Анна Сиддор

Мальчик, перешагнувший время

Anna Ciddor

The Boy Who Stepped Through Time

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2025

© Anna Ciddor, text and internal illustrations, 2021

© Т. Ю. Покидаева, перевод, 2024

* * *

Эта книга никогда не появилась бы на свет без моей замечательной сестры и соавтора Тамары Леви, которая вдохновляла меня, помогала обдумывать сюжетные линии, критиковала каждое слово по ходу работы и применила свои блестящие навыки профессионального историка и археолога, чтобы раскопать необходимые для книги подробности о древних римлянах.

Вилла Рубия

Арелат

Глава 1. Камилла... как-то там

– Я это не надену! – взвыл Перри, когда мама достала из чемодана его костюм.

– Такую одежду носили все мальчики в Древнем Риме, – сказала она и натянула на него рубашку через голову.

– Но...

Перри посмотрел на себя в зеркало и застонал. Это была не рубашка, а девчоночье платье до колена, ярко-жёлтое, с большими красными кругами на юбке и рукавах.

– Почему мне нельзя быть солдатом? – проворчал он.

– Потому что мы идём на древнеримский исторический фестиваль сбора винограда, а не на реконструкцию битвы, – сказала мама. – Будет странно, если ты нарядишься легионером.

Перри закатил глаза.

– Я сделала твой костюм по изображению мальчика времён поздней Римской империи, – продолжила мама. – Это...

– Аутентично! – выкрикнули в один голос Перри и его старшая сестра Мелисса.

«Аутентично» было любимым маминым словом.

– Это действительно аутентично, – возразила мама. – Я даже ткань сама сделала на мастер-классе по ткачеству.

Теперь понятно, почему шерсть такая колючая и комковатая, – подумал Перри.

– Вообще ты выглядишь круто, – сказала Мелисса и принялась снимать его на телефон.

Мама снова склонилась над чемоданом.

– Теперь переоденемся мы с Мелиссой, а ты подожди нас в гостиной.

Перри сердито вытаращился на неё.

– Я не...

– Можешь пока снять тунику, – сказала мама, вынимая из чемодана что-то синее и красивое. – Наденешь на месте, когда приедем.

Вздохнув с облегчением, Перри переоделся в футболку и шорты, а костюм сунул под кровать. Если ему повезёт, мама забудет это жёлтое платье в отеле и ему не придётся его надевать.

В гостиной папа смотрел спортивные новости.

– Наши выиграли? – спросил Перри.

Папа кивнул, улыбнулся и откинулся на спинку скрипучего кожаного кресла.

– Да! – радостно выкрикнул Перри, победно вскинув кулак.

Единственный минус поездки во Францию на каникулах – невозможность ходить на футбольные матчи в Австралии.

– А ты почему не в костюме? – спросил папа.

– Надену на месте, – хмыкнул Перри. – А как тебе удалось избежать костюма от мамы?

– Она знает, что я никогда ни в кого не переодеваюсь, – усмехнулся папа и вернулся к чтению новостей.

Глядя на заманчивые просторы кафельного пола в гостиной, Перри нащупал в кармане каучуковый мячик. Вынул его, бросил на пол, поймал на отскоке и огляделся по сторонам. Никто на него не смотрел. Он улыбнулся и бросил мячик ещё раз, теперь посильнее. Ой... ярко-зелёный мячик отскочил в сторону. Перри бросился за ним и врезался в стену.

– Это не место для баловства, – раздался сердитый голос с аристократическим английским акцентом.

Перри поднял мячик с пола и выпрямился с виноватым выражением на лице. Крошечный старичок, почти утонувший в огромном кресле с высокой спинкой, смотрел на него сквозь стёкла очков.

– Ты мог повредить картину. – Старичок указал пальцем на стену за спиной Перри. – Это редкий фрагмент древнеримской фрески. Ему почти две тысячи лет.

Перри обернулся.

Часть стены закрывало квадратное стекло, за которым виднелся участок старой, потрескавшейся штукатурки с вкраплениями цветной краски. Перри присмотрелся, пытаясь понять, что там нарисовано. Выцветшие зелёные пятна могли быть листьями, коричневые линии – тонким, изогнутым стволом дерева, а...

Перри вернулся к отцу.

– Папа, иди посмотри. Там древнеримская картина. Но осторожнее... – Он понизил голос до шёпота. – Рядом сидит сердитый старик.

Папа выключил планшет, потянулся до хруста в спине и пошёл смотреть.

Старик проводил их с Перри хмурым взглядом, но вернулся к чтению своей книги.

Перри указал на фреску.

– Видишь? – прошептал он. – Это вроде бы дерево, а из-за него выглядывает кошка.

Папа склонил голову набок.

– Хорошее у тебя воображение, – сказал он. – Я вижу только зелёные и коричневые пятна.

Был уже почти обед, когда мама с Мелиссой наконец спустились.

Увы, у мамы в руках была жёлтая туника Перри.

– Как мы выглядим? – спросила Мелисса, и они обе закружились на месте, демонстрируя висячие серьги из бусин и длинные платья с широкой разноцветной каймой.

Папа поднял брови.

– Я думал, древние римляне ходили в таких вроде как простынях. Как они называются? Тоги?

– Тоги! – Мама закатила глаза. – Женщины не носили тоги. И в любом случае... – Она оглядела своё платье. – Это стиль поздней Римской империи. К тому времени тоги вышли из моды.

Перри поймал взгляд сестры.

– Это аутентично, папа, – произнесли они хором.

Папа улыбнулся.

– Я даже не сомневаюсь. Кстати, нам пора ехать, если мы хотим успеть на фестиваль до того, как он кончится.

Мама уселась за руль арендованной машины.

– Ты говори, куда ехать, Мартин, – сказала она папе. – Только так, чтобы мы снова не заблудились.

– Э...

Как обычно, папа вертел в руках телефон, пытаясь разобраться с навигатором.

– Ой, пап, – фыркнула Мелисса и отобрала у него телефон. – Дай мне. Мам, пока поезжай прямо.

Другой рукой Мелисса подняла свой телефон.

– Кстати, Перри, всем нравится твой костюм, – сказала она, повернув к брату экран.

– Мелисса, куда теперь? – крикнула мама, подъезжая к перекрёстку.

– Так, погоди... здесь направо. Хотя нет. Объезжай эти древние римские руины.

– Это же бани. Константиновы термы, – сказал Перри. – Мы вчера их проезжали, когда ходили в музей.

– Не вспоминай этот музей, – простонала Мелисса. – Мне до сих пор не верится, что вы с мамой два часа разглядывали мертвецов.

– Это не мертвецы, а древнеримские каменные гробы, – возразил Перри.

– По-моему, одно и то же.

– Ну, они интересные. Я видел гроб девочки, которая умерла, когда ей было ровно столько же, сколько мне: одиннадцать лет, два месяца и один день. Её звали...

– Давай без подробностей, – перебила его сестра. – И вообще, откуда ты знаешь? Ты не умеешь читать по-латыни.

– Немного умею. Мама учила меня в самолёте, но...

– Мама, сворачивай на шоссе! – закричала Мелисса.

Мама повернула руль и выехала на автостраду.

Перри всё ещё думал о вчерашнем походе в музей. Он пытался вспомнить имя той девочки, выбитое на каменном гробе. Оно начиналось на «К». Камилла... как-то там. Но тут он отвлёкся, заметив, как мимо них проносятся другие машины. Так быстро, что их почти не было видно!

– Ого! А какое здесь ограничение скорости? – спросил он.

– Кажется, его здесь нет! – воскликнула мама.

– Мне нужно что-нибудь съесть, – сказала Мелисса, что-то печатая в телефоне. – Завтрак был сто лет назад. Я поищу, где тут есть хорошее кафе.

– Может быть, мы сначала хотя бы выберемся из Арля? – взмолился папа.

Глава 2. Исторический фестиваль

Но не успел папа договорить, а его голова уже склонилась к груди.

– Уснул! – рассмеялся Перри.

Папа всегда засыпал, когда садился в машину.

– Если бы он был штурманом, мы бы оказались в Италии! – фыркнула Мелисса.

Чуть погодя она велела маме свернуть с автострады на дорогу, ведущую к городку под названием Экс.

– Здесь можно перекусить, – сказала Мелисса, глядя в окно, пока мама кружила по мощёной площади с искрящимся в лучах солнца фонтаном и кафе с разноцветными столиками на открытой веранде.

Когда мама нашла место, чтобы припарковаться, Мелисса решила, что ей вовсе не хочется бродить по городу в длинном платье, похожем на полосатый халат, и с зелёно-золотой сеткой на голове.

Поэтому они разбудили папу и отправили его за едой. Перри пошёл с ним, а мама с Мелиссой остались в машине.

– Только не пиццу! – твёрдо сказала Мелисса брату. – Кроме неё есть и другая еда, если ты вдруг не в курсе.

– И не берите много всего, – добавила мама. – На фестивале будет много еды. Аутентичной древнеримской еды.

Вернувшись в машину, Перри поставил бумажный пакет с круассанами на сиденье между собой и сестрой и протянул ей напиток.

– Уф, как же там жарко! – сказал он.

– Мы в машине вообще почти сварились, пока вас ждали. – Мелисса нахмурилась, наблюдая, как Перри вытащил из пакета сразу два круассана. – У нас впереди целый пир. Древнеримский, аутентичный.

Перри взглянул на маму, которая пила кофе и разговаривала с папой, и наклонился к сестре.

– Древние римляне ели мышей, – сказал он хриплым шёпотом, – и какой-то вонючий соус из гнилой рыбы. Так написано в книге, которую нам дала мама.

Мелисса сморщила нос и вытащила круассан.

Перри прижал к щеке банку с холодным лимонадом и открыл её, умудрившись не расплескать напиток по всей машине.

Мама обернулась к ним и улыбнулась.

– Ага, узнаю эту улыбку, – сказала Мелисса. – Сейчас будет любопытный факт.

Мама рассмеялась. Она была убеждена, что отдых должен быть познавательным, и при любом случае делилась с ними «любопытными фактами».

– Экс основали римляне, – объявила она. – Но они называли его Аквы Секстиевы. «Аква» – это «вода» на латыни, а...

– Я надеюсь, – перебил её папа, – что мы не будем обследовать здешние римские руины. Иначе мы никогда не доедем до фестиваля.

– Нет-нет, – быстро ответила мама.

– Тогда поехали, – сказал папа. – До винодельни Тарадель ещё час пути.

– Хорошо-хорошо. – Мама завела двигатель. – Уже едем. Назад в прошлое!

Пока они мчались по автостраде, Перри снова распереживался из-за своего костюма.

– Наверняка у всех остальных мальчиков будут костюмы солдат, – пробормотал он Мелиссе. – А мне придётся напялить девчоночье платье.

Но сестра сосредоточилась на навигаторе.

– Мам, сейчас будет съезд с автострады.

Через несколько минут они уже ехали по грунтовой дороге, вдоль которой по обе стороны тянулись виноградники.

– Что это? – спросил Перри, указав на сломанную каменную колонну, одиноко стоящую у обочины.

Мама сразу же оживилась:

– Это, наверное, милевой столб. Во времена Древнего Рима на этом участке тоже была дорога. Римляне ставили вдоль дорог каменные столбы с высеченными на них цифрами, чтобы... Ой, нет!

Она резко ударила по тормозам. Из-за поворота прямо перед ними вырулил какой-то старый сельскохозяйственный агрегат, ехавший посередине дороги.

– Zut!^[1] – воскликнула Мелисса. Во Франции она набралась местных ругательств.

Они наблюдали, как ярко-оранжевое механическое чудовище проехало несколько метров, свернуло в ворота ближайшего виноградника и покатилось вдоль ряда лоз на широченных, как у трактора, колёсах. Ряды тоже располагались довольно широко, так что колёса их не задевали.

– Это виноградоуборочный комбайн, – сказал Перри.

Их машина снова набрала скорость, и буквально через пару минут впереди показался дорожный знак: Шато Тарадель 100 метров. Под знаком висела афиша, прикреплённая скотчем:

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ

1 СЕНТЯБРЯ

UNE JOURNÉE ROMAINE^[2]

– Вот оно!

– Пап, просыпайся. Почти приехали!

Перри выглянул из окна. Мама свернула на длинную гравийную дорожку. Среди виноградных лоз справа он заметил голый участок земли размером с футбольное поле, размеченный линиями из камней.

– Это, наверное, древнеримская вилла, – сказала мама.

– Я думал, что вилла – это большой особняк, – удивился Перри.

– Тысячу семьсот лет назад здесь и был особняк, – объяснила мама своим наставительно-лекторским голосом. – Большой, двухэтажный. С внутренним двориком, амбарами, свинарником...

– Как у тебя в спальне, Перри, – хихикнула Мелисса.

– ...баней, голубятней, отдельными зданиями, где делали вино и оливковое масло, – продолжила мама. – И, конечно, здесь жили люди. Десятки рабов! Они возделывали поля. Ухаживали за животными. Прислуживали хозяину и его семье...

Они объехали ещё один виноградник, и перед ними предстало шато. Внушительный каменный особняк с большой лестницей, ведущей к широким двустворчатым дверям. Окна со ставнями. Во дворе – каменный фонтан с головой льва.

Мама остановила машину и открыла свою дверь.

– Вот мы и на месте.

Мимо пробежали два мальчика в маскарадных римских шлемах и с пластмассовыми мечами в руках.

Перри сердито зыркнул на маму и пробормотал:

– Я же тебе говорил.

– У них совершенно неправильные костюмы, – сказала мама.

На широкой зелёной лужайке перед шато толпились люди и белели шатры. В воздухе витали запахи готовящейся еды. Стрекотали цикады.

– Быстро, Перри. Надевай свой костюм, – велела мама.

Перри нехотя протянул руки.

– Нет, сначала сними футболку. И кеды тоже. Наденешь плетёные сандалии, я их тоже захватила. – Мама надела на него тунику и подвязала верёвкой вместо пояса. – А теперь снимай шорты.

– А зачем их снимать? – Перри подтянул тунику повыше, чтобы она меньше походила на платье.

– Затем, что в паре с костюмом они выглядят глупо.

Перри с завистью взглянул на папу в бейсболке, шортах и тёмных очках.

– С этими длинными рукавами я сжарюсь, – пробурчал он.

– Держись в тенёчке, – сказала мама. – И намажь лицо и ноги. – Она протянула Перри тюбик с солнцезащитным кремом. – Мелисса, я взяла для нас зонтик от солнца. На самом деле зонтик китайский, из магазина уценённых товаров, но он смотрится вполне по-римски.

Она развернула маленький розовый зонтик из бумаги на палочках, с кисточками по краю.

– Ну и где тут обещанный пир? – спросил папа.

На краю парковки стояло огромное бетонное корыто.

– О! – воскликнула мама. – Это для давки винограда. Пойду спрошу, когда начало.

Она нашла в толпе мужчину с ярко-оранжевым бейджем «Информация» и обратилась к нему на своём ломаном французском. Перри с Мелиссой увидели, как она разочарованно сморщилась.

– Виноград давили с утра, – сообщила она. – Мы опоздали. Уже всё закончилось.

Перри нисколько не удивился. Его семья вечно везде опаздывала.

– Но поесть-то мы можем, – сказал папа.

– Там печь для пиццы! – Перри указал на проход между ближайшими шатрами. – Пойдёмте.

– Древние римляне не ели пиццу, – заметила мама.

Рядом с куполообразной печью стояла женщина и что-то помешивала в терракотовом горшке на решётке. Мама с интересом разглядывала варево, зловеще бурлящее на углях, а остальные наблюдали за мужчиной, который засунул в печь деревянную лопату на длинной ручке и вытащил круглую буханку хлеба.

– Давайте попробуем, – предложил Перри.

Хлеб был специально надрезан сверху, чтобы его было легче ломать на части. Мама оторвала от буханки четыре дымящихся куска и раздала всем по одному, предварительно завернув их в салфетки, чтобы никто не обжёгся.

– Аутентичные древнеримские бумажные салфетки! – усмехнулась Мелисса.

Перри подул на свой кусок и с нетерпением откусил.

На вкус было похоже на пресный цельнозерновой хлеб.

– На него нужно что-нибудь положить, – сказала мама. – Я попробую гарум. – Она зачерпнула немного коричневой кашицы из глиняной миски.

Перри с Мелиссой переглянулись.

– Это тот самый рыбный соус, – прошептал он.

– Как паштет из анчоусов, – сказала мама. – Попробуйте сами.

– Ну уж нет, – в один голос ответили Перри с Мелиссой.

– Ненавижу анчоусы, – добавила Мелисса.

На сцене заиграли музыканты: мальчик стучал в большой бубен, старик дул одновременно в две деревянные дудки, больше похожие на длинные свистки, а молодая девушка пощипывала струны какого-то странного инструмента.

– Звучит даже хуже, чем ваш школьный оркестр, Перри, – заметил папа.

– Это аутентичная древнеримская музыка, – сказала мама.

Мелисса закатила глаза.

– Мам, давай пройдёмся по ювелирным рядам, – предложила она.

– Погоди, – сказал папа и указал на вывеску на французском. – Тут говорится о дегустации вин?

– Я так и думала, что ты заметишь, – фыркнула мама. – Да, дегустация в винном погребе. Но там ещё есть небольшой музей.

– Я остановлюсь на дегустации, – решил папа.

– А я пойду в музей! – заявил Перри.

Глава 3. Сокровища Древнего Рима

– Римляне хранили вино в больших глиняных бутылях забавной формы, с ручками и острыми донышками, – сказал Перри, вспомнив картинки из книги о Древнем Риме. – Они назывались амфорами, – добавил он, гордый тем, что запомнил латинское слово.

– Кажется, ты унаследовал мамин мозг, – рассмеялся папа. – Звучит точно как один из её любопытных фактов.

В винный погреб они спустились по длинной лестнице. Внизу оказалось прохладно и сумрачно. Пол из булыжников напоминал уличную мостовую, под потолком проходили несущие балки из тёмного дерева. Вдоль стен стояли огромные деревянные бочки, вернее лежали, – в диаметре они были больше папиного роста.

Но в центре комнаты стоял самый обычный стол с самыми обычными стеклянными бутылками с вином. И человек – не в римском костюме, а в современной одежде – обслуживал посетителей.

– Что месье пожелает попробовать первым?

– Все вина из местного винограда? – спросил папа.

– Конечно, месье. Все из Шато Тарадель. Здесь делают вина уже две тысячи лет.

Папа отпил вина, на пару секунд задержал его во рту, а затем выплюнул в миску. Перри заметил, что все остальные, кто пробовал вина, делают точно так же.

– Всё так плохо? – прошептал он.

Папа рассмеялся.

– Нет. Просто так принято делать на дегустации вин, – объяснил он. – Ты берёшь его в рот, пробуешь на вкус, а потом выплёвываешь, чтобы не опьянеть.

Перри сморщил нос и отправился дальше исследовать погреб.

В дальнем конце помещения стояла древняя деревянная повозка, но, как назло, к ней было не подойти. Из-за верёвочного ограждения, как в музее. Рядом с повозкой лежал обтёсанный камень – больше журнального столика у них дома. Камень выглядел старым, затёртым. В нём были выбиты отверстия и канавки. Перри озадаченно сморщил лоб. Для чего такая громадина могла использоваться? Он наверняка весит целую тонну! Перри присел на корточки и прочитал надпись на табличке. Французского языка он не знал, но там был перевод на английский.

Давильный камень для рычажного пресса, обнаруженный при раскопках руин древнеримской виллы. Отверстия были добавлены позже, около 300 года н. э., когда на вилле стали использовать винтовые прессы. Винт вставлялся в большое центральное отверстие и удерживался деревянным бруском, закреплённым четырьмя железными скобами. Восемь маленьких отверстий в каменном блоке использовались для крепления скоб. Девятое отверстие, вероятно, выбили по ошибке.

Перри уставился на лишнее отверстие. Вот это да! Тысячу семьсот лет назад какой-то бедняга ошибся, а теперь эта ошибка выставлена на всеобщее обозрение, да ещё и указана на табличке!

– Но что это за рычажный пресс... и винтовой? – пробормотал он.

– Что ты сказал, милый? – раздался голос у него за спиной.

Перри вскочил на ноги, жутко смутившись. Женщина, стоявшая перед стеклянной витриной с какими-то экспонатами, улыбалась ему. На ней была белая простыня, обмотанная вокруг тела.

Мама точно бы не одобрила такой костюм, – подумал Перри.

– Э... Мне интересно, что такое рычажный пресс.

– Извини, милый, тут я тебе не подскажу, – произнесла женщина с тягучим американским акцентом. – Но посмотри на сокровища в этой витрине. Какая прелесть!

Перри посмотрел.

Он увидел потрескавшиеся глиняные горшки, обломки каких-то инструментов и множество проржавевших кусочков металла, которые раньше могли быть булавками или монетами – а может, кольцами или браслетами. Драгоценных камней или золота не было и в помине.

– И где тут сокровища? – спросил он.

– Ох, милый, этим предметам почти две тысячи лет, – ответила женщина с восхищением в голосе. – Это исторические сокровища. Их нашли под землёй на той древней разрушенной вилле. Только представь, что почувствовали археологи, когда откопали их!

Она указала на фотографии, висевшие на стене рядом с витриной. На них были изображены люди среди руин. На одном снимке они расчищали мозаичный пол. На другом мужчина в соломенной шляпе демонстрировал большой осколок разбитого горшка.

– Будь я моложе, – сказала женщина, – я бы бросилась прямо туда и попыталась бы что-нибудь найти. Это было бы незабываемое приключение. Ну что ж, до свидания, милый. Было приятно с тобой познакомиться. – Она кивнула Перри и пошла прочь.

Перри остался рассматривать фотографии. Женщина сказала правду. Было бы здорово порыться в земле и найти старый горшок или ещё что-нибудь, сохранившееся с древнеримских времён.

Он вернулся к отцу и сказал:

– Пап, я хочу посмотреть те руины, которые мы проезжали.

– Для меня там слишком жарко, – ответил папа. – Пусть с тобой сходит Мелисса. Или мама.

Мелисса болтала с каким-то мальчишкой – во всяком случае, делала вид, что болтает, потому что он, кажется, говорил по-французски, – а мама, едва не пища от восторга, окунала клубки шерстяной пряжи в огромные чаны с красками самых разных цветов.

– Смотри, какие цвета! – воскликнула она, когда Перри к ней подошёл. – Все краски сделаны из кореньев и листьев. И тут есть ткацкий станок. Аутентичный, как в Древнем Риме.

Вокруг станка толпились нетерпеливые посетители, но Перри все же сумел разглядеть высокую деревянную раму и длинные нити.

– Я жду своей очереди! – радостно объявила мама.

Перри тяжко вздохнул. Мама явно тут застрянет.

– Можно мне сходить на виллу? – спросил он.

Мама вытащила из чана моток теперь уже красной шерсти и посмотрела в сторону виноградника и руин.

– Хорошо. Но ненадолго. Там совсем нет тени.

Перри решил пройти прямо через виноградник. По обе стороны от дорожки тянулись, как невысокие зелёные стены, виноградные лозы. Тёмные гроздья казались заманчивыми и сочными...

Сорву одну ягодку, – решил он.

Перри сорвал одну виноградину, подбросил повыше и поймал её ртом на лету.

Потом он уставился себе под ноги в поисках палки или чего-то другого, чем можно копать. Почти сразу же он заметил тонкую тёмную палочку, торчащую из земли возле корней виноградной лозы. Присел на корточки и взял её в руки. Размером и формой палочка походила на карандаш, заострённый с одного конца и плоский с другого.

Перри поскрёб её ногтем и с удивлением обнаружил металлический блеск.

Он принялся с нетерпением оттирать грязь подолом своей туники. Вскоре в его ладонях лежала уже чистая и блестящая вещица.

– Бронза! – воскликнул он, вспомнив один из папиных теннисных трофеев.

Он повертел странную штуковину в пальцах, пытаясь понять, что это такое.

Может быть, ручка, которыми пользовались в старину, – подумал он. – Которые надо макать в чернила.

И тут до него наконец дошло. Он видел точно такую же «ручку» в выставочной витрине в винном погребе. На ярлычке было написано, что это стилос. Специальная палочка, которой писали, выцарапывая слова на восковых табличках, в те времена, когда ещё не было ни бумаги, ни карандашей.

Перри радостно улыбнулся. Он ещё даже не добрался до руин, а уже нашёл древнеримское сокровище!

Глава 4. Вилла

Перри дошёл до руин и огляделся по сторонам, пытаясь представить виллу, как её описала мама. Что она там говорила? Двухэтажный особняк с внутренним двориком, амбары, голубятня... Сейчас он видел лишь несколько каменных блоков в земле. Скорее план здания.

Он решил обойти виллу по кругу. Жалко, что никто не догадался поставить таблички с обозначением комнат. Где здесь были спальни? Где гостиная? Где кухня?

Один прямоугольный участок был заметно больше остальных. По трём его сторонам равномерно располагались обломки колонн. Перри встал посередине участка и увидел линии камней, напоминавшие очертания комнат поменьше, которые все выходили на этот самый прямоугольник.

– Кажется, я нашёл внутренний двор! – взволнованно воскликнул он.

В комнате слева кто-то накрыл пол брезентом, аккуратно прижав его по краям большими камнями.

Может быть, там мозаика? – подумал Перри, вспомнив снимок с раскопок.

Он подошёл ближе, положил стилос на низкий кусок разрушенной стены и приподнял уголок брезента.

– Да!

Под брезентом оказался мозаичный пол.

Крошечные квадратики цветного камня были покрыты коркой грязи, некоторых не хватало, но Перри сумел разглядеть узор. Переплетённые змеи по периметру и что-то похожее на цветок.

Опустив брезент на место, он вскочил на ноги. Может быть, археологи осмотрели ещё не всё? Может быть, ему удастся найти ещё один мозаичный пол!

Перебравшись в соседнюю комнату через разрушенную стену, он принялся вырывать сорняки, чтобы расчистить участок земли. Потом схватил свой стилос. На свету бронза сверкнула почти как золото. Перри секунду помедлил. Древние инструменты в витрине были сломанными и тусклыми, а этот стилос блестел как новенький. Его жалко портить, используя вместо лопаты...

Перри задумчиво уставился в землю. Может, он просто напишет что-нибудь стилосом, а потом найдёт что-то другое, чем можно копать.

Он разровнял землю ладонью и начал выводить своё имя: П... Е... Р...

Он написал своё полное имя: ПЕРЕГРИН. Секунду подумал и добавил ещё две буквы. ПЕРЕГРИНИЙ. В самолёте мама сказала, что Перегриний означает «странник» на латыни. Если он пишет старинным стилосом, значит, надо писать на латыни.

Перри выучил несколько слов и записал все, которые сумел вспомнить.

PATER – папа.

MATER – мама.

AVE – здравствуй.

Он почувствовал запах дыма и поднял голову. Но ни огня, ни дыма поблизости не наблюдалось. Перри пожал плечами. Наверное, запах доносится с места проведения фестиваля, – подумал он и снова склонился над надписями.

Солнце пекло ему голову, в ушах стоял стрекот цикад.

Внезапно у него за спиной раздались грохот и крики. Перри вскочил на ноги. Между виноградными лозами тянулась вереница крытых повозок. Каждую тянули мулы – по восемь мулов на одну повозку, – из окон высовывались какие-то люди в красочных древнеримских одеждах и что-то кричали.

Сунув стилос за пояс, Перри поспешил к ним, перепрыгивая через руины разрушенных стен. Но когда он перебрался через последнюю стену, то чуть не врезался в ворота. Тяжёлые деревянные ворота выше его головы. Он замер на месте и уставился на них во все глаза. Ещё секунду назад здесь не было никаких ворот! Он по-прежнему слышал крики людей и грохот повозок на той стороне, но видел перед собой только толстые деревянные брусья ворот и высоченную каменную стену. И тут он услышал яростный собачий лай.

Испуганно обернувшись, Перри увидел двух чёрных огромных собак, рвущихся на цепях. Их когтистые лапы били по воздуху буквально в нескольких метрах от него, а ещё дальше...

Он задохнулся от изумления. Из-под земли вырастали камни... Прямо у него на глазах они превращались в высокие стены... все выше и выше...

Интересно, как это сделано?

Как 3D-фильм, только круче! – подумал он.

За считаные секунды перед ним выросло целое здание.

– Особняк! – выдохнул Перри.

Да, особняк в два этажа в форме буквы «П». Открытый внутренний дворик. Веранда вдоль нижнего этажа с высокими каменными колоннами, которые поддерживали крышу из красной черепицы. Перри смотрел во все глаза. Казалось, чьи-то невидимые руки замазали стены каким-то известковым раствором, и они сделались белыми и гладкими.

Во дворе прорастали деревья. Сначала – только стволы, потом – ветки и листья. В центре вырос длинный прямоугольный бассейн, выкрашенный в красный цвет. Вернее, не бассейн, а фонтан с каменным дельфином, пускающим изо рта струйки воды. Перед виллой сам собой появился низкий деревянный забор со входом. Беседка, – подумал Перри, вспомнив деревянную арку, увитую розами, которую установила в их саду мама.

Из беседки выскочил рыжеволосый мальчишка в точно таком же костюме, как у Перри.

– Tu... demove! Adveniunt!^[3] – крикнул он на бегу.

Кажется, он кричит на латыни! – подумал Перри.

Рыжий налетел на него, толкнул в сторону и помчался открывать ворота.

В следующий миг мимо прогрохотали повозки, и Перри пришлось отскочить ещё дальше, чтобы огромные деревянные колёса с железными ободами не отдавили ему ноги.

Процессия направлялась к внутреннему дворику. Люди сбегались со всех сторон, чтобы встретить вновь прибывших. Перри и рыжий мальчишка тоже побежали.

Мулы, везущие первую повозку, замедлили ход, и из неё на ходу выпрыгнул мужчина в жёлто-янтарном плаще, застёгнутом брошью на одном плече. Под развевающимся плащом Перри успел разглядеть пурпурно-белую тунику и светлые вязаные рейтузы. Мужчина раскинул руки как для объятий. К нему подбежали женщина и девочка в длинных нарядных платьях.

– Pater! – крикнула девочка.

Папа! – мысленно перевёл Перри. – Она тоже говорит на латыни.

Девочка напоминала людей с древнеримских мозаик в музее. У неё были огромные карие глаза, густые брови и длинные волнистые волосы цвета жареного каштана.

Вереница повозок остановилась, их пассажиры высыпали наружу и принялись выгружать мешки, сундуки и корзины. Мужчина в коротком плаще с капюшоном поймал Перри за руку и что-то крикнул ему по-латыни. Потом указал на деревянный сундук с бронзовыми ручками, стоявший на земле.

Перри уставился на него. Неужели этот мужчина хотел, чтобы он в одиночку поднял тяжеленный сундук и куда-то его потащил?!

– Эйя! – Рыжий мальчишка протиснулся сквозь толпу, взялся за одну ручку на сундуке и кивнул в сторону дома.

Перри схватился за другую ручку, они вместе подняли сундук и понесли ко внутреннему дворику виллы.

– Ты кто такой... когда не стоишь как прибитый баран? – пропыхтел мальчик. – Я Марковий.

– Я Перри. В смысле, Перегриний. Я... Погоди, ты сказал Марковий? Марковий! – Перри расхохотался и выпустил свою ручку. – Прикольно придумано! Тебя зовут Марковий, потому что у тебя волосы рыжие, как морковка? А как зовут того дядьку? – спросил он, указав на толстого мужчину с корзиной в руках. – Наверное, Толстий? А того Бородатий? А это, видимо, Коротыший?

Его взгляд заметался туда-сюда: по двухэтажному особняку, деревьям во внутреннем дворике... по статуям, фонтану с водой, казавшейся настоящей...

– Как это сделано?! – спросил он. – Какая-то голограмма? Я и не думал, что на фестивале будет так круто.

Рыжий смотрел на него открыв рот.

– Отец-Юпитер, ты чокнутый, – сказал он. – И говоришь как-то странно. И волосы у меня совсем не морковного цвета.

Перри улыбнулся и покачал головой.

– Ладно, продолжим игру, – сказал он и снова взялся за ручку сундука. – Куда нести эту штуку?

– В хозяйскую спальню. Вон туда.

Они направились в дальний угол двора. Гравий у них под ногами хрустел очень даже реалистично.

И всё-таки интересно, как это сделано? – подумал Перри.

Все двери, выходившие на крытую веранду, были чуть приоткрыты.

Перри с любопытством заглядывал в комнаты.

– Не налети на колонну, – предупредил Марковий, поднимая сундук на ступеньку.

Перри усмехнулся.

– Не забывай говорить на латыни.

– Ну ты и дурень. Я говорю на латыни. И ты тоже.

Перри рассмеялся, но сразу осёкся. В голове всплыли слова, которые он только что произнёс: «Latine loqui, memento». Он говорил на латыни!

Но... как получилось, что он понимает латынь и говорит на латыни?

В недоумении он оступился и врезался плечом в колонну.

– Ой! – вскрикнул он и потрясённо уставился на колонну.

Почему он ударился? Это же голограмма... или нет?

Он так изумился, что почти не заметил, как Марковий втащил его в дверь. В следующий миг они оказались в просторной комнате, стены которой были расписаны красным и чёрным орнаментом. Пол из розового бетона с тёмными крапинками. Запах цветов...

Перри посмотрел в окно – просто квадратное отверстие в стене, – но Марковий потащил его вглубь комнаты.

По подоконнику ползла самая настоящая пчела, а за окном раскинулся сад с яблонями и кустами лаванды.

– Ставь сюда, – велел Марковий, опуская сундук у изножья кровати.

Но Перри застыл истуканом, не в силах пошевелиться. Он потрясённо озирался по сторонам. Эта вилла – не 3D-фильм. Она настоящая.

Он попытался сглотнуть, но в горле образовался комок, такой же твёрдый, как камни в стене. Если все настоящие, значит... прошлое ожило в этих руинах. Невероятно, немыслимо – и тем не менее...

Он посмотрел на рыжего мальчишку со смешным именем Марковий.

Ты не актёр, – подумал Перри, – ты настоящий. Настоящий мальчишка из прошлого. Получается, я перенёсся на тысячу семьсот лет назад!

Глава 5. Девочка с кошкой

– Эй, дурная башка, я сказал: ставь сундук, – повторил Марковий.

Трясясь от волнения, Перри неловко отпустил ручку, и сундук грохнулся на пол. Изголовье кровати украшала резьба в виде лошадиных голов. Покрывало было соткано из пурпурных и золотых нитей, и...

Вот бы мама всё это увидела! – подумал он. – На фестивале она только зря тратит время. Здесь, на вилле, всё настоящее!

– Эйя, ты куда собрался? – спросил Марковий.

– Я...

– Разожги лампу.

– Лампу? – Перри растерянно огляделся по сторонам и не нашёл никакой лампы.

– Вон там, на столе, – раздражённо воскликнул Марковий и указал на странную глиняную вещицу на маленьком столике, выкрашенном в красный.

Перри подошёл к столику. По форме лампа напоминала сплющенный заварочный чайник с рельефным изображением орла и двумя отверстиями наверху, где должна была быть крышка. Внутри носика мерцало крошечное жёлтое пламя, но как разжечь его ярче?

– Вах, ты глупый? – фыркнул Марковий.

Он протопал мимо Перри и схватил со стола что-то похожее на бронзовый гвоздь. Воткнул его в носик и резко дунул на пламя. Оно вспыхнуло и разгорелось, едва не опалив ему брови, и он отпрыгнул.

Перри с трудом сдержал смех.

Марковий вышел из комнаты через другую дверь, и Перри поспешил за ним.

– Уже совсем поздно, – воскликнул Марковий, спускаясь по лестнице, ведущей в сад. – Скоро ужин.

Перри взглянул на солнце, стоящее высоко в небе.

Древние римляне ужинают как-то рано, – подумал он. – Сейчас ещё даже не вечер.

Но Марковий смотрел не на солнце, а почему-то на землю у себя под ногами.

– Как ты определил время? – спросил Перри с искренним любопытством.

– Вот по ней. – Марковий указал на свою длинную тень. – А как его определяешь ты?

– Наверное, никак, – признался Перри. И действительно, как определить время без часов или телефона?

Марковий закатил глаза.

– Я так и подумал. Ладно, давай соберём цветы. – Он взял корзину с каменной скамьи и опустился на корточки рядом с клумбой.

Перри на секунду замялся и тоже присел. Можно побыть здесь ещё немножко, а о том, как вернуться домой, он подумает позже.

– Собирай бархатцы. – Марковий сорвал несколько ярких оранжево-жёлтых цветков и швырнул их в корзину. – Сегодня будет особенный ужин. В честь возвращения хозяина.

Перри нервно взглянул на него. Особенный ужин... Он надеялся, что им не придётся есть мышей!

К его удивлению, Марковий перестал рвать цветы и принялся рассматривать листья.

– Ты что-то ищешь? – спросил Перри.

Марковий издал тихий смешок.

– Увидишь.

Через пару минут он издал победный крик и резко поднялся на ноги.

– Пойдём в столовую. Надо успеть до Габрины. Это здешняя домоправительница, – пояснил он. – Старая грызма, коровья морда.

Они вихрем промчались по крытой веранде. Перри успел лишь мельком взглянуть на маленькое святилище со статуями богов, сверкавшими в лучах солнца, а потом они с Марковием ворвались в большую, богато украшенную комнату.

Это столовая? – удивился Перри.

В комнате не было ни обеденного стола, ни стульев. Только круглый низенький столик и опоясывающая его с одной стороны изогнутая кушетка. На кушетке лежала женщина, обмахивая себя веером из слоновой кости с золотом. У неё была очень бледная кожа и одета она была в длинное платье цвета морской волны.

– Это Доната, хозяйка, – шепнул Марковий.

– Валентия, – проговорила Доната, – сядь и не ползай по полу как рабыня.

Раздался слабый звон, а затем из-за кушетки поднялась девочка. У неё были большие карие глаза и тёмные густые брови. Я её уже видел, – понял Перри. – Это та самая девочка с длинными волосами, которая выбегала встречать повозки.

Сейчас её волосы были собраны в пучок на затылке. И платье на ней тоже было другим – цвета ржавчины, со спущенными с плеч рукавами. Тонкие браслеты у неё на руках тихонько звенели при каждом движении.

Она с любопытством взглянула на Перри. Потом посмотрела на Марковия и широко улыбнулась.

– Марковий, смотри кого привёз папа с севера!

Как по команде, из-под кушетки выскочила кошка. Самая толстая кошка из всех, каких видел Перри. Пушистый шар в тёмно-коричневую и белую полоску.

Девочка провела длинным рукавом по мордочке кошки, но та лишь зажмурилась и зевнула.

– Ленивое создание, – пробормотала Валентия и наклонилась погладить кошку.

– Валентия, – строго проговорила Доната, – этому зверю не место в столовой. Твой отец привёз его не для забавы, а для ловли мышей. Марковий, отнеси его в амбар.

Девочка сердито надула губы. Марковий ей подмигнул, и уже в следующую секунду они с кошкой носились по комнате как угорелые, перепрыгивая через низкие табуреты и ныряя под столики на высоких ножках. Валентия буквально каталась по полу от смеха.

– Марковий! – возмущённо прикрикнула на мальчика Доната.

Рыжий парнишка бросил на Валентию извиняющийся взгляд, поймал кошку и понёс её к двери. Кошка громко мяукала и вырывалась.

Доната перевела взгляд на Перри.

– Стало быть, ты из новых рабов, привезённых с севера, – сказала она.

Перри изумлённо уставился на неё. Вот почему никто не удивился его присутствию! Но... раб?!

Спасибо, мама, – кисло подумал он. – Ты мне сшила костюм раба.

– Надеюсь, ты не такой проказливый, как юный Марковий, – продолжила Доната, поднимаясь с кушетки.

Ха! Значит, Марковий тоже раб.

– Валентия, я только надену те изумрудные серьги, которые мне привёз твой отец, и сразу вернусь, – сказала Доната. – Он скоро придёт на ужин. Мальчик... – Она махнула Перри. – Займись цветами.

Она тоже вышла из комнаты.

Перри шагнул к двери. Пора возвращаться домой, в своё время. Он сделал ещё один шаг, а потом передумал. Будет весело притвориться рабом. Ненадолго...

Глава 6. Раб

На высоком пристенном столике стоял серебряный кувшин. Перри пересёк комнату, чувствуя на себе пристальный взгляд Валентии. С бронзовых ножек стола на Перри смотрели рельефные львиные головы, а мраморная столешница была такой высокой, что доставала ему почти до подбородка. Он поднял тяжёлый кувшин и заглянул внутрь. Да, там была вода. Перри поставил кувшин на пол рядом с корзиной, вытащил несколько цветов и принялся запихивать стебли в узкое горлышко.

У него за спиной раздался смех.

– Это тёплая вода, не для цветов. Она для питья, глупый, – сказала Валентия.

Перри покраснел и обернулся к ней.

Валентия стояла, прислонившись к кушетке. Её большие карие глаза искрились от смеха.

– Ты меня понимаешь? – спросила она. – Ты говоришь по-латыни? Или... по-гречески? Или... на каком языке говорят северяне? На варварском?

– Я говорю по-латыни, – пробормотал он.

– Их надо сюда. – Она подошла к нему, вытащила из кувшина цветы, скрутила стебли в букетик и положила среди пурпурных подушек на полукруглой кушетке. – Вот так, видишь? Будет красиво. Там, откуда ты родом, такого не делают?

– Э... Нет.

– А у нас делают. – Она с любопытством взглянула на Перри, склонив голову набок. – Интересно, зачем отец привёз тебя из Августа Треверорума? Как тебя звать?

– Перри... Перегриний.

– Я Валентия, – сказала она. – Мне почти одиннадцать. А тебе сколько лет?

– Мне уже одиннадцать.

В коридоре послышался шум, и в комнату величаво вплыла невысокая женщина с сердитым взглядом.

Следом за ней шёл Марковий, держа в руках блюдо с едой. Поймав взгляд Перри, он скорчил рожу за спиной строгой женщины.

Это, наверное, Габрина, грымза-домоправительница, – подумал Перри.

За Марковием семенила маленькая девочка, пошатываясь под тяжестью огромного блюда, для неё слишком большого. С виду ей было лет семь или восемь, не больше.

– Что сегодня на ужин? – спросила Валентия, бросившись им навстречу.

Перри тоже шагнул вперёд.

– Улитки, – заулыбалась Валентия, глядя на блюдо, которое нёс Марковий.

Улитки?! Фу! – подумал Перри.

– А это что? – спросил он, указав на три маленьких бугорка на тарелке у девочки.

Девочка бросила на него робкий взгляд.

– Голуби в горчично-инжирном соусе, – прошептала она.

Фу! Ничем не лучше мышей, – подумал Перри.

Девочка грохнула свою ношу на маленький столик у двери.

– Нет, Риттия, – рявкнула на неё Габрина. – Поставь на обеденный стол, глупая девчонка!

Но здесь нет обеденного стола, – очень удивился Перри.

Затем он увидел, как Марковий направился к низкому столику перед кушеткой. Видимо, за ним здесь и обедали.

Малышка Риттия изо всех сил пыталась поднять тяжеленное блюдо.

Перри было больно на это смотреть.

– Давай помогу, – предложила он.

– Оставь её! – прикрикнула на него сердитая Габрина. – Слабым рабам здесь не место. А ты... давай неси-ка остальное.

Она дёрнула подбородком в сторону двери, но Перри застыл на месте, уставившись на неё. Он помнил, что говорила мама: на вилле служили десятки рабов, – но ему даже в голову не приходило, что рабами могли быть и дети. Совсем малыши вроде Риттии.

Марковий отвесил ему пинка.

– Делай, что говорят, – пробормотал он, – а не то...

– Мальчик! – взревела Габрина.

Перри послушно помчался к двери.

Стоявший в коридоре мужчина протянул ему блюдо с какой-то едой.

Почему он не может принести его сам? – удивился Перри.

Но он без единого слова взял блюдо. Возможно, у рабов были разные обязанности.

Блюдо из серебра было украшено рельефной каймой с изображением леопардов и львов. Лежавшая на нём еда опознанию не поддавалась.

Надеюсь, рабы не едят эту дрянь, – подумал Перри, поставив блюдо на обеденный стол.

Марковий наклонился к нему и показал пальцем на какие-то мелкие бледно-жёлтые корнеплоды, плавающие в маслянистом соусе с зелёными крапинками.

– Перегриний, вот это морковь, – сказал он.

Жёлтая морковь! Теперь понятно, почему Марковий решительно заявил, что его волосы совсем не морковного цвета.

Получается, в Древнем Риме морковные волосы скорее у меня, – подумал Перри.

– Валентия! – раздался радостный голос.

