Глава 1

Передо мной раскинулась снежная равнина, за которой можно было разглядеть Ледомор. После нашего края шли ледяные скалы, которые не шли ни в какое сравнение со скалами позади меня. Я взобралась достаточно высоко, хотя не проделала ещё и половины пути до вершины.

Оглянувшись, я увидела вдали ледяные ступени, ведущие выше. По ним я не пойду. Хоть я и не видела завесу, чувствовала её присутствие. Да и браслет вибрировал на моей левой руке, предупреждая о её близости.

Я вновь повернулась в сторону нашего царства. Если присмотреться, в одном месте среди белёсых скал можно разглядеть её – лавовую реку. Жидкая раскалённая лава непрестанно текла из недр огромного вулкана, виднеющегося вдалеке. По высоте лишь он мог соперничать с горой позади меня. Эта река протекала в четырёх направлениях, отделяя нас от остальных краёв. Она делила своим кровавым крестом территорию на огромные квадраты.

В воздухе чувствовался холод даже в самые солнечные дни, заставляя душу дрожать. Возле лавовой реки расстилалась чёрная обуглившаяся земля, на которой не росло ни единого листочка. Рядом с вулканом витал запах серы и гари, вокруг всё было неприветливым и опасным. От жидкой лавы отделялись облака дыма, создавая непонятные фигуры и силуэты, словно это души умерших жителей этого места, запечатлённые в вечной муке.

Несмотря на своё ужасное величие, эта местность притягивала тайнами любопытные и пытливые умы.

Ледяные скалы, тянущиеся к самым облакам и покрытые там, наверху, кристаллами льда, создавали впечатление сказочного замка, внутри которого скрывались самые страшные существа и древние магические силы. Ледяные деревья с искрящимися, словно изумрудными ветвями и мягким звоном притягивали к себе внимание.

Если бы я не знала наверняка, то легко бы могла представить, что, кроме нашего края Ледомора, ничего другого не существует. И хоть желающих посетить его мало, но всё же они находятся. Раз в четыре месяца Древо Сефирот, чьи корни соединяют четыре края друг с другом, открывало свои врата для всех путешественников. Другого пути нет – через лавовую реку невозможно перебраться, а те, кто пытался, обязательно гибли.

Жители других краёв всегда являлись к нам ненадолго: как бы тепло они ни одевались, у них не получалось выдерживать здешний холод. Мы, Ледоступы, не чувствуем холода: даже сейчас на мне надеты лишь брюки и длинная туника, хоть ветер на такой высоте и развевает мои белоснежные волосы.

С жителями других краёв мы обменивались ценными ресурсами. К нам они приходили за льдом и рыбой, которая у нас водилась в достатке. Например, покровитель Осени приносил взамен диковинные фрукты, мясо. Мать Гортензия передавала уникальную материю – ткань невиданной красоты, сотканную будто из звёздного света. А от королевы Лилии к нам поступали разные косметические средства. Что ещё может больше всего цениться в крае, где правит женщина, помешанная на своей молодости и красоте? Мы никогда и не видели никого из правителей других краёв, поэтому мне всегда было интересно узнать, какие они.

Больше всего мне нравятся цветущие, так зовёт себя народ, проживающий в Цветокрае. Они совершенно на нас не похожи! Ледоступы отличались бледной кожей, белыми волосами, голубыми глазами и точёными чертами лица. Цветущие – наша полная противоположность: румяные щёки, зелёные глаза, с преимущественно рыжими или золотистыми волосами.

Но мне оставалось лишь гадать – какие они, правители остальных трёх краёв? Отец не разрешал мне отправляться по ту сторону врат Древа. Да я и не настаивала – понимала, почему он не хочет меня отпускать. Ведь когда я была маленькой, моя мать отправилась в Цветокрай, но так и не вернулась. Теперь отец каждые четыре месяца с надеждой смотрит на Древо Сефирот в ожидании увидеть среди лиц чужаков знакомые небесно-ледяные глаза, не забывая приговаривать, что у меня такие же.

Я кинула взгляд на небо и вздохнула – пора спускаться. Я любила находиться здесь, в тиши и уединении, но вскоре все соберутся на площади. И мне тоже нужно там быть.

Я поспешила вниз, лишь раз оглянувшись на огромную скалу, нависающую позади меня. Эти ледяные ступени... когда-нибудь мне придётся по ним подняться... и не раз. Этого никак не избежать – от судьбы не уйдёшь.

На площади толпился народ, но никто не рисковал сходить с привычного твёрдого льда под ногами на единственный зелёный участок в нашем царстве. В центре этого участка возвышалось Древо Сефирот – величественное творение природы. Его ствол, гладкий и тёмный, как эбеновое дерево, поднимается к небесам, достигая непостижимой для обычных существ высоты. Ветви этого Древа с золотистыми плодами, из которых мы черпаем энергию, сплетаются в густую сеть, словно обнимая друг друга. Каждый раз у меня перехватывает дыхание, когда я оказываюсь так близко к Древу.

Плоды Сефирота выделяют лёгкий сладкий аромат, привлекая внимание обитателей края и наполняя его атмосферу магией и таинственностью. Нашему народу удалось разработать специальное средство, созданное на основе плодов Древа, теперь мы можем готовить еду и не жить по ночам в кромешной тьме. Жители других краёв не любят рассказывать о своём быте. Но насколько мне известно, они тоже научились черпать энергию из этих плодов.

Когда наступало время открытия врат, магическая листва, переливающаяся всеми оттенками зелени, начинала двигаться. В воздухе ощущалась сильная пульсация, создавая атмосферу торжества. По мере того как тысячи листьев расступались в стороны, проглядывалась длинная зелёная и ароматная аллея.

Ворота, сделанные из волшебного светящегося аметиста, материализовывались из туманной эстафеты и казались бесконечными, ведущими в неведомый мир. Даже у самых бесстрашных жителей дрожали колени перед этим зрелищем. Глубокая фиолетовая пыльца плясала вокруг, всё вокруг ощущалось волшебным и прекрасным.

Древо Сефирот было не только мостом между краями, но и духовным святилищем. Здесь люди находили утешение и помощь, силу и вдохновение.

Долгожданный момент, когда Древо Сефирот открывало свои врата, наполнял сердца людей радостью и надеждой. В тот момент все различия, обусловленные принадлежностью к краю, исчезали – нас объединяло это великое событие.

Я стала выискивать в толпе отца, но не нашла его. Странно, не мог же он пропустить очередной проход. Он точно должен быть здесь!

Я протиснулась сквозь толпу ближе к Древу, может, он там? Стоит и с надеждой смотрит на Древо? Ждёт, когда оно раскинет свои ветви в стороны, открывая аллею, по которой когда-то ушла его жена.

– Вечно тебе надо быть впереди, Скади? – пробубнили мне в спину, но я сделала вид, что не услышала. К нам с отцом некоторые Ледоступы относились пренебрежительно, а всё из-за ледяных браслетов, украшающих наши с ним руки. Будто я выбирала этот путь! Я спокойно могла прожить без этой ответственности. Мой отец доставлял Снежному богу подношения, но скоро эта обязанность должна была перейти мне. Никто из нас никогда не видел нашего правителя, но только благодаря ему в Ледоморе царили мир и покой. Лишь ему по силам сдерживать раскалённую лаву, вырывающуюся из недр огромного вулкана. Близлежащие ледяные скалы постоянно таяли от такого соседства, но Снежный бог возводил их раз за разом, получив очередное подношение. И многие Ледоступы завидовали нам, Эвенвудам, что именно нас отметил благословением Снежный бог.

Аллея уже понемногу начала виднеться среди густой листвы. Я наблюдала это уже много раз, и всегда как заворожённая. Я хотела разглядеть ту сторону, но каждый раз в конце аллеи только мерцала золотая гладь, когда через неё проходил новый человек.

Я подумала, что увижу на площади Фрейю – странную девушку из Цветокрая, которая явилась к нам через врата четыре месяца назад. Тогда всех это так удивило, потому что никто из других краёв не задерживался у нас до следующего открытия врат. Фрейя была замкнутой, её волосы отливали настоящим золотом при дневном свете, огромные зелёные глаза смотрели на всех с подозрением, а румяные щёки заставляли умиляться. Она постоянно куталась в меховую шубу, чтобы хоть немного согреться. Бедолага, я даже не представляю, как она выживала у нас эти четыре месяца.

Но главное, никто так и не понял, зачем она решилась на такой шаг. Мы с ней говорили лишь раз. Голосом, похожим на мягкую мелодию, она спросила, как попасть к Снежному богу. Я сказала ей, что это невозможно не только для неё, но даже для нас, жителей Ледомора. После этого все решили, что Фрейя посетила нашу страну по приказу своей королевы, которая давно грезила о Снежном боге. Точнее, о его бессмертии.

Люди вокруг шептались, и я позабыла про Фрейю, так и не отыскав её в толпе. Меня волновала мысль о том, где мой отец. Почему он решил пропустить такое событие?

Люди вокруг начали сильнее жаться друг к другу. То и дело до меня доносились голоса:

– Листопадники на этот раз щедры на подношения.

– Да-да, столько воинского металла за один раз!

– Что слышно от королевы Лилии? Удалось ли ей отыскать секрет вечной жизни?

– Это вам лучше спросить у вашего Снежного бога!

Недалеко от себя я увидела группу солнцелюбов. Мне удалось их распознать по меховым шкурам, румяным лицам и выбивающимся соломенным, слегка выгоревшим волосам. Сегодня, помимо материи, они принесли к нам невиданной красоты цветы. В Ледоморе не растут растения, только ледяные деревья, поэтому я готова любоваться чужими цветами часами.

Я приблизилась к группе людей и увидела, как к ним уже подбежала Наина – девочка лет шести, живущая по соседству с нами с родителями. Она уже протягивала свои бледные ручки к ярким лепесткам, когда я произнесла:

– Лучше не прикасайся, любуйся со стороны, Наина.

Я увидела в маленькой девочке себя и решила её предостеречь.

– Правильно, – кивнула мне Ленора и улыбнулась. Именно она являлась к нам от лица всего Летосвета.

В детстве я однажды тоже залюбовалась цветами летнего народа и решила их потрогать. Но на нашем морозе они становились хрупкими. Когда лепестки рассыпались, как осколки, я заплакала. Мне было жаль осознавать, что такой красоте нет жизни в нашем крае.

– Снова поучаешь маленьких? – раздался голос за моей спиной, и я стиснула зубы. Но всё же нашла в себе силы развернуться к Брауну и изобразить улыбку. Этот величественный воин являлся воплощением силы и стойкости. Его тело как будто создано из каменного оберега – сплошная гора мышц. Коротко остриженные белые волосы, как кристаллы, придавали ему особый шарм, а ледяные глаза, словно замёрзшее озеро, глядели на мир с бесчувственным сосредоточением и могли напугать любого. Да, у нас у всех глаза были голубого цвета, но его отличались – от них мурашки шли по коже. И если бы я могла замёрзнуть, то мне стало бы холодно от одного лишь его взгляда. Видимо, Браун произвёл такое же впечатление на солнцелюбов, те попятились и предпочли отойти от нас ближе к Древу.

Браун вырос без семьи, не зная своих родителей. С самого детства его воспитывал Главный Оборонитель нашего края Хаскар, передавший Брауну все свои навыки и знания.

Браун всегда ходил в криолитовой форме, плотно облегающей его тело. Такую форму ткали наши мастерицы из особого вида криолита, лёгкого и прочного, и миллионов снежинок.

Каждая броня в нашем крае являлась уникальной и воплощала индивидуальность её хозяина. Мастерицы создавали броню, руководствуясь не только практическими соображениями, но и предпочтениями клиента. Поэтому каждая криолитовая форма отличалась визуально и функционально.

Эта броня обладала невероятной гибкостью и подстраивалась под каждое движение, становясь второй кожей своего хозяина. Броня также обладала особым магическим эффектом – она подстраивалась под особенности окружающей среды. В холодном крае Ледомора становилась практически незаметной, сливаясь со снежным покровом и обеспечивая владельцу маскировку. Когда же наступало время для сражения, броня становилась серебристой или голубоватой, создавая гипнотическое сияние, которое пугало врагов, и подчёркивала мощь обладателя.

Криолитовая форма брони имела и выдающиеся защитные свойства. Её не мог разрубить ни один меч, не могла проткнуть ни одна стрела: броня смягчала удары заклинаниями и магическими атаками. Криолитовый материал обладал свойством поглощать энергию, что защищало её хозяина от самых сильных ударов.

Я с восхищением смотрела на эту броню, мечтала о такой же. Мечтали о ней и в других царствах. Особенно в Осенраде, может, поэтому они постоянно приносили с собой много воинского металла в надежде, что когда-нибудь мы согласимся на такой обмен.

– Как бы мне ни хотелось с тобой поболтать, Браун, я спешу домой, – сказала я и попыталась обогнуть эту скалу, но парень схватил меня за локоть.

Я почувствовала холод, исходящий от снежной брони. Вот бы и мне такую! Вот только мне брони не полагалось. Пора прекращать о ней мечтать. И пора признаться самой себе, что моя нелюбовь к Брауну являлась следствием зависти.

– Скади, мне кажется, ты можешь быть любезнее со мной, – заметил Браун. – Ты сегодня снова пропустила занятия. Ты же любишь ходить на тренировки Оборонителей.

Я выдернула локоть из руки Брауна и прошипела:

– Чтобы надрать тебе задницу, мне не нужен спрингклинг или криолитовая броня.

Не дав Брауну опомниться, я поспешила прочь с площади. Ледоступы шли мимо меня в противоположном направлении – к Древу Сефирот. Оглядываться я не стала: я спиной чувствовала острый взгляд Брауна.

Глава 2

Наш с отцом дом находился на самой окраине края. Он построен полностью изо льда и представляет собой полусферу с окнами. Дом имел необычное оформление – на его внешней стороне вырезаны сложные ледяные узоры, изображавшие ледяных драконов, снежные штормы и хрустальные цветы. Вход производился через ледяные двери, на которых тоже красовались резные узоры. При входе я сразу попадала в просторную гостиную. Здесь всё было сделано изо льда: пол с узором в виде снежной звезды, качели, стулья и диваны, камин.

Естественно, ни о каком огне и речи быть не могло. Мы заправляли камин соком золотых плодов и за счёт этого прогревали пищу. Рядом с камином находился книжный шкаф, в котором отец хранил свои свитки. В центре гостиной стоял ледяной стол, на котором всегда лежала карта нашего края.

Кухня тоже была изготовлена изо льда: столы, кухонный гарнитур, весь инвентарь и даже охлаждаемый ледяной погреб.

В спальнях стояли кровати со специальными матрасами, которые предотвращали замерзание. Вокруг них стояли ледяные тумбочки с Осветителями, создающими бледно-зелёный свет, который погружал в волшебную атмосферу.

Я любила свой дом. Жить в таком ледяном жилище было по-своему прекрасно. Я ощущала себя частью ледяной природы, окружённой красотой и особой магией ледяного края. Я не переставала восхищаться нашими мастерами, которые возводили такие чудесные дома.

В одном из окон сейчас горел Осветитель, заправленный соком Древа. Что бы мы делали без этого ценного источника энергии! Наличие света говорило об одном – отец дома.

Я прошла в жилище и хлопнула дверью. У порога я заметила небольшой металлический сундук, привезённый из Осенрада. Значит, у отца всё готово к завтрашнему дню. Впрочем, чему я удивлялась? Он ответственно относился к своему предназначению. Это я часто представляла, что будет, если пропустить один день и не совершить подъём. Ждёт ли Озарённого незамедлительное наказание? Конечно, мне не стоило признаваться отцу в таких мыслях.

– Отец! – прокричала я, оповещая о своём приходе. Не церемонясь, сразу прошла в его комнату. Ему было немного за сорок, его белые волосы всегда собраны в длинную косу, вокруг глаз пролегла сеть мелких морщинок. Ледоступы говорили, что я его полная копия, от матери мне достались лишь точёная фигура и удивительные голубые глаза, напоминающие бездонные колодцы. Я не знала, так ли это. Мать я совсем не помнила.

Гифф Эвенвуд поднял на меня свои глаза, и я сразу поняла – что-то не так. Я подскочила к нему и опустилась рядом на колени. Взяла его за руку в синей перчатке и скривилась – отец постоянно их носил, сколько я себя помнила. Я никогда не видела его рук без перчаток. И я не могла понять, из какого материала они сделаны, – такие перчатки я видела лишь у отца, и это казалось мне странным.

– Что с тобой? – спросила я, видя, что отец не спешит подняться с кровати, чтобы поприветствовать меня.

– Мне нездоровится, – произнес Гифф с хрипотцой в голосе. Наша кожа всегда оставалась холодной, но сквозь перчатки отца мне показалось, что его руки горят. Непривычное для Ледоступа ощущение. Захотелось немедленно сдёрнуть эти перчатки и дотронуться до кожи отца.

Он через силу улыбнулся и сказал:

– Скади, ничего страшного, я скоро поправлюсь. Не переживай обо мне. Тебе не идёт такое выражение лица!

– Эта работа! Она тебя доконает! – с жаром воскликнула я.

– Не работа, а предназначение, Скади. К тому же это скоро станет и твоей ответственностью, как бы ты это ни называла, – заметил отец, и я решила сменить тему:

– Браун снова решил до меня докопаться, но я ушла. Ну и приставучий же тип!

– Он неравнодушен к тебе, – заметил отец и улыбнулся. Отец плохо знал Брауна, поэтому не разделял моей ненависти к нему. Иногда мне даже казалось, что отец был бы не против, если бы мы заключили с Брауном союз. Ещё бы – он был вторым Оборонителем по значимости после Хаскара.

– Ха! Он неравнодушен к нашему статусу, а не ко мне! Он грезит Снежным богом, а не мной! Если он так мечтает его увидеть воочию, я с радостью махнусь с ним этой работёнкой.

Отец сурово покачал головой, но я опередила его:

– Да-да, это моё предназначение. Никакая это не работа, помню. Я не могу его передать Брауну. Знаю. Можешь не повторять!

– Зачем тогда ходишь к нему на занятия? – спросил отец, слабо улыбнувшись.

– Браун лучший из лучших, – сквозь стиснутые зубы признала я. Признавать это вслух мне вовсе не хотелось. – Мне нравится бой на спрингклингах, – добавила я сразу после.

В моей комнате лежал мой личный спрингклинг – холодное оружие. По сути, он являлся уникальным трезубцем, способным раскрыть свою смертоносную силу в самый неподходящий для врага момент, ведь дополнительные лезвия выскакивали лишь при нажатии определённой кнопки. Благодаря этому уникальному механизму оружие становилось ещё более опасным в схватках.

Такое холодное оружие считалось редким и ценным, и лишь немногие воины имели возможность владеть им. Его можно использовать как в атаке, так и в защите благодаря материалу, из которого оно изготовлено.

Меня всегда завораживал этот чистый звук, когда лезвия сталкивались друг с другом. Мастер Огуман подарил мне его на моё совершеннолетие, это было большой честью для меня. Старый мастер редко сейчас для кого-либо делал спрингклинги. Это кропотливая работа, требующая полной отдачи и умения работать с хрупким криолитом. Мастер давно отошёл от дел и решил порадовать меня таким подарком напоследок. Я помню, как он тогда сказал, внимательно смотря мне в глаза:

– Скади Эвенвуд, тебе уготовлена особая судьба. Ты отмечена самим Снежным богом. Так носи с достоинством и честью это холодное оружие и пускай его в ход только из благих побуждений.

Я вернулась мыслями в комнату отца, когда тот в какой уже раз произнёс:

– Но ты не сможешь стать Оборонителем. Перестань тешить себя пустыми надеждами, Скади.

Я сжала губы, не зная, что на это ответить. К сожалению, я прекрасно понимала, что от своего предназначения не уйти. Мы, Эвенвуды, должны служить Снежному богу. Доказательство тому надето на моём запястье, и снять его невозможно.

Но всё же порой я мечтала, что стану Оборонителем. Ведь в наших бескрайних ледяных равнинах жили юкконы – монстры, рождённые из холода и жестокости ледяного края. Их тела покрыты толстым слоем меха, что помогало им выживать в беспощадном климате. Их когти были острыми, словно лезвия ножей, и они использовали их для охоты и для схваток с другими существами, которые осмеливались вторгнуться на их территорию.

Эти монстры были хитрыми, могли таять во льдах, сливаясь с окружающей средой и становясь невидимыми. Они умели развивать большую скорость, двигаясь по льдам, что давало им преимущество при погоне за добычей.

Живя в ледяном крае, юкконы приспособились к холоду и недостатку пищи. Они могли жить долгие месяцы без еды, питаясь только энергией, выделяемой их жертвами в момент страдания перед смертью. Их острый слух и обоняние помогали отслеживать жертв и нападать в самый уязвимый для последних момент. И даже отсутствие глаз нисколько им не мешало.

Юкконы были ужасными существами, заполняющими ледяные равнины страхом и ужасом. Никто не смел вступать на их территорию, иначе рисковал стать пищей для этих монстров. Истории о юкконах передавались из поколения в поколение.

Долг Оборонителей заключался в защите своего народа от этих монстров.

– Тебе что-нибудь принести? – спросила я, не желая продолжать болезненный для меня разговор.

– Всё хорошо, Скади. Я посплю и буду как новенький, – хмыкнул Гифф, но мне почему-то подумалось, что всё намного серьёзнее и он просто не хочет меня волновать.

Уже у порога я обернулась и воскликнула:

– Через неделю явление Кристальной луны!

– Я знаю, – кивнул отец с серьёзным видом.

– И как... как ты справишься с подъёмом к Снежному богу? – спросила я, затаив дыхание.

Раз в месяц в небе над самым вулканом встречались четыре луны – Золотая, Серебряная, Багровая и Жемчужная, – выстраивались на небосводе, и казалось, будто они соединялись в огромный кристалл, отбрасывающий свет на Ледомор.

Весь Ледомор, земля, перекрытая бескрайними ледяными покровами, окутывался таинственным сиянием, и каждый уголок этого сурового края преображался под воздействием этого мощного явления. Кристальная луна, сияющая в четырёх оттенках, раскрашивала небо и землю этого места.

Под светом явления Кристальной луны снежные сугробы и ледяные образования оживали, превращаясь во внеземные скульптуры. Льдинки блестели и мерцали, словно живые алмазы. Нежный покров придавал ветвям ледяных деревьев магическую энергию, превращая хрустальные листья в маленькие фонарики, освещающие тропинки Ледомора.

И в эту ночь отец отправлялся на самую высокую точку ледяной скалы, чтобы оставить на пороге Цитадели Снежного бога подношение. То самое, которое сейчас лежало в сундуке в нашей гостиной.

– Я справлюсь, – пробормотал отец, и я заметила промелькнувшее сомнение в его глазах.

Уже у себя в комнате, рухнув на кровать, я задумалась. А что будет, если отец не сможет совершить подъём? Ответ на этот вопрос страшил меня.

Если он не сможет выполнить своё предназначение, его должна буду выполнить я.

Глава 3

Ещё не взошло солнце, когда я поспешила на тренировочную площадку, покрытую толстым слоем льда. Она располагалась на огромной поляне, окружённой высокими глыбами льда. На ней и проводились тренировки Оборонителей, которые учились использовать спрингклинги. Конечно, у новичков оружие было из обычного льда без добавления криолита, поэтому я часто ловила на себе завистливые взгляды.

Вокруг площадки стояли зрительские трибуны, откуда можно наблюдать за боевыми поединками. Под ними располагались различные кабинки и столы для Оборонителей, где они обсуждали бои, а учителя давали советы.

