– Значит, ты будешь брать ее, как племенную лошадь, а потом заниматься любовью со мной? М-да, это романтично.

– Я по-прежнему хочу быть с тобой, и да, думаю, это романтично.

Нож уже был у меня где-то между ребер, но теперь он резко провернулся.

– Я никогда не стану тайной мужчины, разве что его клятвой. С этого момента я лишь слуга Рейвентауэра и королевской семьи – и ничего больше.

* * *

Рейвентауэр – город-призрак.

Два месяца назад это был процветающий торговый город, где смеющиеся дети играли на улицах и полях, а в каждом окне стояли вазы с цветами, приглашая гостей войти. Пабы были полны мужчин, отдыхающих после долгого рабочего дня, а магазины – женщин, торгующих сырами и духами.

Теперь... не было видно ни души.

Я шла домой в темноте, и жгучий холод проносился по мощеным дорогам, леденил мои кончики пальцев. Иногда я слышала кашель в переулке, но не была уверена, был ли он настоящим или просто болезненным плодом моего воображения.

К тому времени, как я добралась до дома, мое тело утомилось. Как и мое сердце.

До того, как мор охватил наши земли, у меня был страстный роман с человеком, который был готов оставить свой королевский долг, чтобы только быть со мной. Мать тоже еще была жива. Тогда она собирала фрукты в нашем саду, чтобы прокормить себя и жителей Рейвентауэра. А теперь мужчина, которого я когда-то любила, был женат на другой, каждую ночь спал рядом с ней.

А мать умерла.

У меня был иммунитет к этой заразе, но я все равно не чувствовала себя здоровой.

Глава 2

Кингснейк

Тук. Тук. Тук.

Я проснулся, хотя несколько минут назад спал как убитый. Я сдернул с себя одеяло и свесил ноги на край кровати.

– Да?

Дверь скрипнула, и появился мой слуга.

– Вам нужно поговорить с генералом Вайпером. Это срочно.

– Немедленно буду.

Слуга закрыл дверь.

Я оделся, накинул плащ и прикрепил меч к бедру, а кинжал к поясу. Затем я пронесся через большие залы, миновал факелы, которые согревали каменные стены, и наконец добрался до фойе.

Генерал взглянул на меня, как только я появился на лестнице. Украшенный доспехами, держа руки за спиной, он наблюдал почти не моргая, как я спускаюсь.

Я подошел к нему.

– Что случилось, Вайпер?

Его взгляд метался из стороны в сторону:

– Роуз... Она мертва.

* * *

Моя добыча лежала на земле. Она была такая бледная, белее снега. Ее светлая кожа была покрыта следами от укусов. Кровью, предназначенной для меня, полакомились низшие вампиры. Глаза без век были открыты и смотрели в потолок, видеть который она больше не могла.

– Кто это сделал?

Казалось, генерал Вайпер, как всегда непоколебимый, не был обеспокоен смертью Роуз.

– Это важно?

Он поднял взгляд и остановил его на мне.

– С каждым днем еды становится все меньше. Мы потеряли нескольких представителей нашего вида – незначительное количество, но теперь же мы теряем их каждый божий день. Это не предательство по отношению к королю. Это акт отчаяния.

Мор, охвативший королевства, уничтожает наши силы так же, как и уничтожают его. Мы умрем, если будем питаться больными, а здоровые не выходят из дома. Лишь немногие люди предлагают себя в жертву в обмен на освобождение от мора через бессмертие, но мы настолько голодны, что не сдерживаем своего слова.

Будь то человек или вампир, от этой болезни, увы, нет спасения.

Прошло два месяца, а болезнь и не думает останавливаться. Это приведет к уничтожению не только их населения, но и нашего рода.

– Мы действительно переживаем отчаянные времена. Нам придется штурмовать Рейвентауэр, чтобы найти здоровых людей для пропитания.

– Невозможно определить, кто болен, а кто здоров. Если наши вампиры будут питаться зараженной кровью, они умрут сами.

Мы не заразились, как люди, просто потому что нам совсем не обязательно дышать. Многие из нас, в том числе и я, все еще выполняли это действие неосознанно. Но если мы проглотим зараженную кровь, это убьет нас медленной и мучительной смертью.

– Королевская семья изолировала себя от своего народа. Мы будем штурмовать замок и потребуем пожертвования, если они захотят сохранить свои жизни – на некоторое время.

Генерал Вайпер кивнул.

– Если они дадут нам достаточно, то и мы сможем контролировать свой голод. Мы доживем до этого момента.

* * *

Мы проделали путь от Грейсона верхом на лошадях через горный перевал и подошли к Рейвентауэру с севера. Поскольку это было самое близкое королевство к нашему, их армия несла ответственность за то, чтобы держать нас на расстоянии, но теперь мор сделал невозможной защиту от любого нападения.

Мы подошли к их воротам и увидели, как люди на сторожевой башне пришли в ярость. Загудели рожки, но солдаты не вышли. Они так и не поняли, что мы никогда не хотели их завоевывать, хотя мы сражались у этих самых ворот когда-то. Нам просто нужно было питаться, а есть павших солдат – почти что и есть горчий ужин в таверне.

– Я прошу аудиенции у короля Реджинальда.

Я направил лошадь вперед и посмотрел на испуганного солдата, который едва ли был достаточно взрослым, чтобы считаться мужчиной. Воинов заменили их сыновья. Мальчишки, которые сами никогда должным образом не обучались обращению с клинком.

– Король Реджинальд мертв.

Ничего удивительного.

– Тогда я хочу поговорить с королем Эдвардом.

– Он тоже мертв. Король Элиас, второй сын, теперь правит нами.

Он будет править недолго, как и его предшественники.

– Тогда откройте ворота, и я поговорю с ним.

Солдат исчез, а через несколько минут вернулся.

– Вы по какому вопросу?

Я не мог сдержать нетерпения, даже по отношению к ребенку.

– Я буду обсуждать это только с королем.

Он снова ушел, и на этот раз, когда вернулся, выглядел испуганным.

– Я не могу впустить вас.

– Тогда я выломаю эти хлипкие ворота и заявлю права на эти земли.

Я указал на генерала Вайпера, моего заместителя.

Он немедленно двинулся вперед вместе с другими солдатами, готовясь снять ворота с петель.

– Подождите!

Мальчик ушел, вернулся и наконец открыл ворота.

– Проходите.

Я ударил пятками по крупу лошади и вошел в Рейвентауэр – когда-то процветающее королевство, а теперь тихое, будто люди его покинули. На улицах не было горожан, все прятались в своих домах или умирали в лазаретах. Я проезжал по главной мощеной дороге, сопровождаемый своей небольшой армией из дюжины солдат. Топот копыт животных отдавался эхом при каждом шаге, потому что единственным звуком здесь был шум ветра.

Мы прошли мимо ряда домов и магазинов, затем пересекли открытую местность и приблизились к замку, который располагался на вершине небольшого холма. Весть о моем прибытии опередила меня, и новый король уже вышел за ворота, чтобы поприветствовать нас. Он стоял там вместе с другими лордами замка и королевой, на голове которой красовалась корона, усыпанная драгоценными камнями.

Я прибавил ход, приближаясь к ним.

Король Элиас поднял руку, чтобы остановить меня.

– Ближе не подходи.

Я выдавил улыбку.

– Не волнуйся, король Элиас. Я не планировал оставаться на ужин.

Он опустил руку, но выглядел еще более обеспокоенным.

– Что тебе нужно, Кингснейк?

Я прищурился.

– Я знаю, что власть тебе в новинку, но так не обращаются к королю.

Он сглотнул, глядя на меня настолько пристально, словно боялся, что я нападу на него, если он моргнет.

– Кингснейк, король вампиров, чем я могу вам помочь?

– Так-то лучше.

Я шагнул вперед, и мне понравилось, как он тут же отступил назад.

– Эта болезнь продолжает уничтожать ваш народ, а значит, и мой тоже. Вы пожертвуете дюжину или около того своих самых здоровых граждан, чтобы накормить нас, иначе мы будем вынуждены полакомиться вами.

Все они замерли без движения, словно превратились в камень. Король Элиас сглотнул и тут же вздохнул тяжелее, чем раньше. Он даже посмотрел на жену, будто она могла помочь ему в этот тяжелый момент.

– Выжить можно за счет крови животных. Было бы правильно нас пощадить.

– Короли не питаются животными. Короли питаются сильными. Моя добыча убита – и ты заменишь ее кем-то, достойным моего укуса. Остальные будут отданы моему народу, вампирам, заслужившим пир.

Король Элиас молчал, явно не зная, как решить эту проблему. Его империя была разрушена невидимым врагом, и теперь он не мог противостоять мне и защитить тех немногих людей, которые у него остались. Его армия была уничтожена, а сам он занял положение, которое ему никогда не предстояло унаследовать. Он для этого не подходил, судя по тому, что его кожа стала серой и потной.

– Назначьте тех, кем вы пожертвуете, или вместо них мы заберем вас.

Король Элиас посмотрел по сторонам, словно ища отца и брата, чтобы попросить их совета, но затем вернулся в суровую реальность – он остался совершенно один.

Жена потянулась к его руке:

– Лариса.

Он заметно успокоился при упоминании этого имени.

– Мы отдадим ее, а остальных пощадим.

Она понизила голос до шепота, чтобы я не услышал, однако я расслышал каждое слово, как будто она стояла прямо рядом со мной.

Король Элиас почему-то стал бледнее, чем когда-либо. Он пошел бы по этому пути, только если бы у него не было другого выбора.

– Если мы предложим ее, он никогда не вернется, – продолжила она.

Я был очень заинтересован.

– Какими качествами обладает Лариса, что делает ее такой ценной?

Они оба посмотрели на меня, удивившись, что я подслушал их разговор на расстоянии пятнадцати футов.

Король Элиас молчал, но ответила его королева.

– У Ларисы иммунитет...

– Виктория.

Он схватил ее за руку, пытаясь удержать.

– Это единственный способ защитить нас и наш народ, – прошипела она. – Другого варианта нет.

Я устал от этой незрелой ссоры. Истинному королю не нужен кто-либо, говорящий от его имени, особенно женщина.

– Говори.

Король Элиас не хотел говорить. Он прятал взгляд.

– Лариса – единственная, у кого есть иммунитет к этой болезни, – продолжила Виктория. – Она заботилась о больных и умирающих каждый день, и у нее никогда не было и малейших симптомов. Она единственная в своем роде.

– Откуда у нее иммунитет?

– Мы не знаем. Но мы готовы отдать ее вам, если вы пощадите всех остальных. Если вы никогда не вернетесь в Рейвентауэр и не попросите еще жертв. Если вы оставите нас в покое навсегда. Вы просили самую сильную жертву – и вы можете получить ее за высокую цену.

С каждой неделей мои силы исчезали. Роуз принадлежала исключительно мне, но постоянное питание одной и той же кровью притупило мои чувства. Когда мой народ начал голодать, я предложил разделить ее, несмотря на протесты. Но они так проголодались, что высосали ее досуха и случайно убили. Я бы мог найти преступника и обезглавить его, но знал, что это будет неправильно, особенно тогда, когда виноват я. Как король вампиров, король Грейсона, я был обязан защищать и обеспечивать свой народ – и я не справился. Вместо того, чтобы наказывать их, я должен был тогда наказать себя. Известие о существовании добычи с волшебной кровью не только усилило мой аппетит, но и заставило кожу покрыться мурашками от волнения. Заполучить идеальную добычу было мечтой каждого вампира: кровь была настолько могущественной, что делала тебя еще сильнее.

– Я заберу Ларису, но возьму и других, потому что одной женщиной нас всех не прокормить. Но взамен я не вернусь в ваши земли и не буду просить большего. Я пройду мимо Рейвентауэра в другие королевства.

Король Элиас выглядел болезненно. Казалось, словно его прямо сейчас вывернет наизнанку.

Наконец, Виктория обратилась к своему королю, ожидая решения.

Но мужчина был слишком слаб, чтобы принять его.

– Приведите Ларису и остальных. И я немедленно покину ваши земли.

Глава 3

Лариса

Я услышала крик.

Я сидела за обеденным столом, за которым обычно ужинала моя семья, и листала мамины книги о травах и специях, как вдруг услышала шум с улицы. Я подошла к окну и отдернула занавеску: возле соседнего дома стояли королевские солдаты. Они вытащили Анжелу на улицу и связали веревками запястья.

– Что происходит...?

Слегка отодвинув занавеску в сторону, я всмотрелась в темноту и увидела остальных, которые стояли рядом со стражей со связанными за спиной руками. С ними обращались как с пленниками. Я подошла к другому окну, ближе к месту действия, и приоткрыла занавески.

– Почему они нас забирают? – кричала Анжела швее Дорис.

– Они собираются принести нас в жертву Кингснейку, чтобы вампиры ушли.

Кровь отхлынула от моего лица, Анжела тоже побледнела. Все отобранные пленники были здоровы, и я знала это, потому что заботилась обо всех больных и умирающих. Вампиры отчаянно нуждались в еде и выдвинули свои требования, зная, что Рейвентауэр слишком слаб, чтобы противостоять их господству. Даже в лучшие времена Кингснейк и его армия были для нас слишком сильны, и битва все равно закончилась бы жертвоприношением.

Стражник направился к моей двери.

– Нет...

Я опустила шторы, вылила ведро воды на открытый огонь в камине и пошла в другую комнату. Мой рюкзак был в кладовке, и я быстро начала набивать его припасами.

Тук. Тук. Тук.

– Король Элиас просит вашего присутствия.

Я остановилась. Болезненная правда кирпичом ударила меня по голове. Кингснейк попросил для еды здоровых, и король Элиас почему-то предложил меня. Он мог бы исключить меня из списка, но не сделал этого.

Мне хотелось заплакать, но на это не было времени. Единственной эмоцией, которую могло выдержать мое сердце, была ярость, и я использовала ее, чтобы заставить себя действовать и закончить сборы.

Тук. Тук. Тук.

– Откройте дверь, именем короля.

Я перекинула рюкзак через плечо, вложила кинжал в ножны за поясом и схватила меч, лежащий в углу. Я никогда не служила в армии, но каждый студент в Рейвентауэре прошел военную подготовку – и мужчины, и женщины, на тот случай, если нам придется вступить в бой, который потребует от каждого трудоспособного человека взять в руки оружие. Мне легче других давалось фехтование на мечах, но женщин не брали в армию, за исключением тяжелых обстоятельств, так что в итоге я стала горничной в замке – очень спокойная работа.

Единственным волнующим моментом было времяпрепровождение в постели королевского сына.

Я вышла через заднюю дверь и побежала по переулку. С рюкзаком за спиной я направилась к южным воротам, зная, что Кингснейк и его армия должны были пройти через северные. Дойдя до главной дороги, я перебежала ее, чтобы меня не заметили, а затем исчезла в другом лабиринте переулков между домов.

Я обошла дома и приблизилась к южным воротам, но не раньше, чем почувствовала это.

Сила.

Это был единственный способ описать ощущение. Жизнь, которая сильнее других. Создание, способное распространять свою силу в необъятных масштабах. Осязаемое, твердое, как металл, и холодное, как сталь. Существа были сложными, поэтому иногда одновременно возникало несколько эмоций, и это вызывало множество ощущений, которые было трудно интерпретировать. Но это... я никогда не чувствовала ничего подобного.

Я посмотрела в сторону замка и увидела множество теней там, где король и королева встретились с Кингснейком и его армией. Факелы отбрасывали смутные тени, но они были слишком далеко, чтобы их можно было различить.

Затем я увидела, как охранники маршируют к замку, ведя за собой восемь пленных. Они доберутся до короля и сообщат ему, что меня не удалось найти. Они поймут, что я сбежала до того, как меня получилось поймать, и откроют охоту.

Я помчалась к южным воротам, не оглядываясь.

* * *

Зрение вампиров было гораздо лучше моего, поэтому вместо того, чтобы пойти по пути в соседнее королевство Кроусвелл, я направилась в сторону гор. Я надеялась, что неровная местность и густые сосновые и дубовые рощи защитят меня от деревни, где я родилась и выросла.

Я знала, что бежать в темноте туда, где я никогда раньше не была, – опасное решение, но это все еще лучше, чем быть съеденной злобным клыкастым существом. Даже если я успешно уйду от преследования, мне придется прятаться в пустыне достаточно долго, а затем искать новое место для жизни. Мне придется начать все сначала, не имея ничего, кроме вещей, которые я положила в свой рюкзак.

Я отправилась дальше, вверх по горе, практически вслепую, если не считать лунного света, отражавшегося от травинок. Он был моим спасителем, но и проклятием, ведь этот свет улучшал зрение вампиров.

Я знала, что в горных перевалах обитали существа, которые просто предпочли бы прятаться в своих пещерах и оставить людей в покое, поскольку их численность и так сократилась после былых сражений. Но они по-прежнему блуждали во тьме, по-прежнему уносили жизни тех, кто имел глупость подойти слишком близко к их горе. Это место было последним, куда направился бы беглец вроде меня, а это означало, что и они не могли прийти сюда.

Я поднималась по склону горы до тех пор, пока не почувствовала, что не могу идти дальше. Тогда я рухнула на землю и попыталась отдышаться. Вдалеке виднелись огни Рейвентауэра, похожие на мерцающие звезды в долине. Опустив взгляд вниз, на холмистую тропу, по которой шла, я ничего не увидела. Ни одного факела. Никаких признаков преследования.

Возможно, они пошли на запад. Или, может быть, меня вообще не стоило искать.

Мужчина, который хотел жениться на мне, женился на другой, а затем продал меня врагу. Я никогда еще не чувствовала такой ненависти в своих жилах. Не только по отношению к нему, но и по отношению к себе.

Как я могла быть такой глупой?

Как я могла отдать свое сердце кому-то столь недостойному?

Я отпила немного из фляги и почувствовала, как начинает подкрадываться холод. Адреналин поддерживал тепло в теле, пока я заставляла себя тело подниматься по склону этой горы выше, но теперь, когда я не двигалась, я ощутила ледяной укол.

И было, черт возьми, реально холодно. Я знала, что выше по горе лежит снег, но все же я была достаточно близко, чтобы почувствовать онемение, распространяющееся по моим конечностям. В спешке я не подумала схватить более теплую одежду, поэтому не была готова противостоять непогоде, не говоря уже о темноте.

Но это все равно лучше, чем быть съеденной вампиром.

* * *

Костер был бы настоящим спасением, но он также выступил бы и ярким маяком, указывающим мое местонахождение. И днем, и ночью любой мог его увидеть. Я дрожала всю ночь, прижав колени к груди и прислонившись спиной к могучему дубу, чтобы хоть немного защититься от завывающего ветра.

– Ты заблудилась?

Услышав голос, я вскочила на ноги, чуть не упав.

– Черт!

Моя рука автоматически потянулась к мечу, и я вытащила его из ножен. Мое сердце, мгновение назад спокойное, забилось чаще, а руки дрожали. Я была жутко напугана, что кто-то вот так легко подкрался ко мне.

Это был мужчина примерно моего возраста, с длинными каштановыми волосами и светло-карими глазами. Он был одет так же, как и я, в одни только штаны и тунику – неподходящая одежда для исследования склона горы в разгар зимы.

И это меня насторожило.

Он немного поднял руки.

– Не хотел тебя напугать.

– Что ты делаешь здесь посреди ночи?

– Я живу здесь.

– У тебя дом на склоне горы? Вдали от королевств? Рядом со входами в пещеры?

– Меня не прельщает подчинение королю. Предпочитаю жить и умереть по своим правилам.

Его руки все еще были подняты, и он взглянул на мой меч:

– Уберешь?

– Не уверена.

Он опустил руки и отступил назад.

– Тогда мерзни.

Он развернулся и зашагал прочь, и тьма быстро поглотила его фигуру.

– Подожди.

Холод заставил меня отчаянно нуждаться в передышке. Прошло всего несколько часов, а я уже почувствовала, насколько сухими стали мои губы. Я вложила меч в ножны.

– Прошу прощения за мою грубость. Ты просто застал меня врасплох.

Я услышала хруст ветки и поняла, что он возвращается, но пока не могла его разглядеть.

– Так ты хочешь присоединиться ко мне?

– Да. Большое спасибо.

Он подошел ближе и, как только вышел из темноты, то сделался другим.

Теперь он казался меньшей мере, на фут выше.

Покрылся мехом.

И обнажил клыки.

Тихое рычание вырвалось из его открытой пасти. Зверь стоял на задних лапах, а его слюна капала с переливающихся клыков, отражающих лунный свет.

– Как ты это сделал...?

Оборотни обращались в полнолуние, а он добровольно превратился из человека в зверя. Вероятно, это был глупый вопрос в нынешних обстоятельствах, но я должна была понять, как ему удалось меня обмануть.

– Теперь ты знаешь, что сказки – это ложь.

Он сделал выпад, и его огромное тело начало двигаться со скоростью, противоречащей его размерам.

Мне удалось увернуться только потому, что я подпрыгнула и упала. Мое тело автоматически откатилось в сторону, и несколько дюймов расстояния спасли меня от его когтей.

Его тяжелое тело врезалось в сосну и сломало ее.

– Вот черт.

Я поднялась на ноги и снова обнажила меч, который был зубочисткой против этого зверя.

Оборотню потребовалось некоторое время, чтобы подняться, ведь он ударился о дерево сильнее, чем ожидал. Я могла бы убежать, но понимала, что это бессмысленно, поскольку невозможно сравниться с его скоростью. Я все еще держала меч в руках и готовилась ударить его, хотя знала, что и это безнадежно.

Я сделала свой выбор – стать закуской для оборотня, а не вампира.

Зверь издал могучий рев и ударил своими огромными лапами по земле.

Я готова была поклясться, что земля действительно задрожала.

Он снова бросился на меня, и все, что я могла сделать, это отпрыгнуть в сторону и ударить мечом.

Мне повезло во второй раз, и мой меч теперь пролил кровь.

Он замахнулся на меня лапой и ударил так сильно, что я полетела через поляну.

Я приземлилась у корней дерева, и мир на мгновение закружился.

Вставай. Вставай. Давай, Лариса.

Я вновь потянулась к мечу, который приземлился в нескольких футах от меня. А потом я услышала крик раненого зверя, и мои пальцы сжались на рукоятке. Я обернулась и увидела, что оборотень сражается с новым врагом.

Меч сверкал, вращаясь в воздухе и разрезая плоть, прежде чем снова развернуться и поразить другую часть тела. Мечник обладал скоростью оборотня и сражался со своим противником с ловкостью, которой я никогда не видела.

Оборотень попытался убежать, но мужчина не отпустил его.

Он метнул меч прямо в затылок и в конечном счете пронзил череп зверя.

Его тело обмякло.

Я не могла поверить в то, что только что увидела.

Мужчина остановился, глядя на труп, а затем подошел к телу, чтобы забрать меч из раны в черепе оборотня. Ему пришлось сильно потянуть, чтобы освободить клинок, а затем он вытер кровь о шерсть животного.

Наконец он обратил свое внимание на меня и подошел ближе.

Я увидела его черные доспехи с выгравированными змеями. За спиной у него висел плащ, тоже черный, но окаймленный красным. Светлая, как снег, кожа, змеиные узкие глаза и линия подбородка – настолько острая, что могла бы соперничать с его мечом. Симпатичное лицо, которое навсегда останется бесконечно красивым. Он посмотрел на меня с пустым выражением лица.

– Вставай.

Кингснейк. Я вскочила на ноги и бросилась бежать, оставив сумку. Даже мой меч. Это было глупое решение, ведь невозможно убежать от вампира, но лучше умереть в бою, чем слабо подчиниться.

Что-то попало мне под ноги, и я упала.

Я рухнула на землю и попыталась встать на ноги, но мои лодыжки были связаны. Я дернула ногой, но натяжение стало только сильнее. Каждый раз, пытаясь пошевелиться, я находила для этого все меньше возможностей. Потом я почувствовала, как веревка затянулась вокруг моих бедер, а затем и туловища. Сама. Какая-то магия.

Х-с-с-с-с-с-с.

Услышав звук, я поняла: это вовсе не магия.

Гигантский змей обвил меня своим мощным телом, прижал к земле и теперь пристально смотрел на меня своими желтыми глазами. Его язык появлялся каждые несколько секунд в дюйме от моего лица.

Я потянулась за кинжалом на поясе.

– На твоем месте я бы этого не делал.

Змей раскрыл пасть и обнажил большие клыки, готовый убить меня своим ядом в тот момент, когда мой кинжал пронзит его чешую.

Х-с-с-с-с-с-с.

– Небольшая капля яда парализует тебя. Яд будет распространяться, и как только он достигнет твоего сердца, тебя ждет ужасная смерть, которая заставит корчиться от боли – только ты уже не сможешь пошевелиться.

Х-с-с-с-с-с-с.

Я отбросила кинжал в сторону. Змей закрыл пасть и спрятал клыки.

– Правильный выбор.

Кингснейк появился надо мной. Его плащ развевался на ветру, а взгляд суженных глаз остановился на моем лице.

Пламя, залитое спиртом. Ярость более мощная, чем завывания ветров, проносившихся по замерзшим землям. Злость. Первозданный, необузданный гнев.

– Ты можешь идти? Или Клык понесет тебя?

Мой взгляд переместился на змея.

– Имя тебе подходит...

Х-с-с-с-с-с-с.

Кингснейк сделал легкий жест руками.

Змей отпустил меня, и я наконец-то смогла вздохнуть полной грудью.

– Вставай.

Он повернулся, и его большой змей заскользил по траве, следуя за ним.

Он оставил меня на месте, и я могла снова побежать, но теперь мы оба знали, что это бессмысленно. Я поднялась на ноги и последовала за ним, по пути подхватив упавшие рюкзак и меч. Я просто шла и ничего не могла сделать, чтобы причинить ему боль.

Но он недооценивал меня.

На нем не было шлема, поэтому его шея была открыта. Если бы я взмахнула мечом достаточно сильно, я могла бы отрубить ему голову и убить этого древнего вампира, который слишком долго мучил наше королевство.

Я сделала свой ход, неожиданно и со всей силы взмахнув мечом.

Но, словно у этого урода были глаза на затылке, он развернулся и встретил мой клинок своей черной сталью.

Раскаленная добела ярость. Ярость более палящая, чем самая горячая кузница. Жажда насилия.

Он ударил по моему мечу и оттолкнул меня. Он просто был сильнее, а ярость горела на его красивом лице.

Я отшатнулась, впервые испугавшись.

– Я выпотрошил оборотня несколькими ударами меча. Неужели ты думаешь, что сможешь сравниться со мной?

Он сильно толкнул меня, а затем вложил клинок в ножны.

Я упала и приземлилась на задницу.

– Ты думаешь, что сможешь взять меня в плен, а я просто подчинюсь?

– Да.

Х-с-с-с-с-с-с.

Его гигантский змей сидел рядом с ним, а его желтые глаза были сосредоточены на мне.

– Тогда это будет долгое путешествие.

Его суженные зрачки не выражали эмоций. Он повалил женщину на землю и убил оборотня, но это был всего лишь еще один ничем не примечательный день.

– Я советую тебе беречь силы.

– Ты предлагаешь мне прекратить драться.

Он уставился на меня.

– Этого никогда не произойдет. – Я заставила себя подняться на ноги. – Если ты думаешь, что я лишь заноза в заднице, ты жестоко об этом пожалеешь.

– Никогда не встречал женщину, которая бы так гордилась собой.

Он развернулся ко мне мускулистой спиной, затем продолжил спускаться с холма вместе со своим любимым змеем. Его плащ развевался на ветру.

Я подумывала о том, чтобы снова сбежать.

Он остановился, но в этот раз не обернулся.

– Ты бы предпочла, чтобы я высасывал твою кровь, пока ты не станешь слишком слабой, чтобы сражаться?

Все внутри застыло, когда я представила, как его клыки впиваются в кожу. Укус вампира... был бы хуже смерти. Я ненавидела их вид, ни живых, ни мертвых – тех ужасных существ, которые загоняли нас в загон, как овец, сколько я себя помню.

– Тогда пошевеливайся.

* * *

В кромешной тьме мы подошли к подножию горы. Я не могла видеть перед собой дальше нескольких футов, а он двигался так, будто был полдень. Споткнувшись несколько раз, я шла за ним. Змей исчез, скользнув в траву где-то в другом месте. Когда мы спустились вниз, я ожидала увидеть его армию и пленных, но сейчас мы были одни.

– Где же твоя армия?

– На обратном пути в Грейсон.

Он подошел к своей лошади, которая была привязана к ветке дерева.

– Ты лично пришел за мной?

Он мог бы послать за мной небольшую группу солдат. Именно так поступил бы Элиас.

Он сел на черную, как ночь, лошадь с идеально причесанной гривой и мускулистыми боками.

– Народ не служит своему королю. Король служит своему народу.

Он протянул руку, чтобы посадить меня в седло.

Я колебалась.

– А что насчет змея? Сможет ли он уютно расположиться между нами?

Я всегда ненавидела змей, с тех пор как была маленькой. День, проведенный в полях, однажды закончился укусом. Но это была безобидная змея, и мне удалось уйти без яда в венах.

– Его зовут Клык, и тебе не нужно его бояться.

– Верно... – Я взглянула на змея, его голова возвышалась над травой, так что его все равно можно было принять за ветку в темноте. – Он кажется безобидным...

В нетерпении вампир схватил меня за запястье и заставил сесть на лошадь.

Сидя позади него в седле, я не знала, что делать с руками, потому что меньше всего мне хотелось прикасаться к нему.

Он не стал ждать, пока я схвачусь, пнул лошадь и поскакал на бешеной скорости.

Я начала соскальзывать назад, поэтому сразу же схватилась за него и только благодаря этому удержалась. У меня было такое ощущение, будто мои ладони коснулись горы, настолько твердым было его тело. Его талия не была мягкой, как, например, моя. Он был ровным и крепким.

Он разогнулся лошадь до предела и помчался через равнины на север. Мы ехали так быстро, будто кто-то преследовал нас по пятам. Когда мы миновали Рейвентауэр и прискакали к холмам, отделявшим людей от вампиров, в небе уже забрезжил дневной свет. Добравшись до леса, он остановил лошадь.

Этот лес называли Мертвым, потому что он считался территорией вампиров, но вампиры были не самыми ужасными из существ, что жили там. Ветви кишели темными сущностями. Если провести через лес армию, можно потерять половину солдат еще до того, как они войдут в него. Если монстры не доберутся до них первыми, то их убьют неожиданные зыбучие пески, ядовитые фрукты или коварные ямы.

– Мы здесь не на привал случайно остановились? – я изо всех сил старалась сохранить голос сильным, но страх уже сквозил в моем тоне.

Он слез с лошади, не дожидаясь, пока я слезу первой, – перекинул ногу через шею животного и спрыгнул с другой стороны. Змей появился мгновением позже, прорезав траву, забрался на дерево и устроился на одной из веток. Конец его длинного тела свесился вниз, и он положил голову на ветку, тут же закрыв глаза.

Я осталась в седле, потому что меньше всего мне хотелось спать в этом лесу. Никогда не думала, что предпочту королевство вампиров другому приюту.

– Наконец-то рассвело. Мы бы могли продолжить путь.

Он проигнорировал меня, снял вьюк с лошади и бросил его на землю.

Как я могла быть такой глупой?

– Верно... вампиры ведь ненавидят дневной свет.

– Слезай с лошади.

Он говорил со мной так, будто я была одним из его солдат, но в его тоне не было раздражения. Он почти не глядел на меня, а всякий раз, когда смотрел, его узкие зрачки были полны ярости.

Я слезла с лошади и позволила своим ботинкам зарыться в землю.

Он вытащил веревку из сумки и подошел ко мне.

– Стоп, что ты делаешь?

Я попятилась, сохраняя дистанцию между нами.

– Мне нужен отдых.

– Тогда отдохни.

Я посмотрела на веревку в его руках.

– Ты думаешь, что я усну после того, как ты дважды попыталась меня убить?

– Ты знаешь, где мы находимся, да? Эти леса опасны...

– Для вашего рода. Не для моего.

Он схватил меня за плечо и с силой, которой я не смогла противостоять, с резким натяжением затянул веревку на моих запястьях.

Я сопротивлялась изо всех сил, но это было похоже на борьбу с приливной волной. Я уперлась руками в его живот, а затем стукнула его по голове:

– Ты чертов...

– Довольно.

Он схватил меня за шею и швырнул в грязь. Сила была такой, что мне показалось, будто на меня упало дерево. Его пальцы впились в мою кожу, словно он хотел меня задушить. Он сжимал все туже и туже, но, сдержав себя, не стал окончательно перекрывать мне подачу воздуха. Но я чувствовала его желание покончить со мной, чувствовала, как он хотел свернуть мне шею и заставить мои глаза потускнеть.

Языки пламени были такими горячими, что переливались черным. Они опаляли землю, опаляли все, кроме него. Неописуемая ярость.

Меня пощадили лишь потому, что он нуждался во мне, только это заставило его пальцы отпустить мою шею.

Схватив конец веревки, он встал, а затем потащил меня по земле, пока не закрепил веревку вокруг ствола дерева. Мой рюкзак и вещи остались возле лошади, а я не могла пошевелиться, но, даже если бы и могла, защищаться было нечем.

– Послушай, я обещаю, что не буду пытаться убить тебя, если ты меня развяжешь.

Он прикрепил свое оружие к лошади, а затем перешел к скатке, которую разложил на земле. Змей на ветке над ним уже спал мертвым сном. Казалось, никто из них меня не услышал.

– Это варварство.

Он заложил руки за голову и закрыл глаза.

– А что, если кто-то нападет на меня?

Он ответил с закрытыми глазами:

– Ничто не нападет на тебя, пока я здесь.

Я прислонилась к стволу дерева, уставшая от полуночного побега, но слишком нервная, чтобы закрыть глаза. Некоторые деревья были покрыты густой листвой, и листья их были малиново-красными и оранжевыми, будто застрявшими в вечной осени. Другие засохли и умерли, но не из-за холодной зимы. Горы вдалеке были покрыты снегом, и я боялась, что нам придется вскоре идти по этой коварной местности. Я едва смогла пережить эту ночь на склоне горы. И не была уверена, что выживу в более суровых условиях.

В какой-то момент я все-таки задремала... заснула в тени могучего дерева.

* * *

– Вставай.

Я вздрогнула, когда почувствовала, как меня пнули ботинком.

Были сумерки. Солнце стояло низко в небе, свет проникал сквозь деревья и создавал драматичные тени. Вечером было намного холоднее, чем днем, и я видела, как пар вырывался из моих ноздрей.

Кингснейк развязал меня, и змей сполз с дерева, оказавшись рядом со мной. Его кожа переливалась. Он тихо зашипел, проползая мимо, и его огромному телу потребовалась целая минута, чтобы миновать меня. Его близость представляла собой явную угрозу.

Я действительно ненавидела змей.

Я схватила свой рюкзак и стала искать что-нибудь поесть. Наспех я схватила лишь несколько свертков – сушеные орехи и абрикосы.

– Идем.

Я осталась лежать на земле, глубоко засунув руку в пакет с закусками.

– Можно мне сначала поесть?

– Нет.

– Ну, я не буду вкусной, если буду голодать, верно?

Его темные глаза смотрели на меня, щель в зрачке такая же, как у его питомца, и то количество презрения, которое он выказал мне в этом единственном взгляде, было огромным. Его красота была запятнана гневом, тень скрывала его совершенство. Наконец он отошел, и его плащ издал легкий шорох, когда он очень быстро развернулся.

Я пыталась насладиться обедом... или ужином, что бы это ни было. Вдруг заметила движение вдалеке. Это произошло так быстро, что я не была уверена, случилось ли это на самом деле или просто показалось. Но я прищурилась и увидела это снова: что-то черное, что-то громоздкое. Оно переместилось в темноту, а что-то другое скользнуло за дерево. Мои глаза просканировали все деревья, и когда я присматривалась достаточно внимательно, то видела силуэты повсюду.

Кингснейк подготавливал лошадь, повернувшись ко мне спиной.

– Там что-то есть...

– Я в курсе.

– Они повсюду, вокруг нас.

О еде можно было забыть, поскольку я чувствовала себя окруженной врагами, которых просто не смогла бы пережить.

– Стражи Мертвого леса.

– Стражи? Ты их так называешь? Просто мы называем их монстрами.

– Название зависит от твоего статуса друга или врага – и мы оба знаем, кем являешься ты.

Я поднялась на ноги и подошла ближе к нему. Его змей тоже не выглядел обеспокоенным.

– Мы собираемся проехать по их территории?

Он подтянул подпругу и посмотрел на меня сверху вниз. Для девушки я была высокой, но Кингснейк все равно возвышался надо мной как минимум еще на фут, а возможно, и больше.

– Пока ты со мной, тебя никто не тронет.

– Почему?

– Потому что я не только король вампиров, я – повелитель тьмы.

* * *

Мы ехали всю ночь, и Кингснейк ориентировался в густом лесу так, словно знал тропу, знал каждый перевернутый корень и низко свисающую ветку. Мы добрались до второй части нашего пути – сквозь метели и снег.

Я, наверное, умру от переохлаждения.

Он дошел до подножия скалистого выступа и слез с лошади.

– Почти рассвет?

Он проигнорировал меня и подошел к стене.

Было так темно, что я с трудом разбирала его действия, но поняла, что он прижимал ладонь к разным точкам, будто это были скрытые спусковые крючки, запускающие невидимый механизм. Как только он нажал на четыре точки, твердая скала сдвинулась, и открылся проход.

– Идем под гору...

Ветра нет. Никаких метелей.

– Дальше пойдем пешком.

Я оторвалась от лошади и украдкой оглянулась. Было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть, но я чувствовала их присутствие. Чувствовала их взгляд. Чувствовала их голодные глаза на моей бледной коже. Кингснейк взял поводья лошади и направился в пещеру.

Я последовала за ним, и, как только мы оказались внутри, дверь за нами закрылась.

Проход был освещен коридором факелов. Факелов, освещавших бесконечный путь.

– Кто зажег эти факелы?

– Остальные уже прошли тут.

Он взял поводья своей лошади и направился вперед. Туннель был двенадцать футов в высоту и не менее десяти футов в ширину – достаточно большой, чтобы провести армию сквозь гору, но сама земля была каменистой и неровной, что представляло опасность для всадников на лошадях.

Я шла следом, а змей полз далеко впереди, скользя по неровному полу. Мы проходили факел за факелом, звук каждого шага усиливался сводами каменного туннеля. Мы шли медленно, и я уже даже начала считать количество пройденных нами факелов, пока не потеряла счет.

– Сколько времени это займет?

– Три дня.

– Мы проведем тут три дня?

В темноте. Без света. Запертые в туннеле, который может обрушиться на нас в любой момент.

– Поверь мне, это лучше, чем идти по горе.

– Ты уверен?

– Я бы посоветовал тебе попробовать самой, но ты наверняка умрешь.

Понизив голос, я заговорила сама с собой:

– Я все равно что уже мертва...

После Кингснейк произнес:

– У меня нет намерения убивать тебя.

– Поверь мне, я знаю, какие у тебя намерения по отношению ко мне.

– Думаешь, если ты будешь вести себя настолько отвратительно, насколько это возможно, они изменятся?

– Стоит попробовать.

Мы погрузились в молчание, двигаясь через бесконечную пещеру, пропуская факел за факелом, но не было никаких признаков нашего продвижения. У меня даже не было возможности узнать, сколько времени вообще прошло, потому что на камнях не было и намека на солнечный свет.

Я сходила с ума от скуки.

– Откуда у тебя домашний змей?

– Клык – не домашнее животное.

– Он подчиняется тебе как питомец.

– Он мой друг, остается рядом со мной по своему выбору и, следовательно, не подчиняется.

– Ну и как он стал твоим компаньоном?

– Это было очень давно.

Я ждала продолжения, глядя на его мускулистую спину, пока он вел лошадь.

– Это не ответ на вопрос.

– Как кто-то становится близким? Возникает связь.

– И какая у вас связь?

Он остановился и посмотрел на меня через плечо.

– Ты слишком заинтересована для той, кому должно быть наплевать на Клыка.

– Я просто никогда не встречала подобной пары.

Он молча продолжал идти вперед.

– Так ты не собираешься мне ответить?

– Ты не заслужила моего ответа.

* * *

Должно быть, прошел целый день путешествия, потому что к тому времени, когда мы остановились, я была измотана. Мы вошли в большую часть пещеры: в грот с таким высоким потолком, что оценить его размеры было просто невозможно. Пространство было достаточно просторным, чтобы разместить целую армию, и я заметила несколько проходов, уходящих в разные стороны.

Интересно, куда они ведут...

Кингснейк покормил лошадь, а змей в это время скользнул куда-то. Вероятно, собирался найти крысу и тоже поесть.

Вытаскивая свою еду, я размышляла, что будет есть Кингснейк.

Я не видела, чтобы он ел с тех пор, как мы вместе отправились в это путешествие.

Черт.

Он отпил из фляги, а затем разместил свои вещи у стены.

Я смотрела на другие проходы, гадая, куда они ведут и как далеко я смогу уйти, прежде чем он заметит мое отсутствие. Возможно, он знает туннели, но, если бы у меня было преимущество во времени, я, вероятно, смогла бы уйти от него и спрятаться, пока он не оставит поиски.

Кингснейк прислонился к стене, держась от меня подальше, словно находил меня отталкивающей. Он казался необычно тихим, волны эмоций под его внешней оболочкой были спокойны. Он снова отпил из фляги, положив руки на колени и глядя прямо перед собой.

– Что?

Я вздрогнула от его тона.

– Ты смотришь.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

Я быстро отвела взгляд, не осознавая, что так долго наблюдала за ним.

– Я знаю, о чем ты думаешь.

Трудно было вздрогнуть снова.

– Если ты убежишь в эти туннели – ты умрешь.

Змей исчез, а это был мой самый большой противник. Благодаря своей гладкой коже он мог скользить с огромной скоростью. Мог обвить меня своим телом и мгновенно парализовать. К тому же, он просто был чертовски страшным.

– Если я останусь с тобой, я умру.

– Как я уже сказал, у меня нет намерения убивать тебя.

– Но я бы предпочла смерть, чем стать добычей вампира.

– Правда?

Теперь я повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Тогда возьми этот кинжал и пронзи себе сердце. – Его суровые глаза бессердечно смотрели на меня. – Давай.

Эта мысль никогда не приходила мне в голову.

– Так я и думал. – Он снова посмотрел прямо перед собой. – Есть вещи похуже, чем стать добычей вампира. Большинству представителей вашего вида это даже нравится.

– Это полная чушь.

Я поднялась на ноги и надела рюкзак на плечо.

Кингснейк остался лежать на земле, никак не заинтересованный моими действиями.

– Я предупреждал тебя.

Я подошла к первому туннелю, готовая ко всему, что произойдет на другой стороне.

– Ты не собираешься меня остановить?

Он остался на земле.

– Рядом со мной – самое безопасное место для тебя. И я позволю тебе убедиться в этом на собственном горьком опыте.

Возможно, мне следовало прислушаться, но я так отчаянно нуждалась в свободе, что была готова рискнуть. Я вошла в туннель и обнаружила длинный холодный коридор. Я побежала трусцой, желая увеличить расстояние между нами, прежде чем Кингснейк решит преследовать меня. К несчастью, тропа пошла вниз, сначала медленно, потом круче. Коридоры разветвлялись, поэтому я шла куда глаза глядят, теряясь в пространстве.

Но, раз я заблудилась, это, вероятно, означает, что Кингснейк меня не найдет. У меня было достаточно еды и воды, чтобы продержаться несколько дней, но все же придется найти выход, и чем раньше, тем лучше.

Вдруг я остановилась, почувствовав странный запах.

Пахло... грязным животным. Собакой, которая всю ночь провела под дождем. Ее спутанная шерсть покрылась потом и грязью. Некоторое время я принюхивалась, задаваясь вопросом, куда именно я иду.

Должна ли я вернуться?

Сумею ли я найти дорогу назад?

Я вглядывалась в темноту впереди, обдумывая свой следующий шаг. Свет факелов становился все слабее, и вскоре я совсем ничего не могла разглядеть. Но затем я увидела полоску света далеко впереди – настолько, что трудно было оценить это расстояние.

И я пошла на него, а запах мокрой псины усилился, и это могло означать только одно...

Но позади остался голодный вампир, готовый сделать меня рабыней и питаться мной до тех пор, пока однажды не перестарается, а затем я умру, превратившись в пустой сосуд.

Так что только вперед.

Я продолжала идти, двигаясь быстрее, отчаянно пытаясь увеличить дистанцию между мной, королем вампиров и его любимым змеем. Насколько я могла судить, он не преследовал меня, однако я не была настолько глупа, чтобы поверить, будто он действительно даст мне уйти.

Я спустилась глубже по небольшому склону, и запах усилился. С самого начала пути у меня постоянно болел желудок, потому что я так и не поела как следует, когда меня прогнали в ночь.

Яркая полоса света все увеличивалась.

И запах становился резче.

Двадцать минут спустя я поняла, что обманчивый луч был лишь факелом из-за поворота тропы. Добравшись до него, я увидела еще больше факелов, большую пещеру и... существ.

Высоких, мускулистых, с кожей такой черной, словно она была покрыта краской. Согнувшись в поясе, они носились по полу, как голодные собаки, и издавали необычные звуки.

Теперь я знала, откуда исходит этот запах.

В углу на открытом огне жарили свинью.

А это означало, что выход из этого места все же есть.

Мое сердце бешено заколотилось, ладони вспотели, а страха было достаточно, чтобы заставить меня задуматься о возвращении к вампиру тем же путем, которым я и пришла.

Но я заставила себя продолжить путь.

Я прокралась по другому коридору и молча пошла, прижавшись спиной к стене на случай, если одно из существ пройдет в этот проем. Дорога была темной, и они, вероятно, не подозревали о моем присутствии, поэтому пробраться мимо было легко.

Я бросилась в другой проход, и это место оказалось подобием кладовки. Было довольно легко спрятаться за бочками с пшеницей и свежими яблоками. Я даже украла пару для себя, потому что была не прочь воровать у этих уродливых существ.

И вот я добралась до другого коридора. Как только нашла тропинку, ведущую вверх, я пошла именно в этом направлении. Ведь это означало, что она вроде как ведет на поверхность и, будем надеяться, к выходу.

Р-р-р-р-р-р-р-р-р.

– Черт...

Р-р-р-р-р-р-р. Их пришло еще больше, и теперь они поднимались из других туннелей.

Р-р-р-р-р-р-р. Я не понимала, откуда они узнали, что я была там, но гадать уже не было смысла. Может быть, я пахла для них так же плохо, как они для меня.

Я побежала к выходу, не зная, правильный ли это путь; не зная, что наткнусь на орду, с которой мне никогда не справиться.

В туннеле позади меня послышались шаги, и решение, куда бежать, пришлось принимать быстро. Я напрягла свое тело изо всех сил. С приливом адреналина я побежала быстрее, чем могла себе представить. Я добежала до еще одной расщелины, освещенной факелами, а из этого помещения был только один проход – и в нем горел свет. Не факел. Солнце.

Я побежала, не обращая внимания на ужасающий рев, эхом отдававшийся от потолка и твердых камней, и бросилась в туннель.

Но затем солнечный свет исчез. Дверь была закрыта.

– Нет...

Р-р-р-р-р-р-р. Я обернулась и увидела пространство, наполненное отвратительными существами огромного роста, рычащими и обнажающими свои острые зубы. Они стояли прямо надо мной в доспехах и с тупыми мечами.

Черт. Кингснейк был прав.

Первый подошел ко мне и поднял меч.

Я была так напугана, что могла обделаться, но инстинкт сработал, и я встретила его меч своим собственным. Сила его удара почти отбросила меня назад, но я удержалась. Я парировала удар, затем вонзила меч прямо между пластинами его доспехов и в конечном счете оттолкнула его ногой.

У меня не было времени насладиться победой, потому что следующий монстр напал на меня, размахивая мечом, чтобы снести мне голову с плеч.

Я блокировала удар, а затем полоснула его по лицу. Он рухнул рядом с первым, образовав небольшой защитный барьер.

Но потом они напали все сразу – и у меня не было шансов. Если бы я вбежала в заблокированный туннель, мне бы едва хватило места, чтобы замахнуться мечом.

– Остановитесь. – Оказалось, эти существа могли говорить, их голоса были гортанными, животными. – Кингснейк приближается.

Один из их мечей был уже близко к моему лицу. Я использовала свой меч как щит, который рухнул бы под их атакой. Мое сердце все еще колотилось, как будто ему оставалось лишь мгновение. Мои руки были настолько скользкими, что рукоять готова была выскользнуть из отчаявшихся пальцев.

Затем существа разошлись, отступая равномерно, открывая вид на тоннель. В пещеру вошел Кингснейк. Он был ниже монстров, но каким-то образом казался самым высоким в помещении. Рядом с ним был Клык, скользивший по полу и не сводивший с меня раздраженных глаз. Выражение лица Кингснейка нельзя было прочитать, о его мыслях можно было только догадываться, но я чувствовала исходящее от него непреодолимое раздражение.

Он остановился прямо передо мной, царственный в своей тунике со змеей. Его широкие мускулистые плечи дополняли доспехи и плащ. Теперь раздражение переросло в нечто более зловещее. Вроде... ненависти.

– В тот момент, когда ты покинула свое королевство, ты вошла в мое. Моя сила простирается далеко за пределы Грейсона, в места, которых может коснуться только тьма, и это единственная причина, по которой ты еще дышишь. Если ты хочешь продолжать жить, ты подчинишься мне.

Я должна была чувствовать себя благодарной за то, что Кингснейк прогнал существ, которые могли сломать мне шею одними только пальцами, но я слишком сильно ненавидела его, чтобы чувствовать какую-либо признательность.

– Ты меня поняла?

Я встретила его взгляд с такой же враждебностью.

– Отвечай.

Теперь его тон стал грубее, и ярость в прищуренных глазах соответствовала эмоциям, которые почти сотрясали его тело.

– Ты сказал, что не убьешь меня, поэтому я могу делать, что хочу.

Приливная волна высотой в шестьдесят футов – достаточно сильная, чтобы разрушить все на своем пути. Пламя, поглотившее мир и способное превратить его в кучу пепла.

Кингснейк шагнул вперед, его плащ скользнул за ним, а затем он остановился, оказавшись прямо передо мной.

Я держала оборону.

Его рука внезапно рванулась вперед и схватила меня за шею, прежде чем я успела его остановить. Пальцы в перчатке сильно сжали меня, перекрывая подачу воздуха. Я пыталась оторвать их от шеи, но хватка была стальной. Он легко поднял меня с земли без какого-либо напряжения.

– Это обещание в силе только если ты будешь мне полезна.

Кингснейк позволил мне бороться, позволил мне задыхаться, свесив ноги над землей. А я почувствовала, что соскальзываю, и мои легкие протестовали, не имея доступа к воздуху. Тогда он понизил голос до шепота:

– Еще раз прояви ко мне такое неуважение – и я убью тебя.

Все потемнело.

Глава 4

Кингснейк

Ее обмякшее тело было привязано к спине Ночки с помощью веревок и одеяла. Прошло несколько часов, как я продолжил путь, и теперь я шел гораздо быстрее, потому что никто меня не задерживал.

Тиш-ш-шь и благодать.

Клык скользнул вперед, осторожно лавируя между перевернутыми камнями, чтобы не запачкать свою блестящую кожу. Раньше он сидел у меня на плечах, но теперь он вымахал размером с огромного монстра, и я просто не мог его нести.

Да.

Она слишком надоедливая, даже для человека.

Знаю.

И ничем не примечательна для столь мощной крови.

Согласен.

Дальше мы шли молча, минуя факелы, освещавшие темный коридор. Запах орков остался где-то позади.

Клык внезапно остановился.

Они близко. Я ч-ч-чую лошадь.

Клык заскользил быстрее.

Еще через час быстрой ходьбы мы добрались до следующей пещеры. Эта тропа когда-то принадлежала оркам, но после того, как я потребовал сделать проход под горой, они уступили ее мне – своему истинному повелителю. Под землей лежал наш самый безопасный маршрут, ведь так мы могли не опасаться воздействия солнца.

Солдаты охраняли пленников, запястья у которых были связаны, а сами они – прижаты к камням.

– Вот еще одна.

Я передал поводья одному из солдат и расстался со своей несносной пленницей. Солдаты смотрели на меня, пока я проходил мимо, и наблюдали, как я приближаюсь к следующему проходу, где обнаружился Вайпер.

– Наконец-то ты нас догнал.

Он повернулся ко мне, в плаще поверх доспехов, и его зрачки сузились.

– Мне пришлось задержаться.

Генерал бросил взгляд дальше, наблюдая, как мужчины снимают женщину с лошади, чтобы она присоединилась к остальным. Среди наших пленных, кстати, были не только женщины, но и мужчины. Здоровых было так мало, что нам пришлось брать всех, кто попался под руку.

– Ты задержался из-за какой-то женщины?

Его осуждающий взгляд вернулся ко мне.

– Когда ты познакомишься с ней, ты все поймешь.

Клык скользнул по ногам Вайпера, проползая между его лодыжек и обвиваясь вокруг тела. Вайпер взглянул вниз:

– Клык.

Клык поднял желтые глаза и высунул язык.

– Он говорит привет.

– Отстань от меня!

Загон с пленниками был ограничен горой. Оттуда всегда доносились крики, и мне не нужно было смотреть туда, чтобы понять, кто в этом виноват.