Это был тот самый мужчина, который вышел из первой повозки. Перри узнал его загорелое лицо, вьющиеся тёмные волосы и такую же тёмную бороду, но теперь он был одет в свободную тунику медово-коричневого цвета, с длинными рукавами, с большими чёрно-белыми кругами, вытканными на подоле и на плечах.

Он подошёл к Валентии и взял её за локти.

– Дочь моя, ты уже совсем взрослая и настоящая красавица. – Он заключил её в объятия. – Когда я уезжал, ты была маленькой девочкой.

Валентия прижалась к его груди.

– Отец, я так рада, что ты вернулся! – прошептала она.

В комнату торопливо вошла Доната, с её ушей свисали красивые длинные серьги с зелёными камнями.

– Максим, давай ужинать, – сказала она. – Ты, наверное, проголодался после стольких часов пути.

– Риттия, принеси чашу для омовения, – распорядилась Габрина. – Марковий, ты разливаешь вино, а ты... – Она сунула в руки Перри кувшин с питьевой водой. – Ты подаёшь воду.

С этим я справлюсь, – подумал Перри. – Уж всяко лучше, чем есть голубей и улиток.

Валентия подтащила к столу табурет, а хозяин с хозяйкой улеглись на кушетку, приподнявшись на локте лицом к столу.

Они будут есть лёжа! – понял Перри.

Свободной рукой Максим потянулся к столу и схватил голубя с блюда. Перри с изумлением наблюдал, как он подносит птицу ко рту, капая соусом и на стол, и на себя, рвёт мясо зубами и швыряет косточки на пол.

Доната с Валентией тоже взяли себе по голубю.

У них нет тарелок! – подумал Перри. – И ножей, и вилок!

Когда хозяева расправились с голубями, Риттия облила водой их липкие пальцы, с трудом удерживая под ними серебряную чашу для омовения.

Затем Максим потянулся к блюду с орехами.

– Папа! – воскликнула Валентия. – Когда я была маленькой, ты раскалывал их для меня голыми руками!

Он улыбнулся, взял два ореха и стиснул их в кулаке. Раздался хруст. Максим разжал пальцы.

– Да, вот так! – Валентия принялась выбирать ядрышки из расколотой скорлупы.

Перри почувствовал толчок под рёбра.

– Не спи, – прошептал Марковий. – Давай за работу. Я наливаю вино, а ты – воду.

Пряча усмешку, он направился к обеденному столу.

И что тут смешного? – не понял Перри.

На столе стояло два винных кубка из зеленоватого стекла, и Перри наблюдал, как Марковий наливает вино для Максима.

– Теперь давай воду, – шепнул он Перри.

– Что, прямо в вино?!

– Ну конечно!

Когда Перри дошёл до Валентии, он уставился на зелёную гусеницу, извивавшуюся в её кубке. Неужели древние римляне не только ели улиток и мышей, но ещё и запивали их гусеницами?!

Он взглянул на Марковия. Тот тихонько хихикал, наблюдая за тем, как Валентия поднимает свой кубок.

Это розыгрыш, – понял Перри, – и...

– Эй... – выпалил он, когда Валентия уже поднесла кубок к губам.

Валентия застыла, заглянула в свой кубок и сердито уставилась на Марковия.

В следующий миг на Перри набросилась Габрина.

– Держи рот на замке, – прошипела она как сердитая змея. – Ты разве не знаешь, как вести себя в столовой?

Валентия посмотрела на него с сочувствием, но Перри лишь пожал плечами. Неважно, что о нём думает сварливая домоправительница. На самом деле он не был рабом и собирался при первой возможности выскользнуть с виллы и вернуться домой, в своё время.

Максим издал громкий довольный вздох.

– Как хорошо наконец-то вернуться домой! – Он шумно высосал мякоть из улитки и бросил раковину на пол. – Ничто не может сравниться по вкусу с едой, выращенной на моих собственных полях. Кстати, о земледелии. Салутис говорит, что виноград готов к сбору. Завтра уже можно начинать.

Перри заметил, как Валентия и Марковий взволнованно переглянулись.

– Боги к тебе благосклонны, муж мой, – отозвалась Доната. – Как удачно, что ты вернулся домой к сбору урожая. Ну что, дорогой, ты закончил первое блюдо? Не пора ли восхвалить богов?

Максим кивнул, и Доната обратилась к Марковию и Перегринию:

– Мальчики, нам нужны свежие гирлянды для святилища.

Святилище! – подумал Перри. – Это мой шанс!

Он помнил, что святилище располагалось прямо за дверью. Он видел его на веранде...

Марковий направился к выходу. Перри бросился за ним.

Глава 7. Хвала богам

Спрыгнув с веранды, Перри помчался к выходу с внутреннего двора.

– Эйя! – крикнул ему вслед Марковий. – Ты куда?

– На фестиваль, – бросил Перри через плечо. – Сразу за виноградником. Я вернусь...

– Совсем сдурел?! – Марковий бросился за ним вдогонку. – Стой!

Когда Перри выскочил на внешний двор, сторожевые собаки вскочили на ноги и громко залаяли.

– Тихо! – прикрикнул на них Марковий.

Перри уже добежал до ворот и даже их приоткрыл, но Марковий схватил его за рукав.

– О чём... во имя Юпитера... ты говоришь? – выдохнул он.

– Фестиваль! – снова крикнул Перри.

– Какой фестиваль? – не понял Марковий.

– Там! – Перри повернулся и махнул рукой.

И тут ему показалось, что его сбросили в замёрзший пруд и он пробил собой лёд...

За виноградником не было ни шато, ни торговых шатров, ни толп людей. Виноградные лозы тянулись до самого горизонта.

– Какой фестиваль? – снова спросил Марковий.

– Э... Куда всё подевалось? – прохрипел Перри.

Марковий закатил глаза.

– Ничего там и не было, – сказал он. – Ты точно чокнутый. Пойдём, нам надо плести гирлянды. Для святилища. И лучше поторопиться!

Но Перри прижался к воротам, глядя на виноградник. Если там нет фестиваля, то... что случилось с его семьёй? Что случилось с его собственным миром... и как теперь туда вернуться?!

– Пойдём, нас уже ждут!

В полном оцепенении Перри позволил Марковию оттащить себя прочь от ворот. Они вернулись во внутренний дворик.

Марковий снял что-то с пояса и принялся срезать плющ. Затем он сорвал с куста несколько крупных роз.

– Быстрее! Пойдём! – крикнул он и побежал на веранду.

Перри бросил последний отчаянный взгляд на ворота и поспешил за новым другом.

Марковий сидел на полу перед нишей святилища и плёл цепочку из длинных побегов плюща.

– Я пока займусь следующей, а ты впупыривай розы. – Он протянул Перри гирлянду и охапку цветов.

– Ой, они колются, – сказал Перри.

– Конечно, колются. Это же розы!

Перри посмотрел на цветы и листья.

– Я не умею... – пробормотал он.

Марковий поднял голову.

– Вах, ты не умеешь плести гирлянды?

Перри просто уставился на гирлянду. Все его мысли были заняты только одним: как вернуться домой.

Марковий выхватил у него гирлянду, быстро украсил её розами, доплёл вторую и развесил их на стене над статуями богов.

– Вот так, – сказал он. – Пойдём, нас уже ждут.

В столовой Максим и его жена как раз поднялись из-за стола.

– Рабы, несите жертвенную утварь, – велел Максим и вышел из комнаты.

Доната с Валентией вышли следом за ним. Габрина повернулась к буфету и отперла дверцу большим железным ключом. Внутри блестели кувшины и чаши, шкатулки и блюда – все из серебра!

– Марковий... – Габрина вручила ему круглую неглубокую чашу. – Ты возьмёшь чашу для подношений, а я принесу благовония. – Она посмотрела на Перри и Риттию. – Риттия, ты бери чашу для омовения. А ты, новенький... Можно ли тебе доверить вино?

Не успел Перри ответить, как в его руках оказался высокий тонкий кувшин, и Габрина выпроводила всех из столовой.

– Тихо! – предупредила она.

Молча и торжественно они прошли по коридору и выбрались на веранду.

Максим, Доната и Валентия уже стояли перед святилищем. На их лицах плясали отблески красного пламени, горевшего в маленькой жаровне.

Риттия подошла к ним с чашей для омовения, а Перри обвёл взглядом внутренний дворик. Забор и открытые ворота на внешнем дворе казались чёрными силуэтами в сгущавшихся сумерках. А за забором... серое марево простиралось до горизонта, далеко в пустоту. Существовал ли всё ещё его собственный мир – где-то там?

Как мне вернуться домой, к папе и маме? – с тревогой подумал он.

Из святилища донёсся запах благовоний, и Перри обернулся.

Хозяин держал в руках серебряную чашу для подношений. Он повернулся лицом к Перри и протянул чашу ему. Перри растерянно уставился на неё.

Наступила долгая пауза.

– Плесни в чашу вина, – прошептал Марковий.

Перри наклонил кувшин, который держал в руках, но Максим убрал чашу практически сразу.

Перри едва успел поднять кувшин, чтобы не пролить вино на пол. Максим наклонил чашу над жаровней, и несколько капель упало в пламя. Затем он воздел руки над головой и начал молиться:

– Юпитер, бог грома, и духи предков, наши защитники, благодарю вас за то, что вы вернули меня домой целым и невредимым.

Перри снова взглянул на ворота и подумал: А что делать мне? Как мне вернуться домой?

Глава 8. На кухне

– Наконец-то закончили, – радостно объявил Марковий.

Последние голубиные кости были обглоданы дочиста, последняя сливовая косточка была брошена на пол. Семья хозяина завершила свой ужин и покинула столовую.

– Теперь наша очередь! – воскликнула малышка Риттия и схватила тарелку с остатками творога, политого мёдом.

– На кухню! – крикнул Марковий и сгрёб со стола все солёные финики и персики, тушёные в каком-то пряном соусе.

Смеясь и болтая, они направились к двери следом за суровой Габриной.

– Пойдём, Перегриний, – позвал Марковий.

Но Перри в ужасе смотрел вслед рабам. Они забрали со стола объедки, чтобы съесть их! У него в голове явственно прозвучал голос Мелиссы: «У нас впереди целый пир. Древнеримский, аутентичный».

Мелисса, ты бы видела настоящий древнеримский пир, – подумал он. – Угри, улитки, голуби... А рабы питаются объедками с хозяйского стола!

Он представил свою старшую сестру, возлежащую на застольной кушетке в длинном розовом платье, с серьгами-бусинами в ушах. Если бы она была здесь, то сразу вписалась бы в хозяйскую семью. Её бы не приняли за рабыню.

И если бы ты была здесь, Мелисса, – подумал он, – ты бы знала, как вернуть нас домой. Нашла бы дорогу в своём телефоне!

Едва не рассмеявшись, он сморгнул слёзы и тут же сообразил, что голоса рабов затихают вдали.

– Подождите меня! – крикнул он и бросился за ними.

Никак нельзя потерять Марковия! Ведь тогда Перри останется совсем один.

Он выскочил на веранду, спрыгнул со ступеньки и огляделся по сторонам. Куда они ушли? Марковий сказал, что на кухню, но где тут кухня? Все двери, выходящие на веранду, были открыты, но ни одна комната не походила на помещение для приготовления пищи.

Он помчался по саду, мимо клумб с розами и бархатцами, мимо фонтана, мимо статуи римской богини.

Наконец он снова услышал голоса товарищей и увидел их на внешнем дворе. Они повернули направо, к воротам в высоком заборе.

Куда они собрались? – удивился Перри. – Дом же здесь.

Он поспешил за ними и оказался в другом дворе. Но это был не красивый внутренний дворик с цветущим садом, а рабочий двор, мощённый крупным, бугристым булыжником. Со всех сторон его окружали постройки странных форм и размеров. У одной стены стояла большая метла из прутьев, похожая на бутафорскую ведьминскую.

Из небольшого белого здания слева валил дым, и Риттия как раз исчезала в его дверях.

Может быть, это и есть кухня?

Перри бросился за Риттией и застыл на пороге. Внутри царил полумрак, и Перри смог разглядеть только какие-то сгорбленные фигуры и что-то красное, светящееся в углу.

К нему подошёл какой-то мужчина. В тунике, присыпанной белой мучной пылью. Когда он двигался, эта белая пыль осыпалась с него облачками. Он похлопал Перри по плечу и сказал:

– Ты, верно, новый раб с севера. Пойдём, сядешь с нами. Поешь.

Перри прошёл вглубь помещения и увидел Габрину, величественно восседавшую во главе длинного стола. Стола нормальной высоты! – мысленно порадовался он. За столом собралось много народу, в том числе Риттия и Марковий, которые уже приступили к еде.

Марковий заметил его и улыбнулся.

– Тоже проголодался? – Он пододвинул к ногам Перри трехногий деревянный табурет. – Садись со мной.

Перри уселся за стол и понял, что ему некуда деть колени. Стол был дурацкой конструкции, очень неудобный. С деревянными перекладинами между ножками по всей длине.

– Марковий, познакомь нас всех с новым рабом, – попросил мужчина, который встретил Перри у двери.

– Его зовут Перегриний, – сказал Марковий. – Но он совсем ничего не умеет. От него пользы как... от второго хвоста у собаки.

Он рассмеялся собственной шутке, и несколько человек за столом присоединились к нему.

– Как не стыдно, Марковий! – раздался сердитый скрипучий голос.

Это был невысокий пузатый старик с лысиной на макушке в обрамлении тонких седых волос. С круглым лицом и крошечным носом пуговкой.

– Не забывай мудрые афоризмы, которые мы пишем на наших занятиях. Не злоязычествуй. Меньшого не презирай. Суди справедливо...

Он погрозил пальцем Марковию, и тот подтолкнул локтем Перри.

– Этот старый зануда, – сказал он, – был учителем ещё у хозяина. Его зовут Бальбус. Теперь он учит Валентию. И меня тоже, когда я прихожу на занятия.

Перри удивлённо уставился на него. Разве рабам разрешалось ходить в школу?

– А мне за все прегрешения выпало наказание быть дедом этого грубияна, – сказал мужчина в белой пыли. – Меня зовут Поппиллий.

Марковий ничуть не смутился.

– Дедушка – важный раб, – сказал он. – Он печёт хлеб!

– Кстати, о хлебе... – Поппиллий отломил кусок от буханки и протянул его Перри.

– Спасибо.

Этот хлеб выглядел точно так же, как пресный хлеб на историческом фестивале.

– Обмакни его в кашу, – предложила женщина, сидевшая по другую сторону от Перри.

Перри повернулся к ней. Малыш, который сидел у неё на коленях, возил пальцами по содержимому большой глиняной миски. Он зачерпнул полную горсть какой-то комковатой, желтоватого цвета массы и отправил её в рот.

– Э... – сказал Перри, когда женщина пододвинула миску к нему.

– Это ячменная каша, – пояснила она.

Марковий отобрал у Перри кусок хлеба и сам обмакнул его в кашу.

– На, держи, – сказал он.

Перри без всякой охоты откусил маленький кусочек. Каша была еле тёплой и склизкой, с комочками. К тому же все присутствующие за столом, похоже, макали свой хлеб в одну миску. Перри к такому не привык.

– Нужен гарум, – сказал Марковий, потянувшись за другой миской.

Перри уловил запах и зажал нос ладонью. Настоящий гарум вонял хуже, чем самые потные в мире носки!

– Я не люблю гарум, – выдавил он, стараясь не дышать.

– Все любят гарум.

– Все, кроме меня!

Марковий обмакнул свой хлеб в гарум и принялся жевать, с любопытством поглядывая на Перри.

Перри оглядел стол, пытаясь понять, что ещё можно съесть. Остатки хозяйского ужина переложили с серебряных блюд на грубые глиняные тарелки, отчего они стали смотреться ещё более неаппетитно. Он выбрал свежую сливу и съел её, украдкой рассматривая других людей за столом.

Сквозь дымное марево он разглядел что-то вроде печи: каменную скамью, на которой светились красным раскалённые угли. Какая-то женщина помешивала варево в закопчённом глиняном горшке, установленном на металлическом треножнике над углями. Рядом с ней у стены стояли две глиняные амфоры, их заострённые донца упирались в пол.

Ого, какие большие! – подумал Перри. – Я думал, они были меньше. Каждая амфора была высотой почти в его рост. Что в них может храниться? Может быть, растительное масло?

Марковий доел свой хлеб с гарумом и тоже потянулся за сливой.

– Кто все эти люди? – спросил Перри, указав взглядом на мужчин, женщин и детей за столом.

– Ну, этих двоих ты наверняка знаешь, – ответил Марковий, кивнув на мужчин, одетых, несмотря на жару, в тёплые шерстяные туники. – Плотники, которые прибыли с севера вместе с тобой. Да? – Он пристально посмотрел на Перри.

Перри почувствовал, что краснеет.

– А все остальные? – быстро спросил он.

Марковий принялся показывать пальцем на каждого поочерёдно и называть их странные имена.

– Это Тилувимпий, водонос. – Тилувимпий сгорбился над едой и молча жевал, не глядя по сторонам, но рядом с ним сидел мальчик, который улыбнулся и помахал Перри рукой. На вид ему было лет семь. – Это Лоллий, внук Габрины. Посыльный. Это Боника... – Марковий указал на девочку постарше, примерно ровесницу Мелиссы. – Личная горничная Донаты. А это... – теперь он указывал на улыбчивую женщину, сидевшую прямо напротив. – Это моя мама. Абита.

Перри уставился на Абиту. Её волосы были подвязаны плотной лентой, а её платье... Точно такое же, как у мамы, – подумал он, вспомнив синее платье с широкой жёлтой каймой, которое его мама сшила для фестиваля. – Она была бы довольна, что сделала настолько аутентичный костюм. – Перри напряжённо моргнул. – Если бы она была здесь... Если бы они все были здесь, вся моя семья!

Ужин закончился, рабы начали вставать из-за стола. Марковий тоже поднялся и вопросительно посмотрел на Перри.

– Где ты будешь спать?

Спать?! Перри уставился на него. Я не собираюсь здесь спать! Он оглядел полутёмную комнату, полную дыма, странных запахов и незнакомых людей. Я хочу вернуться в Арль, к своей семье, – подумал он, чувствуя, как у него в животе уплотняется ком тревоги. – Я хочу спать в отеле, а не здесь, в странном месте из прошлого!

Глава 9. Спокойной ночи

– Если хочешь, можешь лечь у нас с дедушкой, – предложил Марковий. – Все новые рабы спят где попало.

– Спасибо, – прошептал Перри.

На улице уже стемнело, и белые здания, окружавшие рабочий двор, превратились в бледные пятна по периметру мощёной площадки. Перри огляделся по сторонам.

– Э... а где здесь туалет? – спросил он.

– А, ну да. – Марковий остановился у невысокого одноэтажного домика сразу за кухней. – Уборные для рабов тут.

Он потянулся к двери, а Перри зажмурился. Пожалуйста, – мысленно взмолился он, – пусть это будет не общий для всех туалет, как в маминой книге о древних римлянах.

Но это был именно такой туалет! Перри приоткрыл один глаз и увидел, что там уже сидит женщина – на длинной деревянной скамье с тремя дырками, которой три человека могли пользоваться одновременно.

Он смущённо отвернулся.

– Ты же вроде хотел, – сказал Марковий, когда женщина встала и вышла наружу, даже не взглянув на мальчишек.

– Я... сейчас пойду, – пробормотал Перри.

Он бросился внутрь, стараясь сделать свои дела как можно быстрее. Туалетной бумаги, конечно, не было, но в деревянной бадейке стояла палка с губкой на конце, точно как в маминой книге.

Я здесь точно умру от какой-нибудь страшной заразы, – подумал Перри.

Он пулей выскочил из туалета и огляделся.

Его рыжего друга нигде не было видно.

– Марковий!

Перри отчаянно вглядывался в темноту.

– Марковий! – позвал он ещё раз.

Заливаясь смехом, Марковий выскочил из укрытия. Он прятался за кучей... непонятно чего.

– Думал, я тебя бросил, да? – выдавил он сквозь смех. – Пойдём.

Перри поспешил за ним, спотыкаясь о крупные камни мостовой. Когда они проходили мимо хозяйской виллы, из темноты донеслось грозное рычание сторожевых собак.

– Не бойся, они на цепи, – сказал Марковий. – Может быть, – добавил он, ухмыльнувшись.

Он скрылся в тени, и через пару секунд рык прекратился.

Перри осторожно двинулся вперёд. Вскоре он разглядел в темноте двух собак и Марковия, который гладил их по голове и что-то им шептал, успокаивая. Перри уставился на них во все глаза. Собаки были огромными, полностью чёрными, с гривами, как у львов. Увидев его, они разразились истошным лаем.

– Тише, Волчица! Лежать, Убийца! – прикрикнул на них Марковий.

Собаки послушно легли на землю, но их уши продолжали подёргиваться, и, когда Перри прошёл мимо, они глухо зарычали.

Марковий привёл его к маленькому двухэтажному зданию сбоку от виллы и указал пальцем на верхний этаж.

– Там живёт Габрина. И Бератий, управляющий на хозяйстве. И их семьи тоже. – Он толкнул входную дверь. – А здесь спим мы с дедушкой. Рядом с пекарней.

Они переступили через порог, и тяжёлая деревянная дверь захлопнулась у них за спиной.

Они оказались в большой комнате с огромной дровяной печью у боковой стены. Поппиллий и два раба помоложе месили тесто на каменной скамье. Он помахал им рукой, белой от муки.

– Я сказал Перегринию, что он может спать с нами, – объявил Марковий.

– Только не болтайте допоздна, – ответил его дед. – Завтра вам рано вставать на сбор винограда, не забывай!

– Не забуду! – радостно крикнул Марковий.

Мальчики прошли в дальний конец комнаты, и Марковий распахнул неприметную дверь, ведущую в тесную спальню с двумя узкими койками на земляном полу.

– Можешь спать тут, – Марковий указал на тонкую соломенную подстилку под ногами.

Перри подумал о гостевой постели, которую мама стелила, когда у него ночевали друзья: надувная двуспальная кровать с двумя настоящими подушками и мягким уютным одеялом.

Подумав о маме, Перри вспомнил и маму Марковия, сидевшую за столом в нарядном синем платье.

– А где твоя мама? – спросил он.

Уж конечно, любая мама устроила бы ему постель лучше, чем коврик на полу...

– Она спит на вилле, в комнате у Валентии, – ответил Марковий, опустившись на ближайшую к двери кровать.

– У Валентии? Почему? – озадаченно спросил Перри.

– Потому что... – Марковий принялся распускать ремешки своей кожаной сандалии. – Она её няня.

– Но... Ведь Валентия – это та девочка, которую мы видели в столовой, да? – уточнил Перри. – Ей почти одиннадцать лет! Зачем ей няня?

– Мама её одевает, купает, делает ей причёску и всё в таком духе. И спит в её комнате, на тот случай, если ночью Валентии что-то понадобится, – объяснил Марковий. – Валентия сама ничего не делает. Она дочь хозяина.

Сняв сандалии, мальчик-раб отправил их пинком через всю комнату, так что они стукнулись о стену.

– Марковий! – крикнул Поппиллий из пекарни. – Ты опять разбросал свою обувь?

Марковий усмехнулся и показал язык закрытой двери. Потом снял что-то с пояса и принялся вертеть в руках.

– Спорим, у тебя нет такого складного ножа, – сказал он.

– Э... нет, – ответил Перри.

У ножа было маленькое металлическое лезвие и рукоятка вроде бы из кости.

И тут Перри вспомнил, что есть у него, и похлопал рукой по поясу. Да, стилос на месте.

Сияя улыбкой, Марковий закрыл нож, положил его на деревянное изголовье кровати, улёгся сам и натянул на себя одеяло.

– Сбор винограда – это знаешь как весело! – сказал он. – В прошлом году я сам только сортировал виноград, но теперь я уже почти взрослый. Мне скоро двенадцать. Мне наверняка разрешат срезать грозди.

Он снова сел и показал пальцем на большую глиняную миску под кроватью деда.

– Ночной горшок там. Если ночью приспичит. – Марковий громко зевнул и лёг на бок спиной к Перри. – И ты давай... отодвинь коврик от двери... – сонно пробормотал он. – Чтобы дедушка на тебя не наступил... когда придёт спать.

Но Перри не стал двигать коврик. Застыв от волнения, он ждал, когда Марковий уснёт. Как только дыхание рыжего выровнялось, Перри дрожащей рукой вытащил из-за пояса стилос.

Вот он! Ключ к возвращению!

Наверняка именно этот древний инструмент перенёс его в прошлое. Перри помнил, как стоял на коленях среди руин, выцарапывая слова на земле... а потом вдруг почувствовал запах дыма... из-под земли выросли стены...

Надо снова что-нибудь написать этим стилосом, – подумал он, – но теперь по-английски. Я написал несколько слов на латыни – и попал в прошлое. Значит, если я напишу что-то на современном английском, то вернусь в своё время...

Глава 10. Имя на каменном гробе

Перри встал на колени, воткнул острие стилоса в земляной пол и начал писать, вернее процарапывать буквы глубокими линиями.

ПРИВЕТ, ПЕРРИ, – написал он. Добавил имена мамы, папы и сестры и с нетерпением поднял голову.

В маленькой комнате мерцал мягкий свет масляной лампы, а на кровати прямо перед ним по-прежнему спал Марковий.

Ничего не вышло!

Ещё крепче сжав стилос в руке, Перри наклонился ближе к полу. Думай! – сказал он себе. – Это были не те слова.

КОМПЬЮТЕР, – попробовал он. – ТЕЛЕФОН, ИНТЕРНЕТ, АВТОМОБИЛЬ, МИКРОВОЛНОВКА... Каждый раз, нацарапав новое слово, он поднимал взгляд, и каждый раз ничего не менялось.

Перри уже начал злиться. ТЕЛЕВИЗОР, – написал он. – ЭЛЕКТРИЧЕСТВО, ХОЛОДИЛЬНИК, БАБУШКА, ДЕДУШКА. – Он перечислил имена всех своих друзей, названия футбольных команд... но ничего не помогло.

И тут он услышал, как один из пекарей крикнул: «Спокойной ночи! Добрых снов!» Услышал мягкий стук туфель на кожаной подошве, приближающихся к двери в спальню.

Перри быстро оттащил коврик вглубь комнаты, спрятал под него стилос, улёгся и закрыл глаза.

И очень вовремя.

Он услышал, как скрипнула дверь. Шаги по земляному полу. Журчание струйки, направленной в глиняную миску. Это старик-пекарь воспользовался ночным горшком.

Даже сквозь закрытые веки Перри почувствовал, что в комнате стало темнее.

Должно быть, Поппиллий погасил лампу, – подумал он.

Потом послышался скрип кровати, и почти сразу – глубокий размеренный храп.

Перри осторожно приоткрыл глаза. В комнате царила кромешная тьма.

Получается, он застрял здесь на всю ночь!

Мне не хватило всего минутки, – с досадой подумал он.

Он перевернулся на бок и уставился в темноту, решая, какие слова он напишет с утра, как только появится возможность.

Может быть, перечислит все вещи у себя в комнате или... он уже пробовал МАМА и ПАПА? Перри не помнил.

Будь я сейчас дома, – подумал он, – папа пришёл бы ко мне перед сном, и мы с ним обсудили бы футбол. А мама... – Перри судорожно сглотнул. – Мама вошла бы к нам и сказала, что уже пора спать. И поцеловала бы меня на ночь...

На глаза навернулись горячие слёзы, и Перри поспешно перевернулся на спину.

Лучше подумай о другом, – велел он себе.

Он слегка улыбнулся, представив, как будет рассказывать о сегодняшнем дне своей семье. Они ни за что не поверят, что он по-настоящему побывал в Древнем Риме, но он всё равно им расскажет: о комковатой и склизкой ячменной каше, о гаруме, который ужасно вонючий, о глиняных лампах, похожих на заварочные чайники.

О Марковии, который украдкой подбрасывал гусениц в кубок хозяйской дочке, и о самой этой дочке, почти одиннадцатилетней Валентии, за которую всё делает нянька...

И всё же Валентия не такая уж и заносчивая хозяйская дочка, – решил Перри, вспомнив, как она звонко смеялась и как искренне расстроилась, когда Габрина на него нарычала...

Валентия... Где он раньше мог слышать это имя?

Перри закрыл глаза и пытался представить, что он лежит дома, в мягкой постели, а не на холодном и жёстком коврике на полу.

Валентия, – подумал он, засыпая. – Красивое имя. Может быть, из какой-нибудь песни.

И тут его глаза широко распахнулись. Он вспомнил, где уже встречал это имя. Второе имя на каменном гробе в музее. Имя девочки, которая умерла, когда ей было одиннадцать лет, два месяца и один день. Камилла Валентия.

Но...

Он резко сел, выпрямив спину. Валентия сказала, что ей почти одиннадцать. И если это она... та девочка из гроба... значит, она совсем скоро умрёт!

Нет, вряд ли это она, – сказал он себе. – В Древнем Риме наверняка были сотни Валентий. Это какая-то другая Валентия. Если бы её звали Камилла Валентия, то все называли бы её Камиллой. По первому имени.

Перри лёг и снова закрыл глаза. На этот раз он уснул почти сразу.

Глава 11. Сбор винограда

– Сегодня сбор винограда!

Сквозь сон Перри почувствовал, как мимо прогрохотали шаги.

Скрипнула дверь. Он сел, заморгал и растерянно огляделся по сторонам. Пахло свежим горячим хлебом. В соседней комнате какие-то мужчины вынимали из огромной печи свежеиспечённые буханки... а в дверях стоял рыжеволосый мальчишка...

И тут Перри всё вспомнил. Всё, что было вчера.

– Они уже начали! – крикнул Марковий, подбежав к Перри. – Перегриний, вставай! Это лучшее время в году, а ты его упускаешь. Идём! Виноград уже собирают и скоро будут давить!

Он подобрал с пола свои сандалии, быстро их завязал, схватил складной нож и вылетел прочь из комнаты.

Перри нащупал под ковриком свой стилос. Пекари ставили в печь новую порцию хлеба. Они не заметят, как он будет писать.

Вдавив бронзовый кончик стилоса в земляной пол, Перри начал выводить буквы: М... А...

И замер, вспомнив слова Марковия:

Это лучшее время в году, а ты его упускаешь!

Вчера он не успел посмотреть, как давят виноград, потому что они поздно приехали. Но сегодня он не пропустит самое интересное!

Перри выпрямился и поднял с пола стилос.

Задержусь здесь ещё ненадолго, – решил он.

Он заткнул стилос за пояс и надел сандалии.

Его родители жутко волнуются. Наверняка уже ищут его с полицией, и всё же... Он скоро вернётся, и всё будет в порядке.

И какое лицо будет у мамы, когда я расскажу ей обо всём, что здесь видел!

Он вышел в пекарню. Дедушка Марковия поднял голову и улыбнулся ему.

– На, держи, – сказал он, бросив Перри горбушку хлеба.

– Спасибо! – Перри поймал хлеб на лету.

Очень горячий, только-только из печки.

– Марковий уже умчался в виноградник, – сказал старый пекарь.

– Я знаю.

Перри улыбнулся, вспомнив, с каким волнением его новый друг говорил, что ему, возможно, разрешат срезать виноградные гроздья.

Когда он вышел на улицу, сторожевые собаки подняли жуткий лай, но Перри не обратил на них внимания. Промчался мимо на всех парах. У ворот виноградника он притормозил, глядя на открывшуюся перед ним картину.

В винограднике было полно народу. Мужчины срезали с лоз спелые гроздья и складывали в большие конусообразные корзины, закреплённые за их спинами как рюкзаки. Короткие лезвия их ножей сверкали на солнце.

Виноградные лозы были выше, чем Перри видел в своём времени. Сборщикам приходилось тянуться к верхушкам. Он наблюдал, как они взмахивают ножами, срезая грозди. Это было похоже на танец.

Перри прошёлся по первому ряду, ища взглядом Марковия.

В первом ряду его не было... во втором тоже.

Куда он подевался?

Мимо прошёл мальчишка примерно одних лет с Мелиссой. Он вёл под уздцы ослика, запряжённого в тележку. Тележка была заставлена корзинами с виноградом.

– Привет, – крикнул Перри. – Ты не видел Марковия?

– Он в давильне, – мальчик дёрнул подбородком в ту сторону, куда шёл сам.

Сбитый с толку, Перри оглянулся на виноградник. Марковий был уверен, что ему разрешат собирать виноград, но...

– Подожди! – крикнул он и рванул вдогонку за мальчиком и ослом. – А где находится эта ваша давильня?

– Иди за мной, – сказал мальчик, с любопытством взглянув на Перри. – Я смотрю, ты ничего здесь не знаешь. Ты, что ли, из новых рабов с севера?

– Э... да.

– Как тебя зовут? Я Абал.

– Я Перегриний.

– Ну пойдём, Перегриний, – сказал Абал. – Ты когда-нибудь видел, как давят виноград?

– Нет, – ответил Перри.

– Городской парень, да?

– Да!

Абал дёрнул осла за уздечку.

– Шагай веселее, ленивые уши.

Они прошли мимо главных ворот, курятника, хлева, где обитали бледные лысые свиньи, совсем без щетины. Затем обогнули высокую белую башню с сотнями голубей, вылетавших наружу через маленькие окошки у самого верха.

Вот где повар берёт голубей для готовки, – догадался Перри.

Они с Абалом прошли через ворота поменьше и оказались на мощёном дворе.

– Я знаю, где мы! – воскликнул Перри.

Он узнал кухню, где ужинал накануне. Из открытой двери валил дым, и Перри удивился, что древние римляне не додумались до печных труб.

Из соседнего здания им навстречу выбежала толпа людей с криками:

– Они здесь! Привезли следующую партию винограда!

Мужчины – практически голые, только в набедренных повязках – принялись выгружать из тележки корзины. Перри оказался плотно зажатым в толпе, которая обступила тележку и увлекла его в здание.

Внутри он увидел, как мускулистые мужчины поднимают корзины и высыпают тёмные виноградные гроздья на какую-то длинную и высокую деревянную скамью.

И тут наконец он заметил понурого Марковия. Рядом с длинной скамьёй в толпе женщин разного возраста.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Перри, протиснувшись к нему. – Я думал, ты собираешь виноград.

Марковий уныло поморщился.

– Мне сказали, что я ещё мал собирать виноград. А мне уже почти двенадцать!

– Кто ты такой? – рявкнула какая-то женщина за спиной у Перри.

Он обернулся. Это была та самая женщина, с которой он столкнулся в уборной вчера вечером после ужина. Которая делала свои дела, когда он хотел войти в туалет. Перри почувствовал, что заливается краской, но женщина, похоже, ничуть не смутилась.

– Не стой столбом, займись делом, – сказала она, не дожидаясь его ответа.

Перри огляделся. Все, кто стоял у скамьи, брали с неё виноградные гроздья, обрывали всё лишнее и бросали в большие корзины, стоявшие рядом.

– Ты знаешь, что делать? – спросила женщина из уборной.

– Э... нет.

– Убирай всё, что может испортить вино, – сказала она. – Листья, недозрелые ягоды...

Кто-то протиснулся между Перри и Марковием.

Это была Валентия. Она улыбнулась обоим, а затем повернулась к Марковию:

– Я думала, ты собираешь виноград.

– Меня не пустили, – сердито ответил Марковий.

– Вот ведь, – сказала Валентия, схватила ближайшую виноградную гроздь, оторвала несколько ягодок и забросила одну в рот. – Этот чуть недозрелый, – объявила она и отшвырнула ягоды.

Перри среагировал мгновенно: открыл рот и поймал виноградину на лету. Марковий с Валентией изумлённо уставились на него, а уже в следующую секунду все трое бросали друг другу ягоды, разевали рты и смеялись, а виноградины сыпались на пол.

– Мальчики, не балуйтесь! – сердито прикрикнула женщина из уборной.

Но Валентия лишь ухмыльнулась и продолжила есть виноград со своей грозди.

Почему она не отчитала Валентию? – удивился Перри.

А потом понял. Рабыня не станет отчитывать хозяйскую дочку.

– Эту корзину уже пора опорожнить, – раздражённо проговорила женщина из уборной.

Один из мужчин взвалил корзину на голое плечо, поднялся по ступенькам на дощатый помост и вывалил виноград в огромное каменное корыто.

Давильный чан! – понял Перри.

– Фармо, он уже полный? – спросила Валентия.

Мужчина покачал головой.

– Надо ещё одну-две корзины.

Услышав эти слова, все, кто сортировал виноград, словно впали в неистовство и принялись за работу с удвоенной силой.

– Моя корзина уже почти полная! – крикнула какая-то женщина.

– И моя тоже! – крикнула другая.

Фармо подошёл посмотреть...

А наверху, на платформе, мужчины прилаживали лестницы, чтобы подвесить канаты к балкам над чаном.

Сейчас они будут давить виноград, – подумал Перри.

Внезапно раздались крики.

Какой-то мужчина, опередив Фармо, схватил ближайшую полную корзину и бегом поднялся на помост.

– Все, чан заполнен, – объявил он, и Фармо тоже поднялся.

В следующий миг двое мужчин перелезли через каменный бортик и ухватились за верёвки.

Валентия бросила на пол виноградную гроздь, которую держала в руках.

– Я с вами! – крикнула она.

Перри шагнул следом за ней, но потом понял, что Марковий остался на месте. Мальчик-раб наблюдал за Валентией, и у него на лице читалась откровенная зависть.

Валентия поднялась по ступеням, на бегу сбросив туфли. На самом верху она приподняла свою длинную юбку и заткнула её за пояс, оголив ноги до колен. Она весело рассмеялась, огляделась по сторонам и крикнула сверху Перри и Марковию:

– Вы двое, давайте сюда!

Она быстро спустилась к ним и схватила обоих за руки.

– Пойдёмте, вы тоже будете помогать.

Марковий улыбнулся от уха до уха. Перри знал, что его собственное лицо тоже расплылось в широкой улыбке. Они быстро поднялись все втроём.

Мужчины уже спустились в чан и теперь давили виноград босыми ногами. Перри с Марковием вмиг стянули с себя сандалии и вместе с Валентией забрались на край чана.

– Вперёд! – крикнула Валентия, и они спрыгнули вниз. – Вах! – взвизгнула Валентия, когда её ноги начали скользить.

Она схватила Перри за руку, чтобы не упасть, и ему только чудом удалось удержать равновесие.

Марковий размахивал руками и громко смеялся.

– Эй! – крикнул Фармо.

Валентия стояла там, покачиваясь на скользких ягодах, и тоже смеялась.

– Мальчишки нам тут не нужны. Весу в них никакого, – пробормотал Фармо.

Валентия одарила его лучезарной улыбкой.

– А я говорю, что они будут нам помогать, – сказала она. – За дело, Марковий. За дело, Перегриний.

Фармо, наверное, тоже раб, – подумал Перри. – И не может указывать Валентии, что делать.

Держась друг за друга, Перри, Валентия и Марковий пробрались в центр чана. Виноград хлюпал и взрывался соком под их босыми ногами.

– Удивительное ощущение, – рассмеялся Перри. Мелкие косточки и твёрдые стебли вонзались в его стопы.

Снизу донеслись звуки музыки. Перри глянул туда. Мальчик дул в какую-то странную дудку, и все затянули песню. Правда, не на латыни, а на каком-то другом языке.

– Geneta uimpi, da mi linda.

– Что они поют? – крикнул Перри на ухо Марковию.

– Это галльская песня, – крикнул Марковий в ответ.

– Они поют: «Эй, красотка, налей мне вина», – улыбнулась Валентия.

Они с Марковием тоже запели, и чуть погодя Перри присоединился к ним, хотя и не знал слов.

Это весело, – подумал он. – Хорошо, что вчера вечером я не придумал нужное слово, а то я бы всё пропустил!

Ухватившись свободной рукой за верёвку, он стал топать ногами ещё энергичнее.

– Ты на меня брызгаешь, – рассмеялась Валентия.

Перри чувствовал, как виноград хлюпает у него под ногами. Казалось, он топчется по болоту.

– Муст пошёл! – крикнул Фармо, и все вокруг подхватили:

– Муст пошёл!

– Муст пошёл!

Перри почувствовал, что его вместе со всеми тащат к краю чана.

– Экке! Смотрите! – крикнул Фармо, широко улыбаясь.

Перри посмотрел вниз и увидел, что из отверстий, пробитых в стенке каменного чана, течёт светло-розовый сок, который Фармо назвал «мустом».

– Мы помогли его выдавить! – воскликнула Валентия.

Расскажу маме – не поверит! – подумал Перри.

Глава 12. Боксеры

– Никогда в жизни такого не ел, – сказал Перри, с опаской взяв из корзины фиолетовый инжир.

Пришло время обеда, и они с Марковием сидели на корточках вместе с Фармо и другими рабочими вокруг скатерти с яствами, расстеленной прямо на мостовой во дворе у давильни.

– Кожуру тоже едят? – спросил Перри, вертя в руках удивительный фрукт с пушистой, как у персика, кожицей.

Марковий уставился на него как на умалишённого.

– Что значит ты никогда в жизни такого не ел? Инжир едят все.

– Я... – Перри смутился и пробормотал: – Я пошутил.

Марковий посмотрел на него как-то странно и разломил свой инжир пополам.

Перри секунду помедлил и сделал так же. Инжир был меньше персика и без косточки внутри. Мякоть напоминала растёртую в кашу клубнику. Он осторожно откусил кусочек.

Вкуснотища! Инжир был сладким, как виноград.

Рядом с ним Фармо громко рыгнул.

– Пей и живи, – пробурчал он, отхлебнув из большой глиняной кружки.

Облизав пальцы, Марковий поднял стоявший перед ним кувшин и налил какую-то бледную мутную жидкость ещё в две кружки.

– Пей и живи! – сказал он.

Перри взял кружку. Воняло кошмарно, но ему очень хотелось пить... Он отпил крошечный глоточек. Фу, гадость! На вкус точно уксус, смешанный с молоком. Перри огляделся, решая, куда можно сплюнуть, и увидел Габрину, спешащую к ним. Он вскочил на ноги и волей-неволей проглотил жуткое пойло.

– Чем вы тут занимались, вы двое? – сердито проговорила Габрина.

Перри посмотрел на свои ноги, сплошь в розовых пятнах, и на промокшую тунику, с которой капал виноградный сок.

Марковий улыбнулся домоправительнице.

– Мы помогали давить виноград, – сказал он.

– Это не ваша работа, – рявкнула Габрина. – Марш в купальню! Сейчас же!

– Старая грымза, коровья морда, – пробормотал Марковий, когда она ушла. Он макнул хлеб в миску с вонючим гарумом, запихал его в рот и поднялся на ноги.

– Пойдём, – сказал он Перри.

Они прошли мимо кухни и жуткого общего туалета.

– Купальня для рабов – рядом с уборной, – сказал Марковий, махнув рукой. – Но мне нужно взять чистую тунику и... Погоди, а где твоя сменная одежда? Забыл спросить вчера вечером.

– Я... – Перри лихорадочно соображал, что ответить. – Я её потерял.

Марковий огляделся по сторонам и спросил, понизив голос:

– Ты беглый, да? Я сразу понял. Я тебя видел, когда приехал хозяин. – Он широко улыбнулся. – Ты был на вилле, с нашей стороны ворот. Ты не мог с ним приехать.

Перри открыл рот.

– Не бойся, я тебя не выдам, – шепнул Марковий и, не дожидаясь ответа, бросился прочь.

На булыжниках перед входом в пекарню растянулись, нежась на солнышке, сторожевые собаки. Они едва подняли головы, когда мальчики прошли мимо.

В спальне за помещением пекарни Марковий оглядел Перри с ног до головы.

– Мы с тобой почти одного роста. Я одолжу тебе свою тунику, пока тебе не сошьют новую.

Я не собираюсь задерживаться здесь надолго! – подумал Перри.

Марковий вытащил из деревянного сундука две туники – зелёную и коричневую – и сунул их в руки Перри.

– И ещё ты понесёшь полотенца, – заявил он, укладывая их сверху.

– Эй, я тебе не раб! – возмутился Перри, но осёкся.

Здесь это не шутка... здесь люди действительно были рабами!

Он придержал подбородком сложенные полотенца. Льняные, как кухонные полотенца дома. Но не такие белые и чистые, – с интересом заметил Перри.

– А я понесу эту штуку, – сказал Марковий.

Он вынул из сундука какое-то странное бронзовое приспособление. Несколько тонких изогнутых лопаток, висевших на большом кольце. По дороге к купальне Перри украдкой разглядывал эти штуковины, они стукались друг о друга и громко звенели.

Они прошли мимо сада во внутреннем дворике, и Марковий махнул рукой.

– Я обычно работаю там. Когда не прислуживаю за столом. Наверное, ты тоже будешь работать в саду. А вот и купальня.

Они вошли в тёмное и душное помещение, где не было ничего, кроме пустой деревянной скамьи. Перри огляделся. Никакой ванны здесь не наблюдалось. Не было даже кувшина и тазика, чтобы вымыть руки.