На поляне были расставлены столбы с фонарями, освещающими всю территорию вокруг, что создавало таинственную и красивую атмосферу. Также на площадке располагались различные препятствия: бочки, брусья и прочие элементы, которые помогали бойцам улучшить свои навыки в бою.

Вокруг поляны постоянно ошивались торговцы, которые продавали закуски и напитки, чтобы бойцы могли восполнить свои силы после длительных тренировок.

Я обожала это место, здесь я чувствовала себя такой свободной. Здесь Ледоступы могли сражаться на равных условиях, чтобы стать лучшими в своей профессии. И я хотела стать лучшей из лучших, частью общей сплочённой команды.

Хоть я и пришла сюда довольно рано, Браун уже тренировался с парочкой бойцов. Я узнала Хаскара, стоящего у столов для Оборонителей. Он единственный среди присутствовавших был старше Брауна и уже не раз сражался с юкконами. Суровый мужчина с крепкими плечами, массивной челюстью и лысой головой мне нравился. Пускай он бы нещадно и меня гонял по этой площадке, но, в отличие от Брауна, он был справедлив. И не пытался постоянно меня подколоть, напомнить, что мне здесь нет места.

Я начала с разминки. Пробежала полосу препятствий. За это время подтянулись другие Ледоступы, среди которых далеко не каждый желал стать Оборонителем. Были здесь и те, кого заставили обучаться родители или кто пришёл сюда от безысходности. Например, Вейна Норд – тощая девчонка на год младше меня с коротко остриженными белоснежными волосами и слегка затравленным взглядом. Она была единственным ребёнком в семье и никогда не мечтала о судьбе Оборонителя. Но пару лет назад Ледомор пережил страшную атаку юкконов: монстры успели сровнять со льдом несколько домов прежде, чем их смогли остановить Оборонители. Один из разрушенных домов принадлежал семье Вейны, и её родителям не посчастливилось в тот день находиться внутри его. Теперь Вейна посещает занятия, постоянно повторяет, что не хочет становиться Оборонителем, но желает научиться убивать кровожадных монстров.

Вейна так сосредоточенно занималась на главной площадке, что меня заметила не сразу. Но, заприметив, направилась в мою сторону. Я заметила на её правой скуле свежий кровоподтёк. Да уж, Браун не щадил никого, не забывая повторять, что юкконы не дадут нам минутку перевести дух и зализать раны.

– Опять явилась? – беззлобно спросила Вейна.

– Ты же знаешь, что я хочу стать Оборонителем, – сказала я, принимая из рук торговки бутылку с водой. Из края Летосвета мы получаем разные растения, в том числе кемарис, из которого изготавливали замечательный напиток с цветочными нотками. Глотнув этот напиток, можно на секунду представить, что ты находишься в тёплом крае и вокруг тебя пестрят яркие краски. Конечно, я смутно представляла, как выглядит Летосвет, но все же никто не мог мне запретить фантазировать.

Вейна не преминула парировать:

– И ты же знаешь, что не можешь им стать.

Она не насмехалась надо мной, просто не понимала, почему я добровольно хочу стать Оборонителем и встречаться лицом к лицу с юкконами. Её саму обуревала жажда мести, и только она ею двигала.

– Я искренне не понимаю, почему не могу совмещать? – вздохнула я. – Пускай у меня такое предназначение. – На этих словах я потрясла своим браслетом, и внутри его раздался тихий перезвон, будто кристаллы стукались друг о друга. – Но ведь отцу нужно посещать Снежного бога лишь при явлении Кристальной луны.

– А как же сбор подношения? – хмыкнула Вейна. Я задумалась. Да, отец иногда пропадал на несколько суток, уходя ловить рыбу и собирать разные вещи из других краёв, но ведь и это не занимало у него всё свободное время.

– Юкконы не дадут тебе времени на отдых! – раздался грозный рык Брауна с противоположного края площадки, и Вейна вздрогнула. Она лишь кивнула мне, освобождая меня от ответа на вопрос, и поспешила к Брауну, который без устали гонял будущих Оборонителей. Он никогда не выглядел уставшим. Этому его навыку можно было лишь позавидовать. Мне до его уровня ещё далеко, и я не хотела признаваться самой себе, что вряд ли когда-нибудь смогу стать в боях на спрингклингах столь же великолепной, как и он. И отнюдь не из-за того, что мне не хватит мастерства, сноровки, терпения и выносливости. А из-за моего предназначения.

Я приблизила руку с браслетом к самому лицу и вгляделась в него. С виду обычная безделушка на самом деле обладала простотой и необыкновенной элегантностью. Застывший лёд, из которого создали это украшение, прорывался сквозь поверхность браслета. Он как будто хранил магическую сущность самого Ледомора, притягивая взгляды и заставляя завидовать окружающих. Строгость и простота его формы – две переплетающиеся линии символизировали искусство связи волшебных сил, скрытых в браслете. Каждый, кто удостоверялся в уникальной красоте браслета, не мог устоять перед его магнетическим очарованием и не переставал дивиться его загадочности и изысканности.

Браун готов был разглядывать браслет часами, если бы я ему позволила. Он помешан на всех историях о Снежном боге, хоть и большинство из них всего лишь выдумки. Разве может один Ледоступ править нашей страной столько столетий? Может, на самом деле там, в Обители Снежного бога, живут его потомки? Это было неведомо даже моему отцу. Но тем не менее Снежный бог оставался нашим правителем, хоть и никогда к нам не являлся. Он мог управлять нами на расстоянии, что и доказывал не раз. И это сводилось не только к поддержанию ледяной защиты вдоль лавовой реки. Бывали случаи, когда он вмешивался в дела народа. Хоть и не напрямую. Например, я помню, как одного старика обвинили в краже рыбы. Мыслящие собирались его казнить, когда буквально из-подо льда вырвалась ледяная стена, огородившая всех от старика. И таких знамений было предостаточно, все они записаны в «Книгу тысячи явлений», из неё мы и черпали знания веками. Хотя вся информация из книги поступала к простым Ледоступам через Мыслящих. Нам не разрешено было даже касаться этой древней книги.

Лёд на моей руке был практически прозрачным, и я погрузилась в воспоминания. Моя матушка всегда грезила другими краями. Это я знала со слов отца. И она решила отправиться в Цветокрай, а оттуда – в другие края, как только мне исполнилось два года. Отец долго отговаривал её от этой затеи, ведь Ледоступы не рисковали, а кто и отправлялся во врата Древа Сефирот, уже не возвращался. Кто-то полагал, что они сгинули в чужеродных краях, ведь мы не приспособлены к их климату, но есть и те, кто верил – там они нашли для себя то, что не захотели отпускать. Ведь Фрейя же смогла провести у нас четыре месяца и выжить, так почему другие не могли? Вот и матушка придерживалась мнения второй половины нашего населения.

Гифф, не в силах противиться, попросил любимую об одном – вернуться обратно к семье. И она пообещала, что сделает для этого всё возможное. Но на следующий день после её отправления в Цветокрай на моей руке появился этот браслет. Обычно он доставался старшему сыну, Гифф понял – Клементина, моя матушка, не вернётся. С чего бы иначе появиться этому браслету на моей руке? Я останусь единственным ребёнком в семье Эвенвудов.

Кто-то мечтал о благословении Снежного бога в виде этого браслета. Для меня же он стал подобен оковам.

Я не переставала гадать, что же случилось с матушкой в чужих краях. Я верила отцу – она любила нас! И если пообещала, она бы приложила все силы, чтобы вернуться. Не значило ли это, что случилось что-то ужасное? Или наоборот? Неужели ей удалось отыскать в чужом крае что-то настолько прекрасное, что она даже не захотела послать нам весточку? Могло ли ей там понравиться настолько, что она позабыла о собственном муже и маленькой дочери?

Мы пытались узнавать у солнцелюбов, листопадников и цветущих хоть какую-то информацию. Ведь бледная женщина с голубыми глазами и белоснежными волосами не осталась бы незамеченной ни в одном из краёв. Но все лишь качали головами и не хотели с нами много разговаривать. Они преследовали одну цель – поскорее совершить обмен и вернуться в родные земли, позабыв про этот дикий холод, пронизывающий их не приспособленные к нашему краю тела.

Отец иногда говорил, что я похожа на мать. Не только внешностью, но и своим нравом. Ведь мне тоже было интересно узнать, что там, по ту сторону лавовой реки. Но в отличие от матушки, я не собиралась бросать отца. Да, я мечтала стать Оборонителем, но для этого мне не надо покидать Ледомор.

И всё же я не теряла надежды, что когда-нибудь увижу матушку или хотя бы узнаю о её судьбе. И в глубине души я понимала – это ещё одна несбыточная мечта, подобная мечте о криолитовой броне и битвах с юкконами.

Глава 4

По пути домой я решила свернуть с Холодной улицы и пройти вдоль рынка. И не прогадала – выставленные вдоль улицы столы ломились от всякой всячины, которая радовала глаз яркими красками. Ведь у нас в Ледоморе всё окрашено в белоснежные тона, а после открытия аллеи в Древе Сефирот торговцам удалось разжиться диковинными фруктами, мясом, тканью и всевозможными скляночками.

– Скади, не желаешь прикупить яблок? – донёсся до меня голос одной из торговок. Конечно, все они знали моё имя... и моё предназначение. Не имело смысла скрывать от их глаз браслет на руке.

Я покачала головой и поспешила вперёд. Яблоки я любила, хоть мне и доводилось их пробовать лишь пару раз. Эти сочные красные плоды нам поставляли цветущие. Но я не хотела тратить свой лимит на фрукты. У Ледоступов сложилось ошибочное мнение, что у семьи Эвенвудов больше привилегий в лимитах. На самом деле мы с отцом экономили, как и все.

Я сразу направилась к лоткам с мясом из Осенрада. Старая торговка по имени Земрен кивнула мне и спросила:

– Что ты желаешь, Скади?

Я осмотрела ассортимент и указала на небольшую тушку с красноватым оперением.

– Хороший выбор, цыплят осталось всего ничего, – сказала Земрен, протягивая мне тушку. Подумав, я взяла ещё одну. Я помнила, что из этих птиц получается очень наваристый бульон, и хотела порадовать отца. Возможно, так он быстрее встанет на ноги. До меня донёсся голос торговки: – Что-нибудь ещё?

Я покачала головой. Система жизни в ледяном царстве строго регулировалась. Из Осенрада к нам поступали специальные приборы. Их край славился великими научными и технологическими достижениями. Все обитатели ледяного царства должны пройти особую регистрацию при рождении, чтобы их данные внесли в эти приборы. Ими заведовали Мыслящие.

Они принимали решения, кому и сколько ресурсов выделять, основываясь на информации из приборов. Я всегда считала, что у Мыслящих больше возможностей и власти, чем у простых Ледоступов. Они принимали важные решения, определяли законы и нормы жизни, их слово – закон.

Жители ледяного края жили в постоянном страхе: их могли исключить из системы или понизить рейтинг. Те, кто не приносил пользы Ледомору или нарушал правила, могли лишиться лимита и быть изгнанными из края.

Мыслящие не переставали повторять, что такая система жизни существовала, чтобы обеспечить эффективное функционирование края и удовлетворить потребности населения. Я же в этом видела жёсткую иерархию и ограничение свободы.

Каждые полгода Мыслящие устраивали перепись населения. Они уверяли, что избраны на эти должности самим Снежным богом, но я сильно в этом сомневалась, раз его не видел даже мой отец.

С двумя тушками цыплят я поспешила с рынка, чтобы не поддаться соблазну и не купить ничего лишнего. Нужно выделить часть лимита на энергию для нашего дома. Вещество из плодов Древа Сефирот считалось в Ледоморе самым ценным.

Уже на выходе с рынка я увидела возбуждённую толпу Ледоступов. Они громко перешёптывались и что-то рассматривали. Я не стала подходить ближе. И так знала – вернулись Звероловы с охоты. И явно не с пустыми руками, раз здесь собралась такая толпа. До меня донёсся утробный рык. Наверное, лишь я расслышала в нём страх, а не угрозу нам. Ещё бы – ледяных медвежат Звероловы специально похищали у их матерей в юном возрасте, иначе они не поддавались дрессировке. У животных была белоснежная шкурка с мягким ворсом, но уже через полгода шерсть превратится в тонкие ледяные иголки, которые станут для зверей надёжной бронёй. Этих медведей дрессировали в специальном центре, после чего они должны были помогать Оборонителям в битвах с юкконами.

Звероловы охотились и на снежных кабанов, только в наших краях их становилось всё меньше и меньше, поэтому их мясо на столах – большая редкость. Естественно, не могло быть и речи о том, чтобы передавать кабанье мясо в другие края.

А в хладных водах у нас водились ледозмеи, к которым лучше не соваться. Они не были опасными, как юкконы, и только из-за того, что не нападали на нас, рыбы им хватало для пропитания. Но всё равно я часто слышала, что какой-нибудь очередной бедолага сгинул в хладных водах. В такие моменты я сильно переживала за отца, который тоже добывал рыбу там.

Уже дома я увидела отца на нашей кухоньке. В углу был небольшой люк, ведущий в погреб, где мы хранили продукты. Мыслящие предлагали нашей семье дом побольше, но отец отказался. Он не хотел покидать эти стены, пока не вернётся его жена.

Отец сидел за столом и на первый взгляд выглядел неплохо.

– Как ты себя чувствуешь? – начала я, кладя тушки цыплят на стол.

– Всё хорошо, – улыбнулся мне отец, и я достала котелок из шкафа. Снова бросила обеспокоенный взгляд на отца, отмечая незаметные на первый взгляд дрожащие руки, уставший вид, хоть он и провёл дома весь день.

– Тебе нужно поправиться до явления Кристальной луны, – заметила я, растапливая в котелке кусок льда. Что бы мы делали без сока Древа Сефирот! Огонь развести в наших краях невозможно, но без него пришлось бы употреблять мясо сырым. Только Ледоступы жили без огня, в трёх остальных краях его было достаточно. Об этом нам рассказывали цветущие, солнцелюбы и листопадники. А я лишь удивлялась, как они не боятся контактировать с опасной стихией.

– Понимаю, – кивнул отец. Я заметила, что даже его голос звучал как-то тише. Всё-таки лучше ему не стало.

– Что будет, если ты не сможешь совершить подъём? – в лоб спросила я, развернувшись к отцу.

Отец заёрзал на табурете, не торопясь с ответом.

– Ничего ведь не случится, если один раз ты пропустишь подъём? – наседала я на него. – Все только и говорят, какой наш Снежный бог понимающий и мудрый. Вот и пусть покажет своё понимание по отношению к нам. Пусть войдёт в положение, ты приболел, так что...

– Пропустить подъём нельзя, – сказал отец. Видимо, он тщательно подбирал слова. Вода в котелке уже начала кипеть, но я не спешила отводить взгляд.

Собравшись с силами, отец сказал:

– Если мне не станет лучше, к цитадели пойдёшь ты.

Вот они, эти слова. Я и так понимала, что меня это ждёт, если отец не сможет выполнить свёе предназначение. Но мне нужно услышать это из его уст. Раньше я боялась поднимать эту тему, но что тянуть? Всё равно когда-нибудь время настанет. Не в это явление, так в следующее.

– Я даже не знаю, что в сундуке, – буркнула я и отправила тушку купленной птицы в котелок. Она там уместилась с трудом. Мне повезло приобрести такого откормленного цыплёнка.

– А ты и не должна знать, – сухо произнёс отец.

– А ты? Ты знаешь? – спросила я. – О чём это я! Конечно, знаешь! Ты же и собираешь подношение для Снежного бога!

Отец отвёл от меня взгляд, не желая отвечать на вопрос, как и обычно, когда я спрашивала. Неужели он доставлял нашему покровителю обычную рыбу и кабанье мясо? Всего-то? Тогда зачем делать из этого тайну?

– Ладно, – махнула я рукой. – Бульон из цыплёнка быстро поставит тебя на ноги. Тебе не впервой болеть.

И это правда. В последнее время отец часто хворал. Но его мышечная слабость обычно быстро проходила, так что и сейчас не было повода для беспокойств. До явления Кристальной луны ещё шесть дней, я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы отец смог совершить этот подъём к цитадели.

Глава 5

Два дня ничего не менялось: самочувствие отца оставалось прежним, и я про себя уже начинала злиться. Да, отец не виноват в своём недуге, но время шло – до явления Кристальной луны оставалось так мало! Я буквально считала часы до события, которого с нетерпением ждали почти все Ледоступы за исключением меня.

Встав утром с постели и выйдя из комнаты, я прислушалась. Отец ещё спал. И хорошо – вчера он долго не мог заснуть и сильно кашлял. Ему нужен отдых. Сон – лучшее лекарство.

Ледоступами так назывались неспроста – мы без труда могли перемещаться по льду босиком, не испытывая никакого дискомфорта. Но обувь у нас тоже была – шипоты, оснащённые шипами, чтобы не скользить. В основном их носили Оборонители и Звероловы, чтобы в ответственный момент ступни их не подвели.

Я обула свои потрёпанные шипоты и вышла на улицу. Направилась к виднеющемуся вдали шпилю цитадели Снежного бога. Мне нужно побыть одной и подумать – только там я могла это сделать.

Но на пересечении улицы Застывшего льда и Морозника я увидела небольшую толпу, во главе которой стоял Браун в своей неизменной броне и шипотах. Он внимательно слушал Пекки – женщину средних лет в свободном лёгком платье и с собранными в пучок белыми волосами. Она, очень худая, выглядела измождённой. Пекки одна растила дочку, и, как мне известно, её лимит очень мал.

По её бледным щекам текли слёзы, и она активно жестикулировала.

Я приблизилась и услышала, что она говорит:

– Она ушла за Перелом и не вернулась...

Переломом у нас называли Переломную черту, за которую запрещено заходить – там начиналась опасная территория, слишком близко граничившая с лавовой рекой. Там постоянно случались оползни, образовывались бурлящие реки. Она как раз и начиналась за скалами Снежного бога.

– Наина? – спросила я, невежливо прервав женщину. Она повернула ко мне заплаканное лицо и закивала. – Но зачем?

Я взглянула на Брауна, который всем видом показывал, как он недоволен, что я вмешалась в их разговор.

– У них спроси, – зло выплюнула Пекки, указав на кучку детей позади Брауна. Они топтались на месте и виновато смотрели на лёд под ногами.

– Кто дальше! – хором выдохнули мы с Брауном. Ох уж эти детские забавы! Одна из них – глупая игра «Кто дальше». И не только глупая, но и опасная. Она заключалась в том, чтобы отправиться за Перелом и отойти от Ледомора как можно дальше. Так дети определяли, кто из них самый храбрый.

Переломная черта опасна не только из-за близости к лавовой реке: неподалёку жили Ледоступы, которых Мыслящие посчитали бесполезными для общества и лишили их лимита на жизнь. Их называли Пропащими, и они представляли угрозу для нас. Им нечего было терять, и они могли напасть и убить ради лёгкой наживы. Да и юкконы могли быть там где-то поблизости.

– Глупцы, – рявкнул Браун на детей, и те притихли. – Что случилось с Наиной?

– Мы не знаем, – осмелился произнести один мальчик, имени которого я не помнила. – Лёд... кусок откололся... она стояла на нём и стала отдаляться... мы сразу позвали на помощь.

– Спасите её! – взмолилась Пекки. – Браун! Можете забрать мой годовой лимит, только верните её. Я всё отдам, помогите!

И я понимала, что женщина сейчас говорит серьёзно – в таком отчаянии она была, что готова отдать последнее за спасение дочери.

– Сделаю всё возможное, – буркнул Браун и себе под нос пробормотал: – Будто мне моих забот мало.

Он отошёл от любопытной толпы и дунул в небольшой свисток в виде загнутой раковины, который висел на его шее. Ледоступы в страхе попятились от него, только я осталась стоять рядом.

Минута, и я услышала, что к нам приближается что-то огромное. А вскоре я и увидела его – Боливара – личного ледяного медведя Брауна. Этот натренированный зверь огромен – с меня ростом. А стоило ему встать на задние лапы, он становился выше хозяина. Его льдистая шерсть сверкала в дневном свете. Умные глаза смотрели на Брауна, ожидая приказаний: они могли общаться друг с другом без слов.

Видя, что Браун собирается взобраться на спину зверя, я схватила его за руку и произнесла:

– Возьми меня с собой!

– За Переломом опасно, сколько повторять, Скади? – рявкнул Браун, скинув мою руку.

– Я помогу! Вдвоём мы быстрее отыщем Наину, ведь территория за скалами огромная.

– Мы и так будем искать её вдвоём, – сказал Браун, указав на Боливара. У медведей отменный нюх, так что можно предположить, что животное первым найдёт следы Наины за Переломом.

Браун отодвинул меня с пути, будто назойливую букашку, и легко запрыгнул на спину медведя. К его броне по бокам крепились два спрингклинга. Хаскар немногих обучал одновременному владению двумя спрингклингами. И такой чести удосужился именно Браун, что меня дико бесило. Я была не против завладеть вторым спрингклингом, пускай даже не из криолита.

– Заносчивый придурок, – пробормотала я, зная, что парень меня не услышит – Боливар умчался с такой скоростью, что уже через полминуты ничто не напоминало о его недавнем присутствии здесь. Только шум ветра сейчас свистел в ушах Брауна.

– Он же найдёт мою девочку? – со слезами обратилась ко мне Пекки. Её взгляд был полон надежды.

– Конечно, он же лучший в своём деле, – заметила я, произнеся это сквозь стиснутые зубы. После чего перевела взгляд на группу детишек, которые всё ещё жались друг к другу: – Ну что? С вами у нас будет отдельный разговор. Точнее, с вашими родителями. Давайте ведите меня к ним!

Я предпочла провести разъяснительную беседу с родителями этих хулиганов, чем успокаивать весь день плачущую Пекки. Плохо же они воспитали своих чад, раз не объяснили, что Перелом таит в себе так много опасностей!

Хоть я и сказала Пекки, что Браун справится с задачей, но не была до конца в этом уверена. Девочку на отколовшейся льдине могло отнести слишком близко к лавовой реке... К сожалению, такое уже случалось. Хорошо, меня в детстве это безумие не коснулось. Дети не звали меня с собой играть в «Кто дальше!», они полагали, что Снежный бог наблюдает за всем в Ледоморе через наши браслеты – мой и отца. Я считала это глупостью, но всё же среди Ледоступов было много тех, кто верил в сказку. Поэтому они предпочитали нарушать правила не в моём присутствии, возможно, это и к лучшему.

Я кинула взгляд на свой браслет и пробормотала:

– Наблюдаешь за нами? Как же, иначе с чего бы ты допускал такое безобразие в своём крае?

Отец бы сейчас ужаснулся и назвал меня богохульницей, но я не верила в сильное влияние Снежного бога. Может, это и не он возводил новые скалы, отделяющие нас от лавовой реки. Может, это природа оберегала нас. Кто знает, может, это естественно для наших краёв, а всё остальное – выдумки Ледоступов.

Вздохнув, я поспешила за перепуганными детьми. Вот же сорванцы! Выговор от родителей пугал их больше, чем участь погибнуть в лавовой реке. И, конечно, никто из них сейчас не переживал за маленькую Наину. Они лишены всякого чувства самосохранения. Настоящие безумцы. Не хотелось признавать, но именно из таких безумных получались лучшие Оборонители.

Глава 6

Холодный криолит в моём кинжале сверкнул в лунном свете. До рассвета ещё далеко. Браун стоял спиной ко мне, его спрингклинги висели по бокам на поясе брони. Он казался расслабленным и будто не замечал моего приближения. Но я уже хорошо успела выучить его повадки – подкрасться незамеченной не удастся.

Но я всё равно чувствовала уверенность. Я быстро преодолела расстояние, разделявшее нас, и нанесла режущий удар своим прозрачным оружием. Точнее, попыталась нанести.

