Алекс Каменев

Сила крови IV

Серия «Современный фантастический боевик»

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

© Алекс Каменев, 2026

1

– Двести пар полевой формы образца Тевтонской империи, девять тысяч пищевых пайков армейского образца, пять сборно-разборных палаток типа «казарма» на двести человек, мобильный душевой комплекс, мобильный кухонный комплекс армейского типа, набор смены белья и десять тысяч кубических единиц продовольственных запасов типа «полуфабрикат-А» и «полуфабрикат-Б». Я ничего не упустил? – с другой стороны стола на меня взглянули печальные глаза маленького человека.

Проверив список на дисплее планшета, помеченным галочкой, – личный состав, я небрежно кивнул, но указал:

– Медикаменты забыли.

– Ах да, наборы медицинских препаратов и комплексы полевой медицины, – человечек печально вздохнул, словно надеялся, что собеседник пропустит этот пункт. – С этим могут возникнуть проблемы. Дело в том, что органы управления по контролю и ревизии германского генерального штаба...

Но я его перебил:

– Меня заверили, что у вас достаточный уровень квалификации для обеспечения поставок по нужному списку. Меня обманули?

Равнодушный взгляд и приправленный толикой холода голос. Человечек поморщился, но ничего не сказал.

Разговор происходил в тесном помещении, которое едва ли заслуживало статус полноценного рабочего кабинета. Обшарпанные стены, грязная лампочка, ветхий стол, казалось, побывавший на всех помойках этого мира, прежде чем его притащили сюда, скрипучие стулья, неудобные настолько, насколько это вообще возможно, побитый металлический стеллаж для документов. В воздухе летала пыль, создавая впечатление затхлости.

Но при всем при этом в небольшой конторке все равно сохранялась деловая атмосфера, где решались споры, заключались сделки и из рук в руки переходили огромные суммы. Не знаю, как у тщедушного хозяина удалось создать это впечатление, но именно оно удерживало посетителей на месте, заставляя сразу не уходить, переступив порог и разглядев убогую обстановку.

– Так что насчет медицинского раздела? Мне ожидать товара или стоит обратиться к другому поставщику?

Еще несколько секунд человечек напряженно шевелил губами, что-то про себя подсчитывая, пока не вынес вердикт:

– Не стоит. Будут вам красно-белые контейнеры с чашей и змеей.

Голос прозвучал достаточно уверенно, показывая, что его обладатель нашел выход из затруднительной ситуации.

– По списку? – тем не менее уточнил я.

– По списку, – на этот раз тщедушный собеседник резко кивнул.

Больше спрашивать не требовалось, иначе появлялось впечатление, будто слову собеседника не доверяют. Это вызывало ненужные сомнения и трения. А ведь наш разговор еще не закончен.

– Тогда предлагаю перейти к разделу пять и свериться с наличием выбранных пунктов, – сказал я.

– Разумеется, – кивнули мне с другой стороны стола.

Звали хозяина кабинета Франсуа Штерн и был он «торговцем, входящим в положение своих деловых партнеров, не желающих сложностей с лишней бумажной волокитой, подтверждающей происхождение представленного товара». По-простому говоря – скупщиком краденого.

Несмотря на неказистый вид, герр Штерн имел устойчивую репутацию того, с кем можно иметь дела. Лишних вопросов не задавал, в чужие проблемы не лез, своих не навязывал. Старался вести бизнес честно, насколько это вообще возможно в теневой структуре нелегального рынка.

Причем это касалось не только скупки товара, но и дальнейшей перепродажи. Нужна партия противокорабельных ракет класса AMIX? Никаких проблем, все будет в лучшем виде. И неважно, где и против кого вы собрались использовать оружие столь разрушительного типа. Франсуа найдет нужный товар и представит его вам в лучшем виде, не задавая лишних вопросов.

Что самое замечательное, сфера интересов господина Штерна не ограничивалась военным и околовоенным оборудованием. При желании у него можно было заказать фактически абсолютно всё. Ходили слухи, что однажды он вернул гарнитур драгоценных украшений, украденный у одной герцогини, не пожелавшей, чтобы факт кражи получил широкую огласку и решившей обратиться к не совсем законопослушным лицам, чтобы вернуть свою собственность обходными путями.

Побрякушки скупщик вернул, задействовав обширные связи в криминальных кругах, получил гонорар и не стал задавать лишних вопросов, в очередной раз подтвердив, что способен решить любые вопросы, даже столь деликатные, как общение с представителями высокородной особы.

Собственно, репутация не любящего болтать лишний раз языком и защищала его лучше всякой охраны. Преступники понимали, к кому обращаются, и точно знали, что их ни в коем случае не выдадут.

Более того, в отличие от прочих коллег по нелегкому ремеслу, месье Франсуа (или герр Штерн, в зависимости от того, как к нему обращались, как ясно из имени, скупщик имел смешанное тевтоно-бриттское происхождение) не имел привычки чересчур задирать цены на товары и всегда давал хорошие деньги, если к нему приносили ценный предмет. Проще говоря, был он не жадный. И это тоже ценилось в криминальной среде.

Ведь так просто однажды оказаться чересчур ненасытным, вызвать гнев и оказаться в грязной канаве с перерезанным горлом. Преступники не любили, когда их обманывают. В таких условиях твердое слово Франсуа Штерна, ведущего дела честно даже с самыми отмороженными бандитами, стоило наравне со словом весьма уважаемых людей.

– Тридцать автоматизированных турелей класса «Часовой КЛ-МК», с полным боезапасом. Сто пятьдесят штурмовых общевойсковых винтовок образца 2020 года и боеприпасы к ним. Триста реактивных гранатометов Panzerfaust–30 с тандемной кумулятивной боевой частью. Стационарная ракетная установка ARES. Комплекс управления и координации к ней. Набор датчиков движения сейсмического типа. Система сигнализации и обнаружения «Паутина», – долго и нудно перечислял Штерн, водя заскорузлым пальцем по экрану планшета.

При каждом наименовании я кивал, делая в своем планшете соответствующую пометку. Как ни странно, пока все необходимое находилось в нужных столбцах.

– Что насчет строительных элементов? – уточнил я, когда собеседник решил сделать перерыв и промочить горло.

Не поднимая глаз, тщедушный торговец пару раз быстро свайпнул по дисплею в поисках нужной закладки.

– Комплекс фортификационных сооружений «Предел-М» – есть.

– Полная комплектация?

Штерн пожевал губами, отыскивая нужные данные. Последовал неспешный кивок.

– Полная. Даже с двойным запасом быстро застывающего цемента марки Х–3.

– Х–3 – это вроде бронебойная прочность, – удивился я.

– Угу-м, – согласился торговец и наконец поднял на меня взгляд. Тонкие губы растянулись в сухую улыбку. – Вам повезло, товар оказался на складе.

«Скорее оказался вовремя завезен», – мысленно поправил я дельца, но ничего говорить вслух не стал. Тем более возмущаться повышенной маркой бетонной смеси. Дареному коню в зубы не смотрят.

– Продолжим... – Штерн вернулся к планшету. В убогом кабинете вновь зазвучали волшебные для любого военного названия: – Система радиолокационного подавления «Завеса-Альфа», с дополнительным набором запчастей. Система связи «Гермес» на основе криптографических программ шифрования и станция-усилитель для работы в условиях направленного противодействия и помех. Двести портативных раций Azuma-LK3 для индивидуального использования с возможностью объединения в сеть. Компьютерное оборудование для командного пункта систем управления боем «Страж». Стационарная энергетическая установка GTL–5000 со вспомогательными дублирующими системами CAP–2 и полным набором кабелей для временного монтажа с защитой от осколочных попаданий. Системы подземной добычи воды, очистки и фильтрации... – бубнил Штерн, не забывая изредка делать глоток из стоящего сбоку стакана с водой, чтобы промочить пересохшее от долгого разговора горло.

По сути, он продавал мне военную базу. Не всю, конечно, без основной боевой техники и личного состава, но с достаточным количеством снаряжения, чтобы всего за пару дней где-нибудь в пустынной местности развернуть полноценный форпост, куда могут въехать и начать жить до батальона солдат.

Откуда такое богатство? Которое в обычное время ни при каких обстоятельствах не достать в едином комплекте (по отдельности собрать не проблема, черный рынок военного снаряжении являлся в Колониях одним из самых быстрорастущих и никогда не падал, но чтобы в одной партии и единым комплектом – нет).

Ответ прост – очередной виток противостояния между бриттами и тевтонами, вылившийся в масштабные, а главное регулярные боевые действия, развернувшиеся на территории от Африки до Индии, захватившие в тиски множество районов, до этого момента не вовлеченных напрямую в борьбу между двумя великими северными державами.

Обширная география боевых действий вкупе с огромным количеством пущенных в ход сил затребовали гигантских поставок военного снаряжения. Оно буквально хлынуло из метрополий, где срочно опустошались склады, до этого момента исполнявшие роль резерва главных вооруженных сил империй.

И бритты, и тевтоны не скупились, отправляя в Колонии не только войска, но и необходимое для их функционирования снаряжение, оружие и боеприпасы. Военная амуниция шла в таких количествах, что контроль за поставками поневоле ослабел. Потому что невозможно отчитаться за каждый патрон, пулемет и палатку, когда армия ведет активные боевые действия на постоянной основе. Подобные ситуации создают райские условия для дополнительных списаний и потерь.

Например, обсуждаемый со Штерном комплект военного снаряжения для оборудования небольшой военной базы, рассчитанной для размещения до батальона тяжеловооруженных панцергренадеров, официально был потерян при штурме Йоханнесбурга, когда внезапный налет британских штурмовиков-беспилотников уничтожил тыловые порядки служб обеспечения экспедиционного корпуса Священной Германской империи.

Военные интенданты частей и квартирмейстеры отдельных подразделений получили в свои руки практически неиссякаемый источник личного обогащения. Ведь так просто списать все на войну и получить замену, вместо этого отправив якобы уничтоженное снаряжение на продажу.

Черный рынок Колоний расцвел с новой силой. Можно было купить практически все и по очень приемлемым ценам. Разумеется, нелегальный оборот военной продукции в Спорных территориях и раньше был велик, но сейчас он получил новый импульс.

– Что насчет техники? – я заложил ногу за ногу, откидываясь на спинку стула. И тут же вернулся назад, послышался предательский скрип, слишком хлипкой оказалась конструкция.

Штерн в очередной раз пожевал губами, что-то мысленно прикинул, заведя глаза к потолку, помолчал, скривив недовольно лицо, и только после показанной пантомимы выдал:

– Я нашел ховеры нужной модели, но с бортовым вооружением возникли проблемы.

– Оно повреждено? Насколько сильно? – Провести ремонт собственными силами в принципе не должно составить проблем. Если, конечно, повреждения не носят критический характер. Полевая мастерская (приобретенная у все того же Штерна), имела предел сложности проводимых работ.

Поменять листы брони – пожалуйста. Полностью заменить внутреннюю проводку с электронной начинкой – уже нет, требовалось более серьезное оборудование и квалифицированный персонал.

– Не сильно. Пулеметные гнезда и орудийные порты в ходе боя получили повреждения. Ремонт не должен обойтись больше, чем в десять тысяч за штуку, – сообщил Франсуа скрипучим тоном.

– Приемлемо, – я кивнул.

И получил в ответ острый взгляд.

– А ваши птички готовы к отправке?

– Да, полностью заправлены и готовы для перегона, – ответил я.

Два ховербенда, полученные в часть доли трофеев из захваченной фабрики «Мелоун-Индастриз», не подходили для наших нужд. Пафосные транспортники, предназначенные для перевозки VIP-персон, слишком много жрали топлива, были плохо вооружены и имели внутреннюю отделку роскошных лимузинов. Перевозить в таких пехоту все равно, что золотой лопатой копать яму для строительных нужд.

И мы со Штерном договорились, что он забирает наши игрушки в счет поставки других ховеров в соотношении один к двум. Вместо пары кричащих транспортников, совершенно непригодных для регулярных боевых действий, мы получаем четыре вполне рабочих лошадки класса «Альбатрос», способных перевозить на борту до двух взводов тяжеловооруженной пехоты со средствами усиления.

Отличная сделка к удовольствию обеих сторон.

– Тогда я прикажу перегнать ховеры в указанное место для обмена, – сказал Штерн.

– Взаимовыгодное сотрудничество всегда хорошо, – откликнулся я, вставая.

Руку не протянул. К отсутствию жеста со стороны собеседника в качестве стандартного завершения сделки скупщик отнесся с пониманием. Он знал, кто я такой, и не считал себя ровней, трезво оценивая наше разное положение.

– Всегда рад вас видеть, милорд, – впервые за время встречи Штерн обратился ко мне согласно официальному титулу. Глаза дельца при этом оставались тусклыми, а голос невыразительным. Если бы правильное обращение приносило деньги, он бы через слово вставлял «милорд» и «ваша светлость».

– И еще один момент, – вдруг сказал он, когда я уже был у двери, собираясь покинуть пусть и гостеприимное, но совершенно неряшливое место встречи. Затхлая контора с грязью и пылью у меня уже в печенках сидела.

Я мысленно усмехнулся. Становлюсь понемногу настоящим аристократом.

– Что еще?

– Жилые модули, их привезут через несколько дней, вам нужны будут рабочие для помощи в сборке?

Подумав о наемниках Карла, я отрицательно покачал головой. Вояки опытные, справятся без посторонней помощи. Легкие металлоконструкции сборно-разборного типа очень популярны для быстрого возведения жилья в условиях полевых лагерей и военных баз. Наверняка кто-нибудь из нанятых солдат удачи раньше уже занимался подобной работой.

– Нет, спасибо. Мои люди справятся сами.

Штерн кивнул и больше не задавал вопросов, вернувшись к изучению планшета на столе и, кажется, уже забыв о моем присутствии.

Хмыкнув, я вышел из комнаты.

2

Короткая вспышка плазменной горелки – и очередной кусок трубы падает на песок. Рабочий небрежно отпинывает его в сторону и приступает к следующей части. Металлическая конструкция над рвом уменьшилась еще на несколько метров.

– Такими темпами они будут пилить эту дрянь целую вечность, – ворчит Карл, с неудовольствием оглядывая скромные результаты работы нанятых специалистов по демонтажу заградительного барьера. Устройство выполнило свою роль, задержав распространение загрязнения, но теперь должно исчезнуть.

– Бригадир сказал, что его люди справятся за два дня, – напомнил я и кивнул в сторону медленно, но уверенно вырастающей на берегу груды металлолома.

Гвардеец посмотрел в указанном направлении, в глазах мелькнул явственный скепсис.

– Если они собираются работать в прежнем темпе, то им и недели не хватит, – скрывать недоверие он не собирался.

Я пожал плечами. В любом случае это было лучше, чем ничего. Эти сборщики хоть не требовали аванса, согласившись взять в оплату порезанные огрызки металла, которые их наняли разобрать.

Взгляд скользнул дальше по берегу. Плоская баржа морского типа приткнулась в песок, выползя на сушу на добрую треть от длины корпуса. С судна спрыгивала очередная партия парней в засаленных рабочих спецовках. Направляемые уверенной рукой бригадира, они рассыпались вдоль рва, беря под контроль отдельные участки фронта предстоящих работ.

– Кажется, они неплохо организованы, – заметил я.

Карл скептически скривил губы, но ничего не сказал. Шумные и чересчур разговорчивые работники артели раздражали бывшего военного излишней суетой и громкими криками.

Словно подтверждая последнюю мысль, издалека прилетело:

– Кретин вислоухий, ты куда смотришь?!! А если бы пакет разорвался?!! Знаешь, какая внутри дрянь?! Мы сдохнем тут и выхаркаем легкие, если вдохнем даже щепотку этой химической гадости!!

Возмущался и орал один из помощников бригадира, судя по реакции, кто-то из грузчиков неосторожно обошелся с плотными пластиковыми пакетами, издалека похожими на мешки с сухой смесью для строительного бетона.

– Нейтрализатор? – приподнял бровь Карл и, не дожидаясь ответа, с чувством добавил: – Придурки. А если бы действительно пакет разорвался? – он оценивающе прикинул расстояние от баржи до места, где мы находились, и повторил: – Придурки.

– Там двойная пленка, – напомнил я. – И устойчивая к физическим воздействиям упаковка. Они могут их пинать и ничего не порвут.

В обсуждаемых мешках находилась специальная смесь для обработки поверхностей, очень ядовитая и невероятно токсичная, предназначенная для нейтрализации химических загрязнений. Химия, убивающая другую химию. Ее предполагалось распылять с воздуха, и производитель позаботился, чтобы в процессе доставки до места применения не произошло несчастных случаев с повреждением упаковки.

– Все равно, там мог быть острый угол или другая заточенная железяка, – проворчал Карл. Неуклюжесть прибывших работников его бесила.

Мне надоело слушать брюзжание. Вместо этого мое внимание привлекли четыре транспортных дрона, сгружаемые в этот момент со все той же баржи.

Бригадир вольных охотников за металлом согласился немного подработать и привезти с собой кроме опасного нейтрализатора и средства доставки для него – четыре широкие прямоугольные платформы беспилотников, способные поднять в воздух большой груз.

Понятия не имею, зачем сборщики металла их использовали до этого (подозреваю, вряд ли для вывоза обычного распиленного железа), но они весьма пригодились, когда я набрасывал предварительный план первых этапов очистки.

– Дроны пойдут по геометкам, – вслух сказал я, не обращаясь напрямую к Карлу, а словно рассуждая сам с собой. – Облетят выделенную площадь и распылят порошок с воздуха, разом накрыв нужный район.

Опомнившийся гвардеец, сообразивший, что ворчание надоело сюзерену, быстро переключился на разговор.

– Понадобится несколько дней, чтобы смесь осела на землю и вступила в реакцию, но потом процесс пойдет автоматически, – он покосился на меня и рискнул уточнить: – Вы уверены, что самостоятельная очистка самый лучший вариант? Все-таки уровень загрязнения весьма высок. По шкале токсичности Герда-Веббера...

Я нетерпеливо отмахнулся.

– Я читал доклад комиссии по экологии.

После аварии на химкомбинате была проведена тщательная оценка нанесенного ущерба, выбросы оказались масштабные и многие богачи боялись, что отрава в итоге вырвется за пределы карантинной зоны, и готовились вчинить иск корпорации, устроившей бардак под их боком.

Неподалеку располагалось несколько крупных городов на побережье. А вода отличный проводник для распространения загрязнения.

– Я к тому, что нескольких мешков с нейтрализатором может оказаться недостаточно, – примирительно произнес Карл, пожал плечами и добавил: – Даже для первых этапов очистки.

Все верно, упомянутый порошок всем хорош, но чтобы справиться с химическим загрязнением (особенно с очагами заражения, откуда произошли выбросы), четыре дрона и пара десятков пакетов с химическим реагентом недостаточно. Мягко говоря.

Но дело в том, что это и не ожидалось. Я планировал проводить очистку другим способом. Причин на это имелось несколько, и все дополняли друг друга, вынуждая пойти нетрадиционным путем. Если отбросить подробности, главным критерием, заставившим сделать это, являлось его величество время.

Время. Ресурс, который невозможно восполнить. Его невозможно вернуть. Обратить вспять. С ним ничего невозможно сделать. Только подчиниться, смиряя гордыню и подстраиваясь под его обстоятельства.

В ближайшее полнолуние будет идеальный момент для возрождения домена рода Мещерских. Погруженный в нижние пласты Астрала, он долго ждал своего часа и по идее мог еще подождать, но слишком много сошлось параметров, чтобы упускать такой шанс.

Другой следующий мог представиться только через несколько месяцев. А учитывая напряженную обстановку в Колониях, лучше встречать будущее в хорошо укрепленном месте, где мои возможности как мага существенно вырастут, чем оставаться на открытой местности, чувствуя себя беззащитным.

Домен наделит дополнительной силой, станет опорой, домом и крепостью. Предоставит укрытие в случае смертельной опасности и защитит даже от сильнейших князей. Творение древних чародеев обладало невероятным могуществом, ставя средней силы неопытного одаренного на один уровень с патриархами кланов.

Конечно, имелись и недостатки. Появление столь мощного колдовского строения, обладающего непонятной силой, привлечет к себе внимание всех более или менее сильных колдунов. Буйство энергии, когда домен начнет проявляться в материальной реальности с последующей активацией глубинных астральных пластов иных планов бытия, не может пройти мимо их внимания. Уверен, громадный всплеск энергии почувствуют все. Он волной пронесется по энергетическому полю планеты, сообщая, что на сцене появился новый игрок. Новая сила, от которой неизвестно чего ожидать. Что автоматически вызовет интерес, желание оценить и понять, на что способен глава внезапно возрожденного клана.

Про Мещерских вспомнят и начнут выяснить, что случилось. Пробуждение Силы крови скрыть не удастся. И Тимофей (то есть я) станет предметом охоты. Не обязательно для убийства. Скорее всего со мной сначала захотят поговорить, чтобы перетянуть на свою сторону. И уж если не получится – решить вопрос другими путями.

Я понимал, что ступаю на тонкий лед неопределенностей, и что дальнейшие события могут закончиться смертью. Но не мог поступить иначе. Знания, помещенные в мой разум астральной тварью с когтистыми лапами, и медленно менявшаяся под их влиянием новая личность требовали активных действий по возрождению и восстановлению клана.

Пассивная роль стороннего наблюдателя Мещерских никогда не устраивала. В их природе лежали совершенно другие императивы поведения. Стать выше, стать сильнее, возвыситься, и получить свое по праву. Вот что желали предки Мещерских. И через кровь Тимофея воздействовали на меня, изменяя обычно осторожный характер в совершенно иную сторону, создавая воина и правителя из бывшего ранее осторожным наемного убийцы.

Будь я прежним, ни за что бы не стал так рисковать. Слишком опасно, слишком рискованно, без понимания, к чему приведет столь громкое объявление о своем появлении. Наследник же крови Мещерских наоборот с нетерпением ждал этого часа, чтобы во всеуслышание заявить:

– Вот он я – кровь и плоть древнего клана, придите ко мне, кто осмелится бросить мне вызов, и познайте на себе тяжесть моего гнева.

– Милорд? – Карл вопросительно заглянул мне в глаза, удивленный затянувшейся паузой.

И вздрогнул. Я отчетливо видел, как бывший гвардеец внезапно переменился в лице, неосознанно отступив.

– Что?

– Ваши глаза... они на мгновение потемнели, – несмотря на шок, голос гвардейца прозвучал ровно.

Я кивнул, показывая, что понял, что он имеет в виду. Мерцающая тьма – один из признаков проявлений силы Астрала. Магия крови Мещерских все глубже проникала в меня, изменяя энергетические потоки.

Что интересно, преображение, а скорее перерождение, не вызывало внутреннего протеста. Мне нравился этот процесс, я наслаждался каждым мгновением, ощущая, как с каждым днем становлюсь все сильнее. Ни одно другое чувство не могло передать эти ощущения, когда ты понимаешь, что становишься кем-то совершенно другим, отличаясь от себя прежнего, как день и ночь.

Наверное, в глубине души у меня всегда было это желание – стать другим. Потому что нельзя иначе объяснить эту радость. Никакое внешнее влияние не способно оказать столь сильный эффект, как бы оно ни влияло на душу.

– Поговорим о ритуале, – предложил я.

В общих чертах я уже объяснил Карлу, что собираюсь делать. Будучи не самым слабым одаренным (но и не сильным, уровень мага средней руки), гвардеец впечатлился. Потом обдумал услышанное, вспомнил выдержки из исторических хроник о клане Мещерских... и впечатлился еще больше.

Грандиозный замысел древних чародеев произвел на выходца из семьи Ульбрихт-Бельских сильное впечатление. Никто и никогда не делал ничего подобного. Замысел потрясал. Воля, способная погасить силу собственной крови, вызывала у воина искреннее уважение.

– Вы начнете через несколько дней?

– Да, и к тому времени здесь не должно оказаться никого лишнего. Все рабочие должны исчезнуть. Я договорился со Штерном, груз привезут на третий день после полнолуния. К этому моменту твои люди должны будут готовы развернуть лагерь и смонтировать первичные узлы обороны. Несколько дней после обряда реальность в месте прорыва будет иметь зыбкие контуры. Нельзя, чтобы на территории находился кто-нибудь лишний. И никакого насилия и применения магических артефактов, – я поднял указательный палец. – Даже смерть небольшого животного может спровоцировать эффект схлопывания.

Карл ждал, рассчитывая на продолжение, я же наоборот замолчал, вдруг подумав, что от случайностей никто не застрахован, а значит, надо принять дополнительные меры для безопасности.

– Что будет, если что-то пойдет не так? – не выдержал все же Карл.

По моим губам скользнула тонкая улыбка.

– Скажем так, остров, вмещающий несколько крупных городов и обширные свободные пространства, занятые джунглями и равнинами, станет намного меньше в размерах, – сказанные тихим голосом слова прозвучали зловеще.

Карл помнил, что случилось в Токио, и понимал, что игры с силами Астрала могут быть чрезвычайно опасными и закончиться масштабными разрушениями.

– Мешки с нейтрализатором нужны для этого? Замаскировать ритуал? – догадался он.

– Замаскировать очистку, – признал я. – Большой кусок почвы исчезнет из этой реальности, заменившись на энергию Астрала, принявшую форму материального вещества. Это проще, чем проводить очистку обычными методами.

И опаснее. Но это я сказал уже мысленно. Не стоило напрягать и так нервничающего бойца.

Вариант с избавлением от химического загрязнения при помощи магических сил на первый взгляд выглядел настоящей авантюрой. Слишком много погрешностей, слишком много непредсказуемых моментов. Непонятно как может повести себя материальный слой реальности, когда из нее выдерут кусок, заменив непонятным аморфным образованием на основе чужеродной миру энергии. Такие фокусы не всем патриархам кланов по плечу. Не говоря уже об обычных одаренных.

Но если знать, что и как делать, а главное четко представлять процесс – идея не выглядела безумной. Наоборот, позволяла еще больше укрепить связь домена с обычным миром, одновременно протянув нить в глубины Астрала, откуда домен потом будет черпать энергию.

Главное не напортачить, не сбить концентрацию и не дать призванным силам вырваться из-под контроля в самый критически важный момент. Иначе выброс в Токио по сравнению с этим покажется детской шалостью. Все-таки ритуал призыва из глубин иного плана бытия далеко не то же самое, что обычный прорыв Астрала в реальный мир. Грохнет так, что заденет все близлежащие территории. Не исключено, что и соседним островам достанется, возможно даже Скайфоллу.

Риск есть, но я был уверен, что справлюсь. Иначе и быть не могло.

Между тем рабочие закрепили мешки с нейтрализатором на грузовые коптеры. Машины заработали винтами, тяжело оторвались от земли и, на секунду зависнув, медленно двинулись в сторону, указанную бортовыми маршрутизаторами. Оператор проложил курс, ориентируясь на геометки, отмеченные на стадии подготовки запуска.

Через несколько минут специальные иглы пробьют упаковку в нескольких местах, и химическая смесь начнет распыляться в очагах загрязнения, расположенных по краям от центральных цехов разрушенного химкомбината. Этого хватит, чтобы очертить район будущей очистки.

Главный источник токсичных отходов вместе с большей частью развалин исчезнет в ходе проводимого ритуала. И дело будет сделано.

– Поехали, хочу осмотреть дальние рубежи, – я махнул в сторону небольшого багги, стоящего неподалеку от дороги, ведущей в джунгли. – Может, удастся прикупить еще немного земли. Чувствую, на десяти гектарах мы с трудом развернемся.

Карл кивнул и сел за руль. Рыкнув мотором, багги рванул с побережья в сторону джунглей.

3

Зараженную территорию объехали по широкой дуге, благо дорога позволила это без особых проблем. Еще через полчаса показались просветы между деревьев, начались ровные прямоугольники обработанных полей. Карл плавно притормозил.

– Остров и правда огромный, – задумчиво проговорил я, вглядываясь в экран планшета с активной картой.

Тактический планшет в неубиваемом защитном корпусе военного образца (производство компании Т-М-Т, армейская модель, цена в розницу от трех тысяч кредитов в зависимости от комплектации) отслеживал местоположение в навигационной программе.

– Кажется, он входит в пятерку крупнейших островов в мире, – заметил Карл, покосившись на экран.

Я кивнул, вспоминая географию своего мира. Если сравнивать, то при поверхностном взгляде казалось, что миры идентичны, и что острова Малайзии у нас почти полностью повторяют своих собратьев здесь. Но чем дольше смотришь на карту, тем больше замечаешь различия. Сначала они выглядят незначительными шероховатостями, и ты все списываешь на память, позабывшую мелкие детали, но чем дольше идет изучение, тем сильнее видна разница.

Особенно четко это понятно на примере крупных островов в азиатско-тихоокеанском регионе. Например, Мадагаскар на первый взгляд находился там же, где и у нас. Но при внимательном рассмотрении понятно, что в отличие от коллеги из другого мира, он, во-первых, имеет совершенно иную форму, а во-вторых, больше смещен к югу-востоку относительно африканского континента.

И таких незаметных расхождений при внимательном рассмотрении огромное множество.

Тот же Скайфолл, казалось, стоит на месте Джакарты, но если приглядеться, то ясно, что и сам город, и остров, который имел другую форму, находятся не совсем в том самом месте.

Мы сейчас на острове Калимантан, он же Борнео. В нашем мире его делили между собой три государства. Здесь у него хозяев намного больше, хотя формально полностью он никому не принадлежал.

– Почти небольшой материк, – заметил Карл, изучая карту вместе со мной.

Я уменьшил масштаб, скакнув на уровень планеты, и почти сразу понял, что если смотреть так, то различия в географии становились еще заметнее. Архипелаги, где в нашем мире располагались Малайзия, Индонезия и ряд других более мелких государств (здесь их, понятное дело, не было, по крайней мере в качестве независимых субъектов государственного права), имели совершенно иные очертания. Похожие, но другие. И это раздражало. До этого момента почему-то казалось, что миры идентичны, по крайней мере в географическом плане.

Я знал это и раньше, но не обращал внимания, отложил в памяти и забыл, на тот момент других проблем хватало. Но именно здесь и сейчас пришлось признать, что этот мир отличается даже в крупных деталях. И это непонятно почему вызвало раздражение.

– Чертовы географические открытия, – буркнул я, сам не зная почему. При чем здесь географические открытия? Скорее географический кретинизм разных миров. Хотя нет, это тоже не в тему... проклятье.

Карл слегка удивленно покосился на меня, но промолчал, вместо этого осторожно указав:

– Через десять километров будет поселок.

Я снова обратился к карте.

– Сакаджава, – найти указанное поселение удалось сразу, благо навигационный передатчик работал отлично. – Судя по поясняющей ссылке, название на каком-то местном исковерканном диалекте. Переводится как «город в долине».

– В какой долине? – не понял Карл.

Я пожал плечами. Судя по карте, никаких долин поблизости не наблюдалось. Поселок находился на самой что ни на есть заурядной равнине. Точнее посреди очищенной от джунглей площадки. Кстати об этом, кому-то пришлось здорово постараться, чтобы расчистить такие участки. Выжигали напалмом, что ли? Получался ровный квадрат, если смотреть с высоты.

– Понятия не имею, похоже, у аборигенов свои понятия о значении слова «долина».

– Я так понимаю, эта Сакаджава что-то вроде мелкого административного центра? – уточнил Карл.

С моей стороны с задержкой последовал небрежный кивок. Глаза в это время быстро пробегали поясняющую статью.

– Что-то вроде того. Хотя если судить по размерам – на центр не тянет. Даже на столицу микроскопической провинции. В поселке проживает чуть больше двух тысяч человек.

– Под чьим они протекторатом?

– Ни под чьим. Судя по всему, у них одна из форм местного самоуправления, – ответил я.

– Никто не захотел брать на себя ответственность? – понимающе усмехнулся Карл.

Я снова кивнул.

– Похоже на то.

И небрежно огляделся. В очередной раз. Пока мы вели неспешный разговор, ни я, ни Карл не теряли бдительности, цепко оглядывая окрестности.

Обработанные поля, на границе которых остановилось багги, вовсе не являлись гарантией безопасности. Наоборот, в какой-то степени здесь могло быть даже опаснее, чем в джунглях. Ведь поля кому-то принадлежали. А значит, могли охраняться.

Угадав, о чем думаю, гвардеец качнул головой.

– Не похоже на корпоративную собственность. Скорее местные сельхозугодия.

Да, владение корпорантов нас бы встретило колючей проволокой, пулеметными вышками и злыми охранниками, сторожившими хозяйское добро в виде пока еще не собранного урожая.

– Там дальше находятся земли крупных агрокомплексов, которые точно принадлежат корпорациям, – сообщил я, в очередной раз сверившись с информацией из планшета. – Все, что за ними, формально имеет статус ничейных территорий.

– И никому не нужных, – проницательно вставил Карл. – Вот если бы обнаружили месторождение полезных ископаемых, то владельцы бы сразу нашлись.

И усмехнулся. Привычные порядки для Спорных территорий. Если находится что-нибудь ценное, то его сразу подгребает под себя более сильный игрок.

– Работники с ближайших деревень. Минимальная оплата. Работают на полях круглый год. Получают живые деньги, но очень мало, – я помедлил. – Очень удобно для корпораций. Никаких медстраховок, минимальный размер оплаты труда. Больницы и школы если и строят, то исключительно в качестве пиар-акций.

В чем-то напоминало наш мир. Со своими особенностями, конечно, но все же похоже. Где во главе угла жестокая рациональность. Идеальная экономическая модель по извлечению прибыли. Потому земли и ничейные, а у туземцев иллюзия независимости в форме местного самоуправления. Никто не хотел брать ответственность за людей, но с удовольствием пользовался дешевой рабочей силой. Ведь если объявить земли своими, то придется их защищать, и хотя бы по минимуму заботиться о населении. Зачем взваливать на себя трудности, если есть возможность поступить проще?

– Почему не используют технику? – я посмотрел на фотографию одного из агрокомплексов – почти все ссылки сопровождались соответствующими иллюстрациями.

– Тут паршивый климат – высокая влажность, сезон дождей. Обслуживание обойдется дорого. Дешевле загнать крестьян в поля, – ответил Карл, подумал и добавил: – Я однажды видел бескрайние поля в африканской саване, засеянные измененными сортами пшеницы. Одна из корпораций использовала то место в качестве испытательного полигона, чтобы опробовать новые типы семян.

– Генетическая модификация? – припомнил я практику вмешательства в естественное состояние растений в своем мире.

– Да, – нисколько не удивился подобной осведомленности гвардеец. – Они хотели увеличить урожайность, повысить устойчивость к вредителям и улучшить переносимость к засушливым климатам.

– Модифицированные гибриды, – задумчиво проронил я. – Любопытно, но не очень. Корпоранты загоняли местных негров в поля собирать урожай?

Осведомился и поправил стоящий между ногами автомат. Мы не только цепко оглядывались, но и держали оружие под рукой. Компактное, скорострельное, снаряженное усиленными боеприпасами – идеальный вариант для ведения боя в условиях плотной растительности.

Карл покачал головой.

– В том-то и дело, что нет. На той экспериментальной ферме полностью использовался автоматизированный подход. Почти ни одного человека. Все делали машины: беспилотные комбайны, трактора и другая техника управлялись компьютерами. Похоже, корпы испытывали новую сельскохозяйственную модель, полностью независимую от человеческого присутствия. Машины сеяли, ухаживали, обрабатывали поля пестицидами, а затем убирали урожай в автоматическом режиме. День и ночь, невзирая на время суток.

– Вряд ли корпоранты распространят подобный опыт на другие сельхозпредприятия, слишком накладно, – с сомнением протянул я, помедлил и закрыл планшет. – Ладно, поехали. Хочу взглянуть на этот «административный центр».

Карл кивнул, багги рыкнул мотором и бодро покатил по грунтовой дороге. Пару раз навстречу попадались крестьяне из местных. В соломенных шляпах, в простой домотканой одежде, они застывали на обочине, настороженными взглядами провожая проезжающую машину, и особенно едущих внутри людей – двоих крепко сложенных незнакомцев в непривычных для местных военных комбезах.

Через несколько минут показался поселок – в центре четыре здания из грязно-коричневого кирпича, вокруг тростниковые хижины с камышовыми крышами. Ничего особенного – типичная туземная деревня.

Кирпичные постройки привлекали внимание простотой формы – каменная коробка, покрытая наклонной крышей. Наверху – спутниковая тарелка. Смотрится сюрреалистично, учитывая тростниковые лачуги вокруг.

У главного здания современные пластиковые окна, вполне приличная дверь и небольшое крыльцо. Видно, что выполняет роль ратуши или мэрии. На импровизированной парковке четырехколесная развалюха, когда-то если и носившая титул автомобиля, то давно и безвозвратно потерявшая свое былое величие.

Интересный момент – на торце крыши мэрии свисающий кабель, уходящий к панели солнечной батареи. Хмм... все-таки не полная дикость, какие-то элементы технологий у местных имелись.

– К главному зданию? – осведомился Карл, сбрасывая скорость перед въездом на территорию поселка.

Местные жители если и удивились появлению гостей, то не подали вида, продолжая заниматься своими делами. Одеты они были в большинстве, как встреченные на дороге крестьяне.

– Нет, давай вон туда, – я указал на тростниковую хижину, отличающуюся от соседних товарок. Больший размер, растянутый тент, образующий подобие навеса, грубо сколоченные столы и стулья, ошибиться невозможно – местный трактир. Или таверна, или кабак на открытом воздухе. Короче, место, где туземцы любят собираться и отдыхать.

Владелец туземной харчевни готовил еду прямо на улице, используя стоящую под навесом жаровню. Судя по разлетающимся по округе ароматам, жарил что-то мясное, приправленное овощами.

Багги плавно притормозил у обочины. Трактирщик бросил быстрый взгляд, но тут же вернулся к готовке.

Мы с Карлом не торопясь выбрались из машины, демонстративно огляделись и лишь после этого двинулись к тенту, не забыв прихватить из багги автоматы. Впрочем, повесили их в походное положение, чтобы местные не приняли за агрессию. Лишний шум пока ни к чему.

– Ола, амигос, – приветствовал нас хозяин трактира, взмахнув рукой.

Карл хмыкнул и ответил небрежным кивком.

– Холодного пива? Горячего эспинада? Уже готовится, – повар указал на жаровню.

Карл с подозрением покосился на скворчащую железную емкость, судя по названию, чересчур заправленную жгучими специями, и отрицательно мотнул головой.

– Только пиво.

Я тоже не стал рисковать, пробуя шедевры туземной кухни. Две запотевшие бутылки появились из портативного холодильника, спрятанного под досками, исполнявшими роль стола.

– Прошу, сеньоры.

Забавно, несмотря на обращение на латиноамериканский манер, трактирщик выглядел абсолютным представителем местного населения – смуглокожий, с узким разрезом глаз, коренастый, с прямыми и черными, как смоль, волосами. В отличие от прочих деревенских, услужливый трактирщик носил цветастую футболку и шорты. На ногах болтались дешевые шлепанцы из пластика.

Обращение на испанский манер не слишком удивило. В Колониях все так переплелось и перепуталось, что отдельные регионы запросто заимствовали привычки и обычаи из других краев, зачастую весьма отдаленных.

Кстати, говорил на общем туземец вполне прилично, лишь слегка тянул гласные и глотал окончания. Значит, все-таки не такая дыра, иначе общение велось бы на местном наречии.

– Как идет торговля? – спросил я, кивнув на основное помещение трактира.

– О-о, очень хорошо, сеньор. Просто отлично.

– Много посетителей?

На секунду мужик замялся, глаза быстро стрельнули в другой конец поселка, противоположный, из которого мы прибыли. Только на местных харчевня держаться не могла, значит, ее регулярно посещали другие клиенты. Например, проезжая мимо или наведываясь из соседних деревень, поселков или других мест, где есть люди.

– А вы приехали со стороны побережья? – попытался увильнуть трактирщик.

Не заметивший заминки Карл кивнул.

– От старого заброшенного химкомбината.

Туземец затряс головой.

– Плохое место, очень плохое. Кто там ходит потом долго болеет, сеньоры. Не надо вам туда.

Я хмыкнул. Правильно, надышатся токсичной дрянью, а потом удивляются.

– А зачем туда ходят? – поинтересовался я.

Абориген отвел взгляд.

Понятно, разбирали остатки оборудования. А скорее растаскивали, что осталось. Доморощенные добытчики цветного металла и другого плохо приколоченного добра. Не удивлюсь, если выяснится, что даже кирпичи и бетонные блоки оттуда таскали. А то, что все это давно пропиталось токсичной дрянью, наверняка даже не вспомнили. Точнее вспомнили, но потом. И умирали от неизвестных болезней.

– Может, девочек? У нас есть очаровательные сеньориты, готовые скрасить досуг усталых мужчин, – предложил хозяин таверны.

Его мексиканская манера общения слегка сбивала с толку, учитывая типично азиатскую внешность. Все равно, если бы белый заговорил на африкаанс, используя специфические обороты, известные только неграм.

– Может, позже, – дипломатично ушел я от прямого ответа.

В этот момент Карл вздрогнул и резко развернулся. За пределами поселка послышался тяжелый лязг гусеничной техники. Звук нарастал, пока в конце улицы не показался источник. Не веря своим глазам, я вытаращился на въезжающий в поселок массивный танк.

4

Первоначальное удивление быстро прошло, сменившись цепкой сосредоточенностью. Приближающийся танк подвергся тщательному, но быстрому изучению. Спустя пару секунд Карл вынес вердикт:

– Дребезжащее старье.

С моей стороны последовал неспешный кивок. И правда – дребезжащее старье, очень точное и емкое определение для въезжающей в поселок машины. Иного она не заслуживала.

Возможно, когда-то танк и выглядел грозным орудием войны, способным нести смерть и разрушение, но его лучшие времена давно прошли. Теперь он представлял собой жалкое зрелище, способное напугать лишь суеверных селян, ни разу не видевших современной боевой техники.

Чем-то он напоминал танки пятидесятых годов, когда еще считалось, что количество может решит исход почти любого сражения. Никакой активной защиты, никакой сложной композитной многослойной брони, никаких систем разведки, радаров и дронов сопровождения, никаких ракетных установок и комплексов ближних систем обороны, способных сбивать реактивный гранатометный заряд на лету. Ничего из современного вооружения. Только покатая башня и пушка, да наверху торчал пулемет, по виду тоже из времен, что сам танк.

Лязгающее гусеницами чудовище ехало по улице поселка, мы спокойно на него смотрели, ожидая, когда оно проедет мимо или остановится рядом с навесом, игравшем роль своеобразного места сбора для аборигенов.

– Я знаю эту символику, – неожиданно сказал Карл.

– Ты про эмблему на борту?

Не заметить знак на корпусе громыхающего танка было невозможно. Намалеванное чьей-то не очень умелой рукой, он белым пятном выделялся на грязных разводах самостоятельно нанесенного камуфляжа. Что еще раз подтверждало низкое значение ТТХ приближающегося старичка. Никаких машинных способов нанесения средств маскировки, никаких специальных материалов, поглощающих тепло и снижающих излучения для обнаружения наземными станциями разведки. Спорю на что угодно – краска самая что ни на есть обычная, купленная в ближайшем хозяйственном магазине, а не произведение искусства кудесников из военных лабораторий.

– Да, про эмблему. Странно, что их люди ездят на таком старье. Слишком несерьезно для столь серьезной организации, – пошутил Карл.

– Какой организации? – я позволил себе на секунду отвлечься.

Несмотря на то, что приближающаяся машина не воспринималась угрозой, два заклинания висели в полной готовности – одно для защиты от потенциального выстрела (не только от очереди из пулемета на башне, но и от главного орудия, чье дуло пусть и смотрело вперед, в любой момент могло довернуть, нацелившись на тент, под которым мы находились) и второе – боевой аркан, способный прожечь танк насквозь, уничтожив экипаж до того, как он успеет понять, что вообще происходит.

Собранная энергия подрагивала на кончиках пальцев, в любой момент готовая выплеснуться в форме нужных заклятий. Ощущение мощи вызвало восторг, нашептывая пустить в ход магические оружие.

Пришлось брать себя в руки и сбрасывать наваждение. Не время. И не место.

– Так что за организация? – повторил я вопрос.

– «Эль-Синдикат», – ответил Карл.

Теперь понятна шутка про несерьезное старье для слишком серьезной конторы. Эль-Синдикат считался одной из крупнейших преступных организованных группировок в мире Колоний. Многие ему даже прочили первое место среди остальных, наделяя небывалым влиянием. Некоторые мелкие картели и банды платили Синдикату дань за защиту и право представляться от его имени.

Боевики Эль-Синдиката были хорошо экипированы, тренированны и во многом не уступали бойцам частных корпоративных армий. А по агрессивности и жестокости превосходили в несколько раз.

И видеть знак столь могущественной организации на дребезжащей гусеницами стариной развалине, которой давно место в музее, было по меньшей мере странно.

– Возможно, какая-то из мелких банд купила у них право на знак, – предположил я. – Или вообще получила статус регионального представительства. Нужной техникой обзавестись не успели, вот и пользуются тем, что сумели достать.

Карл покачал головой, он не верил в подобный вариант.

– Они слишком дорожат репутацией, чтобы позволять такое. Перед заключением соглашения с независимым картелем или другой группировкой, согласившейся перейти под их руку, люди Синдиката тщательно проверяют претендента, просчитывая, как можно будет использовать его в будущем и чем он сможет оказаться полезен организации. Неудачников, ездящих на таком дерьме, никогда бы не взяли.

– Может, придурки нанесли знак без спроса, – выдвинул я второе предположение, появившееся почти сразу после первого.

Гвардеец хмыкнул.

– Тогда они действительно придурки, – он помедлил и уже тише добавил: – Или самоубийцы, желающие умереть особо жестоким способом. За подобное самоуправство их легко могут сварить в кислоте или казнить другим мучительным способом. За использование своего имени синдикат жестко спрашивает.

Как и кланы, как и другие структуры, дорожащие репутацией, – мысленно закончил я. Аристократы за оскорбление родового имени вообще могли устроить бойню, вырезав под корень всех причастных и непричастных. Единственные, кто более или менее относится к такому спокойно – корпорации. Там вместо отступных можно заплатить деньгами, прикрыв сделку официальной лицензией.

– Если это и правда танк Эль-Синдиката, то что он тут делает? – я мазнул быстрым взглядом по трактирщику, несмотря на приближающийся лязг гусениц, звук которых уже невозможно было не заметить, никаких признаков тревоги тот не испытывал, продолжая жарить мясо в покатой жаровне.

– Возможно, у них неподалеку объект? – пожал плечами Карл. Деятельность туземных бандитов его волновала мало.

А вот меня заботила. В конце концов, мы могли оказаться соседями, и кто знает, не придется ли потом выжигать данный очаг криминальной активности свинцом и боевыми заклятьями.

– Химкомбинат, – медленно проронил я. – Синдикатовцы узнали о техногенной аварии, послали разведку, рассчитывая использовать в своих целях, поняли, что заражение слишком большое, и отступили.

– Но полностью не ушли, – продолжил мысль Карл.

Я кивнул.

– Да, не ушли. Поняли, что неподалеку можно создать химическую лабораторию или что-то похожее. Скорее всего, для производства синтетических наркотиков. Большие города на побережье неподалеку – идеальные рынки сбыта. Плюс Скайфолл, где тоже привечают наркотики. По крайней мере в развлекательных зонах, – я строил догадки наугад, но почти не сомневался, что попал в цель. Судя по реакции, Карл думал схожим образом.

– Это может нам помешать, – хмуро буркнул он.

Я пожал плечами, но вынужденно согласился.

– Возможно.

Гвардеец покосился на меня.

– Каковы ваши приказания, милорд?

И он и я говорили приглушенно, не для лишних ушей, но на последнем слове жарящий мясо трактирщик чуть вздрогнул и бросил в нашу сторону украдкой взгляд. Молниеносный, почти незаметный, но различимый для тех, кто привык все вокруг подмечать.

Ушлый трактирщик имел слишком хороший слух для своей профессии, где не рекомендовалось прислушиваться к чужим разговорам. Глаза аборигена на мгновение расширились в изумлении, но тут же стали обычными. Мгновенно притворился, что ничего не услышал.

Не дурак, сложил два и два, понял, кто в его халупу пожаловал. Аристо. И не просто аристо, а судя по отсутствию внушительного сопровождения в виде вооруженного до зубов эскорта, аристо, не боящийся путешествовать даже по джунглям в одиночку. Одаренный большой силы. Выходец из Старых семей. Про которых ходило так много зловещих слухов среди обывателей.

На секунду перед глазами возникла картина, как из моих рук вырывается «стрела тьмы», убивает чересчур любопытного трактирщика, а затем поражает навес и стоящую за ним тростниковую хижину. Материя обращается в прах. Мелкая зернистая пыль перелетает на соседние постройки, добирается до центральных зданий, каждая крупица несет в себе элемент распада. Дома не выдерживают и рушатся, погребая под собой обитателей. Серая пыль не останавливается и летит дальше, дотягиваясь до крестьянских полей и убивая по пути все живое. Сама земля превращается в прах. Проходит несколько минут и от поселка и прилегающих территорий ничего не остается. Только выжженное черное пятно посреди зеленого буйства джунглей.

– Смерть и прах, – тихо вымолвил я.

И дернулся. На этот раз видение захлестнуло разум по-настоящему.

...конная лава растекается, захватывая кочевье в стальное кольцо. Слышатся азартные крики всадников, резкими щелчками звучат выстрелы луков. Прямо с седла воины пускают тяжелые стрелы, с легкостью пробивающие кожаные доспехи. Застигнутые врасплох степняки падают. Часть всадников уходит направо, в загон, где держат полоняников. Остальные врываются в стойбище, выхватывая клинки.

Яростная рубка длится секунды. Не ожидавшие нападения кочевники падают в пыль, проткнутые стрелами и изрубленные клинками. Предводитель конных воинов спокойно ждет окончания боя. Вскоре к нему подводят увешенного костяными амулетами старика. Это шаман, он руководил недавним набегом, а значит, должен умереть особенно мучительной смертью.

Раскосые глаза старика смотрят на русоволосого воина и видят в его голубых глазах, похожих на таинственные ледники далекого севера, о которых рассказывали торговцы, свою участь. И шаман начинает дрожать. Он никогда и никого не боялся, но здесь и сейчас, заглянув в синие льдинки глаз пришлого русича, начинает испытывать страх.

Тщедушное тело поднимают и насаживают на длинную пику. Оттуда с высоты, он видит, как стойбище начинает гореть, как остатки степняков безжалостно добивают, не делая различий между взрослыми и детьми. Как освобожденных полоняников уводят в сторону, и как конный отряд вновь выстраивается в походный порядок.

В последнем набеге степняки разорили три деревни, а значит, девять стойбищ должны сгореть. И Светлояр, старший сын князя, намеревается выполнить повеление своего отца.

Таково правило рода Мещерских – трое за одного убитого русича. Неважно, степняки, ляхи, немцы или норды – всегда один к трем, только такой размен устраивал князя, и молодой княжич не собирался отступать...

Я вздрогнул, в голове слегка гудело, перед глазами плавали темные круги. Казалось, прошла целая вечность, но судя по слегка изменившемуся положению Карла, с последней фразы минуло не больше пары секунд.

– С вами все в порядке, милорд? – повернулся гвардеец, машинально отметив мой затуманенный взгляд.

Я кивнул, помотал головой, приходя в себя. Желание уничтожить любопытного трактирщика, а вместе с ним и весь туземный поселок, растворилось призрачной дымкой.