– И как будем мыться? – спросил Перри и сразу же пожалел. Марковий снова уставился на него как на полного недоумка.

– Что значит как будем мыться? – удивлённо спросил Марковий. – Откуда ты такой взялся? Явно из очень странного места! Мыться в ванной, конечно. Она там. – Он указал на приоткрытую дверь в другом конце комнаты. – Эй, ты куда?! – крикнул он Перри, который уже направился к двери. – Сначала надо раздеться!

Перри заглянул в ванную. Ванна – большая, квадратная – скорее напоминала бассейн в спа-салоне.

Когда он вернулся к скамье, Марковий как раз сбросил на пол свою тунику. Под ней не было ничего. Никакого нижнего белья. Но вместо того чтобы идти в ванную, он сел на скамью, отцепил от кольца круглую бронзовую бутылку и выдернул бронзовую же пробку.

Перри наблюдал, как он наливает на ладонь какое-то масло и втирает его себе в кожу. Затем он сделал уже совсем странное. С помощью изогнутой бронзовой штуки – похожей на нож для срезания винограда, только шире и с тупыми краями – Марковий принялся соскребать с себя масло.

Он посмотрел на Перри:

– А ты чего ждёшь?

– Э...

Перри медленно положил стилос на пол, развязал пояс и стянул тунику через голову. Только услышав изумлённый вопль Марковия, он вспомнил, что под туникой на нём были трусы. Синие шёлковые боксёры.

– Что, во имя Юпитера, это такое? – спросил Марковий.

Перри вдруг надоело притворяться рабом.

– Обычные бо́ксеры.

– Боксеры? – озадаченно переспросил Марковий.

Перри рассмеялся.

– Боксерские шорты. И да, ты был прав. Я приехал из очень странного места. – Он посмотрел на Марковия в упор и решил сказать правду. – Я... я из будущего!

Он ждал реакции. Что будет делать Марковий?

Но его новый друг только фыркнул.

– Ха! Ну и храни свой секрет, если хочешь. Меня так просто не одурачишь! Ладно, вот тебе масло и стригиль. – Марковий протянул Перри бронзовые инструменты. – Давай, действуй.

Глава 13. Отверстие в камне

Весь перемазанный оливковым маслом и виноградным соком, Перри неловко забрался в воду. Его немного смущало, что приходится принимать ванну вместе с едва знакомым мальчишкой.

– Горячо! – удивлённо воскликнул он.

Марковий закатил глаза.

– Ты что, никогда раньше не мылся в горячей воде? Ты и вправду приехал из странного места. – Он откинулся на бортик ванны и закрыл глаза. – Вода нагревается огнём. Тут сразу за стенкой – кухонная печь.

– Ясно. – Перри огляделся по сторонам. – А где... – начал он и осёкся. Может быть, у древних римлян вообще не было мыла.

Пока он пытался сообразить, как теперь мыться, Марковий уже вылез из ванны и стал вытираться льняным полотенцем.

– Пойдём, лентяй, – сказал он. – Надо работать. К ужину ждут гостей.

По крайней мере, – подумал Перри, вытираясь крошечным жёстким полотенцем, – теперь я знаю, как ужинают в Древнем Риме.

Но он ошибся.

Пока гости занимали места на застольной кушетке, Габрина сунула ему в руки бронзовый тазик и кувшин с водой.

– Знаешь, что делать? – спросила она.

– Да, – с облегчением ответил Перри. Он видел, что вчера делала Риттия.

Он подошёл к ближайшему гостю и протянул ему таз. Мужчина уставился на него.

Перри налил в таз немного воды и стал ждать.

Мужчина тоже чего-то ждал, нахмурившись.

К Перри подскочил Марковий и шепнул ему на ухо:

– Вымой ему ноги!

– Э... что? – растерялся Перри.

Уже в следующий миг Марковий стоял на коленях и снимал с гостя обувь.

Спустя много часов, когда мальчики вернулись к себе в спальню при пекарне, Перри всё ещё злился, что ему пришлось мыть чужие вонючие ноги.

Он упал на свой спальный коврик и вытащил из-за пояса стилос.

ВЕРНИ МЕНЯ ДОМОЙ! – нацарапал он на земляном полу.

Но, увы, ничего не случилось.

Марковий сидел у себя на кровати и с интересом смотрел на Перри.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь вернуться домой, в своё время, – пробурчал Перри. – Этот стилос перенёс меня сюда, к вам, так что...

– О нет. – Марковий закатил глаза. – Ты всё ещё притворяешься, что прибыл из будущего?

– Я не притворяюсь! – огрызнулся Перри. – И когда я найду нужное слово, то исчезну прямо у тебя на глазах. Вот увидишь.

– Вах.

Марковий улёгся на кровать, но Перри остался стоять на коленях и продолжил писать на полу в темноте. Только когда он услышал, что Поппиллий идёт к двери в спальню, он сунул стилос под коврик и лёг.

Завтра утром, – пообещал он себе.

Но утром времени не было.

– Вставай! – Марковий потряс его за плечо. – Там что-то странное.

Перри приоткрыл один глаз. В комнате было темно.

– Ещё даже не утро, – простонал он.

– Как же не утро? Уже рассвело. Петухи кукарекают, гуси галдят, коровы мычат... А во дворе кто-то кричит. Пойдём. Посмотрим, что происходит.

Перри встал и поплёлся за другом.

Они вышли на улицу. Сторожевые собаки с лаем промчались мимо. Небо только начало светлеть, но на рабочем дворе за стеной что-то происходило. Оттуда доносились громкие голоса, крики, скрежет и стук.

– Какого Юпитера? – пробормотал Марковий.

Мальчики со всех ног побежали на звуки.

Двойные двери здания напротив ворот были распахнуты настежь. Группа мужчин и мальчишек выносила какой-то огромный каменный блок.

– Раз... два... взяли! – скандировали они, отдуваясь. – Раз... два... взяли!

Пошатываясь, они прошли несколько шагов, грохнули камень на мостовую, слегка отдышались и подняли его снова.

– Это давильный камень! – воскликнул Марковий. – Из пресса для масла. – Он повернулся к рабам, столпившимся у входа в кухню. – Что они делают?

Тилувимпий фыркнул и высморкался в пальцы.

– Видишь этого... Даннорикс его зовут, – сказал он, дёрнув подбородком в сторону человека, руководившего перемещением камня. – Считает себя чуть ли не даром богов, потому что хозяин привёз его с севера. Без обид, мальчик, – добавил он, глядя на Перри. – Как я понял, хозяин увидел на севере новую конструкцию пресса для масла, и этот Даннорикс, любимец богов, будет делать такой же у нас. То ли заменит давильный камень, то ли ещё что-то, я не знаю. – Он снова фыркнул.

Камень уже вытащили на середину двора, и Даннорикс велел мужчинам остановиться.

– Кто из вас Окситтий, каменотёс? – громко спросил он.

Вперёд вышел жилистый мужчина в одной короткой тунике без рукавов. Мускулы у него на руках и ногах были твёрдыми и рельефными, словно вытесанными из камня.

– Я Окситтий, – сказал он.

– Ну что ж, Окситтий...

Остальные носильщики пошли на кухню, а Даннорикс с Окситтием опустились на колени рядом с камнем. Даннорикс что-то говорил, указывал пальцем, вычертил круг в центре камня, постучал по нему несколько раз, словно пробивая отверстия, обозначил какие-то линии...

Перри потрясённо застыл на месте. Он вспомнил древний давильный камень с отверстием посередине... Может, перед ним тот самый камень, который он видел в шато, в винном погребе, – с лишним отверстием?

Он повернулся к Марковию:

– Я знаю, что они делают.

– Все и так видят, что они делают, – усмехнулся Марковий. – Пробивают дыру.

– Нет, я имею в виду... Я знаю, что будет дальше, – сказал Перри. – И я могу доказать, что пришёл из будущего. Этот человек... – Он указал на Окситтия. – Он ошибётся и пробьёт лишнюю дырку не в том месте!

Марковий расхохотался.

– Горазд ты выдумывать небылицы! – проговорил он сквозь смех.

Перри скрестил руки на груди.

– Подожди и увидишь. Я окажусь прав, и тогда ты поверишь, что я из будущего.

Глава 14. Вино

Последние слова Перри утонули в криках. Во двор через дальние ворота вошла группа мужчин с огромным бревном на плечах. Даннорикс вскочил на ноги.

– Вах, что происходит?! – воскликнул Марковий.

Вновь прибывшие бросили свою ношу рядом с камнем, и двое с какими-то инструментами в руках вышли вперёд.

– Плотники с севера, – сказал Марковий. – Видимо, будут мастерить что-то для пресса.

Но Перри интересовал только камень. Он не сводил глаз с Окситтия, лишь иногда поглядывая на плотников.

Взошло солнце. В зное и суёте никто не обращал внимания на двух мальчишек, наблюдавших за происходящим. Даннорикс покраснел лицом. Пряди тёмных волос, которые он зачёсывал на лысину, теперь висели как флаги в безветренную погоду. Плотники, взмокшие в своих длинных тяжёлых туниках, принялись размечать спираль на одном конце бревна.

– И что это будет? – удивился Марковий.

– Похоже на штопор, – сказал Перри. – Самый большой штопор в мире!

И тут он вспомнил свои собственные слова из далёкого будущего. Вспомнил, как прочёл надпись на табличке у древнего камня и спросил вслух: «Что такое рычажный пресс... и винтовой?»

Ну конечно! Они делают винтовой пресс!

Теперь он был уверен, что перед ними тот самый камень из шато. Камень с лишним отверстием.

Он повернулся обратно к Окситтию, и тут Марковий ткнул его пальцем в плечо.

– Ну и где ошибка?

– Ещё будет. Увидишь.

– Ну да. Конечно. А вчера вечером ты обещал, что исчезнешь. Но не исчез, – усмехнулся Марковий.

Перри издал тихий смешок и прикоснулся к стилосу.

– Я задержусь ненадолго, пока Окситтий не сделает ошибку, – сказал он. – Хочу увидеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что я и вправду из будущего. А потом я исчезну.

– Ха!

Весь этот день и весь следующий Перри постоянно отрывался от своих дел и бегал во двор посмотреть, как продвигается работа над прессом.

Постепенно бревно приобрёло форму гигантского штопора, или винта.

Окситтий работал неспешно. Он закончил большое отверстие в центре, а потом, к вящей досаде Перри, исчез. Огромный камень остался лежать посреди двора, брошенный и одинокий.

– А где Окситтий? – спросил Перри у плотников.

– Пошёл делать железные скобы, – ответил один из них. – Он ещё и кузнец.

Когда на третий день утром Перри с Марковием примчались на рабочий двор, там было полно народу. Все куда-то спешили с большими кувшинами в руках.

– Несут первый муст, – объяснил Марковий. – Сок из винограда, который мы помогали давить. Пока будет стоять в винном погребе.

Сквозь толпу рабов, идущих к зданию в глубине двора, Перри разглядел одинокую фигуру, стоящую на коленях у давильного камня.

– Окситтий вернулся! – воскликнул он и побежал к каменотёсу, уворачиваясь от людей с кувшинами.

Окситтий держал в руках железную скобу. Он положил её на камень, немного подвигал, кивнул, а затем взял металлический инструмент, заострённый с одного конца.

У Перри перехватило дыхание. Он обернулся и увидел, что к нему мчится Марковий.

– Вот сейчас, – взволнованно прошептал Перри. – Сейчас он ошибётся. Смотри!

Каменотёс просунул острие через отверстие в скобе и сделал отметку на камне. И тут за спиной у мальчишек раздался сердитый голос Габрины:

– Марковий, Перегриний, хватит бездельничать!

Перри испуганно посмотрел на Марковия.

– Мне нужны свежие гирлянды. – Габрина направилась в сторону винного погреба и рявкнула через плечо: – И поторопитесь!

Пыхтя от злости, Перри поднялся на ноги.

– Зачем ей гирлянды в такое время? – проворчал он, следуя за Марковием в сад.

– Для подношения богу вина.

Марковий плёл из плюща гирлянду, что-то тихонечко напевая себе под нос, а Перри, стоя рядом на коленях, нетерпеливо срывал и передавал ему цветы. Светило солнце, воздух полнился ароматами цветущего сада, стрекотали цикады, а со двора доносился гул голосов.

– Давай быстрее, – сказал Перри.

Наконец Марковий доплёл гирлянды и вручил одну Перри.

– Вот, эту понесёшь ты.

К удивлению Перри, винный погреб располагался не под землёй, как в шато. Здесь это была длинная комната с большими глиняными кувшинами, врытыми в земляной пол почти до самого верха. Двое мужчин склонились над открытым кувшином и наполняли его отжатым виноградным соком из обычных кувшинов, которые держали в руках.

– Винные кувшины в земле такие большие, что в них можно стоять, – прошептал Марковий. – Однажды я забирался внутрь, когда их надо было почистить.

Сколько же нужно обычных кувшинов, чтобы наполнить такие ёмкости?! – подумал Перри.

Возле двери стоял небольшой алтарь с единственной статуей – маленьким бронзовым божком с венком из гроздьев винограда и листьев на голове.

Габрина забрала у мальчиков гирлянды.

– Идите работать, – велела она. – Вам есть чем заняться.

Они вышли, и Марковий схватил Перри за рукав.

– Пойдём посмотрим, что там в давильне! – предложил он.

– Но я хочу... – Перри с тревогой взглянул на камень посреди двора.

– Они ещё не успели ничего сделать. Пойдём скорее, пока Габрина не видит.

В давильне было шумно и многолюдно. Повсюду кипела работа: у больших деревянных лоханей, сортировочных скамей, давильного чана, на платформе над ним...

– Пойдём посмотрим, как теперь выглядит муст. – Марковий потащил Перри к ближайшей лохани, вокруг которой толпились мужчины и мальчики, они смеялись и тянули к ней руки с пустыми кувшинами. А в самой лохани... Перри вытаращил глаза. Забродивший виноградный сок пузырился и пенился, и два почти голых раба – только в набедренных повязках – стояли прямо в нём, зачерпывали его ковшами и переливали в кувшины, которые им подставляли.

Сок из светло-розового превратился в золотистый. Казалось, что двое рабов топчутся в ванне с шампанским. В воздухе витал пьянящий аромат, уже похожий на винный.

– Марковий! – крикнул Салутис, старший винодел. – Что ты тут делаешь с этим новеньким? А ну кыш отсюда!

– Ладно, – легко согласился Марковий и отошёл. – Но сначала ты кое-что должен увидеть.

Он опять потащил Перри сквозь плотную толпу.

На толстых верёвках, закреплённых на потолочных стропилах, висела тяжёлая балка, и двое мужчин опускали её вниз к корзинам.

– Это винный пресс, – пояснил Марковий. – Если он на кого-нибудь упадёт, точно убьёт, – добавил он со смаком.

– А что в корзинах? – спросил Перри.

– Виноградные выжимки из давильного чана, – ответил Марковий. – Фармо будет их дожимать. Смотри!

Фармо стоял внизу под платформой. Рядом с конца балки свисала верёвка, ведущая к деревянной катушке на раме. А к раме...

Перри тихо ахнул. К раме крепился огромный тяжёлый камень.

Нет! Только не это! Ещё один давильный камень! Сколько же их здесь?! А вдруг камень, который сейчас обрабатывают во дворе, вовсе не тот?

Фармо взялся за стержень, выступающий из катушки, потянул его к себе. На лбу винодела выступил пот, его руки задрожали от напряжения. С громким скрипом верёвка начала наматываться на катушку, и давильный камень опустился.

– Смотри! – воскликнул Марковий, указав пальцем на сок, вытекающий из корзин.

Но Перри встал на колени, пытаясь рассмотреть камень.

– Есть в этом камне отверстия? – спросил он.

Марковий покачал головой.

– Пока нет. Но они переделают и винный пресс тоже. Когда закончится сбор винограда.

Перри в ужасе посмотрел на него.

– А когда он закончится?

Марковий пожал плечами.

– Дней через тридцать. Может, сорок.

Сорок дней! Перри не собирался торчать тут сорок дней! Он хотел доказать Марковию, что пришёл из будущего, но даже ради того, чтобы подтвердить свою правоту, он не станет задерживаться тут на сорок дней!

– Марковий! – снова крикнул Салутис. – Я велел вам двоим убираться отсюда!

Они вернулись на рабочий двор, и Перри с надеждой взглянул на Окситтия.

Его сердце подпрыгнуло от волнения.

Посреди двора стоял Даннорикс, что-то кричал и потрясал кулаками, а бедняга Окситтий сидел, виновато сгорбившись. Вокруг стояли рабы с кувшинами в руках и глазели.

– Почему ты не посоветовался со мной, прежде чем приступать? – кричал Даннорикс. – И теперь ты пробил отверстие не в том месте!

Перри почувствовал, как его губы растягиваются в улыбке. Он повернулся к Марковию с победным видом:

– Что я тебе говорил?!

Марковий изумлённо уставился на него.

– А теперь, – сказал Перри, доставая свой стилос, – мне пора возвращаться домой.

Глава 15. Восковая табличка

Перри заглянул в комнату для занятий. Грымза Габрина велела ему идти на урок, но тут никого ещё не было. Он секунду помедлил и проскользнул внутрь.

Раньше он не упустил бы возможности вытащить стилос и написать пару слов, но теперь... Перри тяжко вздохнул. Он провёл в прошлом уже две недели. Написал сотни слов, но ни одно не сработало. Придётся ему искать другой путь домой.

Он огляделся по сторонам.

Каждый раз, оказавшись в новой комнате, он представлял, как будет описывать её маме с папой: кресло с высокой спинкой, сплетённое из тростника как корзина; табуреты с мягкой полосатой обивкой; стены с красными и чёрными панелями наверху и пурпурными загогулинами «под мрамор» внизу; окно с деревянными ставнями – просто квадратное отверстие в стене: пол...

Пол!

– Я видел эту мозаику на руинах! – воскликнул Перри.

Да, тот же самый узор из переплетённых змей по периметру. Тот же самый цветок, который он обнаружил под брезентом. Перри смотрел во все глаза. Странно видеть мозаику такой чистой и целой. Он вспомнил, как стоял на коленях рядом с этими плитками, когда они были грязными и разбитыми, и гладил их пальцами...

Он посмотрел на свои руки и снова – на пол. Может быть, это не стилос перенёс его в прошлое, а мозаичный пол?

Он упал на колени и прижал ладони к крошечным каменным квадратикам.

– Пожалуйста! – прошептал Перри. – Верни меня в моё время.

Он представил себе облегчение и радость на лицах родителей, когда он вернётся. Он почти чувствовал, как папа крепко его обнимает.

– Пожалуйста!

Он зажмурился, подождал пять секунд и открыл глаза.

Плетёное кресло, полосатые табуреты, странно раскрашенные стены.

Перри уныло сгорбился.

Снаружи послышались голоса, и он вскочил на ноги.

Дверь была открыта. Перри выглянул во внутренний дворик и увидел фонтан и маленькое лиственное деревце в горшке.

Цитрон, так его называл Марковий. На дереве висели странные ярко-жёлтые плоды, похожие на большие пупырчатые лимоны.

Потом Перри увидел Марковия, размахивавшего глиняным кувшином с дырками на боку, использовавшимся здесь в качестве лейки. Рядом с Марковием ковылял старый Бальбус, учитель. Как обычно, у Бальбуса нашлась подходящая к случаю цитата.

– Храни бережно то, что доверено твоему попечению, – произнёс он нараспев.

Он добрался до двери, заглянул в комнату, близоруко сощурился и спросил:

– Где Валентия?

Перри пожал плечами.

– Её ещё нет. А я ваш новый ученик.

– Да, добрый хозяин к рабам благосклонен, дарит им образование, – заметил старик.

Перри наблюдал, как он выкладывает стопкой на маленький столик какие-то странные предметы. Прямоугольные дощечки, скреплённые попарно кожаными петельками с одного края.

Что это такое? – подумал Перри. – Будто деревянные ноутбуки!

Бальбус опустился в плетёное кресло, положил голову на высокую спинку и приподнял одну ногу.

– Табурет! – велел он.

Его ноги под зелёной туникой длиной до колен были обмотаны полосками серой ткани, а на подошвах кожаных сандалий виднелись бугристые шляпки гвоздей.

Перри подтолкнул ему под ноги низкий табурет.

В комнату вошёл Марковий.

– А где Валентия? – спросил он.

Снаружи послышались торопливые шаги и звонкий голос Валентии:

– Быстрее, Квентио! Поторопись!

Она вихрем влетела в комнату. Её распущенные длинные волосы разметались по плечам, щёки раскраснелись.

– Смотрите, что я принесла! – воскликнула она.

За ней вошёл запыхавшийся мальчик в грязной тунике, с корзиной, закрытой крышкой, в руках.

– Поставь её здесь. – Валентия указала на пол в центре комнаты. – Ни за что не догадаетесь! – сказала она, оглядев остальных. – У кошки родились котята! Я велела Квентио принести их сюда. Открой крышку, Квентио.

Но прежде чем мальчик-раб успел выполнить повеление маленькой госпожи, в дверях появилась женщина, раскрасневшаяся и встревоженная.

– Валентия! – выдохнула она. – Где ты была?

Это была Абита, нянька Валентии.

– Только в амбаре, – мило улыбнувшись, сказала Валентия. – И я нашла котят! Давай, покажи их, Квентио.

Когда мальчик-раб открывал крышку, Перри заметил глубокие красные царапины у него на руках. Из корзины со злобным шипением высунулась серая кошачья голова, и Квентио отскочил в сторону.

– Тише, кошка. – Валентия присела на корточки, но не стала подходить ближе. – Вы посмотрите какие котята! Такие милые. Папа сказал, я могу выбрать одного себе. Будет домашний питомец. Но не сейчас, а когда они чуть подрастут.

С безопасного расстояния Перри рассматривал крошечные комочки пуха на дне корзины. Всего пять котят. Четыре – в полоску, как мама-кошка, и один ярко-рыжий.

– Дети, дети, сейчас время занятий, – проворчал старый учитель. – Запомните: жизнь в невежестве смерти подобна!

Ни Валентия, ни Марковий не обратили на него внимания.

– Валентия... – сердито проговорила Абита, уперев ладони в бока.

К удивлению Перри, Валентия послушно поднялась на ноги. Похоже, нянька была единственной рабыней, имеющей право указывать хозяйской дочке.

Валентия взяла со столика деревянную папку и уселась на табурет. Перри последовал её примеру. Она ему улыбнулась. Он впервые заметил ямочку у неё на щеке.

– Ты тоже, сынок, – сказала Абита.

Широко улыбаясь, Марковий подвинул табурет, громко скрипнувший ножками по мозаичному полу.

Абита покачала головой, но не стала выговаривать сыну.

– Они готовы к занятиям, Бальбус, – сказала она и вышла из комнаты.

Старик тяжко вздохнул.

– Начнём с диктанта, – объявил он.

Но Валентия уже отвернулась к корзине с котятами.

– Ой, что она делает?!

Мама-кошка выбралась из корзины с котёнком в зубах и направилась к двери.

– Она его ест! – закричала Валентия. – Квентио, спасай котёнка!

Но Квентио уже выскользнул из комнаты.

– Всё в порядке, – успокоил её Перри. – Так кошки носят своих котят, зубами за шкирку. Наверное, она хочет вернуть их в амбар.

– А...

Они все наблюдали, как кошка вышла за дверь.

– Дети, дети! – укоризненно проговорил Бальбус. – Запишите цитату из...

– У меня нет стилоса, – сказала Валентия.

– У меня тоже, – воскликнул Марковий.

Они поднялись с табуретов и принялись бродить по комнате в поисках стилосов. Валентия открыла шкаф. Перри увидел внутри много каких-то свитков.

– Один я нашла, – сообщила Валентия, потянувшись к полке.

– У меня есть, – сказал Перри, вынимая из-за пояса стилос.

– Марковий, ты возьми мой, – раздражённо произнёс Бальбус. – А теперь прошу сесть!

Перри открыл деревянную папку. С внутренней стороны дощечки были покрыты... Воском! – понял Перри. – Стилосом пишут на воске! Может быть, это именно то, что мне нужно, и теперь всё получится!

Дощечка раскачивалась у него на коленях, пока он лихорадочно выводил все слова, которые мог придумать: БУДУЩЕЕ, ЭЛЕКТРИЧЕСТВО, ДОМ...

Но когда Перри поднял голову, он снова увидел Бальбуса.

– Сегодня, – торжественно объявил старый учитель, – вы запишете мудрые слова из Катона: Стремись к делам благородным.

Сначала Валентия разгладила воск плоским концом стилоса. Перри быстро стёр надписи. Она наклонилась к нему и доверительно проговорила:

– Можешь писать что хочешь. Он совсем старый и почти слепой, всё равно не прочитает. Обычно я просто пишу своё имя.

Она вдавила в воск острый кончик стилоса и, к удивлению Перри, вывела большую букву «К».

– Твоё имя начинается не на «К», – прошептал он.

– Можно не шептать. Бальбус плохо слышит, – сказала Валентия. – И моё полное имя начинается на «К». Камилла Валентия.

– Но... – У Перри перехватило дыхание. – Не может быть! Нет!

Валентия издала тихий смешок.

– Ты иногда так смешно говоришь. Почему же не может быть?

– Потому что...

Он не мог рассказать ей правду: что он видел гроб девочки по имени Камилла Валентия в музее в Арле.

Он в ужасе наблюдал, как она дописала своё имя и передала дощечку Бальбусу.

– Вот, я закончила! – объявила она и выразительно посмотрела на мальчиков.

Бальбус кивнул, слеповато щурясь на дощечку.

– Вы, мальчишки, такие медлительные, – усмехнулась Валентия.

Перри наблюдал, как она опустилась на колени возле корзины с котятами. Её волосы рассыпались по плечам, и он подумал, что они, наверное, такие же мягкие, как шёрстка маленьких котят.

– Я нарисовал кошку, – сказал Марковий, протянув Перри свою восковую дощечку. – Как тебе?

– Э... очень здорово, – сказал Перри, даже не взглянув на рисунок.

Он наблюдал за Валентией. Она не могла быть той девочкой, которая умерла. Не могла, и всё!

Марковий наклонился к нему и, понизив голос, чтобы Валентия его не услышала, спросил:

– У вас в будущем есть восковые таблички и стилосы?

Перри попытался сосредоточиться.

– У нас есть... планшеты. Но мы пишем на них, просто касаясь их пальцами.

Марковий посмотрел на него с неподдельным восторгом и поспешил выпрямиться, когда Валентия вернулась на своё место, прижимая ко рту тыльную сторону ладони.

– У котят острые коготки, – сообщила она. – А о чём вы шепчетесь?

– Э...

– Мальчики, вы закончили писать? – спросил старый учитель.

Ухмыльнувшись, Марковий вручил ему свою дощечку с рисунком.

Перри уставился на дощечку у себя на коленях, но перед глазами стояла лишь надпись «Камилла Валентия», выбитая на каменном гробе. И возраст: одиннадцать лет, два месяца и один день. Тогда, в первый день в столовой, Валентия сказала, что ей почти одиннадцать...

Лучше бы он никогда не был в Арле. Лучше бы он не ходил в тот музей и не видел...

Погодите минуточку. В Арле?!

Конечно! Ты девочка в гробу жила в Арле, а эта Камилла Валентия живёт на вилле почти в двухстах километрах от Арля.

Перри мысленно вздохнул с облегчением.

Девочка из гроба никак не могла быть этой Камиллой Валентией.

Лезут в голову всякие глупости, – подумал он.

Глава 16. Букко

– Я пропустил весь чемпионат по футболу, я пропустил финал, и у меня даже нет нормального мяча, – бормотал Перри, чиркая стилосом по земле. – Мне надоело быть глупым рабом. Надоело мыть чужие грязные ноги. И делать скучные цветочные гирлянды. И на каждый обед и ужин есть инжир. Каждый день!

Он в сердцах швырнул стилос на землю.

Я торчу здесь уже полтора месяца, – подумал он в полном отчаянии. – Если я когда-нибудь выберусь, моей семьи уже точно не будет во Франции. Они наверняка думают, что меня уже нет в живых. Они...

– Франция! – крикнул он вслух и снова схватился за стилос.

Вот что я делал неправильно, – подумал он. – В будущем здесь говорят по-французски. Значит, надо писать по-французски!

Он написал на земле два единственных слова, которые знал по-французски: BONJOUR и ZUT^[4], – и выжидательно уставился на них.

Ничего не случилось.

Перри разочарованно фыркнул.

– Эйя, Перегриний... А где Марковий?

Перри заткнул стилос за пояс и вскочил на ноги. К нему, озираясь по сторонам, подошла Валентия.

Он тоже на всякий случай повертел головой.

– Не знаю.

Марковий ему говорил, куда собирался, но Перри не слушал. Он был слишком занят письмом.

– Я иду выбирать себе котика, – сказала Валентия, – и хотела, чтобы Марковий мне помог. – Она опять огляделась по сторонам, словно ждала, что Марковий примчится сию же секунду, чтобы выполнить её повеление. Потом она снова взглянула на Перри. – Ты, кажется, разбираешься в кошках.

– Немного, – ответил Перри.

У некоторых его друзей были кошки.

– Хорошо, – улыбнулась Валентия. – Значит, мне поможешь ты. Понеси это.

Она протянула ему крошечный глиняный кувшинчик.

Перри едва удержался от смеха.

Неужели тебе нужен раб, чтобы донести эту фитюльку? – хотел спросить он, но только пожал плечами и взял у неё кувшинчик.

Котята жили в просторном каменном амбаре вместе с мамой-кошкой. На пути к амбару Перри с Валентией миновали большую купальню, где мылись хозяин и его семья, и сад, где работники собирали инжир. Бесконечный инжир! – вздохнул про себя Перри.

Они проскользнули в приоткрытую дверь амбара. Перри с любопытством огляделся по сторонам. Всюду были запасы еды. Огромные глиняные кувшины с чечевицей, пузатые мешки с горохом и фасолью, бочки с сушёным инжиром – опять инжир! – и всевозможных видов зерно в громадных кучах.

– Котята, смотрите, что я вам принесла.

Валентия отобрала у Перри кувшинчик, сняла крышку и поставила его на пол. В воздухе тут же разнёсся запах вонючего рыбного соуса, и два полосатых котёнка выскочили из-за бочонка с инжиром.

– Вот. – Валентия опустилась на колени и окунула палец в гарум. – Вкусная рыба.

Котята подбежали к ней и обнюхали её палец, тычась в него крошечными розовыми носами. Потом они бросились прочь, их мягкие лапки ступали по земляному полу совершенно беззвучно.

– Вот вы глупенькие, – пробормотала Валентия.

У них за спиной раздался какой-то шорох. Перри с Валентией обернулись. На верхушке огромной кучи ячменя сидел рыжий котёнок и не моргая смотрел на них. Его острые ушки стояли торчком. Глаза были круглые и зелёные. Затем он прыгнул вперёд, скатился кубарем с горы зёрна, неуклюже плюхнулся на пол, тут же вскочил и помчался к ним.

– Хороший мальчик, – сказала Валентия, протянув ему палец с соусом.

Рыжий котёнок слизал угощение маленьким розовым язычком, а потом сунул мордочку прямо в кувшинчик и опрокинул его, так что гарум пролился. Котёнок съел всё до капли, облизнулся, посмотрел на Валентию и с надеждой мяукнул.

– Ты прямо как Букко!^[5] – рассмеялась Валентия и взяла его на руки. – Ты знаешь, кто такой Букко? – спросила она у Перри.

Он покачал головой.

– Персонаж из спектакля. Мама однажды водила меня в театр в городе. Это такое веселье, все актёры такие смешные! А самый умора... – Она опять рассмеялась. – Букко! Жалко, ты его не видел. У него была маска с большими раздутыми щеками, и он делал вид, будто запихивал за них еду!

Продолжая смеяться, она зарылась лицом в мягкую пушистую шёрстку котёнка.

– Ты будешь моим питомцем, – пробормотала она, глядя на котёнка. – Пойдём покажем тебя Марковию.

Они вышли из сарая, и Валентия указала на холм вдалеке, где росли деревья со странными серебристыми листьями.

– Папа ждёт не дождётся, когда созреют оливки, – сказала она. – Ему не терпится испытать новый пресс.

Марковий стоял посреди двора и, увидев друзей, спрятал что-то за спину.

– Вот послушайте, – сказал он.

– Смотри, мой котёнок! – одновременно с ним воскликнула Валентия.

Она подбежала к нему, протягивая котёнка, но Марковий даже не взглянул на её руки. Он растянул губы в озорной ухмылке и повторил:

– Вот послушайте.

В следующий миг у него за спиной раздался характерный, очень грубый звук.

Как будто он громко пукнул.

– Марковий! – возмутилась Валентия.

Перри изо всех сил старался сдержать смех.

Затем Марковий вытащил руки из-за спины и продемонстрировал что-то похожее на полусдувшийся розовый воздушный шарик.

– Это свинной пузырь, – торжествующе объявил он. – Подложу его сегодня Габрине за ужином. Вот будет смеху! Вы только послушайте. Я сейчас хлопну его ещё раз.

Он поднёс пузырь к губам и принялся надувать, пока тот не превратился в круглый шар. Перри чуть не взорвался от восторга.

– Это же мяч! – крикнул он. – Завяжи его, чтобы не сдувался, и дай мне.

Он потянулся к пузырю, но Марковий отошёл в сторону.

– Нет, – сказал он. – Если его завязать, он не будет хлопать.

– Ну пожалуйста! – попросил Перри.

Он уже полтора месяца не играл в футбол!

– Ну ладно, – смилостивился Марковий, но всё-таки хлопнул ещё разок, прежде чем отдать пузырь Перри.

– А теперь посмотри! – воскликнула Валентия, сунув котёнка буквально под нос Марковию. – Его зовут Букко.

– Такой же рыжий, как я, – рассмеялся Марковий. – Ну-ка посмотрим, понравится ему в саду или нет.

Валентия неспеша поставила котёнка на землю.

Перри тем временем нетерпеливо надувал пузырь. Он был склизким и лёгким. Гораздо легче настоящего футбольного мяча. Но это лучше, чем ничего!

– Готово, – сказал он, но Марковия с Валентией уже не было рядом. Они помчались вслед за котёнком на другой конец двора. Перри секунду помедлил, подбросил мяч на руке и крикнул друзьям: – Приготовьтесь ловить!

Он положил мяч на землю и пнул его со всей силы. Удар вышел отличный. Мяч со свистом перелетел через фонтан.

Но Марковий с Валентией просто застыли на месте и смотрели, как мяч летит к ним и падает на землю.

– Вы его не поймали, – с досадой проговорил Перри.

– Что ты сейчас сделал? – спросил Марковий.

Перри уставился на него.

– Я пнул по мячу. Ты разве не знаешь... – начал он и осёкся. Конечно, Марковий не знает. – Эй, уберите его от котёнка! – крикнул он, заметив, что Букко уже подбирается к мячу, выпустив коготки.

Марковий быстро подхватил надутый пузырь и отошёл на пару шагов.

– Мы играем в мяч по-другому, – сказал он.

Он встал прямо напротив Валентии и бросил мяч ей в руки. Но вместо того, чтобы его ловить, она ударила по нему, так что он шмякнулся о землю.

– Это скучно! – воскликнула она. – Я хочу играть как Перегриний.

Она приподняла длинную юбку, заправила её за пояс и поддела мяч ногой. Он покатился по садовой дорожке и остановился.

– Гм, – хмыкнула Валентия. – Как у тебя получается запустить его в воздух?

Перри улыбнулся.

– Я тебя научу. – Он подошёл к мячу. – Вот смотри. Надо бить прямо и как бы чуть-чуть снизу вверх. – Он снова пнул мяч. – Теперь попробуй сама.

Но Марковий подбежал к мячу первым.

– Смотрите все! – крикнул он, взмахнув ногой.

– Прямо! – напомнил Перри, но опоздал.

Мяч отскочил от ноги Марковия и шлёпнулся в фонтан.

Пока Марковий смеялся, держась за живот, Валентия залезла в воду и выловила мяч, изрядно намочив юбку.

– Вы готовы? – обернулась она к мальчишкам.

Хотя ей мешала намокшая отяжелевшая юбка, удар получился на славу. Мяч пролетел над каменным дельфином в центре фонтана. Перри отбежал назад и вытянул руки, готовясь поймать мяч. Розовый шар сверкнул в солнечном свете, ударил Перри прямо в грудь, и он обхватил его двумя руками.

– Отличный удар! – крикнул он.

Но тут с веранды спустилась Абита, нянька Валентии. Она застыла на месте, изумлённо глядя на свою подопечную.

– Что происходит? – спросила она. – Валентия, ты почему в таком виде?

Перри посмотрел на Валентию и усмехнулся. Она уже совсем не походила на дочку хозяина. Запыхавшаяся, растрёпанная, раскрасневшаяся, в мокром платье.

– Мы играем в пинательный мяч, – радостно сообщила Валентия.

– Ты уже не играешь, – сказала Абита. – Мама велела тебе идти в ткацкую мастерскую.

– Я не хочу, – нахмурилась Валентия. – Ткани у меня выходят такими кривыми, что всё равно ни на что не годятся. Даже на туники для рабов.

– Именно по этой причине тебе надо больше практиковаться, – сказала Абита. – Даже юная госпожа должна уметь ткать. Пойдём. Я тебя переодену в сухое и провожу в ткацкую.

Валентия уже собралась уходить, когда на дорожку выскочил Букко.

– Букко! – воскликнула она и подхватила его на руки. – Я про тебя чуть не забыла. Это мой новый питомец. – Она показала котёнка няньке.

– Кошкам нельзя в ткацкую мастерскую, – встревоженно проговорила Абита.

Валентия рассмеялась.

– Букко понравится играть с клубками!

Мальчишки вернулись к игре, а Валентия пошла в дом следом за нянькой, прижимая котёнка к груди.

Глава 17. Новости

– Смотри куда бьёшь! – крикнул Перри, но опоздал.

Марковий запулил мяч прямо в розовый куст, где он, конечно же, налетел на шипы и сдулся с печальным шипением.

– Нет!

Они оба уставились на плоский розовый блинчик, свисавший с ветки. Марковий снял его с куста и растянул в руках, демонстрируя большую дыру.

– Теперь его не надуешь, – вздохнул Перри.

Но Марковий заулыбался, снял с пояса нож, прорезал дыру ещё шире, поднёс пузырь к лицу и прилепил его как маску. Розовую эластичную маску, испещрённую тонкими красными прожилками.

– Как я выгляжу? – спросил он.

– Отвратительно, – честно ответил Перри.

В этот миг на дороге, ведущей к вилле, послышался стук колёс повозки. Мальчики переглянулись. Кто может ехать на виллу в такой час? Гости хозяина и посетители обычно приезжали по утрам.

Они помчались к парадным воротам, и Перри услышал шаги у себя за спиной. Даннорикс тоже спешил к воротам.

Сторожевые собаки рвались на цепях, заливаясь истошным лаем. Перри увидел, как Лоллий, внук Габрины, выглянул из окна на втором этаже пекарни, а потом развернулся и побежал вниз по лестнице.

Марковий распахнул ворота, и во двор въехала небольшая карета, запряжённая тремя мулами. Лоллий рванулся вперёд и взял их под уздцы.

Все с любопытством смотрели, как из кареты выбрался незнакомец. На нём был плащ с капюшоном, закрывавший его от шеи до колен, – вроде пластиковых накидок-дождевиков, какие зрители надевают на стадион, – подумал Перри, – а в руках он держал цилиндрический деревянный футляр, похожий на узкий, вытянутый в длину барабан, перетянутый кожаным ремешком.

– Я привёз письмо от императора Константина, – объявил он.

– От императора! – трепетно выдохнул Лоллий, а Марковий так вытаращил глаза, что Перри испугался, как бы они не вывалились из орбит.

Торжественно и неспешно гонец вскрыл футляр и вынул свиток жёлтого цвета, перевязанный шнуром с причудливой печатью. Поднял его к лицу и прочёл надпись снаружи:

– Рубию Валентину Максиму на вилле Рубия близ Форума Юлия. – Он опустил свиток и уточнил: – Это вилла Рубия?

– Да, да! – воскликнул малыш Лоллий, взволнованно подпрыгивая на месте.

– Это действительно вилла Рубия, – сказал Даннорикс. – Этот мальчик проводит тебя в приёмную... – Он указал на Марковия. – А я сообщу хозяину. Лоллий, отведи мулов в конюшню, там за ними присмотрят.

Приёмная располагалась в передней части дома.

Как только Марковий вышел обратно во двор, Перри набросился на него:

– Что происходит?

– Я не знаю, – ответил Марковий. – Он мне не сказал. Но наверняка что-то важное. Я... Быстрее, хозяин идёт! – Он раскрыл складной нож и обрезал несколько веток с ближайшего цитрона. – Притворись, будто занят работой, – шепнул он Перри.

Перри успел схватить кувшин с водой, и тут во двор вышли Максим и Даннорикс. Волосы Максима липли ко лбу влажными тёмными прядями. Видимо, его вытащили из купальни, – подумал Перри. – Ни разу ещё не видел хозяина виллы таким взволнованным.

Максим чуть ли не бегом бросился к двери в приёмную. Даннорикс бежал следом за ним. Послышались голоса, и Перри с Марковием потихоньку подошли ближе к открытой двери, стараясь услышать, о чём там говорят. Но уже через пару секунд из приёмной выскочил Максим и промчался мимо отскочивших в разные стороны мальчиков, даже на них не взглянув. Он пробежал по веранде, и вскоре им стало слышно, как он с грохотом поднимается по лестнице.

– Что, во имя Юпитера, с ним такое? Почему он бежит как ошпаренный? – вслух удивился Марковий. – Там наверху только ткацкая мастерская и зимние спальни.

– Зимние спальни? А что, здесь разные спальни для лета и для зимы?

– Конечно, – ответил Марковий. – Но...

Он замолчал, когда из окна прямо над ними донеслись крики и восклицания.

– Это Валентия, – сказал Марковий. – В ткацкой мастерской. Что происходит?

Голоса теперь послышались с лестницы.

Перри узнал голос Донаты, радостный и звенящий:

– Я так горжусь тобой, муж! Но всё так неожиданно. Всего две недели на сборы!

– Мы правда поедем? – спросила Валентия.

Максим что-то ответил, но Перри не расслышал, что именно. Все трое уже спустились на веранду. Валентия прижимала к груди котёнка и шла, пританцовывая на ходу, между родителями. Увидев друзей, она на секунду остановилась.

– Ждите здесь, – шепнула она и поспешила в приёмную вслед за родителями.

Дверь захлопнулась за ней с громким стуком.

Мальчики растерянно переглянулись и уставились на массивную деревянную дверь.

– Что происходит? – выдохнул Перри.

Они ждали долго, но Валентии все не было.

Марковий посмотрел на нож у себя в руке.

– Давай-ка займёмся обрезкой, – сказал он. – Я буду резать, а ты поливай.

Цитроны в горшках росли у подножия каждой колонны, и мальчики успели добраться до дальнего конца двора, когда дверь приёмной наконец открылась.

– Валентия! – крикнули Перри с Марковием в один голос и бросились ей навстречу.

– Ни за что не догадаетесь! – объявила она, заливаясь радостным смехом. – Мы уезжаем с виллы Рубия! Я была в мастерской вместе с мамой, и к нам пришёл папа. Император назначил его начальником нового императорского монетного двора, где чеканят монеты, и мы все едем с ним! Уже совсем скоро! В начале ноября!

– М-мы тоже едем? – заикаясь, спросил Марковий.

– Да! Вы с Перегринием едете с нами, потому что нам нужно много рабов. Мы будем жить в городе, в большом доме.

– Отец-Юпитер! – потрясённо проговорил Марковий.

– Это очень большой город, – сказала Валентия и, опустив котёнка на землю, раскинула руки. – Больше, чем Форум Юлия. Папа сказал, там есть всё: гонки на колесницах, гладиаторы...

– Гладиаторы?! – восторженно завопил Марковий и принялся размахивать своим маленьким ножиком как мечом.

Смеясь, Валентия взяла в руки садовые вилы.

– Я тебя одолею! – крикнула она.

– Давай, Перегриний, бери оружие, – сказал Марковий.

Но Перри стоял как громом поражённый. У него в голове эхом звенели страшные слова: Мы уезжаем с виллы Рубия! Мы уезжаем с виллы Рубия!

Ему хотелось закричать: Нет! Мне нельзя уезжать!

Он нащупал за поясом стилос и крепко сжал его в кулаке.

Ему нужно время, чтобы найти то самое слово, которое вернёт его домой. Однажды он напишет его на земле – и снова окажется на развалинах древней виллы и побежит через виноградник обратно к своей семье.

