Рик Риордан

Путеводитель по Лагерю Юпитера

Секретные файлы

Rick Riordan

Camp Jupiter Classified. A Probatio's Journal

* * *

Copyright © 2020 by Rick Riordan

Permission for this edition was arranged through the Gallt and Zacker Literary Agency

© Оверина К. С., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Предисловие

Рейны Авилы Рамиреc-Ареллано

Претора Двенадцатого легиона Фульмината

С разрешения автора я приказала перепечатать этот дневник. Мы со вторым претором Фрэнком Чжаном надеемся, что эта история об испытаниях, выпавших на долю одной пробацио, послужит одновременно двум целям: во-первых, познакомит новобранцев с Лагерем Юпитера, и, во-вторых, напомнит о том, что есть внешние силы, стремящиеся разрушить мир, каким мы его знаем. Пусть приключения Клаудии будут нам предупреждением о том, что, если мы хотим выжить, нужно всегда быть начеку.

Нельзя знать наверняка, когда и откуда случится следующее нападение... В одном можно не сомневаться: оно неизбежно случится.

SPQR навсегда!

– РАРА

Собственность Клаудии

Потомка Меркурия из четвёртой когорты

Двенадцатого легиона Фульмината

День I

У меня получилось!

О боги, сегодня мой первый вечер в казармах четвёртой когорты! Мне досталась классная койка у окна, и сейчас я пишу при свете древнеримской масляной лампы. Каааак же круто! Хочу записывать всё, что чувствую и вижу, рассказать здесь обо всём, что происходит со мной в лагере. Но уже отбой. Так что до скорого...

Час спустя...

Первый пункт в списке завтрашних дел: найти магазин, где продают беруши. Девчонка с соседней койки своим храпом, наверное, может заставить мозаику развалиться на мелкие кусочки. Теперь понятно, почему моя кровать оказалась свободной, когда я пришла.

Я нашла себе убежище в женском туалете и решила написать пару заметок, потому что заснуть сего дня явно не удастся. Кстати, туалет тут зачётный. Повсюду мраморная плитка, плюс позолоченные детали вроде дверных петель в кабинках. По правде говоря, из-за этих петель я заскучала по дому. Папа был бы от них в восторге. Понятия не имею, почему ему так нравится реставрировать старые скобяные изделия, но он себя этим кормит, так что я не осуждаю.

Говорят, зарабатывать деньги – врожденный талант потомков Меркурия. «Потомки Меркурия». Да уж! У меня до сих пор не укладывается в голове, что мы с папой происходим от римского бога, да ещё и одного из двенадцати олимпийских «шишек». Особенно потому, что ещё два месяца назад я не знала про свою семью почти ничего. Про маму мне было известно только её имя – Карди – и то, как она выглядит. Выглядела. У папы в комнате я нашла её спрятанную фотографию. На ней ей, наверное, чуть больше двадцати, и у неё такие же, как у меня, кудрявые тёмные волосы, карие глаза, высокие скулы и длинный нос. Она стоит, прислонившись к дверному косяку и положив руку на живот. Думаю, тогда она была беременна... мной.

Вот. Поехали дальше.

Я понятия не имела о своём родстве с Меркурием, пока на двенадцатый день рождения папа не вручил мне старый свиток с генеалогическим древом. Взглянув на три поколения назад, я обнаружила прапрадедушку – вестника богов, а также покровителя путешественников, купцов и лавочников, воров и обманщиков. А ещё у него куча шляп, и все с крылышками.

Скажу честно, пап: я решила, что у тебя поехала крыша, когда ты показал мне тот свиток. И когда рассказал о своём прошлом и моём будущем. Что скоро волчья богиня Лупа призовёт меня, как тебя когда-то, и приведёт в старый полуразрушенный особняк в городе Сонома, в Калифорнии, где стая её бессмертных волков будет тренировать меня, как римского солдата (насчёт этого: Худший. Поход. В моей жизни). И, если мне удастся пройти все их испытания – читай: если я не умру ужасной смертью, растерзанная волками, – меня будет ждать долгий путь на юг по кишащей монстрами дикой местности (второй по отвратительности поход в моей жизни) в Лагерь Юпитера, где я отдам твоё рекомендательное письмо кому-нибудь главному и буду надеяться, что меня примут в ряды Двенадцатого легиона Фульмината.

Отсюда вытекает вопрос: насколько отстойно было бы выдержать всё это и не попасть в когорту? Ответ: максимально.

Правда, сейчас новобранцам можно не волноваться, что их не примут. Мой центурион Лейла сказала, что прошлым летом численность легиона сильно уменьшилась. Была какая-то вой на, в которой участвовали первородная богиня земли Гея, гиганты, громадная статуя греческой богини Афины и греческий лагерь полубогов.

Хорошая новость: Лагерь Юпитера помог спасти мир!

Плохая новость: помогая спасать мир, Лагерь Юпитера потерял много людей.

Ещё одна плохая новость: вскоре после нашей победы случилось что-то странное со средствами связи полубогов. И, по словам Лейлы, ничего хорошего это не предвещает...

Короче, пап, прости, что сомневалась в тебе, потому что всё случилось именно так, как ты говорил. Теперь я здесь, и у меня на шее висит официальный бейдж пробацио: КЛАУДИА, ЧЕТВЁРТАЯ КОГОРТА. Так что спасибо за советы. И за этот дневник. Если у меня когда-нибудь будут дети, они смогут прочитать в нём о моей жизни, и когда придёт их черёд, они будут готовы.

Что ж, пора возвращаться в постель. Завтра я впервые смогу как следует осмотреться в Лагере Юпитера. И знаешь, куда я пойду в первую очередь?

Туда, где продаются беруши.

День II

Э-э, что?

Что я узнала сегодня:

1) Овсянка – не самый любимый завтрак в лагере. По крайней мере, мне так показалось из-за отвращения на лицах остальных, когда утром ауры принесли мне миску с кашей. Что ж, каждому своё.

2) Торговаться с продавцами на Виа Принципиа проще простого, если ты потомок бога лавочников. Когда я искала беруши, то заметила магазин игрушек, где продавались фигурки римских богов. В первом ряду прямо в центре витрины стоял Меркурий в одной лишь короткой тоге. Я, конечно, понимаю, что в древности это наверняка было ультрамодно, да и игрушечный Меркурий был весь такой накачанный, но всё же как-то неловко видеть мини-версию своего прапрадедушки, щеголяющего почти нагишом. Глазами он немного напомнил мне папу... В общем, фигурку я купила. Думаю, прапрадедушке это понравилось, и он поделился со мной силой, потому что, сама не знаю как, я уговорила владельца магазина добавить к покупке ещё аксессуары Меркурия: крылатую шляпу, крылатые сандалии, кадуцей и маленький кошель с монетами – бесплатно. И, конечно, никто не забыл про короткую тогу (слава богу).

3) На Храмовой горе происходят странные вещи.

Об этом я узнала, заглянув в храм Меркурия после вкусного и питательного завтрака. По сравнению с невзрачными святилищами малых богов и богинь, храм прапрадедушки кажется не таким уж убогим. Это прямоугольное здание с мраморными колоннами по всему периметру, изысканной фреской над входом и статуей самого бога в полный рост внутри.

Странность случилась, когда я приблизилась к алтарю. Кто-то поставил там два ящика для посланий, знаменующих, что Меркурий – вестник богов. Ящик с надписью «ИСХОДЯЩИЕ» был полон записок, а вот ящик со «ВХОДЯЩИМИ» был пуст, словно грустное напоминание о том, что связи по-прежнему нет.

Но я всё-таки положила свою записку к исходящим. Коротенькое послание: «Привет, прапрадедушка, что нового на Олимпе?» Я уже собиралась уходить, как вдруг услышала шелест. В ящике «ВХОДЯЩИЕ» появился листок бумаги. На нём римскими цифрами было написано число «двенадцать» – XII – и больше ничего.

Конечно, возможно, эта записка упала туда из ящика с «ИСХОДЯЩИМИ». Но с тем же успехом её мог послать и Меркурий. Как бы то ни было, я решила, что это важно, и не захотела, чтобы кто-то другой нашел её. Так что я засунула записку в карман и до конца дня о ней не вспоминала.

Ага, как же. Я часами только и думала что об этой бумажке! Откуда она взялась? Что значит XII? Двенадцать олимпийцев? Двенадцать месяцев в году? Двенадцать яиц в дюжине? Мой возраст? Вот же ж!

Моя соседка опять храпит, а я забыла купить беруши. Но это не важно. Благодаря числу XII сон мне сегодня всё равно не светит.

День III

Ай!

Я как-то видела футболку с надписью: «ВСЁ БОЛИТ, Я УМИРАЮ». Мне нужна такая. Чтобы, если кто-нибудь спросит, как прошла моя первая тренировка с оружием, я могла просто указать себе на грудь. Потому что ай.

Да, фанаты спорта, это была всего лишь одна тренировка в Колизее, и я умудрилась порезать руку гладиусом и воткнуть себе в бедро пугио. Ещё я поранила щёку тетивой, а потом стрела проколола мне ногу (на будущее: больше никогда не надевать сандалии на тренировку с оружием). Затем я забросила странный утяжелённый дротик под названием плюмбата на трибуны. И в качестве вишенки на торте я двинула тренеру по голове древком пилума, когда замахнулась, чтобы его метнуть (она тут же превратила это происшестпвие в урок о том, как важно, чтобы каждый из нас носил галеа; за этим тут же последовал второй урок, когда она объяснила, что галеа – это шлем).

Потом она – деликатно – спросила, как мне удалось пережить обучение у Лупы. Я честно ответила: ловушки. Конечно, призналась я, фокусы вроде скрытых под ветками ям или падающих с дерева на ничего не подозревающего врага сеток не совсем в духе римлян, но они спасли мне жизнь. К моему удивлению, она сказала, что в лагере постоянно роют окопы для военных учений и что утяжелённая сеть, так же как трезубец и кинжал, были популярным оружием среди ретиариев – одного из видов гладиаторов. Она пообещала представить меня новому чемпиону среди ретиариев после следующих гладиаторских боёв. И если мы поладим, он, возможно, даже позволит мне опробовать его оружие.

Так что, может, я и не совсем безнадёжна.

А теперь о грустном: я по-прежнему не представляю, что значит XII. Завтра перед занятиями ещё раз схо) в храм Меркурия. Вдруг появилось н вое послание.

День IV

Классная божественная крипта, Марс

Если Меркурий и оставлял новые послания, то кто-то другой успел забрать их до меня. Но всё же утро я провела не совсем без дела. У меня оказалось немного свободного времени перед первой лекцией – «Великие римские изобретения: бетон». Оказывается, история вовсе не такая скучная, как кажется по её названию (нет), и читал её Вителлий, пурпурный лар, оратор, обладающий чарующим голосом (дважды нет), так что я заглянула в другие храмы. Мне понравились суровый воинственный стиль Беллоны и вычурное святилище Юпитера. А вот храм Плутона в духе зомби-апокалипсиса уже не в моём вкусе.

Но по-настоящему меня впечатлил храм Марса-Мстителя. Да и кто бы не восхитился этой криптой из красного мрамора с чугунными дверями? А внутри – огромная статуя Мстителя (нет, не из тех самых Мстителей): хмурое, покрытое шрамами лицо и занесённая рука с копьём, – словно он готов сразить любого, кто осмелится вой ти. Стоит упомянуть и стену, покрытую человеческими черепами и всяческим оружием: начиная с того, которым можно покрошить врага на мелкие кусочки, и заканчивая тем, от которого остаются дырки в форме пуль. Даже потолок здесь свидетельствует о величии Марса: на нём закреплены одиннадцать одинаковых вычурных щитов, формирующих букву «М».

По замыслу строителей, эта военная мужицкая берлога, – прошу прощения, божественная крипта, – должна устрашать, но с декором так перестарались, что при взгляде на всё это великолепие меня начал разбирать смех. Правда, я успела выбежать оттуда, прежде чем хохот прорвался наружу. Я же не дура, чтобы оскорблять бога вой ны.