Проклятье. Сила крови Мещерских все сильнее говорила во мне.

– Нормально, – я махнул рукой, ощущая, как голос прозвучал слегка хрипло.

Тем временем танк остановился напротив харчевни. С лязганьем откинулся люк, показалась смуглокожая голова танкиста. Блестящие глаза быстро оббежали хозяина питейного заведения у жаровни, припаркованный у обочины багги и нас – двоих в слишком крутых военных комбезах для этих мест, с автоматами, демонстративно закинутыми за плечи.

Карл неспешно сделал глоток из запотевшей бутылки, равнодушно скользнул глазами по железной громаде, от которой исходило тепло. Листы старой брони ощутимо нагрелись на солнце, вместе с плохо изолированным двигателем, сыгравшим роль дополнительного источника нагрева машины.

По лицу туземного вояки скользнуло недоумение. Он отметил хорошее снаряжение незнакомцев и поэтому насторожился, но, заглянув в наши холодные глаза, растянул губы в притворной улыбке, скрывая нервозность.

– Ола, амигос! – почти весело помахал он рукой.

Эти латиноамериканские страсти в азиатском регионе уже начали напрягать. Лицо танкиста, как и содержателя трактира, являлось типичным для здешних краев, но общался он, используя выражения, бывшие в ходу в совсем другом регионе планеты.

Все-таки Колонии и правда здорово перемешали между собой множество обычаев и привычек. Отсутствие по-настоящему независимых государств национального уровня сыграло свою роль, став естественной средой для «котла», где давно перемешалось все и вся.

– Где твои знойные чикитос, амиго? – не дождавшись от нас ответа или какой-либо реакции, танкист обратился к трактирщику. – Где Мариана и Сильвия? Я просто изнываю от жажды погрузиться в их лоно.

Радостный тон, притворная улыбка и напряженный взгляд в нашу сторону. Мы продолжали молчать, равнодушно сделав еще по одному глотку из запотевших бутылок с пивом.

По резкому крику хозяина трактира откуда-то выпорхнули две нимфы, должно быть работающие официантками в заведении, а в свободное время подрабатывающие другим местом, обслуживая все тех же клиентов, но уже стоя на коленях или в горизонтальном положении за ближайшим углом. Одежда девушек прямо намекала на это – мини-юбочки с трудом скрывающие тоненькие трусики и обтягивающие микроскопические топики, на лицах слишком много косметики.

И только после появления девушек танкист наконец-то осмелился полностью вылезти из танка. Смотрел он при этом на нас.

– Второй внутри танка, – негромко заметил я, перейдя с общего на чисто русский.

Карл небрежно кивнул.

– И третий, – добавил он.

Он тоже просветил насквозь танк, заметив за броней силуэт ауры второго человека. Третий сидел позади, выполняя роль башнера.

– Похоже, я знаю, зачем эта развалюха нужна, – проронил я, не отрывая взора от первого танкиста, успевшего выбраться из танка и уже вовсю лапавшего услужливых девчонок, не забывая бросать в нашу сторону настороженные взгляды.

– Зачем? – гвардеец все еще не понимал причин, из-за чего столь серьезной конторе, как Эль-Синдикат (Эль-Синдикато на оригинале), могла понадобиться дребезжащая железная развалюха.

– Обманка, ложная цель для отвлечения внимания. Вот и посадили туда такое отребье, – не скрывая презрения, я кивнул на ухмыляющегося танкиста, несмотря на присутствие незнакомых (вооруженных!) людей, вылезшего из-под прикрытия брони.

– Пока уничтожают эту развалюху, где-то поблизости в джунглях прячется настоящая сила, например пара «Осирисов-Т» – двух средних мехов, идеально подходящих для войны в условиях джунглей, – понятливо кивнул Карл. – Умно.

– Дураки бы не смогли создать столь серьезную организацию, – заметил я, помедлил и бросил недопитую бутылку с пивом в стоящий недалеко мусорный бак. – Ладно, поехали, я увидел все, что хотел.

Карл последовал моему примеру. Трактирщику в качестве платы полетела на стойку купюра в пять кредов. Мы прошлись к багги, сели и направились в сторону выезда из поселка. Нас никто не пытался остановить.

5

– Вещь, – наемник одобрительно похлопал по металлическому боку и поднял вверх большой палец.

– Настройка закончена? – уточнил я.

Солдат удачи кивнул.

– Все в порядке, сэр. Диагностика систем проведена, механизм работает, как часы.

Автоматическая турель «Часовой КЛ-МК» пряталась в небольшой ложбине, большую часть скрывали две насыпи земли, снаружи торчала лишь башенка с пулеметной спаркой, создавая сектор обстрела на сто восемьдесят градусов.

Правый бок механического стража закрывал кожух, там прятался охлаждающий блок. При повышении темпа стрельбы и увеличении интенсивности использования стволы превращались в раскаленные жерла, требуя дополнительных систем охлаждения.

На левой выпирающей стороне выдвижной контейнер для боеприпасов – на две, три или пять тысяч патронов, в зависимости от типа. Последний вариант требовал небольшой модификации в виде еще одного ящика, крепившегося на специальных шарнирах.

Сам компьютерный модуль, управляющий стрельбой, глубоко внутри корпуса, спрятанный за бронепластиной. Слабенький процессор не обладал выдающимися вычислительными мощностями и скорее напоминал обычный электронный чип, но его хватало для ведения боя.

Оптический визор с ночным и тепловым режимом наверху, закрытый решетчатой конструкцией от осколочных попаданий. Прямой выстрел из крупнокалиберной винтовки он не выдержит, поэтому сбоку еще два сенсора, отвечавших за визуальное наблюдение.

А так все по стандарту: ленточная подача, крупнокалиберные патроны, электрический привод. Кабель энергопитания проложен в земле. Имелась батарея, если питание прекратится, хватит на двадцать минут активной стрельбы. Более чем достаточно в условиях боя.

Особая функция – возможность создавать «стальную завесу» – заградительный огонь высокой плотности. Боеприпасы при этом тратятся как сумасшедшие, зато гарантированно никто не пройдет.

– Остальные уже установили? – спросил я наемника.

Нанятый Карлом боец покачал головой.

– Почти заканчивают, сэр. Из тридцати малышек осталось только две неподключенные, – и, предвосхищая вопросы, пояснил: – На северо-западе рельеф неудобный, парням пришлось рыть траншеи и укреплять укрытия.

Да, просто так ставить турели на открытой местности нельзя. Точнее можно, но это будет полная глупость. Легкая мишень для любого снайпера, обладающего должными навыками по выведению из строя механических средств обороны. Если точно знать, куда стрелять, то вполне реально превратить грозные с виду машины в груду бесполезного металлолома буквально за пару минут. Поэтому основной корпус турелей старались убрать с открытого воздуха.

– Продолжайте, – я кивнул наемнику и поднялся на возвышенность, откуда открывался вид на охранный периметр.

Сетчатый забор заканчивали монтировать. За ним виднелась полоса джунглей, с той стороны прилетал стук топоров и редкие завывания бензопил. Последних имелось всего пару штук, но туземцы и без них прекрасно справлялись.

Шла вырубка леса. Приличная часть уже была от растительности освобождена. Срубленные деревья тут же обжигались особым образом в яме, полной угля. Как мне пояснили, из них получатся неплохие стройматериалы, из которых потом в местных деревнях будут строить хижины, лабазы для хранения урожая и другие полезные для хозяйства постройки.

Нанять несколько десятков туземцев для очистки прилегающей к границам владения территории оказалось просто. Достаточно было запустить слух, что платить будут живыми деньгами, как к воротам бывшего химкомбината выстроилась огромная очередь. Пришлось даже ограничивать набор желающих, рубить джунгли на всем острове я не собирался.

Но это все, что касается периметра. Внутрь заброшенного химкомбината, где находились основные очаги заражения, пока никто не заходил. Ни нанятые для вырубки туземцы, ни начавшие прибывать наемники Карла.

Кстати о наемниках. Я развернулся в сторону побережья. На расчищенном под временный лагерь участке берега вовсю шла суета. Издалека место высадки и размещения походило на разворошенный муравейник. Сновали рабочие, помогавшие с выгрузкой морских транспортных барж. Пробегали солдаты, разбирая контейнеры с оборудованием и снаряжением.

В отдалении возводились надувные палатки армейского образца и жилмодули из легких металлоконструкций. Делались навесы для защиты от дождя, сборно-разборные каркасы обтягивались непромокаемой тканью.

Слегка в стороне стоял оборудованный временный командный пункт. С выдвижными бронещитами, с портативными зенитными установками на поворачивающихся платформах, с подключенным мобильным реактором, с мониторами, на которые уже выводилась информация с разбросанных по округе датчиков и сенсоров, настроенных на выявление активности в пределах охраняемого периметра.

Приобретенный у скупщика краденого полевой лагерь начал приобретать законченные очертания. А ведь прошло меньше дня. Быстрота размещения могла бы поразить стороннего наблюдателя, не знай он, что такое Спорные территории и с какой интенсивностью здесь любят повоевать. А любая война это в первую очередь переброска военных частей с места на место. Хотя бы с минимальными удобствами солдат надо разместить, накормить, дать время для отдыха. А значит, умение быстро возводить такие лагеря для любой армии являлось жизненно важной необходимостью, а не прихотью.

– Плюс наемники хорошо знают свое дело, – тихо вымолвил я, наблюдая за действиями взятых на службу Карлом бойцов.

Никакой суеты, никакой ругани или драк, четко, дисциплинированно, где каждый знает свое место и круг обязанностей, бывалые солдаты удачи обустраивались, исполняя полученный приказ.

Такие ветераны обходились дороже обычных новичков, недавно получивших регистр (брать только тех, у кого есть официальный статус наемника Колоний, было одним из моих требований при наборе отряда, и Карл с этим полностью согласился), но зато и общая эффективность от бывалых солдат неизмеримо выше, чем от желторотых молокососов.

Хорошая выучка плюс одинаковая полевая униформа делали сотню похожей на настоящее армейское подразделение регулярной армии одной из великих держав. Это оказывало нужное впечатление. Например, на тех же туземцев, увидевших, как на берегу разворачивается армейский лагерь, и от того немного струхнувших.

Слышал, после этого по острову поползли слухи, что здесь собираются строить имперскую военную базу. Что автоматически привлекло лишнее внимание к нашему предприятию, а значит, времени оставалось все меньше.

Подумав об этом, я сделал самое нелогичное действие в этих обстоятельствах, спокойно отправившись под устроенный специально для меня тент на краю лагеря, в стороне от основной суеты. Уселся на раскладной стул, забросил ноги на столик из дешевого пластика и уставился в раскрытый лэптоп.

Загрузка, крутящийся значок активного подключения ГлобКом. Стоящая у командного пункта спутниковая тарелка обеспечивала связь, накрывая лагерь беспроводным интернетом с хорошей скоростью передачи данных.

– Новости, – я мазнул пальцем по тачпаду, вызывая нужное меню. Интерфейс некоторых программ до сих пор вызывал недоумение, но похожий принцип построения глобальной сети в обоих мирах позволил быстро разобраться с незнакомой структурой программного обеспечения.

– Что сейчас творится в мире, – пальцы быстро пробежались по клавиатуре, вводя нужный запрос. В первую очередь интересовали подробности визита германской принцессы на Спорные территории.

Небывалый случай для здешних мест – долговременное посещение особой императорской крови Колоний. Приезд принцессы Генриетты, герцогини Магдебургской, в Скайфолл стал событием нескольких последних дней.

Собственно, визит уже находился в самом разгаре. По всем каналам крутили кадры, где третья дочка германского императора, рыжеволосая валькирия в полувоенном френче общается у трапа приземлившегося ховербенда с губернатором Вогером. Явно милитаристский стиль принцессы и ее сопровождающих показывал, что активные боевые действия, ведущиеся с вооруженными силами бриттов, не забыты, и будут основной темой для будущих переговоров.

Делегация проходит по красной дорожке и садится в поданные лимузины. Кортеж плавно выезжает с посадочной площадки и черной стрелой направляется к ближайшей эстакаде, по случаю приезда высокопоставленной особы перекрытой напрочь для простых жителей.

Голос ведущей за кадром говорит, что визит продлится несколько дней и что скоро в честь германской принцессы будет устроен торжественный прием, на который приглашено множество влиятельных лиц.

– Светская тусовка коронованных особ, – хмыкнул я и бросил взгляд на планшет, лежащий на краю стола. Там в личных сообщениях хранилось послание от Вилоры Валенштайн с приглашением сопроводить ее на упомянутый прием.

Официальный прием, как отличная возможность подобраться к дяде Карла. Собственно, получив приглашение, я первым делом подумал об этом, слишком удобно складывалась ситуация, чтобы не воспользоваться моментом, подобраться поближе к цели, которую обещал уничтожить.

Но возникала проблема, гвардеец долго ждал мести и непременно желал совершить ее лично. То есть убить дядю своим руками. Что в наших обстоятельствах автоматически делало из нас мишени для германских спецслужб. Потому что ни одна держава (настоящая, с гордым правителем и длинной историей) не простит подобного выпада в свой адрес и постарается отомстить.

– Месть за дальнейшую месть, – буркнул я и снова взглянул на экран лэптопа, где продолжали обсуждать приезд Генриетты Магдебургской. – Нет, нас такой вариант не устраивает.

Поэтому все будет не так красиво, как в приключенческих романах, или как, скорее всего, представлял Карл, урожденный Ульбрихт-Бельский. С высокопарной фразой, брошенной в лицо подлому насильнику и убийце, вытащенным старомодным пистолетом и красивой позой после выстрела, когда схватившийся за грудь негодяй медленно оседает на мраморный пол бальной залы...

Представив нарисованную картину, я хмыкнул:

– Прямо как в кино. Но нет, мы по таким правилам играть не будем.

Конечно, прямой выстрел в сердце подонка будет выглядеть красиво и даже благородно, но вот дальнейшие последствия лично меня категорически не устраивали. Тем более, вряд ли удастся пронести на прием какое-либо оружие.

Поэтому поступим другим образом. Дядю-предателя убьем, но сделаем это на моих условиях. Благо что соответствующего опыта у меня хватало с избытком.

Предварительный план атаки я уже набросал, как только узнал, что прием проведут в центре Скайфолла. Меры безопасности будут чрезвычайные, на встречу приедет огромное количество богатых и влиятельных лиц, с собственной охраной и сопровождением. В этом и заключается уязвимость – слишком много незнакомых людей в одном месте. Конечно, в основном за безопасность будут отвечать люди Вогера, как организатора светского раута, и телохранители принцессы, отвечающие за ее жизнь головой перед императором Священной Германской империи. Но все равно остальные приглашенные никуда не денутся, это создаст лишнюю массовку, за которой так сложно следить.

Дальше просто, останется лишь выманить свиту принцессы в строго заданное место и нанести главный удар. Причем именно по принцессе, а не по конкретному свитскому из ближнего круга. Если умрет один дядя, это автоматически вызовет град ненужных вопросов. Потянутся ненужные ниточки, могущие привести к нам. Чего совершенно не нужно.

Поэтому покушение будет на принцессу Генриетту, герцогиню Магдебургскую. А также на всех, кто окажется в этот момент рядом с ней.

Разумеется, завалить саму принцесску вряд ли получится, даром что девочка родом из Старой семьи, магия защитит и не даст погибнуть. Но хорошо проредить ее свиту более чем реальная задача, если знать, куда и когда бить.

Поэтому не будет никаких одиночных выстрелов, высокопарных фраз и красивых поз. Карлу придется смириться, что дядя сдохнет с еще несколькими германскими подданными.

– И все будет тип-топ, – я зевнул.

На самом деле предстоящее покушение на особу императорской крови меня не особо волновало. В свое время приходилось убирать цели гораздо сложнее, не отсвечивающие на экранах телевизоров и знающих, что такое настоящая безопасность. До таких добраться сложнее всего, когда человек понимает, что его могут убить, и нанимает профессионалов. Не ездит по незнакомым местам, не выходит в свет и вообще ведет себя осторожно. Таких достать сложнее всего. Но ничего, справлялись и с ними.

Я достал бутылку воды из стоящего у тента контейнера, сделал глоток, снова оглядел суету обустраивающегося лагеря и вновь перевел внимание на открытый лэптоп. Новости про принцессу закончились, показывали репортаж откуда-то из африканских саванн.

– ...45-й драгунский полк Руса Империума в ходе ожесточенных боев захватил золотые прииски на юге от Коренной Балки, известного своими месторождениями золота восточной Африки. Защищавшие прииск испанские солдаты из пехотного дивизиона «Сан-Марсиаль», несмотря на отчаянное сопротивление, потерпели сокрушительное поражение и были вынуждены в беспорядке отступить на юг, теряя по ходу технику и людей, – пошли кадры с места события.

Русские драгуны, экипированные по последнему слову техники, выбили любителей гаспачо и паэльи с укрепленных позиций и погнали на юг, по пути щедро поливая отступающие в беспорядке испанские подразделения снарядами и ракетами.

Фактически пехотный дивизион «Сан-Марсиаль» перестал существовать, жалкие ошметки, сумевшие добраться до порта, с трудом могли претендовать на статус полноценной роты.

– Не только тевтоны с бриттами воюют, – я сделал освежающий глоток из бутылки и медленно закрутил крышку, глядя на экран. Кадры с разгромом испанских вояк поражали размахом. Им врезали от души, с ходу перехватив инициативу над боем, а затем и контроль над золотыми приисками.

Подобные стычки в Колониях считались в порядке вещей, но сейчас они стали происходить особенно часто. Размах боевых действий тоже значительно увеличился. Разборки между германцами и британцами стал заразительным примером для остальных.

Бывшие соотечественники увидели, что сил для защиты «золотых шахт» у испанцев мало, и воспользовались моментом, перебросив на африканский континент отдельный полк тяжелой мобильной пехоты, прячущийся под названием «драгунский». Результат налицо. Испанцам не только вломили от души, но и забрали стратегически важный актив под себя.

И никаких сантиментов, милосердия, слабости и сострадания, а главное сомнений. Пришли, увидели, победили.

– Умеют, когда хотят, – я отсалютовал экрану лэптопа, где как раз показывалось, как средний мех «Саранча» с символикой вооруженных сил РИ огромной ногой давит бэтээр с нанесенным на корпус знаком армии испанского королевства.

Медленно, демонстративно, специально на камеру. Показывая полное превосходство.

– Вот так надо воевать, – я одобрительно усмехнулся.

Впрочем, все это деяния других людей. Пора самому творить историю. До полнолуния осталось немного, а еще надо успеть на проклятый прием, грохнуть с десяток германских высокопоставленных лиц, позаботиться, чтобы в числе погибших оказался дядя Карла, и обязательно при этом самому оказаться ни при чем.

Как много дел и как мало времени.

6

Территория Колоний.

Скайфолл. Центр города.

Дворец губернатора. 19:20

– И где он? Мы опаздываем, – Курц нервно оглянулся, основное внимание уделив фигурам затянутых в однотипные черные костюмы местных охранников.

Однотипные черные костюмы, однотипные короткие стрижки, однотипные лица. При взгляде на них поневоле приходили на ум ходившие в народе слухи о секретных лабораториях, где выращивались боевые клоны.

– Успокойся, – Вилора взмахнула кончиками пальцев, призывая ближника не нервничать. По крайней мере не показывать это окружающим. – На тебя смотрят.

Молодой мужчина сконфуженно умолк, постаравшись состроить как можно менее выразительное лицо. Замечание госпожи попало в цель, а намек за срыв знаменитой тевтонской невозмутимости стало стыдно.

– Прошу меня извинить, ваша милость. Просто нахождение здесь я лично считаю не слишком разумным. Мы привлекаем внимание.

К парадному входу подъехал очередной лимузин. Засверкали вспышки фотографов и журналистов, репортеры затараторили в камеры, комментируя приезд новых гостей. Вскоре по красной дорожке прошествовала пара. Он в элегантном смокинге, она в изысканном вечернем платье. Женщину украшал гарнитур драгоценностей из набора, модных в этом сезоне «черных бриллиантов».

Вилоре показалось лицо мужчины смутно знакомым, она попыталась вспомнить, где его видела, но быстро отвлеклась на очередных гостей.

Всех приглашенных между делом проводили через специальные сканеры, замаскированные под элементы интерьера у входа. И уже было пару случаев, когда гости пытались пронести на прием оружие. Конечно, не по злому умыслу, а исключительно по собственной рассеянности. Ведь многие мужчины даже из высокопоставленных кругов предпочитали иметь при себе личные средства защиты. Это Колонии, здесь предпочитали перестраховаться.

– Прошу вас, сэр, – охранник требовательно протянул руку.

И седому представительному корпоранту ничего не оставалось, как с кривой улыбкой вложить в протянутую ладонь небольшой черный лакированный пистолет. Вилора мысленно усмехнулась. И ведь терпят, не начинают скандал. Хотя в любой другой ситуации обязательно бы подняли крик о правах на самооборону, как свободных людей. Но с губернатором Вогером такой трюк не прокатит. С ним вообще предпочитали не спорить, если имелась такая возможность. Слишком хитрым и жестким правителем он успел себя зарекомендовать, с которым без веской причины лучше не ссориться.

– Скоро нас попросят либо пройти внутрь, либо уйти, – хмуро сказал Курц.

Девушка неспешно кивнула, скорее отвечая на собственные мысли, чем на замечание ближника.

Они приехали чуть раньше, чем следовало, и нельзя винить Тимофея, что он опоздал, очередь из приглашенных растянулась на всю центральную площадь. Неудивительно, что ее личный гость еще не приехал.

– Ваш отец уже внутри, – зачем-то напомнил Курц, на этот раз все же добившись реакции от хозяйки – лицо княжны скривилось в мимолетной гримасе.

Сколько нервов ей стоило убедить отца поступить по-другому и в конце концов решиться на демарш и пойти на прием одной, воспользовавшись связями среди приближенных губернатора. Герцог не обрадовался самоуправству дочери и обещал с ней крепко поговорить, на предмет почитания старших и вообще дисциплины в клановой иерархии.

И вот теперь она стоит чуть в стороне от главного входа и ждет того, ради которого рискнула пойти на ссору с отцом. В иных обстоятельствах – неслыханное дело, дочери герцога Валенштайн дожидаться кого-то другого. И окажись на месте Вилоры кто-то еще, то скорее всего все закончилось бы проходом в зал, и неважно, что после этого Тимофея не пустят из-за отсутствия приглашения, главное соблюсти собственное лицо.

Но на то она и дочь герцога, что понимает, что иной раз можно и потерпеть, когда на кону стоит нечто большее, чем уязвленное самолюбие. К тому же вряд ли наследник рода Мещерских устроил все специально. Гостей действительно очень много, и очередь все никак не желала заканчиваться.

Снова вспыхнула рамка сканера, на этот раз оружие нашлось в дамской сумочке. Молодая женщина пожала плечами и без всякого смущения отдала охраннику изящный пистолет необычного зализанного дизайна. Нестандартная модель, скорее всего игрушку делали по индивидуальному заказу, учитывая анатомию владелицы.

Лично Вилора такой подход отрицала. Что ты будешь делать, если твой «именной» пистолет отберут, он сломается, потеряется или что-то еще, и придется стрелять из обычного оружия? К этому моменту ты так привыкнешь к своей элегантной игрушке, сделанной исключительно под тебя, что разучишься толком стрелять из общераспространенных базовых моделей. И тогда тебя убьют, и никто не сможет обвинить в этом убийцу. Ведь ты сам будешь настолько глуп, что станешь полагаться лишь на один тип оружия.

– Франки прибыли, – тихо заметил Курц, показывая глазами на внушительную делегацию из трех десятков человек.

Все из кланов, все маги. Для одаренных имелась своя рамка, через которую следовало пройти. Точнее не рамка, а изящная арка, похожая на сплетенное из дерева украшение у входа.

И снова никаких возражений не последовало. Кланы знали старинный обычай – приходишь в чужой дом, будь добр соблюдай его правила. Эта традиция уходила корнями в далекие времена, и никто не смел оспаривать законы гостеприимства.

При прохождении арка окрашивалась в нежные цвета в зависимости от силы и направленности проходящего одаренного. Синий, зеленый, светло-фиолетовый, голубой – в основном нейтральный окрас без излишне яркой насыщенности, показывающей средний уровень силы.

По губам Вилоры скользнула надменная улыбка. Она была уверена, когда пойдет она, рамка засияет сочным цветом густого серебра. Потому что она из Старого рода Старшей крови, а значит, по-другому и быть не могло.

– Время, либо мы сейчас входим, либо нас попросят уйти, – сказал Курц.

Вряд ли, конечно, княжну Валенштайн посмеют прогнать, но с вопросами могут подойти, что также вызовет небольшой скандал. И впервые за вечер в душе Вилоры шевельнулось чувство раздражения из-за опаздывающего Мещерского.

– Мы тут не одни стоим, если ты не заметил, – тем не менее, не показывая изменившегося настроения, сказала княжна.

Кроме них немного в стороне действительно находилось еще несколько гостей. Кто-то болтал, кто-то позировал для фотографов, кто-то просто осматривался. Небольшая, но группа людей здесь присутствовала, позволяя затеряться на их фоне.

Одна бы здесь Вилора, конечно, не торчала, мгновенно оказавшись в фокусе репортеров. Проблема в том, что охрана знала, кто она, и не понимала причин возникшей задержки, чересчур затянувшейся даже для простой фотосессии.

– Ваша милость, предлагаю отойти немного вправо, будто вы заинтересовались каменным орнаментом здания, – тихо предложил Курц, видя, что хозяйка все же впала в бешенство. Пока что тихое и холодное, не направленное против кого-то конкретного, но готовое выплеснуться наружу в форме ледяной ярости.

– Не нужно, вон он едет, – процедила Вилора, с удивлением поняв, что злость не унялась, а вспыхнула с новой силой.

Дело в том, что Тимофей Мещерский, ее персонально приглашенный гость, ее сопровождающий приехал не один, а в сопровождении черноволосой красотки в провокационно открытом платье.

Красивое лицо, стройная талия, длинные ноги, высокая грудь – новая гостья моментально оказалась в центре внимания репортеров. Послышались крики:

– Сюда! Посмотрите сюда!

– Гляньте в мою сторону, пожалуйста!

– Можете повернуться?! Прошу вас!

И юная незнакомка с удовольствием поворачивалась, демонстрируя не только отменную фигуру, но и вечерний наряд, находящийся на грани приличия.

Сам Тимофей не мешал своей спутнице. В идеально подогнанном смокинге последний из рода Мещерских словно ушел в тень, спокойно ожидая, пока ажиотаж вокруг сопровождающей его красотки стихнет.

А Вилора вдруг поняла, что одетая в откровенное платье девица отлично играет отвлекающую роль, делая кавалера практически незаметным. Может, в этом и состоял замысел взять с собой на прием вульгарную девку?

Княжна неожиданно поймала себя на мысли, что незнакомая девушка заранее ей не нравится, и слегка удивилась. Ее обучали ментальным практикам, и учили распознавать и контролировать чувства. И она понимала, что значила возникшая неприязнь. Это знание вызвало череду быстро сменяющих друг друга эмоций. Раздражение, отрицание, смирение и принятие, и снова злость, на этот раз на себя.

Ей нравился Тимофей, нравился как мужчина. И это бесполезно скрывать. Точнее пытаться убедить саму себя в этом.

Стоило это осознать, как эмоции схлынули, оставляя после себя лишь холодный покой. По губам Вилоры скользнула улыбка. Клановые наставники не зря ели свой хлеб, обучая птенцов рода Валенштайн. Основной постулат концентрации внутреннего контроля гласил: не чувства контролируют тебя, а ты чувства. По-другому никак. Потому что по-другому последует смерть. Контроль для мага всегда должен стоять на первом месте.

– Добрый вечер, – Тимофей подошел под руку с изящной красавицей, отвесив учтивый поклон. – Извините за опоздание, слишком медленно двигалась очередь желающих приобщиться к гостеприимству его превосходительства губернатора Вогера.

Вилора улыбнулась в ответ, полностью игнорируя спутницу наследника рода Мещерских.

– Ничего, мы сами только что прибыли, – она повернулась, сделав шаг в сторону входа в центральное здание. – Пойдем?

Движение было выполнено безукоризненно, Тимофею ничего не оставалось, как отпустить руку черноволосой красотки и стать сбоку от княжны Валенштайн, в любом ином случае он выглядел бы глупо. Хуже того, выставил бы глупо остальных, тем самым привлекая ненужное внимание.

К чести молодого человека, он сразу распознал маневр и к чему он может привести, поэтому без колебаний предложил руку Вилоре, вместо своей эффектной подружки. О которой тут же позаботился Курц, с изящным полупоклоном предложив свою руку.

Перестроение выглядело естественным, словно изначально так и задумывалось. Никто из окружающих не обратил внимания, как две пары проследовали вперед.

Когда Вилора проходила под аркой, то на секунду замешкалась, желая увидеть сияние серебристого света своего дара, и каково же было ее удивление, когда вместо серебра последовала вспышка антрацитово-черного мрака с редкими вкраплениями фиолетовых молний.

Охрана моментально напряглась. Один даже сделал шаг в сторону, готовясь открыть огонь из спрятанного под полами пиджака короткоствольного автомата. Еще один что-то быстро забормотал в микрофон, не отрывая напряженного взгляда от Вилоры и Тимофея. Судя по озабоченному лицу, он был старшим среди охранников и лучше других понимал, что обычным свинцом одаренных такой силы не остановить.

Бывшие вокруг люди из гостей и журналистов тоже напряглись, не зная, чего ожидать. На секунду толпа замерла.

– Спокойно! Никаких проблем! – уверенный мужской голос разнесся над толпой и моментально успокоил охрану.

Вперед выступил мужчина в смокинге. Четкие черты лица, слегка выпирающий вперед волевой подбородок, аккуратная прическа темных волос, спокойный взгляд полностью уверенного в собственных силах человека.

– Приношу свои извинения за небольшое недоразумение, – он улыбнулся, разведя руки в стороны. – От лица его превосходительства позвольте засвидетельствовать вам наше почтение. Мы рады приветствовать наследника рода Мещерских в нашем доме.

Мужчина обозначил поклон, и Вилора с неудовольствием поняла, что в первую очередь он обращался к Тимофею, словно не замечая ее. А ведь она тоже была не простушкой из недавно забравшейся наверх корпоративной среды. Впрочем, княжна постаралась сделать вид, что ее все устраивает. К тому же мужчина (явно помощник или советник Вогера или кто-то из ближнего окружения) уже поспешил отвесить ей такой же поклон, заверив в собственном восхищении от ее красоты.

– Вы как всегда обворожительны, княжна. Для меня честь встретить вас лично у порога дома его превосходительства.

Со стороны Вилоры последовал неспешный кивок. Слегка снисходительный, но выполненный с точной долей выверенного достоинства. Мол, ваша легкая неучтивость замечена, но не принята во внимание, можете продолжать.

Приближенный губернатора понял намек и с извиняющей улыбкой поспешил проводить важную пару на прием лично.

Пока они шествовали сквозь небольшую анфиладу залов (в меру роскоши, в меру утонченной красоты, дизайнеры Вогера определенно знали, что понравится не только нуворишам из числа корпорантов, но и высокородным аристократам), Вилора обдумывала случившееся.

Что произошло у арки? И почему ее дар почти не проявился? Вилора покосилась на идущего рядом Тимофея. Неужели он настолько силен, что с легкостью перебил ее силу? Лицо последнего из угасшего рода оставалось невозмутимым, лишь легкая полуулыбка играла на губах, но глаза оставались холодными.

Когда показался главный зал, церемониймейстер официально объявил о них по древним обычаям:

– Леди Вилора из Дома Валенштайна и лорд Тимофей из Дома Мещерских с сопровождающими! – русское имя прозвучало из уст иностранца с легким акцентом, но никто, разумеется, не засмеялся. Наоборот, пока они медленно шествовали, перед ними летели шепотки, слух о небольшом происшествии у арки уже успел разнестись среди приглашенных гостей.

Лицо Вилоры приняло надменное выражение, как представительница Старой крови она чувствовал себя на таких собраниях, как рыба в воде. Тем сильнее было ее удивление, когда стало понятно, что ее спутник не уступает ей в этом. Казалось, Тимофею не впервой общаться с представителями высшего общества, отвешивать легкие поклоны, обмениваться приветствиями и с легкой улыбкой отвечать на безобидные шутки.

К нему присматривались, но почти сразу приняли за своего, несмотря на то что видели впервые. Вилора это сразу почувствовала и уже в который раз за вечер удивилась. Она рассчитывала стать проводником в общество высокородных для неотесанного молодого человека, с хорошим происхождением, но волей судьбы ставшего обычным наемником. И тем самым еще крепче привязать к себе. Но совершенно неожиданно поняла, что ему это вовсе не нужно. Он высокородный аристо, которому не нужна помощь. Это чувствовалось в каждом жесте, в каждом движении, в каждом повороте головы и легкой улыбке снисходительного превосходства, продолжавшей гулять по лицу молодого человека с пшеничного цвета волосами и удивительно холодными глазами.

– Ты хорошо держишься, – неохотно признала Вилора, когда первоначальный поток внимания к паре схлынул.

– Не ожидала? – тонко улыбнулся Тимофей. – Думала встретить деревенского олуха?

Понимая, что это шутка, княжна усмехнулась.

– Во всех Семьях учат основам этикета, особенно в Старых, – справедливо заметила она. – Но ничто не придаст внутренней уверенности, если человек чувствует себя...

– Чужим? – закончил наследник Мещерских, тонко уловив возникшую паузу.

На секунду Вилора смешалась, затем упрямо тряхнула головой.

– Скорее не до конца уверенным в своем положении. Обычный наемник, пусть и с происхождением, попав сюда, ощущал бы себя стесненно. Ты же смотришь на всех едва ли не с превосходством.

Тимофей хмыкнул.

– Как ты сама заметила – у меня на это есть право благодаря происхождению. Разве нет?

Вилора хотела заметить, что до недавнего времени Дом Мещерских не претендовал на ведущие роли в политике, но ничего не успела сказать, внезапно за окном просторного зала, где проходил прием, прогремел мощный взрыв.

БУМ!!!

– На пол! – крикнул Тимофей и рухнул, успев каким-то чудом увлечь за собой Вилору.

Дочь герцога Валенштайн считала себя неплохим воином, но даже она не успела среагировать на ворох стеклянных осколков на манер шрапнели, ударившей по гостям.

– А-а-а!!! – со всех сторон послышались крики.

И тут же раздался второй взрыв, на этот раз с противоположного конца зала.

БУМ!!!

И снова вихрь прозрачных осколков, летящих с сумасшедшей скоростью из оконных проемов. И снова крики раненых людей.

Такие еще недавно важные лица богатых и влиятельных особ теперь украшали рваные раны, глубокие порезы, у многих безостановочно текла кровь. Это вызвало новую панику. Люди не разбирая рванулись вперед, ища спасение у парадного входа.

Удивительно крепкие пальцы стальной хваткой вцепились в плечо Вилоры и очень легко подняли княжну на ноги.

– Надо к стене, – спокойно сказал Тимофей, легко прокладывая путь в паникующей толпе. Люди словно чувствовали что-то и, даже охваченные страхом, старались держаться от светловолосого парня подальше, давая проход там, где остальных безжалостно зажимали, роняя на пол и затаптывая.

Тимофей тащил ее за собой, а она вдруг подумала, что у него даже бабочка у смокинга не сбилась, в отличие от нее, успевшей порвать бретельку на платье и сломать каблук на правой туфле.

– Стоим здесь, ждем, пока толпа рассосется, – молодой Мещерский прижал Вилору к стене, закрывая спиной от охваченной страхом толпы.

А она вдруг подумала, что захоти он, мог так же легко протолкаться к выходу, и никто бы ему не помешал, настолько застывшая рядом мужская фигура дышала уверенностью.

– Надо выбираться наружу, – тихо заметила княжна, сама не заметив, как обхватила своего спасителя рукой за шею и крепко прижалась к нему всем телом.

– Подождем, мне еще надо найти свою спутницу, – хмуро буркнул Тимофей, словно не замечая чересчур тесных объятий.

– С ней Курц, уверена, он выведет ее. Мы...

Договорить Вилора не успела, снаружи прогремел новый взрыв, на этот раз особенно громкий. И, кажется, он раздался в районе посадочных площадок для ховербендов.

– Вот так вот, – тихо прошептал Тимофей, будто рассуждая сам с собой.

Она хотела спросить, что это значит, когда вдруг земля под ногами затряслась, а стены зала завибрировали.

Кто-то из ошеломленной толпы, добравшейся до выхода, громко крикнул:

– Они выбрасывают десант над городом!!!

На секунду наступила оглушительная тишина, люди замерли, позабыв о взрывах, не понимая, что происходит.

Вилора посмотрела на спутника и увидела, как его лицо напряглось.

– Это что-то новенькое, – задумчиво протянул Тимофей и, не слушая Вилору, уверенно потащил ее к выходу.

7

План был до безобразия прост. Канистры с моющим средством для окон в губернаторском дворце были заменены. В ходе подготовки к приему местный персонал, сам об этом не зная, нанес на стекло тонкий слой особого вещества, вступающего в реакцию через определенное время.

Это была даже не взрывчатка в чистом виде, а кое-какие химические добавки, способные вызывать нужный эффект при долгом контакте со структурой бронированного стекла. Очень редкая штучка и весьма дорогая. Если не знать, что искать, ни за что не найдешь. Но в темных сегментах сети и не такое продавалось за хорошие деньги.

Дальше взрывы, которые должны были большей частью напугать собравшихся на приеме, чем нанести серьезный вред. Хаос, паника, крики. Охрана реагирует и начинает выводить вип-персон через запасные двери. Прямо по дорожке, ведущей к посадочной площадке с ховербендами. Потому что для телохранителей главное увести охраняемый объект, а не пытаться поймать нападающих, такова их функция.

Но это всего лишь прелюдия. А вот подрыв дорожки к ховерам уже настоящее покушение. Бомбу заложил Карл, переодевшись охранником.

И опять использовалась не чистая взрывчатка, а некий комплект химических соединений, способных превращаться в взрывчатую смесь при определенных условиях. Расставленные сенсоры на территории губернаторской резиденции не позволяли проносить внутрь опасные вещества, поэтому пришлось хитрить, используя не прямой метод.

Четыре компонента, держать, но не взбалтывать, внутри овального тубуса, в отдельных изолированных отсеках. В нужный момент стенки открываются и жидкости начинают смешиваться, вступая в реакцию.

Сигнал на контейнер посылал сам Карл, находясь на границе периметра дворцового комплекса. Чтобы исполнить месть, так сказать, своими руками. Это был своего рода компромисс, раз уж пристрелить дядю лично у гвардейца не вышло.

Дальше просто, коротковолновый передатчик посылает сигнал на раскрытие перегородок внутри овального тубуса, следует мощный, но узконаправленный взрыв.

По плану Карл нажимал на кнопку, когда видел в радиусе поражения своего ненаглядного родственничка. Скорее всего при подрыве должны были пострадать и другие свитские германской принцессы, но нас это уже не заботило. И я, и Ульбрихт-Бельский прекрасно понимали, что приближенные такого рода, забравшиеся на самый верх, вряд ли являлись достойными и честными людьми, а скорее относились к тем, кого не жалко убить.

«Из разряда ублюдков, кому кинешь бетонный блок, а не веревку, когда начнут тонуть», – мрачно пошутил я при обсуждении плана. Карл не возражал.

Следы покушения в дальнейшем должны были вывести на бриттов. При заказе сложносоставной взрывчатки и компонентов для моющих средств я использовал сетевой адрес британского дипломата, который в свое время дал наводку на древний кинжал в археологическом лагере на Ближнем Востоке.

Тому самому бритту, который потом с высокой долей вероятности сдал меня японским повстанцам, чей мятеж в германском секторе Токио в дальнейшем поддерживала Британия.

На выходе получалась такая себе многоуровневая интрига, где каждый подставлял контрагента и пытался обыграть ситуацию в своих интересах. И где я по плану хотел нанести последний штрих, выставив нанимателями покушения на германскую принцессу бриттов. А точнее одного из сотрудников их представительства в столице Колоний.

Выглядело красиво, одним выстрелом сразу двух зайцев – месть для Карла и подстава для считающих себя слишком умными лимонников.

Но как часто бывает, все пошло наперекосяк.

Сначала чертова арка с определением дара сломала игру, где внимание от моей персоны должна была отвлекать Майя. Удачно подобранный макияж, от природы красивое тело и достаточно провокационное платье сделало из девчонки по-настоящему роковую красавицу.

Но из-за дурацкого магического сканера я сам оказался в центре внимания и уже не мог при необходимости улизнуть из зала, если что-то пойдет не так. Пришлось отыгрывать роль, используя в качестве подсобного материала Вилору, которая оказалась личностью довольно известной в высшем свете.

То, что про меня наводили справки и давно присматривались (скорее всего с момента появления в Скайфолле, или точнее, когда начал искать учителей для изучения магии), я ни секунды не сомневался. То, что рано или поздно ко мне попытаются подойти с «разговором», тоже не вызывало сомнений. Многие захотели бы иметь в союзниках истинного носителя Старой крови.

Но вот мое появление под ручкой с Вилорой Валенштайн спутало желающим пообщаться все карты. Стало понятно, что независимый клан опальных изгнанников успел первым завести знакомство с перспективным кандидатом. Что вызвало раздражение. Фокус внимания поневоле соскользнул с меня и переключился на фигуру княжны.

Что касается отыгрывания роли чистокровного аристо из высшей знати, то тут даже стараться особо не пришлось. Как ни странно, нужные навыки проявились мгновенно, вылезая наружу из холодных глубин равнодушной отстраненности истинного носителя Силы крови.

Надменность. Высокомерие. Гордость за себя и за свой род, корнями уходивший в века, где целая плеяда благородных предков раз за разом доказывала, что они не зря находятся на вершине. Все это проявилось, став частью изменившейся личности.

Я общался с богатыми и влиятельными людьми и чувствовал свое превосходство. Не потому что за моей спиной стоял неплохо вооруженный отряд, не из-за могущественной магии, бурлящей в крови, а исключительно из-за себя самого. За счет собственной силы и уверенности в себе.

Это было странное чувство, ни на что не похожее. И оно мне понравилось...

– Кто это?! Кто посмел напасть на Скайфолл?! – в голосе Вилоры слышалось искреннее возмущение. Девушка не могла поверить, что оплот нейтральности и порядка в Спорных территориях подвергся масштабному нападению.

А нападение и правда оказалось масштабным. Я кивнул в ночное небо.

– Вспышки. Кто-то заходит на посадку.

Дочь герцога Валенштайна повернулась в указанном направлении. Губы девушки неверяще тихо произнесли:

– Суборбитальная заброска.

Россыпь горящих метеоров рассекла ночное небо яркими искрами, формируя знакомую до боли картину.

– Заходят на запад и юг, – заметил я.

– Там основные системы обороны и казармы, – вспомнила Вилора.

– Вопрос в том, почему их не сбивают? Насколько мне известно, город защищает глубоко эшелонированная система противовоздушной и противокосмической обороны. Где пуски зенитных ракет?

Княжна пожала плечами.

– Не знаю. Я тоже этого не понимаю. Их давно должны были сбить.

– Но не сбили, – я оглянулся.

Народ разбегался в разные стороны. Мы стояли на улице и видели, как лимузины бестолково толкаются, пытаясь увезти хозяев прочь из ставшего опасным места. Дворец губернатора с выбитыми окнами стал первой жертвой внезапной атаки.

Ярко вспыхнуло. Сверху долетел грохот. Вершина одного из небоскребов озарилась мощным взрывом. Несколько верхних этажей просто снесло.

– Черт! Зачем стрелять по зданиям? – я поморщился.

– Там могли располагаться радарные комплексы или системы наведения, – хладнокровно ответила Вилора. Она уже пришла в себя от растерянности и теперь выглядела готовой и собранной.

– Скорее всего, системы обороны вывели из строя компьютерным вирусом или диверсией на электроподстанции – неважно. Важно, что сейчас город беззащитен и нападавшие этим воспользовались, – рассеянно бросил я и снова огляделся. Где Майя? Куда запропастилась эта проклятая девчонка?

На приеме она оставалась с человеком Вилоры. Молодой человек по имени Курц не выглядел размазней и по идее должен был позаботиться о девушке, помня, что она прибыла в компании с гостем его хозяйки. По крайней мере, бросать он ее бы не стал.

Ну а если бросил, сверну ему шею при возвращении.

Кажется, об этом же подумала Вилора, потому что вдруг обрадованно воскликнула:

– Вот они!

Майя и Курц перебегали дорогу. Откровенное, но слишком длинное платье Майи было оборвано, чтобы легче бежать. В открытом наряде, с черной гривой волос, она походила на полуобнаженную амазонку.

Подбежав, девушка совершенно неожиданно впилась в мои губы долгим поцелуем, а когда оторвалась, восторженно произнесла:

– Это было потрясающе!

И я понял, что речь вовсе не о поцелуе, Майю привела в восторг сама ситуация со взрывами и паникой.

При подготовке плана ее не посвятили в подробности. Помня о странных проявлениях в ауре девушки с намеком на возможное присутствие тени изнанки, я посчитал это излишним. Но вспыхнувшая паника и дальнейшие похождения, похоже, пришлись ей по душе.

Чертова адреналиновая наркоманка. Что это, следствие первого убийства двух ублюдков, пытавшихся ее изнасиловать, сделав уличной шлюхой? Или она от рождения имела проблемы с психикой? В любом случае сейчас подобные изменения даже на руку. Покорные овцы мне в окружении не нужны.

– Надо уходить из города, – хмуро буркнул Курц, стараясь делать вид, что не видел поцелуя. Похоже, последние сорок минут на приеме он старался охмурить яркую красавицу и теперь досадовал, видя, что та предпочла другого.

– Надо узнать, кто нападает, – отрезала Вилора, тоже без особого восторга глядя на Майю в чересчур коротком платье, что позволило последней открыто демонстрировать более чем симпатичные длинные ноги.

– Уже знаем, – буркнул я, прочитав сообщение, пришедшее на компактный наладонник.

Писал Карл, дядя благополучно отправился на тот свет в компании нескольких свитских, но дальнейшие действия эскорта принцессы удивили сторонних наблюдателей. Вместо того, чтобы эвакуироваться со всеми и оказаться как можно дальше от места происшествия, ховербенды кортежа неожиданно поднялись в воздух и направились в сторону грохотавшего боя.

А ведь охрана принцессы состояла не только из обычных охранников, где-то рядом с губернаторским дворцом находилось звено боевых КИБов. А может, и не одно.

Пара десятков боевых магов, облаченных в продвинутые технодоспехи представляли собой внушительную силу, способную сокрушить почти любую преграду. Плюс поддержка тяжеловооруженных ховербендов и личной охраны, помноженные на силы самой принцессы, выходца из семьи Старой крови.

Появлялась убойная смесь. А если точнее – неучтенный фактор в тылу будущего противника.

– Чертова принцесса Генриетта, мать ее, герцогиня Магдебургская, – ругнулся я и в восхищении прицокнул языком.

– Что принцесса? – не поняла Вилора.

– Она сыграла роль троянского коня, – пояснил я.

Надо отдать тевтонам должное, партия сыграна просто отлично. Мое почтение разработавшим план.

– Что? – не поняла Вилора.

А вот Курц сообразил быстрее, глаза ближника княжны в изумлении распахнулись.

– Не может быть, – протянул он.

Я ухмыльнулся.

– Еще как может. Прямо сейчас Скайфолл захватывают германские элитные части. Помогает им в этом деле ее императорское высочество принцесса Генриетта, герцогиня Магдебургская, лично.

Честно говоря, я плохо помнил саму принцессу, на приеме нас не представили, как и губернатору Вогеру (несмотря на высокое положение, статус одиночки не позволял общаться с персонами столь высокого ранга, вот обзаведусь собственным доменом и армией, сами будут искать встречи со мной), но почти не сомневался, что рождение в императорской семье не сделало из девушки пугливую барышню, вздрагивающую каждый раз, услышав выстрел.

Более чем уверен, даже потеряв часть свиты в ходе покушения, рыжеволосая принцесса ни на секунду не остановилась, продолжая выполнять изначальный план. Мы со своими взрывами в какой-то мере даже помогли ей, на время отвлекая внимание.

– Хочешь сказать, на Скайфолл напала Священная Германская империя? – недоверчиво прищурилась Вилора.

В этот момент мимо нас по улице с дикой скоростью промчался полицейский ховербайк. Двухместная летательная машина сверкала проблесковыми маячками, разгоняя с дороги людей. С той стороны, куда она промчалась, прилетела серия мощных взрывов. Суборбитальный десант приземлился и начал активно готовить плацдарм для прибытия основных сил.

В городе нарастал шум, взрывы у дворца губернатора уже вызвали панику, атака на западные и южные районы ее подогрели, спровоцировав хаос. Таким масштабным атакам город не подвергался с момента основания. И это вызывало закономерный вопрос.

– На что они рассчитывают? Договор о нейтралитете столицы Колоний подписали все державы. Другие империи не простят подобного поведения, – логично указала Вилора.

Я пожал плечами.

– Каждый день через порт Скайфолла проходит огромное количество грузов. Это очень крупный логистический узел для всех Спорных территорий. Оседлав его, тевтоны смогут диктовать остальные свои условия. Позиция, конечно, шаткая и достаточно рискованная, но в условиях вспыхнувших боевых действий может быть вполне оправдана с тактической точки зрения.

– Тактической? – вопросительно приподняла бровь княжна.

В этот момент мимо нас по улице снова промчались полицейские силы, на этот раз целая кавалькада. Легкие броневики для боев в городских условиях, массивные внедорожники-перехватчики, бронированные автобусы со спецназом. Все с мигалками, разгоняя перед собой свет сине-красных проблесковых маячков.

– В стратегическом плане город потом все равно отдадут, вернув статус-кво. Никому не позволят владеть в одиночку столь важным объектом, – пояснил я. – Германская империя это понимает и со временем вернет Скайфолл под общее управление.

На самом деле я не слишком верил в сказанное. Захват главного города Спорных территорий было очень рискованным шагом со стороны тевтонов, нарушавших саму основу существования Колоний, и никто не мог спрогнозировать, к чему это все в конечном итоге приведет.

– Но им этого не забудут, – заметил Курц.

– Не забудут, – согласился я. – Возможно, вашим дальним родственничкам придется раскошелиться, чтобы остальные державы «забыли» данный инцидент, или поступиться какими-то территориями. Но в итоге стороны договорятся.

Намек на родственные связи с агрессорами не понравился Вилоре. Как и все местные, она воспринимала Скайфолл оплотом стабильности и порядка в беспокойных Колониях, и нападение на него вызвало у нее шок. Быть причастным к этому, даже чисто номинально, было противно душе княжны.

– Ладно, все это лирика и высокая политика, которые на данный момент нас не должны волновать, – подытожил я, короткий разговор, больше похожий на быстрый обмен мнениями на тротуаре, неподалеку от дворца губернатора, похожего на растревоженный улей. – Есть идеи, как выбраться из города?

На секунду все задумались. Даже Майя сделала вид, что прикидывает, как лучше сбежать из превратившегося в ловушку Скайфолла.

– Там находится частная площадка ховеров, – Курц кивнул себе за спину.

Я отрицательно качнул головой, почти одновременно со мной это сделала Вилора.