Но если от отсюда уедет, ничего не получится!

– К-когда, говоришь, мы уезжаем? – хрипло выдавил он.

– В первый день ноября, – радостно отозвалась Валентия.

Осталось всего две недели! – подумал Перри.

Если за две недели он не найдёт способ вернуться домой, то застрянет в прошлом уже навсегда!

Глава 18. Новый пресс

Тилувимпий ворвался во внутренний дворик с ведром воды на плече.

– Уже начали давить масло? – спросил Марковий, вскочив на ноги.

– Скоро начнут.

Водонос поставил ведро у ближайший двери и поспешил обратно на рабочий двор.

Перри вытащил из-за спины стилос и снова склонился над своим рисунком на земле. Сегодня утром ему пришла в голову блестящая идея: вместо того чтобы писать слова, надо нарисовать картинку!

Жаль, что я не умею рисовать, – подумал он.

Он стёр убогий рисунок автомобильного капота и попробовал ещё раз.

У него за спиной Марковий что-то тащил по земле с жутким скрежетом.

– Перегриний, давай помогай, – позвал он.

– Погоди...

– Эйя, дурень, ты меня слышишь?! – крикнул Марковий. – Сейчас будут давить оливки. Новым прессом. Пойдём скорее!

Перри поднял голову и вздохнул.

– У меня была классная идея, – пробормотал он. – Но она не сработала.

– Пойдём. Оттащим цитроны на маслобойню, чтобы они не замёрзли зимой.

Перри нехотя засунул стилос за пояс.

– Но там же давят масло...

– Вот именно, – усмехнулся Марковий. – Самое подходящее время устроить цитроны в тепле. Горшки надо перетащить до отъезда, а до отъезда осталось два дня. Никто не будет ругаться. Давай, поднимай горшок с той стороны.

Они вышли из внутреннего двора и встретили Поппиллия, который нёс хлеб для обеда рабов.

– Не рановато ещё для обеда? – окликнул Марковий.

– Лучше раньше, чем позже, – ответил дедушка и поспешил на рабочий двор.

– Он тоже нашёл предлог, чтобы взглянуть на новый пресс, – усмехнулся Марковий.

Перри посмотрел на буханки в корзине Поппиллия, и у него в горле встал плотный комок.

Точно такой же хлеб я попробовал на историческом фестивале, – подумал он. – Почти два месяца назад!

Он вспомнил, как ждал под палящим солнцем, пока из печи для пиццы достанут свежеиспечённый хлеб. Вспомнил, что говорила мама. Древние римляне не ели пиццу.

– Пицца! – воскликнул он. – Эй, погоди. Остановись на минутку.

Он опустил на землю свой край тяжеленного горшка, вытащил из-за пояса стилос и принялся писать, выцарапывая буквы на утоптанной твёрдой земле:

П... И... Ц... Ц...

– Забудь свою глупую писанину, – нетерпеливо проговорил Марковий. – Пошли смотреть на пресс.

– Не забуду! – огрызнулся Перри. – Если я не...

Он дописал слово и вовсе не удивился, что ничего не произошло.

– Ладно, – вздохнул он и снова встал.

В этот миг из ворот рабочего двора выскочила Валентия.

– Вот вы где! – крикнула она. – А я вас ждала! Пойдёмте скорее, они уже начинают. – Она крутанулась на месте и побежала обратно во двор.

Мальчики посмотрели на горшок с цитроном, бросили его и помчались следом за Валентией.

На рабочем дворе было шумно. У дверей маслобойни собралась взволнованная толпа. Там были все рабы с кухни: и Абита, и Поппиллий, и Даннорикс, и Лоллий...

– Пропустите меня! – по-командирски крикнула Валентия.

– И нас! – добавил Марковий и поспешил следом за ней, увлекая за собой Перри.

Они пробились сквозь толпу. Перри заглянул внутрь и увидел огромную балку, тянувшуюся через всё помещение. Один конец балки был закреплён в каменной стене давильни, с другого спускался большой деревянный винт.

Перри расплылся в улыбке.

Внизу винт был притянут железными скобами к тяжёлому камню – тому самому, с лишним отверстием.

Под балкой стояли корзины с растёртыми в кашу оливками, готовые к выжимке масла. Но ничего не происходило. Старший маслобойщик и главный винодел стояли рядом с Максимом и хмурились, глядя на новое приспособление.

– Я всё ещё не понимаю, как оно будет работать с винтом вместо рычага, – пробормотал маслобойщик.

Максим улыбнулся.

– Работать будет. На севере все так делают.

Два раба застыли в ожидании по двум сторонам от гигантского винта, упираясь руками в длинные горизонтальные рукоятки-рычаги.

– Приступайте! – велел им Максим. – Толкайте.

Мужчины двинулись по кругу, и деревянный винт начал вращаться.

Маслобойщик упёр руки в бока.

– Мне всё равно непонятно, как, ходя по кругу, можно что-то выжать... – начал он.

И тут вся толпа дружно ахнула. Медленно, со скрипом и скрежетом, тяжёлый камень оторвался от земли, и его вес передался на пресс.

– Работает! – крикнул Марковий.

Все остальные тоже закричали и стали показывать пальцами на пресс, а Валентия засмеялась и захлопала в ладоши.

Под весом громадного камня балка сплющила корзины с оливками, и масло блестящими струйками брызнуло через плетёные стенки.

– Смотрите!

– Масло пошло!

– Всё работает!

– Могу поспорить, ты никогда в жизни не видел такого хитрого приспособления! – гордо проговорил Марковий, повернувшись к Перри.

Но Перри ему не ответил. Сжимая стилос в руке, он уже выбирался из толпы.

Фабрика, механизмы, экскаваторы! – взволнованно думал он.

Глава 19. До свидания

– Марковий, я понял, что делал не так! – воскликнул Перри. – И как раз вовремя! Я писал по-английски, а надо было писать по-латыни. В конце концов, это же древнеримский стилос, и я...

– Неси в повозку, – перебил его Марковий, сунув ему в руки стопку шерстяных одеял.

– Ты меня слушаешь? – рассердился Перри, но тут в комнату вошла Габрина. Он замолчал и поспешил вынести одеяла на улицу.

Наступил день отъезда. Но я не с ними еду, – с облегчением подумал Перри. – Я вернусь в своё время. Просто надо улучить минутку и опробовать новую идею.

Во внешнем дворе стояли три большие крытые повозки, запряжённые мулами. Перри с изумлением разглядывал вещи, которые в них грузили.

– А это зачем? – спросил он у Квентио, который на пару с ещё одним мальчиком затаскивал в повозку изогнутую подушку размером с диван.

– Для пикников по дороге, – ответил Квентио.

Перри посмотрел, как они грузят в повозку серебряные кубки, круглые глиняные ночные горшки, дрова, жаровню и даже маленький круглый столик. Он отдал Квентио стопку одеял и помчался к пекарне.

Поппиллий с огромной корзиной хлеба преградил ему дорогу.

– Вот, – сказал пекарь, – хлеб для рабов.

Перри тяжко вздохнул, взял у него корзину и поплёлся обратно.

Даннорикс с важным видом осматривал каждую повозку, сверяя её содержимое с записями на восковой табличке.

– Провизия? – спросил он, указав на корзину в руках у Перри. – Неси вон туда. – Он ткнул пальцем в направлении последней в ряду повозки.

Каждая из них напоминала деревянный вагончик с сиденьем для возницы спереди, изогнутой крышей и арочной дверью точно посередине. Перри бросился к последней и озадаченно замер перед дверным проёмом. Пол располагался на уровне его груди, а ступенек, по которым можно было бы подняться, не было и в помине.

Он затолкал корзину внутрь, ухватился за край пола, подпрыгнул и подтянулся на руках. Пошатываясь, он поднялся на ноги и огляделся.

Вдоль стенок стояли дощатые скамьи, а весь пол посередине был завален едой: деревянными ящиками с яйцами, аккуратно уложенными в солому; глиняными горшками с мёдом и мочёными грушами; кусками солёного мяса, завёрнутыми в мокрые, пропитанные уксусом тряпки; льняными мешками с сушёными яблоками и инжиром; амфорами с вином и оливковым маслом; изюмом в свёртках из листьев; связками колбас и глиняными кувшинами с вонючим рыбным соусом.

Перри подтащил корзину с хлебом поближе к центру и выбрался из повозки.

И тут его остановила Боника, горничная хозяйки. Вручила ему серебряный кувшин и таз.

– Неси их туда, – она указала на первую повозку. – И поставь аккуратно.

– Но...

– И ещё это, – сказала другая молоденькая рабыня и отдала Перри длинную деревянную шкатулку. – И будь с ней осторожен. Там внутри стеклянные флаконы с маслом для волос и духами.

Перри сделал, что ему велели, потом насторожённо выглянул из повозки, убедился, что поблизости никого нет, быстро спустился и помчался к пекарне.

Марковия он нашёл в спальне. Тот как раз собрал вещи в сундук и пытался вытащить его наружу.

– Быстро. Скажи мне, как написать римскими цифрами «две тысячи», – попросил Перри.

– ММ, – ответил Марковий. – Но...

– Тише...

Перри упал на колени, вытащил стилос и принялся яростно выцарапывать буквы на земляном полу.

– Я пишу дату из будущего, – объяснил он. – MMXX...

Он дописал последнюю цифру-букву и с надеждой поднял голову.

– Отец-Юпитер! – воскликнул он, копируя своего друга. – Я всё ещё здесь.

– Да, и раз уж ты здесь, помоги мне вынести сундук, – сказал Марковий.

– Мою одежду можно было не брать, – сказал Перри, когда они вышли за дверь. – Я с вами не еду. Я уверен, что это какое-то латинское слово... Погоди, я придумал!

Он отпустил свой конец сундука и снова упал на колени.

– Porta! – воскликнул он.

Ворота. Как врата в будущее...

Но врата в будущее не открылись, и Перри пришлось снова взяться за сундук и тащить его вместе с Марковием к средней повозке.

Бальбус и Абита уже были внутри, сидели на дощатой скамейке. Сморщенное лицо Бальбуса выглядело помятым и озабоченным, но Абита сияла улыбкой.

– Валентия сейчас принесёт своего кота, – сказала она. – И можно ехать. Садись, сынок. И ты, Перегриний, тоже. Не скачи как блохастая собака.

– Нет! – застонал Перри.

И бросился к выходу из повозки.

Хозяин как раз вышел на улицу и давал последние указания управляющему, который оставался на вилле. Валентия подбежала к средней повозке, следом мчался Квентио, едва за ней поспевая.

Задыхаясь, Валентия прислонилась плечом к боку повозки.

– Букко... не хотел... забираться в корзину, – сказала она, чуть отдышавшись. – Заноси его внутрь, Квентио. И помоги мне подняться!

Перри отступил от двери, освобождая проход. Квентио забрался в повозку и затащил Валентию внутрь. Она упала на пол и рассмеялась, держась за бока. Потом поднялась на ноги и плюхнулась на скамью рядом с Марковием.

– Мы уже едем! – объявила она. – Перегриний, садись со мной. – Она похлопала по скамье с другой стороны от себя.

– Нет, мне нужно... – Перри опять бросился к двери. Он спрыгнул бы вниз и остался на вилле...

Но передняя повозка уже тронулась с места, и когда Перри встал в дверном проёме, он увидел, что их возница тоже тронул поводья.

– Сядь, Перегриний, – сказала Валентия. – А то вывалишься из повозки.

Во дворе толпились рабы. Все, кто остался на вилле, пришли попрощаться.

– До свидания! – крикнула Валентия, высунувшись в окно.

До свидания! Точно! – подумал Перри. – То самое слово! Я написал Ave – здравствуй – и меня перебросило в Древний Рим. И если я напишу Vale – до свидания – меня вернёт обратно...

Он огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, на чём можно писать стилусом. И пусть все увидят, это уже не так важно. Ему надо вернуться домой. Пока повозка ещё не отъехала от виллы...

Он встал на колени, вытащил из-за пояса стилос и принялся выцарапывать буквы на стенке деревянного сундука.

– Перегриний, что ты делаешь? – спросила Валентия.

Повозка дёрнулась и сдвинулась с места, и кончик стилоса соскользнул. Перри покрепче сжал его в руке и попробовал ещё раз. Одна половинка буквы V уже есть...

– Мы едем в Арелат! Мы едем в Арелат! – пропела Валентия.

Перри застыл.

– К-куда мы едем? – заикаясь, пробормотал он.

– В Арелат. Ты разве не знал? – удивилась она.

Перри уставился на неё.

У него в голове явственно прозвучали мамины слова, один из её любопытных фактов: «Арль – современное название города. Древние римляне называли его Арелат».

– Ты хочешь сказать... – еле выговорил Перри. – Ты хочешь сказать, что будешь жить в Арелате? – прохрипел он.

– Конечно, – хихикнула Валентия. – И ты тоже, дурень.

Перри чувствовал себя так, словно на него опустилась балка давильного пресса. Если Валентия будет жить в Арле, значит... она и есть та Камилла Валентия из гроба в музее!

Он услышал, как первая повозка выехала за ворота, стуча колёсами по мостовой. Это его последний шанс. Можно спрыгнуть сейчас, написать слово Vale и вернуться домой, в своё время. Или...

Их повозка уже набирала ход.

Если я не спрыгну прямо сейчас, то потом будет поздно, – подумал он. – Я уже никогда не увижу свою семью.

Он посмотрел на Валентию, которая сидела в обнимку со своей драгоценной кошачьей корзинкой, легонько покачивалась и смеялась. Если он останется с ней, то, возможно, сумеет придумать, как спасти ей жизнь. Если же он уйдёт...

Долгое, мучительное мгновение он стоял на коленях, прижимая стилос к деревянному сундуку, а потом засунул его обратно за пояс и поднялся на ноги. Когда повозка выехала с территории виллы, Перри подошёл к Валентии и сел рядом с ней.

Глава 20. Путешествие начинается

Повозка катилась по винограднику в море багряных осенних листьев.

Но Перри не смотрел в окно. Он уставился в пространство перед собой и думал о своей семье. Вспоминал Мелиссу. Как они с ней сидели рядышком в самолёте, в круге света от иллюминатора, шептались и ели солёный арахис из одной пачки. Вспоминал маму, её гордое и сияющее лицо, когда она вручила ему странной формы свитер, который связала для него сама...

Мама, я готов без возражений носить все дурацкие вещи, которые ты мастерила для меня, лишь бы увидеть тебя снова, – подумал он, и его глаза заблестели от слёз.

Он вспоминал папу, в шортах и сандалиях на заднем дворе. Когда Перри был маленьким, папа учил его играть в столбовой теннис^[6] и однажды так сильно влупил по мячу, что столб свалился, потому что папа плохо его закрепил... Перри рассмеялся сквозь слёзы.

Валентия удивлённо повернулась к нему.

– Перегриний, ты чего...

– Река! – крикнул Марковий.

За виноградными лозами показалась блестящая лента воды.

Валентия вскочила на ноги, бросив корзину с котёнком на колени Перри.

– Осторожнее! – предупредила Абита, когда Валентия с Марковием бросились к двери.

Перри тоже вскочил, задвинув корзину под скамью.

Они подъезжали всё ближе к реке...

Повозка резко дёрнулась, и Перри отбросило к стенке повозки. Повсюду вокруг плескалась вода.

Мулы тащат нас в реку! – подумал он.

Валентия вскрикнула, и сердце Перри чуть не выскочило из груди. Но Валентия стояла на месте, высунувшись из двери, держалась за раму одной рукой, а другой что-то показывала Марковию вдалеке.

Перри смотрел на неё и понимал, что никогда её не бросит. Иначе он будет мучиться всю оставшуюся жизнь, представляя себе сотни разных ужасных смертей, которые её поджидали... которые он мог бы предотвратить...

Он рванулся вперёд и схватил её за рукав платья.

– Не упади.

Она обернулась к нему и рассмеялась.

– Ты такой смешной, Перегриний! Это же брод. Переправа. Мы всё время так ездим на Форум Юлия. Здесь так мелко, что реку можно перейти пешком.

– Ясно, – пробормотал Перри со слабой улыбкой.

Валентия подтащила его ближе к двери. Перри встал между ней и Марковием и посмотрел вниз на гальку на дне реки и на прозрачную воду, журчащую по деревянным спицам колёс.

Повозка выехала на берег. Дети, держась друг за друга, вернулись на свои места, и Перри засмеялся вместе со всеми.

Валентия примостилась у окна и огляделась в поисках корзины с котёнком.

– Она здесь, – сказал Перри, вытащив корзину из-под скамьи.

– Она что-то тяжёлая, – сказала Валентия, отодвигая её в сторонку. – Пусть её держит Абита.

Через несколько минут они выехали на широкую мощёную дорогу.

– Форум Юлия слева, – объявила Валентия и взволнованно заёрзала на скамье, когда повозка свернула направо. – Я никогда раньше не ездила по этой дороге. Папа сказал, что по ней мы доедем до самого Арелата.

– Смотрите, дети, – торжественно проговорил Бальбус, наклонившись к окну. – Это Виа Аврелия, то есть Аврелиева дорога. По ней мы доедем до самого Арелата.

Валентия закатила глаза.

– Наш милый глухой старый Бальбус, – пробормотала она.

У дороги одиноко стояла невысокая, но широкая колонна. Перри выкрутил шею, чтобы получше её рассмотреть. Это, наверное... Да! Он уже её видел, только теперь на боку колонны чётко различались римские цифры XVIII, выбитые в камне и выкрашенные в красный цвет.

– Видел этот милевой столб? – шёпотом спросил он у Марковия. – Он сохранится и в будущем. Я его видел, когда мы проезжали тут... – У него на миг перехватило дыхание. – Всей семьёй.

– О чем вы шепчетесь? – спросила Валентия.

Перри с Марковием переглянулись.

– Он... я... – заикаясь, пробормотал Перри.

– Перегриний хотел... – начал Марковий.

Им навстречу катилась большая телега, запряжённая двумя волами и нагруженная гусями. Их громкий гогот заглушил голоса мальчиков. Когда она проехала, Перри выглянул из двери на другой стороне повозки и испуганно вскрикнул.

– Смотрите! Корзины на ножках!

Валентия с Марковием посмотрели в ту сторону и рассмеялись.

– Корзины на ножках! – проговорили они сквозь смех. – Корзины на ножках!

И тут Перри увидел, что корзины несёт маленький пузатый ослик. Он шагал, наклонив голову, а две большие корзины, навьюченные на него, были доверху набиты дровами. Перри тоже рассмеялся, а мальчик, который вёл ослика под уздцы, лишь мельком взглянул на их повозку и сразу отвёл глаза.

Бальбус наклонился вперёд и погрозил пальцем своим воспитанникам.

– Но путешествие не сделает из тебя мужа ни лучше, ни здоровее, – произнёс он высоким скрипучим голосом. – Лишь в учёных занятиях и в общении с мудрецами обретаем мы твёрдость духа.

– Из меня оно точно не сделает мужа! – отозвалась Валентия, и все трое вновь рассмеялись.

Повозка ехала дальше, дребезжа и трясясь на мощённой камнями дороге. Бальбус продолжал сыпать цитатами из великих, но его никто не слушал.

Внезапно Перри вскочил на ноги.

– Там солдаты!

Повозка остановилось, и трое детей бросились к двери.

Первая карета стояла у въезда на арочный каменный мост, который охраняли солдаты. Даннорикс высунулся из окна и размахивал у них перед носом каким-то свитком.

– Он показывает им пропуск, – объяснила Валентия. – Там написано, что папа – влиятельный человек и путешествует со своей свитой по распоряжению императора!

– Посмотрите, какие у них мечи и щиты! – воскликнул Перри.

– И шлемы! И копья! – добавил Марковий.

– Вот так я и хотел нарядиться, – вздохнул Перри.

– Ты? Что значит... ты? – спросила Валентия.

– Э...

– Ты иногда говоришь очень странные вещи, – сказала Валентия. – И почему тебя так восхищают солдаты? У вас на севере наверняка много воинов для защиты границ.

Перри растерянно уставился на неё, но тут Марковий крикнул:

– Мы снова едем!

После моста виноградники и деревья по сторонам дороги сменились постройками. Кажется, они въехали в какой-то город.

Точно как на иллюстрациях в маминой книге о Древнем Риме! – подумал Перри.

Вдоль дороги тянулись белые здания с верандами под рыжими черепичными крышами и с широкими красными полосами на стенах. Прилавки торговых лавок были вынесены прямо на каменный тротуар.

– Город Форум Вокония, – объявил Бальбус. – Вспомним, что говорил великий Плутарх...

Перри смотрел на колбасы, шипящие на раскалённых углях, на пекаря, вынимавшего хлеб из печи, на человека, который ел что-то похожее на жареную рыбу, завёрнутую в бумагу...

Но пиццы здесь нет, – уныло подумал он.

– Я хочу есть, – сказала Валентия. – Наверное, уже давно пора обедать.

Она посмотрела на Абиту.

– Пока ещё рано, – ответила няня.

Сразу за городом стоял милевой столб с красной отметкой XXII.

– Десять-десять-два... – пробормотал Перри, пытаясь разобраться в римских цифрах. – Двадцать два! Значит... – На камне у виллы было написано восемнадцать, и если вычесть восемнадцать из двадцати двух... – Мы проехали четыре мили.

– Всего четыре? – простонала Валентия. – Папа сказал, что сегодня нам надо проехать двадцать три мили!

Она сгорбилась на сиденье, глядя на вновь появившиеся за окном виноградники.

– Я хочу есть, – повторила она.

В кои-то веки Бальбус услышал её слова.

– Как писал великий Сенека: Нет дороги, что уведёт тебя прочь от влечений, от гнева, от страха... Менять нужно ум, а не место, – продекламировал он.

Вскоре повозки свернули с главной мощёной дороги на земляную просёлочную.

– Ну наконец-то! – воскликнула Валентия.

– Мы сейчас перевернёмся! – испуганно проговорила Абита, когда их повозка подпрыгнула на очередном ухабе.

Но они благополучно добрались до берега реки, где и остановились.

Марковий выпрыгнул из повозки и захромал, потирая пятую точку.

– Ноги жуть как затекли, я их даже не чувствую! – сообщил он со смехом.

Перри осторожно выбрался наружу с кошачьей корзинкой в руках.

– Как поживает мой бедный Букко? – промурлыкала Валентия, поднимая крышку.

Маленький рыже-белый котёнок, свернувшись калачиком, крепко спал.

– Маленький нахал! – воскликнула она. – Я за тебя беспокоюсь, а ты там дрыхнешь! – Она опустила крышку и посмотрела на Перри. – Ты пока подержи Букко, а я схожу посмотрю, что они нам готовят.

Еду на открытом огне готовили два наёмных работника. Один держал миску, второй смешивал продукты.

– Пять... шесть... семь... – считал он вслух, разбивая яйца.

– Что ты готовишь? – спросила Валентия.

– Омлет, юная госпожа.

Из корзины послышалось шебуршание. Перри открыл крышку. Котёнок вскинул голову, потом поднялся на задние лапки, положил передние на край корзины и с любопытством посмотрел на повара.

Тот взбивал яйца деревянной палочкой. Затем добавил оливковое масло и медленно вылил смесь в широкую глиняную сковороду, стоящую на решётке над костром.

Перри с удовольствием вдохнул аппетитный аромат. Омлет на сковороде поднялся, стал пузырчатым и золотистым.

– Подай мне блюдо, – велел повар.

Второй мужчина протянул ему красное блюдо с фигурками антилоп и зайцев по ободку.

Повар выложил на него омлет, а потом, к ужасу Перри, полил его мёдом и щедро посыпал перцем.

– Готово! – объявил он.

Пикник устроили в тени под деревьями с натянутой на них красной тканью. Доната и Максим улеглись на большую изогнутую подушку, как на обеденную кушетку на вилле. Марковий поставил омлет на маленький круглый столик, а Валентия придвинула складной табурет.

Она посмотрела на Перри и похлопала себя по колену.

– Посади Букко ко мне на колени.

– Только не корми этого зверя, – сказал Максим. – А то как бы его не стошнило в корзине.

– Да? – Валентия погладила котёнка и опустила его на землю. – Ну ладно, Букко. Тогда просто побегай по травке.

Котёнок сел и жалобно замяукал. Но угощения ему не дали, и он принялся с интересом обнюхивать высокую траву, шелестящую у него над головой.

Валентия отломила кусок белого хлеба и зачерпнула щедрую порцию омлета. У Перри громко заурчало в животе.

– Мальчики, я разрешаю вам пойти поесть, – сказал Максим, махнув рукой в сторону реки.

Рабы и наёмные рабочие устроились на обед на речном берегу. Перри с Марковием спустились к ним, и Перри разочарованно застонал. Они ели лишь пресный хлеб и инжир.

Ему даже не захотелось присесть. Он принялся ходить кругами, пиная опавшие листья и подбрасывая на руке ягоду инжира.

– Лови, – крикнул он Марковию.

Вскоре настала пора собираться и ехать дальше.

– Пойдём снимем навес! – крикнул Марковий. – Давай кто быстрее!

Перед привалом между двумя деревьями натянули красную ткань. Перри выбрал дерево повыше и быстро забрался наверх. Внизу суетились рабы, собирали и тащили обратно в повозки вещи: изогнутую подушку, маленький столик, блюдо с мочёными грушами, винные кубки...

Перри отвязал ткань от веток и посмотрел на Марковия на другом дереве. Тот ухмылялся и показывал пальцем вниз на Валентию, которая стояла под навесом и растерянно озираясь по сторонам.

– Раз... два... три! – прошептал Марковий, и мальчики одновременно отпустили свои края ткани.

Она упала прямо на голову Валентии.

– Эй! – крикнула она, потом выбралась из-под навеса и сердито уставилась на мальчишек. – Спускайтесь сейчас же и ищите Букко, – велела она. – Он куда-то пропал.

Перри с Марковием спустились и принялись бродить среди деревьев, громко зовя котёнка по имени.

К ним подбежала Абита с кошачьей корзинкой в руке.

– Нам пора ехать. Где твой котёнок? – спросила она у Валентии.

Максим тоже подошёл к ним и спросил:

– Что за задержка?

– Я не могу найти Букко, – сказала Валентия, и Перри услышал дрожь в её голосе.

– Подождите, я знаю что делать! – крикнул он и помчался к последней, третьей, повозке, куда грузили провизию.

– Быстро, – сказал он, просунув руку в дверь. – Хозяину нужен гарум. В маленькой миске.

Повар с изумлённым видом схватил кувшин, перелил в миску немного соуса и передал Перри.

Стараясь не вдыхать запах, Перри поспешил обратно.

– Вот, сейчас мы его выманим, – сказал он. – Протяни руку.

Он плеснул рыбного соуса на руку Валентии, и уже в следующий миг к ним подскочил взъерошенный комочек оранжево-белого меха.

– Букко! – Валентия подхватила его на руки и рассмеялась, глядя, как он облизывает её пальцы.

– Когда я привёз кошку домой, я не подозревал, что от них может быть столько хлопот, – сказал Максим. Но Перри заметил, что его тёмные глаза лучатся от смеха.

Они забрались в свою повозку и расселись по местам.

Максим заглянул к ним.

– Следите, чтобы корзина с котом была плотно закрыта, – сказал он. – Нам предстоит долгий путь. Никто из вас, детишки, ещё не ездил в такую даль.

Когда он ушёл, Валентия озадаченно повернулась к Перри.

– Почему папа сказал, что никто из нас ещё не ездил в такую даль? – спросила она.

Перри молча уставился на неё, и её глаза широко распахнулись.

– Ты что-то скрываешь? Я не верю, что ты приехал из Августы Треверорума! Но откуда тогда?

Повозка покатилась по дороге. Перри глубоко вдохнул и посмотрел на Марковия.

– Я ей расскажу? – спросил он.

– О чём? – воскликнула Валентия.

– Тише, – шикнул на неё Марковий и посмотрел на Абиту. Но она разговаривала с Бальбусом на другом конце длинной скамьи. Он наклонился поближе к Перри и широко улыбнулся. – Давай, загадочный мальчик, расскажи ей всю правду.

Глава 21. Большой секрет

– О чём? – спросила Валентия, нетерпеливо переводя взгляд с одного мальчика на другого.

Перри буквально затрясло от волнения. Он придвинулся ближе к Валентии и прошептал ей на ухо:

– Да, ты права. Я приехал не из Августы Треверорума. Я прибыл из будущего!

Она изумлённо уставилась на него, а затем сердито нахмурилась, сложив руки на груди.

– А теперь говори правду! – резко сказала она.

– Это правда! – воскликнул Марковий, заливаясь смехом. – Я тоже сначала не верил, но он доказал. Давай, Перегриний, расскажи ей.

Бальбус на другом конце скамьи снова принялся сыпать цитатами из великих:

– Так неужели мудрости, каковая превыше любого искусства, можно набраться в пути?

Но дети не обращали на него внимания. Они сбились в тесный кружок, склонившись друг к другу.

– Так не бывает, – прошептала Валентия. – Как ты здесь очутился? Что с тобой произошло?

Перри вспомнил, как нашёл стилос два месяца назад.

– В будущем, – медленно произнёс он, – вилла Рубия превратится в руины...

– В руины! – ахнула Валентия.

– Да, и там...

Перри рассказал, как всё было. Валентия слушала, затаив дыхание.

– Значит... Ты волей случая оказался на вилле именно в тот день, когда папа вернулся с севера? – спросила она, когда он закончил.

– Да!

– Забавно, – хихикнула Валентия. – На вилле все думали, что ты приехал с отцом.

– Мне непонятно, почему твой отец не поинтересовался, откуда я взялся, – сказал Перри. – Он должен был знать, что меня с ними не было.

Валентия пожала плечами.

– Он уезжал на три года. Наверное, он думал, что ты просто один из мальчишек-рабов, которые за это время подросли.

Марковий едва не подпрыгивал от нетерпения.

– Расскажи ей о будущем, Перегриний. Расскажи о повозках, которые ездят сами по себе, без всяких мулов, – сказал он. – И ещё...

– Повозки не ездят без мулов, – рассмеялась Валентия.

– В будущем ездят, – сказал Перри. – Причём так быстро, что от виллы Рубия да Арелата можно добраться за два часа. У нас есть... повозки, которые могут летать, и...

– И про рабов. Ты не поверишь! – воскликнул Марковий. – Расскажи ей про рабов.

Перри улыбнулся.

– В будущем нет ни рабов, ни хозяев. Рабство запрещено.

Валентия уставилась на него.

– Но ведь должны же быть люди, которые разжигают огонь, готовят еду, прислуживают за столом и всё в таком роде, – сказала она. – Или там, в будущем, это тоже делают повозки?

Все рассмеялись.

Валентия вновь посерьёзнела.

– Но некоторые люди рождены быть рабами.

Перри посмотрел на Марковия.

– Ты тоже родился рабом?

– Да, конечно. Моя мама – рабыня, и, значит, я тоже.

– Но... мне одно непонятно, почему тебя это не возмущает? – спросил Перри. – Тебе разве не хочется быть свободным, как те люди, которые пришли собирать виноград?

Марковий покачал головой.

– У этих людей тухлая жизнь. Им приходится браться за любую работу, которую им предлагают, но даже тогда они чаще всего голодают. По крайней мере, я всегда ем досыта, и мой хозяин не бьёт кнутом своих рабов...

– И даёт образование, – добавила Валентия.

Марковий закатил глаза.

– Но, Марковий, у тебя не должно быть хозяина, – возразил Перри. – Не должно быть никого, кому разрешается тебя бить!

Все трое почти не замечали дороги. Они продолжали шептаться и спорить. И подняли головы только тогда, когда услышали крики и почувствовали, как повозка резко свернула в сторону.

Теперь они ехали по узкой дорожке, по обеим сторонам которой стояли каменные столбы, похожие на ворота.

На камнях была выбита надпись: «ЧАСТНАЯ ДОРОГА».

– Приехали! – крикнул Марковий. – Видимо, это вилла, где мы остановимся на ночь. Отец-Юпитер, вы только гляньте!

Перри думал, что вилла Рубия очень большая, но эта вилла была в три раза больше. Сад перед ней напоминал ухоженный парк.

– Посмотрите на деревья! – Валентия указала на высокие кусты, подстриженные в форме разных животных.

– И ещё озеро с целым островом! – воскликнул Перри.

– Это вилла друга отца, – сообщила Валентия с ноткой гордости в голосе.

– Видимо, это какой-то большой человек при дворе императора, – сказал Марковий. – Раз у него такой дом.

Внутри дом оказался ещё более впечатляющим. Ужин подали в столовой размером с баскетбольную площадку. В нишах на стенах стояли статуи, раскрашенные в яркие цвета с золотом, а пол украшала мозаика с изображением охотников на лошадях. И что самое удивительное: посреди комнаты располагался искусственный пруд, в котором плавали настоящие рыбы.

Перри с Марковием стояли за спиной у хозяина и хозяйки. Мальчиков постоянно толкали рабы, которые прислуживали за столом и носились по комнате как угорелые.

– Надеюсь, Букко не попытается съесть рыбу в пруду, – сказал Перри, с тревогой взглянув на котёнка на коленях у Валентии.

Но Букко больше интересовали тарелки с едой: запечённый кабан, жареные омары и павлин, украшенный его же синими и зелёными перьями.

Следующим утром, когда они снова встретились в повозке, Валентия буквально пищала от восторга.

– Какой потрясающий дом! – воскликнула она и напустила на себя гордый, надменный вид. – Папа сказал, что наш дом в Арелате тоже будет большим и красивым. Перегриний, а какие дома у вас в будущем? У вас тоже есть статуи и пруд с рыбами в столовой?

Перри рассмеялся.

– Нет, у нас нет прудов и статуй. И мозаичных картин на полу тоже нет.

– Так значит... – Валентия нахмурилась. – Вы все очень бедные?

– Нет, не бедные. Просто нормальные, – сказал Перри. – Так живут все нормальные люди.

– Расскажи ей про таблички, на которых вы пишете пальцами, – попросил Марковий. – И про шкатулки, чтобы разговаривать с людьми на большом расстоянии.

В тот вечер они остановились на вилле поменьше, а утром, когда пришло время садиться в повозки, мальчики случайно услышали, как Максим обеспокоенно сказал жене:

– Жаль, что сегодня придётся заночевать на постоялом дворе. Не самое подходящее место для вас с Валентией. Боюсь, там могут быть шумные и неприятные личности.

– Что он имел в виду? – спросил Перри, когда они забрались в повозку.

– Без понятия, – ответил Марковий. – Но мне не терпится узнать!

Когда они добрались до постоялого двора, уже наступила ночь. Марковий с Перри с нетерпением выглянули в окно. В темноте мерцали пляшущие огоньки: это мальчишки-прислужники с масляными фонарями на палках высыпали во двор, чтобы распрячь мулов и отвести их на конюшню.

Выпрыгнув из повозки, Перри и Марковий огляделись в поисках неприятных личностей.

– Марковий, Перегриний, – окликнула их Абита, подталкивая Валентию к двери. – Не стойте столбами. Идите за мной.

Они вошли в шумный сумрачный зал, где какие-то люди сидели за длинными столами, кричали, размахивали руками, роняли стулья, о чём-то спорили и потрясали кулаками. Воняло дымом, вином и незнакомой едой.

Перри в изумлении застыл на пороге. Марковий возликовал.

– Кажется, мы их нашли! – крикнул он на ухо Перри.

И тут Перри испуганно вздрогнул: мужчина за ближайшим к двери столом со злостью ударил кулаком по столешнице и издал яростный рёв. Кубики для игры в кости скатились на пол, глиняные кружки опрокинулись, забрызгав Перри каким-то вонючим пойлом.

– Если хотите подраться, идите на улицу, – крикнул кто-то из глубины зала.

Но мужчины, игравшие в кости, не обратили на него внимания.

– Мухлюешь, скотина! – взревел кто-то из них. У него были красные щёки и свёрнутый набок нос.

– Там была двойка, не тройка, – крикнул другой.

Грубая игра, – подумал Перри, обходя их.

Громкие голоса доносились с другого конца зала, где на длинных скамьях сидели мужчины и женщины, прихлёбывали что-то явно спиртное и крепкое из больших глиняных кружек, размахивали руками и пытались петь. Женщины выглядели странно: их лица были выкрашены в белый цвет, а щёки – в ярко-красный.

Максима и Донату проводили в отдельную комнату в глубине помещения. Перри мельком увидел, как Валентия обернулась через плечо, обвела зал изумлённым взглядом и поспешила вслед за родителями.

– Давай поедим, – сказал Марковий, подталкивая Перри к большому столу.

Они втиснулись на край скамьи. Перри с ужасом посмотрел на тарелки с объедками, обглоданные косточки и ореховую скорлупу.

Игроки снова взялись за кости. Мужчина со сломанным носом бросил кубики и с отвращением фыркнул, выпустив из ноздри пузырь соплей.

– Мне здесь не нравится, – с отвращением пробормотал Перри.

– А мне нравится, – усмехнулся Марковий.

Глава 22. Арелат

– Всем вставать! – крикнул Даннорикс. – Хозяин хочет выехать пораньше.

Перри застонал. Ему не хотелось вставать. Хотелось досмотреть сон, в котором он снова был дома, прыгал на диване с друзьями, радовался и кричал, когда они вместе смотрели по телевизору финал чемпионата Австралии по футболу...

Он крепко зажмурился, пытаясь не дать сну ускользнуть.

– Перегриний, ночью я видел кое-что забавное, – шепнул Марковий ему на ухо.

– Для шуток ещё слишком рано, – проворчал Перри.

Марковий расплылся в улыбке:

– Пока ты спал, по тебе ползали мыши!

Перри тут же открыл глаза и скатился с соломенного матраса на голый пол.

– Ну, одна мышь точно была, – усмехнулся Марковий.

В повозки запрягли отдохнувших мулов, и уже на рассвете они выехали с постоялого двора на Аврелиеву дорогу.

Перри сонно смотрел в окно на проплывающий мимо город. Вчера вечером он не заметил его в темноте.

– Дети, это Аквы Секстиевы, – объявил Бальбус, когда они проехали через каменные городские ворота. – Один из первых городов, основанных римлянами в...

– Аквы Секстиевы! – воскликнул Перри, внезапно проснувшись.

Он повернулся к своим друзьям и сообщил, понизив голос:

– Я был здесь раньше.

На него нахлынули воспоминания: их взятая в прокате машина на залитой солнцем мощёной площади, вкус слоёного круассана, мама обернулась к ним с Мелиссой с переднего сиденья и выдала любопытный факт: «Экс основали римляне, но они называли его Аквы Секстиевы...» Перри судорожно сглотнул и быстро продолжил:

– До Арелата всего час езды. Мы уже почти приехали. – Тут он смутился и покачал головой. – Нет, я постоянно забываю. В моё время, в далёком будущем, мы добрались от Арелата до вашей виллы за пару часов. Мне даже не верится, что мы едем уже столько дней.

Несмотря на ранний час, на улицах города было оживлённо. По дороге шагали носильщики с грузами на спине. По тротуарам бродили лоточники, предлагали прохожим свои товары. Рабы толпились у каменного фонтана, наполняя ведра водой, а привязанные к столбам у дороги ослы громко кричали и норовили цапнуть зубами каждого, кто проходил мимо.

– Расскажи нам, как здесь было... то есть будет в будущем, – прошептала Валентия.

Перри смотрел в окно, но видел не то, что происходило за ним. Он вспоминал столики на открытой веранде кафе, лимонад прямо из холодильника, сестру, фотографирующую всё на телефон.

Он моргнул. За окном показалось величественное здание с колоннадой и что-то вроде рынка...

Затем скрип колёс и стук копыт мулов сделался громче. Повозка ускорила ход. Они выехали из города.

– Мы едем-едем-едем! – пропела Валентия.

Перри повернулся к ней.

– Когда у тебя день рождения? – спросил он.

– День рождения? – удивлённо переспросила Валентия. – На ноябрьские иды. Через десять дней. А почему ты спросил? Хочешь купить мне большой-пребольшой подарок? – Она широко улыбнулась, давая понять, что шутит.

– Я... я просто подумал, мы уже доберёмся до Арелата или ещё нет?

– Приедем как раз накануне, – сказала Валентия. – Папа говорит, что до Арелата ещё четыре дня пути.

– Четыре дня, – простонал Марковий.

Однако Перри думал не о путешествии. Его волновала только надпись на гробе. Если за десять дней он не сумеет спасти Валентию, она умрёт.

Но я обязательно её спасу! – пообещал он себе.

Наконец наступило последнее утро их долгого путешествия. На подъезде к городу дети высунулись из окна – Перри крепко держал Валентию – и все вместе смотрели на дорогу впереди.

– Арелат! – крикнул Марковий. – Я первый увидел!

Но Перри с Валентией тоже все видели: высокую каменную стену, опоясывающую холм, внушительные арочные ворота с круглыми башнями по бокам, очередь из повозок на въезд... А потом – толпы людей, здания, шум и запахи, которые будто выплеснулись из города им навстречу.

– Фу, чем так смердит? – громко протянул Марковий с восторгом в голосе.

Перри увидел, как какие-то люди окунают шкуры животных в чан с мерзкой на вид жидкостью и полощут их там.

Потом он заметил перед дверью огромного амбара череду овец. Сплошное блеяние, топот, всплески... и кровь.

– Смотри как забавно! – воскликнул Марковий, но, к облегчению Перри, он не имел в виду забой овец. Высунувшись в окно, Марковий показывал пальцем на гончара с руками, вымазанными в глине по локти, который лепил гигантскую амфору.

– Что тут происходит? – спросила Валентия.

Мимо повозки прошла толпа музыкантов с флейтами и рожками. Потом – какие-то люди с длинными носилками, усыпанными цветами. За ними тянулся дымок благовоний.

– Там под цветами мертвец! – крикнул Марковий.

– Да, это похороны, – сказала его мать.

У Перри заныло в животе. Теперь он заметил могилы по обеим сторонам дороги. Он видел кладбища и в других городах, мимо которых они проезжали, но здесь могил было больше всего. Наверное, несколько сотен.

Вот откуда взялись каменные гробы в музее! – с ужасом понял он.

Они проехали мимо других повозок, ждущих в очереди у ворот. Даннорикс высунулся из окна со специальным пропуском. Стражники, охранявшие ворота, направили их кортеж в большую центральную арку.

– Хорошо быть богатым и знатным! – сказала Валентия.

– Мы въезжаем в Арелат, – торжественно провозгласил Бальбус. – Маленький Рим Галлии.

Дети смотрели на высокую стену и массивные башни над ними.

– Кажется, они выстоят целую вечность, – с благоговением в голосе произнесла Валентия.

– Так и есть, – прошептал Перри. – Часть их сохранилась до моего времени.

Он моргнул. Когда он видел эту стену в последний раз, с ним была его семья...

Повозки с трудом пробирались по улице, запруженной пешеходами. Люди были повсюду: толпились у прилавков торговых лавок, приветствовали друг друга, останавливались посреди тротуара, чтобы поговорить или обменяться товарами.

– В Арелате, наверное, живут тысячи людей! – воскликнул Марковий.

– А ты как думал? – фыркнул Перри. – Это же город!

– Смотрите! – крикнули Марковий с Валентией одновременно.

Впереди показались два больших круглых здания.

– Это амфитеатр, – сказал Перри, показав на одно из них. – Там проходят бои гладиаторов!

Абита бросила на него удивлённый взгляд, и он поспешил понизить голос:

– Он тоже сохранился до моего времени.

Теперь его прямо-таки распирало от волнения. Может быть, на этот раз он увидит настоящие гладиаторские бои, а не пустые руины!

Бальбус указал на здание напротив.

– Это театр! – воскликнул он. – Смотрите, дети, и обратите внимание, что полукругом изогнут только фасад. Задняя часть прямая – она для декораций и сцены. Надеюсь, мы посмотрим здесь пьесу Сенеки...

Марковий с Валентией переглянулись и закатили глаза. Сенека был одним из тех скучных писателей, которых постоянно цитировал их старый учитель.

Повозки свернули вправо, на боковую улочку.

– Мы едем к реке, – прошептал Перри. – Мы тут были с родителями, я помню.

– Здесь совсем нет деревьев, – заметил Марковий.

Перри оглядел улицу и только теперь понял, что не видел ни клочка зелени с тех самых пор, как они въехали в город. Здания теснились вплотную друг к другу, а двери в жилые дома и торговые лавки открывались прямо на тротуар.

– Приехали! – крикнула Валентия, когда повозки замедлили ход и остановились перед огромным величественным зданием.

– Наш новый дом! – выдохнула Валентия.

– Выходим! – крикнул Марковий.

Хозяин с хозяйкой уже выбрались из своего экипажа. Спрыгнув на землю, Марковий протянул руку Валентии, а Перри спустился последним.

Максим и Доната ждали Валентию под портиком на крыльце. Доната повернулась к ним с восторженной улыбкой и обняла дочь.