Я наблюдал за Вайпером: он смотрел в сторону пленных – на женщину, которая пыталась сражаться с солдатами, кидаясь на них своим телом, будто имитируя катапульту.

Затем он посмотрел на меня, слегка приподняв брови.

– Я говорил тебе, что она прекрасна.

– Возможно, пара ударов ее смирит.

– Нет.

Одна капля крови, и мы впадем в безумие.

– Давай не будем задерживаться. Нам предстоит еще многое сделать.

Глава 5

Лариса

Я присоединилась к другим пленникам. Запястья были связаны. Нас вели так, как будто мы – домашний скот. Солдаты толкали вперед, если мы не поспевали за всеми, и в какой-то момент я так разозлилась, что ударила одного из них по колену.

Кингснейк шел впереди со своим любимым змеем, оставив меня позади.

Скатертью дорожка.

Мы продолжили путь по темному коридору, и единственный хороший момент – нас как следует накормили. Нам дали не только орехи и сухофрукты, но и вяленое мясо с черствым хлебом. Они хотели, чтобы мы не голодали по той же причине, по которой фермер откармливает свинью – чтобы их собственный обед был сытным.

Пока мы шли вперед, Анжела начала плакать.

– Хотела бы я заболеть...

– И я, – сказала Этия.

– Да, болезнь и смерть были бы явно лучше этого.

– Давайте не будем отчаиваться, ладно? – сказала я. – Мы знаем, как их убить.

– Мы не сможем обезглавить всех этих солдат.

Анжела спотыкалась позади меня, она была слишком подавлена, чтобы идти в ногу с остальными. Мне пришлось несколько раз подтолкнуть ее, чтобы она не отставала.

– Нам это и не нужно. Нам нужно лишь разобраться с этим ублюдком впереди.

– Кингснейк, – прошептала она. – Невозможно.

– Это не невозможно.

– Когда с ним этот змей...

– Тогда я убью змея.

Анжела окинула меня диким взглядом, как сумасшедшую. Я и правда сошла с ума.

– Тебя убьют, – прошептала она.

– Мы нужны ему, чтобы выжить. Без нас его народ будет голодать. Мы неприкасаемые.

– Может быть, ты и неприкасаемая... но не все мы.

Я повернулась, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Он знает, что у тебя иммунитет. – Анжела снова сказала это шепотом, как будто хотела сохранить это в секрете.

Мое сердце камнем рухнуло вниз.

Черт.

– Ты незаменима, Лариса. Используй это, чтобы выбраться отсюда.

– Я не оставлю вас, ребята...

Ее взгляд смягчился.

– Возможно, у тебя не будет выбора.

* * *

Шла вторая ночь в пещерах, а это означало, что путешествие почти окончено. Вампиры разбили лагерь на ночь, расстелив свои маленькие лежанки, чтобы немного поспать. Нескольких солдат выставили на дежурство, чтобы наблюдать за нами. Мой меч и кинжал все еще были на лошади Кингснейка, так что оружия у меня, можно сказать, теперь не было.

Кингснейк был где-то впереди, вне досягаемости, возглавлял свою стаю вампиров.

Я дождалась, пока все уснут, а затем убедилась, что Кингснейк не появится неожиданно, и сделала свой ход. Повсюду валялись камешки, поэтому я положила один на колени под одеяло и протащила по нему веревку, натянутую вокруг запястий, разрезая волокна, одно за другим, пока те не ослабли совсем.

Я разжала руки под одеялом, и сердце мое заколотилось от волнения.

Я повернулась к Анжеле и протянула камень.

Она колебалась, хотела отказаться брать камень и сначала даже покачала головой.

Я всучила его ей.

– У меня не получится.

В конце концов она взяла камень и принялась пилить веревки, пока не освободилась тоже. Она передала его следующему проснувшемуся, и наконец четверо из нас были свободны, пока все остальные спали. Стражники явно не видели в нас реальной угрозы, возможно, потому что они были могущественными вампирами, а мы – всего лишь людьми, но это сыграло нам только на руку. Когда они оказались к нам спиной, я поднялась на ноги и подкралась к ближайшему солдату. У него на бедре висел меч. Я осторожно схватила его за рукоять и медленно вытащила, дюйм за дюймом, стараясь, чтобы он ничего не почувствовал. В конце концов меч высвободился, и у меня в руках появился клинок из черной стали. Глаза Анжелы стали огромными, как никогда прежде.

Я потянула меч назад и со всей силы ударила его по шее.

Меч вошел лишь наполовину, но достаточно глубоко, чтобы солдат не закричал. Его тело повалилось вперед, и удар был довольно громким, чтобы предупредить другого солдата. И его реакция была молниеносной: он вытащил меч из ножен быстрее, чем я успела это заметить.

Я не знала, как его остановить, поэтому вонзила лезвие прямо в его открытый рот.

Он замер. Его губы перерезало лезвие.

Я надавила на него всем своим весом, выталкивая меч из затылка.

Началась суматоха.

Солдаты, которые до этого спали, вскочили на ноги с мечами в руках и направились прямо на меня. Как и в случае с монстрами в пещере, я парировала их удары и пинала в грудь, но вскоре их стало слишком много. Они пытались усмирить меня, не убивая, поэтому я получила удар только по лицу, прежде чем меня повалили на землю.

Я боролась изо всех сил и в итоге получила еще один удар по лицу.

– Вы чертовы монстры!

Мои запястья снова были связаны, но на этот раз другой веревкой. Она была намного толще – с волокнами, пронизанными металлическими нитями. Меня толкнули, и я приземлилась на задницу. А потом солдаты расступились, когда приблизился их король.

Кингснейк, на голову выше служивших ему вампиров, подошел и сдержанно взглянул на меня. Его взгляд надолго не задержался, будто бы он меня не видел. Затем он осмотрел своих мертвых солдат на земле: их черная кровь сочилась по дну пещеры. Он снова посмотрел на меня, и я все почувствовала.

Обжигающий жар, который превращал металл в сталь, а сталь – в боевой меч.

– Вставай.

Я почувствовала, как пульсировало лицо, почувствовала изменение его цвета сразу после удара. Кингснейк был последним существом, рядом с которым я хотела бы находиться, и даже удары по лицу были лучше этой участи. Если я снова окажусь у него в плену, я никогда не смогу сбежать.

– Ты за это заплатишь.

– Это стоило того.

Он смотрел на меня с презрением, и в этот момент казалось, что злиться сильнее он просто не может, но он пришел в ярость. Ощущения были неописуемые, и вместо гнева я увидела красный цвет. На секунду он словно заблокировал мое зрение.

Кингснейк схватил меня и поднял на ноги одной рукой, будто я была невесома. Когда я отказалась идти, он потащил меня по камням на глазах у всех, как ребенка, закатившего истерику.

– Отпусти меня!

Я пыталась сопротивляться его захвату, но мои руки были связаны, а ноги продолжали скользить по каменному полу.

Он потащил меня в другое помещение – в пещеру, где осталась его лошадь.

Там был еще один вампир, и по его доспехам и плащу я поняла, что он отличался от остальных. Кингснейк оттащил меня туда, где его змей свернулся в огромную кучу кожи-чешуи, и бросил меня там.

– Клык будет присматривать за тобой, поскольку теперь тебя нельзя оставлять без присмотра.

Х-с-с-с-с-с-с.

Я пятилась назад, пока не ударилась спиной о свод пещеры.

– Укуси ее, если она пошевелится.

Змей опустил голову на тело, и его желтые глаза уставились на меня, не моргая.

Я подтянула ноги ближе к себе, чувствуя, как пот выступил на лбу.

Кингснейк вернулся к другому вампиру, а затем они заговорили настолько тихими голосами, что я не могла их расслышать. Они говорили, пока остальные спали. Я не могла разобрать слов, но по тону казалось, будто они говорили... на равных.

Я не спала той ночью.

Только смотрела на Клыка так же пристально, как он на меня.

* * *

Мы продолжили наше путешествие. Теперь мои запястья были привязаны к поводьям лошади, чтобы я не могла убежать, и когда мы вышли из пещеры, то оказались под покровом звезд. Холод наступил мгновенно, и я даже заскучала по теплу пещер.

Кингснейк сел в седло и посадил меня сзади.

Другой вампир тоже оседлал лошадь.

– Далеко нам еще? – спросила я.

Кингснейк не ответил.

Поскольку пленные шли пешком, мы продвигались медленно, в темноте под ветвями деревьев. Я понятия не имела, куда мы направляемся, и не видела перед собой Кингснейка.

Но я чувствовала холод.

Он стал глубже, более ледяным.

А потом я начала дрожать.

Отчаянно нуждаясь в тепле, я прижалась к твердому телу Кингснейка, стараясь максимально спрятаться от непогоды за его спиной.

Несколько часов спустя в небе забрезжил далекий рассвет, но он потускнел в густых облаках, оставив небо темным. Вдалеке появились огни, и по мере нашего приближения они становились только ярче.

Большие ворота были открыты, и мы прошли через них, следуя за вереницей факелов в долине между горами. Был полдень, и местность оживала. В воздухе висел туман, а по бокам тропы росли небольшие кусты шалфея. Суккуленты торчали прямо из земли, и их листья были грубыми и толстыми.

Мы подошли к другим воротам, и, как только стражи на башне увидели Кингснейка, металлические ворота распахнулись, и взору открылся Грейсон – королевство вампиров.

Город спускался к берегу, а за ним было серое море с белыми волнами, бьющимися о скалы. Чайки летали по небу, садясь на скалы, выступающие над поверхностью воды. Сочетание облаков и тумана создавало защиту от солнечного света, губительного для монстров.

Теперь я поняла, почему они выбрали море своим домом.

Мы вошли в город, и факелы освещали каждую мощеную дорогу и переулок. Местный вампир повел солдат и пленников одной дорогой, а мы втроем пошли иным путем.

Когда я взглянула на склон холма, то увидела дворец, из которого открывался вид на море, и предположила, что именно здесь правит Кингснейк. Мы проделали долгий путь вверх по холму, по разным тропинкам без ступенек, и в конце концов дошли до парадной части, где по меньшей мере сто ступеней вели ко входу во дворец.

Вампиры в форме забрали лошадь у Кингснейка, как только он спешился, а затем опустили и меня на землю, поставив рядом с ним, со связанными запястьями. Несмотря на то, что я была пленницей короля вампиров, несколько дней путешествия заставили меня отчаянно нуждаться в горячем душе, тарелке супа – чтобы справиться с холодом, пронизывающим мои кости, – и настоящей кровати, где я могла бы поспать с комфортом.

Но я вспомнила, что случится потом.

Он поднялся по лестнице, а его змей двигался по ступеням так, словно они не были для него препятствием. Когда я не последовала за ним, Кингснейк повернулся и посмотрел на меня.

– Мне надоели эти игры.

– Прости, что мое отчаянное желание жить причиняет тебе такие неудобства.

Он вытащил свой черный меч из ножен, угроза была однозначной. А его змей все время смотрел на меня таким же враждебным взглядом.

– Отлично, – сказала я, поднимаясь по лестнице. – Иду...

Мы преодолели сто ступенек и наконец подошли к синим двойным дверям двадцати футов высотой. При его приближении обе двери распахнулись, и появились вампиры с нарисованными на туниках змеями.

Мы преодолели огромный ковер у входа во дворец, гораздо более роскошный, чем тот, что я когда-то убирала. На стенах были нарисованы пейзажи: корабли, заходящие в гавань, суккуленты на склонах гор, но были и другие рисунки... например, монстры в десять раз крупнее людей, которыми они пировали. Красный цвет преобладал в этих тревожных картинах.

Кингснейк ступал по полу, а его змей скользил рядом, будто они были друг перед другом равны, и оба молчали.

В конце коридора стоял мужчина, не вампир, одетый в брюки и рубашку с длинными рукавами. На одежде была вышита змея, и она спускалась с правого плеча до самого низа левой штанины. Его руки скрывались за спиной.

Когда Кингснейк приблизился, он слегка поклонился.

Отвратительно.

– Какие будут приказы?

– Человек будет...

– Меня зовут Лариса.

Я стояла позади него, поэтому все, что я могла видеть, это то, как напряглась его спина. В комнате воцарилась тишина, и все солдаты, охранявшие коридор, посмотрели на меня так, будто я только что совершила ужасную ошибку.

После долгого молчания Кингснейк повернулся ко мне.

– Ты уже забыла, о чем мы говорили?

Угрожающий тон было ни с чем не перепутать, как будто он снова схватил меня за горло и утащил под завесу тьмы.

– У меня есть имя – используй его.

Возможно, если бы он видел во мне личность, а не еду, он бы не стал меня мучить.

Но Кингснейк снова посмотрел вперед.

– Отведи ее в помещение для пленных. Выстави четырех стражников, и пусть их предупредят, что она может попытаться сбежать. И если она это сделает, то у них есть мое разрешение применить всю необходимую силу. Если произойдет второе нарушение, она разделит комнату с Клыком.

Должно быть, он понял, что я ненавижу змей, потому что продолжал использовать Клыка против меня, чтобы добиться моего согласия.

– Принеси ей еды.

Он отошел, плащ с резким свистом разрезал воздух за его спиной. Выходя из комнаты, он забрал с собой всю энергию.

Слуга-человек поклонился ему вслед:

– Ваш приказ будет выполнен, мой король.

Солдаты схватили меня и повели по коридорам. Поскольку у Кингснейка были другие дела, требующие его внимания, я не ожидала визита и не стала сопротивляться их хватке, пока они провожали меня в спальню.

Они открыли дверь, и я вошла в комнату, совсем не похожую на камеру пленника. Там была большая двуспальная кровать с балдахином, туалетный столик из орехового дерева и комод, а также небольшая гостиная с диваном, двумя креслами и круглым столом, за которым можно было поесть.

Обстановка даже лучше, чем у меня в Рейвентауэре.

Они закрыли за мной дверь и заперли ее.

Именно тогда я заметила щель под дверью, достаточно большую, чтобы в нее мог пройти поднос.

Покрывало с узором из маков красно-коричневого цвета. У кровати лежал толстый ковер. Открыв шкаф, я обнаружила, что там висит женская одежда.

Это для меня? Или кто-то раньше уже был его пленницей?

Единственный недостаток комнаты – в ней не было окон.

Но это было объяснимо, поскольку я бы разбила их стулом, а затем попыталась сбежать.

Осмотрев свой новый дом, я вошла в ванную и обнаружила душ с горячей водой, ванну и туалетный столик с расческами и косметикой. Я разделась, оставив на полу отвратительную кучу одежды, а затем зашла в душ.

Та секунда, когда горячая вода коснулась моей кожи... была божественной.

После душа я чувствовала себя настолько уставшей, что сразу уснула, не дожидаясь, пока под дверь принесут поднос с ужином.

Глава 6

Кингснейк

Вайпер вошел в мой кабинет, заложив руки за спину, с мечом и кинжалом на бедре, луком и колчаном со стрелами за спиной. На Грейсон никто не нападал тысячи лет, но, как генерал наших вооруженных сил, он настаивал на том, чтобы всегда быть во всеоружии.

Я сел за стол, положив пальцы на подлокотники, и посмотрел на вампира.

– Наш народ сыт и доволен, король.

– Сколько добычи мы потеряли?

– Всего двоих, но это было ожидаемо.

Я устал не только от путешествия из Рейвентауэра, но и от воздержания. Я питался кровью животных, которую взял с собой, но на вкус она напоминала тухлую рыбу. Ну, по крайней мере, такой я себе представлял вкус тухлой рыбы. Даже когда Роуз была жива, она не могла поддержать меня, укрепить мои жизненные силы. С ее кровью все было в порядке, но она зачерствела, как старый хлеб.

Вайпер окинул меня умным взглядом.

– Ты не ел.

Это был не вопрос. а утверждение, поэтому я промолчал.

– У нас есть добыча, невосприимчивая к мору, а ты еще ее не попробовал?

– Я никогда в жизни еще так ненавидел свою добычу.

С того момента, как я увидел эту женщину, она стала для меня самой большой проблемой. И каждый раз, когда она открывала рот, ее слова текли, словно река из невообразимой чуши.

– Ты бы вел себя иначе на ее месте?

Я оперся на локоть и поднес кончики пальцев к линии подбородка. Щетина была грубой, как крошечные ножички, которые пытались меня порезать.

– Нет.

Но от этого она не стала менее раздражающей.

– Она неплохо обращается с мечом.

– Да, я заметил. Она убила несколько орков в одиночку.

– Впечатляет.

Я слишком сильно ее ненавидел, чтобы она и правда могла произвести на меня впечатление.

– Тебе нужно поесть, Кингснейк. Король не может возглавлять свой народ с такой желтоватой кожей и пустыми глазами.

– Каждая моя жертва хотела моего укуса. Только не эта.

Пить кровь – это интимный, страстный процесс и больше, чем просто питание. Женщина отдавалась мне полностью, царапала мою спину, пока я высасывал жизненную силу и ощущал ее вкус на своем языке.

– А если она этого не хочет, то мне придется заставить ее. А если я ее не заставлю, то убью.

Вайпер некоторое время пристально смотрел на меня, а затем сел в одно из кресел перед моим столом.

– Тогда скажи ей это.

Я наблюдал за ним.

– Если она не будет сотрудничать, твои клыки могут поцарапать ее, и она истечет кровью. Какой бы буйной она ни была, она не хочет умирать.

– Она знает, насколько ценна, поэтому она в курсе, что я не могу рисковать ею.

У нее было преимущество при любом раскладе – и мы оба это знали. Вайпер смотрел на меня, в его взгляде сквозило разочарование.

– Ты даешь этому ничтожному человеку слишком много власти.

– Она узнала, что обладает этой силой в тот момент, когда поняла, что у нее иммунитет. Тысячи погибают, а она цветет и пахнет. Возможно, если я попробую ее кровь, я смогу понять, почему.

Он прищурился:

– Вот и ответ.

Я встретил его взгляд.

– Если она позволит тебе поесть, ты, возможно, найдешь лекарство и для ее народа.

Глава 7

Лариса

Проснувшись, я первым делом съела ужин с подноса, который оставили под дверью. Через час мне принесли еще один поднос с завтраком, и я тоже его съела. Как животное, которое жило только ради еды, я дождалась следующей порции, не забывая поспать между ними. На книжной полке стояли книги – книги, написанные людьми, и это заставило меня осознать, сколько женщин жили в этой комнате до меня...и все они умерли.

Проходили дни, а Кингснейк так и не явился за мной.

Ему пришлось пройти через столько хлопот, чтобы поймать меня, но теперь он вел себя так, будто меня не существовало.

Я знала, что это не продлится долго. Он поймал меня не просто так – и он явно хотел получить прибыль от своих затрат.

Что я буду делать, когда он придет за мной?

Меч и кинжал у меня отобрали. Все, что у меня было, – вещи в моей комнате. Я могла бы отломать одну из стоек кровати и ударить его по голове. Поднять стул и швырнуть в него. Стукнуть его книгой. Но ничто из этого не убило бы его, только разозлило.

Мой ход мыслей прервался, когда я услышала громкий щелчок замка.

Черт.

Дверь открылась, и он вошел, но выглядел почему-то совсем иначе.

Черные доспехи, украшенные змеями, больше не закрывали его тела. На нем не было туники. И плаща. На самом деле, на нем даже не было рубашки...

На нем были только хлопковые брюки – одежда, которую он должен бы носить только наедине с самим собой, в своей спальне, когда его присутствие больше нигде не требовалось. Это навело меня на мысль, что сейчас вечер, или, вернее, вечер для вампира, значит – утро.

Он весь – поджарые мышцы и жилистые вены, а на светлой коже выделялись едва заметные шрамы: на руках, на туловище и пара на груди. Рельефные сильные мышцы ходили туда-сюда даже от его легких движений. Прищуренные глаза смотрели на меня – темные, как кора дерева после утреннего дождя. Сила его взгляда была немного пугающей, потому что ему не нужно было моргать – как и его змею.

Я отступила назад, увеличивая расстояние между нами, насколько это позволяла сделать спальня. Все, что было под рукой, – это книга, которую я читала, поэтому я держала ее рядом, готовая разбить ему голову, как только он подойдет достаточно близко.

Его глаза не отрывались от моих.

– Ты, должно быть, так же устала, как и я.

– Я никогда не устану сражаться.

Он еще мгновение смотрел на меня, прежде чем дверь за ним закрылась.

Замок щелкнул, как будто кто-то этого ждал с другой стороны.

Между нами повисла напряженная тишина. Я уставилась на него. Он смотрел на меня.

Раскаленное добела пламя вырывалось из его глаз и жгло каждый предмет мебели. Оно поглотило комнату целиком.

Я сжала книгу крепче.

– Чувство взаимно.

Он слегка перевел взгляд и еще немного прищурил глаза.

– Садись.

– Нет.

Он подошел ко мне, все еще выглядя как король, хоть и без одежды.

Я схватила книгу и приготовилась ударить его в висок.

Но он прошел мимо меня, даже повернулся спиной и сел за обеденный стол.

Я смотрела, как он двигается, и мои пальцы вдруг ослабли на корешке книги.

Кингснейк расслабился, откинувшись на деревянную спинку стула, согнув ногу и положив лодыжку на второе колено. Он скрестил руки на широкой груди, а затем кивнул на стул напротив него.

– Садись.

Его тон стал глубже, а линия подбородка заострилась, как у родителя, у которого совершенно закончилось терпение.

– Зачем?

– Затем, что я так сказал.

– Знаешь, если бы ты просто выразил хоть какое-нибудь уважение...

– Здесь в Грейсоне уважение заслуживают, а не раздают.

– Ты тоже не заслужил моего уважения, придурок.

Пламя поднялось, охватив весь дворец, который он называл домом. Он был готов сжечь его дотла, пока горю и я.

– У меня есть к тебе предложение – если сядешь и выслушаешь.

– Сделка с вампиром? Нет, спасибо.

Он прищурился.

– С Кингснейком, королем вампиров и повелителем тьмы.

Я закатила глаза.

Его движения были настолько быстрыми, что я даже не заметила, как он это сделал: он схватил меня, и я оказалась в кресле, а моя задница ударилась о дерево так сильно, что останется синяк. Затем он вернулся к своему креслу с медленной грацией, как будто ничего и не было. Он повернулся ко мне, скрестив руки на груди, атмосфера вокруг все еще словно пылала.

– Я не собираюсь кусать тебя сегодня вечером.

– Какой паинька...

Его глаза прищурились еще сильнее.

– Ты здесь бессильна, а ведешь себя так, будто неуязвима.

– Я неуязвима. Я единственный человек, невосприимчивый к болезни, которая унесла жизни тысяч и отравила кровь тысяч. Укусив не того, ты погибнешь. Я сейчас самый могущественный человек в мире.

Я не была глупой, и мне хотелось сделать это абсолютно очевидным.

Кингснейк молчал, и постепенно пламя вокруг него начало угасать.

– Думаешь, я заноза в заднице? Дорогой, ты не знаешь, что тебя ждет.

Он молчал, наблюдая за мной через стол. Напряженность осталась в его взгляде, но пламя угасло.

– Я могу предложить тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете.

– Свободу?

– Нечто большее.

Я не хотела ничего больше, чем освободиться от этого монстра и других монстров, которые служили ему.

– Что же?

– Лекарство.

Выражение моего лица не изменилось, но я почувствовала, как все мышцы моего тела автоматически напряглись. Против моей воли легкие глубоко втянули воздух.

– Я тебя заинтересовал?

Эти злые глаза теперь светились высокомерием.

Будучи упрямой до глубины души, я держала рот на замке.

– У нас одинаковые интересы. Мор опустошил наши источники пищи, и ваше население было уничтожено болезнью. Мы сможем найти лекарство вместе, если ты будешь сотрудничать.

– Сотрудничать?

– Да.

– А что значит сотрудничать?

Он наклонил голову в другую сторону, его прищуренные глаза не отрывались от моего лица.

– Мне нужно попробовать твою кровь.

Мой желудок сжался от отвращения.

– Это единственный путь.

– Верно...

– Если я раньше пробовал чью-то кровь, я мог распознать человека лишь по ее вкусу. Точно так же, как вы можете идентифицировать людей по звуку голоса... по запаху. Я могу распознать свойства твоей крови, и, возможно, смогу определить, что отличает тебя от всех остальных.

Это было похоже на ловушку.

– А если тебе это удастся, что тогда?

– Мы изобретем лекарство и дадим его твоему народу.

– Просто так?

– Как я уже сказал, искоренение этой болезни имеет первостепенное значение для нашего выживания. Она уничтожает наше население так же, как и ваше.

– Это неправда... У вас есть другие варианты.

– Кровь животных – плохой заменитель. Да, она позволяет выжить, но делает нас слабыми.

Я смотрела на него, раздраженная его спокойствием и тем, как его глубокий голос задавал тон этому разговору.

– Ты спасительница, в которой нуждается твой народ.

Я прервала зрительный контакт и отвернулась.

– Ты можешь спасти их всех... Неужели ты не хочешь принести эту жертву?

– Я не глупа. Я знаю, что ты делаешь.

– Что же?

Я снова посмотрела на него.

– Ты пытаешься мной манипулировать.

– Даже если это правда, какое это имеет значение?

– Это правда.

Он этого даже не опроверг.

– Нам дали шанс, и ты его упустишь, потому что испугалась?

– Я не боюсь. Просто не хочу, чтобы у меня на шее сидела пиявка. Не хочу делать своего величайшего заклятого врага сильнее. Я лучше буду смотреть, как ты увядаешь и слабеешь, пока не превратишься в пыль на ветру...

Уголок его рта приподнялся, и он ухмыльнулся.

– Ты не понял, что я сказала?

– В этом мире есть существа похуже меня.

– Например?

– Когда-нибудь ты увидишь.

Трепет наполнил мое сердце, беспокойство проникло прямо в кости. Я хотела потребовать от него ответов, но не получила ни одного, тем более я отказалась выполнять все его требования.

– Когда я сказал, что людям нравится кровопускание, я имел в виду именно это. Каждая добыча, которую я когда-либо ловил, наслаждалась моим укусом. Единственная боль, которую чувствуешь, – это момент, когда клыки пронзают кожу. Но затем тебя охватывает неописуемое удовольствие – такое, что заставит умолять меня продолжать, пока я не выпью все.

– Я тебе не верю.

Его взгляд был неподвижен, глаза прикованы к моим, как будто меня тут вообще не было.

– Мне никогда не приходилось заставлять женщину стать моей жертвой.

– Тогда почему бы тебе не взять кого-нибудь другого?

– Люди обычно приходят к нашим воротам и предлагают себя в качестве добычи. Нам никогда не приходилось путешествовать по королевствам и захватывать пленников. Мор изменил все.

– Почему они это делали? Зачем кому-то в здравом уме подвергать себя такому?

Он слегка пожал плечами.

– Есть некоторые причины.

– Какие, например?

– Во-первых, физическое желание.

– Желание? Желание быть укушенным?

– Желание быть с вампиром любыми способами...

Я не могла сидеть напротив Кингснейка и притворяться, что он не радует глаз, особенно без рубашки и с такими мускулами. Другой вампир, с которым я обычно его видела, был таким же, даже более мускулистым. Многие вампиры были красивы, но Кингснейк был... исключительным.

– И поэтому ты сейчас полуголый? Просто на мне это не сработает.

Понимающая улыбка появилась на его лице.

– Мне так удобнее.

– Какие еще есть причины?

– Одержимость. Некоторые люди поклоняются нашему виду. Думают, что мы боги. Служить нам – большая честь.

Я слышала об этих людях раньше. Я всегда считала их сумасшедшими.

– И последняя, более важная причина – это шанс самому стать вампиром.

Смерть была бы предпочтительнее.

– Ничто из этого даже отдаленно не звучит привлекательно.

– Возможность жить вечно тебя не привлекает?

– Нет, потому что ты неживой. У тебя нет бьющегося сердца. Твои легкие не втягивают воздух. У тебя нет души. Когда придет твое время, ты станешь... ничем.

Выражение его лица не изменилось, оно было таким же суровым, как и прежде, и неподвижным, как камень.

– Тебя это не беспокоит?

– Зачем мне об этом беспокоиться, если мое время никогда не придет?

– Ты настолько высокомерный?

– Я уверенный. Именно это слово я бы использовал.

Я смотрела на существо напротив меня – монстра, у которого было красивое лицо, красивое тело, но огромная пустота в груди.

– Если я соглашусь сотрудничать с тобой и мы найдем лекарство для моего народа... ты меня отпустишь?

Тишина. Длившаяся вечность.

Я ждала, не зная, о чем он думает и думает ли вообще. Его лицо было суровым, и он явно подавлял эмоции.

– Каждая моя жертва выполнила свое предназначение. Их вкус приедается, и вскоре мне хочется чего-то другого. Как только мне надоест твой вкус, я тебя отпущу. Что ты будешь делать дальше – твоя забота.

– Ты не убиваешь жертву, когда покончишь с ней?

– Нет. Обычно они становятся жертвами для кого-то другого. Или уходят.

Он изучал мой взгляд и наблюдал, как я осознаю информацию, которую он мне только что преподнес.

– Вопреки тому, что вам говорили, мы не монстры. Мы не убиваем людей, если только случайно. Мы ничем не отличаемся от некоторых рыбаков. После того, как мы поймали улов, мы отпускаем его обратно в воду.

Сравнение было натянутым, и я осталась при своем мнении.

– Ты даешь мне слово? Ты меня отпустишь?

Он долго выдерживал мой взгляд, прежде чем слабо кивнуть.

– Да.

Я не знала его достаточно хорошо, чтобы доверять его слову, но благородные короли сдерживали свои обещания – а он, казалось, был именно таким.

– Я не могу заставить тебя это сделать.

Я скрестила руки на груди.

– Потому что, если я поступлю так, есть большая вероятность, что я убью тебя.

Когда я представила, как подчиняюсь его укусу, меня переполнила ненависть к себе. Но если бы действительно существовала возможность, что это могло привести к спасению моего народа, отказываться эгоистично.

– Мне нужно, чтобы ты полностью подчинилась мне.

Это была невыполнимая задача.

– Ты можешь это сделать?

Я неосознанно потерла плечи и руки, борясь с холодом, который внезапно прокрался в комнату. Всю жизнь меня предупреждали об ужасах этих существ, и позволить себя укусить... было неописуемо.

– Ты можешь мне доверять, Лариса.

– Доверять, но как?

– Поверь, что я тебя не убью.

Последние десять минут он не шевелился, даже не моргал. Его змееподобные повадки становились тем более очевидными, чем дольше я находилась в его обществе.

– Поверь, тебе это понравится.

Я была в ужасе от того, что действительно обдумывала это.

– Разрешишь, Лариса?

Мое сердце забилось чаще, и от такого быстрого ритма меня слегка затошнило. Ладони стали липкими, хотя здесь только что было прохладно. Мне внезапно стало жарко, как будто солнце могло пробиться сквозь облака и твердые стены.

– Да... я разрешу тебе.

Глава 8

Лариса

Я не сомкнула глаз прошлой ночью.

Я была напугана, и страх делал этот момент еще более жутким. Он не убьет меня. Он сказал, что это не навредит. У меня даже есть шанс спасти свой народ от проклятия. Если мы не остановим эту болезнь, в какой-то момент нас станет так мало, что королевства рухнут. Это было необходимо, и все, что мне нужно сделать – просто лежать, пока он не закончит.

Но я все равно беспокоилась.

Раздался бой часов.

Дверь открылась.

А потом появился он, такой же, как и вчера вечером, без рубашки, в брюках, босой. Он закрыл за собой дверь, и она щелкнула с другой стороны.

Я сидела на кровати, глядя на вампира, неотличимого от человека. Его клыков не было видно. Только эти зрачки могли его выдать. В ту секунду, когда он оказался в комнате, мое сердцебиение стало неровным.

– Ложись.

Инстинкт кричал мне возразить, сопротивляться каждому его приказу, но это был не приказ. Это было предложение.

Я была полностью одета, за исключением обуви. Я не обувалась с тех пор, как была заперта в этой тюрьме, потому что в этом теперь просто не было необходимости.

Он подошел так близко, как тогда, когда душил меня. Теперь же я могла чувствовать его запах – запах сандалового дерева, соли и океанского воздуха... даже тумана. Его доспехи и одежда всегда были украшены, но теперь его кожа была открыта моему обонянию. Он не тронул меня.

– Тебе будет удобнее, если ты ляжешь на спину.

– Как много времени это займет?

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

– Недолго.

Наконец я откинулась на покрывало, уронив голову на подушку. Он стоял у кровати.

– Убери волосы.

Я схватила пряди и откинула их, обнажая свою плоть вампиру, который хотел полакомиться моей кровью. Мои глаза были прикованы к потолку, потому что я не хотела видеть выражение победы на его лице. И я не хотела признавать свою судьбу. А он просто продолжал стоять там.

– Давай покончим с этим.

Он залез на кровать, и матрас тут же прогнулся под его весом. Ростом он был на несколько дюймов выше шести футов, и даже при своем худощавом теле весил фунтов двести.

Он двинулся прямо на меня, как будто собирался сделать нечто большее, чем просто укусить.

Теперь его запах стал более резким, прямо у моего носа – пахло холодным океаном. Его тело не касалось моего, прищуренными глазами он изучал мое лицо. Его сильные плечи и грудь были на уровне моих глаз и это делало момент гораздо более интимным.

Его рука скользнула в мои волосы, будто он собирался меня поцеловать.

На коже мгновенно появились мурашки. Нервы мои были натянуты, связаны в узел. Я сглотнула, хотя в горле было сухо. Каждый раз, когда я делала вдох, я задерживала дыхание, прежде чем выдохнуть.

Он повернул мою голову, заставляя посмотреть направо, а затем опустил голову вниз – и я почувствовала их.

Его клыки.

Они пронзили мою плоть, и боль была острой, будто порезалась бумагой. Это заставило меня вздрогнуть, дернуть ногами в знак протеста.

Но затем боль утихла, сменившись неописуемой эйфорией. Это было обезболивающее, которое смягчило укус, но оно правда было достаточно опьяняющим, чтобы вызвать привыкание. Мое тело обмякло, я расслабилась, и удовольствие, которое я получила, было настолько сильным, что я не хотела, чтобы оно прекращалось... как он и сказал.

Мои руки двигались сами по себе и скользнули по его мускулистой спине. Когда они обхватили его плечи сзади, мои ногти впились в его кожу, как будто я хотела пролить его кровь так же, как он пролил мою.

Мои глаза закрылись, и я откинула голову назад, еще больше открывая ему доступ к моей шее. Я была настолько подавлена, что едва могла чувствовать прилив эмоций.

Землетрясение, обрушившее горы. Сила, достаточно мощная, чтобы уничтожить мир и все, что есть в нем. Деревья, сломанные пополам. Ветры, разрушающие камень. Наводнения, разбивающие плотины, затапливающие мир.

Менее чем через десять секунд после того, как его клыки пронзили мою плоть, все было кончено.

Он оставил мое тело и поднялся на ноги. Его лицо не повернулось к моему, и выглядел он странно.

– Что случилось?

Это было со мной в первый раз, но я словно знала, что все должно было длиться намного дольше, чем десять секунд.

Кингснейк вылетел из моей спальни и оставил дверь широко распахнутой.

Глава 9

Кингснейк

Дверь кабинета открылась и закрылась – ко мне присоединился Вайпер.

Он взглянул на меня и заметил изменение.

– Ты поел.

Прошло несколько часов, а я чувствовал себя так же.

– Твои глаза... они другого цвета.

– Было еще хуже.

Они стали зелеными, но постепенно возвращались к своему прежнему цвету.

Вайпер понял серьезность ситуации и опустился в одно из кресел.

– Ее кровь...ничего подобного я раньше не пробовал.

Эти десять секунд были хаосом. В ту же секунду, когда я попробовал ее, мне захотелось высосать ее досуха, уничтожить ее жизнь, чтобы получить всю ее за один укус.

– Я хотел ее убить.

Вайпер уставился на меня.

– Я никогда раньше не чувствовал такого.

Обычно кровь ощущалась вкусной только потому, что она была новой. Но как только вкус становился... тусклым на языке, его можно было забыть. Но это... забыть было невозможно.

– Я почувствовал вкус силы. Это не только иммунитет. В этой женщине есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд...

– Ты хочешь сказать, что она не та, за кого себя выдает?

– Нет. Я уверен, она понятия не имеет, кто она... или что она такое.

Вайпер еще больше расслабился в кресле и отвернулся, как будто глубоко задумался.

Я сжал руки под столом. Сухожилия натянулись на мышцы, которые будто стали сильнее, чем прежде.

– Все произошло быстро, но времени хватило, чтобы я почувствовал себя целостным. Недели голода смылись всего несколькими каплями. Вкус крови животных... будто ничего и не было. Я сосредоточен в десять раз сильнее обычного. Я чувствую себя на тысячу лет моложе.

Он снова посмотрел на меня.

– Ты распознал элементы в ее крови?

– Безумие было слишком сильно.

Я ничего не смог идентифицировать – не в метели блаженства.

– Как только шок пройдет, я попробую еще раз.

– Я могу проверить сам.

Мой взгляд остановился на его лице, и я почувствовал, как напряжение проходит через все тело. Это было то же напряжение, которое я чувствовал перед тем, как вытащить меч, перед тем как разрубить врага на куски. Я понимал, что моя ярость была неуместна и направлена не туда, но тем не менее она была реальной.

– Она моя.

Вайпер стойко выдержал мой взгляд.

– Если ты не можешь есть...

– Я могу есть.

– Если ты убьешь ее...

– Не убью. Если бы я не мог контролировать себя, она бы уже была мертва.

Между нами воцарилось тяжелое молчание, облако напряжения обрушило на нас обоих капли дождя. Между нами существовало тысячелетнее доверие, но оно быстро подверглось сомнению, когда в наши ряды вошла такая желанная личность, как Лариса.

– Полагаю, ты больше не ненавидишь ее.

Я забыл о своих предубеждениях в момент, когда попробовал ее.

– Ты хотел ее?

– Нет.

Она несомненно привлекательна, но не особенно привлекательна для меня. Возможно, все было бы по-другому, если бы она не была такой непослушной. Я привык к тому, что женщины выполняют приказы, становятся на колени и умоляют меня укусить их.

– Ты хочешь ее сейчас?

Я знал, почему он спросил – он хотел, чтобы я поделился ею.

– Я начинаю ее хотеть.

* * *

– На границе Эвангарда замечена необычная активность.

Разведчик вошел в переговорную, где мы с генералом Вайпером обсуждали с командирами нашу военную позицию. Мы делили наши земли с монстрами и орками, но, хотя наше сосуществование было мирным, существа, которых мы поработили, всегда испытывали глубоко укоренившееся недовольство. Когда-нибудь может произойти восстание – и мы должны быть к нему готовы.

Я посмотрел на разведчика, нахмурив брови.

– Что за необычная активность?

– Посылки какие-то. Их груз хорошо спрятан в телегах, но его так много...

Я посмотрел на генерала Вайпера.

Он посмотрел на меня.

Я повернулся к разведчику.

– Продолжайте следить за границами. Я хочу знать, откуда пришли эти поставки.

Он быстро поклонился и ушел.

Я стоял у стола с топографической картой наших земель и соседних королевств, расположенных дальше. Командиры стояли рядом, заложив руки за спину и ожидая приказов.

– Нам не нужны доказательства, чтобы точно знать, откуда взялся этот мор.

Я смотрел на Эвангард – оплот эльфов, мифических существ, которые считали себя богами.

– С помощью своей магии они создали эту напасть и обрушили ее на мир.

Уничтожая человеческое население, они уничтожали и наше.

Генерал Вайпер скрестил руки на груди, толстая броня закрывала его массивное тело.

– Умный план. Если у них есть яд, возможно, у них есть и противоядие.

– Которого они нам никогда не дадут.

– Может быть, мы могли бы обменяться.

– Нет.

Я выпрямился, оторвав глаза от карты.

– Они хотят нашей гибели, и, если мы не остановим болезнь, им это удастся. Большинство из нас умрет от голода, а остальные будут питаться кровью животных, что сделает их слишком слабыми, чтобы сражаться. Они выйдут к нашим границам и победят нас раз и навсегда.

Я представлял ясно их мысли, и тот факт, что это был действительно хороший план, только разозлил меня еще больше.

– Скоро этот мир будет принадлежать им – и только им.

Вайпер посмотрел на меня, то, о чем он думал. было словно написано на его лице.

Если мы не сможем получить лекарство с помощью Ларисы, мы все обречены.

Глава 10

Лариса

Единственный способ измерить ход времени – подносы, подсунутые в щель под моей дверью. Различить завтрак, обед и ужин было легко, и я поняла, что прошло два дня с тех пор, как Кингснейк убежал из моей спальни.

Я продолжала рассматривать свою шею в зеркале, два маленьких прокола от его клыков. Они быстро зажили, но шрам был виден даже спустя несколько дней. Иногда я прикасалась к нему, и если нажимала достаточно сильно, то чувствовала жжение от пореза.

Когда я устала ждать возвращения Кингснейка и объяснения того, что произошло, я стукнула кулаками по двери и закричала:

– Выпустите меня!

Я не видела солнечного света почти неделю. Не видела ни облаков, ни птиц. Для меня, запертой в четырех стенах, каждая прошедшая секунда казалась частью одного бесконечного дня.

Ответа не последовало.

– Я хочу поговорить с Кингснейком!

Никто не открывал мне дверь, и я подозревала, что сначала им нужно его разрешение. А дверь, наверное, запретили открывать без него, потому что это было чревато моим побегом.

– Я серьезно!

Я схватила стул из гостиной и со всей силы швырнула его в дверь.

Не осталось ни вмятины, ни даже царапины.

Я снова взяла стул, затем пару раз взмахнула им, прежде чем швырнуть.

Именно тогда дверь и распахнулась.

Благодаря своей быстрой реакции он без труда поймал стул. Но его суровое лицо показывало, насколько его раздражало мое беспорядочное поведение. Кингснейкотставил стул в сторону и в полном обмундировании, с мечом на бедре, вошел в комнату, встал надо мной.

– Ну?

– Ну? – Мои брови практически слетели с головы. – Я провела здесь неделю, и это все, что я от тебя получаю?

– Хочешь прогуляться?

– Ты не можешь обращаться со мной так... Подожди... что?

Кингснейк вышел из комнаты и шагнул в коридор с потолками высотой тридцать футов и каменной кладкой, украшенной изящными змеями.

Я смотрела ему вслед, на открытую дверь, и была не в силах поверить, что могу вот так просто... выйти. Я последовала за ним по коридору. От движения его тела плащ на спине переливался и мерцал. Он шел, не дожидаясь, пока я догоню его.

Даже сзади я могла видеть его силу, видеть ее в том, как он держался. Люди мало что знали о вампирах, потому что они всегда были скрытными, всегда были врагами. Судя по текстам на моих книжных полках, Кингснейк жил на этом свете уже многие поколения.

Я догнала его.

– Куда мы идем?

– Куда захочешь.

Сделав несколько поворотов, мы вышли из каменного дворца и оказались на вершине лестницы, и взгляду открылся город, изгибающийся и спускающийся с горы. Слева открывался захватывающий вид на океан: серые облака над водой, солнце, скрытое за покрывалом, укрывающим небо.

Я никогда не видела океан.

Было холодно и серо, барашки волн поднимались на поверхность, прежде чем разбиться о берег. В воздухе витал запах соли, и холодная влажность касалась моей кожи.

Почувствовав на себе взгляд Кингснейка, я посмотрела на него.

– Ты никогда не видела океан.

Я умела читать эмоции, но он, казалось, умел читать мысли.

– Всегда так холодно?

– Большую часть времени.

– Вот почему ты здесь живешь... потому что здесь нет солнца.

Облака постоянно закрывали солнце, притупляли лучи, чтобы этот ночной охотник мог охотиться и днем. Лучи были настолько тусклыми и преломленными, что не проникали в плоть.

– Иногда все же солнечно.

– И что ты в таком случае делаешь?

Вопрос, похоже, не стоил его внимания, потому что он не ответил. Он пошел вперед и начал спускаться по длинной тропе, вниз по лестнице, ни разу не наступив на свой плащ, который волочился за ним.

Я еще раз посмотрела на океан, прежде чем последовать за Кингснейком, также спустившись вниз к тропе, ведущей вглубь города. Остальные здания, похоже, были построены из того же материала – непроницаемого серого камня. На всех домах были вырезаны различные изображения змей: некоторые обвивали колонны, другие выгравированы над окнами и дверными проемами.

– Где твой змей?

– Он не мой змей... и его зовут Клык.

– Хорошо. Где Клык?

– Мы не проводим вместе каждую минуту бодрствования.

– Чем это существо занимается в свободное время?

Кингснейк остановился, прежде чем мы достигли ворот, и повернулся ко мне. Под поверхностью его лица кипела едва уловимая ярость.

– Он. Не «это».

Я чувствовала, как кипит его гнев, как нарастает жар. Это был мой первый выход на улицу, и меньше всего мне хотелось ставить под угрозу этот момент свободы.

– Извини...

– Тебе не стоит его бояться.

– Он змей. Огромный змей с огромными клыками. Очевидно, ты держишь его при себе по той самой причине, по которой я его боюсь.

– Но он никогда не причинил бы тебе вреда.

– Ты не можешь его контролировать. Он – дикое животное...

– Он никогда не причинит тебе вреда, если я не попрошу.

Он продолжил прогулку, прервав разговор.

Я задержалась немного, прежде чем догнать его. Когда мы вошли в город, то увидели проходящих мимо вампиров, которых невозможно было отличить от людей. И казалось, они точно знали, кто Кингснейк такой, потому что каждый раз, когда они пересекались с ним, они либо шли в другом направлении, либо переходили на противоположную сторону дороги, чтобы не мешать ему.

– Они боятся тебя.

– Ты путаешь страх с уважением.

Кингснейк продолжал идти, сопровождая меня. Видимо, город состоял из разных районов, разделяющих жилые дома и лавки. Я видела деревья в кадках, суккуленты в цветочных горшках под окнами. Создания, которые уже были мертвы, похоже, все еще ценили жизнь. Куда бы мы ни пошли, Кингснейк вызывал один и тот же эффект – заставлял всех разойтись. Никто с ним не здоровался. Никто не говорил ни слова. В Рейвентауэре, если король когда-либо появлялся на публике, горожане должны были приветствовать его поклонами и реверансами, бросать цветы к его ногам, когда он проходил мимо.

Но в Грейсоне они расходились в разные стороны и не смотрели в глаза.

– Корона твоя по праву рождения?

Корона обычно передавалась от отца к сыну, оставаясь в королевской семье. Считалось, что это их право по рождению, дарованное богами. Но вампиры не рожают детей, так как же это работает?

– Да.

– Значит, твой отец был королем до тебя?

– Можно и так сказать.

Он свернул на другую тропу, и мы спустились дальше. Тогда я и поняла, что мы приближаемся к берегу, к пляжу с белым песком перед мощными волнами.

Каменная тропа вела до скалы, а затем превратилась в грунтовую дорожку, огибающую скалу. Кингснейк подошел к большому кипарису, под которым стояла каменная скамейка. Прежде чем сесть, он поправил плащ. Его сильная спина в этот момент была совершенно прямой, а темные глаза любовались захватывающим видом.

Я сидела рядом с ним и смотрела на море бесконечной серости. Смотрела туда, где небо встречалось с океаном. Ветер жалил холодом, пронзал мои глаза, как маленькие ножи, и заставлял крошечные слезы катиться по моим щекам, потому что я просто не могла отвести взгляд. Я слышала истории об океане, о больших деревянных кораблях, исследующих неизведанную территорию, и о том, насколько огромен на самом деле мир.

Кингснейк тоже глядел на воду, ничего не говоря.

Вкус свободы был неописуемым: чувствовать свежий воздух кожей, видеть нечто большее, чем просто сплошные стены.

– Я не могу вернуться туда...

Никакой реакции. Ноль эмоций.

– Позволь мне хотя бы смотреть в окно!

– Я дам тебе все, что ты хочешь, если ты не убежишь.

Он повернулся и посмотрел на меня. Его пронзительные темные глаза были наполнены жесткостью, а твердая линия подбородка была острой, как кинжал.

– Я король, а не нянька.

– Я позволила тебе укусить меня, чтобы мы могли найти лекарство и спасти мой народ. Ты думаешь, я куда-нибудь уйду?

Он снова посмотрел вперед.

– Даешь мне слово?

– Какое слово?

– Что ты не убежишь.

– Мое слово для тебя что-нибудь значит?

– Ты поверила, что я отпущу тебя. Я хотел бы оправдать это доверие.

На мгновение, лишь на мгновение, я перестала его ненавидеть.

– Но я должен тебя предупредить. Мое доверие как стекло. Если оно разобьется, его будет невозможно вернуть. Ты потеряешь не только его, но и уважение, и защиту. Я уже говорил тебе, что самое безопасное место для тебя в этом мире – рядом со мной.

– Мне не нужна твоя защита...

Он медленно повернулся в мою сторону.

– Я не говорю об орках и гоблинах.

– Тогда о чем ты говоришь?

– Скоро все узнают твою ценность. О том, что твоя кровь невосприимчива к болезни, унесшей жизни представителей нашего вида. Каждый из них захочет попробовать – и не сможет устоять перед укусом. Моя защита – единственное, что стоит на их пути.

Когда я гуляла по улицам с Кингснейком, я ни разу не почувствовала себя уязвимой. Но если бы я была одна... окруженная голодными вампирами... Я пришла в ужас от этой мысли.

– Хоть меня и уважают подчиненные, но они тоже голодны. Предыдущая жертва не прислушалась к моему предупреждению – и ты можешь догадаться, чем все закончилось.

Я сглотнула, представляя ее безжизненное тело, оставленное за зданием.

– Ты заботился о ней?

– Нет.

– Она предложила себя тебе... и все еще ничего не значила?

– Так поступала каждая женщина до нее. И так будет с каждой женщиной после.

– Это слишком холодное отношение.

Он выдавил из себя грустную улыбку.

– А я хладнокровен – в буквальном смысле.

Я перевела взгляд в сторону, пытаясь выкинуть из головы эту жестокую улыбку.

– Я даю тебе слово.

Если я вернусь в Рейвентауэр, я смогу только утешить умирающих, но не вылечить болезнь. Это было бы бессмысленным занятием. Но если Кингснейк сможет дать мне противоядие, я смогу вернуться к своему народу как спасительница.

– Не покидай дворец без генерала Вайпера или меня в качестве сопровождения.

Я боролась с ним всю дорогу сюда, и теперь я была добровольным пленником – ни для кого иного, как для Кингснейка.

– Что произошло, когда ты укусил меня?

Кингснейк замолчал, его настроение изменилось.

Яростной бурей клубились черные тучи. Ураганы обрушивались на берега его разума.

– Я мало что знаю об этом, но уверена, что это должно было продлиться дольше.

Буря неистовствовала. Ярость и раздражение сражались за первое место.

– Почему мой вопрос тебя злит?

Гроза мгновенно исчезла. Волны успокоились. Повернувшись в мою сторону, Кингснейк прищурился.

У него не было возможности раскрыть мою тайну, но тем не менее мне следовало действовать осторожно.

– Я не злюсь.

– Злишься, – отрезала я. – И раздражен.

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

– Вкус твоей крови оказался гораздо более сильным, чем я ожидал. Я не смог с этим справиться, поэтому мне пришлось уйти.

– Сильным? – спросила я. – В каком смысле сильным?

– Сильным. Мощным. Неотразимым.

Гнев исчез, но Кингснейка охватило более глубокое чувство – тьма, которую невозможно было описать. Облака стали серыми, а затем все потемнело.

– Смог ли ты... различить что-нибудь?

– Нет.

– Ты собираешься попробовать еще раз?

– Рано или поздно.

Я изучала его взгляд, пытаясь прочитать эмоции на лице. Чувства внутри него стали мрачнее, словно лужа грязи, – интенсивные, трудноописуемые. Присмотревшись, я поняла, что его глаза немного другого цвета: скорее зеленые, чем карие. Я заметила едва уловимый блеск его кожи. Мне потребовалось время, чтобы осознать последствия сложившейся ситуации.

– Ты хотел меня убить...

Его узкие узкие зрачки, самые глубокие из всех, что я когда-либо видела, завораживали. Всякий раз, когда Кингснейк замирал, он напоминал Клыка, сосредоточенного на своей цели – как хищник, сконцентрированный на добыче.

– Я не хотел останавливаться – это лучшее описание.

Мое сердце бешено заколотилось, а ладони снова стали липкими. Рядом с ним я должна быть в безопасности, но теперь я чувствовала себя так, будто сражаюсь без меча и доспехов.

– Я бы никогда не лишил тебя жизни.

– Но ты хотел...

– И я остановился.

Его тон стал глубже, заострившись, как лезвие.

– Я всегда смогу остановиться.

– Откуда тебе знать...

– Я сделал это однажды.

Его взгляд был твердым, как врата их города, непроницаемым, будто сделанным из цельного камня.

– И я сделаю это снова.

* * *

Моя новая комната оказалась намного лучше предыдущей.

Во-первых, у меня были окна.

Окна, через которые я видела сосны в лесу, океан вдалеке. Можно было даже открыть ставни, чтобы позволить соленому морскому воздуху прогнать затхлость. На небольшом балкончике расположились стол и пара стульев.