– Не пойдет, любой ховербенд будет сбиваться защитниками или атакующими, если только не принадлежит им, – сказал я.

– Нужен автомобиль, – заметила княжна.

Но Майя отрицательно качнула головой.

– Придется идти пешком. Смотрите, какая пробка.

Пробка действительно имелась. Все гражданские автомобили полицейские бесцеремонно сбили к обочине, запретив движение, для прохождения военной техники. Любая попытка выехать на дорогу воспринималась как угроза, со всеми вытекающими.

– Не хочу получить в бок выстрел из реактивного гранатомета, находясь в гражданской машине, – буркнул я.

И посмотрел на урожденную Валенштайн, Вилора вздохнула и кивнула.

– Пойдем пешком до ближайшего шлюза. Только сначала, – княжна наклонилась, послышался треск. Девушка безжалостной рукой оторвала край своего вечернего платья для удобства ходьбы. Выпрямившись, она посмотрела на меня. – И дай мне, пожалуйста, терминал связи, хочу связаться с отцом.

Я кивнул.

– Хорошо, только сделаем это на ходу. Не хочется оставаться на месте, изображая статичную цель.

Мы двинулись вверх по улице. К этому моменту весь мегаполис окутывал шум толп бегущих людей, звуки сирен и громких взрывов вперемешку со стрельбой, которая медленно, но верно приближалась к центру города.

8

Паника на улицах распространялась подобно пожару, захватывая кварталы один за другим. От фешенебельного центра, где стоял губернаторский дворец, и дальше волнами из района в район, пока не достигла периметра безопасности, откуда покатилась назад, набирая новую силу.

Рядом раздалась бешеная стрельба. Легкий мех в полицейском окрасе задрал вверх два ствола и начал стрелять. Первым раскрутился крупнокалиберный пулемет, следом присоединилась скорострельная пушка.

Огненные трассеры разрезали ночное небо. Яркие пунктирные линии тянулись куда-то в темноту, пытаясь нащупать невидимого противника. Люди шарахнулись в стороны от боевого механизма. В изменившемся сознании обывателей теперь подобные штуки ассоциируются с бедой, и неважно, что конкретно этот робот выступает на защите мегаполиса, где сейчас обитал только страх.

Надо отдать тевтонам должное, им удалось застать военных Скайфолла врасплох. Не знаю, кто отвечал за оборону, но если удастся отбиться, его ждет крайне неприятный разговор с губернатором Вогером.

– Вздернут придурка, – хмыкнул я, вполголоса отвечая на собственные мысли.

– Кого? – резко обернулась Вилора.

Так получилось, что сгустившаяся толпа вынудила нас притормозить, сойдя на свободный край улицы. И теперь мы стояли, пережидая особо буйный момент паники, когда не разбирают, куда бегут и зачем, превращаясь в обезумевшее стадо. Бесполезно сражаться против сдуревшей от страха толпы. Лучше переждать накал в сторонке.

– Кого повесят? – повторила княжна.

– Главного вояку города, – ответил я. – За то, что проспал нападение. Высадку десанта надо было встречать еще на подходе, а они прорвали периметр и совершили посадку.

– За такое казнят, – буркнул Курц, то и дело косясь на выразительные формы Майи, едва прикрытые обрывками когда-то шикарного вечернего платья.

Девушке нравилось оказываемое внимание, черноволосая красавица то и дело надменно улыбалась, но прижималась при этом ко мне, невзначай стараясь коснуться то упругой грудью, то бедром, тем самым вызывая приступы неконтролируемой ревности у неудачливого ухажера. Ей это нравилось больше, чем даже сам мужской интерес.

Доиграется когда-нибудь, мысленно усмехнулся я. Но не отдернул разошедшуюся девчонку. Потому что с другой стороны на меня бросала кислые взгляды княжна. Дочка герцога старалась этого не показывать – насколько ее раздражают знаки внимания Майи ко мне, но нет-нет да и из нее это прорывалось, вызывая веселье уже с моей стороны.

Я намеренно раздражал принцессу из Дома Валенштайн и особо не скрывал этого. Тонкая издевка, подобно бокалу хорошего вина, который можно тянуть бесконечно долго...

И опять не мои мысли, а предков Мещерских, знавших толк, как вывести врага из себя. И неважно, что Вилора официально не считалась врагом, ведь она не входила в клан, а значит, в любой момент могла стать противником. И тогда будет полезно знать, на какие струны давить, чтобы вывести врага из равновесия...

Мещерские – династия воинов и чародеев, знали толк в подобного рода делах.

– Надо уходить к ближайшему шлюзу, – Курц пренебрежительно кивнул на толпу. – Этот сброд никогда не закончится.

Бегущие в панике людишки ничего кроме презрения у ближника княжны не вызывали.

Но одно дело сказать и другое – сделать. Прорваться сквозь беснующуюся толпу так просто не получится, понадобится бульдозер, чтобы проложить путь. Вилора вопросительно повернулась в мою сторону.

– Может, магия?

Я понял, что она намекала на прямой переход через Астрал. Но нас было четверо, и я сомневался, что смогу перенести столько людей. К тому же Майя и Курц не были одаренными, серая хмарь высосет из них жизненные силы в мгновение ока, превратив души в бесплотные тени и обратив в прах физические тела. Я видел такое однажды в видениях, когда всего один молодой парень превратил отряд всадников в груду белеющих высушенных костей.

Простым людям в Астрал хода нет. По крайней мере, без серьезной защиты в виде артефактов. Или того, кто сможет закрыть их своей силой. Но на данный момент мне такие фокусы не по плечу. Хотя где-то в глубине изменившегося сознания тлело знание о том, что такое возможно – безопасный переход через астральный план для обычного человека. Когда-то Мещерские подобное делали, и все заканчивалось благополучно.

– Уйти не удастся, – покачал головой я. – Разве что применить боевые арканы и расчистить путь.

– Правильно, – одобрил идею Курц. – Сжечь всю эту паникующую муть.

Вилора скептически покосилась на ближника, но ничего не ответила. Теоретически имелась возможность уничтожить несколько сотен человек за раз, для этого в арсенале магии существовали достаточно мощные заклятья. Другое дело, что толку от такого не будет, на улицах находилось гораздо больше людей. Только вызовешь еще больше паники, и в дальнейшем ненависть к себе. Ведь мы все еще находились на улице, а значит, вокруг городские камеры, плюс свидетели и снующие наверху дроны и спутники. Такое не получится провернуть и остаться в тени.

Все эти размышления мелькнули по краю сознанию почти незаметно. Для меня прежнего одновременное убийство сотен случайных людей казалось если не под полным запретом, то чем-то неправильным, как нельзя поступать, какие бы вокруг ни происходили события.

Для потомка же рода Мещерских это не выглядело чем-то запретным. Мозг просчитал предложенный вариант и отбросил, как слишком неэффективный, нисколько не заботясь об этической стороне дела.

Потому что князьям прошлого часто приходилось принимать и гораздо сложные решения, и они никогда не видели в этом ничего сверхъестественного. Надо убить – они убивали. Надо приказать, чтобы убили – они приказывали. Без сомнений. Без колебаний. С полным ощущением собственного права поступать так.

– Переждем, кажется, атакующие не нацелены на центр города, – сказал я и кивнул на дальний конец улицы, где за небоскребами сверкали зарницы. В районе казарм и служебных зданий шла ожесточенная битва.

– Пока не нацелены, – уточнила Вилора, недовольным взглядом боднув Майю. Последняя в этот момент оперлась на мое плечо, поправляя спавшую босоножку. Тяжелое дыхание ударило в правое ухо. Повернув голову, я наткнулся на манящие припухлые губы и сверкающий взгляд с хитринкой в глубине глаз.

Девчонка наслаждалась каждой секундой внезапного приключения. И, кажется, дрожала от возбуждения. Что-то подсказывало, что, если дать ей волю, она набросится на меня и займется диким сексом прямо на улице, невзирая на людей вокруг. Опасность ее возбуждала, и она этого не скрывала.

Возможно, не стоило ей давать убивать тех двух придурков, не все люди переносят убийства, оставаясь стабильными. С другой стороны, кто я такой, чтобы ей запрещать. Каждый решает за себя сам, а затем отвечает за принятые решения. Иначе никак.

– Может, вы еще уединитесь прямо здесь? – саркастически поинтересовалась Вилора, раздраженная, что на нее перестали обращать внимание.

– Я бы с удовольствием, – томно протянула Майя, не отводя от меня взгляд. В ее глазах все еще прыгали чертенята с той сумасшедшинкой, что отличает скучных обывателей от людей с авантюрным складом ума.

Ладонь Майи скользнула по моей груди и устремилась в район брюк. Пришлось перехватывать слишком шаловливую ручку.

– Хватит! Потом обслужишь своего хозяина! – уже не скрывая злости, рявкнула Вилора.

Курц слегка удивленно покосился на госпожу, похоже, подобное поведение было для нее не характерно.

– Я всегда готова услужить ему, – промурлыкала Майя, кладя голову мне на плечо.

Лицо Вилоры покраснело от гнева. А я меланхолично подумал, что будь на моем месте прежний Тимофей, то он бы растерялся, не зная, как реагировать. У молодого парня не хватало для этого опыта. У меня же его оказалось в избытке, поэтому за пикировкой дам я наблюдал с отстраненным интересом, основное внимание уделив проблеме, как побыстрее выбраться из города.

Который с каждой секундой превращался в гигантскую ловушку. Если тевтонам удастся взять под контроль периметр безопасности, то они мгновенно запрут «зеленую зону», не дав никому уйти.

А ситуация между тем развивалась по нарастающей. По расчищенной дороге прошли армейские колонны, среди приземистых шестиколесных броневиков быстро двигались легкие и средние мехи. В воздухе сновали ховербенды со значком личной гвардии губернатора Вогера. Шла переброска всех наличных сил в район основной схватки.

Ревели клаксоны машин, орали потревоженные сигнализации, кричали мечущиеся по улице люди. И как апофеоз над всем этим хаосом зазвучали грохочущие слова, льющиеся сверху из громкоговорителей:

– Граждане! Сохраняйте спокойствие! Все экстренные службы города делают все возможное для устранения возникшей угрозы! Сохраняйте спокойстве! Уйдите с улицы и открытых пространств! Если есть возможность, укройтесь в подвальных помещениях или на нижних уровнях подземных эстакад! Сохраняйте спокойствие! Внимание, в городе введено военное положение!

Кто-то из муниципалов все же додумался запустить запись для уменьшения паники ничего не понимающих людей. Но судя по корявости построенных фраз, сделал это второпях, использовав нарезки из разных записей, сделанных на случай чрезвычайных ситуаций.

– Внимание! Граждане! Сохраняйте спокойствие! – ревел механический голос, но его никто практически не слушал. Паника на улицах разрасталась.

– Сейчас бы по этой толпе баранов пройтись ультразвуковым станнером на низких частотах с идущего на бреющем ховера, – мечтательно протянул Курц, с ненавистью глядя на перекрывшую путь толпу.

– Откуда их вообще столько появилось? – Майя перестала лезть ко мне в штаны и наконец обратила внимание на окружающих. Но мою руку при этом с талии не сбросила, а наоборот сама опустила чуть ниже, как раз на крепкие ягодицы.

Совсем девка с катушек слетела. И окажись здесь молодой Тимофей – он бы улетел вместе с ней, поддавшись гормонам. К счастью, ментально мне давно уже не восемнадцать и контролировать свои желания я в состоянии.

– Ничего удивительного. Постояльцы отелей, хозяева квартир и апартаментов, прислуга и технический персонал, – медленно проговорил я, окидывая взглядом ближайшие небоскребы, рука машинально сжалась на женской попке, но тут же отпустила ее, поддавшись приказу разума. – В каждой такой махине может обитать несколько тысяч человек. А их здесь поблизости несколько. Когда выскочили все разом, сразу заполонили прилегающие улицы.

Я повернулся к Вилоре, спросил:

– Тебе удалось связаться с отцом?

Лицо девушки потемнело, наглая девица с вызывающим поведением была тотчас забыта.

– Нет, его личный коммуникатор не отвечает, как и его ближайших помощников.

– Может, там, где он сейчас, работает глушилка? Иногда военные применяют избирательный метод для локализации отдельных участков пространства, – попытался подбодрить Курц, но сделал это достаточно неуклюже. Ведь если используют средства радиоэлектронного подавления, то значит, в том месте идут бои.

– Или нарушилась связь на городских антеннах-ретрансляторах беспроводной сети, – тактично вставила Майя, решив забыть о мимолетном соперничестве. Кому как не ей знать, что значит потерять родителей. – Если системы обороны заразили компьютерным вирусом, то он мог проникнуть и в муниципальные службы, что повлияло на связь.

Кстати, не такая дурная идея. Сетевая атака вполне могла пойти вразнос, захватывая все новые области в электронной начинке Скайфолла, нарушая работу во всех сферах, начиная от банальных светофоров, и заканчивая критически важной инфраструктурой вроде водопроводной системы.

Подумав об идущей сейчас на мегаполис атаке (даже если удастся отстоять город, последствия будут разрушительными), я тихо промолвил:

– Если окажется, что клан Валенштайн причастен к нападению на Скайфолл, то вас уничтожат.

Я старался говорить тихо, чтобы услышала только Вилора, но мы все стояли достаточно близко друг к другу поэтому расслышали все.

Первой возмущенно вскинулась княжна.

– Мы не участвовали в атаке! – горячо воскликнула она.

Курц ее поддержал, с гневом глядя на меня. Я пожал плечами. Они могли просто этого не знать, герцог вполне мог все решить в одиночку.

– Я просто говорю, что такую возможность обязательно будут рассматривать, и я бы на твоем месте это обязательно учитывал. В конце концов, ваш род имеет германские корни. А это не та нация, которая в ближайшее время сможет похвастаться популярностью в Колониях.

И до Вилоры наконец дошло, что я имел в виду. Ее глаза расширились.

– Они не посмеют, – тихо сказала она.

Я снова пожал плечами.

– Будем на это надеяться. Не хотелось бы так быстро заканчивать наше едва начавшееся знакомство.

Не слишком изящная шутка вызвала слабую улыбку. Вилора даже на Майю посмотрела без прежней смеси высокомерия и раздражения.

– Да, знакомство получилось на редкость удачным, – сказала княжна.

Я кивнул, показывая, что понял, что она имела в виду.

– Кажется, их становится меньше, – заметил Курц, указывая на улицу.

Проследив за его взглядом, я согласился.

– Уходят в подземку и на нижние уровни автострад. Скорее всего, проходит эвакуация.

Голос в громкоговорителе продолжал вещать о необходимости сохранять спокойствие и покинуть улицы, но среди толп людей уже появилось несколько полицейских, направляющих движение в сторону подземных автострад.

– Похоже, можно идти, бои до нас не добрались. Теперь главное успеть до того, как ворота в пригороды будут захвачены, – заметила Вилора.

И снова покосилась на Майю, в этот момент в очередной раз чересчур тесно прижавшуюся ко мне. Покосилась, но ничего не сказала.

– Если будут захвачены, – подчеркнул я и поднял указательный палец. – Прислушайтесь, шум сражения стихает.

Высаженный десант еще сражается, но делает это уже без прежней ожесточенности. Взять с ходу казармы не удалось, и похоже, что сражение приняло позиционный характер.

– КИБы, – внезапно подала голос Вилора, на секунду о чем-то крепко задумавшись. – В охране принцессы должны присутствовать КИБы. Если их бросят на прорыв, то никакие мехи не продержатся долго.

Я выругался. Черт, действительно, в Скайфолл ведь пожаловала не обычная, пусть даже и самая высокородная аристократка, а особа императорских кровей, а значит, сопровождать ее должны соответственно. В том числе хорошо вооруженный эскорт из боевых магов Священной Германской империи.

– Чертов троянский конь, – буркнул я. – Местные власти сами пустили на территорию города вражеское подразделение.

КИБы – это серьезно. Это как минимум два полноценных звена из двенадцати одаренных, чей магический дар изначально ориентирован нести смерть и разрушение. Они не просто сомнут местных вояк, они их раздавят, не оставив мокрого места.

Пора действительно уходить, если против защитников Скайфолла задействуют боевых магов, то шансов отстоять город нет.

– Смотрите! Экран! – внезапно воскликнула Майя.

На одном из гигантских уличных экранов, где в обычное время показывалась реклама, вдруг появилось лицо губернатора Вогера. Судя по нижней строчке, шла прямая трансляция.

– Дорогие сограждане, сегодня мы, вместе с нашим любимым городом подверглись вероломному нападению... – задний фон показывал, что губернатор находится в резервном командном пункте управления обороной: – ...циничные действия агрессоров не останутся безнаказанным. Я, как губернатор Южного полушария, официально объявляю, что Скайфолл не сдастся, что каждая пядь нашей земли будет пролита кровью врагов...

– Неужели не скажет, кто напал, – задумчиво протянул Курц.

Вилора остро взглянула на ближника, но ничего не сказала. Мне тоже показалось странным, что официальный правитель Колоний так и не назвал нападающих. Ни одного упоминания Священной Германской империи. О том же подумала Майя и спустя секунду Вилора.

Однако, как оказалось мы слишком поторопились, следующие слова Вогера заставили от удивления вытянуться лица у всех четверых.

– Я официально объявляю, что именно эти люди спланировали и организовали предательскую атаку в спину нашего города. Именно они и их приспешники сейчас пытаются убить мирных жителей нашего города, – появились кадры с солдатами в узнаваемой форме вооруженных сил Священной Германской империи, ведущими бой где-то на улицах города.

Но дальнейшие слова Вогера вызвали еще больший полный шок:

– А эта особа непосредственно направляла и руководила действиями этих людей, – появилось изображение принцессы Генриетты, герцогини Магдебургской. Фото подобрали очень удачно, рыжая смотрела в зрачок камеры с надменным вызовом, подсознательно вызывая у зрителей неприязнь.

Уже догадываясь, что услышит дальше, Вилора прошептала:

– Этого не может быть.

Курц тихо выругался. И лишь мы с Майей промолчали, продолжая слушать обращение губернатора.

Вогер твердо глядя в камеру заявил:

– Я объявляю награду в один миллиард кредитов за голову указанной особы. А также по сто миллионов за головы всех остальных. И я обещаю – награда обязательно будет выплачена!

Трансляция завершилась, еще целую секунду на недавно бурлящей улице стояла мертвая тишина, люди позабыли о страхе, глядели в мертвый экран, и у каждого перед глазами стояли сумасшедшие цифры, объявленные за германскую принцессу.

Первым не выдержал Курц, неожиданно звучно икнув. Майя нервно рассмеялась. Я прицокнул и слегка удивленно выдохнул. И лишь Вилора остановившимся взглядом продолжала смотреть в темный экран.

9

– Он не посмеет этого сделать! – гневно воскликнула Вилора.

– Он уже это сделал, – усмехнулся я и добавил: – Причем публично.

Княжна резко повернулась ко мне.

– Ты что, не понимаешь, что это значит? Это идет против все устоев, против всех основ, на которых зиждется миропорядок!

С моей стороны последовало равнодушное пожатие плеч. Этого не могло быть никогда, но тем не менее это случилось: за одну из наследных принцесс императорского дома вульгарно назначили награду. Во всеуслышание. Объявив на весь свет.

Вилора все еще гневно сверкала на меня глазами, ожидая ответа. Воспитанная в духе своего времени, где обладающие магическим даром аристократы считались чуть ли не высшей расой, она вдруг оказалась в ситуации, где одну из них свели на уровень обыкновенной преступницы. Это хорошо врезало по мозгам.

– Ты что, действительно не понимаешь?! – девушка топнула ножкой.

Я снова пожал плечами и предположил:

– Рыжей фройляйн отрежут голову и привезут ее Вогеру?

Зря сказал, казалось, стройная блондинка была готова лопнуть от злости. Или броситься на меня. В зависимости от того, какая черта характера победит.

Победило благоразумие.

– Ты же один из нас! Из Старшей крови. Как ты можешь такое говорить?!

– Полагаю, за один миллиард кредитов найдется немало желающих, кто захочет это сделать, – как мне казалось, примирительно произнес я.

Я и в самом деле так думал, и если откровенно – не отказался бы от такого куша, если бы не понимал, с каким риском связана подобная операция. Хотя лишний миллиард на земле, конечно, не валяется. Заманчиво, очень заманчиво.

– Ты же Мещерский! Твой род ведет свое основание со времен появления первых княжеств! – она все никак не могла понять, почему я столь спокойно принял обращение Вогера.

Да, Мещерские очень древний род. Гордые, надменные... жестокие. Они никогда ни перед кем не склоняли головы. Их история насчитывала тысячу лет. И первые упоминания в исторических хрониках о них действительно относились ко временам становления зачатков государственности русских земель.

Но в этом и была беда. Точнее преимущество. Род с настолько древними корнями не видел ничего зазорного в том, чтобы объявить за голову врага награду, для них такое в порядке вещей. И неважно, из какой семьи происходил враг, из обычных простолюдинов или из особ императорской крови. С высоты своего происхождения Мещерские смотрели на всех с одинаковым равнодушием.

Этого Вилора не могла понять, и принять. Потому что ее род, несмотря на отношение к кланам, все равно не мог похвастать настолько древней историей.

– Она член правящего германского императорского дома, – по слогам произнесла княжна. – То, что совершил Вогер, – немыслимо.

Я снова пожал плечами, кажется, уже в третий раз за последние пять минут.

– Не думаю, что губернатор такой дурак, чтобы делать подобные заявления исключительно на эмоциях.

Вилора подозрительно уставилась на меня. Ни Курц, ни Майя не вмешивались в разговор, понимая, что, когда два аристо ведут беседу на столь сложную тему, лучше помалкивать.

– Что ты имеешь в виду?

– Что Вогер не идиот и не сделал бы подобных заявлений, не заручившись поддержкой более сильных игроков. Он губернатор Колоний, но не единовластный правитель. По крайней мере, не в традиционном смысле этого слова.

Я и в самом деле не мог понять, почему должен объяснять столь очевидные вещи, дочку герцога обязаны обучать интригам и умению видеть подоплеку событий. Единственное, что ее сейчас оправдывало, это шок, когда привычный мир рушился, заменяясь чем-то другим. Чем-то настолько чуждым и незнакомым, что от этого хотелось бежать. Если не физически, то хотя бы в уме.

А объявлять открыто о награде за голову императорской дочки – это действительно несомненная глупость. А точнее по всем признакам склонность к суициду. Если бы не одно «но» – за все время, пока я наблюдал за Вогером, я убедился, что это довольно умный и хитрый человек, а главное весьма опытный политик. Он долгие годы умудрялся лавировать между интересами велики держав в Южном полушарии, оставаясь на плаву и крепко удерживая власть.

И тут такой прокол – экспрессивное выступление, основанное на эмоциях.

Не верю.

– Вогеру конец. Ему самому оторвут голову и привезут ее императору Фридриху, – решительно заявила Вилора. Но как-то неубедительно, словно в первую очередь стараясь убедить саму себя.

Я в четвертый раз пожал плечами. Что-то надоело мне это делать, как и объяснять очевидные вещи, пора с этим заканчивать.

– Посмотрим. Судя по всему, в Колониях заваривается знатная каша, и губернатор считает, что ставить на германцев в этих условиях опасно. Или его заставили сделать так, выставив Священную Германскую империю врагом остальных держав. В условиях нападения на Скайфолл, считавшейся нейтральной площадкой, сделать это оказалось несложно.

И тут до Вилоры наконец дошло, глаза княжны сузились.

– Думаешь, это сделали намеренно? Другие империи?

– Вряд ли бы человек положения Вогера осмелился бы на подобный шаг, не заручившись поддержкой, – дипломатично заметил я. Помедлил, добавил: – Судя по скорости реакции и выпуску в эфир обращения, чего-то подобного они ожидали, поэтому все произошло так быстро.

– Но это значит... – Вилора резко замолкла.

Я кивнул.

– Против твоей бывшей родины формируют коалицию, – помолчав, я оптимистично закончил: – Зато в выступлении не упомянули клан Валенштайн, что позволяет надеяться, что твой отец все же не сделал глупости и не принял участия в атаке на Скайфолл.

Вилора вскинулась, явно собираясь бросить в ответ что-то резкое, но не успела. В этот момент, завывая сиренами, по улице промчалась кавалькада машин скорой помощи.

– Пора уходить, – глухо сказал Курц. – Народ рассеялся.

Людей на улицах действительно стало меньше. Большинство ушло на подземные уровни, кто-то скрылся в зданиях, кто-то ушел по подвесным пешеходным переходам к соседним высоткам, надеясь там отсидеться. Полиция уехала, а значит, скоро появятся мародеры и другие маргинализированные личности из пригорода, привлеченные беспорядками и жаждой наживы.

Что касается самой ситуации, то учитывая начало событий в Токио, нетрудно догадаться, кто выступил архитектором союза против тевтонов. Бритты всегда умели таскать каштаны из огня чужими руками и не чурались для этого пускать в ход самые грязные трюки.

Русы, франки, италийцы, амеры и остальные с удовольствием их поддержали. Не из особой любви, а из практических соображений избавиться от соперника. Удаление германцев из Колоний будет выгодно всем, причем не только с политической точки зрения (после такого авторитет германского императора упадет ниже плинтуса, что может спровоцировать борьбу за власть внутри самой империи, что опять же на руку конкурентам), но и с экономической – потеряв доступ к дешевым ресурсам, метрополия тевтонов серьезно ослабнет, что опять же будет выгодно остальным.

И меня вдруг озарило – они знали, что германцы нападут на Скайфолл, точнее ожидали от них чего-то подобного, хотя сами тевтоны наверняка думали, что совершают неожиданный шаг. Но закрутившие интригу просчитали ситуацию заранее и предусмотрели все варианты. А значит – Скайфолл обязательно должен пасть, без этого коалицию будет трудно собрать.

– Надо уходить, – сказал я и первый шагнул на опустевшую улицу. Майя без слов пристроилась рядом. Больше никаких заигрываний, умная девочка знала, когда можно быть шаловливой, а когда становиться серьезной.

– Может, возьмем машину? – предложил Курц, указывая на кучу авто, плотно прижатых к обочине. Когда полицейские расчищали дорогу, то особо не церемонились, автомобили просто отбрасывали тараном.

Оценив помятый вид большинства и глянув на ближайшую эстакаду, я отрицательно покачал головой.

– Не сейчас. Пройдем чуть дальше и там посмотрим. Не хочу нарваться на очередной армейский или полицейский конвой, запоздавший на основное веселье.

И мы пошли пешком по тротуару вдоль отброшенных к бордюру смятых автомобилей. Сначала неспешно, потом переходя на быстрый шаг, пока не перешли на бег.

По асфальту прокатывался мусор, издали прилетали звуки сирен, монотонный механический голос продолжал вещать из громкоговорителей, призывая уходить с улиц. Навстречу попадались редкие группки людей, ведущих себя чересчур спокойно. Пока еще не мародеры, а всего лишь бывшие работники низкоквалифицированных профессий вроде официантов и парковщиков, не успевшие сбежать, но уже присматривающие, что бы стащить, когда будут возвращаться домой. Многие богатые квартиры и магазины остались без присмотра, и сейчас для экспроприации ценных вещей наступало подходящее время.

Что будет, когда врата-шлюзы откроются и в «зеленую зону» хлынут обитатели пригорода, трудно себе представить. Точнее представить как раз можно, и понять, что находиться здесь в этот момент лучше не стоит.

На нас оглядывались, но не пытались остановить. Двое крепких парней в расстегнутых смокингах и стройные девчонки в порванных вечерних платьях вызывали опасение слишком решительным видом.

– Вон там! Смотрите! – Курц вытянул руку, указывая на развилку эстакад.

Сразу три автомагистрали сходились в одной точке. Одна уходила на том же уровне, вторая поднималась выше, третья ныряла под землю. На соединении находился полицейский блокпост. Судя по пустой будке и поднятому переносному шлагбауму – брошенный в ходе переброски подкреплений в район основных боевых действий.

– Там машина, кажется внедорожник, – заметил я верхушку местного аналога джипа, выглядывающего из-за элементов заграждения, выставленных для блокировки проезда.

Мы бросились туда и действительно обнаружили полицейский автомобиль. Непонятно почему его оставили, но нам это на руку.

– Оружие, – Курц достал с заднего сиденья короткоствольный автомат

Майя перехватила автомат и довольно сноровисто проверила его, вытащив магазин, со щелчком загнав обратно и передернув затвор. Ближник княжны наблюдал за этим с легким удивлением. Не ожидал, что черноволосая красотка умеет так хорошо обращаться с оружием.

Потом последовал быстрый взгляд в мою сторону, в глазах мелькнуло понимание. У выходца из Старой семьи не могут быть в окружении просто красивые овцы, не способные постоять за себя и при необходимости защитить господина. А если и красивые, то обязательно волчицы, без колебаний разрывающие горло любому, на кого укажет хозяин.

– За руль, – велел я, открывая дверь.

Курц кивнул, подхватил второй автомат и уселся на сиденье водителя. Вилора пристроилась рядом. Мы с Майей заняли задние места. Ни мне, ни Вилоре оружия не досталось, но это было неважно, мы сами по себе представляли живое оружие.

– Куда? – Курц повернулся ко мне.

И заработал косой взгляд со стороны госпожи, ведь в первую очередь ближник должен спрашивать ее мнение. Благо у княжны хватило ума не поднимать вопрос субординации прямо сейчас. Похоже, она решила, что столкнулась с обыкновенным проявлением мужского шовинизма, когда мнение женщин спрашивают в последнюю очередь, а из двух мужиков второй инстинктивно ожидает приказы от второго, взявшего на себя командную роль, при этом полностью игнорируя положение, когда сам служил в свите другой.

Стереотипы, основанные на первобытных инстинктах, когда охотники, состоящие из мужчин, добывали мамонтов, обеспечивая выживание племени. Княжна это поняла и не стала поднимать шум, хотя потом наверняка это ближнику еще припомнит.

– Вниз нельзя, там и так сейчас много народу, не проедем, – принялся вслух рассуждать я, на случай если все-таки где-нибудь ошибусь. – Средний уровень идет параллельно земле, но потом уходит на запад, и ближайший съезд будет только через несколько километров. Это нам не подходит, так как дорога займет слишком много времени.

– Тогда верхний ярус? – Курц приподнял бровь.

Он понимал, что это самый опасный путь. Но и самый быстрый, ведущий практически напрямик к ближайшему шлюз-переходу за границы города.

– Мы там будем как на ладони, – все-таки решила вставить свое слово Вилора, недовольная тем, что мужики обсуждают маршрут, не интересуясь мнением женщин.

– Это патрульный перехватчик, у него хороший движок и бронирование легкого класса, – Курц похлопал по рулю, опомнился и добавил: – Ваша светлость.

Княжна поджала губы, но ничего не сказала. Казаться бедолаге придется еще долго по новой добиваться расположение госпожи.

– Едем по верхнему уровню, – решил я, прикинув варианты. Выбора и правда нет, лучше быстро, но с риском, чем медленно, но тоже с риском, но уже другого плана.

Курц кивнул, резко вдавливая ногу в педаль, мотор рыкнул и внедорожник рванул вперед, с места набрав приличную скорость.

Ветер врывался в салон через открытые окна, принося вечернюю свежесть. Царство огней сверкающего мегаполиса осталось позади, мы ехали по верхнему уровню эстакады на высоте десяти этажей, далеко впереди редкими красными огоньками обозначалась стена, замыкающая периметр безопасности.

На какие-то мгновения показалось, что все осталось позади и что нам действительно удалось вырваться. Но идиллию ночной езды по скоростной трассе грубым образом прервал женский крик:

– Сбоку! На три часа! – Майя указывала куда-то вправо.

Приглядевшись, я рассмотрел две быстро приближающиеся точки. Они летели прямо над водным каналом, входившим в систему коммуникации водоснабжения мегаполиса.

– Ховербайки, – с ходу определил принадлежность техники Курц.

– Армейские модели, – уточнил я и добавил: – Передовая разведка, дальний патруль.

– Чей?! – слегка нервно воскликнула Вилора. Кажется, ей не нравилась слишком быстрая езда. Сейчас внедорожник гнал не меньше ста восьмидесяти в час. Благо более или менее освобожденная от других машин трасса позволяла это делать.

– Вряд ли люди Вогера. Им сейчас в другом месте хватает работы, – справедливо рассудил я и не сдержался, бросил быстрый взгляд в район казарм, где проходили боевые действия. Зарницы не прекращались, показывая, что защитники Скайфолла все еще отчаянно сопротивляются.

– Их двое, стандартная связка для патруля, скорее всего из полка глубинной разведки, – Курц крепко сжал руль, даже не думая снижать скорость.

Полк глубинной разведки – во все времена во всех мирах и во всех странах в таких частях служили самые матерые головорезы. Отборная спецура, готовая долгое время действовать в отрыве от основных сил.

К счастью, мы тоже были не пальцем деланными.

– Прибавь!

Курц кивнул и сильнее втопил педаль в пол. Фары он не зажигал с самого начала, ориентируясь по свету, льющемуся из оставшихся позади небоскребов. Но именно это освещение теперь сыграло с нами злую шутку. На фоне верхнего уровня эстакады быстро двигающаяся тень не могла не привлечь внимание.

И нас заметили. Это сразу стало понятно. Ховеры прибавили в скорости, набрали высоту и отклонились на север, встав на перехват нашего курса.

– Твою мать! – ругнулся Курц.

– У них только пулеметы, – радостно воскликнула Майя, успев рассмотреть в короткий промежуток времени ховербайки, когда последние выехали на хорошо освещенный участок канала.

– Им не нужны пулеметы, – хмуро буркнул я, не став ничего объяснять.

Разведчики действительно не станут за нами гоняться, им просто достаточно приблизиться на нужное расстояние. Дальше пойдет наведение на цель. Кружащиеся где-то в ночном небе дроны получат приказ и нанесут удар. Под крылом каждого на специальной подвеске три или четыре ракеты, в зависимости от модификации дрона, с головками самонаведения и несколькими килограммами особо мощной взрывчатки. Дальность действия у таких малышек небольшая, но ведь им много и не надо.

– Черт! Черт! Черт! Пуски!

Курц был прав, в темноте ночного неба зажглись четыре огонька. И все четыре стали быстро приближаться к подвесной эстакаде...

10

Счет шел на секунды. Яркие точки стремительно приближались, белыми росчерками пересекая черное небо.

– Тормози! – крикнула Вилора, цепляясь рукой за держатель над дверью.

В этот раз Курц не осмелился ослушаться хозяйку. Раздался против противный визг покрышек, скребущихся по асфальту. Машину дернуло вбок, пассажиров швырнуло вперед. Еще несколько метров полицейский перехватчик проехал по инерции, пока не застыл, перегородив эстакаду.

Хлопнула дверь, не дожидаясь пока остальные придут в себя, княжна вышла наружу. Я с интересом наблюдал за ее действиями через колдовской взор, мельком успев отметить, насколько уверенно действовала девчонка. Лично я едва успел подставить руку себе и Майе, спасая головы от удара, а Вилора вела себя так, словно машина плавно остановилась.

Аура девушки налилась силой, резким скачком приобрела объем и стала больше. Сформировалось нечто напоминающее овал, светившийся холодным серебряным светом. В следующее мгновение перед княжной возникли четыре птицы, сплетенные из потоков света. Созданные из серебристого эфира силуэты на секунду зависли перед создательницей, а затем быстро устремились вверх в небеса, навстречу летящей стальной смерти.

Все заняло секунду. Один удар сердца – и четыре эфирные птицы стрелами устремились вперед, чтобы в следующее мгновение соприкоснуться с выпущенными ракетами. В воздухе расцвели огненные цветки, осыпаясь на землю дождем горящих обломков. Глухо ухнуло и одна из ракет взорвалась особенно ярко.

– Что-то термобарическое, – задумчиво оценил визуальный эффект последнего взрыва Курц.

Я молча кивнул. Похоже, одна из ракет несла особую термобарическую боеголовку, способную выжечь небольшой бетонный дот.

Но не уничтоженные ракеты интересовали меня. В момент появления сотканных из серебристого света птиц я успел заметить все этапы построения будущего заклятья. В отличие от меня и некоторых других одаренных, Вилора брала энергию из окружающего мира, стягивая ее подобно магниту, и лишь после этого начинала формировать контуры будущего магического конструкта. Подобный способ требовал дополнительных сил и гораздо большей концентрации при построении заклинания.

У меня же совершенно другая история. Плотная связь с Астралом позволяла напрямую черпать практически дармовую энергию, не ограничивая себя в моменте создания чар. В этом были свои плюсы и минусы. Главный – «чуждость» энергии. Она появлялась не из этого слоя реальности, что накладывало ограничения. Одно из основных – рано или поздно подобного типа энергия начинала влиять на организм. Шла активная перестройка внутренних каналов для более быстрого обращения и усвоения заемной силы из чужого плана бытия.

Подобные изменения могли зайти очень далеко, в конечном итоге влияя на физический облик. Так произошло с Мещерскими, когда они слишком глубоко проникли в запретные практики, став использовать Астрал для улучшения собственных тел. Это дало небывалые возможности с точки зрения магии, но одновременно превратило почти весь род в инфернальных чудовищ, потерявших человеческий вид.

С такими силами надо вести себя осторожно, помня, к чему это может привести.

– Дроны, у них остался боезапас, – заметил Курц.

А значит, могут выпустить новые ракеты. Программа-анализатор определит, что цель не уничтожена, и запустит повторный цикл атаки.

В отличие от моего прошлого мира, здесь крайне редко использовали операторов для управления беспилотниками, предпочитая давать машинам большую автономию. Этическая сторона проблемы ошибок летающих стальных убийц мало кого волновала. Это Колонии, здесь и не такое случалось.

Я открыл дверь и вышел из внедорожника, одновременно на глаза опустилась серая хмарь. Небо поблекло, потеряв краски. Чернота отступила, позволив с невероятной четкостью разглядеть неспешно двигающееся звено из четверки ударных дронов на высоте километра.

– Я сам.

Вилора кивнула и сделала шаг назад. Настала моя очередь демонстрировать высокое искусство обращения с магией.

Небольшое усилие, приток чуждой энергии – и ночное небо этой реальности окончательно потеряло все краски, став похожим на выцветавшее полотно. И на этом сером фоне отчетливо выделялись инородные объекты, то, чего там быть не должно – две пары ударных боевых беспилотников. Под брюхом каждого висела смерть в форме микроракет, способных залпом уничтожить целое здание.

– Быть не должно – и не будет, – тихо проговорил я.

Взмах рукой. И к серому полотну добавляются краски – антрацитово-черный мазок прошелся по небу, видный только своему создателю. Он коснулся дронов и словно стер их из этого слоя реальности. Даже вспышек не произошло, беспилотники просто выбросило в другой план бытия.

Вилора удивленно моргнула, будто не веря, чему только что стала свидетелем. Курц вполголоса выругался. И лишь Майя сохранила спокойствие, словно и не ожидала увидеть ничего иного.

– Впечатляет, – вынужденно признала княжна, отвешивая короткий церемониальный поклон – уважение к более искусному мастеру. Я ответил жестом благодарности за признание.

За века существования Старые семьи успели обзавестись целым набором разных обрядов и традиций, непонятных посторонним, но позволяющим распознать своего. Сейчас это практически не использовалось, но по этикету каждый член Старшей крови был обязан знать весь набор специальных условностей. Начиная от нужного градуса поклона и до умения вести разговор, используя полунамеки, когда одним неправильно поставленным ударением можно оскорбить собеседника, доведя дело до поединка.

– Остались ховербайки, – напомнил Курц. Кажется, он догадался, чему стал свидетелем, и слегка взревновал госпожу, как человек, которого никогда не допустят до подобного рода тайн. Ведь для этого необходимо родиться в Старшей семье, по-другому в такой круг не войти.

– Они возвращаются, – Майя вскинула компактный автомат, позаимствованный в полицейском перехватчике.

– Слишком далеко, – я мягко придержал девушку за локоть.

Она обернулась, в глазах все те же чертенята и сумасшедшинка, адреналиновый кайф после затишья нахлынул с новой силой.

Черт, она и правда стала адреналиновой наркоманкой.

А ховербайки между тем развернулись и начали неторопливое сближение. Разведчики поняли, что имеют дело не с копами или обычными горожанами, и теперь пытались выяснить, кого принесла кривая на их курс дальнего патруля.

– Они не могли не увидеть заклятий, – проронила Вилора. Она оставалась спокойной, с прищуром охотника наблюдая за приближающейся добычей. Опасной, с острыми зубами и когтями, но для одаренной ее уровня – именно добычей. Княжна не сомневалась в собственных силах и была уверена, что легко справится с парочкой германских солдат, пусть даже те из элиты элит.

– У них наверняка есть зачарованные пули, – нейтральным тоном заметил Курц, не намекая, но подразумевая, что подобного рода боеприпасы могут оказаться опасными даже для сильнейших из одаренных.

– Да, только для обычного выстрела далеко, – возразил я и покосился на стоящую рядом Вилору.

Оказавшись на твердой земле вне мчащегося с бешеной скоростью автомобиля, княжна вернула себе былую самоуверенность. Она смотрела на военные ховеры с безразличием истинного аристо, уверенного, что в любой момент может их уничтожить. Как и любого другого, посмевшего встать у нее на пути.

Такое не прививали искусственно, с таким рождались изначально, впитывая с молоком матери. Превосходство над всеми. Непоколебимая уверенность в собственном праве повелевать. И такая же непоколебимая уверенность в собственных силах.

Носители Старшей крови могли ненадолго растеряться, могли быть смущены, но рано или поздно приходили в себя, становясь теми, кто они есть – одаренными великой силы, что текла по их жилам.

– И кровь Дома Мещерских течет по моим венам, – тихо произнес я, старую формулу древнего клана. Перед глазами вспыхнул образ родового герба – когтистая лапа, сжимающая желтый шар солнца.

По спине пробежал холодок, и я против воли вновь потянулся к силе, чувствуя, как меня начинает наполнять колдовская мощь.

– Они что-то делают, – указала Майя и вытянула руку.

Один из разведчиков остановил ховер, развернулся на сиденье и вытащил что-то из багажника. Через секунду продолговатый тубус занял место на плече человека.

– Это гранатомет, – определил Курц и покосился на хозяйку.

По лицу Вилоры скользнула надменная улыбка. Она была уверена, что легко справится даже с выстрелом из реактивного гранатомета.

– Не успеет, – прозвучало со стороны княжны.

Она имела в виду, что выпущенный снаряд успеет перехватить. Но что-то вызвало у меня настороженность. Так иногда бывает, когда еще толком не осознав, понимаешь, что что-то идет не так.

– Убей их, – велел я и получил в ответ недоумевающий взгляд.

Выстрел.

Оставляя за собой инверсионный след, реактивный снаряд вылетел из одноразового тубуса, который тут же был отброшен на землю.

– Куда...

Снаряд летел не в нас, а в кусок эстакады дальше по ходу движения. И стала понятная задумка германских разведчиков – преградить нам путь, обрушив участок подвесной магистрали.

– Дерьмо, – ругнулся я, понимая, что уже ничего не сделать.

Я смотрел на окружающий мир и видел не только темные краски ночного неба, но и серую хмарь, выделявшую яркими точками магической составляющей любой объект. И сейчас я четко видел, что снаряд не простой, и что заключенный в нем артефакт имеет защиту от заклятий.

Взрыв.

Невозможно яркий цветок чистого пламени начисто снес пролет эстакады. Вниз посыпались обугленные куски бетона и асфальтового покрытия.

Взбешенная Вилора сжала руку в кулак, и вихрь серебряных стрел обрушился на ховербайки со всех сторон, перемешивая окровавленные куски человеческой плоти, костей и металла в единую бурую массу.

– Scheisse, – Курц поморщился. Последствия спонтанного боевого заклятья выглядели не слишком аппетитно.

– Поздно, – хладнокровно заметил я, посмотрев вперед.

Очень большой кусок эстакады рухнул, образовался глубокий обрыв. Проехать дальше невозможно, путь к шлюз-воротам перекрыт.

– Их снабдили неплохим оружием. Не отдельные пули, а целый реактивный снаряд с магической начинкой, – вынужденно признал я.

– Они знали, что им могут противостоять одаренные, и хорошо подготовились, – сухо заметил Курц, стараясь не смотреть на опростоволосившуюся хозяйку.

Слишком долго медлила, наслаждаясь собственным величием, и проспала удар от простых солдат. Хорошо обученных, тренированных, отлично снаряженных, с опытом за плечами, но все же простых солдат, без способностей к магии. Чрезмерная самоуверенность сыграла с княжной злую шутку.

– Надо возвращаться, – предложила Майя.

Я повернулся в сторону сверкающего мегаполиса, по лицу скользнула кривая усмешка.

– Поздно, нас уже заметили.

Со стороны Скайфолла приближался тяжелый ховербенд десантного класса. Разведчики не просто так стреляли по эстакаде, они отрезали путь, зная, что со стороны города идет подкрепление.

Нас загнали в классическую ловушку, когда один отвлекает, а другой наносит удар. И судя по тому, что ховер не бьет издалека чем-то убойным, на борту знают, что здесь одаренные, но при этом рассчитывают с ними справиться. А это означает лишь одно – к нам летят другие боевые маги, и хорошо если не в КИБах.

– Надо уходить, – решил я.

Вилора бросила в мою сторону выразительный взгляд, безмолвно спрашивая – уже уезжаешь?

Я пожал плечами.

– Это не моя война. Пусть с германцами воют скайфоллцы.

Княжна целую секунду смотрела мне прямо в глаза, затем ее плечи опустились. Она приняла правду – воевать ради войны – не лучшее решение. Можно быть гордым и считать себя выше всех, но не стоит недооценивать противника на поле боя. Потому что это совершенно разные вещи.

– На десять часов! Еще один! – палец Майи ткнулся в другую сторону.

Все резко развернулись. Еще один ховербенд заходил с высоты на верхний уровень скоростной автострады.

– Черт!

Вот уж действительно классическая ловушка. Загонщики, дичь и терпеливые охотники, дождавшиеся своего часа.

– Судя по ореолу, внутри КИБы, – сказал я, изучая излучение магической ауры приближающихся машин.

Мощная энергетика имела явно искусственный фон, такая насыщенность и плотность не могла принадлежать живому организму.

– Сколько их? – несмотря на критичность ситуации, Курц сохранил хладнокровие.

– В первом два и во втором два, – вместо меня ответила Вилора и посмотрела в мою сторону: – Нам не справиться.

Да, не справиться. Слишком круто даже для нас. По крайней мере, на этом уровне силы. Хотя кое-что сделать все-таки можно.

Я потянулся мыслью к пилоту первого ховера. И почти сразу почувствовал сопротивление. Тренированный разум бойца давал отпор ментальной атаке. Похоже, среди прочего элитных германских солдат обучали противодействию и такому воздействию.

Окажись на моем месте кто-нибудь другой, трюк мог бы не сработать. Но это был я, наследник крови Мещерских, кого иногда называли не иначе, как Ходящие сквозь сны. А значит, о ментальной магии духа они знали не понаслышке.

Я усилил напор и сотворил «Грезы наяву». На одной лишь силе воле продавил ментальные щиты, заставив разум пилота отступить, почувствовав неуверенность.

Привычная картина мира дала трещину. Тевтонский солдат получил исковерканное восприятие окружающей реальности. Здесь и сейчас он думал, что спит, при этом находясь за штурвалом ховербенда. Сложный трюк, рассчитанный за затуманивание рассудка. Если долго его применять, то вполне реально свести с ума даже самый устойчивый разум.

Летящий транспортник вильнул в сторону, правый бок опасно накренился, корпус на мгновение стал перпендикулярно земле. Казалось, еще чуть-чуть и машина завалится. Однако в последнюю секунду ховер дернулся, резко выпрямляясь обратно. Кто-то перехватил управление, не дав уронить десант на землю.

– Черт, его прикрыли, – я ругнулся, бросился к машине, на ходу крикнув Курцу: – За руль!

Ментальная атака не прошла без последствий, ховербенд все-таки сбросил скорость, дав выиграть лишние секунды.

– Разворачиваемся? – спросил Курц, прыгая на место водителя.

– Вперед, к обрыву! – велел я, захлопывая дверь.

Надо отдать ему должное, ближник княжны заколебался лишь на секунду. Бросив быстрый взгляд на госпожу и увидев, что она ничего не говорит, он вдавил педаль в пол, бросая с места полицейский внедорожник в приличное ускорение.

– Надеюсь, у тебя есть план, кроме того, чтобы свалиться с огромной высоты, – хладнокровно заметила Вилора, не оборачиваясь.

– Есть, – я удобнее устроился, готовясь входить в транс. – Кстати, я более чем уверен, что ховеры с КИБами появились здесь не ради нас, а ради тебя. Поэтому и связь с твоим отцом отсутствовала. Скорее всего, после приема его пытались захватить, и свита отключила все электронные устройства, чтобы их не выследили.

Несколько секунд Вилора молчала, обдумывая услышанное.

– Почему ты думаешь, что его не схватили? – глухо спросила она.

– Потому что он патриарх своего клана, – я усмехнулся. – Разве это не очевидно?

Княжна расслабилась.

– Хотя тевтоны могли достаточно взбеситься, чтобы сбросить на его голову т-бомбы, как недавно сделали бритты. Но в таком случае мы бы услышали взрывы.

– Ты умеешь подбодрить, – саркастически хмыкнула девушка, помедлила и уточнила: – Но зачем Священной Германской империи нас захватывать? Сделать из нас союзников в войне?

Я кивнул.

– Как вариант. Или у них на уме еще что-то. В любом случае нас наверняка вычислили и отправили на перехват достаточно сил, чтобы гарантировать уверенность даже против носителя Старшей крови.

– КИБы, – медленно протянула Вилора и задумалась. – Да, это может сработать. Если внутри достаточно опытные операторы и у них есть магическая поддержка.

– Обязательно есть, – жизнерадостно «обрадовал» я. – Иначе они бы не сунулись.

Княжна обернулась, появившись между спинками передних кресел.

– Но нас двое, и их ждет неприятный сюрприз. Что ты собрался делать с провалом? – она смотрела мне прямо в глаза, ожидая ответа.

Мне ничего не оставалось, как признать:

– Я собираюсь построить «Призрачный мост».

Глаза Вилоры расширились, рот приоткрылся, она явно собиралась что-то сказать, но я ей этого не позволил:

– А теперь не мешай, мне надо сосредоточиться.

11

Из-под копыт вылетала грязь весенней распутицы. Отряд нахлестывал коней, на лицах всадников отображалось отчаяние. Многие со страхом оглядывались назад, ожидая увидеть погоню.

Впереди показался каменный мост. Бурные воды быстрой реки с грохотом разбивались о берег. На лице предводителя мелькнула злая усмешка. Они все же успели, после реки станет легче. Но вспомнив, кого за ними послали, командир грязно выругался. Богато одетый, он, как и все, нес на себе грязь и усталость провалившегося похода. И как прочие понимал, что, если догонят, пощады не будет.

– Людвиг, скачите вперед, – велел предводитель.

Скакавший рядом спутник протестующе вскинулся, несмотря на страх, он не хотел отпускать своего господина.

– Так надо, – надавил молодой вождь, по его губам скользнула грустная улыбка.

– Но, ваша светлость...

– Вперед, я вас догоню. Обещаю, – больше ничего сказать он не мог, потому что это была его ошибка, и расплачиваться за нее придется ему.

– Восточные дикари оказались не такими уж слабаками, да, Людвиг, – устало улыбнулся предводитель, мягко придерживая коня.