Но вот сына его я, скорее всего, оскорбила. Выскочив из храма Марса, я столкнулась с претором Фрэнком Чжаном. Ощущения были такие, словно я врезалась в кирпичную стену, – он очень крепкий парень. Это должно было привести меня в чувство, но, стоило мне только взглянуть на него, как я снова расхохоталась. И ведь я даже объяснить не могла, что меня так развеселило. Что бы я сказала? «Твое лицо напомнило мне о том, что храм твоего папы – просто курам на смех»?

Но теперь мне стыдно. Я бы извинилась перед ним вечером, но на ужин Фрэнк Чжан не пришёл.

Всё, пора идти: нужно ещё повторить состав римского бетона, вдруг завтра будут спрашивать.

День V

Мешок дохлых крыс

Когда сегодня днём центурионы крутили колесо с заданиями, стало ясно, что тут мне понадобится целая тонна везения. После того, как полноправные легионеры разобрали все классные обязанности: испытать катапульты, вывести слона Ганнибала на ленивую прогулку, выбить меловую пыль из стирателей для доски, – я была уверена, что мне выпадет «УСТРАНИТЬ ЗАСОРЫ В КАНАЛИЗАЦИИ».

Но я выиграла джекпот, когда мне досталась «ЧИСТКА АКВЕДУКА». По крайней мере, так мне казалось тогда. Вскоре выяснилось, что почистить акведук – это не просто поднять пару листиков с сооружения, которое снабжает лагерь чистой водой. Нет, тут надо вкалывать: едва ли не ползком пробираться по лабиринту подземных туннелей, полных ледяной воды, и убирать из них всё, кроме этой самой ледяной воды. То есть дохлых крыс, волосы (человеческие и неизвестного происхождения), полиэтиленовые мешки для мусора (ну вы чего, народ! Про переработку отходов не слышали?) и ещё кучу отвратительных штук, которые загрязняют нашу воду для питья и купания.

Моим напарником был сын Вулкана, полубог по имени Блез. Да, у бога кузниц и огня есть сын, которого зовут Блез. Но я не стала над ним смеяться. В конце концов, меня назвали в честь императора Клавдия, которого все считали дураком, потому что он заикался и хромал. Он, конечно, стал достойным правителем, поскольку был единственным императором, который завоевал Британию, но всё же. Если кому и издеваться над чужими именами, то точно не мне: ведь моё имечко тоже может насмешить.

Я-то думала, мы с Блезом потусуемся, поболтаем о жизни пробацио, может, споём парочку бодрых песен, чтобы настроиться на уборку. А он просто взял мешок и сачок для мусора и пошлёпал вперёд. Но я ему показала! Я пошла за ним по туннелю... и тут же заблудилась. Ха-ха! Судя по всему, даже если ты потомок бога путешествий, это никак тебе не поможет в туннелях подземного водопровода.

Я бродила там целый час, набивая мешок крысиными трупами и молясь, чтобы фонарь на голове не погас, когда наконец увидела лестницу, освещённую солнечным светом. Подойдя поближе, я обнаружила, что она ведёт к круглому отверстию, закрытому железной решёткой, и поняла, что это либо тупик, либо выход. А выйти оттуда мне просто не терпелось. Я кое-как – руки-то были заняты – забралась по лестнице, толкнула решётку, и та сразу поддалась. Закинув мешок с крысами и сачок на край, я подтянулась, выглянула наружу...

И поняла, что влипла в историю, которая началась с двух металлических псов и закончилась разговором с претором Рейной.

Откуда мне было знать, что лестница ведёт к секретному входу в принципию? Вот что я сказала бы, если бы могла. Но вместо этого я завопила от ужаса при виде собак – серебряной и золотой, – которые мчались прямо на меня. К счастью, претор Рейна отозвала их прежде, чем они перегрызли мне горло, так что мне удалось объяснить, что я потерялась. Я показала ей мешок с крысами, чтобы было видно, что свою работу я выполнила. Она слушала, нахмурившись, но отпустила меня, не спустив псов, из чего я сделала вывод, что она мне поверила.

Или ей просто хотелось, чтобы дохлые крысы поскорей исчезли из её кабинета. Не знаю и знать не хочу, я просто рада, что осталась в живых!

День VI

Синяки и выпечка

Сегодня я подружилась с девчонкой из четвёртой когорты! Её зовут Дженис, и она дочь – погодите-погодите – Януса, двуликого бога выбора, проходов, начал и концов. (Блез, Дженис... Что за ерунда творится с именами полубогов? Кто следующий? Роман^[1]?) Дженис только второй месяц как пробацио, но знает кучу всего про Лагерь Юпитера, потому что родилась и выросла в Новом Риме. Ну не круто ли?

Ох, как бы мне хотелось тоже вырасти там. Мрамор, золото, красная черепица на крышах, громадные фонтаны и сады, вымощенные брусчаткой улицы с магазинчиками, где продаются тоги и колесницы, – здесь словно возвращаешься в прошлое, прямиком в Древний Рим. Дженис говорит, что боги и богини порой тайком спускаются с Олимпа и пробираются туда потусоваться. Некоторые даже принимают человеческий облик и заводят семьи с отставными легионерами! Не знаю, правда ли это, но если правда... мой мозг взорвался.

Наверное, единственный минус Нового Рима – это попрошайки-фавны, но по большей части все они безобидные хиппи и только и знают, что нежиться на солнышке, чесаться и жевать мусор (можно было бы осудить их за это, но я тоже люблю перекусить нездоровой едой, так что...). Тут я увидела, как один молодой фавн по имени Илон грыз нанизанные на верёвочку кольца от жестяных банок, и мне стало грустно. Не потому что я его пожалела (ну, может, и это тоже... он сидел совсем один у мусорного бака), а потому что эти колечки напомнили мне бусы из конфет, которые папа покупал мне в детстве.

Так вот о Дженис. Мы познакомились на Марсовом поле – покрытом выбоинами и заваленном камнями лугу, где каждую неделю проводят военные игры, в которых когорты соревнуются друг с другом, – во время постройки крепости номер 101. (Задание на сегодня: построить крепость. Задание на завтра: построить крепость. Задание на послезавтра: построить крепость.) Мне поручили сконструировать арочный проём. Так как на предыдущем уроке я с блеском справилась с установкой деревянных ворот (пригодились наблюдения за тем, как папа работал с петлями), то решила, что и арку соберу особо не напрягаясь. Но дурацкие камни ни за что не хотели держаться вместе. Когда они в третий раз рухнули на меня, я даже выругалась.

В этот миг девочка с широко расставленными глазами и длинными косичками, Дженис, крикнула: «Эй! Засунь туда краеугольный камень!» Я подумала, что она так велит мне следить за языком. Оказывается, никакого подтекста в её словах не было: мне действительно нужно было расположить в вершине свода арки камень клиновидной формы. Я это сделала, и вуаля! С краеугольным камнем все остальные легко встали на свои места. Раз-два, и арка готова!

* * *

После урока я купила Дженис булочку в кафе «Бомбило» в благодарность за то, что она спасла меня от неминуемых травм. Она целую вечность не могла выбрать, что ей взять, и по-моему, это было уморительно, ведь она дочь бога выбора. Мне казалось, что мы никогда оттуда не выйдем, потому что в «Бомбило» пахнет нереально вкусно! Как вспомню ароматы корицы, сахара, ванили и кофе, сразу слюнки текут! А ещё во мне сразу заговорили гены продавца. Я бы заработала кучу денег, если бы смогла разлить эти ароматы по флаконам: они бы расходились как горячие пирожки (ха!). Многофункциональные пульверизаторы... О да, чую, пахнет прибылью (ха-ха!)!

Мы с Дженис расположились в гамаках на крыльце нашей казармы и быстро нашли общий язык, поедая сладости. Мы болтали обо всём на свете, начиная с того, каково это, быть единственным ребёнком в неполной семье (с этим у нас обеих не было никаких проблем), и какими смертельно опасными были тренировки у Лупы (тут у нас обеих проблем было предостаточно), заканчивая завтрашней тренировкой построения testudo – черепаха или как её там. Я стараюсь почаще пользоваться латинскими названиями (здесь проблемы могли возникнуть, только если под панцирем из щитов мы окажемся плечом к плечу с чуваком, у которого воняет чесноком изо рта). Мы обе посещаем курс «Определи божество», так что сегодня вечером договорились погонять друг друга по именам и атрибутам малых богов и богинь.

А теперь я признáюсь кое в чём, о чём старалась не думать в последнее время: даже несмотря на то, что здесь я всё время среди людей, мне было одиноко. Но благодаря Дженис с этим покончено.

День VII

Девчонка из моих снов

А меня ведь предупреждали.

В первое утро в четвёртой когорте Лейла позвала меня, чтобы объяснить, что тут и как. Она рассказала, чем отличаются разные звания в легионе (пробацио, легионер, центурион, претор), и сообщила, что если я совершу какое-нибудь мегагероическое и бескорыстное деяние, то могу сразу же стать легионером. «Это совсем не обязательно, – сказала она, – хотя и повысило бы авторитет четвёртой когорты». Потом она пробежалась по основным правилам Лагеря Юпитера, вроде того, что нельзя ради развлечения кататься на гигантских орлах, устраивать заговор, чтобы свергнуть своего претора, прикалываться над тогами сенаторов, какими бы смешными эти шутки ни казались. Наказания за проступки были самые разные: тебе могли просто дать дополнительную работу, а могли и зашить в мешок с разъярёнными хорьками (услышав о таком, я даже ойкнула).

И наконец, она предупредила, что в первые дни в лагере пробацио часто снятся всякие безумные сны. Считается, что когда ты вдруг очутился посреди последней заставы Древнего Рима, где вокруг кипят божественные силы – а возможно, гуляют и сами боги, если Дженис права насчет их визитов в Новый Рим, – всё это может вызвать видения. Некоторые сны безобидны, но бывают и жуткие кошмары, предупреждающие о надвигающейся опасности. Так что, по словам Лейлы, если я вдруг проснусь с криками, то должна найти её. Потому что, видимо, этих самых криков будет недостаточно, чтобы понять, что что-то не так.

Первые ночи, к счастью, прошли без кошмаров. Но сегодня... Ну, с криками я не проснулась, но кое-что из приснившегося очень мне не понравилось. Вот что я запомнила: кудрявая девчонка примерно моих лет приблизилась к Декуманским воротам, западному входу в лагерь. На ней были драные кроссовки, которые шлепали при каждом шаге. Застиранное платье болталось на ней, худющей и невысокой, как грязная тряпка. Казалось, порыв ветра легко собьёт её с ног, но что-то в ней было такое – стиснутые зубы, напряжённый взгляд тёмных глаз с густыми ресницами, целая эскадра мух, кружащих у неё над головой, – отчего мне стало не по себе даже во сне.

Когда она подошла к воротам, появился Терминус – бог, охраняющий наши границы. (Я им восхищаюсь. Посудите сами, он же просто голова да туловище из мрамора, у чувака нет ни рук, ни ног, зато как нос задирает!) Он потребовал у неё документы. Но когда она показала ему своё рекомендательное письмо, то он отпрянул, яростно замотал головой и отказался впускать её.

Потом появился центурион четвёртой когорты. На нём было обычное римское обмундирование: шлем, кольчуга, кожаные наручи и поножи, кинжал, армейская обувь с шипами, меч и... О боги, я уже устала, пока всё это перечисляла, а только представьте, каково всё это носить! Я решила, что парень – часовой из наших дней, но потом заметила его рваные джинсы и завязанную на поясе фланелевую рубашку. Это уже попахивало гранжем и роком 90-х. Но только когда он снял шлем, я поняла, что вижу сцену из прошлого.

Потому что этим центурионом был мой папа.

Не тот папа-пухляш, которого я знаю и люблю, темноволосый любитель непонятной одежды, а из прошлого, когда он был тощим подростком и занимал важную должность в Двенадцатом легионе Фульмината. И к тому же на голове у него красовался выбеленный вихор, причём весьма нелепый.