Было слишком холодно, чтобы проводить там время, но все равно приятно иметь возможность отмечать его течение с помощью солнечного света, а не с помощью еды, подсовываемой под дверь. Теперь, когда мне приносили еду, слуга относил ее к столу в моей спальне, обращаясь со мной как с человеком, а не как с собакой, которая ела из миски на полу.

Мне также дали хорошую одежду – несколько платьев с длинными рукавами. Ткань плотно облегала мою грудь и талию, слегка расширяясь вокруг бедер. Все они были темных цветов: черного, темно-зеленого, а некоторые со змеиным рисунком.

Я до сих пор не могла разгадать таинственную связь между змеями и вампирами.

Шли дни, а я не виделась и не разговаривала с Кингснейком. Я редко выходила из комнаты, все, чего мне действительно хотелось, – смотреть в окна. Раз я не могу безопасно выйти в город, то за этими четырьмя стенами для меня все равно ничего нет.

Ранним утром в дверь постучали.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу, потому что я заподозрила, что это Кингснейк зашел в гости.

Если бы за дверью был слуга, он бы предупредил, зачем пришел.

Я ничего не ответила, и в дверь постучали сильнее, выражая свое раздражение.

– Войди.

Дверь распахнулась, и вошел Кингснейк – без рубашки и босой. В его взгляде читалось тяжелое намерение. Он закрыл за собой дверь и подошел ко мне, а я села на кровать. Было так рано, что я еще даже не позавтракала, не говоря уже о возможности привести себя в порядок.

Но Кингснейк посмотрел на меня так, будто не замечал этого.

Его тело выглядело немного иначе: мышцы под кожей стали более заметными, как будто он побывал в долгом путешествии, которое сделало его сильнее. Вены были более заметно выступали на бицепсах и по обеим сторонам шеи. Его узкие зрачки смотрели на меня голодно.

Энергия, исходящая от него, была ошеломляющей. Безумное стремление. Отчаяние. Нужда. Чувства исходила от него волнами, покидая его берега и накатывая на мои.

Я подтянула ноги ближе к телу под простынями, отодвинувшись настолько, насколько могла. На мне была всего лишь шелковая туника, а под ней не было ничего, кроме нижнего белья.

Кингснейк приблизился к кровати, не обращая внимания на мой ужас.

– Помнишь, как это было в прошлый раз?

Как только его клыки пронзили мою плоть, яд хлынул в мою кровь, и все, чего мне хотелось, – это позволить ему есть. Мои руки обняли его большое тело, и я притянула его ближе к себе, сжимая его бедра своими. Блаженство охватило меня, и я наслаждалась необъяснимым удовольствием, которое зажег во мне его укус.

– Это не то, что меня волнует.

Он посмотрел на меня: его черты казались особенно жесткими, запечатленными в камне. Его отчаяние еще вибрировало в воздухе.

Я знала, что у меня нет права голоса в этом вопросе. Его волнение было слишком сильным.

Он схватил простыни и потянул их вниз.

Я подтянула колени к груди, чтобы скрыть все, что можно.

Но его глаза не отрывались от меня, когда он схватил меня за лодыжку и потащил к себе.

В его руках я чувствовала себя хрупкой тонкой нитью, скользящей по простыням, как будто я совсем ничего не вешу. Я всхлипнула, а мое сердце в отчаянии забилось.

Он протиснулся между моими лодыжками, а затем между коленями, опускаясь сверху, и его вес заставил матрас прогнуться, как в прошлый раз.

– Я не собираюсь тебя убивать.

Его лицо находилось прямо над моим, а обнаженная кожа прижималась к открытым участкам моего тела.

– Ведь если я это сделаю, я больше не смогу есть, а это последнее, чего я хочу.

Я тяжело дышала под ним, нервничая из-за того, что эти клыки снова пронзят меня. Я не могла избавиться от наваждения, и, если он находился под теми же чарами, у меня не было никакой надежды выбраться живой.

– Я не смогу помочь тебе, если не почувствую твой вкус.

Я оказалась там, в ловушке, прижатая его массивным телом, но я все еще обладала особой силой. Без моего разрешения ничего не случится, и это меня немного успокоило.

– Похлопай меня по плечу, если захочешь, чтобы я остановился.

Как будто я могла этого хотеть.

Его глаза продолжали смотреть на меня.

– Обещай мне...

Я полагалась на слова мужчины, которого почти не знала. Но как будто это имело какое-то значение, когда он был опьянен силой моей крови.

Не сводя с меня глаз, он запустил руку в мои волосы и сжал их в кулаке.

– Я обещаю.

Кингснейк даже не дождался, пока я моргну. Он настолько жаждал, что наклонил голову к моей шее и уколол меня кончиками клыков.

Я ахнула, прежде чем глубоко вдохнуть от остроты его укуса, но затем боль мгновенно прошла, сменившись изысканным удовольствием. Я быстро почувствовала тепло, и мои руки добрались до его мускулистой спины, сжимая его мышцы, как камни, будто я взбиралась на скалу.

Мои колени прижались к груди, и я обхватила его туловище внутренней стороной икр. Мои глаза были закрыты. Прошло немного времени, и я провела пальцами по его спине, оставляя ногтями такие же следы, какие он оставлял своими клыками.

В его сознании произошел взрыв.

Шторм, сломавший деревья пополам. Ураган, который сдвинул горы. Огонь, сжигающий воду. Он пронесся сквозь него с силой богов.

Сжав рукой мои волосы, он опустил на меня свое тело.

Я почувствовала его между ног, определение мужчины. Толстый. Пульсирующий. Горячий. Он был настолько твердым, что напоминал камень, из которого построены эти залы. Между тонкой тканью нашей одежды я чувствовала его размер... и ни один из моих предыдущих любовников не мог сравниться с ним.

Он продолжал пить, и его рука вдруг скользнула под мою спину, притягивая меня ближе к себе, в то время как эмоции медленно нарастали все выше и выше – предела не было видно. Он сжал меня. Вонзил клыки глубже. Ел, как новообращенный вампир, который никогда не пробовал крови.

Эйфория начала улетучиваться...и я почувствовала слабость.

Я слабела с каждой секундой.

Он выпил слишком много...и я не была уверена, остановится ли он.

Моя рука добралась до его плеча, и я постучала по нему.

Неохотно он отстранился. Его клыки все еще были обнажены, когда он смотрел на меня сверху, а на белых зубах алели капли крови. Он быстро отдернул их, увидев мое лицо. Его рука обхватила мою щеку, и все отчаяние сменилось беспокойством.

– Лариса?

– Я устала...

– Это нормально. Давай я принесу тебе что-нибудь поесть.

Он встал с кровати и высунул голову за дверь, чтобы отдать кому-то приказ. Через мгновение он вернулся с подносом в руке и поставил его рядом со мной.

– Поешь немного.

Даже на это потребовались силы. Я не была уверена, что именно ела. Такая слабая от потери крови, бредящая от продолжающейся эйфории. Большую часть времени мои глаза были лишь полуоткрыты.

Кингснейк забрал поднос и уложил меня в постель.

– Отдохни.

– Не оставляй меня...

Я не могла контролировать то, что срывалось с моих губ. Это прозвучало ужасно, но я не могла заставить себя остановиться. Мои припухшие от прилива крови вены делали меня другим человеком.

Он вернулся к кровати и на этот раз скользнул на простыни рядом со мной:

– Я здесь.

Я немедленно прижалась к его телу, используя плечо как подушку. Мои веки отяжелели, словно два валуна, и, как только они закрылись, я уснула мертвым сном.

Глава 11

Лариса

Я проснулась одна.

Не осталось никаких признаков того, что Кингснейк был у меня, кроме пары капель крови на простынях. Поднос стоял в конце стола, и тарелки были пусты, хотя я не помнила, как ела.

Я чувствовала себя намного лучше.

В этот момент слабость ощущалась как туман, как далекий сон. Эйфория смылась, как ил со дна реки, а потом ручей пересох. Кингснейк пил мою кровь столько, сколько мог, и я задавалась вопросом, как долго он бы продолжал это делать, если бы я не попросила его остановиться.

Удивительно, что он вообще остановился, особенно в тот момент, учитывая прилив удовольствия, пронзивший его тело... и ту твердость тоже.

Воспоминание вернулось ко мне ясно и четко, будто я снова почувствовала это своим телом. Думаю, он все-таки был не совсем мертв...

Когда я встала с кровати, мои ноги поначалу дрожали, но потом я расходилась и почувствовала себя нормально. Я приняла душ, переоделась, а затем выглянула на улицу и поняла, что уже почти ночь.

Теперь я спала по вампирскому графику.

В дверь постучали.

– Его Величество ждет вас.

– Вы можете войти.

Слуга вошел в мою комнату без подноса в руке.

– Чего же он хочет?

– Чтобы вы разделили с ним ужин.

Ужин? Вампиры едят еду? Или ужин – это я? Он же не думает, что получит от меня новую порцию крови так быстро?

– Я буду есть или...?

– Вы оба будете. Присоединяйтесь к нему в столовой, когда будете готовы.

Он закрыл дверь.

Я стояла целую минуту, пытаясь понять, что делать.

Я надела одно из черных платьев из моего шкафа, обула прилагавшиеся к нему туфли на каблуках и прошла по коридорам дворца, пока не добралась до столовой – просторной комнаты с окнами от пола до потолка, из которых был виден океан. Кингснейка невозможно было разглядеть, ведь было уже темно, но я точно знала, что он там.

Кингснейк уже сидел спиной к окну, в королевских одеяниях, без доспехов.

Он поднял глаза, как только я вошла в комнату. Его взгляд был тяжелым, что подсказало мне – он не будет отворачиваться. Такой взгляд заставил меня нервно сглотнуть.

Я подошла к столу и села под огромной люстрой со свечами. Странно это, ведь во дворце было электричество. Теперь между нами было всего несколько футов, и запах сандалового дерева снова ударил в нос.

Я хотела задать вопросы, но его пристальный взгляд усмирил меня. Он никогда раньше не смотрел на меня так. Это был взгляд, которым воин смотрит на своего врага через поле боя. Именно так орел смотрит на добычу, прежде чем сломать ей шею клювом. В его взгляде читалась та же сила, но без угрозы.

И я ничего от него не почувствовала. Вообще ничего.

Слуга прервал обмен взглядами, поставив на стол две тарелки и два бокала. Он налил вино и тихо вышел, чтобы мы могли насладиться трапезой. Это был полусырой стейк с жареным картофелем и спаржей. Я посмотрела на его тарелку и увидела то же самое.

– Я думала, вампиры не едят.

– Ты ошибалась.

Он положил салфетку на колени, взял посуду и нарезал мясо.

Я видела, как он положил кусок в рот, как его твердая линия челюсти двигалась и сжималась, пока он жевал. Когда же он проглотил кусок, его горло напряглось. На лице была небольшая тень, тонкий намек на волосы, и я задумалась, брился ли он сегодня.

Он потянулся за бокалом вина и сделал глоток.

– Ешь.

Я вздрогнула, когда осознала, что просто сидела и смотрела.

– Так... почему бы тебе просто не поесть вместо того, чтобы питаться кровью?

– Потому что еда предназначена для удовольствия, кровь – для поддержания жизни.

Он откусил еще один кусок, оторвав локти от стола и выпрямив спину. Я не ожидала, что у кого-то вроде него есть манеры.

– Я рада, что меня сегодня нет в меню.

– Некоторое время мне не нужно будет есть. Вот насколько сильна твоя кровь.

* * *

Только взглянув снова, я заметила перемену в его внешности. Она была едва уловимой – в яркости его глаз и кожи. Его плечи тоже казались немного больше, они поднимались выше, чем раньше.

– Тогда почему ты попросил меня присоединиться к тебе?

– Потому что я так захотел.

Сказал, как топором обрубил. Он словно вообще не любил никаких вопросов.

А я не знала, как с ним разговаривать, не задавая вопросов. Я решила замолчать, сосредоточившись на еде и ожидая, объяснит ли он повод этого ужина при свечах.

Когда прошло пять минут молчания, я поняла, что этого не произойдет.

– Как ты себя чувствуешь? – задал он наконец свой первый вопрос.

– Лучше.

Я чувствовала себя очень слабой. Настолько слабой, что не смогла бы отразить никакое нападение. Еда и сон помогли мне восстановить силы, но мне не понравилось то, что я почувствовала после его укуса.

– Хорошо, что я попросила тебя остановиться. Иначе ты бы этого не сделал.

– Сделал бы.

– Возможно, когда я была бы уже мертва.

В его глазах сверкнуло раздражение.

– Ты можешь доверять мне.

– Будто я когда-нибудь смогу доверять вампиру...

Его взгляд стал раз в десять злее.

– Я остановился сам, когда проверил свою силу. И я остановился в тот момент, когда ты меня попросила. Я заслужил больше уважения, чем ты ко мне проявляешь.

– Уважения? – недоверчиво спросила я. – Я должна уважать тебя за то, что ты съел часть меня, а не всю целиком?

Он прищурился.

– Ты, наверное, хочешь узнать, что с тобой сделают другие...

– Ты поддерживаешь во мне жизнь только для того, чтобы продолжать питаться. Не веди себя так, будто это не корыстно.

Тишина. Тяжелая тишина. И резкая вспышка.

– Это корыстно. Очень корыстно. Но это выгодно и для тебя.

– Выгодно для меня? – переспросила я, не веря своим ушам. – Я жертвую собой, чтобы помочь своему народу. Это чертовски самоотверженно.

– Я не согласен.

Мы пристально посмотрели друг на друга, забыв об ужине.

– Ответь мне.

Я смотрела на него через стол, желая разбить тарелку о его голову.

– Что тебе удалось распознать в моей крови?

Его взгляд был твердым, как камень под нашими ногами.

– Что не так?

Пламя вспыхнуло снова, поднявшись по стенам и поглотив здание.

– Это сложно...

– Ты даже не пытаешься. Тебе просто это нравится.

Кингснейк тяжело вздохнул сквозь стиснутые зубы.

– Ты не понимаешь...

– Я понимаю, что ты ублюдок. Вот что я понимаю.

Его взгляд был смертоносным. Постепенно языки пламени отступили, вернув комнату в прежнее состояние. В комнате начал медленно гаснуть огонь, и наступила тишина.

– Мне нужно привыкнуть к вкусу, прежде чем я смогу объективно оценить свойства крови.

– Ты ведешь себя, как подросток, которому нужно пару раз покувыркаться, прежде чем он научиться сдерживаться.

Его взгляд похолодел.

– Так и есть.

– Ну, я не хочу оставаться здесь дольше, чем нужно.

Его локти коснулись стола, и он сложил руки вместе.

– И я уверена, ты тоже хочешь, чтобы я ушла.

Кингснейк ничего не ответил.

Меня охватила тревога, заставившая пальцы под столом задергаться.

– Ты обещал, что отпустишь меня...

– Я знаю, что обещал.

– Ты не можешь отказаться от своего слова...

– Что натолкнуло тебя на мысль, что я собираюсь так поступить?

– Я сказала, что ты, должно быть, хочешь, чтобы я ушла... и ты ничего не ответил.

Он снова долго ничего не говорил. Очень долго.

– Если я не хочу, чтобы ты уходила, это не значит, что я не освобожу тебя, когда придет время.

– Моя кровь настолько вкусна, что ты предпочитаешь терпеть меня, чем искать кого-нибудь другого, чтобы поесть?

Я знала, что я заноза в заднице. И чем больше я причиняла ему неудобств, тем сильнее он хотел закончить эту авантюру.

Его глаза смотрели на меня неподвижно и холодно.

– Твоя кровь не идет ни в какое сравнение.

Лед перетекал по моим венам, к горлу подступал ужас, от которого я не могла избавиться.

– Почему ты пригласил меня сюда сегодня вечером? Если не обсуждать противоядие от этой ужасной болезни и не есть меня, то почему?

Чего хотел от меня этот монстр?

Он смотрел на меня, прижав пальцы к нижней губе. Прошло десять секунд. Тридцать секунд. Потом целая минута. Его глаза были такими зелеными, что напоминали мох на деревьях. Обычно они были карими, как почва, но новый цвет радужки полностью изменил его внешний вид. Опустив руки, он откинулся на спинку стула.

– Я хочу большего.

Конечно, он что-то задумал.

– Ты сказал, что тебе какое-то время не нужно будет есть.

– Я говорю не о твоей крови.

Я вздохнула и в этот момент поняла, что неправильно считала его напряжение. Эмоции каждого человека специфичны. Люди ощущают их на разных уровнях, неодинаково. Так же и он выражал массу эмоций, как одну большую ослепительную ярость. Теперь я поняла, чего он хотел, и от этого мой желудок сжался.

Его глаза не отрывались от моего лица. Напряжение нарастало медленно, как дым в комнате, поднимающийся к потолку.

Во рту внезапно пересохло.

– Ты презираешь меня.

– Да.

Я вспомнила, как ощутила его, твердого, словно камень.

– Тогда зачем тебе...?

– Потому что твоя кровь сводит меня с ума.

Его взгляд стал слишком пристальным, и я отвела глаза. Никогда в жизни я не чувствовала себя в настолько уязвимом положении.

– Я хочу тебя. Тебя всю. Во всех мыслимых отношениях.

Я не сводила глаз с темного окна.

– Посмотри на меня.

Я не стала.

– Посмотри на меня.

Его властный голос заставил меня подчиниться.

– Я знаю, что это чувство взаимно.

– Это не так.

Он был так же неподвижен, как и все остальное в комнате, но в его глазах было столько энергии. Малейшее изменение. Малейшее движение. Он считывал мои реакции, впитывал мои эмоции так же, как я впитывала его.

– Твои лодыжки сомкнулись вокруг моей талии. Твои ногти впились мне в спину, я будто полностью погрузился в тебя, и ты не хотела, чтобы я останавливался. Мне жаль сообщать плохие новости, но это чувство взаимно.

– Это токсины в твоем яде. Ты сам сказал, что они заставляют жертв чувствовать себя хорошо.

– Заставляют расслабиться. Заставляют чувствовать удовольствие. Они не возбуждают, а я чувствовал, какой ты была, когда прижималась ко мне.

Я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица и не выглядеть смущенной, но это было не легче, чем сворачивать горы.

У этого был такой высокомерный взгляд, как будто он выиграл.

Будто я когда-нибудь позволю ему победить.

– Ненавижу сообщать плохие новости, но ты неверно истолковываешь мои действия.

На его губах была легкая ухмылка, а в глазах – игривость, которую я чертовски презирала.

– Виноват.

Я поднялась на ноги и отодвинула стул. В спешке он опрокинулся и ударился об пол. Я вылетела из-за стола в коридор, пытаясь уйти от этого отвратительного ночного охотника.

Я добралась до двери спальни, когда вдруг почувствовала, как большая рука схватила меня.

Я развернулась и толкнула Кингснейка, но он был таким тяжелым, что я лишь врезалась в стену. Он схватил меня, прижимая к стене и положив руку мне на горло. Он был настолько силен, что я не могла пошевелиться.

– Пожалуйста, не делай этого...

Меня лишили выбора, и я не могла соперничать с ним. Во всяком случае, не после того, как я позволила ему забрать мою энергию.

Еще мгновение назад его взгляд был жестоким, но теперь он немного смягчился.

– Я не справляюсь. Мне нравится брать женщин, которые умоляют меня не останавливаться и которые оставляют на моей спине следы от ногтей, не проходящие несколько дней. Я беру женщин, которые позволяют мне кусать их так сильно, как я хочу.

Я попыталась отвести глаза, но его рука заставила меня поднять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Не сопротивляйся.

– Отпусти меня.

Я схватилась за его руку и попыталась освободиться. Но это было бессмысленно.

– Я сказал: не сопротивляйся.

– Пошел ты.

Я колотила руками так сильно, как только могла.

На Кингснейка это не произвело никакого впечатления, но он все равно решил меня отпустить.

Я бросилась в спальню и попыталась закрыть перед ним дверь.

Он оттолкнул ее и снова подошел ко мне. Пламя вырвалось из его тела и охватило всю спальню. Он вышел на новый уровень ярости, когда не получил того, чего хотел.

– Почему ты так себя ведешь?

– Потому что ты чертов монстр.

Мне хотелось схватить стул и швырнуть в его голову.

– Думаешь, я хочу спать с кем-то, кто веками питался моим народом? Думаешь, я бы переспала с мужчиной, который ночью вытащил моих друзей из домов и заставил их прийти сюда, чтобы накормить твоих собратьев? Я презираю тебя. Вы – чертово проклятие этой земли, и, если бы я могла убить вас всех, не убивая при этом своих, я бы это сделала.

Его сердитые глаза смотрели на меня, стоящую там, в тишине, и пламя пожирало занавески на окнах, одеяло на кровати. Наступила тишина. Кингснейк словно хотел что-то сказать, если бы только сумел найти нужные слова. Но потом он просто вышел из спальни, унося за собой пламя, сажу и дым.

Глава 12

Кингснейк

– Гоблины на севере заняты какой-то подозрительной деятельностью. Наши разведчики утверждают, что в их кузницах резко возросло производство, судя по дыму в небе. Такая же ситуация с орками под горой.

Прежде чем выпить, я покрутил стакан с напитком в руке. В камине горел огонь, и мои глаза смотрели на пламя, а я представлял себе лицо, которое всплывало в моем сознании в минуты бодрствования.

– Ты слушаешь, Кингснейк?

Раздраженный голос Вайпера вернул мое внимание.

Я медленно повернулся к нему, прежде чем снова выпить.

Его темные глаза начали тлеть от тихой ярости.

– Ты когда-нибудь задумывался, в чем смысл всего этого?

Его ярость медленно угасла, и на смену ей пришло непонимание:

– Смысл чего?

– Этого.

Я указал на комнату вокруг себя, не на что-то конкретное.

– Вечная ночь. Ни живые, ни мертвые. Бессмертие. Вместо дней и месяцев, сливающихся воедино, десятилетия сливаются в одно мгновение.

Вайпер молча смотрел на меня, нахмурив брови:

– Откуда взялись такие мысли?

– Просто подумал...

– Люди сделают все, чтобы заиметь то, что есть у нас.

– Некоторые. Не все.

– Большинство.

Я выпил, прежде чем снова посмотреть на него.

– Это дар.

– Дар? – спросил я. – Или проклятие?

Его взгляд заметался из стороны в сторону.

– Что она тебе сказала?

– Кто она?

– Ты знаешь, о ком я.

Я выпил еще.

– Ты изменился с тех пор, как она приехала.

– Я сильнее, чем когда-либо... вот что изменилось.

Я чувствовал это в своих венах, чувствовал необузданную силу, которую я позаимствовал у кого-то другого. Она не могла воспользоваться своими преимуществами, но этот обмен равно казался воровством.

Вайпер изучал меня, как карту на столе:

– Скажи мне, что у тебя на уме.

– Хочешь поговорить по душам?

Я поставил пустой стакан на стол.

– Да, – ответил он, сидя в кресле напротив, одетый так же, как и я – в штанах, без рубашки.

Это было утром, в начале нашей ночи. Окна были занавешены шерстяными портьерами.

– С кем же еще тебе поговорить?

– Ее кровь изменила меня.

– Я вижу.

– Она изменила меня так, что внешне этого почти не заметить. Я чувствую в себе силы пойти на Эвангард и разгромить их без армии. Мои мысли двигаются со скоростью большей, чем у пикирующего ястреба. Мое тело обладает энергией сотни мужчин, вместе взятых.

– Если это правда, то ты должен поделиться ею.

Одно только предложение разозлило меня, но я проглотил его.

– Я не могу этого сделать...

– Ты бы усилил свой род...

– Ответ – нет, Вайпер.

– Ты спишь с ней?

– Нет.

– Тогда я не вижу проблемы...

– Но не потому, что я не хочу.

Откинувшись на спинку стула, Вайпер молча наблюдал за мной.

– Я никогда раньше не оказывался в таком положении.

Каждая моя жертва хотела большего, чем просто укуса. Они хотели мое тело. Они хотели моего бессмертия. А в некоторых случаях им хотелось и моего сердца.

– С тех пор, как я попробовал... я захотел ее. И с каждым укусом мне становится все хуже.

– Она придет к этому.

Я покачал головой:

– Ее упрямство не знает границ.

– Предложи ей что-нибудь взамен.

– Я уже согласился освободить ее, как только обнаружу причину иммунитета в ее крови.

– Предложи ей что-нибудь другое.

– Например?

Я посмотрел на него, гадая, не упустил ли чего-нибудь еще.

– Бессмертие.

Он сказал это так, будто это была самая очевидная вещь на свете.

– Это ее не заинтересует.

Я почти не знал ее, но понимал желания и мечты, будто мы были знакомы уже много лет.

– Она очень ясно высказала свое мнение о нашем виде.

– Но как только ей предложат шанс жить вечно, она почувствует себя совсем по-другому. Никто не сможет устоять перед таким искушением. Ни разу за мою долгую жизнь никто не отказался от этой возможности – даже те, кто называл меня своим врагом.

– Она другая.

– То, что у нее другая кровь, не означает, что она особенная.

Я откинулся на спинку стула и уставился на огонь.

– Я подсказал тебе решение, но ты все равно недоволен.

– Потому что я знаю, что это не сработает.

* * *

Я подошел к ее двери и постучал костяшками пальцев по дереву.

Ответа не последовало.

Я постучал еще раз, на этот раз громче.

Ничего.

Я вошел, и паника охватила мое тело, едва я подумал, что она нарушила данное мне обещание. Но мои глаза быстро нашли ее сидящей на балконе и пытающейся поглотить как можно больше солнечного света под покровом тумана, закрывавшего солнце. Она сидела, скрестив ноги, за маленьким столиком, с книгой в руках, и каштановые волосы рассыпались по ее спине. На ней было платье с длинными рукавами, и из-за того, как она скрестила ноги, из разреза платья виднелась ее стройное бедро.

Я весь напрягся от одного только взгляда на ее тело. Образы проносились в моем сознании с невероятной скоростью: ее обнаженное тело под моим, кровь на подушке от моего укуса, слезы на щеках, потому что я только что заставил ее получить удовольствие.

Черт.

Внезапно она выпрямилась в кресле и посмотрела на меня, как будто услышала шаги, хотя я даже не двигался. Ее глаза были широко распахнуты и насторожены, она ни капельки не была рада видеть меня в своем личном пространстве.

Она ненавидела меня – и это чувство, наверное, было взаимным.

Но зов ее крови был настолько сильным, что я просто не мог отрицать ее магнетизма. Я никогда в жизни не хотел кого-то сильнее – я чувствовал необузданное влечение, которое не мог игнорировать. Трудно было поверить, что это была та самая женщина, которую я вел через всю страну – та, что настолько меня раздражала, что я подумывал свернуть ей шею, чтобы заставить замолчать.

Я вышел на балкон и сел напротив нее за стол. Солнечный свет припек мою одежду и сразу же вызвал раздражение. Пусть это было легкое раздражение, терпимое, однако полностью игнорировать его было невозможно.

Она выпрямилась и поправила ноги так, чтобы прикрыть их тканью.

Ущерб уже нанесен, милая.

Она закрыла книгу, вставив цветок между страницами вместо закладки.

– У меня есть для тебя предложение.

– Ответ – нет.

Она раздувала мое пламя.

– Никогда не отказывайся от возможности, не зная деталей.

– Если только это не предложение вампира.

Каждый раз, когда она меня злила, мне еще больше хотелось ее укусить.

– Ты несправедливо предвзята к моему виду.

– Я очень предвзята, но не несправедливо.

Я был нетерпелив, даже будучи человеком, поэтому мои слова, естественно, прозвучали как прямая угроза:

– Ты будешь слушать каждое мое чертово слово, или я заставлю тебя сделать это. Что выберешь?

Обиженно взглянув на меня, она сдалась.

– Я собираюсь рассказать тебе кое-что личное обо мне – то, что не дается просто так, это можно лишь заслужить.

Черты ее лица медленно смягчились, и взгляд стал осуждающим, но нежным, а пухлые губы разжались. Пронесся легкий ветерок, который слегка шевелил ее волосы, то закрывавшие правый глаз, то откидывающиеся назад.

– Я родился полторы тысячи лет назад.

Обе ее брови взлетели вверх.

– Я наблюдал за взлетами и падениями режимов. Я был свидетелем величайших штормов, пронесшихся по этому миру. Я видел, как старинные королевские династии увядали и терпели крах, как на смену им приходили новые. Я видел, как переименовывали и восстанавливали города, видел снег в тех местах, где он больше не выпадает. У меня было больше женщин, чем я могу сосчитать, я испытал всю роскошь юности, потому что моя внешность не меняется.

– Хорошо... зачем ты мне это говоришь?

Никакой ревности. Ни намека на нее.

– Мы редко преподносим этот дар другим, но я готов предложить его тебе.

– Дар? – она фыркнула. – Думаешь, все, что ты описал, звучит хоть сколько-нибудь привлекательно? Ты видел, как целые семьи приходят и уходят... превращаясь в прах. Это самая депрессивная вещь, которую я когда-либо слышала. Зачем мне на это смотреть? Почему я должна желать увидеть смерть всех людей, о которых я заботилась... и жить столетиями с этими ужасными воспоминаниями? Зачем мне менять солнечный свет на тьму? Зачем мне хотеть спать с кучей мужчин, которых я не буду помнить десятилетиями? Я хочу любить одного мужчину как можно дольше, и чтобы эта любовь росла вместе с нашими детьми. Какого черта кто-то хочет жить в вечной скуке? Мне не нужен твой дар, Кингснейк. Мне жаль тебя.

В первый раз я услышал, как кто-то осуждает бессмертие, и после всех этих людей, предлагающих нам себя за возможность жить вечно, слышать, как кто-то отвергает его, не задумываясь, было шоком.

Я подозревал, что она так ответит, но не ожидал, что она проявит такую уверенность. Никаких колебаний. Я взглянул на нее совершенно по-новому. Впервые мне нечего было кому-то предложить.

Я был бессилен.

Сидя напротив, она внимательно заглянула в мои глаза.

– Ты счастлив?

Я ничего не ответил.

– Ты счастлив? – повторила она, как будто знала, что я в замешательстве. – Ведь, если ты несчастлив, жить вечно – это действительно проклятие. Был ли ты когда-нибудь влюблен?

Я молчал.

– Если тебе полторы тысячи лет, это должно было произойти в какой-то момент, верно? Что с ней случилось?

Она каким-то образом перевернула ход разговора и теперь допрашивала меня, буравила взглядом, ожидая ответа.

– Твои родители? Они тоже вампиры? Братья и сестры?

– Да.

– «Да» на какой вопрос?

– Мой отец и братья все еще живы. И «нет» на твой предыдущий вопрос.

– Какой вопрос?

– Ты спросила, счастлив ли я, – ответил я. – Нет.

* * *

Через какое-то время надев доспехи и застегнув плащ, я снова вышел в коридор и подошел к ее спальне. Я постучал несколько раз, а затем изнутри послышался тихий голос.

– Открыто.

Я вошел внутрь и обнаружил ее на диване в гостиной. Тьма накрывала землю, поэтому ей было слишком холодно, чтобы выходить на улицу. На столе лежала книга, между страницами торчал мертвый цветок.

Она осмотрела меня с ног до головы, ее глаза оценили мою черную броню с красными вставками.

– Меня не будет три дня. В мое отсутствие у твоих покоев будет стоять охрана. Я прошу тебя не покидать эту спальню, пока я не вернусь.

– Почему?

– Для твоей же безопасности.

Мои подчиненные поели, так что у них не было острой необходимости забирать мою добычу, но ее кровь и сила иммунитета могут быть особо заманчивыми. Предать мог даже самый верный подданный.

– Куда ты собрался?

– На север.

– Но почему? Ты одет для боя.

– Первая битва всегда начинается в мирное время.

– Почему бы тебе не послать своего генерала?

Я нахмурил брови.

– Потому что я не тот король, который будет посылать других выполнять приказы. Похоже, ты бы хотела, чтобы я остался.

– Если ты беспокоишься за мою безопасность в твое отсутствие, то да, я бы предпочла, чтобы ты остался.

Она поднялась на ноги, теперь наши глаза были почти на одном уровне. На ней было одно из платьев, предоставленных слугами, и оно плотно облегало ее грудь и худой живот. Темнота вокруг глаз не оттеняла ее лица, а губы были тронуты легким красным цветом. Она выглядела естественно: светлая кожа и пара веснушек – такие маленькие, что никто, кроме меня, не мог их увидеть. Щеки ее порозовели, и кровь, струившаяся под кожей, окрасила их румянцем. Она дразнила меня своим видом, и я едва мог передвигать ноги.

Я отвернулся.

– Увидимся через три дня.

– Ты так и не сказал мне, куда собираешься.

Я снова посмотрел на нее.

– Это мое дело. Не твое.

– А что, если ты не вернешься? – спросила она с нарастающей паникой в голосе. – Что со мной будет?

Я смотрел на нее сверху вниз, и мое воображение превращало ее беспокойство во что-то непристойное.

– Я прожил полторы тысячи лет, потому что меня нельзя убить, так что твое беспокойство здесь неуместно.

– По крайней мере, верни мне мой меч, прежде чем уйти.

Я вновь посмотрел на нее сверху вниз.

– Если тебя здесь не будет, чтобы защитить меня, мне нужно защитить себя самой.

Я продолжал смотреть на нее.

– Я обещала, что не буду убегать. Мне просто нужен мой меч на случай, если он мне понадобится.

Я понял, что она хотела именно этого, а не бессмертия.

– Хорошо, я отдам его тебе.

Глава 13

Лариса

Теперь мой меч лежал у кровати, и я легко могла его схватить, если что-нибудь случится посреди ночи. Как и просил Кингснейк, я оставалась в своей спальне и даже не думала о том, чтобы уйти. Я находилась в стране острозубых вампиров. И я могла задуматься о том, чтобы покинуть комнату, лишь по одной причине – чтобы сбежать.

Но, поскольку нам нужно было лекарство, чтобы спасти человечество, я оставалась на месте.

Наступил, а потом так же стремительно прошел день, а я только и делала, что сидела в комнате и ела блюда, которые приносил слуга. Я закончила читать книгу, затем начала другую. Бездействие в течение столь долгого времени заставило меня желать восполнения физических активностей – например, путешествия, подобного тому, что мы проделали, чтобы добраться сюда.

Мне было интересно, чем занят Кингснейк, и я искренне надеялась, что он вернется.

Если он не вернется... меня заберет кто-то другой.

Я только собралась ложиться спать, когда вдруг услышала звук, от которого у меня похолодела кровь.

Бум.

Звук удара тела об пол.

Бум. А потом еще один.

Два моих охранника. Я вскочила с кровати и схватила меч. Я вытащила его из ножен и спряталась за угол, дав себе преимущество неожиданности, когда кто-то посмеет ворваться в мою комнату.

Дверная ручка тихо повернулась, видимо, некто предполагал, что я могла крепко спать и не слышать падающих тел по ту сторону порога. Подойдя к кровати, они не издали ни звука, думая, что мое тело находится под скомканными простынями.

Когда первый из них повернулся ко мне спиной, чтобы посмотреть на кровать, я взмахнула мечом со всей силы, на которую была способна. У меня была только одна попытка, чтобы победить его, ведь, если мне не удастся, их станет двое на одного, и тогда у меня просто не останется ни единого шанса на успех.

Меч рассек воздух и наполовину вошел в его шею.

Он замер, сраженный лезвием, врезавшимся глубоко в его плоть.

Я попыталась вытащить клинок, но он зашел слишком глубоко. Поскольку он был уже мертв, я выхватила его меч и закончила работу.

Другой прыгнул прямо через кровать и бросился на меня:

– Ах!

Я отступила в гостиную и повернула меч, ударив его. Сталь встретилась со сталью. Мы скрестили мечи, и отблески металла стали для меня единственным способом отслеживать оружие, рассекающее воздух. Повинуясь лишь инстинктам, я блокировала его удары и наносила свои.

Х-с-с-с-с-с-с.

Черное тело Клыка было трудно разглядеть в темноте, но я увидела отражение на его коже-чешуе, когда он скользнул между ног вампира, а затем сжал его, заставив опрокинуться и уронить меч. Клык поднялся и обнажил клыки.

Я плюхнулась обратно на диван, встревоженная ужасающим зрелищем передо мной.

– Нет...

Клык укусил его за лицо. Укусил еще раз. И опять. Его удары были настолько быстрыми, что защититься от них уже было невозможно.

Вампир обмяк.

Клык расправил свое тело и позволил ему соскользнуть на пол.

Х-с-с-с-с-с-с.

Он обратил на меня свои желтые глаза.

На поиск слов ушло несколько секунд, потому что я была потрясена произошедшим.

– Спасибо...

Клык слегка кивнул, будто он точно понял, что я сказала. Затем проскользнул обратно в комнату и свернулся клубочком на ковре перед моей кроватью с балдахином.

Когда я, наконец, поднялась на ноги, в комнату вошли другие охранники. Спросили, все ли со мной в порядке и убрали трупы. Когда они ушли, Клык остался клубком лежать на полу.

Теперь я никак не могла заснуть. Вернулась в постель, но не знала, чем занять себя посреди ночи. Я подползла к краю и посмотрела вниз на огромного змея, который следил за дверью.

– Ты можешь прийти сюда, если хочешь...

Он медленно поднял голову и повернул шею на 180 градусов.

– Тебе не обязательно лежать на полу... Тут есть место.

Он изучил меня умным взглядом, прежде чем подняться на кровать и взобраться по спинке к балдахину. Он был настолько длинным, что закрывал каждый угол изголовья, и его тело волнами свисало со всех сторон, как занавески. Теперь его голова покоилась на углу, обращенном к двери.

Я забралась под одеяло и устроилась поудобнее, любуясь, как его кожа-чешуя отражает лунный свет за окном. Его тело было черным, но на чешуе виднелся тонкий узор – вихрь темных облаков. Раньше я этого не замечала.

– Я имела в виду кровать... но так тоже пойдет.

Глава 14

Кингснейк

Мы вошли в открытые ворота и пошли мимо высохших деревьев по серой земле. В тот вечер луна была неестественно яркой, от ее света было светло практически как днем. В такие ночи, когда луна была большой и полной, мои щеки слегка обжигало.

Грацкан, вождь гоблинов, выступил вперед в доспехах, сделанных из острых костей убитых ими животных. В отличие от орков, которые возвышались над нами на фут, гоблины были почти на фут ниже, однако их скорость не уступала нашей.

Я спешился и подошел к нему.

– Ваше Величество, чем мы обязаны этому неожиданному, но столь ценному визиту?

Грацкан сказал правильные слова, но смертоносные нотки в его взгляде выдали его. Я был нежеланным диктатором их земель, и их негодование расцвело, как розарий.

– Твои кузницы пылают день и ночь, Грацкан. Можно даже подумать, что вы готовитесь к войне.

Я повернулся к нему, слегка опустив подбородок, мой меч покоился на бедре и был готов к тому, чтобы его вытащили. Полуночный ветерок пронесся по земле и поднялся над ней.

Грацкан ничего не сказал, еще не понимая, что его поймали с поличным.

– Ваши враги – мои враги. Если кто-то вас провоцирует, моя работа – решить эту проблему.

Он смотрел на меня серыми глазами, изо рта виднелись острые зубы, торчащие во все стороны.

Я указал на своих солдат.

Они двинулись вперед, неся ведра с лаком, похожим на грязь. Это было вещество, которое затвердевало камнем, когда смешивалось с водой.

Грацкан уставился на меня.

Я молча встретил его взгляд.

Солдаты вылили ведра в кузницы, гася пламя, которое гоблины разжигали самой сухой древесиной в своем лесу. На восстановление кузниц потребуются месяцы, и как только они с ним справятся, я вернусь и сделаю это снова.

В лице гоблина сквозили дрожь и ярость, которые он не мог подавить.

Хорошо.

Мои солдаты вернулись, неся пустые ведра.

Я продолжал смотреть на гоблинов.

– Я все вижу, Грацкан.

Я отвернулся и подошел к своей лошади, обнажая спину, просто чтобы подразнить его.

Генерал Вайпер стоял рядом со мной. Его лук был перекинут за спину, и, когда я не наблюдал за врагом, это делал он.

Я сел на лошадь, а затем мы повернули назад, отправляясь в путь из ничем не примечательных земель. Мы прошли в открытые ворота, и, как только прошла последняя лошадь, они закрылись.

Генерал Вайпер ехал рядом со мной:

– Это именно то, чего мы боялись.

– Они самонадеянно думали, что смогут нас обмануть, но мы их предупредили.

Кинг-с-с-с-с-нейк.

Что такое, Клык?

Они пришли за твоей добычей.

Я остановил лошадь, и все вампиры позади меня сделали то же самое.

Вайпер уставился на меня, ожидая объяснений.

Они убили охранников-с-с-с-с. Она убила одного, а я другого.

Она ранена?

Нет.

А ты?

Мои чеш-ш-ш-уйки невредимы. Я буду охранять ее, пока ты не вернешься.

Назови мне их имена.

В голове у меня был список виновных. Их супруги будут обезглавлены в наказание за предательство.

Они не наши.

Глава 15

Лариса

Я сидела на диване и читала книгу, а Клык висел в балдахине над кроватью. Он не двигался с тех пор, как занял это место, и его глаза всегда были прикованы к двери. Когда он внезапно развернулся и двинулся к покрывалу, я поняла, что что-то произошло.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк. Он был в тех же доспехах, в которых уходил, а значит, он бросился к нам, как только вернулся. Его обнаженная рука потянулась к чешуе Клыка и остановилась там, будто он пытался нащупать сердцебиение змея. Клык осторожно обвил хвостом его запястье и часть руки. Они смотрели друг на друга. Прошли секунды. А потом они оба отдалились.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я только что увидела.

Любовь.

Затем Кингснейк обратил свое внимание на меня и прошел в гостиную.

– Ты в порядке.

Я оставила книгу на столе и поднялась на ноги.

– Я была бы мертва без моего меча... и Клыка. Он не покидал меня с момента нападения.

– Я знаю, – сказал он без объяснения причин. – Надеюсь, твой страх перед змеями прошел.

– Я имею в виду... я всегда буду бояться змей. Но не Клыка.

Стоя здесь в этих черных доспехах, он выглядел так же устрашающе, как и будучи обнаженным. Его сила исходила откуда-то изнутри, не от меча на его бедре и не от пластин, защищавших его от урона. Он мог быть совершенно нагим и при этом обладать энергией короля. Я никогда раньше не чувствовала такой внутренней силы.

– Собирайся.

Я дважды моргнула, прокручивая в голове его слова.

– Что?

– Я сказал, собирайся.

– И куда я пойду?

– В мою спальню.

Тогда я совсем перестала моргать.

– Что?

Переполненный яростью, он рявкнул:

– Перестань вести себя как идиотка и собери свои вещи.

– Я не пойду в твою спальню...

– Ты бы предпочла, чтобы я оставил тебя здесь, уязвимую перед новой атакой?

– Мы убили этих придурков, и Клык может остаться со мной.

Он прищурился.

– Клык мой, а не твой.

Одержимость в его голосе была очевидной, и я быстро поняла, что змей значил для него больше, чем кто-либо еще в этом мире.

– И те придурки, которых ты убила, не были моими подданными. Кто-то нарушил нашу безопасность, и теперь ты не уйдешь из моего поля зрения.

– Что ты имеешь в виду? Они не вампиры?

– Вампиры, но не из Грейсона.

– Есть и другие вампиры?

Он пристально посмотрел на меня, как смотрит отец, ругающий ребенка:

– Ты ничего не знаешь об этом мире.

* * *

Те немногие вещи, которые у меня были, перенесли в покои Кингснейка. Мой гардероб, предметы первой необходимости и книги. Его спальня была гораздо больше моей. Напротив кровати с балдахином стоял большой камин, в гостиной располагались строгий обеденный и рабочий стол, а стена, выходящая на океан, представляла собой не что иное, как одно цельное окно. Дверь на балкон была открыта, а шум волн был настолько громким, что казалось, будто океан находится всего в нескольких футах от меня.

Прямо из пола росло дерево: половицы закрывали ствол, а ветви тянулись к потолку. Поскольку оно росло у окна, то освещалось солнечным светом, а на ветвях зеленели листья. Я уставилась на него: подобное зрелище в чьей-то спальне казалось мне странным.

Затем Клык проскользнул мимо меня вверх по стволу и удобно расположился на ветвях.

– Оставайся здесь, пока я не вернусь.

Я повернулась к Кингснейку:

– Куда ты идешь?

Раздражение восставало вокруг него, как волны, разбивающиеся о берег.

– Я король. Моя работа – защищать своих граждан каждую секунду, каждый день. Поэтому, когда я ухожу, считай, что я занят именно этим.

* * *

Было уже поздно, так что спустя несколько минут после ухода Кингснейка я отправилась спать. Когда рядом был Клык с его токсичным ядом, можно было легко и беззаботно заснуть. Мой меч также находился у кровати – он был на расстоянии вытянутой руки на случай, если кто-то снова неожиданно проскользнет в дверь.

В какой-то момент я поняла, что Кингснейк вернулся, потому что услышала, как открылась и закрылась дверь. Он пробыл в комнате недолго, прежде чем отправился в ванную.

Я снова заснула.

Через некоторое время Кингснейк вышел из спальни, и я почувствовала, как кровать прогнулась и сдвинулась – он присоединился ко мне, под одеяло.

В полусне я пробормотала:

– Что ты делаешь?

Он молчал.

Я села, щурясь.

– Я спросила, что ты делаешь?

Подложив руку под голову, он укрылся простыней по пояс.

– А на что это похоже?

Его взгляд был направлен в потолок.

– Ложись на диван.

– Ложись на диван, – он растягивал слова, будто обдумывая сказанное мной. – Короли не спят на диване.

– Я не собираюсь спать с тобой.

– Той ночью у тебя не было с этим проблем...

– Ты имеешь в виду тот раз, когда я была настолько слаба, что не могла держать глаза открытыми? Была не совсем в том настроении...

– Послушай. – Кингснейк внезапно сел, приблизив свое тело к моему, и свежий запах его чистой кожи ударил мне в нос. – Я не сдвинусь, так что если у тебя с этим проблемы, то сама отлеживай задницу на диване.

Он уставился на меня сверху вниз, и чем дольше он смотрел, тем сильнее разгоралось пламя напряженности. Становясь больше и больше, оно превращалось в грозовую тучу, нависшую над нашими головами.

Мое сердце бешено заколотилось, а ладони вспотели, как будто их поднесли к огню. Чем дольше я чувствовала его напряжение и чем глубже оно становилось, тем сильнее я нервничала. Теперь, когда я могла лучше читать его эмоции, я точно понимала, чего он от меня хотел... именно это он чувствовал в данный момент.

Я продолжала лежать, думая о холодном диване в другой комнате с Клыком. Здесь не было запасных одеял – только я и моя одежда. А если я замерзну, то вообще не усну.

Но если я останусь... мне придется это чувствовать.

– Не трогай меня...

Он не моргнул. Не сомневался в моей холодности.

– Ты ляжешь на своей стороне... а я на своей.

Каким-то образом мои слова только ухудшили ситуацию, заставили напряжение загудеть, напоминая отзвук далеких барабанов. Чем чаще я ему отказывала, тем больше он меня хотел. Его глаза слегка прищурились, и в этот момент он напоминал ястреба, увидевшего свою жертву с неба.

– Прекрати.

– Прекратить что? – спокойно спросил он.

– Прекрати...

Как бы это описать?

– Перестань смотреть на меня так.

Его взгляд никуда не делся, как и его разрушительное отчаяние.

Это было почти невозможно вынести.

– Пока я не окажусь глубоко внутри тебя, я не перестану смотреть на тебя так.

Жар прилил к щекам и заставил меня сглотнуть.

Прежде чем лечь, Кингснейк еще раз пристально поглядел на меня.

Когда он перестал смотреть, я все еще чувствовала его взгляд.

Глава 16

Кингснейк

– Это варвары.

Вайпер сидел в кресле у огня. Его лук и колчан со стрелами висели на крючке у двери, потому что он не стал бы использовать их в ближнем бою.

– Скорее всего.

– Откуда они узнали?

Я уставился на огонь.

– Шпионы.

Желчь подступила к моему горлу:

– Я отказываюсь верить, что наши подчиненные предали нас.

– Я не думаю, что это наши. Наверное, они некоторое время жили среди нас. Вероятно, всего несколько вампиров, так что никто не заметил бы.

– Если это правда, кто-то из них может все еще быть здесь.

– А это значит, что Лариса всегда в опасности.

Мы не разговаривали друг с другом два дня. После моего последнего порыва, она возвела стены и удерживала меня снаружи.

– Нам нужно поговорить с Коброй.

– Это долгое путешествие.

– Ты знаешь, что он стоит за этим. На его месте я бы, наверное, сделал то же самое.

Вайпер слегка кивнул.

– Что с Ларисой?

Я не хотел оставлять ее без своей защиты, но и не хотел брать с собой – прямо в руки своего врага.

– Я мог бы поговорить с Коброй, а ты останешься здесь...

– Нет.

Я защищал собственные интересы.

– Ты останешься с ней. Ты единственный, которому я могу доверить ее защиту.

– А как же Клык?

– Он пойдет со мной.

* * *

Когда я вошел, Лариса сидела на диване в гостиной. Она даже не кивнула мне, хотя точно услышала. Я снял всю броню перед тем, как принять душ в ванной комнате, и вышел, продолжая вытираться полотенцем.

Повернувшись, чтобы посмотреть на меня, она поймала взглядом мое обнаженное тело. Ее глаза увеличились вдвое, прежде чем она отвернулась и притворилась, что ничего не заметила.

Слишком поздно.

Перед тем, как присоединиться к ней в гостиной, я надел боксеры и свободные брюки. Балконная дверь была приоткрыта, чтобы Лариса могла слышать шум океана. В камине горел огонь, которым, казалось, наслаждался Клык, отдыхая на своем дереве.

Я сел в кресло и начал наблюдать, как она притворяется, что читает.

Она читала одну и ту же страницу уже несколько минут.

– О чем задумалась?

– Я читаю, – холодно сказала она.

– Если ты будешь читать в таком темпе, то никогда не закончишь книгу.

Оторвав взгляд от страницы, Лариса яростно посмотрела на меня. В ее глазах сквозила злоба, губы плотно сжались, но взгляд был более чувственный, чем она думала. Каждый раз, когда она вспыхивала, я разгорался еще сильнее.

– Ты мог бы закончить в ванной. Незачем здесь так расхаживать.

– Это мой дом. Я могу делать здесь все, что хочу.

– Ну, у тебя гость. И мне это не нравится.

– Тебе нравится.

Она снова выглядела сердитой.

– Мне не...

– Как скажешь.

Она так разозлилась, что швырнула в меня книгу.

Я поймал ее одной рукой и бросил на подушку рядом с ней.

Это разозлило Ларису еще больше, поэтому она бросила книгу снова.

С легкой улыбкой я снова поймал ее и бросил обратно.

На этот раз Лариса скрестила руки на груди и сосредоточилась на окне. Были сумерки, так что оставалось всего несколько минут светлого времени. Вскоре вид на серые воды исчезнет до восхода солнца.

Я наблюдал за ней, смотрел, как она словно пыталась заставить свое тело стать меньше, исчезнуть.

– Я же не прошу тебя выходить за меня замуж.

Это заявление заставило ее повернуться.

– Если ты позволишь мне подарить тебе удовольствие, это не будет предательством.

– Ух ты... какое впечатляющее самомнение.

– Тогда докажи, что я ошибаюсь.

Я мог бы утолить свою потребность с помощью другой женщины, но это было бы большим разочарованием...особенно, когда рядом была та, о которой я думал дни и ночи. Все те выходки, к которым она прибегала в попытке разозлить меня, теперь казались смешными.

– Ты правда думаешь, что на меня это подействует?

– Ты права.

Она молча уставилась на меня.

– Зачем спорить, если знаешь, что проиграешь?

В тишине она слегка покачала головой.

– Сколько времени прошло?

Ее взгляд в замешательстве заметался из стороны в сторону.

– С тех пор, как кто-то заставил тебя ощутить это в последний раз.

– Я не буду об этом говорить...

– Значит, прошло много времени. И кто знает, как долго ты пробудешь здесь...

– Моя рука работает просто отлично. Спасибо.

Ход моих мыслей мгновенно прервался. Теперь я представил – она обнаженная в моей постели, агрессивно прикасается к себе, извиваясь на простынях, делает все то, что приближает ее к краю.

Словно зная, какую реакцию вызвала, она отвела взгляд.

– Ответ – нет.

– Я не принимаю этот ответ.

Страсть и ярость только подпитывали эту реакцию. Все вышло из-под моего контроля.

Ее голова откинулась назад.

– Прошу прощения?

– Ты слышала меня.

Я произнес эти слова, поэтому пришлось придерживаться их.

– То, что ты титулованный придурок, который всегда получает то, что хочет, еще не означает, что ты получишь это от меня...

– Ты тоже хочешь меня.

– К черту тебя, – яростно сказала она.

Я смотрел на нее, вспоминая пятно, которое осталось на моих брюках в тот день. Заметив его тогда, я потерял контроль. Через пару секунд мои штаны были сброшены. Ее кровь омолодила меня, сделала целостным, но она также заставила меня хотеть ее еще больше, невзирая на все остальное.

Лариса снова отвела взгляд.

– Чего ты боишься?

Она проигнорировала меня.

– Лариса.

– Я ничего не боюсь. Я просто не буду спать с ублюдком, который терроризирует моих людей.