Браун быстро развернулся ко мне, и я даже не успела заметить, когда он успел оголить свой спрингклинг. Его кинжал отразил мой удар с лёгкостью, как всегда. Второе оружие он доставать не стал, жалея меня с одним спрингклингом. Я скривилась от досады.

Он усмехнулся и резко атаковал. Его движения были уверенными и точными. Но и я сдаваться так легко не собиралась – я умело уклонялась от его нападений и отвечала ударами своего клинка.

Наша битва продолжалась минут десять, но никто из нас не чувствовал усталости. Глаза Брауна полны решимости, а я старалась сохранить свою настойчивость.

Наконец внезапный манёвр мужчины позволил ему одержать верх. Он резко ударил меня, и я рухнула на лёд, мой спрингклинг отлетел в сторону. Браун направил свой раскрытый клинок прямо к моему горлу.

Тревожный свет жемчужной луны отбрасывал тени на нас. Бой закончился победой Брауна. Он стоял и смотрел на меня с высокомерием и триумфом, в то время как я, подобно поверженному зверю, лежала под его ногами.

– Ты надеялась на другой исход? – спросил Браун с насмешкой и протянул мне раскрытую ладонь. Но я быстро вскочила на ноги без его помощи, стараясь на него не смотреть.

– Твоя броня добавляет тебе манёвренности, это нечестно, – буркнула я.

– Ты же знаешь, что не в этом дело, – хмыкнул Браун. Я знала, но признавать его правоту не собиралась.

Тренировочная площадка только начала наполняться Ледоступами. Мы с Брауном явились на тренировку самыми первыми.

– Так ты скажешь мне, как тебе удалось спасти Наину? – спросила я у него.

Он развернулся ко мне и произнёс:

– Уговор был какой? Победи меня в схватке, и я расскажу. Ты разве одержала верх?

Я сжала зубы от недовольства. Браун явился с Наиной и своим зверем только через сутки. Я уже подумала, что увижу его одного. Каково же было моё удивление при виде маленькой девочки! А уж как рада её мать! Девочка отделалась лишь ссадинами, и наверняка она успела перепугаться до смерти. И ладно бы это послужило уроком для остальных детей, но я знала – совсем скоро кто-нибудь вновь решится сыграть в игру «Кто дальше!».

– И всё же, что там произошло? – не отставала я от Брауна, который уже убрал свой клинок в ножны, соединённые с его бронёй из криолита. – Ну не будь таким! Расскажи хоть в качестве утешительного приза!

– В качестве утешительного приза я могу лишь предложить тебе сходить со мной в таверну и пропустить по бокалу Ледяного пламени, – сказал Браун, и я закатила глаза.

– Нет уж, спасибо, обойдусь тогда, – сказала я и собралась покинуть площадку для тренировок, но Браун смилостивился надо мной:

– Да нечего особо рассказывать. Я дольше искал её с Боливаром. Мы отправились между скалами и лавовой рекой, пока не обнаружили её. Наине повезло, что её не унесло ближе к реке, иначе бы она изжарилась в бурлящей воде.

Браун рассказывал об этом, как о чём-то обыденном. Но я представляла, как опасно за Переломом. Один неверный шаг, и лёд уйдёт из-под ног, тебя схватит юккон или же ты окажешься в бурлящей воде и изжаришься заживо.

– Видишь, не нужно быть таким зазнайкой, можно сразу всё рассказать, – недовольно произнесла я и собиралась уже отойти от Брауна, но тот остановил меня следующей фразой:

– Скади, я слышал, Гифф вчера посещал Сонью?

Я кинула недовольный взгляд на Брауна. Как же быстро в Ледоморе распространяются все новости! Вчера отец действительно ходил к Сонье – нашей знахарке. Я лично его отправила к ней, так как лучше отцу не становилось. Наоборот – мне казалось, за эти дни он сильно похудел и стал подрагивать всем телом. И его руки в перчатках... от них постоянно исходил такой сильный жар. Я уже всерьёз начинала беспокоиться о его здоровье, но при нём старалась не выказывать своих опасений.

– С ним что-то серьёзное? – спросил Браун, видя, что я не спешу отвечать.

– Просто приболел, ты же знаешь, что это часто с ним бывает после добычи подношения для Снежного бога, – сказала я грубо.

– Но явление Кристальной луны... – начал парень, но я его перебила:

– Знаю, оно совсем скоро! И отец сможет совершить подъём. А вам всем не мешало бы прекратить посылать его ловить рыбу для нашего божества! Так он растратит всё своё здоровье!

– Рыбу? Ты серьёзно думаешь, что в обязанности Озарённых входит добыча рыбы? – тихо спросил Браун, чтобы никто его не услышал. Я насторожилась и произнесла заученную фразу:

– Озарённый при каждом явлении Кристальной луны обязан отнести к Цитадели Снежного бога сундук с подношениями. Озарённый перед этим в течение месяца сам его наполняет, собирая разные товары из других краёв и отправляясь на реку за рыбой. Никто не должен ему в этом помогать. Разве это не так?

– Скади... – начал Браун, но заметил приближающегося к нам Хаскара и сказал явно не то, что собирался: – Просто подготовься на случай, если отец не сможет совершить подъём. Это будет твой первый раз... просто будь осторожной и соблюдай правила.

Браун отошёл от меня и поздоровался с Хаскаром, они о чём-то говорили – я не смогла расслышать.

Я задумалась. Что имел в виду Браун, говоря про обязанности Озарённого? Если в сундуке не рыба и товары из других краёв, то что? Или он не это имел в виду?

Дрожь пробрала всё моё тело, но я быстро скинула с себя мерзкое чувство и поспешила домой. В одном Браун прав – мне стоит подготовиться. На всякий случай.

Я всё ещё надеялась, что отец сам совершит подъём, но, если эта ноша ляжет на мои плечи, я должна знать, что входит в мои обязанности, хоть я и не выбирала путь Озарённого Снежным богом.

Глава 7

Я проснулась рано, за окном рассвет только начинался. Но как тут было спать, когда сегодня ночью должно произойти явление Кристальной луны?

У меня в комнате ничего лишнего: кровать, шкаф и небольшой стол. В шкафу лежали сменные туники, брюки и шипоты. На стене рядом с ним висел мой спрингклинг. Каждое утро начиналось с трепетного взгляда на моё оружие.

Я поднялась с кровати и неохотно отправилась на кухню. Я была готова к тому, что не увижу там своего отца, готовящего для нас завтрак. Вряд ли Сонье удалось излечить его хворь за столь короткий срок, слишком поздно он обратился к ней за помощью. Отец был тем ещё упрямцем, когда дело касалось здоровья.

Но я приятно удивилась, завидев отца, сидящего за нашим кухонным столом. Тарелки с едой перед ним не было, но всё же... я посчитала это хорошим знаком.

– Отец, – выдохнула с облегчением я. После чего окинула его внимательным взглядом. Он поднял на меня уставшие глаза, его руки в перчатках лежали на столе перед ним и подрагивали – это не могло укрыться от моего взора.

– Скади, – кивнул он мне, и моё сердце ухнуло в пятки. По его шёпоту, который мало напоминал привычный голос отца, я поняла, что будет дальше. Отец продолжил: – Я ждал тебя.

– Ты... ты не чувствуешь себя лучше? – спросила я, всячески пытаясь оттянуть разговор. – Что говорит Сонья? Ты выполняешь её предписания?

– Ну её... эту знахарку, – отмахнулся Гифф с недовольством в слабом голосе. – Не нужна мне её помощь. Её отвары мне не помогут, сами Мыслящие так сказали.

– А что тогда тебе поможет, они не сказали? – спросила я и опустилась на стул напротив отца. Увидев его таким, я неожиданно смирилась с неизбежным. Сейчас на первый план вышла другая проблема – отцу не легче. Чёрт с ним – с явлением Кристальной луны. Я справлюсь. Но после этого проблема со здоровьем моего отца не решится. Как ему помочь?

– Это сейчас не важно, – сказал Гифф, устремив на меня свой холодный взгляд. Я поёжилась.

– Мне важно, – рявкнула я, а потом постаралась придать голосу более мягкий тон: – Отец, тебе становится хуже. Прислушайся к Сонье, она излечивает многие хвори...

– Но не эту, – сказал он и поспешно сменил тему, пока я не успела задуматься о смысле его произнесённых слов: – Явление Кристальной луны. Скади, оно сегодня в полночь. Ты же знаешь об этом.

– Знаю, – кивнула я, сжимая кулаки, чтобы унять появившуюся откуда-то мелкую дрожь от этих его слов.

Отец немного помолчал, видимо, размышляя, с чего начать. И решил издалека:

– Ты знаешь, что входит в обязанность Озарённого?

Я закатила глаза и чуть было не огрызнулась, но, видя его серьёзный взгляд, произнесла:

– Озарённый в течение месяца должен собирать подношение для Снежного бога, а когда случится явление Кристальной луны, совершить подъём до Цитадели вместе с подношением.

– Верно, – кивнул отец. – Подношение уже собрано мной, а вот отнести сундук должна будешь ты. Но ты знаешь лишь условности, при подъёме нужно соблюдать несколько правил.

– Правил? – переспросила я и подалась вперёд. Отец говорил так тихо, что мне приходилось вслушиваться.

Отец кивнул, и я в нетерпении поёрзала на стуле. Что ещё за правила такие, и почему я о них первый раз слышу? Хотя чего я удивлялась? Отец мало рассказывал о своём предназначении, обычно от моих вопросов с детства отмахивался – всему своё время.

Отец продолжил:

– Первое правило. Отправиться к Цитадели ты должна одна. Никто не должен сопровождать тебя даже до завесы. Второе правило: на территории Снежного бога не останавливайся, ничего не рассматривай – как дойдёшь до ворот, оставь у них сундук, разворачивайся и уходи. Ну и напоследок: ни при каких условиях нельзя заглядывать в сундук с подношением.

Я не удержалась и спросила:

– Почему нельзя? Это правило касается и тебя? Но ты же сам собираешь подношение в течение месяца. Что такого, если у ворот ты решишь, например, перепроверить, всё ли на месте?

С первым правилом всё было ясно – подъём являлся обязанностью Озарённого. Второе правило показалось мне странным, но я не стала уточнять. Подумаешь, нельзя осматривать достопримечательности. Снежный бог ведёт затворнический образ жизни, в этом нет ничего удивительного, что нельзя зайти к нему в Цитадель. Но сундук... почему в него нельзя заглянуть?

– Не задавай лишних вопросов, – ответил отец, и я не удержалась от следующей реплики:

– Это уже похоже на четвёртое правило, не многовато ли?

– Отнесись к этому серьёзно, – вздохнул отец. – Повтори все три правила. Я должен знать, что ты всё запомнила. Скади, это слишком важно для всего нашего края.

Я удержалась от колкости и повторила все три правила. Но после не смогла не задать ещё вопрос:

– Эти правила, кто их придумал? Снежный бог дал тебе такой приказ или они существуют тысячелетиями?

Может, это Озарённые решили загнать себя в эти рамки, боясь Снежного бога? Но ведь его никто никогда не видел! Может, в Цитадели и вовсе никто не живёт! Разве кто-нибудь когда-нибудь проверял?

Отец тяжело поднялся из-за стола. Я быстро вскочила на ноги и потянула к отцу руки, видя, насколько он слаб. Но Гифф отказался от моей помощи.

– Я дойду до комнаты сам, – произнёс он. – Мне нужно отдохнуть. Соблюдение правил обязательно, Скади, всё серьёзнее, чем ты думаешь. Просто следуй инструкции, а через месяц тебе уже не придётся выполнять подъём, я встану на ноги.

Последние его слова прозвучали неубедительно, но я не могла ничего поделать и просто проводила его взглядом. Шаткая походка и дрожь в руках. Бедный отец! Что с ним сделало наше предназначение? А я даже не сомневалась, что всё это из-за него. Отец работал на износ, собирая подношение для Снежного бога. Может, пора сменить его в этом нелёгком деле? Всё-таки я была молода и полна сил. Хотя, будь моя воля, я бы предпочла стать Оборонителем.

Я вышла в коридор и остановилась напротив сундука. Ничего особенного – сундук из серебристого металла Осенрада. Не очень большой. Его можно наполнить за пару дней, почему же Озарённому требовался месяц?

– Я справлюсь, – тихо произнесла я, ни к кому конкретно не обращаясь. Я присела рядом с сундуком и провела ладонью по его крышке. Мне показалось или она была тёплой?

Как бы ни было интересно, что там находилось внутри, я поборю своё любопытство. Я не провалю свой первый подъём к Цитадели и докажу отцу, что могу ответственно относиться к нашему предназначению. Заодно докажу и всему нашему народу свою серьёзность. Может, тогда Браун поймёт, что в будущем я смогу совмещать своё предназначение с работой Оборонителя.

Всего три правила. Я их запомнила. Повторила у себя в голове десятки раз. Что может пойти не так? Правильно – ничего. Я справлюсь.

Глава 8

Я смогла отвлечь себя домашними делами, и два часа прошли незаметно. От уборки меня отвлёк настойчивый стук во входную дверь. Я дёрнулась от резкого звука и в недоумении устремила взгляд в коридор. Кого это к нам принесло? Сейчас все Ледоступы готовятся к явлению Кристальной луны: все в нетерпении, ведь это действительно завораживающе! Я бы тоже могла быть среди них, если бы не это благословение Снежного бога, красующееся на моём левом запястье.

Стук повторился через секунду, и я поспешила к двери, понимая, что гость может разбудить отца.

Я уже собиралась высказать все свои недовольства явившемуся, но слова застряли в моём горле при виде двух людей на нашем пороге.

Мыслящие.

Это Мыслящие! Уму непостижимо! Даже если бы на пороге оказался огромный юккон, это не смогло бы лишить меня дара речи. Но Мыслящие... они предпочитали править нами из тени и редко выбирались к нам из своей Обители. Она располагалась у подножия скалы, гораздо ниже и чуть правее от Цитадели Снежного бога.

Мыслящие утверждали, что они избраны самим богом, они обладали уникальными способностями мышления и анализа.

Они считались чрезвычайно мудрыми, их решения всегда точны и взвешенны, а их знания о мире и его обитателях необъятны. Всё это вкладывали в голову каждого Ледоступа с детства. Мыслящие создали свой клан тысячи лет назад в ответ на возрастающие проблемы и угрозы нашему краю, которые простой народ не мог решить самостоятельно. Клан Мыслящих стал ответственным за решение всех наиболее серьёзных проблем и угроз, которые могли подвергнуть опасности обитателей нашего мира.

И сейчас я видела перед собой Мыслящих. В этом нет сомнения, хоть за всю жизнь мне и доводилось видеть их лишь пару раз, когда они являлись на открытие врат Древа Сефирот. А делали они это отнюдь не каждый раз.

Это были женщина и мужчина, возраст обоих трудно угадывался. Их кожа была идеальной, а взгляд слишком мудр для юного возраста. Но больше в глаза бросались их одеяния. Женщина стояла в закрытом платье в пол, сотворённом из материи, которую нам передавала мать Гортензия. Платье переливалось стразами и напоминало тёмное небо, усеянное миллионами звёзд. Мужчина одет в мантию из такой же редкой и ценной материи. Никому из Ледоступов не дозволялось носить одежду из звёздного покрывала – так прозвали эту ткань солнцелюбы.

Я невольно залюбовалась одеянием Мыслящих. Ткань, как произведение искусства, сделанная мастерами-ткачами. Поговаривали, что при её создании не обошлось без магии, но я в это не верила. Преобладающий тон в ткани – тёмно-синий, как ночное звёздное небо.

Материя будто оживала при свете, создавая иллюзию того, что мы находимся под открытым небом. На ткани, насыщенной огромным количеством золотых и серебряных нитей, нарисованы прекрасные констелляции и созвездия. Через несколько минут после того, как смотришь на это звёздное небо, чувствуешь умиротворение. Я была бы не против обладать даже крошечным лоскутком этой материи, чтобы перед сном рассматривать её.

– Скади Эвенвуд, – произнесла женщина. Её голос был подобен водопаду – резкий и грубый. Он так не вязался с её обликом. Но благодаря ему мне удалось справиться с собой и отвести взгляд от одеяния Мыслящей.

– Да, – кивнула я, хоть женщина и не спрашивала – она утверждала, и так зная, кто стоит перед ней.

– Можно нам пройти? – спросила женщина, и я отступила, пропуская их в наш скромный дом. В коридоре стало тесно. Взгляд женщины задержался на сундуке, после чего она посмотрела на меня в упор, и я поёжилась.

Мужчина держался позади, и я решила, что она главная, хоть мне и не была известна иерархия в их клане. До Ледоступов доходили лишь слухи. Якобы у них заправляет Первый Мыслящий, а всем остальным присуждаются следующие числа.

– Сегодня явление Кристальной луны, – произнесла женщина, и я снова кивнула. Да что им надо у нас дома?! И эти её утверждения! Что мне на них отвечать? Я чувствовала себя такой глупой!

Видимо, немой вопрос читался на моём лице, потому что женщина произнесла:

– Меня зовут Мист, я Третья.

Слухи оказались правдой. И если Мист Третья в клане Мыслящих, то нетрудно понять, что передо мной стоит кто-то весьма уважаемый в Ледоморе.

Но всё равно это не давало ответа на мучивший меня вопрос.

Мужчина молчал и представляться не стал. Да это и не важно, Мист удавалось удерживать всё моё внимание на ней одной. Видимо, этого она и добивалась.

– Ты, наверное, гадаешь, зачем мы пожаловали к тебе, – утвердительно произнесла Мист, и я не ответила. Она достала из складок своего великолепного платья небольшую невзрачную баночку и протянула её мне: – Передай своему отцу.

Я взяла баночку и в недоумении повертела её в руках. Подняла взгляд на Мист, она продолжила:

– До нас дошла весть, что наш нынешний Озарённый болен. Эта мазь облегчит его страдания. Мы беспокоимся обо всех Ледоступах. И твой отец очень важен для нас всех.

– Это всё? – нервно спросила я и не сразу осознала, что мой вопрос мог прозвучать грубо. Но на лице Мист не дрогнул ни один мускул, казалось, она не способна проявлять эмоции. А может, так умело их скрывала.

– Нет, – произнесла Третья и приблизилась к сундуку. – Я смотрю, Озарённый успел наполнить сундук до начала своей болезни. Тебе не пришлось ничего делать.

Я удивилась – откуда ей известно, что сундук наполнен? Не видит же она сквозь металл листопадников!

Мист вновь развернулась ко мне и произнесла:

– Очень жаль, что Озарённый не сможет совершить подъём, но нельзя оставлять Снежного бога без подношения. Подъём совершишь ты – единственная наследница Гиффа и Озарённая самим Снежным богом.

Мист задержалась взглядом на моём браслете и продолжила:

– Но перед этим хотелось бы предупредить тебя, что существует три правила, которые ни в коем случае нельзя нарушать.

– Я знаю, – кивнула я. – Отец меня уже просветил.

Но женщина будто не слышала и продолжала говорить:

– Ты должна отправиться к Цитадели одна. На территории нашего божества ни на что не отвлекайся и не задерживай взгляд. Оставь сундук у ворот и дальше не проходи. И ни при каких условиях не заглядывай в сундук с подношением. Тебе всё понятно, Скади Эвенвуд?

– Да, – кивнула я и, пока Мист не успела сказать что-нибудь ещё, решилась на дерзость: – Простите меня, но вам не кажется, что третье правило лишено всякого смысла? Неужели оно касается и моего отца? Где логика? Озарённый собирает сам подношения для Снежного бога, в течение месяца складывает в сундук, так почему ему запрещается после подъёма смотреть на то, что он сам же и собрал?

– Хм, пожалуй, стоит расширить список правил, – сухо произнесла Мист, и я поёжилась под её колючим взглядом. – Никаких вопросов. Мы все живы благодаря Снежному богу. Его мощь не позволяет лавовой реке оказаться дальше Переломной черты. Чуть больше уважения к порядкам, Скади. Это тебе не игры, всё слишком серьёзно, под вопросом безопасность всего Ледомора. Очень жаль, что твоя мать решила покинуть нас, не успев подарить Гиффу других наследников... Поэтому остаётся лишь надеяться на твоё благоразумие и осознание всей ответственности, возложенной на тебя.

Я лишь смотрела на Мист. Она только что попыталась задеть меня или мне показалось? Видите ли, у Гиффа нет наследников получше для роли Озарённого! Нет уж, не на ту напала, дамочка. Вслух я, конечно, сказала:

– Я понимаю, в чём заключается моё предназначение. Сегодня, когда четыре луны засияют над вулканом, подношение будет доставлено до своего адресата с соблюдением всех правил.

– Очень на это надеюсь, Скади, – произнесла Мист и, развернувшись к мужчине, спросила: – Ты закончил?

Он коротко кивнул, и они направились к двери. Я же в недоумении последовала за ними, чтобы запереть дверь. Что имела в виду Мист, задав этот вопрос безымянному мужчине? Что он должен был закончить? Он же просто стоял и даже не вмешивался в разговор. В какой-то момент я даже забыла о его присутствии.

Уже за порогом дома Мист бросила мне через плечо:

– Надеюсь, ты не подведёшь нас. Помни, Скади Эвенвуд, несоблюдение правил чревато для всего Ледомора. На кону стоит слишком многое, не забывай об этом никогда.

Глава 9

Я покрепче ухватилась за ручку сундука и оторвала его от пола. Удивительно, но сундук вовсе не показался мне тяжёлым. Конечно, до Цитадели путь неблизкий – как-никак придётся подниматься на самую вершину, но всё же я не могла не выдохнуть с облегчением. Что ж, уже все четыре солнца стали клониться к закату. Пора выдвигаться в путь, если я хотела успеть доставить подношение для Снежного бога вовремя.

Я кинула взгляд на комнату отца. Я думала, он выйдет проводить меня, даст какие-нибудь напутствия напоследок, но он не вставал с постели весь день. А мне так не терпелось рассказать ему о появлении Мыслящих на нашем пороге.

Баночку с мазью я оставила на кухонном столе. После ухода Мист я открутила крышку баночки и заглянула внутрь – там действительно был густой, ничем не пахнущий крем. Уж не знаю, как какая-то мазь могла помочь отцу от его хвори, но хотелось верить, что Мыслящие знают, что делают. Всё-таки почти весь наш жизненный уклад строился по их правилам. Выше их по рангу находился только Снежный бог, и то условно. Но он лишь вновь и вновь возводил барьер, отделяющий нас от лавовой реки, только это являлось доказательством его существования.

Наша улица была на удивление пуста. Хотя почему на удивление? Отсюда открывался не самый лучший вид на явление Кристальной луны. Ледоступы уже давно покинули свои дома и направились кто куда наблюдать явление. И пускай четыре луны пересекались над верхушкой вулкана каждый месяц, раз за разом люди хотели воочию увидеть это сияние. Если бы не моё предназначение, я сама бы сейчас взобралась на скалу повыше, не доходя до завесы, разместилась там с удобствами и устремила бы взгляд в тёмное небо, которое оставалось бы таковым недолго.

Дошла до подножия скалы я без происшествий. Редкие Ледоступы встречались мне на пути. В основном они спешили по своим делам, но были и те, кто кидал на меня заинтересованный взгляд. Что ж, народу будет что обсудить после явления Кристальной луны. Скади заменила своего отца на посту Озарённого. Завтра все, начиная с млада, обсудят это. Я же надеялась, что в следующем месяце мне уже не придётся относить сундук на вершину скалы. Я ещё не готова заменить отца. Мне не хотелось брать на себя эту ношу, хотелось вместе с Брауном и другими Оборонителями осваивать воинское мастерство и защищать наши земли от нападений юкконов. И может, когда-нибудь я тоже обзаведусь вторым спрингклингом и криолитовой бронёй. Эх, мечты, мечты.