Он подошёл и велел Терминусу пропустить новенькую. Бог брезгливо вскинул несуществующие руки, а папа приветливо улыбнулся девчонке. Но в следующий миг улыбка сменилась тревогой и неприязнью – такое же выражение было у папы, когда он нашёл у меня под кроватью заплесневелую коробку из-под пиццы недельной давности. Всучив ему документы, девчонка прошла мимо и зашагала в лагерь. Папа круглыми глазами посмотрел на Терминуса, а тот, наградив его взглядом, в котором явственно читалось: «Я же говорил!», растворился в воздухе.

Видение исчезло. И тут же у меня перед глазами замелькали новые сцены: идущие строем легионеры отступают, пропуская девчонку. Ауры швыряют ей тарелки с едой с дальнего конца столовой. Её соседи по казарме перешёптываются у неё за спиной. Слон Ганнибал испуганно трубит при её приближении.

Сон снова изменился. Теперь папа стоял по стойке смирно перед преторами в принципии. Они расспрашивали его о новенькой. Он покачал головой и сказал, что старался как мог, но никто в когорте не в силах находиться рядом с ней. Из-за неё четвёртая когорта не может слаженно работать.

Нужно что-то делать. Преторы нахмурились, но кивнули.

Я снова увидела во сне казарму. Было уже за полночь, но новенькая не спала. На плече у неё висел старый рюкзак, и я вдруг поняла, что она собралась бежать. Но прежде чем выбраться на улицу, она перевернула мусорное ведро и раскидала его гниющее содержимое по полу.

А потом злобно посмотрела. Не на своих соседей, а на меня. По крайней мере, мне так показалось.

Тогда я проснулась. Когда моё сердце перестало бешено колотиться, я взяла дневник и пришла сюда, в свой любимый туалет, чтобы поразмышлять о значении сна. Было странно увидеть папу таким молодым, да и взгляд той девчонки мне не понравился, но в общем-то видение не предвещало никакой опасности. Я к тому, что всё это случилось много лет назад. Так что будить Лейлу совсем ни к чему.

Особенно если... Ну а что если это было предупреждение другого рода? Мне намекали, что не каждому полубогу или потомку бога будут рады в Лагере Юпитера. Вдруг, если я расскажу Лейле, она решит, что мне привиделся этот сон, потому что мне здесь не место.

Так что да. Я никому ничего не расскажу. В конце концов, чем меньше людей узнает про вихор моего папы, тем лучше...

День VIII

Триллер с Аквилой

Сегодня было очень весело, если не считать того, что я чуть не убилась.

Это случилось на уроке, который назывался «Знакомство со слонами, единорогами и гигантскими орлами», а записалась я на этот курс из-за... слонов, единорогов и гигантских орлов, естественно. (Кстати, название – сплошной обман, там только один слон. Если других не прячут где-нибудь. Это, конечно, возможно, но маловероятно. Мне так кажется.) Мы собрались в конюшнях, которые находятся в опасной близости от казарм пятой когорты. Ума не приложу, как чуваки из пятой выносят эту вонь (взять на заметку: ребята из пятой когорты будут идеальными покупателями для моих пульверизаторов с ароматами кофейни «Бомбило»!).

Если не считать жуткой вони, урок был классный. Я научилась правильно добывать целебную стружку из рога единорога (тёркой для сыра аккуратно провести по рогу). Хорошенько потёрла у Ганнибала за ушами мыльной шваброй (если бы слоны умели мурлыкать, он бы заурчал что есть силы). Кормила голодных гигантских орлов мёртвыми крысами – скорее всего, теми, которых насобирала пару дней назад.

И при этом постоянно вляпывалась в какашки. Перед уроками со слонами, единорогами и гигантскими орлами нужно предупреждать: «Никаких сандалий!» Наступив в третью кучу, я задала преподавателям два вопроса: «Кто отвечает за уборку какашек? И куда их девают?»

Ответ: «Вот тебе лопата и биоразлагаемый мешок для мусора. Греби лопатой, складывай в мешок. Не забудь завязать покрепче. И шевелись, не путайся под ногами».

Похоже, шевелилась я недостаточно быстро. Потому что вдруг оказалась в воздухе, когда гигантская орлица по имени Аквила (по-латыни это значит «орёл»; интересно, какой умниклегионер так её назвал?) подлетела ко мне и вцепилась когтями в мешок с какашками.

Скажу честно: я так держалась за этот вонючий пакет, словно от этого зависела моя жизнь. Хотя, вообще-то, так оно, скорее всего, и было, потому что – о боги! – взлетели мы высоко. Лагерь Юпитера скрылся вдали. По крайней мере, то место, где он должен был быть, потому что из-за Тумана, магической силы, скрывающей наш мир от смертных, на месте лагеря я видела только холмы и лес. Я ещё учусь смотреть сквозь Туман, но, прищурившись, смогла разглядеть лишь вьющийся по полям Малый Тибр и озеро у подножия Храмовой горы.

Мы – Аквила, мешок с какашками и я – летели до тех пор, пока не показалось огромное пространство, заполненное гниющими отходами – местная свалка. Орлица спикировала, чтобы сбросить груз. Это снижение было похоже на самую ужасную поездку на американских горках: мы мчались вниз на полной скорости, никуда не отклоняясь и не поворачивая, а вонь от мусора была ещё хуже, чем в конюшнях. (Ооо! Вот где ещё стоит продавать ароматы из кофейни «Бомбило»!) Стараясь спрятаться от запаха, я вскарабкалась Аквиле на спину.

И, кстати, очень вовремя. Из трейлера вышла работница в каске и ярко-жёлтом сигнальном жилете. Я прижалась к перьям на орлиной шее на тот случай, если Туман даст сбой. Но всё же рискнула посмотреть вниз, когда мы взлетели.

Работница сняла солнцезащитные очки. Под каской мне не было видно её глаз, но я знала, что она смотрит на нас. А ещё она улыбалась. И это не значило, мол, спасибо за громадный мешок с какашками, прилетайте ещё. Нет, это была мерзкая, коварная улыбка, от которой у меня побежали мурашки по коже. И мне захотелось как можно скорее улететь подальше от этой жуткой свалки.

Не то чтобы я торопилась вернуться в лагерь: конечно, я понимала, что меня ждут неприятности. Но преподаватели так обрадовались, увидев меня живой и невредимой, что не стали на меня кричать. Ну, если и покричали, то недолго и не очень громко.

Но вот какое дело: я бы с радостью это повторила. Нет, не полёт на мусорном мешке и не визит на свалку, а наш обратный путь. Потому что парить в воздухе на скоростной орлице было о-бал-ден-но. И, возможно, я сбрендила, но мне кажется, что и Аквиле понравилась моя компания. По крайней мере, так мне показалось, когда я слезла со спины орлицы и она осторожно толкнула меня клювом. Конечно, если я буду летать на ней без разрешения, то мне придётся отрабатывать, но знаете что? Оно того стоит!

День IX

Вообще не круто

Кто-то рылся в моих вещах! Точнее, трогал мою фигурку Меркурия. Перед тем как мы с Дженис отправились на Храмовую гору, я поставила её в ту же позу, в которой стоит мой мраморный прапрадедушка в своём святилище: как бы ненароком опёршись на столб, скрестив лодыжки, держа в одной руке кошель с монетами и придерживая кадуцей согнутым локтем второй руки.

Но теперь ноги фигурки согнуты, словно она готовится ринуться в бой. В занесённой над головой руке, словно копьё, зажат кадуцей. В такой позе миниатюрный бог совсем не похож на Меркурия. Он выглядит как воин. Почти как Марс, разве что без свирепой гримасы. И кошель с монетами пропал.

Скорее всего, кто-то решил разыграть меня, но всё же... Спрошу Дженис, стоит ли сообщить об этом нашим центурионам.

* * *

Позже...

Я послушала совета Дженис и не стала беспокоить Лейлу. И правильно, потому что только что нашла кошель у себя под подушкой. Внутри оказался листок пергамента, на котором было всего два слова: «Invenient MV». Они были написаны внутри половинки овала с волнистым основанием. Понятия не имею, что это за овал, но у меня побежали мурашки. Потому что почерк был тот же, что и в записке с числом XII.

Я знаю, что «invenient» – это форма латинского глагола «находить», и она используется, когда найденный предмет мужского рода. А значит, MV – это мальчик или мужчина. Но кто он? Я здесь никого не знаю с такими инициалами. Зачем мне его искать и что делать, когда – и если – я его отыщу? И как это связано – если вообще связано – с запиской с числом XII и тем, что фигурку Меркурия поставили так, чтобы он был похож на Марса? Вот же ж!!!

Похоже, если кто и может ответить на эти вопросы, то только загадочный MV. Так что завтра я начну его поиски. Вряд ли это займёт много времени. В конце концов, в легионе нас всего-то двести человек, и не все из них мужского пола.

Конечно, если MV не состоит в Двенадцатом легионе... инвенио его получится далеко не сразу.

День X

Неуклюжая Клаудиа

«Ну, сегодня день прошёл просто отлично», – с сарказмом написала она.

Утром я всех расспрашивала, не знают ли они, кто такой MV. Безуспешно. Когда на меня уже стали косо поглядывать, я решила на время свернуть своё расследование. Днём мне пришлось копать траншею с болтушкой, из которой, казалось, так и сыпались вопросительные знаки: «Меня зовут, типа, Линда? Я из второй когорты? Из всех лавочек я больше всего люблю магазин сандалий?» Заткнулась она, только когда я ненароком, но прицельно, швырнула ей лопату земли прямо в лицо.

А вечером я впервые в жизни играла в смертобол. (Смертобол™! Это как пейнтбол, только с ядом, кислотой и огненными шарами, которыми стреляют из небольших манубаллист! Болит целую вечность!) Должно было быть весело, к тому же мы с Дженис разработали гениальную стратегию, которую назвали «Янус». В общем, мы метали снаряды, прижавшись спина к спине и спрятавшись за нашими скутумами (долгое время я вместо «скутум» говорила «спутум», пока Дженис не объяснила, что первое слово означает большой изогнутый щит, а второе – слизь, которую мы откашливаем, когда болеем; теперь-то я их больше не перепутаю). Мы были похожи на двуглавый четырёхногий мусорный бак, мотающийся по полю. Зато выдержали все атаки!

По крайней мере, до тех пор, пока я не запнулась о холостой снаряд и не грохнулась в траншею, которую вырыла вместе с Вопрошающей Линдой. Дженис не пострадала, а вот мне досталось основательно. Синяки сойдут, но мой скутум помят сильнее, чем капот машины, попавшей под град. Придётся отнести его в кузницу, чтобы выправить вмятины.

И вишенка на торте! Я подвернула ногу. Так что, если амброзия и нектар не помогут, все смогут вполне законно звать меня Неуклюжая Клаудиа.

День XI

Кавардак на завтрак

В столовую сегодня утром было страшно зайти, и дело было даже не в количестве легионеров, которые явились на завтрак, не причесавшись после сна. Нет, была какая-то проблема с кухней.

Вместо блинчиков, бекона и фруктов духи воздуха разносили только горячую дымящуюся овсянку. Я-то не расстроилась, а вот остальные... ой-ой-ой.

Злые от голода легионеры уже были готовы вломиться в кухню, когда в столовую влетел большой чёрный ворон – он же претор Фрэнк – и объявил, что скоро принесут пончики из кофейни «Бомбило».

Я, конечно, люблю овсянку, но от бесплатных пончиков отказываться не собиралась. Поэтому я вышла на улицу, чтобы высыпать в мусорный бак недоеденную кашу.

Там я заметила Илона, который, пошатываясь, стоял на кончиках копыт и заглядывал в окно. Фавнам нельзя находиться в столовой, но порой они пробираются туда, чтобы полакомиться столовыми приборами. Правда, Илон гораздо младше других фавнов – у него только начали пробиваться рожки, а ноги покрыты скорее не шерстью, а детским пушком, и я подумала, что он ещё боится нарушать правила. Я знала, как возмутятся легионеры, если я отдам ему драгоценный пончик, так что просто подошла и предложила ему свою овсянку.