Мимо без слов проскакали другие всадники. Кто-то даже не заметил, что лидер отстал, кто-то предпочел сделать вид, что так и надо. Но никто кроме верного Людвига не сделал попытки притормозить. На лице каждого до сих пор отпечатывался страх, что погоня близко. А она приближалась, каждый чувствовал это всеми фибрами души, как бывало, когда человек оказывался на краю гибели.

– Вы их не остановите и даже не задержите, с ними Бронислав, – угрюмо выдохнул свитский, сохранивший верность даже в момент приближающейся смерти.

По лицу предводителя скользнула жесткая улыбка, показывая, что в седле не расклеившийся трус, а все еще сын курфюрста. Пожалуй, впервые за последние несколько часов это, как ни странно, придало ближнику сил. На целую секунду он вновь поверил, что все будет хорошо. Что они выберутся из этих проклятых земель, чьи обитатели показали себя настолько беспощадными воинами.

– Не стоило нам идти в этот поход, – на прощание сказал лидер, окончательно останавливая коня, как раз посередине каменного моста, переброшенного через бурную реку.

– Я дождусь вас на том берегу, – пообещал Людвиг и поскакал следом за остальными.

В ту же секунду каменные плиты под копытами лошадей вздрогнули. Первыми начали осыпаться перила, следом, взметнув брызги вверх, упали глыбы из толстых свай, похожих на необъятные тумбы. Простоявший не одно столетие каменный мост начал стремительно разрушаться. Ведь даже камень не мог противостоять Силе крови наследника древнего рода.

Бурные воды уносили падающие булыжники, с каждой секундой провал расширялся, отделяя два берега друг от друга.

Отряд остановился на другой стороне. Но несмотря на это, молодой предводитель отряда почему-то продолжал испытывать страх. Он знал, кого за ними послали, и понимал, что обычной рекой, даже самой бурной, этого человека не остановить...

Я встряхнулся, прогоняя видение.

Им это действительно не помогло, никому. Ведь Мещерские не знали пощады и не отпускали тех, кто пришел на их землю с мечом. Отряд догнали и перебили всех до единого. Борислава не остановила река, как и разрушенный мост, – он построил себе другой за мгновение ока.

Судьба вторгшегося войска оказалась суровой. Старший сын саксонского курфюрста не нашел ничего лучшего, чем сделать себе имя, организовав военный поход на восток, и заплатил за это жизнью.

Сброд, который с трудом можно было назвать солдатами, считал это легкой прогулкой и поплатился за это. Те, кому повезло выжить, закончили жизнь на крестах, распятые по древнеримскому обычаю, вдоль идущих на запад дорог Мещерского княжества.

Самого же сынка германского князя Борислав казнил как обычного вора, не оказав ему почести поединком. Затем голову отправил отцу. И саксонский курфюрст оказался таким же идиотом, как его дурной сын – не нашел ничего лучшего, чем взбешенным броситься мстить. Чтобы попасть в искусно расставленную ловушку, где всех германских солдат истребили, как бешеных псов. А немногочисленные пленные присоединились к своим собратьям на деревянных крестах вдоль дорог.

Через пару месяцев последовала ответная любезность – поход на запад, к которому присоединились дружины еще нескольких русских князей. Они прошлись огнем и мечом по Саксонии, вырезая всех и вся, оставляя после себя пепелища. То, что сын курфюрста хотел сделать с русскими землями, сделали с его собственными.

Урок пошел впрок, еще целый век западные кланы не смели тревожить рубежи русских княжеств, зная, что в противном случае оттуда придет смерть...

– И живые позавидуют мертвым, – тихо произнес я, в первую очередь обращаясь к самому себе.

Видение о прошлом промелькнуло в мгновение ока, напомнив эпизод, с которого начался «Призрачный мост». В тот раз Борислав, сын князя, впервые применил этот прием, позволив своим людям пересечь бурлящие воды реки. Отряд преодолел препятствие почти не задерживаясь, что позволило настичь беглецов в тот же день. И сейчас мне предстояло повторить трюк далекого предка, в совершенно другое время и при совершенно иных обстоятельствах.

Хотя германцы сейчас в этом тоже участвуют. Что свидетельствует о некой иронии в этой истории.

– Дави на газ и ни в коем случае не останавливайся, – велел я Курцу. Пальцы жестко схватили ближника княжны за плечо, сжав стальными прутьями. Я наклонился вперед. – Ни в коем случае не вздумай тормозить! Понял меня?!

Курц кивнул, полицейский перехватчик стремительно набирал скорость. Мы вновь неслись по эстакаде, но на этот раз прямиком к обрыву. Майя вцепилась за боковую ручку и что-то шептала под нос. Курц угрюмо смотрел вперед, но послушно набирал скорость, разгоняя внедорожник все сильней. И лишь Вилора сохраняла какое-то подобие спокойствия. Кажется, она знала, что последует дальше, и не испытывала от этого особого восторга. Как, впрочем, и страха.

Или хорошо его прятала, подумалось мне. Старшая дочь герцога не могла не читать исторические хроники и наверняка знала, чем закончилась дурость чванливого сынка саксонского правителя.

Впрочем, сейчас это уже неважно. Прошлое в прошлом.

– Не останавливайся! – бешено заорал я, в какой-то момент почувствовав, что нервы сидящего за рулем тевтона не выдержали и он готов нажать на тормоза.

Курц вздрогнул, нога германца впечаталась в пол, буквально ровняя с ним педаль газа. Словно получив дополнительный пинок, полицейский перехватчик вздрогнул и еще больше ускорился, хотя казалось, что это уже невозможно.

Быстро приближался обрыв, горящие обломки уничтоженного пролета подсвечивали дорогу не хуже фонарных столбов. За обрывом темнела пустота, и далеко за ним в метрах пятидесяти виднелась вторая половина неразрушенной эстакады. Пролом оказался невероятно широк, начинка взорвавшегося реактивного снаряда хорошо поработала, закрывая нам путь.

– Нет! – все-таки не выдержала Майя, закричав и попытавшись вцепиться мне в руку.

Жестким толчком отбросив девчонку назад, я прищурился, ощущая, как разлитая вокруг энергия невидимого пространства проявляется в реальном мире.

В ту же секунду время замедлилось, по воздуху прошла рябь. Плоскость реальности на мгновение сменилась, перемешав восприятие верха и низа. Свет потускнел. Ночное небо пропало, как и залитый огнем мегаполис, как водный канал далеко внизу и отмеченная красными огоньками граница периметра, вместе с приближающимися ховербендами с десантом на борту, и вообще все, что оставалось в обычном мире.

Когда совершается переход из материальной реальности в Астрал, это похоже на смешение нескольких пластов бытия. Краски тускнеют, воздух становится твердым, как стена. На долю секунды соединяются два измерения, одно прорастает в другое, позволяя совершить переход. Появляется тропа, скрепляющая чужой мир и наш. Тот самый, что некоторые необразованные людишки считали обителью призраков.

Все происходит мгновенно, а потом приходит привычный порядок вещей. Посторонний этого даже не заметит, настолько все происходит быстро. Но здесь и сейчас процесс растянулся, что даже обычные люди заметили проявление пласта чуждой реальности.

– О боги! – выдохнула пораженная Вилора.

Она была больше всех подготовлена к увиденному, но даже она не выдержала. Курц судорожно вздохнул, Майя всхлипнула. Окружающий мир за окнами машины пропал, но эстакада никуда не исчезла. Мы одновременно неслись по ней и в то же время находились где-то еще. И понимание этого факта сводило с ума, наполняя разум ужасом.

Границы мира потеряли четкие очертания, стали зыбкими, как сама рябь.

Вытащить кусок Астрала, наделить его материальностью – нетривиальная задача, невыполнимая для большинства одаренных. Но не для наследника рода Мещерских, искусных чародеев и воинов. Здесь и сейчас я накладывал печать, делая Астрал частью этого мира. Две реальности соединились в одной точке пространства. Стали одним целым, создав квинтэссенцию обоих миров. Привычные физические законы отступили, заменившись чем-то большим, чем обычная материальность.

Огромного участка пролета подвесной эстакады не было, обрыв вел в пропасть. Но в то же время здесь и сейчас этот отрезок получил твердую поверхность. Потому что я этого захотел.

Наложенная печать жадно высасывала силы, но я терпел, удерживая кусок изменившегося пространства в строгих границах. Это был не обычный боевой аркан, а нечто совершенно иное, отличное от привычного проявления магии. И оно требовало плату, ненасытно поглощая энергию.

– Я вижу его! Вижу! – пораженный шепот Курца громом прогрохотал в салоне машины.

Неожиданно установилась мертвая тишина.

А в следующее мгновение над обрывом появился мост. Полупрозрачный мост, сотканный из обрывков тумана. Застыл, превращаясь в призрачный монолит. На мгновения показались изящные ажурные конструкции, сплетенные из сгустков серого дыма.

Мост, сотканный из мерцающей серой хмари, возник прямо над местом разрушенной эстакады. Время растянулось и стало подвижным, вроде бы даже приобрело умение двигаться назад. Казалось, это продлилось бесконечно долго, но на самом деле все заняло считаные секунды.

– Вперед! – закричал я, чувствуя, как отмеренные вечностью мгновения исчезают.

«Призрачный мост» – не заклинание и не погружение в Астрал, это совмещение двух планов разных реальностей. И чем дольше оно длится, тем сильнее оказываются последствия.

Мы этого не видели, но эстакада за нашими спинами стремительно разрушалась. Куски бетона и стали обращались в зернистую пыль, что невозможно измерить на весах, настолько исчезающе малым она оказалась.

Материальные объекты распадались на атомы. Еще недавно казавшиеся твердыми предметы обращались в прах, его подхватывал ночной ветер, грязной пленкой швыряя в воды канала внизу.

Летящий слева ховербенд испуганно вильнул в сторону, он разогнался больше своего идущего со стороны города собрата и получил преимущество, надеясь первым настигнуть беглецов. Его желание исполнилось, к несчастью для всех находящихся внутри. Десантный транспортник как в стену врезался в участок изменившейся реальности, не в силах остановить полет.

В этот миг я видел каждого солдата внутри, я прочувствовал каждую грань захлестнувших их эмоций. Живые люди – пилоты, десантники и сидящие внутри КИБов боевые маги в одну секунду поняли, что это конец. Что ничего не остановить, не изменить и не уйти от того ужасающего мгновения, когда их тела начнут распадаться, как лежащий вокруг бетон, уже превратившийся в мелкую пыль.

Если бы это был обычный переход, то у них были бы шансы спастись, особенно у одаренных в боевых костюмах. В конце концов, Астрал и раньше посещали маги. Но здесь и сейчас все происходило по-другому. Соединение двух миров делало пространство смертельно опасным для всех, кроме своего создателя.

Я взглянул на ховербенд и увидел тех, кто находился внутри. Лица искажены, рот раскрыт в безмолвном крике, в глазах стынет ужас. И на каждом печать приближающейся смерти. Они умирали, они знали это и ничего не могли с этим поделать. Их посмертные эмоции накрыли меня волной, заставив поморщиться. Слишком «громко» кричали тевтоны о будущей смерти.

В следующий миг полицейский перехватчик преодолел разлом, проносясь над обрывом словно по твердой поверхности.

– Останови, – чужим голосом велел я, и Курц не посмел не ослушаться.

Машина плавно начала тормозить, пока не замерла посреди эстакады. Я открыл дверь, шагнул наружу. Сидящая на заднем сиденье Майя испуганно ойкнула, увидев скользнувшую за мной призрачную тень. Повинуясь инстинкту, девчонка отстранилась и правильно сделала, тень, что жила сейчас за моей спиной, имела лишь одно предназначение – выпивать живое тепло.

Десантный ховербенд распадался на части, он еще летел, но все было кончено. Машина и все, кто внутри уже умер, сейчас шла агония, видимая обычным человеческим взором.

Серая хмарь исчезла, окружающий мир наполнился красками. Ночное небо вновь засияло яркими звездами, далекий Скайфолл все так же светил гирляндой огней, укутавших небоскребы. И лишь темная тень второго ховера, надвигающегося со стороны города, портила впечатление спокойного вечера.

Огромный участок эстакады перестал существовать. Взорванный германскими разведчиками уничтоженный пролет казался на фоне нового пролома небольшой пробоиной. После «Призрачного моста» подвесная магистраль потеряла не меньше двухсот метров. Все обратилось в прах – бетонные столбы, ограждения, стальные опоры, асфальтовое покрытие. Не просто обвалилось в виде горящих кусков, а превратилось в мелкую пыль, которая сейчас грязной пленкой покрывала проходящий далеку внизу водный канал.

Я делаю шаг к краю обрыва.

Ховер закладывает вираж и зависает над эстакадой. Раскрываются створки, из недр машины на дорогу десантируются два КИБа. Закованные в металл массивные фигуры, их движения удивительно пластичны. Они замирают на краю другого конца обрыва стальными статуями. Вокруг каждой крутятся колдовские конструкты защитного и атакующего типа. Их не видно простым человеческим взором, но любой одаренный видит, и ему больно на это смотреть, настолько много в пылающие узоры влито энергии.

Они смотрят на меня. Я смотрю на них. Нас отделяют две сотни метров провала.

Похожие друг на друга как близнецы, совершенные боевые машины на стыке магии и технологии. В одинаковом окрасе расцветки личного штандарта правящего германского императорского дома, модели «Паладин», что так обожала использовать кайзер-гвардия.

Вокруг КИБов воздух словно плавится, что говорит о дополнительной мощи. Раструбы на плечах переведены в боевую готовность, вокруг кончиков подрагивает пленка энергетических накопителей. Каждое орудие готово выплюнуть преобразованную магией силу.

Мы смотрели друг на друга, и никто не делал первого шага. Вокруг моей руки мягко стелилась призванная тень, готовая в любой миг трансформироваться в одну из форм разрушительного боевого аркана. Фигуры КИБов окружали стационарные атакующие заклятья, завязанные на магические дары одаренных внутри боевых костюмов.

Пауза. Казалось, она длится вечно. Но в какой-то миг наваждение падает, и КИБы тяжело отходят назад, к раскрытым створкам зависшего ховербенда.

Германские имперские маги просчитали ситуацию и решили, что шансов на победу слишком мало. А просто так рисковать они не привыкли.

– Слабаки, – презрительно бросил Курц.

Я обернулся. Пока мы с тевтонами стояли друг против друга, мои спутники успели покинуть машину, ожидая, чем безмолвное противостояние кончится.

– Они умны, – заметила Вилора и покосилась на стелющуюся тень в моих руках.

Я ничего не ответил, кивнул на полицейский внедорожник, сказал:

– Поехали, нам еще пересекать КПП на периметре безопасности. Надеюсь, тевтоны туда не добрались.

– Не добрались, – подтвердила Вилора, но продолжать дальше не стала.

Мы еще какое-то время постояли, глядя на разрушенный участок эстакады, и лишь после этого направились к автомобилю. Нас ждал шлюз-переход и отлет из ставшего чересчур негостеприимным Скайфолла.

12

Ворота у шлюз-перехода оказались распахнуты настежь. Сам блокпост нес следы скоротечного боя. Где-то виднелись опалины, в паре мест бетонных стен – четкие отметины пулевых попаданий. Бронированное стекло у стойки валялось на полу в виде мелких осколков. Там же лежало два трупа в форме таможенного контроля.

У пешеходного перехода на другой стороне толпилась группа подозрительных личностей, у многих виднелось оружие. Слышались пьяные выкрики, раздавалась в воздух стрельба. Жители пригорода праздновали падение завесы, отделяющей «зеленую зону» от припортовых районов.

– Не останавливайся, – велел я.

Курцу не требовалось дополнительных пояснений. Как только эта публика увидит полицейский автомобиль, то без раздумий начнет стрелять.

– На четыре часа! – азартно выкрикнула Майя. И тут же высунулась из окна и открыла огонь. Какой-то тип вскинул оружие, собираясь полоснуть свинцом по внедорожнику с ненавистным окрасом центрального полицейского департамента.

К счастью, наша безбашенная девчонка успела первой. Длинная очередь сложила бандита надвое. Короткоствольный автомат задергался в женских руках, но Майя крепко держала оружие – на лице радостный оскал, в глазах чертенята безумия.

Перед воротами пришлось сбросить скорость, иначе сработают сенсоры, запустив протокол безопасности, из асфальта выскользнут заточенные штыри, пробьют шины, заставляя машину остановиться. Несмотря на смерть сотрудников, автоматика блокпоста продолжала исправно работать.

Этот момент сыграл с нами злую шутку. Приметная раскраска патрульного перехватчика привлекла внимание. Народ на захваченном переходе начал оборачиваться, с радостью хватаясь за оружие. Они только что перебили дежурный наряд таможенного контроля и не видели причин не добавить к ним еще несколько копов.

Но в дело вновь вмешалась Майя, которой сегодня так и не удалось толком пострелять, и она решила восполнить эту несправедливость.

Длинная, на весь магазина очередь ударила свинцовым градом в озлобленную толпу, в мгновение ока заставив забыть о желании добраться до полицейских. Удар без предупреждения сработал на все сто. Ведь обычно стражи правопорядка, даже в самых критических ситуациях, сначала предупреждали, а лишь потом открывали огонь. Здесь же по людям начали стрельбу сразу, не дав времени ударить первым. Это вызвало панику. К такому не привыкли даже самые отмороженные обитатели городского дна.

– А-а-а!

– Убивают!

Толпа с криками разбегалась. Кто-то пытался дать отпор и стрелять, но их опрокинули на землю и затоптали свои же товарищи.

А Майя не успокаивалась, четко, как на тренировках, поменяв магазин, она продолжила стрельбу, хладнокровно водя стволом по мечущимся фигурам. Хорошая кучность и высокая скорострельность позволили накрыть как минимум половину из присутствующих на разгромленном блокпосту.

– Да, девушка, похоже, вам нравится стрелять по живым людям, – задумчиво протянула Вилора, глядя на валяющиеся на асфальте тела.

– Это не люди, а отбросы, нас бы убили не задумываясь, – пришел на помощь Курц. И в целом я с ним согласен. Опоздай Майя на секунду, и в нас бы полетел град пуль. Пусть лучше они, чем мы будем лежать мертвыми грудами.

– Поехали. Нам нужны частные посадочные площадки, – прекратил я бесполезное обсуждение. – Знаешь, где это?

Курц кивнул, но указал:

– Может, стоит сменить машину? Чтобы больше не случалось подобных эксцессов, – он кивнул на тела.

Я на секунду задумался, бросил быстрый взгляд на одеяния Майи и Вилоры – порванные платья, едва скрывающие подтянутые женские тела, отметил наши костюмы – дурацкие смокинги все еще оставались на нас, и отрицательно качнул головой.

– Нет. Машину надо еще найти, что сделать в пригороде не так просто. А если пойдем пешком, то точно привлечем к себе внимание. Или думаешь, нас примут за местных?

Пришлось ближнику княжны признать мою правоту. Риск остаться в полицейском внедорожнике перевешивал риск идти пешком с неясными шансами на успех в поисках другого средства передвижения. К тому же перехватчик обладал легким бронированием, что-то тяжелое не сдержит, но обычным пулям корпус должен неплохо противостоять. По крайней мере, если обстрел не будет слишком плотным. Против нескольких десятков стволов никакая защита не спасет.

– Будем надеяться, многие перепились и не заметят в ночном освещении раскраску машины.

Курц кивнул и надавил на педаль, внедорожник покатил по улочкам гуляющего пригорода.

А здесь действительно гуляли, на улицах выплеснулась вся пена местного сообщества. Шлюхи, наемники, криминальные элементы – все шумели и праздновали вторжение в «зеленую зону». Этих чистеньких богатеев, до которых наконец-то тоже докатилась кровь, грязь и смерть, в окружении которых жили обычные жители Спорных территорий.

Бары предлагали скидки, бордели обслуживали клиентов с удвоенным усердием, неоновые вывески открыто приглашали в наркопритоны, куда по случаю завезли новую дурь.

Глядя на «веселье», становилось понятно, что еще немного и большинство жителей развлекательного квартала сообразит, куда идти продолжать «веселиться». Следом за ними потянутся жители более грязных районов, трущоб и припортовых кварталов, и тогда центр захлестнет мутная волна с самого дна человеческого общества.

– И вторжение тевтонов покажется мегаполису мелким недоразумением, – задумчиво проронил я.

Вилора меня услышала и, как ни странно, поняла.

– Империя не допустит разграбления города, – стараясь казаться уверенной, заявила она. Но прозвучало слабо. Непонятно, то ли старалась убедить меня, то ли себя в первую очередь.

– У Священной Германской империи сейчас хватает забот, – нейтральным тоном заметил я. Однако тему развивать не стал. Собственно, какое нам до этого дело? Ни сил, ни возможностей как-то повлиять на исход ситуации нет, так какой смысл об этом переживать?

Так поступали Мещерские, занимаясь своими делами, глядя на окружающий мир через фокус собственных интересов. Подобный подход сделал княжество одним из сильнейших, поставив на одну ступень с другими русскими кланами.

Отсекать ненужное, сосредотачиваться на главном, игнорировать лишнее – полезный навык, делающий не только крупный влиятельный род еще более могущественным, но и позволяющий обычному человеку становиться сильней, живя упорядоченной жизнью.

А внедорожник между тем быстро продвигался вперед, к счастью, плохое освещение и желание держаться самых темных улочек позволили уберечься от очередной перестрелки. Вскоре появился поворот к пункту нашего назначения.

– Ворота открыты, – указал Курц.

Въезд на территорию частных посадочных площадок, как и у шлюз-перехода, оказался распахнут настежь. На секунду это вызвало опасение, что и здесь успели порезвиться обитатели трущоб, но все оказалось не так плохо. Кроме нас из города успело сбежать немало народу, многие направились первым делом сюда, проигнорировав порт и грузопассажирские транспортные артерии универсальных магистралей.

Последние, кстати, на мой взгляд, являлись самым лучшим вариантом для экстренного покидания города. Скоростной экспресс позволял уехать так быстро и так далеко, что на утро Скайфолл окажется уже в сотнях милях. Непонятно, почему люди не побежали к наземным станциям магистрали.

С другой стороны, желающие пограбить сбегающих богатеев могли сообразить, где сделать это лучше всего, и организовать у входа на посадочную платформу засаду. И вот группа денежных мешков из зеленой зоны в сопровождении близких и немногочисленных телохранителей, считая, что уже почти на свободе, попадают в ловушку, где их ждут хорошо вооруженные отморозки в ожидании процесса «перераспределения материально-денежных средств».

Мужчин убьют (может, кого-то оставят в живых для выкупа, но это уже по обстоятельствам), женщин изнасилуют и тоже убьют (или продадут в бордели, или тоже оставят для выкупа, смотря какое у нападающих настроение), трупы отправятся в море, а все добро в карманы новых владельцев.

Потом бандиты, как и остальные обитатели пригорода, сообразят, что основные богатства остались за стеной, и ринутся внутрь периметра безопасности. И Скайфолл получит вторую волну желающих добраться до чужой собственности.

– Вроде никого, – сказал Курц, притормаживая у будки охранника.

– Езжай вперед. Линия 3А, место 15, – приказал я.

Внедорожник плавно тронулся с места и уже через несколько минут обогнал компанию богато одетых людей. Увидев полицейскую расцветку, некоторые открыли рот, чтобы попросить о помощи, но соседи их быстро заткнули, толкнув локтем в бок. Связываться с неизвестностью в этих условиях никто не хотел. Мало ли кто скрывается за тонированными стеклами патрульного перехватчика.

– Налево, – я указывал дорогу.

Мазнув взглядом по дисплею навигатора в центре приборной доски, Курц послушно крутанул руль.

Площадка со знакомым ховером показалась через пару минут. Silicon Dragonfly стоял полностью готовый к вылету. Юки Амаро с точностью выполнила приказ, согласившись на очередной короткий контракт.

– А это еще кто? – Майя перехватила поудобнее автомат.

Пришлось придержать слишком импульсивную девчонку за руку.

– Подожди. Хватит с меня на сегодня трупов.

Тем более что на первый взгляд стоящие у пандуса на посадочную площадку не походили на обычных головорезов. Зато были неожиданно шумными и не слишком вежливыми.

– Прочь с дороги, холуй!

– Пошел отсюда, ублюдок!

– Ты хоть знаешь, кого пытаешься задержать?! Я исполнительный директор...

– Дам тысячу кредитов, если меня пропустишь!

– Пошел ты, еще платить этому проходимцу деньги. Давайте его просто убьем, нас же больше!

Группа из пятнадцати-двадцати человек пыталась прорваться на площадку со «Стрекозой», а противостоял им Карл. Один, но с внушительной штурмовой винтовкой наперевес. Наличие последней пока мешало пусть небольшой, но толпе, снести одинокого стража.

Люди кричали, требовали пропустить, грозились карами, изредка следовало предложение подкупа, которое, к слову, быстро заглушалось другими угрозами. Все как всегда, кучка богачей добралась до средства спасения и теперь ждала, что их просто так возьмут на борт. Потому что они богачи и имеют высокий статус.

Странные люди, не понимают, что ситуация уже изменилась, и здесь и сейчас их положение и деньги перестали иметь значение. Точнее наоборот – стали источником лишних проблем. Ведь сразу нашлось много желающих завладеть их кошельками.

Они кричали, но не смели переступить невидимую черту, с опаской глядя на каменное выражение лица Карла. Внутреннее чутье подсказывало, что если придется, одинокий стрелок без колебаний откроет огонь.

Особенно надрывалась одна визгливая баба. Толстая, в дорогом, но уродливом платье, с украшениями на жирной шее, она злобно кричала, чуть ли не брызгая слюной.

– Ах ты тварь! А ну быстро с дороги, ублюдок! Знаешь, кто мой муж?! Он тебя с грязью смешает! – она так самозабвенно орала, что в какой-то момент не выдержала и сделала шаг вперед. Небольшой и едва заметный, но этого хватило, чтобы ствол винтовки качнулся в нужную сторону. Бабу тут же кто-то дернул назад. Но общее настроение толпы это не изменило, крики вперемешку с угрозами продолжались.

Увидев нас, Карл сменил положение, это сразу заметили люди. На припарковавшийся внедорожник начали оборачиваться.

И вот тут случилось то, чего не могло не случиться. В один миг обезумевшие от страха и ярости люди поняли, что ховербенд ждал именно нас. Что одинокий стрелок защищал транспортник для других пассажиров, и что сейчас средство спасения, оказавшееся на расстоянии вытянутой руки, поднимется в воздух и улетит прочь, оставляя их в окружении опасного пригорода.

Это проступило на лицах столь отчетливо, что не оставалось сомнений, что последует дальше. Карла сметут, нас растерзают, и плевать, сколько при этом погибнет народу, на чертов ховер все равно прорвутся, заставив пилота увезти выживших прочь.

– Твою мать! – тихо выругался Курц, без труда просчитав настрой толпы.

– О боже! – Вилора тоже поняла, что сейчас произойдет.

И лишь Майя с предвкушающей улыбкой передернула затвор автомата, который крепко продолжала держать в руках.

Покосившись на многообещающую улыбку девчонки, я мысленно чертыхнулся. Она ведь сейчас начнет палить, и плевать, что перед ней толпа безоружных, совсем у девахи крыша поехала.

Я не стал ждать, пока прольется кровь, и не стал тратить время на уговоры в бесплодных попытках успокоить озверевшую от страха толпу. Вместо этого обратился к уже привычной магии – хорошо себя зарекомендовавшей и уже сегодня спасшей нам жизнь. Ментальный удар буквально проломил волю озлобленных людей, смял разум, заставил сознание забиться в припадке безудержной паники. Кто-то застыл в ступоре, кто-то повалился на землю, но основная часть с дикими криками бросилась прочь.

– Неплохо, – оценила Вилора, косо на меня посмотрев.

На княжну произвели впечатление скорость и мощность формирования ментального заклинания, накрывшего толпу. Нечто похожее, но многократно усиленное, однажды использовал чернокожий колдун, пытаясь прорваться на борт сухогруза, на котором мне довелось плыть в Скайфолл.

– Скоро придут в себя, – глухо буркнул я, переступая через бессознательное тело какого-то толстяка. Судя по пышности одеяния, пухляк присутствовал на светском приеме, где все началось.

– Ваша светлость, – приветствовал меня Карл легким наклоном головы. Винтовку он при этом из рук не выпускал, оббежав быстрым взглядом Курца.

Я кивнул в ответ и присмотрелся к своему пока единственному настоящему вассалу.

Карл выглядел умиротворенным. Не радостным, а именно умиротворенным. Из глаз исчезла угрюмость, появилось спокойствие, присущее всем бывшим отставникам. Месть явно пошла на пользу внутреннему эмоциональному состоянию, смерть дяди принесла гвардейцу покой.

– Поздравляю, – сказал я, протягивая руку.

Карл крепко пожал ее, искренне ответил:

– Спасибо.

Мы оба знали, за что именно была благодарность, но не стали этого уточнять, хотя по быстрому взгляду Вилоры она бы не отказалась узнать подробности слегка необычного приветствия.

– Юки, ты готова? – я взбежал по спущенной аппарели. Спутники последовали за мной, прикрывал посадку Карл.

– Да, твое могущество, – в шутливом тоне отозвалась пилот-наемница, высунув голову в проход между кабиной и десантным отсеком. – Слышала, в городе жарко.

– Очень. И я не хочу здесь задерживаться. Давай на взлет.

Девушка кивнула, почти в ту же секунду ховербенд дернулся и оторвался от земли, убирая опоры. Юки управляла «Стрекозой» напрямую через нейрочип и ей не требовалось дополнительное время на предстартовую подготовку.

Я поднялся в кабину. Залитый светом мегаполис остался по правому борту, зарево зарниц в северо-западной части все еще продолжало полыхать, битва не останавливалась. Ни тевтоны, ни защитники Скайфолла не могли получить подавляющего преимущества.

Внезапно цепочка красных огоньков, отделяющая зеленую зону мегаполиса от пригорода, ярко мигнула, а через секунду погасла. Стена сразу в нескольких местах обрушилась неравномерными кусками. И лишь после этого долетело эхо глухих мощных взрывов.

– Они пустили в ход тяжелое вооружение, – заметил Карл, поднимаясь в кабину следом.

– Это не похоже на взрывы от обычных гранатометов, – я нахмурился. – Скорее всего подогнали мехи. Будет полноценный прорыв.

Имеющие на вооружении различные мехи, в том числе штурмового класса, наемные отряды решили не оставаться в стороне и присоединиться к веселью. Но в отличие от своих менее экипированных коллег пустили в ход тяжелое вооружение.

И теперь неважно, сами они это сделали или помогая тевтонам или губернатору Вогеру (и первые и второй вполне могли вспомнить, что под боком находятся вполне неплохо оснащенные боевые подразделения, и предложить им срочный контракт), главное – периметр безопасности окончательно прорван. Захваченный шлюз-переход с блокпостом еще можно отбить, закрыв ворота, но многочисленные провалы в стене просто так не заделать.

Любой здравомыслящий человек, в данный момент наблюдавший за этим безобразием, понимал – городу конец. А значит, и статусу столицы Колоний. Скайфолл больше не являлся центром Южного полушария. Или в ближайшее время прекратит им быть, что не особенно важно.

– Кому-то за это придется ответить, – пробормотал Карл.

И я с ним был согласен. Когда рушились основы, всегда находился тот, на кого вешали вину за изменившийся миропорядок. Другое дело, с какой стороны это подавали – как несомненное добро или неизбежное зло.

13

Вдох-выдох.

Мышцы работают легко и ритмично, песок под ногами проваливается, создавая дополнительную нагрузку. Дыхание ровное и глубокое – то, что нужно для равномерного бега.

Утренняя пробежка по пляжу. На мне лишь штаны и ботинки с высокой шнуровкой в стиле «милитари» из армейских запасов. Ожидаемо, учитывая жизнь в лагере, полном профессиональных наемников.

Солнце печет, в этом климатическом поясе раннее утро не помеха для начала жары, пока еще медленно разгорающейся, но уже весьма ощутимой на обнаженных плечах.

Вдох-выдох.

Резкая остановка, бой с тенью для отработки связки ударов. Тут же без паузы рухнуть вперед, успев в последний момент подставить руки. Дальше резкие отжимания. Снова контроль дыхания, на вдох – расслабление, на выдох – нагрузка.

Вдох-выдох.

После пресс, затем приседания. Все быстро, но равномерно, без усилий, но с максимальной нагрузкой, чтобы каждая мышца хорошо потрудилась. Три подхода по тридцать раз. Короткая остановка выравнять дыхание и снова бег. По берегу, по проваливающемуся песку, не обращая внимания на тяжесть армейских ботинок.

Тело блестит от пота, но налетающий бриз освежает, заодно сгоняя жар излишне усердного солнца. Ветер солоноватый на вкус, но это даже в плюс.

Вдали показались палатки. Часть солдат разместилась на берегу рядом с выгруженным оборудованием, несмотря на уязвимое положение для атаки со стороны моря.

Около лагеря останавливаюсь и делаю еще один комплекс упражнений, на этот раз прорабатывая другую группу мышц. Кое-кто из наемников замечает и начинает наблюдать. В основном с одобрением, но большинство с интересом.

Вдох-выдох.

В лагерь захожу неспешным шагом. Первое, на что обращаешь внимание – развалины у куска железной дороги, оставшейся с времен, когда продукцию химкомбината вывозили к причалу (тоже порядком разрушенному). На обломках вывешен штандарт клана Мещерских – полотнище с изображением герба.

Когтистая лапа, сжимающая шар солнца, – даже отсюда выглядит зловещей и мрачной. Но большинству солдат удачи нравится, ни одного косого взгляда, лишь одобрение.

Спорная идея обозначить герб принадлежала Карлу, не представляю, где он его нашел. Видимо, заказал через сеть. Учитывая уровень развития 3D-печати, умеющей создавать сложные биологический объекты вроде внутренних человеческих органов, изготовить кусок ткани с изображением не должно составить проблем.

Хотя изюминка не в полотнище, а в том, что ко всему прочему его искусственно «состарили», сделав похожим на древний штандарт. По краям обугленные проплешины, словно знамя обожгло настоящим огнем. Полный эффект старинной реликвии, вытащенной из запасников рода.

– Право на герб – право на власть, – вполголоса произнес я древнюю формулу и добавил уже свое: – Но право еще надо доказать, а власть суметь удержать.

Демонстрация штандарта – четкий знак для знающего человека, посыл и напоминание – земля находится под дланью рода Мещерских. Есть огромная разница между флагом обычного отряда наемников (которых могло быть превеликое множество) и признанным символом настоящего аристократического рода. С историей, с наличием живого представителя, имеющего статус официального наследника.

Это жест. И угроза одновременно. И напоминание всем: не влезай – убьет.

Теперь любое покушение на эти земли можно считать нападением на меня, со всеми вытекающими последствиями. А значит, защищаться можно, используя все, вплоть до любого оружия. Ограничений нет. Так гласил древний закон. Владение неприступно. Мой дом – моя крепость, это выражение возникло не на пустом месте. Предки хорошо понимали, что такое родовое владение, и защищали свое право с неукротимым упорством.

– Ваша светлость, не желаете позавтракать? – спросил меня один из солдат, выполняющий обязанности повара, когда я проходил мимо.

В основном в лагере питались полевыми пайками, но из ближайшей деревни потянулись жители, желая сбыть продукты неожиданно появившимся солдатам. Спонтанная торговля позволила разжиться свежим мясом, овощами и фруктами. Неплохо на фоне надоевших пищевых наборов.

– Это мясо? – я пригляделся к костру. И как у него хватило терпения разводить огонь в такую жару.

– Да, милорд, старинный рецепт, передававшийся в моей семье через поколения, – молодой солдат широко улыбнулся, на загорелом лице ярко сверкнули белые зубы. – Запечь мясо на углях с травами и специями.

Мазнув взглядом по нескольким шматам мяса и оценив волнующий аромат с тонким вкраплением острых специй, я в сомнении покачал головой. Тяжеловато для завтрака.

– Может быть, вечером, – я кивнул молодому наемнику и продолжил путь.

Попадавшиеся навстречу солдаты быстро приветствовали меня, но без особого подобострастия. Я не первый их знатный наниматель и скорее всего не последний. Карлу удалось подобрать хороших профессионалов, знавших себя цену, но при этом без излишнего самомнения. Нужные качества, чтобы выживать, а главное побеждать.

Такие не побегут в страхе, но и не полезут на рожон, изображая героев. Такие будут выполнять поставленный приказ. Скажут стоять – будут стоять. Скажут отступать – отступят. Четко, без паники, выполняя давно привычную работу.

Разного происхождения, вероисповедания, национальности, возраста, начиная от двадцатилетних юнцов с глазами стариков из местных, успевших побывать в стольких боях, что не каждому ветерану из метрополий снилось, и заканчивая теми самими ветеранами из регулярных частей, отставников, решивших сменить службу на «частный сектор».

Умелые, тренированные, хорошо оснащенные – настоящие псы войны.

– Доброе утро, ваша светлость, – у навеса, где я обычно проводил время, меня встречал Карл. Свежевыбритый и подтянутый, в полевой форме Священной Германской империи, без знаков различия.

Взглянув на форму, я скривился.

– Надо было покупать не тевтонское снаряжение, а бриттское, наверняка у того проныры на складе имелась и другая экипировка, – речь шла о Франсуа Штерне, скупщике краденого, именно у него приобреталось снаряжение, оружие и оборудование для обустройства лагеря и экипировки наемников.

Карл понял намек. Недавние события сделали опасным использование германской полевой формы. Издалека не видно, что официальных шевронов и знаков различия нет. Примут за тевтонов и пальнут, «просто из вежливости». Многие в Колониях с недавних пор «полюбили» солдат немецкого императора.

– Уверен, мы не единственные, кто использует обмундирование тевтонской армии. Оно хорошего качества и до недавнего времени не воспринималась чем-то враждебным, – нейтральным тоном заметил Карл, добавил: – К тому же мы в Колониях, здесь и не такое видали.

Верно, в Колониях и без последних событий хватало дерьма. Правда на столицу еще никто не пытался нападать, но ведь все когда-нибудь случается в первый раз?

Я уселся на раскладной стул, закинув ноги на столик, с удовольствием ощущая, как тело после тренировки медленно расслабляется.

– Сообщение от княжны Валенштайн поступало? – рассеянным тоном осведомился я.

После эвакуации из Скайфолла и прибытия сюда Вилора с Курцем оставались здесь недолго, буквально через полчаса прилетел бронированный ховербенд, отправленный свитой герцога. Последний, кстати, нашелся, как и ожидалось, главу независимого клана пытались склонить на свою сторону тевтоны, сначала апеллируя к происхождению и родственным связям с далекой родиной, а после и вовсе перейдя к открытым угрозам.

Второй вариант, кстати, уверен, применили впопыхах, кто-то плохо понимал, как ведутся дела в Спорных территориях. Ошибка германцам стоила дорого – при прорыве герцог сжег несколько мехов, которые пригодились бы тевтонам при захвате казарм Скайфолла.

– Леди Вилора благодарит за помощь и надеется на скорую встречу, – церемонно передал Карл.

Прозвучало пафосно, но вполне ожидаемо. Не уверен даже, что сама княжна набирала послание, разве что диктовала.

– Где Майя? – приняв к сведению сказанное, спросил я.

Гвардеец неопределенно мотнул головой, указывая назад.

– Наблюдает, как проходит монтаж последних турелей и систем сигнализации.

Вспомнив возбужденное состояние девчонки во время прорыва из мегаполиса, я прищурился.

– Как она выглядит? Нормально?

Карл помедлил.

– Отдохнувшей, – наконец сказал он.

Расплывчатый ответ не устроил.

– Резкая смена настроения, эмоциональная нестабильность, всплески адреналина – девчонка явно пошла вразнос. Может, ей нужно вправить мозги? – вслух произнес я.

Состояние Майи все больше вызывало настороженность. Так психически здоровые люди себя не ведут. Да к черту психическое здоровье, главное эмоциональная стабильность и сосредоточенность. Создавалось впечатление, что с каждым днем ей становилось все хуже.

– Вы не проверили ее на замещение? – осторожно поинтересовался Карл.

Я коротко мотнул головой.

– Нет, – и признал: – Не знаю, что искать. Признаки воздействия теней изнанки слабо описаны в открытых источниках. Непонятно, на что именно обращать внимание. То, что у нее с головой не в порядке, видно и без магического вмешательства. Но вот причины до сих пор неизвестны.

– Смерть родителей, перспектива оказаться на улице, попытка изнасилования, угроза не по своей воле стать проституткой и наркоманкой – такое не каждому приходилось пережить. Не говоря уже о молодой девице, – четко перечислил Карл.

Ничего не оставалось, как согласиться. Устойчивость психики юной особы проигрывала созревшему взрослому разуму с многолетним жизненным опытом. Например, останься Тимофей собой прежним и выживи, он бы вел себя совершенно иначе, начиная от простейших поступков и заканчивая стратегическим планированием.

Я качнулся на стуле, задумчиво оглядывая полевой лагерь. Наемники продолжали обустраиваться, первым делом монтируя средства защиты.

– Сюда бы пару мобильных ЗРК не помешало бы, да? – спросил я.

– И стационарные скорострельные автопушки, – поддержал Карл, помедлил и продолжил со знанием дела: – Минное заграждение на воде, цепь укреплений с бетонными дотами и непременно систему фортификационных сооружений на случай длительной осады, артиллерийских обстрелов и воздушных бомбардировок.

На столь богатые мечты оставалось лишь хмыкнуть.

– А также полноценное звено штурмовых мехов тяжелого класса, эскадрилью перехватчиков и до кучи – собственный космопорт с суборбитальным челноком десантного типа, – улыбнулся я.

По лицу гвардейца скользнула ответная улыбка. Шутку по достоинству оценили. Стоимость перечисленного оборудования на порядки превышала наши нынешние финансовые возможности.

– Кстати о побережье. Какова протяженность береговой линии, относящейся к этим землям?

– Одна и три стандартных километра, – практически без паузы ответил Карл, словно ожидал вопроса.

– Одна и три, – задумчиво проронил я, оглядывая песчаный берег с обломками бетонных опор разрушенной пристани. – Все это относилось к химкомбинату? А что дальше?

Последовало пожатие плечами.

– Ничего, насколько знаю, пустая земля, – и пояснил: – Там не слишком удобное место для размещения производства или строительства.

– Но через несколько десятков километров есть прибрежные города, так?

– Так, ближайший...

Я отмахнулся.

– Неважно. Сейчас сделай вот что – возьми штандарт клана Мещерских, – я помедлил, внимательно посмотрев на вассала: – Надеюсь, ты сделал их с запасом?

В ответ молчаливый кивок. Не сомневался в предусмотрительности бывалого ветерана.

– Возьми два штандарта и размести каждый на расстоянии от лагеря, прямо на берегу. Сделай так, чтобы их сразу было видно.

– На каком расстоянии? – уточнил Карл. Кажется, приказ его не удивил.

Я на секунду задумался.

– Пусть будет пять километров. Думаю, пока этого хватит.

– Пять километров туда и пять туда, – взмахом руки были показаны направления в обе стороны берега.

Я ухмыльнулся. По таким расчетам выходила чистая десятка. Что многовато для уверенного контроля. Пока хватит пяти, и просто обозначить свой интерес.

– Это будет считаться самозахватом, – предупредил Карл. – Мы хоть, конечно, и в Колониях...

Но я его перебил:

– Верно, мы в Колониях. А сейчас самое удачное время, чтобы сделать то, на что при других обстоятельствах сразу бы обратили внимание. Начиная от корпорантов и заканчивая имперскими инспекторами. Но сейчас все смотрят на Скайфолл, что дает нам свободу маневра.

– Взяв землю под свой контроль, – закончил Карл.

С моей стороны последовал неспешный кивок.

– Именно. Первоначальный участок, на котором размещался химкомбинат, не слишком большой. Если ты понимаешь, о чем я.

– О домене, – гвардеец понятливо кивнул.

– Да, о домене. Для полноценного родового владения земли слишком мало. Я думал позже договориться о покупке дополнительных гектаров, но зачем, если есть возможность взять землю так?

Забрать по праву силы – старый принцип, который работал при условии, что сможешь удержать взятое. Еще совсем недавно на такой риск идти было опрометчиво, имея под рукой сотню наемников и три меха. Сразу бы нашлись желающие окоротить выскочку-новичка, насев со всех сторон.

Но теперь... Теперь все по-другому. Священная Германская империя разворошила осиное гнездо, и прежний порядок нарушился. Начиналось время неопределенности, время, когда сильные падут, а слабые возвысятся. Время дерзких одиночек, готовых на риск. Время всеобщей войны.

14

Карл ушел размещать гербовый символ на новых границах владений. Оглядев лагерь, похожий на разворошенный муравейник, я помедлил. Солнце продолжало безжалостно жарить, нагревая песок, выходить из-под навеса категорически не хотелось.

Взгляд скользнул по разложенному на столике лэптопу. Закованный в титановый корпус компьютер темнел погасшим экраном. Быстрое касание пальцем, и спящий режим отступает, появляется картинка сетевого сервиса с бегущей строкой и активным изображением в центре.

Новости. Последние события взбудоражили ГлобКом, нападение на Скайфолл и дальнейшие действия противоборствующих сторон подобно бомбе взорвали информационное пространство Колоний и Метрополий.

– ...захват столицы Спорных территорий говорит о том, что прежние договоренности между великими державами рухнули и ушли в прошлое. Неожиданная атака и последовавшая за этим ответная реакция показывают, что глобальный миропорядок в очередной раз претерпел существенные изменения, – пухленький толстячок в клетчатом жилете и очках на мясистом носу уверенно вещал, сидя в студии в окружении группы экспертов. Его не перебивали, внимательно слушая, изредка давая ведущему скорректировать русло беседы коротким вопросом, когда толстячок увлекался и отходил от основной темы беседы.

– ...и назначение награды за поимку принцессы Генриетты, герцогини Магдебургской, хорошо укладывается в эту канву, – закончил длинный спич толстячок.

– Позвольте уточнить – речь идет не о поимке, а скорее о награде за голову, – тут же влез еще один из приглашенных. Остальные усиленно закивали, поддерживая коллегу. – А это далеко не то же самое. Никогда прежде настолько высокопоставленные лица, тем более относящиеся к правящему императорскому дому, не признавались преступниками. Это не просто нарушение устоев, это покушение на основы миропорядка. Губернатор Вогер...

– Губернатору Вогеру не следовало принимать столь поспешных решений, не посоветовавшись с компетентными советниками, – решительно перебил второго третий эксперт. – Это показывает, насколько импульсивными и непродуманными бывают решения. На таком уровне это недопустимо.

– А кто сказал, что это был непродуманный поступок? – в разговор плавно влез четвертый и последний приглашенный гость передачи. – Судя по записи, губернатор находился в твердом уме и крепкой памяти, когда сообщал о награде...

Эксперт все-таки не выдержал и споткнулся. Никто из собравшихся в студии не знал, чем в итоге закончится противостояние между Священной Германской империей и остальными державами, оскорбленными действиями последней, но рисковать не хотели, публично обсуждая его дочь в плоскости террористки или преступницы.

Чревато, знаете ли, кто знает, куда в следующий раз подует политический ветер.

Я хмыкнул. Боятся медийные крысы, император Фридрих злопамятный индивид и вполне мог приказать составить списки всех, кто так или иначе оскорбил его пусть и третью, но родную дочь.

Что касается Вогера, то тут двух мнений быть не могло. Опытный политик не совершил бы ошибку, поддавшись эмоциям. Все просчитано и одобрено заранее. Причем именно представителями других держав, а не кем-то еще. Ни один пул, даже самых крупных корпораций, не тянул против одной из империй. Другое дело метрополии, и стоящие за ними кланы. Они решили показать тевтонам, что бывает, если нарушать сложившийся порядок вещей.

Объявление награды за голову принцессы являлось жирным намеком, а заодно вызовом императору Фридриху. И прямое предупреждение – все в этом мире смертно, даже императорская кровь...

Я переключил на другой канал, где показывали кадры с улиц Скайфолла. Хаос и беспорядок, первое, что приходило на ум. Но потом глаза начинали подмечать детали: военные патрули, стоящие на перекрестках, сообщения на уличных экранах о временном введении военного положения.

– Значит, тевтонам удалось захватить город, – слегка удивленный, я покачал головой. Не думал, что получится сделать это так быстро. День, два, может три, но бои должны были продолжиться дольше.

Разгадка оказалась в следующем репортаже с комментариями с места событий.

– Как сообщили новые власти, работа муниципальных и других служб будет продолжена в прежнем порядке. Все коммуникации находятся под охраной, никаких преград для их функционирования не существует. Перебои с электроэнергией, случившиеся ночью, оперативно устранены. Виновники в нарушении работы центральной подстанции пойманы и наказаны, – симпатичная молодая журналистка в брючном костюме махнула рукой за спину, где на столбах висело около десятка разномастно одетых фигур.

Обитатели трущоб все-таки добрались до зеленой зоны, вместе с разошедшимися наемниками, идущими в авангарде. В пригородах нашлось немало желающих пограбить богатый мегаполис. Им это почти удалось. Но именно что почти. Видя, как родной город буквально уничтожают, губернатор отдал приказ отступать, позволив германцам выделить силы для наведения порядка.

Люди Вогера могли и дальше оказывать сопротивление, и учитывая поддержку других держав, неизвестно чем бы все в итоге закончилось. Но за это время Скайфолл вполне могли превратить в пепелище. Огромная толпа грязных оборванцев из бедных районов жаждала наживы. Хорошо вооруженных оборванцев, надо заметить.

И губернатор сдался, не захотев видеть собственный город разрушенным и разграбленным.

Спорное решение, на мой взгляд. Порядок германцы, может, и навели, безжалостно перебив основную часть мародеров (даже мехи наемников при помощи КИБов валили аккуратно, чтобы не навредить городским зданиям), но в конечном итоге город забрали. Причем в относительном порядке и не разграбленным. Что дает несравненное преимущество на переговорах о будущем статусе.

Непонятно теперь, чего ожидать, но то, что ничего не закончилось, ясно для всех.

Я снова переключил информационный канал.

– Атака на морской конвой его величества в нейтральных водах является очередным подтверждением подлости Германской империи по отношению к мирным мореплавателям. Я категорически утверждаю, что транспорты, идущие в Белиз, не везли военного оборудования и являлись сугубо гражданскими судами. Данное преступление германских военных будет отомщено! – патетически прозвучала речь какого-то худощавого бритта с лошадиным лицом.

Берущий у него интервью репортер кивал при каждом слове, но даже на беглый взгляд видно, как ему хочется вставить едкую ремарку, спросив о потопленном несколько дней назад германском конвое, тоже состоящем из «сугубо мирных транспортов». А топил их никто иной, как флот Бриттской империи.

– Цирк, – я зевнул.

И в очередной раз переключил канал. В этот раз речь шла о макаронниках и испанцах. Гордые идальго что-то не поделили с италийцами в Ливии и устроили сражение. С одной стороны выступала полнокровная пехотная дивизия, усиленная полком шагоходов. С другой – бригада национальной гвардии при поддержке отдельной группы танковых батальонов. И первые, и вторые активно использовали авиацию.

Сражение вышло громким, параллельно были разрушены два ближайших городка и одна железнодорожная станция. Похоже, из-за последней и возник конфликт, быстро вылившийся в полноценную битву.

– Весело у них там, – буркнул я, наблюдая съемку обгоревшей техники и огромное количество трупов в полевой форме Испанского и Итальянского королевств.