Я бросила взгляд вправо – там виднелась Обитель, точнее, её часть. Широкие ворота располагались прямо в ледяной скале. Мне ни разу, в отличие от моего отца, не доводилось бывать там. Только он не рассказывал мне ничего о Мыслящих и о том, как устроена их жизнь, хотя я не сдерживала любопытства и постоянно засыпала его вопросами. Видимо, это ещё одно правило Мыслящих – не распространяться о том, как они живут отдельно от остальных Ледоступов.

Сегодня я обула шипоты, свои белые волосы заплела в косу, чтобы ветер не задувал мне их в лицо. В набедренный чехол из грубой кабаньей кожи вставила свой клинок. Отец вряд ли бы это одобрил, но разве в правилах хоть что-то говорилось об оружии? Со своим спрингклингом мне гораздо спокойнее совершать подъём.

Наше солнце уже садилось за горизонт, окутывая скалы мягким оранжевым светом. Тусклые лучи проникали сквозь прозрачные льдины, играя на поверхности и раскрашивая её в оттенки фиолетового.

С каждым шагом я ощущала, как становлюсь всё более связанной с этой невероятной ледяной структурой. Каждая ступенька, каждая площадка стали моим опорным пунктом, где я могла перевести дыхание и полюбоваться величественным видом, открывающимся передо мной.

Мои руки и ноги покрывались слоем ледяных кристаллов, словно притягиваемых к скале. Они блестели в уходящих солнечных лучах, отдавая яркий блеск, который отражался вокруг меня.

Покидая одну площадку, я перебиралась на следующую, преодолевая замёрзшие потоки и глыбы льда. Я шла к глыбам льда, вытянутым вверх, как руки скульптур. Они создавали декоративный рельеф на стенах скалы, отражая природную историю этого места. Не знаю, поднимался ли отец этим же путём, спросить у него я не успела.

Ветер играл с моими волосами, провожая меня вверх по скале. Я вдыхала свежий воздух, наслаждаясь пронизывающим холодным ароматом зимы. С каждым новым выступом я ощущала, как моя душа начинает подниматься вместе с телом, отдавая дань этой магической скале.

Время теряло своё значение, а меня полностью завораживал процесс восхождения. Ледяная скала становилась моим путеводителем, открывая мне всё больше и больше секретов.

Когда я выбралась на широкую ровную площадку, я поставила сундук у своих ног и огляделась. Солнц в небе уже не видно, скоро на смену им явятся луны. Меня окружила неописуемая красота – белоснежные горы, покрытые пушистым снегом.

Усталость от нелёгкого подъёма растаяла, оставив только чувство победы и гордости. Я ощутила внутреннюю силу, которая только сейчас проявилась полностью. Вершина интересующей меня скалы возвышалась над миром, словно символизируя несгибаемую волю и решимость.

Здесь я уже начала чувствовать её... Завесу. Она отделяла территорию Снежного бога от наших владений. За эту завесу никто не мог ступить, исключение – обладатели браслета. И сейчас я лично смогу убедиться, как действует браслет Озарённого. Впервые я ступлю за завесу.

Любоваться величественным пейзажем можно бесконечно – белоснежные вершины гор, покрытых нежными льдинками. Воздух здесь свежий и прохладный, наполнял каждую клеточку моего существа магической энергией. Но надо двигаться дальше.

Завеса оставалась незримой для любого Ледоступа, и для меня тоже. Но я её чувствовала. Нечто впереди будто вибрировало, и чем ближе я подходила к завесе, тем сильнее начинала чувствовать напряжение. Что-то противилось и не позволяло ступать дальше. Простой Ледоступ и не прошёл бы дальше, а я смогу. Снежный бог лично позволял мне это.

Браслет на моей руке издал мелодичный звук, и в какой-то момент я выдохнула, поняв, что всё это время что-то сдавливало мои лёгкие. Но больше я не встречала никакого сопротивления на своём пути.

Я оказалась на территории Снежного бога.

Здесь холодно. Не думала, что когда-нибудь мне будет холодно в нашем царстве. Я подняла голову к небу. Передо мной предстала высокая скала, в которой были вырублены узкие ступеньки, уходящие ко входу в Цитадель. Я сделала пару шагов и ойкнула от неожиданности.

Опустив сундук на землю, я уставилась на свою раскрытую ладонь – она покраснела. Я перевела взгляд на поверхность сундука. Осторожно протянула руку и провела пальцами по ней. Мне не показалось, поверхность сундука сделалась горячей. С чего бы это? Наоборот, здесь, на такой высоте, железо должно было покрыться корочкой льда.

Мне некогда было задумываться об этом, в небе появилась наша жемчужная луна: она медленно плыла по небосводу, чтобы совсем скоро её свет встретился со светом трёх её сестёр и создал иллюзию их соединения в одно яркое светило.

Я подняла сундук и поспешила к лестнице. С каждой преодолённой ступенькой ручка сундука нагревалась сильнее. Я не могла это игнорировать. Пришлось стиснуть зубы и ускорить шаг.

Цитадель Снежного бога, находящаяся в ледяной скале, возвышалась передо мной. Она напоминала замок из сказки: высокие стены, громадные башни, массивные ворота. Ледяные стены отбрасывали многочисленные тени, украшенные резьбой по льду. Я не знала, это постарались великие мастера или всё же природа сотворила такое чудо.

Цитадель будто замёрзла во времени. Даже ветер боялся этого места и обходил его стороной.

Огромный ледяной дворец, словно вырезанный из самого чистого льда, возвышался за воротами. Стеклянные окна отражали свет луны, они засверкали так ярко, что мои глаза зажмурились. Кристаллический замок выглядел величественно и неприступно, словно недоступный миру.

Я ускорилась, охваченная неподдельным восторгом. Вдохновлённая этой красотой, я двигалась уверенно, легко ступая по льду, словно силы Снежного бога проникали в самую глубину меня и наполняли ещё большей силой.

По мере приближения к Цитадели я заметила, что её стены начинают пульсировать и светиться туманным белым светом. Магические символы незримо трепетали, словно живые существа, привечая и защищая меня одновременно.

Ворота были уже близко, я всё же замерла на месте, оглядываясь. Вся площадь вокруг ворот заставлена скульптурами, сделанными из чистейшего льда. Луны ещё не пересеклись над вулканом, но и света только от одной хватало, чтобы всё рассмотреть.

Скульптуры пугали своей реалистичностью. Создавалось впечатление, что передо мной настоящие Ледоступы, застывшие вне времени и пространства.

Ручка накалилась добела, и я сморщилась – видимо, сундук подгонял меня, как бы бредово это ни звучало.

Когда я ступила на ледяные ступени, ведущие к воротам, с облегчением поставила сундук перед собой.

Оглянулась и посмотрела на небо. Вот оно – начало. Четыре луны встретились далеко в небе, над вершиной вулкана. Их свет встретился и заиграл яркими бликами.

Я не могла оторвать глаз от неба. Я не понимала, как такое возможно, что четыре луны, которые ещё вчера были разрознены, сейчас соединились. Но сейчас тысячи Ледоступов наблюдали за этим явлением вместе со мной.

Моя миссия на сегодня выполнена. Я справилась, совершила подъём и оставила сундук с подношением у ворот – всё, как и наказывали отец и Мист.

Вроде я не нарушила ни одного правила. Да, я замешкалась, но эти скульптуры вывели меня из равновесия, главное – я успела и могла гордиться собой.

Пора возвращаться домой. Это оказалось проще, чем я думала. С детства обязанности Озарённых казались мне чем-то тяжёлым, я готовилась к сложным испытаниям. Но в итоге поняла – я смогу совмещать предназначение с обязанностями Оборонителя. Осталось лишь вбить это в голову Хаскара и Мыслящих.

Я улыбнулась этим мыслям и напоследок оглянулась на ворота. Сундук так и стоял подле моих ног, но вот сами врата в Цитадель... Они были приоткрыты.

Я точно помнила, что они были заперты, когда я к ним приближалась. В какой момент они приоткрылись? И отворились они сами или кто-то приложил к этому руку?

Так и должно быть или я что-то сделала не так? Я начала паниковать. Сама виновата, надо было расспросить отца обо всех деталях предстоящего пути. Нет ничего страшного в том, чтобы уточнять детали. Надо быть более настойчивой!

Ничего не происходило, врата оставались приоткрытыми, ветер не завывал между ледяных скульптур. Переживание сменилось любопытством – что внутри?

Приоткрытые врата манили меня. Я сделала шаг вперёд и замерла. Ничего не произошло, лёд не разверзся под моими ногами, молния не ударила в меня. В общем, Снежный бог никак не остановил меня. Явление Кристальной луны продолжится ещё где-то полчаса, ничего плохого не случится, если я загляну за ворота хотя бы одним глазком и сразу же поспешу домой.

Я сделала ещё один шаг вперёд и протянула руку к воротам. Ладонь слегка подрагивала от предвкушения.

Я не успела прикоснуться к ледяной поверхности врат – они сами распахнулись настежь передо мной, не издав при этом ни звука.

Глава 10

Уже сделав шаг вперёд за ворота, я поняла, что мне здесь находиться нельзя. Нужно развернуться и уйти, пока не поздно. Но ноги сами вели меня вперёд.

Испытывал ли мой отец такие чувства раз за разом, совершая подъём? Манило ли его то, что находилось за воротами? Или он беспрекословно подчинялся правилам и смог совладать с любопытством? Думаю, он давно уже поборол это чувство, даже если оно и возникало вначале.

А мне оказалось не по силам совладать с любопытством. Кто-то незримый будто нарочно подталкивал меня в спину, не давая одуматься и повернуть назад.

Внутри Цитадели мне предстала абсолютная красота. Убранство ледяного жилища сияло яркими бирюзовыми и синими цветами. Я не могла понять, откуда исходит этот свет – он повсюду. И явно этот свет был не результатом добытой энергии из сока Древа Сефирот. Ледоступы не могли добиться такого яркого сияния в своих жилищах, сколько бы ни добавляли энергии в свои Осветители.

Я оказалась в холле, где гладкое ледяное поле зачаровало меня зеркальным блеском. Ледяные ступени, зажатые с двух сторон гладкими стенами, направляли меня как по ледяной струе. Я ощущала холод даже сквозь шипоты.

Я не остановилась, направилась к лестнице и быстро её преодолела. Никто мне не препятствовал.

Я оказалась в большом зале и увидела прямо напротив себя крупный камин, тоже сотворённый из чистейшего льда. Посреди зала располагался большой круглый ледяной стол, украшенный снежными выемками, освещёнными магическим светом. Все стены были украшены рельефными орнаментами, светящимися камнями и придавали залу красивый и волшебный вид.

Этот ледяной дворец, созданный снежной вьюгой и, возможно, магией, являлся превосходством человеческого мастерства и волшебства. Он будто создан, чтобы поражать и безмерно удивлять всякого, кто окажется в стенах этой Цитадели. А Ледоступы из Ледомора и помыслить не могли, какая красота скрывалась за завесой на самой вершине скалы. Мне даже стало их жаль – они никогда не смогут увидеть этого.

Но вся эта красота... Надолго я не задержала взгляда ни на чём. Мое внимание приковал камин напротив. Ледяной, массивный, огромный, в половину стены.

Уже один камин должен был поразить моё воображение, но я не могла оторваться от того, что находилось внутри его. Алое пламя в ледяных стенах. Самый настоящий огонь. Бушующий, яркий и опасный.

Я не понимала, как его можно создать, не понимала, как он может гореть. Может, это только иллюзия, созданная магией? Как вообще настоящий огонь оказался здесь, на самой вершине ледяной горы в Цитадели Снежного бога?

Мне нужно держаться от него подальше, я знала, что пламя опасно, пускай здесь его и не было в таком огромном количестве, как у вулкана. И хоть я это понимала, я всё равно сделала шаг вперёд. В помещении, значит, огонь настоящий.

Я сделала ещё шаг и ещё. Обогнула круглый стол и поняла, что на моём лице выступила испарина. В Ледоморе никогда не было жарко, но здесь всё иначе.

Зачем Снежному богу пламя? Неужели он не понимает, насколько оно опасно? Разве не от него же он должен защищать весь Ледомор?

Я подошла к камину совсем близко и протянула левую руку к огню. Пламя затрещало, заиграло, как будто его потревожили и оно пыталось вернуть себе прежнюю безмятежность. Языки пламени отражались в ледяной поверхности моего браслета.

Это противоестественно. Огня не должно быть здесь! Только не в Цитадели Снежного бога!

Я смотрела на свою раскрытую ладонь на фоне пылающего огня. Я чувствовала, как струя пота стекала между лопаток под моей туникой. Жарко, как же здесь жарко! Но огонь притягивал мой взор, я не могла отвести глаз, хоть они уже и начали болеть и слезиться.

«Я умру от огня», – пронеслась безумная мысль в моей голове, и это было так страшно, что мурашки пробежали по телу. Это звучало как приговор. Эта мысль взялась из ниоткуда, кто-то заставил меня так подумать. Не могла я сама дойти до такой ужасной мысли. Мне будто её вложили в голову против моей воли.

Ещё один шаг, всего шаг, я могу прикоснуться к пламени, ощутить его болезненный жар на своих пальцах.

Я смотрела на огонь как заворожённая, пока чужой властный голос не привёл меня в чувство. Он прозвучал не в Цитадели, а прямо в моей голове.

Ещё не время!

Я вздрогнула, огляделась, но в зале никого не было. Этот голос... Я не могла перепутать, он прозвучал в голове, больно отдаваясь эхом в ушах.

Огонь... о чём я думала! Он мог поглотить меня! Камин был настолько огромный, что я без проблем уместилась бы внутри его.

Я развернулась и кинулась прочь. По лестнице я чуть было не скатилась кубарем, преодолела холл и выскочила за ворота. Споткнулась об оставленный мною же сундук и упала на колени. Дыхание участилось, пот вовсю уже стекал по моему разгорячённому лицу.

Кинула взгляд на небо: луны уже начали расходиться в стороны – вскоре каждая вернётся на своё место, и Ледоступы смогут лицезреть на небосводе лишь свою жемчужную луну. Мне нужно поспешить домой. Но я не могла уйти просто так, я должна была знать... я помнила, как ручка сундука обжигала мои ладони. И как обжигал огонь из камина – ощущения оказались схожими.

Не дав себе ни секунды, чтобы опомниться, я распахнула крышку сундука и заглянула внутрь.

Рыба, звёздное полотно, яблоки... я не увидела ничего из этого. Подношением для Снежного бога оказались десятки прозрачных ледяных сфер. Ими был забит весь сундук. И внутри этих сфер плескалась самая настоящая раскалённая лава.

Ледяные шары казались таинственными. Внешне они обладали кристальной прозрачной поверхностью, блестящей и хрупкой. Однако внутри сфер находится поток живой и горячей лавы, создающий впечатление, что они светятся изнутри оранжевым, от чего мои глаза заболели.

Сферы разных размеров прекрасно сочетали огонь и лёд, создавая внутри себя завораживающие орнаменты.

Но вместе с восхищением меня обуял ужас. Озарённые доставляли Снежному богу лаву из реки за Переломом! Это не укладывалось у меня в голове. Теперь и я стала Озарённой, которая должна снабжать наше божество тем, чего Ледоступы так боялись. Тем, что могло погубить нас всех! Ведь если ничто не будет сдерживать лавовую реку, она попросту сотрёт с лица земли наш ледяной край!

Я вскочила на ноги и кинулась прочь от ворот. Я не оглядывалась, пару раз врезалась в ледяные скульптуры на своём пути.

В какой-то момент я поняла, что мои движения скованы. Завеса оказалась так близко! Каждый шаг давался мне всё сложнее. Изо рта вырывался пар. Я взглянула на свою ладонь – она была покрыта корочкой инея. Я замерзала. Мне нужно преодолеть завесу как можно быстрее, иначе я останусь здесь, и что-то мне подсказывало, что останусь замёрзшей статуей.

Браслет на моей руке издал мелодичный звук, я совершила последний рывок и кубарем покатилась по льду уже с другой стороны завесы.

Глава 11

Пока я добиралась до тренировочной площадки, увидела много Ледоступов, которые улыбались и махали мне. Причины тому ясны – скалы вдоль Перелома, отделяющие нас от лавовой реки, за ночь увеличились в размерах. А это значило, что подношение было принято Снежным богом и в знак благодарности он нас вновь обезопасил от огня.

Ледоступы полагали, что Озарённый справился с поставленной задачей. Им же было неведомо, что я осмелилась пройти в покои самого Снежного бога и увидеть, что скрывается за высокими ледяными стенами.

Огонь. Тот самый, от которого он должен нас оберегать. Огонь, который может враз погубить всех, и он зачем-то нужен Снежному богу. Он принял такое странное подношение.

Я не отвечала на улыбки, обращённые ко мне. На тренировочной площадке я подошла к Брауну и бросила без всяких приветствий:

– Нужно поговорить.

Браун бросил на меня недовольный взгляд. Он как раз показывал какому-то юнцу, как правильно блокировать клинок противника внезапным раскрытием спрингклинга.

Видимо, первое, о чём подумал Браун, – это послать меня куда подальше, но, увидев моё выражение лица, он передумал.

– Иди потренируйся с кем-нибудь в паре, – бросил он юнцу, и мы отошли к краю площадки. Юнец стал в панике озираться вокруг, неловко сжимая в руках своё оружие из обычного воинского металла. В любой другой день мне даже стало бы его жалко, но не сейчас.

– Что ты знаешь о подношениях Снежному богу? – спросила я в лоб, не теряя времени.

Браун опешил, но быстро взял себя в руки и произнёс:

– Я знаю не больше любого другого жителя Ледомора.

– Да хватит! – рявкнула я. – Ты же помешан на Снежном боге! Если бы мог махнуться со мной местами, то с удовольствием сделал бы это. И ты сказал странную фразу про рыбу, предупреждая меня...

– Я просто волновался за тебя. Всё-таки первый подъём, – пожал плечами Браун. – Приношу свои извинения, если мои слова показались какими-то подозрительными. Судя по выросшим скалам, всё прошло успешно?

– Да, – буркнула я и добавила: – Если что-то знаешь...

– Скади! – воскликнул Браун. – Тебе нужно просто выполнять своё предназначение. Мыслящим не нравится, когда народ задаёт много вопросов. Неужели так сложно выполнять свою работу и ничего не спрашивать? Все в Ледоморе живут так и не задают лишних вопросов!

– Значит, им есть что скрывать? – спросила я, сощурив глаза.

Браун закатил глаза и произнёс со вздохом:

– Видимо, надо объяснить, почему я тогда так сказал, чтоб ты не выдумывала себе лишнего. Ты же знаешь, как предназначение Озарённых перешло к семье Эвенвудов?

– Да, – кивнула я. – До нас предназначение висело на семье Хансенов. Когда отец семейства скоропостижно скончался, подъём должен был совершать Андерс – его единственный сын. Он совершил три или четыре подъёма и тоже умер. Так как наследников в семье Хансенов не осталось, Снежный бог перекинул эту обязанность на другую семью – на мою, посчитав нас идеально подходящими.

– Три, – произнес Браун, поправляя меня. – Андерс совершил три подъёма. И поговаривают, что он не просто умер, а не вернулся после последнего подъёма. Тогда два месяца оберегающие скалы не возрастали, а браслет не появлялся. Ледоступы запаниковали, полагая, что Андерс чем-то обидел наше божество и на его поддержку можно не рассчитывать. Но браслет возник на руке одного юнца, и им оказался твой отец. Всё вернулось на круги своя. Историю Хансенов все быстро забыли. Точнее, о них больше не принято упоминать.

– А что с подношениями? – спросила я. Ничего нового я не услышала от Брауна, разве что то, будто Андерс не вернулся из Цитадели. Я знала эту историю, но была уверена, что он всё же умер от какой-то болезни.

Браун вновь тяжело вздохнул и огляделся, не подслушивает ли кто.

– Раньше поговаривали, что Снежному богу нужна вовсе не рыба, – понизил голос Браун. – Ну что опасного в сборе подношения? Ничего. Ещё поговаривают, что все Озарённые из-за сбора начинали болеть и чахнуть на глазах. Но нет никаких подтверждений глупым выдумкам.

Увидев мои расширенные глаза, Браун поспешно добавил:

– Но это не более чем слухи, и Мыслящие их быстро пресекли. Теперь под запретом обсуждать обязанности Озарённых.

– Но мой отец! – ахнула я. – Он болен.

– Не более чем совпадение, – отмахнулся Браун. – Не ищи связи там, где её попросту нет. Просто не дай этим сплетням пошатнуть твою веру в Снежного бога.

Меня так и подмывало сказать, что сплетни содержали в себе зерно правды. Я видела содержимое сундука собственными глазами! И его наполняли отнюдь не рыба и фрукты.

Браун вернулся на площадку, я проводила его задумчивым взглядом.

– Поздравляю с первым подъёмом, – услышала я голос и обернулась к Вейне. Девчонка, как всегда, не улыбалась, она серьёзными глазами смотрела на меня, а в руках сжимала спрингклинг. На ней надет короткий топ и брюки. Её живот был рельефным и твёрдым, да и мускулы на руках указывали на то, что девчонка много занимается.

– Вейна, ты, случайно, не знаешь, остался ли в живых кто-нибудь из семьи Хансенов? – спросила я вдруг.

– Хансены? – переспросила Вейна и задумалась. Я посчитала нужным уточнить:

– Это те, которые были Озарёнными до нас с отцом.

– Ааа, – Вейна тут же поняла, о ком идёт речь. – В живых оставалась только мать Андерса, но...

– Что – но? – спросила я, подавшись вперёд.

– Когда её сын не справился с подъёмом, Мыслящие полагали, что он навёл на нас немилость Снежного бога. Они лишили Амалию лимита и...

– ...и она стала Пропащей, – закончила я за девчонку, и та кивнула. Ледоступы вспоминали о Пропащих со страхом.

– Вряд ли она выжила, ей бы сейчас было лет за восемьдесят, – добавила Вейна.

– Ну а если она выжила, то живёт сейчас за Переломной чертой, – задумчиво произнесла я, смотря на тренировочную площадку, но не видя перед собой Оборонителей и их учеников. Перед моим взором то и дело возникало пламя из ледяного камина в Цитадели.

– Ты что задумала? – вывел меня из размышлений голос Вейны. – Ты же знаешь, что за Перелом можно ходить только Оборонителям и то в случаях возникновения нужды в спасательных операциях.

– Знаю, – отмахнулась я. – Конечно, я туда не собираюсь, я не сошла ещё с ума. Просто интересно узнать чуть больше об Озарённых, которые были до нас. Ледоступы всякое поговаривали раньше, вот я и поинтересовалась.

Я постаралась улыбнуться Вейне, но, видимо, улыбка получилась вымученной. Девчонка покачала головой, что-то пробормотала себе под нос и поспешила на тренировочную площадку. Я проводила её взглядом. Девчонка встала напротив Брауна, уверенно держа перед собой клинок. Конечно, исход их боя известен – Вейне тоже не удастся сразить лучшего из лучших.

Я же не могла сегодня оттачивать бой на спрингклинге, мои мысли витали слишком далеко. Я поспешила домой в надежде, что отец уже проснулся и сегодня твёрдо стоит на ногах, чтобы дать мне ответы на появившиеся новые вопросы, которые в нашем крае почему-то запрещено задавать.

Глава 12

Я выдохнула с облегчением, увидя сидящего за столом отца. На его щеках играл нездоровый румянец, несвойственный Ледоступам. Все мы отличались своей бледной кожей, которая даже казалась прозрачной.

Руки отца всё ещё подрагивали. Он кутался в плед, перед ним стояла кружка с каким-то отваром.