Это была ошибка. Во-первых, от него воняло, будто он вывалялся в склизкой жиже из помойки. Во-вторых, он посмотрел на мою овсянку так, будто это purgamentorum derelinquere caeno (по-латыни это значит «нечистоты». Во время следующих военных игр обязательно применю это против врага. В смысле, выражение, а не нечистоты. Хотя... хмм). И на тот случай, если отвращение на его лице было мне не слишком очевидно, он добил меня ещё и словами:

– Илону твои объедки не нужны. Илон выбирает, что хочет, из мусора.

Я, конечно, прошу прощения, но тот, кто говорит о себе в третьем лице и хвастается, что может выбрать самый вкусный кусок из помойки, не заслуживает моей овсянки. Так что, выбросив кашу, я вернулась обратно в столовую и обнаружила, что последний пончик посыпан кокосом. К слову о purgamentorum derelinquere caeno.

Каким бы паршивым ни было моё утро, оно не шло ни в какое сравнение с мучениями аур. Обычно они были невидимыми. Но сегодня так разволновались, что мигали, как испорченные лампочки. Заметив это, я поняла, что трудности с завтраком приключились не по их вине. Отсюда следуют вопросы на миллион денариев: что случилось? Что мы будем есть на обед, если дела в столовой не пойдут на лад? И наконец: зачем было портить отличный пончик кокосом?

День XII

Два слова: освежитель воздуха

В жизни юной пробацио рано или поздно наступает момент, когда она понимает, что нужно было сходить в туалет до того, как надевать доспехи. Со мной это случилось, когда я поднялась на дозорную башню, чтобы заступить на первое дежурство. Я старалась внимательно слушать своего напарника – опытного легионера Юлия, у которого над знаком его отца Марса вытатуированы три линии, – пока он объяснял, как стрелять из большого, закреплённого на башне арбалета. Но когда стало совсем невтерпёж, я его перебила и попросила разрешения выйти по нужде.

Он оказался очень понимающим (нет). Кажется, он сказал (дословно): «Хватит переминаться с ноги на ногу, иди уже!» Уверена, что установила рекорд лагеря, когда мчалась вниз по лестнице, на ходу сбрасывая доспехи.

Ближайший туалет оказался общим, не мужским и не женским: это была одноместная кабинка, похожая на туалеты «Порта-Пук™»^[2], только облицованная мраморной плиткой. К моему ужасу, табличка на ручке гласила: «ЗАНЯТО». В подтверждение этого изнутри раздался женский голос:

– Миссия выполнена!

Да, странно кричать такое в туалете, но мне было всё равно, ведь это значило, что неизвестная сделала свои дела, а мне уже очень-очень нужно было попасть внутрь. Но она всё не выходила! Помучавшись пару секунд, я постучала в дверь и настойчиво попросила её поторопиться.

Раздались шарканье, звук спускаемой воды, табличка на двери сменилась на «СВОБОДНО», и тот, кто был внутри, вышел. Это была вовсе не девочка. И не мальчик, а Илон. Наверняка вид у меня был потрясённый: я-то думала, что фавны справляют нужду на природе. Но, судя по запаху, исходившему от фавна... это, хм, не так.

А ещё я думала, что все они похожи на Дона – фавна, который как-то раз любезничал со мной, надеясь, что я отсыплю ему денариев на пончики. Но Илон сказал лишь два слова:

– Я всё.

Голос у него был высокий, пронзительный и совсем не похожий на тот, что доносился из кабинки раньше. И я предположила, что в туалете он был не один.

Но и тут я ошиблась, потому что оттуда больше никто не вышел, а когда я зашла внутрь, в туалете никого не оказалось. Кроме разве что мух, которые доставали меня своим «жжж-жжж-жжж», пока я делала свои дела.

Когда я рассказала своему напарнику-часовому о загадочном женском голосе, он лишь ухмыльнулся. И сказал, что у Илона, скорее всего, была свиданка с водной наядой, которая ускользнула в слив, когда я постучала. Я начала размышлять вслух о том, куда её унесло водой. Но тут же замолчала, вспомнив, как там воняло... в общем, фу.

Только почему-то я сомневаюсь, что мой напарник был прав. Потому что тот голос не был ни девичьим, ни кокетливым. Он был резким, в нём слышалось ликование. А Илон вышел из кабинки с явным облегчением, но не такого рода, как я испытала, после её посещения. И вот теперь мне интересно... что это вообще такое было?

День XIII

Бам! В точку!

Свершилось! Я узнала, кто такой MV. Или кем был MV. А он вообще – он? Как правильно говорить о призраке?

И получила я эти сведения не от кого иного, как от Блеза, моего напарника по сбору крыс и чистке акведука. Он дежурил в кузнице, когда я притащила туда на ремонт свой скутум. Вой ти в кузницу было всё равно что оказаться внутри дракона-астматика: тут было жарко, влажно и что-то подозрительно свистело. Единственным источником света было рыжее пламя печи, но тут Блез щёлкнул выключателем, и на потолке зажглись яркие люминесцентные лампы. Испортил весь вулканический вайб, честное слово.

Я и не думала, что Блез знает, кто я такая, – в смысле, мы же в разных когортах, а на дежурстве на прошлой неделе провели вместе от силы полминуты, – так что я была в шоке, когда он поздоровался и назвал меня по имени. Правда, он мог просто прочитать имя у меня на бейдже, но всё же... Пятёрка за старания. Он положил мой щит на рабочий стол, провёл по нему пальцами и нахмурился. Когда я спросила, можно ли его починить, он скривился:

– Ну естественно. Это моя работа.

А потом взял маленький молоток и начал стучать по щиту, выправляя вмятины.

Я не знала, должна ли оставаться в кузнице и ждать, пока он закончит, но всё-таки осталась, ведь Блез оказался очень приятным собеседником. Ха! Если бы. Я не ушла, потому что увидела сеть ретиария, на которой требовалось заменить несколько грузиков. И раз уж она была в негодном состоянии, я подумала, что ничего страшного не случится, если я её разок-другой крутану.

Проблема в том, что, когда начинаешь крутить лёгкую сеть в тесном помещении, некоторые вещи могут упасть. Или запутаться в ней. Или самую малость поломаться. Ой!

Среди прочего я уронила на пол старую книгу в кожаном переплёте с красивыми чертежами оружия, щитов и доспехов. Увидев, что я листаю её, Блез завопил. Оказалось, что это уникальная книга, посвящённая трудам древнего мастера, полубога, сына Вулкана, по имени Мамурий Ветурий.

MV.

Я сомневалась, что это именно мой MV, пока Блез не сказал, что Мамурий – призрак, который обычно тусуется в кузнице. И тут я поняла, что волнистый овал с инициалами внутри, который я видела в записке, напоминал очертания привидения. Значит, если я права, – а я очень на это надеюсь, потому что это моя единственная зацепка, – то я наконец выяснила, кто такой MV.

А вот его самого обнаружить мне не удалось. Блез уже больше недели не видел Мамурия в кузнице. И сказал, что это странно, потому что он обычно всё время проводит именно в ней.

Выходит, Мамурий не только в принципе мёртвый, но и мёртвый груз для меня, если мне не удастся его найти. Но как прикажете мне это сделать? Чувак умеет появляться и исчезать по собственному желанию. Он может быть где угодно!

Наверное, Блез мог бы рассказать мне о нём. В конце концов, они оба сыновья Вулкана, а значит, единокровные братья. (Жесть! У меня при одной мысли об этом голова болит.) Но после того, какой беспорядок я учинила в кузнице с сетью, я вряд ли в числе его любимых пробацио. Когда я уходила, мне даже показалось, что он добавляет вмятин на мой скутум.

Так что пока придётся мне самой стать кузнецом своего счастья (ха!).

День XIV

Крысиная жуть

Услышав ночью пронзительный вопль, я решила, что кому-то из четвёртой когорты приснился кошмар с жуткими опасностями. А потом поняла, что кричали не в казарме, а в банях.

Из соображений безопасности никому не разрешалось находиться в банях после одиннадцати, потому что в это время там не дежурили спасатели. Дженис говорит, что на самом деле двери запирают, чтобы влюблённые легионеры не устраивали там шуры-муры. Но это не помеха, если знаешь тайный проход в основной бассейн. А о нём знают все, правда, пользуются немногие, потому что, чтобы попасть туда, нужно проплыть под водой по узкой бетонной трубе и потом протиснуться сквозь сетку. Застрять там не побоится разве что потомок Нептуна, способный дышать под водой.

Судя по всему, девочка и мальчик из первой когорты решили, что оно того стоит, и ночью воспользовались не слишком секретным проходом. Думаю, как только они вынырнули, мысли о всяких сюси-пуси у них сразу исчезли.

Из-за дохлых крыс.

Их были сотни. По всему бассейну. Их тела забили трубы, по которым поступала вода из горячих источников. И водостоки. Они свисали даже из корзин для грязных полотенец. Конечно же от такого зрелища закричишь: представить не могу ничего более отвратительного и гадкого.

А ещё необъяснимого, потому что никто не знал, как такое количество крыс оказалось здесь так быстро. Когда бани закрывают, система фильтрации отключается, значит, их не могло принести сюда водой. Дежурный спасатель клялся, что, когда он в одиннадцать запирал двери, всё было чисто. Парочка забралась внутрь примерно в четверть двенадцатого. Неужели кто-то успел вломиться сюда и разбросать повсюду крыс за пятнадцать минут? Как-то не верится.

Мы все ломали головы в недоумении, но тут выяснилось, что спасателю, который сам был из третьей когорты, нравилась девчонка-нарушительница. Парочка заявила, что он натаскал в бани крыс, чтобы сорвать им свидание. Спасатель всё отрицал. Первая когорта встала на защиту юных влюб лённых и начала обвинять спасателя. Тут вмешалась третья когорта и стала валить всё на парочку, а потом и на всю первую когорту. Первая исходила ядом. (В переносном смысле, не буквально. По крайней мере... мне так кажется.)

Ситуация грозила выйти из-под контроля, но тут появились Фрэнк и Рейна. Выслушав обе стороны, они немного посоветовались и приказали первой и третьей когортам навести порядок в банях вместе.

Мне нравится представлять картину, как легионеры из первой когорты собирают дохлых крыс, потому что многие из них... хмм, как бы получше их описать? Ах да. Хамы и придурки, считающие себя самыми крутыми.

А вот спасателя мне жалко. Он виноват только в том, что его чувства оказались безответными. Надеюсь, со мной такого никогда не случится.

День XV

Старое доброе книгокопание

Было прекрасное солнечное утро, до того момента, пока с неба не пошёл дождь из какашек. Не на меня, слава богам, потому что – фу!

Очень сочувствую ребятам из второй. У них было дежурство в конюшне: мешки, лопаты, вот это всё. Но, видимо, биоразлагаемые пакеты попались бракованные. Как только гигантские орлы поднимались в воздух со своей ношей, они рвались и... короче, не завидую я тем, кто в это время находился внизу, совсем не завидую. И тем, кто потом оказывался рядом с ними, тоже. Тут не помогли бы даже пульверизаторы с ароматами кофейни «Бомбило»!

Зато преторы отменили дневную строевую подготовку до тех пор, пока проблема с некачественными мешками не будет решена. А значит, в моём расписании появилось время, чтобы узнать поподробней про «invenient MV»!

* * *

Позже...

Обнаружить MV пока не удалось. Но так как днём у меня освободилось время, я сходила в университетскую библиотеку в Новом Риме и узнала много чего о Мамурии Ветурии.

По красоте архитектуры библиотека может поспорить с некоторыми храмами. Свет проникает в главный читальный зал через окулус – круглое окно в центре позолоченного купольного потолка. Стены украшают яркие мозаики с изображениями богов, знаменитых римлян и мифических существ. Один из освещённых свечами коридоров вымощен каменными плитами, на которых выгравированы имена павших героев. Некоторые из этих камней древние на вид, другие – совсем новые. Думаю, это герои, погибшие в битвах прошлым летом.

Будем надеяться, что новые камни не появятся здесь ещё долгое-долгое время. Стеллажи в библиотеке под завязку набиты свитками и книгами. Я бы, наверное, всё ещё копалась в отделе биографий, если бы нужный том – «Кто сделал что, когда, для кого и зачем: Мастера Древнего Рима», – не упал прямо мне в руки. Могу поклясться, я видела, как сквозь просвет, где только что стояла эта тонкая книжка, на меня посмотрела темноволосая женщина. Но стоило мне моргнуть, и она исчезла.