Пока бритты интригуют, пытаясь создать коалицию против Священной Германской империи, в попытках вытеснить последнюю из Колоний, тем самым лишив доступа к ресурсам, другие державы, ничуть не смущаясь, продолжают выяснять между собой отношения, бросая в бой все новые силы.

– Так воевать скоро будет некому.

Хотя это, конечно, преувеличение. Желающие всегда найдутся, среди тех же аборигенов, например. В Спорных территориях огромное количество наемников, как официалов с регистром, так и вольных охотников. И те и другие готовы воевать, лишь бы деньги платили.

Кстати об этом. Возможно, стоимость услуг солдат удачи выросла. Переход на страницу Биржи найма показал, что так и есть, расценки увеличились в среднем на двадцать процентов. Для отрядов, имеющих на вооружении тяжелую технику (особенно мехи), предлагались эксклюзивные контракты.

– Неплохо, – я рассеянно почесал подбородок. Условия и впрямь выглядели заманчиво. Наниматели не скупились, предпочитая перестраховаться и связать контрактом наемников с собой, чем чтобы те перешли к конкурентам.

Жаль, что подзаработать не получится. Хотя это можно сделать и по-другому. Большие войны всегда несли с собой большие возможности для умных людей. Например, в финансовой сфере.

Я в который раз за утро перешел на новый ресурс, на этот раз связанный с биржевыми сводками.

Экономику трясло. Зато военный сектор на пике, заказы ВПК били рекорды, на военные заводы проливался денежный дождь.

– Надо прикупить акции парочки оружейных концернов.

Вряд ли все закончится быстро, а значит, прибыли «торговцев смертью» будут расти. Глупо не воспользоваться ситуацией и не заработать немножко. Цинично? Возможно. Но кто не видит возможности, тот остается в проигрыше. Еще одна мысль-напоминания от предков Мещерских.

«Что стоит за агрессивным поглощением?!» «Global Alliance повышает ставки! Мелоун-Индастриз нечем ответить!» – громкие заголовки ждали на следующей странице.

Какой-то пронырливый журналист пытался понять, что стоит за недавними событиями между двумя крупными корпорациями, в ходе которых одна лишилась приличной части активов на территории Колоний, а вторая увеличила вес на рынке и значительно расширила зону влияния.

– Не «что», а «кто», и не стоит, а активно помогает, – пробормотал я, вспомнив Аду Мелоун. Ментальная закладка не осталась без ответа. Мстительная бизнес-леди с радостью отплатила за попытку собственного убийства и теперь помогала конкурентам топить бывшую родную компанию.

– Ссора скорпиона и гадюки. Кого укусят больнее, – ни к одной из сторон я не испытывал предрасположенности, несмотря на то что удалось поработать на G.A. уже несколько раз. Нужно быть глупцом, чтобы испытывать на этот счет какие-либо иллюзии. У корпораций не бывает друзей, лишь временные партнеры.

Я зевнул и потянулся к переносному холодильнику. Крышка откинулась вбок, в лицо дохнуло морозом. Запотевшая бутылка с водой оказалась как нельзя кстати на утренней жаре.

Чертов климат. А ведь впереди еще сезон дождей. Если не найдется спец по погоде из одаренных, на острове будет не протолкнуться от грязи.

Вспомнился кадр одной фотографии: звено тяжелых шагоходов застыло на поле, погруженные по пояс в болотистую топь. А всего потребовался стихийник, специализирующийся на магии Тверди, и вот уже боевое подразделение выведено из строя без каких-либо повреждений.

Фактор магии в этом мире играл большую роль. Особенно в боевых действиях. И об этом не следовало забывать...

Следующий заголовок заставил замереть.

«Кто этот таинственный молодой человек, остановивший ударный отряд гвардейцев германского императора? Как ему удалось уничтожить такой огромный кусок автомобильной эстакады? Какую магию мы наблюдали, глядя на кадры ночного боя?!»

Чертов дрон! Чертового частного медиаресурса! Стоило помнить, что местные жители обожали смотреть в прямом эфире экшн, начиная от смертельно опасных игровых ток-шоу и заканчивая реальным штурмом спецназа здания с террористами!

Следовало догадаться, что ночное нападение на Скайфолл не останется в стороне от пронырливых любителей снимать на видео все подряд. Пока кто-то в панике убегал, другие активно запускали мелкие дроны, фиксируя происходящее на камеры. И одному из них повезло в ту ночь оказаться над водным каналом, где происходил бой.

Я смотрел на себя самого и скрипел зубами. Дрон в подробностях запечатлел момент, когда появился «призрачный мост» и часть реальности соединилась с Астралом. Образовалась аномалия, где пропал ховербенд. Точнее так выглядело со стороны – словно летающий транспортник просто исчез. На самом деле, его разложило на атомы.

– Кто этот одаренный и к какому клану он принадлежит? Многие специалисты уже заявили, что им незнаком тип пущенной в ход магии. Изменит ли баланс сил на огромной игровой доске под названием «Колонии» появление нового игрока? – зазвучал голос за кадром.

Тут же внизу приводились ссылки на интервью, где какие-то индивиды со знанием дела обсуждали увиденное. Использованное заклинание не походило ни на одно виденное ранее, и это закономерно вызвало ажиотаж.

– Лучше бы что-нибудь полезное сделали, уроды, – в сердцах ругнулся я, когда какой-то типчик в засаленной рубашке совершенно неожиданно не вспомнил редкую силу крови астральщиков. Прозвучало «Ходящие сквозь сны», и стало понятно, что мое инкогнито вскоре будет раскрыто.

– Бездельники, – я усилием мысли захлопнул крышку лэптопа и откинулся на стуле, обдумывая увиденное.

Черт бы их всех побрал со своими сраными дронами. Объявлять так громко в публичном пространстве о себе в ближайшее время я не собирался. По крайней мере не до того, как будет поднят домен.

– Придется ускорить ход событий. – Глаза нашли неприметный морской грузовой контейнер, скромно стоящий на песке. Внутри прятались слегка подзабытые статуи из черного гранита, переправленные со склада в Скайфолле.

Наполненные злой силой произведения искусства ассирийских колдунов помогут скомпенсировать не идеальное подобранное время. Жаль, но ждать больше нельзя, завтра ночью обряд будет проведен, и домен Мещерских будет поднят из глубин Астрала.

15

Территория Колоний.

Владения Дома Мещерских.

Зона заражения. 23:35

Двое солдат в костюмах химической защиты осторожно сгружали статую с подвижной платформы. Ночное небо смотрело вниз яркими звездами и неполной луной, давая достаточно освещения, чтобы не пользоваться прожекторами.

– Осторожней и чуть правей, – указал Карл, голос из-под маски прозвучал глухо, но бойцы его поняли.

Небольшая коррекция, и тяжелый постамент утвердился в точно намеченном месте.

– Хорошо, это последняя. Возвращайтесь обратно.

Две фигуры в прорезиненных одеяниях с готовностью ринулись к машине, оставив багги командиру. Наблюдая, как неуклюже наемники грузятся на сиденья, Карл поморщился. В отличие от подчиненных, бывший гвардеец обошелся респиратором и армейским комбезом, чей функционал позволял находиться в зонах химических выбросов недолгое время.

– Не забудьте, что от эпицентра следует находиться не меньше чем в пяти километрах, – последний приказ-напоминание прозвучал уже по связи.

Сержант, отвечающий за эвакуацию, подтвердил:

– Да, сэр. Никого не будет в радиусе пяти километров, я прослежу.

Не будет, Карл в этом не сомневался, и следить особо не придется. Узнав, что молодой наниматель из рода одаренных собирается проводить магический ритуал, большинство наемников с готовностью переместились как можно дальше от места предполагаемого действа без всяких приказов.

Обычные люди не доверяли магии и всему, что с ней связано, предпочитая держаться в стороне. И правильно делали. Слишком много перед глазами стояло примеров, когда колдовство приносило беду. И не только во время боевых действий, достаточно вспомнить Токио и стертые с лица земли городские кварталы.

Карл последний раз огляделся, проверяя, все ли в порядке.

В центре разрушенного центрального корпуса химкомбината – основного очага заражения, расставлены статуи, даже ночью исходившие антрацитовым мраком. Их близость вызывала дрожь у бывалого ветерана. А улавливаемое периферийным зрением движение каменных изваяний постоянно провоцировало желание повернуть голову, чтобы удостовериться, что движения лишь показались. Но спрятанный глубоко внутри страх мешал, потому что возникала опаска, что не показалось – что статуи действительно ожили. И тогда страх превращался в ужас...

Ульбрихт-Бельский мотнул головой, прогоняя зловещие видения, где древние статуи оживают. Ему не хотелось думать об этом, ему вообще ни о чем не хотелось размышлять. Глядя на расставленные в форме неправильной пентаграммы творения давно умерших колдунов, появлялись нехорошие предчувствия, что скоро произойдет нечто непоправимое.

Еще беспокоила сама пентаграмма, выстроенная по совершенно иным законам, – зеркальности к другим планам бытия, как объяснил сюзерен. Заигрывать с такими силами, по мнению Карла, было смертельно опасно, но и не выполнить приказ он не мог. Поэтому привезенные со склада Скайфолла статуи стояли именно так, как указал молодой князь.

Подумав о юном годами господине, бывший гвардеец нахмурился.

Домен, поднятый из глубин Астрала, – сказал бы это кто иной, и он бы ни за что не поверил, что такое возможно. Но молодой Мещерский... его слову можно доверять. Он доказал это в жизни.

Карл сам не мог сказать, почему все так вышло. Когда от какого-то сопляка, с кем случайно свела судьба, пришло предложение осуществить желание всей жизни – отомстить, – до сих пор непонятно, почему он согласился.

Может, потому что тогда ему было все равно за кем идти? Сложный вопрос, на который у него не было ответа. Но все вышло, как вышло. Смерть врага принесла умиротворение в беспокойную душу... И вместе с этим лишила смысла всей жизни. На какой-то момент он даже растерялся, вдруг оказалось, что больше не к чему стремиться, – главная цель оказалась исполнена, и что делать дальше, абсолютно неясно.

Он ощутил этот покой, когда увидел, как подрывается заложенная бомба. Как взлетают в воздух искалеченные тела из свиты германской принцессы. Как дядя пытается создать щит, успев что-то почувствовать в последний момент. И как он пробивает его защиту узко направленным ядовитым заклятьем.

Да, его враг умер не от взрыва. Карлу все же удалось нанести последний удар собственной рукой, несмотря на то что по плану все должно было произойти иначе. Но он был за это лишь благодарен. Потому что, наблюдая, как корчится выродок, лишивший его любви и обрекший на изгнание, ничего кроме мрачного удовлетворения бывший гвардеец не испытывал.

Семь минут длилась агония, и все эти семь минут Карл получал наслаждение, видя, как его враг медленно подыхает в мучениях. Кровь за кровь – старый принцип отмщения оказался исполнен.

А потом наступила пустота. В первую секунду гвардеец этого даже не понял – и растерялся. Пришло осознание, что все кончено, что больше не к чему стремиться, незачем жить. И даже мелькнула мысль закончить путь тут же на улицах охваченного паникой города.

Но потом в памяти всплыли жесткие глаза молодого князя, которому он дал клятву верности. И душа гвардейца, с чередой благородных предков за спиной, не позволила взять верх малодушию. У него появилась цель – служить тому, кто позволил мести осуществиться...

– Они ушли, – Тимофей бесшумно подошел сзади. В ночной тишине он казался призраком. – И тебе пора.

Казалось, во внешности молодого аристо ничего не изменилось, но лишь на первый взгляд. Обладающий даром видел, как аура стоящего перед ним парня скручивается в спиралях темной энергии.

По спине Карла пробежал холодок. Увиденное пугало больше, чем жизнь без радости мести.

Ощущение чего-то зловещего окружало Тимофея, било наотмашь, заставляя держаться подальше. И страх... он тоже был здесь, витал вокруг, как липкая патока. Страх заглянуть в лицо ставшему вдруг совершенно незнакомым человеку. Мерцающий черный свет в глазах которого ему однажды пришлось наблюдать, незримо напоминая о недопустимости нахождения рядом.

– Да, милорд, – Карл склонился в глубоком поклоне. Так и не заглянув в лицо сюзерена, он сделал шаг назад.

– Сегодня будет хорошая ночь, – голос последнего из Мещерских сухими листьями осыпался за спиной.

Гвардеец вздрогнул и все-таки обернулся. Потом он часто корил себя за поступок, ставший причиной долгих кошмаров, – он взглянул в лицо сюзерена. И вздрогнул.

В свете неполной луны кожа высокого юноши светилась, и на фоне этого света бездонными омутами выделялись глаза, полностью затянутые в черную дымку.

Привыкший ко многому, видевший за жизнь немало чудес, Карл не смог сдержать потрясения. Потому что в какой-то момент ему показалось, что из глубин затянутых мраком глазниц за ним кто-то наблюдает. Кто-то настолько далекий от рода людского, что один человек для него не больше, чем муравей, случайно попавший на ладонь и оттого ставший причиной мимолетного интереса.

Подавив страх и собрав в кулак волю, Карл выбросил руку вперед в официальном приветствии наемников, молча развернулся и наконец сел в машину. Он не помнил, как уезжал, не помнил, как добирался до временного лагеря, перенесенного от старого места дальше вдоль берега, перед его глазами стояла подтянутая фигура светловолосого юноши в армейском комбезе, из глаз которого на мир смотрела черная пустота.

* * *

Проводив взглядом багги, я усмехнулся. Предварительная подготовка изменила ауру и вместе с ней текущие вокруг энергетические потоки, что не могло не повлиять на физический облик носителя. Глаза затопил мрак, и вглядываться туда не рекомендовалось. Эманации инфернальной силы кружили вокруг меня плотным вихрем, вызывая у непосвященных инстинктивный страх из-за своей чужеродности.

Я внимательно оглядел расставленные по углам пентаграммы статуи. Ауры памятников эпохи ассирийских чародеев мелко подрагивали, резонируя с разлитой вокруг энергией. Это не было заметно простым человеческим взглядом, но иногда они двигались. Микроскопические движения, что едва улавливал глаз. Но они были, что говорило о наступлении первой фазы.

Обряд начался еще в ходе подготовки – рисунок пентаграммы устанавливал связь с иными планами бытия. Выполненная с ювелирной точностью, она несла на вершинах знаки фокусировки и концентрации, привязывая участок земли к пока еще спящему в глубинах Астрала домену.

Началось.

Я вхожу в центр пентаграммы и тихо произношу древнюю формулу, протягивая руку к клинку на поясе.

– Кровь – это ключ.

Десантный нож покидает пластиковые ножны. Секундное колебание, и следует медленное движение вниз по ладони острием лезвия. На коже выступает багровая полоса, кровь набухает.

Тягучая капля падает, как в замедленной съемке, но, не достигнув земли, вспыхивает жарким пламенем.

– Кровь – это власть.

Ночное небо исчезает, звезды, луна, все вязнет в сером мареве. Реальность складывается, как бесконечная плоскость. Зараженные химической отравой развалины химкомбината покрываются рябью.

Воздух подрагивает, и в то же время он неподвижен. Поверхность под ногами расходится волнами колебания. Но это не дрожь земли, это пространство начинает менять структуру, чтобы протянуть незримые нити через пласты материальной реальности в другой мир.

– Кровь – это сила.

Грязная земля и остатки главного цеха окончательно исчезают. Сейчас под моими ногами стелется туман. Место пожухлой травы занял фиолетовый мох. Пришелец из других слоев бытия с жадностью набрасывается на окружающее пространство, вытягивая из него живительные соки.

Мир выцветает, время становится удивительно вязким, мертвая тишина окутывает со всех сторон. Потоки энергии пронзают меня, связывая тонкими ниточками энергии с чем-то скрывающимся в глубинах астрального плана.

– По праву Силы крови, я повелеваю – приди ко мне, – голос похож на шепот, но в нем слышится мощь. Слова произнесены и реальность больше не может противиться.

Родовой домен древней династии чародеев откликается на зов последнего живого наследника. Он поднимается, разрывая пласты реальности, прорастая, как черные корни растения, похожие на лианы. Темные, как антрацит, они проявляются в пространстве, опутывая пентаграмму длинными гибкими щупальцами.

Колоссальный поток энергии едва не разрывает на части, но, сжав зубы, я терплю, не смея отвлечься. Если утратить контроль, то наступит конец. Последствия будут катастрофичны, уничтожив не только меня, но и огромный кусок прилегающих территорий.

– Силой и кровью! – сквозь сжатые зубы последний остаток формулы призыва удается произнести с трудом, но он звучит, и вместе с ним происходят метаморфозы.

Древняя запретная магия соединяет своего адепта с Астралом прочными узами. Делает частью себя, давая возможность слиться в единое целое.

И домен проявляется.

Подернутые рябью зыбкие очертания становятся четкими, словно подкрутили контрастность. Резкий переход оказывается столь силен, что в голове взрывается боль. Следом прилетает шепот безумия, предлагая покончить с собой, давя на слабость и обещая покой, когда все закончится.

Но отступать нельзя. Малейшее отступление и все пойдет прахом. Поэтому я держусь, не обращая внимания на голоса в голове.

Высокий дом обретает материальность, становясь осязаемым, выныривая из глубин пластов чуждых слоев реальности.

Происходящее завораживает, внушает трепет. Вокруг силуэта поместья проскакивают фиолетовые молнии – долгие, совершенно невозможные в обычном мире, они красочным ореолом окружают медленно возникающее здание. Пространство раскалывается. Гигантские потоки энергии рвут мир на части, но сдерживаемые моей волей держатся, не позволяя реальности пойти трещинами.

Это выматывает. И в то же время вызывает неописуемый восторг. Я чувствую себя богом, способным свернуть пространство по своему желанию и устроить локальный Армагеддон. Никакой секс, никакие наркотики не дадут подобных ощущений. Понимание, как через тебя проходят океаны чужеродной энергии, наполняет мощью, не сравнимой ни с чем.

Домен проступает, заполняя собой окружающее пространство. Развалины заброшенного комбината окончательно скрылись вместе с зараженной землей, их выбросило в другие пласты чуждой реальности.

Огромный дом возникает на глазах. Я знал, что могу придать ему любой вид, но предпочитаю оставить исходную форму, нечто среднее между поместьем и замком с готическими мотивами – результат поездки одного из предков в германские земли.

При взгляде на него чувствуется что-то глубоко знакомое внутри. Как приветствие старого друга, которого давно не встречал.

Но не только дом появился. Вместе с ним приходят парк и лужайки, хозяйственные строения и беседки, скамейки и дорожки между ними, и ограда, опоясывающая все это великолепие. Я вдруг осознаю, что стою перед коваными воротами с геральдическим рисунком по центру в виде когтистой лапы, сжимающей солнце.

Моя рука мягко ложится на холодный металл и делает плавный толчок. Ворота бесшумно открываются. Я делаю шаг и медленно ступаю по дороге, входя на территорию домена рода Мещерских...

16

...ажурные ворота из кованого железа с гербом по центру бесшумно раскрылись, и посыпанная гравием дорога плавным полукругом повела к дому. Слева и справа раскинулись аккуратно постриженные лужайки, впереди встречала подъездная площадка, выложенная аккуратными плитами из темного камня.

Замок-поместье оказался огромен. Два крыла, центральное здание, просторная задняя часть – не знаю, насколько велика площадь, но даже снаружи он выглядел невероятно большим.

Больше двух веков минуло, как его погрузили в Астрал, спасая от вырождения клана, устроенного специально, чтобы пробудить Силу крови будущих поколений спустя столетия «отдыха». С тех пор дом не изменился. Здесь нет ничего современного, зато в наличии конюшня и каретный сарай, стоящие наособицу.

Не знаю откуда, но я точно знал, что когда-то давно на территории располагались казармы дружины и несколько построек хозтипа: склады, ангары, колодцы и хранилища. Воины и припасы – все необходимое, дабы выдержать осаду врагов.

– А врагов у них хватало, – тихо произнес я, не смея громким голосом нарушать важность момента.

Дом Мещерских был мощным колдовским кланом. Их школа магии, основанная на силе Астрала, давала своим хозяевам огромное могущество. Понимание сути других планов бытия открыло перед ними огромные перспективы... И породило огромный сонм завистников. За многолетнюю историю род постоянно с кем-нибудь воевал. Либо сам ходил в походы, либо отражал нападения. Не проходило и года, чтобы не случалось сражений. Более или менее все успокоилось, когда клан проложил тропинки к запретным знаниям, сделав Мещерских настолько могущественными, что им боялись бросать вызов.

Это стало началом конца. Подумав, что достигли величия, Мещерские не заметили, как оказались на краю. Знания об астральной магии, а главное их активное применение принесло неотвратимые изменения. Династия воинов и колдунов стала вырождаться.

Так же далеко, как они зашли в познании тонкостей магического мастерства, они ушли от человеческой расы, превратившись в нечто иное, отличное от обычных людей. Особенно это повлияло на иерархов, ставших скрывать свою суть под ниспадающими плащами и глубокими капюшонами.

К чести князей, они быстро поняли, что выбранный путь ведет в никуда, и решились на отчаянный шаг, пригасив Силу крови потомства, дабы дать передышку и позволить клану переродиться.

Решение, требующее твердого характера и не менее твердой воли – ведь это так сложно, обречь собственных детей на слабость, зная, что их внуки и даже правнуки станут лишь бледной тенью своих благородных предков, достигших высот там, куда остальные боялись даже бросать взгляд.

– Но они это сделали, потому что альтернатива выглядела хуже, – я остановился, рассматривая особняк.

Нет, все же – замок-поместье, для обозначения особняка дом слишком велик...

Я резко остановился. Из камней, словно собираясь из обрывков теней, сформировалась высокая фигура в рваном балахоне.

Хранитель.

Впечатлительные и незнающие его без сомнений приняли бы за демона. Таким он и выглядел – инфернальная сущность в изодранном плаще, с когтистыми лапами и надвинутым капюшоном, в глубине которого тускло сверкают фиолетовые угольки глаз. За спиной колышется неясная тень, похожая на изогнутые крылья с острыми кончиками, как крючья.

Он стоял и смотрел на меня. А я на него. Пауза затягивалась, но нам не доставляло это неудобств. Страха не было. Всего лишь ожидание, когда меня признают за своего.

Так и случилось. Долгую секунду порождение древней магии вглядывалось в нечто видимое только ей, чтобы потом склониться в церемониальном поклоне. Созданное для единственного – сохранить наследие рода, тварь выполнила задачу и теперь передавала ключи мне.

И это знание вдруг пронзило насквозь – существо было не только Хранителем, оно было Ключником, тем, кто в отсутствие хозяев мог управлять доменом до самого последнего камушка...

Передача контроля походила на порыв холодного ветра. Сначала легкий, потом все более усиливающийся, пока напор не превратился в бушующий ураган, а простой холод не стал стылым морозом.

Мы стояли друг напротив друга, и между нами бушевала энергия. И в то же время всего в метре от нас ни одна травинка на аккуратном газоне не шевельнулась. Дикий ураган незримый ни для кого, кроме самих участников ритуала.

Конец пришел резко, тело не выдержало, вырвался вдох:

– Ах-х!

Но разум оставался спокойным. Это понравилось сущности, ведь физическая оболочка всегда слаба, сильна лишь воля...

Мысль кого-то из предков Мещерских уже не вызвала удивления. К тому же в последнее время они все чаще воспринимались мной как свои.

Я властно взмахнул рукой, не сомневаясь в своем праве повелевать, и астральная сущность отступила прочь, склоняясь в еще одном глубоком поклоне.

Шаг вперед. Перед глазами возникает картинка, как антрацитово-черные статуи ассирийских кудесников рассыпаются в прах. Они выполнили свое предназначение, став якорем, связавшим поднятый из Астрала домен с материальной реальностью.

Короткое видение заставило оглянуться. Рисунок пентаграммы исчез, но границы ритуала оставались на грани чувствительности. Пройдет немного времени, и владение начнет расширяться, захватывая новые территории. Оно будет изменять пространство и землю, делая частью себя.

Я вдруг почувствовал облегчение и рассмеялся.

– Хорошо, что Карл установил штандарты на новых границах.

Если сейчас взглянуть сверху, то поместье окажется ближе к глубине острова, чем моря, тем самым давая простор для освоения побережья. Не знаю, насколько это важно, но запас свободных территорий мог пригодиться.

– Впрочем, от берега все равно недалеко, – последняя фраза прозвучала рассеянно.

Взгляд оббежал строение, уперся в парадный вход с тяжелыми дубовыми створками. В центре снова родовой герб – когтистая лапа, сжимающая шар солнца. Стоило приблизиться, как двери отворились, показался просторный холл, отделанный дорогими сортами дерева. На стенах охотничьи трофеи, в факельных держателях тлел колдовской огонь.

Из холла направо раскинулся трапезный зал с гигантским камином, необъятными столами и массивными скамьями – здесь устраивали княжьи пиры. Налево уходила анфилада залов, ведущая в помещения главного корпуса и дальше в западное крыло. По центру гостиной поднималась на второй этаж лестница, настолько широкая, что по ней легко разошлись бы десяток человек.

Я машинально остановился. Из памяти всплыло знание: ловушки – их здесь множество, причем в самых разных местах, начиная от ванных комнат и спален и заканчивая подвалами с кладовыми. Где-то простые, в виде переворачивающихся плит, где-то с магической составляющей.

Самые сложные и экзотичные играли с временем. Разные временные потоки текли по-разному в разных местах. Сделал неосторожный шаг – и застыл на мгновение, за это время снаружи пробежали столетия. Или наоборот – свернул не туда и попал в замкнутый водоворот, где все повторялось. Самое страшное – ускоренное течение, когда для человека за долю секунды проходят века, и вот уже на пол осыпается трухлявый скелет искусственно состаренного тела.

Где-то существовали провалы в иные области бытия, незримые даже для сильных магов. Ты заходишь за угол, делаешь шаг – и перед тобой открывается бесконечная равнина с низкими серыми тучами, – ты провалился в Астрал, откуда нет выхода.

Мещерские любили свой дом и с удовольствием оснащали его сюрпризами для нежданных гостей.

Имелись и не столь очевидные ловушки, когда человек переставал понимать, где явь, а где реальность. Разум запутывался, возникал эффект бесконечного лабиринта, где сознание могло блуждать до скончания веков.

И это не считая более грубых поделок, основанных на физических принципах, вроде заморозки, сжигания заживо, обращения в пыль.

– В гости к ним явно не слишком охотно ходили, – я хмыкнул.

В родовом поместье действительно редко устраивали приемы, не желая пускать посторонних в святая святых. Для этого существовали загородные дворцы, охотничьи домики (которые лишь так назывались, по сути являясь теми же дворцовыми комплексами, но расположенными в лесу) и другие владения, коих у Мещерских на пике могущества хватало с избытком.

Я начал медленно подниматься по лестнице, мельком отметив, что несмотря на проведенное время в Астрале, убранство сохранилось в неприкосновенности, словно хозяева уехали лишь вчера.

При взгляде на интерьер на ум приходило лишь одно – утонченная роскошь. Гобелены, статуи, лепнины, отделка – все выполнено на высочайшем уровне, показывая хороший вкус владельцев. И вместе с тем во всем виднелась аристократичность, четко показывая, что это родовое гнездо очень древней семьи.

На втором этаже находилась картинная галерея. Эпические битвы, эпизоды из истории рода, знаменательные события, одиночные поединки и масштабные батальные сцены изображались на полотнах в великом множестве.

Фамильные портреты шли отдельной полосой. Сходство предков с Тимофеем было налицо. Те же хищные заостренные черты, те же светлые волосы, тот же волевой подбородок и жесткий взгляд. Каждый смотрит с холста на зрителя с превосходством, с толикой высокомерного равнодушия.

Здесь и Борислав, и другие персонажи из моих видений прошлого. Все они смотрят на меня, ожидая великих свершений...

В конце коридора показалась металлическая дверь. Я здесь ни разу не был, но знал, что за ней оружейная.

Просторное помещение заставлено оружием под завязку. На стенах, на специальных подставках – мечи, щиты, алебарды, луки, сабли, булавы и секиры. На манекенах отдельные панцири и сплошные доспехи в полный рост. С потолка свисают штандарты с уже знакомым геральдическим символом – зловещая когтистая лапа и солнечный шар.

Все оружие боевое, готово к применению, как и броня. При взгляде на это великолепие мелькает мысль, что надо обязательно отвести место под современное оружие. Мечи это хорошо, но штурмовая винтовка лучше. А значит, арсеналу обязательно быть.

Но не изобилие колющего и режущего железа привлекает внимание в первую очередь. В центре комнаты стоит монумент из черного камня, на особой подставке длинный клинок с двумя изогнутыми лезвиями.

– Саджак, – тихо прошелестело из глубин памяти. Руки сами не заметили, как потянулись вперед.

Необычно длинная рукоять отзывается холодом. Следует укол, и рука инстинктивно отдергивается. Поздно, на кончике пальца выступает кровь, капелька падает на ребристую поверхность металла и сразу же впитывается.

В ту же секунду клинок словно оживает, его энергетическая структура тянется ко мне, признав одного из носителей крови. На этот раз ладонь сжимается на рукояти без последствий.

Я поднимаю двусторонний меч – и происходит невероятное. Рука сама делает финт привычным движением, пришедшим из глубин памяти. Меч рассыпается веером сверкающих лезвий. Кто-то из предков предпочитал именно такой тип меча и владел им на уровне виртуоза.

Но это не все, саджак полиморфное оружие и может принимать другие формы. Стоило об этом подумать, как длинный меч задрожал, втягиваясь и изменяясь, на глазах превращаясь в мощную железную секиру.

Творение на стыке алхимии и метаморфических свойств астрального плана, оружие, ставшее прямым продолжением своего хозяина.

– Жаль, в гранатомет ты превращаться не умеешь, – с сожалением проронил я, возвращая колдовской клинок обратно на стенд.

В старые времена от него, может, и был толк, но наука и техника шагнули далеко вперед. Каким бы мощным ни являлся меч, какими бы свойствами ни обладал, сейчас появились мехи и КИБы, ставшие новым прямым продолжением воинов.

Я постоял, любуясь на великолепную коллекцию оружия, но вынужденно развернулся в коридор. Пришла пора возвращаться и говорить с Карлом. Появление домена не могло остаться незамеченным для других одаренных, а значит, скоро к нам пожалуют гости.

Не уверен, что все закончится мирно, но точно знаю, что никому не отдам свой домен. Потому что именно здесь у меня, пожалуй, впервые появилось чувство, что я обрел дом.

17

Что есть клан? Не только группа людей, объединенных между собой родственными связями. Это корпорации, фабрики и заводы. Это блокирующие пакеты акций и доверенные лица в совете директоров крупных компаний. Это сферы интересов, выходящие далеко за пределы империй. Это частные земли и свои вооруженные силы. Это власть и влияние. Это сила, которую не смели игнорировать даже монархи.

И когда в мире появляется сопоставимая с ними сила, на это всегда оглядывались ревниво, в первую очередь пытаясь понять, насколько дерзкий новичок реально силен, или же делает вид, пытаясь замаскировать свою слабость.

– Как думаешь, когда они придут? – я остановился на вершине песчаного бархана.

Внизу раскинулось побережье. Лагерь наемников медленно оживал в лучах восходящего солнца. Последствия ночного переполоха давно устранили, выброс астральной энергии оказался необычно силен, дотянувшись даже до побережья. Солдаты возвращались обратно, еще не зная, что вскоре им снова предстоит отступить, на этот раз вглубь острова.

– Сегодня. Сначала запустят скоростной высотный дрон – проверить информацию со спутников, потом отправят разведку, стараясь понять, что происходит, – проронил Карл, зорким взором окидывая деятельность подчиненных.

На какую-то секунду он повернулся ко мне. В глазах не страх, не уважение – признание. Бывший гвардеец удостоверился в силе нового сюзерена и полностью признал собственный выбор. Сделанный, если говорить откровенно, под влиянием мимолетных эмоций. А точнее отсутствием оных.

Ведь одно дело служить безусому юнцу, пусть и помогшему тебе с местью, но все равно лишь по названию князю, и совсем другое признать власть над собой истинного наследника Старой семьи, на деле доказавшего право на власть.

Карл понял, что сделал правильный выбор, и теперь признал это сутью. Стал вассалом не на словах, а на деле, всей душой служа новому господину.

– Кто будет первым?

– Тевтоны, – ответ прозвучал уверенно. – Они ближе всех.

Я неспешно кивнул. Верно, ближе всех. Скайфолл захвачен, теперь там мощный гарнизон, не говоря об оккупационной администрации, куда наверняка входят влиятельные шишки из метрополии.

– Ты разместил станции наземной разведки? – я спрашивал не затем, чтобы проверить выполнен ли приказ, а лишь для уточнения месторасположения комплексов.

Гвардеец понял и не стал возмущаться даже во взгляде, спокойно достав небольшой планшет военной модели, легко помещающийся в ладони даже в защитном титановом корпусе.

– Здесь и здесь, – на электронной карте показались отметки. – Перекрестное накрытие позволит взять под контроль эту область, сделав берег полностью открытым.

– Рано или поздно они обнаружат источники излучения и постараются их уничтожить, – буркнул я, но скорее напоминая себе, что в какой-то момент наши электронные глаза и уши могут выйти из строя, чем указывая опытному вояке, как размещать комплексы разведки.

– Данные идут в прямом эфире, мы успеем понять все, что нужно, – спокойно указал Карл.

Я кивнул, не сомневаясь, что все сделано правильно. Неожиданно усмехнулся и едва слышно пробормотал:

– Причина и следствие.

И оглянулся назад. За остатками заросших лианами развалин химкомбината на возвышении находилось родовое поместье, вытащенное из глубин Астрала, – явление, которое не могли не заметить сильнейшие одаренные.

Чертова причина и следствие. Если случается что-то настолько масштабное, то глупо надеяться, что это пропустят, и не захотят поинтересоваться, что происходит. В мире появился древний домен давно забытого рода – и куча стервятников обязательно слетится посмотреть, насколько силен новичок, чтобы защитить свое достояние. Ведь до этого Мещерские считались лишь бледной тенью своих жестких предков. Как удержаться и не попробовать взять из рук слабого то, что должно принадлежать только сильному.

Я зло прищурился.

– Еще посмотрим, кто тут слабый, – губы сами произнесли фразу, заставив рот скривиться в хищной усмешке.

Родственники Тимофея, может, и были слизняками, но я не они – я то, что обеспечит будущее возрожденного рода. Потому что таков путь клана – возрождение через забвение.

Тут же нахлынуло понимание, что это слова последнего истинного патриарха рода Мещерских.

– Чертова причина и следствие.

Цепь событий, приведших к этому моменту, начиная с бесславной смерти самого Тимофея на поле боя в качестве заурядного пушечного мяса у обычных наемников и заканчивая появлением родового домена, яростным хищником вынырнувшего из глубин веков.

Ты открываешь Астрал – и образуется гигантская воронка, как волна обходя весь мир, накрывая подобно прибою магический фон. Колоссальный выброс энергии не остается незамеченным. И они реагируют – сильнейшие одаренные, сумевшие локализовать область, где зародился источник мощных энергетических возмущений.

Почувствовали. И отправили вассалов разобраться, что происходит, и почему некто смеет заигрывать с подобными силами.

Ближайшими «заинтересовавшимися» оказались германцы. Точнее их контингент, что захватил Скайфолл. В составе экспедиционного корпуса которого наверняка есть достаточно сильные маги, чтобы определить, куда держать путь.

– Вряд ли они отправят большие силы, – словно отвечая на невысказанную мысль, тактично заметил Карл. – Их положение неустойчивое, город могут попытаться отбить.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Верно, сейчас тевтоны не в том положении, чтобы разбрасываться боевыми подразделениями. А значит, в гости пожалует небольшой, но крепкий отряд. Скорее всего сформированный из КИБов.

– Ставлю на боевых магов из свиты принцессы, – вполголоса предположил я.

Гвардеец ухмыльнулся.

– Это тех, кого вы уже один раз обмакнули в... – он замолк, последовал быстрый взгляд в мою сторону. – ...выставили не в лучшем свете их боевые навыки.

Поправка вызвала с моей стороны усмешку. Попытка оказаться дипломатичным осталась незамеченной.

– Ты прав – мы макнули их в дерьмо, с легкостью уничтожив ховер с КИБами. Теперь носом будут рыть землю, пытаясь доказать госпоже, что они настоящие воины, а не отребье, кого любой проходящий мимо прогоняет, словно безродного шелудивого пса.

– Публичное унижение, – Карл понимающе смежил веки. – Это заставит их проявить рвение.

– Рьяное рвение, – уточнил я, приподняв указательный палец.

На моем лице гуляла легкая улыбка. На это не мог не обратить внимание Карл.

– Надеетесь завлечь их в ловушку?

Пауза с моей стороны.

– Надеюсь дать их хозяевам повод для размышлений.

И снова быстрый взгляд в мою сторону.

– После того, как перебьете весь отряд?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Зачем объяснять очевидное. Да, я собирался жестко разобраться с прибывшими гостями. Не из-за природной кровожадности, хотя, может, из-за нее тоже – следующий уровень слияния с доменом заставил сильнее проявиться черты характера предков Мещерских, а там не привыкли с врагами миндальничать, – а исключительно из холодного расчета – если показательно убрать одних любопытных, то, возможно, другие поостерегутся лезть туда, где их не ждут.

К тому же речь шла о германцах, а их сейчас не слишком любили в Колониях, да и во всем мире. Смерть тевтонов от неизвестного новичка не вызовет столько волнений, как могло бы оказаться с другими державами.

– Вы уверены, что справитесь с отрядом КИБов? – осторожно уточнил Карл. И вздрогнул.

Я сам не заметил, как мое лицо окаменело и на нем проступило выражение холодной надменности. Сила крови все сильнее давала о себе знать – ум одного предка, доблесть другого, жестокость третьего и гордость всех разом проявлялась все сильнее в изменяющемся характере.

Прирожденные хищники, они не сомневались в собственном праве повелевать и всегда принимали брошенный вызов. Такова была их натура. Таков был их путь. И теперь он передался мне, став частью новой личности.

– Они увидят перед собой безусого юнца, кому повезло наткнуться на старинный артефакт, помогший добраться до семейной реликвии в форме родового поместья, – холодным тоном сказал я. – И совершат ошибку.

Карл помедлил и с усмешкой указал:

– Свою последнюю в жизни.

Я прислушался к чувствам, и что-то внутри подсказало: пора.

– Скоро начнется. Прикажи наемникам отходить.

Мои глаза скользнули в голубые небеса, и бездонный провал ответил мне легким ощущением чьего-то присутствия. За нами следили.

– Дрон только что пролетел.

Карл удивленно задрал голову вверх и, разумеется, ничего не заметил, слишком высоко двигался беспилотник.

– Откуда вы... – вопрос замер на устах. Дальше спрашивать гвардеец не решился, что-то прочитав в моем взгляде.

Близость домена давала мне больше возможностей, одна из них – чувствовать направленное внимание чужаков. Все равно, что ощущать чужой взгляд, только в гораздо больших масштабах.

– Они скоро будут здесь, – повторил я, развернулся и начал спускаться с бархана.

Солнце продолжало печь, нагревая песок. Лагерь шевелился, шли быстрые сборы.

* * *

Они появились с юга и не озаботились предупреждением о своем прибытии посылкой вестника в виде одиночной разведки. Шесть КИБов высадились на берег крепко спаянной группой, где каждый знал, что делать. Стандартное боевое звено – пятерка плюс командир.

Уже знакомые модели «Паладин» в расцветке личного штандарта германского правящего дома. Комплексы индивидуальной брони в магическом зрении выглядели фантастическими доспехами. Каждый окружала пелена колдовских знаков. Воздух при взгляде на них словно плавился, делая зыбкими очертания массивных фигур.

Рыцари-маги двадцать первого века, они не сомневались в собственной силе, держа себя и выглядя так, будто полные хозяева положения. Подобное поведение вызывало глухой рев раздражения. Но вместе с тем стоило отдать тевтонам должное, у них имелись причины вести себя вызывающе. Где-то на границе неба и водной поверхности затаились корабли, готовые поддержать захватчиков артиллерийским огнем.

Я стоял на берегу в расслабленной позе, Карл держался чуть позади. Оба подчеркнуто безоружные, оба спокойные, как гранитные статуи.

Щелкнуло забрало шлема закрытого КИБа, створка плавно отъехала вверх, открывая мужественное лицо. На нас уставились голубые глаза, глубоко внутри которых пряталась настороженность, в основном из-за непонимания возникновения масштабного выброса астральной энергии.

– Андреас фон Дерлиц, полномочный представитель принцессы Генриетты и его императорского величества императора Фридриха, повелителя Священной Германской империи, – представился он и с ожиданием уставился на Карла, игнорируя меня.

Первый пробный шар. Попытка выяснить простым жестом степень психической устойчивости собеседника. Если выйдет из себя, значит, покажет мальчишеское отношение согласно возрасту.

Глядя на чеканный профиль мужественного лица тевтонца, я мысленно усмехнулся. Неужели думал, что я попадусь на столь примитивный трюк? Большая ошибка с его стороны.

– Тимофей Мещерский, – коротко представился я. Карл и вовсе промолчал.

Я чувствовал, как невидимые лучи технологических и магических сканеров и сенсоров вонзаются в пустоту за моей спиной и ничего не находят, кроме легкого возмущения.

Подчиняясь моей воле, домен притворился энергетической аномалией, и теперь только это видели сидящие в КИБах маги. Я буквально физически ощущал, как уходит напряжение из глаз германца, заменяясь спесивой самоуверенностью.

И тут тевтон совершил вторую ошибку – уверился, что видит перед собой обычного сопляка, кому повезло найти старинный артефакт, вызвавший странный феномен.

Он видел, что я одаренный, но не смог пробиться сквозь закрытую ауру, разглядев лишь то, что я позволил, и потерял осторожность.

Глупо. И на руку мне.

– Вы пойдете с нами, – презрительно цедя слова, произнес он. Голубые глаза глядели на нас как на безродную шваль, кем он вправе повелевать. – Встаньте на колени и заложите руки за голову.

И это была третья и последняя ошибка, потому что ни один Мещерский, даже во времена заката рода, никогда не вставал на колени. Внутри всколыхнулась ярость, холодным потоком затапливая сознание, пробежала волной, наделяя тело силой.

– Кто-ты-та-кой? – медленно, по слогам произнес я, глядя в глаза германцу, и сам же ответил, высокомерно вскинув подбородок: – Тевтонская падаль, возомнившая о себе невесть кем. Мои предки сожгли вашу поганую Саксонию и перебили там всех, как мусор. Потому что вы и являетесь мусором и ничем иным. Вся ваша поганая империя не больше, чем выгребная яма, куда скатываются все отходы человеческой расы.

Слова падали, как тяжелые камни, становясь предвестниками скорой грозы. Сначала лицо гвардейца из свиты германской принцессы залило мертвенной бледностью, затем налилось багровым румянцем злобного гнева.

– Ты... как ты смеешь... твоя жалкая семейка... – он не находил слов.

Я понял, что тевтон навел справки, прежде чем отправиться сюда, и знал, с кем предстоит говорить. Про опустившихся родственников Тимофея, про него самого, ничего кроме презрения не вызывающего. Он знал и не мог поверить, что такой индивид смеет с ним говорить таким тоном.

Единственное, что удерживало германца от немедленной атаки на слишком дерзкого сопляка – как и другие, он не знал, каким образом мне удалось расправиться с военным ховером, внутри которого находилась боевая двойка коллег из свиты рыжеволосой принцессы.

А я продолжал нагнетать, с удовольствием отдавшись на волю приятного и холодного, как стылый лед, гнева, глядя прямо в лицо наливающегося злобой тевтонца.

– Ты мерзкая падаль, которая лишь портит человеческий вид. Но я сделаю для людей благодеяние – избавлю их от тебя. Я убью тебя, убью всю твою семью. Согласно древнему закону о крови. Найду и перебью всех, потому что такая кровь не должна продолжать род. Отправлю по их следу охотников, которые доберутся до каждого, – я сделал небольшой шаг вперед. – Посмотри мне в глаза, и ты там увидишь будущее всех своих родственников. Всех выродков, которых ты называешь родней. Они умрут так, что мне самому станет страшно.

Германец вздрогнул. Слишком проникновенно прозвучала речь. Произвела впечатление, посеяв сомнения. Всего на долю секунды в его глазах мелькнула тень колебания. Ведь хроники, где говорилось о Доме Мещерских, не врали, они на самом деле отличались жестокостью и никогда не прощали врагов. В летописях не раз упоминалось об их безжалостности, и о том, что они не боялись лить кровь.

И наконец, ведь кто-то устроил гигантский выброс астральной энергии. Возможно, дело вовсе не в случайно найденном артефакте...

Но сомнения длились лишь долю секунды, природная гордость затмила их, вновь плеснувшись через глаза высокомерным презрением.

– У тебя есть один шанс остаться в живых, мальчишка, – прямо здесь и сейчас встать на колени, испросив прощения за свои дерзкие слова, – тяжело проговорил командир германского звена КИБов, с трудом справившись со вспышкой злости.

Но мне надоело с ним играть. Последовал властный взмах рукой, таким отпускают слуг.

– Проваливайте. Вам нечего здесь делать. У твоего императора нет власти на этой земле.

Тот, кто назвался Андреасом фон Дерлицом, с чеканным профилем и мужественным лицом, тот, кто привык, что его всегда слушают, мрачно уставился на меня. И получил в ответ холодной взгляд, где было не меньше угрозы.

Мой взгляд говорил – ты уже мертв, мертвы все твои подчиненные. Мертва твоя семья и остальные родственники. И столько убежденности было в моих глазах, что германец сжал губы.

Но ярость внутри меня не утихала, предки требовали преподать еще один жесткий урок.

– А что касается твоего императора, можешь ему передать, что скоро я займусь рыжей шлюшкой, что имеет статус его дочери. Найду ее и приволоку губернатору Вогеру. Не знаю пока, живой или же сразу срублю ее голову.

Германец мертвенно побледнел. Ведь велась запись через системы КИБа. Если до этого был еще шанс как-то решить дело миром, то теперь атака последует стопроцентно. У них просто не останется выбора.

Что нам в плюс. Обороняться проще всего. Тем более находясь в радиусе действия домена.

Захлопнулись створки забрала тяжелого шлема, скрывая разгневанное лицо. Молча развернулись металлические фигуры КИБов, отступая к воде, уходя в сторону причалившего десантного судна.

Позади шумно выдохнул Карл.

– Думал, не сдержатся и нападут.

Я пожал плечами.

– Это было бы идеальным вариантом. Но германец что-то почуял и не стал лезть напролом.

Говорить про то, что на этот счет у меня имелась ловушка из замаскированного провала в другой план бытия, я не стал.

Карл неловко шевельнулся.

– А вы в самом деле собираетесь... – он запнулся.

Впрочем, я понял, что он имеет в виду.

– Ты про отправку убийц к родственникам? – помедлил. – Конечно, не буду. Слишком много чести гоняться за каким-то германским отребьем.

Хотя предки и любили развлекаться подобным образом. Приверженцы принципа: нет человека – нет проблемы, они с удовольствием вырезали целые рода своих врагов, чтобы некому было мстить в будущем.

Но мои слова всего лишь побочный продукт основного действа – спровоцировать германцев на нападение. После сказанного они не смогут остаться на берегу и обязательно последуют вглубь острова, где их будем ждать мы. И где они в полном составе останутся. Навсегда.

Ведь хитрость у Мещерских всегда шла рука об руку с жестокостью.

18

– Север или юг? – спросил я.

В то, что пойдут напрямик со стороны лагеря, выбрав западное направление, ни я, ни Карл не верили. Слишком очевидно даже для нападающих.

– Юг, – уверенно ответил гвардеец. – Они показали себя, придя с этого направления первый раз, и теперь думают, что мы посчитаем, что с этого вектора атаки не будет.

– Хм-м, мы знаем, что они знают, что мы знаем, – буркнул я старую формулу, когда противник понятия не имеет, что предпримет противоборствующая сторона.

Карл не знал этого выражения, но уловил смысл.

– Что-то вроде того, милорд, – он улыбнулся.

Я зевнул, сказывалась бессонная ночь и возня с доменом, потребовавшая много сил. Хотелось лечь и отдохнуть.

– Где-то в море их ждут корабли, – напомнил я.

– Они могут стоять на рейде даже у Скайфолла, крылатым ракетам безразлично, откуда лететь – сотней миль больше, сотней меньше, – возразил Карл.

Не поспоришь. То, что последует предварительный ракетный удар, никто тоже не сомневался. Андреас фон Дерлиц показался спесивым, но не тупым. Опытный вояка нутром почуял ловушку и не стал нападать на берегу, предпочтя провести дополнительную разведку.

Дроны уже трижды пересекали территорию бывшего химкомбината. Двоих сбили наемники из переносных ЗРК, успев подловить на малых высотах. Пришлось выдать премию за уничтоженную технику, парочка счастливцев стала богаче на десяток тысяч кредитов.

Возник ажиотаж. Многие захотели получить денежный бонус. После этого еще три ракеты отправились в никуда, не в силах поспеть за скоростными беспилотниками, идущими на большой высоте. Пришлось волевым усилием приказать не тратить зря боеприпасы, пригрозив вычесть из жалованья стоимость бесцельно выпущенных ракет.

– Милорд, как думаете, они поняли, что представляет собой дом? – осторожно осведомился Карл, покосившись туда, где темнело здание поместья.

– С такой-то архитектурой? – я хмыкнул. – Если не поняли, то явно догадались или понимают, что дело нечисто. Особенно после столь мощного выброса астральной энергии.

Сверху поместье выглядело, мягко говоря, странно, совершенно не к месту в окружении джунглей. Плюс наблюдателей должно напрячь исчезновение старых развалин заброшенной фабрики. Волей-неволей в голову полезут нехорошие мысли. Даже самый тупой поймет, что дело нечисто. И остережется лезть напролом. Поэтому и пришлось так давить. Плюс слегка сбить спесь, показав, что прогибаться никто не станет.

Впрочем, самокритично признал я, и без этого я бы нахамил германцу, слишком нагло себя ведущему по отношению к наследнику роду Мещерских.

Во все века слова имели свой вес. И такие оскорбления не прощают – смывают кровью. Согласно древним традициям. Каким я буду наследником, если позволю хаять свою фамилию, а вместе с ней череду благородных предков, на протяжении столетий гордо носящих ее?

Поэтому тевтонец ответит – ответит своей головой и жизнями своих подчиненных. Потому что по-другому нельзя. Потому что – таков путь возрожденного клана.

Я тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие видения о величии рода. Не здесь и не сейчас...

– А вот и ракеты, – ощущение чего-то быстро приближающегося, несущего смерть, нахлынуло волной. Я даже угадал направление, близость домена давала потрясающую чувствительность на опасность.

В воздухе мелькнули продолговатые тени и ударили в район погрузочного терминала бывшего химкомбината. Послышались взрывы, следом над деревьями вспухли огненные шары.

– Дозвуковые, с инерциальным наведением, – с ходу определил Карл, скривился. – Старье.

– Не уважают нас тевтоны, – хмыкнул я.

Гвардеец ощерился.

– Еще зауважают.

Следом в стороне прогремело несколько взрывов. Несмотря на то что мы находились на возвышенности (меньше чем в полусотне метрах от кованых ворот ограды поместья), по нам еще не стреляли. Точнее не пытались накрыть сам домен, что казалось несколько странным. Я бы в первую очередь целил в непонятную аномалию, хотя бы чтобы оценить реакцию на агрессию.