Перри залюбовался ярко раскрашенными колоннами, украшавшими фасад двухэтажного дома. К крыльцу вела вымощенная мрамором дорожка. Входную дверь обрамляла каменная резьба в виде диковинных животных с львиными головами и крыльями, а сама дверь была самой роскошной из всех, которые Перри довелось повидать: с массивными двойными створками, обитыми бронзовыми гвоздями.

– Только представь, что внутри! – прошептал Марковий.

Все уже выбрались из повозок и столпились на площадке у дома.

Даннорикс, стоявший ближе всех к двери, оглянулся на хозяина.

Максим кивнул.

Даннорикс ударил в дверь кулаком.

– Привратник, открывай! Прибыл новый хозяин дома!

Глава 23. Городской дом

Двери открылись, и Перри увидел внутри двух мужчин. Максим вышел вперёд, взмахнув плащом. Уже в следующий миг вход заполнила шумная толпа. Перри с Марковием поспешили к крыльцу, но им пришлось долго ждать своей очереди. Более важные люди входили в дом первыми.

Наконец они вошли в длинную узкую прихожую, освещённую только мерцающим пламенем нескольких бронзовых масляных ламп на высоких подставках вдоль стен.

Вновь прибывших встречали двое мужчин. Один – худой и высокий, второй – низкорослый и широкоплечий. Оба выглядели гораздо величественнее, чем любой из прислужников на вилле Рубия. На них были яркие облегающие штаны и туники со сложным витиеватым узором на рукавах и подолах.

Низкорослый молча стоял у двери по стойке смирно – наверное, это привратник, – подумал Перри, – а высокий здоровался с каждым прибывшим. Подойдя ближе, Перри разглядел его хмурые чёрные брови, худое, чисто выбритое лицо, смуглую кожу, чёрные волосы и длинный нос с раздувающимися ноздрями.

– Вылитый мул, – шепнул Марковий на ухо Перри, и они оба захихикали.

– Я – Урбиний, управляющий домом. – Он сердито взглянул на мальчишек. – А вам двоим следует поумнеть. Я не терплю обезьян в этом доме.

Урбиний прошёл вперёд и присоединился к Максиму, возглавлявшему процессию. Марковий скорчил рожу ему в спину.

– Мулья морда, – пробормотал он.

– Я слышу фонтан, – сказал Перри.

Марковий прислушался.

– Да, точно. Наверняка в саду во внутреннем дворике. – Он указал на пятно света в дальнем конце коридора.

Но оказалось, что это не сад, а огромная комната. Солнечный свет проникал внутрь через большое квадратное отверстие в потолке. В центре комнаты располагался бассейн из блестящего мрамора. Сама комната поражала великолепием убранства: расписные резные колонны, узор из чёрно-белой мозаики на полу... Но ни одного деревца, даже цитрона в горшке, а фонтан представлял собой простую каменную чашу, из которой в бассейн стекала вода.

Вновь прибывшие начали расходиться по дому, исчезая в многочисленных коридорах.

– Пойдём посмотрим, что там, – предложил Перри, указав на большую столовую на другой стороне бассейна. Пол в ней казался живым от переплетения фигур зверей и богов, сложенных из разноцветной мозаичной плитки.

Они уже собирались войти в широкие двойные двери, когда кто-то схватил их за туники сзади.

– Что вы себе позволяете, обезьяны? – рявкнул Урбиний. – А ну марш на кухню!

Он подтолкнул их в сторону узкого коридора в дальнем конце зала.

Марковий возмущённо хмыкнул, одёрнул тунику и зашагал прочь.

Перри поспешил за ним.

Они вошли в коридор. Марковий остановился и озадаченно огляделся по сторонам.

– Какой странный дом! – воскликнул он. – Как понять, где тут что?

Перри усмехнулся. Для него странной была как раз вилла, где все комнаты выходили во внутренний двор.

– Нормальный дом, – сказал он.

– И куда нам идти в таком случае? – спросил Марковий.

Прямо перед ними располагалась большая комната с распахнутой настежь дверью. Там, спиной к мальчикам, сидела Валентия вместе с родителями. Ещё две комнаты были справа, но никаких указаний, где может быть рабочий двор с кухней.

– Пойдём сюда, – и Перри свернул налево.

В этой стороне коридора были свалены ящики, сундуки и корзины из повозок. Огибая завал, Перри заглянул в крошечный коридорчик по правую руку.

– Смотри! – Он схватил Марковия за рукав. – Туалет прямо в доме!

– Не говори глупостей... – начал было Марковий, но потом повернулся и посмотрел.

В коридор выходили две приоткрытые двери. За одной виднелось длинное деревянное сиденье с двумя отверстиями. Из другой доносились чьи-то голоса и запах готовящейся еды. Марковий сделал шаг ближе.

– Отец-Юпитер! – воскликнул он. – Кухня тоже здесь.

На большой печи что-то готовилось и кипело. За столом сидели какие-то люди, и вместе с ними – Абита.

– Пойдём! – крикнул Марковий.

Он подошёл к маме, наклонился к ней и спросил хриплым, взволнованным голосом:

– Почему кухня в доме? Почему не во дворе?

– У городских домов нет дворов, – ответила Абита.

– Что?!

– Тише! – шикнула на него Абита, и Перри заметил, как она бросила смущённый взгляд на трёх хорошеньких девочек, сидевших рядом с ней.

Девочки, которым на вид было лет по четырнадцать, вели себя так, словно новоприбывших не существовало. Они о чём-то шептались между собой, накручивая на пальцы длинные светлые волосы. Все они были одеты в красивые платья с яркой вышивкой на горловине и рукавах.

В дверях появился Урбиний, он же Мулья Морда.

– Хозяин готов вкушать пищу, – важно объявил он.

Марковий быстро выпрямился и огляделся. Один из кухонных рабов подошёл к столу с блюдом с пышным белым хлебом. Но прежде чем Марковий успел взять блюдо, три юные красавицы дружно поднялись из-за стола.

Марковий задохнулся, а Перри почувствовал, что у него самого открылся рот от удивления. Теперь, когда девушки встали, стало ясно, что это вовсе не девушки! Девушки не носят такие короткие туники. Это были мальчишки с длинными волосами.

Урбиний кивнул всем троим.

– Секундус, Арро, Вибий, идите в столовую, – велел он.

Светловолосые мальчики взяли хлеб, миски с соусами, кувшины с водой и вином и вышли из кухни.

Перри увидел, как на щеках Марковия вспыхнули два красных пятна.

Он придвинулся к нему и сказал:

– Может быть, это только сегодня. Когда Урбиний узнает, кто ты такой...

Мулья Морда услышал, что они шепчутся, одарил их сердитым взглядом и погрозил пальцем.

– Вам двоим придётся доказать, что вы умеете прислуживать элегантно, прежде чем я допущу вас к хозяйскому столу. Не каждому достаётся подобная привилегия. Её следует заслужить. Пока что вы будете полировать серебро и выполнять прочие поручения. В том числе сопровождать хозяина в баню и Валентию в школу.

Перри повернулся к Марковию, сияя улыбкой:

– Сопровождать в школу! Это лучше, чем прислуживать за столом.

Но Марковий выглядел разъярённым. Он сел на то место, где раньше сидели светловолосые мальчики, и усадил Перри рядом.

– А как же ухаживать за садом и плести гирлянды для святилища? – сердито спросил он у мамы. – Мне и этого не разрешат?

– У городских домов нет садов, милый, – грустно проговорила Абита. – Цветы для святилища будут приносить с рынка.

Ни двора, ни сада! А где мы будем играть в футбол?! – подумал Перри. – Даже если удастся раздобыть мяч.

Кто-то ткнул его пальцем в спину.

Перри оглянулся и увидел девочку-рабыню с какой-то одеждой в руках.

– Урбиний велел вам надеть эти наряды после купания, – сказала она. – Раньше они принадлежали Вибию и Секундусу, а теперь будут ваши.

Марковий посмотрел на них с отвращением.

– Я подержу, мальчики, а вы поешьте, – ласково проговорила Абита.

Но Перри с Марковием успели съесть лишь несколько зёрнышек чечевицы и пару кусочков маринованной репы, когда в кухню вернулся Урбиний и велел всем собираться.

– Пора идти мыться, – объявил он.

К изумлению Перри, почти все мужчины и мальчики, сидевшие за столом, тут же встали.

С раздражённым ворчанием Марковий взял у мамы тунику и облегающие штаны.

– Я такое не надену! – возмутился Перри, глядя на одежду, которую ему вручила Абита.

Розовые штаны вроде девчоночьих легинсов, ярко-синяя туника с фиолетовыми кругами на плечах и подоле и...

– Это правда одежда для мальчиков? – спросил он, приподняв двумя пальцами мягкие чёрные туфли с завязками.

– Будет красиво, – сказала Абита. – И поторопитесь, все уже уходят. Возьмите банные принадлежности в сундуке. Он в коридоре.

Марковий всё ещё хмурился, когда они вышли из кухни.

– Как в купальне поместится столько людей? – пробормотал он.

Глава 24. Императорские термы

– Я, кажется, знаю, куда мы идём! – воскликнул Перри, когда они вышли на улицу.

Максим забрался в странную карету без колёс, похожую на стоящую на тротуаре занавешенную кровать с балдахином.

– А, лектика, – пробормотал Бальбус. – Как и подобает человеку его положения.

– Раз... два... взяли! – раздался чей-то голос, и Максим взвился в воздух, когда четверо мужчин ухватились за жерди, торчавшие из «кровати» спереди и сзади, и водрузили её на плечи.

Все направились длинной процессией к выходу из переулка.

– Что происходит? – спросил Марковий. – Нам было сказано идти в баню.

– Мы туда и идём, – улыбнулся Перри. – В Константиновы термы!

– Не говори глупостей. Константин – император. Нам нельзя в его термы.

– Нет, можно. Он построил купальню для всех. Я читал о ней в книжке и видел развалины, когда мы здесь проезжали с родителями. Мама сказала, что мы обязательно всё посмотрим. На обратном пути... – Его голос сорвался.

– Слушай, ты же не надел свои синие боксеры? – встревожился Марковий.

– Нет. Они лежат на дне нашего сундука.

Они свернули за угол и вышли на шумную оживлённую улицу. Пешеходы несли в руках банные принадлежности, полотенца и свёртки с одеждой, носилки богатых патрициев возвышались над толпой, лоточники сновали туда-сюда и нахваливали свой товар.

– Лучшее снадобье от кашля! Покупайте лучшее снадобье от кашля! – кричал мальчишка, вынимая маленькую глиняную бутылочку из корзины, висевший у него на шее. – Свежая конская слюна! Принимать с горячей водой!

Перри с изумлением наблюдал, как какой-то мужчина протягивает ему монету.

– Моё снадобье лучше! – прохрипела скрюченная в три погибели старуха, сунув мужчине под нос горсть какого-то белёсого порошка. – Сушёный голубиный помёт. Разводить в изюмном вине и полоскать горло. Верное средство!

– Неужели кто-то действительно лечится этой гадостью? – удивился Перри.

Марковий пожал плечами.

– Моя мама использует молотых сороконожек, смешанных с мёдом и уксусом, – сказал он.

Перри уставился на него.

– Но...

И тут ему в голову пришла жуткая мысль. А вдруг Валентия потому и умрёт?! Потому что наестся молотых сороконожек... или конской слюны. Или сушёного голубиного помёта?

Максим высунулся из окна лектики.

– Бальбус! Вон школа, где будет учиться Валентия, – сказал он.

Перри отмахнулся от опасений – если Валентия заболеет, я не дам ей принимать эти жуткие снадобья, – подумал он и повернулся посмотреть.

Он увидел торговый ряд с колоннами вдоль фасада и толпой покупателей у открытых прилавков.

– Это не школа, – сказал он.

– Ты знаешь, что такое школа? – спросил Марковий.

– Конечно. Я хожу в школу с шести лет. Это место, где много детей учатся вместе.

Они озадаченно уставились на торговые ряды. Женщина продавала живых кур и кроликов. Наверное, чтобы их потом приготовили, – подумал Перри. У прилавка с медной посудой мальчик громко стучал палкой по большому кувшину, привлекая покупателей. Потный, раскрасневшийся пекарь вынимал пироги из печи. Сапожник мастерил башмаки...

– Школы здесь нет, – сказал Перри. Он посмотрел в конец улицы и увидел высокое здание на углу. – Константиновы термы! – воскликнул он. – Я же говорил!

Здание выглядело таким же, каким Перри его помнил. Полосатые стены были сложены из контрастных слоёв белого камня и тёмно-красного кирпича. Закруглённая часть выпирала на тротуар как большой толстый живот.

У входа в бани Даннорикс дал привратнику несколько монет, затем все прошли через ворота и оказались в огромном дворе. Мужчины и мальчики, на которых не было ничего, кроме полотенец, обёрнутых вокруг бёдер, бегали по двору босиком и...

– Они играют в мяч. – Перри схватил Марковия за руку. – Смотри! Давай...

Но Урбиний снова поймал их за туники и подтолкнул к комнате слева.

– Сначала разденьтесь, а потом все остальное, – рыкнул он.

В комнате висели резные деревянные полки, куда надо было сложить одежду. Всем вновь пришедшим выдали льняные полотенца, чтобы повязать вокруг бёдер.

– До мытья побегайте во дворе или сыграйте в мяч, – распорядился Урбиний, он же Мулья Морда.

Бальбус, должно быть, услышал его и кивнул с одобрением.

– В здоровом теле здоровый дух, – произнёс он нараспев.

Перри с Марковием вернулись во двор. Вибий, Арро и Секундус стояли треугольником и бросали друг другу мяч.

– Давай им покажем, как играть в футбол! – крикнул Перри, выбегая вперёд.

– Лучше не надо... – начал было Марковий, но Перри уже схватил мяч и отошёл с ним подальше, заливаясь весёлым смехом. Мяч, сделанный из коричневой кожи, на ощупь был твёрдым, как будто чем-то набитым, а не надутым.

– Лови! – крикнул Перри и послал Марковию мяч, со всей силы ударив по нему босой ногой. Марковий поймал мяч как заправский вратарь.

– Давай обратно! – Перри отбежал в сторону и замахал руками.

Марковий показал язык и ударил ногой по мячу.

Мяч отскочил слегка криво, но Перри бросился на него сверху и всё же поймал, больно ударившись коленями о твёрдую мраморную мостовую. Но тут же поднялся на ноги и рассмеялся от радости, остальные мальчишки не разделяли его веселья. Они стояли как статуи и просто смотрели.

– Мяч передаётся ногой! – крикнул им Перри.

Вибий первым вышел из ступора и бросился на Перри.

– Отдай! Это наш мяч!

Перри увернулся от, казалось бы, неминуемого столкновения, и Вибий рухнул на землю.

Перри со смехом помчался через двор, подталкивая мяч ногой, а все остальные побежали за ним вдогонку.

– Попробуйте отобрать! – поддразнил их Перри, обернувшись через плечо.

Марковий тоже побежал за ним, и вскоре все впятером повалились на землю, пинаясь и размахивая кулаками. Марковий, оказавшийся сверху, выкрикивал оскорбления:

– Недоумки, проныры, змеиные морды!

– Что тут происходит? – прогремел разъярённый голос.

Драчунов растащили в стороны, и Перри увидел очень сердитого Урбиния.

– Вы позорите дом Максима, – прорычал он. – Отдайте мне мяч и идите в купальню.

Перри с Марковием поплелись следом за остальными в раздевалку. Он никак не мог успокоиться и цедил оскорбления сквозь зубы. Вибий, Арро и Секундус направились к полке, где стояли в ряд странные деревянные туфли – даже не туфли, а толстые бруски-подошвы с кожаными ремешками, чтобы закреплять их на ноге, – и принялись их надевать.

– А для чего эти штуки? – шёпотом спросил Перри.

Марковий пожал плечами.

– Не знаю. Но нам тоже надо надеть.

– Почти как на ходулях, – хихикнул Перри, пытаясь пройтись на деревянных подошвах.

Марковий старался как можно громче стучать деревяшками по мозаичному полу.

– Пойдём, что ли, в купальню, – предложил он, кивнув в сторону двери, за которой уже скрылись старшие мальчишки.

Они вошли в купальню и изумлённо застыли на месте, глядя на высокий сводчатый потолок и зелёные витражные оконные стёкла, сверкавшие как изумруды.

Марковий указал на круглые бассейны, утопленные в пол с двух сторон от входа.

– Смотри какие большие! – воскликнул он.

– У нас есть ещё больше. Дома, в... – начал Перри и осёкся.

Мужчины плескались в воде полностью голыми.

Это не бассейны, – понял он. – Это ванны, где моются!

– И вправду купальня, достойная императора, – потрясённо проговорил Марковий.

Перри кивнул. Эта роскошная купальня была совсем не похожа на их маленькую ванну для рабов на вилле Рубия, где могли одновременно поместиться только два человека. В каждую из здешних «ванн» без труда поместилось бы человек пятьдесят, и им вовсе не было бы тесно.

Марковий окунул пальцы в воду.

– Холодная, – сказал он. – Давай поищем горячую.

Они прошли через зал к арочному дверному проёму на другой стороне. Их деревянные подошвы стучали по каменным плиткам, зелёным и белым. На пьедесталах вокруг стояли статуи. Перри смотрел на них во все глаза. Каменные фигуры, которые он видел в музее в Арле, выцвели до скучного голого камня, а здесь они словно ожили благодаря краскам. Он прошёл мимо розового мускулистого бога, одетого в жёлтую львиную шкуру и с огромной дубиной в руках. Мимо богини в длинном красном платье со змеёй на плече.

Между статуями стояли мужчины и негромко беседовали.

– Приятной помывки, – один из них вскинул правую руку, приветствуя кого-то, кто только что присоединился к группе.

– Приятной помывки, – ответил тот.

Перри с трудом сдержал смех. Какое смешное приветствие!

В следующем зале пахло ароматическими маслами. Он был обставлен изящными деревянными стульями и кушетками, на которых сидели или лежали мужчины и натирались маслом – или их натирали рабы.

– Погоди, это же...

Перри схватил Марковия за руку, и оба мальчика уставились на человека, сидящего на стуле. Вокруг него суетился цирюльник и мазал ему щёки маслом. Мужчина выглядел очень странно. Верхняя половина его лица темнела загаром, а только что выбритый подбородок сиял белизной...

– Это хозяин! – воскликнул Марковий.

Брадобрей протянул зеркало Максиму, но тот отмахнулся и встал.

– Пойдём, – сказал Марковий.

Мальчики быстро натёрлись маслом и поспешили в следующий зал, вслед за хозяином. Это был самый большой зал из всех. Солнечные лучи проникали внутрь через высокие окна, подсвечивая густой пар, поднимавшийся от трёх гигантских горячих ванн. Сверкающий поток воды стекал в каменный бассейн в форме морской раковины, и повсюду стояли позолоченные статуи и расписные колонны.

Пробираясь сквозь пар, Перри чувствовал, как от пола поднимается жар.

Теперь понятно, для чего нужны деревянные подошвы, – подумал он.

Максим выбрал большой круглый бассейн. Мальчики видели, как он сидит в воде голый, распаренный до ярко-розового цвета, и беседует со своими друзьями. Рядом с бортиком стояли рабы, держали серебряные банные принадлежности и полотенца хозяев.

Перри указал подбородком на другой бассейн.

– Давай туда, – крикнул он, чтобы его было слышно сквозь гул голосов.

Они сбросили полотенца на пол, спустились в бассейн и уселись на каменное сиденье, располагавшееся вдоль бортика.

– Уф, – фыркнул Марковий, сползая вниз, пока вода не захлестнула его подбородок.

Но Перри сидел очень прямо, с ужасом глядя на клочья волос, плавающие на поверхности грязной воды.

– Какая гадость!

Марковий рассмеялся и плеснул водой Перри в лицо.

– Фу! – сморщился Перри и принялся бить ногами в воде.

Поднятые им волны захлестнули Марковия с головой.

– Война! – крикнул Марковий и, прежде чем Перри успел ухватиться за бортик, плюхнулся вниз и стащил его с сиденья за лодыжки.

В следующий миг оба мальчика уже барахтались в горячей воде.

– Фу, вода попала мне в рот! – завопил Перри, но он сам уже смеялся.

Когда они вернулись в раздевалку, Вибий, Секундус и Арро уже были одеты и картинно расчёсывали свои длинные волосы костяными гребнями.

Перри с Марковием повернулись к ним спиной и быстро оделись.

В обноски, доставшиеся им от этих противных старших ребят.

– Вы посмотрите на этого чурбана! Могу поспорить, что он никогда в жизни не носил штанов, – язвительно проговорил Вибий, пока Марковий прыгал на одной ноге, пытаясь выпутаться из перекрутившихся «легинсов».

Белокурые мальчики покатились со смеху.

– Зато вы, расфуфыренные павлины, не умеете играть в мяч, – не остался в долгу Марковий.

Через пару минут все уже были готовы к выходу.

Хозяин надел новую тунику ярко-красного цвета, украшенную ткаными вставками с изображением лучников и лошадей. Его длинный плащ застёгивался на плече золотой брошью, на руке сверкал перстень с каким-то драгоценным камнем.

– Достойный наряд для начальника императорского монетного двора, – пробормотал Даннорикс.

Максим снова забрался в лектику, и они торжественной процессией покинули термы. Перри улыбался и махал людям, уступавшим им дорогу. Марковий скорчил смешную рожицу маленькой девочке, которая таращилась на него, засунув в рот большой палец.

Они возвращались той же дорогой, и Перри снова разглядывал клетки с курами и кроликами, пекарню и сапожную мастерскую.

Но на этот раз он заметил просвет в торговых рядах, ведущие вверх каменные ступени и высокое здание в глубине.

– Марковий, смотри, – сказал он. – Может быть, это школа?

Они уже прошли мимо, и он оглянулся, пытаясь высмотреть в окнах высокого здания ребёнка или учителя. Но за окнами не было движения.

– Мне прямо не терпится посмотреть, что тут за школа, – сказал Перри. – Надеюсь, наш новый учитель будет не таким скучным, как Бальбус!

Глава 25. Школа

– Мы идём в школу! – пропел Перри.

Он плотнее закутался в плащ, дрожа от холода и волнения. Теперь он был рад, что у него есть эти жуткие розовые «легинсы».

– Брр, холодрыга, – вздохнула Валентия.

Марковий больно задел Перри плечом.

– Извини, не увидел тебя в темноте, – сказал он, ухмыльнувшись.

Перри рассмеялся и тоже толкнул Марковия плечом.

Занятия в школе начинались с рассветом, и на улице было ещё темно. Впереди, освещая дорогу, ковылял Бальбус с масляной лампой в руках.

– У меня даже дыхание замерзает, – хихикнула Валентия.

Мальчики, рассмеявшись, тоже принялись выдыхать облачка пара в холодный воздух.

– Дети, – окликнул их Бальбус, – держитесь ближе ко мне. Помните, что в темноте небезопасно. Ночь опустилась, мраком окутав густым небосвод, и землю, и море... козни данайцев сокрыв.^[7]

Валентия рассмеялась.

– Старый трусливый кот.

Перри же с опаской поглядывал по сторонам. Что скрывается в тёмных переулках? Неужели именно здесь, на улице, по дороге в школу, с Валентией случится что-то ужасное? Может быть, нападут воры с кинжалами или...

Из дверного проёма выскочил рычащий пёс.

– Беги! – крикнул Перри, схватил Валентию за руку и потащил за собой. Она спотыкалась, путаясь в длинной юбке.

Марковий шагал вслед за ними спиной вперёд и корчил рожи собаке.

– Ня-ня-ня, ты нас не достанешь, – дразнился он. – Вы балбесы, она на цепи!

Потом он развернулся и побежал за остальными.

– Не забывай о приличиях, Валентия, – укоризненно проговорил Бальбус. – Ты же дочь важного человека.

Валентия вздохнула и поправила юбку. Колокольчики у неё на браслетах тихонько звякнули.

– Я всё равно не смогу бегать в этом глупом платье, – проворчала она. – Мама сказала, что теперь мне нельзя носить пояс. Я должна одеваться как городская девушка.

Они свернули на оживлённую улицу, ведущую к школе, и сразу почуяли запах готовящейся еды. В печах и жаровнях в торговых рядах горели огни, освещавшие лица продавцов и покупателей. На дороге тоже мерцали крошечные огоньки. Может быть, это другие ученики спешили в школу?

Где-то раскудахтались куры, и Перри повернул голову на звук.

– Мы почти пришли! – крикнул он. – Вот куры и кролики, вот сапожник... А вот и лестница, – добавил он, показав пальцем.

Он потрогал свой стилос, который всегда носил с собой.

Наконец ему найдётся достойное применение!

Перри взглянул на Валентию и увидел, что она взволнована.

– Мы купим тебе завтрак здесь, Валентия, – сказал Бальбус, остановившись перед прилавком пекаря.

– Я не хочу есть, – пробормотала Валентия.

Конечно, старый учитель не услышал её и уже через пару секунд вложил ей в руки булочку.

От неё исходил восхитительный запах.

– Если не хочешь, отдай мне, – предложил Марковий.

Они с Перри с надеждой смотрели на булочку, усыпанную хрустящими кусочками ветчины, глазированной мёдом. Они съели на завтрак лишь по куску пресного хлеба с инжирной пастой, причём ещё до того, как проснулась Валентия.

Валентия поднесла булочку ко рту и впилась зубами в тесто.

Бальбус взглянул на небо.

– Солнце встаёт, – сказал он. – Ешь быстрее.

– И что с того, если я опоздаю? – Пожала плечами Валентия, но всё-таки быстро доела булку и позволила старому наставнику подтолкнуть её к лестнице.

– И запомни... к учителю... следует обращаться... господин учитель, – пропыхтел Бальбус, взбираясь по ступенькам.

Дверной проём наверху был закрыт плотной занавеской. Дети переглянулись. Валентия сделала глубокий вдох, и Марковий осторожно отодвинул занавеску.

Они увидели большую комнату, освещённую масляными лампами. Валентия шагнула внутрь, остальные – за ней.

Перри огляделся по сторонам. Мальчики и девочки сидели на скамейках вокруг молодого человека.

Наверное, это учитель, – подумал Перри.

Молодой человек, облачённый в длинную мантию цвета ржавчины, восседал на возвышении. Он обернулся к двери, и Перри увидел, что у него умное, проказливое лицо и большие карие глаза.

– Здравствуй, юная госпожа, – сказал он. – Как тебя звать?

– Здравствуй, господин учитель. Я Камилла Валентия.

– А, Камилла. Как героиня поэмы Вергилия «Энеида». Что ж, Камилла Валентия, приглашаю тебя занять место среди учеников.

Он протянул руку, поправил мантию, соскользнувшую с плеча, и посмотрел на девочку, сидевшую в центре скамьи. На вид ей было лет десять, не больше.

– Флора, я уверен, что ты сможешь выделить место для нашей новой ученицы.

Флора надулась как мышь на крупу, но всё же подвинулась ближе к краю, так, чтобы Валентия тоже смогла сесть.

– А как же... – Валентия оглянулась на Перри с Марковием. Её голос дрогнул, и она молча подошла к скамье и села рядом с Флорой, которая явно была недовольна, что у неё появилась соседка.

Перри смотрел на учителя и ждал. Но тот будто не заметил их с Марковием.

– А что... – начал было Перри, но почувствовал предупреждающий толчок в спину. Он обернулся.

Марковий указал взглядом куда-то вбок. И тут Перри понял, что рабы и домашние учителя сидят вдоль стен, причём в основном на полу.

Бальбус опустился на низенький табурет, а мальчикам пришлось сесть на пол.

– Так нечестно, – прошептал Перри.

С того места, где он сидел, ему была видна лишь голова учителя и спины учеников на скамьях перед ним.

– Слушайте, ученики, – сказал учитель, сверкнув белозубой улыбкой. – Сегодня, раз уж мы вспомнили об «Энеиде» Вергилия, будем учить отрывок из неё! Таллас, найди мне свиток.

Наклонившись вбок, Перри увидел большую деревянную шкатулку у ног учителя и впервые обратил внимание на человека, сидящего на мягком табурете рядом с помостом. Мужчина порылся в шкатулке и передал учителю свиток из старого потемневшего папируса.

– Вот, господин Аммоний, – сказал он.

Учитель снова поправил соскользнувшую с плеча мантию и развернул свиток.

– Вот что мы будем сегодня учить, – объявил он. – Слушайте!

Таллас держал свиток перед Аммонием, который продекламировал нараспев, театрально раскинув руки:

– Вместе с мужами пришла и Камилла из племени вольсков, конных бойцов отряд привела, блистающий медью...^[8]

Перри пытался разглядеть лицо Валентии. Он знал, что ей понравится представлять себя предводительницей целого войска.

– Дева-воин, она трудов Минервы не знала, – продолжал Аммоний, – бранный был ведом ей труд...^[9]

– Дева-воин?! – хихикнула девочка на скамье перед Перри.

– Камилла Валентия, дева-воин, – пробормотала другая девочка, сидевшая рядом с ней, и они захихикали, схватившись друг за друга.

Вскоре хихикал уже весь класс, и Перри хотелось крикнуть, чтобы они замолчали.

Аммоний встал так стремительно, что в этот раз мантия с него упала совсем. Один из рабов, сидевший на полу рядом с Перри, тут же вскочил на ноги, бросился к возвышению, поднял мантию с пола и накинул на плечи учителя поверх коричневой туники.

– Теперь вы запишете эти слова под диктовку, – строго проговорил Аммоний. – Рабы, подайте юным хозяевам письменные принадлежности.

Валентия посмотрела на Перри с Марковием.

– Быстрее, – прошептал Перри. – Где... Марковий, что ты делаешь?

Марковию поручили нести в школу письменные принадлежности, но, вместо того чтобы наблюдать за уроком, он открыл у себя на коленях восковую табличку и что-то сосредоточенно рисовал, пряча ухмылку.

Перри отобрал у него табличку и стилос. Воск был испорчен, на нём красовалось изображение большого страшного паука. Ну и ладно. Перри захлопнул табличку и поспешил передать её Валентии.

– Мы так и будем сидеть здесь всё утро, пока у тебя не закончатся уроки? – спросил он.

– Наверное, да, – ответила она.

Мальчик-раб рядом с Перри протянул Флоре что-то похожее на тетрадь в деревянной обложке.

– Возьмите, госпожа, – сказал он.

Но Флора даже не взглянула в его сторону. Она таращилась на Валентию во все глаза.

– Даже не верится, что ты позволяешь рабу так с тобой разговаривать! – воскликнула она. – Он у тебя плохо обучен.

Валентия покраснела и как будто смутилась.

Перри сердито уставился на Флору. Что плохого он сказал?

– Все готовы? – спросил учитель. – Пишем первую строчку: Вместе с мужами пришла и Камилла.

Валентия открыла табличку, закатила глаза и принялась быстро разглаживать воск.

– Вы посмотрите, – проговорила Флора противным писклявым голосом. – Дева-воин всё ещё пользуется восковыми табличками как ребёнок!

Перри с Валентией огляделись по сторонам. Рядом с другими учениками стояли рабы с чернильницами в руках, а их деревянные тетради были заполнены листами из чего-то похожего на плотную кремовую бумагу. Все писали пером и чернилами!

– Валентия, – сказал Аммоний, – сегодня ты можешь воспользоваться восковой табличкой, но впредь, пожалуйста, не забывай брать в гимназию чернила и пергамент. Мы здесь пишем чернилами.

– Как ребёнок, – повторила Флора, и Перри заметил, что у Валентии задрожал подбородок.

Ему захотелось выхватить у раба Флоры горшочек с чернилами и вылить их на голову этой гадкой девчонке.

Глава 26. Руф

После диктанта Аммоний попросил Валентию подойти к нему и прочитать написанное вслух. Перри с тревогой наблюдал, как она встаёт рядом с учителем.

Но Валентия читала громко и чётко:

– Вместе с мужами пришла и Камилла...

– Прекрасно читаешь, – похвалил её учитель.

Перри с Марковием подтолкнули друг друга локтями. Старый добрый Бальбус. Это была одна из его любимых цитат.

Затем Аммоний вызвал другого ученика, и Перри понял, что ему придётся сидеть и слушать, как каждый будет читать вслух. Одно и то же. Он раздражённо надул щёки. Совсем не того он ожидал, когда вышел в школу сегодня утром.

Он закрыл глаза, стараясь не вслушиваться в голоса учеников, и представил себя в родной школе. В это время там шёл бы урок математики. Он решал бы задачи, каждый раз радуясь правильному ответу, а Чарли щёлкал бы эти задачи как семечки, и никто, как всегда, не мог бы за ним угнаться...

Перри вздохнул и открыл глаза. Увидит ли он снова Чарли, и Лиама, и остальных своих друзей?

Он обвёл взглядом круг скамеек. Раз... два... три... Всего двадцать учеников и только четыре девочки: Валентия, Флора и две девчонки постарше, сидевшие прямо перед Перри. На вид им было четырнадцать-пятнадцать лет.

И вот наконец:

– Руф, ты сегодня последний, – сказал учитель.

Высокий мальчик на дальнем конце круга поднялся. У него были тугие кудряшки песочного цвета и свободная зелёная туника с большими красными кругами и ромбами на плечах и подоле. По пути к учительскому возвышению он поймал взгляд Валентии и улыбнулся ей. У него были зелёные глаза... как у Букко.

– Какой-то придурок, – усмехнулся Марковий на ухо Перри.

Перри удивлённо посмотрел на него.

– Ты что, ревнуешь? – поддразнил он.

И тут он понял, что тоже ревнует. Валентия дружит с ними. Она не такая, как эти надутые заносчивые незнакомцы.

Когда Руф закончил читать и вернулся на место, в классе раздался выжидательный шорох.

Аммоний поправил мантию на плече и сошёл с возвышения.

– Ученики, – сказал он, – сейчас мы сделаем перерыв, и вы освежите свой разум.

Все бросились к двери, и уже через пару минут Перри с изумлением наблюдал, как они разбегаются по тротуару у подножия лестницы, катают шарики под ногами прохожих, гоняют обручи по брусчатке, крутят что-то похожее на йо-йо над корзинами продавцов, бросают лесные орехи в чашу...

– Пойдём! – крикнул он. – Спорим, мы всех их переплюнем. Давай!

Он рванулся вперёд, но Марковий поймал его за руку.

– Нам нельзя с ними играть. Они не рабы.

– Но... мы же играли с Валентией.

– Это было на вилле. А здесь нам нельзя с ней играть.

– Э... – Перри уныло сгорбился и огляделся в поисках Валентии.

Она стояла в сторонке и наблюдала за девочками. Флора и две старшие девчонки, присев на корточки, играли в какую-то игру на земле. Между их склонёнными головами Перри видел мелькание рук и чего-то белого, взлетавшего в воздух.

Они играют в бабки! – сообразил он, вспомнив принадлежности для древних игр, которые видел в музее в Арле. Посетителям предлагали сыграть самим – там был набор «косточек», сделанных из настоящих овечьих костей, – и Перри успел наловчиться и поймать все пять штук, а потом Мелисса утащила его прочь.

Он подошёл ближе. Флора расставила косточки на ладони, подбросила в воздух и попыталась поймать одной рукой. Все пять бабок упали на землю. Перри усмехнулся и увидел, что Валентия прячет улыбку.

– Можно мне с вами? – спросила она.

Одна из старших девчонок – с очень чёрными волосами и такими же чёрными бровями – подняла взгляд. Она открыла рот, как будто собираясь пригласить Валентию, но Флора её опередила.

– Мы не играем с девами-воинами, – сказала она с неприязнью в голосе. – Держи, Модеста. – Она протянула косточки черноволосой.

– Эй, сейчас моя очередь, – возмутилась третья девочка.

Она потянулась, чтобы выхватить бабки, но вдруг изменилась в лице и посмотрела куда-то мимо Перри с жеманной улыбкой на лице.

– Руф, – позвала она, – дашь мне попробовать твою игрушку?

Высокий зеленоглазый мальчик, явно рисуясь, выделывал трюки с маленькой деревянной игрушкой, похожей на йо-йо. Он как будто не слышал, что к нему обратились.

– Подойди к нему, Юстина, – сказала Модеста, подтолкнув подругу локтем. – Он тебя не слышит.

Юстина поднялась на ноги и подошла к Руфу.

– Можно мне тоже? – спросила она.

Руф пожал плечами, отдал ей йо-йо и встал в стороне, уперев руки в боки.

Юстина сразу же уронила йо-йо, запутав шнурок.

– Я не знаю, как ты это делаешь, – пробормотала она, глядя на него большими глазами. – Ты такой умный.

– А ты – неуклюжая дурочка, Юстина, – хихикнула Модеста.

Руф поднял игрушку, распутал шнурок и намотал обратно. А потом повернулся к Валентии и протянул ей йо-йо.

– Хочешь попробовать?

Лицо Валентии расплылось в лучезарной улыбке.

– У неё ничего не получится! – воскликнула Юстина.

– Потому что она дева-воин, – язвительно добавила Флора.

– Дева-воин как раз таки справится лучше всех, – возразил Руф.

– Голова Бычий Пузырь, Водяная Змея и придурок, – пробормотал Марковий на ухо Перри.

Валентия осторожно взяла йо-йо в руку и дёрнула запястьем. Двойной деревянный диск полетел к земле и завис внизу, крутясь на конце шнурка.

Остальные девчонки покатились со смеху.

– Просто нужно потренироваться, – сказал Руф, сматывая шнурок. – Давай попробуем вместе.

Перри скрипнул зубами, когда высокий уверенный в себе мальчик обхватил пальцами запястье Валентии.

– Отпустишь, когда я скажу.

На этот раз йо-йо сразу поднялось на половину шнурка.

– Видишь, у тебя уже почти получилось! – воскликнул Руф.

Перри угрюмо взглянул на Марковия. Оба были ужасно рады, когда Аммоний позвал всех обратно в класс. Учебный день заканчивался в обед. Осталось совсем немного.

– Последним уроком у нас будет греческий, – объявил Аммоний.

Греческий?! Перри взглянул на Валентию. Она знает греческий?

Аммоний указал на участок стены, выкрашенный белой краской. Кто-то написал на ней красной краской странные строчки с непонятными буквами.

– Вам надо переписать эти строки из «Илиады» Гомера, – сказал учитель.

Перри наблюдал, как Валентия разгладила воск и начала писать. На её сосредоточенном лице явно читалась тревога. Она не привыкла к нормальным школьным урокам.

Он вздохнул и подумал: Эти уроки даже скучнее, чем у Бальбуса.

Он взглянул на Бальбуса. Старый наставник спал на своём табурете, тихо похрапывая.

Наконец Аммоний потянулся, зевнул и снова поправил мантию на плече.

– Все, вы свободны, – объявил он. – Пойдём, Таллас.

И оба учителя вышли из комнаты.

Ученики тут же отдали свои тетради и перья рабам, державшим чернильницы, и бросились к двери.

Но у Валентии не было раба, стоящего перед нею с чернильницей. Ей пришлось ждать, пока Перри с Марковием пробирались сквозь давку, чтобы забрать у неё стилос и восковую табличку.

Когда они подошли к Валентии, Флора ещё не ушла и наблюдала за ними с противной ухмылкой. Она повернулась, подняла брови на храпящего Бальбуса, окинула презрительным взглядом стоящих вместе Валентию, Марковия и Перри, после чего величественно прошествовала, следом за ней шли все её рабы.

– Бальбус, не ленись, просыпайся! – резко проговорила Валентия и сунула мальчикам в руки свои письменные принадлежности. – Идите за мной, – прошептала она.

Бальбус с обиженным видом поднялся на ноги, прошёл вперёд и отодвинул занавеску перед Валентией. Она прошла мимо него не глядя, и, когда они молча спускались за ней по лестнице, Перри подумал, что она выглядит очень-очень одинокой.

Глава 27. День рождения

– Ещё не готово? – спросил Перри, глядя на кипящий котёл, где варились бараньи кости.

Повариха вздохнула.

– И как я позволила вам, мальчишкам, уговорить себя на этакую чепуху? – проворчала она. – Мне надо готовить праздничный пир!

– Просто ты очень сильно нас любишь, – улыбнулся Марковий.

– Вот ты нахальный щенок! – Повариха добродушно отвесила ему подзатыльник.

– Это мы не для себя, – объяснил Перри. – Это будет подарок Валентии на день рождения.

Повариха потыкала кости в котле длинной деревянной мешалкой.

– Вроде готово. – Она выловила проваренные кости, сложила на глиняную тарелку и предупредила: – Смотрите не обожгитесь!

Мальчишки бросились к кухонному столу и принялись пилить кости маленьким складным ножом Марковия.

– Ой, горячо! – Смеялись они, тряся пальцами.

Наконец им удалось отпилить и очистить подходящие косточки для игры в бабки.

– Валентии понравится наш подарок, – сказал Перри. – Твоя мама сшила мешочек?

– Да, вот он.

Марковий отвязал от пояса маленький красный мешочек и протянул его Перри.

– Мальчики, идите с кухни, не путайтесь под ногами, – велела повариха.

Перри испуганно отскочил в сторону, когда она шлёпнула на середину стола огроменную тушку гуся.

В кухню заглянул Урбиний, он же Мулья Морда.

– Перегриний, Марковий, вы должны накрывать на столы! – рявкнул он.

Перри быстро распустил шнурок на мешочке, Марковий забросил внутрь кости, и они выскочили из кухни.

– Валентия! – крикнул Перри, застыв на месте.

Именинница спускалась по лестнице в роскошном белом платье, украшенном красными полосами. Она улыбнулась, увидев друзей.

– Как удачно, что сегодня базарный день и нам не нужно в школу, – сказала она. – Можно устроить праздник прямо в мой день рождения!

Она сошла с лестницы и опустила на пол Букко, которого держала в руках.

– Смотрите, что подарили мне мама и папа!

Она раскинула руки, звеня браслетами на запястьях, и потрогала ожерелье на шее.

Перри смотрел на серебряную луну, свисавшую с нитки стеклянных бус, но видел только большие, сияющие глаза Валентии.

– Ты похожа на императрицу! – сказал он.

– И не похожа сама на себя, – уныло добавил Марковий.

Валентия рассмеялась.

– Платье немного вонючее, – призналась она. – Абита сказала, что красильщики используют какую-то противную штуку, чтобы получить такой белый цвет. Ну ничего... – Она подхватила котёнка на руки и вприпрыжку помчалась по коридору в сторону комнат, где принимали гостей. – Мама пригласила на мой день рождения трёх знатных дам, и одна придёт с дочерью, которая чуть младше меня, и у нас будет много праздничной еды, как на настоящем пиру...

Перри с Марковием поспешили за ней.

– Отдай ей подарок, – сказал Марковий.

– Подарок? – Валентия остановилась и обернулась к мальчишкам.

Её глаза засияли.

– Да, у нас тоже есть для тебя подарок. – Перри протянул ей мешочек. – Думаю, тебе понравится!

Они дошли до фонтана в центральном зале. Валентия опустила Букко на мраморный бортик. Он тут же склонился к воде и принялся бить её лапкой, а Валентия сжала мешочек в руке и легонько встряхнула.

– Что там? Ракушки? Камушки? Нет... Я знаю! – Она открыла мешочек. – Косточки-бабки!

– Могу тебя научить в них играть, – сказал Перри.

Марковий с энтузиазмом добавил:

– Ты потренируешься и будешь играть лучше всех в этой дурацкой школе. И все поразятся, какая ты ловкая.

– Но... – Валентия вдруг погрустнела.

Перри понял, о чём она думает.

– Другие будут с тобой играть, – сказал он. – У меня в школе, когда кто-то из мальчиков приносил новый мяч, всем всегда сразу хотелось его попробовать.

– Как только гости уйдут, мы начнём тренироваться, – пообещала Валентия.

Но сейчас мальчикам надо было помочь подготовиться к празднику. Рабы уже суетились вокруг, таскали большие плетёные стулья с высокими округлыми спинками в большой зал для приёмов, расположенный рядом со столовой.

– О, посмотрите, кто почтил нас своим присутствием, – язвительно проговорил Секундус, когда Перри с Марковием пришли в зал. – Деревенские чурбаны всё-таки решили помочь.

Секундус, Вибий и Арро расставляли стулья вокруг низких столиков с гнутыми ножками в форме звериных лап.

– Кладите подушки на стулья, – сказал Вибий, указав на стопку красных подушек с бахромой, сложенных на полу. – Вам объяснить, что такое стулья?

Видимо, это не такой пир, где все едят лёжа, – подумал Перри, наклонившись взять подушку.

Но Марковий вырвал подушку у него из рук и швырнул её на пол.

– Пусть расфуфыренные павлины сами этим займутся, – прорычал он. – Нам было велено накрывать на столы, да, Апрония?

Он повернулся к домоправительнице, стоящей с ключами в руках у запертого шкафа, где хранилась серебряная посуда.