Я устроилась с книгой на уютном подоконнике и стала листать страницы в поисках любой информации о Мамурии Ветурии. Раздел о нём оказался таким коротким, что я чуть его не пропустила. Вот что я выяснила.

Мамурий Ветурий был мастером при царе Нуме, который взошёл на трон после смерти основателя Рима – Ромула. Нума был из хороших правителей, он прославился тем, что возводил храмы (один из которых был посвящён Янусу, отцу Дженис), писал книги о праве и сорок три года хранил мир в своём царстве. (Нехило!) Боги явно благоволили Нуме, потому что во время его правления послали ему богато украшенный щит, по форме напоминающий виолончель, – анцилий, и пообещали: «Покуда этот анцилий невредим, будет стоять и Рим».

Думаю, это означало, что, если анцилий пропадёт, Риму кранты.

Тут-то в игру и вступил Мамурий Ветурий. Царь Нума поручил мастеру изготовить одиннадцать точных копий анцилия. Если кто-то решит украсть анцилий, чтобы уничтожить Рим, он не будет знать, какой из них настоящий. Копии были настолько хороши, что только сам Мамурий знал, какой из щитов настоящий. Но для большей безопасности царь Нума спрятал двенадцать анцилиев в храме, который решился бы осквернить лишь безумец – в храме Марса-Мстителя.

Я была в храме Марса, по крайней мере, в современной его копии. И видела там коллекцию уникального оружия... а ещё букву «М», составленную из одиннадцати одинаковых щитов, формой напоминающих виолончель.

Одиннадцати. Не двенадцати. Не... XII.

Наверное, те одиннадцать щитов – копии Мамурия, а оригинал спрятан где-то в другом месте в лагере. Потому что он должен быть здесь. Иначе Лагерь Юпитера – живое доказательство того, что Рим выстоял, – не существовал бы. Верно?

Я поискала в других книгах информацию о Мамурии, Нуме и анцилии. Ведь всегда лучше перестраховаться? Но ничего не нашла, так что, думаю, эта легенда очень малоизвестная, – во всяком случае, по сравнению со знаменитыми на весь мир мифами о богах-олимпийцах и звёздах-героях. Но это не значит, что сказанное в ней неправда. Просто об этом меньше знают.

Тогда остаётся вопрос: если настоящий анцилий существует, почему он не в храме Марса вместе с остальными щитами? А может быть, он там. Может, его просто не включили в букву «М», а повесили на другой стене или заперли в какой-нибудь тайной комнате. Выяснить это можно лишь одним способом – снова навестить мою любимую божественную крипту!

Но не сегодня. Потому что вечером я впервые в жизни иду на гладиаторские представления! Дженис раздобыла нам места в Кровавой зоне Колизея. А для меня ещё и подушку, ведь, как оказалось, скамьи там твёрдые, ну, как бетон, потому что они бетонные.

Звезда шоу – смуглый мурмиллон, гора мышц по имени Рикардо. Если верить плакатам, расклеенным по всему лагерю, в бой на мечах он выходит, одетый в крохотную набедренную повязку... а больше на нём почти ничего и нет. Остаётся молиться, что «мурмиллон» не переводится с латыни как «не носящий нижнего белья под набедренной повязкой». Иначе, если он упадёт...

День XVI

Игры вышли из-под контроля

Я, конечно, не эксперт, но, по-моему, гладиаторские игры должны проходить не так.

Прошлым вечером соревнования начались нормально. Колизей был пышно украшен пурпурно-золотыми знамёнами и полон ликующих фанатов. Гладиаторы, пройдя кругом по арене и помахав зрителям, остановились перед ложей преторов, чтобы отдать честь Рейне и Фрэнку. Вид у преторов был усталый – видимо, необходимость разбираться с овсяным бунтом и некачественными мешками с какашками может измотать даже сильнейших из нас, – но они улыбнулись и помахали в ответ в знак благодарности.

А потом начались бои. Мечи лязгали о щиты. Кинжалы вонзались в обнажённую плоть. Лаквеарии связывали руки противников арканами, ретиарии набрасывали на головы врагов утяжелённые сети, а мурмиллон Рикардо показал, что он всё-таки носит нижнее белье.

Это было отличное представление, которое могло бы потягаться с лучшими матчами Всемирной федерации рестлинга. Я знаю, о чём говорю, потому что папа постоянно смотрит эти матчи. Вспомнив о том, как он сидит в кресле с пультом, я даже немного заскучала по дому.

Слава богам, что мне тут же заляпало кровью лицо, а то я бы совсем распустила сопли. К тому моменту в Кровавой зоне уже закончились влажные салфетки, поэтому я пошла в туалет, чтобы умыться.

И меня чуть не унесло водой.

Чем римляне не славятся, так это мореходством. Из «судов» в Лагере Юпитера есть разве что дырявая гребная лодка да парочка побитых жизнью трирем. Наяды не любят, когда мы плаваем в озере, так что вместо этого мы затапливаем Колизей и тренируемся совершать морские маневры (то есть бесцельно дрейфуем, стараясь поджечь пушки мокрыми спичками) на арене, где глубина достигает около трёх метров.

Только в программе вчерашних игр не было военно-морского парада. Так что зачем кто-то открыл в Колизее шлюзовые ворота – тайна, покрытая мраком. Вода хлынула внутрь и пронеслась по арене, как мини-цунами, сбивая с ног ничего не подозревавших гладиаторов. Спасли ситуацию сообразительные работники Колизея, которые открыли сливы. Гладиаторов они тоже спасли – по крайней мере тех, кто был в тяжёлой броне. Если бы вода поднялась выше, им ни за что не удалось бы удержаться на поверхности.

В Колизее воцарился хаос, но тут сквозь шум пробился чей-то крик. Это была претор Рейна. Она и раньше внушала мне трепет (и ужас). Но когда я увидела, как она стоит над отступающей водой с кинжалом из имперского золота в руке, её пурпурный плащ хлопает на ветру, а глядящие грозно и воинственно глаза стали ещё темнее, чем обычно... В общем, вау. Я рада, что её гнев обрушился не на меня.

Он вообще ни на кого не обрушился, прошлым вечером так точно. Когда она спросила, кто открыл шлюзовые ворота, ответом было гробовое молчание. В конце концов ей ничего не оставалось, как отправить нас обратно в казармы. Сегодня они с Фрэнком и центурионами весь день пытались найти виновника, но всё было напрасно.

И это отстойно, потому что из-за странностей, которые творятся в лагере, у народа начинают сдавать нервы, и многие подозрительно косятся друг на друга.

День XVII

Стрельба по мишеням

Так что вообще здесь творится?!

Сначала горн будит нас до рассвета. Мы тащимся на улицу, как выдрессированные зомби, и строимся. А потом в нас стреляют! Не враги, штурмующие вал вокруг лагеря; стрелы сыплются из арбалетов с нашей собственной дозорной башни! Обычно орудия направлены за границы лагеря. Но стоило нам с грехом пополам занять позицию, как они развернулись на сто восемьдесят градусов и – взз! взз! взз! – выпустили стрелы прямо на нас.

Похоже ли это на нормальное начало дня? Нет!

Мы бы, конечно, отбивались, но а) арбалетами никто не управлял, так что и сражаться было не с кем, и б) только самые опытные легионеры додумались прихватить с собой оружие, когда зазвучал горн. Все были напрочь сбиты с толку, а тут ещё начали появляться лары, чтобы узнать, по какому поводу суматоха, и, увидев причину буквально, тут же исчезали. Какие же они отважные, эти древние фиолетовые духи.

Дозорным наконец удалось обуздать арбалеты, но к тому времени стрелять уже было нечем. Слава богам, никто серьёзно не пострадал, лагерь отделался несколькими царапинами, синяками и одной подвернутой ногой (снова я отличилась – да здравствует вернувшаяся к нам Неуклюжая Клаудиа). Когда я вместе с другими ранеными доковыляла до лазарета, выяснилось, что у медиков пропали все запасы амброзии и нектара. И весь медицинский персонал теперь работает сверхурочно, чтобы снабдить нас ими и другими предметами первой необходимости. Почти уверена, что к тому времени, как они закончат натирать на тёрке рога единорогов, те станут тонкими, как зубочистки.

Фрэнк и Рейна отменили все наши обычные занятия, чтобы провести полноценное расследование и выяснить причину бед, обрушившихся на лагерь. Меня тоже ждёт маленькое расследование... в храме Марса-Мстителя.

* * *

Позже...

«ЗАКРЫТО ПО ПРИКАЗУ ПРЕТОРА ФРЭНКА»

Такую табличку я увидела на массивных железных дверях, ведущих в храм Марса. Никогда не слышала о том, чтобы храмы закрывали, но, возможно, Фрэнк просто не хочет, чтобы тот, кто стрелял в нас утром, имел доступ к запасам оружия Марса. Не сумев попасть внутрь, я обошла вокруг храма в поисках окошка, в которое можно было бы заглянуть. И так я нашла Илона.

Он лежал, свернувшись калачиком, в гнезде из мусора за храмом и сжимал в руках что-то, похожее на лавовую лампу с мутной зелёной жижей. Подойдя поближе, – но не слишком близко, потому что мне не хотелось его разбудить и потому что вонь от него наверняка доходила до самого Олимпа, – я выяснила, что лавовая лампа была просто-напросто старой стеклянной бутылкой из-под газировки. А зелёная штука внутри была похожа на болотную грязь. Ммм, вкуснятина.

Уж не знаю, можно ли фавнам появляться на Храмовой горе, но он так мило лежал, уютно устроившись на куче мусора, что я оставила его вместе с бутылкой в покое.

И вот я лежу на своей койке. И после того, как на рассвете мне пришлось играть в «Догони меня стрела», я вроде как должна быть страшно измотана. Но каждый раз, стоит мне закрыть глаза, я представляю щиты, развешанные в виде буквы «М». И в голове постоянно крутится вопрос... где номер XII?

День XVIII

Пожалуй, не лучшая моя идея

Я идиотка! Настоящий анцилий может быть только в одном месте – в принципии! Это самое надёжное здание в лагере. Вход в штаб-квартиру охраняют лучшие воины преторианской гвардии. Но даже если пройдёшь мимо них, тебе придётся иметь дело со свирепыми металлическими собаками Рейны, не говоря уже о самой Рейне, которая внушает ещё больший ужас. С Фрэнком вроде можно было бы попробовать договориться, но всё-таки он может превратиться в льва и других грозных тварей с когтями и клыками. А ещё над столом преторов возвышается штандарт с золотым орлом, который, по словам Дженис, стреляет лазером из глаз.

Короче, до анцилия мне не добраться. Ну и ладно! Зачем мне вообще на него смотреть? Разве что... ну да, мне очень хочется его увидеть. Мне нужно быть уверенной, что он в принципии и с ним всё хорошо. Жалко, что внутрь попасть невозможно. Даже одним глазком не заглянуть.

Если ты, конечно, не знаешь о потайной лестнице, которая ведёт из акведука в принципию. И если ты не прямая наследница бога воров... это ведь дало бы тебе массу преимуществ, если речь идёт о том, чтобы куда-то прокрасться, да?

* * *

Позже...

О боги. Они думают, это я. Фрэнк и Рейна думают, что это из-за меня в лагере творится хаос!

Я подслушала их разговор, сидя в своём тайнике – на лестнице у железной решётки. Овсянка, дохлые крысы, рвущиеся мешки для какашек, неисправные арбалеты, даже потоп в Колизее, – сложив все эти происшествия вместе, как кусочки мозаики, они увидели общую картину.

И на этой картине – я.

Я ем овсянку. Я проникла в принципию с дохлыми крысами. Я улетела на мешке с какашками. Я исчезала во время дежурства на башне, а потом снова – на гладиаторских играх. В их глазах между мной и странными происшествиями в лагере вырисовывалась явная связь.