– Наемники достаточно далеко ушли?

– Да, милорд. Как вы и приказывали, большая часть отошла в глубь острова. Осталось несколько человек, имитировать присутствие живой силы.

Если в окрестностях вообще никого не останется, германцы точно почуют ловушку и не станут лезть. Минимум вызовут авиацию, чтобы выжечь здесь все. Но так есть шанс, что прокатит.

– Началась высадка. Фиксирую три объекта.

Как и я, Карл снова в армейском комбезе. В руках планшет для управления полем боя, в ухе гарнитура, на плече комплекс связи на уровне тактического звена. У меня сегодня ничего этого нет, для оперирования энергией домена мне понадобится вся концентрация.

– Черт, одна станция разведки уничтожена, – Карл ругнулся, не отрывая взора от экрана планшета.

Я пожал плечами.

– Этого стоило ожидать, такие источники излучения невозможно не заметить даже при помощи сканеров КИБов, – помедлил. – А КИБы у них отнюдь не простых моделей.

Гвардеец согласно кивнул, чтобы через секунду доложить новое сообщение:

– Сигнал со второго комплекса тоже пропал.

Все, мы полностью лишились электронных глаз и ушей. Ключевое слово – электронных.

– Жаль, у нас нет достаточно квалифицированных умельцев по диверсиям через сеть, – протянул Карл, убирая планшет в специальный кармашек.

Я качнул головой. Да, жаль. Боевая сеть – это очень мощный инструмент в умелых руках. И нейтрализовать его старались в первую очередь. Нарушить взаимодействие между подразделениями и отдельными юнитами, в идеале – подменить сигналы треккеров – «свой-чужой», с последующей передачей данных для вражеской дальнобойной артиллерии и штурмовиков.

Что может быть лучше, чем заставить нанести удар по своим, а потом дождаться ответного залпа? Но это уже высший пилотаж, тут нужны военные хакеры экстра-класса и такого же уровня оборудование.

– Два звена заходят с юга и севера, – закрыв глаза, произнес я. – Вот тебе твое уважение.

Карл хрюкнул. Два звена КИБов – это очень серьезно. Не будь у нас преимущества в виде домена, я бы первым приказал отступать. Потому что, несмотря ни на что, с тем уничтоженным ховером на эстакаде в Скайфолле мне просто повезло. Транспортник не успел затормозить и влетел в серое марево изменяющейся реальности. Будь пилот порасторопней, успел бы отвернуть в сторону и по нам ударили бы бортовые орудия.

– Вы их сильно разозлили, милорд, – заметил Карл.

Я мотнул головой.

– Не только. У командования германского шапито, что сейчас базируется в Скайфолле, наверняка чешутся руки узнать, что такое могло появиться непонятного вблизи города. Бросать против нас всю королевскую рать они, конечно, не станут – наверняка еще заняты Вогером, но послать сильный отряд КИБов обязаны.

– Считаете, губернатор еще жив и сражается? – Карл привстал на цыпочки, стараясь рассмотреть невидимый отсюда берег. Мешали деревья и остатки развалин. Изредка гвардеец осторожно оглядывался назад, сверля напряженным взором мрачную ограду из кованых решеток и видневшееся в глубине за ними поместье. Нахождение за спиной столь неоднозначного объекта нервировало опытного вояку.

– Если бы его убили или поймали, об этом уже бы трубили все СМИ. Объявление награды за дочь стало публичной пощечиной императору. Уверен, Вогером сейчас занимаются все свободные силы тевтонов.

На это бывший гвардеец ничего не ответил. Его мозолистые пальцы скользнули по карману, где прятался бесполезный планшет.

– И все равно, намного уютнее в кокпите своего меха, – признался он спустя короткую паузу, продолжая давно прерванный разговор.

– Где ты бы мгновенно стал гигантской мишенью для КИБов, – саркастически откликнулся я.

Использовать мехи в зависимости от того, кого против нас пошлют, было моей идей. Рисковать дорогими, но уязвимыми для магических атак боевыми машинами категорически не хотелось. Я еще помнил, с какой легкостью КИБы уничтожали мехи на станции Кросс-Роуд.

– Кстати, где Майя? – я позволил себе передышку, отвлекаясь от наблюдения за противником.

– Отошла вместе с основной массой наемников.

– Мехи?

– Замаскированы в джунглях, силовые установки заглушены, ни один сканер не засечет.

– Хорошо, а что...

Меня резко прервали, издалека донеслась частая стрельба. Первые КИБы добрались до установленных турелей, и стальные часовые тут же открыли огонь.

Карл вновь неспешно достал планшет, запустив прямую трансляцию с камеры турельной установки. Судя по ракурсу, глазок оптики находился прямо над пулеметным гнездом, которое сейчас дергалось от длинных очередей.

Могучая фигура медленно идущего КИБа, казалось, не замечала многочисленных попаданий. Только приглядевшись можно заметить, что свинцовый дождь не долетал до одаренного в магических технодоспехах, завязая в невидимой пленке из плотного воздуха.

– Силовой щит, – прокомментировал Карл.

Сверкнул раструб над плечом КИБа, и в турель ударил белый луч морозного холода. Один удар сердца – и боевой механизм покрылся корочкой льда. Стрельба прекратилась.

– Эффектно, – признал я.

Дальше в ход пошла магия разных типов. Совмещенные с последней технической мыслью военных инженеров, боевые заклятья вылетали из орудий КИБов согласно приверженности сидящих внутри бойцов.

Электрическая дуга вонзилась в бронещиток второй турели, выжигая в тяжелом металле черное углубление. Что-то вспыхнуло, и поворотный механизм закоротило, пулеметные дула бессильно уставились вбок, не в силах пойти вслед за целеуказателем.

Вспышка прочертила пространство между деревьев. В воздухе мелькнул натуральный огнешар размером с голову взрослого человека. Выпущенный из наплечного метателя файербол врезался в третью турель, разнеся боевой механизм на горящие обломки.

Бухнуло. Пластину брони четвертого «Часового» пробороздили сверкающие проплешины. Металл буквально вскипел, не в силах противостоять магическому огню. Следом ударил огненный росчерк, добивая то, что осталось от железного стража. За ним последовали лепестки пламени, протянулись вперед, как прямые линии, набухли, приобретая объем, безжалостно сжигая искореженные останки.

Плотно сжатый комок чистой плазмы прилетел откуда-то сбоку, проделав в сетчатом заборе дыру. За ними потянулись другие заклятья, разрушая оставшиеся наспех возведенные ограждения.

– Недурно, – я прицокнул языком, в первую очередь восторгаясь разнообразием пущенной в ход магии.

Да, в ее основе лежали личные особенности КИБов, подогнанные под индивидуальные характеристики каждого из владельцев. Но в истоках каждого заклинания лежала воля создавшего его мага, находящегося внутри.

Гости с легкостью разнесли нашу немногочисленную линию обороны (хотя обороной назвать это язык не поворачивался, скорее обозначение границы с защитой от случайно забредших путников), продвигаясь вперед с умопомрачительной скоростью.

– Похоже, наш друг Андреас фон Дерлиц торопится разделаться с наглыми выскочками и побыстрее вернуться к более важным делам, – поделился я.

Уничтожив «Часовых», КИБы резко прибавили в скорости. Два звена по шесть единиц заходили с юга и севера, беря эпицентр магической аномалии в идеальные клещи. Отличная тактика, если действовать против обычных одаренных с поддержкой из легкой пехоты. И совершенно провальная, если пытаться штурмовать поднятый из Астрала домен.

– А вот и они, – медленно произнес я, вскидывая руки над головой.

Кончики пальцев ощутимо защипало, по коже прокатился электрический ток. Невидимые волны энергии начали скручиваться в призрачную спираль.

Карл благоразумно отступил, не желая находиться рядом с колдующим князем. Юным телом, но князем, имеющим доступ к силам, многократно перекрывающим возможности рядовых одаренных.

Сидящие внутри КИБов маги заметили концентрацию чужой магии, бортовые сенсоры, настроенные на тип излучения м-энергии, мгновенно определили источник появившихся возмущений.

Засекли и немедля ударили.

Сноп искр ветвистых молний впился первым, за ним прилетел протуберанец огня, следом воздух прочертило копье ослепляюще-белого пламени. И все это в интервале меньше полутора секунд.

Вершину возвышенности затопила боевая магия. Заклятья поливали холм, где мы стояли, ударяя со всех сторон. Но каждый удар бессильно вяз в выстроенной защите, стекая по призрачной пленке остатками обессилевших чар.

КИБы уже не просто били издалека, они вышли из-под прикрытия деревьев и теперь медленно продвигались вперед, продолжая изрыгать из раструбов техномагических орудий потоки смертоносных маго-конструктов в виде ударов молний, огнешаров и плазморазрядов.

Окажись на моем месте кто иной, не будь позади домена, щедро делившегося силой, меня бы давно снесло, не оставив от тела ничего, кроме белеющего скелета, настолько оказался мощен напор.

Двенадцать боевых магов из свиты германской принцессы, облаченные в самые продвинутые магические технокостюмы – настоящие произведения искусства на стыке магии и технологии, – не могли пробить «призрачный щит».

Мощь, которую против меня выплеснули, с лихвой хватило бы для сокрушительного повреждения ударного линкора и парочки эсминцев в придачу. Они били, и не могли поверить, что так происходит. Что я все еще цел.

До меня буквально долетали отголоски эмоций тевтонов, где недоумение все чаще заменялось сомнением, а затем и полной растерянностью. Я стоял непоколебимой скалой, ощущая, как поток вражеских заклинаний с жадностью поглощает выставленная доменом защита. Это походило на действие губки, с готовностью впитывающей любую попавшую на нее влагу.

А потом ситуация резко переменилась. Германцы оказались неосторожными, подойдя слишком близко, поддавшись наваждению, что короткое расстояние влияет на эффективность стрельбы.

– Моя очередь, – тихо проронил я. И открыл глаза.

Мой ответный удар выглядел не столь впечатляюще и почти не содержал визуальных эффектов, но оказался многократно сокрушительней.

Из-под земли поднялась фигура в рваном плаще с надвинутым капюшоном, качнулась вперед. Выстрелили-вытянулись из длинных рукавов когтистые лапы, похожие на щупальца. Ворохом опавших листьев прошелестели слова на неизвестном языке.

Почва под КИБами начала выцветать, терять краски, обращаясь в прах. Стрельба прекратилась. Воздух потяжелел, загустел, как кисель. Остановившиеся технокостюмы с сидящими внутри магами стали напоминать мух, попавших в липкую паутину.

– Да-а, – из меня вырвался вздох.

Близость домена подпитывала, сотни мельчайших каналов силы протянулись туда и обратно. Связь крепла, наполняя организм мощью.

Карл с расширившимися глазами отступил еще дальше. Я знал, что моя аура сейчас сверкает невозможным черным сиянием, и что каждое касание к ней несет смерть.

Здесь и сейчас я получил небывалую власть. Мое слово имело возможность изменять окружающий мир. Я накинул узду на изваяния КИБов и выпивал из них силу, превращая могучие магические технодоспехи в груду мертвого железа. Иссушал, порабощая и сминая запертых внутри магов, каждый из которых стремительно терял жизненную энергию, обращаясь в высохшую мумию.

Страшная участь, достойная любого, кто покусится на границы родового домена Мещерских.

Предки бы оказались довольны.

Кружащиеся вокруг КИБов колдовские знаки истаивали, не в силах противостоять напору астральной энергии, тускнели и пропадали. Вскоре на землю упал первый германский гвардеец, ворохом опустевших доспехов рассыпавшись по земле.

Еще через один удар сердца за ним последовал следующий. За ним еще один, и еще, пока на ногах не остался последний – командирский КИБ с Андреасом фон Дерлицем. Самый сильный и опытный, он продержался дольше всех, но тоже не смог противостоять чуждой мощи.

Забрало шлема со щелчком откинулось, открывая лицо. Перед ним появились наши с Карлом лица. Умирающий тевтон нашел наши глаза и медленно просипел:

– Русы... ненавижу...

Я широко ухмыльнулся, ощущая приятную усталость от хорошо выполненной работы.

– Ишь, каков нацист.

– Кто? – удивился Карл.

Я отмахнулся.

– Неважно.

КИБ рассыпался на глазах, обращаясь в прах и покрываясь ржавчиной, напоминая застарелую консервную банку. Вместе с ним превратился в сухую пыль командир захватчиков.

Помедлив, я обвел взглядом все двенадцать поверженных германских гвардейцев.

– Выставить пустые доспехи на берегу.

Карл во второй раз удивился.

– Зачем? Теперь это мусор, – он пнул отколовшуюся деталь переднего бронещитка, и кусок металла с дребезжанием прокатился по пожухлой траве, ставшей, как и почва вокруг, полностью мертвой.

– Хочу подать сигнал, – пояснил я, оглядываясь. Два звена КИБов, две неровные шеренги с юга и севера, и обе в идеально очерченном круге проклятой земли. Отличное исполнение.

– Кому сигнал? – не понял Карл, вслед за мной оглядывая картину поля боя. Как бывшего гвардейца, его привела в ужас сила, способная за столь короткий срок уничтожить два звена КИБов. Как одаренного и вассала, его это восхитило.

– Вогеру, – рассеянно ответил я. – У него сейчас серьезные проблемы, тевтоны жаждут крови губернатора. Узнав, что кто-то расправился с гвардейцами из окружения германской принцессы – той самой, за голову которой он назначил награду, он поймет, что неподалеку есть союзник, готовый драться с его врагами.

Карл посмотрел на меня долгим взглядом.

– Вы заранее это спланировали? – спросил он, кажется, не слишком надеясь на ответ.

Я пожал плечами, не отказал себе в удовольствии тоже пнуть по ржавому металлическому куску рассыпавшихся магических технодоспехов, сказал:

– Политика. Или ты думал, я собираюсь отбиваться от настырных придурков, желающих узнать побольше о домене, в одиночку и сидя исключительно в обороне?

Не дожидаясь ответа, я размеренным шагом направился в сторону побережья, где остался полевой лагерь. Карл пристроился рядом, на ходу пробормотав приказ наемникам возвращаться. Глаза гвардейца изредка стреляли в сторону неба, настороженно отмечая появление черных точек.

– Не опасаетесь нового ракетного залпа? – в его голосе прибавилось почтения, хотя казалось сделать это больше уже невозможно.

Я отрицательно покачал головой.

– Сила, способная справиться с двумя полными звеньями КИБов, легко перехватит любые ракеты. Тевтоны не дураки, прекрасно понимают расклады и сделают паузу, чтобы разобраться, кто и как их убил, – я помедлил и проронил: – А мы пока займемся своими делами.

19

Домен рода Валенштайн.

Резиденция герцога.

Кабинет. 10:15 по местному времени

– ...продолжаются восстановительные работы поврежденных в ходе ожесточенных боев зданий и построек. Муниципальные и социальные службы уже приступили к работе, оказывая помощь пострадавшим. Сообщается о многочисленных погибших и раненых среди жителей города. Никогда еще за свою долгую историю Скайфолл не подвергался столь разрушительному нападению...

На замаскированном под художественное панно огромном экране шли кадры уличных разрушений. Многие торговые центры, еще недавно радующие глаз роскошными витринами, теперь зияли разбитыми окнами. Из некоторых до сих пор поднимался дымок – остатки последствий от зажигательной гранаты, случайно залетевшей в оконный проем.

– ...оккупационная администрация заявляет, что опасности для жизни нет, и что все желающие могут в любой момент вернуться домой. Каждому гарантируется жизнь и свобода. Однако по сообщениям с мест, далеко не все из уехавших собираются возвращаться, справедливо полагая, что неизвестно чего можно ожидать от новых властей, и опасаясь за те самые жизни и свободы, неприкосновенность которых обещали германские оккупанты, – ведущий сделал скорбное лицо. – И все мы, конечно, разделяем эти сомнения...

Смотрящий репортаж герцог хмыкнул на последнее замечание. Сомнения – какое емкое слово. Многие жители Скайфолла, особенно из богатых слоев – а в центре города других почти не водилось, депозит в четверть миллиона кредитов выступал крепким заслоном на разрешение проживания, – не понимали, чего ожидать от властей, захвативших столицу Колоний. Тем самым нарушив устоявшиеся порядки. А если тевтоны нарушили их, кто знает, на что еще они могут оказаться способны.

– На массовые казни и конфискации, – пробормотал герцог и сделал глоток. Лед в стакане звякнул, в горло скользнула приятная крепость, оставляя после себя легкое послевкусие можжевельника.

Неожиданный ход Священной Германской империи застал всех врасплох. Никогда прежде ни одна держава не осмеливалась бросать столь демонстративный вызов основам, на которых существовали Спорные территории. И подобная тактика вызвала опасение, что император Фридрих имеет в рукаве неизвестные козыри, раз столь пренебрежительно отнесся к старинным договоренностям.

Это многим не понравилось, и германца решили осадить, объявив награду за его дочь – небывалое оскорбление для императорской крови. Тем самым остальные глобальные игроки показывали – не только ты умеешь играть не по правилам.

Разумеется, сделать публичное обращение не было идеей самого Вогера. Политик до мозга костей, он бы ни за что не пошел на столь рискованный шаг. А значит, на него надавили имперские представители других держав – инспектора, постоянно присутствующие до недавнего времени в Скайфолле.

И словно отвечая на мысли герцога, по телевизору показали сообщение губернатора Вогера, открыто обвинившего в нападении принцессу Генриетту, прибывшую в город с дружеским визитом накануне.

– Я объявляю награду в один миллиард кредитов за голову указанной особы. А также по сто миллионов за головы всех остальных. И я обещаю – награда обязательно будет выплачена!

Ведущий, слушавший наместника Колоний, не сдержался и незаметно сглотнул. По губам герцога скользнула улыбка. Величина награды многих заставила потерять голову, начав прикидывать, как бы добраться до носительницы императорской крови рыжеволосой красотки.

Вот только большинство не отдавало себе отчет, что получить награду будет не просто. Понадобится армия, чтобы исполнить контракт. Особ такого ранга и в обычное время охраняли так, что не подберешься. А после объявления награды охрана наверняка многократно усилилась.

Не стоило также забывать, что сама принцесса не беспомощная девчонка, в ее жилах течет императорская кровь, а значит, и Сила старинных династий. А это мощь не одного звена штурмовых мехов. Перебив телохранителей (состоящих из числа бойцов штандарт-гвардии), и расправившись со свитой (в которую входят сильнейшие одаренные представители старинных родов), нападающие столкнутся с Силой крови одного из старейших семейств, успевших за века забраться на вершину власти в одной из крупнейших империй, на практике доказавших, что не являются слабаками.

Сколько выживет после этого? И выживет ли вообще? К чему немыслимая награда, если потратить ее будет некому?

Благоразумные прикидывали варианты и отступались. Глупцы начинали готовить план. И сгорали, еще на дальних подступах, где действовали спецслужбы.

Большинство банально не понимало, что награда лишь знак. Знак неудовольствия остальных держав, высказанное в завуалированной форме чересчур обнаглевшим тевтонам. Им показывали, что если последние не успокоятся, то другие игроки тоже начнут нарушать правила.

– И тогда воцарится хаос, – задумчиво проронил герцог, делая новый глоток. Взгляд хозяина кабинета вновь нашел экран телевизора. Выпуск новостей продолжался, на этот раз показывали разрушенную высотную эстакаду, где исчез приличный кусок пролета.

– ...данные кадры показывают, насколько могут быть значительны разрушения, когда в бою сходятся сильные одаренные. Не секрет, что в момент нападения в Скайфолле находилось немало представителей аристократических семей и многие из них защищались, когда германские солдаты, пытались их задержать.

Герцог Валенштайн усмехнулся. Задержать... Скорее убить, когда поняли, что ничего не выйдет. По крайней мере, в отношении его и его свиты тевтоны начали действовать очень грубо, пустив в ход мощные заклинания. К счастью, удалось вырваться из города, едва не ставшего ловушкой.

– ...уже известно, что в этом происшествии принимал участие Тимофей Мещерский. Нашей редакции удалось выяснить, что этот молодой человек недавно приехал в Скайфолл, имеет официальный регистр наемника и происходит из старинной высокородной семьи с подданством Руса Империума.

Герцог прикипел к экрану взглядом. Шли кадры, как боевой ховербенд на полной скорости влетает в серую хмарь и бесследно исчезает. Вторая машина резко отворачивает в сторону и берет курс обратно в сторону города. Мгновенная гибель коллег оказала шокирующее воздействие на пилотов второго транспортника.

Стоящая у обрыва разрушенной эстакады группа молодых людей спокойно разворачивается и отходит к машине.

– Также известно, что среди молодых людей на эстакаде находилась княжна Вилора, родная дочь герцога Валенштайна. Пока неизвестно, что связывает одну из представительниц местного клана с пришельцем из далекой северной державы, но уже понятно, что все это происходит не просто так и будет иметь долгоиграющие последствия.

Герцогу захотелось метнуть в экран стакан, чтобы сбить многозначительную ухмылку с лица наглого ведущего. Что себе эти черви позволяют? Как смеют упоминать имя его дочери?

– Мы запросили справку из нашего исторического отдела о Мещерских и пригласили эксперта в студию, чтобы обсудить появление на игровой доске Колоний столь необычной фигуры, – сидящий в кресле ведущий повернулся к появившемуся в студии гостю.

Сухонький старичок, одетый в твидовый костюм-тройку, с маленькими очками на носу и аккуратной бородкой клинышком – при взгляде на эксперта в голове само всплывало слово – «архивариус».

– Итак, насколько известно, у этого рода древняя история, не так ли? – спросил ведущий.

– Я бы сказал, очень древняя, – старичок поправил очки. – Род Мещерских насчитывает больше тысячи лет, что ставит их на одну доску со старейшими родами планеты. Безжалостные воины и могучие чародеи – эта династия почти на всем пути своего становления без колебаний применяла силу, когда это требовалось. После того, как они утвердились на своей земле, известны несколько зарубежных походов, окончившихся для противников Мещерских весьма прискорбно. Подчистую вырезанные Саксония и Валахия до сих пор помнят, что с этой семьей русов лучше не связываться.

Герцог вздохнул. Да уж, репутация у рода новоявленного знакомца Вилоры не самая однозначная. Которую последний наследник уже с успехом подтверждал на практике, в отличие от своих выродившихся родственников.

С другой стороны, именно такие жесткие и бескомпромиссные смогут возвыситься в Колониях. В метрополиях давно все успокоилось, границы почти не менялись, эпоха передела сфер влияния закончилась. Меч уступил место слову, на передний план вышла дипломатия. Зато в Спорных территориях сила до сих пор играет главную роль.

– ...прощу прощения, к нам поступили новые сведения, – ведущий резко перебил эксперта, углубившегося в исторические анналы, рассказывая о первых патриархах Мещерских, только начинавших пробивать себе путь наверх, твердой рукой ведя за собой многочисленное потомство зарождающегося клана.

– Только что нам сообщили о попытке германских военных атаковать частное владение на территории крупнейшего острова в окрестностях Скайфолла. Попытка провалилась, приведя к потерям среди германских солдат.

Пошли кадры песчаного берега. На сложенных крест-накрест досках висели металлические обломки, на части угадывались цвета личного штандарта германского императора.

Герцог не сразу понял, что видит перед собой, а когда до него дошло, рванулся вперед, с изумлением изучая перекрученные останки уничтоженных КИБов.

– Эта запись была сделана сегодня утром с проходящего мимо сухогруза. По заявлению судовладельца, кроме уничтоженных обломков, никаких других следов боев на побережье не было.

Несмотря на то, что отдельные элементы в буквальном смысле представляли собой почерневшие и жутко обгорелые куски стали, при хорошем воображении угадывался даже тип уничтоженных КИБов – «Паладин», любимая модель гвардейцев германского императора.

Слева и справа от шеренги сколоченных наспех крестов с обломками КИБов упруго трепыхались на черно-желтых флагштоках родовые штандарты с изображением когтистой лапы неведомой твари, сжимающей шар желтого солнца – жутковатый герб Дома Мещерских.

Руки герцога сомкнулись на подлокотниках кресла, пальцы побелели, пока губы ожесточенно пересчитывали количество крестов, игравших роль своеобразных вешалок для разрушенных технолат. Хотя сама композиция больше напоминала надгробия, демонстративно выставленные напоказ.

– ...десять, одиннадцать, двенадцать. Два звена, – герцог опустошенно откинулся на спинку, пытаясь привести мысли в порядок.

Как такое возможно?! Как?! Он не понимал, и это непонимание вызывало смятение. Герцог ошеломленно разглядывал останки буквально разорванных на куски КИБов и не мог поверить глазам.

В отличие от многих, лишь смутно представлявших боевые возможности боевых технокостюмов, патриарх клана Валенштайн не понаслышке знал, на что способны эти потрясающие механизмы, созданные на смеси последних достижений магии и самых передовых технологий.

И это знание не давало ему покоя, потому что не позволяло понять – как совсем молодой мальчишка смог не только защититься от атаки таких технолат, но и одержать убедительную победу, уничтожив всех врагов.

Но, что еще гораздо хуже, были побеждены не обычные вояки из среднего клана, а элита элит одного из сильнейших государств ойкумены. Что знающим людям говорило о многом.

Даже при беглом взгляде видно, что выжить внутри КИБов не представлялось возможным. А значит, все гвардейцы мертвы. Осуществить подобное на практике могли либо равные по силам и сходные подразделения других держав, либо многократно превосходящие силы, которых у мальчишки, еще совсем недавно выпрашивавшего три потрепанных меха, просто быть не могло...

Бесшумно отворилась дверь, через порог кабинета переступила Вилора.

– Твой подопечный совсем разошелся, – придя в себя, хмуро произнес герцог. Последовал небрежный кивок на экран. – Полюбуйся, на что он сподобился.

Дочь равнодушно скользнула взглядом по идущей трансляции, где как раз камера навела крупный план на жутковатый символ с лапой неведомой твари. Эксперт с видом знатока объяснял происхождение страшноватого герба.

– А что ты хотел, этого следовало ожидать, – она пожала плечами. – Кровь древних владык Астрала проснулась. Ты знаешь историю этого рода, они никогда не боялись лить кровь, наоборот, делали это с большим удовольствием.

Герцог покосился на любимую, но иногда такую несносную дочку.

– Вижу, тебя происходящее совсем не удивляет, – проворчал он. И получил в ответ чистый взгляд.

– Я была на эстакаде, отец, когда Тимофей строил «призрачный мост», – Вилора небрежно кивнула в сторону экрана. – Думаешь, дюжина уничтоженных германских гвардейцев меня чем-то шокирует? Твои друзья из метрополии еще слабо отделались.

Лицо герцога потемнело.

– Они мне больше не друзья. Сама знаешь, каким способом они пытались склонить меня к союзу.

Последние слова были встречены княжной скептичной улыбкой.

– Скорее это походило на попытку убийства, когда они получили отказ, – она помедлила. – И кстати, не скажешь, почему ты все-таки отказал? Союз с бывшей фатерланд многое бы дал нашему клану.

Герцог поднялся с кресла, покрытая морщинками, но еще крепкая рука отодвинула стакан с выпивкой в сторону.

– В перспективе может быть, – он прошелся по кабинету, лениво скользнув глазами по телевизору. – Но нам здесь жить, и в отличие от императора Фридриха, некуда отступать. Запасных площадок в виде метрополии у нас нет.

– Мы могли бы вернуться, – заметила Вилора.

– И кем там стать? Третьими или четвертыми во втором эшелоне? – герцог скептически поджал бровь. – Там мы будем никем, зависимыми от воли императора. Здесь же мы играем лишь за себя. А это свобода, и уж поверь мне, оно того стоит.

Дочь ничего не ответила, обронив:

– Тогда надо искать новых союзников, – говорить о том, что об этом она уже упоминала в прошлых разговорах, Вилора не стала. – И Тимофей подходит для этого лучше всего. Он доказал свою силу. Его происхождение не уступает нашему, почему мы...

Герцог вздохнул.

– Меня не волнует его происхождение. И если говорить начистоту, то твой подопечный нас в этом даже превосходит, – последовал кивок на экран. – Если верить экспертам, его род начитывает тысячу лет, что намного древнее нашей семьи. В негласной табели о рангах среди других кланов Мещерские в свое время стояли очень высоко.

– И ты боишься этого, – проницательно заметила девушка. – Что он снова может взлететь. Что Тимофей вернет былое величие роду.

Послышался еще один тяжелый вздох со стороны хозяина кабинета. Герцог подошел к окну. За стеклом цветными переливами раскинулся сад из экзотичных растений, которые встречались только в широтах южного полушария.

– В этом и проблема, милая. Несмотря на похожесть, мы разные. Твой любимчик никогда не удовлетворится местом на второстепенных ролях. Его кровь бурлит, сила предков требует снова возвыситься. Сначала это будет возрождение рода, затем яростная попытка занять свое место среди сильнейших колдовских кланов планеты. А это война со всеми, кто попробует помешать. И таких, я уверяю тебя, обязательно найдется великое множество. Ведь никому не нужны новые конкуренты.

– Думаешь, он проиграет? – тихо спросил дочь.

Герцог тяжело взглянул на нее.

– Думаю, он не отступит, и в этом опасность. Любой, кто пойдет за ним, либо сложит голову в битвах, либо обретет небывалое могущество. Но рисковать так мы не можем.

20

Широкая терраса тянулась вдоль главного здания, выдвигаясь вперед к задней части. Красивая балюстрада из искусно вырезанного камня выступала барьером, отделяя дом от парковой зоны. Две лестницы спускались вниз, позволяя в любой момент прогуляться под сенью ухоженных деревьев, словно сошедших с картин о шедеврах ландшафтного дизайна.

– Интересно, кто за ними ухаживал? – хмыкнул я, понимая, что домен все это время находился в коконе безвременья.

А значит, и сам дом, и прилегающая территория были заморожены в стазисе, сохранившись до наших дней с момента, как прошел ритуал погружения домена в Астрал.

Но ведь изначально за парком и садом кто-то следил, ухаживал в те времена, когда клан начал угасать, думая, что находится на вершине могущества, но в действительности переживая закат.

– Может, садовника из других стран выписали? – неспешно рассуждал я вслух, изучая ровно подстриженные кустарники. – Или привезли в качестве трофея из Европы? Мещерские любили ходить в походы на запад, огнем и мечом проходясь по землям тевтонов и франков.

Взгляд скользнул на границу владений, воздух там немного подрагивал, смазывая очертания.

Безумное зрелище, когда обычные деревья из среднерусской полосы соседствуют с плотными джунглями из экваториального пояса. Черта разделения видна очень четко. Заметно, что в ближайшее время распространение пойдет дальше – домен медленно вырастал, постепенно захватывая новые площади.

Что любопытно, он изменял не только землю, но и энергетическую структуру прилегающих территорий, перекручивая потоки и смешивая магический фон. Но самое главное – домен находился на границе между мирами. Это ощущалось так же четко, как граница между деревьями. Безумный шепот Астрала, сводящий с ума, иногда полустертым эхом прорывался до нашей реальности, заползал в разум, искушал, соблазнял, обещая быструю смерть. И все время подначивал покончить собой, даруя вечную тишину и покой.

Несколько наемников, неосторожно зашедших на территорию, едва не выстрелили себе в висок, стоило им пересечь границы владения. В последний миг их остановили и, скрутив, отнесли обратно на берег.

Еще одна парочка неосторожных придурков полдня не могли прийти в себя, демонстрируя все признаки буйного помешательства, крича что-то о духах и призраках, явившихся забрать их души. Этих тоже пришлось связать, накачав успокоительным.

После таких инцидентов последовал категоричный приказ никому не заходить на территорию домена без разрешения. Что солдаты удачи сделали с удовольствием, стараясь держаться подальше от проклятой территории, сводящей с ума.

Последнее обстоятельство подняло мой авторитет среди головорезов по найму, не боящихся ни черта, ни дьявола, сразу на несколько пунктов. Они и до этого знали, что служат одаренному аристократу из метрополий, но зримая демонстрация силы закрепила эффект, показав, что все это правда.

Бескровная победа над дюжиной КИБов и вовсе подняла репутацию на недосягаемую высоту. Как и все военные, имеющие опыт, наемники прекрасно знали, насколько опасными могут быть КИБы. А тут их буквально испепелили, показав абсолютное превосходство без шансов на обратный успех.

Это произвело на солдат удачи нужное впечатление.

Как, впрочем, и на остальных. После германцев другие державы не рискнули отправлять военные отряды, проверяя место магической аномалии. Что, с одной стороны, немного расстраивало (думал, будут более настойчивыми в своих устремлениях), с другой – радовало (и без общения с представителями имперских спецслужб есть чем заняться).

Хотя, может, дело в другом, события вокруг Скайфолла закрутились нешуточные, и появление некой непонятной магической зоны вполне могло проходить по разряду странных, но несущественных мелочей. Оттого державы и не спешили, решив сосредоточиться на более важных делах...

Я повел рукой, и в воздухе ворохом рассыпались руны, закружились призрачными тенями, формируя заготовки для атакующих и защитных конструктов. Колдовать в границах домена оказалось удивительно просто. Небольшое усилие, и мыслеформы сами ложатся на контур энергетических матриц.

Это давало ложное ощущение всемогущества, которого следовало остерегаться. Ведь стоило выйти за пределы владения, как простота исчезала, ставя в один ряд с другими одаренными, не имеющими столь мощной поддержки за спиной, как домен.

– А там и головы лишиться недолго, – тихо проронил я, вспомнив исторические хроники рода Мещерских, где хватало крови, страха и боли. Причем как с одной стороны, так и с другой. Не всегда Мещерские побеждали.

Я сделал глоток. Кроваво-красное вино, тягучее и плотное, как настоящая кровь. Подлинный образец древнего искусства виноделия.

В руках не дешевое стекло, и даже не дорогой хрусталь – благородное серебро, инкрустированное самоцветами. Не фужер и не бокал, а настоящий кубок, из таких пили в старину, закатывая княжеские пиры.

Вино запечатано в кувшине. Печати магические, позволяющие сохранять напиток невероятно долгое время в погребах. Когда-то существовала небольшая семья одаренных на Сицилии, специализирующаяся на выращивании редкого сорта винограда, из которого делали изысканное вино, что не стыдно подавать в королевских дворцах.

Семья виноделов сгинула в смутные времена передела сфер влияния торговых средиземноморских путей. А их вино стало редкостью, реликтом, за который были готовы отдать почти все.

Я ради интереса сфоткал один кувшин и выложил в ГлобКоме на специализированном ресурсе, где паслись эксперты в поисках редких диковинок из сферы виноделия. Крупным планом показанная печать на горлышке кувшина мгновенно вызвала интерес. Даже если подделка, многие соглашались провести проверку за свой счет, при условии предоставления кувшина для экспертизы лично в руки.

Особо нетерпеливые соглашались прислать своего специалиста в любую точку планеты. Суммы при этом предлагались заоблачные. Условный начальный лот стартовал со ста тысяч кредитов, почти сразу вырос до пятисот и закончился на отметке чуть меньше миллиона – при условии немедленной встречи для подтверждения подлинности.

Сначала подобный взрывной рост вызвал недоумение. Вряд ли не находилось умельцев, не пытавшихся изготовить подделку, чтобы потом продать ее подороже ценителям редких вин.

Но быстро выяснилось, что сама структура рисунка печати имеет некие определенные точки привязки, которые невозможно подделать даже при помощи самых современных технологий. Эти признаки знали все эксперты. Более того, образчик печати хранился в одном из италийских музеев, и сравнить даже простое графическое изображение с оригиналом не представляло труда. И судя по вспыхнувшему ажиотажу – даже поверхностное сравнение дало высокую степень подтверждения подлинности выставленного кувшина.

Представляю, какое столпотворение началось, когда в музей повалила толпа винных экспертов и консультантов, чтобы понять, что такое разместил в сети неизвестный продавец.

Хотя о продаже речи не шло. Всего лишь проверка. К тому же о деньгах можно теперь не беспокоиться. И дело не только в вине, в погребе одна стена с пола до потолка была заставленная этими кувшинами, трудно сказать, сколько точно, но цифра определенно шагала за сотню. Но основные богатства нашлись в другом месте – в родовой сокровищнице на нижних уровнях центрального дома, где раньше хранилась клановая казна.

– А собрали предки немало, – мои пальцы небрежно перебирали разложенные на потемневшей от времени столешнице кучки изумрудов и самоцветов. Здесь на террасе в свете закатного солнца они выглядели произведениями искусства. Какие-то обработанные, какие-то нет, некоторые в обрамлении червонного золота и серебра в форме изысканных украшений.

И разложена на столе лишь малая часть, даже не десятая и вряд ли сотая. Глубоко под землей в запертой магическими криптами комнате находились целые сундуки этого переливающегося добра.

– Миллиардов на двести, – хмыкнул я, примерно оценив стоимость полученного.

Что, конечно, слегка перебор. Впрочем, может, и нет. Трудно сказать, сколько именно сегодня стоят эти сокровища. В основном из-за старины, а также из-за своей чрезвычайной редкости.

Отдельно лежали артефакты. Эти вообще невозможно оценить в обычных деньгах. Сколько человек готов заплатить за защиту от ядов? А именно это делает невзрачный на вид ободок из потемневшего металла. Достаточно надеть на запястье, и любая отрава станет не страшна.

Сегодня это дивная редкость. Люди больше привыкли полагаться на технику, отходя от магических вещей с каждым годом все дальше и дальше. Но еще оставались ценители, кто не доверял пищевым анализаторам, справедливо полагая, что любой прибор можно взломать, внести изменения, сделав сигнал тревоги нейтральным для определенного яда.

А вот еще – небольшой кулон на тонкой цепочке, определяет эмоциональный фон. Можно понять, как именно к тебе относится собеседник, пряча настоящие чувства за притворной улыбкой. Полезное свойство, особенно на важных переговорах. Сколько будут готовы отдать за подобное чудо топ-менеджеры из числа корпорантов?

Или вот еще один – перстень «малый теневой щит», создает защиту вокруг выбранного объекта, используя редкий тип магии, из-за чего его трудно пробить. Активация автоматическая – почти стопроцентный шанс на выживание при неожиданной атаке среднего уровня силы. Во сколько человек оценит свою жизнь?

– В пару миллионов, не меньше, а может в десяток, – я хмыкнул, представив аукцион, где выложат перстень, подробно расписав его характеристики. Единственный минус – щит одноразовый, перезаражать долго и трудно, при резком выбросе силы и вовсе рассыпется в прах, не выдержав перегрузки.

И тем не менее, даже за такую защиту будут готовы платить суммы с шестью и более нулями.

Предки были умными, понимали, что нужно прятать в родовую сокровищницу. Деньги, векселя, долговые обязательства – все наносная пыль, сметаемая временем. Бумажные ассигнации, бывшие в ходу еще совсем недавно, уже ничего не стоят, потому что государство, их выпустившее, прекратило существовать. Правительства падают, границы стран меняются, но золото всегда остается золотом, как и драгоценные камни.

Мудрые патриархи Мещерских позаботились о будущем клана, не только тем, что сплели хитроумную сеть из падения Силы крови, но и тем, что оставили для будущего наследника домен – базис для возрождения рода.

Одномоментно я стал богат... Нет, не так, одномоментно я стал безумно богат, встав на одну ступень с богатейшими семьями мира. Трудно даже представить, сколько в действительности здесь в пересчете на современный курс, но то, что немало, уже не вызывало сомнений.

Даже лежащего на столе хватит на покупку звена тяжелых мехов штурмового класса самой последней модели, мастерских, ремонтных комплектов, боеприпасов и запчастей, найма опытных ветеранов-пилотов и обеспечение всем необходимым для ведения боевых действий в течение целого месяца. И скорее всего останется еще на парочку транспортников, чтобы доставлять звено в зону боев...

– Ключник, – тихо проронил я, проводя кончиком пальца по ободку кубка.

Слова упали в пустоту, но вызвали немедленную реакцию. Лентами протянулись зыбкие тени, сформировались, превращаясь в силуэт. Исказилось пространство, скрадывая очертания фигуры в рваном балахоне куском неоднородного мрака.

Древний ужас, инфернальная тварь, Ключник, Хранитель – творение безумных чародеев, применивших для его создания осколки собственных душ, имел множество имен и столь же много прозваний. Колыхаясь под упругими порывами невидимого ветра, темная фигура склонилась в глубоком поклоне.

Я же смотрел лишь вперед, краем глаза зацепив статуи у входа в донжон. Как же они напоминали те, что откопали в пустыне британские археологи-любители.

Похожие, и вместе с тем не такие, артефакты, пропитанные страхом и болью, построенные на крови, имеющие собственную энергетику, как живое существо. В условиях особенностей энергетической структуры домена они имели подпитку и поэтому вели себя иначе, чем творения ассирийских мастеров. Те двигались иногда, эти, казалось, находились в бесконечном движении. Незаметным для глаз, но вызывающем отклик при боковом зрении.

Движение без движения. Вибрация без вибрации. Псевдожизнь, облаченная в камень – в форме полуобнаженных и соблазнительных молодых девушек. Идеальные тела едва прикрывает нечто напоминающее тонкую тунику. Лица совершенны в своей красоте. Казалось, они смотрят на тебя, но стоит повернуть голову, как вновь застывают, превращаясь в гранитные изваяния.

Но ощущение ужаса не проходит, наоборот, только усиливается. И взгляд уже не может оторваться от неописуемой красоты. Тебя словно затягивает, и ты падаешь в объятия обольстительной притягательности, не ведая, что полет идет в бездонную пустоту...

Я встряхнул головой, прогоняя ощущения. Даже сторожевые артефакты (статуи девушек по бокам дверей ими являлись) способны оказать влияние на разум. Весь домен выглядел огромной ловушкой. И в то же время воспринимался забытым домом, куда вернулся после долго путешествия.

– Ключник, – повторил и тут же осекся.

На долю секунды словно увидел себя со стороны. Бледные руки, демонический облик – наглядный пример последствий заигрывания с запретными силами. Предупреждение быть осторожным. Кожа тонкая, едва не просвечивает, натянута на кости. Глаза светятся. Черное мерцание затопило радужку и белок – сказки про Кощея родились не на пустом месте. И я словно другим взглядом оглядел прилегающие к дому окрестности.

Бездонное голубое небо южного полушария испарилось, вместо него небеса заволокло покровами серых туч – предвестниками наступающей грозы, не имеющими никакого отношения к непогоде.

Разлом на стыке реальностей. Домен принадлежал двум мирам. Тонкая грань, влияющая на внутреннюю структуру, где главную роль играют иные физические законы. Время тут может течь по-разному, а вихри энергии гуляют свободно, словно имея свой разум.

На краткий миг я снова увидел Астрал.

Бесконечная равнина серой пустоши, уходящая в никуда. Эта равнина будет существовать всегда. Она олицетворяла собой вечность. Она существовала, когда люди только заимели зачатки интеллекта, и будет существовать после, когда последний разумный исчезнет на земле.

Вечность. Я дышал ею. И понимание этого сводило с ума. В какой-то миг стали понятны мотивы Мещерских, зашедших так далеко в попытках сблизиться с этой реальностью.

Упомянутые статуи девушек сделали шаг, оказываясь рядом. Нежные руки с холодом мрамора коснулись щеки. На секунду показалось, что это действительно живые существа, наделенные разумом.

Наваждение схлынуло, оставив лишь понимание – это сторожевые заклятья, с тем, что сегодня бы назвали искусственным интеллектом. Но скорее инстинктами, искусно вплетенными в ткань сложносоставного заклятья.

Предки умели создавать подчас странные конструкты, сильно обогнавшие свое время.

Я окончательно сбросил эффект разделенного на два слоя реальности мира. Вновь над головой появилось закатное солнце субтропиков, накатила приятная волна вечерней прохлады.

– Ключник, – уже твердым голосом произнес я и повел рукой.

Сплетенная из лент теней колышущаяся фигура медленно поплыла вперед, окончательно перестав прикидываться чем-то материальным.

Я зашел в дом, оставляя на столе россыпь самоцветов и артефактов вместе с недопитым кубком и вскрытым кувшином стоимостью в миллион. Ключник скользил передо мной, показывая дорогу. Мы поднимались и спускались по многочисленным лестницам, проходили узкими коридорами и широкими галереями переходов, пока наконец не очутились перед двойной дверью, ведущей в сводчатый зал.

Здесь царствовала полутьма. Слева и справа возвышались колонны, высокий потолок утопал в густом мраке. Местами виднелась паутина и пыль. Повсюду черный гранит и редкий камень – величественно, помпезно, и мрачно, похоже на склеп. Завядшая на одной из колонн лиана усиливала эффект.

Чувствовалось чье-то невидимое присутствие. Тело прожигал чужой взгляд. Без враждебности, всего лишь с налетом легкого интереса, оценивая, но не угрожая.

В центре зала углубление водоема. Вокруг пять обелисков, выстроенных по кругу – каменные стражи с выбитыми на поверхности рунами, призванными защищать от скрытой внутри кольца мощи.

Черная вода купели не шевелится, выглядит как ровная поверхность темного зеркала. Но я знаю, что это обманчивое впечатление, и стоит шагнуть за бортик, как вода разойдется, пуская внутрь себя. Долгую секунду я стою, не смея сделать последний шаг. Я точно знаю, что любого другого темная вода убьет, высосет жизненные соки, обратив сначала в иссохшую мумию, а затем и в груду белесых костей.

Но я это я, и мне ничего не грозит. Риск есть, но на приемлемом уровне. В какой-то момент родовой источник может не признать за своего. Однако и пути назад нет, необходимо довести начатое слияние до конца.

Я все же делаю этот шаг и чувствую, как материал огнестойкой ткани военного комбеза, призванного защищать от осколков и физических повреждений, начинает стремительно расползаться, превращаясь в рваные обрывки. Продукт высоких военных технологий растворялся в черной воде, как в кислоте, оставляя кожу открытой.

Еще один шаг, вода доходит до пояса, комбинезон выглядит обычным тряпьем, ботинки давно испарились.

Последнее усилие, и следует нырок, темная вода скрывает меня с головой, и наступает ощущение покоя, из которого неохота возвращаться. Даже безумный шепот астрального плана утихает, принося с собой тишину. Я растворяюсь в родовом источнике, становясь частью его, а он в свою очередь становится частью меня.

Перерождение завершается.

21

– Ваша светлость, – Карл склонил голову в коротком поклоне.

Полевая форма тевтонской пехоты сидит на бывшем гвардейце как влитая, выдавая прошлое кадрового военного. Над правой грудью выделяется гербовый символ – когтистая лапа, сжимающая желтый шар солнца – признание личной клановой принадлежности.

Я захлопнул книгу и отложил внушительный по весу том в сторону. Все последние дни после купели родового источника я вынужденно провел внутри дома, дожидаясь окончательной перестройки внутренней энергетики. Выход за границы домена означал автоматическое нарушение привычных потоков, с последующим нарушением запущенного процесса.

Но что делать в месте, где электронные приборы выходят из строя уже через несколько часов нахождения? Где связь с ГлобКом постоянно нарушается, выдавая помехи. Где не желали терпеть присутствие всех достижений двадцать первого века, а научно-технический прогресс считался чем-то настолько чужеродным, что его с трудом пускали на порог.

Ответ прост – библиотека. Огромное помещение на два уровня, заставленное под завязку стеллажами, забитыми старинными книгами, рукописями и манускриптами, фолиантами и колдовскими гримуарами, и всем прочим, так или иначе относящимся к магии.

В доме оказалось невероятно богатое собрание, включающее как собственные работы представителей рода Мещерских, написанные на родовом секретном наречии, так и взятые с боя или купленные иностранные трактаты на всевозможных языках, начиная от заурядного английского и заканчивая арабской вязью давно забытого диалекта из далекой пустыни.

Когда я начал сначала наугад, а затем целенаправленно, ведомый памятью предков, брать со стеллажей книги и открывать, то понял, что родовая казна не более чем горстка ярких побрякушек, и что здесь – в библиотеке, находилось главное сокровище падшего клана.

Знания, спрятанные в этом месте, стоили не просто денег – они давали власть и могущество, позволяли говорить на равных с сильными мира сего. А главное – стоять с гордо вскинутой головой, никогда не преклоняя колени.

Многие современные имперские рода отдали бы все, чтобы провести здесь хотя бы пару часов. А Старшие семьи расстались бы с еще большим, только бы эти знания были уничтожены.

Я понял это мгновенно и ринулся изучать книги, помнящие расцвет клана Мещерских, читая трактаты, фолианты и свитки, в первую очередь руководствуясь памятью предков, с удовольствием подсказывающим, на что в первую очередь стоит обратить внимание молодому наследнику рода.

Это были незабываемые несколько дней. Я даже забыл о сне и еде, настолько оказалось увлекательным чтение. К счастью, измененная энергетика позволяла обходиться без привычных необходимостей, не замечая проявления человеческих слабостей.

Но рано или поздно всему приходит конец. И внешний мир постучался в дверь, явившись в гости в облике вассала.

– Что там? – я поднял взгляд на вошедшего в помещение.

Карл во второй раз обозначил поклон, прося извинения, что отвлекает.

– Прибыли баржи с грузовыми контейнерами, ваша светлость. Заказ от нашего общего друга.

– Надеюсь, он ничего не забыл?

– Я сверился со списком, весь заказ исполнен в полной мере.

От меня последовал неспешный кивок. Жадность – двигатель торговли. Большая жадность – двигатель нелегальной торговли. Дельцу, орудующему на черном рынке, это известно лучше всего. Франсуа Штерн знал правила, безбожно ломил цену, но никогда не подводил, понимая, что от клиентов, которые к нему обращались, можно ждать самого разного выражения неудовольствия, вплоть до отправки наемных убийц. И поэтому всегда исполнял принятые контракты. И уж тем более не обманывал. По крайней мере тех, кого обманывать не следовало.

– Системы ПВО? – слегка заинтересовался я.

По словам Карла (именно он вел переговоры, раз уж я оказался привязан на какое-то время к домену), торговец честно предупредил, что с несколькими позициями могут возникнуть проблемы. В частности, с системами ПВО и мобильными комплексами РЭБ. Столь сложное и дорогое оборудование всегда трудно достать. В отличие от танков, бэтээров, ховеров, и другого стреляющего железа, бывшего на черном рынке всегда в изрядном количестве.

– Четыре пусковые установки «Сумрачный лучник» с радарной станцией и мобильным командным пунктом управления, производства британского оружейного концерна «BAF Systems».

– Напомни, сколько там в залпе ракет?

– Двадцать, по пять в пусковой. Одновременное сопровождение целей до двенадцати. Полная автоматизация боевого процесса: обнаружение, сопровождение, целераспределение, целеуказание, захват и дальнейшее уничтожение. Необходимо минимальное присутствие оператора для контроля работ на заключительных этапах атаки. Дальше процесс идет в автоматическом режиме.

Пока шло краткое перечисление технических характеристик приобретенных комплексов ПВО, я неспешно кивал в такт звучащим словам, но когда Карл закончил, справедливо заметил:

– Но управлять ими все равно нужен квалифицированный персонал. Надеюсь, ты об этом позаботился?

Нет ничего хуже, чем купить оружие (или сложное оборудование), с которым никто не сможет работать. Все равно что выбросить купленное на улицу, оставив ржаветь под дождем.

– Все комплексы сопровождают группы технических специалистов достаточной квалификации из числа вольных наемников, имеющих официально подтвержденный регистр, – четко ответил Карл, явно ожидая вопроса.