– Отец! – начала я, присаживаясь напротив него. – Нам нужно поговорить!

Голос отца вновь был тихим, но мне удалось расслышать его слова:

– А я тебя как раз жду, Скади. Молодец, справилась с подъёмом, я в тебе и не сомневался. Не зря Снежный бог отметил своим благословением именно нашу семью.

– Отец, подношения Снежному богу... – начала я, но он перебил меня:

– И я про них хотел поговорить. Вот, держи. – Он вытянул из складок своего пледа трясущуюся руку и протянул мне небольшой лист белоснежной бумаги. В Ледоморе бумага очень ценилась: Ледоступам не из чего её изготавливать, приходится довольствоваться бумагой, которую нам для обмена приносили цветочники и солнцелюбы. По этой причине у нас в царстве практически не было книг. Я помню, как отец учил меня читать и писать, выводя льдинкой на снегу буквы и цифры. Хотя отцу по наследству достались свитки с разными историями, только они уже были настолько старыми, что прочесть их можно с трудом.

Я не успела взять лист из слабых пальцев отца – тот выпал и устремился на пол. Отец попытался наклониться, но застонал, и я поспешила ему на помощь, подхватив листок.

– Что это? – спросила я, мельком взглянув на листок и дожидаясь ответа.

– Думаю, до следующего явления я встану на ноги, – произнес Гифф. – Но я всё ещё слаб. Мазь Мыслящих помогает, но она не мгновенного действия. Тут нужно набраться терпения и не бежать впереди разъярённого юккона.

– От чего лечит эта мазь? – спросила-таки я, вспомнив про небольшую невзрачную баночку.

– Сейчас это не важно, – отмахнулся отец, и я решила, что ещё вернусь к этому. Должны же Мыслящие понимать, от чего лечат моего отца? – Сбор подношений уже нужно начинать, если мы хотим успеть наполнить сундук к следующему явлению Кристальной луны.

Тут я уже не удержалась и взглянула на листок. Мелким шрифтом на нём был выведен список:

Рыба с дальней Хладной реки – 3 дня в неделю

Фрукты из Осенрада – не менее 10 разных плодов

Звёздное полотно из Летосвета – поспрашивать у Ледоступов

Я пробежала взглядом по списку и хмуро уставилась на отца.

– Что-то не так? – спросил отец, заметив моё недовольство.

Раньше бы этот список не вызвал у меня недоумения. Я знала, точнее, думала, что знала всё о подношениях Снежному богу. Отец действительно трижды в неделю уходил к Хладной реке, порой задерживался там и дольше, если улов был плохим. И про плоды я от него слышала ещё маленькой. Древо Сефирот открывало свои врата лишь раз в четыре месяца, а подъём совершать надо было каждый месяц, приходилось искать оставшиеся фрукты у запасливых Ледоступов. Вкус у замороженных фруктов был не таким насыщенным, но ничего не поделаешь.

Но после того, как я совершила подъём самостоятельно и увидела содержимое сундука, этот список – настоящая насмешка мне в лицо. Хотелось разорвать его на мелкие кусочки! Но я понимала, как сильно расстрою отца.

– Ты уверен, чтоэто всё нужно Снежному богу? – осторожно спросила я у отца, внимательно следя за его реакцией. Не могла же я признаться, что нарушила правила и заглянула в сундук!

– Скади, уже много веков, от явления к явлению, Озарённые собирают подношения для Снежного бога, – удивлённо произнёс отец. На его лице читалось неподдельное удивление. Он не врал мне. Или же я недостаточно хорошо знала своего отца. – Что тебя смущает в этом списке? Ну да, с фруктами уже началась беда... но их ещё можно отыскать у бережливых Ледоступов, поспрашивай у Эрлингов или...

– Мне нужно уходить к Хладной реке и собирать фрукты с звёздным полотном? – спросила я, перебив отца. – И этим ты обычно занимаешься? И все Озарённые до нас занимались этим?

– Скади, твои вопросы очень... странные, – заметил отец. – К чему ты ведёшь?

– Такие же подношения относили Снежному богу и Хансены? – спросила я и увидела удивление на лице отца, которое сменилось страхом.

– Скади, у нас не принято говорить про Хансенов, – укоризненно произнёс он. – Последний Озарённый из этого семейства навлёк гнев Снежного бога на весь Ледомор. Не знаю, почему ты заговорила про них, но чтоб впредь они не упоминались в нашем доме или где-нибудь ещё. Тебе понятно?

Голос отца стал серьёзнее, я кивнула и тихо произнесла:

– Я поняла, прости меня.

– Вот и хорошо. Сегодня отдохни после подъёма, а завтра начинай сбор подношений, – произнёс отец и медленно поднялся из-за стола. Я заметила, как сильно он похудел за время болезни. Я думала вновь спросить про мазь, которую ему передала Мист, но не хотелось расстраивать его сильнее. Почему-то никто в Ледоморе не любил лишних вопросов, и это начинало настораживать меня.

– Тебя проводить? – решилась-таки я предложить помощь, но Гифф покачал головой и слабо мне улыбнулся.

Я проследила, как он идёт до спальни, отмечая его шаткую походку и сгорбленную осанку. Предназначение Озарённого вконец сломило его. Что-то здесь нечисто.

Этот список... мне действительно придётся собирать обычные фрукты для Снежного бога, но ведь вчера я донесла до него вовсе не эти подношения. А самую настоящую лаву в ледяных сферах! Мои глаза не могли меня обмануть... или могли? Я уже ни в чём не была уверена. Но всё здесь мне казалось странным, а ответы я могла бы получить лишь у одного человека – Пропащей Амалии. Только за Переломную черту мне нельзя заходить, кроме того, о Пропащих говорили такое... они были опасными для Ледоступов и редко могли долго продержаться за Переломом. Всё-таки близость лавовой реки, постоянные оползни льда и юкконы, рыскающие повсюду, – это всё серьёзные испытания. Лишь самые сильные Пропащие могли выжить в таких условиях, и мне казалось, что женщина, потерявшая за короткий срок и мужа, и сына, вряд ли являлась таковой.

Глава 13

С самого утра я направилась на рынок. Небо затянули тёмные тучи, моросило. Я вытянула вперёд раскрытую ладонь и с минуту смотрела, как на неё приземляются крохотные льдинки, сверкая голубыми искрами.

Обычно по понедельникам на рынке все столы ломились от товара, но сегодня всё было в точности наоборот. Торговцев почти не было. Я свернула на Холодную улицу и направилась к домику Одена – главного рыбака в Ледоморе.

Мне казалось, что проще сразу взять у него уже пойманную рыбу, но очередное глупое правило и обязанности Озарённого останавливали меня от этого. Озарённый сам должен собрать все подношения для Снежного бога – это я запомнила с детства.

Оден распахнул передо мной дверь почти сразу после моего тихого стука. Передо мной стоял огромный рыбак с длинными белоснежными волосами и бородой. Его объёмный живот обтягивала потрёпанная рубаха, мешковатые штаны были ему велики. Он кивнул мне с улыбкой.

– С почином тебя, Скади, – сказал он. – Наслышан, наслышан о твоём подъёме. Это сейчас в Ледоморе главная новость.

– Спасибо, – выдавила я улыбку. Оден мне нравился. Он один из немногих Ледоступов не относился к Озарённым с презрением или даже с агрессией. Он уважал наше предназначение, поэтому всегда угощал лучшей рыбой.

– Зачем пожаловала, рыба кончилась? – спросил он и продолжил, не дожидаясь моего ответа: – Какая интересует? Радужный луциан, чернозубка, шипорыба, кристаллорыба? А может, возьмешь кораллового ската или текстильника, на удивление хороший улов был на днях. Всё свежее! И невероятно вкусное! Можешь даже не сомневаться!

Я поняла, что пора вклиниться в этот монолог Одена. Свой улов он мог расхваливать часами.

– Я пришла за сетью, – сказала я, и мужчина запнулся. Он удивлённо посмотрел на меня, а позже понимание озарило его круглое лицо:

– Ааа, так бы и сказала! Значит, сбор тоже на тебе?

– Да, хочу отправиться к Хладной реке, – кивнула я, не вдаваясь в подробности.

Оден устремил взгляд в небо и покачал головой:

– Сеть-то я могу тебе дать, но вот не советую сегодня идти рыбачить. Ох, да и из дома лучше выходить не стоит.

– Почему? – сразу же спросила я и тоже посмотрела в небо, которое всё ещё было затянуто тучами. Льдинки опускались мне на плечи. Цветочники, солнцелюбы и листопадники были в шоке от такой погоды, когда однажды открытие врат выпало на такую погоду. Они не смогли долго находиться у нас и поспешили обратно в свои края, жалуясь, что льдинки оставляют синяки на их нежной коже и разрывают их одежду. Обмен в тот раз совершить не удалось.

– Приближается ледяная буря, – сухо произнёс Оден. – Будь она неладна. Судя по всему, она будет очень яростной. Надеюсь, в этот раз она быстро закончится.

– С чего вы взяли? – настороженно спросила я. – Это же небольшой ледодождь, он может и закончиться.

– Да тут мимо недавно Хаскар проходил, собирал всех Оборонителей, – сказал Оден. – Их звери беснуются, а ты же знаешь, что они лучше всего чувствуют приближение бури. В дикой природе медведи заранее ищут себе укрытие, чтобы не оказаться на открытой местности в момент наступления бури. Они привыкли защищать свой молодняк, у взрослых-то особей шкура ого-го – льдом не проломишь.

В Ледоморе минимум дважды в год случались ледяные бури, и я знала, что именно медведи чувствовали их приближение лучше всех. В диких условиях жизни они действительно всегда заранее искали укрытие. Тут же им приходилось поступиться инстинктами и помогать хозяевам.

Ведь ледяная буря была опасна больше не из-за своих сильных порывов ветра и летящих с неба ледяных глыб. Такую погоду любили юкконы: в ледяную бурю они выныривали из своих подлёдных нор и нападали на Ледомор. Они будто понимали, что Ледоступы в это время более уязвимы.

Оден продолжил:

– Хаскар сзывает всех Оборонителей для защиты периметра края. Так что не лучшее времечко ты выбрала для рыбалки.

– Да уж, – кивнула я и через силу улыбнулась: – Но всё равно спасибо, Оден. Тогда, как буря уляжется, я приду за сетью.

– И за рыбкой приходи, – улыбнулся в ответ Оден, не замечая моего напряжения. – Такой улов, такой улов! Загляденье! Приготовь из чернозубки бульон для Гиффа, и тот вмиг встанет на ноги! Чернозубка особенно хороша в это время, её мясо тает во рту!

Я вновь поблагодарила Одена и поспешила распрощаться с ним. Если бы всё было так просто и отца получилось исцелить рыбным бульоном. Вначале я тоже так думала, когда покупала ему цыплят на рынке.

Так вот почему улицы сегодня пусты. Весть о приближающейся ледяной буре уже прошлась по всему краю.

Что ж, с подношениями для Снежного бога придётся повременить. Ведь сейчас всех Ледоступов объединяла общая цель – пережить эту напасть.

Снежные бури не стоит недооценивать. Мало того, что юкконы пользовались этим природным явлением, чтобы уничтожать нас, ещё и сама буря могла быть безжалостной. Случалось, снегом заметало все улицы, а с неба падали настолько огромные глыбы льда, что проламывали крыши наших крепких домов. Раньше после бури всегда оказывалось много погибших, но теперь у каждого Ледоступа дома был погреб в толще льда, в который нужно спускаться при опасности бури. Оборонители же брали защиту Ледомора на себя.

Я медленно плелась домой и удивлялась, насколько лёд может быть одновременно красивым и опасным. В отличие от лавы. Она никогда не казалась мне красивой, только смертоносной и ужасающей. Удивительно, почему я как заворожённая смотрела на огонь в камине у Снежного бога. Чем ему так удалось меня очаровать тогда? Ведь он показался мне красивым.

Мимо меня неожиданно промелькнула огромная тень, чуть было не сбив меня с ног. Я резко развернулась и лишь успела заметить скрывающуюся вдали мощную тушу белого медведя с всадником на спине. Кажется, это Боливар с Брауном, но я могла и ошибаться. Эти звери невероятно быстрые, хотя, глядя на их комплекцию, сложно в это верить. И глыбы льда, падающие с неба в момент бури, не могли пробить их шкуру, как и броню Оборонителей.

Я выругалась себе под нос. Мне хотелось стоять в их рядах! Защищать свою родину от страшных монстров, а не ломать голову тайнами Снежного бога.

Увидев спешащую по противоположной улице Вейну со спрингклингом в руках, я вновь выругалась. Даже она спешит на битву с юкконами, хотя ещё не стала Оборонителем! Она же только учится! У неё даже нет брони и собственного зверя, который своей толстой шкурой сможет закрыть в нужный момент.

– Несправедливо, – пробормотала я и поспешила домой с удвоенной скоростью. Плевать на предназначения и правила. Возьму своё оружие из криолита и отправлюсь защищать периметр. В такой суматохе меня даже никто не заметит. А может, мне даже удастся хорошо себя проявить, и Браун увидит, что я достойна стать не только Озарённой, но и Оборонителем.

Глава 14

Чем ближе я подходила к скалам, возведённым Снежным богом и оберегающим нас от лавовой реки, тем чаще на пути мне попадались медведи и Оборонители. Но были здесь и те, кто ещё не закончил обучение и не успел обзавестись бронёй. Я подумала, что это мне на руку – легко затеряться в толпе. Но всё же я чувствовала страх – Хаскар собрал всех, даже новичков, значит, опасность велика, обычно они справлялись своими силами.

Вскоре я заметила и Хаскара, он восседал на своём звере и отдавал приказы. До меня донеслись его слова:

– Чуть западнее от Ледяного стыка не хватает людей...

Его голос был зычным и твёрдым. Неудивительно, что все его неукоснительно слушались и шли за ним. Хаскар – прирождённый предводитель.

Я услышала, что интересовало меня, и поспешила в указанном направлении, пока Хаскар или Браун не заметили меня и не отослали обратно. В голове уже звучал недовольный голос Брауна:

– Какая безответственность. Скади, ты глупая девчонка, мы не можем рисковать Озарённым, тем более в такой ситуации, когда твой отец болен! Чем ты только думала?!

В его словах есть зерно правды, наверное, но я не могла поступить иначе – остаться в стороне, когда надвигалась ледяная буря, а вместе с ней и юкконы. Да я и не сомневалась в своём превосходстве против этих монстров. Несмотря на скептицизм, Браун неплохо меня натаскал. Спрингклинг в моих руках был не просто оружием, а продолжением моего тела, я замечательно его чувствовала.

Да, мне ещё не доводилось самой участвовать в битвах с юкконами, но в предыдущие ледяные бури я постоянно ослушивалась отца и выходила из дома. Поднималась на скалу и издалека видела, как Оборонители ловко расправляются с огромными монстрами без глаз. А потом их туши оттаскивали за Переломную черту, к сожалению, даже после смерти юкконы не могли быть нам полезными – их плоть была ядовита, как и слишком толстая шкура.

Я приблизилась к небольшой скале, которая ни в какое сравнение не шла со скалой, на которой располагалась Цитадель. Я спокойно могла её преодолеть и оказаться по ту сторону за Переломом, откуда взору бы открылась опасная пылающая река.

Ледяная буря усилилась, с неба уже падали не просто мелкие кристаллы льда, а настоящие камни, которые ощутимо больно ударяли меня по плечам, голове, рукам. Я хмыкнула. Даже если мне сегодня не доведётся сразиться с юкконом, то утром я всё равно буду вся покрыта синяками.

Ветер завывал, отражаясь от скал, падающий лёд ударялся о них и со звоном разбивался на мелкие частички. Из-за этого шума я не могла услышать приближение юккона, но почувствовала, как лёд под моими ногами завибрировал. Я успела отскочить в сторону и одновременно вытащить из ножен свой спрингклинг, лезвие которого холодно сверкнуло в жемчужном лунном свете.

Я успела вовремя. Лёд, на котором я только что стояла, разлетелся в разные стороны, и из-под него вынырнул огромный монстр. У меня дух перехватило при виде его. Никогда мне не доводилось встречаться с юкконом так близко!

Он выпрямился во весь свой рост и оказался выше меня на две головы. И это был не предел, видимо, мне достался молодой монстр. Задние лапы у него были небольшими, а вот передние длиннее и массивнее. Его морда представляла собой просто обтянутый мерзкой зеленоватой кожей череп продолговатой формы без глаз, носа, рта. И хоть у него не было зубов, виднелись длинные когти. Юккон мог передвигаться как на задних лапах, так и на всех четырёх. И, казалось бы, из-за разного размера конечностей он должен быть неуклюжим, но это не так.

Юккон сразу чётко определил моё местоположение и повернулся ко мне, устремив на меня свое лицо. Браун говорил, что монстры чувствуют наши страх, сомнения, переживания, так им и удаётся выслеживать Ледоступов и нападать на Ледомор.

Я стояла на небольшой ледяной площадке: позади гряда скал, впереди – монстр. Я крепко сжимала острый и сверкающий в ледяном свете клинок. Я ждала его первый выпад, изучала его. Юккон выглядел устрашающе, и моё сердце на миг замерло, но я быстро взяла себя в руки. Разве не для этого я отправилась сюда? Не для того, чтобы доказать всем, что из меня выйдет отличный Оборонитель?

Юккон рывком кинулся на меня. Я знала, что надо действовать быстро, я кинулась настречу, а не от него. Юккон взмахнул огромными лапами с острыми, как лезвия, шипами на их концах. В самый последний момент мне удалось увернуться и вскользь нанести по одной из его лап удар. Его туго натянутая кожа неохотно подалась, и из возникшего пореза засочилась чёрная жижа. Я знала, что не стоит прикасаться к ней, если мне не хотелось получить сильные ожоги. Броня Оборонителей защищала их и от этой напасти, а мне внимательность не помешает.

Я двигалась быстро и грациозно, избегая лап монстра и нанося ему удары. Мой спрингклинг был быстрым и точным, в него были вложены мои силы и упорство в борьбе за жизнь. Я сражалась, пока мои руки не загорелись, ноги отказывались двигаться, но мне нужно дотянуться до морды монстра и нанести решающий удар. Я знала, что юкконы даже со страшными ранами и отрубленными конечностями могли продолжать бой, мне нужно поразить его морду – именно там располагались жизненно важные органы.

Мои белые волосы развевал холодный ветер, я уже не обращала внимания на глыбы льда, падающие с неба. Я была быстрее и проворнее, уверенно избегая больших шипов и уверенных атак монстра.

Понимая, что нужно сконцентрироваться, я не паниковала и не теряла бдительности. Когда я заметила возможность, я быстро двинулась вперёд и со всей мощью направила свой клинок в монстра. Почувствовав, что клинок входит в его плоть, я нажала на рычажок, и два дополнительных лезвия сильнее вонзились в монстра, разрывая его на куски.

Удар мог бы оказаться смертельным, но я промахнулась – не достала до морды чудища, а попала ниже – в район груди. Юккон взревел от боли, начал размахивать своими лапами: одной задел меня, и я отлетела к самой скале, не спуская глаз с рукояти клинка, который остался торчать в груди монстра.

Я стала прикидывать все возможные варианты. Сейчас юккон более агрессивен, но боль застилает ему разум. Нужно лишь вновь завладеть своим клинком и нанести более точный удар.

Я уже стала было подниматься, как услышала жуткий грохот. Подняв голову, успела лишь увидеть, как от скалы откалывается большая глыба льда и летит на меня. Я увернулась – глыба не попала мне в голову, но придавила своим весом мои ноги. Я закричала.

Дело совсем плохо. Юккон перестал дёргаться, развернулся ко мне и направился к своей жертве, не обращая внимания на мой спрингклинг, торчащий из груди. От этой досадной помехи он спокойно мог избавиться позже, когда покончит со мной.

Я упёрлась руками в глыбу льда, но она не сдвинулась ни на сантиметр!

Неужели всё так и закончится? Перед смертельной опасностью мне было... стыдно. Стыдно, что Браун даже не узнает, что со мной случилось. Как-нибудь Оборонители добьют этого юккона, они обнаружат мой клинок и поймут – я ослушалась и направилась биться с монстрами, но проиграла. Против всего одного монстра! Браун одновременно мог биться против пяти монстров, а Хаскар, я слышала, и вовсе с десятью.

Вот я и поплатилась за свою самоуверенность. Бедный отец, ему придётся самому собирать подношения и совершать подъём, несмотря на слабость. Или после моей смерти предназначение перейдёт к какому-нибудь другому семейству, как в своё время от Хансенов к Эвенвудам?

Я уже прощалась с жизнью, когда увидела стремительную тень. Я даже не поняла, откуда она взялась – она будто просочилась между скал и кинулась на юккона. Я успела заметить два обычных клинка в руках у тени и поняла, что это мужчина. Он приземлился на колени и проехался под лапами юккона, выставив вперёд свои клинки. Две огромные раны возникли в брюхе монстра. Ловко вскочив на ноги позади монстра, человек нанёс последний удар, погрузив один из клинков в голову юккона.

Монстр пал к его ногам. Я судорожно выдохнула. Я посмотрела на ледяные скалы и слушала завывание ветра вдали. Я не умру от лап юккона.

Мужчина выдернул мой спрингклинг из туши монстра, стряхнул с клинка чёрную жижу и направился ко мне. Два его перекрещённых клинка уже висели у него за спиной.

Я не могла пошевелиться и не знала, стоит ли бояться своего спасителя. Наверное, всё же стоит.

Потрёпанные странные вещи из неизвестного мне материала, клинки из обычной воинской стали, которую изготавливают не в Ледоморе, а в Осенраде, непривычный красноватый оттенок кожи и выжженные близостью лавовой реки волосы чёрного цвета. Пропащий. Я не сомневалась, что вижу такого человека перед собой. Любой Ледоступ, уходящий за Перелом, со временем становился таким. Бледность кожи пропадала, волосы чернели. Но на удивление по телосложению мужчина оказался крепким, мало чем уступающим Брауну. Но чему я удивлялась, ведь за Переломом могли выжить лишь самые сильные. Значит, перед собой я видела именно такого сильного и выносливого мужчину, который лишился в своё время лимита и смог приспособиться к жизни в диких землях.

Мужчина молча приблизился ко мне и замахнулся моим оружием. На миг я прикрыла глаза, когда почувствовала на себе россыпь льда, открыла их. Пропащий разбил глыбу, удерживающую меня на месте. Я быстро подтянула к себе освобождённые ноги и выдохнула – они не потеряли чувствительности, лёд не проломил мне кости. Всё это время я боялась, что не смогу встать на них и вернуться домой.

– Кто ты? – спросила я, когда мужчина протянул мне клинок рукоятью вперёд.

– Лучше бы сказала спасибо за спасение, – произнёс он тихим и грубоватым голосом.

Я приняла своё оружие и тут заметила, как рукав потрёпанного плаща мужчины задрался. Ловко подскочив к нему, я схватила его за руку и выдохнула:

– Как такое возможно?!

Мужчина выдержал мой взгляд, после чего легко вырвал руку и оглянулся. Я тоже услышала рык приближающегося к нам медведя. Мужчина исчез так же быстро, как и появился. Видимо, в скалах есть проход на другую сторону.

Ко мне приближался Браун на Боливаре. Он соскочил со спины зверя и поспешил ко мне.

– Ну и ну! – удивлённо провозгласил он, окинув взглядом поверженную тушу юккона. – Стоит признать, Скади, я тебя недооценивал. Молодыми они более ловкие и озверевшие, но ты справилась.