Они сказали, что и по времени всё совпадает. До моего появления в Лагере Юпитера всё шло гладко, а вот после – не слишком. Ещё и моё странное поведение... Я истерически расхохоталась в лицо Фрэнку, выбегая из храма Марса. Пряталась в туалете четвёртой когорты. Писала что-то там в тетрадке. И что вообще в этой тетрадке? Список следующих розыгрышей? Если так, то им придётся конфисковать её ради блага всего лагеря.

И последний гвоздь в крышку моего гроба: они сказали, что я потомок Меркурия, бога обманщиков. Пробацио часто стараются, как могут, привлечь внимание своих божественных предков. И возможно, даже вероятно, что я устраивала крайне хитроумные (и опасные) розыгрыши, чтобы снискать благосклонность Меркурия.

К тому моменту сердце так громко стучало у меня в груди, что они чудом его не услышали. Мне хотелось взобраться по лестнице, выскочить из-за решётки и заявить, что они во всём ошиблись. Что мне нравится в Лагере Юпитера, и я бы ни за что не рискнула своим пребыванием здесь или безопасностью тех, кто считает это место домом.

Но я не могла этого сделать. Потому что они никогда не поверили бы в мою невиновность. Сами посудите: я ведь только что без разрешения пробралась по акведуку к потайному входу, чтобы проверить, находится ли кое-какой священный предмет в штаб-квартире лагеря! А теперь ещё и подслушиваю разговор высшего руководства легиона. Можно было сразу писать явку с повинной.

Рейна была готова сразу распорядиться, чтобы я предстала перед Сенатом. Но Фрэнк, да хранят его боги, был против того, чтобы предъявлять мне обвинения, прежде чем у них будут необходимые доказательства того, что за этими происшествиями стою именно я. В конце концов Рейна согласилась, но было ясно, что сделала она это скрепя сердце.

И вот я сижу, съёжившись, на своей койке, стараясь не разреветься. Потому что отстойно, что преторы меня подозревают. И то, что я не могу сказать им, что знаю об этом, тоже отстойно.

Нет, единственный способ завоевать их доверие, – это доказать свою невиновность. Значит, придётся вычислить настоящего преступника.

У Рейны и Фрэнка это не получилось. Но у меня есть кусочки мозаики, о которых они не знают: загадочные послания и сон о сбежавшей девчонке. Если MV вдруг не объявится или анцилий не упадёт мне на колени, послания мне не разгадать.

Но я точно знаю, кого нужно навестить, чтобы нарыть информацию о девчонке из моих снов.

День XIX

Как призвать бога за шесть простых шагов

Даже если почти все боги замолчали, есть одно божество, которое можно призвать в любой момент, просто перейдя черту – померий, невидимую границу, окружающую Новый Рим.

И действительно, в тот миг, когда моя сандалия носочком заступила за эту линию, появился Терминус. Позади него стояла его подруга с руками, очаровательная малышка Юлия, которая помогает ему со всеми делами, где нужно приложить руку. Услышав, что я не собираюсь пересекать границу, а хочу просто задать ему пару вопросов, он метнул на меня возмущённый взгляд и исчез. (Вместе с ним исчезла и Юлия. Как так получается – тайна, разгадку которой придётся отложить на будущее.)

Не сдаваясь, я отступила назад, а потом снова шагнула вперёд.

Хлоп! И передо мной снова возникли Терминус и Юлия. Увидев меня, он завопил:

– Снова ты? – и исчез с раздражённым фырканьем (и с Юлией).

Я повторила свой танец в духе ча-ча-ча.

– Я могу хоть весь день этим заниматься, – сообщила я, когда Терминус появился в третий раз.

– Ладно, – буркнул он. – О чём ты хочешь поговорить?

– О моём папе, – ответила я. – И о девочке, которую ты не хотел пускать в лагерь.

– Ты не пустил в лагерь девочку? – Юлию это явно задело. – Почему?

– На то были причины, – хмыкнул он. – И я не знаю, кто твой «папа» (Юлия согнула пальцы, изображая кавычки).

Я рассказала ему, что мой отец был центурионом в лагере примерно двадцать пять лет назад. Когда и это не освежило его память, я упомянула выбеленный вихор. Терминус хрюкнул, усмехаясь.

– Этот мальчишка стал твоим отцом? Мои соболезнования. – Он прищурился. – Ты на него не похожа. Ты похожа на мать.

У меня отвисла челюсть. В голове теснился миллион вопросов, вроде: «Откуда он знает мою мать? Мои родители что, здесь познакомились? Мама была полубогом, или потомком богов, или как?»

Но в тот момент всё моё внимание занимала девочка из сна.

– Почему ты отказался пускать ту девчонку в лагерь?

Терминус наморщил нос.

– Потому что от неё несло тухлыми яйцами. Знаю, в этом нет её вины, учитывая, кто был её божественным родителем. Но всё же... – Он вздрогнул от отвращения и исчез.

На этот раз я не стала вызывать его снова. Вместо этого я вернулась в казарму, чтобы подумать обо всём, что узнала, и записать новую информацию. Если преторы конфискуют мой дневник, то, хм, поймут, что я просто пыталась помочь.

Вот что мне теперь известно: девчонка была дочерью бога или богини, которого или которую отличает запах тухлых яиц. Видимо, вонь сопровождала её везде и была такой невыносимой, что отпугнула от неё моего папу, легионеров и аур. Даже добряк Ганнибал не мог её вытерпеть. Родителем девочки не был кто-то из Олимпийцев, ведь никого из них не отличают особые запахи (хотя некоторые и считают Юнону вонючкой).

Получается, малое божество. Заглянув в учебник «Определи божество», я поняла, что остаётся лишь два варианта: Клоацина, богиня канализационной системы cloaca maxima, и Мефитис, богиня ночных испарений, поднимающихся из земли.

В лагере есть несколько детей Клоацины, но я ни разу не слышала, чтобы кто-то жаловался, что от них несёт тухлыми яйцами или ещё чем-нибудь неприятным. Так что ставлю денарий на Мефитис.

День XX

Пахнет чем-то нехорошим

Вопрос: если предположить, что дурно пахнущая полубогиня была дочерью Мефитис, куда она могла пойти, после того как сбежала из Лагеря Юпитера?

Ответ: куда-то, где её неуправляемый запах не будет никого раздражать. Фрагмент моего сна, где она опрокинула мусорку, наводит на мысли о таком месте – свалке. Вряд ли где-то ещё получится лучше замаскировать свою вонь. И мне кажется, что она не просто отправилась туда... Я думаю, она всё ещё там.

Она – та работница, которая пялилась на меня и Аквилу. Я уверена, что она разглядела нас сквозь Туман. Значит, она полубогиня. Но если она живет и работает на свалке, как она можёт стоять за неприятностями в лагере? Внутрь она пробраться не может, если, конечно, от неё по-прежнему несёт так сильно, как описывал Терминус. Такое кто-нибудь бы да заметил.

Возможно, у неё есть сообщник в лагере, хотя даже не знаю, кто бы стал ей помогать. Судя по тому, что я видела, ей нечего предложить, кроме вторсырья, отбросов, и...

О! О боги, какая же я идиотка! Ведь я знаю кое-кого, кому бы понравились такие штуки. Он даже хвастался, что может выбрать себе любой мусор по вкусу.

Илон.

* * *

Позже...

Послание тому, кто отправил мне записки: «Ego inveni MV». Перевод: «Я нашла MV».

А вот Илона нет. Когда я вернулась к храму Марса в поисках его, там было пусто. Правда, я нашла его мусорное гнёздышко. Под ним была спрятана бутылка с болотной жижей. Только это оказалась не жижа, а болотный газ.

Вместе с духом Мамурия Ветурия.

Запах, который просочился из бутылки, когда я её открыла... ой, боги-боженьки. Бедолага Мамурий, выбравшийся из заточения, был желтушно-зелёного цвета. К счастью, вновь оказавшись на свежем воздухе, он вернулся к своему обычному белёсому оттенку без всякого запаха. Призрачные силы тоже вернулись к нему. И вот что он мне рассказал:

– Три недели назад я парил вокруг кузниц, когда ко мне подбежал юный фавн Илон. Точнее, он пробежал сквозь меня, что мне не очень-то понравилось. «Тебя ищет претор Фрэнк! – встревоженно проблеял он. – Он сказал, чтобы ты срочно встретился с ним у храма Марса-Мстителя! Скорее!»

Когда я прилетел к храму, то Фрэнка не увидел. Это меня озадачило, и я хотел расспросить фавна, в чём дело. Но внезапно меня одолело ядовитое зловоние. Придя в себя, я обнаружил, что заперт в этой бутылке с теми самыми вонючими испарениями. Они лишили меня сил и всякой возможности выбраться на свободу.

Фавн пообещал выпустить меня. Но только если я скажу, какой из двенадцати анцилиев, закреплённых на потолке в храме, настоящий.

Я отказался. Потому что знал, что случится, если щит попадёт не в те руки. Лучше уж я вечность просижу в вонючей бутылке, чем допущу, чтобы последний оплот Древнего Рима пал. – Его прозрачные плечи опустились. – Увы, мой отказ лишь отсрочил неизбежное.

На этом его рассказ был окончен, и, кивнув мне в благодарность за спасение, он растворился в воздухе. Потом сбегаю в кузницу, удостоверюсь, что с ним всё в порядке и он снова тусуется с братишкой Блезом. Я хотела тоже уйти с Храмовой горы. Но затем вернулась и наполнила бутылку Илона мутной зелёной водой со дна чаши на алтаре Нептуна. (Казалось бы, богу из Большой дюжины должны посвятить место пороскошней, чем жалкий синий сарай!) Бутылку я вернула в мусорное гнездо, отпкуда взяла её. Надеюсь, получилось похоже на отравленного призрака Мамурия, и Илон купится.

Потому что, если он поймёт, что кто-то идёт по его следу, Лагерь Юпитера точно сгинет.

Если верить Мамурию, на потолке в храме должно висеть двенадцать – XII – щитов. Но когда я на второй день своего пребывания в лагере отправилась в божественную крипту, их там было только одиннадцать. Прибавим сюда заявление Мамурия о «неизбежном», и получаем однозначный вывод: я ошиблась, решив, что настоящий анцилий спрятан в принципии. Он был в храме Марса вместе с остальными.

Ударение на слове «был».

Значит, даже без помощи Мамурия Илон как-то сумел понять, какой из анцилиев настоящий. Возможно, он действовал методом проб и ошибок, таская щиты из лагеря по одному и следя за тем, не случится ли чего-нибудь странного, а если ничего не происходило, брался за следующий.

Пока наконец не случилась... овсянка. Или не появился повод заявить, что, цитируя голос из туалета: «Миссия выполнена!»

Что ж, пришло время для новой миссии под названием «Возвращение анцилия». Ладно, название дурацкое, но это лучшее, что мне пока удалось придумать. Да название и неважно.

Важно выполнение миссии.

День XXI

В квест втроём?

Короче, Блез в меня влюбился. Ха! Шутка. Но он пообещал помочь мне с миссией (он сказал, что правильно говорить «квест»), потому что Мамурий рассказал ему, как я освободила его из бутылки с газом. Вообще, союзник-полубог, владеющий обалденным кузнечным мастерством, как раз вписывается в мой план по возвращению анцилия. Как и Дженис в роли лучшей подруги.

Прошлым вечером я наконец ей обо всём рассказала. Как и следовало ожидать, она тут же захотела помочь мне спасти лагерь. И Новый Рим заодно, потому что, как заметила она, если Лагерь Юпитера и Двенадцатый легион падут, за ними настанет черёд и Нового Рима. Я об этом не подумала, но лишь из-за того, что мой папа живёт в пригороде, в полной безопасности. Чего не скажешь о её маме.

Единственное, в чём наши мнения разошлись: стоит ли сообщать преторам обо всём, что мы узнали. После горячих споров (мы встречались в кузнице, потому что Мамурий хотел быть в курсе плана, но отказывался покидать рабочее место) мне удалось убедить их подождать и не ходить к Фрэнку и Рейне, пока я не продумаю план до мелочей. Тогда мы сможем не только рассказать им о проблеме, но и предложить решение. Когда Блез поинтересовался, сработает ли вообще мой план, я напомнила, что он включает в себя воровство и ловушки – два моих конька, а значит, он обречён на успех.