Хорошо. Это действительно хорошо. Особенно, что вассал не забыл о такой «мелочи», как полноценная работа купленной техники. Что говорило о том, что в случае необходимости он способен действовать самостоятельно. В определенных рамках, конечно.

Тем не менее не утончить я не мог:

– РЭБ тоже? Насколько знаю, это сложные системы и для их эксплуатации нужны подготовленные кадры, являющиеся на рынке найма редким явлением. Особенно сейчас, – намек на войну между великими державами, спровоцировавшими бурный рост на услуги солдат удачи.

– Нашему общему другу удалось договориться с группой специалистов, еще не связанных обязательствами, – пояснил Карл. – Стоило это дороже обычного, но вопрос удалось решить.

Неплохо, я кивнул.

– А что с мехами?

– Четыре звена, разнонаправленная специализация, опытные пилоты. Они также потребовали крупный аванс. Прибудут через несколько дней.

А это прям совсем хорошо.

– Деньги есть, – я махнул на упоминание аванса. Если на кону собственная безопасность, то не стоит жалеть золота. Иначе враг придет и заберет его сам. Древняя мудрость опытных предков мелькнула в сознании аксиомой, не требующей доказательств.

– Остальное? Пехота? Средства усиления? Дроны?

После каждого слова следовал неспешный кивок. И с каждым разом настроение у меня улучшалось. Отлично, просто отлично.

Откуда-то возникло неуместное желание потереть руки и злобно хихикнуть. Кажется, один из пра-пра-пра-прадедов дал о себе знать. Некоторые привычки прорывались сквозь кровь, напоминая о злобном нраве предков. Эти не умели прощать, никогда не отдавали своего и всегда отвечали ударом на удар.

Я не обманывался, небольшое затишье вокруг внезапно возникшего домена лишь временное явление. Рано или поздно обо мне обязательно вспомнят, и снова явятся в гости, обсудить – кто это такой наглый появился в Колониях. И обязательно учтут прошлый опыт и хорошо подготовятся. Но на этот раз их буду ждать не только я.

Мы усиливались. Причем усиливались скачкообразным способом. Вместо одной роты легкой пехоты и полузвена старых мехов, Карл нанимал целую армию, оснащенную по последнему слову техники.

Мою собственную клановую армию.

Правда пока состоящую из наемников, но иного выхода нет. Взрастить и обучить собственную дружину из преданных лично мне людей катастрофически не хватало времени.

Хотя если честно, мелькали странные мысли использовать для этих целей необычные свойства Астрала, где время могло течь в разных потоках, то замедляясь, то ускоряясь. Здесь пройдет пара часов – а на другой стороне пара лет. За один день можно с нуля взрастить целое войско.

К сожалению, только в теории. Предки проводили подобные эксперименты, используя новобранцев, – ни один не дожил до конца обучения. Хуже того, их приходилось не только защищать от пагубного воздействия астрального плана, но и снабжать едой и минимальным набором удобств для проживания на другой стороне, что выходило накладно.

Собственно, из этой идеи и родилось строительство домена, когда один из князей в стародавние времена не задумал вырвать кусок пласта материальной реальности, поместив его в Астрал с группой людей, наблюдая, сколько они проживут.

Гуманизм тоже не являлся отличительной чертой рода Мещерских.

Я легко поднялся на ноги, кожаные корешки книг с золотистым тиснением остались на стеллажах справа, подошел к перилам, глядя с верхнего ряда двухэтажного помещения библиотеки. Ладони ощутили отполированное тепло старого дерева, помнившего прикосновения многих поколений Мещерских. Взгляд скользнул вниз, зацепившись за удобные кресла, медвежью шкуру, небрежно брошенную на пол, и огромный камин.

Если бы не острая необходимость то и дело подниматься наверх, я бы устроился там, не поленившись разжечь огонь, слишком удобным выглядело место для чтения. Но в иные времена тяжелые книги таскали вниз слуги. Сейчас приходилось обслуживать себя самому, блуждая между стеллажами и полками.

– Тевтоны не пытались помешать доставке? – спросил я, не оборачиваясь. Взгляд продолжал гулять по удобному залу, заставленному массивной мебелью, от которой так и веяло древней аристократичностью.

– Полагаю, у них сейчас хватает иных забот, – тактично заметил Карл.

Верно, Вогер так просто не сдался и, по слухам, собирает новую армию. Скайфолл отдавать нельзя, губернатор лучше других это понимает. Ведь кто он без столицы Колоний? Просто еще один неудачник политик, проигравший всё. После такого провала его ждет максимум старость в одной из метрополий в скромном домике на берегу тихого озера. Без власти, без влияния, без ничего.

Спорю на что угодно – после такого «выхода на пенсию» Вогер не проживет долго. Либо самоубьется от безысходности и понимания, что жизнь кончена, либо достанут наемные убийцы, отправленные по следу злопамятным императором Священной Германский империи. Последний вряд ли забудет публичное унижение с наградой за голову его дочери. И неважно, что идею скорее всего продавили представители других держав, желая наказать переступившего черту Фридриха.

– От него никто не выходил на связь? – уточнил я, понимая, что, если бы такое случилось, Карл бы доложил.

– Нет, – последовало ожидаемое покачивание головой.

Значит, его превосходительство рассчитывает разобраться с проблемой захваченного города самостоятельно. По крайней мере пока. Или же ему уже пообещали поддержку другие державы. Русы, франки, бритты, италийцы – кто угодно, возмущенные действиями тевтонов.

Что, кстати, вполне логично, учитывая соотношение сил. При всех своих возможностях губернатор Колоний не мог в одиночку противостоять одной из метрополий, не заручившись поддержкой другой. Слишком неравные силы.

– Ну и бог с ними. Постоим в сторонке, понаблюдаем за схваткой, – рассеянно бросил я.

Карл собирался что-то сказать, но в последний момент передумал. Вместо этого прозвучало:

– Вы уже решили, что делать с Майей?

Неожиданный вопрос. Я отвернулся от первого этажа библиотеки с медвежьей шкурой, камином и удобными креслами. Руки с сожалением расстались с отполированными перилами, зацепившись плавным жестом за пояс.

– В каком смысле? – изобразил удивление я, хотя заранее знал, о чем пойдет речь.

Карл это понял, но тем не менее упрямо продолжил:

– Возможная ментальная закладка в разуме девушки может стать серьезной проблемой, – дипломатично указал он и уважительно добавил, слегка склонив голову: – Ваша светлость.

Думает, буду девчонку защищать. Ведь если это правда, и сознание Майи действительно находится под контролем тени изнанки, и нарушение психики, которое мы видим, – прямой результат затянувшегося замещения, то выход из такой ситуации один.

Быстрая ликвидация.

Потому что нельзя играть фигуру, полностью не просчитав ее вероятностные реакции. Звучит сложно, но на самом деле все просто – маг на другом конце в любой момент мог выкинуть что-нибудь неожиданное, потому что мы не знали о целях внедрения.

– Где она сейчас?

– На «Гадюке» в дальнем патруле, – Карл развел руками. – Я подумал, что не стоит ей находиться в лагере, когда начнет прибывать груз.

– Странно, что мех ты ей доверил, – проворчал я, но скорее одобрительно.

Гвардеец молчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Слишком высокий риск держать в собственном доме потенциального лазутчика.

Не поспоришь.

– Хорошо, проверим ее. Тем более что я знаю один действенный способ, – кивнул я, придя после короткого размышления к определенным выводам.

Память, знания и опыт предков подсказали, каким именно образом можно вычислить присутствие чужого разума в сознании человека. Процедура болезненная, зато гарантирует стопроцентный результат. Одно плохо – поймать вторженца окажется невозможно. Только выжечь, используя особые ментальные техники.

Сложность в том, что тени прятались не в ауре, не в энергетической матрице организма, и даже не в осознанном восприятии, когда человек бодрствует и понимает, что происходит. Нет, паразиты предпочитали скрываться в глубинах подсознания, там, где личность заканчивала осмысленное существование и начинались сумерки непроизвольных инстинктов. Что намного опасней.

Проще говоря, если что-то пойдет не так (а подобная возможность имелась), то вместо Майи мы получим овощ. Она сойдет с ума, и даже сама этого не заметит.

Не слишком приятная перспектива.

Карл внимательно посмотрел на меня.

– Мне кажется, ваша светлость, или всего пару недель назад, вы без колебаний были готовы отказаться от нее? Но сейчас у вас появились сомнения.

Я хмыкнул, ничуть не обескураженный, что заминку заметили. Все действительно так, до появления домена казалось, что любые средства допустимы для достижения цели. Важно родовое владение, спрятанное в Астрал, только оно имело значение. Но теперь домен извлечен, и приоритеты вновь изменились. Теперь терять возможный будущий клинок клана на основе простых подозрений воспринималось расточительством.

– Скажем так, обстоятельства изменились, – я помедлил. – Но и ты прав – рисковать, оставляя в окружении потенциального шпиона, слишком опасно. Если бы это был обычный лазутчик, его можно было бы сыграть против наших врагов. Но тени изнанки слишком непредсказуемы. Вдруг стоящий за ней маг не выдержит и решится на отчаянный шаг, например на атаку во время очередной боевой операции.

Карл понимающе кивнул. Простого соглядатая просчитать проще, он здесь и рискует собственной жизнью. Но кто знает, как поступит тот, кто физически находится за сотни, а может, и тысячи километров? К тому же мы понятия не имели, с кем имеем дело, а это дополнительный риск.

– Отзывай ее из патруля, – велел я. – Будем разбираться, что с ней. Может, аномалии в ауре вовсе и не аспект внешнего влияния.

Гвардеец кивнул, признавая, что такое тоже возможно, молча развернулся и направился к выходу.

22

Территория Колоний.

Владение Дома Мещерских.

Базовый лагерь наемников. 20:45

Мех с треском проломился сквозь джунгли, оставляя позади широкую просеку, в лучах мощных прожекторов робот походил на стальное чудовище. Плавно прошел расстояние до берега и остановился, возвышаясь над палатками несокрушимой громадой. Секунду ничего не происходило, затем люк кокпита открылся, вниз спустилась змея металлической лестницы. Следом на плече робота возникла гибкая девичья фигурка, облаченная в обтягивающий комбинезон.

Не успела нога девушки ступить на землю, как из темноты к ней скользнули две тени. Плавно отвести вскинувшуюся руку в сторону, произвести четкий захват. Одновременно к открытой шее, неосторожно ослабленной застежкой комбеза, устремляется шприц. Короткое движение, игла плавно погружается в женскую плоть. Слышится короткий вскрик, перетекающий в стон. Поздно, одурманивающий химкоктейль бежит по венам, разгоняя специально разработанный для пленения раствор, отключающий сознание даже накачанному боевой химией солдату.

Длинные стройные ноги подогнулись, не давая упасть, крепкие руки наемников профессионально подхватывают девушку на лету. Захват произведен, все сделано быстро и четко, как и полагается умельцам из роты разведки.

Карл небрежно кивнул, благодаря за проделанную работу. Последовал жест в сторону свободного багги. Сам гвардеец быстро оглянулся, никто из случайно оказавшихся поблизости солдат удачи не заметил нападения на пилота меха, вернувшегося из патруля.

Или сделал вид, что не заметил, что более вероятно. Профессия наемника быстро отучает лезть в чужие дела. Особенно в дела нанимателей.

Тем временем бессознательное тело девушки поволокли к багги, сноровисто устроили на втором сиденье, закрепив ремнями безопасности. Карл мимоходом проверил крепление и, перед тем как сесть за руль, еще раз оглядел разбитый на берегу лагерь.

Освещенный искусственным светом прожекторов лагерь, казалось, находился в постоянном движении. Опытные ветераны, прошедшие не одну военную кампанию, провели полжизни в подобных местах и точно знали, что делать, обустраивая временное жилье.

На мелководье тихо покачивались транспортные баржи, доставившие заказанный груз. Контейнеры сгружали на песок, распаковывали, распределяя содержимое по разным платформам. Из-за темной полосы джунглей долетал шум – бригада нанятых рабочих возводила ангары для мехов, вспомогательные укрытия для технического обслуживания в условиях влажного климата. Еще дальше будут ремонтные мастерские.

Все постройки носили временный характер, в дальнейшем планировались на замену более основательные сооружения. Включая создание системы бетонных дотов, огневых точек и других фортификационных укреплений для защиты владения от атаки извне.

Стоит это все будет просто сумасшедших денег. Но контракты перекупались, рабочие завозились, одновременно с солдатами и техникой – как военной, так и строительной. А значит, все будет исполнено в срок.

Отметив проделанную работу, Карл удовлетворенно кивнул сам себе и сел за руль. Тихо заурчал заведенный мотор. Багги покатился по грунтовой дороге в сторону обосновавшегося на возвышенности поместья. Предстояло разобраться с непонятностью, имеющей все шансы вырасти в огромные трудности для возрождающегося клана.

* * *

– Клади сюда. Нет, все, дальше я сам, можешь идти, – я властно махнул рукой, отпуская гвардейца.

Карл безропотно вышел из помещения, а затем (я это знал) выйдет из самого дома и покинет границы домена, чтобы не мешать ритуалу. Он знал, что кроме него, здесь есть кому обо мне позаботиться. Кошмарная инфернальная тварь являлась ему всего один раз, но этого хватило, чтобы избегать встреч с Хранителем снова.

Я оглядел каменную крипту, испещренную родовыми оберегами, колдовскими знаками и защитными рунами – именно на нее Карл уложил бессознательное тело Майи. Вокруг крипты по кругу возвышались массивные мегалиты. Заклинательный зал поместья имел вытянутую форму и был защищен по всем направлениям, включая спонтанные астральные проявления.

Воздух слегка подрагивал голубоватым свечением, магические светильники, расположенные по краям, давали мягкий рассеивающий свет. Где-то снаружи медленно и неотвратимо наступала ночь – идеальное время, по мнению многих одаренных для проведения магических ритуалов.

Не потому, что нет солнца и царствует мрак, как могли подумать суеверные обыватели, а из-за банального времени суток, когда большинство населения в этой части полушария спит.

Да, это могло оказаться странным, но огромная масса бодрствующих людей в какой-то мере могла оказывать влияние на магический фон. Своими мыслями, своими действиями и примитивными устремлениями, в желании выжить или поудобнее устроиться на мелкой, ничего не значащей должности, чтобы сделать свою бесцельную жизнь еще более скучной и серой.

В глубине души каждый такой обыватель понимал ничтожность собственного существования и бессознательно выплескивал раздражение и неудовлетворенность вовне. Это хоть и в малой степени, но влияло на эмоциональный фон, часто напрямую связанный с магическими потоками. Негативная энергия в больших концентрациях могла помешать определенного рода манипуляциям, что в свою очередь могло навредить проводимому ритуалу.

Поэтому одаренные для магических дел предпочитали темное время суток, когда основная масса людей спит.

– Ну что ж, приступим.

Небольшое усилие, и руны по периметру вспыхнули огнем синего пламени. В воздухе закружились ограждающие символы давно забытого языка. Пространство уплотнилось, став вязким, как патока. Одновременно с этим пошло насыщение зала энергией извне.

Фигура Ключника в рваном балахоне застыла на границе играющих энергетических вихрей. Сам являясь более сложным конструктом, он без труда управлял полыхающим синим потоком, не давая вырваться за границы очерченной зоны.

Тонкие нити, похожие на щупальца призрачного существа, протянулись к голове Майи. Из горла девушки вырвался стон. В ту же секунду ее глаза распахнулись. Расширившиеся зрачки, ставшие похожими на два темных провала, уставились в каменный потолок.

– Хм, это уже интересней, – в трактате о ментальных техниках не упоминалось столь быстрый приход в себя после начала ритуала. Значит, мы и правда имели дело с посторонним вмешательством.

Разум девушки кто-то пытался взять под контроль. Сначала разум, а затем и тело – руки и ноги пару раз в конвульсиях дернулись, пытаясь хозяйку поднять.

Нет, дорогая, теперь ты у меня в гостях и, боюсь, так скоро отсюда не выберешься. Я усилил напор, параллельно вытаскивая из памяти подробное описание ритуала, сверяясь с записями предков и стараясь ничего не упустить.

Воздух плавился. Вокруг каменной крипты, на которой лежала Майя, начали потрескивать электрические разряды, видимые даже в материальном мире. Волна искажений достигала пика, пошла изломанными линиями в пространстве. Вихри энергии, гуляющие по залу, то рассыпались ворохом искр, то собирались в плотный жгут, даже на беглый взгляд способные пережечь двенадцатидюймовую бронированную плиту.

В такт движению пульсировал окружающий мир. Тени по закоулкам заклинательного зала стали гуще, наливаясь объемом. Некоторые превратились в черные кляксы, расползаясь по камням, жадно вытягиваясь в сторону тепла живых тел.

Призрачные отростки вокруг головы Майи дергались, пытаясь пролезть дальше, скользя через материальные объекты, используя прямые порезы в реальности. Все это проявлялось и прорастало в окружающую действительность на манер гибких корней. Они зацепились за мир и теперь изменяли его под себя, делая более пластичным.

И все сходились на мне – замершем перед криптой на границе круга с раскинутыми в стороны руками, ощущая, как огромные потоки энергии проходят через зал, не давая разрушить домен. Сила крови Мещерских рвала полотно реальности на части, но удерживала контур материального мира в безопасности.

В какой-то момент давление оказалось столь сильным, что все-таки произошел прорыв с другой стороны. Иной пласт бытия перешел на нашу сторону, и волны текущих в разных направлениях временных потоков накатили, как прибой, пытаясь прорваться дальше и расширить плацдарм проникновения.

Я вдруг понял, где совершил ошибку – следовало дождаться окончания стабилизации внутренней энергетики домена, прежде чем проводить столь сложный обряд.

Твою мать...

Разум человека слишком сложная штука, чтобы лезть туда напролом. Нужны строго выверенные условия, четкий расчет и достаточный уровень силы, чтобы выявить присутствие тех, кого называли тени изнанки.

Вырвавшееся из-под контроля время было одним из условий, когда на сознание накладывалась печать. Но здесь и сейчас временной поток пошел вразнос, инстинктивно реагируя на не до конца сформировавшийся энергетический каркас родового домена.

Боковым зрением я видел, как мир вокруг на мгновение застыл, а затем стал стремительно разрушаться. Стареть, без звука, в вязкой тишине, обращая в прах материальные объекты. Страшное и одновременно завораживающее зрелище. Каменные плиты на полу пошли мелкими трещинками, а затем начали проседать, разваливаясь на части.

Самое плохое, я не мог ни на миг отвлечься от Майи. Испещренная магическими письменами крипта упорно продолжала пытаться взять разум девчонки под контроль, оперируя белесыми полупрозрачными щупальцами. Любое отвлечение и процесс пойдет вразнос, захватив в свои объятия и подопытную и проводящего ритуал.

Не думал, что закончу жизнь от столь глупой ошибки.

Ошибка и правда была глупой. Такая, о которой потом стыдно рассказывать даже стороннему человеку, не знавшему подробностей случившегося провала.

Проклятая самонадеянность сыграла со мной злую шутку. Считая домен частью себя и пройдя через купель родового источника, я подумал, что окружающее владение теперь полностью под моей властью, и что если даже что-то пойдет не так, достаточно будет волевого усилия, чтобы это прекратить.

Просчет. Чтобы полностью покорить домен, сделав его по-настоящему неразрывной частью себя, когда реальность отзывается на малейшую мысль, должно пройти немало времени, которое в свою очередь потребует немало усилий, в попытках удержать власть.

Власть... Точно! Власть Силы крови! Она быть над системой, над магией в чистом виде, давая носителю поистине невероятное могущество. Недаром даже имперская аристократия из одаренных стояла ниже Старых семей. Ниже Старшей крови, которая являлась квинтэссенцией власти над тем, что обычные люди называли магией.

И в каменном зале стужей прозвучали слова:

– Здесь правлю Я!

И столько силы было в моем голосе, что пол под ногами треснул, вместе с увитыми засохшими лианами стенами и сводчатым потолком. Само пространство ощутило, как мир на мгновение остановился, не в силах противостоять мощи в прозвучавших словах.

Мещерские были не только сильными астральщиками и носили титул Ходящих сквозь сны, они также являлись повелителями инфернальной энергии. Той самой, что сейчас пыталась прорваться из-за кромки, в попытках поломать контур домена вокруг.

Время застыло, а затем начало возвращать выпавший кусок реальности в общий поток, словно глыбу, сбрасывая с утеса.

Зал тряхнуло. На мгновение в глазах окружающие предметы раздвоились, приобретя точную копию двойника в виде сумрачной тени. Но все пришло в норму, стоило усилить контроль. Правда это уже не имело значения. Не самый сложный ритуал (при поддержке родового источника и наличия нужных навыков) пошел не по плану. Из горла Майи вырвался стон.

– От-пу-сти-ии! – змеиным шелестом прошелестели слова, сказанные совершенно незнакомым голосом.

Ментальным оковам оказывали сопротивление. И судя по судорогам, исказившим лицо девушки, делали это довольно успешно. Кем бы ни был стоящий за замещением, он демонстрировал невероятную мощь. В любом ином месте он давно бы вырвался на волю, оставив умирать превратившуюся в ловушку физическую оболочку, но лежа на алтарной крипте, он был вынужден бессильно биться о возведенные стены.

Каждый удар отражался эхом у меня в голове, вызывая сильную боль. Понятия не имею, что чувствовала сама Майя (если она, конечно, вообще сохранилась как личность), но у меня это вызывало жуткие спазмы по всему организму, как удар тока по оголенным нервам.

Однако не зря Мещерских знали не только как великих воителей, но и как хитрых магов, отличающихся коварством.

Неизвестный волей и яростью пытался просочиться наружу, сбежать, сбросив оковы человеческого тела. А когда понял, что заперт, с упорством начал искать другой ход. И нашел – попытался взять под контроль одаренного, проводившего ритуал. То есть меня.

И попался в ловушку.

Не скрою, судя по действиям, противник обладал огромным опытом и, похоже, относился к сильным адептам ментальной магии. И находись мы в другом месте и при других обстоятельствах, он давно бы взял меня под контроль, грубо вломившись в ослабленный ритуалом разум. Слишком силен оказался напор, он буквально проламывал ментальные щиты, когда понял, что обходные пути перекрыты. Хуже того, до меня долетали отголоски эмоций, где причудливым образом переплелись злость, ярость и ненависть.

Именно букет столь сильных чувств позволил обмануть слишком сильного врага. Когда перед ним вдруг исчез барьер, он с радостью устремился вперед, не понимая, что там его ждет лишь бесконечная пустота темной бездны...

Я вытер со лба пот, устало облокотившись на один из монолитов в периметре круга.

Трюк удался. Разум неизвестного мага оказался заперт в каменной крипте, на которой лежала Майя. Все закончилось так же быстро и неожиданно, как началось.

– Силен оказался бродяга, – я вздохнул, чувствуя, как мелкая дрожь охватывает кончики пальцев. Период перенапряжения сказался на всем организме, нужен отдых.

Я проверил пульс у лежащей на камне девчонки. Слабый, но довольно устойчивый. Жива. Хорошо, значит, цель ритуала достигнута. Теперь предстояло проверить сколько процентов личности осталось в ее психике, и отправить на восстановительные сеансы.

Что касается пленного мага – тени изнанки, то его ждет горькая участь пленника Дома Мещерских. Не знаю пока, что точно с ним сделаю, может, заключу разум в предмет, превратив в живой артефакт, может, создам на его основе еще одного стража, поместив сознание в гранитную статую. Или вообще обращу в слугу – жестокая шутка, достойная не менее жестких предков.

Но для начала надо его допросить. Посмотрим, кто заявился ко мне в гости без спросу.

23

– Она жива? – в голосе Карла проскользнула тень тревоги.

Не то чтобы бывший гвардеец воспринимал девчонку кем-то вроде дочери или нечто подобное, но определенную долю участия принимал, в основном как учитель по боевой подготовке к ученице, с кем провел немало времени на огневом рубеже.

Мой палец коснулся шеи девушки, чувствовался ровный и сильный пульс.

– Жива.

Майю из заклинательного зала вытащил я на руках, поднял по лестнице и уложил в просторной гостиной на старомодный диван, видавший еще расцвет эпохи раннего Ренессанса.

– Ей нужен покой, – не слишком уверенно заметил Карл. Теперь, когда потенциальная шпионка перестала ею быть, она вновь стала членом команды, соответственно поменялось и отношение к ей.

И получил реакцию с моей стороны в виде отрицательного качания головой.

– Ее надо разбудить, – твердым тоном произнес я и пояснил: – Надо выяснить степень воздействия, оставленную тенью изнанки.

Сосредоточенный взгляд Карла скользнул по спокойному лицу девушки, пробежался по мерно вздымающейся груди, скользнул ниже, проверяя тело на физические повреждения, и, разумеется, нигде не обнаружил следов. Последствия имели иной характер, на уровне ментального плана.

– Ее разум повредился?

Ответил я честно:

– Понятия не имею. – Пауза, и еще одна порция пояснений: – Процедура пошла не по плану, возникли сложности, которые могли повлиять на целостность личности, – говорить, что сам чуть не стал жертвой разбушевавшейся астральной энергии, не стал. К чему лишние подробности.

– Может, поместить ее в медкапсулу? – судя по голосу, Карл сам не верил, что достижения современной медицины способны помочь с ментальным воздействием. Лечить тонкие тела пока ни один кибер-хирург не умел, сколько бы ему электронных мозгов ни вставили.

– Надо ее разбудить, – и вновь мой тон категоричен, почти как приказ.

Карл не успевает выразить недоумение, как моя рука отвешивает лежащей на диване девчонке пощечину. Гвардеец инстинктивно дергается, чтобы остановить, но вспоминает об особенностях взаимоотношений связки «вассал-сюзерен», и замирает, позволяя делать все, что нужно, чтобы вернуть девушку в сознание.

Первая пощечина не приносит результата, голова Майи вяло дергается, но сама она остается без сознания. Приходится повторить опыт, во второй раз везет больше, девушка открывает глаза, медленно, слабо, с трудом фокусируя взгляд на моем лице.

– Что... – она замирает, рука ползет к виску, словно желая убедиться, что голова осталась на месте. Кажется, в этот момент она испытывает жуткую боль. – Что случилось?

И тут всего на мгновение, ее взгляд делается пустым, Майя с непониманием смотрит сначала на меня, потом на Карла и не узнает нас. Я четко это понимаю. К счастью, длится это всего одну секунду, затем глаза лежащей брюнетки становятся осмысленными.

– Где мы? – Майя недоуменно оглядывает просторную гостиную, обставленную в старомодном аристократическом стиле.

– Пока неважно. Скажи, ты знаешь, кто я?

Девушка хмурится.

– Конечно, ты Тимофей, ты...

Продолжить я ей не дал, указав на Карла.

– А это кто?

Секундная пауза, затем не менее уверенный ответ:

– Карл Ульбрихт-Бельский, твой мастер войны.

Хм, мастер войны, так называли главных полководцев клановых иерархов в Колониях, по старорусскому стилю – воеводы.

При упоминании титула Карл чуть выпрямляется, кажется, до этого он не воспринимал свою должность в структуре зарождающегося клана в подобном ключе. Мне почему-то смешно. Чертов откат после гигантского перенапряжения в ходе пошедшего вразнос ритуала все-таки дал о себе знать, повлияв на психику и эмоции.

– Что последнее ты помнишь? – не давая вмешиваться Карлу, быстро спросил я. Хотя «мастер войны», похоже, и сам не горел желанием влезать в разговор, дисциплинированно отступив назад.

– Патруль в джунглях, – уверенно ответила Майя и уточнила: – На «Гадюке».

Так, с кратковременной памятью порядок. А что насчет более поздних событий?

– Ты помнишь рейд с перехватом конвоя в Австралии? – спросил я, цепко отслеживая по глазам реакцию на вопрос.

И почти мгновенно получил ответ с быстро сменяющими себя фазами: непонимание, растерянность, недоумение и облегчение. Последнее, как реакция, считая вопрос неудачной шуткой. Она не знала, о чем идет речь. Не помнила этого события и думала, что мы ее пытаемся разыграть.

– Какой рейд? За конфетками? – скованно попыталась пошутить Майя в ответ. И резко замолкла, наткнувшись на сосредоточенный взгляд Карла. – Что не так?

– Был рейд против конвоя снабжения, – рассеянно пояснил я, выпрямляясь, – но ты его не помнишь.

Я повернулся к Карлу.

– Как я и предполагал: память частично утеряна. В ходе налета на конвой тень захотела развлечься и взяла оболочку под полный контроль. Плюс наверняка думал закрепить ценность Майи как умелого бойца, действуя жестко и решительно. Помнишь, как она воевала?

Гвардеец кивнул.

– Как умелый ветеран.

– Верно, как умелый ветеран, не боящийся крови и сохраняющий хладнокровие. По замыслу внедренца, это должно было показать, что обучение девчонки проходит в нужном ключе, – я помедлил, вспоминая недавние события, сейчас казавшиеся далеким прошлым, и добавил: – Только поганец перестарался и вызвал лишние подозрения.

– И еще какие, – медленно протянул Карл.

Майя переводила недоумевающий взгляд с него на меня и обратно. Как личность она сохранилась, но получила частичную амнезию – моменты, когда тень брал ее под полный контроль, выпали из памяти. Теперь ее разум напоминал лоскуты, неравномерные, а от того пугающие своей пустотой.

Восстановить такое вряд ли возможно. Выпавшие куски остались с плененным чужаком, как их изъять, не задев основную личность, я понятия не имел. Думаю, даже предки не справились бы с подобной задачей, ментальную хирургию пока не придумали.

– Увези ее на берег, здесь ей оставаться нельзя, – велел я, кивнув на подрагивающие плечи Майи, домен обнаружил новый источник живого тепла и с удовольствием принялся высасывать из него жизненные силы.

Карл кивнул, легко поднял девушку на руки, широким шагом направившись в сторону выхода. Она у него что-то быстро спрашивала, но он не отвечал, сосредоточившись на поставленной задаче. Любая задержка на территории поместья грозила ухудшением состояния больной, гвардеец это понимал, поэтому старался как можно быстрее вывезти ее на территорию с нормальными энергетическими потоками, где магический фон не играл роль безжалостного вампира.

Я же еще немного постоял, рассеянным взглядом оглянувшись в гостиной – только сейчас заметил большой гобелен, изображавший некую стародавнюю битву, – и неспешно вернулся в заклинательный зал.

И первое, что почувствовал, переступая каменный свод, – дикий ужас, чьи отголоски долетали даже сквозь алтарную крипту. Безумие и отчаяние смешались в пленнике, вызвав шок от нахождения в ментальной ловушке.

Уверен, никогда раньше ему не приходилось находиться в таком положении. И ничего похожего он раньше просто не испытывал. Вместо живого разума – холодный камень. Вместо чужой личности и воспоминаний – пустота, где ничего кроме мрака и бесконечности бездны.

Он не понимал, как такое возможно, и это непонимание вызывало страх, перерастающий в ужас. Еще немного и разум пленника превратится в визжащий комок чистых эмоций, сознание померкнет, а личность сама сведет себя с ума.

Наверняка чужак знал нужные ментальные техники, чтобы подавить панику и взять разум под контроль, но все они были заточены под определенные ситуации, где нет места перемещению сознания в бездушный предмет. К такому нельзя подготовиться, такое нельзя пережить, используя стандартные формулы медитации, такое не могла побороть ни одна известная мантра.

Это был шок. Шок настолько серьезный, что грозил ступором. Маг не просто лишился опоры в виде чужой физической оболочки, он потерял путь к собственному телу, и это стало катализатором зарождающегося безумия.

Я прошел в центр заклинательного зала, остановился перед криптой, помедлил, давая ауре соприкоснуться с выставленным барьером, тем самым обозначая свое присутствие. Реакция последовала незамедлительно. Комок страха и ярости словно сгустился, концентрируясь в нечто цельное, настолько, что появились проблески разума – собранного и готового говорить.

Скорость восстановления стала неприятным открытием. Все-таки ментат силен, а значит, его нельзя отпускать. Впрочем, речи о свободе вообще не шло. Посмевший злоумышлять против рода Мещерских по умолчанию повинен в смерти.

Мысль-уверенность скользнула по краю сознания, как эхо памяти предков.

Отпускать нельзя, но что делать? Оставить в камне, рано или поздно сойдет с ума, а это бесполезная трата ценных ресурсов. Превратить в живой артефакт? Как идея. Или сделать стража, заключив в одну из статуй. А может, обратить в слугу, наподобие Ключника? Нужные ритуалы и практики известны, процесс превращения сложный и трудоемкий, требующий запредельной концентрации, но вполне выполнимый. Вопрос, нужен ли второй Ключник? Или лучше использовать тень как-нибудь по-другому?

– Имя? – обманчиво мягким голосом спросил я. И шевельнул пальцами, сжимая незримую клетку заточенной в камень сущности. Через магический фон долетел вопль – крик зверя, запертого в ловушке.

Он не хотел, но не мог не говорить, не отвечать на вопросы. Ведь если вопросы прекратятся, то его оставят в покое. Одного, в пустоте нескончаемой бездны, сплетенной при помощи нитей астральной энергии, откуда нет выхода.

Его личность, его сознание, его воля и характер, все то, что формирует человека, сейчас заперто здесь. Но одновременно он находится где-то в глубинах Астрала. Сложная для понимания вещь, но именно так все и было. Я сам толком не понимал всей сложности сотворенной в незапамятные времена ловушки в виде алтарного камня. Но кажется, он одновременно находился в разных слоях реальности, уходя далеко в астрал внутренней структурой, созданной на принципах артефактов крови – через боль, страх и смерть.

И это больше всего пугало пленника – непонимание, как такое возможно, как его выдернули из живого носителя и запихнули в нечто недолжное существовать.

В свое время предки огромное количество врагов зарезали на этом булыжнике, пока не придали ему нужные свойства. В основном, конечно, других одаренных, и в большинстве своем иноземцев: чехов, поляков, словаков, тевтонов, франков, бриттов и других, кому не повезло встать на пути Мещерских.

Сам пленный маг в реальности находился где-то за тысячи миль, его тело лежало на удобной лежанке, скорее всего подключенной к медицинскому оборудованию. И теоретически он мог еще вернуться назад, если бы вдруг получил свободу.

Именно эта надежда подпитывала его, вместе с возможностью остаться в пугающей черноте навсегда, давила бетонной плитой на сознание, вынуждая отвечать на вопросы, которые при иных обстоятельствах остались бы без ответа.

– Имя?

– Чезаре Фархат, – шепотом сломленного разума долетел тихий шепот.

Мне демонстрировали смирение и покорность. Он все еще надеялся переиграть меня, но на этот раз не при помощи силы, а с помощью интеллекта. Ведь он видел перед собой юнца. Да, разбудившего Силу крови, да, сумевшего совладать со свалившейся на голову мощью, но все же юнца, почти не имеющего жизненного опыта и не искушенного в хитрых интригах.

Жаль будет его разочаровывать.

Чезаре Фархат, хмм... италиец? Судя по всему, с арабскими корнями, или около того. Скорее всего, дитя эпохи расцвета независимых полисов, вроде Милана и Венеции, когда Апеннинский полуостров лишь с натяжкой назывался единым государством. Времена торговых республик, мощных кланов и непрекращающихся междоусобиц.

В памяти шевельнулось слабое воспоминание, переданное через кровь предков, – «война за наследие семьи Боргезе». Тогда Мещерские поучаствовали в борьбе, выйдя на непривычный для себя средиземноморский простор.

Кто-то из союзных русских кланов захватил нынешний Тунис, организовал там колонию и начал грабить торговые караваны европейцев, пригласив присоединиться всех желающих. В тот момент у предков Тимофея наблюдался избыток сил, клан находился на пике могущества и мог себе позволить выделить отдельный экспедиционный корпус «развлечься» в далеком западном море.

Банальные грабежи быстро надоели русским кланам, и они включились в локальную борьбу на местном уровне, выступая иногда в качестве наемников, иногда на собственной стороне, напрямую влияя на облик южнополитического лица Европы.

Они даже в Испании отметились, выступив на стороне инфанты Филиппы, когда закачался трон под испанским королем.

Закончилось все ожидаемо – взбешенные наглым вмешательством русов в регионе, который до этого считали полностью своей вотчиной, франки организовали огромный поход, собрав под свои знамена внушительные силы. Кровью лягушатники, конечно, умылись, потеряв почти половину флота, но Мещерских и союзников из Туниса выбили, дав беспрепятственно уйти через Босфор.

Все это молнией пронеслось у меня в голове. События далеких дней, случившиеся задолго до моего рождения, по идее не могли быть причиной нынешней ситуации. Все так, если бы речь шла об обычных людях. Аристократы же, особенно из Старых семей, совсем по-другому смотрели на время. Их вражда могла длиться столетиями. Долг крови мог передаваться по наследству вместе с родовым гнездом и бушующим в венах урагане силы.

– Война за наследие семьи Боргезе? – произнес я. И получил реакцию – ядовитую ненависть.

Вот так – деяния предков дотянулись до потомка сквозь века. Кровная месть, передававшаяся из поколения в поколения, от отца к сыну, в одном из италийских родов.

Любого другого бы подобная перспектива могла испугать, если не хуже – привести в ужас. Знать, что тебя преследуют лишь за то, что в твоих жилах течет кровь именно этой семьи, могла ужаснуть обычного человека, далекого от клановых разборок, длившихся веками. Я же лишь усмехнулся.

– Вы, похоже, плохо усвоили урок, – прошелестели тихим шепотом мои слова.

Я наклонился вперед, и тени в заклинательном зале, похожем на склеп, зажили собственной жизнью, наливаясь объемом.

– А-а-а-а!!! – пронзительным эхом заметались крики в эмоциональном фоне.

Это было сродни пытки, без физической боли, но при этом доставляющей невообразимые страдания.

Майю ко мне подвели не просто так. Чезаре хотели насладиться изысканной местью, растянув удовольствие, сделав так, чтобы последний представитель ненавистного рода умирал долго, не зная причин, но почувствовав на себе всю тяжесть страданий. В конце мне бы обязательно сказали, из-за чего все случилось, подробно объяснив и поведав о давней вражде.

Понятия не имею, что могло быть изначальной причиной: убитые в огромных количестве родственники на одном из перехваченных торговых судов, сорванная интрига, ослабившая венецианский род, или погибший наследник клана. Логика подсказывала, что верен последний вариант – Тимофей тоже являлся наследником угасшего рода, его гибель могла стать красивым завершением истории мести благородных Чезаре, чьи потомки могли бы с гордостью говорить о возмездии, пережившей века.

Они долго ждали, выжидая подходящего момента. Примитивное убийство банально. Нужна красота, изысканность, как бокал хорошо выдержанного вина. Утонченная месть подобно завершающему штриху на полотне кровной мести, растянутой на столетия. Об этом будут говорить долго и вспоминать, отдавая должное элегантному вкусу рода Чезаре, знающих толк в наказании своих кровных врагов.

Но мне было наплевать. На причины, на самих Чезаре, на их бестолкового мстителя и на всю ситуацию в целом. Хотят воевать? Что же, почему бы и нет, память предков с удовольствием откликнулась на брошенный вызов. Мещерские обожали воевать и никогда не уклонялись от боя.

– Пожалуй, я не убью тебя, – неспешно растягивая слова, произнес я, когда вопли истязаемого мага затихли. Заключенный в каменную крипту, он ничего не мог противопоставить давлению извне. – Тебя ждет другая участь.

И поймав отголосок проскользнувшей в моем разуме мысли, связанной через барьер, Чезаре Фархат вновь закричал, потому что уловил, что ему уготовил пленивший его враг, выглядевший столь молодо, но при этом обладающий памятью сотни поколений жестоких прародителей.

24

Территория Колоний.

Владение Дома Мещерских.

Мобильный командный пункт. 12:30 по местному времени

Солнце зависло в зените, раскаленным шаром глядя на землю с изумительно голубого неба. Палящий зной тяжелом покрывалом давил сверху, не обращая внимания на близость морского побережья, напоминая любому значение слова пекло. Люди потели, много пили воды, но не прекращали работу, несмотря на усиливающуюся жару и подходившее время обеда.

Карл довольно кивнул, все-таки щедрые бонусы творят чудеса, каждый рабочий старается так, словно от этого зависела его жизнь. Возможно, так и есть, учитывая суммы контрактов. По возвращении многие смогут устроить незапланированный отпуск, а самые бережливые, скопившие небольшой капитал, и вовсе выйти на пенсию, если сумеют с умом пристроить внезапно свалившиеся на голову деньги.

– Сколько осталось до общего подключения? – гвардеец покосился на главного инженера, отвечающего за энергетику.

Коммуникации основа всего, аксиома, известная каждому. Без энергопитания ни одно современное сооружение долго не проживет, превратившись в бесполезное нагромождение бетонных коробок, откуда люди быстро сбегут.

– Три часа, сначала пустим по вспомогательной ветке, потом подключим основной реактор в режиме диагностики, затем выведем на полную мощность, – рассеянно ответил низенький толстячок, сопровождавший HALG–2000 для монтажа и дальнейшей эксплуатации от завода-производителя.

Если у тебя достаточно денег, тебе не просто привезут заказанное оборудование, тебе его установят, подключат и научат пользоваться, при необходимости проведя курс обучения работникам. И дальше будут помогать с обслуживанием, сначала на срок гарантии, затем за отдельную плату, следя, чтобы все работало как часы.

– Хорошо, не забывайте, что нужно закончить как можно быстрее, – напомнил Карл.

Инженер дернул узкими плечами, делавшими круглую фигуру удивительно несоразмерной, но все же заметил:

– В деле подключения портативного реактора такой мощности нет места торопливости. – Скороговоркой прозвучавшие слова раздались глухо. Энергетик не отрывал взгляда от экрана развернутого лэптопа, заключенного в массивный ударопрочный титановый корпус.

Ноутбук относился к военной модели, а сам инженер щеголял в штанах с накладными карманами в стиле милитари, футболке и легкой куртке цвета хаки – любимой одежде наемников Спорных территорий. Попытка не выделяться среди солдат удачи не приносила особого успеха, несуразная круглая фигура мгновенно выделяла толстячка, относя к гражданскому персоналу, слишком уж не походил он сложением на обычного пса войны.

Пол под ногами качнулся, шагающая платформа начала медленное движение, обходя строящиеся здания по кругу. Мобком возвышался над джунглями, выступая удобной площадкой для наблюдения за окрестностями и одновременно служа центром, откуда шло управление.

Карл перевел взгляд с экрана энергетика на дисплей, куда выводилась информация о степени завершенности того или иного объекта. Трехмерная виртуальная модель будущих укреплений четко показывала, где и что будет размещено, начиная от казарм и заканчивая позициями зенитно-ракетных комплексов, с недавнего времени прикрывающих территорию домена с воздуха на постоянной основе.

Отметив степень готовности оборонительных систем, Карл взглянул за борт покачивающейся платформы. Прилегающий к берегу ландшафт стремительно изменялся. Джунгли отступили вглубь острова, безжалостно вырубленные наступающими строителями. Само побережье, как ни странно, стало более открытым, выглядя на первый взгляд беззащитно. Удобное для высадки мелководье с северной стороны лишь усиливало впечатление.

Глупый враг подумает так же и отправит десант, совершая роковую ошибку. Уже сейчас ни одна транспортная баржа не могла безнаказанно пристать к берегу, тем более попытаться после этого уйти. Любое судно, осмелившееся на такое безумие, ждало быстрое и безжалостное уничтожение – замаскированные средства ближнего поражения находились в режиме автономного сопровождения целей.

Вообще изначально планировалось превратить берег в одно огромное укрепление, созданное на основе последних фортификационных достижений Колоний, где обожали воевать и делали это на регулярной основе. Но потом молодой князь приказал изменить проект, сделав все не столь очевидным. И вместо большого количества бетона, появились островки огневых точек, оснащенных по последнему слову техники, прикрывающие побережье с земли, с моря и воздуха, превращая беззащитный на первый взгляд участок побережья в неприступную крепость.

Как бывшему кадровому военному Карлу не нравился подобный подход. Эффективность и унитарность – первое, чему учили в академии, преподавая современные методы возведения оборонительных укреплений. Все должно быть просто, крепко, предельно функционально. Никаких красивостей и излишеств, все для достижения цели – безопасности охраняемого объекта.

Но юный князь решил иначе и большую часть оборонительных систем замаскировали, а прилегающую территорию облагородили.

Сначала Карл не понимал, зачем такие сложности, пока до него неожиданно не дошло – Тимофей строил город. Прибрежный город с развитой инфраструктурой, хорошо защищенный и, как ни удивительно – зарождающийся из временного лагеря наемников, который еще недавно представлял из себя жалкую сотню, сейчас мог похвастать численностью в полтысячи штыков.

Среднего размера отряд, если подумать, и если не вспоминать о военных моделях ховербендов – хорошо бронированных и столь же хорошо вооруженных, и нескольких звеньев мехов – полностью готовых к бою в любых условиях.

– Какой срок автономности силовой установки?

Инженер-энергетик на секунду отвлекся, взгляд стал задумчивым.

– При наличии достаточного количества топливных стержней – бесконечный, – последовала пауза и уточнение: – Конечно, при условии выполнения всех регламентных работ технического обслуживания.

Насчет бесконечности, конечно, соврал, быстро оценил Карл, как минимум сильно преувеличил. Но на пару лет точно можно рассчитывать. К тому же имелся запасной реактор, на случай выхода из строя главного, и несколько менее мощных генераторов, если дело станет худо.

Энергия – это пища современной цивилизации, без нее вся база, а с ней и весь будущий город, превратится в вымершие каменные джунгли, откуда народ быстро сбежит...

А мобком между тем продолжал неспешное движение, покачиваясь в такт плавно переступающим металлическим ногам, с легкостью несущим массивную платформу сквозь плотные джунгли.

Мимо проплыла расчищенная площадка, где уже вовсю монтировали ангары под прибывшие мехи. Далеко справа копали капониры – юный князь не хотел лишиться воздушного транспорта с одного удара и приказал обустроить для каждого ховербенда отдельное укрытие из крепкого армированного бетона. Выглядели арочные сооружения неказисто, но наброшенный сверху грунт, вместе с остатками травы, сглаживал выступающие полусферы, делая их более неприметными.

Ремонтные мастерские и все тыловые службы находились еще дальше от берега, вместе с казармами из быстро возводимых металлоконструкций, выполнявших роль временного жилья для прибывших солдат. Скоро им построят более основательные жилища, сделав размещение в какой-то степени комфортным, если сравнивать с базовым лагерем из палаток.

Продовольственные склады, арсеналы, медицинские службы и другие постройки хозяйственного назначения находились еще дальше, недоступные для артиллерийских ударов с моря. Многие закрыты маскировочными сетями, почти ни одно не имело обозначения за исключением полевого госпиталя, чьи надувные модуль-боксы глядели в небо огромными красными крестами.

Конечно, в Колониях редко соблюдали священные правила благородной войны, действующие в метрополиях, но намеренно бить по госпиталям станут только полные отморозки, понимая, что однажды их так же могут накрыть, когда они будут стонать на раскладных койках в ожидании первой помощи.

– Давай, трави потихоньку, – слева появился кран на широкой гусеничной платформе, осторожно переставляющий бетонные плиты, водитель в кабине ловко орудовал рычагами, пока его направлял другой рабочий в ярко-оранжевой каске. Шла установка перекрытий на первый этаж возводимого здания.

На первый взгляд открывшаяся картина выглядела нелепо: на недавно очищенной от джунглей площадке вырыли котлован, залили фундамент и начали быстро устанавливать бетонные блоки, строя здание как конструктор. Но Карл знал, что это обманчивое впечатление, и что совсем скоро рядом вырастет еще несколько братьев-близнецов первой постройки, став основой для зарождающегося ядра будущего поселения.

Вообще строительной техники в этой части владения наблюдалось неожиданно много, куда больше, чем на других участках. Рабочие тоже встречались намного чаще, чем солдаты, и от строительных жилетов мельтешило в глазах. Стройка шла в несколько смен днем и ночью, позволяя достигать поразительных результатов по скорости застройки выбранных территорий.

– Действительно город, – задумчиво пробормотал Карл, впервые задумавшись о планах юного сюзерена насчет новоявленного владения.

Сначала гвардеец думал, что это будет нечто вроде крепости, растянутой по побережью, с центром в виде поместья на возвышенности, доминирующей над прилегающими окрестностями. Но теперь стало понятно, что планы последнего наследника рода Мещерских куда обширнее, чем предполагалось изначально.

– Интересно, будем завоевывать весь остров или оставим кусочек корпорантам и Эль-Синдикату, – усмехнулся гвардеец, вспомнив боевиков картеля на смешном танке.

Поразмышлять на интересную тему не успел, как всегда неожиданно показалась грунтовая дорога, ведущая наверх, через пару сотен метров упираясь в кованые ворота поместья.

Мастер войны чуть довернул голову в сторону пилота, управляющего мобкомом.

– Тормози.

Боец понятливо снизил скорость, платформа плавно начала опускаться, сгибая механические конечности.

Бросив последний взгляд на занятого энергетика и убедившись в том, что тот не желает отрываться от дисплея рабочего лэптопа, Карл легко спрыгнул вниз, не дожидаясь, пока выдвижная рампа командного пункта встанет вровень с землей.

– Отойдите на сто метров вправо и ждите, – велел он одному из пехотинцев, по штату охранявших мобком в ходе боев.

Тот кивнул, передав приказ пилоту, вскоре шагающая платформа, мерно покачиваясь, двинулась в указанном направлении. Сам Карл, вздохнув, двинулся вверх по дорожке. Ему никогда не нравилось посещение домена с его жутко перекрученной энергетикой, где даже у привычного ко всему гвардейца иногда по спине пробегали мурашки. А еще часто казалось, что за ним внимательно наблюдают – призрачные сущности, казалось, населяющие кусок земли, поднятый из глубин Астрала.

* * *

Карл нашел меня на уже знакомой террасе позади дома. Замер на секунду на пороге, быстро огляделся, убеждаясь, что я один, и лишь после этого шагнул на выложенную плиткой поверхность.

– Строительство идет по графику? – осведомился я светским тоном, дождавшись, когда вассал подойдет достаточно близко.

– В разгаре, – подтвердил он. – Ангары для мехов почти закончили, осталось прокинуть последние кабели и подключить электричество, и можно заводить машины внутрь.

– Хорошо, – кивнул я и вернулся к тому, чем занимался до прихода хмурого гвардейца: созерцанием выложенных на столе кинжалов.

Раньше на этом месте неряшливыми горками громоздились самоцветы и артефакты-украшения из сокровищницы, сейчас лежало разнообразное колющее и режущее холодное оружие. В основном короткие клинки самых разнообразных форм и размеров.

– Выбираете замену десантному ножу? – осведомился Карл, без особого интереса окидывая взглядом выложенное на столе железо.

Я хмыкнул. Как и все профессиональные вояки, Ульбрихт-Бельский не понимал любви некоторых дилетантов из гражданских к старинному оружию, из которого если и можно кого-то убить, то либо сильно постаравшись, либо случайно.

– Скорее подарок, – я провел пальцем по лезвию ближайшего кинжала.

В изукрашенных ножнах, с чеканным рисунком из серебра и выпуклой рукоятью в виде волчьей головы, он слабо отдавал магическим фоном, демонстрируя, что относится к классу боевых артефактов.

Может, его? Излучение должно замаскировать проделанные манипуляции.