– Да, – кивнула она. – И вы отлично почистили серебро.

Повернув ключ в замке, Апрония достала сверкающую чашу для мытья рук и блюдо для жертвенных подношений.

– Поставьте на боковой столик, – сказала она.

Боковой столик был таким высоким, что Перри пришлось задрать руки, чтобы поставить посуду на мраморную столешницу.

Когда он обернулся, Марковий с озадаченным видом держал в каждой руке по несколько серебряных ложек.

– Это что и для чего? – спросил он.

– Это ложки. Они для еды! – Перри смотрел на них с искренним восторгом. – В моё время они тоже есть, – прошептал он.

– Вот ещё глупости, – фыркнул Марковий. – Разве плохо есть руками?

Перри вспомнил, как рабы ели на вилле. Брали руками любую еду, даже кашу, причём все из одной миски.

– Ну... ложками получается аккуратнее, – пробормотал он.

И тут в комнату вошла хозяйка в роскошном наряде для праздничного приёма. Перри уставился на белую пудру у неё на лице и нарумяненные чем-то розовым щёки. Кажется, он читал в маминой книге, что косметика в Древнем Риме была ядовитой.

Следом за Донатой вошла Валентия в сопровождении няни Абиты. Перри тут же вздохнул с облегчением. По крайней мере, Валентия не накрасилась.

– Садись, дочка, – сказала Доната и сама села за стол.

Валентия опустилась на стул, усадила котёнка к себе на колени, и буквально через пару секунд все услышали, как привратник приветствует первую гостью. Вибий привёл в комнату нарядно одетую госпожу с группой сопровождавших её рабов.

– Дорогая Евгения! – Доната поднялась, шагнула навстречу гостье и поцеловала её в щёку.

Волосы Евгении были выкрашены в неестественно яркий жёлтый цвет и покрыты красной сеткой, в тон тёмно-красному платью с золотой вышивкой.

Евгения повернулась к Валентии, которая тоже поднялась из-за стола.

– Это, должно быть, наша именинница, – проворковала она.

Один из рабов Евгении вышел вперёд и протянул Валентии крошечную корзинку, сплетённую из разноцветной пряжи. Валентия опустила Букко на пол и сразу же открыла крышку.

– Серёжки! – воскликнула она и посмотрела на маму.

Доната улыбнулась.

– Доченька, в следующий раз, когда пойдём в баню, мы проколем тебе уши, – сказала она.

Вторая гостья принесла в подарок книгу. Не свиток, не тетрадь в деревянной обложке, а настоящую книгу с бумажными страницами в красном кожаном переплёте. Однако Валентию не впечатлил этот подарок. Она положила книгу на стол и снова села, не сводя глаз с двери.

У её ног Букко играл с веткой плюща, которую вытащил из гирлянды, украшавшей стол. Было забавно за ним наблюдать. Он то бил ветку лапкой, то набрасывался на неё как на добычу, но Валентия на него не смотрела. Перри знал, что она с нетерпением ждёт, когда придёт третья гостья с дочкой.

И вот наконец дверь открылась.

– Моя дорогая Помпония, надеюсь, вы в добром здравии? – сказала Доната, приветственно протянув руки.

В комнату с надменным видом вошла высокая дама с ярко-красными волосами и тяжёлым от многочисленных драгоценных камней ожерельем, больше похожим на золотой воротник. А следом за ней – девочка...

Перри чуть не упал от потрясения. Это была та самая гадкая Флора из школы!

Он взглянул на Валентию. Она смотрела на гостью с открытым ртом. Флора тоже изумлённо уставилась на неё и даже сбилась с шага.

И тут с пола раздался громкий рык.

Букко отчаянно дёргал ветку плюща, попавшую под розовую с жемчужной отделкой туфельку Флоры.

– Ой, котёнок! – воскликнула Флора.

Ветка натянулась и оторвалась. Букко отлетел прочь, кувыркаясь по полу.

Флора рассмеялась и воскликнула:

– Какой хорошенький!

– Это мой котик. – Валентия взяла Букко на руки. – Хочешь его подержать?

У Флоры загорелись глаза, и она потянулась к котёнку.

– Флора, не забывай о подарках, – сказала Помпония.

– Ах да!

Флора обернулась к рабам её матери, и те вышли вперёд с подарками.

Первый раб вручил Валентии подарок от Помпонии: ожерелье из янтарных и голубых бусин. И Валентия сразу же его надела, а потом...

– Ни за что не догадаешься, что я тебе подарю, – улыбнулась Флора. – Самый что ни на есть идеальный подарок, и я даже не знала, что это ты!

Второй раб передал Валентии что-то круглое, сделанное из тёмного лакированного дерева. Валентия озадаченно сморщила лоб, а потом разглядела шнурок.

– Йо-йо! – воскликнула она.

– И я знаю кого-то, кто будет рад научить тебя с ним играть, – поддразнила её Флора, и обе девочки захихикали.

– Наши костяшки всё равно лучше, – шепнул Марковий на ухо Перри.

– А теперь, Валентия, пора совершить подношения твоему духу-хранителю, – сказала Доната. – Абита, где её венок?

Няня вышла вперёд с венком из плюща и петрушки и аккуратно опустила его на голову Валентии, стараясь не испортить её красивую причёску.

Арро, Вибий и Секундус уже шли к высокому боковому столу.

– Быстрее, берём принадлежности для омовения, – прошипел Марковий.

Перри вихрем сорвался с места и первым схватил со стола серебряный таз и кувшин с водой. Марковий взял полотенце. Они с ухмылкой посмотрели на старших мальчишек.

Святилище, напоминавшее маленький храм, располагалось сразу за дверью комнаты. В глубокой нише были расставлены по кругу серебряные статуэтки богов, а в центре круга стояло большое блюдо с горящими углями.

Перри уже привык к церемонии восхваления богов, но сегодня она будет особенной, потому что жертвенное подношение совершает сама Валентия. Она вся сияла, омывая руки в серебряной чаше, которую ей протянул Перри. Потом Валентия накинула на голову край своей праздничной мантии, и её лицо стало торжественным и серьёзным. Она отщипнула крошечный шарик благовоний и бросила его на угли, над которыми тут же закружился ароматный дым. Валентия брызнула на них немного вина и положила подношение – кусок сладкого пирога – к ногам серебряной богини, одетой в длинную мантию, с короной на голове и царским скипетром в руках.

Когда Валентия заговорила, её голос дрожал:

– Дух-хранитель, который наблюдает за мной и защищает меня...

Ха, – подумал Перри. – Это я тебя защищаю!

– Прими мою жертву, пирог, вино и благовония, – продолжила Валентия. – А я лишь смиренно прошу, чтобы ты оберегал меня впредь и подарил ещё много дней рождения.

Перри стиснул зубы.

Эта маленькая статуэтка не сможет тебя уберечь, – подумал он. – А я смогу.

Он наблюдал за тем, как Валентия, пританцовывая на ходу, возвращается в гостевой зал, смеётся, болтает с Флорой, берёт на руки Букко...

Она даже не знает, что ей грозит смертельная опасность.

Но я обязательно тебя спасу! – мысленно поклялся он.

Начался пир. Чего там только не было! Огромный гусь, фаршированный черносливом и залитый соусом из перца, тмина, чеснока, лука и мёда. Колбаски, запечённые с пастернаком. Пудинг из телячьих мозгов. Зелёный горошек в чернилах каракатицы. Жареные улитки – ели их, как ни странно, заострёнными ручками ложек.

В конце подали десерты. Жареные клёцки с мёдом и маком. Привезённые с виллы тушёные груши с перцем, тмином и мёдом. Заварной крем, посыпанный дроблёными грецкими орехами и чёрным перцем.

Валентия с Флорой сидели рядом, смеялись и болтали как лучшие подружки. Флора держала Букко на коленях, гладила его по рыжей шёрстке и хихикала, когда он хватал кусочки с её тарелки.

Казалось, что пир растянулся на целую вечность, но наконец гости собрались уходить.

– Теперь можно поиграть в бабки, – сказал Марковий, наблюдая, как Валентия прощается с гостьями у двери.

Последними к выходу подошли Помпония и Флора. Девочки переглянулись, и Валентия спросила у мамы:

– Можно Флора останется у нас подольше и научит меня обращаться с йо-йо?

– О нет! – простонал Марковий себе под нос. – Скажи, что нельзя.

Но уже через пару минут обе девочки визжали от смеха, йо-йо раскачивалось и болталось над полом, а Букко пытался его ловить.

На вилле мы смогли бы присоединиться к игре, – уныло подумал Перри. – Но не здесь... По крайней мере, не когда рядом Флора.

Он посмотрел на Марковия, который стоял с хмурым видом.

– Ну, хорошо хотя бы, что она подружилась с Флорой, – неуверенно сказал Перри. – Теперь в школе будет не так кошмарно.

Но всё равно было бы весело поиграть вместе с ними.

– Кому нужен этот дурацкий йо-йо? – сердито пробормотал Марковий. – Она обещала поиграть с нами в бабки. Но она явно не хочет с нами играть. Пойдём.

Он пошёл к выходу. Перри оглянулся. Может быть, Валентия позовёт их поиграть... Но только раб Помпонии, который ждал, когда Флора соберётся домой, заметил, что они уходят. Валентия даже не посмотрела в их сторону. Перри вздохнул и вышел за дверь вслед за Марковием.

Мешочек с костяшками лежал, забытый, на полу возле фонтана. Марковий посмотрел на него и пнул так, что тот улетел в дальний конец зала.

– Не надо, – сказал Перри. – Валентия поиграет с нами как-нибудь в другой раз.

Он побежал за мешочком и аккуратно положил его на бортик бассейна.

– Другого раза не будет, – фыркнул Марковий. – Валентии теперь интересны только богатенькие городские друзья.

Глава 28. Дерево на стене

Похоже, Марковий был прав. На следующее утро мальчики ждали Валентию у фонтана, но она, как только подошла, сразу же заявила:

– Пойдёмте быстрее. Мы встречаемся с Флорой и идём в школу вместе.

– Вот видишь! – буркнул Марковий.

Когда они вернулись домой после школы, там царила какая-то странная суматоха. Об играх не было и речи. Двери в большую столовую стояли распахнутыми настежь, и повсюду – на красивом мозаичном полу и в зале вокруг фонтана – были разбросаны доски, скребки, кувшины и вёдра. Какие-то незнакомые мужчины и мальчики в грязных, забрызганных краской туниках носились из комнаты в комнату как заведённые.

Посреди всего этого хаоса стоял Урбиний. Его длинное лицо, кажется, вытянулось ещё больше.

– Что происходит? – спросил Марковий.

Валентия вся просияла.

– Папа говорил, что собирается заказать роспись стен. Наверное, художники уже приступили.

Втроём они пробрались к двери и заглянули в столовую.

– Ого как тут всё разворочено! – с неподдельным восторгом воскликнул Марковий.

В стенах проделали дыры, в них вбили брусья. На брусьях лежали доски, так что получились подмостки на разных уровнях, вроде строительных лесов. Повсюду сновали мужчины и мальчишки с глиняными горшками и инструментами, штукатуркой и краской...

– Я хочу к ним, – сказал Марковий. – Будет весело.

Высокий мужчина, стоящий на верхней доске, обмазывал стену штукатуркой. Белые комки с его шпателя падали на мешковину, расстеленную на полу. Рядом с ним мальчик с копной чёрных волос торопливо раскрашивал влажную штукатурку, обмакивая длинную кисть в горшок с красной краской.

– Осторожнее! – крикнул он, но опоздал с предупреждением.

Штукатур задел ногой глиняный горшок, и тот полетел вниз, разбрызгивая по всей комнате красную краску.

– Недоумок, костяная башка! – выругался штукатур. – Его надо было придерживать!

Мальчик перегнулся через край помоста, и у него на лице отразился чистейший восторг. Он поймал взгляды Перри и Марковия и широко улыбнулся.

К несчастью, не только он их заметил.

– Марковий, Перегриний, что вы тут делаете? – крикнул Урбиний. – Вам здесь не место...

В комнату, сверкнув рыжим мехом, вбежал Букко и принялся лизать пролитую краску.

– Нет, глупый. Это не еда! – воскликнула Валентия. – Перегриний, возьми его на руки. Он весь в краске.

Перри со смехом подхватил котёнка.

– А теперь отмой его, – велела Валентия.

Перри удивлённо взглянул на неё. То ли ему показалось, то ли голос Валентии и вправду стал совсем командирским? Он молча ушёл, держа перемазанного в краске Букко на вытянутой руке.

На следующий день, когда Перри с Марковием пытались приготовить пиццу без помидоров, в кухню вошёл вчерашний черноволосый мальчик. Его щёки были испачканы зелёной краской, а в руках он держал большой глиняный кувшин.

Он улыбнулся друзьям и протянул им кувшин.

– У нас закончилось питьё. – Его взгляд упал на большую сковороду с нутом, скворчащим на огне. – Можно нам что-нибудь поесть? – спросил он.

Повариха взяла две глиняные тарелки и положила на них хлеб, оливки и горячий нут.

– Я помогу донести, – вызвался Марковий.

– Я тоже, – сказал Перри.

Черноволосый мальчик наполнил кувшин вином, разведённым водой.

– Как тебя зовут? – спросил Марковий по дороге в столовую.

– Мелиор.

Урбиний, он же Мулья Морда, хмуро глянул на них, когда они пронеслись мимо, взмахнув тарелками с едой у него перед носом.

Роспись на верхней части всех стен была уже закончена. Перри с Марковием запрокинули головы, рассматривая узор из зелёных гирлянд на красном фоне.

– Это ты нарисовал? – спросил Марковий у Мелиора.

– Я только закрашивал фон. Я подмастерье и только учусь, мне пока не доверяют писать гирлянды.

– Мелиор, где ты там? Ты мне нужен! – позвал молодой человек, балансирующий на подмостках.

– Иду, Фелициссим!

Карабкаясь как обезьяна, Мелиор взлетел по шаткой лесенке и встал рядом с Фелициссимом на дощатом настиле. Юноша протянул руку и прижал к стене конец верёвки.

– Придержи, когда перестанет болтаться, – сказал он Мелиору. – Ты знаешь, что делать.

Мелиор присел на корточки, и Перри увидел, что к верёвке привязан грузик. Мелиор дождался, когда верёвка остановится, и осторожно прижал её нижний конец к стене.

– Готово! – сказал он.

– Хорошо. Держи крепче.

Свободной рукой Фелициссим оттянул верёвку, как тетиву лука, и отпустил.

Когда он убрал верёвку, на влажной штукатурке осталась ровная вертикальная линия.

Круто, – подумал Перри.

На следующий день, на обратном пути из школы, он попытался рассказать Валентии о том, как работают художники.

– На верёвке был грузик, поэтому она висела прямо, – объяснял он, – и...

– Экке, я забыла вам показать! – перебила его Валентия. – Мне же вчера прокололи уши! Смотрите! А сегодня после обеда...

Она продолжала что-то говорить, но Перри не слушал. Ему с трудом верилось, что это та самая девочка, которая вместе с ними давила виноград босыми ногами и училась играть в футбол. Похоже, что в городе Валентию интересовали только новая одежда, выбор украшений, походы в баню и в гости к новым богатым друзьям.

Прямо как Мелисса, – с горечью подумал Перри.

Он украдкой взглянул на Марковия. Его друг, хмурый и недовольный, плёлся рядом, шаркая ногами.

Как только они вошли в дом, Марковий сразу же побежал в столовую. Урбиния поблизости не было, и друзьям удалось проскользнуть в дверь и встать в уголке.

Мелиор и ещё один мальчик старательно рисовали на стенах большие зелёные прямоугольники, похожие на рамы. Вот для чего нужны были линии на штукатурке, – понял Перри. А мужчина рисовал внутри прямоугольников картины. Он уже изобразил оливковые деревья с серебристыми листьями и огромными созревшими плодами, виноградные лозы с пурпурными гроздьями, а теперь работал над двухэтажным зданием с рядом колонн, фонтаном с дельфином, внутренним двориком...

– Это же вилла Рубия! – воскликнул Марковий.

– Ты так думаешь? – спросил Перри.

На самом деле вилла на рисунке была совсем не похожа на виллу Рубия, но если её рисовали по описанию, с чьих-то слов... то, наверное, именно так она бы и представилась художнику.

Перри вспомнил, как мама пыталась описать ему древнюю виллу...

Мама, наверное, думает, что меня уже нет в живых.

От этой мысли у него сжалось сердце.

Через два дня стены в столовой были почти готовы. Перри с Марковием принесли обед для художников и штукатуров и увидели, что те уже спустились с лесов и завершают последнюю полосу, у пола.

– Тут всё так и останется просто чёрным? – спросил Марковий у Мелиора.

– Нет, тут будет сад.

И действительно, уже в конце дня на чёрном фоне появились деревья и другие растения.

– Никогда в жизни не видел таких цветов и деревьев, – критически заметил Марковий. – Хотя вон то, в горшке, – вероятно, цитрон.

Там было и несколько животных: белый козёл с витыми рогами, длинноногий аист...

Подмастерья сосредоточенно смешивали краски. Перри с Марковием подошли посмотреть. Мелиор поднял голову и сказал:

– Почти закончили. Завтра – последний день.

Сидевший рядом с ним мальчик растолок в ступке кусок жёлтого мела и пересыпал порошок в большой терракотовый горшок. Мелиор взял мерную ложку, зачерпнул жёлтого порошка, потом – красного из другого горшка и смешал их в горшочке поменьше с водой серого цвета.

– Вот. – Он протянул чистую кисточку и горшочек мужчине в длинном плаще с бахромой.

– Краска – точно как шерсть у Букко, – сказал Перри. – И как твои волосы. – Он пихнул Марковия локтем и со смехом пригнулся, ожидая, что тот притворно рассердится и даст ему дружеского тумака.

Но Марковий просто стоял и смотрел на горшочек с оранжевой краской. Причём смотрел как-то странно.

– Да, цвет – как раз для Букко, – пробормотал он.

Ближе к вечеру художники плотно закрыли крышками горшочки с краской, вымыли кисти и ушли. В доме заперли двери, закрыли ставни на окнах, и все домочадцы отправились спать.

Перри улёгся на свой соломенный матрас на полу и закрыл глаза. Он чувствовал «аромат» вонючих босых ног Марковия и знакомые запахи дыма и гарума, доносившиеся из кухни. Комната наполнилась храпом других рабов.

– Ты не спишь? – прошептал Марковий.

– Не сплю, – отозвался Перри.

Марковий тихонько поднялся на ноги, взял с низкого столика масляную лампу и что-то с ней сделал, чтобы она разгорелась ярче. Эту премудрость Перри так и не освоил.

– Пойдём, – сказал Марковий.

– Что? Куда?

– Рисовать Букко.

– Что?!

Но Марковий не стал ничего объяснять, просто вышел из комнаты. Перри поплёлся за ним, ориентируясь на крошечный мерцающий огонёк лампы. Они прошли по длинному коридору – мимо Боники, спавшей на полу перед дверью в спальню хозяйки, подтянув колени к груди, – и спустились по лестнице.

Вокруг фонтана в центральном зале с высоких подставок свисали зажжённые лампы.

Но в столовой царил полный мрак.

– Подержи-ка, – сказал Марковий, передав Перри лампу. – Чтобы мне было видно.

Он принялся рассматривать горшочки с краской, оставленные на полу.

– Кажется, этот. – Марковий поднёс горшочек поближе к лампе. – Да!

В нём была оранжевая краска. Краска цвета шёрстки Букко.

Широко улыбаясь, Марковий взял кисточку и опустился на колени перед нарисованным на стене деревом. Про это дерево он говорил, что оно похоже на цитрон.

– И вот пришёл Букко, – объявил он. – Держи лампу поближе.

Перри присел на корточки рядом с другом и стал наблюдать, как тот окунает кисть в краску и наносит мазки у ствола дерева. Перри присмотрелся к дереву. Короткий коричневый изогнутый ствол. Несколько пятен зелёных листьев. Ему показалось, он уже где-то видел такую картину...

Из-за дерева показалась фигура рыжего котёнка.

– Осталось добавить немного белого, – сказал Марковий, нанося последние штрихи. – А теперь... – Он нашёл жёлтую краску и быстро нарисовал пузатый цитрон, висящий на ветке.

– Как тебе? Теперь и вправду похоже на нашу виллу. Цитрон и Букко.

Он улыбнулся, любуясь своим произведением.

Но Перри потрясённо застыл.

– Я знаю это дерево, – прошептал он. – Дерево с кошкой!

Он поднялся на ноги, не сводя глаз с картины. Да, если бы отслоилась часть краски, то получилось бы то самое дерево, которое он видел в отеле в Арле. Фрагмент древней фрески за стеклом.

– Я его видел, – хрипло проговорил Перри. – Это дерево. Оно сохранилось и в будущем. В отеле... На постоялом дворе, где мы остановились с семьёй.

Он живо вспомнил, как они с папой смотрели на эту картину. Папа тогда рассмеялся и сказал: «Хорошее у тебя воображение, сынок. Я вижу только зелёные и коричневые пятна».

Перри хотелось крикнуть: «Вот видишь, папа! Это точно дерево. Дерево с кошкой».

И тут его осенило: а вдруг эта картина станет для него порталом в будущее? Он был уверен, что сможет вернуться в своё время только с территории виллы, и никак иначе...

А что, если нет?! Может быть, место совсем не важно. А важно другое: стилос и что именно им написать, – размышлял он. – Я написал на латыни «Здравствуй» – и меня унесло в прошлое. Если я напишу «До свидания» на картине, может быть, стилос перенесёт меня в будущее? В отель в Арле! К папе!

– Марковий! – воскликнул он. Я знаю, как мне вернуться в будущее, к своей семье! Но мне нужно...

Перри со всех ног бросился вверх по лестнице, крошечный огонёк в масляной лампе дрожал и метался из стороны в сторону.

– Эй, ты чего? – пыхтел Марковий у него за спиной.

Перри вихрем влетел в спальню, перепрыгнул через распростёртые на полу фигуры спящих рабов, открыл сундук и принялся судорожно шарить руками среди мягкой одежды. Его пальцы наткнулись на что-то твёрдое... нет, это банные принадлежности. И тут он нашёл, что искал.

Перри вскочил на ноги, помахал стилосом перед носом Марковия и взволнованно прошептал:

– Если я напишу на твоей картине... рядом с твоей картиной, – быстро исправился он, увидев неподдельный ужас на лице друга, – то вернусь в своё время.

Он повернулся к двери и застыл.

Мне пока что нельзя уходить! – вспомнил он. – Мне надо остаться и спасти Валентию!

Марковий улёгся на свой матрас и сразу уснул, а Перри ещё долго сидел в темноте и пытался сообразить, что ему делать. Четырнадцатого января Валентии исполнится одиннадцать лет, два месяца и один день. До этой даты осталось восемь недель. Какова вероятность, что через два месяца мама, папа и Мелисса всё ещё будут ждать его в отеле?

Но даже если они уедут из Франции и вернутся домой, – уговаривал он себя, – стилос перенесёт меня в будущее. И там уже будет проще. Я объяснюсь с людьми в отеле, скажу им, кто я такой, свяжусь с родителями и вернусь в Австралию.

Еле сдерживая радостное волнение, он принялся строить планы... Утром пятнадцатого января, когда он убедится, что с Валентией ничего не случилось и она в безопасности, он тайком проберётся в столовую со своим стилосом, напишет нужное слово рядом с деревом на стене и...

Перри тихонько рассмеялся, представив себе лица людей в отеле в Арле, когда он внезапно появится из стены. На сердце стало теплее, когда он подумал о маме и папе. Как они обрадуются, когда он позвонит им из отеля...

Глава 29. Чья это работа?

Перри сам не заметил, как уснул, и проснулся оттого, что Марковий тряс его за плечо.

– Пойдём ещё раз посмотрим на мою картину, пока не пришли художники, – сказал он.

Они спустились по лестнице, вошли в зал с фонтаном и изумлённо застыли на месте. В свете масляных ламп было видно, как из квадратного отверстия в потолке в воду падают крупные капли.

– Это дождь! Дождь идёт прямо в доме! – воскликнул Марковий.

В зал вышла Валентия, и они все втроём смотрели на дождь и смеялись, как в старые добрые времена, пока не пришёл старый Бальбус и не увёл их в школу.

– Я не успел посмотреть на свой рисунок, – шепнул Марковий на ухо Перри. – Надеюсь, они его не закрасят.

– Не закрасят, – уверил его Перри. – Я же тебе говорил, что он сохранится и в будущем. Единственный фрагмент росписи со всей стены!

В тот день после уроков Доната встретила Валентию у школы и увезла её в лектике, как это часто случалось в последнее время, так что мальчики и Бальбус возвращались домой одни.

Перри с Марковием сразу помчались в столовую и наткнулись на Мелиора, который стоял на коленях возле фонтана и мыл кисти в ведре.

– Я тут скрываюсь, – сказал он, покосившись на дверь в столовую. – Фелициссим рвёт и мечет, кричит, что кто-то испортил его рисунок с деревом. Он обвиняет меня, но это не я. И остальные тоже не признаются. Но что самое смешное: Тадий, главный художник, говорит, что рисунок очень хорош, и ему интересно, кто это сделал.

Марковий расплылся в улыбке.

– Рисунок с рыжим котёнком? – уточнил он.

Мелиор уставился на него, а потом вскочил на ноги.

– Так это ты?! – ахнул он. – Пойдём, надо сказать Тадию!

Мелиор схватил Марковия за рукав и потащил в столовую.

Перри поспешил за ними.

– Я нашёл его! – крикнул Мелиор.

К ним подошёл мужчина в плаще с бахромой и оглядел Марковия с головы до ног.

– Кто ты такой? – спросил он.

Марковий дерзко ухмыльнулся.

– Я Марковий, раб.

– Гм... – Тадий сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Что ж, Марковий-раб, если твой хозяин позволит, я буду рад взять тебя в ученики. У тебя будет хорошая жизнь, что может подтвердить этот лентяй... – Он отвесил Мелиору шутливый подзатыльник. – И кто знает, как всё обернётся! Возможно, ты станешь искусным художником и твой хозяин подарит тебе мастерскую, как сделал мой, отпустит тебя на свободу и ты откроешь собственное дело!

Тадий коротко кивнул и пошёл прочь.

Трое мальчиков изумлённо переглянулись.

– Отец-Юпитер! – воскликнул Марковий. – Вы только представьте: целыми днями смешивать краски и раскрашивать стены, вместо того чтобы заниматься скучной работой по дому! И писать на стенах картины!

Перри не думал, что работа у подмастерья художника будет менее скучной, чем чистка серебряной посуды и другие хозяйственные дела, которыми они занимались сейчас, но для Марковия это был шанс стать свободным, не остаться рабом на всю жизнь...

– Ну так спроси у него, – сказал Перри.

– У кого? – не понял Марковий.

– У Максима, конечно. Спроси, можно ли тебе пойти в подмастерья к художнику.

Марковий закатил глаза.

– Ты действительно не понимаешь, да? Он мой хозяин. Я не могу просто прийти к нему и сказать: «Эйя, мне больше не хочется таскать тяжести, убирать за тобой и присматривать за твоей дочерью в школе. Я лучше пойду поработаю с красками».

– Э... – Перри никак не мог привыкнуть, что в этом времени рабство считается в порядке вещей. – Тогда, может, попросишь Валентию?

– Вах, Валентии мы уже не нужны.

Перри промолчал. Да, у Валентии давно уже не было времени на старых друзей, а в школе, в присутствии новых приятелей, она обращалась с Перри и Марковием – если вообще их замечала – так же надменно и по-командирски, как другие богатые дети со своими рабами. И всё же...

Он вспомнил, как она вместе с ними смеялась, глядя на дождь, льющийся в дом...

– Мы ей нужны, – неуверенно произнёс он.

Шли дни, Перри пытался освоиться в скучной рутине городской жизни. Урбиний надменно объявил, что Перри с Марковием могут прислуживать за столом на званых обедах. Марковий обрадовался, но для Перри это была просто ещё одна неприятная обязанность – мыть чужие вонючие ноги.

Иногда, когда Перри приходилось делать что-то особенно ему ненавистное, – например, пользоваться кошмарным общим туалетом с дыркой в полу под сиденьем и следить за дверью в страхе, что кто-то зайдёт и пристроится рядом, – он задавался вопросом, почему он решил здесь задержаться. Он мог бы просто предупредить Марковия об опасности, что грозила Валентии, и спокойно уйти в своё время.

Но... у него было ужасное чувство, что древние римляне верят в Судьбу, или в Предназначение, или что там ещё. Марковий, скорее всего, просто скажет, что всё, что случится с Валентией, предназначено ей Судьбой, и не станет ничего делать, чтобы этому помешать.

Я не могу просто взять и уйти, не убедившись, что с ней не случилось ничего плохого, – размышлял Перри. – Даже если она меня больше не замечает.

Глава 30. Улитки и загадки

Утром в первый день декабря Марковий вскочил с постели, сияя от радости.

– До Сатурналиев осталось всего семнадцать дней!

– Что такое Сатурналии? – спросил Перри.

– Увидишь, – загадочно ответил Марковий. – Но тебе точно понравится.

Из разговоров с другими рабами Перри выяснил, что Сатурналии – это какой-то праздник, который длится семь дней. Что-то вроде коротких рождественских каникул.

– Лучшее время в году! – твердили все в один голос.

– У нас тоже есть праздник в декабре, – сказал Перри Марковию. – Он называется Рождество. Мы дарим друг другу подарки, готовим праздничное угощение, украшаем свои дома и...

Его голос сорвался. Он вдруг понял, что в этом году его родители вряд ли будут устраивать праздник. Они, наверное, думают, что его нет в живых. Жаль, что нельзя с ними связаться из прошлого, чтобы они за него не волновались. Ещё несколько недель – и я вернусь, – пообещал он себе.

– Мы тоже украшаем свои дома, – сказал Марковий. – Спорим, наш праздник лучше вашего!

– Спорим, что нет, – ответил Перри.

Когда я вернусь домой, мы устроим самый большой праздник! – подумал он.

Сатурналии приближались, и с каждым днём среди детей в школе нарастало волнение.

– Завтра – последний день занятий, – радостно говорили они друг другу после уроков пятнадцатого декабря.

Следующим утром Бальбус, как обычно, купил для Валентии завтрак, а затем обратился к женщине, продававший кроликов и кур.

– Мне десять улиток, и пожирнее, – сказал он, протянув ей несколько монет.

Женщина открыла корзину, стоявшую на прилавке, отсчитала десять улиток и сложила их в маленький полотняный мешочек.

– Вот, пожалуйста.

– Перегриний, понеси их, – распорядился старый учитель.

Озадаченно хмурясь, Перри взял мешочек. Зачем в школе улитки? И тут он заметил, что рабы остальных учеников несут вверх по лестнице других животных: десяток мёртвых голубей на проволочном обруче, обмякшую тушку кролика, курицу со сломанной шеей... Некоторые рабы несли ещё и охапки плюща и остролиста.

Наверное, это для празднования Сатурналии, – подумал Перри.

И действительно, когда все вошли в класс, рабы представили свои дары Аммонию и Талласу, а затем сложили их в углу.

– Спасибо вам, мои дорогие ученики, за прекрасные подарки, – сказал Аммоний и впервые за всё время занятий обратился к рабам, сбившимся в кучку у дальней стены: – Мальчики, развесьте праздничные украшения.

– Да! – крикнул Марковий, рванул вперёд, схватил охапку зелени и вернулся к Перри. – Вот. Ты держи, а я буду плести гирлянду.

Вскоре над дверью и окнами уже висели зелёные гирлянды из остролиста и плюща.

– А теперь, дети, пора записать свои загадки, – объявил Аммоний. – Таллас вам поможет.

Согласно своей новой роли, Перри встал рядом с Валентией и держал для неё чернильницу. Он наблюдал, как она медленно водит пером по пергаменту, делая кляксы на каждой строчке.

Внезапно Флора пронзительно завизжала, вскочила на ноги и замахала руками. Чернильница вылетела из рук мальчика-раба, разбилась об пол и выплеснула фонтан чернил на вереницу улиток, ползущих по ногам Флоры.

Класс разразился хохотом. Перри заметил, как Валентия быстро взглянула куда-то в угол, и проследил за её взглядом. Марковий сидел на полу с проказливой ухмылкой на лице, а рядом с ним лежал пустой холщовый мешочек. Марковий увидел, что Перри с Валентией на него смотрят, и расплылся в улыбке.

Перри взглянул на Валентию. Она изо всех сил старалась не рассмеяться.

В тот день уроки закончились рано. Ученики, объятые праздничным волнением, никак не могли сосредоточиться на занятиях. Но когда учитель их отпустил, они не бросились к двери, как было всегда, а сбились в тесный кружок и принялись передавать друг другу свёрнутые в трубочки кусочки пергамента – загадки, которые записали сегодня утром.

– Весёлых тебе Сатурналий! Весёлых Сатурналий! – желали они друг другу, вручая подарки.

В Австралии в школе мы тоже дарим подарки друзьям в последний день перед рождественскими каникулами, – подумал Перри. – Но вряд ли кому-то из наших понравился бы подарок в виде бумажки с загадкой!

Он увидел, как Валентия и другие девочки обмениваются загадками, а потом к ним подошёл Руф.

– Вы посмотрите, кто к нам идёт! – прошептала Модеста, подтолкнув Валентию локтем.

Валентия выглядела взволнованной и даже чуть покраснела, когда Руф подошёл прямо к ней, улыбнулся и протянул ей загадку. Другим девчонкам он не подарил ничего.

– Недоумок, недоумок, недоумок, – прошипел Марковий себе под нос.

А потом, с криками «Весёлых Сатурналий!» все бросились к выходу.

Как обычно, Валентия вышла из школы с Флорой, а Перри, Марковий и рабы Флоры поплелись вслед за ними на пару шагов позади. Девочки разворачивали свои загадки, пытались их отгадать и смеялись.

– Вот послушай, – сказала Валентия. – Во мне горит безобидный огонь, я очень горячий, но меня никто не боится...

– Это твой смешной раб с рыжими волосами, – хихикнула Флора, обернулась и показала пальцем на Марковия. – У него волосы как огонь!

– Точно! – кивнула Валентия, и они обхватили друг друга за плечи, визжа от смеха.

Марковий густо покраснел.

– Ненавижу эту школу, – прорычал он.

Пару минут они с Перри шагали молча, а потом Марковий пробормотал:

– В прошлом году на Сатурналии Валентия подарила мне складной нож.

Перри знал, как сильно Марковий любил этот нож. Валентия выбрала для него лучший подарок. Но теперь...

– Думаю, в этом году она ничего мне не подарит, – уныло добавил Марковий.

Перри боялся, что он прав.

Но когда они вошли в дом и Валентия помахала Флоре на прощание, она повернулась к мальчишкам и улыбнулась.

– Весёлых Сатурналий! – сказала она и вручила обоим по свёрнутому листу пергамента.

– Весёлых Сатурналий! – ответил Марковий, и его лицо вновь просияло. Словно на нём зажглось солнце.

Он развернул пергамент и медленно прочитал вслух:

– Я тку, но без нитей и ткацкого станка, и тку не руками, а только ногами. Я...

Марковий на секунду задумался и рассмеялся.

– Паук! – крикнул он, размахивая листочком с загадкой. – А что у тебя, Перегриний?

Перри быстро развернул свой листок.

– Во мне шерстяная набивка, которую не видно снаружи. Руки бросают меня высоко-высоко, руки ловят меня на лету.

У Перри потеплело на сердце. Валентия выбрала для каждого из них идеальную загадку. Он поднял глаза и увидел, что она наблюдает за ним и её лицо всё сияет от радостного предвкушения.

– Это мяч, – хрипло прошептал он.

Глава 31. Сатурналии

– Валентия, подай-ка мне устрицу! – потребовал Перри и с ухмылкой откинулся на спинку обеденной кушетки.

– Да, господин, – хихикнула Валентия.

– И побольше соуса, – добавил Перри.

Он запрокинул голову и попытался аккуратно высосать устрицу из раковины, как это делал Максим.

– Ой! – дёрнулся он и закашлялся, брызжа слюной и смеясь. Перечно-уксусный соус потёк по его подбородку, капая на его лучшую тунику.

– Вымой мне руки и вытри лицо! – приказал он, бросив раковину на пол и помахав в воздухе липкими пальцами.

– Нет, теперь моя очередь лечь на кушетку! – крикнул Марковий, столкнул Перри на пол и плюхнулся на его место.

Перри поднялся на ноги и придвинул к себе табурет.

– Ты был прав, – сказал он. – Сатурналии лучше, чем Рождество.

– Я знал, что тебе понравится, – улыбнулся Марковий.

– И что, в каждом доме устраивают такие безумства, когда рабы и хозяева меняются местами? – спросил Перри.

– Конечно.

– Валентия, дай-ка мне ложку, – крикнула Абита.

– И нарежь мне мясо на маленькие кусочки, – велел Арро.

– Мне тоже!

– Сюда, Валентия.

В большом гостевом зале царило веселье, в котором участвовали все рабы.

– Вымой мне руки!

– Налей мне вина!

– Дай мне хлеб!

– Вытри стол!

– Смотрите, это хозяин! – радостно воскликнул Перри, когда в дверях появился Максим с большим подносом в руках.

– Эйя, сюда! – приказал Марковий, щёлкнув пальцами.

– Нельзя так с ним разговаривать, – выдохнул Перри, но, к его удивлению, Максим спокойно подошёл к ним и поставил поднос.

– Всё для вас, – только и произнёс он.

Сияя улыбкой, Перри придвинулся ближе. Он не собирался упускать возможность побыть важным гостем, которому прислуживает сам хозяин!

Когда Максим забрал блюдо с устрицами и отошёл к другим рабам, Перри с Марковием сосредоточились на новом угощении. Это была большая тарелка с каким-то странным мясом. Маленькие тушки животных были сильно прожарены и казались хрустящими даже на вид, но Перри разглядел на каждой тушке по четыре короткие лапы, крошечные сморщенные головы и обрубки хвостов.

– О, вкуснотища! – сказал Марковий. – Фаршированные сони.

Перри чуть не упал с табурета. Он почти забыл, что древние римляне ели мышей.

Марковий взял одну тушку и принялся с удовольствием её есть.

– Да, вкуснотища. – Он выплюнул косточки на пол и обернулся к Перри. – Ты тоже попробуй.

Перри храбро взял самую маленькую мышку и откусил маленький кусочек.

– Кстати, неплохо, – удивлённо проговорил он. Мясо напоминало хрустящую свинину. Он откусил ещё кусочек и почувствовал вкус начинки.

– Фу. – Перри выплюнул кусок на пол. – В ней гарум!

Марковий рассмеялся.

Валентия вошла в зал, пошатываясь под тяжестью двух огромных тарелок с едой. Перри вскочил, чтобы помочь, но Абита велела ему сесть на место.

– Сегодня она нам прислуживает, – сказала няня очень довольным голосом.

Валентия поставила тарелки на стол.

– Что это? – спросил Перри.

– Варёные угри.

– А на другом блюде?

Валентия потыкала пальцем в густой белый соус.

– Кажется, это горох.

Перри взял маленькую серебряную ложечку и зачерпнул немного гороха. Впервые за три с половиной месяца он пользовался столовыми приборами! Да, точно горох. Но с кусочками колбасы, орехами и мёдом. Как ни странно, было даже вкусно. Перри съел ещё несколько ложек.

Максим снова ходил по залу, раздавая рабам монеты из маленького мешочка. Перри разложил полученные монетки у себя на ладони. Это были совсем не те почерневшие комочки, которые он видел в шато. Эти монеты были новенькими и блестящими.

Только что отчеканенные, – подумал он, вспомнив, что Максим теперь стал начальником императорского монетного двора.

На каждой монете был профиль сурового с виду мужчины с выпирающим подбородком и венком на голове. По краю рельефным шрифтом шла надпись: ИМП КОНСТАНТИН. Значит, это и есть император Константин. Вернее, его портрет.

– Зачем хозяин даёт нам деньги? – спросил Перри.

– Чтобы мы купили подарки, – радостно отозвался Марковий.

– Настоящие подарки?

– Да! – выпалил Марковий. – Интересно, что мне подарит Валентия в этом году?

Максим раздал всем монеты и тут же вышел из комнаты.

– Давайте сыграем в царя Сатурналий! – Урбиний громко икнул и неуклюже попытался сесть на кушетке.

Перри уставился на обычно сурового управляющего. Его длинный нос был ярко-красным, а сам он развалился на кушетке, размахивая кубком с вином.

Валентия подбежала к высокому боковому столику и схватила странную металлическую конструкцию: высокую башню с узором из маленьких дырочек по бокам. Штуковина напоминала кухонную тёрку, но зазвенела, когда Валентия взяла её в руки. Она убрала тарелки с одного из обеденных столов, составила их на пол и водрузила на их место башню. На стороне, обращённой к Перри, виднелись крошечные ступеньки, над которыми висели три колокольчика.

– Что это? – спросил Перри у Марковия.

– Башня для игры в кости. Наверное, её привезли с виллы. Смотри!

Урбиний поднялся на ноги, взял у Валентии три игральные кости и бросил их в круглое отверстие на верхушке башни. Раздался громкий звон, кости выскочили из отверстия на боковой стороне и покатились вниз по ступенькам.

– Двойка, двойка, пятёрка, – объявила Валентия.

– Неудачный бросок, – простонал Урбиний.

Следующим был Бальбус.

– Как говорит великий Катон, – провозгласил он, сжимая кости в кулаке. – Если Фортуна тебе улыбнулась, не забывай: она и нахмуриться может; если Фортуна нахмурилась, не унывай – в следующий раз улыбнётся.

Он бросил кости и наклонился к столу, пытаясь прочитать числа.

– Шестёрка, четвёрка и единица, – подсказала ему Валентия.

– А кто побеждает? – спросил Перри у Марковия.

– У кого выпадет самое большое число.

Один за другим рабы бросали кости в металлическую башню. Вибий радостно вскрикнул, когда ему выпало три пятёрки.

– Я стану царём Сатурналий!

– Нет, – простонал Марковий. – Кто угодно, только не он.

– А что, победителю положен какой-то приз?

– Царь Сатурналий может командовать всеми и говорить им, что делать. И они сделают ВСЁ ЧТО УГОДНО.

– О нет! – Перри с Марковием в ужасе уставились друг на друга. – Нельзя, чтобы он победил! – сказал Перри.

Но пока что никому из рабов не выпадало число больше, чем у Вибия. Он всё выше задирал свой нос. Перри заметил, как он шепчется со своими приятелями, поглядывает на них с Марковием и мерзко хихикает.

Перри с Марковием были последними игроками. Перри медленно сжал в кулаке кости – потёртые костяные кубики с точками, вырезанными на всех шести гранях.

Он сделал глубокий вдох и бросил кубики в башню.

– Четвёрка... пятёрка... и двойка, – уныло произнёс он.

Теперь все зависело от Марковия.

– Я победитель и стану царём Сатурналий! – крикнул Вибий.

Марковий нахмурился и бросил кости. Колокольчики зазвенели гораздо громче, чем прежде. Кости скатились на стол, и одна из них упала на пол.

– Пятёрка... пятёрка! – выкрикнул Марковий, глядя на два кубика на столе.

– И шестёрка! – завопили все трое, Марковий, Перри и Валентия, уставившись на упавшую на пол кость.

– Он сжульничал! – крикнул Вибий.

Но его заглушили громкие крики всех, кто был в зале:

– Марковий – царь! Царь Марковий!

Двое мужчин усадили Марковия к себе на плечи и сделали круг почёта по комнате. Он победно смеялся и размахивал кулаком в воздухе. Его рыжие волосы сверкали в свете масляных ламп. Как царская корона.

Мужчины остановились в центре зала.

– Что прикажешь, царь Марковий?

Он оглядел всех присутствующих, широко улыбнулся и ткнул пальцем в Урбиния.

– Урбиний, сделай руками большие уши и притворись мулом, – приказал он.

Все взревели от хохота.

– Урбиний – мул! – закричали они, а потом радостно захлопали в ладоши, пока он добродушно расхаживал по комнате, фыркал, топал ногами и шевелил руками как ушами.

Все остальные тоже изображали животных. Бальбусу было велено стать поросёнком, Абите – овечкой, а Валентии, конечно же, кошкой.

Она весело мяукала и ползала на четвереньках, как в старые добрые времена, когда они все вместе играли на вилле. Валентия лакала воду из миски на полу, прыгала по табуретам и делала вид, будто точит когти о стенку шкафа.

Все ей аплодировали, и Перри с Марковием – громче всех.

– А кем буду я? – нетерпеливо спросил Перри.

Марковий пристально посмотрел на него, и Перри понял, что его другу до смерти хочется, чтобы он изобразил кого-то из странных австралийских животных, о которых рассказывал постоянно, но, конечно, их сейчас не стоило упоминать.