– Твои люди приходят ко мне сами.

– Не те, кого ты взял из Рейвентауэра.

– Это было вынужденное исключение.

– Называй как хочешь – это все равно варварство.

Единственным существом более упрямым, чем я, была эта женщина. Любая другая сдалась бы, как только увидела меня.

– А что, если я соглашусь освободить половину из них?

Она медленно повернулась и посмотрела на меня. Ее взгляд стал настороженным.

– Это честный обмен.

– Это вымогательство.

– Называй как хочешь. У тебя есть возможность освободить половину людей, с которыми ты пришла сюда.

– Если я пересплю с тобой.

– Что ты и так хочешь сделать, значит, теперь у тебя есть хороший повод оправдать себя.

– Ты монстр...

Я слегка улыбнулся.

– Монстр, которого ты хотела бы почувствовать внутри себя.

Она снова схватила книгу и швырнула ее мне в голову.

– Сколько это будет продолжаться?

Я поймал книгу и на этот раз положил ее рядом с собой.

Она бросилась ко мне, размахивая руками, готовая поставить мне синяк под глазом.

Я отвел обе ее руки от лица, когда она приземлилась на меня, а затем закрепил их за спиной. Без рук, которые могли бы помочь удержаться, она упала на меня, а потом ее колени скользнули по моим штанам, заставив ее сесть прямо на...

Мой твердый, как камень, ствол.

Ее лицо было рядом с моим, щека к щеке. Она замерла на несколько секунд, глубоко и неровно дыша, но затем снова попыталась вырваться, чтобы достать руки из моей хватки.

Мои пальцы скользнули по ее бедрам, и я притянул ее к себе, прижимаясь к ее центру. Она села прямо, а я все еще сжимал ее запястья одной рукой.

Сидя лицом к лицу, всего в нескольких дюймах, мы смотрели друг на друга.

Мы не были так близко с тех пор, как я в последний раз укусил ее, и, хотя румянец ее щек привлекал меня, это было последнее, о чем я думал сейчас. Я хотел чувствовать ее тело, ощущать ее запах. Я жаждал, чтобы эти пухлые губы касались меня везде, ласкали мою плоть мягкими поцелуями.

Я притянул ее еще ближе и жался к ней ртом. Наши губы соприкоснулись, как лепестки роз, мягкие и нежные. Мягкое касание, тонкое знакомство наших тел. Ее губы были такими, какими я их себе и представлял: просто восхитительными.

Мой рот открылся еще глубже и захватил ее губы.

Наклонив голову, она вторила моим движениям.

Я выиграл.

Мои пальцы скользнули в ее густые волосы, как когда я пил ее кровь, хватая, сжимая так, чтобы она не могла избежать моего поцелуя. Внезапно из моих легких вырвался воздух, потому что ее вкус был чертовски хорош. Я чувствовал пульс на ее шее. Я чувствовал ее желание, когда она ответила на поцелуй и обеими руками обвила мою шею, притянув свое тело ближе.

Мой язык нырнул глубже, а ее язык встретил его. В медленном танце они двигались вместе, и мы оба тяжело дышали. Каждый раз, когда мои пальцы прикасались к ее телу, она сжимала меня сильнее, и из моей груди вырвался сдавленный стон.

Черт.

Я никогда в жизни не чувствовал этого... что бы это ни было.

И я знал, что она тоже это чувствует.

Я провел ее бедрами по своим коленям, заставляя ее центр скользить по моему твердому стволу. Затем задрал ее платье повыше, чтобы материал не оказывался между нами. Я хотел, чтобы она еще сильнее почувствовала мою твердость, почувствовала вкус удовольствия, которое я мог доставить ей, когда одежда исчезнет совсем.

Стало жарко: лесной пожар вспыхнул от одной-единственной спички. Ее ладони прижались к моей груди, когда она проникла в мой рот своим горячим языком. Ее бедра скользнули по мне, а тяжелое дыхание уже превратилось в тихие стоны.

Я вновь ощутил это.

И не мог больше сдерживаться.

Черт.

Я поднялся на ноги, поддерживая ее. Мои руки сжимали ее бедра под длинным платьем. Я двинулся вперед, прижав ее к первой стене, до которой смог дотянуться.

Она продолжила наш поцелуй, как будто даже не заметила, что зависла в воздухе. Ее пальцы были глубоко в моих волосах, и она целовала меня так, словно я был любовью всей ее жизни, а не мужчиной, которого она презирала.

Я стянул штаны и почувствовал, как дрожит все мое тело, готовясь к моменту, когда я прижмусь к ней. Чертов рай. Было слишком сложно отодвинуть ткань в сторону и удержать ее там, поэтому я решил просто сорвать нее одежду.

Именно тогда она остановилась.

Ее страстные поцелуи испарились, и она уставилась на меня так, будто их никогда и не было. Она посмотрела на меня с отвращением, а может быть, с отвращением к себе, а затем совсем отстранилась.

– Поставь меня.

Я не мог этого сделать.

Впервые в ее глазах сверкнул страх.

В любом случае я мог бы вернуть ее в тот момент, заставить почувствовать ее такое удовольствие, какое не дарил еще ни один другой мужчина. Было бы так легко превратить это «нет» в «да».

Но страх в ее глазах затронул что-то внутри меня – что-то, чего, как мне казалось, у меня больше нет.

И я отпустил ее.

Она бросилась прочь, метнувшись в сначала в один угол комнаты, а затем в другой, пытаясь убежать, но ей негде было прятаться.

– Оставайся. – Я натянул брюки и направился к двери. – Я уйду.

Глава 17

Лариса

Той ночью я спала одна.

Ну, со мной был Клык, но он висел на своем дереве в другой комнате.

Я осознала, что мы устроили эротическую сцену на глазах огромного змея.

Как-то неловко.

Я была разгорячена и взволнована даже, на следующее утро, но непреодолимая ненависть к себе не дала мне довести дело до конца. Он был королем вампиров, предводителем ночных охотников и нашим заклятым врагом. А я поцеловала его.

Что еще хуже – мне понравилось.

Не только его прикосновения заставили меня растаять. А то, насколько сильно он хотел меня. Я чувствовала это мысленно, чувствовала его отчаяние, оно словно рукой сдавливало мою шею. Потребность, о которой я раньше не знала. Я никогда не ощущала ничего подобного сама и не была с мужчиной, который испытывал похожее ко мне. Наверное, это и возбуждало больше всего, хотя он и правда чертовски хорошо целовался.

Я приняла душ и подготовилась к новому дню, хотя идти мне было некуда. В конце концов он еще вернется, и мне было интересно спросить, где он провел ту ночь. Он сидел в одиночестве в своем кабинете со стаканом виски? Или он был с кем-то...?

Дверь неожиданно открылась, и он вошел в комнату в своей королевской форме: на ней горделиво красовались змеи, которые, казалось, были неотъемлемой частью всей их культуры по непонятным мне причинам. Он был как обычно холоден, и его глаза смотрели на меня, как на врага, коим я и являлась.

Я задавалась вопросом, заходил ли он посреди ночи, чтобы переодеться, или у него есть одежда, спрятанная где-то еще.

Он не сказал мне ни слова. Просто вошел в гардеробную, чтобы собрать свои доспехи.

Я чувствовала его гнев.

– Так и будешь вести себя как придурок, потому что я не переспала с тобой?

Слова вылетели из моего рта раньше, чем я успела их сдержать. Его ледяное приветствие проникло под кожу и вывело меня из себя.

Последовала пауза, а затем он вышел из гардеробной. Этот зловещий взгляд вернулся, как будто он не знал, хочет ли он задушить меня или ударить головой о спинку кровати.

– Это ты меня поцеловал...

– Но ты прыгнула мне на колени. Если тебе не нужен мужчина, то запрыгивай на него. Просто совет.

– Я хотела ударить тебя по лицу...

– Тогда ты промахнулась.

Его гнев усилился, как огонь, подпитанный новым топливом.

– Ты такой ублюдок.

– Привыкай, милая.

Он подошел к двери, полностью одетый в свои доспехи, как будто скоро он должен находиться в каком-то важном месте.

– Не смей называть меня так...

– Я буду называть тебя, как захочу.

Он вышел и захлопнул дверь.

Я выбежала в коридор, наблюдая, как струится его великолепный плащ, двигаясь за ним.

– Ты уходишь?

Он надевал доспехи только в том случае, если покидал Грейсон, поэтому я забеспокоилась. У него есть еще одна миссия, которая требует покинуть город – и меня.

Он снова проигнорировал.

– Кингснейк!

Он завернул за угол и исчез.

* * *

Я сидела за обеденным столом одна и ела ужин, который принес слуга.

Клык большую часть времени проводил на дереве, всегда спал, стараясь оставаться на солнечном свете, чтобы согреть свою кровь.

Мне было интересно, когда вернется Кингснейк и вернется ли он вообще. Я еще немного поковыряла еду и посмотрела на Клыка.

– Хотела бы я спать весь день...

На самом деле то, что я целый день проводила взаперти в спальне, меня беспокоило. По ночам спать было трудно, потому что я совсем не чувствовала усталости.

Клык открыл один глаз и уставился на меня. Затем он сполз с дерева на пол, обхватил стул рядом со мной и поднял голову, расположившись напротив, будто собрался присоединиться ко мне, чтобы тоже что-нибудь поесть.

– Ты понимаешь меня, не так ли?

Его язык скользнул вперед-назад между клыками.

– Хотела бы и я понимать тебя...

Казалось, что Кингснейк и Клык могли общаться, но поскольку это было невербально, я понятия не имела, как они обменивались информацией.

– Ты мой единственный друг тут.

Он слегка наклонил голову, глядя на меня своими ярко-желтыми глазами.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк, царственный в своих доспехах и форме. Его глаза сразу же обратились к нам в другой комнате и прищурились.

Казалось, между ними что-то произошло, потому что Клык ускользнул и вернулся к дереву.

Я уставилась на Кингснейка.

– Ты можешь с ним говорить?

Он пошел в ванную, закрыл дверь и проигнорировал меня.

Солнце наконец село, и в спальню вошла темнота. Прохладный климат этого рая на берегу океана просачивался сквозь оконные рамы, и по моей коже пробежал холодок. Я разожгла огонь, чтобы согреть комнату.

Кингснейк вернулся через некоторое время, вытирая полотенцем свои короткие волосы. Совершенно голый.

Я посмотрела на него лишь мельком, а потом отвернулась, но я увидела все.

Он был ростом около шести футов, мускулистый, с нитями вен на руках и шее, крепкими бедрами и темными волосами – и достоинством, на которое не пожаловалась бы ни одна женщина. Его живот был таким же твердым, как и спина с мускулами, очерченными напряженными линиями. У него были округлые плечи с выпуклыми мышцами. Он был худощавым, но, черт возьми, сколько же в нем было силы.

Он бросил полотенце на пол, чтобы кто-то другой убрал его, а затем достал из комода боксеры.

– Вчера вечером это не сработало, и сегодня тоже не выйдет, – сказала я, отводя взгляд.

– Не соглашусь.

Он закрыл ящик с громким стуком.

Мои глаза попытались сосредоточиться на другом месте, но я почувствовала, как они опять переместились на его лицо.

Высокий и гордый, он посмотрел на меня, сидящую в кресле. Его взгляд был твердым и пронзительным, свирепым, как острие клинка. Комнату наполнила прежняя ярость – та самая, которую он испытывал ко мне во время нашего путешествия в Грейсон. Он отвел взгляд и лег на кровать, прислонившись к изголовью и глядя на камин.

Его взгляд был направлен куда-то в сторону, поэтому теперь я уставилась на его профиль, разглядывая легкую щетину на лице поперек твердой линии подбородка. Волосы подходили к цвету глаз, которые снова стали привычного оттенка кофе и земли. Ярость, которую он испытывал мгновение назад, исчезла. Теперь от него не чувствовалось вообще ничего.

– Я соглашусь, если ты отпустишь их всех.

Он еще секунду смотрел на огонь, как будто ему потребовалось время, чтобы понять слова, которые я только что произнесла.

Затем его пристальный взгляд переместился на меня:

– Половину.

– Если ты хочешь меня, придется заплатить.

– А половина – это огромная цена.

– Я не буду торговаться.

– И я не буду, потому что не могу. – Его яростный взгляд был прикован к моему лицу. – Мои подчиненные разозлятся, когда я отниму у них половину пищи, но, если я заберу у них все, наступит анархия. Поверь мне, ты этого не захочешь.

– Это не моя проблема.

– Это твоя проблема, потому что они либо будут пить твою кровь, либо отправятся в Рейвентауэр и будут питаться всеми, кого смогут найти.

Мое сердце упало в желудок, потому что это была неоспоримая истина.

– Половина – мое единственное и последнее предложение.

Я не могла поверить, что вообще собиралась принять это предложение.

– Ты сможешь выбрать, кто пойдет домой.

Это значило, что я смогу выбрать Анжелу, если она еще жива.

– Я бы сказал им, что ты договорилась об их свободе. Тебя будут называть не предательницей, а героиней.

Он манипулировал мной, и это работало.

Он замолчал, но обо всем говорил его взгляд.

Мне было одновременно и жарко, и холодно. Я была взволнована, но и напугана. Мотивирована и сдержана. Я застряла в этом ужасном месте, пока лекарство не будет найдено, но им не придется разделять мою судьбу. Остальные смогут вернуться в Рейвентауэр, чтобы жить как люди, а не как добыча вампиров.

Он ждал моего согласия, неподвижный и тихий, его разум был пуст, как допитый бокал вина.

Я сглотнула, прежде чем ответить:

– Хорошо... половина.

В тот момент, когда я заговорила, прилив адреналина пронесся между нами в мгновение ока. То самое отчаяние, которое он чувствовал прошлой ночью, снова проявилось в полную силу, но теперь оно стало мощнее. Тоска настолько сильная, что могла разорвать человека на куски. Его желание поспорило бы с ураганом, обрушившимся на берег. Все это он испытал мгновенно, но ни один его мускул не дрогнул, он не дышал.

– Иди сюда.

Если бы я не была так поглощена его желанием, я бы проигнорировала его приказ. Но я поднялась на ноги и вошла в спальню, ощущая жар пламени на правой стороне моего тела. Я остановилась у кровати, лицом к нему.

Он сидел прямо, прислонившись к изголовью. Его рука была уперта в колено, а тело без рубашки светилось от огня. Как и Клык, он не моргал, и его взгляд остановился на моем лице.

– Раздевайся.

– Я согласилась переспать с тобой, а не чтоб мной командовали...

– Ты согласилась, позволила мне взять тебя. И я возьму.

Маленькое пламя, горевшее под кожей, внезапно стало выше и жарче. Казалось, он разозлился из-за моего непослушания, но его эмоции показали, что ему это действительно понравилось.

– Раздевайся.

Я вытерпела его горячий взгляд, прежде чем расстегнуть платье сзади. Оно тут же ослабило хватку вокруг моего тела, и я смогла выскользнуть, не натягивая его на голову. Осталось только белье. Но он кипел, как будто я уже была голой. Если бы его эмоции не растопили мой холод, это сделал бы его взгляд. Его подбородок был настолько твердым, что казалось, будто он стиснул зубы. Вены на его шее стали толстыми, как веревки. Его пальцы автоматически сжались в кулак, а обнаженные костяшки слегка побелели.

Теперь было легко забыть, кем он был. Легко забыть, что мы были врагами, ставшими союзниками. Легко забыть, что мы были псевдодрузьями. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной и не была так обеспокоена несовершенствами своего тела. Моя кожа была такой светлой, что напоминала рис, но он, казалось, не замечал или не обращал на это внимания. У меня была маленькая грудь, но он вел себя так, будто она идеальна. В то время как Элиас говорил мне когда-то, что любит меня, здесь я не почувствовала и доли эмоций от Кингснейка.

Я расстегнула бюстгальтер, и он упал на пол.

Его взгляд скользнул на мою грудь и остался там. Он не дрогнул.

Я взялась большими пальцами за трусики и спустила их на бедра.

В этот момент пламя превратилось в костер.

Я скинула их с ног и перешагнула, встав совершенно обнаженная, и его глаза теперь пожирали мою плоть.

Он разжал кулак и сжал снова, как будто хотел ударить рукой по тумбочке, потому что желание было слишком сильным, чтобы его сдержать.

– Иди сюда.

Я обошла кровать и подошла к нему.

Его глаза следили за мной, пока я шла. Он приподнял бедра, чтобы раздеться.

Он был даже больше, чем я себе представляла.

Его рука обняла меня за талию и уложила на спину посередине кровати.

– Это всего на одну ночь...

Его рука сомкнулась у меня за коленом, и он придал мне желаемое положение. Одна рука схватила мою грудь, и он прижался к моему телу поцелуем.

Я вдохнула, но начала задыхаться, потому что его прикосновение было шокирующим. Я ожидала, что он возьмет меня как можно скорее, но он целенаправленно провел языком по моему центру, надавливая так сильно, что мои бедра автоматически подались вперед.

– Черт...

То, как он целовал меня... Как захватывал полностью... Я растворялась в его объятиях.

Было так хорошо, что я бредила.

Он отстранился и переместился наверх.

– Твои слова были опрометчивы, милая.

Почувствовав мой вкус на своих губах, он наклонил голову и поцеловал меня, зажигая неугасимый огонь в моем животе. Его рука скользнула в мои волосы и сжала их в кулак, как и в прошлый раз. Теперь его желание было настолько сильным, что оно душило меня. Он тянул меня за волосы и повелевал моим ртом, отдавая вместе с этими движениями свою душу – или что от нее осталось.

Моя рука легла на его грудь – его тело было твердым, как стена. Мои пальцы прижались к его коже, ощущая сильные мышцы под ней. Другой рукой я обхватила его лицо, а затем потянулась к шее, еще сильнее прижавшись к нему.

Он прервал поцелуй, и, когда он откинул голову назад, я подняла свою, преследуя губы, которые делали меня такой слабой. В его глазах появился высокомерный блеск, но он быстро сменился напряженностью, стоило ему приблизиться к моему лону.

– Не могу дождаться, хочу увидеть, как ты это сделаешь.

Он изнемогал от желания, а его прикосновения обжигали мою кожу. С силой он прижался ко мне, и все мое естество отвечало готовностью. Я стремилась ему навстречу в ожидании страстного столкновения наших тел.

Легкие иглы боли пронзили меня, словно я ощущала это впервые, но от нахлынувшего вскоре удовольствия я вцепилась в кожу Кингснейка.

Его глаза были прикованы к моим, когда он медленно соединился со мной, наблюдая, как я изо всех сил пытаюсь принять его. Огонь в его крови разгорался, сжигая леса и поля, превращая древесину в сажу, делая голубое небо черным от дыма. Он горел так жарко, что его пламя побелело. Кингснейк притянул меня за колено и сжал еще сильнее, изменив угол, чтобы ему было легче скользить внутри. Как только он преодолел напряжение, он прижался ко мне полностью и, заставив меня вздрогнуть, достиг моего предела.

Он остановился. Его взгляд был таким напряженным, что казался злым. Мир внезапно замер, пока мы смотрели друг на друга и неровно дышали, связанные друг с другом самым неожиданным образом.

Затем он снова начал двигаться сначала медленно, позволяя мне привыкнуть к невероятным ощущениям. Затем он ускорил темп и нашел свой ритм – его резкие головокружительные движения словно все больше привязывали меня к нему.

Это было чертовски хорошо.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного. Нам с Элиасом всегда приходилось вести себя тихо, и, если в этом не было необходимости, он не мог держать себя в руках достаточно долго, чтобы мы оба могли получить от этого удовольствие.

Но Кингснейк брал меня так, будто у него не было подобных проблем. Брал меня безжалостно. Брал так, будто ненавидел.

Я чувствовала, как его наслаждение впитывается в мою кожу. Чувствовала, насколько он тверд, как камень, и видела желание в его глазах, настолько глубокое, что оно не имело дна. Мои руки легли ему на грудь. Мое тело дрожало. Он заявлял на меня свои права. Брал так, словно его возбуждала сама мысль обо мне. Будто он был так взволнован тем, что оказался со мной, что ему было все равно, если я буду просто наслаждаться его ласками.

Экстаз нахлынул так резко, что я даже не заметила его предвестников. В моем животе и конечностях образовался жгучий жар, который мог соперничать с пламенем Кингснейка. Этот жар распространился повсюду, раскаляя меня добела. Потом он рассеялся, сменившись самым чувственным наслаждением, прокатившимся по каждой клеточке моего тела.

– Давай, милая, – сказал Кингснейк, глубоко вздохнув. – Покажи мне слезы...

Мои пальцы сжались, а ногти впились в его кожу. Тело внезапно показалось мне невесомым, будто я могла сгибаться и двигаться под любым углом. Я почувствовала, что извиваюсь, не в силах сдержать все удовольствие внутри своего маленького тела. Моя голова повернулась, и бедра автоматически дернулись, когда тихий крик попытался вырваться из моей сжатой челюсти.

– Ты не сможешь спрятаться от меня.

Кингснейк схватил меня за шею и заставил смотреть на себя. Он прижал меня к кровати, и наши глаза снова встретились.

Я не смогла больше сжимать челюсть, и губы разомкнулись, хриплый возглас перерос в тонкий крик. Затуманенным взором сквозь ресницы, мокрые от слез наслаждения, я смотрела в его пронизывающие глаза.

Никогда еще он не выглядел таким напряженным. На его виске билась жилка. Вены на его шее были настолько тугими, что, казалось, могли порваться. Огонь, обжигавший кончики его пальцев, перерос в нечто большее – одержимость.

– С тобой я не хочу сдерживать себя. Не могу.

Он не задал вопрос, но дал мне время сказать «нет».

Я этого не сделала.

– Ты хочешь, чтобы я сделал это.

Кингснейк продолжал двигаться в том же темпе. Он терся тазом прямо о мой центр, прижимая меня к кровати своим весом.

Потянувшись к его пояснице, я притянула к себе, желая большего, хотя между нами давно не осталось ни единого дюйма.

Вся в поту и в экстазе от удовольствия, которое наэлектризовало меня, в бреду от эйфории., я смотрела в его глаза.

– Скажи это.

– Пошел ты.

– Скажи это.

Его движения стали настойчивее, пальцы выписывали незримые узоры в самой сердцевине. Ощущение было столь точным, будто это часть меня самой, подчиняясь его воле, вела меня к самому краю. Я не думала, что это может повториться так скоро, но я почувствовала. Горячее. Пульсирующее. Блаженное.

– Да...

Победа сияла в его глазах настолько ярко, что казалась звездным светом. Как будто он приплыл к моим берегам и завоевал их во славу своего имени, оттого его владения только росли. Враждебно и зло. Даже страшно. Каждая эмоция, которую он чувствовал в этот момент, возрастала в десять раз.

– Умоляй...

Я была на грани, но его приказ все равно мешал мне сосредоточиться.

– Ты чертов...

– Умоляй.

Он уменьшил давление, заставив меня изнывать в ожидании прикосновения.

– Я тебя ненавижу.

Его рука сжала мои волосы, и он двинулся глубже, касаясь того места, где мне это было нужно больше всего. Он правил мной как король и отдавал свои приказы.

– Скажи «пожалуйста».

Он заполнял меня собой полностью, и в такт этому идеальному, глубокому ритму во мне рождалось и крепло сладостное напряжение.

Я так этого хотела, что цена меня уже не волновала.

– Пожалуйста...

И вновь его движение накатило на меня волной, острой и свежей, как самое первое прикосновение.

– Громче.

– Пожалуйста!

– Еще раз.

Наступил жар, и все мое тело напряглось. Спичка зажглась, и огонь разгорелся. Моя голова откинулась назад, и я впала в муки блаженства.

– Пожалуйста... пожалуйста... черт возьми, пожалуйста.

Он издал стон, похожий на рычание, а затем прекратил двигаться, наполняя меня семенами, которые не могли прорасти. Его взгляд потяжелел, но интенсивность эмоций была на пике. Он смотрел на меня, наполняя, победоносный завоеватель.

– Еще.

Глава 18

Кингснейк

– Планы поменялись.

Я стоял за большим столом с картой в переговорной. Клык лежал у меня на плечах: его хвост обвивал руку, а остальная часть его туловища покоилась на моем теле. Он весил не менее двухсот фунтов, но дополнительный вес меня не беспокоил, если он распределялся по телу. Его голова была рядом с моей, и он смотрел на карту так, словно тоже мог ее прочитать.

– Лариса будет нас сопровождать.

Вайпер посмотрел на меня через стол, его взгляд был твердым и непоколебимым.

– Зачем?

– Оставлять ее здесь – плохая идея. Они пришли один раз – придут снова.

– Неважно, придут ли они, если я буду ее защищать.

Я посмотрел на карту между нами.

– Я принял решение.

Я поднял глаза и встретился с его взглядом.

– И оно глупое.

Я прищурился.

Он тоже.

– В чем дело, Кингснейк?

Я схватился руками за край стола.

– Нести горячий ужин прямо в логово волков – плохая идея.

– Мы не возьмем ее с собой. Она будет ждать в лесу.

– Без защиты?

– Мы оставим охрану с ней. Мы выведем ее из города так, чтобы все думали, что она осталась здесь.

Вайпер продолжал смотреть на меня таким же холодным взглядом:

– Я генерал армии Грейсона, но ты сомневаешься в моих способностях.

– Я не сомневаюсь...

– Тогда что это значит?

Он никогда бы не говорил со мной так в компании других, но теперь, когда мы остались одни, он высказывал свое мнение самым откровенным образом.

Ты можешь доверить-с-с-с-с-я ему.

Я не могу никому доверять.

Вайпер ждал моего ответа.

Ответить мне было нечего.

Глаза Вайпера прищурились еще сильнее, намекая на то, что он обиделся.

– Ты не можешь доверять своим подчиненным, особенно когда искушение слишком велико, но ты можешь доверять мне. Не потому, что я генерал, сражающийся плечом к плечу со своими солдатами, а потому, что я твой брат. Другие могут нанести тебе удар в спину, чтобы забрать то, что принадлежит тебе, но я бы никогда этого не сделал.

Он всегда был немногословным мужчиной, но ему удалось пронзить мое сердце через броню.

– Я не сомневаюсь в твоих намерениях...

– Только в моей выдержке.

Я оставил руки на краю стола, пытаясь найти правильный способ вести этот разговор. Рвать и метать было бы легко, но и это не по-королевски.

– Можешь ли ты винить меня после того, что случилось с Элласарой?

Я назвал ее имя – имя, которое я не произносил черт знает сколько.

Вайпер никак не отреагировал, его лицо оставалось жестким, как и всегда, но под этой нейтральной маской скрывался огонь.

– Это было давно...

– Не для нашего вида.

Непоколебимость осталась, но теперь в его глазах читался гнев:

– При других обстоятельствах.

– Ты ненавидел меня. Да, я помню.

Теперь он раздраженно вздохнул и почесал шею.

– Меня довольно легко возненавидеть, так что это может случиться снова.

– Кингснейк.

Его фразы были короткими, а терпение – еще короче.

– Вайпер.

– Ты будешь вечно меня наказывать?

– Ты сам поднял эту тему.

– Значит, ты все это время обижался на меня.

– Я не обижаюсь на тебя, – сказал я. – Но я был бы не очень хорошим королем, если бы не извлек уроков из прошлого.

– Она будет рисковать гораздо сильнее, если пойдет с нами.

– И она подвергнется еще большему риску, если меня не будет рядом.

Он подошел ближе к столу, в доспехах и красном плаще.

– У тебя не было проблем с этим несколько дней назад. Что изменилось?

Я не произнес ни слова, но воспоминания пронеслись у меня в голове, настолько горячие, что внутри меня напряглось. Слезы. Поцелуи. Крики. Это было лучше бесконечных фантазий, охвативших меня с того момента, как я впервые вкусил ее кровь.

В его глазах появилось понимание:

– Все ясно.

Я не подтвердил и не опроверг, и не потому, что я джентльмен, а потому что я чертов собственник, отстаивающий свою территорию.

– Тогда тебе есть что терять.

– Ответ – нет, Вайпер.

В его глазах отразился гнев, но он не стал спорить дальше.

– Подготовь солдат к нашему отъезду. Выходим с наступлением темноты.

* * *

Когда я вернулся в спальню, Лариса лежала в постели обнаженная – точно так же, как и перед моим уходом. Тогда наше свидание затянулось до глубокой ночи, поэтому она почти не спала. Сейчас же был полдень, и а она все еще была в отключке.

Я хотел дать ей отдохнуть, но нужно было подготовиться.

– Лариса.

Я стоял у кровати и смотрел на нее сверху вниз: она схватила все одеяла и обернула их вокруг своего тела, будто ни с кем не делила постель.

Ее брови слегка сдвинулись, но глаза она держала крепко зажмуренными.

– Лариса, – я ужесточил голос.

Она застонала, как ребенок, и перевернулась:

– Оставь меня в покое...

Я схватил простыни и дернул их.

Лежа на кровати обнаженной, с упругой грудью и твердыми сосками, она тут же напрягла свое тело, чтобы справиться с холодом.

– Почему ты такой козел?

Она села, выхватила одеяло из моей руки и снова укрылась.

– Потому что тебе нужно подготовиться.

– К чему? – отрезала она. – К тому, чтобы остаться тут на весь день и никуда не выходить?

Она закрыла глаза.

– Мне нужно отправиться на восток, и ты пойдешь со мной.

Ее глаза открылись, и она наконец-то посмотрела на меня:

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем ты едешь на восток?

Я отмахнулся от неприятных вопросов и двинулся к двери:

– Швея принесет тебе одежду. Прими пока душ. Возможно, какое-то время у тебя не будет такой возможности.

Я схватился за ручку.

– Подожди.

Я несколько секунд смотрел на дверь, прежде чем неохотно обернуться в сторону Ларисы.

– Ты сказал, что освободишь моих людей.

– Я знаю, что сказал. Не нужно напоминать. Назови мне имена, и я прикажу сопроводить их обратно в Рейвентауэр. Осталось только шесть – значит, три имени.

– Двое из них умерли?

– К сожалению.

– Черт... ты знаешь кто?

Я повернулся к двери и открыл ее:

– Составь список из нескольких вариантов.

Когда я вышел в коридор, она снова заговорила:

– Ты собираешься вести себя так, будто прошлой ночи не было?

Я постарался успокоиться, потом повернулся к ней.

– Чего ты от меня хочешь, Лариса? – Мой холодный взгляд, должно быть, остудил ее слова. – Утренних поцелуев? Цветов на тумбочке?

Гнев в ее глазах вспыхнул с новой силой.

– То, что я хотел овладеть тобой, не означает, что мне есть до тебя дело.

– Поверь, это взаимно.

– Хорошо.

Я двинулся в коридор.

– Но я надеялась на некоторое уважение... для разнообразия.

* * *

Через несколько часов я вошел в покои и обнаружил ее в гостиной. Стол был завален игральными картами, а напротив нее сидел Клык, высоко подняв голову, большая часть его тела лежала на полу. Его язык скользнул сквозь закрытый рот, прежде чем он взял карту и положил в центр стола.

– Черт возьми, – Лариса сбросила карты. – Ты, наверное, жульничаешь.

Клык издал низкое шипение.

Ларисе следовало бы ужаснуться, но она сложила карты посередине стола и начала возвращать их в колоду.

– Извини... Я всегда была неудачницей...

Мой мозг изо всех сил пытался поверить в то, что видели мои глаза.

– Что ты делаешь?

Лариса подняла глаза, когда поняла, что я здесь.

– Играю в карты. А на что еще это похоже?

Клык повернул ко мне голову, устремив на меня светящиеся глаза.

Она очень хорош-ш-ш-а. Но недостаточно.

Лариса вернула карты в коробочку, затем встала. На ней была дорожная одежда, которую предоставила моя швея. Черные кожаные хотел овладеть тобой, с шерстяной подкладкой и черная рубашка с длинными рукавами, идеально повторяющая естественные изгибы ее тела. Сверху была броня со змеями, черно-красная, и меч на бедре. Ее темные волосы обрамляли лицо, и каждый раз, когда она шевелилась, пряди двигались, будто в комнате дул ветерок.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы заметить эти детали.

– Ты готова?

– Да.

Она положила колоду карт в карман штанов и посмотрела на Клыка.

– Мы поиграем позже.

Он кивнул.

Ты не должен ее развлекать.

Я знаю.

Тогда игнорируй ее.

Мне нравится ее компания.

Мой взгляд вернулся к ней, и я увидел, что она тоже смотрит на меня.

– Вы разговариваете друг с другом?

Я снова посмотрел на Клыка.

Она невыносима.

Как и ты.

Я прищурился.

– Вы разговариваете друг с другом... – Она внимательно изучала беззвучный разговор. – Как это работает?

– Пора идти.

Я протянул ей рюкзак.

Ее глаза пылали, но она взяла рюкзак, не задавая больше вопросов. Мы вышли из спальни и пошли по коридору. Вместо того чтобы идти к входной двери, мы проследовали в заднюю часть дворца и вошли в отдельную комнату.

Клык заполз по моему телу, устроившись на плечах.

Лариса огляделась, явно смущенная маршрутом, по которому мы только что прошли.

Я запер дверь, затем отодвинул огромную книжную полку, прежде чем потянуть выступающий камень.

– Иди по этому пути. Мы будем ждать тебя в конце.

Она посмотрела в темный проход, затем снова на меня.

– Э, зачем?

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что ты пошла со мной.

– Почему?

Ее непрекращающиеся вопросы никак не иссякали.

– Просто делай, как я говорю.

– Конечно, этим и займусь, – отрезала она.

– Чем больше вопросов ты задаешь, тем больше мы тратим времени.

– У тебя был целый день, чтобы рассказать мне об этом плане, и ты решил не...

– Потому что я не обязан тебе ни черта объяснять. Теперь иди.

Ты делаешь еще хуже. Ее глаза пылают огнем.

Мне все равно.

Они прекрасны – как мои.

Это меня тоже не волнует.

– Не могу поверить, что позволила тебе спать со мной.

Она прошла мимо меня к верхней ступеньке прохода.

– А я могу.

Лариса посмотрела на меня самым яростным взглядом.

И она выглядела настолько неотразимой, что я чуть не прижал ее к стене и не поцеловал.

– Это никогда больше не повторится.

– Повторится.

Чем злее она становилась, тем больше мне это нравилось, как психопату.

– Это произойдет после того, как мы разобьем лагерь.

– Тогда тебе придется заставить меня, потому что я ни за что добровольно не позволю тебе прикасаться ко мне.

Зачем ты злишь ее?

Потому что мне это нравится.

– Мне не придется никого принуждать, особенно если ты будешь умолять меня, как вчера вечером.

Ее гнев сменился унижением, отобразившимся на лице.

Ты только что пнул улей шершней, черт возьми.

Ее смущение было недолгим. Она ударила меня ладонью по лицу.

Я знал, что это произойдет. Мог бы легко это остановить. Но я не стал.

Она поднялась по лестнице в темноту.

– Пошел ты.

Глава 19

Лариса

Кингснейк и генерал Вайпер встретили меня со своими солдатами, когда я вышла из туннеля. Гнедая кобыла уже была оседлана и подготовлена для меня, и я испытала облегчение, что мне не придется делить лошадь с этим напыщенным придурком.

Было очень темно, но мы все равно выдвинулись. Возможно, потому что они могли видеть в темноте. Мы шли прямой дорогой, и солдаты несли факелы, но, вероятно, для лошадей, а не для меня.

Поскольку мы находились в их землях, они, должно быть, чувствовали себя в безопасности.

Но я никогда не буду чувствовать себя в безопасности в окружении вампиров с придурком в роли их короля.

Я привыкла ночами спать, а не бодрствовать и вести лошадь, поэтому быстро уставала, но все равно шла вперед, не желая жаловаться – не чтобы не мешать им, а чтобы не показаться слабой.

Солнечный свет достиг вершины горизонта после долгой ночи, он превратил небо из абсолютно черного в нежно-голубое. Стояла зима, поэтому температура была очень низкой, и, хотя моя хорошо сшитая одежда и тяжелая броня давали мне достаточно тепла, его не хватало, чтобы бороться с холодом. Он просочился сквозь перчатки, и у меня заболели костяшки пальцев.

Солнечный свет стал ярче, и в конце концов мы разбили лагерь под тяжелыми кронами деревьев, сквозь густые ветви не проникал солнечный свет. Солдаты приступили к обустройству лагеря, и я заметила, как Кингснейк и генерал Вайпер совещались вдали от остальных, Клык обвился вокруг тела Кингснейка, как птица, сидевшая на плече человека.

Я решила побыть одна и осталась с лошадью на самом краю лагеря. У меня была постель и еда, а большего мне и не нужно. Спать в доспехах было бы неудобно, но лучше так, чем мерзнуть.

Вокруг вырос лагерь с черными палатками. Лишь несколько солдат не спали, чтобы следить за местностью.

Кингснейк вышел из палатки и направился прямо ко мне.

Черт.

Никакой формы или доспехов на нем, и даже рубашки.

Здесь так холодно, а он решил походить полуголым?

Он подошел ко мне и посмотрел на меня своим фирменным недовольным взглядом. Он не сказал ни слова, просто уставился на меня так, будто этого было достаточно, чтобы передать его желания и мечты. Честно говоря, так оно и было, потому что я точно знала, чего он хочет.

– Я останусь здесь.

Он не двигался. Ничего не чувствовал.

– Ты замерзнешь.

– Ты полуголый, и с тобой все в порядке.

– Я – другое дело.

– Потому что ты не живой?

Я не могла поверить, что переспала с ним прошлой ночью. И что еще хуже...мне это понравилось.

– По многим причинам.

Я осталась в своей постели.

– Лариса.

– Кингснейк.

Я спряталась под одеялом, не боясь устроить сцену перед его солдатами.

– Мы можем сделать это по-плохому, если хочешь.

– То, что для тебя неудобно, удобно для меня.

Теперь его гнев начал перерастать в тупой жар.

– Хорошо.

Он схватил нижнюю часть спального мешка и потащил меня по земле.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Он протащил меня одной рукой через ряды палаток, направляясь к своему шатру возле одного из костров.

– Прекрати.

Он откинул полог и затащил меня внутрь, потом отпустил.

– Я не буду спать с тобой.

– Ты говорила это и вчера вечером.

– Но это было ради спасения моего народа. Теперь тебе нечего мне предложить.

– Нечего?

Он повернулся и разделся прямо передо мной, обнажая тело, которым он слишком гордился.

Я отвела взгляд, борясь с жгучими воспоминаниями, которые всплыли у меня в голове.

Его спальное место было не похоже на мое. У него был складной матрас и настоящие простыни, все вещи привезли в тележках. Все остальные, вероятно, спали на голой земле, но он наслаждался роскошью, куда бы ни шел.

Это была только первая ночь, и я уже скучала по своей постели в Грейсоне.

– Куда я, туда и ты. Понимаешь меня?

Он стоял передо мной, то, что у него ниже пояса, было прямо перед моим лицом.

Я поднялась на ноги, чтобы смотреть ему в глаза, а не на его барахло. Но как только я столкнулась взглядом с этими темными глазами бесконечной глубины, я уже не была уверена, что из этого лучше. Его жестокие глаза на суровом лице, высеченном мужественностью и силой, освещали все вокруг него.

– Не командуй мной. Понимаешь меня?

Огонь внутри него продолжал гореть, низко, как свеча.

– Это для твоей защиты. Я доверяю своим подчиненным, но, когда дело касается источника пищи, более мощного, чем любой другой, мне трудно устоять. Если бы я был на их месте, не уверен, что смог бы. А потом остановиться... это совсем другое дело.

Я не сводила с него глаз и не обращала внимания на силу его тела – на то, как его руки и плечи были испещрены заметными линиями, разделявшими мышцы. Не было никакой ненависти, которая могла бы уменьшить его привлекательность, чтобы я могла отрицать, что он заставил меня чувствовать себя более живой, чем кто-либо другой... даже несмотря на то, что сам он был мертв.

– Я знаю, что ты ненавидишь меня, но не настолько, чтобы подвергать свою жизнь риску, особенно тогда, когда от этого зависит выживание твоего народа.

– Перестань мной манипулировать.

Он прищурил свои жестокие глаза.

– Я напоминаю тебе, что поставлено на карту...

– Думаешь, я могу забыть? Я окружена вампирами каждую секунду, целыми днями... кроме тех случаев, когда я с Клыком.

Я оглядела палатку, потому что поняла, что его нет.

– Где он?

– Спит.

– Где спит?

Его глаза скользнули в угол помещения.

Я обернулась и увидела его внутри тканевой корзины с крышкой. Его кожа-чешуя виднелась через небольшое отверстие.

– Поскольку температура падает, ему нужно оставаться в тепле.

– А тебе нет?

Мои вопросы его явно расстроили, потому что он лег в постель.

– Если хочешь, спи на земле, но не выходи из палатки.

Кингснейк лежал под одеялом, все еще обнаженный, несмотря на тонкие полы палатки, которая явно не могла защитить от холода. Он лег на спину, положив руку на живот, а затем закрыл глаза.

Я некоторое время смотрела на него, прежде чем взглянуть на скатку.

Это было просто одеяло на холодной земле. По сравнению с его королевским матрасом это действительно выглядело жалко. Кингснейк, похоже, уже спал.

Я решила снять доспехи, потому что они весили двадцать фунтов, и перебраться на другую сторону кровати. В ту секунду, когда моя спина коснулась матраса, я поняла, насколько твердой и холодной была земля. Я натянула одеяло на свое тело и сразу же почувствовала, как ускользает мой разум, потому что я очень устала.

Моему мозгу потребовалось некоторое время, чтобы проснуться и ощутить теплые поцелуи на моей груди. Я лежала там, все еще в стране снов, но проснулась, когда почувствовала, как приподнимается мое тело. Я открыла глаза и увидела красивое лицо Кингснейка, сидящего на мне. Моя рубашка задралась, обнажая грудь, а его голое тело уже втиснулось между моими мягкими бедрами.

– Что ты делаешь? – пробормотала я, щурясь.

Он дернул меня и поджал под себя, готовый взять так же, как прошлой ночью.

Мой разум прояснился.

– Остановись.

Он опустил голову так, что его лицо оказалось надо мной, а темные глаза смотрели прямо в меня.

– Я говорила, что не хочу с тобой спать.

Мне следовало закричать, но я говорила тихо, шепча ему, как любовнику.

– Тогда почему ты забралась в мою кровать?

– Потому что земля твердая и промерзшая...

Его темные глаза смотрели на меня холодно, но остальная часть его тела ожила. Отчаяние вернулось, его интенсивность могла соперничать с жестокостью бушующей метели. Его тело, отозвавшись эхом на сокровенную пульсацию, стало единым натянутым нервом. Эта напряженная вибрация росла, заполняя собой все пространство, пока не показалось, что содрогается сама земная твердь.

Это околдовало меня, заставило забыть нашу взаимную ненависть, потому что ощущение того, как этот прекрасный мужчина отчаянно хотел меня, опьяняло. Все, что он говорил ранее тем днем, не имело значения, было немедленно забыто, ведь его тело жаждало моего, как будто от этого зависела его жизнь.

Как мог мужчина заставить меня почувствовать себя такой красивой, даже не сказав об этом?

– Скажи мне, что хочешь меня.

Его лицо теперь было близко к моему – так близко, что он мог меня поцеловать. Легкое движение его бедер, и между нами возникло зыбкое, невыносимое напряжение. Он лишь слегка касался самой чувствительной точки, раз за разом пробуждая во мне всю гамму томления, подчиняя мою дрожь своему неторопливому ритму.

Игра окончена.

Я проиграла. Он выиграл.

Губами он дотронулся до моего уха и продолжил прикасаться ко мне, каждый раз нажимая немного сильнее.

– Милая.

Мои руки скользнули по его спине, а ногти впились в его плоть. Я обхватила его талию ногами. Меня унесло приливом, затянуло глубоко в пропасть, во власть мужчины, который поднимал меня на эти вершины.

Он прошептал мне на ухо:

– Попроси меня сделать это.

С каждым его движением я была немного ближе к пику. С каждым соприкосновением он ощущал жаркую росу моего желания, красноречивую и не скрывающую ничего.

– Возьми меня...

Мои пальцы врезались ему в спину, и этого было практически достаточно, чтобы появилась кровь.

– Скажи «пожалуйста».

Я так сильно хотела его, что мне было все равно, придется ли продать свою душу.

– Пожалуйста, Кингснейк.

В ту секунду, когда я произнесла его имя, взрыв удовольствия пронесся по нему, усиливая желание, которое билось в нем. Свеча сгорела в лесном пожаре, и, когда он проскользнул в меня, пламя будто залили спиртом.

Я ахнула, когда почувствовала его.

Он застонал, как будто это было в первый раз.

Снова почувствовав в своих волосах его сжимающие пальцы, я узнала и это движение – стремительное, неумолимое, возвращающее нас в пылающую сердцевину нашей страсти. Его рука властно отвела мое колено, обнажая самую мою суть. И в этот момент полного доверия наше соединение стало глубоким и безраздельным.

Моя ладонь приникла к его груди, когда он склонился надо мной, а все мое тело трепетало от его умелых прикосновений. В этот миг не существовало холода – лишь ритм, в котором мы сливались, рождая собственное, живое тепло.

Мне почти не потребовалось времени, чтобы дойти до пика. Меня затащил в эту палатку мужчина, которого я ненавидела, а теперь наши глаза встретились, и мы заставляли друг друга извиваться от самого изысканного удовольствия.

Я откинула голову, позволив ощущениям поглотить меня. Медленно, неотвратимо он заполнял все во мне, и мое тело, встретив его трепетным, почти болезненным сжатием, вдруг ощутило его мощь во всей полноте. Мир сузился до этого пронзительного единения, где не осталось ничего, кроме нас.

Он приблизил свое лицо к моему для поцелуя и прижался своими губами к моим, чтобы заглушить крики, которые мне хотелось издать. Он не отпускал меня, поглощая наши стоны в поцелуе, и в самой глубине я почувствовала, как его тело отдает мне всю свою страсть, затапливая меня горячей волной.

Он отстранился, как только удовольствие начало улетучиваться. Мы оба тяжело дышали и оба немного вспотели, хотя всю работу делал он. Сейчас мы просто смотрели друг на друга.

Я думала, что прошлая ночь была аномалией, столкновением чувственного напряжения и одиночества, чем-то, что невозможно повторить. Но это повторилось – и было даже лучше. Он пришел в себя, но его эмоции все еще вибрировали с силой целой армии, как будто для него это было так же хорошо, как и для меня.

Отстранившись, Кингснейк вернулся на свою сторону кровати.

Когда он отодвинулся, мне стало холодно, и я тут же схватила простыни, чтобы прикрыться.

Связь с Кингснейком была лучшим опытом в моей жизни, а он был проклятым вампиром.

Он лежал на спине, глядя на навес над палаткой.

– Я не хочу больше никакой ерунды.

Уютная дымка рассеялась.

– Что?

– Ты сопротивляешься из злости, а не потому, что не хочешь меня. Прекрати этот фарс.

– Поверь мне, это не фарс.

Он повернулся и посмотрел на меня, все еще тяжело дыша, глядя на меня с недоумением после случившегося только что.

– Если бы ты относился ко мне с уважением, я бы не ненавидела тебя так сильно.

– Я защищал тебя с того момента, как ты попала в мои владения...

– Это не одно и то же. Просто относись ко мне как к человеку, и, возможно, мы поладим. Все твои оскорбления...

Он продолжал смотреть на меня.

– Просто будь милым.

– Будь милым... – он произнес эти слова так, словно не понял.

– Да.

Он снова посмотрел в потолок.

– Знаешь, как недодрузья-недовраги.

– Недодрузья-недовраги? – Он приподнялся и посмотрел на меня. – Что это вообще такое?

– Это когда два человека, которые ненавидят друг друга, пытаются быть добрыми из-за обстоятельств.

Он отвернулся и потер затылок, как будто понятия не имел, что с этим делать.

– Если ты не можешь сказать ничего хорошего, лучше молчи. Я сделаю то же самое.

Он снова лег.

– Хорошо.

– Хорошо...

Мы оба удобно устроились в постели. Сквозь ткань палатки проникал мягкий свет. После того, как его прикосновения вернули меня к жизни, потребовалось некоторое время, чтобы снова устать, но в конце концов мои глаза стали тяжелыми... и я уснула.

Глава 20

Лариса

Палатки были упакованы, костры потушены.

Наступила ночь, но вампиры вели себя так, будто начался новый день.

Кингснейк сел на лошадь и подождал, пока я оседлаю свою.

Я забралась на гнедую кобылу, облаченная в тяжелые доспехи, которые он подобрал для моего худощавого тела.

Он уставился на меня, командуя взглядом.

Я посмотрела на него.

– Все время держись рядом.

Он командовал мной, как одним из своих солдат, а я хотела сопротивляться и сбросить его с лошади. Но после нашей вчерашней приватной беседы я поняла: нам нужно ладить, если есть хоть какая-то надежда, что мы сможем терпеть друг друга.

Кингснейк натянул поводья лошади и возглавил шествие вместе со своим генералом.

Я гарцевала за ними, а солдаты выстроились в ряд позади меня. Лунный свет отражался от травы, листьев и деревьев, рисуя приглушенные очертания местности впереди. Детали было трудно разобрать, но путь был ясен.

По мере того, как мы продвигались дальше на восток, становилось только холоднее. Я чувствовала, как холод пронизывал броню и кожу под ней. Перчаток было недостаточно, чтобы защитить кожу от сухого воздуха. Я следовала за ними, улавливая то тут, то там слова из их разговора.

Часы проходили в тишине, а мы продолжали двигаться дальше по суровой пустынной местности. Я слепо следовала за ними, не зная, идем ли мы к горам или к руслам ручьев. Когда я услышала хруст под копытами, я поняла, что мы зашли в снежную местность.

Перед собой я видела очертания Клыка: он расположился за спиной Кингснейка, и, вероятно, так старался сохранить тепло своего тела.

Мы наконец остановились, но до рассвета было еще долго.

С поляны расчистили снег, а по периметру развели костры. Палатки были установлены. Вероятно, мы собирались разбить здесь лагерь на остаток вечера. Кингснейк и генерал Вайпер продолжали совещаться наедине, они были неразлучны с самого начала путешествия.

Я привязала лошадь вместе с остальными, а потом пошла к палатке Кингснейка, Клык уже был там, спрятавшись под одеялами на кровати – как собака, пытающаяся бороться с холодом.

– Холод не для змея, да?

Его голова слегка приподнялась, и простыня скользнула назад по его гладкой коже-чешуе. Он высунул и спрятал язык, желтые глаза выражали согласие.

– Я тоже не люблю мороз.

Я хотела сбросить доспехи, но было так чертовски холодно, что мне не хотелось снимать ни одного слоя.

– Надеюсь, мы здесь ненадолго.

Полог палатки открылся, и появился Кингснейк, высокий и сильный в своих змеиных доспехах. На его красивом лице постоянно был сердитый взгляд, что делало его и без того острый подбородок еще острее. Он как обычно выглядел злым, но никакая ярость не могла омрачить его внешности.

– Генерал Вайпер и я отойдем на несколько часов. Я оставлю Клыка здесь с тобой.

– Эй, что? – сказала я, поднимаясь на ноги. – Куда ты идешь?

Он пристально посмотрел на меня.

– Думаю, я имею право знать, учитывая, что ты оставляешь меня здесь одну на морозе.

Кингснейк то смотрел мне в глаза, то оглядывал меня целиком.

– Я знаю, кто послал тех вампиров за тобой. Нам нужно поговорить.

– Что еще обитает в этом лесу?

– Ничего, о чем тебе стоит беспокоиться.

– Ну, там кромешная тьма, и я ничего не вижу... это немного беспокоит. Можно мне просто пойти с тобой?

Я лучше подвергнусь риску с королем и его генералом, чем останусь со змеем в темноте.

– Поверь мне, ты не захочешь быть рядом с такими, как они.

– Такими, как они? Разве они не вампиры?

– Да, но это другой вид вампиров.

Насколько они могут отличаться?

– Мои подчиненные понимают последствия предательства. Просто оставайся в этой палатке, пока я не вернусь.

Он развернулся, чтобы уйти.

Я ненавидела этого мужчину с того момента, как мы встретились, но теперь я до чертиков боялась, что он уйдет в никуда... в темноту... и в снег.

– Как долго тебя не будет?

– Всего несколько часов.

Он открыл створку, чтобы уйти.

– А что, если ты не вернешься?

– Я вернусь.

– Но откуда ты знаешь...

Створка закрылась.

– Поверь мне, я вернусь.

* * *

Вместо того, чтобы заснуть, я села на край кровати, вслушиваясь в каждый шорох. Накануне я проспала весь день, поэтому была слишком бодра, чтобы теперь просто лечь спать. Кроме того, для этого мне пришлось бы снять свое снаряжение, а я ни в коем случае не могла этого сделать.

Клык продолжал спать под одеялами, верхняя часть головы высовывалась наружу, чтобы дышать.

Я молчала, давая ему поспать.

Внезапно Клык дернулся, сбрасывая с себя одеяла, и зашипел так громко, что это напоминало крик.

– Черт, – сказала я, вскакивая на ноги и пятясь назад. – Кошмар?

Клык пронзительно зашипел и повернулся ко входу в палатку, словно ожидал нежелательных посетителей. Он поднял хвост, будто собираясь использовать его как оружие, с клыков закапал яд.