Ещё полчаса назад я мечтала о признании Брауна. Но сейчас его слова не доставили мне никакого удовольствия. И дело не в том, что в конечном итоге не я победила юккона, а в том странном Пропащем. Я не могла выкинуть его из головы. А мои глаза меня не обманывали – на его руке я увидела точно такой же браслет Озарённого, как и у меня.

Глава 15

Следующие два дня мне пришлось отсиживаться в погребе с отцом. Это было надёжное и безопасное место, защищающее нас от суровых климатических условий. Оно оборудовано таким образом, чтобы защищать от морозного холода, сильного ветра и снежных заносов.

Вход в погреб оснащён надёжными дверями из толстого льда, которые обеспечивали хорошую изоляцию и сохраняли комфортную для нас температуру внутри. Пространство погреба нельзя назвать просторным, но нам с отцом удалось там разместиться. Пол, стены и потолок также сделаны из толстых слоёв льда.

Внутреннее пространство погреба у нас оборудовано специальными спальными мешками, позволяющими укрыться и отдохнуть в течение бури. Здесь же были и припасы пищи, а также Осветитель и ёмкость с небольшим количеством энергии, плодами Древа Сефирот. Естественно, здесь продумана и система вентиляции, которая обеспечивала подачу свежего воздуха и помогала избежать конденсации.

Несмотря на похвалу Брауна, он не преминул нажаловаться на меня Хаскару. Этого стоило ожидать, и меня совсем не удивило. Тот лично переговорил со мной и предупредил, что если меня заметят у Перелома в ледяную бурю, то больше не пустят на тренировочную площадку.

Мне ничего не оставалось, как смириться. На третьи сутки ледяная буря закончилась. Отцу лучше не стало, даже наоборот – пребывание в погребе не пошло ему на пользу. Он целыми днями либо лежал, либо спал. С каким же удовольствием я покинула этот ледяной погреб!

Как только небо прояснилось, отец напомнил мне про сбор подношений. Мне казалось, времени до следующего явления было достаточно, но вот отец сильно нервничал и беспокоился, что я не справлюсь с поставленной задачей. Не хотелось его разочаровывать.

С утра я сразу покинула дом и направилась к Одену за сетью. Ледоступы радовались – Оборонителям удалось в этот раз отразить атаки юкконов без потерь. А ледяной град испортил лишь пару домов, да и то не сильно – их восстановлением уже занимались.

Я попыталась спросить Брауна, как много юкконов удалось победить и смогли ли они проникнуть в Ледомор, но Оборонитель не желал со мной разговаривать на эту тему.

Я не дошла до Одена, меня остановила Вейна. Тощая, но натренированная девчонка, как всегда, была во всеоружии, не расставаясь с простеньким спрингклингом. Её короткие волосы топорщились в разные стороны.

– Нужно поговорить, – начала она, но я лишь буркнула:

– Мне некогда, пора собирать подношение.

Но Вейна преградила мне путь, и я уже собиралась грубо ее подвинуть, но девчонка выдала:

– Браун поручил недоученным Оборонителям отнести туши юкконов за Перелом. Так вот, я осмотрела монстра, которого якобы победила ты.

Якобы... это слово она выделила, и я огляделась – не было ли поблизости ледоступов, которые могли нас услышать.

– О чём ты? – решила всё-таки уточнить я.

– Смертельный удар был нанесен клинком из воинского металла.

– Из какого металла? – переспросила я.

Вейна недовольно фыркнула и продолжила:

– Видишь, ты даже толком не знаешь, что это за металл, так что вряд ли у тебя дома завалялись такие клинки. Воинский металл поступает к нам из Осенрада, из него сделан и сундук для подношений. Он обладает прочностью и силой, листопадники из него создают мечи, доспехи и даже разные сложные устройства и механизмы. Но всё же у нас он не столь уж ценен, ведь ему не тягаться с нашим прочным криолитом.

– Очень поучительно, но к чему мне эта лекция? – рявкнула я. Моё терпение было на исходе.

– Не ты победила того юккона, – просто сказала Вейна, и я сразу же спросила:

– Хаскару уже нажаловалась?

Вейна нерадостно улыбнулась и сказала:

– Нет. Но могу рассказать.

– Что тебе от меня надо? Ты забыла, кто я? Озарённая Снежным богом, – и для убедительности я повертела рукой с браслетом перед носом девчонки. Внутри браслета что-то пару раз звякнуло от моего движения. – А ты сейчас препятствуешь сбору подношения! Пойдёт ли это на пользу нашему краю?

– Иди за мной, тут нас могут услышать, – буркнула Вейна и направилась по Холодной улице, даже не убедившись, что я следую за ней.

– Вот же наглая, – пробормотала я себе под нос и, выругавшись, поспешила за ней. Всё-таки мне не хотелось, чтобы Хаскар и Браун узнали, что не я победила того юккона, так ещё и спас меня Пропащий с клинками из воинского металла!

Вейна привела меня в свой дом. После того как юкконы разрушили её родительский дом, Мыслящие выделили ей скромное жилище недалеко от тренировочной площадки.

Её жилище тоже сделано из голубоватого льда и отражало каждый луч солнца на своей поверхности. Очаровательный домик смотрелся как замёрзшая сказочная глыба, созданная как гобелен из кристаллов, заставленная мебелью из твёрдого льда, как в холодном и мёртвом мире.

На стенах висели изумительные картины, настоящие произведения искусства, изображающие прекрасные пейзажи и снежные дали, которые сливались вместе до небесных высот. У скромной кровати стоял простой комод. Маленький столик рядом с ним украшен прекрасным ледяным шаром, который медленно вращался, как смутный зверь в поисках тепла. Я долго рассматривала эту красоту, окутанную изысканной простотой, которая связывала в себе холод и лёд, оставляя меня довольной вниманием к деталям и тайнам.

Вейне удалось привнести в своё небольшое жилище атмосферу уюта. Может, этим она пыталась компенсировать себе отсутствие дома погибших родителей? Может, эти элементы декора успокаивали её после жёстких тренировок с Оборонителями?

– Ну? – спросила я недовольным тоном, с трудом оторвавшись от созерцания картин. Я слышала, в детстве Вейну все хвалили за её талант к искусству, если бы не произошедшее с её семьёй, вряд ли бы она избрала путь Оборонителя. Сейчас она могла создавать картины и украшать ими соседские дома, хотя мне сложно представить её сидящей перед мольбертом и орудующей кистью, а не спрингклингом.

– Воинский металл у нас не особо ценится, – повторила Вейна и продолжила: – Сначала Мыслящие отправляли Пропащих за Перелом, но некоторые Ледоступы возмутились, что это билет в один конец. Теперь каждому Пропащему выдается клинок из этого металла, чтобы у того остался шанс выжить в недружественных землях.

Мне казалось, что с клинком, что без него, шансов у Пропащих мало. Но сейчас меня интересовало, к чему клонит Вейна.

– Того юккона убил Пропащий, я права? – спросила Вейна и прямо посмотрела мне в глаза.

Мне пришлось кивнуть, ведь против её фактов не противостоять. К чему было увиливать, если она могла рассказать Хаскару про этот случай? Тогда он сильно засомневается, что я могу противостоять этим монстрам.

– Значит, Пропащие могут выжить за Переломом, – выдохнула Вейна, и её глаза подозрительно загорелись. – Ты видела того Пропащего? Как он выглядел? Во что был одет?

– Ну... мужчина с красноватой кожей и почерневшими волосами, в лохмотьях... точнее, плащ потрёпанный, а вот жилет и брюки были из какого-то странного материала... Я плохо разглядела. Лет на пятнадцать меня старше, – перечислила я всё, что запомнила. Конечно, про наличие у него браслета Озарённого я умолчала. Всё девчонке знать не обязательно.

Разочарование промелькнуло на лице девчонки, и та пробормотала:

– Значит, это не Стиан.

– Что ещё за Стиан? – сразу же спросила я, но Вейна молчала. Не выдержав, я рявкнула: – Я тебе вообще-то рассказала, что ты хотела! Будь любезна и мне отвечать нормально!

– Верно, – кивнула девчонка и присела на краешек стула, я предпочла стоять. – Стиана изгнали за Перелом около года назад. Мы собирались с ним совершить союзный обряд.

Этого я не знала. Оказывается, у Вейны был возлюбленный, а мне девчонка всегда казалась отстранённой и безэмоциональной. Мы раньше с ней особо не контактировали, и я даже не могла припомнить, доводилось ли мне видеть этого Стиана в Ледоморе.

– Хороших людей Мыслящие не лишают лимита, – брякнула я и сразу же пожалела о сказанном. Глаза Вейны налились гневом. Если бы она сейчас держала в руках оружие, то наверняка наставила на меня. А так она только вскочила и тыкнула в меня длинным пальцем:

– Да что ты можешь знать? Система Мыслящих не идеальна! История Хансенов тебя ничему не научила? Почему мать Андерса должна платить изгнанием за ошибку сына? Разве это справедливо? Ты считаешь это справедливым?!

Чуть успокоившись, она уже тихим голосом продолжила:

– Лимита Стиана не хватало для того, чтобы вылечить свою больную мать. Он был простым подручным Одена. Он несколько раз отправлялся к Мыслящим, чтобы попросить помощи, но его даже не пустили внутрь их обители. В итоге он решился на кражу, ведь все чудотворные мази из Цветокрая Мыслящие забирают себе. Жаль, он не поделился своими планами со мной, беспокоился за меня. А так бы я его отговорила, ведь в их Обитель одному так просто не проникнуть! Мыслящие схватили его и изгнали. Его мать после не протянула и месяца... Это ещё одна причина, почему я решила стать Оборонителем, у них в Ледоморе один из самых больших лимитов.

– А ты не пыталась его найти? – спросила я, выслушав девчонку.

– За Переломом? Я самоубийца, что ли? – спросила девчонка. – Да, мы относим за Перелом туши юкконов, но там, вдоль скал, и оставляем – дальше нам нельзя. Пары от лавовой реки опасны, да и не все Пропащие будут рады таким гостям.

– Зачем ты мне это рассказала? – спросила я, понимая, что наш диалог не окончен.

– Если ты отправишься за Перелом, постарайся узнать о судьбе Стиана, – сказала Вейна, и я в изумлении замерла.

Собравшись с мыслями, я спросила:

– С чего ты взяла, что я туда отправлюсь?

Ответ Вейны меня удивил:

– Ты храбрее меня... или более чокнутая – называй как хочешь. И ты спрашивала про Хансенов. Мне показалось, что тебя что-то волнует. И когда я тебе рассказала про Амалию... ты явно что-то замышляла. Разве не так?

– Я не собираюсь за Перелом, – отмахнулась я и направилась к выходу. Уже у двери обернулась и произнесла: – Но даже если я сойду с ума настолько, что окажусь там, то постараюсь узнать что-нибудь про Стиана.

Вейна слабо улыбнулась, не сомневаясь, что я отправлюсь за Переломную черту.

Сама же я задавалась вопросом – решусь ли я? Ведь это действительно самоубийство! Но теперь, когда вопросов только добавилось, мне хотелось вновь увидеть того Пропащего с браслетом Озарённого.

И Вейна верила, что я достаточно храбрая, чтобы отправиться туда. А верила ли в это я? При одной лишь мысли о Переломной черте, вернее, о том, что скрывалось за ней, меня бросало в дрожь.

Глава 16

Три дня подряд я ходила к Хладной реке. Это живописное место, где река протекала вблизи Обители Мыслящих и там же обрывалась крутым водопадом, которому не было конца, отчего мы и прозвали его водопадом Бесконечности. Поверженных Ледоступов мы предавали этой бушующей стене кристальной воды.

Молчаливо и могуче простиралась холодная река, стремительно протекая через белоснежную пустошь высоких ледяных скал. Вода, словно молекулы замёрзшего ветра, витала в непрерывном танце, таинственно переливаясь от глубокого сапфирового оттенка к бледно-голубому.

Камни, сморщенные холодом времени, усеивали дно реки, словно зазеркалье. Тяжело и прочно укоренившиеся водоросли пленяли взгляд бледно-зелёным цветом, живописно контрастируя с хрупкостью льда. Единственные зелёные пятна в нашем крае.

Высокие ледяные скалы с двух сторон, словно гигантские супруги, сияли своей величественной белоснежностью, словно поприветствовавшие вечную зиму.

Мне удалось устроиться с удобством в небольшой пещере. Изящные сталактиты свисали с потолка, как застывшие слёзы, создавая симфонию с рекой, играющей на нежной струне.

Вокруг царила тишина, прерывающаяся лишь хрустом крошащегося льда под шагающими ногами. Вдали завывал редко встречающийся в уютных уголках природы ветер, разводя безжалостные снежные вихри, которые скрывали вид на далёкие горы.

Это место словно защищено от суеты мира, соединило в себе холод и спокойствие. Вся его красота источала таинственность среди ледяных скал, каждая из которых хранила собственную историю. Это место, где лёд встречает воду, где счастливчики, впервые ступившие на эти земли, упивались неповторимыми картинами и запечатлевали их в своих сердцах на всю жизнь.

Но я быстро поняла, какое это скучное занятие. Я закидывала сеть и долго сидела в ожидании, с опаской посматривая на новый сундук, который мне преподнесли Мыслящие. Он ничем не отличался от того, в котором я принесла Снежному богу сферы с лавой. Точно такой же, сделанный кем-то из воинского металла. Я задавалась вопросом: это всегда новые сундуки или Мыслящим как-то удаётся раз за разом возвращать назад отнесённый к Цитадели сундук? Но, насколько мне известно, даже Мыслящим закрыт проход через завесу.

Первый день я маялась от безделья. Я осмотрела сундук со всех сторон, выискивая какое-нибудь потайное дно. Но его не было. Я сложила в сундук свой улов – всего несколько рыбёшек – и отправилась домой. С утра перепроверила – рыба на месте. Может, в этот раз я действительно отнесу к Цитадели обычное подношение? Может, то была какая-то ошибка из-за того, что подъём совершал не мой отец? Я не знала, что и думать.

Во второй раз я взяла с собой спрингклинг. У Хладной реки скучно, а тренировками я скрашивала своё пребывание в пещере.

Струи ледяного дыма кружились в воздухе, словно таинственные танцовщицы, подчёркивая зловеще блестящие сосульки, свисающие с потолка ледяной пещеры. Искристый пол мерцал, словно снежные хрустальные созвездия, под моими лёгкими, но решительными шагами.

Своим клинком я избирательно поражала ледяные стены, рождая волшебное пение отголосками звуков. Мои движения точны и грациозны, словно я сама воплощала величественный арктический ветер. Я могла бы этим заниматься часами! Вот мое призвание! И не нужно мне никакого другого!

Капли пота на моём лице сияли, будто утренняя роса. Дыхание оставалось ровным, словно я танцевала в объятиях вечного снега и льда.

Но в тишине пещеры, где мерцали ледяные тени, звук тихих шагов начал прорезаться сквозь воздух. Я ощутила чужое присутствие и вздрогнула, оглядываясь. Я выдохнула с облегчением, заметив приближающегося ко мне Брауна.

Я кивнула ему, тот хмыкнул в ответ и молча достал свой спрингклинг. Наши взгляды пересеклись, воплощая в себе прочность и решимость. Я так и ощущала волну энергии, скользившую между нами и придающую мне ещё бо́льшую уверенность в себе.

Совместное сражение началось, и наши клинки боролись в гармонии, словно опыт, мастерство и душа слились в единое целое. Искры от столкновения криолита танцевали вокруг, как звёзды, проводящие свои жестокие войны над землёй.

С каждой минутой во мне всё больше пробуждалась радость сражения. Наши движения становились всё сложнее, все более изысканными. И плевать, что Браун был заносчивым и скучным Оборонителем! В бою он становился превосходным.

Но как бы я ни старалась, не могла добраться до Брауна, хоть на нём сейчас и была обычная одежда Ледоступа, а не крепкая криолитовая броня.

Наш очередной бой закончился так же, как и всегда, – его победой.

– Когда-нибудь я тебя одолею, – решительно сказала я, вновь отказываясь от его протянутой широкой ладони.

– Не в этой жизни, – хмыкнул Браун и кивнул на реку с закреплённой у ледяного берега сетью: – Как успехи?

– Это самое скучное, что я когда-либо делала в своей жизни, – возвела я глаза к потолку пещеры. Браун тихо рассмеялся, и я спросила: – Как ты меня нашёл?

– Ты предсказуема, я не сомневался, что ты зайдёшь как можно дальше от посторонних глаз.

Браун был прав. Там, где начиналась река, попадалось слишком много Ледоступов, но чем ближе была Обитель и соседствующие с одной стороны с лавовой рекой скалы, тем меньше народа здесь встречалось.

– Почему Озарённые вообще должны добывать рыбу и фрукты? – спросила я недовольным голосом. – Может, Снежный бог любит что-то другое?

– Что, например? – заинтересованно спросил Браун, вместе со мной смотря вдаль на мирную речную гладь.

«Огонь...» – хотелось ответить мне, но я лишь промолчала, поэтому заговорил Браун:

– Испокон веков Озарённые относили к Цитадели такое подношение, и оно нравилось Снежному богу, раз он вновь возводил скалы, ограждающие нас от лавовой реки. Разве стоит рисковать безопасностью края и что-то менять? Так прописано в «Книге тысячи явлений».

В прошлое открытие врат Сефирот я пропустила начало. А именно тогда один из Мыслящих выходил к народу с этой книгой и зачитывал из неё священные тексты. Я запомнила, как она выглядит: большой фолиант в красной кожаной обложке, на которой чёрными тиснёными буквами выведено: «Книга тысячи явлений».

Я хотела заметить, что никто из простых Ледоступов никогда не держал её в руках и не видел собственными глазами эти писания, но вместо этого повернулась к Брауну и спросила:

– Ты бываешь за Переломом, видел когда-нибудь Пропащих?

– Ты последнее время задаёшь странные вопросы, – нахмурился Браун. – Нет, ты всегда была странной. Тебе оказана такая честь, а ты хочешь стать Оборонителем. Но сейчас ты ещё более странная, чем обычно. И да, я видел Пропащих, но нечасто. Да и они не станут соваться к Оборонителю, хоть и находятся там на своей территории. С ними не стоит иметь дел, это преступники, Ледоступы, которые осмелились ослушаться заветов Мыслящих.

Я промолчала, отвернувшись от Брауна. Слишком он верен Мыслящим. Их правила для него непреклонны. И ещё он слишком внимательно рассматривал меня, будто в чём-то подозревал.

До меня вновь донёсся его голос:

– Ты хорошо справилась с тем юкконом, Скади. Но пойми, это не твоё предназначение. Ты приближённая к Снежному богу – не многие удостаиваются такой чести. Вот я бы очень хотел увидеть его Цитадель воочию.

И Браун тяжело вздохнул. Жаль, я не могла поменяться с ним предназначением. Ему больше подошла бы миссия совершать подъёмы. И уж такой Ледоступ, как Браун, никогда бы не осмелился заглянуть за ворота Цитадели и в сундук с подношением. Он бы чётко выполнял все приказания Мыслящих и никогда не навлёк бы на себя их гнев.

А я вполне себе могла навлечь на себя немилость Мыслящих. Если следующий подъём буду совершать тоже я, то мне никак не удержаться от соблазна снова открыть сундук и убедиться, что там не сферы с огнём. До следующего явления Кристальной луны мне стоило поспешить и узнать другие подробности предназначения. И я знала лишь один способ, как отыскать ответы на интересующие меня вопросы. Он безумный, но я и так зашла слишком далеко. Так стоило ли теперь сворачивать с этого пути?

Глава 17

Мне казалось, что я срослась со скалой, на которой стояла уже час и высматривала внизу Оборонителей. Когда за своей спиной я услышала голос, вздрогнула:

– Лучше заходить ближе к Хладной реке, здесь усилили патруль после случая с Наиной.

– Нельзя же так подкрадываться! – воскликнула я, разворачиваясь к Вейне. – И с чего ты взяла, что я отслеживаю патруль Оборонителей вдоль Перелома?

Вейна пожала плечами и хмыкнула:

– Ты и вчера здесь сидела, сегодня я решила проверить. Что ещё ты тут можешь высматривать? Вот решила тебя предупредить, может, тебе пригодится.

Я плотно сжала губы, не зная, что ответить. Вейна меня застукала – я уже два дня отслеживала патрули Оборонителей, чтобы определить, с какой стороны зайти за Переломную черту. Информация Вейны могла быть мне полезной – нельзя с этим не согласиться. Как-никак девчонка чаще общалась с Оборонителями, чем я. Для них она уже без пяти минут своя, в отличие от меня.

Решив, что лукавить уже нет смысла, я пересилила себя и спросила:

– Почему лучше идти к Хладной реке?

– Оборонителей там всегда меньше – с одной стороны скалы с Цитаделью Снежного бога, оттуда никогда не стоит ждать нападений юкконов. С другой – глубокая река с водопадом Бесконечности, а ты же знаешь, что юкконы не особо жалуют воду, они предпочитают жить глубоко во льдах.

Вейна оказалась права, а я отругала себя, что не догадалась об этом раньше. Эта девчонка знала о службе Оборонителей больше, чем я, и это дико меня раздражало.

Я хотела стать Оборонителем, но на деле далеко не всё об их деле мне известно. И вот я, Озарённая Снежным богом, но и в этом деле у меня пока много вопросов. Так где же моё место?

– Ну так? – услышала я настойчивый голос Вейны. Она хотела услышать от меня, что я сделаю так, как она сказала.

– Да, я пойду за Перелом, – сквозь зубы выдавила я. – Теперь довольна?

Слабая улыбка промелькнула на её лице.

– Я так и знала, – самоуверенно произнесла она, сложив руки на своей груди.

– Ты бывала там. Что меня ждёт за Переломом? – вновь пересилила себя я. Сейчас любая информация могла оказаться для меня полезной, а в дальнейшем и спасти жизнь. Не могла же я с такими вопросами пойти к Брауну.

– Я бывала там пару раз, – вздохнула Вейна. – Мне только недавно доверили оттаскивать туши монстров за Перелом. И далеко от скал я не отходила, видела лишь издалека начало выжженных земель.

– Видела Пропащих? – спросила я, но девчонка хмуро покачала головой:

– Нет, так далеко я не заходила. Пропащие не обитают вблизи ледяных скал.

– А где же они тогда живут? – удивилась я.

– Ближе к лавовой реке, – ответила Вейна.

– Там же невозможно выжить, – выдохнула я. – Температура воздуха, вредные пары...

Девчонка задумчиво помолчала и сказала:

– Как видишь, возможно. Об этом говорит даже тот факт, что ты сама наткнулась на Пропащего. Конечно, Пропащим вряд ли отведено много лет жизни. Пылающие пары́ и жар сделают своё дело, но они цепляются за свои жизни из последних сил.

Вейна замолчала, понуро склонив голову. Наверняка сейчас думала о своём возлюбленном – смог ли он выжить и приспособиться к такому жуткому существованию? Я даже не представляла, что случилось бы со мной, если мне пришлось бы из привычных хладных земель перебираться жить к лавовой реке. Меня передёрнуло от одной лишь этой мысли. А ведь я сейчас планировала нарушить кучу правил, из-за чего меня вполне могли лишить лимита и права жить в Ледоморе.

Может, сомнение промелькнуло на моём лице, потому что Вейна задала ещё вопрос:

– Не передумаешь?

Я покачала головой:

– Мне нужно кое-что узнать. Это слишком важно для меня.

– Тогда мне остаётся только пожелать тебе удачи, пусть благословение Снежного бога не покинет тебя на чужих землях!

Я тяжело сглотнула и не стала ничего отвечать. А было ли это благословение Снежного бога со мной? Я отправлялась туда, где пылала лавовая река, а земли вокруг были потрескавшимися и раскалёнными. Где не было вокруг привычного мне льда и привычной температуры. Помогал ли Снежный бог Пропащим? Судя по всему, нет – они предоставлены самим себе и влачили там своё жалкое существование.