– Обезьяной, – решил Марковий.

Перри заулыбался и принялся прыгать на месте, почёсывая подмышки и корча смешные рожи.

Наконец пришла очередь белобрысых мальчишек. Они стояли в сторонке, встревоженные. Марковий соскользнул с плеч державших его мужчин и направился к белокурой троице.

Перри затаил дыхание.

– Вы трое будете рыбами, – сказал Марковий. – Вы должны опустить лица в воду и пускать пузыри. Валентия, наполни таз.

Все остальные рабы принялись насмехаться и улюлюкать. В глазах Валентии заплясали озорные огоньки. Она нашла большой таз и наполнила его до краёв холодной водой.

– Вибий, ты будешь первым, – повелел царь Сатурналий.

Вибий опустился на колени и окунул подбородок в воду. По залу разнёсся пронзительный издевательский свист.

– Ныряй глубже, трус! – крикнул кто-то.

Вибий поморщился, окунул лицо в воду, пустил несколько пузырьков и поднял голову. С его подбородка стекала вода.

– Погоди, стой на коленях, – приказал Марковий. – И вы двое тоже, – сказал он Арро и Секундусу.

Перри смотрел на своего друга с ужасом и восторгом. Что Марковий придумал на этот раз?

Царь Сатурналий упёр руки в бока и посмотрел на мальчишек, преклонивших перед ним колени.

– Рыбам нужна вода, – объявил он, поднял таз и вылил всю воду им прямо на головы.

Валентия вскрикнула, Перри ахнул, и уже в следующий миг Марковия снова подняли на плечи, и зал разразился радостными криками и громким смехом.

Глава 32. Чародей

– Давай кто быстрее добежит до угла! – крикнул Марковий и сорвался с места.

– Так нечестно! – крикнул Перри и бросился за ним.

Но даже при такой форе Марковий не мог опередить Перри. Тот летел по дорожке как вихрь, серый плащ развевался у него за спиной.

– Ты слишком быстрый! – рассмеялся Марковий, когда Перри его обогнал.

Они свернули на улицу, ведущую к рынку, и Перри натянул на голову капюшон. Пошёл дождь.

Им навстречу двигалась процессия, во главе которой шествовали музыканты, они дули в трубы и какие-то длинные деревянные свистки.

– Ещё одни похороны, – сказал Перри.

Похоже, в Арелате часто происходили похороны. Он уже научился различать скорбную похоронную музыку и толпы специально нанятых плакальщиков, которые шли вслед за гробом, рвали на себе волосы и голосили на все лады.

– А вот и покойник, – указал пальцем Марковий.

Как обычно, тело ещё не положили в гроб. Оно лежало на деревянной кушетке, на открытых, украшенных гирляндами носилках, которые несколько мужчин несли на плечах.

Перри не нравилось смотреть на покойников, но он всё равно посмотрел.

– Это мальчик! – воскликнул он. – Это... Лепид!

Они с Марковием дружно ахнули и уставились друг на друга.

– Так вот почему его не было в школе уже несколько дней, – сказал Марковий. – Он умер!

Перри почувствовал, как к горлу подкатывает горячая, кислая волна.

– Интересно, от чего? – сказал Марковий.

Перри сглотнул, изо всех сил стараясь сдержать тошноту.

Наёмные плакальщики прошли мимо, и теперь мальчики увидели настоящих скорбящих: мужчину с белым лицом и стиснутыми челюстями, рыдавшую в голос женщину, высокую девушку с тонкими чертами лица, как у Лепида, но с красными и опухшими от слёз глазами...

Перри отвернулся и надавил на глаза кулаками. Через две недели, если он не сумеет предотвратить беду, Валентия будет лежать на такой же кушетке, а за носилками пойдут скорбящие Максим и Доната...

Нет! Он этого не допустит.

– Мы тут промокнем, если будем стоять, – сказал Марковий. – Пойдём. Эйя, ты чего? Разве у вас в будущем нет мертвецов?

– Конечно, есть. Но обычно это не дети.

Перри попытался вытереть глаза подолом плаща, но тот был слишком мокрым.

– Послушай... Мне надо открыть тебе ещё один секрет, – сказал он.

Он больше не мог держать в себе страшную правду.

– Я знаю, – сказал Марковий. – На самом деле ты не из будущего, ты всё это выдумал!

– Нет. – Перри слабо улыбнулся и сделал глубокий вдох. – Я из будущего, и у себя в будущем я видел гроб Валентии, и... там было написано, что она умерла, когда ей было одиннадцать лет, два месяца и один день!

Глаза Марковия стали круглыми, как два теннисных мячика.

– Отец-Юпитер! – воскликнул он.

Перри сжал кулаки.

– Но она не умрёт, – решительно заявил он.

– Ты же сам только что говорил, что так написано на её гробе, – озадаченно произнёс Марковий.

– Да, но она не умрёт. Я прослежу, чтобы этого не случилось.

– И что именно ты собираешься делать? Скажешь ей? Предупредишь?

– Конечно нет! Представь, что с ней будет! Она станет отсчитывать дни, ждать смерти...

В глазах Марковия сверкнул озорной огонёк.

– Это даже неплохо, – сказал он. – Можно делать всё, что захочешь, а потом умереть, и тебе ничего за это не будет!

– Не смешно, – нахмурился Перри. – И в любом случае она не умрёт. И ты ничего ей не скажешь. Пообещай, что не скажешь.

Марковий пожал плечами.

– И как, по-твоему, мы её спасём?

– Я не знаю. Не знаю, что с ней случится. Но я прошёл... – Перри попытался сообразить, как объяснить, что такое курс первой помощи. – Меня учили спасать людей.

– Ты учился магии?! – воскликнул Марковий.

– Нет, просто...

– Но это именно то, что нам нужно! – разволновался Марковий, тыча пальцем в сторону рынка. – Помнишь, мы видели чародея, который продаёт волшебные зелья? Можно купить что-нибудь у него. У нас осталось немного денег от Сатурналий. Пойдём!

Марковий сорвался с места, нырнул в арку между торговыми рядами и исчез в шумной толпе на рынке. Перри бросился следом за ним, старательно огибая голосистых продавцов, корзины с вонючей рыбой, нищих с когтистыми, загребущими руками, глиняные горшки с какими-то соленьями, и наконец разглядел чародея.

Его окружало плотное кольцо зевак. Марковий стоял на цыпочках и даже подпрыгивал на месте, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть поверх голов зрителей.

Перри подошёл к другу, и они вдвоём протиснулись вперёд.

Жарким летом наряд чародея выглядел бы нормально, но сейчас, в середине зимы, его лохмотья смотрелись странно. Дождь стекал с его бритой налысо головы на плащ из поддельной леопардовой шкуры, нарисованные пятна растекались жёлто-коричневой кашей, которая капала на длинную белую мантию.

Мальчики подошли ближе, и чародей достал из корзины змею.

– Узрите сию ядовитую тварь, – произнёс он глубоким, хорошо поставленным голосом. – Тварь, способную убить человека одним укусом! – Он шагнул вперёд, выставив змею перед собой, и зеваки испуганно отпрянули. – Но мои снадобья и заклинания меня защищают!

Он засунул голову змеи себе в рот, и толпа ахнула.

Чародей вытащил «ядовитую тварь» и помахал ею в воздухе.

Перри знал, что это обычный фокус, и змея вовсе не ядовитая. Он взглянул на Марковия и увидел, что тот хлопает в ладоши и глядит на чародея во все глаза.

– Всего за пару монет вы тоже можете защититься от страха, – объявил чародей, указав на промокшие свитки, разложенные на маленьком столике. – Чего вы боитесь? Язвенной лихорадки, чёрной желчи, водянки?

Его пронзительные чёрные глаза впились в толпу, и зрители начали расступаться. Но Марковий решительно шагнул вперёд.

– Мне нужно что-то такое, что защитит от всего, – сказал он.

– У меня есть заклинание на такой случай, – ответил чародей.

Он взял в руки самый большой свиток, благоговейно погладил его и отвернул уголок. Перри удивился, увидев слово «Абракадабра», написанное многократно. Он никогда бы не догадался, что это не просто набор букв, а древнеримское волшебное заклинание!

– И что с ним делать? – спросил Марковий.

– Сжечь до пепла и втереть его в ноги.

Марковий радостно посмотрел на Перри.

– Если насыпать пепел ей в постель, он точно попадёт на ноги!

– И тогда у нас появится повод омыть её пальцы во время еды, – усмехнулся Перри.

Он, конечно, не верил, что им поможет какое-то шарлатанское заклинание, но был готов согласиться на что угодно, лишь бы Марковий не проболтался Валентии.

– И нам ещё нужно купить ей подарок на Новый год, – сказал Перри.

– И гирлянды для праздничного пира, – добавил Марковий.

Глава 33. Канун Нового года

Рынок раскинулся на большой площади. В центре на троне восседала расписная статуя какой-то богини в окружении тонких, изящных колонн. По периметру площади тянулись торговые лавки, продавцы выкладывали свой товар прямо на мостовой и наперебой зазывали покупателей.

– Свежая рыба!

– Лучшая зайчатина!

– Пять яиц за один нуммий! Дешевле не найти!

Мясник прилаживал на большой крюк свиную голову, с которой на каменный пол капала кровь.

Бакалейщица выуживала размокшие овощи из огромных глиняных кувшинов с вонючим склизким рассолом.

Гончар раскладывал на прилавке свои изделия. Одна красная блестящая чаша упала на пол и разбилась...

Покупателями были в основном мужчины. Они торговались с крикливыми лавочниками, принюхивались к товарам и понукали рабами, которые несли их нагруженные корзины.

Переходя с Марковием от лавки к лавке, Перри вертел головой, стараясь рассмотреть сразу всё.

– Смотри, чесалка для спины! – крикнул Марковий. – Валентия подарила мне точно такую на Сатурналии. – Он поднял длинную костяную палку, сделанную в виде руки с согнутыми пальцами, и попытался почесать голову.

– Либо ты её покупаешь, либо кладёшь на место, – сказал продавец.

– А какие мы ищем подарки? – спросил Перри.

– Что-нибудь сладкое для сладкого Нового года, – ответил Марковий.

У прилавка с мёдом собралась большая толпа. Большинство покупателей стремились приобрести большие глиняные горшки с надписью «Лучший мёд». Перри уже собирался попросить такой, как вдруг с тоской осознал, что его мелких монеток хватит только на крошечный горшочек обычного мёда.

В лавке, где продавали гирлянды для новогоднего пира, было ещё больше народу.

– Держись ближе ко мне! – крикнул Марковий, протискиваясь к прилавку.

Перри увидел на каменной скамье за прилавком несколько девушек, которые плели гирлянды. Покупатели ждали и буквально выхватывали готовые гирлянды из рук мастериц. Перри уловил запах сосны и лаврового листа, а потом почувствовал, как Марковий суёт ему в руки гирлянды из тёмных блестящих листьев с полуночно-синими ягодами.

– Ладно, давай выбираться отсюда, – рассмеялся Марковий и потащил Перри прочь.

Дома Валентия играла с Букко у фонтана.

– В кои-то веки она дома, – буркнул Марковий.

– Букко хочет залезть в фонтан, – сказала Валентия, увидев мальчишек. – Разве кошки умеют плавать?

– Кажется, не умеют, – ответил Перри, глядя на неё сквозь листья. – Вот... я... – Он неуверенно протянул Валентии маленький горшочек с мёдом, не выпуская из рук гирлянды. – Это тебе.

Она взяла у него подарок и улыбнулась.

– Спасибо.

– Сладкого тебе Нового года, – сказал Перри и подумал про себя: – Безопасного Нового года.

– Пойдём, нам надо работать, – позвал Марковий.

– Я с вами, – сказала Валентия.

Она пошла за ними, Букко не отставал.

Мальчики бросили гирлянды на пол столовой.

– Где их лучше повесить? – спросила Валентия.

Они оглядели большую комнату, очень нарядную благодаря новым фрескам на стенах.

– Думаю, где-нибудь наверху, – решила Валентия.

– Тут есть лестница. – Марковий подошёл к ближайшей стене и запрокинул голову. – И я вижу гвозди.

– Ты забирайся наверх, а я буду тебе подавать гирлянды, – сказал Перри и подтащил табурет, чтобы на него встать.

– Букко, нельзя! – крикнула у него за спиной Валентия.

Перри обернулся и увидел, как котёнок прыгнул на кучу листьев. Он поспешил оттащить его и осмотрел гирлянду. Половина ягод была сорвана. Ну и ладно. Оставалось надеяться, что Максим и его гости ничего не заметят.

– А как вы встречаете Новый год у вас в будущем? – спросила Валентия у Перри.

– Мы... – Он помедлил, пытаясь сообразить, как объяснить, что такое фейерверк. – Мы запускаем в небо огонь.

– Огонь вроде молний?

– Нет, он разноцветный...

– Разноцветные молнии! – усмехнулся Марковий.

– Нет, – сказал Перри. – Это не молния, это...

Как всё-таки сложно объяснить некоторые вещи из будущего!

Он пожал плечами и поднял гирлянду повыше. Марковий закрепил один конец на гвозде и спустился, чтобы передвинуть лестницу.

– Марковий, смотри! – Перри спрыгнул с табурета и указал на низ стены. – Твой рисунок никто не закрасил. Видишь, я тебе говорил!

– Что значит «твой рисунок»? – не поняла Валентия.

Мальчики переглянулись.

– Попробуй его найти, – улыбнулся Марковий. – Однажды ночью, когда художники были здесь, я пробрался в столовую и кое-что нарисовал на стене.

Валентия изумлённо уставилась на него, а потом опустилась на колени рядом с Перри.

– Ой! – воскликнула она. – Это Букко! Прячется за цитроном!

– Плод цитрона тоже нарисовал Марковий, – сказал ей Перри.

Марковий расплылся в нахальной улыбке.

– Эти художники понятия не имеют, как выглядят настоящие деревья, цветы и животные! – объявил он.

– Ты такой умный! – Валентия вскочила на ноги. – Видел бы ты ту корявую кошку, которую нарисовала Модеста! Она забыла, что у кошек есть хвост!

Они все рассмеялись.

– Спорим, у меня получится лучше, чем у любого из них, – хвастливо проговорил Марковий, махнув рукой в сторону других картин. – Главный художник сказал, что у меня есть талант. Он сказал, что хочет взять меня в ученики, но...

– Валентия, попроси своего папу, чтобы он отпустил Марковия к художникам, – перебил его Перри.

Марковий с Валентией уставились на него.

– Ты такой смешной, Перегриний, – сказала Валентия. – Дети не могут указывать взрослым, что делать. Все происходит наоборот. Ой... я забыла вручить вам подарок!

Она подбежала к боковому столику, где стояли в ряд большие горшки самого дорогого мёда.

Максим подарит их гостям на завтрашнем пиру, – подумал Перри.

Валентия взяла в руки лампу из красной глины.

– Вот! Счастливого Нового года! – Она вручила лампу Марковию. – Это подарок для вас обоих. Смотрите, там тигр. Я не нашла лампу с кошкой.

Марковий наклонил лампу, и Перри провёл пальцем по рельефному изображению тигра.

Затем Перри почувствовал толчок под рёбра.

– Теперь ты уж точно научишься зажигать лампу, – улыбнулся Марковий.

Глава 34. Император Константин

– Январские иды! – крикнул Марковий, вскочив со своего соломенного матраса.

– О нет, – простонал Перри, закрыв лицо руками. – Уже завтра.

– Почему завтра? Сегодня! Он приезжает сегодня! Вставай, такое нельзя пропустить.

– Ты о чём? Кто приезжает?

– Император, балда! В какой дыре ты вообще прятался?

Весь город уже несколько дней готовился к визиту императора, но Перри так беспокоился о Валентии, что ему было не до того.

– Давай быстрее. – Марковий стянул с себя старую повседневную тунику и надел новую, нарядную, сшитую специально для ид. – Одевайся.

Новая нарядная туника Перри прилетела прямо ему на голову.

– Эй, ты чего такой кислый? – спросил Марковий. – Что на тебя нашло?

– Я беспокоюсь о завтра, – сказал Перри.

– А что будет? – спросил Марковий, пытаясь вытащить из сундука облегающие штаны с помощью костяной палки-чесалки.

Перри огляделся по сторонам. В комнате были другие рабы, но никто не обращал на них внимания. Он наклонился к Марковию и шепнул ему на ухо:

– Ты что, забыл? Валентия может умереть.

Марковий на мгновение замер, глядя на Перри, а затем отшвырнул свою палку, запустил руку в открытый сундук и вынул свиток с заклинанием, который они купили у чародея на рынке.

– Экке, мы сегодня его сожжём и подсыплем ей в постель! – торжествующе объявил он.

Уже через пару минут они спустились по лестнице и примчались на кухню.

– Эйя, что ты снова задумал, проказник? – спросила кухарка, когда Марковий сунул один конец свитка в горячие угли.

– Заклинание, чтобы у тебя на носу выросла бородавка, – хихикнул Марковий.

Он вытащил из печи горящий свиток, бросил его в большой глиняный горшок и уселся на пол. Перри присел рядом. Оба смотрели, как свиток сгорает до серого пепла.

– И что теперь? – шёпотом спросил Перри.

– Я его спрячу, а позже мы подсыплем его ей в постель, – улыбнулся Марковий. – А теперь давай быстро что-нибудь съедим...

Они потянулись за хлебом, но тут в дверях появился Урбиний.

– Марковий, Перегриний, вас хочет видеть хозяин.

Мальчики переглянулись. Марковий спрятал горшок с пеплом за огромным глиняным кувшином с чечевицей, и они с Перри выскочили из кухни, жуя хлеб на ходу.

Люди были повсюду – носились из комнаты в комнату, бегали как угорелые вверх-вниз по лестницам.

– Никто не пропустит такое событие, – взволнованно проговорил Марковий. – Император Константин приезжает в Арелат!

Они подошли к двери в комнату хозяина, и Марковий замолчал. Максим сидел в кресле с высокой спинкой и был одет как-то странно: две длинные туники, одна под другой, и сандалии с ремешками вокруг лодыжек. Чуть поодаль топтался какой-то мужчина, а рядом с ним два незнакомых мальчика-раба пытались удержать в руках большой кусок ткани.

– Мальчики, – сказал Максим, увидев в дверях Перри и Марковия, – налейте мне вина.

Перри с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. Кувшины с вином и водой стояли на столике рядом с креслом. Максиму было достаточно протянуть руку. Но его светлость не мог налить себе сам. Он велел позвать рабов, чтобы те примчались с кухни и его обслужили!

Максим сделал несколько глотков, затем поднялся на ноги и взмахнул рукой, чтобы они отодвинули столик подальше.

– И кресло тоже, – сказал он.

Озадаченно переглянувшись, Перри с Марковием оттащили тяжёлое кресло в дальний угол. Незнакомый мужчина, стоявший в сторонке, вышел вперёд и щелчком пальцев подозвал двух рабов, которые держали ткань.

Перри с Марковием стояли в дверях и наблюдали, как незнакомцы наматывают полотно поверх двойной туники Максима: через левое плечо, под мышкой... пауза, чтобы расправить складки... вокруг торса, через плечо, на груди...

Перри подумал о завёрнутой в простыню американке в шато. Вероятно, её костюм был не так уж плох!

Максим подхватил болтавшийся конец ткани, перекинул его через левую руку и повернулся к двери.

Перри и Марковий выскочили в коридор.

– Это тога! – прошептал Марковий, когда они отбежали подальше. – Бальбус нам говорил, что их носили давным-давно, сотни лет назад. Но я думал, что теперь тоги остались только на статуях.

– Но в ней неудобно, – сказал Перри. – Ему придётся все время держать руку поднятой, иначе она упадёт! Интересно, зачем он её надел?

– Наверное, чтобы казаться величественнее. Он участвует в церемонии торжественной встречи императора у ворот.

– Носилки готовы! – крикнул привратник.

Все, кто был в доме, поспешили к входной двери. Доната с Валентией вышли из комнаты, прямо навстречу Перри и Марковию. Обе были с ног до головы усыпаны драгоценностями. Валентия увидела мальчиков и крикнула им:

– Пойдёмте!

Когда они вышли на улицу, Максим уже сел в лектику.

Позади стояли ещё одни крытые носилки.

– Это для нас, – взволнованно проговорила Валентия.

На мгновение Перри подумал, что «для нас» включает его и Марковия, и, конечно, ошибся. «Для нас» означало Донату с Валентией.

Когда они заняли свои места, четверо лектикариев подняли носилки и двинулись следом за лектикой Максима. Перри с Марковием шагали рядом, держась за край, а Валентия то и дело поглядывала на них через занавеску.

– Куда мы идём? – спросил Перри.

– На форум, конечно. Там мы встретимся с учителями и послушаем речь императора. А мама присоединится к другим важным дамам.

Каждое здание, мимо которого они проходили, украшали гирлянды, развешанные над дверями и между окнами.

– Я думал, на улицах будет больше народу, – заметил Перри.

– Папа сказал, что позже всё будет забито, – ответила ему Валентия. – Поэтому мы вышли пораньше.

Лектикарии свернули на рыночную площадь, и Перри уставился на огромную парадную лестницу, ведущую к форуму. Он никогда раньше не был на форуме. Чтобы добраться до лестницы, им придётся пробиваться сквозь толпу, бурлящую на рынке. Покупателей у лавок с гирляндами было ещё больше, чем в канун Нового года. Казалось, весь город пришёл закупиться гирляндами и венками.

В плотной толпе Перри с Марковием едва не оторвались от носилок Валентии, но всё-таки удержались рядом. И вот наконец они поднялись по широкой мраморной лестнице к просторной площадке перед входом на форум. Вход обрамляли колонны высотой в два этажа, расположенные полукругом и держащие крышу.

Сквозь колонны виднелся сам форум – огромная площадь с установленной в центре сценой. Наверное, для речи императора, – подумал Перри. По периметру площади тянулась крытая галерея с колоннами. Люди уже начали собираться. Перри разглядел в толпе Аммония, Флору и ещё нескольких учеников из школы, сбившихся в тесный кружок.

Носильщики опустили лектику на землю. Доната с Валентией вышли, их драгоценности сверкали в лучах солнца. Валентия буквально подпрыгивала от восторга.

– Мы увидим императора! – воскликнула она, а потом заметила своих школьных подруг и сразу же напустила на себя надменный вид. – Идите за мной, – сказала она Перри и Марковию.

Стражники на входе пропустили на форум Донату и Валентию, но, когда Перри с Марковием попытались пройти за ними, солдаты скрестили копья, преграждая им путь.

– Вам нельзя! – рявкнул один из них. – Пошли прочь! Освободите дорогу!

– Но... так нечестно! – воскликнул Перри.

Он ждал, что Валентия заметит, что их не пустили, обернётся и спросит, в чём дело. Но она даже не обернулась. Просто пошла к своим школьным друзьям.

Марковий нахмурился, глядя, как Флора, Юстина, Модеста и Руф приветствуют Валентию и девочки целуют друг друга в щёки.

По лестнице поднималось всё больше и больше людей.

– Я сказал, пошли прочь! – крикнул стражник.

– Она просто забыла о нас, – уныло пробормотал Марковий, пока они с Перри спускались.

Но Перри молчал, вспоминая Мелиссу. В присутствии своих одноклассников и друзей она ведёт себя очень по-взрослому и обращается с Перри как с глупым ребёнком, скучным младшим братишкой. Дома она может дурачиться и дразниться, смеяться и жаловаться на маму и папу наравне с Перри... Но когда рядом её друзья, она должна вписываться в компанию.

Примерно так же, как делаю я, оказавшись в прошлом, – понял он.

Перри резко остановился у подножия лестницы, не обращая внимания на поток людей, идущих ему навстречу. Здесь я должен вести себя так, как положено рабу, или...

Он схватил Марковия за руку.

– Валентии по-другому нельзя, – сказал он. – Она дочь богатого, знатного человека. Ей надо вести себя так, как положено богатым и знатным людям, иначе она не впишется в общество. Ты всегда говоришь, что рабам надо молчать и делать, что им велят. Так вот, у хозяев тоже есть свои правила.

Марковий опустил голову, раздавил носком сандалии несколько ягод, упавших с гирлянды, потом пнул их со всей силы и поднял глаза.

– Наверное, ты прав, – нехотя признал он. – Но... что делать нам? Как мы теперь увидим императора?

Перри медленно обернулся и посмотрел на парадную лестницу.

Теперь у входа на форум стояло ещё больше стражников с копьями. Они свирепо буравили взглядами каждого, кто поднимался по лестнице.

И тут внимание Перри привлекло какое-то движение наверху.

– Смотри! – крикнул он.

Они уставились на человека, который карабкался на черепичную крышу крытой галереи, тянущейся по периметру форума. Взобравшись на конёк, он спокойно уселся и стал смотреть вниз.

– И он не один такой умный. – Марковий указал ещё на несколько человек.

– Мы тоже можем туда залезть! – сказал Перри. – Пойдём, я тебя подсажу.

Ему не раз приходилось забираться на крыши, чтобы достать улетевший футбольный мяч. Эта крыша была выше всех, на которые ему доводилось залезать, но всё равно...

Уже через пару минут Перри с Марковием сидели на коньке крыши и пытались отдышаться сквозь смех.

– Уф! – выдохнул Перри и подумал: – Хорошо, что мама не видит.

Они обвели взглядом огромную площадь далеко внизу, а потом повернулись в сторону дороги, что тянулась от главного входа на форум к городским арочным воротам – и дальше, до горизонта.

– У нас тут вид лучше, чем у Валентии внизу, – сказал Марковий. – Мы увидим прибытие императора!

Другие люди, сидевшие на крыше, принялись перекрикиваться и показывать пальцами.

– И что они там углядели? – спросил Марковий. – Я ничего не вижу.

Перри прищурился, глядя вдаль.

– А я... кажется... что-то вижу, – пробормотал он.

Что-то крошечное, размером с муравья, далеко-далеко на дороге. Но буквально за считаные секунды чёрная точка превратилась в колонну муравьёв, подходивших всё ближе.

А потом...

– Легионеры! – крикнули Перри с Марковием в один голос.

Сотни всадников в блестящих шлемах скакали по дороге. Перри смотрел на их большие красные щиты, мечи, высокие золочёные штандарты, сверкающие в лучах солнца. Он уловил далёкий стук копыт и звон цепей, а затем его накрыло волной шума. Это люди, стоящие вдоль дороги, разразились ликующими криками.

– Смотри, это ещё не всё! – крикнул Марковий.

Мальчики с трепетом наблюдали, как длинная процессия приближается к городским воротам.

За всадниками шли пехотинцы, а за пехотинцами...

– Варвары! – крикнул мужчина, сидевший на крыше неподалёку.

Перри с Марковием уставились на воинов великанского роста, скачущих на лошадях, явно для них маловатых. У воинов были длинные светлые усы, яркие голубые глаза и волосы, выбритые по бокам, так что их лица выдавались вперёд.

– Они совсем не похожи на римлян, – сказал Марковий.

Варвары не носили штаны. На них были только короткие туники и высокие сапоги мехом наружу. За плечами – тяжёлые мечи, в руках – длинные копья.

– Вот он! – Марковий вскочил на ноги и чуть не скатился с крыши. – Император!

В окружении телохранителей из светловолосых легионеров, в открытой, сверкающей золотом колеснице ехал сам император Константин.

Он восседал на троне у всех на виду, но, когда его колесница приблизилась к высоким арочным воротам и ревущей толпе, он не взмахнул рукой и даже не повернул головы. Словно он не живой человек, а статуя.

Процессия остановилась.

– Его встречают первые люди города, – сказал Марковий. – В том числе и хозяин!

Аплодисменты стихли, и от ворот донеслись звуки песнопений.

Император по-прежнему не шевелился.

Перри рассматривал заднюю часть процессии, напоминавшую передвижной скотный двор. Там были отары овец, сотни свиней и много-много повозок, гружённых сеном.

Наконец процессия сдвинулась с места и вошла в арку городских ворот.

Теперь они ещё лучше видели императора.

– Он выглядит в точности как на портрете на новых монетах, – сказал Марковий.

У императора было суровое лицо, выпирающий подбородок и большой выразительный нос. Его длинную пурпурную мантию украшала золотая вышивка. На голове сверкала драгоценными камнями корона в форме венка, как на монетах.

Процессия приблизилась к форуму, и мальчики стали разглядывать толпу встречающих, что собрались на площади. Людей со статуями богов в руках, оркестр, составленный из каких-то странных инструментов, группу мужчин в длинных белых одеждах, похожих на христианских священников... Перри мельком увидел Валентию, которая наклонилась, чтобы глянуть между колоннами, и его сердце сжалось при мысли о неизвестной смертельной опасности, что грозит ей завтра. Затем она исчезла из виду, и процессия показалась на форуме.

Высокопоставленные чиновники в золотых и пурпурных плащах с ярко-красными поясами, телохранители императора в сверкающих белых туниках и сам император.

– Он всё-таки пошевелился! – воскликнул Перри.

Император Константин вышел из колесницы и поднялся на помост в центре площади, вскинул правую руку над головой и величественно повернулся кругом.

Форум взорвался криками. Перри чувствовал, как рёв толпы поднимается до самой крыши и отдаётся глухим гулом во всём его теле. Он повернулся к Марковию и увидел, что тот – как и все на крыше – кричит во весь голос:

– Август Константин! Август Константин! Да хранят тебя боги!

Жалко, что мама этого не видит! – подумал Перри, его сердце бешено колотилось от волнения.

Император уселся на богато украшенный табурет в центре помоста. Когда крики стихли, к помосту подошёл представитель городской знати, взмахнул рукой и обратился к Константину с цветистой приветственной речью:

– Весь город в едином порыве приветствует тебя, святейший император, как благодетеля и покровителя...

Пока он говорил, Перри разглядывал площадь внизу, высматривая Валентию.

Наконец долгая речь завершилась.

– И что теперь? – спросил Перри. – Будет говорить император?

Но Константин остался сидеть, а первого оратора сменил второй, чья речь была ещё более высокопарной и скучной.

Перри вздохнул и огляделся по сторонам. Отсюда, с высокой крыши, ему был виден почти весь город. Огромные толпы, запрудившие главную улицу, постепенно редели. Перри видел солдат, овец и свиней, которые разбредались по боковым улочкам.

Когда у помоста встал третий оратор и завёл очередную пространную речь, Перри подтолкнул Марковия локтем.

– Может, пойдём домой? Как-то скучновато.

Но Марковий уже нашёл себе увлекательное занятие. Он соскабливал куски мха с черепицы и потихоньку сбрасывал их с крыши. Его глаза горели озорством.

Перри увидел, как стоявший внизу мужчина в длинной белой мантии потёр свою лысую макушку, поднял голову и сердито посмотрел вверх.

Марковий перехватил взгляд Перри и ухмыльнулся:

– Да, пора уходить.

Они осторожно спустились с крыши.

– Если мы вернёмся домой раньше всех, – сказал Марковий, спрыгнув на землю, – то успеем продумать, как подсыпать Валентии в кровать пепел от заклинания. Пойдём!

И они со всех ног побежали домой.

Глава 35. Весь план насмарку

– Великие боги, что ты тут делаешь?

Перри проснулся от лёгкого толчка ногой под рёбра. Открыл глаза и увидел склонившееся над ним удивлённое лицо Абиты, которая высунулась из открытой двери спальни Валентии.

– Что ты тут делаешь? – повторила она. – Я чуть об тебя не споткнулась!

– С Валентией всё хорошо? – спросил он и сел на соломенном матрасе.

– Конечно, с ней всё хорошо. Она крепко спит.

– Уже не сплю, – раздался сонный голос. Перри вытянул шею и увидел Валентию, которая потягивалась на кровати и сладко зевала. Из-под её одеяла высунулась рыжая усатая мордочка. Букко тоже проснулся. – Что ты тут делаешь, Перегриний? – спросила Валентия.

– Просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, – ответил Перри.

Валентия рассмеялась.

– Ты такой смешной! Что со мной может случиться, пока я сплю?

Он хотел рассмеяться в ответ, но не смог. Случиться может всё что угодно. Ядовитая змея заползёт в комнату и укусит спящую девочку, потолок обвалится прямо ей на голову... Но Валентия не знала, что сегодня ей суждено умереть и что Перри собрался её спасти.

– Давай-ка вставай и дай пройти Глаппию, – проворчала Абита. – Или ты хочешь сам вынести ночной горшок?

Перри вскочил как ошпаренный, освобождая дорогу рабу по имени Глаппий, который бочком протиснулся в спальню Валентии.

У Глаппия была самая отвратительная работа из всех возможных: каждое утро он собирал все ночные горшки во всех спальнях, опорожнял их и мыл.

Но Перри всё-таки не ушёл, а остался стоять в коридоре и ждать Валентию.

Она вышла с Букко на руках, одетая в один из своих самых роскошных нарядов. Даже её косички, собранные в замысловатую причёску, были украшены блестящими серебряными булавками.

– Сегодня мы не идём в школу, – радостно объявила она. – Папа сказал, что возьмёт меня посмотреть на императорский монетный двор.

Перри в ужасе уставился на неё. Почему Максим выбрал именно сегодняшний день, чтобы отправиться с дочерью на прогулку по городу?!

Я же всё предусмотрел, – подумал он. – Самый безопасный маршрут по тёмным улицам в школу, лишний фонарь, чтобы лучше освещать дорогу, но теперь...

– Пойдём, ты подашь мне завтрак, – сказала Валентия.

– Но... ты неважно выглядишь. – Перри пришлось соображать на ходу. – Мне кажется, ты заболела. Тебе лучше остаться дома. В постели.

Она обернулась и рассмеялась.

– Не говори глупостей. Я совершенно здорова. И уж точно не собираюсь пропустить поездку на монетный двор!

Когда Валентия спускалась по лестнице, Перри шёл следом, вытянув руки перед собой, чтобы успеть её подхватить, если она вдруг оступится и упадёт. Стараясь держаться поближе к ней, он случайно наступил на её длинную юбку.

– Осторожнее! – возмутилась она. – Я чуть не упала.

Перри обдало жаром. Хороший же из него получается защитник!

Он вздохнул с облегчением, когда они спустились.

– Пожалуй, сегодня я буду завтракать здесь, – сказала Валентия, выбрав одну из комнат, выходящих в коридор.

Кухонная рабыня принесла еду. Перри с тревогой разглядывал хлеб и мёд... Вряд ли в них подложили какой-нибудь яд.

В дверях появился Марковий.

– У вас всё в порядке?

Он вошёл в комнату, ухмыльнулся и подтолкнул Перри локтем.

Валентия посмотрела на него с подозрением.

– Сегодня мы с папой поедем на монетный двор, – сказала она. – И вы двое пойдёте с нами.

– Да! – выдохнул Перри. У него появилась возможность остаться рядом с Валентией и защитить её, если что-то случится.

Максим с Валентией сели в лектику, а сопровождавшие их рабы, разумеется, пошли пешком. Здания всё ещё украшали гирлянды в честь императора, и народу на улицах было немало. Занавеска лектики приоткрылась, и Валентия выглянула наружу. Её глаза блестели от восторга.

Все трое детей смотрели на легионеров из войска Константина и на свирепых с виду варваров с бритыми головами.

– Разве варвары нам не враги? – спросил Перри.

– Раньше – да, но теперь часть из них сражается и за нас, – ответил Марковий.

Перри нервно поглядывал на высоких мужчин с мечами на поясах и острыми копьями в руках. А вдруг кто-то из них замышляет напасть на Максима, а с ним в лектике сидит и Валентия...

Он обернулся к носилкам, но занавеска уже опустилась. Он ещё крепче схватился за край настила.

Но что я смогу против взрослого воина с мечом?! – подумал он.

Они свернули к реке и оказались в толпе, направлявшейся к причалам. Марковий приплясывал от радостного волнения, а Перри старался держаться за лектику и с тревогой поглядывал на горы тяжёлых глиняных амфор, брёвен и камней, громоздящихся на телегах на узкой дороге.

Краем глаза он видел, что старый Бальбус с трудом поспевает за ними.

Прости, Бальбус, но я ничем не могу помочь, – подумал Перри. – Мне надо охранять Валентию!

Впереди высилась огромная арка, ведущая к мосту через реку. И вот они уже вышли на мост, под ногами носильщиков загрохотал деревянный настил. Перри изумлённо озирался по сторонам. Это был даже не мост, а просто доски, уложенные поперёк длинного ряда лодок; их высокие носы образовывали что-то вроде парапета вдоль дощатого настила и легонько покачивались вверх-вниз на реке...

Быстрой, широкой и мутной реке. Кстати, Валентия умеет плавать?

Всё в порядке, – твердил он себе. – В лектике ей ничего не грозит.

Они уже почти перешли через мост. Отсюда Перри было видно скопление лодок и кораблей у большого причала на том берегу.

И тут раздались крики, носильщики едва не врезались в спины людей, идущих впереди, лектика покачнулась и остановилась. Все, кто был на мосту, застыли на месте.

Они как будто чего-то ждали.

– Что происходит? – спросил Перри.

Валентия откинула занавеску и выглянула наружу.

– Весело, правда? – сказала она. – Папа говорит, что нам повезло. Мы увидим, как разводят мост.

Перри увидел, как последняя секция моста поднимается под звон цепей, которые наматывались на лебёдку подъёмного механизма. Деревянная лодка скользнула к открывшемуся проёму и скрылась из виду за толпой впереди. Валентия высунулась из носилок, пытаясь разглядеть всё получше.

– Осторожнее! Не упади! – крикнул Перри, бросаясь к окну.

– Перегриний, ты сегодня какой-то странный, – рассмеялась Валентия.

Она оглядела другие суда и причал. С одной стороны от моста на воде покачивались длинные узкие лодки, с другой – деревянные парусники с высокими мачтами в паутине канатов.

– Смотрите, какие огромные корабли! – воскликнула Валентия.

Огромные?! Да они просто крошечные, – подумал Перри.

Бальбус, наконец догнавший носилки, выдал очередную цитату:

– Как писал великий Сенека: Кто не знает, в какую гавань плывёт, для того нет попутного ветра.

Разводной мост уже опускался обратно. Все радостно закричали и двинулись вперёд.

Наконец они вышли на берег, и Перри вздохнул с облегчением.

Но его радость была недолгой.

Повсюду вокруг громоздились высоченные деревянные краны, поднятые с лодок грузы раскачивались на верёвках прямо над головами прохожих. Лектикариям пришлось пробираться сквозь толпу рабочих, которые волоком тащили на холм гигантские глыбы мрамора.

Сзади раздался грохот. Перри резко крутанулся на месте, пытаясь закрыть собой лектику с той стороны, куда выходило окно Валентии. Носильщики продолжали шагать вперёд, и Перри упал на землю. Лектикарии лишь изумлённо глянули на него, даже не сбавив шага.

Он сел, потирая ушибленную спину.

На земле чуть поодаль в луже лежали осколки большой глиняной амфоры.

– Что, приспичило выпить? – рассмеялся Марковий и помог Перри встать.

– Нет, я... Быстрее, они выходят!

Лектикарии опустили носилки на землю у входа в какое-то неприметное квадратное здание, и Максим с Валентией вышли.

– Наверное, это монетный двор!

Мальчики помчались туда со всех ног. Бальбус ковылял следом за ними и кричал, чтобы его подождали.

Они втроём вошли в здание, и у Перри перехватило дыхание.

Вот где всё произойдёт! – подумал он и лихорадочно огляделся в поисках Валентии.

Глава 36. Императорский монетный двор

Внутри стоял оглушительный шум. Со всех сторон доносились стук молотков и звон металла. Какие-то люди, вооружившись клещами, похожими на когти, вытаскивали из огня котелки со светящейся от жара жидкостью и разливали её по формам. Искры летели повсюду.

Одежда Валентии сейчас загорится! – в панике подумал Перри. – Мне нужна плотная ткань, чтобы сбить пламя...

Его руки метнулись к застёжке шерстяного плаща. Пальцы дрожали, и у него никак не получалось её расстегнуть.

– Марковий, Перегриний, – позвала Валентия, выглянув из двери соседней комнаты.

Перри подскочил к ней, ещё борясь с застёжкой.

Валентия показала ему блестящую монету.

– Здесь их чеканят! – крикнула она и скрылась за дверью.

– Подожди! – Перри наконец-то снял плащ и бросился следом за ней.

Но в этой комнате не было никакого огня. Трое мужчин стояли у наковальни. Их движения были настолько стремительными, что Перри даже не сразу сумел разглядеть, что они делают. Один из них вынул из большой корзины маленький блестящий кружок и положил его на наковальню. Второй накрыл его куском металла, а третий взмахнул в воздухе молотком.

БАМ!

Молоток поднялся, и первый рабочий убрал в мешок маленький диск с рельефным рисунком, выбитым с двух сторон.

Потом всё повторилось. И ещё раз. И ещё... Мужчины работали так быстро, что монеты сыпались в мешок почти с той же скоростью, с какой Перри успевал их считать.

В дальнем конце комнаты сидел невысокий мужчина с хохолком белых волос на макушке и считал отчеканенные монеты, делая пометки на восковой табличке.

Максим стоял рядом с ним и улыбался довольной улыбкой.

– Эйя, не загораживай дверь! – крикнул кто-то.

Перри посторонился, и в комнату вошёл мальчик-раб с очередной корзиной, полной металлических заготовок.

– Есть что забрать, Риссий? – крикнул он счетоводу.

Не отрываясь от своей таблички, Риссий указал подбородком на полный мешок у себя под ногами.

– Ясно. – Мальчик подхватил мешок с монетами и побежал прочь.

Максим подошёл к Перри и Марковию.

– Приведите Бальбуса, – велел он, а потом обратился к Валентии: – Дочь моя, у меня здесь дела, так что я задержусь. Бальбус и мальчики проводят тебя домой.

Старый учитель стоял у главного входа. Он заглядывал в дверь, но войти не решался.

– Смотрите, как они делают заготовки, – сказал он. – Плавят металл и заливают его в формы...

К ним подбежала Валентия, и Перри покрепче перехватил плащ. Проходя через плавильный зал, она улыбнулась и протянула руку к раскалённому добела металлу.

– Вы видели... – начала она, но Перри набросил на неё плащ и потащил к выходу.

– Перегриний, что ты делаешь?! – возмутилась Валентия.

– Не подходи близко, это опасно, – выдохнул он.

Она рассмеялась.

– Здесь слишком жарко. Пойдёмте в порт, я хочу посмотреть на корабли. Папа велел мне опустить шторку, и я почти ничего не видела.

Перри с облегчением вышел из здания монетного двора. Но им ещё предстояло пройти через порт, мимо кранов с тяжёлыми грузами и шумных толп, а потом будет мост через глубокую реку...

От Бальбуса помощи никакой, он только и знает, что сыпать цитатами из великих. От Марковия тоже немного пользы. Он свято верит в то глупое заклинание от рыночного чародея.

Наконец они миновали речной причал и перешли через мост.

Перри мысленно выдохнул.

Однако Валентия не спешила домой.

– Это так весело, – сказала она. – Можно пойти куда вздумается! Бальбус ничего не заметит.

Она умчалась вперёд, периодически исчезая в толпе и останавливаясь у каждой торговой лавки, мимо которых они проходили.

Мне нужны глаза на затылке, – подумал Перри. Каждый раз, стоило ему моргнуть, Валентия пропадала из виду, а через пару секунд появлялась и обязательно что-то показывала друзьям.

– Смотрите, – хихикала она, засовывая ноги в сандалиях в огромные башмаки на деревянной подошве с подкладкой из овчины.

– Какая лампа! – восторженно восклицала она, хватая с прилавка бронзовый светильник в форме босой ноги. – У неё даже ногти на пальцах!

С другой стороны улицы доносились аппетитные запахи. Перри с Марковием поспешили за Валентией к магазину, где торговали едой навынос.

Покупатели выстроились в очередь на тротуаре, громко кричали и тыкали пальцами в большие глиняные горшки на прилавке. Детям пришлось встать на цыпочки, чтобы разглядеть, что предлагает хозяйка лавки. У неё за спиной, исходя ароматным паром, стояло на огне ещё больше горшков.

– Валентия! – пропыхтел Бальбус, наконец-то догнавший ребят. – Это неподходящее место для трапезы респектабельной юной госпожи.

Валентия одарила его озорной улыбкой.

– Я хочу есть!

В толпе покупателей открылся просвет, и всем троим удалось протиснуться к прилавку.

Перри с отвращением рассматривал странное варево в глиняных горшках. Сколько они тут стояли, размножая микробов?

Валентия тоже сморщила нос и указала на сыр.

– Я возьму это, – сказала она.

– Мы уже скоро пойдём домой? – с надеждой спросил Перри.

– Нет, я хочу посмотреть, что здесь ещё продают, – ответила Валентия.