Согласие было достигнуто. После обеда приступаем.

* * *

После обеда...

Короче, я влюбилась в Блеза. Ха! Шутка. Но я просто в шоке от того, как быстро он смастерил ведро из двух щитов, которое я придумала. За основу я взяла стратегию Януса, которую изобрела Дженис во время смертобола. Я только добавила петлю, чтобы соединить два щита с одной стороны, и защёлку с внутренней стороны, чтобы они держались вместе. Это будет гораздо проще, чем пытаться удержать щиты, когда нужно двигаться, прижавшись спина к спине.

Вдобавок к ведру Януса я позаимствовала – ладно, украла, – два мешка смертоболов, сеть ретиария и аркан лаквеария из арсенала. Я нашла плюмбату, которую зашвырнула на трибуны Колизея во время первой тренировки с оружием, и положила её в биоразлагаемый мешок для какашек к другим необходимым вещам. И в довершение всего, мы с Дженис и Блезом додумались, как разлить по бутылкам ароматы пекарни «Бомбило». (Наверное, мне стоит сказать спасибо Илону за то, что он доказал, что ароматы можно сохранять таким образом. И я так и поступлю... сраааазу после того, как пригвозжу его к стене своей плюмбатой.)

Сегодня ночью я в карауле, так что после ужина я спрячу мешок возле птичьего вольера по пути к дозорной башне.

* * *

После ужина...

Короче, Илон влюбился в дочь Мефитис. Ха! Шутка. Но он до жути боится Мими (так зовут эту полубогиню). Об этом я узнала, подслушав их разговор в туалете. Подозреваю, что она на самом деле не появляется в лагере, а каким-то образом разговаривает через унитаз: проникает в зловоние, которое там собирается, или типа того. Какая прелесть... Короче, спрятав мешок у вольера, я отправилась на дежурство. И чтобы мочевой пузырь не подвёл меня снова, решила заскочить в туалет на коротенький пит-стоп.

Внутри тихо разговаривали уже знакомые мне голоса. Я спряталась за деревом, чтобы подслушать их уютную туалетную беседу. И чуть не ошалела от услышанного.

Послезавтра Мими должна в одиночку работать на машинном прессе на свалке. Она собирается взять туда анцилий... и раздробить его.

От этой новости паника охватила не только меня. Я думала, Илон охрипнет, так громко он заблеял. И у него была на то причина. Он мифическое существо, порождение Древнего Рима. Если Древний Рим прекратит существование, думаю, он тоже исчезнет, как и все ему подобные. Вряд ли он об этом подумал, взявшись помогать Мими. И о том, что другие существа тоже исчезнут: дружелюбные киноцефалы с собачьими головами, дебоширы-кентавры, наяды, дриады и – О БОГИ! – двухголовый пекарь «Бомбило»! Неееееет!

Но уничтожение может коснуться не только мифических существ. Лишившись вечной ауры Древнего Рима, которая подпитывает их, боги и богини тоже могут начать исчезать. Олимпийцы, скорее всего, не пострадают, – эти ребята, похоже, выживают в любых передрягах. А вот за малых богов становится страшно. Дженис говорит, что о некоторых почти позабыли в современном мире и их жизни, по сути, висят на волоске. Как всегда, если случается что-то страшное, больше всего страдают слабые и беззащитные.

Значит, решено. Мы вернём анцилий, даже если это будет последнее, что нам суждено сделать! Мы должны, мы сможем, мы сделаем это!

День XXII

А. Ну-ка. Стой

О боги. У меня очень-очень большие проблемы. Размером примерно с Тартар, если не больше.

Когда я прошлой ночью ушла от туалета, у меня голова шла кругом. Каждая частица меня кричала: «СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!» И я попросила (читай: подкупила) кое-кого, чтобы он заменил меня на дежурстве, и вернулась к вольеру с птицами. Что я задумала? Оседлать Аквилу и полететь на свалку для разведки. Если точнее, то найти машинный пресс и попробовать отключить его или взорвать. Ладно, не взорвать, но хотя бы застопорить его работу на несколько дней, чтобы выиграть время, пока мы с Дженис и Блезом доработаем наш план.

Когда я пробралась в вольер для орлов, Аквила дремала в своём гнезде высоко на дереве. Я попробовала кидаться в неё камешками, чтобы разбудить, но, как показал мой печальный опыт с плюмбатой, рука и глаз легко меня подводят. Так что я полезла наверх. Преодолев половину пути, я услышала голос, напугавший меня до дрожи.

– А. Ну-ка. Стой.

Это была Рейна. Как потом выяснилось, она следила за мной с самого ужина. Наблюдала и ждала момента, чтобы поймать меня, когда я сделаю что-нибудь, что делать не должна. Например, прогуляю дежурство и полезу на дерево, задумав покататься на гигантской орлице.

Я медленно спустилась, ни на секунду не сомневаясь, что преторианские гвардейцы закуют меня в кандалы, как только я окажусь на земле. Но Рейна была одна. И она была очень сердита.

– Объяснись, пробацио. И знай: если мне не понравится то, что я услышу, я притащу тебя в Сенат в цепях.

Не знаю, что на меня нашло, правда не знаю. Но вместо того чтобы сразу выложить ей всё, я сказала:

– Не здесь. В принципии. Только вы, я и претор Фрэнк. – Я сглотнула подступивший комок. – И ваши собаки.

Она изумленно моргнула. У Аурума и Аргентума есть способность: они чувствуют, когда кто-то лжет (другая их способность – лопать мармеладки). Если их детектор лжи сработает, они тут же бросятся на обманщика. В общем, если я скажу хоть словечко неправды, сразу стану мертвой пробацио.

Рейна согласилась и приказала мне сидеть на своей койке, пока она будет искать Фрэнка. Когда она его найдёт, то позовёт меня. И я смогу высказаться. Да ниспошлют мне боги сереб ряный правдивый язык.

Иначе... Прадедушка, если ты меня слышишь, передай папе послание, ладно? «Я люблю тебя. И я очень старалась».

День XXIII

Всё идёт псам под хвост

Я всё ещё жива! Хотя это и так понятно.

Было непросто рассказать преторам об анцилии, Илоне, Мими и посланиях, особенно когда собаки смотрели на меня голодными глазами, губы Рейны сжимались всё сильнее, а Фрэнк с пристыженным видом бормотал:

– Я никогда не замечал эти щиты в отцовском храме. И легенду об анцилии тоже никогда не слышал.

Но я справилась. И думала, что меня отпустят. Но тут Фрэнк перегнулся через стол и задал вопрос:

– Кто-то ещё знает об этом?

От страха у меня сжалось горло.

Я ни за что не хотела втягивать в это Дженис и Блеза. И Мамурия, если на то пошло. Мне и так было плохо оттого, что пришлось сделать Илона козлом отпущения. Нет, конечно, меня бесит его привычка говорить о себе в третьем лице, а из-за его пристрастия к мусору мы оказались на грани катастрофы. Но в остальном он просто напуганный ребёнок в бусиках из колец от жестяных банок.

Увидев мои колебания, Фрэнк повторил вопрос. Мне нужно было выбирать: втянуть в эту историю друзей, или солгать и погибнуть.

Меня спасла Рейна. Даже сейчас, когда я пишу эти слова, я не могу в это поверить. Но это так. Она подняла руку, призывая меня молчать, и сказала:

– Приведите их!

Преторианские гвардейцы привели Дженис и Блеза. За ними парил Мамурий. Фрэнк объяснил, что они втроём пришли к нему, узнав, что мне запретили покидать мою койку (видимо, слухи о таком разлетаются быстро). Ещё до того, как я оказалась здесь, они рассказали обо всём, что знали. И в общих чертах изложили мой план, с помощью которого я собиралась разобраться с Мими и вернуть анцилий.

Пока Фрэнк говорил, Рейна внимательно смотрела на меня. И продолжала смотреть после того, как он закончил. А потом, к моему удивлению, вдруг улыбнулась.

– Твоя преданность друзьям достойна восхищения, Клаудиа. И честность, хоть и слегка запоздалая.

Она откинулась на спинку и сложила пальцы домиком.

– А теперь, что касается твоего плана. О том, как разобраться с Мими... Я предлагаю внести в него одно изменение. – Она кивнула на Фрэнка. – Чтобы не подвергать Аквилу опасности, Фрэнк отнесёт тебя и всё необходимое на свалку. Согласна?

Мысль о том, чтобы лететь на Воздушном преторе, не слишком меня прельщала (и до сих пор не прельщает), но я была не в том положении, чтобы спорить, а она – не в том настроении, чтобы вести дискуссию.

– Согласна.

И вот я снова сижу на своей койке.

Другие легионеры перешёптываются, думая, что я до сих пор в опале. Но я просто жду, пока стемнеет, и молюсь, чтобы первая часть моего плана прошла гладко.

Потому что у нас всего один шанс. Если не справимся, анцилию конец... как и Лагерю Юпитера, Новому Риму и всем древнеримским существам, большим и малым. Но если у нас всё получится, то мы сгоняем туда-обратно и вернёмся к завтраку.

И во имя Двенадцатого легиона Фульмината, надеюсь, что подавать будут не овсянку.

День XXIV

Кому взрывных мешков из-под какашек и ароматных пульверизаторов?

Итак. Вот как всё должно было произойти вчера: гигантский орёл Фрэнк должен был отнести чистый (без какашек) биоразлагаемый мешок со смертоболами, ведром Януса, сетью ретиария и арканом лаквеария на свалку.

Что на самом деле случилось: гигантский орёл Фрэнк совершил аварийную посадку, перенося биоразлагаемый мешок, в котором, как он полагал, были сложены вышеупомянутые предметы (а вовсе не какашки), но после аварии оказалось, что только какашки в нём и были. И один-единственный смертобол, который, по словам дрессировщика, случайно проглотил Ганнибал. Фу.

Пока Фрэнк был в лазарете, где лечил сломанное крыло, то есть, хм, руку, нам с Блезом и Дженис пришлось свернуть первоначальный план и импровизировать. Под покровом темноты мы вооружились пульверизаторами с ароматами кофейни «Бомбило» и потащили смертоболы, ведро Януса и остальное оружие на свалку по секретным туннелям, через холмы и лес (никто не догадался сказать нам, что Рейна может раздобыть грузовик. Не то чтобы кто-то из нас умел водить... но всё же). Мне было страшно отправляться в этот поход, ведь я знала: все будут ждать, что я, потомок бога путешественников, выберу верное направление, но, признаться честно, после скитания по акведуку я начала сомневаться в том, что это мне по плечу.

К счастью, у нас неожиданно появился проводник – Илон.

Мамурий выследил фавна вскоре после того, как покинул принципию. Он обещал/угрожал, что превратит остаток жизни Илона в Подземный мир на земле, если тот нам не поможет. Илон с превеликой радостью согласился приложить копыто к нашему делу, раз мы задумали остановить Мими. А ещё он знал дорогу, потому что уже давненько гонял на свалку объ едаться мусором и обратно. Вдобавок ко всему, за время пути мы убедили его не говорить о себе в третьем лице. Сплошная польза для всех!

Добравшись до границы свалки, мы надели маскировку: каски и ярко-жёлтые сигнальные жилеты. Если бы кто-то начал задавать вопросы, мы бы ответили, что работаем в ночную смену. Понятия не имею, есть ли на свалке ночная смена, но времени было мало, и мы успели придумать только это. Отправив Илона обратно в лагерь с посланием для преторов и лишней бутылочкой с ароматом – когда я оглянулась, он уже радостно прихлёбывал из неё, – и, перебравшись через горы влажного склизкого мусора, мы потихоньку направились к трейлеру Мими.

Худший. Поход. В моей жизни.

До трейлера мы добрались без приключений. И принялись как можно быстрее и тише расставлять ловушки. Над дверью мы повесили сеть, а на ступеньках разложили целое море смертоболов. Возле лестницы мы вырыли в мусоре яму и построили над ней арку из вторсырья. После того, как Дженис закрепила аркан на замковом камне, мы заняли позиции: Дженис и Блез залезли в ведро Януса, прихватив с собой веревку, а я забралась на крышу трейлера, где была растянута сеть.