И оставалось надеяться, что я отправлялась туда не впустую. Мне нужно найти того Пропащего и убедиться, что мне не привиделся браслет на его руке. Если повезёт, то я отыщу и Амалию Хансен, может, она что-то знает про эти лавовые сферы и истинное предназначение Озарённого. Ведь именно её сын якобы навлёк на нас гнев Снежного бога. Он не вернулся после очередного подъёма. Что же с ним случилось, что он обнаружил на вершине скалы? Может, то же самое, что и я? Только ему повезло меньше и Снежный бог покарал его за чрезмерное любопытство?

Глава 18

Я осторожно продолжала свой путь, двигаясь по узкой тропинке между огромными скалами, покрытыми сугробами. Лёд скрипел под ногами, но я не обращала на это внимания. Я сосредоточенно смотрела вперёд, чтобы не пропустить опасность.

Это оказалось проще, чем я думала. Неудивительно, что дети постоянно выбирались за Перелом. Я осталась незамеченной.

Оказавшись по ту сторону защитных скал, я сразу почувствовала изменения в воздухе. Пускай вокруг всё ещё был лёд, впереди уже виднелись красные пятна лавовой реки. Температура сменилась, я почувствовала, как моё лицо начинает гореть.

Оглянувшись, кинула взгляд на проём в скалах. Ещё не поздно – могу вернуться назад и обо всём забыть. В следующий свой подъём молча отнести к Цитадели сундук с подношением. И не важно, что будет в нём – рыба или сферы с лавой. Меня это не касается. Я должна беспрекословно выполнять своё предназначение.

Но смогу ли я спокойно спать, так и не узнав, как в сундуке появляется лава? Зачем она понадобилась Снежному богу? А главное – почему у Пропащего браслет Озарённого?

Нет пути назад. Всё это пронеслось у меня в голове за долю секунды, и я поспешила навстречу жару лавы.

Вдали, в области выжженных земель, я заметила паутину красных и чёрных пылающих деревьев, листва которых уже сгорела. Они выглядели жутко и мрачно, их силуэты рисовались на фоне яркой лавовой реки, которая казалась ещё более опасной и разрушительной в этом забытом всеми месте.

Но у меня получалось унимать страх. Моё желание исследовать эту местность оставалось непоколебимым. Я была уверена, что именно здесь найду ответы на свои вопросы. Поэтому я не медлила, с каждым шагом приближаясь к реке и ощущая, как тепло и гарь проникают в меня всё сильнее.

Окружающий мир начал меняться на глазах. Лёд растаял, и я оказалась на территории, где всё находилось в огне. Лавовые струи взмывали в воздух, оставляя позади чёрные следы. Земля под ногами была уже не крепкой, а горячей и трескающейся, будто в любой момент провалится.

Сжав зубы и продолжая двигаться вперёд, я пробиралась через этот ад. Под горячим ветром волосы приклеились к лицу, по мне струился пот.

Вскоре я смогла разглядеть вдали поток реки, ярко-красный и живой, как кровь. Её огненные волны накатывали на берег, захватывая деревья и оставляя лишь углистые пеньки.

Я была ошеломлена, но не думала отступать. Это необходимая цена, которую приходилось платить за информацию и возможность спасти свой мир.

Выжженные земли. Вот они. Уничтоженный огнём пейзаж вокруг безжизненной пустыни полностью ещё ужаснее, чем я себе представляла. Здесь каждый шаг опасен, а воздух наполнен дымом и пеплом. Река из лавы протекает через эти земли, создавая непреодолимый барьер для тех, кто хочет пересечь его. Она течёт по земле, сжигая всё на своём пути, не оставляет ничего живого.

Здесь могут обитать только те, кто выжил в пустыне, – монстры и чудовища, которые прячутся в тени и выжидают жертву. Но есть тут те, кто ищет путь через реку из лавы, чтобы добраться до других земель? Увидев воочию эти земли, я убедилась: через них не перебраться в другое царство – Цветокрай. Он простирался по ту сторону реки, но я его не видела – за лавовой рекой простиралась гряда чёрных, как уголь, скал. Скрывала от наших глаз яркий край, о котором мне доводилось лишь слышать. Край, где всегда цвели цветы, солнце грело, шли тёплые дожди, в небе пели диковинные птицы.

Это место таило в себе много опасностей. Я не переставала себе это повторять, прикрывая рот и нос рукавом туники. Каждый шаг и вдох могут стать последними. Здесь нет места для слабости. Оставалось лишь восхититься теми Пропащими, которые выжили в этих землях. Как же жестоко со стороны Мыслящих было ссылать недостойных Ледоступов к лавовой реке! Мне казалось, даже немедленная казнь была бы гуманнее по отношению к несчастным.

Поняв, что каждый шаг даётся с трудом, я остановилась и огляделась. Ледяные скалы остались позади, теперь я стояла посреди выжженной земли и справа от себя вдалеке видела вершину огромного вулкана, из которого извергались потоки этой лавы, разделявшей наши края.

Дышать тяжело, глаза слезились, кожа горела, ступни даже в шипотах пылали.

Сейчас я всерьёз забеспокоилась: а что дальше? Я понятия не имела, как мне искать здесь того мужчину с браслетом. Как же это глупо! Я отправилась сюда и даже не подумала об этом.

Где живут Пропащие? Понятно, что на выжженных землях, но здесь ничего не напоминало жилища бывших Ледоступов.

Мой мозг не успел зафиксировать, что произошло в следующие секунды. Несколько трещин в земле вокруг меня вдруг увеличились, и оттуда выскочили люди. Нет, не люди – Пропащие. У всех чёрные волосы и красная кожа. В руках они крепко сжимали оружие из воинского металла. Я успела заметить обычные клинки и копья.

Секунд двадцать у Пропащих ушло на то, чтобы меня окружить. Я же за это время успела лишь вытащить свой спрингклинг и выставить его перед собой. Мой небесно-голубой клинок контрастировал с оружием Пропащих.

Я попыталась вырваться из их окружения, но они слишком быстрые и ловкие. Каждый мой шаг был предсказуем, и они легко меня перехватывали. Один из Пропащих, особенно жестокий и беспощадный, выделялся своей массивной фигурой и ледяным взглядом.

Я успела заметить ухмылку на лице этого типа и почувствовала, как вокруг моих лодыжек что-то обматывается. Ещё секунда, резкий рывок, и я уже лежу спиной на раскалённой земле. Воздух вышибло из моих лёгких, но не это ввергло меня в панику.

К моему горлу приставили остро заточенный кинжал. И теперь я отчётливо понимала, что у меня осталось не много времени. В глазах Пропащего читались его намерения – он жаждал крови и смерти.

Глава 19

– Ледоступ, – с отвращением выплюнул бородатый мужчина с красным лицом, даже белки глаз у него покраснели. Именно он сжимал в руках кинжал, приставленный к моему горлу. Я чувствовала, что металл раскалён. Наверняка на шее останется ожог. И такая ненависть сквозила в его голосе, будто я лично отправила его жить к лавовой реке.

Я попыталась открыть рот, но поняла, что любое движение с моей стороны – и лезвие проткнёт мою кожу.

– Что забыла в наших землях? – произнёс он ледяным тоном, сверля меня безумным взглядом. Зная, что я не смогу ответить, он продолжил: – Хотя не важно. Криолитовый клинок... ммм... Такая ценность, и теперь она моя. А может, ты ещё что-то прячешь под своей одеждой? Думаю, стоит изучить тебя лучше, милая.

Я не смела вздохнуть, лихорадочно пытаясь придумать, как скинуть с себя этого мужчину. И если мне это удастся, что дальше? Далеко ли я смогу убежать от толпы вооружённых Пропащих? Их тут не меньше десяти! И все мужчины.

Мне казалось, что моя спина уже расплавилась и стекала к горячей земле. Я боялась, что встать с неё мне удастся, лишь оставив большую часть кожи на земле. Пот струился по лицу. Я не выпускала спрингклинг, который Пропащий плотоядно разглядывал.

– Наверняка под одеждой у неё много всего интересного! – раздался другой голос позади нас, и мужчина, что держал меня, недобро усмехнулся.

– Пора попрощаться со своим оружием, – произнёс он. До меня донёсся робкий смех Пропащих, которые до этого молча наблюдали за нами.

– Димьен! Она пришла ко мне! – неожиданно услышала я новый голос, который мне показался знакомым.

Я скосила глаза влево и увидела массивные ботинки, которые приближались к нам. Хватка мужчины ослабла, и я смогла рассмотреть приближающегося Пропащего – того самого, что спас меня от юккона. В тех же самых штанах и жилете из неизвестной мне плотной сероватой кожи. Из-за его плеч торчали перекрещённые клинки.

– С каких пор ты принимаешь гостей с той стороны, Вольдемар? – рявкнул мужчина, сосредоточив своё внимание на появившемся Пропащем. Я воспользовалась моментом, взмахнула спрингклингом и выбила кинжал из рук мужчины. После чего, собрав последние силы, скинула его с себя и вскочила на ноги. Раскрытый клинок-трезубец я выставила перед собой и обвела взглядом окружающую меня толпу. Наверняка я им сейчас казалась безумной. Мои волосы растрепались, в глазах пылал огонь.

– Покажи им, – обратился Пропащий уже ко мне, и я в недоумении уставилась на него. Вздохнув, он пояснил: – Покажи, кто ты.

Я всё равно не поняла, что он ждёт от меня, и осталась стоять в боевой позиции, готовая драться одна с десятком мужчин.

Мой старый знакомый закатил глаза и слегка отодвинул в сторону край своего потрёпанного плаща, оголив руку с браслетом. Другие Пропащие заинтересованно посмотрели сначала на него, а потом перевели взгляды на меня.

Не выпуская из руки спрингклинг и не ослабляя хватки, я взмахнула правой рукой, и рукав туники слегка съехал, показывая такой же браслет. В толпе раздался удивлённый возглас.

Лишь Димьена мой браслет не удивил.

– Озарённая? И что с того? Предлагаю забрать у неё все ценное и скинуть в реку. Может, там она Озарённая, отмеченная Снежным богом, но здесь другие правила.

Я вздрогнула, поняв, что Димьен имеет в виду лавовую реку. Так Пропащие поступают с несчастными, которым взбрело в голову зайти за Переломную черту? Да они настоящие варвары!

– Я видел её, – тихо произнёс Вольдемар, и по толпе вновь пронеслись возгласы, лишь Димьен оставался невозмутимым, а его глаза полыхали ненавистью.

Почему всех так удивило, что он видел меня? Да и то, как он произнёс слово «видел»... будто придавал ему другое значение.

Димьен хотел что-то сказать, но Вольдемар опередил его:

– Ты не хочешь мира для своего народа?

– Я не выбирал этот народ, – фыркнул Димьен.

– Но этот народ выбрал тебя, – с нажимом произнёс Вольдемар, и бородатый варвар замолчал, не зная, что на это ответить. Другие Пропащие с интересом таращились на эту сцену, и Димьену стало неудобно.

Вольдемар повернулся ко мне и бросил:

– Следуй за мной, Скади Эвенвуд.

Я вздрогнула, услышав своё имя из его уст. Откуда оно ему известно? Я точно не представлялась при первой встрече. Мы тогда не успели толком побеседовать – явился Браун с Боливаром.

Вольдемар дошёл до одной из расширившихся трещин в земле и остановился в ожидании меня. Я не сразу заметила эти трещины, ведь вся земля была усеяна ими, я и представить не могла, что они могут служить проходами для Пропащих.

Я сделала несколько неуверенных шагов по направлению к нему. Пропащие передо мной расступились, не препятствуя, но отрезая меня от ледяных скал вдали.

Но разве не для этого я здесь? Разве не хотела отыскать мужчину с браслетом на руке? Но смогу ли я после этого вернуться обратно в Ледомор? Позволят ли мне Пропащие? Отпустит ли Вольдемар?

Стряхнув с себя неуверенность, я расправила плечи и ускорилась. Поравнялась с Вольдемаром и остановилась в ожидании.

– Следуй за мной, – повторил он и спрыгнул в трещину в земле. Я быстро наклонилась и заглянула внутрь – ничего не видно, кроме темноты.

Я оглянулась на толпу Пропащих. Те внимательно наблюдали за мной, а Димьен стоял, скрестив руки на груди, и недобро ухмылялся.

В мои планы не входило оказаться сегодня под раскалённой землёй. Но если я сейчас сдам назад на глазах у варваров, то буду потом себя корить. И что я скажу Вейне? Оказаться так близко к ответам и в последний момент испугаться. Истинный Оборонитель бы так не поступил. Хотя о чём это я! Оборонитель никогда бы не ослушался правил Мыслящих.

Покрепче сжав в руках своё верное оружие, я спрыгнула в трещину и почти сразу почувствовала под ногами твёрдую поверхность. Только глаза ничего не видели перед собой и паника вновь нарастала в груди.

И тут я почувствовала твёрдую руку на своём плече. От Вольдемара пахло копотью, даже сквозь ткань туники я почувствовала, насколько его ладонь горячая. Против своей воли вздрогнула, но удержалась от того, чтобы скинуть с плеча его руку.

Непохоже, что бывший Ледоступ желает мне зла. Он уже дважды спас мне жизнь. Во всяком случае, он единственный среди Пропащих не спешил оголить своё оружие против меня. Мне не стоило злить его и давать лишний повод.

Уже в третий раз он повторил:

– Следуй за мной.

Я скривилась. Если он скажет это в четвёртый раз, то я точно разозлюсь! Горячая рука подтолкнула меня, и я молча последовала в указанном направлении.

Глава 20

Когда почти перед моим лицом вспыхнул огонь, я не удержалась и вскрикнула, но Вольдемар спокойно произнёс:

– Это всего лишь факел.

Я смогла рассмотреть в его руке деревянную палку, чем-то обмотанную на конце. И это что-то сейчас пожирали языки пламени.

Увидев мой недоверчивый и испуганный взгляд, мужчина невесело пробормотал:

– А ты как хотела? Нас же лишили энергии Древа Сефирот.

– И вы... вы приручили огонь? – ахнула я.

– Надо же нам как-то освещать себе путь и на чём-то готовить пищу, – мрачно произнёс Вольдемар. – У нас нет лимита.

Я виновато отвела взгляд в сторону, будто сама повинна в том, что Вольдемара выгнали из Ледомора.

Проходы вокруг нас были узкими и низкими, изогнутыми, словно скрывавшими свои тайны и страшные секреты. Тёмный камень, из которого высечены эти смертельные коридоры, отражал лишь мерцающий свет факела, создавая непривычно зловещую атмосферу.

Ощущение угрозы здесь проникало сквозь мою кожу и заставляло сердце биться быстрее. Будто оживали древние зловещие силы, которые пребывали в этих подземельях с начала времён.

Вольдемар, мой спутник, шёл молча рядом со мной. Поскольку был облечён в тёмную одежду, то она расплывалась на его фигуре, словно тень, и казалось, что его глаза пылают яростным огнём.

Мы двигались чуть быстрее, отделяясь от мрачных туннелей, окружающих нас. Земля и стены пещеры теперь начинали покрываться ледяной коркой, словно кристальными паутинами, и холодное дыхание смерти постепенно морозило мои кости.

Я забыла обо всём, когда мы вышли в большую круглую пещеру. Рукой я могла достать до земли над своей головой. Здесь было прохладнее и корочки льда встречались чаще. Шли мы минут десять, я поняла, что мы отдалились от лавовой реки и пошли ближе к ледяным скалам.

На полу пещеры раскиданы куски кожи – той же самой, из которой сделаны жилет и штаны Вольдемара. Я не удержалась и провела рукой по одной из шкур. Кожа оказалась не такой гладкой, на ней я заметила небольшие крапинки, вырисовывающие спиральные узоры. Они показались мне знакомыми, о чём я сказала вслух.

– Не узнала? – спросил Вольдемар с лёгкой улыбкой на губах. Я покачала головой, и он продолжил: – Это кожа юкконов.

– Невозможно! – воскликнула я.

– Ледоступы наверняка считают, что выжить в этих землях невозможно, – заметил мужчина. – Как видишь, возможно. Димьену даже удалось построить подобие общества, хоть и не со всеми его законами я согласен.

– Но как? – только и удалось спросить мне. – Ведь всё в юкконах ядовито после смерти! Кожа, мясо, даже кости!

– Ледоступы, сами того не ведая, снабжают нас всем этим материалом, – хмыкнул Вольдемар, и я сразу поняла, о чём он. Мы же сами оттаскивали тела монстров за Перелом. – Мы научились обжигать их кожу, избавляя от шерсти и выводя огнём яд. Как видишь, даже пламя полезно.

Я понуро опустила голову, не зная, что на это сказать. Я произнесла:

– Не называй нас Ледоступами с таким пренебрежением! Ты ведь тоже остаёшься Ледоступом.

– Нет, – коротко ответил Вольдемар, блеснув голубыми глазами, которые выделялись на фоне красноватой кожи и чёрных волос. Только по цвету его глаз и можно понять, что в мужчине течёт наша кровь.

Мужчина начал устанавливать в земляной стене свой факел, продолжая молчать. Я тоже не нарушала молчание и удивлялась, как Пропащим удалось приспособиться к жизни вне Ледомора.

– Зачем ты тут? – спросил Вольдемар, обернувшись ко мне.

– За ответами, – сказала я и кивнула на его браслет. – И ещё я ищу одного человека. Может, он всё ещё жив.

– Человека? И кто же он? – спросил Вольдемар.

– Амалия Хансен, – произнесла я и, заметив удивление на лице мужчины, продолжила: – Её изгнали много лет назад из Ледомора. Её сын Андерс не вернулся с подъёма к Цитадели Снежного бога. Мыслящие посчитали, что он навлёк на нас его гнев...

Вольдемар взмахнул рукой, призывая меня к молчанию. Недовольно он пробормотал:

– Я знаю эту историю. И знаю Амалию. Точнее, знал.

– Она не выжила, – грустно выдохнула я и добавила: – Сколько же ты лет уже в изгнании?

Вольдемар недобро хмыкнул и, подняв на меня свои голубые глаза, резко произнёс:

– Двадцать пять лет. Всю свою жизнь. Меня не изгоняли из Ледомора. Я родился в выжженных землях.

Двадцать пять лет... Я ошиблась, когда говорила Вейне, что мой спаситель старше меня лет на пятнадцать. Оказывается, передо мной был молодой парень, старше меня всего на пять лет.

– Плохо сохранился? – будто прочёл мои мысли Вольдемар. – А вы сами попробуйте тут пожить.

Я решила сменить тему и спросила:

– Год назад изгнали одного парня. Его зовут Стиан. Ты знаешь такого? Он ещё тут?

– Стиан, – пробормотал Вольдемар, и его глаза вспыхнули. – Стиан! Да, я знал его. Неплохой был малец, вроде в Ледоморе он был учеником рыбака.

Чёрт! Он говорит о парне в прошедшем времени. Значит, мне придётся принести Вейне плохие новости. Я посчитала нужным уточнить:

– И как он умер?

Ведь Вейна наверняка захочет узнать детали.

– Умер? Я не говорил, что он умер, – сказал Вольдемар. – Но он ушёл в туннели.

– Туннели? – переспросила я.

Вольдемар внимательно на меня посмотрел, решая про себя, стоит ли мне рассказывать. И решил:

– Под землёй очень много лазов. Бытует мнение среди Пропащих, что один из таких туннелей проходит прямо под лавовой рекой и ведёт в Цветокрай. Но там очень высокая температура, постоянно случаются обвалы, появляются новые проходы... в общем, опасное местечко. Но Стиан загорелся идеей выйти по ту сторону и отправился в странствие. Возможно, это его единственный выход. Димьену он не нравился, все мы понимали, что тот отыщет способ избавиться от мальца.

– Это невозможно, – покачала я головой в изумлении, имея в виду туннель, который может провести в Цветокрай.

– Да ты что? – хмыкнул Вольдемар. – Думаешь, это невозможно? Что ж, привыкай к невозможностям. Как тебе такое: Амалия была моей матерью.

– Как такое возможно? – вновь ахнула я.

Вольдемар вновь хмыкнул и указал мне на шкуры юкконов, но я отказалась садиться на них. Меня всю передёрнуло от мысли, что я буду сидеть на содранной с монстров коже и обожжённой после огнём.

Вольдемар только пожал плечами и тоже остался стоять. Он продолжил:

– Ваши Мыслящие лишили лимита беременную женщину.

– Невозможно... они, наверное, не знали, – произнесла я, точно помня про закон Мыслящих, который гласит, что женщин, вынашивающих под сердцем будущих Ледоступов, нельзя лишать лимита. Вот только моё «невозможно» прозвучало не очень уверенно, и Вольдемар с пониманием улыбнулся:

– Если бы ты полагала, что Мыслящие исполняют все свои правила, то тебя бы здесь не было. За ответами ты обратилась бы к ним, а не к Пропащим, но ты понимала, что от них ничего не сможешь добиться.

Я промолчала, но парень расценил это как согласие и продолжил:

– Мыслящие прекрасно знали, что моя мать ждёт ребёнка, она умоляла их не отправлять её за Перелом. Но вот итог – я родился уже на выжженных землях. Она рассказывала мне про моего брата Андерса. Про три подъёма, которые он совершил. И знаешь что? Во второй свой подъём он обнаружил кое-что странное с подношением, в третий решил кое-что разузнать и не вернулся... и, судя по твоим глазам, ты знаешь, что обнаружил Андерс.

Вольдемар в ожидании уставился на меня. Я не могла противиться его серьёзному взгляду и тихо произнесла:

– Ледяные сферы с лавой.

– Всё правильно, – кивнул Вольдемар. – Думаю, в какой-то момент Мыслящие подменяют подношение и отправляют Снежному богу лаву.

– Зачем им это надо? – удивилась я. – И Снежный бог... Он же принимает это подношение, раз возводит скалы вдоль лавовых рек.

– А ты подумай, есть ли у него выбор? – хмыкнул Вольдемар, и я поёжилась от слов Пропащего.

– Он бог, – коротко сказала я. – И он нас оберегает.

– А может, он не настолько всесилен, насколько вы привыкли думать? – спросил Вольдемар и, не дожидаясь очередного ответа, поднял свою руку с браслетом. – Иначе как ты объяснишь это? Я родился тут, я не считаю себя Ледоступом. Но в семь лет я получил его благословение. Мать решила отправиться обратно в Ледомор и сообщить об этом Мыслящим. Она считала, что Снежный бог помиловал нас, и как только об этом станет известно Мыслящим, они позволят нам вернуться, а я стану Озарённым. Я был против, но она всё равно ушла. И не вернулась. Не думаю, что Мыслящие после такого оставили её в живых. Ни одному Пропащему не дозволено возвращаться обратно в Ледомор.

– Ничего не понимаю, – покачала я головой. В какой-то момент я поняла, что ноги не держат меня, и села на краешек шкуры. Она оказалась тёплой и гладкой, я вновь передёрнулась, представив, как совсем недавно этот монстр нападал на мой край и, возможно, убивал Ледоступов.

Вольдемар не стал садиться рядом.

– Вы привыкли считать, что Снежный бог – это кто-то конкретный, с небывалой мощью и полномочиями. А знала ли ты, что раньше наш мир был другим? Не было делений на четыре края, все жили вместе на одной земле.

– Бред, – тут же сказала я. – Это невозможно.