– Что происходит? – прошептала я, обнажая меч.

Створка открылась, и появилось лицо мужчины. Судя по змеиному рисунку на его доспехах, это был один из подчиненных Кингснейка.

Клык зашипел громче, предупреждая меня.

Створка закрылась.

– Змей там.

Внезапно послышались голоса снаружи.

– Сначала нам придется убить его, – сказал другой мужчина.

Клык шипел.

– Вот черт...

Мое сердце бешено колотилось, когда я схватила меч. Мы вдвоем против всех солдат лагеря. Даже учитывая большое тело Клыка и его смертельный яд, шансы были не слишком велики.

Колья в земле внезапно опрокинулись, и потолок палатки рухнул. Я ничего не видела, поскольку материал полностью накрыл меня. Затем чья-то рука схватила меня и повалила на землю. Кто-то взял меня за лодыжку и потащил по холодной земле. Брезент спал с моего лица, и я увидела ночное небо в просвете между деревьями.

Вампиры в змеиных доспехах схватили меня и начали связывать руки и запястья веревкой.

– Отпустите меня!

Я попыталась вырваться из их хватки, но это было похоже на борьбу с железными тисками.

– Х-с-с-с-с-с-с.

Клык бросился своим тяжелым телом на мужчин, сидящих на мне, и сбил их с ног.

Я вырвалась из захвата и подобрала свой меч там, где он упал на землю.

Клык в одиночку расправился с двумя нападавшими, выставив вперед клыки с капающим ядом.

Еще больше вампиров готовилось наброситься на меня, обнажая настолько огромные клыки, которых я не видела прежде. Я откатилась в сторону, затем поднялась на ноги и первой взмахнула мечом. Они были в броне, поэтому мой клинок нанес небольшой урон. Они обнажили свои мечи, и началась битва – двое против одной меня.

Один из них споткнулся – длинное тело Клыка схватило его за лодыжку и сильно дернуло, при этом змей уклонялся от клинков других врагов.

Когда другой вампир отвлекся, я направила клинок ему в шею и отрубила голову. Первый все еще лежал на земле, поэтому я воспользовалась возможностью вонзить острие клинка прямо ему в шею. Он издал странный булькающий звук и замер.

Я подняла глаза и увидела, как тело Клыка обвилось вокруг одного из вампиров, сжимая его до смерти, одновременно он сражался с другим солдатом. Я бросилась ему на помощь и взмахнула мечом, заставив того отступить, чтобы уклониться от моей атаки.

Хруст. Клык переломал все кости противника своим телом.

Это было жутко, но впечатляюще.

– Неплохо.

– Х-с-с-с-с-с-с.

Пришли и остальные: все солдаты в лагере восстали против своего короля, как только искушение стало слишком сильным.

– Мы должны бежать. Мы не сможем убить их всех.

Клык посмотрел на небо, увидев намек на восход солнца, а затем посмотрел на меня.

Мы разделили одну и ту же мысль.

– Бежим.

Я помчалась к лесу, понятия не имея, куда направляюсь и где окажусь. Клык был быстр: скользил по снегу, будто летел, и его длинное тело двигалось со скоростью, которая казалась невозможной.

Мы бросились в темный лес сквозь деревья.

Клык внезапно остановился и уткнулся в снег.

Я продолжала бежать, понимая, что у него есть план.

Он дернул своим телом, натянутым между двумя деревьями, и сбил с ног всех вампиров, которые преследовали нас.

Я продолжала бежать, но остановилась, когда поняла, что Клык меня не догнал. Я обернулась и увидела, как он мечется в снегу, застряв под сетью, прижатой камнями. Он извивался, пытаясь вырваться на свободу, но даже его большого веса было недостаточно, чтобы прорваться.

Потом я увидела меч. Вампир поднял его, готовый заколоть Клыка, ведь ему больше некуда было бежать.

– Нет...

Я побежала назад, пробираясь сквозь сугробы, споткнувшись несколько раз.

– Стой!

Клык зашипел, пытаясь перегрызть сеть своими острыми клыками.

Вампир поднял глаза, готовый нанести удар Клыку прямо в голову.

– Отпусти его!

Я остановилась в пятнадцати футах от них, не желая подходить ближе.

Вампир продолжал держать клинок, и на его лице расплылась отвратительная ухмылка.

– Зачем мне это?

Позади него стояли остальные вампиры. Все взгляды устремились на меня, как на жареного поросенка на вертеле.

– Отпусти его...и я сделаю все, что ты хочешь.

Я сглотнула, зная, что все будет совсем не так, как с Кингснейком. Он был нежным и всегда давал мне выбор. Но эти придурки не оказали бы мне такого же уважения.

– Ты знаешь, что мы не можем его отпустить.

Он опустил меч и вернул его в ножны.

– Тогда оставь его, пока не вернется Кингснейк.

Я надеялась, что имя короля напомнит им о возмездии, которое им грозит, когда он вернется, но их, похоже, и это не волновало.

– Х-с-с-с-с-с-с.

Клык в ярости смотрел на меня сквозь дыры в сети.

– Предлагаю сделку.

Вампир поднял руку, жестом приглашая меня подойти к нему.

Клык продолжал шипеть, пытаясь раскачать свое тело, чтобы освободиться.

Я стояла как вкопанная, в ужасе от того, на что только что подписалась. Была ли жизнь змея важнее моей? Возможно, нет. Но я не могла убежать и оставить его. Я бы не смогла жить, зная, что его постигла столь жестокая судьба... оказаться в такой ловушке.

Я сглотнула, прежде чем пойти вперед и приблизиться к голодным вампирам, которые не сводили с меня глаз. Теперь я лучше чувствовала пульс на шее. Сильнее ощутила теплую кровь прямо под кожей. Возможно, один вампир поест и пощадит меня, но, чтобы накормить их всех... меня не хватит.

Глава 21

Кингснейк

Нам с Вайпером разрешили пройти за ворота на гору, а затем сопроводили в тронный зал, сделанный из камня, с высокими потолками и полным отсутствием солнечного света. Во всех углах комнаты горели огни, даря тепло этому безжизненному месту.

Мы с Вайпером стояли бок о бок и смотрели на пустой трон, ожидая, пока сопровождение присоединится к нам.

Вайпер слегка повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

– Клык докладывал?

– В лагере тихо.

Я не сводил глаз с каменного трона – трона, на котором наверняка неудобно сидеть. Лично у меня его не было, потому что я был слишком занят, руководя своим народом, чтобы вот так весь день отсиживать задницу.

Дверь наконец открылась, и появился он.

Кобра.

Он вошел в комнату в доспехах, сверкающих золотым и черным, и плаще, волочившемся по полу. Под охраной двух столь же тяжело вооруженных солдат он прошел мимо, и они заняли свои позиции по обе стороны трона на нижней ступеньке.

Кобра одарил нас улыбкой, прежде чем сесть на свое место.

– Мы трое снова вместе. Чему я обязан этим удовольствием?

У него были такие же темные волосы, такие же темные глаза – только без узких зрачков. Я сделал шаг вперед.

Оба его солдата направили свои стрелы прямо мне в сердце.

Я проигнорировал угрозу и двинулся вперед.

– Все в порядке.

Кобра сидел, широко расставив колени, опершись локтем на край стула, сжав пальцы в кулак и подперев челюсть.

– Мой брат любит эффектные появления...

Мы подошли к его креслу. Нас троих теперь разделяло всего несколько футов.

Кобра поднялся на ноги, теперь мы могли смотреть друг другу в глаза.

– Вы проделали такой путь ради минуты моего времени. – На его лицо вернулась противная улыбка. – Я польщен.

– Давай оставим это дерьмо, – сказал Вайпер.

Мои глаза были прикованы к Кобре.

– Я поддерживаю это предложение.

– Сразу к делу... Ясно.

Он подошел к двери, из которой появился ранее.

– Я думаю, нам нужно выпить за это.

Мы последовали за ним в другую комнату – с большим камином и кожаной мебелью. На полу лежал ковер, а на нем стояла барная стойка, полная выпивки. Он сел в кресло, ближайшее к огню, а мы с Вайпером устроились поудобнее на противоположных концах дивана.

Обслуживала нас женщина в золотом белье, едва прикрывающем тело. Она налила спиртное в стаканы с шариками изо льда. Женщина поставила графины на стол между нами, чтобы мы могли пополнять свои стаканы, а затем вышла.

Теперь мы были одни.

Я уставился на Кобру – на вампира, который делил со мной кровь, но совсем не был похож на меня. У нас было мало общего – от идеологии до морали.

Кобра выпил весь стакан одним глотком, словно мы участвовали в каком-то соревновании. Он поставил пустой стакан на стол и вытер рот тыльной стороной предплечья.

– Что я могу сделать для вас?

– Для начала держись, черт возьми, подальше от Грейсона.

Я поставил стакан, алкоголь не смог умерить мою ярость. Кобра ухмыльнулся, будто это была игра.

– Ты думаешь, это смешно?

– Мне кажется забавным, что ты думал, будто мы не раскроем твой секрет.

– Так ты это признаешь?

Я уставился на своего старшего брата, любимца в семье.

Он слегка пожал плечами.

– Может быть, я сделал это. Может быть, нет.

Мне хотелось разбить стакан об его голову.

– Ну, если сделал, то просто знай, что в следующий раз, когда ты войдешь в мои земли без приглашения, будут последствия.

– Типа шлепка по запястью...

– Типа войны.

Он продолжал ухмыляться, будто мои угрозы ничуть его не тронули.

– Помнишь, что говорила нам мама, когда мы были маленькими? Что мы всегда должны делиться...

– У вас есть целый город, в котором можно питаться.

У Кобры была своя деревня людей, живших за горой. Людей, пойманных в ловушку без шанса на спасение. Они жили обычной жизнью, за исключением случаев, когда их призывали кормить Кобру и его народ. В этом и была разница между нами. Кобра думал, что люди подобны домашнему скоту, который можно брать и использовать для своей выгоды, тогда как я брал только тех, кто добровольно предлагал нам свою кровь.

– Вас не коснулся мор, вы изолированы от остального мира.

Его кулак прижался к лицу, а затем он провел пальцем по одному из клыков и поймал каплю спиртного, прежде чем снова закрыть рот.

– Но попробовать такую мощную кровь... было бы настоящим удовольствием.

– Этого никогда не произойдет, Кобра.

Он перевел взгляд и посмотрел на Вайпера.

– Он поделился с тобой?

Мой брат ничего не сказал.

Кобра снова посмотрел на меня:

– Дерьмовый ход, тебе не кажется?

– Мой народ сыт.

– Народ – не семья.

Теперь улыбка Кобры исчезла.

Я точно знал, что он делает.

– Ты не сможешь настроить Вайпера против меня.

– Уверен в этом? – спросил он. – Никто не любит диктаторов...

– Неудивительно, что ты мне не нравишься.

Улыбка на его лицо, и Кобра издал тихий смешок, отводя взгляд.

– Отец рассмеется, когда я расскажу ему...

Я о нем не спрашивал. Не разговаривал с ним очень, очень давно.

– Я считаю, что наши враги на западе являются источником этой болезни.

– Болезни, которая нас не касается.

– Она коснется вас, если мы не найдем лекарство. Если мы потеряем источник пищи, как ты думаешь, куда мы обратимся?

Кобра снова перевел взгляд на меня.

– Это угроза?

– Это обещание.

Он уставился на меня своими карими глазами с золотыми крапинками. Его улыбка давно исчезла.

– Доказательства?

– У меня их нет, – сказал я. – Всего лишь подозрения.

– И ты считаешь, что разумно объявить войну эльфам на основании подозрений?

– Я ничего не говорил о войне.

– Ты этого не говорил, но тем не менее я все услышал.

Я уставился на мужчину – моего брата, с которым я сталкивался лбами с тех пор, как мы были мальчишками. Мы были как два барана, бодающиеся рогами.

– Я подозреваю, что они отравили людей, чтобы истощить и ослабить нас, и как только им это удастся, они начнут уничтожать нас.

Кобра смотрел на меня, и его глаза были холодными, непроницаемыми.

Я ждал, что он скажет что-нибудь.

– Если они нас уничтожат, следом они придут за тобой. Нам придется объединиться и сражаться.

– Опять подозрения...

– Предлагаешь спросить их прямо? – недоверчиво уточнил я.

Он проигнорировал вопрос:

– Насколько вы близки к созданию лекарства?

По правде говоря, я даже не начинал.

– Сложно сказать.

Каждый раз, когда я пробовал ее, я был в таком экстазе, что не мог здраво мыслить. Объективно определить элементы в ее крови пока было выше моих сил.

Кобра уставился на меня.

– Нам нужно забыть о наших разногласиях и работать вместе.

– У нас нет разногласий, – сказал он. – Мы совершенно одинаковые, что бы ты там ни думал.

Кингснейк.

Я сразу же отвлекся от разговора.

Они идут за нами, и я не могу их удержать.

Должно быть, Кобра еще что-то сказал, а я пропустил, потому что и он, и Вайпер уставились на меня.

Торопись.

Выдвигаюсь сейчас же.

Я поднялся на ноги.

– Мне нужно идти.

– Что случилось? – спросил Вайпер, хотя ему следовало держать рот на замке.

Я проигнорировал вопрос и посмотрел на Кобру.

– Снова посягнешь на мои земли, буду считать это объявлением войны.

Я отвернулся.

– Какой интересный разговор, – сказал Кобра. – Сначала ты мне угрожаешь, а потом через минуту просишь моей помощи. Кингснейк, тебе нужно поработать над своими навыками ведения переговоров, потому что тебе их явно недостает.

Мы покинули прихожую и тронный зал и вернулись к заснеженной долине, где нас уже ждали лошади и солдаты.

– Что случилось? – повторил Вайпер.

Я сел на лошадь и уперся пятками в ее бока.

– Лариса умрет, если мы не поспешим.

Глава 22

Лариса

Мне было страшно.

Я была связана: запястья закреплены над головой, а лодыжки стянуты вместе. Клык остался в снегу, и я знала, что, если Кингснейк не вернется в ближайшее время, он замерзнет насмерть. Вампиры убедились, что мне тепло, прежде чем первый опустился на колени, прямо на мои бедра.

Я уже делала это раньше, но мне все равно было страшно.

Этот вампир не был нежным, как Кингснейк. Он схватил меня за волосы и слишком сильно потянул, прежде чем отклонить мою голову в другую сторону. Затем его клыки вонзились в меня без всяких предисловий, и укус причинил мне гораздо больше боли, чем я ожидала.

Химические вещества, которые заставили тело онеметь, попали в мою кровь, чтобы сделать боль терпимой, но удовольствия от этого не было. Мои бедра не сжимали его бедра. Я не чувствовала себя потерянной в оазисе радости.

Это было просто больно.

– Хватит, – другой потянул его за руку. – Не забывай про остальных.

Он не остановился. Вероятно, не мог.

В конце концов они отдернули его, и в его глазах показалось безумие, которого не было раньше. Он попытался броситься ко мне, но остальные удержали его.

– Черт, такого я никогда не пробовал...

Будто стоящие в очереди монстры еще не были достаточно голодны.

Следующий упал на колени и сделал то же самое.

Было еще больнее, когда на моей коже остался второй след от укуса.

Так продолжалось некоторое время... И вдруг я резко начала слабеть.

– Остановись. Ты же убьешь меня...

Мое предупреждение не было услышано. Возможно, они бы остановились, если бы сохранили здравомыслие, но теперь все они одичали, как стая голодных волков.

– Остановись...

Мои веки потяжелели настолько, что я уже не могла больше держать глаза открытыми.

Я очнулась, когда почувствовала, как клыки снова пронзили мою кожу, вырываясь из плоти. Тишину раннего утра нарушили крики. Я видела солнечный свет через кроны деревьев. Вампира, который только что был на мне, отбросило, будто он ничего не весил.

Именно тогда я увидела Кингснейка. Его темный плащ развевался вокруг него, когда он взмахнул клинком и поразил вампира, который забрал то, что принадлежало ему. Он ударил вампира ножом в сердце, а затем затащил в кострище, и пламя тут же охватило его плоть.

Я отвернулась. Зрелище было слишком жутким, чтобы выдержать его.

Наступил хаос. Вампиры сражались с вампирами, Вайпер и Кингснейк убивали своих подчиненных и бросали их в огонь, и запах горелой плоти пропитал эту ночь. Я попыталась высвободиться, но была слишком слаба, чтобы сделать что-то большее, чем выдержать вес собственного тела.

В конце концов Кингснейк вернулся, и его лицо очутилось над моим. Он перерезал путы и прижал тряпку к шее, чтобы остановить кровотечение.

– Где Клык?

Я с трудом могла сфокусировать взгляд.

– Лариса, мне сейчас нужна твоя помощь.

– Клык...

– Да. Где он?

– В лесу...

– Где в лесу?

– Я... там.

Его глаза загорелись яростью, но он не кричал на меня.

– Если ты мне не поможешь, он умрет. Понимаешь?

Я кивнула.

– Ну, давай же.

Он поднял меня, а затем подхватил на руки.

– Покажи мне.

Я огляделась, уткнувшись лицом в его грудь.

– Вон там... – указала я, поднимая руку так сильно, как только могла.

Он начал идти, при этом, повернувшись к Вайперу.

– Ей нужно что-нибудь поесть.

– Хорошо.

Он побежал туда, куда я указала, и снег хрустел под его ботинками.

– Иди дальше...

Он понес меня в лес, крепко держа, несмотря на неровную местность. Должно быть, он заметил Клыка сам, потому что ускорился. Он остановился там, где под ловушкой лежало тело. Без предупреждения он опустил меня, прислонив к дереву, и начал разрывать сеть.

– Что, черт возьми, они с тобой сделали?

Безжизненное тело Клыка лежало там с открытыми глазами.

– Нет...

Я тяжело дышала, но не могла лить слезы, особенно в ситуации, в которой я не могла ничем помочь.

Кингснейк подхватил его на руки, вытаскивая из снега, а затем подняв длинное тело и взвалив на плечи.

– Давай, Клык, – он произнес это, не глядя на меня. – Я вернусь за тобой.

Он ушел, убежал, неся на плечах змея весом в двести пятьдесят фунтов.

Я сидела там, замерзая на холоде, – слишком слабая, чтобы встать.

Передо мной кто-то появился. Я не заметила его приближения, потому что была в бреду. Он подхватил меня на руки и понес обратно в лагерь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это был генерал Вайпер.

Он посадил меня перед костром и протянул тарелку с едой.

– Съешь это.

Я взяла тарелку трясущимися руками и посмотрела туда, где находился Кингснейк. Он положил Клыка на матрас, на котором мы спали, перед огнем. Его тело было жестким, деформированным, Кингснейк переворачивал его каждые несколько секунд, пытаясь отогреть.

Я не могла есть. Все, что я могла, это смотреть.

Вайпер опустился на колени рядом со мной.

– Я сказал тебе поесть.

– Клык... с ним все будет в порядке?

– Не уверен.

Он подтолкнул ко мне тарелку.

– Но с тобой не будет точно, если ты не поешь.

Я заставила себя съесть все, что он мне приготовил: немного вяленого мяса и фруктов с куском черствого хлеба.

Кингснейк, казалось, не обращал внимания на всех остальных в лагере, сосредоточившись исключительно на змее, о котором он явно очень переживал. Оставшиеся в живых вампиры были привязаны к деревьям на окраине лагеря, а верные ему солдаты остались патрулировать территорию. Он продолжал переворачивать Клыка, пытаясь обогреть его тело со всех сторон.

Наконец, Клык начал двигаться, и его тело сжалось в клубок.

Жгучая ненависть, которая была в глазах Кингснейка мгновение назад, исчезла. Его рука покоилась на затылке Клыка, как у хозяина, с любовью прикасающегося к своей собаке. Солнечный свет в саду. Благоухающие цветы. Невесомость облаков. Столько всего проснулось в нем – эмоций, которые невозможно описать. Его гнев и напор сменились чем-то, чего я раньше никогда не видела. Затем он резко вскинул голову, и его глаза остановились на мне.

Эмоции мгновенно изменились, неистовство вернулось в полной мере, но сильнее, чем когда-либо прежде. Он не моргал, глядя на меня, – просто сверлил меня взглядом, настолько тяжелым, что он мог пронзить меня насквозь.

Он поднялся на ноги и подошел ко мне.

Я вздрогнула от его движения. Это был инстинкт – я увидела хищника, приближающегося ко мне с яростью в глазах.

Он опустился на колени рядом со мной, и желание бежать было подавлено слабостью. Несмотря на то, что еда была у меня в желудке, вся моя жизненная сила иссякла. Я была во власти любого, кто подойдет ко мне.

Наши глаза встретились, и мне стало трудно дышать.

– Клык рассказал мне, что ты сделала.

Я опустила подбородок и отвернулась, испытывая облегчение, – это все, что он хотел сказать.

Он дотянулся пальцами до моего подбородка и медленно повернул меня к себе.

– Спасибо...

Я выдержала его взгляд, понимая, что напряжение в его жилах было благодарностью. В отличие от других, спектр его эмоций был ограничен, поэтому некоторые чувства можно было выразить одинаково... Например, гнев и благодарность... неистовство и возбуждение.

– Он мой друг.

Это все, что я заставила себя сказать. Если бы Кингснейк не пришел вовремя, я была бы мертва. Но я бы отдала свою жизнь ради спасения змея. А он был больше, чем просто змей.

– Я так рада, что с ним все хорошо.

Пальцы Кингснейка остались на моем подбородке.

– Ты в порядке?

– Не совсем... но буду.

Он посмотрел на мою шею, которая была перевязана.

– Они заплатят за то, что сделали.

Кингснейк резко отдернул руку.

– Было глупо оставлять тебя – и это больше не повторится.

Он поднялся на ноги и пошел прочь, присоединившись к своему генералу, – туда, где остались связанные пленники.

Я взглянула на Клыка, который пристально смотрел на меня. Он остался лежать на матрасе, как будто был слишком слаб, чтобы поднять голову и разглядеть меня. Его язык не скользил вперед-назад, как обычно, а на его коже-чешуе отражалось танцующее пламя.

Крик отвлек мое внимание, и я снова повернулась к Кингснейку.

Он протащил одного из пленников по земле и бросил в грязь.

– Смерть слишком хороша для любого из вас.

Он повернулся к Вайперу и поднял раскрытую ладонь.

Вайпер вложил металлический стержень в его руку в перчатке. Стержень этот был закален огнем, и его кончик светился красным.

Я сглотнула.

Кингснейк вернулся к вампиру, лежащему на земле, и встал на него коленями.

– Я не заберу твою жизнь, но я заберу твое зрение.

Он вонзил металлический стержень в один глаз – зрачок лопнул. Кингснейк прижег его еще сильнее.

Крики... Я никогда их не забуду.

Я отвернулась, ужаснувшись жестокости.

Кингснейк лишил вампира и другого глаза, а затем оставил лежать там.

– Кто следующий?

Я закрыла лицо ладонью, чтобы спрятаться от этого зрелища. Мне хотелось убежать в лес, чтобы не быть свидетелем этого ужаса.

Это с-с-с-с-коро закончится.

Я услышала эти слова прямо в своей голове, эхом, доносившимся со всех сторон. Мои глаза тут же поднялись и сосредоточились на Клыке, лежавшем у огня. Его желтые глаза все еще смотрели на меня.

Не жалей их. Я не жалею.

Глава 23

Лариса

Я не помнила, как заснула, но проснулась тепло укутанной, и вокруг было тихо. Палатка оживилась, и по свету, проникающему сквозь ткань, я могла понять, что уже было поздно.

Я села и осмотрелась, обнаружив Клыка в его хлопковой корзине с небольшой щелью в крышке, сквозь которую виднелась кожа-чешуя. Я забыла вчерашний день, но мгновение спустя воспоминания вновь вернулись ко мне.

Створка открылась, и вошел Кингснейк. Его глаза были налиты кровью – уставшие, будто он не спал три дня. Его взгляд остановился на мне, и затем я мгновенно почувствовала исходившее от него облако энергии, словно она была на высоких частотах, которые мои уши едва могли уловить. Это были ни гнев и ни радость. Я точно не знала, что это было. Возможно, какая-то другая версия неистовства.

Он выпустил поток эмоций, а затем подошел ко мне.

– Проснулась.

– Да.

Я была в той же одежде, но мои доспехи сняли, перед тем как уложить меня в постель.

– Ты проспала два дня.

Он не подошел к кровати, а вместо этого пододвинул табурет и сел напротив меня. Затем он наклонился вперед, положив руки на колени, плащ был за спиной.

– Ничего себе...

Это объясняло головную боль и пустоту в желудке. Моя рука тут же потянулась к шее и ощутила, что повязку сняли. Их укусы, вероятно, все еще были видны, но уже стали менее заметными.

– Ты сможешь идти?

Обычно он приказывал мне что-то делать. И я не могла ему возразить. Но теперь у меня был выбор... и это было приятно.

– После того, как я что-нибудь съем.

Кингснейк вышел из палатки. Я посмотрела на хлопковую кровать, что была на полу.

Как ты?

Я задала этот вопрос мысленно, и, хотя я все время разговаривала сама с собой, было странно обращаться таким образом к кому-то другому.

Кингснейк поднял крышку корзины головой и посмотрел на меня своими умными глазами. Его язык скользил вперед-назад.

Намного лучше. Я полакомился семейством крыс.

Это хорошо...

Он вылез из корзины и скользнул ко мне. Его тело впечатляло каждый раз, когда я его видела. Он медленно заполз на кровать, занимая большую ее часть из-за своих гигантских размеров. Потом свернулся калачиком рядом со мной, положив голову на плечо.

Люди всегда считают меня монстром, потому что я змей. Но ты разглядела большее.

Намного большее.

Он потерся головой о мою щеку, а затем издал жужжащий звук.

Мы не можем рассказать Кингснейку.

Что?

Что я говорил с тобой.

Почему нет?

Он непримиримый собственник, и я уверен, ты это знаешь.

Да, знаю.

Створка открылась, и Кингснейк вернулся с подносом еды. Прежде чем передать его, он взглянул на Клыка рядом со мной.

– Клык не проявляет привязанности – даже ко мне. А тебя он очень любит.

– И я его.

Он снова сел на табурет, на этот раз полностью выпрямившись, глядя на меня.

Его взгляд заставил меня смутиться, поэтому я не прикоснулась к еде.

– Хотел сказать что-то еще?

В доспехах его плечи были шире, а усталость в глазах делала его еще красивее.

– Я все это допустил. Мне очень жаль.

– Ты не знал...

– Это не имеет значения. Как король Грейсона, я несу ответственность за все, и даже за то, что находится вне моего контроля. Я не позволю этому случиться снова, и в следующий раз, когда я куда-нибудь пойду, ты пойдешь со мной. После того, что ты сделала для Клыка, нет ничего такого, что я не сделал бы для тебя.

Его взгляд стал слишком пристальным, поэтому теперь я посмотрела на свой поднос с едой.

– Я дам тебе поесть.

Он вышел из палатки, оставив меня есть в одиночестве.

Он действительно любит тебя.

Да.

Я никогда раньше не видела его с такой стороны.

С какой стороны?

Знаешь... он милый. Не такой козел, как раньше.

Он все еще козел. Он просто не такой козел по отношению ко мне. А теперь и к тебе.

Как давно вы вместе?

С самого начала.

Начало чего?

Его вечной ночи.

Как... полторы тысячи лет?

Да.

Это на мгновение лишило меня дара речи.

И... как это произошло? Я заметила, что его зрачки узкие, как и твои. Есть ли связь?

На это Клык ничего не сказал.

Я продолжала ждать.

Я не могу поделиться его секретами. Только он может. Возможно, он расскажет тебе... теперь, когда ему не все равно на тебя.

Думаешь, ему не все равно?

Я думаю, он уважает тебя – а это одно и то же.

* * *

Мы вернулись в Грейсон верхом на лошадях, остановившись только один раз, чтобы избежать солнца. И вот, снова мы здесь – у туманного побережья. Влажность пропитала воздух, и я чувствовала, как вода стекала по моим щекам, пока мы ехали. Несмотря на пасмурное небо и влажность, было все же теплее, чем в снегах востока, поэтому вернуться было приятно.

Мы потеряли половину солдат, с которыми отправлялись в путь, и теперь я задавалась вопросом, будет ли это проблемой. Я шла между Кингснейком и генералом Вайпером по городу, Клык обвивал сильное тело Кингснейка. А я чувствовала себя одной из них, одетая в доспехи и идущая по улицам, как королевская особа.

Мы прибыли во дворец, и я была рада оказаться в знакомом месте. Я направилась в спальню, и Кингснейк присоединился ко мне, что было странно, потому что обычно ему было чем занять большую часть своего дня.

Мы вошли, и он тут же снял все доспехи, положив их в шкаф вместе со своим плащом. Затем он снял перчатки и остальную часть формы, раздевшись догола.

Я старалась не смотреть.

Не говоря ни слова, он прошел в ванную. Вода включилась через мгновение.

После путешествия было приятно принять душ, но я решила подождать своей очереди.

Через несколько минут появился он, с мокрыми волосами, слегка спадающими на лоб. Полотенце покоилось в его руках, и он вытер влажные волосы, выставив остальную часть тела на всеобщее обозрение.

Я пыталась смотреть на что угодно, только не на него, когда прошла в ванную. Когда же я оказалась под горячими струями, мои кости после нескольких дней, проведенных на снегу, оттаяли, и я просто стояла и наслаждалась теплой водой, успокаивающей мою кожу. Мне хотелось принять ванну, но ванны не было. Вся грязь смылась с моих волос, а мыло впиталось в кожу. Я вышла, накрывшись мягким полотенцем.

И будто заново родилась.

Завернувшись в хлопковое полотенце, я вернулась в главную комнату и остановилась как вкопанная, когда почувствовала это.

Подавляющая мощь. Насилие, неистовство. Мой взгляд метнулся туда, где у изголовья кровати сидел Кингснейк, и его голодные глаза свирепо смотрели на меня. Для кого-то другого это мог быть просто взгляд, но это сочетание с приливной волной жажды парализовало меня.

Потребовалось время, чтобы собраться с силами, почувствовать огонь в камине и тепло, наполнившее покои с тех пор, как мы вернулись. Шторы задернули, и в комнате царил полумрак.

Я схватила полотенце и отвела взгляд.

Эмоции Кингснейка словно были живыми, и они следовали за мной, прижимаясь к шее, как пара нетерпеливых губ. Я открыла верхний ящик комода и нашла чистую одежду для сна: свободную рубашку с подходящими брюками. Обернувшись, я вздрогнула, потому что Кингснейк был прямо здесь, позади меня. И как будто его губы действительно были на моей шее.

Я сделала несколько глубоких вдохов, не в силах скрыть свое удивление.

Он выхватил одежду из моей руки и отбросил ее в сторону.

Мои пальцы разжались и позволили этому случиться. Я была бессильна что-либо сделать и поддалась силе его мыслей и тому взгляду, который обжигал жарче солнца. Его обнаженное тело было прямо передо мной. Твердая грудь у моего лица, а подбородок опущен, чтобы смотреть на меня. Его желание окружало меня со всех сторон, и я чувствовала себя сокровищем, которое можно взять.

Он схватил полотенце и нежно потянул его, все время глядя на меня.

Я отпустила.

Полотенце соскользнуло с моего тела и с тихим шорохом приземлилось на ковер.

Он не опустил на меня взгляда, но огонь в его глазах разгорелся намного жарче: он стал ближе к тому, чтобы заполучить меня.

Я почувствовала, что задыхаюсь, хотя и не двигалась. После всех этих укусов я все еще была слаба. Обычно настолько уверенная, сейчас я даже не могла бы вспомнить свое имя. Я лишилась дара речи.

Его рука скользнула в мои влажные волосы и откинула мою голову назад, заставляя подбородок подняться так, чтобы наши глаза встретились. Он держал меня так несколько секунд, и наши глаза слились в соблазнительном танце взглядов. Я таяла от его жара, отчаянно нуждаясь в поцелуе, но в той же степени была напугана.

Наконец он наклонил голову и поцеловал уголок моего рта. Его глаза все еще были открыты, и он чувствовал вкус, наблюдая за моей реакцией.

Мое сердце мгновенно ускорилось.

Он поцеловал другой уголок рта. Глаза оставались открытыми. Затем он наклонил голову и накрыл поцелуем губы полностью.

Я закрыла глаза и почувствовала, как мои губы приоткрылись, позволяя ему взять меня. Целиком.

Его адское пламя достигло неба, сжигая все, что оказывалось слишком близко.

Я прислонилась к комоду, и поцелуй накрыл губы еще сильнее. Его большая рука сжала мои бедра. Мои руки обвили его шею, и я почувствовала, как его язык нырнул в мой рот, а пальцы глубже вцепились в мои волосы. Это был внетелесный опыт – стать добычей мужчины, который так отчаянно меня желал.

Его сильные руки подняли меня и отнесли на кровать, не прерывая наш страстный поцелуй. Моя спина коснулась мягкой кровати, а он был на мне, и его рот скользил по моей шее. Я прижала его к себе, положила руку ему на затылок, снова глубоко впившись ногтями в спину.

Он переместился вниз, покрывая все мое тело жаркими, обезоруживающими поцелуями.

– Нет.

Я потянулась к его бицепсу, чтобы притянуть его обратно к себе.

– Я не хочу ждать...

Он снова оказался надо мной, его бедра между моими. Его карие глаза смотрели на меня. Его рука мягко обвила мое бедро, направляя мое тело в совершенный изгиб. И в этом движении он нашел меня, преодолев последнюю грань напряжения, чтобы медленно соединиться со мной.

Я судорожно вздохнула, ощущая его касания. Я чувствовала, как он заполняет меня без остатка, до самой глубины. Он коснулся какой-то сокровенной, почти болезненной струны, и это странное, пронзительное смешение боли и наслаждения свело меня с ума. Меня возбуждала сама эта всепоглощающая полнота.

Второе движение было стремительным. В этот миг полного слияния в нем проснулась какая-то первозданная, дикая жажда, словно он впервые познал саму суть близости. Все мое существо поглотила без остатка эта всесокрушающая волна его желания. С его губ срывались стоны, но они не могли сравниться с силой, скрывавшейся внутри, и с тем, как мое тело сводило его с ума. Лицо к лицу, наши дыхания слились в одно.

Мои руки обхватили его плечи, и я еще сильнее притянула его к себе, вздрогнув от интенсивности его прикосновений.

Он слегка отстранился, когда почувствовал, что мое тело сопротивляется.

– Нет... мне это нравится.

Я потянула его обратно.

Молния ударила в землю, и его желание усилилось.

– Ты принимаешь даже мою жестокость?

– Да... В ней есть своя сладость.

Он вернулся ко мне, каждый раз двигаясь все сильнее.

– Да.

Боль переплавлялась в наслаждение.

Мы извивались и стонали, размыкая губы только тогда, когда у нас не хватало дыхания. Мгновением позже я почувствовала экстаз, почти не предупредивший о своем приближении, и от касаний Кингснейка пальцы на моих ногах сжались. Мои ногти впились в его спину, а из глаз потекли слезы.

Он наблюдал за моей реакцией, и интенсивность его эмоций сжигала все вокруг нас. Желание разрослось до новых размеров. Его кожа покраснела, а на виске выступила вена, а стон, возвещающий о кульминации, заставил мое тело отозваться томной дрожью.

– Черт...

Его лицо прижалось к моей шее, и его тело, повинуясь угасающему импульсу, двигалось навстречу последним спадам удовольствия.

Мои лодыжки обхватили его спину, а пальцы играли с его волосами. Мои глаза видели звезды: настолько хорошо мне было. Затем его адское пламя исчезло, сменившись пустотой. Будто выключили музыку, и осталась только тишина – тишина, заставляющая чувствовать себя одиноко.

* * *

Голова Клыка лежала на моем бедре, пока я читала книгу, которую держала в руках. Мои глаза бегали по строчкам.

Хантли поднял свой меч и с силой тысячи солнц нанес удар одному из трех королей. Он опустился на колени, рухнул, и все закончилось. Но когда Хантли начал искать свою жену, он понял, что ее нет...

Дверь спальни открылась, и в комнату вошел Кингснейк в своей королевской форме без доспехов. Его взгляд сразу же обратился ко мне, сидящей на диване, и как только наши глаза встретились, вернулось то самое горячее неистовство.

Теперь оно было всегда – каждый раз, когда он находился рядом со мной.

Я хочу знать, что будет дальше.

Кингснейк сел в другое кресло и посмотрел на нас обоих.

– Ты читаешь ему?

– Да.

Я закрыла книгу и положила ее на стол.

– Что это?

– «Отверженный король».

– Никогда не читал.

– Ну... это роман. Нашла в своей прежней спальне.

Это захватывающе.

Кингснейк сидел, положив руки на подлокотники, сжимая их края. Перемены его настроения всегда были резким, и он не знал, как чувствовать что-то еще, кроме напряженности. Кажется, он был расслаблен, только когда спал.

– Хочешь присоединиться ко мне за ужином?

Теперь не было никаких колебаний.

– Конечно.

– Тогда увидимся сегодня вечером в столовой.

Он поднялся на ноги и приготовился уйти.

– Ты уходишь?

– Для тебя день может закончиться, но для меня он не кончится никогда.

Он вышел и закрыл дверь.

– Он всегда был таким нервным? – спросила я, все еще глядя на дверь.

Да-с-с-с-с.

– Я думала, что он расслабится, разделяя со мной постель так часто...

Не-а.

Это заставило меня задуматься об остальных. О том, чувствовал ли он когда-нибудь такое же напряженное влечение к другим девушкам.

– Как надолго у него задерживаются любовницы?

Зависело от любовницы. Но в целом – не очень долго.

– Дольше, чем я?

Нет.

Ответ принес мне облегчение, хотя, наверное, не должен был.

Кроме Элласары.

Я резко повернулась, уставившись на Клыка.

– Кто такая Элласара?

Кое-кто из очень давних времен.

Я знала, что он не предаст Кингснейка и не предоставит мне информацию, поэтому не стала спрашивать. Но мне определенно хотелось знать ответ.

В дверь постучали. Вошла швея.

– Его Величество попросил меня одеть вас на этот вечер. Вот, пожалуйста.

Она положила на кровать красно-черное платье и туфли на каблуках. Я подошла, чтобы посмотреть, и обнаружила длинный разрез на ноге. Он шел наверх и кончался прямо у бедра.

– Это немного... перебор... не так ли?

У него был глубокий вырез спереди, очень глубокий, так что надеть бюстгальтер я точно не могла. Рукава должны были открывать плечи.

– Я имею в виду, что, с тем же успехом, я могла бы просто надеть белье.

– Это то, о чем просил Его Величество.

– Он специально просил об этом?

– Ну, он сказал – что-то красивое... и откровенное.

Тогда она попала в самую точку.

– Спасибо.

Она слегка поклонилась и ушла. Я подняла платье и прижала его к себе, чтобы увидеть, где именно разрез окажется на моем бедре.

– Разве это не смешно?

Клык подполз, затем приподнялся и посмотрел на меня.

Мне нравится.

– Правда? – спросила я со смехом.

Он кивнул.

Ты выглядишь как королева.

– Королева девок, может быть...

Повесь кинжал прямо в месте разреза. Тогда все будет идеально.

– Неплохая идея. Не думала, что ты так хорошо разбираешься в моде.

Я не разбираюсь. Но я знаю, что нравится ему.

* * *

Я вошла в столовую в платье с глубоким вырезом, из которого почти выпадала моя грудь, и подошла к столу.

Глаза Кингснейка осмотрели мое тело сверху донизу, не торопясь, а затем сосредоточились на кинжале на моем бедре. Также была видна тонкая линия моих трусиков, и он, кажется, это заметил.

Его эмоции были такими глубокими, что окна вполне могли разлететься осколками по всему полу. Он обладал силой торнадо, способного сорвать крышу с этого каменного дворца.

Я села напротив него и почувствовала, что моя грудь вот-вот выпадет прямо на стол.

Устремив на меня взгляд, он ничего не сказал. Широкие плечи облегала ткань формы, в усталых глазах – бесконечная глубина. Карие глаза никогда меня не интриговали, но я находила их красивыми. Я нарушила тишину, пока он молча буравил меня взглядом:

– Что у нас на ужин?

Он продолжал просто смотреть, будто не слыша меня.

Вошел слуга с бутылкой вина, наполнил наши бокалы и вышел.

Я выпила, просто чтобы чем-то смягчить этот взгляд.

– Хорошее. Это ты выбирал?

– Я никогда не любил вино.

– Тогда почему пьешь?

– Потому что оно нравится тебе.

– Откуда ты знаешь, что мне нравится?

– Я наблюдал за тобой.

Обычно я выпивала бокал за ужином, а потом еще один после. В Рейвентауэре вино было роскошью, которую я могла себе позволить лишь в умеренных количествах, поэтому неограниченный доступ к нему был для меня приятным удовольствием.

– Вы производите собственное вино?

– Нет.

– Где ты взял это?

– Мы торгуем. У наших деревьев самая прочная древесина, поэтому мы обмениваем ее на вино и другие предметы роскоши.

Были и другие королевства, так что он, должно быть, имел в виду одно из них. Действительно, как только я приехала, то заметила великолепные деревья, возвышающиеся на пятьдесят футов, со стволами шире, чем пять человек, стоящих плечом к плечу.

– Вы с Клыком стали близки.

Впервые он сам начал диалог, но это был не вопрос, а просто наблюдение.

– Ну, мы проводим много времени вместе.

– Он нелегко находит общий язык с людьми.

– Я спасла ему жизнь...

– Ему нравилось твое общество и раньше.

– Правда?

– Он так сказал.

– О-у-у... он такой милый.

– Милый?

Он слегка наклонил голову, почти обидевшись:

– Это ядовитый змей весом в двести пятьдесят фунтов.

– И что?

– И ты раньше его боялась.

– Я бы все еще боялась, если бы не нравилась ему.

Отстраненная улыбка тронула его губы, и его напряженность спала, уныло докипев.

– Почему ты боишься змей?

– Меня укусили в детстве.

Он молча посмотрел на меня, а затем слуга принес нам ужин. Это была жареная курица с картофелем и овощами. Пар поднимался к потолку, а Кингснейк продолжал смотреть на меня, как будто не замечая, что подали еду.

Я продолжила говорить под давлением его взгляда.

– Я была в поле за деревней. Не знала, что там... пока она меня не укусила.

– Что это была за змея?

– Я... я не знаю.

– Как она выглядела?

– И этого я тоже не знаю.

– Как не знаешь?

– Я ее не видела. Она зашипела, укусила меня, а потом я потеряла сознание...

Теперь его глаза прищурились, остановившись на моем лице.

– Тебя кто-нибудь нашел?

– Когда я очнулась, было темно, поэтому я направилась обратно в деревню. Мои родители очень волновались.

– Ты показала им укус?

– Я никогда им не рассказывала. Я боялась, что они не позволят мне снова исследовать окрестности деревни.

– Змея, должно быть, не была ядовитой, так что, возможно, это была садовая змея.

– Нет, она была больше.

– Ты сказала, что не видела ее.

Его еда осталась нетронутой, мы оба были заняты разговором.

– Но след укуса был слишком большим для садовой змеи. Я тогда была маленькой, а след занял большую часть моего предплечья.

Я протянула руку, указывая на шрамы, которые были такими старыми, что уже было трудно сказать, есть ли они там вообще. Я указала на один круг, затем на другой. Кингснейк смотрел на меня целую минуту, прежде чем схватил меня за запястье и слегка повернул мою руку к пламени свечи. Его глаза не моргали, пока он смотрел на отметки. Так прошла еще минута.

– Что это такое? – Он провел пальцами по моей коже. – Раньше я этого не замечал...

– Это одна из тех вещей, которые можно не заметить, если не знать заранее.

Наконец он отпустил мою руку, но его лицо потускнело. Внутри него было тихо, никаких эмоций. Его глаза посмотрели в мои, однако его мысли, казалось, были где-то в другом месте.

– Можно вопрос?

Мой голос, казалось, вывел его из себя, потому что он схватил приборы и начал есть. Он не поощрил и не отклонил мой вопрос, поэтому я продолжила.

– Почему змеи являются такой важной частью вашей культуры? Они на твоей одежде... в каменной кладке... повсюду.

Кингснейк так долго смотрел на меня, что я уже подумала: он может не ответить.

– Потому что мы именно такие вампиры.

Я вскинула брови.

– Я же говорил тебе, что существуют разные виды вампиров.

– Да, я помню.

– Мы вампиры рода Кингснейк.

– Тебе просто... нравятся такие змеи, и ты решил назвать себя в их честь?

Это напомнило мне ребенка, игравшего с друзьями на улице, где они решали, что они оборотни или монстры, и притворялись ими.

Выражение его лица не изменилось, но настроение упало на несколько градусов.

– Яд королевской змеи необходим для рождения нового вампира. Это не только про кровь.

– Вот почему у тебя узкие зрачки...

– Да.

– Сколько еще есть видов вампиров?

– Несколько. Вампиры рода Кобр. Вампиры рода Гремучих Змей. Зубастые. И Первородные.

– Зубастые?

– Дальние родственники. Очень дальние.

– Кто они такие?

– Это существа, питающиеся человеческой кровью, но вместо двух клыков у них вывихиваются челюсти и выдвигаются все зубы.

– Это самое страшное из всего, что я когда-либо слышала.

Я еще не притронулась к еде, но у меня уже пропал аппетит.

– Никогда о них не слышала.

– Потому что они не проживают на нашем континенте. Они далеко.

– А что насчет остальных?

– Они здесь.

– А Первородные... это кто такие?

– Первые вампиры.

– И как они появились?

Люди ничего не знали о вампирах, только то, что они ночные охотники, что они монстры и что они злые. Но их история и их политика... Мы были в неведении.

– Золотая Змея.

Он посмотрел на меня так, будто это было подробным объяснением.

– Значит, Первородные все еще появляются.

Он покачал головой:

– Таких змей не видели уже тысячи лет. Их держали в заточении, не понимая, что это смертный приговор для существ независимых и гордых.

Я сразу подумала о Клыке, представила его запертым в клетке, и у меня заболело сердце.

– Они погибли, их больше не стало.

– Чем Первородные отличаются от Кингснейков?

– Они сильнее. Быстрее. Имеют силы, о которых мы даже не знаем.

– А вампиры из рода Кобр? Насколько вы разные?

– Они сильнее, но ненамного.

– Почему же тогда ты не предпочел яд Кобры яду Королевской змеи?

Его руки лежали на столе, кожа была спрятана под рукавами. Он посмотрел на свою еду, словно пытался решить, стоит ли ему реагировать. И если да, то как это сделать.

– Это история для следующего раза.

Я была благодарна, что он вообще поделился, потому что он сделал это впервые, но мне хотелось узнать больше.

– Насколько мне известно, двор Рейвентауэра ничего об этом не знает. Что касается других королевств... я не уверена.

– Откуда ты знаешь, что знает или не знает королевская семья?

Потому что я спала с принцем много лет. Думала, что мы поженимся. Заведем детей. Я вспомнила об Элиасе впервые за очень долгое время, и мне было интересно, думает ли он о том, что меня забрал король вампиров.

– Думаю, я не...

Кингснейк продолжал смотреть на меня, его глаза метались, словно он пытался прочитать меня. Я посмотрела на стол и взяла вилку. Мы разговаривали так долго, что еда остыла.

– В каких отношениях ты с Эфириалами?

Наш мир состоял из маленьких королевств, но нами всеми правил король Элрохир Эфириал, и он обещал бессмертие самым достойным. Это распространялось на королей и королев, но редко.

– Отношения – не то слово, которое я бы использовал для описания.

– Тогда как бы ты...

– Заклятые враги. Вот как я бы это описал.

Нас учили, что Эфириалы – богоподобные существа, эльфы, железной хваткой владеющие бессмертием. Когда они шли по земле, казалось, что они скользят. Их глаза светились, словно солнце всегда освещало их лица, даже во время дождя. Им поклонялись все мы. Я никогда не встречалась с ними лично, но видела иллюстрации в книгах в библиотеке. Они были прекраснее всех других существ, наделенные глубокой красотой и деликатностью.

– Могу ли я спросить, почему?

– Ты хочешь, чтобы я объяснил их предубеждения или наши?

– Думаю, и то, и то.

– Ни человек, ни ночной охотник не входили в их владения и не возвращались, поэтому подробности их царства нам неизвестны. Но в наших кратких беседах они очень ясно дали понять одну вещь – они настоящие бессмертные.

Я не понимала, что это значит, поэтому продолжала смотреть.

– А мы просто проклятье.

Всю свою жизнь я думала то же самое.

– И почему ты их ненавидишь?

– Потому что они высокомерны. Почему они считают, будто они единственные, кто заслуживает жить вечно? Почему им можно даровать бессмертие, а нам нет? Они родились с этой привилегией, но для других унизительно стремиться к такому же благословению. Они просто хотят сохранить статус-кво. Они хотят процветать, пока другие страдают. Люди думают, будто Эфириалы – этакие прекрасные ангелы с фарфорой кожей, но они куда большие монстры, чем мы.

Нас учили почитать эльфов, как богов. Благодаря их щедрости некоторые из нас жили вечно. А те, кто нет, перешли в загробную жизнь, тоже подконтрольную им. Эфириалам не обязательно было предлагать нам эти подарки, но они решили это сделать.

– Они хотели, чтобы мы исчезли со времен Первородных. Сражения происходили так давно, что в ваших учебниках истории об этом, вероятно, даже не упоминается. Им нет равных в стрельбе из лука, но мы лучше них обращаемся с клинком.

Я понятия не имела. Я знала лишь то, что эльфы добрые, а вампиры злые.

– Если вы искорените эльфов, что будет с людьми? Какова будет наша судьба?

Его глаза встретились с моими.

– Нам, людям вход в загробную жизнь будет закрыт.

– Ты ведь не веришь в это, да?

Я молчала, язык застрял во рту. Он продолжил:

– Это ложь. Пустое обещание в обмен на ваше подчинение.

– Можешь ли ты доказать, что это неправда?

– Можешь ли ты доказать, что это правда?

Его голос стал немного выше, и гнев теперь был виден явно.

Я лишилась дара речи.

– Люди могут быть нашей добычей, а для них вы – домашний скот.

– Если это правда, почему бы просто не убить нас?

– Потому что, наверное, весело быть уважаемой всеми расой, – огрызнулся он. – Зачем убивать своих поклонников? Вы раздуваете их эго. Вы приносите им лучший урожай. Вы воздвигаете статуи и храмы в их честь. Вы для них не угроза, а просто игрушка.

– Лучше, чем быть едой...

Даже не чувствуя давления его настроения, я знала, что разозлила его. Энергия всей комнаты изменилась. Очевидная угроза витала в воздухе. Вместо того, чтобы видеть во мне неотразимую женщину, которую он желал каждую ночь, он увидел во мне врага.

– Единственные люди, которыми мы питаемся, – это те, кто сами себя предлагают...

– Разве я предложила тебе себя?

– Но я дал тебе выбор...

– Это было вымогательство. И ты не выполнил свою часть сделки.

– Мне нужно больше времени...

– О, посмотри, что из этого вышло...

Он так сильно ударил ладонями по столу, что вся посуда сдвинулась.

– Есть вампиры, которые выращивают людей, как домашний скот, но я не из их числа. Каждая женщина, которой я когда-либо питался, предлагала мне себя добровольно. Сравнивать меня с другими не только оскорбительно, но и неверно.

Кингснейк уставился на меня, желая, чтобы я перебила его.

– Я предложил тебе шанс найти лекарство, чтобы спасти твой народ, так что в этом начинании мы союзники, а не враги. Знаешь, кто твой враг? Тот, кто выпустил эту болезнь в мир.

– А кто это сделал?

Его глаза недоверчиво прищурились, будто я должна была понять это раньше.

– Эфириалы.

Глава 24

Кингснейк

Я был слишком зол, чтобы усидеть на месте, поэтому оставил Ларису за обеденным столом, а сам отправился на поиски крепких напитков.

Я вошел в свой кабинет – в большую комнату с огромным камином и отдельным баром, где я совещался с генералом Вайпером и его командирами больше раз, чем мог бы сосчитать. Я опустился в огромное кресло со стаканом в руке, положив ноги на стол, огонь обдавал теплом мою одежду.

Дверь внезапно открылась, и часть меня надеялась увидеть Ларису в платье с высоким разрезом, на каблуках и с выпирающей грудью... готовую извиниться передо мной.

На коленях.

Чтобы ее красивые губы и сорвавшийся с них стон заменили просьбу о прощении.

Но это был мой брат.

Он вошел, полностью одетый в форму, словно только что закончил дежурство.

– Я увидел в твоем окне свет.

Он прошел к стойке и наполнил стакан, прежде чем занять место напротив меня. Он казался усталым, потому что сидел и молчал, просто наслаждаясь выпивкой и думая о чем-то своем.

В любом случае, я был не в настроении разговаривать.

– Ты сердишься.

Мои глаза остановились на огне:

– Я всегда злюсь...так что, не впечатляющая догадка.

– Ты выглядишь злее, чем обычно.

– Пожалуй, ты прав.

– Я думал, что теперь все хорошо, ведь она спасла Клыка.

Напоминание о ее героизме только сильнее разозлило меня. Отныне я был у нее в долгу.

– Так и было.

В тот момент все изменилось. Вкус ее крови разжег мое желание, но после этого оно достигло новых высот. Даже сейчас, с этим жгучим гневом, я бы взял ее на своем столе.