Я кивнула Блезу, давая сигнал к началу операции. Он швырнул в дверь камень и сразу заполз обратно в ведро.

Я затаила дыхание. Прошло несколько секунд. И тут в трейлере зажёгся свет. Дверь открылась. И появилась женщина. От которой исходила невозможная вонь, как от старой пачки из-под молока и прогнившей спортивной формы, вместе взятых, да ещё и облитых струёй скунса.

Дамы и господа, Мими вышла на улицу.

Пора было действовать. Я отцепила сеть. Она упала на голову Мими и обмотала её, как старую ненужную новогоднюю ёлку. Она взвыла и зашаталась на ступеньках. Тут ей под ноги попали смертоболы. Мими поскользнулась, покатилась вниз и плюхнулась прямиком в нашу яму. Дженис дёрнула за верёвку. Краеугольный камень выскочил, и красивым каскадом арка и наваленный на неё мусор рухнули на Мими.

Дверь осталась открытой, так что я спрыгнула с крыши прямо в трейлер и принялась шарить по шкафам и под кроватью. Пусто. Я вытащила ящики и заглянула в душевую кабину. Опять ничего. Я в отчаянии металась по трейлеру, пытаясь найти анцилий или что-то, хоть что-то, что указало бы, где его искать.

Я чудом его заметила. Он лежал на уровне моего пояса и был накрыт пурпурной тканью, так что его легко можно было принять за гладильную доску. Но я сдернула ткань – и поняла, что это он. Пропавший щит.

Я схватила его – аккуратно – и бросилась на улицу, где Дженис и Блез исступлённо поливали шевелящуюся кучу мусора ароматами из пульверизаторов. Аппетитный запах выпечки «Бомбило» помог нам сдерживать Мими, пока не пришла подмога. Прилетели Аквила, Фрэнк и ещё один гигантский орёл, они подхватили нас своими когтями и понесли по освещённому луной небу.

Лагерь Юпитера был прекрасен как никогда. А уж бани... о! Райское наслаждение.

День XXV

Конец (Шутка!)

Я много думала о тайнах. Мои послания и сны. Какой из анцилиев настоящий. Илон, по глупости связавшийся с Мими. Может, ситуация не вышла бы из-под контроля, если бы все доверились друг другу и гораздо раньше рассказали бы обо всём, что знают? Возможно.

Но больше всего я думала о другой тайне, которая открылась мне сегодня.

Я была в Новом Риме, направлялась в библиотеку, где должны были заложить новую-хоть-и-старую плиту. Какое имя на ней собирались выгравировать? Мамурий Ветурий. Он не был признан героем при жизни, но теперь помог спасти нас.

До церемонии оставалось ещё немного времени, и я бесцельно бродила по улицам. Дженис предложила пойти со мной. Блез тоже. Когда он это промямлил, то покраснел, как кузнечный горн, так что, может, он и впрямь в меня влюбился. Что ж. Теперь, когда Лагерю Юпитера ничто не угрожает, у нас будет полно времени, чтобы это выяснить.

Я поблагодарила их обоих, но отказалась. На этот раз мне хотелось в одиночку поизучать Новый Рим. Впитывать предстающие перед глазами картины, звуки, и да, запахи тоже, ни на что не отвлекаясь. Представлять, как папа ходил по тем же мощёным улочкам. У меня не было никакого маршрута, я просто шла туда, куда глаза глядят.

И они привели меня в какое-то незнакомое место, но почему-то мне казалось, что я знаю его как свои пять пальцев. Дверь вела в скромный дом, приютившийся в переулке. В ней не было ничего особенного: просто дверь, такая же, как и все остальные на этой улице.

Но она была открыта. Прислонившись к косяку, там стояла женщина с тёмными кудрявыми волосами. Такими же, как у меня. С тёмными глазами. Такими же, как у меня. С большим носом. Таким же, как у меня. Её рука опустилась на живот и застыла. И тут женщина мне улыбнулась.

– Здравствуй, Клаудиа. – Голос у неё был ласковый и высокий, напоминающий скрип.

Я застыла на месте, лишившись дара речи. Затем прокашлялась.

– М-мама?

Её улыбка стала шире, и женщина подошла ко мне. Взяла меня за руки.

– Меня зовут Кардея. Но для тебя и твоего отца я Карди.

– Богиня порогов и дверных петель, – пробормотала я (спасибо урокам по определению божеств!).

Она кивнула.

– Мне позволили пообщаться с тобой в этом облике благодаря тому, что ты сделала ради спасения нашего мира. Без тебя и твоих друзей... ну, нас, «малых» божеств (Юлию бы восхитило, как красноречиво мама умеет изображать кавычки пальцами) могло бы уже не быть.

– «В этом облике», – повторила я. – Значит... ты общалась со мной по-другому? – Мысленно я дала себе оплеуху. – Послания. Они были от тебя, а не от прадедушки?

Она неопределённо покачала рукой.

– Да, это я их написала. Но без его помощи мне не удалось бы их доставить.

Я понимающе кивнула, вспомнив, как Лейла рассказывала о недавно начавшихся проблемах со связью. И всё же...

– Если ты знала про то, что творится, про анцилий и всё остальное, почему ни ты, ни другие боги не вмешались, чтобы остановить Мими?

Её прекрасное лицо помрачнело.

– На то были причины, – тихо сказала она.

(Потом Рейна объяснила мне, что богам и богиням не нравится, когда другие божества вмешиваются в дела детей. Конечно, это их особо не останавливает. И по крайней мере мама постаралась нам помочь).

Образ Кардеи замерцал.

– Моё время почти истекло. Вытяни руку, скорее. – Я послушалась. – Нужно было это сделать на Форуме перед Сенатом и легионом, но они сейчас немного заняты, так что... – Она виновато посмотрела на меня. – Закрой глаза. Может быть больно.

Больно действительно было. Причём очень. Руку обожгло, как бывает, когда коснёшься горячей плиты, только в миллиард раз сильнее. Но боль быстро прошла. И когда я открыла глаза, то увидела, в чём была её причина. У меня на предплечье появились четыре татуировки: дверная петля, кадуцей, одна полоска и буквы SPQR.

Мама провела пальцами по татуировкам. Её прикосновение было таким лёгким, что я не почувствовала бы его, если бы не смотрела на её руку. А потом она растворилась в воздухе, и до меня донёсся лишь шёпот:

– Senatus Populusque Romanus!

Я отсалютовала небу.

– SPQR, мама! SPQR навсегда!

Глоссарий

Акведук – сооружение, построенное для подачи воды из отдалённого источника.

Аквила – в переводе с латинского «орёл».

Анцилий – богато украшенный щит, по форме напоминающий виолончель; один из двенадцати священных щитов, хранящихся в храме Марса.

Аура – дух ветра.

Афина – греческая богиня мудрости. Римское имя – Минерва.

Беллона – римская богиня вой ны; дочь Юпитера и Юноны.

Виа Принципиа – главная дорога в Лагерь Юпитера, ведущая от бараков к штабу.

Вулкан – греческий бог огня, в том числе вулканического, и кузнечного ремесла. Греческое имя – Гефест.

Галеа – в переводе с латинского «шлем».

Гея – греческая богиня земли; жена Урана; мать титанов, гигантов, циклопов и других чудовищ. Римское имя – Терра.

Гладиатор – человек, обученный сражаться на арене с определённым оружием.

Гладиус – колющий меч; основное оружие римской пехоты.

Декуманские ворота – западный вход в Лагерь Юпитера.

Денарий – римская денежная единица.

Дриада – дух (обычно женский), привязанный к определённому дереву.

Имперское золото – губительный для монстров редкий металл, освящённый в Пантеоне; его существование императоры держали в строжайшей тайне.

Кадуцей – посох вестника, атрибут Меркурия, представляет собой обвитый змеями жезл с крыльями наверху.

Кардея – римская богиня дверных петель.

Кентавр – существо с туловищем, головой человека и телом коня.

Киноцефал – существо с человеческим телом и собачьей головой.

Клавдий – римский император, правивший в 41–54 гг. н. э.

Клоацина – римская богиня, в ведении которой находилась cloaca maxima.

Когорта – группа легионеров.

Колизей – амфитеатр эллиптической формы, построенный для проведения гладиаторских боёв, тренировочных боёв с чудовищами и морских сражений.

Лагерь Юпитера – учебный центр для римских полубогов, расположенный между Окленд-Хиллс и Беркли-Хиллс в Калифорнии.

Лаквеарий – гладиатор, который сражался с арканом в одной руке и мечом в другой.

Лар – римское божество, покровитель дома.

Легион – единица римского вой ска.

Легионер – воин римской армии.

Лупа – богиня волков, дух-покровитель Рима.

Малый Тибр – небольшая река на границе Лагеря Юпитера. Названа в честь реки Тибр в Риме.

Мамурий Ветурий – мастер, служивший царю Нуме, который поручил ему выковать одиннадцать точных копий анцилия.

Манубаллиста – римский тяжёлый арбалет.

Марс-Мститель – другое имя римского бога вой ны.

Марсово поле – отчасти поле битвы, отчасти место для проведения праздников; место в Лагере Юпитера, где устраивают военные учения.

Меркурий – римский бог путешественников, проводник душ умерших, бог передачи вестей. Греческое имя – Гермес.

Мефитис – римская богиня ночных испарений, поднимающихся из земли.

Мурмиллон – гладиатор, пользующийся древнейшим боевым стилем, в котором основным оружием выступает гладиус.

Наяда – женский дух воды.

Нептун – римский бог моря; греческое имя – Посейдон.

Новый Рим – долина, в которой расположен Лагерь Юпитера, и город, который является уменьшенной современной версией столицы империи и в котором римские полубоги могут спокойно жить, учиться и проводить время, оставив службу.

Нума – царь, взошедший на трон после смерти Ромула, основателя Рима.

Окулус – круглое смотровое окно в центре купольного потолка.

Пилум – метательное копьё.

Плутон – римский бог смерти и правитель Подземного мира. Греческое имя – Аид.

Плюмбата – дротик.

Померий – невидимая граница вокруг Нового Рима.

Поножи – ножные латы.

Претор – римский магистрат и военачальник.

Преторианская гвардия – престижное подразделение римской императорской армии.

Принципия – военный штаб преторов в Лагере Юпитера.

Пробацио – звание, присваиваемое в Лагере Юпитера тем, кто недавно стал легионером.

Пугио – кинжал.

Ретиарий – гладиатор, вооружённый сетью и трезубцем (или кинжалом).

Ромул – полубог, сын Марса, брат-близнец Рема; первый царь Рима, основавший этот город в 753 г. до н. э.

Сенат – совет из десяти представителей, выбранных из числа легионеров в Лагере Юпитера.

Скутум – большой изогнутый щит.

Терминус – римский бог границ.

Трирема – греческий боевой корабль с тремя рядами вёсел с каждой стороны.

Туман – волшебная сила, которая не позволяет смертным видеть богов, мифических существ и сверхъестественные явления, заменяя их тем, что человеческий разум в силах осознать.

Фавн – римское лесное божество, наполовину козёл, наполовину человек. Греческое название – сатир.

Форум – центр городской жизни в Новом Риме; площадь со статуями и фонтанами, окружённая магазинами и ночными развлекательными заведениями.

Фульмината – в переводе с латинского «вооружённый молнией». Римский легион, созданный Юлием Цезарем, чьей эмблемой была молния (fulmen).

Храмовая гора – место за пределами Нового Рима, где расположены храмы всех богов.

Центурион – офицер в римской армии.

Юнона – римская богиня брака; жена и сестра Юпитера; мачеха Аполлона. Греческое имя – Гера.

Юпитер – римский бог неба и царь богов. Греческое имя – Зевс.

Янус – римский бог дверей, переходов, начал и концов.

Cloaca maxima – в переводе с латинского «величайшая канализация».

Invenient – в переводе с латинского «находить».

Purgamentorum derelinquere caeno – в переводе с латинского «нечистоты».

SPQR – сокращение от «Senatus Populusque Romanus» («Сенат и народ Рима»).

Testudo – боевой порядок «черепаха», при котором легионеры плотно смыкают щиты.