– Подарок кому? – уточнил Карл.

По моим губам скользнула усмешка. Мимолетное раздумье: говорить или нет, и ответ:

– Нашим новым италийским друзьям.

К чести вассала, он быстро понял, о чем речь.

– Это они пытались взять под контроль Майю? Но зачем? Охотились на вас?

Я отмахнулся.

– Старая история. Пару сотен лет назад предки пересеклись на кривой дорожке с кланом Чезаре, макаронники затаили обиду и не нашли ничего лучшего, чем попытаться отомстить мне.

Гвардеец несколько секунд обдумывал полученные сведения.

– Идиоты, – наконец вынес он вердикт и спросил: – Нам следует ожидать прямого нападения? После смерти тени изнанки.

С моей сторон последовал неопределенный жест, пальцы снова прикоснулись к лезвию приглянувшегося кинжала.

– Нам всегда следует ожидать нападения, – нравоучительно заметил я, рассеянно поглаживая удивительно холодный металл. – Что касается возможного ответа от Чезаре, то думаю, в ближайшее время его ждать не стоит. Они сделали попытку и промахнулись, теперь возьмут паузу, чтобы нанести следующий удар. Но думаю, прямой военной атаки можно не опасаться, этот венецианский род в основном известен своими ментальными техниками, но не умением воевать.

– Они могут взять под контроль кого-нибудь еще. Например, одного из офицеров-наемников, – логично указал Карл.

Да, такая вероятность присутствовала. Но именно для этого я намеревался опередить противника, сделав ответный ход первым. И по моему задумчивому взгляду, скользившему по выложенному на столе холодному оружию, гвардеец догадался об этом.

– Вы хотите ударить первым. Нанести ответный визит любезности, так сказать, – проронил он.

Я кивнул.

– Лично я в Италию не поеду, еще чего не хватало. Но выразить свое неудовольствие попыткой покушения должен, – я хмыкнул и развел руками, словно говоря, а что еще делать, нормы светского поведения аристо обязывают отвечать ударом на удар. Иначе уважать перестанут.

– Отправите по следу наемных убийц? – Карл тоже не верил, что ради каких-то макаронников я все брошу и немедленно отправлюсь на другой конец света – характер не тот. Но и оставлять без последствий выпад не буду.

– Сначала собирался, – кивнул я, подтверждая догадку. – Но потом подумал, что заурядная отправка наемников будет выглядеть слишком пошло. Особенно после всех усилий, что приложили Чезаре, чтобы отомстить. Отвечу им тем же – изящным и утонченным ударом, в духе венецианских междоусобиц.

– Как? – Карла и правда заинтересовал нестандартный способ для ответной мести, набирался опыта для будущего. Похвальное рвение в познании сложных взаимоотношений между Старшими семьями.

Я взял в руки примеченный ранее клинок, осторожно провел подушечкой пальца по лезвию, оценивая качество заточки. И сказал скучающим тоном, словно речь шла о пустяке:

– Помещу сознание плененного мага в кинжал, перед этим сломав волю и запрограммировав на убийство всех родственников, оказавшихся поблизости. А затем отправлю в подарок одному из Чезаре, – помедлил, обдумывая адресата посылки. – Видимо, самому слабому, кто не сможет противиться ментальной атаке.

– А когда он получит кинжал... – Карл недоговорил, вопросительно приподняв бровь.

– Наш плененный друг со сломленной психикой возьмет его под контроль, – сказал я и вновь усмехнулся.

– И одержимый начнет убивать своих, – гвардеец восхищенно прицокнул. – Хитро.

– Думаешь, это достойный ответ на попытку убийства? – спросил я, не сомневаясь в ответе.

Карл склонился в коротком поклоне.

– Думаю, это войдет в историю, и о нем еще долго будут вспоминать, – он помедлил и уважительно добавил: – Милорд.

Я едва заметно улыбнулся и снова обратил взор на кинжал. Предстояла трудная работа, но из тех, которую делаешь с удовольствием. Макаронники не знали, с кем связались, и теперь поплатятся за это. Заодно не мешает показать всем остальным, что клан Мещерских возродился из небытия и вновь хочет занять свое место под солнцем.

25

Что есть артефактное оружие? Оружие, наделенное магической силой, созданное из колдовских сплавов, имеющее дополнительные возможности по сравнению с обычными аналогами, например умение пробивать силовые щиты, разрушать атакующие заклятья, поглощать чужую силу. Свойств много, и все они, как правило, разные. Но всегда их объединяло одно – они шли в ногу со временем.

Невозможно представить кремневый пистолет на современном поле боя. Как и шпагу, копье и другое оружие, созданное для других эпох. То же относилось к броне и любым иным средствам защиты.

Панцирный рукав «Десница Хаоса» полторы сотни лет назад верой и правдой служил своему хозяину – тогдашнему княжичу клана Мещерских. Он помогал управляться со своенравной астральной энергией, оберегал, предоставлял возможности, недоступные для других одаренных.

Но сегодня он устарел – и морально, и технологически. И как минимум будет смотреться смешно в условиях современной войны, несмотря на то, что сохранил свои необычные свойства.

Об этом я подумал, вспомнив о потерянном артефакте, в какое-то мгновение решив направить на его поиски серьезные средства. Но потом понял, что занимаюсь ерундой. Никакой практической пользы от найденной семейной реликвии не будет. Разве что положить под стекло, где-нибудь в оружейной, рядом с мечами, булавами и другими архаичными средствами ведения войн.

Нынешняя эпоха требовала современного подхода. Благо что уже давно появились продвинутые средства ведения войны на основе магических технологий.

КИБы.

Бронекостюмы, делающие своих носителей поистине могучими воинами, наделяющие одаренных всесокрушающей силой, дающие мощь, о которой в обычное время те могли только мечтать.

Продукт продвинутых разработок, органично сочетающих в себе передовые знания магии и последние технологии. Позволявшие делать то, о чем воители в старину могли лишь мечтать – превращать магическую энергию в атакующие конструкты при минимальном участии разума, занятого оценкой ситуации на поле боя.

Облаченные в КИБы боевые маги стали рыцарями двадцать первого века, способными в одиночку переломить ход битвы, стать решающим фактором, повлиявшим на исход сражения, и быть тем козырем, благодаря которому Старые семьи, несмотря на появление огнестрельного оружия, ракет и артиллерии, сохраняли преимущество на поле боя.

КИБы позволили превратить одаренных в обладающие необычными способностями боевые единицы, с которыми могли справиться лишь другие такие же боевые единицы. Бронекостюмы на основе магии и технологии ставили боевых магов на одну ступень с могучими мехами, а часто превосходили их, доминируя за счет чудовищной мощи оружия в форме атакующих маго-конструктов.

Сочетание всех этих факторов заставило Старшие семьи очень трепетно относиться к тайне производства КИБов. Ведь любая уязвимость в идеальном оружии кланов обязательно будет использована против них в будущих войнах.

И данное обстоятельство стало для меня серьезной проблемой. Потому что после «Десницы» мои мысли логично переключились на то, что сможет ее заменить, став помощником в предстоящих сражениях. И здесь меня ждал неприятный сюрприз.

– Сволочи не хотят делиться секретами, – пробурчал я, уже на протяжении нескольких часов изучая искомый вопрос.

Я сидел на вершине небольшого холма, на границе между доменом и остальной территорией владения, где мне поставили тент с пластиковым стулом и столиком, оставив на последнем подключенный к ГлобКом рабочий планшет. При помощи которого и начались поиски, до сих пор не принесшие результата.

На черном рынке можно купить чертов танк, даже штурмовой мех, в полной комплектации, но не завалявшийся КИБ. Их просто не было в продаже. Вообще. Ни одного. Нигде.

Сначала это вызвало усмешку. Вызов принят, и будет обязательно выигран. Я думал, что нет ничего, что невозможно купить, используя теневые стороны глобальной сети, где покупалось и продавалось все.

Но оказалось нет, не все. Даже там, в темных закоулках нелегальных сетевых аукционов и бирж, где за деньги были готовы на все что угодно, КИБов не нашлось. Человеческая жадность оказалась неспособна противостоять воле Старших семей, постановивших не пускать техно-магические бронекостюмы в продажу.

Казалось бы, такое в принципе невозможно, известно, что жадность нельзя победить, и рано или поздно найдется тот, кто захочет обогатиться. Но как выяснилось, не в этом конкретном случае.

Все поврежденные КИБы эвакуировались с поля боя в обязательном порядке, у клановых подразделений для этого даже существовал специальный протокол, предусматривающий вывоз бронекостюмов после сражения, либо уничтожение их, если эвакуация невозможна по техническим причинам. Правило соблюдалось настолько тщательно, что за всю историю известно только несколько случаев, когда КИБ попадал в чужие руки. И то, как правило, это являлся другой клан, желавший узнать секреты последних достижений оружейного дела соперников.

Но в остальных случаях подразделениям обычных наемников достать столь ценный трофей не удавалось. А если вдруг такое все же случайно происходило, то немедленно следовал ультиматум: либо возвращение КИБа за щедрое вознаграждение хозяевам, либо быть готовым стать объектом охоты. Иного выбора не дано. И наемники соглашались на первый вариант, не желая становиться дичью, за которой пойдут по следу клановые загонщики, не знавшие, что такое усталость.

Таким образом жесткая позиция Старших семей, а также присоединившихся к ним других одаренных сформировала ситуацию, когда каждый клан или империя производили КИБы на закрытых заводах, не допуская к тайнам посторонних.

Удалось только выяснить, что база-основа, или как называют у мехов – шасси, у всех КИБов одна. Структура скелета, на которую потом производится сборка. А вот все остальное, включая начинку и предпочтение к видам магических конструктов, у всех разное.

– Жадные мерзавцы, – я с раздражением откинул планшет.

И неожиданно подумал, что не передавай германские КИБы данные на корабль и не знай тевтоны, что их гвардейцы гарантированно уничтожены неизвестной магией, в буквальном смысле превратившись в пустые консервные банки, то в тот раз вполне можно было ожидать налета бомбардировщиков. Домену, конечно, ничего не грозило, но противостояние могло затянуться.

Кстати о тевтонах, как там у ублюдков дела?

Я покосился на низкое солнце, видневшиеся в отдалении джунгли и потянулся за планшетом, мимоходом припомнив, что на территории поместья не так жарко, даже свет днем не такой яркий, словно темная прохлада навечно пришла вместе с доменом из Астрала.

Перейти обратно на террасу? Нет, к дьяволу, посижу здесь, надо привыкать находиться отдельно от энергии домена.

– Сражение за мыс Карвелл завершилось отходом германских подразделений на исходные позиции. Нападающим не удалось прорвать линию обороны губернаторских войск и пришлось удовлетвориться уничтожением нескольких единиц техники противника, уже к утру восстановившего силы из подошедших резервов, – милым голосом, так не шедшим к озвученным новостями, прощебетала миниатюрная ведущая с азиатскими чертами лица.

Симпатичная. Но слегка худовата. Чуть более округлые формы смотрелись бы аппетитнее.

– Генерал Рихтер Кляйн, командующий экспедиционным корпусом Священной Германской империи, уже заявил, что солдаты его императорского величества императора Фридриха не отступят и не позволят режиму губернатора Вогера снова захватить власть в освобожденном от пут угнетения свободном Скайфолле.

Освобожденном? От пут угнетения? Свободный Скайфолл? Я лишь покачал головой, удивляясь наглости тевтонцев. Это же надо так вывернуть ситуацию. И не стесняются заявлять о таком в публичном пространстве, понимая, что остальные державы отлично знают истинное положение вещей. Или это нацелено на население Колоний? Тогда тоже мимо. Люди не дураки, помнят, кто первый ударил.

Впрочем, люди, конечно, дураки, и даже идиоты, но не могут так быстро забыть, кто изначально был главным зачинщиком.

Однако дело пропаганды живет. Как сказал один хоть и мерзкий, но умный деятель: если повторить ложь тысячу раз, она в конце концов становится правдой. Какая-то часть людей может поверить, приняв версию германцев. Конечно, это мало что изменит в стратегическом плане, но позволит Фридриху при общении с другими монархами говорить, что в Колониях все не так просто.

– К экономическим новостям. Цена на пшеницу выросла на сто пятьдесят пунктов после активизации масштабных боевых действий на территории Колоний, затронувших обширные регионы, особенно те, по которым проходят морские перевозки. По оценкам экспертов, в случае дальнейшей эскалации конфликтов цена может вырасти еще как минимум на сто пунктов, подойдя вплотную к максимальным значениям за последние двадцать лет. Это, а также рост стоимости других ресурсов может спровоцировать дальнейший спад в экономике, затронув не только Южное полушарие, но и метрополии. Что не может не волновать власти, уже заявившие о мерах стимулирования для стабилизации положения на рынке, – бодро сообщала ведущая, проговорив текст буквально на одном дыхании. Позади на экране в это время показывали графики изменения цен в первое полугодие.

Пшеница, нефть, металлы, другое сырье – война затронула все, что вполне ожидаемо. Кому минус, кому плюс. Крупные корпорации в условиях неопределенности стремительно наращивали сверхприбыли. Уверен, сейчас они вовсю извлекают выгоду из сложившейся ситуации. Особенно компании, специализирующиеся на морских перевозках, эти вообще купаются в деньгах, задрав ставки до небес.

Долго это не продлится, рано или поздно по шаловливым ручкам корпорантов шлепнут, и тогда наступит откат. Акции пойдут вниз, и наступит время покупать. Драгоценности и слитки золота – это, конечно, хорошо, но стоит подумать о более традиционных для двадцать первого века методах сохранения капитала. Учитывая баланс кэша на счетах, можно прикупить неплохие паи в устойчивых корпорациях. Контрольный пакет мне, конечно, не продадут, но место как минимум в совете директоров нужных компаний вполне реально заполучить.

Зачем? Все те же дополнительные рычаги влияния. Без них одна лишь голая военная сила ничего не стоит.

Тренькнул сигнал входящего сообщения. Судя по всплывшей на экране подсказке – один из запасных почтовых адресов, используемых для сделок в сети.

Пробежав быстрым взглядом послание, я удивленно приподнял брови. Неожиданно. То есть, конечно, ожидаемо – у отправителя слишком мало осталось пространства для маневров, но не думал, что приглашение будет отправлено в такой форме, да еще через один из анонимайзеров.

Может, ловушка? Сомнительно. Пара фраз указывает, что собеседник готов к серьезному разговору.

Додумать мысль не успел, к тенту на вершине холма подошел Карл. Позади гвардейца нерешительно топталась Майя – лицо расслабленное, со следами долгого отдыха. Оба в легких военных комбезах, имеющих мембраны и клапаны для терморегуляции, позволяющих без последствий пережить даже страшную жару. Лично я решил сегодня так себя не напрягать, выбрав классические широкие штаны наемников с накладными карманами, полуботинки и футболку – все в раскрасе тропического камуфляжа под стать окружающей местности.

Первым делом взглянул на Майю, девчонка выглядела спокойной. Последние двадцать четыре часа она беспробудно спала под специальными препаратами, затем еще двенадцать часов провела в рекреационной медкапсуле, проходя курс восстановления.

Что касается психики, там вопрос сложный. Непонятно, сколько точно она потеряла, но первое убийство насильников, желавших сделать из нее шлюху с бесплатным обслуживанием для себя, Майя точно запомнила. Как и хладнокровную ликвидацию папаши одного из них, выкинувшего одинокую девчонку, потерявшую родителей, на улицу и искавшего своего ублюдочного сынка, после того как тот пропал в пригороде Скайфолла.

– Ваша светлость, – приветствовал меня Карл.

Я ответил небрежным кивком, в первую очередь продолжая глядеть на подошедшую Майю.

– Как самочувствие?

– Хорошо, – тихо ответила она, помедлила и добавила: – Спасибо.

Девушка все еще находилась в смятении от провалов в памяти. Нелегко осознать, что в твоем разуме последние недели кто-то находился, а тебя использовали в качестве физической оболочки. Многие бы от такого понимания, не выдержав, сошли с ума. Но Майя держалась. Трудные времена, наступившие так быстро для молодой девчонки, закалили характер, позволив пережить непростое событие.

– Теперь ты полностью свободна, тебя больше здесь не держит чужая воля, если захочешь можешь уйти в любой момент, – сказал я. – Выплаты за участие в боевых операциях переведены на твой счет и ожидают в надежных банках. Сможешь уехать, купить дом в тихом месте. Хватит даже на временный вид на жительство в метрополиях. При удаче сможешь поступить в университет. Думаю, тебе это будет сделать несложно.

Она удивленно вскинулась, не такое ожидала услышать.

– Вы меня гоните?

– Нет. Но теперь у тебя есть выбор.

Последовал короткий период молчания.

– А если я решу остаться?

– Ты останешься, – спокойно ответил я.

И спокойствие в моем голосе сыграло лучше любых убеждений. Майя поверила безоговорочно и сразу. Даже поведение изменилось, вернув чуточку прежнего нахальства.

– А если я захочу быть, как он? – он кивнула на Карла.

Сначала я не понял, о чем речь, но быстро сообразил.

– Хочешь стать вассалом? – пожелание вызвало удивление. Но потом стало ясно, что это всего лишь еще один способ обрести в пошатнувшейся жизни опору. Почувствовать частью чего-то большего, что придаст уверенности, изгонит ощущение одиночества. «Прочитать» Майю оказалось просто, для этого не понадобились воспоминания череды благородных предков, хватило собственного опыта прошлой жизни.

– Хочу войти в свиту, – твердо произнесла девушка.

И занять положение в четкой иерархии власти возрожденного клана. Я не сказал это вслух, но легко догадался, чего на самом деле хотела стоящая передо мной брюнетка с внешностью знойной красотки латиноамериканского происхождения.

– Раз хочешь, войдешь, – я пожал плечами, но счел возможным предупредить: – Если доживем до этого счастливого момента.

Справедливости ради, она тоже поняла, о чем речь, и не стала переспрашивать, задавая глупые уточняющие вопросы. Бушующая в Колониях война и куча желающих наложить лапу на домен с необычными свойствами делали положение клана не просто шатким, а неустойчивым и смертельно опасным.

Образно говоря, мы все оказывались в одной лодке, и либо выплывем из шторма, заняв полагающееся место среди остальных колдовских кланов планеты, либо потонем, сгинув в череде кровопролитных конфликтов, уже захвативших Спорные территории.

Майя это понимала и была готова рискнуть.

– Что ж, значит, решено, – я кивнул на компактный пистолет-пулемет в тактической кобуре на бедре девушки. – Не забыла, как пользоваться?

На лице девушки мелькнула улыбка, за ней последовало легкое покачивание головой.

– Нет.

– Хорошо, значит, едешь со мной.

Тут впервые в разговор вмешался Карл.

– Едешь? Куда?

Я кивнул на лежащий на столике из дешевого пластика планшет.

– За минуту до вашего появления пришло сообщение от Вогера. Губернатор хочет встретиться, обсудив общих врагов.

– Считаете, он предложит совместные действия? – приподнял бровь Карл. Показывая, что в последнее он не слишком верит. Как, впрочем, и я. Не та, по мнению всемогущего губернатора, молодой наемник фигура (пусть уже и показавшая себя), чтобы предлагать равноправное партнерство. Нет, здесь дело в другом.

– Судя по тому, что для доставки сообщения использовался не официальный адрес, а одна из почтовых «запасок», губернатор не воспринимает меня серьезно, и скорее всего хочет использовать в качестве передаточного звена для связи с кем-то другим.

Я выразительно посмотрел на Карла, предлагая самому догадаться, кем мог быть конечный адресат, и бывший гвардеец не подвел.

– Герцог Валенштайн.

Я кивнул.

– Да, я тоже так думаю. Кто-то из людей губернатора увидел выпуск новостей с разрушенной эстакадой, опознал Вилору и теперь хочет наладить связи с одним из независимых кланов Колоний. В перспективе – получить поддержку в обмен на политические и экономические преференции в будущем. Не исключено, что формируется некая коалиция из крупных игроков, действующих до недавнего времени самостоятельно, но после захвата Скайфолла ощутивших шаткость своего положения.

– Если уж Вогера свалили, то за ними и подавно придут, – понимающе сказал Карл.

– Верно. Поэтому губернатор скорее всего предложит держаться всем вместе, для начала выбив из захваченного Скайфолла тевтонов, а потом кто знает, может, и постоянный союз организовать для отстаивания собственных интересов.

– Другие державы будут против, – справедливо заметил гвардеец.

С моей стороны послышался тихий смешок.

– Разумеется, они будут против. Если поражение германцев все встретят с удовлетворением, то формирование некой структуры, способной на равных противостоять колониальным устремлениям империй, никому из монархов не понравится. Обязательно будут попытки подавить подобного рода альянс еще на стадии зарождения, – я помедлил. – Но если подумать, такой союз очень выгоден местным, давно мечтающим сбросить удавку имперских инспекторов.

– Тогда, может, лучше мне поехать с вами? Кто знает, что может случиться на встрече, – предложил Карл.

Я покачал головой.

– Нет, ты останешься. Кто еще присмотрит за владением, пока меня нет? К тому же Вогеру невыгодно устраивать ловушку, у него сейчас положение не из лучших, любое неосторожное движение легко может привести к краху. Губернатор не дурак и прекрасно это понимает.

Поднявшись со стула, я кивнул Майе.

– Собирайся, вылетаем через час, – я перевел взгляд на Карла. – Предупреди пилотов о вылете, думаю, обойдемся тремя ховерами с вооруженным эскортом сопровождения.

– Да, милорд, – гвардеец склонился в коротком поклоне и отправился отдавать распоряжения. Майя направилась следом. Я же, помедлив, неспешным шагом двинулся в сторону поместья, несмотря на ранее сказанные слова, следовало подготовиться к потенциально опасному путешествию.

26

Территория Колоний.

Где-то над Тихим океаном.

Транспортный Ховербенд Дома Мещерских. 10:55

В отличие от виденных ранее ховеров, приобретенная у торговца машина отличалась большими размерами и удобством. Просторная кабина могла похвастать четверкой дополнительных мест, не считая кресла пилота и штурмана.

Но основную часть занимало десантное отделение для перевозки тяжеловооруженного взвода со средствами усиления и поддержки. Который как раз там находился, выделенный Карлом для сопровождения моей драгоценной тушки. Двадцать отборных головорезов, вооруженных до зубов, с единственным приказом – во что бы то ни стало сохранить мою жизнь, если вдруг что-то случится.

Их можно назвать неким аналогом ближней дружины, как принято у обычных благородных родов, однако обманываться не стоило – лояльность бойцов обеспечивалась исключительно щедрым вознаграждением и ни о какой клановой верности речи не шло. Что делало их пусть и хорошими, но все же наемниками.

Защиту в воздухе обеспечивали два ударно-штурмовых ховера, летевшие в качестве эскорта с боков и чуть выше, прикрывая основной транспорт.

– Сколько еще? – Майя взглянула на меня из соседнего кресла.

Впереди виднелись головы в черных шлемах – пилот и штурман, еще дальше открывался панорамный обзор из носовой части ховера, широко остекленной, позволяющей наблюдать, как внизу проносилась морская гладь Тихого океана. Машина шла на крейсерской скорости, едва не касаясь воды. Низкая высота обеспечивала защиту от радаров и простых наблюдателей. На фоне волн быстро двигающийся объект воспринимался миражом, о котором можно сказать – показалось.

– Двадцать минут, – ответил я. Помолчал и внимательно посмотрел на девушку, изучая лицо. Предельное внимание не понравилось, она хмуро буркнула:

– Я в порядке, – помолчала и медленно произнесла, словно привыкая к непривычному обращению: – Ваша светлость.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Все верно, теперь только так, принесенная клятва верности изменила взаимоотношения между нами, установив четкие границы вассал – сюзерен. Я обязан заботиться о ней, она в ответ должна платить верностью. Старая формула, пришедшая из глубины веков. Это сильно повлияло на статус Майи и еще сильнее повлияет в будущем. Она этого пока не осознавала, но ее жизнь изменилась кардинально, и назад дороги нет.

Больше спрашивать не стал, вместо этого повернулся к экрану, встроенному в приборную панель. Пару нажатий на выделенные иконки развернули меню, еще несколько переходов по интерактивной системе позволили получить доступ к ГлобКом, выведя на дисплей модифицированный браузер для выхода в сеть.

«Запрос – «Война-Онлайн».

«Получение допуска».

«Оплата за регистрацию».

«Транзакция принята».

– Хлеба и зрелищ, – тихо проронил я.

Еще одно правило, пришедшее из старины. Когда проще всего управлять массами, давая им то, чего они больше всего хотят – развлечение и хотя бы минимум необходимой еды, чтобы не сдохнуть с голоду. Остальное приложится. Точнее остальным толпа просто не заинтересуется. Ведь их внимание направлено в противоположную сторону от того, что желает скрыть власть.

Ресурс «War-Online» с первых минут открытия начал пользоваться бешеной популярностью. Избалованная обычным новостным фоном и краткими включениями с места событий публика по достоинству оценила круглосуточные трансляции с мест боев, идущих в буквальном смысле в прямом эфире. Старая забава Спорных территорий, наблюдать за кровавыми зрелищами, вышла на новый уровень благодаря сетевым технологиям и прямым донатам от зрителей для операторов из числа солдат, пилотов мехов, водителей танков и любой другой военной техники. За это наказывали, отправляли под трибунал, но суммы оказывались слишком заманчивыми, чтобы рискнуть.

Если подумать – полное сумасшествие. Но если вспомнить, где находишься, то идея не выглядит особо безумной. К тому же, зная власти, можно не сомневаться, что прикрытие для забавы идет с самого верха. Ведь надо же чем-то занять народ, пока они не стали задавать слишком много неудобных вопросов.

– Охваченные мятежом кварталы блокированы силами полиции и армии. В город входят дополнительные части для подавления беспорядков.

Кадры беснующейся на улицах городка толпы. Крики, вскинутые вверх руки. Начинающиеся пожары и дым слезоточивого газа, стелящегося над выщербленным асфальтом. Где-то в Латинской Америке очередной бунт, остановлена работа промышленной фабрики крупной транснациональной корпорации, а значит, подавление будет безжалостным.

В ночном небе появляются полицейские дроны, установленные на подвесках иглометы начинают стрелять, собирая щедрую жатву из упавших на землю бунтовщиков. Вылетающие с дикой скоростью иглы смазаны специальным нейротоксином, при попадании в кровь вызывающим конвульсии. На земле дергаются уже несколько десятков человек, но дроны не прекращают стрельбу, густо обстреливая беснующуюся толпу.

В ход идут водометы – по асфальту катятся сбитые с ног особо рьяные мятежники, почему-то думающие, что смогут поджечь коктейлями Молотова машины, специально разработанные для подавления бунтов. За машинами неспешно двигаются полицейские в броне, изредка раздаются выстрелы. Пока в ход идут пластиковые пули – оглушающие, но не убивающие. Но если беспорядки распространятся, без всяких сомнений будут применены боевые патроны. И вместе с армией полиция зачистит бунтующие кварталы, невзирая на кровь.

От просмотра кадров возникает эффект дежавю, кажется, я такое уже видел не раз в собственном мире. Все настолько похоже, что поневоле наступает скука, так как уже известно, чем в итоге закончится.

Другая вкладка.

Здесь трансляция уже с настоящего поля боя. На изрытой от воронок почве стоит мобком. Радарная решетка на вершине мобильного пункта вращалась в боевом режиме, тарелка спутниковой связи несет следы многочисленных попаданий, и, кажется, уже не может выполнять свои функции. Рядом валяются изувеченные тела, судя по виду – пункт накрыли чем-то крупнокалиберным и потом добивали «умной» шрапнелью с планирующих авиабомб.

На борту поврежденной машины эмблема одной из частных корпоративных армий. Кто бы здесь ни выяснял отношения, дело касалось коммерческих интересов не самых крупных игроков регионального уровня.

– Спор за концессию, шахты, плантации или любое другое похожее дерьмо, – буркнул я, без особого интереса разглядывая подбитую технику.

Следующая вкладка.

Первое, что бросается в глаза – геральдические штандарты. Желтое на черном, и вязь символов на незнакомом языке. Отдаленно похоже на древний латинский, но с иным написанием. Два меха вели бой, дрон снимал происходящее, зависнув на высоте десятка метров в отдалении, используя хорошую оптику и цифровую обработку для получаемого видео.

Массивный и приземистый робот серого окраса долбил по холму, за которым скрывался противник, относящийся к легкому разведывательному классу. Суставчатые лапы, быстрая скорость по пересеченной местности, мощная электроника, почти без вооружения, но с горбом прыжковой установки за спиной – он опережал соперника по скорости, не давая себя задеть, но сам при этом ничего не мог ему сделать. Мощная броня с легкостью держала пули крупнокалиберных пулеметов.

– Так они до вечера танцевать могут, – я зевнул и равнодушно переключил на другую трансляцию.

И почти сразу с жадностью прикипел к экрану, потому что, в отличие от предыдущих видео, здесь воевали при помощи магии.

Окраины средних размеров города, рядом с двухэтажным зданием застыл большой мех. На плечах и задней части пусковые ракетные установки. Чуть позади крупный бронетранспортер с кучей непонятного оборудования на корпусе. Система РЭБ?

Секунду ничего не происходило, затем на подмогу первой парочке из тесного проулка безжалостно сбивая углы кирпичного здания, выдвинулся еще один мех, похожий на шестиногого краба, несущий на спине огромную пушку.

Они явно собирались кого-то атаковать. И в этот момент все произошло.

Мир словно сдвинулся, что-то в нем изменилось, настолько явно, что это почувствовали все участники готовой разыграться трагедии. На самой грани, что есть у любого человека, что формирует чутье и интуицию, это проявилось четко, что даже передалось через экран.

Два меха, две казавшиеся несокрушимыми боевые машины и сидящие внутри пилоты уже были мертвы. Они еще дышали, двигали руками и ногами, пытаясь предотвратить надвигающуюся беду, но понимали, что опоздали. Что все уже произошло, и что они наблюдают лишь конец разыгравшегося спектакля, где им отведена роль статистов.

Призрачный вихрь появился в небе подобно гигантской воронке. Секунду назад его не было – и вдруг пространство сместилось, пошло искажениями, формируя водоворот, конусом нацеливаясь прямо на застывшие на земле мехи.

Казалось, время остановилось, но, судя по таймеру, прошло всего несколько секунд. Пилоты мехов ничего не успели сделать, как оказались смятыми невидимой волной призванного полупрозрачного вихря.

Один удар сердца – и гигантские боевые машины превратились в изломанные куски изодранного металла. Не знаю, какое именно заклинание было пущено в ход, но оно оказало разрушительное воздействие, превратив шагоходы в небрежно смятую кучу металлолома.

Больше всех, как ни странно, повезло солдатам внутри комплекса РЭБа, их задело лишь кончиком вихря, отбросив многотонную бронированную машину, как пушинку в сторону. Кто бы ни проводил магическую атаку, добивать уцелевших он не стал, удовлетворившись подбитыми мехами.

– Эффектно, – признал я, помедлил и снова переключился на очередную трансляцию.

Там тоже шла демонстрация пущенной в ход магии. Судя по ракурсу, съемка велась издалека. Площадь небольшого городка накрыла плотная колдовская сеть, с жадностью вытягивая из пространства магическую энергию в форме серебристых вспышек. Данный шаг показывал, что в городе засели другие одаренные и что им противостоят маги классом значительно выше.

Мощный полог окутал несколько зданий, вырубилась связь, коммуникации, умерла электроника. Сеть не ловила сигналы, в телефонных трубках лишь шуршание, радио испускало шум белых помех. Ничего не работало, повинуясь воле неизвестного мага. Даже коротковолновые передатчики, способные пробить стену наведенных помех, перестали работать. Магия взяла верх над технологией, показав свое истинное лицо.

И следом по центральному зданию прилетел удар. Будто кто-то размахнулся и со всей силы врезал по крыше.

На экране возникла картина ужасающих разрушений – бетонная коробка смялась, словно была из картона. За первым ударом тут же последовал второй, за ним сразу третий. Словно невидимый великан замолотил по крышам, превращая дома в развалины.

Непонятно, пытались ли оказать противнику сопротивление, или же первая атака лишила засевших в здании магов сил, но удары следовали один за другим, пока центр небольшого городка полностью не превратился в руины.

Пауза. Трансляция прервалась, либо техника подвела, от воздействия мощных энергетических потоков, либо оператора достали, не потерпев стороннего наблюдения. Кто бы ни вел эфир, он расположился за пределами городка, ошибочно полагая, что находится в безопасности. За красочные кадры боев с участием магов много платили, и некто решил рискнуть, скорее всего поплатившись за это жизнью.

– Надо было использовать дрон, – я покачал головой.

– Вы тоже так можете? – внезапно подала голос Майя, кивнув на застывшую картинку с разрушениями.

Я посмотрел на девчонку, перевел взгляд на уничтоженный центр города.

– Не совсем, – покачал головой. – Моя Сила крови лежит в иной плоскости, – кивок на экран. – Это что-то стихийное, скорее всего Воздух – «кузнечный молот» или нечто подобное, преобразованное для ударов по площадям.

– То есть вы так не сможете? – Показалось, или в голосе девушки мелькнуло сожаление?

Я покачал головой.

– Не так, но последствия будут хуже, – пауза и уточнение: – Гораздо хуже.

В памяти всплыло описание последствий заклинания класса «Черное солнце», бывшее одним из любимых у клана Мещерских в старых войнах – город просто переставал существовать, без внешних физических спецэффектов. Вместо бетона, железа и стали – разлетающаяся по ветру пепельная пыль.

Предки умели уничтожать врагов, не оставляя шанса спастись.

Что-то прочитав по моему взгляду, Майя не стала развивать тему дальше, вернувшись к изучению собственного планшета. За последние дни ее поведение изменилось, после удаления тени изнанки она стала более спокойной. Никаких вызывающих жестов с неуклюжими попытками соблазнения, никаких провокационно расстегнутых комбезов с выглядывающими полушариями полных грудей, никаких обещающих улыбок и заигрывания. Только строгость и безупречное поведение человека, осознавшего свою уязвимость перед внешними силами, для которых ты всего лишь симпатичная кукла, кого можно использовать в качестве послушной марионетки.

Она поняла, в какие серьезные игры ввязалась, но не захотела отступать, вместо этого сделав шаг вперед, став моим вассалом.

Подобная смелость заслуживала уважения, хотя и не говорила о большом уме. Будь она умнее, то уже бежала бы от меня со всех ног. Это Карлу нечего терять и даже после совершенной мести плевать на себя, настолько сильно у бывшего гвардейца все выгорело внутри. А она молодая, могла выбрать другой жизненный путь. Без крови, без постоянных боев и без преследующих любого клановца многочисленных смертей.

Майя этого не понимала... или не хотела понимать. А может, поняла и осознанно выбрала такой путь. Ведь как ни посмотри, а возможность стать выше в Колониях не часто встречалась.

Я в свою очередь не отговаривал, хотя по идее и следовало. Но мне нужны были люди, и отказываться от потенциального будущего клинка Дома будет с моей стороны расточительством. Жестоко? Да. Но такова жизнь в Колониях. Ты либо рискуешь и ставишь на кон все – и выигрываешь, либо теряешь все, скатываясь в самый низ.

– Только сегодня и только сейчас, бравые воины корпорации ADM проведут показательное выступление в рамках программы подготовки молодых рекрутов, – на экране пошла реклама.

Война не может идти без притока свежего мяса.

– Если вы запишетесь сейчас, то вам гарантируется полная страховка и единовременная выплата в размере десяти тысяч кредитов, а также обязательное медицинское обслуживание, в случае получения ранения, включая возможную замену внутренних органов высококачественным дубликатом, изготовленным на лучшем биопринтере от корпорации «ФармСинтез».

А вот это уже откровенная манипуляция, слово «лучшее» и «высококачественное» подчеркивается, но не упоминается, что речь идет о дешевой напечатанной печенке или селезенке, через девять-двенадцать месяцев требующей обязательной замены. Это не органы, выращенные в биореакторе на основе родной ДНК. Но кто об этом станет упоминать, тем более не разбирающемуся в вопросе молодняку, считавшему себя бессмертными.

– И новая партия идиотов готова к отправке, – я зевнул.

В отличие от прочих, я смотрел «War-Online» не для развлечения, а чтобы оценить масштаб происходящего в Южном полушарии. И судя по последним новостям – воевали все против всех. Размах впечатлял даже по меркам Колоний.

– Подлетаем к точке встречи, – доложил пилот, прерывая размышления о боевых действиях, вспыхивающих по всем Спорным территориям.

Я наклонился вперед, наблюдая за появившимися внизу вытянутыми силуэтами кораблей. Все правильно, четыре ударных эсминца – личная эскадра клана Валенштайн.

– Приняты коды системы опознавания, получен доступ к ближнему периметру обороны, – голова в черном шлеме пилота ховера чуть повернулась. – Заходим на посадку?

Профессиональный пилот-наемник был готов к любому ответу, в том числе к резкому приказу сменить курс, как можно быстрее удалившись от места рандеву.

– Да, – разрешил я и откинулся на спинку кресла.

Предстоял разговор с Вилорой, перед встречей с Вогером нам с княжной следовало кое-что обсудить.

27

Территория Колоний.

Где-то в Тихом океане.

Эсминец клана Валенштайн «Неустрашимый». 11:11

– Красивый корабль, – оценил я и пригубил поданное вино. – И вино отличное. Вижу, род Валенштайн умеет не только хорошо воевать, но и хорошо отдыхать между боями.

Вилора тонко улыбнулась, едва заметным наклоном головы поблагодарив за комплимент.

– С чего ты решил, что недавно мы участвовали в бою? – тем не менее уточнила она.

– Никогда не жаловался на наблюдательность, – парировал я.

Небольшая пикировка началась сразу после начала встречи, стоило остаться наедине в просторной кают-компании в средней части корабля. Впереди и выше находился командный мостик, куда меня не пустили, хотя я и сделал намек, что не против небольшой экскурсии по клановому эсминцу. На что мне вежливо предложили освежиться и отдохнуть после путешествия, деликатно показав, что пускать в закрытые для чужаков помещения не будут. Пусть у нас и намечались некие союзнические отношения.

Вполне ожидаемо, я бы тоже не разрешил посторонним шляться по домену, ограничив передвижение прилегающей территорией. Мало ли что. Мой дом – моя крепость. Так же можно сказать и про корабли.

– Ты про почерневшие стенки у пусковых установок? Может, это были учебные стрельбы, – сказала княжна.

Настала моя очередь иронично улыбаться.

– Что, все сразу? Судя по следам на обшивке, пусковые работали поочередно, выпустив не меньше двух десятков ракет. Никакая учебная стрельба не требует так много боезапаса, – я снова сделал глоток и светским тоном осведомился: – Наносили визит вежливости бывшим родственникам?

На этот раз Вилора перестала улыбаться. Прямой намек на связь с тевтонами, подло предавшими герцога, как только им это стало выгодно, не понравился молодой наследнице рода.

– Скажем так, отец решил, что небольшой ответной любезности в виде ракетного удара по одной из промежуточных баз снабжения флотской группировки Священной Германской империи будет достаточно, чтобы выразить неудовольствие от грубых действий некоторых имперских представителей по отношению к благородному роду Валенштайн, – сказала княжна.

– Всего один удар? – не поверил я.

На месте герцога я был бы в ярости и не ограничился одной ракетной атакой, да еще по промежуточной базе снабжения. А учитывая специфические взаимоотношения в Колониях, особенно между кланами, можно не сомневаться, что это всего лишь начало. Опальный клан, ставший изгнанником, подвергся нападению от бывших сородичей, и, невзирая ни на какие родственные связи, должен на это ответить. Ответить жестко, как принято в Спорных территориях, где властвует право силы. Иначе их просто не поймут. Или хуже – посчитают легкой добычей.

– Мы не забыли неучтивого отношения, и герцог обязательно еще об этом напомнит, – витиевато выразилась Вилора, подтвердив догадку, что Валенштайны не успокоились и что еще обязательно врежут по тевтонам.

– В этих ваших напоминаниях случайно не будет присутствовать наземная высадка десанта из числа КИБов? – прямо спросил я, помня, что наглость второе счастье.

Надо отдать ей должное, Вилора сразу поняла, куда я клоню, и весело рассмеялась.

– Даже не думай, клановые КИБы не продаются, – она шутливо погрозила мне пальчиком, но в глазах плавали льдинки, показывая недопустимость дальнейшего разговора на эту тему. Подержанные мехи это одно, секреты клана совершенно другое. Никто не собирался передавать машины даже потенциальному союзнику ни под каким предлогом и ни при каких обстоятельствах.

Но меня так просто не смутить.

– Вы сами их собираете? – небрежно поинтересовался я. И получил в ответ холодный взгляд, выдавать секреты клана Вилора не собиралась даже под бокал замечательного вина.

– Я к тому, что, судя по кораблям, – последовал описывающий круг жест рукой, как бы захватывающий находящиеся снаружи эсминцы, – основную часть техники вы закупаете, а не производите сами. По крайней мере сложную.

– Почему ты решил, что эсминцы не могли быть произведены на верфях, принадлежащих клану? Или ты не веришь, что у нас есть собственные верфи? – подняла бровь Вилора.

По моему лицу скользнула вежливая улыбка.

– Потому что это «Викинги», проект германского конструкторского бюро Германа Хайнса, работающего на германский флот уже больше пятидесяти лет. Проект универсальный, предназначенный в том числе и на экспорт, – пояснил я. – Вы купили эсминцы, не исключаю, что в дальнейшем сильно модернизировали. Но изначально корабли были построены на германских верфях. Если бы Валенштайны могли производить корабли подобного класса сами, то обязательно бы это делали.

Вилора промолчала, крыть нечем. Любой каталог современной военной техники содержал подробное описание самых популярных кораблей, находящихся во флотах всех крупнейший держав мира. Сравнить силуэт и характеристики с клановыми эсминцами не составит труда, как и найти оригинал, с которого брали образец для модели на экспорт.

К тому же содержать такую эскадру это скорее статусная вещь, чем жизненная необходимость, и строить под них производственную инфраструктуру будет полным безумием с финансовой точки зрения. Но об этом я уже подумал про себя, не став выражать сомнения вслух.

– КИБы требуют не меньшей промышленной базы для массового производства, – заметил я. – Если бы она у вас была, вы бы ее использовали.

Княжна снова ничего не ответила, позволив мне рассуждать дальше, не подтверждая и не опровергая сказанные слова.

– Скорее всего, вы покупаете основу-шасси у кого-то другого, проводите усовершенствование, меняете начинку и подгоняете конфигурацию под характеристики своих бойцов. Дальше идет спецификация в зависимости от предпочтений к боевой магии.

И снова в ответ вежливое молчание, лишь внимательный взгляд и легкий прищур.

Я мысленно чертыхнулся, думал, это окажется проще. Однако Вилора неплохо держала лицо, не выдавая клановых секретов. Ладно, оставим пока и перейдем к другим вещам, в конце концов промышленный шпионаж еще никто не отменял.

– Может, обсудим, ради чего мы встретились? – наконец сказала она, и пришлось согласиться.

Черт с ними, по КИБам узнаю в другом месте. Хотя вопрос будоражил меня последние сутки. Без КИБов, без этих замечательных и смертоносных машин, возрождение рода Мещерских может закончиться едва начавшись. Меня просто сомнут, невзирая ни на какой домен. Ведь первое правило Колоний гласит: все, что не можешь удержать собственными руками, принадлежит кому-то другому. Тому, у кого у будет для этого достаточно сил. Право собственности здесь понятие эфемерное, и любые договоренности действуют лишь до тех пор, пока обе стороны имеют за спиной внушительную поддержку. Пример Скайфолла в этом плане весьма показателен.

– Вогер хочет поговорить, думаю, его интересую не только я, но и независимые игроки вроде клана Валенштайн, – я решил не тянуть и выложить все карты на стол. Иначе мы тут до следующего пришествия просидим, играя словесными кружевами, в попытках вытянуть из собеседника больше, чем хочется сказать самому.

– Он обратился к тебе? – в глазах Вилоры мелькнуло слабое удивление.

– Нейтральная фигура, – пояснил я, угадав сомнения, но, помедлив, уточнил: – Скорее всего, губернатор прощупывает почву и ищет союзников. Напрямую обратиться к твоему отцу – значит, поставить себя в уязвимое положение.

Княжна кивнула.

– Признать себя слабым, показав, что ему нужна помощь, а не наоборот, – она понимала нюансы.

– А с учетом шумихи вокруг меня в последнее время, – легкий намек на уничтоженный пролет эстакады и появившийся домен, – Вогер посчитал меня неплохой промежуточной фигурой.

– Он не хочет заключить союз с тобой? – быстро спросила Вилора.

Слишком быстро.

– В смысле не видит во мне полноценного союзника? – улыбнулся я.

Она промолчала. Я в ответ тоже не стал развивать тему, потому что и сам, если честно, до конца не определился с этим вопросом. Полноправное партнерство имеет множество преимуществ, но и сопряжено с большим риском. Другое дело, что и становиться чьей-то марионеткой я тоже не готов. Бурлящая в крови гордость предков не позволяла.

– А чего хочешь ты? – я внезапно резко наклонился вперед, впиваясь пронзительным взглядом в лицо Вилоры. – Чего хочешь от всего этого? Что получить и что выгадать? Ты ведь не зря ко мне приходила после того, как твой отец отказал. Чего ты добилась?

И на краткий миг в глазах светловолосой княжны вспыхнул яркий огонь. Да, она хотела, жаждала, показать себя, занять место на вершине, не стать послушной женой на вторых ролях рядом с мужем, которого ей выберут генетики клана для продолжения евгенических программ по выращиванию нового поколения одаренных, а стать кем-то большим, взяв свое по праву.

Это длилось мгновение, но я это заметил. А она это поняла. И любые притворства стали не нужны.

– А ты бы поступил по-другому? – хрипло выдохнула она. – Мне противна сама мысль превратиться в послушную корову, которая должна рожать одного ребенка за другим, и чья судьба в дальнейшем – это максимум интриги среди таких же послушных клуш, пытающихся пристроить своих детей, найдя им партию получше. Мне ненавистно это, понятно?!

Ожесточенный тон, в глазах ярость и возмущение, и лишь толика обреченности понимания, что будет невероятно трудно свернуть с выбранного пути. Потому что в этом мире женщины не правили, даже дочери императорских домов не вступали на трон, невзирая ни на какое первенство права наследования. Таков был негласный закон. Традиция, пришедшая из глубин веков, когда семьи одаренных лишь зарождались.

– Предлагаю заключить пакт: ты помогаешь мне, а я тебе, – произнес я. В этот момент подал голос мой личный коммуникатор, пока лез в карман, рассеянно произнес: – На крайний случай прикончим твоего папашу и займешь его место на троне...

Взгляд любящей отца Вилоры наполнился гневом:

– Да как ты...

– Подожди, – я бесцеремонно прервал ее поднятыми пальцем, и пока она кипела от возмущения, пробежал пришедшее на комм сообщение, задумчиво протянул: – А вот это действительно неожиданно.

Справившаяся с бешенством княжна холодно произнесла:

– Что?

Я поднял на Вилору глаза и спросил:

– Не хочешь побывать на флагмане ударного флота Руса Империума?

* * *

Территория Колоний. Тихоокеанский регион.

Тяжелый авианосец «Граф Петр Нечаев», флагман тихоокеанского флота Руса Империума

Завывая турбинами, ховербенд заходил на посадку. Палубный сигнальщик размахивал световыми жезлами, корректируя движение многотонной машины. В брюхе массивного транспортника плавно отъехали люки, выпуская выдвижные опоры. Секунда и поверхность металлических ног мягко соприкоснулась с палубой корабля, принимая на себя многотонный вес приземлившего аппарата. Короткое мгновение передышки и двигатели начали стихать, извещая об окончании полета.

Встречающие выдвинулись вперед, небольшая группа из пяти человек, все в офицерской форме Руса Империума.

Первым с грацией полного сил хищника с трапа прибывшего ховербенда спрыгнул молодой человек в универсальном комбезе военной модели. Высокий, крепко сложенный, он дышал той спокойной уверенностью, что можно ожидать от бывалого ветерана. Яркие зеленые глаза смотрели на мир цепко и пронзительно, и с той властностью, что заставляла даже опытных офицеров вытягиваться по стойке смирно.

Не оглядываясь, светловолосый юноша подал руку назад, появившаяся из салона ховера девушка приняла ее. Одетая так же по-походному в полевой комбез, но с расцветкой иного клана, она встала рядом, показывая, что они вместе.

– Приветствуем на борту флагмана тихоокеанского флота Русской империи «Граф Петр Нечаев», – произнес один из встречающих.

Молодой человек небрежно кивнул и, не затрудняя ответным приветствием, кивнул в сторону корабельным надстроек, молчаливо спрашивая: нам туда?

Офицер склонился в коротком поклоне и повел рукой, предлагая следовать за ним. Остальные не проронили ни слова, став безмолвными статистами встречи, которую было необходимо провести согласно старинной традиции.

В это же время высоко в главной командой рубке авианосца за прибытием гостей наблюдали через экран наведенной на палубы камеры. Сначала их было трое: командующий эскадрой со знаками различия адмирала и двое гражданских: мужчина и женщина. Оба одеты в неброские, но дорогие дорожные костюмы, слегка неуместные на мостике боевого корабля.

Мужчина повернулся к спутнице, и в этот момент адмирал тактично отступил, оставляя пару наедине, по микрожестам поняв, что разговор будет носить не предназначенный для лишних ушей деликатный характер.

Графиня Стародубская, несмотря на возраст сохранившая живость характера, уверенно качнула головой, отвечая на невысказанный вопрос.

– Это он.

– Вы уверены? – мягко попросили ее уточнить. – Может, все же подмена?

Женщина презрительно скривила губы, с превосходством глянула на чиновника из имперской канцелярии и лишь после этого твердо произнесла:

– Абсолютно. Я помню фамильную силу. У его отца оставались лишь жалкие отголоски затухающего дара, но я помню ее. Из этого мальчика она просто бешено прет – родовая сила крови Мещерских. Ее ни с чем не спутать, – она помедлила, бросила мимолетный взгляд на экран. – И еще этот жесткий взгляд, так смотрел его прадед, когда оставался еще патриархом. Полная уверенность в своем праве повелевать, – пауза. – У мальчика это фамильное.

Говорить про то, что даже с высоты командной рубки авианосца она почувствовала, как клубилась родовая сила древнего клана вдоль ауры, напитанной невероятной мощью, графиня не стала. Не хотела пугать чересчур впечатлительного чиновника. Но что эта сила имелась, столь грозно проявив себя, наполнило стареющую женщину гордостью. За род и за Силу крови, наконец-то пробудившуюся в достойном представителе выродившегося клана Мещерских.

Ничего этого она не сказала, потому что знала, что напыщенный идиот из имперской канцелярии не поймет, потому что никогда не был частью Старых семей, оставаясь обычным представителем имперской аристократии. К которой после замужества, к сожалению, стала относиться и она.

Графиня Стародубская отвернулась от экрана и величественно направилась к выходу, небрежно бросив на ходу:

– Пойдемте, пообщаемся с мальчиком, я хочу знать, как он провел последние годы и как занесло его в эти несносные Колонии, от которых все приличные люди стараются держаться подальше.

Чиновник помедлил, кивнул напоследок адмиралу и направился следом. Предстоял серьезный разговор, от которого, возможно, зависела судьба тех «несносных Колоний», которые так недолюбливала графиня Стародубская, урожденная княгиня Мещерская.