– Но потом она открыла свой чертов рот.

– И что она сказала?

– Лишь ложь и чушь.

Он отпил из стакана и стал ждать объяснений.

– Я рассказал ей правду об Эфириалах, но она все еще думает, что мы монстры.

– Какая разница, что она думает?

– Это важно, потому что...

Мой брат продолжал смотреть.

– Просто важно.

– Эта мифология укоренилась в их сознании с самого рождения. Один разговор с тобой не изменит целую жизнь идеологической обработки.

– Но она умнее других, себе подобных.

– Правда? Я отчетливо помню, как ты говорил обратное.

Это было целую жизнь назад, когда мне пришлось сопровождать ее в Грейсон.

– Она и Клык не выжили бы, если бы не ее навыки обращения с клинком. Клык и сам может очень многое. Он сказал, что она в одиночку убила нескольких вампиров, что удивительно.

– Возможно, у нее был хороший учитель.

– В их мире женщин не готовят к битвам.

Вайпер сделал еще глоток.

– Иногда я думаю обучать ее и сам... просто чтобы посмотреть, на что она способна.

– Это было бы неразумно. В конце концов, она наш враг.

Она никогда не была мне врагом.

– Эфириалы, возможно, и обманщики, и лжецы, но мы не лучше, Кингснейк.

– Ты правда так думаешь?

– Мы пришли в Рейвентауэр и забрали восемь самых здоровых людей. Двое из них умерли от потери крови. Трое останутся источником пищи, пока не станут слишком старыми. Остальных вернули только для того, чтобы ты мог с ней переспать. Скажи мне, в каком месте этой истории мы выглядим хорошими?

Я смотрел на огонь:

– В чем разница между нами и Эфириалами? Мы честно говорим о том, кто мы есть, а они лгут.

Я снова посмотрел на брата, и он ответил:

– Может быть, мы безобидны по сравнению с другими нам подобными. Возможно, мы питаемся только добровольцами – только когда это необходимо. Но мы все монстры. Мы все питаемся человеческой кровью. Я бы осудил ее, если бы она думала иначе.

Я схватил со стола графин и снова наполнил стакан.

Некоторое время мы сидели молча.

Но Вайпер прервал молчание:

– Что мы будем делать с Коброй?

– Надеюсь, он поговорит с отцом.

– Сомневаюсь.

– Он знает, что я прав, даже если делает вид, что это не так.

– Если мы двинемся к воротам Эвангарда, их разведчики увидят наше приближение, и тогда нам придется сразиться с армиями Королевств, прежде чем мы доберемся туда.

– Какими армиями? – спросил я. – Они все больны, помнишь?

– Не все. Части их объединенных сил все еще достаточно, чтобы сдержать нас. Тогда тем, кто выживет, с истощенными запасами энергии, придется столкнуться с более сильными противниками. Единственный способ выиграть эту войну – если они придут к нам.

– Значит, Эфириалы и все человечество у наших границ? – недоверчиво спросил я.

– Это будет честный бой, если Кобры, Гремучие Змеи и Первородные будут сражаться на нашей стороне.

Не кумовство привело Вайпера к званию генерала армии Грейсона. Он заслужил это право благодаря непревзойденному мастерству обращения с оружием и стратегическому складу ума. Его военные советы были лучшими из тех, что я когда-либо слышал, поэтому мне нужно было прислушаться к нему сейчас.

– Что, если бы мы могли убедить человечество присоединиться к нам?

– К их заклятым врагам? К тем, что питаются их кровью? Не существует сценария, при котором это произойдет.

– Если мы убедим их, что Эфириалы – это те, кто заразили их первыми.

Я уставился на него, поставив стакан на бедро.

– Я не уверен, что это возможно.

– Если мы получим лекарство от Ларисы, мы станем спасителями, и наше слово будет на вес золота.

Мои пальцы сжали стекло немного крепче.

– С их армией мы уничтожим Эфириалов.

– Но мы также уничтожим их шансы на спасение.

– Для них это уже не будет иметь значения, когда они поймут, что эти существа считают себя богами и что они намеренно уничтожили треть своего населения. Ведь люди уже потеряли своих матерей, отцов, детей...

– Полагаю, ты прав.

– Итак, это наш план, – сказал Вайпер. – Ты получаешь лекарство от Ларисы до того, как Эфириалы нападут на нас. Мы заключим союз между вампирами. А потом отправимся в королевства, чтобы обличить Эфириалов в том, какие они монстры на самом деле.

Глава 25

Лариса

– Он такой придурок...

Я села на диван, подбросила кинжал в воздух и поймала его за рукоять.

Я знаю.

– Тогда почему ты его терпишь?

Кто сказал, что я терплю?

Клык висел на дереве, и его большое тело свисало с разных сторон.

Я еще раз поймала кинжал и положила его на тыльную сторону ладони.

– Почему ты остаешься тут?

Потому что здесь мой дом.

– Ты только что признал, что он придурок.

Но он больше, чем просто придурок. Еще он смелый, преданный и добрый.

– Ну, я раньше не видела в нем ничего подобного.

Дай ему шанс, и ты увидишь то, что вижу я.

В этот момент дверь открылась, и Кингснейк оказался на пороге спальни. Все в нем пылало яростью. Его эмоции пронзали каждую стену, неистовство смешалось с огнем.

Я отвернулась и снова подбросила кинжал в воздух.

Кингснейк стянул тунику через голову и оставил ее на полу, как ребенок, а затем присоединился ко мне в гостиной. Его волосы были немного растрепаны, но, конечно, от этого он выглядел только лучше.

Ублюдок.

Он сидел в кресле и смотрел на Клыка. Они как будто разговаривали.

Я продолжала подбрасывать кинжал в воздух.

В конце концов Кингснейк снова посмотрел на меня.

– Я понимаю, почему ты предпочитаешь мне не верить, но Эфириалы намеренно распространили эту ужасную болезнь. Мне жаль.

– И зачем им это делать? – Я схватила кинжал, глядя на него. – Ты сказал, что мы их поклонники, их игрушки. Зачем им нас уничтожать?

– Их цель – мы, а не вы.

Я уставилась на Кингснейка.

– Без источника пищи мы ослабеем. И как только это случится, они войдут в наши земли и победят нас. Мы уже много раз сражались, обе стороны проигрывали битвы, а не побеждали в войне. Это их путь к победе.

– И они бы стали травить невинных людей? Детей?

– Им плевать, Лариса. Если мы будем питаться зараженными людьми, это может нас убить. Так что, по мере того как сокращается ваше население, сокращается и наше. Несмотря на то, что вам говорили, мы не враги.

Я отвернулась, и моя кровь закипела от ярости.

Его взгляд был сосредоточен на моем лице, пронзал мои щеки.

– Лариса.

Моя голова резко повернулась в его сторону.

– Чего ты хочешь от меня?

Он откинулся на спинку кресла и оперся локтями на подлокотники.

– Ты хочешь заставить меня полюбить таких, как ты? Это невозможно. Я всегда буду ненавидеть вампиров. Всегда.

Он смотрел на меня, моргнув один или два раза, оставаясь отстраненным.

– Не похоже, что ты ненавидишь мне подобных, когда мы вдвоем лежим в постели.

Я закатила глаза.

– Пошел ты.

– Ты не можешь испытывать такую страсть к тому, кого ненавидишь...

– Мы заключили сделку...

– На одну ночь. А что насчет остальных ночей?

Я не хотела на него смотреть.

– Можно испытывать физическое влечение к кому-то и при этом ненавидеть его.

– Тогда почему ты спасла моего змея?

– Я сделала это ради него, а не ради тебя.

Он сделал паузу.

– Лариса, посмотри на меня.

Я не собиралась смотреть на него в этот момент. Я ожидала, что он скажет «сейчас же», но он сказал «пожалуйста».

Это заставило меня повернуть голову.

– Ты не делишься со мной частью истории. Я бы хотел ее услышать.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что очевидно, что это личное.

Я замерла от его проницательного наблюдения.

– Что мы тебе сделали?

Я отвела взгляд. Воспоминание было слишком болезненным, чтобы сохранить зрительный контакт. Мои пальцы сжали рукоять кинжала, лезвие покоилось на моем бедре.

– Моя мать рассказала мне совершенно другую версию этой истории... но я поняла правду, когда стала старше. Я никогда не давала ей понять, что знаю, даже когда она была на смертном одре.

Его взгляд обжигал мою щеку.

– Однажды вампиры снова пришли в Рейвентауэр. Тогда я была очень маленькой. Может быть, мне было лет пять всего. У меня плохая память, но я помню, что видела один конкретный случай. Женщина, красивее которой я в жизни не видела. Роскошные темные волосы, миндалевидные глаза, миниатюрное создание...

Я вспомнила, как видела ее на улице, подглядывая в окно.

– Мой отец взглянул на нее, влюбился и бросил нас с мамой, чтобы быть с ней. Он наивно полагал, что она хочет его, но она хотела только его крови. Когда она увела его в Грейсон или куда-то в лес, я уверена, она пила его кровь до тех пор, пока он не умер.

Закончив свой рассказ, я снова посмотрела на Кингснейка.

– Теперь ты знаешь, почему я желаю всем вам смерти.

* * *

Кингснейк спал в другом месте, чтобы предоставить кровать мне. Интересно, что мне даже не пришлось просить его об этом. Он не беспокоил меня несколько дней, и это время я проводила на балконе, глядя на океан вместе с Клыком, или в гостиной перед большим камином. Клык был моей единственной компанией, и за это время наша дружба стала только крепче.

Он часто тебя проверяет.

Я забыла, что Клык – еще и его система наблюдения, вторая пара глаз.

Хочет знать, когда наступит подходящее время, чтобы вернуться.

– Я не знаю, наступит ли когда-нибудь подходящее время...

Эта история его встревожила.

– Почему?

Потому что он не санкционировал этот визит в Рейвентауэр.

– Неважно. Все вампиры злые, независимо от того, возглавляет их король или нет.

Это несправедливое обобщение. То же самое можно сказать и о змеях, но я убиваю только для того, чтобы защитить тех, кого люблю. Я сокрушаю кости своим мощным телом, но еще я люблю обниматься перед огнем, пока мне кто-то читает.

Я не смогла сдержать улыбку.

Мне жаль, что такое случилось с твоим отцом.

– Спасибо...

Он хотел бы вернуться. Хочет знать, настал ли подходящий момент.

– Раньше мне не давали полномочий это решать.

Как я уже сказал, он уважает тебя.

– Наверное.

Я не могла избегать его вечно.

Он идет.

Мое сердце начало колотиться, и я занервничала. Я не боялась его, но мое тело напряглось.

Мгновение спустя он вошел в спальню, одетый в черную форму, и его глаза сразу же встретились с моими. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала, что тяжелое нетерпение густым облаком окружает его, и вот, теперь оно вернулось. Это необузданное желание было горячим, как летний ветерок, оно понеслось прямо ко мне. Его глаза поглощали меня, как будто мое появление было праздником, а он умирал от голода с тех пор, как видел меня в последний раз.

Тогда я поняла, как сильно мне этого не хватало. Ни один другой мужчина никогда не заставлял меня чувствовать себя такой желанной. Я сглотнула и отвела взгляд.

Он снял тунику, обнажив крепкие мышцы под светлой кожей и тени в линиях, разделяющих их. У него были широкие плечи, мощная грудь и узкая талия.

Я наблюдала за ним краем глаза.

Он вошел в гостиную, верхняя часть штанов была расстегнута, и толстая вена спускалась от пупка, скрываясь под брюками. Он сел в кресло, подался вперед, положив руки на колени, и посмотрел на меня тем же целеустремленным взглядом.

Как я могла испытывать такое желание к кому-то вроде него? Не просто вампир, а король вампиров. Ночные охотники, питавшиеся моим народом. Прекрасные существа, которые украли моего отца и довели мою мать до смерти от отчаяния. Но он был тем мужчиной, которого я хотела больше, чем кого-либо другого. Даже если бы я могла вернуться в прошлое и изменить историю, чтобы мы с Элиасом были вместе... я бы не стала.

– Как только мы найдем лекарство, я уйду. Я никогда не вернусь. Но сейчас...

– Ты моя.

Его отчаяние усилилось: пламя пылало в глазах, а желание кипело, как кастрюля на плите, вода в которой перелилась через край.

Его неоспоримая красота вырвала это слово из моих уст:

– Да.

* * *

Оказавшись на кровати, я открылась ему навстречу. Его бедра прильнули к моим, и в следующее мгновение его прерывистый, томный стон заставил мое сердце забиться чаще. Он поджал меня под себя, прижав тяжелым весом к матрасу, и с одержимостью в глазах овладел мной сильно и жестко.

В этой позе мы были ближе всего. Это был наш ритуал, наш танец. Я чувствовала каждый мускул его тела, каждый вздох. Любое его движение заставляло меня рассыпаться в беззвучном крике и таять в его объятиях.

Мои ладони прижались к его груди, и я наблюдала, как его подтянутое тело напрягается и сгибается при каждом волшебном движении. Даже просто наблюдать за ним было невероятно приятно. Лаская меня, он отдавался полностью. растворяясь во мне без остатка. В эти мгновения для него не существовало ничего, кроме нас двоих.

Он был таким горячим.

И то, что он чувствовал... было неописуемо. Он был настолько возбужден, что постоянно находился на грани. Ему хотелось взорваться в тот момент, когда наши тела слились в единое целое, но не позволяла гордость, поэтому он приложил все усилия, чтобы заставить меня получить удовольствие первой.

Я так и сделала... и это было чертовски приятно.

– Да...

Он еще сжал меня в объятиях, пока я каталась на волнах истинного блаженства, извиваясь в его руках. Теперь настал его черед, он отчаянно нуждался в освобождении.

Я не хотела, чтобы он ждал, особенно когда он заслужил это.

– Сделай это...

Я схватила его и притянула к себе, желая, чтобы его волна нахлынула и затопила самые сокровенные глубины, не оставив во мне ничего, кроме его жара.

Вибрация всколыхнула воздух вокруг него, и он внезапно почувствовал, что горит. Его пламя сожгло всю мебель в комнате, сожгло все, кроме нас двоих.

– Я с радостью, милая.

Он ненадолго закрыл глаза, и его лоб вспотел от тяжелой работы, которую он проделал.

Его глаза, темные и бездонные, не отрывались от моих, когда его тело затрепетало в кульминации. Границы нашего соприкосновения исчезли. Боль, острая и сладкая, заставила мое тело выгнуться, а он, не отпуская, лишь глубже впитывал это мгновение.

Это была сладостная боль, от которой кружилась голова. И когда он слегка отстранился, я почувствовала, как его плотная, неумолимая твердость все еще не желает отпускать, будто эта первая волна была лишь пробуждением, легким прикосновением к истинной силе его желания.

– Я хочу есть.

Он держал свое лицо над моим, а глаза требовали исполнения его желаний.

Несмотря на пот по всему телу, у меня похолодела кровь.

– Будет еще лучше.

Я знала, что в тот момент он не станет анализировать мою кровь. Слишком много жара и страсти, чтобы быть объективным. Это было только для удовольствия.

Мне следовало сказать «нет», но я необъяснимо для себя кивнула.

Его клыки показались на мгновение, прежде чем они вонзились в мою шею. Первый укус причинил боль, но потом удовольствие было сюрреалистическим. Его бедра продолжали вжиматься в мои, теперь гораздо медленнее, и мои лодыжки обвили его талию. Мои руки сомкнулись под его плечами, и я притянула его ближе.

Это не было похоже на другие разы, когда он меня кусал. По моим венам не проносилось взрывное удовольствие. Он не заставил меня ускользнуть в состояние, похожее на сон. Между моими ногами он чувствовал себя еще лучше, и наши тела скользили вместе в совершенной гармонии.

Он схватил меня за волосы и поменял сторону.

Я издала стон и вцепилась ему в спину.

Мы застыли так на некоторое время, а потом я почувствовала это – взрыв, который сожжет небо. Мои глаза закрылись, и я почувствовала, как наслаждение уносит меня прочь, наперекор мощному приливу. Я стонала снова и снова и чувствовала, как мои бедра дернулись к нему. Его пальцы крепко держали мои волосы, и моя голова не двигалась. Он продолжал истощать меня, забирая кровь, но взамен давая мне нечто лучшее.

Он стал двигаться быстрее, когда достиг очередной кульминации, и его клыки впились в мою кожу, давая пищу и мучая одновременно. Когда чувство стало невыносимым, он высвободил клыки и со стоном достиг пика, а его пальцы покинули мои спутанные волосы.

Я почувствовала, как капли крови скатились с моей шеи на простыни снизу.

Мои глаза встретились с его глазами, темно-зелеными, цвета змеиной кожи-чешуи. Я заметила небольшие изменения в его теле повсюду – силу, которой у него раньше не было. Мышцы стали более рельефными, а тело более подтянутым.

Он лег на кровать рядом со мной и закинул руку за шею. Блеск пота все еще был виден на его коже, но он дышал нормально, как будто не запыхался. Он уставился в потолок.

Эйфория от его укуса медленно рассеялась. Это принесло мне огромное удовольствие и такой успокаивающий эффект, что было невозможно о чем-либо беспокоиться. Я лежала с закрытыми глазами, чувствуя себя более комфортно, чем когда-либо. Не раздумывая, я повернулась и положила голову на сгиб его руки, одновременно обняв его за талию.

Он слегка повернул голову и посмотрел на меня, прежде чем натянуть простыню на мое плечо и согреть.

Я закрыла глаза и сразу уснула.

* * *

Я проснулась в той же позе, в которой и заснула, прижавшись к его боку, как любовница. Эмоции прошли, я села и отодвинулась.

– Это все ты, милая.

Я повернулась в другую сторону и проигнорировала его.

Он внезапно прижался ко мне всем весом, придавив живот к матрасу. Его горячее дыхание с трепетом коснулось моего уха.

– Скажи, что ты хочешь меня.

Он прильнул ко мне и замер. Жар моего тела обволакивал его, но он не позволял себе потерять контроль, лишь дразня нас обоих этой хрупкой границей. У меня перехватывало дыхание, а все существо трепетало в томительной неопределенности.

Не желая повиноваться ему, я ничего не сказала.

Он скользнул внутрь, заставляя меня перевести дыхание. Его эмоции внезапно накалились до предела, а его желание было горячее палящего солнца. Он жаждал, чтобы я хотела его, но мое неповиновение возбуждало не меньше.

– Нет.

Он внезапно укусил меня, пронзив мою плоть своими клыками.

И в этот момент я потерялась. Все вызывающие привыкание токсины хлынули в мою кровь и обожгли меня его огнем. Мое тело дернулось, и я пропела слова, которые он хотел услышать:

– Я хочу тебя...

Он отдернул рот, с его клыков текла моя кровь, и он овладел мною так сильно, что мне пришлось удерживать себя, прижимая руку к изголовью кровати. Мое тело дрожало от его скорости, а трение простыней только усиливало эффект. Через смущающе короткий промежуток времени из моих глаз полились слезы, и я произнесла его имя несколько раз.

– Черт, Кингснейк...

Он застонал, но остался надо мной, удерживая меня на месте.

– Не отстраняйся от меня больше.

Он слез с меня и встал на ноги возле кровати. Он провел пальцами по волосам. Его грудь блестела от пота, а тело все еще оставалось твердым, будто его желание и не думало угасать.

Я старалась не смотреть.

– Хочешь сегодня покататься верхом?

Я переспросила:

– Что?

– Ты уже какое-то время заперта здесь.

Я удивилась, что ему не все равно.

– Мне бы очень хотелось.

– Тогда я вернусь за тобой через час. Будь готова.

Глава 26

Лариса

Это был один из тех редких случаев, когда я увидела Кингснейка не в форме и доспехах, а в чем-то другом – не считая случаев, когда он был обнажен. Мы прошли по секретной тропе под половицами к внешней стороне Грейсона, где нас уже ждал его вороной жеребец.

– А как же Клык?

– Клыку нужно личное пространство.

– Он так сказал?

Кингснейк взял поводья лошади и забрался в седло.

– Можно ли винить его? Учитывая все то, что он слышит...

Мои щеки покраснели. Я даже не думала об этом. Клык был в соседней комнате, висел на дереве и слушал наши грязные разговоры.

Кингснейк протянул руку.

Я проигнорировала этот жест и залезла сама. Я села в седло позади него и тут же обвила руками его талию. Это напомнило мне о нашем путешествии сюда, когда мы ненавидели друг друга по-другому.

Кингснейк уперся пятками в стремена и пустил лошадь галопом.

Было так же страшно, как и в прошлый раз, но я сдержалась и не стала жаловаться.

Мы покинули город Грейсон и отправились в горы, пройдя по проторенной тропе вверх, по склону холма, мимо могучих дубов. После часа упорной езды мы достигли вершины горы – цветочного луга под прямыми солнечными лучами. Нам предстал живописный образ весны.

Я слезла с лошади и пошла по полю. Солнечный свет падал прямо мне в лицо, а тепло проникало сквозь одежду к обнаженной коже. Я закрыла глаза и просто наслаждалась этим – пока меня не осенила мысль.

Я обернулась и увидела, как Кинснейк отвел лошадь в тень дерева, полностью открытого для солнечного света, но защищающего от него. Он привязал лошадь к ветке, но оставил достаточно места, чтобы она могла пастись и пить воду, которую он ранее налил.

Я продолжала смотреть, совершенно сбитая с толку его уязвимостью.

Затем он открыл одну из сумок, прикрепленных к седлу, вытащил небольшую корзинку и поставил ее на траву. На краю обрыва открывался потрясающий вид на океан, который холодил кожу, – высоко над облаками, вдали от тумана.

Одетый в рубашку с короткими рукавами и брюки Кингснейк сел в тени дерева, положив руки на колени. Некоторое время он смотрел на океан, прежде чем встретил мой озадаченный взгляд.

Я села рядом с ним.

– Я думала, ты не можешь подвергаться воздействию солнечного света.

– Это было лишь твое предположение.

– Но ты путешествуешь только ночью... и избегаешь дневного света.

– Это правда, но это не значит, что я не могу его выносить. – Он снова посмотрел на океан. – Поскольку люди видят нас только в темноте, они полагают, что дневной свет убивает нас. Правда в том, что за нашу жизнь мы можем выдержать лишь определенное количество солнечного света, и как только мы достигнем предела, мы погибнем.

– И каков предел?

– Никто точно не знает. Но мы полагаем, что дело в светочувствительности. Чем более чувствительными к свету мы становимся, тем ближе к краю. Это дерево закрывает меня от света, но не полностью, поэтому я чувствую небольшое жжение.

– Нам совсем не обязательно было приходить сюда сегодня.

– Я знал, что тебе нужно отдохнуть от заточения. И когда я был живым, мне нравилось находиться на улице... чувствовать, как солнце опаляет мое лицо во время долгой поездки.

Он посмотрел на океан, слегка щурясь, потому что лучи все еще были мощными, даже в тени.

Моя спина ощущала солнечное тепло, и это было божественно.

– Так вот чего тебе не хватает?

Он долго не отвечал.

– Я не скучаю по многим вещам... но по этой – скучаю.

– Какой была твоя жизнь? Где ты жил?

– У моей семьи были сельские угодья за пределами Северного Королевства. Я построил свой дом с нуля. Мы выращивали урожай, разводили скот – ничего гламурного.

Я попыталась представить его покрытым грязью после тяжелого рабочего дня, но не смогла. Я могла принять лишь одну его версию – короля вампиров, в форме, с мечом на бедре и с той силой, которую излучали его глаза.

– Что случилось с твоей матерью?

После паузы он снова посмотрел на меня.

– Почему ты думаешь, что с ней что-то случилось?

– Ты сказал, что твой отец и братья еще живы. Но никогда не упоминал мать.

Он слегка кивнул.

– Это печальная история.

Я не стала требовать большего, полагая, что вопрос закрыт.

– Мой отец отвез нас в Северное Королевство, чтобы продать наш урожай. Мама была дома одна, но мы знали, что она справится. Однако эти мародеры не были обычными людьми. Они не только забрали все наши монеты и ценные вещи, но... они сделали с ней ужасное... а потом сожгли ее заживо.

Я тихо вздохнула, не в силах поверить, что кто-то способен на что-либо столь отвратительное.

– Мы умоляли короля поймать этих мародеров, потому что наш дом был не единственным, на который они тогда напали. Но он так ничего и не сделал. Мой отец уже не был прежним после того, как потерял мою мать. Так и не оправился от чувства вины за то, что оставил ее.

– Мне очень жаль...

Он замолчал, и выражение его лица было суровым, как и всегда, не выражало ничего больше.

Но в глубине... я почувствовала это. Печаль. Я впервые почувствовала от него такие эмоции. Она напоминала черную береговую линию в темноте, омытую низкими волнами – слишком разбитыми, чтобы подняться выше. Вечная пустота.

– Мы пытались сами найти мародеров, но годы шли, а возмездие не наступало. Мой отец начал уставать, становясь старше, и в какой-то момент он испугался, что окажется слишком слаб, чтобы сражаться с ними. И вот как он стал Первородным.

– Он один из Первородных вампиров...?

– Он – Первородный. – Он повернулся и посмотрел на меня. – Самый первый. Нас обратили позже, сделав более молодым поколением.

– Вы нашли мародеров?

– В конце концов нам это удалось.

– И?

– Как только мы нашли, сожгли их заживо.

Их смерть не вернула бы его мать, но это все равно было необходимо.

– Понятно.

Мы молча сидели в уютной тишине, и теплый ветерок шевелил наши волосы, а тени медленно перемещались по мере того, как солнце плыло по небу.

– Вайпер – один из твоих братьев? – внезапно спросила я, в ту же секунду поняв связь.

– Да.

– Я вижу, какие у вас отношения. У тебя есть еще один?

– Кобра.

– Так... он из вампиров Кобры?

– Верно.

– Это тот, к кому ты ходил, когда мы путешествовали?

– Да.

– Ты не мог послать ворона?

– Кобра – тот, с кем надо встречаться лицом к лицу.

– Вы не близки?

Некоторое время он ничего не говорил.

– У нас разные идеологии.

– Что это значит?

– Мы вежливы друг с другом из-за нашей родословной, но мы презираем друг друга почти во всем остальном.

– Это очень плохо.

– Это неизбежно. Ты утверждаешь, что вампиры рода Кингснейк варвары, и ты ненавидишь нас всеми фибрами своей души, но, если бы ты встретила вампиров Кобры, мы бы показались тебе святыми – ты бы ценила нас, как добрых соседей.

– Почему?

Он посмотрел на меня.

– Ты уверена, что хочешь знать?

– Думаю, да...

– Их королевство – крепость в горах. Оно неприступно снаружи, но внутри есть долины и реки. В их владениях есть целая цивилизация людей, которые живут обычной жизнью, занимаются сельским хозяйством и ремеслами... но их истинное предназначение – кормить вампиров. Спасения нет, если только они не побегут прямо через гору, полную вампиров. Ты можешь себе представить, что происходит с теми, кто пытается.

Это было настолько ужасно, что я потеряла дар речи.

– Теперь мы не такие уж плохие, не так ли?

Я посмотрела вниз на длинные стебли травы подо мной, их ярко-зеленый цвет напоминал мне о лете. Эти люди родились в этих горах... и умрут здесь же. Они никогда не знали жизни снаружи. Понятия не имели, насколько на самом деле огромен этот мир.

– И ты просто позволил этому случиться?

– Я что, по-твоему, похож на святого?

– Ну, ты не можешь утверждать, что многим лучше их, если знаешь об их преступлениях, но ничего не делаешь.

Он слегка покачал головой.

– Я не буду вмешиваться.

– Почему?

– Потому что будет только хуже.

– Каким образом?

– Если я лишу их источника пищи, как ты думаешь, что они сделают?

Я уставилась на него.

– Они найдут еду где-нибудь еще. Например, в Рейвентауэре. Они придут ночью и всех убьют. Вся ваша деревня будет уничтожена в одночасье. Ты бы этого хотела?

Я отвернулась.

– Одна проблема решится, но появится другая.

– Вот почему я ненавижу вампиров, – пробормотала я себе под нос.

Он явно услышал меня, потому что его глаза враждебно прищурились.

– Если бы вам, вампирам, не приходилось есть невинных людей, это не было бы проблемой. Оборотни ужасны, но в горах они держатся особняком. Мы не беспокоим их, они не беспокоят нас. Мы можем мирно сосуществовать. Но нельзя мирно сосуществовать с вампирами.

– С Эфириалами тоже невозможно сосуществовать.

– Ну, они нас ни разу не беспокоили, так что...

– Не считая того, что они всех вас отравили, – огрызнулся он.

– У тебя нет доказательств...

– Ты думаешь, что эта болезнь возникла из ниоткуда? Так не бывает. Никогда в нашей истории никакая болезнь не поражала настолько огромные массы населения. Другого объяснения нет.

– Если только вы, ребята, не сделали это...

– Какая нам от этого выгода? – воскликнул он. – Зачем нам отравлять воду, которую мы пьем? Ты просто не хочешь признавать правду, не можешь справиться с мыслью, что ваши боги на самом деле злые.

Я молча отвернулась.

– Позволь мне просветить тебя. Любой, кто обладает властью, является злом. Нельзя получить одно без другого.

Я продолжала избегать его взгляда, но ответила:

– Почему тебя волнует, ненавижу ли я тебя? Как только мы найдем решение нашей проблемы, я вернусь к своей жизни, а ты вернешься к своей.

Кингснейк молчал.

Мы сидели вместе, но ни один из нас уже не хотел находиться здесь. Уют исчез, осталось только напряжение.

– Если твои мать и отец погибли, кто ждет тебя дома?

Вопрос заставил меня обернуться.

– Мужчина?

Его глаза стали зелеными, налитыми моей кровью, и его тело напряглось гораздо больше, чем раньше. Независимо от того, были ли его глаза зелеными или карими, они оставались прекрасными, но изумрудный цвет делал его взгляд гораздо более выразительным.

– Нет.

– Тогда какой смысл тебе возвращаться?

– Во-первых, меня будут окружать люди, которые не захотят меня съесть. И во-вторых, я могла бы помочь восстановить нашу общину и послужить королевской семье...

– Послужить королевской семье? – перебил Кингснейк. – Давай проясним ситуацию: вы никому не служите.

Мои глаза прищурились.

– Король служит своему народу, а не наоборот. Я бы отдал жизнь за своих подданных, а не прятался бы в замке, пока мой народ на улицах терпит бедствие. Король Элиас смешон, как и все его предки. Уважать его неуместно.

– Ты встречался с ним лишь однажды...

– И он отдал своих людей без боя. Думаешь, я бы позволил этому случиться? Я бы обнажил клинок и пролил бы кровь за свой народ. А он просто уступил, как трусливый пес.

– Ты вампир. У него не было шансов...

– Это неважно.

– Он никогда не хотел быть королем...

Теперь прищурился Кингснейк.

– И откуда ты это знаешь?

В моей голове пронеслись воспоминания: мы Элиасом крадемся по гостевым комнатам, которыми никто никогда не пользовался, держась в тени и продолжая роман, из-за которого меня изгнали бы из Рейвентауэра, если бы кто-нибудь узнал. Но я не стану. Я не расскажу об этом Кингснейку.

– Раньше я работала горничной в замке.

Глаза Кингснейка были прикованы к моему лицу. Они не метались. Он не прерывал взгляда.

Мои щеки внезапно стали горячими от его внимания. Как будто признание было написано у меня на лице, а я чувствовала, что он мог читать мои мысли, чувствовать эмоции так же, как я чувствовала его. Когда его взгляд стал слишком пристальным, я отвела глаза, боясь, что он раскроет мою тайну, если будет продолжать смотреть.

Огонь и ветер соединились, создав бурю, которая разнесла мир на куски, а затем подожгла его. Гнев настолько пылающий, что, лишь ощущая его, я обожглась. Я почувствовала себя заклейменной скотиной – пламя охватывало каждый дюйм мой кожи. Злость, такая мощная, такая устрашающая, взорвалась по всему его телу.

И я действительно испугалась.

Это была сила, которая могла уничтожить весь мир, и она была направлена прямо на меня.

Кингснейк поднялся на ноги и подошел к лошади.

– Нам пора возвращаться.

Его голос оставался спокойным, как тихие капли дождя – тому, что Кингснейк чувствовал внутри.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него, и увидела, как он отвязывает лошадь от дерева. Его лицо было суровым, но привычным.

– Почему ты злишься?

Он освободил лошадь и забрался в седло, все еще находясь в тени дуба.

– Я не злюсь.

Кингснейк посмотрел на меня с выражением, которое ничего не выдавало, но буря, подобная апокалипсису, по-прежнему бушевала внутри него.

– Нет, ты злишься.

Мне следовало бы закрыть рот, но я ничего не могла с этим поделать. Кингснейк ответил спокойно, но лесной пожар, который горел вокруг него, твердил иначе. Это было невыносимо, и я скучала по силе его желания, по тому, как он заставлял меня чувствовать себя единственной женщиной, которая могла вскружить ему голову.

Кингснейк смотрел на меня прищуренными глазами, нахмурив брови. Он продолжал пристально глядеть, как будто читал меня так же, как и минуту назад.

Я заставила себя сказать что-нибудь еще, чтобы замести следы, на случай если он придет к выводу, которого я так боялась, – откроет тайну, которую я унесу в могилу:

– Я вижу это по твоему лицу...

Его гнев мгновенно исчез, не оставив после себя ничего, кроме пепла и сажи. Осталась лишь пустота, и я боялась того, что это может означать. Он протянул мне руку.

– Пойдем.

* * *

Когда я оказалась на лошади, Кингснейк не сказал мне ни слова. Мы поехали обратно в Грейсон, свет медленно угасал по мере приближения вечера. Мы вернулись тем же путем, которым и пришли, – через потайной туннель. Один из его солдат отвел лошадь обратно в конюшню. Когда же мы вернулись во дворец, Кингснейк, взяв инициативу, первым вошел в наши общие покои.

Он завел руки за спину и стянул рубашку через голову, обнажая рельефную спину с крепкими мускулами. Затем откинул рубашку и сбросил ботинки, расстегивая штаны.

Я решила оставить предыдущую тему, и, судя по его спокойному настроению, похоже, он тоже решил все забыть.

Я прошла мимо него, и вдруг мое тело рванулось вперед и ударилось о кровать. Я оперлась на ладони и слегка подпрыгнула на матрасе, издав тихий вздох от шока. Когда же я наконец оглянулась через плечо, увидела Кингснейка у кровати. С маниакальным блеском в глазах он поднял мою одежду, оголяя белые бедра.

В тот момент, когда наши глаза встретились, воздух в комнате наполнили неистовство и злоба. В его глазах горел ревностный блеск, который выглядел ужасно, устрашающе. Больше я не могла смотреть, потому что он схватил меня за волосы и дернул голову назад, заставляя меня смотреть в потолок и еще глубже выгнуть спину.

Затем его твердость, жгучая и неумолимая, пронзила меня. Волна боли, острая и ясная, заставила меня ахнуть. Я инстинктивно сжалась, но он силой вернул мое тело под свой контроль, его железная хватка не оставляла места для неподчинения.

Он прижимался ко мне все теснее, наблюдая, как я вздрагиваю от его обжигающих ласк. Каждое его касание, сильное, порочное, вызывало у меня лишь одно желание: прильнуть к нему поцелуем и больше никогда не отпускать.

– Ты когда-нибудь чувствовала нечто подобное?

Все мое тело дрожало, ведь движения были такими глубокими. Я застряла в неудобном положении из-за того, что он держал меня за волосы, а прогнувшаяся поясница болела. Но мне было так хорошо, так чертовски хорошо, что я даже больше не чувствовала себя самой собой.

– Отвечай мне.

Он каким-то образом увеличил скорость, хватая меня еще сильнее. Еще мгновение назад я даже не была возбуждена, а теперь была на грани. Я была чертовски близко, и, если я не подчинюсь, он лишит меня этого.

– Только с тобой...

Заключив в страстные объятия, он толкнул меня лицом в простыни. Теперь мы могли стать еще ближе. От одной мысли о том, что он настолько рядом, мои глаза залились слезами наслаждения. С криком блаженства я почувствовала, что приближаюсь к самому краю, и слезы полились с моих глаз, впитываясь в простыни.

– Чертовски верно.

Его финальная дрожь, выдох и волна тепла стали кульминацией. И тогда, без предупреждения, он отделился от меня, оборвав связь так же стремительно.

Я лежала, изнуренная, хоть и почти не двигалась.

Он оставил мое тело и оделся.

Я же поднялась и села на край кровати.

Кингснейк одевался торопливо, явно отчаянно желая уйти как можно скорее.

Я не была уверена, что заставило меня это сказать, но слова вырвались наружу:

– Кто такая Элласара?

Кинснейк застыл на месте, и его глаза встретились с моими. Он несколько раз вздохнул, глядя на меня, не говоря ни слова. Прежний гнев вернулся с новой силой, поэтому его эмоции было трудно считать.

Он выбежал и захлопнул за собой дверь.

Глава 27

Кингснейк

Я заснул в своем кабинете со стаканом выпивки в руке, поэтому, когда Вайпер распахнул дверь, я вздрогнул и пролил алкоголь себе на штанину.

– Черт.

Я швырнул стакан на стол, он покатился, упал с другой стороны и ударился о ковер. Я стряхнул капли с руки и запястья.

– Разучился стучаться?

Вайпер вошел в комнату – белый, как снег.

– Эфириалы приближаются к нашим границам.

Я обернулся, потрясенный этой новостью.

– Насколько они близко?

– Всего в нескольких лигах от северных ворот.

– Почему разведчики заранее не заметили армию?

Я вскочил на ноги, забыв о пролитом виски.

– Потому что их всего трое.

Я замер от этого известия, посчитав его еще более зловещим. Мой разум метался, как ястреб по небу, в поисках ответа на эту загадку. Не потребовалось много времени, чтобы все понять:

– Они здесь ради Ларисы.

– Ясно, что не ради войны.

– Они пришли, чтобы вести переговоры.

Вайпер сцепил руки за спиной, в своей обычной генеральской манере:

– Откуда они узнали о Ларисе?

– Все в Рейвентауэре знали о ней. Это неудивительно.

Взгляд Вайпера метался из стороны в сторону:

– Она – шанс на наше спасение. Неудивительно, что они хотят ее заполучить. Но что они могут предложить взамен?

Мне не пришлось думать дважды:

– Угрозы.

Целую минуту мы смотрели друг на друга в молчании.

– Это может быть и отвлекающим маневром, – сказал Вайпер. – Чтобы выманить тебя...

– Чтобы кто-нибудь мог пробраться и схватить ее. Точно.

Мы снова уставились друг на друга.

– Тогда она выйдет с нами к воротам, – сказал я.

– Думаешь, это мудро? Она будет в зоне их досягаемости.

– Они не смогут забрать что-то прямо из моих рук. Я совершил ошибку, оставив ее, когда мы говорили с Коброй...

– Твоя ошибка была в том, что ты не доверился мне.

Его лицо слегка потемнело, на поверхности отражался гнев.

У меня не нашлось слов, чтобы возразить. Она чуть не умерла той ночью, и я был единственным, кто в этом виноват.

– Моя ошибка.

Его лицо еще сильнее помрачнело.

– Я заберу Ларису. Встретимся у ворот.

Он кивнул и ушел, его плащ развевался за ним.

Я вернулся в спальню и обнаружил Ларису спящей мертвецким сном под простынями. Я сдернул постельное белье с ее обнаженного тела.

– Вставай.

Она застонала, не открывая глаза, и снова потянулась к простыням.

– Я сказал, вставай.

Ее глаза наконец распахнулись от ярости:

– Сейчас середина ночи...

– Надевай доспехи.

Приказ заставил ее замолчать, потому что была лишь одна причина надеть их.

– Что происходит?

– Просто надень доспехи.

Клык скользнул по полу ко мне.

Что с-с-с-с-лучилось?

Несколько Эфириалов приближаются к нашим воротам.

Чего они хотят?

Без понятия.

Ублюдки.

Лариса, наконец, встала с кровати и оделась, теперь уже проснувшаяся и готовая к опасности. Всего несколько минут назад она выглядела совершенно измученной, но теперь она напоминала солдата, с волосами, заколотыми назад, и с мечом на бедре.

Она была куда привлекательнее обнаженной, но нравилась мне и такой.

– На нас напали?

Она говорила спокойно, но в глазах читался страх.

– Я бы никогда не допустил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, милая.

Ее взгляд ожесточился, скрывая следы беспокойства:

– Что происходит?

– Эфириалы вот-вот подойдут к нашим воротам.

Ее глаза расширились от этого известия.

– Их всего трое. Никакой армии. Но я знаю причину их визита.

– В чем причина?

– В тебе.

Она сглотнула.

– Я совершил ошибку, оставив тебя в прошлый раз. Я больше так не поступлю.

– Зачем я им? – тихо спросила Лариса.

– Затем, что ты – ключ к нашему спасению. Если они тебя отнимут – у нас не будет шансов. Боюсь, они послали своих в город, чтобы выкрасть тебя, когда я отвлекусь, но они не смогут схватить тебя, если ты будешь рядом со мной.

Лариса молча смотрела в пустоту, будто ей нужно было время, чтобы осознать мои слова.

– Чего ты боишься?

– Я никогда не видела их во плоти...

– Ты имела дело с оборотнями, орками и вампирами. Это пустяки.

– Но они же боги...

Не для меня.

– Идем.

Я пошел впереди. Мы покинули дворец и двинулись через город. Была самая темная часть ночи. Скопления звезд сияли над головой, а луна отбрасывала светящуюся тень. Огни освещали путь к воротам, а мы втроем с Клыком приближались к границе.

Стояла полная тишина.

Мы достигли ворот, жаровни излучали столько света, что казалось, будто был полдень. Вайпер уже ждал там вместе со своими лучшими командирами. Лучники расположились на стенах, тетивы их луков были натянуты.

Вайпер дал знак солдатам наверху, и ворота распахнулись.

За ними стояли три фигуры в плащах, их головы закрывали синие атласные капюшоны. Крошечные звездочки были вплетены в ткань, сделанную из настоящего золота, поэтому они сверкали даже сейчас, когда не было света. Пришельцы одновременно сбросили капюшоны, элегантно откинув их назад, открывая светлые лица. В центре стояла женщина, рядом расположились двое мужчин.

Я сразу узнал ее.

Элласара.

Ее глаза были голубыми, как мелководье океана, но горели неизведанными глубинами древних морей. Ее бледные щеки были такими светлыми, что казались почти прозрачными, как свежий снег, который уже начал таять. Как и у ее спутников, в выражении лица Элласары лица светилась мягкая уверенность, словно этот момент был незначителен, ведь она знала все тайны этого мира.

Мы долго смотрели друг на друга, думая об одном и том же.

Наконец она двинулась вперед, не обращая внимания на стрелы, направленные ей в шею, и шагнула дальше, на свет.

Вайпер остался с Ларисой и его солдатами.

Клык быстро взобрался по моему телу, обогнув одну ногу, а затем и туловище, прежде чем обвить обе мои руки и опереться на мое плечо. Он был тяжелым змеем, но его вес – незначительная плата, по сравнению с той защитой, что он предоставлял.

Элласара остановилась в нескольких футах от меня, и ее глаза все еще были прикованы к моему лицу. Ее плащ слегка распахнулся, обнажив белую броню, которая казалась настолько гладкой, будто ее шлифовали тысячу лет. Она отражала встречные лезвия, заставляя их скользить, как поток воды. Броня была сдержанной, подходящей их телам, и не такой громоздкой, как наша. Эфириалы были слишком тщеславны, поэтому больше заботились о внешнем виде, чем о защите.

Мы продолжали смотреть, оба отказываясь говорить первыми.

Самые высокомерные существа...

Да.

Наконец, спустя целую жизнь, она заговорила:

– Кингснейк.

Точно так же она всегда произносила мое имя, со скрытой нежностью. Это было заклинание, но оно давно утратило свою силу.

– Что привело вас в мои земли без приглашения?

Тень улыбки скользнула по ее мягким губам:

– Значит, никаких приятных любезностей...

– Для вас – нет.

Уголки ее губ приподнялись еще выше:

– Ты до сих пор злишься.

– Не воспринимай на свой счет. Я всегда злюсь.

Уголки ее губ медленно опустились.

– Ответь на мой вопрос. Зачем вы пришли?

– Я уверена, ты можешь быть более гостеприимным...

– Никакой доброты к врагам. Изложи свою цель или уходи.

Понимающая улыбка скользнула по ее губам, когда Элласара посмотрела куда-то сквозь меня – вероятно, глядя на Вайпера.

– Пусть так.

Она снова посмотрела на меня:

– Королю Элрохиру стало известно, что в твоих руках какая-то аномалия...

Лари-с-с-с-с-а.

Да.

Элласара уставилась на меня, будто ожидая, что я подтвержу или опровергну ее слова.

– По слухам, ее забрали из Рейвентауэра и она единственный человек, невосприимчивый к этой ужасной болезни...

Светлые волосы Элласары сияли и без солнечного света – настолько гладкие, что не было ни одного неуместного волоска. Вся их раса излучала сияние, и оно отражалось это на ее коже.

– Болезнь, которую вы выпустили в мир.

Элласара никак не отреагировала, будто ни капельки не удивилась тому, что я это понял.

– Это очень серьезное обвинение.

– Зачем она тебе нужна?

– Так она здесь?

Мои глаза оставались неподвижными.

– У меня она или нет, я вам не скажу. Мне жаль, что это очень долгое путешествие оказалось напрасным, но пришло время вам покинуть эти земли и никогда не возвращаться.

Элласара не двинулась с места. Не моргнула. Ее взгляд стал только глубже, острее, как лезвие клинка.

– Никогда не отклоняй предложение, не выслушав его.

– Не в этом случае.

– Кингснейк, я тебя знаю, – тон стал ниже, ее нетерпение нарастало. – Я знаю, что больше всего ты жаждешь власти...

– И власть – это то, что у меня есть. Прямо сейчас я отказываю самой милосердной расе в том, чего искренне желают их сердца. Чувствую себя чертовски хорошо.

Я презирал каждого из них, двуличных лжецов, заставивших всех поверить, будто они хорошие, просто потому что сияют, как солнечный свет.

– А что, если бы я могла дать тебе больше?

Я решил позволить ей озвучить свое предложение. Как только я отклоню его, разговор закончится.

– Мой король предложил сделать тебя Эфириалом, настоящим бессмертным. Ты был бы одним из нас, существовал в нашем городе и гарантированно жил бы вечно, без привкуса крови во рту. И если того пожелаешь, ты сможешь перейти в хранилище душ.

Выражение моего лица не изменилось.

Ее взгляд заметался из стороны в сторону, ожидая уловить мое волнение.

– Если ты думаешь, что я прокляну свой народ ради самосохранения, ты меня совсем не знаешь.

– Х-с-с-с-с-с.

Клык обнажил свои острые клыки.

Блеск в глазах Элласары начал тускнеть.

– Я и так настоящий бессмертный, и мне нравится вкус крови.

– Кингснейк.

– Я лучше потеряю свою вечную душу вместе со своим народом, чем проживу миллион жизней с такими лжецами, как вы.

Я отвернулся.

– Если ты не отдашь ее нам, будут последствия.

Я обернулся и посмотрел на Элласару скучающим взглядом.

– Мы ведем войну с Эфириалами на протяжении веков. Это старая угроза.

– Кингснейк... ты этого не переживешь.

Я уставился на нее. Она посмотрела в ответ.

– Было бы разумно принять мое предложение.

Я подошел к ней и сказал прямо в лицо:

– Было бы разумно вернуться в Эвангард и передать королю Элрохиру, что я с нетерпением жду возможности снести его голову с плеч в бою.

* * *

– Оставьте нас.

Вайпер и его командиры стояли в переговорной, но мой брат был единственным, с кем я хотел этим поделиться. Они молча вышли из комнаты, и мы с Вайпером остались одни.

Лариса и Клык вернулись в мою спальню. Окна были приоткрыты, так что Клык мог слышать каждый тихий звук, доносящийся снаружи. У дверей и на балконе была выставлена охрана на случай, если Эфириалы протащили шпиона за наши границы. Кобра добился успеха, потому что их вид был почти неотличим от нашего, но эльфу пришлось бы гораздо труднее.

Вайпер опустился в одно из кресел.

– Я отклонил ее просьбу, и она пригрозила мне войной.

– Мы и так воюем.

Он не терял своей выправки, даже когда сидел, поэтому его спина была твердой и прямой.

– Она сказала, что мы этого не переживем.

– Мы веками переживали их натиск.

Я стоял у стола и смотрел на бесполезную в данной ситуации карту:

– Может быть, это не пустая угроза. Может быть, что-то похуже. Скоро мы это узнаем.

– Она призналась, что они выпустили болезнь?

– Косвенно.

Вайпер сжал пальцы и подпер челюсть, поставив локоть на подлокотник:

– Что им нужно от Ларисы?

– Они не сказали, но это очевидно.

– Наше уничтожение?

Я кивнул.

– Она предложила мне шанс – стать настоящим бессмертным.

Я закатил глаза, прежде чем достать напиток из бара.

– Потому что они такие чертовски праведные...

Я сделал глоток и сел в кресло напротив Вайпера.

– А мы просто кровососущие монстры. Ну, лично мне нравится быть монстром, вот и все...

Вайпер молчал.

Я пил молча, злясь на то, что мне пришлось несколько минут смотреть на ее лицо. То, что я когда-то считал красивым, теперь стало чертовски отвращающим. Высокомерие в ее глазах. Претенциозность. Чертова чушь.

– Нам нужно найти лекарство, причем быстро.

Я продолжал пить.

– Мы не только станем сильнее, но у нас будет еще больше союзников.

Я избегал взгляда брата, уставившись в точку на стене.

– Кингснейк?

Я игнорировал его слова, как мог, пока не встретился с ним взглядом.

– Ты не можешь определить элементы в ее крови, не так ли?

Моя рука накрыла стакан, стоявший на подлокотнике.

Вайпер продолжил пронзительно смотреть на меня:

– Кингснейк...

– На самом деле, все наоборот...

Вайпер смотрел так, будто он не совсем понял меня и, на миг замерев, убрал руку с подбородка.

– Поясни, что ты имеешь в виду.

– Я точно знаю, почему у нее иммунитет. Я знаю это уже давно.

– Тогда почему ты ничего не сказал?

– Потому что это сложно.

Брат прищурился.

– Это сложно, потому что... я дал ей обещание... и теперь мне придется его нарушить.

Вайпер продолжал смотреть, потеряв дар речи.

– Я сказал, что отпущу ее... но теперь я не могу. Не сейчас, когда ее кровь сделает меня более могущественным, чем я когда-либо был. Не сейчас, когда ее кровь может укрепить нашу армию против Эфириалов. Не сейчас, когда... она умеет читать мысли.

Его лицо исказилось от удивления.

– Что ты сказал?

– Я думал, мои подозрения напрасны, но теперь я уверен.

– Это невозможно...

– Для нее – возможно.

Вайпер глубоко вздохнул, и его челюсти сжались от напряжения.

– Она может говорить с Клыком.

– Как? Клык тебе это рассказал?

– Нет, но это единственное объяснение.

– Объяснение чего?

– Она знала об Элласаре еще до того, как та сегодня прибыла в Грейсон – и я знаю, что ты ей не рассказывал.

– Нет, я не мог тебя предать. Но Клык тоже не предал бы.

– Его привязанность к ней очень глубока.

Вайперу потребовалось время, чтобы осознать все это.

– Думаешь, она захочет уйти? Вы двое стали... близки. Возможно, она захочет служить тебе и нашему народу. Возможно, теперь это ее дом.

– Нет.

Я точно знал, что она чувствует.

– Она ненавидит весь наш вид, включая меня.

Глава 28

Лариса

Когда Кингснейк вернулся, стражники покинули свои посты. Окна были закрыты, и Клык проскользнул на свою ветку в другой комнате.

Я не снимала броню, на всякий случай.

Он почти не взглянул на меня, расстегнул плащ и начал трудный процесс снятия со своего тела всех средств защиты. Он небрежно относился ко всему прочему в своей жизни, но когда дело касалось металлических пластин, защищавших его тело, тут он был деликатным с каждой деталью. В его шкафу было специальное место, куда он складывал доспехи, чтобы они были чистыми и защищенными от повреждений.

Я наблюдала, как он разделся до черных боксеров. Его точеное тело, красивое в тусклом свете. Тень под подбородком. И усталые глаза, как будто один-единственный вечер высосал всю его энергию. Они все еще были зелеными, но при этом и пустыми.

Кингснейк подошел к своей стороне кровати, продолжая меня игнорировать.

Он не дал мне никакой информации, поэтому я начала сама искать ответы.

– Что случилось?

– Эфириалы хотели забрать тебя – а я сказал «нет».

– Почему?

– Почему они хотели тебя забрать? Или почему я сказал «нет»? Думаю, второе очевидно.

– Первое.

– Они не дали четкого объяснения, но на самом деле они хотели убедиться, что от этой болезни нет лекарства.

– Значит... они признались, что сделали это?

Он проговорил, стоя ко мне спиной:

– Они не признались в этом прямо, но это подразумевалось.

Мое сердце упало. Существа, которым я поклонялась как богам, прокляли нас всех.

– Они просто приняли твой ответ и ушли?

– Нет, были угрозы. Много угроз.

– Каких угроз?

– Завуалированных и косвенных.