Перри застонал.

Когда они наконец повернули к дому, был уже поздний вечер.

– Время ужина, а нам не пришлось работать весь день! – радостно проговорил Марковий.

– Время ужина, – с облегчением вздохнул Перри.

Валентия никогда не выходила на улицу после ужина. Сейчас они доберутся до дома, и она будет в безопасности.

Перри страшно устал и еле передвигал ноги. Он и не думал, что это так утомительно: весь день присматривать за Валентией.

Наконец до дома осталось меньше чем полквартала. Всего ничего.

Перри уже видел высокие двери парадного входа.

Почти в безопасности! – подумал он. – У меня получилось!

– Вот видишь, волшебное заклинание сработало, – сказал Марковий, понизив голос.

Перри закатил глаза. Дверь дома Максима открылась, и наружу выглянул привратник. У его ног появилась любопытная рыжая мордочка, и котёнок выскочил на тротуар.

– Букко! – Валентия подхватила его на руки и прижалась щекой к его шёрстке. – Ты по мне скучал? – Она передала котёнка Перри. – Понеси ты. Я устала.

– Ты устала?! – воскликнул Перри.

И тут краем глаза он уловил какое-то движение. По дороге само по себе катилось большое тяжёлое колесо. Раздались оглушительный скрежет металла по камню и хриплый мужской вопль.

Перри обернулся. Повозка с мулом громыхала по мостовой, волоча за собой сломанную ось, и с неё что-то сыпалось...

– Валентия! – крикнул Перри.

Он выпустил из рук котёнка, бросился вперёд и едва успел оттолкнуть Валентию в сторону, и тут его сбило с ног. Он упал лицом в землю, и огромная тяжесть придавила ему ноги.

Пару секунд он лежал, оглушённый, а затем чуть приподнялся и поднял голову. Перед ним стояла Валентия, глядя на него сверху вниз. Её лицо было белым как мел.

– Перегриний! С тобой всё в порядке?

– Эй, парень, ты не убился?! – Возница повозки спрыгнул со своего места и наклонился над Перри. – На тебя рухнул весь мой груз с песком, – встревоженно сказал он.

– Фортуна благоволит смелым! – нараспев произнёс Бальбус.

Марковий стоял подбоченясь и улыбался, глядя на Перри.

У меня получилось, – подумал Перри. – Всё получилось. Я её спас!

Он радостно засмеялся. Смех зародился где-то в пальцах придавленных ног, хлынул к горлу и вырвался наружу.

– Кажется, со мной всё в порядке, – пробормотал он. – Но... – Он попробовал пошевелить ногами. – Я не могу встать. Меня придавило!

Возница телеги, Марковий, Бальбус и даже Валентия опустились на колени и стали разгребать песок. К ним подбежали двое каких-то мальчишек в лохмотьях и принялись помогать. Вокруг уже собиралась толпа.

– Он ранен?

– Что случилось?

– Тебе дать воды, мальчик?

Внезапно все выпрямились, как по команде, и отвернулись от Перри.

– Кто это?

– Наверное, какой-то важный посланник императора.

– Он едет очень быстро!

Перри поднял голову.

Все смотрели в конец улицы. За гулом взволнованных голосов явственно слышался стук копыт. Перри заёрзал и вытянул шею, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь лес ног.

По улице мчалась богато украшенная конная колесница. Перри мельком увидел, как она объезжает медленную повозку и как пешеходы спешат убраться с дороги. Стук копыт отдавался дрожью в камнях мостовой.

Теперь колесница была так близко, что Перри разглядел звенящие серебряные украшения, свисавшие с её боков.

Потом закричала какая-то женщина, и маленький мальчик расплакался, когда она оттащила его в сторонку. Его недоеденный пирожок упал на булыжники посреди улицы.

В следующий миг Букко соскочил с тротуара и бросился к упавшему пирожку.

– Нет! – прошептала Валентия и побежала за ним, наперерез мчавшейся колеснице.

– Нет! – крикнул Перри.

Он отчаянно задёргался, пытаясь выбраться из-под завала песка. И с ужасом понял, что он не успеет. Прошлое нельзя изменить. Валентия умрёт у него на глазах.

И виноват я сам! – подумал Перри, и жгучие слёзы скатились по щекам. – Потому что я не удержал её драгоценного котёнка!

Что-то пронеслось у него над головой, и Перри изумлённо уставился на Марковия, который одним невероятным прыжком взлетел над кучей песка и буквально выстрелил собой вперёд, словно пуля из ружья.

На мгновение весь мир замер.

Не было слышно ни звука. Перри видел Валентию, склонившуюся над рыжим котёнком посреди улицы. Видел искажённое страхом и яростью лицо возницы. Видел, как он натягивает поводья и лошади взвиваются на дыбы. Видел копыта, готовые раздавить... А потом Марковий налетел на Валентию и оттащил её прочь с дороги. Колесница с грохотом промчалась мимо, и мир снова наполнился звуками.

Все вокруг громко кричали, а Перри разрыдался от облегчения.

Посреди дороги сидел маленький рыжий котёнок и жадно выедал начинку пирога.

Глава 37. Герой

Перри лежал ничком и слушал, как все вокруг хвалят Марковия.

– Какой храбрый мальчик!

– Какое счастье, что он успел!

– Как сказал Цицерон: Истинный друг познаётся в беде.

В итоге я ничего и не сделал, – сердито подумал Перри. – Просто лежал, придавленный песком. Валентию спас Марковий.

Уткнувшись лицом в руки, он пытался заглушить боль зависти и сожаления...

Он услышал, как Абита вышла на улицу и увела Валентию в дом.

Чьи-то руки принялись разгребать кучу песка. Через пару минут Перри освободился и встал. Он стряхивал пыль с туники и штанов, пока не стихли хвалебные возгласы в адрес Марковия.

Только тогда он поднял голову.

Толпа разошлась. Марковий стоял на улице совершенно один и сиял от гордости.

– Ты теперь настоящий герой, – сказал Перри, стараясь не выдать зависти.

Марковий изменился в лице.

– Это ты настоящий герой, – пробормотал он со смущённой улыбкой. – Я не видел, что Букко выбежал на дорогу. Если бы ты не крикнул...

Перри уставился на него.

– Ты хочешь сказать...

Марковий поморщился.

– На самом деле я не очень-то верил в заклинание, – признался он. – Если бы ты не заметил... если бы не закричал, Валентии уже не было бы в живых.

У Перри потеплело на сердце. Всё-таки я сумел! Я её спас! – подумал он. – А теперь... Теперь уже можно вернуться домой!

Сияя улыбкой, он повернулся к дому Максима.

На крыльцо вышел Урбиний, он же Мулья Морда, и сердито уставился на мальчишек.

– Вы, двое! – прорычал он.

– Пора за работу, – вздохнул Марковий.

Перри весь вечер не мог перестать улыбаться, даже когда прислуживал за столом.

И пусть мне достанется на орехи. Всё равно я возвращаюсь домой, – размышлял он.

Наливая воду в вино Максима, Перри вспоминал все ошибки, которые он совершил в первый день, когда ему пришлось прислуживать за хозяйским столом. И как всё было странно и непонятно.

А теперь мне будет странно снова сидеть за обычным столом и есть не руками, а ножом и вилкой, – подумал он.

На ужин подали мидии – Перри узнал их по чёрным раковинам – и...

– Что это? – шёпотом спросил он, принюхиваясь к длинным зелёным стеблям.

– Чертополох с фенхелем и мятой.

Перри издал тихий смешок. Надо будет сказать папе, что можно готовить и сорняки с их огорода.

– Я слышал, Валентия, что по дороге домой с тобой едва не случилось несчастье, – сказал Максим, сжевав длинный стебель чертополоха.

– Да, я чуть не погибла, – ответила Валентия. – Там была колесница, запряжённая лошадьми, но...

– И как это было?

– Она ехала слишком быстро, – сказала Валентия. – Мулы так быстро не ездят. Но меня спас Марковий. Оттолкнул меня с дороги. Он такой храбрый, да, папа?

Максим посмотрел на Марковия.

– Я тобой очень доволен, мальчик.

Он заглянул в котелок с мидиями и достал одну штучку, сочащуюся соусом.

– Папа, – выпалила Валентия. – Марковий хочет пойти в подмастерья к... человеку, который расписывал наши стены. Я хочу попросить...

Она запнулась, и Перри удивлённо уставился на неё. Валентия сама говорила, что никогда не обратится к отцу с подобной просьбой.

– Папа, я хочу попросить... – Голос Валентии дрогнул, но она храбро продолжила: – Ты не отпустишь Марковия в подмастерья к художнику? В награду за моё спасение.

Максим открыл раковину. Этот щелчок был единственным звуком в столовой. Все остальные затаили дыхание и ждали, что будет дальше.

Внезапно Максим рассмеялся, громким, зычным, раскатистым смехом.

– Почему бы и нет? – сказал он.

Он съел мидию и огляделся в поисках миски, чтобы вымыть пальцы.

Валентия повернулась к друзьям с гордой улыбкой на лице.

Марковий изумлённо застыл, глядя на неё во все глаза.

Глава 38. Получится или нет?

– Ты пока подожди уходить. Тебе ещё надо побывать с нами в цирке!

Ужин закончился, и Перри, Валентия и Марковий шептались у входа в столовую.

– Все говорят, там интересно, – сказал Марковий. – Как твой пинательный мяч, о котором ты столько рассказывал. Тебе надо пойти посмотреть!

Перри представил себе цирк. Он видел модель в музее в Арле и знал, что там были не только акробаты. Главное представление – гонки на колесницах. Запряжённые лошадьми колесницы мчатся по кругу, обгоняют друг друга, иногда сталкиваются друг с другом на полном ходу, возницы щёлкают кнутами, толпа на трибунах ликует...

На мгновение его решимость слегка пошатнулась.

Я уже четыре месяца живу в древнеримской эпохе, – подумал он, – и не видел ни одного гладиаторского боя, ни одной гонки на колесницах.

Но... нет, ему и вправду пора домой.

– Я уйду завтра, – твёрдо проговорил он.

С наступлением темноты Перри снова притащил свой соломенный матрас к двери спальни Валентии. Он решил подождать до конца ночи, чтобы убедиться, что с ней ничего не случится.

Из-за двери доносилось успокаивающее бормотание двух голосов – Валентии и Абиты, – но вскоре все разговоры затихли, и послышался тихий ритмичный храп няни.

Очень медленно и осторожно Перри приоткрыл дверь и заглянул внутрь. От лампы в коридоре у него за спиной в комнату проникал тусклый свет. С одной стороны от двери он разглядел фигуру спящей в кресле Абиты, а с другой...

На кровати, спиной к двери, лежала Валентия. Перри видел лишь её тёмную косу, разметавшуюся по подушке. Её плечи плавно вздымались и опадали. Он смотрел на неё долго-долго, ждал, что она повернётся к нему лицом, но она крепко спала и не шевелилась.

– Доброй ночи, Валентия, – прошептал он. – До свидания.

Он лёг на свой тонкий матрас и закрыл глаза.

Его разбудило дребезжание. Он резко сел на матрасе, не понимая, что происходит, но потом узнал этот звук. В кухонную печь засыпали уголь.

Уже утро! – подумал он. – Пора домой.

Перри вскочил на ноги и побежал в спальню рабов, чтобы забрать свою старую одежду и стилос. Уже рассвело, тусклый серый свет раннего утра сочился в окна, и дом потихонечку просыпался. Но трое светловолосых мальчишек лежали в ряд и храпели. Перри ухмыльнулся и сделал вид, что споткнулся о Вибия.

– Что?.. – Вибий сел на матрасе и растолкал своих приятелей.

Все трое тёрли глаза и недовольно ворчали со сна.

Марковий ждал Перри у открытого сундука с одеждой.

– Вот, держи, – сказал он и вытащил жёлтую тунику, которая была на Перри в тот день, когда он очутился на вилле.

Перри вспомнил, как он возмущался, что эта туника похожа на девчоночье платье. Теперь она выглядела для него совершенно обычной. Мама была права. Именно так одевались все мальчики в Древнем Риме.

Он посмотрел на других рабов, многие из них уже проснулись.

– Лучше я переоденусь внизу, – сказал он.

Перри спустился по лестнице босиком, чтобы потом не переобуваться. Марковий не отставал от него ни на шаг. Они дошли до столовой и изумлённо застыли.

– Почему двери закрыты? – спросил Перри. – Они всегда были открыты.

Марковий пожал плечами, протянул руку и толкнул одну створку. Они заглянули в комнату и сразу увидели Валентию. Она сидела на корточках в дальнем углу комнаты, задумчиво глядя на нарисованное дерево с рыжим котёнком. Услышав, как открылась дверь, она вскочила на ноги и обернулась.

– Валентия! – ахнул Перри.

На ней было простое длинное платье из небелёного полотна – видимо, это ночная рубашка, – подумал Перри, – и тёплая накидка из цельной оленьей шкуры.

– Быстрее заходите и закройте дверь, пока вас никто не увидел, – сказала она и протянула руку к Перри. – Я хотела с тобой попрощаться.

Перри бросился к ней.

– Ты и вправду уходишь? – прошептала она.

Перри кивнул.

– Моя семья... Я и так пробыл здесь слишком долго. И в любом случае у тебя теперь новые друзья. Тебе уже не до нас, скромных рабов.

Внезапно Валентия подалась вперёд и поцеловала его в щёку.

У неё были очень мягкие губы, и от неё пахло совсем не так, как пахнет от знакомых ему девчонок. От её кожи шёл лёгкий запах оливкового масла, а от меховой накидки у неё на плечах веяло чем-то немытым и затхлым.

Валентия выпрямилась и рассмеялась сквозь слёзы.

– На самом деле ты вовсе не раб, правда? – сказала она. – И я должна сказать тебе спасибо. Марковий мне рассказал, что, если бы ты не крикнул, он бы точно не успел меня спасти.

Перри встретился взглядом с Марковием, и они едва заметно кивнули друг другу. Они оба знали секрет, который никогда не откроют Валентии.

Потом Марковий ткнул Перри кулаком в плечо.

– Все эти слезливые прощания... Наверняка твой стилос всё равно не сработает. Ну что, будешь пробовать?

Он протянул Перри трусы-боксеры.

– Покажи их Валентии! – сказал он, размахивая ими в воздухе как флагом.

– Что это? – удивилась Валентия.

Перри смутился, вырвал боксеры из рук Марковия и натянул на себя.

– Это нижняя одежда, которую мы носим в будущем, – пробормотал он.

Он быстро переоделся в свой старый наряд – жёлтую тунику, верёвочные сандалии и взял кусок верёвки, который мама выдала ему вместо пояса. Он сжал в руке стилос и опустился на корточки у стены. Его трясло от волнения и нервов. Он столько времени ждал, чтобы вернуться домой, к семье и друзьям, к настоящей жизни...

– Спасибо, – хрипло проговорил Марковий. – Если бы ты не пришёл сюда, к нам, у меня не было бы ни единого шанса поступить в подмастерья к художнику.

Но Перри его почти не слышал. Сейчас он думал лишь об одном. О возвращении домой.

Он прижал кончик стилоса к стене – чуть ниже дерева, чтобы не испортить картину – и написал первую букву: V.

Он попытался сглотнуть, но пульс слишком сильно стучал в горле.

Он нацарапал следующую букву: A.

Vale, – подумал он, – до свидания. Осталось всего две буквы.

Уже совсем скоро, буквально через несколько секунд, он увидит эту же самую картину, но выцветшую и облупившуюся, за стеклом.

Его рука дрожала, когда он выводил третью букву: L.

Внезапно он понял: Vale... так начинается имя Валентии!

Он обернулся и в последний раз посмотрел на неё.

Она не сводила с него серьёзных глаз.

Он посмотрел на Марковия.

Тот ухмыльнулся.

– Спорим, ничего не получится, – сказал он.

– Спорим, получится, – хрипло отозвался Перри.

И нацарапал последнюю букву.

E.

Глава 39. Настоящий каучуковый мячик!

Перри раскачивался в воздухе. Чьи-то руки с трудом удерживали его, не давая упасть. Кто-то рядом смеялся.

– Он тяжёлый. Надо меньше его кормить, пап, – раздался знакомый девчоночий голос.

Перри почувствовал, как его усадили на стул. Вернее, уронили на стул как мешок. Он открыл глаза и попытался избавиться от ощущения, будто он только-только проснулся.

К нему склонилось чье-то лицо.

– Ну что, очухался? Или ты притворялся? – спросил тот же голос.

– М – Мелисса? – пробормотал Перри и изумлённо уставился на сестру.

Почему она в том же костюме, в котором была на историческом фестивале?

В поле зрения появилось другое лицо: встревоженное, в круглых очках без оправы.

– Мама?!

Перри резко наклонился к ней и стиснул её в объятиях.

Она рассмеялась.

– Может быть, уставший сынишка – это не так уж и плохо, если он так крепко тебя обнимает?

– Мы нашли тебя в этих развалинах крепко спящим, – ухмыльнулась Мелисса. – Пришлось тащить тебя через весь виноградник к машине, а потом ты храпел хуже папы всю дорогу до Арля.

Перри уставился на неё, затем огляделся по сторонам и узнал общую гостиную отеля «Арль». Он сидел в скрипучем кожаном кресле, а мама, папа и Мелисса стояли рядом. Мама с Мелиссой всё ещё были в костюмах для фестиваля, а папа – в футболке и шортах. В середине января!

Или нет...

– Мы только что вернулись с фестиваля? – спросил он, заикаясь.

Все эти месяцы, которые он провёл в далёком прошлом... Неужели здесь, в его время, прошло всего несколько часов?

– Нет, мы только что прибыли с Луны, – фыркнула его сестра.

Только что прибыли! Значит, я не пропустил все футбольные матчи. Я не пропустил финал чемпионата! – подумал Перри.

– Мы идём ужинать, – сказала мама.

– Так что быстрее переодевайся, – добавила Мелисса.

Ужин! Нормальная еда! Нормальная одежда! Нормальная ванна!

Перри вскочил с кресла.

– Значит, ты уже можешь ходить? – спросил папа, обнимая его за плечи.

И даже летать! – подумал Перри, с нетерпением поглядывая на лестницу.

Он бросился в ванную, трижды спустил воду в унитазе – просто так, ради забавы – встал перед раковиной, включил горячую воду и принялся тереть руки душистым мылом.

– Ты там живой? – раздражённо крикнула Мелисса, стуча в дверь кулаком. – Мы собирались пойти поесть. Я умираю от голода.

Перри сбросил костюм, схватил свои шорты и сунул руку в карман. Его пальцы сомкнулись вокруг маленького каучукового мячика. Перри издал тихий радостный вздох, вытащил мячик, швырнул его об пол и поймал на отскоке. Настоящий каучуковый мячик!

Он вышел из ванной сияя улыбкой. Он чувствовал себя так, словно заново родился.

Вот теперь, – подумал он, – можно им рассказать о моих приключениях.

С бурлящим от волнения животом Перри протянул маме стилос.

– Что это? – спросила она.

– Древнеримский стилос. Я нашёл его в винограднике.

Мелисса широко распахнула глаза.

– Круто! Он, наверное, стоит кучу денег!

– Если он подлинный. – Мама взяла у Перри стилос и принялась его разглядывать.

Вот он, его звёздный час.

– Он подлинный, я точно знаю, – сказал Перри. – Я написал им слова на земле, и...

И тут он умолк.

Мама с папой его не теряли. Они даже не знали, что он побывал в прошлом. Они ни за что не поверят, если он им расскажет.

Перри чувствовал себя как надутый пузырь, лопнувший на шипах роз. Он столько времени думал, как будет рассказывать обо всём, что увидел, но теперь... Они просто над ним посмеются и скажут, что ему всё приснилось.

– С виду он слишком новый, – сказала мама, вернув стилос Перри. – Это наверняка копия.

Перри сжал стилос в руке, и его вдруг посетила ужасная мысль. А что, если это и вправду был просто сон? Может быть, он перегрелся на солнце и с ним приключился тепловой удар или что-нибудь в этом роде...

– Где будем ужинать? – спросила мама.

Внизу лестницы блеснуло стекло на расписанной стене, отразив свет ярких ламп. Перри бросился к нему. Да, фрагмент росписи с деревом сохранился, и... У него перехватило дыхание. Он разглядел оранжевые и белые полоски. Котёнок, которого нарисовал Марковий, тоже был там. И... сердце Перри чуть не выскочило из груди, когда он встал на колени и заглянул под дерево. Да! Две процарапанные в краске буквы, уже еле заметные, но вполне различимые: V... A...

Он чуть не вскрикнул от восторга. Это был не сон.

– Перри!

Он вскочил на ноги и улыбнулся. Приятно снова услышать, как тебя называют привычным именем!

Поблизости было много кафе, но они ходили в одно и то же. Где была еда, которая нравилась всем.

– Ну что, Перри? Тебе, как всегда, пиццу? – спросил папа, когда им принесли меню.

Мимо прошёл официант с большим блюдом, на котором высилась гора маленьких раковин.

Улитки! – подумал Перри. За последние четыре месяца он не раз видел, как другие едят улиток, но сам не пробовал ни одной.

– Можно мне взять улиток? – выпалил он.

Все эти месяцы он ждал возможности снова съесть пиццу, но теперь, когда возможность представилась, пицца показалась ему слишком обыденной и поэтому скучной.

Все изумлённо уставились на него.

– Отличная мысль, – сказал папа после долгой паузы. – Я тоже возьму улиток.

– Скажи, что ты шутишь! – простонала Мелисса.

Перри посмотрел на неё. Если уж он смог попробовать жареную мышь, то уж пару улиток съест точно.

– Ещё можно взять лягушачьи лапки, – заявил он. – Раз мы во Франции, надо попробовать здешнюю традиционную еду.

– Кажется, мы привезли с фестиваля не того мальчика, – вздохнула мама.

К улиткам подали специальные маленькие вилочки, и Перри вспомнил гостей на пиру в городском доме, которые выковыривали улиток из раковин с помощью заострённого конца ложки.

– Вы же не станете это есть? – в ужасе прошептала Мелисса.

Перри самодовольно улыбнулся, вытащил из раковины кусочек резиновой мякоти в чесночном масле и положил его в рот. Он был почти разочарован, что в мясе улитки нет никаких странных привкусов вроде мёда или тухлой рыбы.

– Завтра утром мы идём в Константиновы термы, – объявила мама.

Перри с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Он мылся в этих термах почти каждый день в течение нескольких месяцев. Что он там не видел?! Но было в Арле одно место, куда ему очень хотелось попасть.

– Давайте ещё раз сходим в музей, – предложил он.

Он должен был убедиться, что гроба Валентии там уже нет.

– Я не против, – сказала мама.

– Ну нет! – возразила Мелисса. – Мне и в первый раз было скучно.

– Тогда подожди в машине, – сказал Перри. – Мне нужно кое-что посмотреть.

Сестра сердито уставилась на него.

– Только не говори мне, что ты снова собрался смотреть на мертвецов.

Прежде чем Перри успел придумать ответ, папа зевнул и потянулся.

– Я хочу спать, – сказал он. – Пойдёмте. День был долгий.

Глава 40. Музей в Арле

Перри проснулся на рассвете. За последние месяцы он привык рано вставать. Он закрыл глаза и постарался не отрывать голову от подушки.

Ты так тосковал по нормальной мягкой постели! – сказал он себе. – Вот и лежи!

Но уже в следующий миг его босые ноги коснулись ковра, и он на цыпочках подошёл к кровати Мелиссы.

– Просыпайся, – прошептал он. – Пойдём погуляем.

Она приоткрыла один глаз и сердито уставилась на него.

– Ты совсем с дуба рухнул? Ещё даже не утро.

– Пойдём, – повторил он. – Будет весело. Пекарня наверняка уже открыта.

Но Мелисса закрыла глаза и осталась спать.

Перри тяжко вздохнул. Он так надеялся найти горячий хрустящий пирожок вроде тех, что Валентия ела каждое утро по дороге в школу.

И только потом до него дошло, что Мелисса ему не нужна. Он вполне может выйти на улицу один...

Перри быстро оделся, стараясь не шуметь. На маленьком столике у двери лежал ключ от номера. Перри взял ключ и выгреб несколько мелких монеток из папиного кармана.

Папа не будет сердиться, если я их возьму, чтобы купить себе завтрак, – рассудил Перри.

Он прикрыл за собой дверь и на мгновение прислушался. Из номера не доносилось ни звука. Спустившись по лестнице, он почувствовал лёгкое головокружение от свободы.

Узкая улочка около отеля была почти пустой. Перри шагал по пешеходной дорожке, разглядывая старые трехэтажные дома по обеим её сторонам. От широкой, оживлённой улицы древнеримских времён не осталось и следа. Не было ни детей, играющих в бабки, ни кудахчущих в клетках кур, ни покупателей, громогласно торгующихся с продавцами у открытых прилавков...

Но зато был кондитерский магазин! Перри уставился на витрину, где были выставлены пирожные и торты: разноцветные макаруны, эклеры, тарталетки с клубникой в глазури, шоколадный торт – шоколадный! Перри не ел шоколада уже несколько месяцев.

И тут его взгляд упал на пирожное с инжиром. Он думал, что никогда не захочет даже смотреть на инжир, не то что его есть, но сейчас ему захотелось именно это пирожное, и никакое другое.

Он заплатил за пирожное и неторопливо побрёл обратно в отель, жуя на ходу и наслаждаясь каждым кусочком.

Когда он вошёл в номер, мама испуганно подскочила в постели.

– Где ты был?

– Просто гулял.

– В чужом городе... совсем один?! – В мамином голосе звучал искренний ужас. – Ты мог заблудиться!

Перри чуть не рассмеялся. Мама, я четыре месяца выживал в чужом городе – в другом времени – совсем один, – подумал он. – Я уже не маленький мальчик.

– Во сколько открываются термы? – спросил он, слизывая с пальцев остатки инжира.

– Кажется, в девять, – зевнула мама.

– Эйя, пора просыпаться! – крикнул Перри.

Мелисса со стоном поднялась с кровати.

– Мама, ты была права. Кажется, мы привезли с фестиваля не того мальчика!

Перри поторопил их на завтрак, и вот наконец они сели в машину и поехали к императорским термам.

Перри смотрел в окно, внезапно обрадовавшись, что сейчас увидит это здание снова. Хоть что-то осталось от его мира из прошлого! И только заметив знакомую выгнутую полукругом стену, он с ужасом осознал, что большая часть некогда огромной величественной постройки теперь превратилась в руины. Двор, где он играл в мяч, раздевалка, холодные ванны... ничего этого не было и в помине.

На входе он обнаружил, что даже полы провалились. Чтобы попасть на развалины, им пришлось спускаться по деревянным пандусам и ступенькам.

Мама тут же заметалась из стороны в сторону, переключившись в режим любопытных фактов.

– Это гипокауст – отопительная система, – сообщила она, размахивая руками. – Потрясающе! Мы стоим прямо внутри. И можно понять, как всё работало. Видите эту арку? В ней жгли дрова, и тепло шло под пол и по стенам. – Она бросилась вперёд, чтобы осмотреть большой зал со сводчатым потолком. – Здесь был кальдарий – зал с горячими ваннами...

Перри вспомнил густой пар, поднимавшийся от горячей воды, жар, исходивший от пола...

– Посетителям приходилось надевать необычные деревянные башмаки, чтобы не обжечь ноги, – сказал он.

Мама обернулась к нему.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Э... – Перри мысленно отругал себя. Вот зачем он это сказал? Теперь надо быстро сообразить, что ответить. – Это было в книге, которую ты нам дала.

– Да? Я не знала про башмаки. Хорошая книга, надо будет перечитать.

Перри мысленно улыбнулся. Если бы ты знала!

– А здесь была ванная, – продолжила мама. – Купальный бассейн. Мы стоим прямо внутри.

Перри обвёл взглядом каменные обломки. Неужели это то самое место, где они с Марковием когда-то сидели в горячей воде?

В горле внезапно встал комок. Всё время, что он провёл в прошлом, Перри только и думал, как бы вернуться к семье и друзьям, но теперь... ему не хватало Марковия и Валентии! Он вспомнил последние секунды, когда оглянулся на них, стоя на коленях у дерева, нарисованного на стене, и сжимая в пальцах стилос...

Стилос!

Перри нащупал его в кармане. А что, если...

– В термах важные люди города не только мылись, но и общались друг с другом, – сказала мама.

– И рабы тоже! – воскликнул Перри и смутился. – Об этом написано в книге, – быстро добавил он.

Когда мама начала рассказывать очередной любопытный факт, Мелисса придвинулась к Перри.

– В книге этого не было, – прошептала она. – И про деревянные башмаки тоже. Ты всё выдумал.

Перри удивлённо моргнул. Он думал, что Мелисса даже не открывала книгу. Значит, она просто делала вид, что ей совершенно неинтересны рассказы о Древнем Риме.

– Наверное, это было в каком-то из туристических буклетов, – пробормотал он.

Он подумал, что когда-нибудь, может быть, и расскажет Мелиссе о своём приключении. Конечно, она не поверит... но всё равно будет здорово поделиться такой историей.

Но сейчас он хотел лишь одного – попасть в музей. В кои-то веки ему, как и папе с Мелиссой, не терпелось скорее закончить осмотр руин.

– Теперь в музей! – сказал он, когда они наконец вернулись в машину.

Но, как только они подъехали ко входу в музей, у Перри всё внутри сжалось от нервного напряжения. А что, если гроб всё ещё там?

– У вас десять минут! – сказала Мелисса. – А мы с папой пойдём за мороженым.

Перри чуть было не побежал за ними. Можно было бы притвориться, что ему захотелось поиграть на детской площадке. В сквере за фургоном с мороженым...

Но он заставил себя войти в музей.

– Я так рада, что тебе нравятся музеи, – сказала мама. – Иди куда хочешь. А я ещё раз посмотрю на мозаики.

Здание музея представляло собой огромный треугольник с внутренним двориком в центре. Перри пришлось обойти почти всю галерею, чтобы добраться до места, где стоял гроб.

Где он стоял раньше, – мысленно поправил себя он.

Перри мельком взглянул на стеклянную витрину и почти прошёл мимо, но резко остановился. Там была лампа, – с рельефным изображением тигра, – точно такая же, как та, которую Валентия подарила ему и Марковию на Новый год.

Он наклонился и прочитал этикетку. Под длинным пояснением на французском был сокращённый перевод на английский:

«Эти предметы домашнего обихода, датируемые началом IV века н. э., были найдены при реконструкции здания отеля «Арль»».

Перри буквально застыл на месте, а затем, справившись с потрясением, осмотрел остальные предметы в витрине. Длинный костяной скребок с крошечной рукой на конце, зелёный бокал для вина, целая куча треснувших глиняных горшков... и набор костяшек для игры в бабки.

К нему сзади подошла мама и заглянула ему через плечо.

– Благодаря подобным вещам прошлое оживает, да? Можно представить, как ими пользовались самые обычные, реальные, люди.

– Да, реальные люди, – прошептал он.

Теперь ему ещё больше хотелось убедиться, что гроб исчез. Он поспешил дальше, стараясь не сорваться на бег.

Повсюду стояли гробы: большие каменные саркофаги, украшенные искусной резьбой, с высеченными на боку именами умерших. Но основная коллекция располагалась чуть дальше.

Он был почти у цели...

И вот он уже пробирается мимо каменных лиц и фигур. Гроб Валентии – в самом конце зала...

Перри резко остановился, чувствуя себя так, словно из него выкачали всю кровь. Гроб был на месте. Он никуда не исчез. Стоял там же, где раньше.

– Не может быть, – прошептал Перри. – Что с ней случилось?

Медленно, очень медленно он прошёл вперёд и уставился на имя Камиллы Валентии, высеченное на камне. Кажется, надпись была длиннее, чем он запомнил. Перри прочёл перевод на табличке:

Камилла Валентия

Любящая и любимая жена

Оставила безутешного мужа

Авзония Леонтия Руфа

– Руф?! Её муж?!

Взгляд Перри впился в последнюю строчку.

Она прожила 55 лет.

Пятьдесят пять лет!

Перри едва сдержал радостный крик и вскинул над головой сжатый кулак. У него всё получилось! Он спас Валентию и изменил прошлое. По меркам Древнего Рима пятьдесят пять – это долгая жизнь.

А что стало с Марковием? Получил ли он свободу, как говорил тот художник?

Возвращаясь к родным, Перри сунул руку в карман и сжал в кулаке драгоценный стилос.

Может, когда-нибудь... – подумал он.

Словарь

Августа Треверорум – древнеримское название города Трир, в настоящее время расположенного на территории Германии.

Амфитеатр – круглый театр без крыши, где проходили зрелищные мероприятия – например, гладиаторские бои.

Амфора – большой глиняный сосуд для хранения вина или масла.

Археолог – учёный, изучающий прошлое по древним предметам материальной культуры.

Варвары – так в Древнем Риме называли чужеземцев, которые не были подданными Римской империи.

Вах – латинское восклицание, выражающее удивление, гнев или радость.

Веретено – инструмент для прядения нити из пучка шерсти или других волокон.

Виа – «дорога» на латыни.

Галлия – часть Римской империи на территории современной Франции.

Гирлянда – декоративное украшение, сплетённое из цветов и листьев.

Гладиатор – боец из рабов или военнопленных, состязавшийся на арене с другими бойцами или дикими животными для развлечения публики.

Иды ноябрьские/январские – тринадцатый день этих месяцев.

Латынь, или латинский язык – язык древних римлян, на котором говорили в Римской империи.

Легионер – древнеримский солдат.

Лектика – носилки для перевозки людей, крытое ложе или сиденье на двух длинных жердях. Носильщиков лектики называли лектикариями.

Милевой столб – придорожная каменная колонна, на которой указывалось расстояние до больших городов. Древнеримская миля равнялась 1,5 км.

Муст – выжатый прессом неосветлённый сок винограда.

Нуммий – мелкая монета времён поздней Римской империи.

Папирус – лист для письма, сделанный из растительных волокон.

Пергамент – лист для письма, сделанный из тонкой кожи.

Пресс – устройство для выжимания сока или масла из плодов растений.

Стилос – заострённая палочка для письма на восковых табличках.

Стригиль – серповидный металлический скребок для очищения кожи от пота и грязи.

Термы – общественные бани в Древнем Риме.

Терракота – обожжённая глина, часто кирпичного цвета.

Тога – верхняя одежда у мужчин в Древнем Риме. Кусок плотной ткани, задрапированной вокруг тела.

Форум – центральная площадь в римском городе.

Форум Вокония – древнеримское название города Ле-Канне, в настоящее время расположенного на территории Франции.

Форум Юлия – древнеримское название города Фрежюс, в настоящее время расположенного на территории Франции.

Шато – загородный особняк во Франции.

Эйя – «эй» на латыни.

Экке – «смотри» на латыни.

Слово автору

Я выросла в доме, где не было телевизора. Мы с сёстрами сами придумывали себе развлечения: вместе сочиняли истории, рисовали картинки и вырезали бумажных кукол. Когда мне было десять, я начала писать роман, действие которого происходит во времена Древнего Рима. Я смогла написать только первую страницу, но начальная сцена – мальчик, одетый в тунику, бежит по мощённой булыжником улице, – то и дело мелькала у меня в голове на протяжении следующих пятидесяти лет...

Когда мы с сёстрами выросли, я стала писателем и иллюстратором, Мириам – преподавателем французского и японского языков, а Тамара – археологом со специализацией по Римской империи.

Однажды я в шутку предложила Тамаре вместе написать книгу. Она ухватилась за эту идею, буквально захлёбываясь от восторга.

– О чём будем писать? – спросила она.

– Конечно, о Древнем Риме! – ответила я, и у меня в голове вновь возник образ мальчика, бегущего по мощёной улице.

Было так увлекательно и интересно погрузиться в историю Древнего Рима, – мы даже ездили на исторический фестиваль давки винограда, – но у меня всё ещё не было чёткого сюжета. Я уже начинала бояться, что этот мальчик так и не обретёт свою историю!

А потом случился прорыв.

«Когда в Древнем Риме умирал ребёнок, – сказал мне Тамара, – родители писали на гробе точное количество лет, месяцев и дней, сколько он прожил на свете».

Вот оно! Я нашла ключ для своего сюжета.

И теперь, пятьдесят лет спустя, этот мальчик в тунике стал Перри, я закончила его историю, а Тамара сделала всё, чтобы... хотя нет, пусть она всё расскажет сама. Скажу только: у меня есть чувство, что мама Перри из этой книги списана с Тамары...

Анна Сиддор, Мельбурн, 2021

Слово историческому консультанту

Я много лет изучала и преподавала археологию и древнеримскую историю и, конечно, сразу же поддержала идею Анны вместе написать детскую книгу, действие которой происходит во времена Древнего Рима. Для меня это стало возможностью «оживить» древние предметы материальной культуры из моих собственных исследований. Мы решили, что действие будет происходить в южной Галлии (современная Франция) в начале IV века, моём любимом историческом периоде. Мы даже назначили точную дату: 313–314 годы нашей эры.

Однако как только мы приступили к работе, Анна сразу же принялась задавать сложные вопросы. «Что рабы ели на завтрак?», «Какие были обзывательства в Древнем Риме?», «Как отмечали дни рождения детей?», «Как люди в древности определяли время без часов?».

Чтобы ответить на них, мне пришлось прочитать больше тысячи книг и статей (включая книги на латыни), расспросить археологов и историков по всему миру и попытаться расшифровать мельчайшие детали древнеримских картин и мозаик!

Я должна была убедиться, что все подробности, которые Анна хотела узнать о жизни в Галлии IV века, будут исторически достоверными – или аутентичными, как сказала бы мама Перри.

Исторические реалии за книжным вымыслом

Вилла

Вилла Рубия создана по образцу реальной древнеримской виллы, обнаруженной археологами в коммуне Тарадо на юге Франции. Сейчас это просто руины, как их видит Перри до путешествия во времени, но археологи выяснили, что это остатки большого загородного особняка, где был внутренний дворик с колоннами, большой пруд, выкрашенный в красный цвет, а также прессы для вина и масла.

Городской дом

Городской дом Максима создан по образцу реального древнеримского дома, найденного на раскопках в Арле. Археологи обнаружили в доме настенную роспись, мозаичные полы, мраморный бассейн, а также маленький складной нож, похожий на тот, который был у Марковия!

Еда

Описания блюд и трапез взяты из древнеримских стихов, писем и рецептов. На званых обедах гостям прислуживали рабы, которые мыли им руки – и ноги! – а в столовых многих богатых домов археологи обнаружили бассейны с рыбой. Римские писатели упоминают гирлянды, украшавшие обеденные ложа, и жареную рыбу, завёрнутую в папирус. Исследователи полагают, что древнеримская морковь была, скорее всего, бледно-жёлтой. Кстати, жёлтая морковь существует и сейчас.

Хочу особо отметить: Перри удивляется, что древние римляне ели мышей, но на самом деле это были не мыши, а садовые сони, или сони-полчки (маленькие грызуны, похожие на белок), а рыбный соус гарум делали не из гнилой рыбы, как думает Перри, а из ферментированной (как йогурт, вино или соевый соус).

Прессы для вина и масла

Для производства вина и масла древние римляне давили виноград и оливки с помощью прессов. Сначала у них были рычажные прессы – чтобы с помощью верёвок опустить тяжёлую балку с давильным камнем, требовалось немало усилий. Позже появились винтовые прессы, и выжимать сок и масло из плодов стало проще, потому что огромный винт создавал гораздо большее давление. Но эту работу всё равно приходилось выполнять рабам, которые ходили по кругу, толкая рычаги, приводившие винт в движение.

Рабство

Рабы в Римской империи выполняли самую разную работу: роскошно одетые рабы прислуживали хозяину или хозяйке, молодые красивые юноши с длинными волосами подавали еду и разливали вино на пирах. Существовали рабы-секретари, воспитатели, парикмахеры, привратники, музыканты, а также рабы для работы на кухне или ферме. Рабов имели многие римляне, не только самые богатые. Кроме рабов в Древнем Риме были и другие работники – как, например, наёмные разнорабочие на сборе винограда в этой книге. Бедным свободным людям жилось иногда даже хуже, чем рабам, потому что помощь от государства была незначительной по сравнению с современностью.

В Древнем Риме рабы могли получить свободу в качестве награды за хорошо выполненную работу или выдающиеся достижения. Освободившиеся рабы становились обычными гражданами. Бывало, что бывшие хозяева помогали им открыть своё дело, чтобы они зарабатывали на жизнь.

В богатых семьях за детьми ухаживали не родители, а няньки, как Абита за Валентией.

Шато Тарадель

Винодельня в этой книге создана по образцу реальной винодельни Шато де Сен-Мартин, расположенной неподалёку от руин древнеримской виллы. В ней действительно есть подвал и небольшой исторический музей. День открытых дверей проводится в сентябре.

Стилос

На раскопках древнеримской виллы в коммуне Тарадо археологи нашли ножи для срезания винограда, монеты и осколки зелёного стекла. Мы подумали, что Перри вполне мог наткнуться на древний стилос в винограднике рядом с руинами виллы, ведь в Европе фермеры часто находят разнообразные старинные предметы, когда вспахивают землю под посевы.

Примечание: если вы посещаете археологические раскопки или руины древних строений, ни в коем случае не пытайтесь что-то выкапывать или уносить с собой, как это сделал Перри. Такое позволено только книжным героям! Предметы древней материальной культуры принадлежат всем. Любая находка должна изучаться историками и храниться в музее, где её может увидеть каждый.

Дерево на стене

Во многих зданиях Европы действительно сохранились фрагменты стен древнеримской эпохи. В редких случаях находились и остатки настенных росписей с изображением сада, животных и сцен из жизни на вилле владельца. Хотя отель в Арле, где поселилась семья Перри, – вымышленный, в городе есть несколько отелей, в которых во время ремонта могли обнаружить древнюю фреску и оставить её для украшения интерьера.

Невероятно, но факт

Одно отверстие в давильном камне для масляного пресса, обнаруженном археологами на вилле Тарадо, действительно было просверлено не в том месте! Такое могло случиться, когда владелец решил заменить рычажный пресс винтовым, но использовать старый давильный камень – как в этой книге.

На Сатурналиях рабы и хозяева действительно менялись местами.

Белое платье Валентии было «немного вонючим». Для отбеливания тканей использовали соединения серы (которые пахнут как тухлые яйца).

Вы заметили, что в этой истории двор императора Константина располагался в Августе Тревероруме (современный город Трир)? В те времена римские императоры уже не жили в Риме! Они переезжали из одного крупного города в другой.

Я хочу сказать огромное спасибо всем замечательным людям, которые помогли мне в исследованиях. Любые исторические ошибки – на моей совести.

Тамара Леви (Центр исторических и философских исследований)

Благодарности

Огромное спасибо всем, кто помогал в создании этой книги:

нашей сестре Мириам – за переводы с французского электронных писем и публикаций, в которых использовались очень сложные археологические термины, и за её неизменный энтузиазм и поддержку;

сыну Тамары Лукасу Леви-Мендесу – за вдохновение и советы по латинскому языку;

всем историкам Древнего Рима и археологам со всего мира, которые щедро делились своими знаниями и давали бесценные советы, особенно Жаку Берато, Полу Бартону, Александре Чаваррия, Арно Кутель, Эшу Грину, Мэри Харлоу, Стеыани Мартин, Тиму Паркину, Иоланде Пенья Сервантес, Эрику Полеру, Ричарду Рису;

Александре Моро из Шато де Сен-Мартин;

сотрудникам издательства Allen and Unwin за неустанную преданность делу и пристальное внимание к деталям, которые они проявили при издании этой книги;

всем юным читателям, библиотекарям и школьным учителям, которые высказали свои мнения и предложения.

Об авторе

Анна Сиддор с раннего детства интересовалась историей и мечтала попасть в прошлое. Но поскольку машину времени ещё не изобрели, ей пришлось погрузиться в исследования и устроить охоту за подробностями древней жизни, чтобы оживить прошлое в воображении – и в своих книгах.

Кропотливая работа Анны была отмечена премией Литературной комиссии Австралийского совета по искусству, а три её книги получили награды от Совета по детской книге в Австралии. Анна пишет по-английски, но некоторые её книги были переведены на другие языки, их читают дети во всём мире.

Об историческом консультанте

Когда Тамаре Леви было пять лет, она знала названия всех динозавров и могла описать каждого до мельчайших подробностей. Но что самое удивительное для пятилетнего ребёнка: она буквально влюбилась в древние руины и статуи из иллюстрированной книги по археологии. После школы Тамара пошла учиться на археолога и получила докторскую степень в Институте археологии в Лондоне.

В настоящее время она является почётным членом научного сообщества Центра исторических и философских исследований при Мельбурнском университете и членом Лондонского общества антиквариев.

Её любимые темы исследований: древнее производство вина и масла и поздняя Римская империя.