Он сел у изголовья кровати, положив одну руку на колено.

– Ты правда думаешь, что из-за меня начнут войну?

– Абсолютно уверен.

Повернув голову, Кингснейк посмотрел на меня:

– Но это не твоя проблема, так что не волнуйся об этом.

– Все это мои проблемы.

Он продолжал смотреть, его зеленые глаза были неподвижны и сосредоточены, точно так же, как у Клыка, когда тот смотрел на меня. Взгляд был странным, тяжелым от напряжения, и мне потребовалось время, чтобы понять почему.

Потому что он был пуст.

Я не чувствовала гнева или волнения. Я вообще ничего от него не чувствовала, а такое случалось редко. После такого напряженного разговора вокруг него должна бушевать огненная буря, но я слышала только сверчков.

Мне это не понравилось.

– Нам нужно найти лекарство. Как только мы это сделаем, я буду не нужна Эфириалам. Человечество будет спасено. Это лучшее решение.

Его глаза не отрывались от моего лица.

– Я согласен.

– Тогда тебе нужно поторопиться...

Уголок его губы приподнялся в улыбке, но глаза сохранили свою глубину. Такое поведение обычно сопровождалось торопливым желанием, но теперь была лишь пустота.

– Хочешь, чтобы я начал сейчас?

Я надеялась, что вопрос риторический, поэтому отвела взгляд.

Он не давил.

Мы сидели молча. В комнате было тихо, шумел только огонь в камине. Это был один из тех редких случаев, когда мой разум был пуст, а Кингснейк сохранял совершенное безмолвие. Мне нравилось оставаться одной, но теперь, когда мы были вдвоем, я поняла... насколько мне было некомфортно. Когда я знала намерения окружающих, я чувствовала себя в безопасности.

Я впервые по-настоящему испугалась.

Встав с кровати, я шагнула в гардеробную, не торопясь, сняла все части брони, думая о внезапном изменении его ауры. Это короткая засуха? Или... он узнал?

Невозможно.

Я была единственной в своем роде... Он не мог этого подозревать.

Или я была слишком неосторожна?

Сняв доспехи и форму, я вернулась в спальню.

Кингснейк все еще сидел, прислонившись к изголовью кровати – именно там, где я его оставила, и его взгляд сразу же устремился на мое лицо, когда я вернулась в комнату. Глаза горели изумрудным, как листья в густом лесу. Точеная линия напряженного подбородка обозначилась четче, а глаза внезапно затуманились от надвигающейся бури.

Потом я почувствовала это – молнию на горизонте.

Едва заметно и тихо зародилось пламя, которому требовалось больше топлива, но оно уже занялось. Я отчетливо это почувствовала.

Я приблизилась к краю кровати, чувствуя, как его глаза следят за мной, как они впиваются в мою плоть. Мои пальцы потянулись к низу рубашки, и я медленно стянула ее через голову, пряди волос ненадолго запутались в ней, а потом упали на плечи.

Я подлила топлива – и огонь разгорелся жарче.

Я зацепила трусики большими пальцами и медленно потянула их вниз по бедрам, обнажая больше кожи, пока окончательно не раскрыла свою женскую суть.

Теперь пламя превратилось в настоящий костер.

Я вылезла из трусиков, затем заползла на кровать, медленно двигаясь к нему и видя, как его глаза стали более напряженными. Было почти утро, и буквально вчера вечером он взял меня на краю кровати, но теперь мы опять жадно смотрели друг на друга, на пороге голодной смерти.

Когда я добралась до него, губы медленно прижались к его губам – плавное приземление, будто палец ноги коснулся воды.

Его глаза оставались открытыми, наблюдая, как я смотрю на него.

Затем я снова поцеловала его, раздвигая его губы своими, заталкивая язык в рот.

Он издал сердитый стон, прежде чем его рука скользнула в мои волосы.

Этот костер теперь превратился в лесной пожар – такой, что уничтожает все до самой земли. Его интенсивность могла соперничать с ударами молний, которые опаляли землю. Его пальцы прошли между моих ног и опустились ниже. Он провел подушечками пальцев прямо по чувствительной коже.

Я забралась к нему на колени и оседлала его бедра. Я едва успела сесть, как его руки схватили меня и потянули вниз, заставили прижав к себе еще сильнее. Когда его возбуждали так, он выглядел сердитым, и каждый мускул на его лице напрягся, а вены вздулись на висках и шее. Он окутал меня одеялом обладания и желания, согревая меня от зимней бури.

Его руки подхватили мое тело, и он поднял меня, прежде чем снова потянуть вниз, тяжело вздохнув, полный удовольствия. Его руки на моей коже слегка подрагивали. Желание было слишком сильным, чтобы этот мужчина мог его сдержать.

– Ты выиграла, милая.

Его рука глубоко зарылась в мои волосы, прежде чем он оттянул мою голову назад. Его клыки пронзили мою шею, и кровь тут же потекла по моей груди и животу.

Я медленно покачивала бедрами и задыхалась, чувствуя его касания внизу и укус на моей шее. Боль мгновенно исчезла, а затем меня унес туман сильного удовольствия, которого я не испытывала прежде.

* * *

Когда же открыла глаза, я больше не была одна в пустой постели.

Его грудь стала моей подушкой, а рука – моим одеялом. Моя рука поднималась и опускалась вместе с его дыханием. Мне потребовалось время, чтобы осознать реальность и понять, что это не сон и не обман. Я прижалась к Королю вампиров – и мне это понравилось.

Я подняла глаза и почувствовала его взгляд.

– На этот раз не убежишь?

Я смотрела на свою руку, лежащую на его груди, поднимающуюся и опускающуюся.

– Хорошо.

Он перевернул меня на спину, двигаясь вместе со мной, и его бедра раздвинули мои, готовя тело вновь принять его. Он схватил мою ногу и согнул ее, прижав ступню прямо к своему животу, держась за лодыжку. Он прильнул ко мне с нежностью, будто я принадлежала ему безраздельно.

Как будто он владел мной.

Я застонала, потому что это было чертовски приятно, особенно когда я еще была в полусне. Мои руки потянулись к нему, пальцы обхватили напряженные предплечья, ощупывая вены, продавливающие кожу.

Его рука легла на мою шею и сжала.

Мои пальцы глубже впились в его кожу, не пытаясь оттолкнуть.

Он заставил меня сгибаться так, как ему хотелось, и моя жизнь буквально была в его руках. Его касания стирали память обо всех мужчинах, которые были раньше. Его желание окутало нас, как облако дыма, резко обжигающее мои легкие. Не говоря ни слова, он очень ясно дал понять, что он ревностный собственник, и что я – его собственность.

* * *

В какой-то момент я снова заснула, потому что этот мужчина забрал из меня все. Когда же я вновь проснулась, он был одет в доспехи, с мечом на бедре, как будто ему нужно было куда-то уйти.

Я села на постели, молча проглотив свое разочарование.

Он же посмотрел на меня, его взгляд был слегка раздраженным.

– Что?

– Одевайся.

– По какому случаю?

Я посмотрела в окно и увидела, как сквозь шторы пробивается свет, говорящий мне, что сейчас полдень.

– Я собираюсь тебя обучать.

– Обучать чему?

– Владению мечом.

Я вскинула брови:

– Правда?

Он кивнул в сторону шкафа, где хранились мои доспехи.

Я была так взволнована, что больше не задавала вопросов. Я вскочила с кровати и собралась, и мы покинули дворец, отправившись через секретный туннель в дикие земли за пределами Грейсона. Клык остался, и мы отправились вдвоем.

Было пасмурно, и повсюду стелился туман, но воздух пах свежестью, а горы, возвышающиеся над туманной грядой, были прекрасны.

Кингснейк обнажил свой меч и встал передо мной в защитной стойке, готовый к моему удару.

Я продолжала просто стоять.

– Правда нужно использовать для этого настоящие мечи?

– Я не причиню тебе вреда.

– Но я боюсь причинить боль тебе...

Уголок его губы дернулся в улыбке – и это тронуло мое сердце.

– Ты напрасно беспокоишься, милая.

– Зачем ты меня этому учишь? Мне следует о чем-то переживать?

Он крутанул меч вокруг запястья, и темная сталь быстро вспыхнула.

– Ты показала свой потенциал. Теперь, я думаю, пришло время превратить это в навык.

– Ладно... это не совсем ответ на вопрос.

Он замолчал, и в его глазах читалось характерное раздражение.

– Эфириалы хотят твоей смерти. Этой причины достаточно?

Я не выхватила меч, оставив его на бедре.

– Если ты столкнешься лицом к лицу с противником, я хочу, чтобы ты убила его.

– А что, если это будет вампир?

Он прищурился.

– Мне все равно, кто это будет. Если кто-то желает тебе зла, ты должна его убить. В том маловероятном случае, если меня не будет рядом, чтобы защитить тебя, придется защищаться самой.

– Но, если мы скоро получим лекарство, какое это имеет значение?

Никто не захочет моей смерти. Я ничего не буду значить для Эфириалов. Ни для кого.

Кингснейк держал меч сбоку, и выражение его лица говорило о том, что я не получу ответа на свой вопрос.

– Если только... ты не переживаешь обо мне.

Я не знала, что заставило меня сделать это предположение. Едва оно сорвалось с моих губ, я поняла, насколько нелепо это прозвучало.

– Долгая жизнь благословила меня исключительным мастерством фехтования. Вместо того, чтобы подвергать сомнению мои мотивы, просто воспользуйся этой возможностью и поучись у одного из величайших фехтовальщиков, когда-либо ходивших по этой земле.

Он снова взмахнул мечом.

– Обнажи свой клинок и иди на меня.

Он поманил меня пальцем.

– Это твой совет? Просто идти на меч?

– Опыт – лучший учитель.

– Хорошо...

Я обнажила свой клинок и какое-то время пристально смотрела на Кингснейка, а затем попыталась атаковать его справа.

Его клинок двигался очень быстро, и я не могла его разглядеть. Сталь ударилась о сталь. Он оттолкнул меня назад, а затем снова поманил на себя.

– Что скажешь?

– Попробуй еще раз.

Я вздохнула, затем двинулась вперед, целясь в его правую руку. Он опять двигался так быстро, что все было, как в тумане.

– Если ты не заметил... дела идут не очень хорошо.

Тонкая улыбка тронула его губы.

– Тогда сделай лучше.

– Ты чертовски быстрый. Почему?

– Из-за тебя.

Я отвела меч в сторону. Он дал мне взглянуть на свои клыки, а потом спрятал их.

– Может, мы начнем практиковаться, когда у тебя не будет силы моей крови?

– Это время никогда не наступит.

Я продолжала сжимать меч.

– Что это значит?

– Я так же зависим от тебя, как и ты от меня, милая.

На этот раз он пошел на меня, размахивая мечом гораздо медленнее, чем раньше.

Я была вынуждена блокировать его атаку, а затем следующую, все время отшатываясь назад, просто пытаясь удержаться на плаву.

Наконец, он остановился.

– Тебе нужно сохранять бдительность.

– Как мне это сделать, если ты пытаешься отрубить мне голову?

– Вот так. Иди ко мне.

В отчаянии я бросилась к нему с еще большей скоростью. Его клинок встречал мои атаки, и каждый раз, когда меч касался моего, он отталкивал меня, заставляя отступить.

– Ты должна оттолкнуть клинок. В противном случае тебя загонят туда, куда пожелают. Попробуй еще раз.

Мы провели следующий час, двигаясь назад и вперед. Его потрясающий талант унижал мои способности. Он был быстрым и ловким, предугадывал мои удары до того, как я успевала их нанести, как будто у него была способность читать мысли. Он ни разу не дал мне возможности нанести какой-либо ущерб. По сути, он просто надирал мне задницу снова и снова.

Я отступила назад, запыхавшись и совершенно выбившись из сил.

– Не хочешь быть немного помягче?

Он стоял с мечом в руке, ни капельки не устав.

– Нет.

Я потянулась за рюкзаком, чтобы взять воды.

– Если я буду с тобой помягче, ты умрешь в реальном бою, – сказал он. – А я-то думал, что ты из тех женщин, которые хотят, чтобы с ними обращались как с мужчиной...

– Не в первый день.

Я переместилась в тень дерева и села возле больших корней, торчащих из земли. Я выпила воды, затем потянулась за закусками, которые он упаковал.

Кингснейк некоторое время наблюдал за мной, явно разочарованный тем, что мне нужен перерыв. В конце концов его меч вернулся в ножны, и сам он просто продолжил ждать. Его суровое лицо было обращено на горизонт, на лбу блестел пот.

– Я просто хочу, чтобы ты была готова к тому, что грядет.

Я перестала есть, и мои глаза снова обратились к нему.

– А что грядет?

Его глаза оставались на горизонте.

– Я не знаю. Но оно большое.

* * *

Когда мы вернулись во дворец, я поспешила в душ, чтобы смыть весь пот с тела и волос. Теплая вода окутала меня, и мои мышцы немного расслабились. Мне уже было больно, поэтому я знала, что завтра будет трудный день.

Внезапно я почувствовала дуновение холодного воздуха на своей спине. Я оглянулась через плечо и увидела, как Кингснейк присоединился ко мне. Закрыв за собой дверь, он протиснулся вместе со мной в маленькую комнату. На фут выше меня, с грудью, крепкой, как броня, и сильными руками, покрытыми реками вен, он посмотрел на меня сверху вниз, подходя ближе, пока мы оба не оказались под водой.

Я почувствовала прилив неистовства, непреодолимое желание, способное свернуть горы.

Но это были не его чувства, а мои.

Его рука обхватила меня за поясницу, а пальцы схватили противоположное бедро. Он притянул меня к себе, и его зеленые глаза горели, как маленькие огоньки. Он прижался к моему животу, горячий и твердый. Он продолжал смотреть на меня, но так и не поцеловал.

Я позволила его неистовству омывать меня волнами, словно водой, льющейся из душа. Я возбуждалась все сильнее, в то же время чувствуя себя неуютно, будучи объектом его внимания, хотя он бездействовал. Все, что я могла делать, это стоять и ждать, пока этот мужчина меня поцелует.

– На колени.

Мои глаза не отрывались от него.

– Я оказал тебе услугу сегодня днем, и теперь твоя очередь.

– Я тебе ничего не должна.

Выражение его лица не изменилось, но появилось полное разочарование.

– Но мне бы хотелось...

Я медленно опустилась коленями на плитку, мои руки переместились на его бедра для равновесия.

Возбуждение, исходившее от него, было одной из величайших волн, которые я когда-либо чувствовала. Это было похоже на ураган, торнадо и землетрясение, смешанные вместе. Всплеск был настолько сильным, что между моими кончиками пальцев будто пробежало электричество. Он согрел всю меня, возбудил сильнее, чем в тот момент, когда я смотрела, как он вошел в душ.

Я схватила его за основание, а затем прильнула к нему губами. Мне отчаянно хотелось свести его с ума смесью боли и наслаждения. Я ненадолго отпустила его, чтобы кончиком языка прикоснуться к самой чувствительной точке, ощущая вкус его страсти. И, не в силах противостоять желанию, вновь приняла его.

Он закрыл глаза, и стон, который он издал, был громче падающей воды.

На миг я оторвалась, чтобы перевести дух, и мои пальцы скользнули по его напряженной форме, ощущая под бархатистой кожей яростный пульс. Ладонь сомкнулась в нежном, но уверенном движении, запястье плавно провернулось, продлевая мгновение томления, прежде чем я вновь прильнула к нему поцелуем.

Его глаза открылись, и пальцы коснулись моей шеи, затем схватили за горло. Он подошел еще немного ближе, прижимаясь ко мне все теснее. А в его неистовом взгляде читалась темная, всепоглощающая одержимость, от которой у меня перехватило дыхание. Почти первобытный огонь – отражение неутолимой жажды.

– Тебе это нравится, милая?

Я кивнула, не способная издать ни звука. Страсть заполонила все мои мысли.

Его пальцы не разжались, а ритм лишь ускорился, увлекая в водоворот опьяняющего наслаждения. Его хватка становилась все властнее, заставляя слезы бессознательно струиться из моих глаз. Эта безмолвная мольба лишь разжигала его пыл. Напряжение достигло пика, его пальцы впились в кожу так, что дыхание стало прерывистым и редким. И в этот миг он замер.

Мне пришлось затаить дыхание в ожидании его финала, слушая, как его стон смешивается с биением моего сердца, а пальцы все глубже впиваются в мою кожу. Когда он наконец освободил меня, я смогла отдышаться. Я жадно ловила воздух, который он у меня отнял своей железной хваткой. В этот момент я увидела себя со стороны: вздымающаяся грудь, колени на плиточном полу.

Он схватил меня за руку и поднял на ноги, и у меня едва была возможность встать ровно, когда его язык оказался глубоко у меня рту. Он поддерживал меня за затылок, отчаянно целуя, как будто этот момент был только прелюдией. Он схватил меня за бедра и шлепнул, а его язык все это время оставался у меня во рту.

Я едва успела дотянуться до его шеи, чтобы удержаться, когда вдруг он схватил меня за колено и опустился туда, где секунду назад стояла я. Он схватил меня за ногу и перебросил ее через плечо, прежде чем поцеловать меня между ног.

Я не ожидала этого. Все произошло так быстро, и в тот момент, когда я почувствовала этот теплый поцелуй, мой позвоночник вздрогнул. Он работал языком лучше, чем я могла бы делать это собственными пальцами. Сильно надавливая, он захватил мой центр, посасывая, заставляя мои бедра автоматически вжиматься в его лицо. Мои пальцы в его волосах, и я извиваюсь вокруг него, наблюдая, как этот горячий мужчина целует меня на коленях, как будто это была особая честь.

– Кингснейк...

Я настолько отчаянно нуждалась в облегчении, и вот его мощное тело стояло подо мной, и теперь я была так близка... так близка, что уже чувствовала слезы.

Затем он довел меня до пика. Мои стоны заглушались падающей водой, а зрение затуманилось от катящихся слез. Мои бедра прижались к его лицу, и я откинула голову назад, извиваясь от такого изысканного удовольствия, боясь, что никогда больше его не почувствую.

От него исходил жгучий жар, как будто моя кульминация возбудила его настолько же, насколько и меня саму. И он продолжал целовать меня, теперь уже нежнее, когда я спустилась, а его руки поддерживали, потому что теперь я немного теряла равновесие.

Он снова поднялся на ноги, одной мощной рукой обхватив меня за спину, а другой поддерживая мою шею. Его клыки обнажились, а затем он наклонился и укусил меня, и его острые зубы пробились через старые следы.

В его объятиях я позволила этому случиться, позволила ему взять от меня все, что он хотел, и даже наслаждалась этим. Мои руки обвили его шею, а пальцы впились в его волосы.

– Кингснейк...

Глава 29

Кингснейк

Я сидел в своем кабинете, компанию мне составлял бокал виски.

Я хочу поговорить с тобой.

Я з-з-з-анят.

Занят?

Мы с Ларис-с-с-ой играем в карты.

Их близость раздражала меня по многим причинам.

Тащи сюда свою задницу, Клык.

Как только закончу.

СЕЙЧАС ЖЕ.

Х-с-с-с-с-с-с-с.

Я не буду повторять дважды.

Клык замолчал, и я решил, что он мне подчинился.

Через несколько минут Клык открыл дверь своим длинным хвостом и проскользнул внутрь. Он забрался на соседнее кресло и приподнялся, как человек, устроившись напротив меня. В его глазах светился легкий отблеск гнева.

Ш-ш-что? Я выигрывал.

– Ты всегда выигрываешь.

Мы были одни в моем кабинете, поэтому я заговорил вслух со своим ближайшим доверенным лицом.

Ей становится лучше.

Я сидел, положив согнутую лодыжку на колено, а стакан виски стоял на столе рядом со мной.

– Вы двое стали близки.

Она доказала свою преданность.

– А ты, кажется, забыл о своей.

Клык слегка наклонил голову, его язык скользнул взад и вперед.

– Почему ты мне не сказал?

Он молчал. Как и человек, он искал тактичный способ обойти обвинение.

– Клык, – надавил я.

Он решил сказать правду.

Мы оба знаем, что ты ревнивец по своей природе.

– Я вмешался в ваши отношения?

Его глаза были прикованы к моим, последовала долгая пауза.

Нет. Но только из-за того, что у тебя есть к ней чувства.

– У меня нет никаких чувств.

Вреш-ш-ш-ь.

Я смотрел на него.

Все изменилось, когда она защитила меня. Ты стал другим.

Я схватил свой стакан и выпил.

Я вижу. И она тоже.

Меня перехитрил чертов змей.

Я бы никогда не предал твоего доверия, Кингснейк.

– Тогда почему ты рассказал ей об Элласаре?

Клык замер от этого вопроса.

– Она спрашивала меня о ней, и я знаю, что она получила эту информацию не от Вайпера.

Клык молчал, его блестящий ум размышлял.

Я ждал.

Она спросила меня, была ли в твоей жизни когда-нибудь важная женщина, и я ответил, что была только одна.

Я почувствовал, что закипаю от гнева.

Но больше я ничем не поделился. Только именем.

– Даже это было лишним.

Нет ничего постыдного в том, чтобы любить кого-то на протяжении всей своей долгойжизни.

– Я чувствую лишь стыд.

Кингснейк...

– Ты не имел права говорить ей об этом.

Клык замолчал.

– Ты предал меня.

Если она настолько волнуется, что спрашивает о бывших любовницах, значит, этот разговор все равно когда-нибудь произошел бы.

– И только я буду решать, чем поделиться, когда настанет это время.

Она задала много других вопросов, а я защитил твою неприкосновенность.

– Тогда почему не в этом вопросе?

Я хотел дать ей надежду.

– Надежду на что?

На то, что ты способен на большее, чем показываешь.

Я впился в него взглядом. Я был в ярости оттого, что он поделился чем-то настолько личным.

– Я больше не способен на такие вещи.

С Ларисой – способен.

Я слегка покачал головой и отвел взгляд.

Ты можешь обманывать себя, Кингснейк. Но меня тебе не обмануть.

Я проигнорировал его слова.

– Она не должна знать, что я в курсе. Понимаешь?

Клык кивнул.

– Ты свободен.

Я с-с-свободен?

Я по-прежнему не смотрел на него.

– Да.

Ты злишься на меня.

– Очень.

Он продолжал сидеть и смотреть на меня.

– Я сказал – ты свободен.

Он не двигался, ожидая, пока я посмотрю на него.

– Это значит – уходи, Клык.

Я бросил на него взгляд, но мои глаза горели яростью.

Он слегка опустил голову, затем медленно соскользнул со стула и направился к двери. Он двигался плавно, и его голова была опущена – он был подавлен.

Мне очень жаль...

Он остановился у двери, будто ожидая, что я скажу что-нибудь еще.

Но я не стал.

* * *

Я тихо вошел в спальню, Лариса спала под одеялом.

Я разделся в гардеробной, затем подошел к кровати в боксерах. Виски еще не выветрилось из моего дыхания и из моих вен. Клыка в спальне не было. Он, должно быть, решил поспать где-нибудь на дереве. Я откинул одеяло и забрался в постель.

Едва я лег, Лариса зашевелилась. Ее усталые глаза открылись и посмотрели на меня, лежащего рядом. Затем она прижалась ко мне: обняла за туловище. Тогда я понял, что она совершенно голая. Ее набухшая грудь прижалась ко мне, ее кожа была теплой на ощупь. Она потянула меня, желая, чтобы я лег сверху.

Я принял это приглашение. Мне нравился сонный взгляд ее глаз и то, что она легла спать обнаженной, потому что она хотела меня в любой момент, когда я приду к ней, независимо от времени. Я лег сверху, развел бедрами ее бедра, прежде чем зацепить рукой колено. Затем я положил ее под себя и поместил ее голову на подушку, а потом прижался к ней со всей силой и уничтожающей нежностью разгоряченной плоти.

Черт.

Ее руки легли на мою грудь, а ногти впились в мою кожу.

Каждый раз, когда я чувствовал ее, мне требовался момент, чтобы насладиться этим и осознать, что ощущения действительно могут быть настолько невероятными. Я был зависим не только от ее крови, но и от притягательного тела – от того, какой чертовски волнующей она была.

Я решил делать это медленно и нежно, двигаясь равномерно, прислушиваясь к ее дыханию, которое менялось с ровного на разгоряченное. Мои глаза были прикованы к ее лицу, наблюдая, как она радуется моим прикосновениям. Я был близок со многими женщинами, но ни одна из них не вызывала такого привыкания, как эта вспыльчивая девушка.

– Я близко.

Она прошептала мне это. Ее глаза были закрыты тяжелыми веками, а ногти еще глубже впились в мою плоть.

– Да, вот так.

Я держал темп и боролся с желанием двигаться быстрее. В ту секунду, когда я услышал, как она прошептала мне эти слова, все внутри меня напряглось. Но я придерживался темпа, смотрел, как ее глаза слезятся, а затем наблюдал, как она бьется в конвульсиях подо мной, скуля от удовольствия и шепча мое имя.

– Черт.

Я изменил угол, добираясь до самой ее сути, и продолжил движение, пока волны экстаза не выплеснулись наружу.

Она схватила меня за бедро и притянула глубже, как будто не хотела упустить ни единой капли.

Это заставило меня увидеть звезды.

Я опустил голову и поцеловал ее пару раз, прежде чем начал отодвигаться.

Но она схватила меня и удержала.

– Еще раз.

Мой взгляд заметался из стороны в сторону.

– Пожалуйста...

* * *

Я ударил мечом снизу, и она заблокировала удар, но тут же сдалась, когда я замахнулся снова.

– Отбивайся, Лариса.

– Вот дерьмо.

Она снова встретила мой удар и оттолкнула меня назад.

Но это было похоже на легкий ветерок.

– Сильнее.

– Я стараюсь, как могу...

– Нет, это не так, – сказал я, опуская меч. – Иди на меня.

Вся в поту и тяжело дыша, она воспользовалась моментом, прежде чем взмахнуть мечом.

Я заблокировал ее удар.

– Возьми рукоять обеими руками. Поставь заднюю ногу вот так. Толкай корпусом, а не руками.

Я осторожно оттолкнул ее, чтобы она не отлетела назад и не покатилась по траве.

– Ну, давай же.

Я обрушил на нее шквал ударов, двигаясь так быстро, что ей было трудно сделать то, что я сказал. Она отходила все дальше и дальше, сдавая свои позиции.

– Лариса.

Наконец она встала твердо, схватила рукоять обеими руками и оттолкнула меня.

Я слегка отступил, но не настолько, чтобы дать ей возможность передохнуть.

– Недостаточно хорошо.

Я ударил еще раз.

– Я вешу чуть больше ста фунтов!

– Это неважно.

Я ударил мечом, встретил ее сталь, а затем она сделала кое-что неожиданное.

Она пнула меня.

Это заставило меня отшатнуться.

– Черт, ты в порядке?

Я выпрямился и посмотрел в ее прищуренные глаза.

– Хорошо, Лариса. Сделай так еще раз, но никогда не повторяй прием с одним и тем же противником.

– Почему?

– Потому что в следующий раз тебя схватят за лодыжку.

Наши клинки снова сошлись. Мы боролись в тени дуба, и этот процесс доводил ее до изнеможения и боли, заставляя адаптироваться и стать более опытным бойцом.

Она делала успехи, но небольшие. Несмотря на все ее усилия, она просто не могла конкурировать с моим опытом, по крайней мере, за то ограниченное количество тренировок, которое у нас было. Для новичка она справлялась замечательно, но этого было недостаточно.

– Мне нужен перерыв...

Она отбросила меч в сторону и подошла к дереву, где на корнях стоял ее рюкзак.

– Мы только начали, Лариса.

Она обернулась, чтобы посмотреть на меня.

– Только начали? Прошел час.

– И у нас есть еще один час.

– Кингснейк, я не мертва, как ты. Я не могу делать это бесконечно.

Она опустилась на корень дерева и порылась в рюкзаке в поисках воды и еды.

Стоял еще один туманный день, закрывающий вид на океан и горы. Туман ощущался прямо на коже. Для меня это было прекрасно, но для человека – пытка. Без солнечного света их настроение ухудшается.

Я был таким же... когда-то.

Когда я повернулся к ней, она уже расправилась с перекусом и выпила большую часть воды. Лариса была во всеоружии, с зачесанными назад волосами, и что-то в этом было. То, как все на ней сидело, просто сводило с ума, было трудно на нее не смотреть.

– Ты не устал?

– Я не устаю.

– Из-за моей крови или...

– Она помогает.

Лариса явно не была готова снова вставать, поэтому я сел и прислонился к выступающему корню дерева. Он был достаточно большим и напоминал спинку стула.

– Где Клык? – спросила она, в ее глазах читалась усталость. – Я не видела его уже несколько дней.

– Он охотится.

Я солгал, потому что у меня не было другого объяснения. Мне было интересно, что ответит он, когда она спросит его об этом.

– Я скучаю по нему. Он мой единственный друг.

– А я тебе не друг?

Ее глаза замерли на моем лице и остались там.

– Нет... определенно нет.

На ее щеках появился легкий румянец, отблеск смущения.

Наши ночи стали рутиной. Когда я возвращался в нашу кровать, она была обнажена и уже ждала меня. Мокрая, как будто с тех пор, как она в последний раз была со мной, прошли недели, а не часы. Это были невысказанные страстные отношения без какой-либо основы. Мы мало разговаривали, установив комфортное общение, в котором больше не было недоверия и загадочности. Это было странно, учитывая, что мы вообще едва знали друг друга... но все равно это казалось правильным.

Я задавался вопросом, кажется ли это правильным ей.

– Как долго это продолжалось?

Пока я думал, она отвела взгляд, рассматривая тихий пейзаж перед нами. Теперь же Лариса повернулась ко мне, слегка приподняв брови.

– Как долго ты спала с ним?

Это мучило меня с тех пор, как я прочитал все между строк, когда связал нити ее истории и открыл ужасную правду. Это вызывало у меня отвращение, злило меня безо всякой причины и возбуждало ревность, превосходящую мои силы.

Ее лицо сразу же ожесточилось от этого вопроса. Лариса была в ужасе от этой темы.

Мне нужно было услышать, что это ошибка, что он ничего для нее не значит, потому что он ничтожество, в сравнении с ней.

Но Лариса отвела взгляд, пауза затянулась.

Я продолжал смотреть.

– Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой об Элласаре.

Я почувствовал, как пар вышел из моих ноздрей. Я хотел только брать, а не отдавать.

Вновь стало тихо.

Лариса снова посмотрела на меня, как будто ожидая, что я соглашусь на ее условия.

Я не мог этого сделать.

И я бы никогда этого не сделал.

* * *

Когда мы вернулись в покои, первым делом Лариса пошла в другую комнату в поисках Клыка. Он не сидел в ветвях дерева и не свернулся калачиком на диване. Ее разочарование было подобно облаку дыма.

– Я начинаю беспокоиться.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня.

– С ним все в порядке, милая.

Вместо того, чтобы разозлиться на их близость, меня это тронуло. Тронуло то, что кто-то другой заботился о нем так же, как я.

– Ты говорил с ним?

– Да.

Это была ложь, но, если бы у него были проблемы, он бы мне сказал.

– Просто он еще никогда не уходил так...

– Ты зря беспокоишься.

Она изучала мое лицо, теперь рассматривая его по-другому.

– Есть что-то, о чем ты мне не говоришь.

– Я не обязан делиться с тобой всеми аспектами моей жизни.

– Обязан, когда дело касается Клыка. Знаешь, ты не единственный, кто о нем беспокоится.

Это подсказало мне, что ее способности отличаются от моих. Она не могла общаться с ним на больших расстояниях.

– Ты думаешь, я допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось?

Моя злоба никак не могла изменить то, что мы пережили за последние столетия.

Ее взгляд стал спокойнее.

– Нет...

– Тогда не волнуйся о нем.

Я подошел к шкафу и разделся, снял доспехи и убрал их, прежде чем пойти в душ.

Мгновение спустя она последовала за мной, запрокинула голову и закрыла глаза, чтобы вода стекала вниз.

– Мне так больно...

Ее внешность гипнотизировала меня. Я был пойман в ловушку заклинания, которого она не произносила. Ее красота была усладой для глаз, а ее кровь – пиром для моей силы. Прошли месяцы, а ее кровь не надоела мне. Ее тело тем более. Сейчас я был так же очарован ею, как и в тот момент, когда впервые попробовал ее.

Она открыла глаза и посмотрела на меня, как будто почувствовала...

Мои мысли.

Я изо всех сил старался защитить свой разум от ее способностей. Но если дело доходило до таких моментов, когда я хотел ее больше, чем когда-либо мог желать другую женщину, то я был просто бессилен. Желание было слишком мощным, чтобы прятать его, как и кинжал под плащом. Пламя было слишком ярким, чтобы его можно было потушить ведром воды. Моя одержимость превратилась в неустрашимое увлечение.

Ее глаза замерли на мне, будто она могла прочитать каждую мысль, как слова на бумаге.

Я решил принять это, не бороться. Эта женщина была в моей постели каждую ночь. Эту женщину я отказывался делить со своим народом, и мне не было стыдно чувствовать это отчаянное желание, эту невыносимую потребность. Я хотел ее так же, как сердце желает крови, а легкие – воздух. Она заслуживала знать, что принадлежит мне – и только мне.

Мои руки обвили ее талию и притянули к себе, грудь прижалась к моей груди, а твердый ствол – прямо к ее животу. Каждый раз, когда я прикасался к ней, это было похоже на первый раз: наши прикосновения вызывали молнию. Мой лоб прижался к ее лбу, пока я размышлял о том, чего мне хотелось больше – укусить ее или овладеть ею.

Она ответила за меня, отстранившись и наклонив шею, обнажив бледную плоть для моих клыков.

Как раз тогда, когда я подумал, что не в силах желать ее сильнее, я почувствовал именно это. Я прижал ее к стене, поднял так, чтобы ее лодыжки обвились вокруг моей талии, а затем прижался к ней, соединив наши пылающие тела.

Словно пламя охватило мой позвоночник.

Ее руки обвили мою шею, и она начала раскачиваться, поворачивая голову, чтобы обнажить шею.

Я принял приглашение и вонзил клыки в ее тело.

Черт.

Это было забвение, сладкое, мощное и спокойное.

Идеально.

* * *

Кингснейк.

Мои глаза были закрыты. Сны приходили и уходили.

Кингснейк!

Глаза распахнулись, и я увидел свою спальню. Лариса использовала мое тело как подушку, матрас и одеяло.

Что такое?

Орки маршем идут на Грейсон.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять его слова, но мой разум все еще находился в объятьях сна.

Сколько их?

Все.

Я продолжал лежать в постели, обдумывая все это.

Гоблины тож-ж-ж-е.

Когда они будут здесь?

К сумеркам.

Это значит, что ты далеко.

Я направляюсь к Кобре.

Зачем?

Потому что у нас нет шансов победить. Их слишком много.

Ты нас недооцениваешь.

Это ты недооцениваешь их, Кингснейк.

Сколько их?

Минимум десять тысяч. Это пять к одному.

Теперь я окончательно проснулся.

Вот о чем говорила Элласара.

Да-а-а.

Я встал с кровати, а Лариса соскользнула с меня и легла туда, где я был минуту назад.

Нужно доставить Ларису в безопасное место. Ей нельзя оставаться в Грейсоне.

Я не могу оставить ее без защиты.

Я приду к ней, как только покину Кобру. Мы будем прятаться до тех пор, пока война не будет выиграна... или проиграна.

Я никогда не боялся умереть, но теперь я испугался. Если я погибну, никто не защитит Ларису от Эфириалов. Они выследят ее и убьют стрелой в сердце.

Поторопись.

Хорошо.

Я направился в гардеробную и надел форму и доспехи. Хотя мне следовало бы беспокоиться о своей броне и больше ни о чем, теперь я волновался за Ларису. Я не мог одновременно защищать ее и сражаться в бою.

– Кингснейк? – ее тихий голос донесся из спальни.

Я задержался в гардеробной, не желая шокировать ее этой информацией, особенно когда у меня не было плана. В конце концов я собрался и вошел в спальню, одетый в полную броню, с двумя клинками по бокам и дополнительным мечом на спине.

Спокойствие в ее глазах рассеялось, когда она увидела меня полностью одетым, с плащом за спиной и со всем оружием наготове.

– Что это значит?

Должно быть, она почувствовала мое настроение. Возможно, почувствовала мои эмоции из гардеробной.

Я подошел к кровати и сел на край.

– Орки и гоблины идут на Грейсон.

Ей потребовалось время, чтобы понять.

– Почему? Ты же их правитель.

– Эфириалы. Вот почему.

Ее взгляд заметался из стороны в сторону.

– Эфириалы отправили их делать грязную работу, дав им пустые обещания. Они надеются, что уничтожат и нас, и тебя. Или что мы сдадимся, и тогда они смогут прийти и забрать тебя.

Теперь ей стало страшно. Это читалось в ее глазах.

– Что... что мы будем делать?

– Победим их.

– Я сражалась с орками. Они сильные.

Моя рука обхватила ее щеку, и все, что я хотел сделать, это избавить ее от переживаний.

– Но и мы сильны.

– Ну... хорошо, что ты меня обучил.

Я не сказал ей правды, просто оставил это предположение на мгновение.

– Клык отправился к королю Кобре. Они пошлют свои армии нам на помощь.

– Зачем им помогать тебе? Потому что они вампиры?

– Потому что мы братья.

Ее глаза слегка смягчились, когда она услышала это.

– Кингснейк... Вайпер^[1]... Кобра. Не могу поверить, что не замечала этого раньше.

– Мне нужно немедленно поговорить с Вайпером. Мне нужно предупредить всех о том, что нас ждет.

Она кивнула.

– Оставайся здесь, пока я не вернусь.

Мои пальцы глубже зарылись в ее волосы, и я поцеловал ее.

Ее губы слегка приоткрылись, и она обхватила мое лицо ладонями, углубляя поцелуй.

Я резко отстранился и вышел, зная, к чему приведет этот поцелуй, если я не уйду прямо сейчас.

* * *

– Клык сказал – десять тысяч.

Я стоял напротив Вайпера за столом, командиры тоже были там.

– Пять к одному.

Вайпер уставился на карту, лежащую между нами:

– Если они придут с наступлением темноты, значит, они здесь.

Он переместил одну из пешек к Долине Сильвертан.

– Там они отдохнут, а затем прибудут к сумеркам.

– Если Кобра будет ехать, не останавливаясь, он прибудет к утру, – сказал я.

– К утру мы можем быть мертвы, – спокойно ответил Вайпер.

– Нам нужно будет держать их подальше от Грейсона как можно дольше. Это значит, что нам придется закрыть проходы в горах.

– Мы делаем так только в самых тяжелых обстоятельствах.

Как только эти проходы будут закрыты, потребуются месяцы ручного труда, чтобы открыть их снова.

– И это ужасно, – сказал Вайпер. – Некоторым из них все равно удастся пройти, но, по крайней мере, на этом этапе бой будет честным. Мы сможем справиться. Как только остальные найдут путь, прибудет Кобра со своей армией.

Я кивнул в знак согласия:

– Мы сразимся с ними в туннелях, где они меньше всего нас ожидают.

– Да, – сказал Вайпер. – Хорошая засада. Я отведу командиров туда, а тебе придется остаться в Грейсоне.

– Почему?

– На случай, если у них есть козырь в рукаве.

Это были глупые существа с мелкими мыслями, но, поскольку в этом замешаны Эфириалы, мы должны быть готовы ко всему.

– Они здесь ради Ларисы, так что мне придется отослать ее на случай, если мы не выстоим.

Вайпер уставился на меня:

– Она там одна долго не протянет.

– Она более способная, чем ты думаешь, – мои слова прозвучали хвастливо. – Клык защитит ее, когда вернется.

– Кингснейк...

Я выдержал его взгляд и уже знал, что это важно.

– Тебе нужно поделиться ее кровью с нами.

Я питался ею каждый день, не от голода, а ради удовольствия. Теперь я был сильнее, чем когда-либо, и знал, что это будет моим самым большим преимуществом в битве с существами на фут выше меня. Подарить этот подарок остальным было бы правильным поступком – для короля.

Но я был больше, чем просто королем. Я был ее любовником.

– Кингснейк.

Брат произнес мое имя более глубоким тоном, и в нем читалась угроза.

– Сейчас не время жадничать.

– Это не жадность...

– Называй, как хочешь, Кингснейк. Если ты хочешь, чтобы мы выиграли, нужно накормить остальных.

Я чувствовал взгляд командиров, чувствовал взгляд моего брата. Самым трудным в жизни короля была самоотверженность. Я никогда не мог поставить себя на первое место, не мог пожертвовать многими ради одного, но, черт возьми, сейчас я действительно хотел.

– Мне нужно поговорить с Ларисой.

– Она пленница. У нее нет выбора...

– Нет, есть, – отрезал я. – Но не волнуйся... она согласится.

– Почему?

– Потому что я попрошу.

Глава 30

Лариса

Я ходила по комнате.

Совсем одна. Моего друга не было рядом, и мне не с кем было поговорить. И мой любовник тоже ушел.

Думаю, он и был...моим любовником.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк, с развевающимся за спиной плащом.

Я бросилась к нему, отчаянно желая новостей, в полном обмундировании, которое весило не менее двадцати фунтов.

– Что происходит?

– Генерал Вайпер и часть армии собираются устроить засаду в туннелях за горами. Но я останусь здесь, в Грейсоне, на случай, если вторая армия придет с другого направления.

– С моря?

– Они не смогут приплыть, но да.

– Хорошо... тогда мы вроде готовы.

Я выстояла против пары орков, убила нескольких вампиров, поэтому верила, что у меня теперь есть некоторый шанс пережить и это нападение. Благополучие вампиров, которые меня похитили, не должно было меня волновать... но я переживала за Кингснейка.

Он уставился на меня:

– Ты не останешься здесь, Лариса.

Я подняла на него глаза, сердце затрепетало:

– Что...?

– Я должен увезти тебя. Есть вероятность, что мы не выиграем эту войну, а если мы проиграем, они тебя убьют.

– Но уйти...? Куда мне идти?

– В пустыню. Клык встретит тебя там, когда сможет.

– Я... я не могу оставить тебя.

Мое сердце болезненно сжалось в груди, когда я поняла, насколько сильно волнуюсь за него. Я решила скрыть это, солгать и себе, и ему.

– Без тебя у меня нет шансов найти лекарство для моего народа...

Выражение его лица не изменилось, как будто он даже и не слышал последней части моей фразы.

– Это единственный способ защитить тебя.

– Ты можешь пойти со мной...

– Я бы никогда не бросил свой народ, даже если бы знал, что поражение неизбежно. Потому я бы умер рядом с ними, оставшись королем даже после смерти.

Ничего другого я и не ожидала.

– Так... ты думаешь, мы проиграем?

– Я этого не говорил.

– Тогда что ты думаешь?

Он смотрел на меня.

– Я не настолько самонадеян, чтобы считать, что победа гарантирована. Так не бывает. Нас превосходят численностью пять к одному, а орки – огромные существа.

– От этого мне не легче...

– Я и не стараюсь, чтобы тебе стало легче.

– Я выберу стоять и сражаться рядом с тобой, чем бежать. Я знаю, что мы тренировались всего пару раз...

– Ты хочешь помочь?

– Конечно, хочу.

– Тогда ты можешь сделать кое-что еще, что будет гораздо полезнее, чем сражаться вместе с нами.

– Что же?

Он долго ничего не говорил.

– Твоя кровь делает меня сильнее, чем когда-либо. Возвращает меня в юность, которую я давно забыл. Мои мышцы увеличиваются... моя сила растет... мой ум, он становится острее. Она мощнее любой брони, которую я мог бы надеть.

Мое сердце забилось быстрее, когда я осознала его просьбу.

– Если бы ты могла поделиться ею с остальными... они тоже стали бы сильнее.

Я почувствовала, как шок расцвел красными пятнами на моем лице.

– Я удивлена, что ты вообще хочешь, чтобы я...

– Я не хочу. Ты не представляешь, насколько сильно я сгораю от злости.

Он стиснул челюсти, вены на шее вздулись.

– Но генерал Вайпер спросил... и я знаю, что это будет иметь значение в этой битве. Я должен поставить нужды своего народа на первое место.

– Так... я не имею права голоса в этом вопросе.

– Имеешь, поэтому я и спрашиваю.

Я смотрела на его лицо, думая о множестве клыков, пронзающих мою кожу снова и снова. Это уже случалось со мной раньше – и это было ужасно. Это было неприятно и чуть не убило меня. Когда Кингснейк пил мою кровь, это было интимно... значимо.

Он продолжал смотреть на меня.

– Поверь, я не хочу тобой делиться.

Я чувствовала его боль, чувствовала пульсацию его отчаяния. Это было другое ощущение – эмоция, которую я раньше у него не замечала. Это было похоже на темную ночь без звезд и облаков... лишь пустота.

– Я не хочу, чтобы кто-то другой владел тобой так, как это делаю я. Мне тошно даже думать об этом.

– Потому что они возьмут мою силу?

– Нет, – сказал он. – Потому что они возьмут тебя.

Я почувствовала прилив его энергии, собственничества, потребности.

– Употребление крови может быть связано просто с голодом. Можно быть лишь хищником и добычей. Но это может быть гораздо большим... как у нас. Представь, что я буду пить кровь другой женщины... и ты поймешь, что я чувствую.

Я знала, что мне это не понравится, но никогда бы не призналась в этом вслух.

– Вот как ты можешь нам помочь... если ты этого хочешь.

Накормить армию вампиров, чтобы они могли уничтожить своих врагов – это противоречило всему, во что я верила. Но эти враги хотели заполучить меня, так что, возможно, это была справедливая сделка за их жертву.

– Я согласна.

От него исходило разочарование, как будто он надеялся, что я дам другой ответ.

– Ты уверена?

Я кивнула.

– Вайпер присмотрит за тобой.

– Тебя там не будет?

Он покачал головой.

– Я не могу...

Я не стала требовать от него большего, поскольку его посыл был ясен.

– Когда нам нужно это сделать?

– Сейчас.

Меня отвели в мою старую спальню, в то место, где Кингснейк укусил меня в первый раз. Теперь это место казалось таким чужим, будто я вообще никогда там не жила.

Вошли Кингснейк и его брат.

– Всего пятьдесят наших лучших бойцов. И совсем немного крови.

Вайпер кивнул.

– Могу ли я быть одним из пятидесяти?

Кингснейк колебался, прежде чем дать свое разрешение.

– Да.

– Когда закончите, отведите ее в мои покои и убедитесь, что она сыта. Ей нужно будет поспать несколько часов перед уходом.

– Хорошо.

Кингснейк не взглянул на меня, прежде чем уйти, но я чувствовала его отчаяние. По мере того, как он уходил, оно становилось все слабее и слабее, пока не исчезло совсем.

Вайпер повернулся ко мне.

– Ты готова?

– Ты будешь здесь все время?

– Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, ради моего брата.

– Я знаю...

– Тогда ложись. Я буду первым.

Глава 31

Кингснейк

Я глядел на долину со смотровой башни, ожидая предвестников битвы. Эта война стояла у нашего порога. Я знал, что до наступления темноты ничего не увижу, но мне нужно было сосредоточиться на чем-то, помимо ужаса, который я чувствовал в тот момент.

Остальные подготовили пушки и укрепили ворота, ожидая появления тварей, которые могут наводнить наш город. Приказ был отдан, и теперь оставалось только ждать.

Я услышал шаги за спиной.

– Она отдыхает в твоей постели.

Я не обернулся, потому что не был готов увидеть новый цвет его глаз.

– Она поела?

– Да.

Все закончилось, но мне все равно было плохо.

– Тебе пришлось убить кого-нибудь?

– Их больше беспокоит армия, которая марширует к нашим границам. Каждый готов служить тебе в этой битве.

Я медленно выдохнул, испытывая облегчение, что никто не попытался взять больше положенной доли.

– С ней все в порядке, Кингснейк.

– Ты не понимаешь...

Он подошел ко мне и вместе со мной взглянул на крепостные валы:

– Я знаю, что тебе было трудно, но ты все равно решил поставить нужды своего народа выше собственных. Вот почему я служу тебе – не потому, что ты мой брат, а потому, что ты великий король.

* * *

Я стоял у кровати и смотрел, как она спит. Ее лицо вновь порозовело, и она обняла подушку рядом с собой, будто это был я.

Ее шея была покрыта следами от укусов, и ни один из них не был моим.

Я потянулся рукой к ее волосам и положил их на шею, чтобы скрыть следы.

От прикосновения она открыла глаза и уставилась на меня, пытаясь осознать реальность.

– Все кончено.

Она несколько раз моргнула, прежде чем сесть.

– Как ты себя чувствуешь?

– Отлично.

Ее голос был хриплым, словно она спала всю ночь, а не несколько часов.

– Ты еще хочешь есть?

– Нет...

Она провела пальцами по волосам и еще несколько раз моргнула, затем посмотрела на меня.

– Будто дурной сон.

Больше похоже на кошмар.

– Я бы позволил тебе поспать... но тебе пора идти.

– Идти?

– Пока еще светло. Когда стемнеет, тебе придется спрятаться, пока Клык не присоединится к тебе.

Сон наконец опал с ее глаз, когда она осознала ситуацию.

– Не думаю, что смогу оставить тебя...

– Сможешь.

– Что, если...

Она не могла заставить себя произнести это.

– Значит, такова моя судьба.

– Ты говоришь, что хочешь жить вечно... но ты не боишься умереть.

– Есть вещи, ради которых стоит умереть.

Она опустила наполненные печалью глаза.

– Ты будешь прятаться вместе с Клыком. Когда станет безопасно, он сопроводит тебя на восток.

– Куда это – на восток?

– Он все объяснит, если потребуется.

Я встал с кровати.

Лариса откинула одеяло, и на ней по-прежнему была форма без доспехов.

– Одевайся. Я отведу тебя к лошади.

Лариса поднялась на ноги и посмотрела на меня, словно ей нужно было многое сказать, но у нее не находилось слов.

Я не был уверен, когда это случилось. Когда мы превратились из спящих вместе врагов во...во что бы то ни было. Это было сложно. Она переживала за меня, хотя не должна была. Я переживал за нее, хотя она изначально служила лишь для определенной цели. Но вот до чего мы дошли.

Она надела доспехи и плащ, взяла меч и кинжалы и вышла со мной. Мы прошли по секретной тропе за городом, где к дереву была уже привязана оседланная лошадь, жующая траву.

– Все необходимое уже упаковано. Еды и воды немного, поэтому расходуй запасы аккуратно.

Я отвязал лошадь от дерева и поправил ей поводья.

– Иди на юго-восток, обогни самую большую гору, там увидишь водопад. Ты его не пропустишь. Жди там, пока не придет Клык. Я передам ему, где тебя найти.

Она смотрела на меня взволнованными глазами, как будто не услышала ни слова, из того, что я сказал.

Я старался сделать все идеально, но становилось только хуже.

– Я не могу оставить тебя...

– Можешь.

Я повысил голос, чтобы опровергнуть эту нелепую мысль.

– Я не смогу делать то, что должен, если буду все время беспокоиться о твоей безопасности. Если ты хочешь, чтобы я выжил, отвлекать меня нельзя.

Она глубоко вздохнула, и на ее глазах выступили капельки слез. К счастью, она была слишком горда, чтобы позволить им упасть.

Я не смог бы с этим справиться.

– Я боюсь...

– Бояться нечего.

– Ты бы не отослал меня, если бы не боялся худшего.

Она была слишком умна, что было ей на пользу.

– Я осторожен, вот и все.

– Ты врешь.

Я изо всех сил старался отгородиться от своих мыслей, но она каким-то образом прорвалась в них вновь.

– Не забывай, кто я. Король вампиров и повелитель тьмы. Ты сама сказала, что хотела бы, чтобы мы стали пылью на ветру.

Ее глаза наполнились слезами, как будто я дал ей пощечину.

– Сказала, что ненавидишь меня. Ненавидишь наш вид и всегда будешь ненавидеть.

Она тяжело дышала.

– Возможно, твое желание исполнится. – Я обошел лошадь и приготовился помочь Ларисе подняться. – Пора идти.

Она осталась стоять, не глядя на меня.

– Лариса.

Наконец, она повернулась и посмотрела на меня.

Я протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Ее глаза были прикованы к моим:

– Пожалуйста, не умирай.

Жгучий жар разлился по всему моему телу, когда я увидел, как искренне вспыхнули ее глаза, когда она произнесла эти слова. Я не мог читать мысли, но прямо сейчас я мог прочесть ее сердце.

Она подошла ко мне и обняла, прижавшись щекой к моей груди.

Я держал руки по бокам, а она схватилась за меня, пока я пытался, насколько было возможно, облегчить расставание.

Но она осталась стоять.

Она стояла, пока я не заключил ее в свои объятия и не прижал к себе, наклонив голову к ее лбу. Мои пальцы впились в ее волосы, и я почувствовал, как ее маленькая грудь поднимается и опускается от волнения.

Теперь мне не хотелось ее отпускать.

Никогда.

Наконец она отодвинулась и без моей помощи влезла в седло. Не глядя на меня, она схватила поводья, пнула лошадь и поскакала. Как я и наказал, она направилась на юго-восток, не оборачиваясь.

Оставался час до сумерек.

Мы были максимально подготовлены к предстоящей атаке. Ближе всего к месту действия располагались те, кто пил кровь Ларисы. Пушки были заряжены. Жаровни горели.

Я стоял рядом с Вайпером, и мы оба молчали.

Король Кобра согласился прийти вам на помощь. Он со своей армией отправляется сейчас же.

Ему понадобится слишком много времени, чтобы добраться до нас.

Он с-с-с-казал, что у него есть секретный проход через горы. Если они не будут останавливаться, то прибудут в полночь.

Спасибо, Клык.

Я уже в пути.

Лариса ждет возле водопада на юго-востоке. Встреть ее там.

Я хочу сражаться вместе с тобой.

Я знаю. Но мне нужно, чтобы ты защитил Ларису вместо меня.

Хорошо.

Клык?

Да-а-а?

Прости... за то, что было.

Я не видел его несколько дней и теперь боялся, что никогда больше не увижу. В последний раз, когда мы были вместе в одной комнате, я видел, как он уходил, склонив голову от стыда.

Я сожалею о том, как мы расстались.

Между нами ничего не изменитс-с-с-я. Никогда.

Я дослушал его, прежде чем повернуться к Вайперу.

– Кобра будет здесь в полночь.

– Как ему это удастся?

– У него есть секретный ход.

– Которым он с нами не поделился?

– Ты знаешь, он старается не раскрывать своих карт...

Вайпер посмотрел прямо перед собой:

– Мне пора отправляться в туннели.

Он вздохнул, прежде чем развернуться и посмотреть мне в глаза:

– Думаю, это прощание... до поры до времени.

Я кивнул:

– До поры до времени.

Его глаза сказали все, чего не сказали его губы. Это может быть наш последний момент вместе. И после смерти воссоединения не будет... потому что наши души были принесены в жертву давным-давно. Слова не могли передать невысказанную любовь между братьями. Они не могли передать силу преданности, глубоко укоренившуюся в наших костях.

Вместо того, чтобы сказать больше, он повернулся и пошел прочь, его плащ развевался на ветру позади него.

Ночь сгущалась. Жаровни освещали ее танцующим сиянием. Вокруг было тихо, пока не начали сотрясаться горы. Это было далеко, но как только проход был взорван, количества обломков, упавших вниз, оказалось достаточно, чтобы потрясти весь мир.

– Удачи, Вайпер.

Я стоял на насыпи у западных ворот, зная, что именно здесь откроется вторая линия атаки.

В темноте я увидел, как разведчик бежит между жаровнями с бешенной скоростью. Их должно было быть двое, но, похоже, вернулся только один.

– Откройте ворота.

Солдаты повернули рукоять и приоткрыли ворота, чтобы наш разведчик смог пройти. Оказавшись за воротами, он упал на колени, задыхаясь. Кто-то принес ему воды, и он выпил ее так, будто ничего не пил уже несколько недель.

Я спустился вниз и подошел к нему.

– Что случилось?

Он приподнялся на лодыжки.

– У них Филкон...

– У кого «у них»?

– У их армии. Она и на лигу не отстала от меня.

Значит, есть вторая армия.

Словно по команде я услышал звук барабанов.

Они разделили силы на две части, а это означало, что нам придется сражаться на два фронта. Заваленные проходы убьют некоторых и причинят неудобства остальным. Но в конце концов они дойдут до Грейсона – надеюсь, после прибытия Кобры.

Вероятность, что мы этого не переживем, была высока.

Но я не показывал этого своим солдатам. Все смотрели на меня, ожидая приказа, ругательства или крика.

Я сохранял самообладание.

– Готовьте лучников. Уничтожьте как можно больше. Остальные будут сражаться за воротами. Идемте.

Солдаты снова открыли ворота, и я вышел первым. Остальные последовали за мной, готовые умереть от вражеского меча. Впереди, в небольшом проходе между горами, виднелись их факелы. Они нашли способ подняться на западную сторону и застать нас врасплох. Мы не ожидали, что армия зажмет нас в ограниченном пространстве, но в этом-то и заключался их план.

Эфириалы знали, что я никогда не приму их предложение, поэтому их истинная цель заключалась в том, чтобы осмотреть территорию и выявить наши слабости. Мы уже были в меньшинстве, поэтому разделить нас было разумным шагом. Прижать нас к западным воротам, где мы вожмемся во внешние стены, было еще разумнее.

Их факелы стали ярче, барабаны громче, а затем появились и они сами, массивные существа с открытыми ртами, выпускающие свое рычание в ночь, делая все возможное, чтобы запугать нас. После того, как я завоевал эти земли, они стали нашими подданными, но теперь они решили восстать.

Если мы это переживем, я убью их всех.

Пощады не будет.

Я повернулся к солдатам позади меня.

– Твердо держите позиции. В противном случае вас прижмут к воротам с копьем в животе. Они слабо защищены возле шеи и подмышек. Позвольте им ударить вас пару раз, а когда они остановятся, нанесите удар в подмышку.

У каждого из них было мужественное выражение лица, будто они ни капельки не боялись, но я знал, что в глубине скрывались совсем другие чувства. Когда люди умирали, их души отправлялись в загробную жизнь, где они обретали новое начало. Для нас же это был просто конец, просто темнота. Это была жертва, которую мы принесли, чтобы прожить вечную ночь.

Их армия остановилась перед нами. Копья их были воткнуты в землю, а барабаны затихли.

Я ждал их требований.

Кахан, вождь орков, вышел вперед. Белая краска была размазана по его темному лицу, и он сжимал черное копье огромными пальцами.

Он медленно подошел ко мне. Его темные глаза горели на устрашающем лице. Он остановился в нескольких футах от меня.

– Отдайте нам девушку – и ваш народ будет цел.

– Как я могу доверять тебе? После нашей войны я простил ваш народ и позволил вам свободно поселиться на моих землях. Ты предал эту милость, и ради чего? Ради шанса жить вечно? Конечно, вы должны понимать, что это было ложное обещание. Их вид никогда не допустит зверей в свое вечное царство.

Кахан обнажил зубы, из его рта вырвалось тихое рычание.

– Отдайте нам девушку...

– Нет. Выведите свою армию из моих земель, и я прощу вас еще раз. Или продолжайте свою войну, а, когда вы проиграете, я убью вас, ваших женщин и детей в пещерах.

– Мы оба знаем, что ты в меньшинстве, король вампиров.

– Или только ты так думаешь.

Кровь Ларисы дала мне беспрецедентную скорость, поэтому я вонзил клинок ему в шею быстрее, чем он успел предсказать мою атаку. Одним надрезом я отделил его голову от плеч. Прошла секунда, а он продолжал стоять, будто его тело не получило сообщения о том, что мозг исчез. Затем он рухнул на землю.

Я посмотрел на армию позади него и покрутил меч запястьем.

– Давайте сделаем это.

Их гневное рычание ворвалось в ночь и эхом разнеслось по горам. Они подхватили копья и бросились в атаку.

Глава 32

Лариса

Р-р-р-р-р-р-р-р.

Услышав звук, я вздрогнула. Он доносился издалека: эхом разнесся по всем проходам между горами и достиг моих ушей у водопада.

Моя лошадь была привязана к дереву, а я сидела возле корней в темноте, навострив уши, ожидая незваных гостей.

Я нервничала с того самого момента, как ушла, но, когда я услышала этот шум, у меня свело желудок. Должно быть, битва началась, и теперь Кингснейк был в ее гуще. Я надеялась, что им удастся закрыть проходы и что вампиры Кобры скоро прибудут.

Я чувствовала тошноту.

Лари-с-с-с-а.

Клык?

Я почти здес-с-с-ь.

О, хорошо. Я скучала по тебе.

Я поднялась на ноги и стала ждать, надеясь увидеть лунный свет, отражающийся от его кожи-чешуи, пока он скользит по траве. Через несколько минут он прибыл, двигаясь легко, как вода сквозь винтовые лопасти. Когда он подполз ко мне, сразу же скользнул по моему телу и обернулся вокруг него, усевшись мне на плечо.

Я покачнулась, потому что он был очень тяжелым.

– Клык... ты много весишь.

Я села у подножия дерева и прислонилась к стволу, чтобы моему телу не пришлось держать на себе весь вес.

Из-з-з-вини.

Он слез с меня и решил сесть рядом, и его голова приподнялась так, что наши глаза оказались на одном уровне.

– Я не знаю, как Кингснейк тебя все время держит.

Он очень сильный.

– Соглашусь.

Я посмотрела в его желтые глаза и заметила, как они светятся в темноте.

– Тебе не обязательно оставаться со мной. Я знаю, что ты хочешь быть с ним... особенно сейчас.

Некоторое время он ничего не говорил.

Да-а-а. Но он сказал, что твоя защита важнее.

Я опустила глаза, тронутая этим жестом.

– Мне страшно.

Мне тоже.

– Ты говорил с ним?

Нет, с тех пор как я сказал ему, что Кобра и его солдаты уже в пути.

– Загляни к нему и посмотри, как у него дела.

Я не могу.

– Почему?

Он в самой гуще битвы. Он может потерять голову, если я его отвлеку.

– Ты прав...

Мы сидели вместе, оба молчали. Вокруг раздавался лишь мирный звук течения водопада.

– Я хотела остаться... но он мне не позволил.

Война – не место для тебя.

– Я прилично владею мечом.

Но у тебя нет опыта для такого боя.

– Мне было трудно оставить его.

Ты еще сильнее к нему привязалась.

– Да, к сожалению.

Почему ты сожалеешь?

– Ну... он вампир. Я всегда их ненавидела.

Но он благородный вампир. Он держит свое слово. Вместо того, чтобы отправлять своих солдат на войну, а самому сидеть в безопасности, он сражается вместе с ними. Он всегда ставил свой народ выше себя. Я знаю, что, если придется, он отдаст за меня свою жизнь. Да, он вампир... но он нечто большее.

– Если он такой благородный, почему он выбрал такую судьбу?

Он не выбирал.

– Что ты имеешь в виду?

Клык отвернулся.

Я сказал слишком много...

Я хотела потребовать информации, но не желала подвергать угрозе их отношения.

– Почему тебя так долго не было?

Мне просто нужно было немного личного пространства.

– Между вами что-то произошло?

Он долго молчал.

Да, но это останется между ним и мной.

Я была разочарована тем, что он закрылся, но я решила не обращать внимания.

– Все было по-другому, когда тебя не было.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Его язык скользнул вперед и назад, а затем он потерся щекой о мою, милый котик.

Я улыбнулась, тронутая его проявлением привязанности, хотя было странно чувствовать чешуйки прямо на своей коже.

Мы сидели вместе в темноте, и никто из нас не мог заснуть, зная, что там что-то происходит.

Жизнь того, о котором мы оба беспокоились, была в опасности, и в любой момент ему могли отрубить голову.

Затем мы услышали что-то вдалеке.

Рог.

Клык тут же сел, устроившись высоко над травой, глядя на океан.

– Что это такое?

Мы услышали его снова, зов, доносившийся с юга.

Боевой рог.

– Но он звучит близко...

Клык повернул голову, уловив шум.

Он ис-с-с-ходит с берега.

– Кингснейк сказал, что это невозможно...

Орки и гоблины не путешествуют по морю. Но Эфириалы могут.

Я почувствовала, как мое лицо стало совершенно белым.

– Вот дерьмо...

Орки и гоблины здесь, чтобы уничтожить их всех. Тогда Эфириалы просто придут и возьмут то, чего хотят.

– Мы должны его предупредить.

Я постараюсь.

Клык замолчал, продолжая смотреть на море.

Я молчала, ожидая, что Клык скажет мне, когда все будет готово. Но минуты шли, а он ничего не говорил.

Я потеряла терпение.

– Что он сказал?

Ничего. Я не могу с ним связаться...

– Что? Это значит, что он...

Мертв, или настолько с-с-сосредоточен, что закрыл свой разум. Предпочитаю верить в последнее.

– Мы должны его предупредить.

Клык повернулся ко мне.

Он дал ясные инструкции.

– Мне все равно, Клык. Мы должны помочь.

Вернуть тебя туда – худшее, что я могу сделать.

– Клык. Мы не можем его бросить.

Он продолжал смотреть на меня.

– У меня есть доспехи и меч. Я не лучший боец, но и не совсем бесполезна. Если мы будем держаться вместе, все будет хорошо.

Глаза Клыка были прикованы к моим.

Мне нужно, чтобы ты поняла, нас-с-с-колько это опасно. Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, но и тебе придется постоять за себя, если хочешь выжить.

– Мы уже делали это раньше.

Он слегка кивнул.

Он никогда меня не простит, но это не будет иметь значения, если он умрет.

Глава 33

Кингснейк

– Назад!

Ворота были разрушены, и орки хлынули в город. Дворец был последним оплотом Грейсона, поэтому мы отступили к своим конечным позициям. Кобра и его солдаты не появились, и теперь я боялся, что их перебьют совсем, как только они прибудут.

– Встаньте за пушки. Лучники, будьте готовы.

Поражение читалось у всех в глазах. Они выполняли приказы, но не в полную силу.

– Кингснейк!

Один из моих солдат посмотрел за мою спину, его глаза расширились от страха.

Я обернулся и вовремя отразил меч. Стая орков окружила дворец и в ярости набросилась на меня. Это были не обычные орки, а элитные командиры, крупнее и сильнее остальных.

Они превосходили нас численностью, пять к одному, и крови Ларисы не хватало, чтобы одолеть их. Я сражался с ними, но как только они окружили меня, я оказался в ловушке. Моей энергии не хватит надолго, и, в конце концов, чей-то клинок сломает мою броню.

Пушки выстрелили и сбили одного с ног, едва не задев меня.

Один из них вонзил меч мне в плечо, и импульс передался через броню, заставив меня пригнуться к земле.

Я мгновенно вскочил на ноги, ударил его в шею, но промахнулся.

Еще один меч ударил меня в спину.

Я знал, что это конец.

– Кингснейк!

Я услышал голос брата, но тот был слишком далеко, чтобы вмешаться.

Я не сложил оружие. Я не сдался. Я продолжал бороться.

Клинок выбили из моей руки, а затем меня швырнули на землю. Лезвие прижалось к моему горлу: орк стоял надо мной, обнажив все зубы и тихо рыча.

Мое лицо оставалось непоколебимым. Я смотрел на него так, словно это была вежливая встреча за столом.

– Где девушка?

Я ничего не сказал.

Он сильнее прижал лезвие к моей плоти, оставив кровавую линию.

– Она не стоит вечной тьмы.

– Она стоит.

Он зарычал и крикнул другому орку.

– Тащи второго.

Нет.

Вайпер со связанными запястьями упал на землю рядом со мной. Его лицо было окровавлено и избито, часть доспехов отсутствовала совсем.

Меч все еще был прижат к моей шее, так что я не мог повернуть голову.

– Что вы думаете, мальчики? – сказал орк. – Один удар по шее? Или сожжем его заживо?

– Сожжем, чтобы услышать его крики.

Усмешка скользнула по его губам.

– Такова будет твоя судьба, если ты не расскажешь нам то, что мы хотим знать.

– Это в любом случае моя судьба, так что не останавливайся.

Насмешка осталась на его лице.

– Я долго ждал этого дня – конца вампиров рода Кингснейк.

– Другие отомстят за нас, и ваш вид исчезнет из этого мира.

– Правда? Как думаешь, кто следующий в нашем списке?

Он вытащил лезвие.

– Хватай его.

Орки схватили меня за руки и заставили подняться. Я пытался бороться с их хваткой, но они были слишком сильны.

Они провели меня мимо Вайпера, который попытался подняться, чтобы помочь мне, но орк ударил его ногой по лицу.

Они притащили меня к костру, который уже разожгли, и приготовились толкать меня туда. Пламя было футов десять в высоту, и как только моя одежда загорится, я сгорю дотла, а ветер развеет пыль. Я прожил долгие полторы тысячи лет, но рассчитывал прожить еще полторы тысячи.

– Х-с-с-с-с-с-с.

Орк выпустил мою руку.

Затем другой взревел, как будто что-то вонзилось в его бок.

Начался хаос. Клык появился из темноты и обвил своим телом шею одного из монстров. Треск. Орк безвольно упал на землю. Клык бросился к другому и сделал то же самое.

А потом появилась Лариса.

Она вонзила клинок в колено первого орка сзади, а когда он упал, вогнала лезвие глубоко ему в шею, мгновенно убив.

У меня не было времени осознать спасение. Я вырвал свой клинок из земли и освободил Вайпера, прежде чем уничтожил последнего командира орков. Когда они все были мертвы, я увидел, как гоблины бегут из города к восточным воротам.

Кобра здесь.

Я повернулся к Клыку, сидевшему на одном из мертвых орков.

– Я просил тебя защитить ее...

– Эфириалы идут с юга.

Рядом со мной появилась Лариса, сильная и сексуальная в своих доспехах. Ее меч был залит черной кровью орка, которого она только что убила.

– Их корабли уже пришвартовались к берегу. Они идут.

Я смотрел на нее пустыми глазами, пытаясь обдумать то, что она сказала.

– Извини, но мы должны были тебя предупредить.

Я был в такой ярости, что мои глаза стали красными. Но сейчас было не время и не место для этого разговора.

Вайпер шагнул вперед, когда услышал, что она сказала.

– Нам нужно разбить эту армию до того, как они прибудут. Если они узнают, что мы выстояли, они повернут назад. Они пришли побеждать, а не сражаться.

Я повернулся к Клыку.

– Сколько солдат у Кобры?

Пять тысяч.

Я посмотрел на Вайпера.

– Сколько орков и гоблинов осталось?

– Половина, – ответил он.

– Клык говорит, что у Кобры пять тысяч солдат, – сказал я. – Он, скорее всего, сможет победить остальных в одиночку.

– А что насчет нас? – спросил Вайпер.

– Перемести наши силы к северным воротам. Они ожидают, что к их прибытию Грейсон преподнесут на блюдечке. Мы покажем им, как сильно они нас недооценили.

* * *

Я вошел во дворец, который сейчас был пуст, – все вампиры отправились на войну. Лариса и Клык последовали за мной, и, миновав пару проходов, мы вошли в комнату.

Я прижал руку к камню, и секретный проход открылся. Это был узкий коридор, в котором надо было передвигаться боком между камнями.

– В конце этого прохода есть безопасное место. Подождите моего возвращения там.

Лариса уставилась на меня так, словно не услышала из моей речи ни слова.

– Сейчас же.

– Ты был бы уже мертв, если бы мы не вернулись.

– Если такова была моя судьба, пусть так.

Ее глаза светились болью.

– Ты можешь злиться на меня, но не сердись на Клыка...

– Я буду злиться так, как захочу. А теперь тащи свою задницу внутрь.

– Я уговорила его на это...

– Тогда он проявил слабость, послушавшись тебя.

Я почувствовал, как мое лицо покраснело от жара, настолько я был зол.

– Прости, но я не могла бросить тебя.

– Ты мне ничего не должна, Лариса.

Ни черта.

– Мы союзники...

Мне показалось, что лезвие вошло мне между ребер и проткнуло легкое. На мгновение у меня перехватило дыхание.

– Мы не отворачиваемся друг от друга...

– У меня нет времени на это.

– Ну, я не хочу, чтобы наш последний разговор был таким.

Я издал тихое рычание.

– Какой реакции ты ждала?

– Я... я не знаю.

Некоторое время мы смотрели друг на друга.

– Моя жизнь не стоит твоей, – сказал я. – Понимаешь?

– Ты единственная надежда для моего народа.

Еще одно лезвие вонзилось мне в бок. Я почувствовал на языке ненависть к себе.

– Это единственная причина, по которой ты вернулась?

Я смотрел ей в глаза, забыв о том, что Клык был с нами.

Она молчала, и ее взгляд заметался из стороны в сторону.

Я ждал.

– Ты знаешь, что это не так...

От этого я почувствовал себя лучше – и хуже одновременно.

– Залезай. Мне пора идти.

Клык повиновался и проскользнул внутрь. Он не стал просить разрешения присоединиться ко мне на передовой, зная, что не должен провоцировать мой и без того кипящий гнев.

– Твои глаза...

Я не видел своего лица, поэтому не понял значения ее слов.

– Они снова карие.

– Потому что я устал, Лариса. Я сражался всю ночь, а уже почти рассвет.

– Тогда возьми еще.

Она подошла ко мне и ослабила доспехи, обнажая вырез.

У меня перехватило дыхание, когда я увидел ее плоть. Я истощил свои запасы, и теперь умирал с голоду.

– Я хочу, чтобы ты был сильным.

На меня нахлынул поток желания – то болезненное чувство, которое у меня возникало всякий раз, когда она была рядом. Я ассоциировал употребление крови с сексом, а секс с употреблением крови. Я не мог взять одно, не желая другого. Но сейчас было не время для этого, поэтому я обнял ее за талию и притянул к себе, мои клыки скользнули в ее плоть и зафиксировались внутри.

Мне сразу стало лучше, как будто я проспал всю ночь и пировал за завтраком.

Мои пальцы были глубоко в ее волосах, и я прижал ее к себе, беря столько, сколько мог. Чувствуя, как ее пальцы обхватывают мою шею сзади, пока она держит горло обнаженным. Я мог чувствовать ее сердцебиение на своих губах, чувствовать, как оно ускоряется от моего прикосновения.

Я хотел продолжить, но знал, что уже достаточно. Я заставил себя отпустить ее.

Она отступила назад, и ее глаза светились тем же желанием, что и мои. Кровь капала из маленьких точек на ее шее.

– Залезай внутрь.

Она потянулась ко мне, обхватив мое лицо ладонями, чтобы поцеловать.

Я тут же сделал шаг назад.

– Пожалуйста, залезай.

В ее глазах мгновенно отразилась боль от моего отказа.

– Сейчас же.

Последовал долгий взгляд, она повернулась боком и начала втискиваться в проход.

Я снова коснулся камня, и дверь закрылась.

* * *

Я стоял на южной границе с рядами наших солдат, готовый приветствовать гостей клинками и стрелами. Солнце продолжало всходить, и я увидел их за лигу – небольшую приближающуюся армию. У них было хорошее зрение, поэтому они могли увидеть нас задолго до того, как это сделали мы.

Вайпер подошел ко мне.

– Орки бежали в горы. Кобра потерял несколько солдат, но сам он невредим.

Мои глаза замерли на Эфириалах.

– Должны ли мы преследовать их в горах?

– Мы позаботимся о них позже. Пусть Кобра и его солдаты пополнят наши ряды.

Вайпер кивнул и исчез, его лицо было в синяках и кровоточило, как и у многих других.

Я наблюдал, как они приближались, становясь все больше и больше, их силы были небольшими, порядка нескольких сотен. Уверенные в том, что война будет выиграна, они пришли неподготовленными. Если бы они напали в одиночку, то не выиграли бы битву – они это прекрасно знали.

Через несколько минут ко мне подошел Кобра.

– Это прекрасная возможность обзавестись преимуществом. Со всеми нашими силами мы могли бы их уничтожить.

– Будут жертвы, – сказал Вайпер. – Но месть того стоит.

И месть была именно тем, чего я хотел – по множеству причин.

– Сегодня вечером мы потеряли слишком многих. Они измотаны и не в состоянии делать что-либо, от них остался лишь устрашающий вид. Нам нужно сосредоточиться на самосохранении.

Кобра холодно посмотрел на меня, словно не соглашаясь.

– И когда их армия не вернется, Эфириалы пошлют на нас все свои силы.

– Ты правда переживаешь об этом? – спросил Кобра. – Или ты все еще защищаешь Элласару?

Я выдержал взгляд брата, желая разбить ему лицо рукоятью меча. Моя рука не дрогнула только потому, что он пришел мне на помощь и спас нас всех.

– Я думаю о тех, кто рисковал своей жизнью ради Грейсона – и ни о чем другом.

– Я согласен с решением Кингснейка, – сказал Вайпер. – Он всегда ставил свой народ превыше всего, и я знаю, что именно это он делает сейчас.

Кобра проигнорировал его:

– Мы оба знаем, что у него не хватит смелости снести ее хорошенькую головку с плеч...

– Кобра, – понизил голос Вайпер.

Я поднял руку, чтобы заставить Вайпера замолчать.

– Мне плевать, что ты думаешь, Кобра. Если бы я когда-нибудь встретился с ней в бою, я бы без колебаний оборвал ее жизнь. Не только из-за того, что она сделала со мной, но и из-за угрозы, которую она представляет для всех вампиров. Если ты не доверяешь моей храбрости, доверься моей преданности нашему народу.

Его глаза задержались на мгновение, прищуренные и злые, но затем он отвернулся.

Эфириалы приблизились и остановились перед нами.

Элласара вышла вперед в сопровождении одного из своих командиров. Они оба были одеты в белые доспехи и синие плащи, их кожа сияла в рассветных лучах, а глаза отражали далекий звездный свет.

Ее глаза встретились с моими, и вместо типичного высокомерия я увидел едва уловимый гнев.

Я вышел вперед, меня поддерживали оба моих брата, и встретил ее на середине пути.

Ее светлые волосы развевались на ветру, когда она рассматривала моих солдат, расквартированных за пределами Грейсона, лучников на зубчатых стенах, солдат на земле – все были готовы поразить ее, если эфириалы подойдут слишком близко.

В конце концов ее глаза вернулись к моим.

– Орки и гоблины отступили в горы, как трусы. Их будут преследовать и уничтожат – и все из-за вас. Вы забили им головы нелепой чепухой – и теперь они заплатят огромную цену.

В ее глазах не было сострадания. Ни малейшего намека.

– Я не знаю, о чем ты говоришь.

– Думаю, ты тоже струсишь.

В ее глазах сверкнула легкая вспышка молнии.

– Я пришла узнать, пересмотрел ли ты наше предложение.

– Мне все равно.

Мои глаза оставались прикованными к ней, и я вспоминал все ее речи. Она не могла сдержать разочарования, не могла поверить, что ее гениальный план обернулся против нее.

– Ты знаешь, что мое решение никогда не изменится.

Она посмотрела на меня в ответ, под ее кожей горел гнев.

– Ты знаком с Терионом, генералом Эфириалов и моим мужем?

Я даже не взглянул на него.

Она наблюдала за мной, ожидая увидеть мою реакцию, мою ревность.

Я ничего не почувствовал – и был уверен, что это заметно.

– Будут последствия, Элласара. Вы забрали жизни моих солдат, хороших вампиров, которые не заслуживали смерти, и все из-за вашего желания заставить нас страдать. Люди поклоняются вам как богам, а вы убиваете их, как только они становятся вам не нужны.

– Пустые угрозы меня не пугают, Кингснейк.

– Скоро ты увидишь, насколько не пусты эти угрозы.

Ее взгляд заметался из стороны в сторону.

– Ты хочешь сказать, что пройдешь через весь мир, мимо людей и их армий, только для того, чтобы встретиться с нами на нашей собственной земле? Удачи с этим.

Я больше ничего не сказал, зная, что она пытается разрушить мой план.

– Если ты действительно часть своего народа, ты отдашь девушку. Если бы ты сразу это сделал, твои подданные были бы живы.

– Значит, ты хочешь убить ее и надежду всего человечества? Хорошая попытка, Элласара.

Я отступил назад.

– Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в бою. Наши мечи заговорят, и самый быстрый клинок победит.

Я отвернулся, и мои братья присоединились ко мне, повернувшись спиной к эльфам, которые смотрели нам вслед.

Когда мы вернулись на линию фронта, Элласара и генерал Терион отступили к своим войскам в тылу. Вместе они добрались до кораблей на берегу и благополучно уплыли. Я остался у ворот, ожидая, пока разведчики вернутся и сообщат мне, что они действительно покинули наши земли.

Глава 34

Лариса

Когда дверь открылась, я поняла, что все кончено.

Я вздохнула с облегчением и позволила Клыку пройти первым. Он медленно проскользнул между двумя стенами через проход. Я развернулась и пошла боком по узкой тропинке, наконец достигнув дверного проема, чтобы посмотреть в глаза Кингснейку.

Но там был Вайпер.

Клык немедленно обхватил его ноги и туловище, усевшись на его мощные плечи с высоко поднятой головой. Казалось, они разговаривали друг с другом, потому что у Вайпера был такой же сосредоточенный взгляд, как иногда у Кингснейка.

Затем он повернулся ко мне.

– Ты спасла мне жизнь, за это я буду вечно тебе благодарен.

Я не знала, что сказать. Когда мы прибежали, то увидели разворачивающийся ужас и не долго раздумывали, прежде чем нанести удар.

– Все кончено?

– Да, – сказал он, кивнув. – Все кончено.

– Где он?

Я надеялась, что буду смотреть именно в его глаза.

– Битва окончена, но город охватило горе. Кингснейк вместе с нашим народом переносит тела к местам их последнего пристанища, сжигает врагов и возвращает Грейсону его былую славу.

– Можем ли мы помочь?

– Он просил меня проводить тебя в покои.

Его глаза больше не были зелеными, будто из-за усталости вся моя кровь вытекла из его тела.

– Он хочет, чтобы ты отдохнула.

Я не смогу отдохнуть, пока он не окажется рядом со мной, но мне не хотелось тратить время на бессмысленные споры. Я согласилась, проглотив разочарование.

Он провел меня обратно в наши покои, дворец остался нетронутым, а за дверями все поглотил хаос. Здания горели, и их обломки падали на улицы. Одни из ворот были разбиты на куски. Мертвые тела лежали повсюду.

Вайпер открыл мне дверь.

Я вошла внутрь, Клык проскользнул передо мной.

– Лариса?

Я повернулась к Вайперу.

– Я недооценивал тебя.

* * *

Несмотря на усталость, я долго не могла заснуть. Воспоминания о той ночи неоднократно возвращались ко мне – ужасные воспоминания о Кингснейке, которого вот-вот сожгут заживо. Я спала беспокойно, часто ворочалась, и мне было ужасно неприятно.

Когда я услышала щелчок замка, я резко проснулась, опасаясь худшего.

– Это я.

Я вздохнула, увидев его очертания в темноте.

– Опусти кинжал, милая.

Он лежал на моей тумбочке. Я недолго думала, прежде чем схватить его. Потом я уронила его обратно на деревянную поверхность.

– Я вернулся поспать.

Кингснейк вошел в гардеробную.

Я все еще была в полусне, поэтому легла обратно, продолжая тяжело дышать. Реальность казалась сном. Через несколько в ванной зашумела вода. Теперь я окончательно проснулась и ждала, когда Кингснейк присоединится ко мне.

В конце концов он присоединился ко мне: в своих черных боксерах, с порезами и синяками по всему телу. На кадыке у него виднелся след от удара, а на руках расцвели пурпурные синяки, словно его избивали мечом и щитом. Он откинул простыни и лег рядом со мной, тяжело вздохнув, как только его спина коснулась матраса.

Я придвинулась к нему сбоку, держа голову на подушке, а не на его плече, чтобы не причинять боли.

Он вздрогнул от моего прикосновения.

– Я еще злюсь.

Моя рука осталась на его животе.

– Ну, тебе придется долго злиться, потому что извиняться я не собираюсь.

Он повернул голову и посмотрел на меня. Его зеленые глаза были глубокими и злыми.

– Ты сражался с ними ради меня. Это было меньшее, что я могла сделать.

– Мы воюем с Эфириалами уже столетие. Эта битва произошла бы независимо от того, нашел бы я тебя или нет. Изменился бы лишь результат.

– Тогда хорошо, что ты меня нашел. И хорошо, что я вернулась.

От его гнева загорелись шторы, а ярость наполнила комнату дымом. Но мои слова смягчили его, погасили большую часть ярости. Он хотел, чтобы его гнев возобновился с новой силой, но мои слова погасили его топливо.

– Успокойся. Просто отпусти это.

Он вздохнул, сдерживая гнев.

– Я никогда не был тем, кто... просто отпускает.

– Если ты хочешь заняться со мной любовью, тебе придется это сделать.

Его эмоции изменились, и теперь силу тоски сменила горечь. Его зеленые глаза смотрели на меня, словно я была самой красивой драгоценностью, которую он хотел добавить в свою коллекцию. Одержимость была подобна сильному дождю, затопившему мир. Вода достигла подбородка и заполонила легкие.

В одно мгновение Кингснейк перекатился на меня сверху и сдернул боксеры.

Я была уже обнажена, поэтому мои ноги обвили его талию, как только он погрузился в меня. Мы двое прекрасно работали вместе, зная тела друг друга, как свои собственные. Он полностью вошел в меня, прежде чем одарить горячим поцелуем, который заставил меня погрузиться в простыни. Медленно и нежно двигаясь, наши губы встретились. Обжигающий поцелуй приглушал наши стоны.

Глава 35

Кингснейк

Грейсон лежал в руинах. Дома были разрушены, а небо – все еще затянуто дымом. Мы потеряли треть нашего населения – вампиров, которые пожертвовали не только своей жизнью, но и своим вечным спасением. Они знали риски, когда стали одними из нас, но все равно было больно смотреть, как они страдают.

Моя работа заключалась в том, чтобы защитить их, и я не справился.

Я стоял на вершине дворцовой лестницы, наблюдая, как все работают над возвращением Грейсону первозданного вида, чтобы наш город вновь казался нетронутым войной. Все выглядели уставшими и поверженными, хотя победили мы.

Вайпер подошел ко мне.

– Тебе лучше?

Единственная ночь отдыха стерла мои синяки и затянула порез на шее. Я знал, что кровь Ларисы ответственна за мою невероятную скорость выздоровления. Она дала мне прилив сил в бою, которых в противном случае у меня бы просто не было. Сохранила мне жизнь.

– Да.

– Лариса нас всех спасла.

– Я знаю.

Я никогда не мог похвастаться особой эмоциональностью. У меня просто имелся список целей, которые я должен был достичь, независимо от того, кого это затрагивало. Но теперь все стало сложнее. В тот момент, когда она спасла меня, я искренне пожалел, что не умер.

– Она очень к тебе привязана.

Ее привязанность была очень неуместной.

– Это решает все твои проблемы.

Я повернулся, чтобы посмотреть на него.

– Как? Это только сделало все намного сложнее.

– Если она беспокоится о тебе, почему она хочет уйти? Просто попроси ее остаться, и ей никогда не придется узнать правду.

Я отвернулся:

– То, что она беспокоится, не означает, что она хочет такой жизни.

– Так ты думаешь, она все равно уйдет, если ты найдешь лекарство?

– Да.

Это больно, но она точно знала, что у нас нет будущего, особенно когда ее предубеждения так глубоки.

– Она утверждает, что мы убили ее отца. Выманили его из Рейвентауэра ложными обещаниями. Мне ничего не известно об этом вторжении, поэтому я сказал ей, что, возможно, это были Кобры или Гремучие Змеи, но для нее мы все одинаковы.

Вайпер замолчал.

– Она будет продолжать спрашивать о лекарстве... а я буду продолжать говорить, что у меня его нет... и по прошествии достаточного времени... она узнает правду. Потом она захочет уйти – и снова окажется пленницей.

– Выбора нет.

– Нет... нет.

Я не мог отпустить ее. Не сейчас, когда она была так уязвима перед Эфириалами и так ценна для меня и моего народа. Не сейчас, когда... я стал совершенно и безнадежно одержим этой проклятой девушкой.

* * *

Я сидел с Коброй в своем кабинете, возле огня, согревавшего нашу кровь, и каждый из нас держал по стакану виски.

– Вайпер не присоединится к нам?

Это была его последняя ночь здесь. Кобра дал своим солдатам время восстановиться, прежде чем они отправятся обратно в горы.

– Он преследует остальных предателей.

Кобра кивнул в знак понимания.

– Он никогда не берет выходных, не так ли?

Я отпил из своего стакана.

– Я всегда восхищался его трудолюбием, но никогда не хотел подобной участи.

Кобра тоже выпил. Третий стакан. Не было ни намека на опьянение.

– Спасибо, что пришли к нам на помощь.

У нас с братом не было ни минуты наедине, пока мы оказывали помощь раненым и умирающим и пытались собрать воедино наш разрушенный мир.

– Вы нас спасли.

– Я знаю, но все равно спасибо, что сказал.

Я привык к высокомерию брата, поэтому оно и в этот раз оставило меня равнодушным.

– Я дам вам щедрое вознаграждение золотом, виски и вином.

– Очень щедро, но меня это не интересует.

Мое тело слегка напряглось, потому что я догадался, чего он потребует. Несмотря на наши разногласия, Кобра всегда чтил нашу общую родословную, без колебаний рисковал своей жизнью ради меня, но это не значило, что он не брал бы все, что мог получить в качестве компенсации.

– Это все, что я могу предложить.

– Нет, не все.

На его лице появилась высокомерная ухмылка:

– Ты точно знаешь, чего я хочу.

Я выдержал его взгляд, крепко сжав пальцы на стакане.

– Ответ – нет.

– Значит, Вайпер и остальные попробовали, а я вычеркнут из этого списка?

– Это было по необходимости.

– Если бы я потребовал ее до моей помощи, ты согласился бы, исходя из соображений необходимости. Не имеет значения, что я прошу об этом постфактум. Я выиграл для тебя эту битву и потерял при этом хороших солдат. Ты должен мне.

Гнев был настолько силен, что в моей крови разлился гром.

– Она моя, Кобра.

– Так я не забираю. Просто хочу одолжить ее.

Мне стало плохо. Буквально.

– Нет.

– Это единственное, чего я хочу, а ты мне отказываешь?

Я отвернулся.

Кобра продолжал смотреть, и его взгляд был злым:

– Думаю, она больше, чем просто домашнее животное.

Я ничего не говорил.

– Гораздо больше.

– Брось, Кобра.

– Какой у тебя план, Кингснейк? Ты не сможешь ее обратить. В противном случае ты потеряешь кровь, которая делает тебя таким могущественным. Ты не сможешь строить отношения со смертной, потому что в мгновение ока она станет старой ведьмой. Ты не можешь отказаться от своего бессмертия, потому что это было бы просто глупо...

– Я сказал, хватит.

Улыбка вернулась.

– Ты попал в довольно затруднительное положение, не так ли?

Я проигнорировал его взгляд.

Он поднял передо мной свой бокал.

– Удачи в этом, брат.

* * *

Шли дни, но спокойствие не вернулось в Грейсон. Чтобы расчистить проходы, потребуется много времени, а сам город все еще был залит кровью. Все работали над тем, чтобы восстановить свою жизнь, но эта потеря оставила неизгладимый след на нашем городе.

Я не сидел на месте, глядя, как другие выполняют мои приказы. Я работал с подданными, чтобы расчистить завалы, собрать осколки сломанных ворот, восстановить наши границы на случай нового нападения.

Это был долгий день – день, который заставил меня хорошенько попотеть.

Клык появился сзади и закружил вокруг моего тела, пока не оказался у меня на плече. Я поднимал тяжелые дрова весь день, но его вес меня не смутил.

Могу ли я помочь?

Нет.

Я очень с-с-с-ильный.

Я знаю.

Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони и отвернулся, закончив очередной трудовой день. Я долго брел обратно во дворец, проходя по улицам, которые теперь уже никогда не будут прежними.

Кобра ушел.

По крайней мере, он понимает, что вампирам необходимо заключить с-с-с-оюз против Эфириалов.

Да, но ты же знаешь, какой у меня отец.

Даже более упрямый, чем ты.

Не так я бы это сформулировал... но да.

Тебе удалось распознать элементы в ее крови? Лариса с-с-спрашивает меня почти каждый день.

Мне никогда не приходилось хранить секреты от Клыка, но я предпочитал не раскрывать карт.

Могу я доверять тебе?

Конеч-ш-ш-но.

Лариса не должна узнать. Понимаешь?

Мы дошли до входа во дворец, и я вошел в свой кабинет, где меня встретил теплый огонь.

Клык немедленно покинул мои плечи и свернулся калачиком на ковре рядом с огнем, чтобы согреться. Его голова оставалась поднятой, а сам он был напряжен. Его желтые глаза смотрели на меня настороженно.

Клык.

Я бы никогда не предал тебя, Кингснейк.

Ты сделал это ранее.

Предательство – с-с-слишком грубое слово.

Я сел в кресло.

Лекарства нет.

Что ты имеешь в виду?

Я обнаружил причину ее иммунитета, и это невозможно воспроизвести.

Как долго ты знаешь?

Давно.

И ты не сказал ей.

Нет...

Клык повернулся и посмотрел на огонь, полностью понимая смысл моих слов.

Когда ты скажешь ей правду?

Я не ответил.

Клык снова посмотрел на меня, изучая мое лицо в свете огня.

Ты ее не отпустиш-ш-ш-ь...

Нет.

Клык снова посмотрел на огонь.

У тебя ес-с-сть план?

Нет.

Ты достаточно долго ей лгал. Так продолжаться не может.

Я проигнорировал его.

Она очень привязана к тебе, Кингснейк.

Мы погрузились в семейное счастье – рутину, которую я раньше презирал. Мы делили еду днем и тела вечером. Любую другую женщину давно бы заменили, но Ларису я будто даже не распробовал.

Скажи ей правду. Попрос-с-с-и ее остаться.

Она скажет нет.

Может, и не скажет.

Привязанности недостаточно. Нет достаточно веских причин, чтобы принять мою вечную тьму. Это всего лишь мгновение, запретное искушение, страсть – все это взорвется, как только у нее появится другой выбор.

Клык некоторое время ничего не говорил.

Независимо от результата, ты должен быть откровенным. Ты благородный мужчина, Кингснейк. Ты всегда говоришь правду.

По моему лицу скользнула болезненная ухмылка.

Мы всегда предполагаем, что поступаем правильно, даже если это не приносит нам пользы... но это не так. Мы всегда делаем то, что лучше для нас.

Если она решит уйти, она разозлится.

Я знаю.

Разозлится, как загнанная в угол ядовитая-с-с-с змея.

Меньшего я и не жду.

Глава 36

Лариса

Я посмотрела на карты в руке – дерьмо.

Мои глаза поднялись на Клыка.

Он был абсолютно неподвижен и смотрел на меня. Его язык скользил туда-сюда, и прочесть его мысли было попросту невозможно. Его карты лежали на столе лицевой стороной вниз, и он ждал, пока я сделаю первый ход.

Я вздохнула и положила двойку пик.

Конец его хвоста перекинулся через мою руку – пики, стрелы, щит и кинжал.

– Почему ты так хорош в этом?

Опыт.

– Но карты – это случайность.

Не такая уж и случайность.

Он бросил свои карты в центр стола.

– Думаю, я выиграла только один раз.

Да, мне было нехорошо, и я позволил тебе победить.

Я посмотрела на него.

Из-з-звини.

Дверь открылась, и вошел Кингснейк. После окончания битвы его настроение было мрачным, и он проводил все эти дни, помогая своему народу восстанавливать разрушенный город. Вайпер еще не вернулся из путешествия в горы. Большую часть времени мы с Кингснейком держали дистанцию, за исключением тех случаев, когда мы лежали вместе в постели – тогда он оживал и горел жарче солнца.

Клык резко ускользнул прочь, повернув хвостом дверную ручку, – выскользнул в коридор и покинул нас. Он не сказал мне ни слова, это подсказывало мне, что Кингснейк приказал ему уйти.

Я оставила карты на столе и подошла к нему.

– Клык победил... снова.

Он посмотрел на меня самым пристальным взглядом, который я когда-либо видела, его лицо было напряженным, а настроение угрюмым, но в то же время совсем не сердитым.

– Нам нужно поговорить.

Я уже слышала эту фразу раньше, но не от него. Элиас сказал так, прежде чем предупредить, что выполнит свои королевские обязательства и женится на другой. Было больно, потому что я этого не ожидала. Предполагала, что его чувства ко мне были такими же искренними, как и мои – к нему.

– Я знаю, к чему ты клонишь...

В прошлый раз я вышла из себя и заплакала, но сейчас я была слишком горда, чтобы сделать это. Как и все остальные, Кингснейк устал от меня, ему нужна другая женщина, которая заменит меня в его постели.

Его глаза прищурились, глядя на мое лицо.

– Я хочу только тебя, милая.

Теперь его чувства изменились – стали теплыми и нежными, как огонь в очаге. Солнечный свет на зеленой траве весенним днем.

Смущенная своим предположением, я промолчала.

Он позволил тишине затянуться, глядя на меня так, словно ему хотелось прочитать мои мысли.

– Что ты хотел обсудить?

Его тепло было с нами еще немного, а потом в комнату вернулось неистовство.

– Лекарства не будет.

Все мои страхи сменились шоком.

– Что...?

Он выдержал мой взгляд.

– Что это значит?

– Это значит то, что я сказал. Лекарства нет.

Мой взгляд заметался из стороны в сторону.

– И ты только сейчас это понял?

Кингснейк хранил молчание.

Я проглотила ком предательства.

– Как давно ты это знаешь?

Он продолжал молчать, как будто не желая отвечать.

– Некоторое время.

Мои глаза смотрели то на него, то в сторону.

– Почему?

Его глаза были прикованы к моим, немигающий взгляд казался высеченным из камня.

– Ты знаешь почему.

Я медленно вздохнула, обиженная его предательством, но также и тронутая им. Я протиснулась мимо него.

– Неужели лекарства действительно нет, или ты просто не смог его распознать?

– Я все распознал, но лекарства больше не существует.

– Я... я не понимаю.

Он долго смотрел на меня, и эмоции вокруг него грохотали, как отдаленные звуки барабанов.

– Змея, которая укусила тебя в детстве... была Золотой Змеей.

Я не видела чешую змеи. Мои воспоминания были разрушены ненадежностью детской памяти. Но теперь, когда я услышала это, я представила красивую золотую змею, которая сливалась со стеблями пшеницы.

– Ее яд дал тебе иммунитет, а также другие способности.

Черт... он знает.

– Но с тех пор Золотые Змеи были уничтожены.

– Кем?

– Первородными.

– Почему они это сделали?

– Так они смогли остаться единственными Первородными.

– Но... это было всего двадцать лет назад. Они все еще существуют.

– Может быть, одна или две. Может быть, пара. Недостаточно, чтобы когда-нибудь их найти. У нас было бы больше шансов найти иголку в стоге сена.

– Но... мы должны попытаться.

– И как ты предлагаешь нам это сделать? – холодно спросил Кингснейк.

– Мы заставим всех людей обыскивать мир, пока не найдем.

– И, если им это удастся, ты думаешь, что одной или двух будет достаточно, чтобы обеспечить ядом все человечество? Яд отдадут знати, а затем спрячут. Ничего из этого не дойдет до простых людей, и ты это знаешь.

– Может быть, есть еще. Возможно, они снова появились. Мы не можем сдаться, даже не попытавшись...

– Золотых Змей было трудно найти даже раньше. Это неуловимые существа, и они не живут в одном климате. Они могут выдерживать любые температуры, поэтому нет ни одной части мира, где бы они могли существовать сегодня в большом количестве. И что произойдет, когда Эфириалы поймут, что мы делаем? Они начнут свой крестовый поход против Золотых Змей.

Я не хотела принимать поражения. Даже не попытавшись.

– Мне жаль.

Я ожидала совсем другого результата в этом начинании. Я надеялась, что это будет легко и быстро.

– Что ж, независимо от того, поможешь ты мне или нет, я попробую. Я вернусь в Рейвентауэр и поговорю с королем Элиасом. Мы поговорим с другими королевствами и...

Я остановилась, когда почувствовала, как ярость пронзила его кожу и кости. Это было похоже на огненный торнадо.

Гнев был написан и на его лице, в его смертоносном взгляде.

– Я хочу, чтобы ты осталась.

Мое сердце начало колотиться, одновременно от желания и страха.

– Останься со мной.

– Зачем? – прошептала я.

Его взгляд заметался из стороны в сторону. Его гнев подавлялся шепотом моего голоса.

– Ради нас.

Мое сердце тянулось к этому мужчине, но ситуация напомнила невозможную связь с Элиасом, – отношения, у которых не было будущего.

– Кингснейк, ты вампир...

– Я доказал тебе, что Эфириалы – твои враги, а не мы.

– Это нечто большее...

– Останься.

Я чувствовала искушение поддаться просьбе, но мое сердце однажды уже было разбито, и я не хотела ощутить это снова.

– Кингснейк, ты знаешь, что я сильно привязалась к тебе. Если я останусь еще... я влюблюсь в тебя. А этого не должно случиться.

Его неистовство усилилось, его пламя пылало.

– Значит, сейчас это закончится...

Я бы не оставила свою душу, чтобы жить вечно. И я бы не стала проводить последние годы своей юности с мужчиной, который не мог бы стареть вместе со мной. С мужчиной, который не смог бы подарить мне детей.

Между нами повисла тишина. Она постепенно заполонила комнату.

Мы уставились друг на друга.

Никто из нас не знал, что делать или говорить дальше.

Спустя вечность он заговорил:

– Прости.

– И ты меня...

– Прости за то, что я собираюсь сделать.

Мое горе сменилось страхом. Ледяным страхом.

– Что ты собираешься сделать?..

– Нарушить обещание, данное тебе.

Говоря это, он посмотрел мне в глаза. Его настроение было холодным, как остывший пепел.

– Я не могу тебя отпустить, Лариса.

– Мы... мы заключили сделку.

– Это было раньше.

– Раньше чего?

– Раньше того, как я попробовал тебя.

Мое сердце сжалось в груди, а боль отдавалась в руке.

– Раньше того, как я понял, что ты умеешь читать мысли.

Я сглотнула.

– Раньше того, как я узнал, что сделают Эфириалы, чтобы забрать тебя.

Мое дыхание участилось, и я не могла его контролировать.

– Раньше... чем ты стала моей.

Я чувствовала это – печаль, исходящую от него волнами, и ненависть к самому себе.

– Ты там не выживешь. Эфириалы будут охотиться за тобой. Использовать тебя.

– И чем это отличается от того, что делаешь ты? – огрызнулась я.

Его взгляд метался из стороны в сторону.

– Ты спросил меня только для того, чтобы тебе не пришлось меня заставлять.

Его чувства не были искренними.

– Я ничего для тебя не значу. Я рисковала своей жизнью против огромных орков... зря. Я спасла тебя...

Я почувствовала ярость в глазах, представляя, каким красным, должно быть, стало мое лицо.

– Я никогда не просил меня спасать...

– Ты ублюдок. Ты хочешь меня только ради моей крови. Ради моей силы. Я ни черта для тебя не значу.

– Это неправда...

– Правда.

Я сдержала гневные слезы, но они обжигали меня.

Он подошел ко мне ближе.

– Я хочу твоей крови. Мне нужны твои силы. Но я также хочу тебя.

Я автоматически отступила назад, не желая, чтобы он был рядом со мной.

Кингснейк взял себя в руки, но в его глазах читалась боль.

– Тебе известно о силе моих чувств к тебе.

– Мне известно, что ты бы давно заменил меня, если бы я не сделала тебя сильным.

Он снова шагнул вперед, его глаза теперь налились злобой.

– Это вовсе не так...

– Ты не хотел меня, пока не укусил...

– Что это значит? Ты точно знаешь, что я чувствую к тебе каждую минуту, когда мы находимся вместе в одной комнате. Каждая женщина, которая была до тебя, – это забытое воспоминание, и каждая женщина, которая будет после тебя... – Его взгляд стал жестче. – Я бы хотел, чтобы это была ты. Только ты.

Я чувствовала сильное отчаяние, которое он уже не мог контролировать. Оно напоминало туман, накатывающий с берега.

– Может быть, я зависим от твоей крови, но и ты зависима от того, как я к тебе отношусь. Я вижу, это написано у тебя на лице.

Я могла читать эмоции... а он мог читать мысли.

– Может быть, это и правда, но это не делает все между нами настоящим. На данный момент это просто взаимовыгодные отношения. Ничего глубокого. Ничего настоящего.

Вопреки всему, я чувствовала, как его жар окружает меня, чувствовала, как он был одновременно разгневан и сломлен моими словами.

– Это самые настоящие чувства. которые я когда-либо ощущал...

– Если ты обратишь меня... ты больше меня не захочешь.

Кингснейк прищурился.

– Потому что моя кровь станет для тебя бесполезной.

Кингснейк молчал, а я продолжила:

– Я потеряю свою вечную душу, а ты просто бросишь меня.

Нахлынули старые чувства, которые я испытала, когда меня выбросили, как старые, изношенные ботинки.

– Так что все это ложь, Кингснейк. Давай не будем притворяться, что это правда.

Он продолжал смотреть на меня, как будто не знал, что сказать.

– Можешь запереть меня в комнате, связать и пить кровь... но это все. Я всегда буду пытаться сбежать. Я буду ненавидеть тебя больше, чем в тот день, когда приехала сюда. Наше страстное пламя погаснет на ветру.

Он оставался тихим, его эмоции были скрыты от моих глаз.

– Отпусти меня, Кингснейк.

Его глаза сосредоточились на моем лице:

– Пожалуйста, не заставляй меня.

Я сделала глубокий вдох.

– Я не хочу, чтобы ты была пленницей.

Столько гнева... Я чувствовала его своими сухожилиями.

– Я не хочу тебя терять.

– А чего ты ожидал? Что ты скажешь мне правду, а я все равно буду хотеть тебя? Что ты отнимешь у меня свободу, и этой ночью мы будем спать в одной постели? Ты не тот мужчина, которого я... – Я покачала головой. – Я всегда буду пытаться сбежать. Я не позволю тебе питаться мной. Так что, если ты хочешь меня, тебе придется заставить меня и, возможно, убить.

Он опустил взгляд.

– Милая...

– Никогда не называй меня так больше.

Я не могла поверить, что когда-то была его милой.

– Лучше запри меня здесь... потому что я больше не хочу находиться рядом с тобой ни секунды дольше, чем нужно.