– Но всё же так было. Не было такого контраста: земли, покрытой одним лишь льдом или постоянно влажной от дождей. Зато было пять времён года, которые сменялись друг другом. В холодную пору шёл град, с неба падали снежинки, собираясь в глубокие сугробы. Следом наступало тепло – снег таял, появлялись первые ростки из-под земли. Затем на небе прочно закреплялось солнце, и народ радовался теплу, потом солнце начинало слишком сильно припекать, отчего повсюду образовывались пожары. Но пятое время года начиналось с обильных дождей, которые гасили разъярённое пламя. И всёэто происходило так плавно, так естественно, что люди приспособились к такой жизни.

Я заслушалась Вольдемара. Его речь неслась так плавно, подобно этим сменам времён года, что против своей воли я стала верить в услышанное.

– Но нашлись противники такого уклада. Они называли себя шаманами, – сказал Вольдемар. – Они утверждали, что могут погружаться в транс и общаться с божествами, с самой природой. И они требовали изменений. Этим и навлекли на весь народ гнев. Произошёл раскол. Сама природа разделилась на пять сущностей. Снежный бог вовсе не божество в том смысле, какой Ледоступы привыкли придавать ему. Он только олицетворение того времени года – зимы. Его силы ограниченны, он может помогать вам не погибнуть от лавы.

– Не сходится, – упрямо произнесла я, когда Вольдемар замолчал. – Я никогда не слышала, чтобы в других краях были свои божества. И, по твоим словам, выходит, что вулкан – это тоже отдельный край.

– Олицетворения природы есть во всех краях, только в Цветокрае, Осенраде и Летосвете о них давно позабыли. Лишь в Ледоморе помнили про олицетворение, со временем превратив его в божество. И с чего ты взяла, что вулкан не может являться краем?

– Там невозможно жить, – просто сказала я и поняла, как невинно и глупо прозвучали мои слова.

– Но когда были времена года, люди выживали в полымя, – сказал Вольдемар. – Может, кто-то и смог приспособиться к таким условиям.

Я резко вскочила на ноги и произнесла:

– Ты говоришь странные вещи. С чего я должна тебе верить?

Я уставилась на этого странного парня в ожидании ответа.

– Хочешь доказательств? Загляни в «Книгу тысячи явлений», она начинается именно с этой истории о разломе единой земли.

– Мыслящие никогда о таком не говорили, – пробормотала я и тут же пошла в наступление: – Ты был рождён на выжженных землях! Даже Ледоступам нет доступа к этой книге! Откуда же тебе знать, с чего она начинается?

– Олицетворениям природы не по нраву такое деление, но их силы ограниченны. Для этого и были созданы Озарённые, – произнёс Вольдемар и с грустью кинул взгляд на свой браслет, который ничем не отличался от моего. – Я не знаю, какие цели они преследуют, но мы должны им помочь в этом. Не зря Снежный бог наградил меня своим благословением. Я видел «Книгу тысячи явлений».

– Как ты мог её видеть? Разве ты бывал в Ледоморе?

– Он наградил меня не просто благословением... Иногда я могу видеть разные вещи... я видел книгу и видел тебя. Для тебя в этой истории отведена особая роль, лишь поэтому я спас тебя и сейчас всё это рассказываю.

– Я... я не верю тебе, – упрямо повторила я.

Вольдемар слегка улыбнулся и тихо произнёс:

– Скади, ты знаешь, как проверить мои слова. Это же так просто. И когда ты убедишься в моей правоте, ты вернёшься сюда. Я видел это. Сама зима так решила.

Глава 21

Напротив меня стояла Вейна, её выставленный клинок сверкал в лучах морозного солнца. Мы обе были одеты легко, не для боя – простые майки и брюки, ничто не защитит нас от ударов спрингклинга. Мои волосы распущены, а короткие волосы Вейны торчали в разные стороны, её глаза горели огнём в ожидании битвы.

Когда Вейна успела так подкачаться? Раньше она всегда казалась мне тощей. Я лишь мельком успела подумать, что мне тоже не мешало бы поддерживать себя в такой форме.

Это была наша с ней первая встреча после моего похода к Пропащим. Браун поставил её против меня.

Я была более опытной и начала атаковать соперницу первой. Я двигалась быстро и ловко, мой спрингклинг был продолжением руки. Моё ледяное оружие из криолита против простенького оружия Вейны. Победа должна остаться за мной.

Но, к моему удивлению, движения Вейны не оказались неуверенными и медленными, она ловко отразила мои первые удары и начала меня теснить. И я поняла, что дело во мне. Я своими мыслями пребывала всё ещё за Переломом и раз за разом прокручивала в голове слова Вольдемара. Разлом природы... Как тут можно думать о чём-то другом?

Но всё равно я продолжала бороться. Мой спрингклинг сверкал в воздухе, отражая удары разъярённой соперницы.

Бой продолжался долго, но в конце концов я сама не поняла как, но Вейна выбила моё оружие из рук и подняла свой клинок вверх, знаменуя победу.

– Что нужно сделать, Скади? – раздался громогласный голос Брауна, стоящего за тренировочной площадкой и всё это время наблюдающего за нашей битвой.

Я скривилась, но всё равно поклонилась Вейне в знак уважения, осознавая своё поражение.

– Ты сегодня отстранённая, – резюмировал Браун, подойдя к нам.

Вейна так и светилась от самодовольства. Ещё бы! Победить меня с криолитовым клинком! Раньше ей это не удавалось. У неё не сходила улыбка с лица, и я в очередной раз за сегодня скривилась.

– Просто у меня много других забот из-за сбора подношений, – брякнула я. Отчасти это было правдой. Про подношения для Снежного бога мне нельзя забывать, только все мысли о них вытесняли слова Вольдемара.

– Ты же знаешь, что тебе не обязательно посещать занятия Оборонителей, – произнёс Браун, и я скрипнула зубами.

На это я ничего не стала отвечать, развернулась и направилась к торговцам, чтобы взять воды.

Хоть поступь Вейны и была беззвучной, но я точно знала, что она последовала за мной. Когда она поравнялась со мной, я услышала её тихий голос:

– Ну как? Ты сходила... туда?

Она не стала говорить много лишнего, и я понимала её – повсюду Оборонители и их ученики. Нас кто-нибудь мог услышать.

Я кивнула и отпила глоток из ёмкости с водой, за которую ещё часть лимита спишут с нашей семьи.

– Ты закончила тренировку? – спросила Вейна, и я вновь кивнула.

– И я, – многозначительно произнесла девчонка и добавила: – Сейчас иду домой.

Я попрощалась с Брауном и Хаскаром и направилась следом за уже скрывшейся с площадки Вейной. Её намёк очевиден – мне следовало пойти к ней домой и всё рассказать. Она уже ждала меня на пороге своего дома.

– Ну что? – накинулась она на меня с вопросами. – Стиан жив? Он там? Ты его видела?

Я рассказала ей то немногое, что мне удалось узнать о Стиане. Я думала, она расстроится от таких новостей, но неожиданно для меня на её лице расцвела довольная улыбка.

– Чему ты радуешься? – с подозрением спросила я.

– Стиан жив! – выдохнула счастливая Вейна, глаза её заблестели.

Я опешила и осторожно уточнила:

– Ты вообще меня слушала?

– Конечно, – кивнула Вейна. – Стиан отправился в Цветокрай по туннелям! Если бы он знал, что ему не осуществить этот опасный путь, он не стал бы рисковать.

Я не стала уточнять, что Стиан безрассудно пытался обворовать Мыслящих, так что вряд ли он отличался особым умом. И в туннели он ушёл скорее для того, чтобы спасти себя от гнева Димьена.

Но зачем разубеждать девчонку? Всё равно она уже никогда не сможет узнать, что случилось с её возлюбленным.

Вновь став серьёзной, Вейна спросила:

– Что ещё сказал этот Пропащий? Что это за туннели такие вообще?

Я вздохнула и рассказала ей всё сначала. И про Димьена, и про браслет на руке Вольдемара. Без этого мой рассказ не был бы полным.

– И что после того, как он сказал, что его слова легко проверить? – спросила Вейна с округлёнными глазами.

– Больше он не стал ничего говорить, вывел меня из подземной пещеры и довёл до скал, а дальше я уже была предоставлена самой себе, перешла черту и направилась поскорее домой, пока никто меня не заметил, – пожала я плечами.

– «Книга тысячи явлений»! – воскликнула Вейна и задумчиво стала мерить шагами свою небольшую кухню.

Я удивлённо на неё уставилась и спросила:

– И?

– Ты разве не поняла? Он имел в виду, что тебе нужно лично заглянуть в книгу и проверить его слова о сотворении нашего мира! Как он там сказал? Именно с этой истории книга и начинается!

Естественно, я догадывалась, что подразумевал Вольдемар, но ещё понимала, что это неосуществимо. Об этом я сообщила Вейне:

– «Книга тысячи явлений» хранится в Обители Мыслящих. Заглянуть в неё мне не удастся.

– Но её же выносят оттуда в день открытия врат Древа Сефирот, – заметила Вейна.

– Долго ждать. До следующего открытия почти три месяца, – покачала я головой. – Да и вряд ли даже тогда удастся прочесть её. Мыслящие не выпускают книгу из рук. Да и кто знает, может, в этот раз они даже не явятся на открытие врат, они же не всегда покидают свою Обитель.

– Точно, – вздохнула Вейна. – Не удивлюсь, что они даже в этот священный день не выносят книгу из Обители.

– В смысле? – удивилась я.

– Это может быть подделка, слишком уж она ценная, – пояснила Вейна. – Но тебе нужно проверить слова Пропащего! Если в книге действительно сказано о сотворении нашего мира и дальнейшем его разделении, то это получается, Мыслящие нам лгут! Они для чего-то скрывают эти данные, значит, они очень ценные!

Я промолчала, так как Вейна озвучила мои мысли. Я уже лично столкнулась с ложью, донеся до Цитадели сферы с лавой вместо рыбы. Но из уст Вейны это прозвучало ещё более дико. Получалось, что я подбила девчонку на сговор против самих Мыслящих! Ведь нельзя даже думать, что Мыслящие что-то скрывают от Ледоступов, а уж озвучивать эти домыслы – верный путь в один конец, за Переломную черту! А теперь я не понаслышке знала, как там невыносимо.

– Ну что ты молчишь?! – прикрикнула на меня Вейна. – Ты понимаешь, что нужно сделать?

– Мы же только что уяснили, что доступа к «Книге тысячи явлений» у нас нет, – заметила я.

– Глупости! – отмахнулась Вейна. – Вольдемар не сказал бы, что слова легко проверить, если бы не верил, что это возможно!

Я закатила глаза и всё же решилась задать вопрос:

– И как мне прочесть «Книгу тысячи явлений»? У тебя есть какие-то идеи? Что ж, поделись ими со мной.

Как только вопросы слетели с моего языка, я сразу о них пожалела. Ведь я не сомневалась в ответе Вейны. И, услышав его, ясно поняла – назад дороги нет. Мне придётся пойти против всех законов Мыслящих.

Вейна заговорщически улыбнулась, слегка наклонилась ко мне и, понизив голос, произнесла:

– Ты проникнешь в Обитель Мыслящих и лично прочтёшь «Книгу тысячи явлений».

Глава 22

– Отец! – воскликнула я при входе на нашу кухню. Откинув в сторону мешок с добытыми плодами для Снежного бога, я кинулась к нему. Сейчас меня совсем не волновало, что плоды в мешке могут повредиться. Они и так замороженные и уже утратили свой изначальный вкус.

Гифф лежал между столом и шкафчиком, постанывая. Сначала мне показалось, что его правая нога вывернута под неестественным углом, и я только сильнее испугалась. Но в его ногах валялся плед.

– Ничего страшного, Скади, – донёсся до меня его слабый голос. – Я споткнулся, запутался в пледе...

Я схватила отца за руку в перчатке и недовольно скривилась – от неё исходил сильный жар. Другой рукой я провела по лицу отца – оно было ледяным, не таким, как обычно у Ледоступов. Я будто провела ладонью по ледяной глыбе у Цитадели.

– Это ненормально, – рявкнула я и стала помогать подняться отцу на ноги. – Тебе нужна помощь Соньи!

– Не надо, – прохрипел отец, с трудом поднимаясь на ноги. – Всё будет хорошо... Мыслящие дали мне ещё одну баночку с мазью, мне становится лучше...

– Мыслящие, – проскрипела я зубами, ведя отца до его комнаты. – Вулкан их поглоти...

– Скади! – ахнул отец. – Как ты можешь такое говорить по отношению к ним? Они желают нам лучшего. В Ледоморе царит покой благодаря Снежному богу и Мыслящим!

Я промолчала, про себя не соглашаясь со словами отца. Каждому Ледоступу велено считать все поступки Мыслящих правильными. И мне в том числе. Но я уже не видела в поступках Мыслящих ничего правильного. А многое было непонятным, покрытым мраком тайны.

Я уложила отца на кровать и, не спрашивая у него разрешения, побежала в дом Соньи, которая жила на соседней от нас улице. Выслушав меня, она пообещала явиться к нам через полчаса.

Я вернулась домой и всё это время просидела у кровати отца. Он дремал, но в какой-то момент открыл глаза и спросил тихим голосом:

– Ты собрала подношение?

– В процессе, – буркнула я и, увидев волнение в глазах отца, сразу же добавила: – Почти закончила, до явления Кристальной луны я точно успею, можешь не переживать. У меня неплохо получается справляться со своим предназначением.

– Хорошо, – слабо улыбнулся отец и вновь прикрыл веки. После чего произнёс: – Тебе тоже потребуются перчатки.

Я насторожилась и спросила:

– Это ещё зачем?

Но отец молчал. Я посмотрела на его мерно вздымающуюся грудь и поняла, что он снова погрузился в сон. Сейчас его нельзя тревожить, ведь во сне его, наверное, не терзала болезнь.

Перчатки... эти чёртовы синие перчатки, которые отец постоянно носил, сколько я себя помню. Зачем они ему? И почему он сказал, что мне они тоже понадобятся? Неужели отец тоже что-то знает про истинную роль подношений Снежному богу, который на деле может оказаться вовсе не божеством, а частичкой расколотой природы?

Я аккуратно взяла ладонь отца в свои руки. Провела рукой по плотной материи, сквозь которую чувствовался жар кожи отца.

Надо снять перчатку и посмотреть, что под ней! Эта мысль пришла мне в голову неожиданно. Я знала, что перчатки снимать нельзя, отец постоянно мне твердил об этом. Если он узнает, что я ослушалась его, будет в ярости. Моя рука уже потянула за перчатку, но раздался стук в дверь.

Я подскочила от неожиданности, и отец открыл глаза.

– Кто это пришёл? – слабо спросил он, обводя сонными глазами свою комнату. – Мы разве ждём гостей? Какой сегодня день?

Я молча встала и направилась в коридор.

– Спасибо, что пришли, – кивнула я Сонье. Наша знахарка была загадочной и притягательной женщиной, обладала глубоким знанием древних тайн. Она являлась уважаемой и почитаемой фигурой в Ледоморе, очаровывала людей своей добротой, мудростью и способностью помочь тем, кто в ней нуждался.

Миловидная и благородная внешность знахарки заставляла всех, кто её видит, не отрывать взгляда. Её длинные белые волосы, увитые ледяными кристаллами, создавали ощущение гармонии с нашим хладным краем, а прекрасное сияние её кожи навевало мысли о её связи с магией и духами.

Одета Сонья в расшитое льняное платье до пола, она обожала материи из других краёв. На ней висели какие-то колокольчики и амулеты, излучающие энергию и помогающие усилить её целебную силу. Она умела использовать лекарственные травы из других царств для излечения и оздоровления.

Меня всегда поражала милость, с которой она относилась к тем, кто обращался к ней за помощью. Она стремилась помочь каждому. Она умела слушать и понимать проблемы людей, быть их опорой и советником. Её доброта, сострадание и чуткость всегда мне нравились.

Я с детства считала, что наша знахарка – это наш символ мудрости и силы.

Сонья сразу прошла в комнату к отцу и присела на табурет рядом с ним. Сначала потрогала лоб, потом заглянула в глаза, освещая их каким-то кристаллом. Потом прикоснулась к руке и ахнула:

– Твои руки, Гифф! Они горят, надо посмотреть!..

– Нет! – с жаром выпалил отец. – Это наказ Мыслящих – никогда их не снимать!

– Мыслящие, – фыркнула Сонья и добавила: – Вулкан их поглоти!

Гифф в ужасе уставился на знахарку и пробормотал:

– Какая бестактность и неуважение...

Я же не удержалась от улыбки. Она повторила проклятие в адрес Мыслящих, которое минут пятнадцать назад произнесла я. Теперь я ещё больше любила Сонью.

– Тебя нужно срочно лечить, – резюмировала Сонья. И я активно закивала головой, соглашаясь с мудрой женщиной.

– От чего? – тут же спросила я, и знахарка понуро опустила голову:

– Точный диагноз мне ещё не совсем ясен. Похоже на ледяную лихорадку, но тогда бы всё тело горело огнём. А так сильный озноб и общая слабость организма присутствуют. Или же это кристаллическая гиперсенситивность.

– Что-что? – спросила я, впервые слыша о такой болезни.

– Это редкое заболевание, – пояснила Сонья. – При нём организм реагирует аномально на контакт с ледяными поверхностями. Люди, живущие у ледяных скал, хорошо переносят холод, но бывали случаи, когда развивалась сильная аллергическая реакция на прикосновение ко льду. Симптомы включают сильный зуд, опухание и покраснение кожи. Жар и слабость тоже.

– И как лечить моего отца? – спросила я.

Ответить Сонья не успела, Гифф встрял в разговор:

– Меня уже лечат Мыслящие. Сонья, ты же знаешь, что это значит. – Он с нажимом посмотрел на знахарку.

Та вздохнула и виновато взглянула на меня:

– Я здесь бессильна. Если Мыслящие взялись за лечение Ледоступа, то я не имею права встревать. А уж если дело касается Озарённого, то и подавно – они в компетенции Мыслящих. Без их разрешения я не могу ничего сделать.

Сонья поднялась с табурета, и я разочарованно вздохнула.

– Может, я смогу с ними договориться? – спросила я без особой надежды. – Должны же они меня выслушать, когда дело касается Озарённого!

Сонья печально покачала головой:

– Увы, Озарённых всегда лечили Мыслящие, ведь вы так ценны для нашего края! Не думаю, что они сделают исключение для твоего отца.

Я проводила до двери Сонью, и та, развернувшись ко мне и понизив голос, произнесла:

– Скади, на твоём месте я бы не доверяла методике лечения Мыслящих, она не даёт никакой положительной динамики. Присматривай за своим отцом, а Мыслящим лучше не задавай лишних вопросов.

Улыбнувшись напоследок, знахарка покинула наш дом. Я провожала её фигуру взглядом и размышляла над услышанным. Оказывается, в Ледоморе намного больше Ледоступов не разделяют взгляды и правила Мыслящих, чем я думала. К лучшему это или нет?

Глава 23

С Вейной мы встретились у Хладной реки, вдалеке виднелась Обитель Мыслящих у подножия ледяной скалы с водопадом Бесконечности. Под сверкающим сиянием луны я смотрела вперёд, задумчиво покусывая губу. Вейна сильно возбуждена, её сердце горело жаждой приключений и риска. Её взгляд решителен и непреклонен.

Я посчитала нужным спросить:

– Ты пойдёшь со мной в Обитель?

К моему большому удивлению, девчонка кивнула.

– Мы не можем сидеть и ждать, пока что-то неизведанное творится в нашем крае! – с жаром выпалила она и, потупив взгляд, добавила: – Если бы я тогда знала, что Стиан собирается ограбить Мыслящих, я бы ни за что не отпустила его одного. У нас двоих было бы больше шансов не попасться! И ему не пришлось бы уходить за Перелом!

– Ледяная обитель с их жителями не прощает нарушителей, – тихо произнесла я. Конечно, Вейна и так это прекрасно знала. И она должна понимать, на что соглашается. Если нас поймают, отправят за Перелом. Вейну точно. Но отправят ли они за Перелом действующего Озарённого?

Я поёжилась, только сейчас осознав, что, если меня лишат лимита, гнев Мыслящих падёт на всю семью Эвенвудов. У отца не будет шанса выжить за Переломной чертой. Что же я творила?

– Вот поэтому мы и должны быть предельно осторожны и спланировать каждую деталь, – донёсся до меня голосок Вейны.

Мы начали продумывать стратегии проникновения в Обитель, перебирая возможности и варианты.

– Они охраняют «Книгу тысячи явлений», – задумчиво пробормотала Вейна, и я посмотрела на её лицо. – Охранять такую ценность они будут изо всех сил.

– Ты права, Вейна. Нам нужно найти слабое место в их обороне, чтобы проникнуть незамеченными, – сказала я, задумавшись. – Может, у них есть какие-то уязвимости? У врат Обители никогда не видно охраны, – заметила я.

– Этим они вводят в заблуждение простых Ледоступов, – хмыкнула Вейна. – Якобы их помыслы чисты и им нечего скрывать. Только почему никого не пускают в Обитель? Может, мы сможем создать ложные следы, чтобы отвлечь охрану, если она есть, – предложила Вейна, нахмурившись.

Я вновь кинула взгляд на неприступную Обитель в ледяной скале. Хотя она действительно не казалась неприступной. Открытые настежь ледяные ворота и подобие замка, вырезанного прямо в скале, сотворённого изо льда и снега.

– Напрямик идти опасно, – подытожила Вейна. – Охрана там имеется, раз Стиан попался. Можешь не сомневаться, он очень хорош, ловок и умён.

Глаза Вейны мечтательно затуманились при воспоминании о возлюбленном. Я не могла вспомнить парня по имени Стиан, но я далеко не всех Ледоступов в Ледоморе знала по именам. Так что стоило поверить Вейне на слово. И раз Стиан был настолько хорош, как она говорила, нам нужно быть предельно осторожными, чтобы не попасться Мыслящим. Меня передёрнуло от одной мысли, что в Обители мы столкнёмся с Третьей и её подручными. А ведь если Мист называла себя Третьей, значит, находился в этой Обители и Первый – самый главный, от кого и исходили приказы.

– Мы сможем не попасться, если пройдём в Обитель не напрямую. Наверняка в скале есть и другие проходы, затерянные среди заснеженных земель, – произнесла Вейна, сузив глаза, словно видела уже этот проход в мыслях.

– Думаешь, мы отыщем проход? – спросила я с сомнением. Как же Вейна легко рассуждала! Она будто не сомневалась в успехе нашей миссии! Мне бы её уверенность!

– Мы должны подготовиться. Я возьму с собой спрингклинг, верёвку, – дальше рассуждала Вейна. – Обязательно надень шипоты, может, придётся карабкаться по скале.

Я лишь кивнула, поёживаясь от представления о пути, где затаилась смертельная для нас опасность в виде гнева Мыслящих. Увидев мои сомнения, Вейна стукнула кулаком по моему плечу и рассмеялась:

– Ты совершила подъём к Снежному богу. Ты уже пошла против воли Мыслящих, посетив Перелом и пообщавшись с Пропащими, тебе ли сомневаться?

– Мне есть что терять, – сказала я и сразу пожалела о сказанном.

Тень промелькнула на лице Вейны, губы сжались в тонкую полоску. Она была совсем одна в Ледоморе. Её родителей погубили юкконы, а возлюбленного лишили лимита. Если даже Вейну отправят за Перелом, мне кажется, она будет только рада этому исходу. Ведь там у неё будет возможность воссоединиться со Стианом.

– Прости, – прошептала я. – Я не хотела тебя задеть.

– Всё нормально, – отмахнулась Вейна. – Ты мыслишь неправильно. Ты боишься, что Мыслящие лишат вас с отцом лимита, но так ли он вам нужен? Важнее выяснить, что они замыслили и почему снабжают бога, если это бог, огнём из лавовой реки. Разве ты не хочешь докопаться до истины?

– Для этого всё и затевается, – кивнула я и через силу улыбнулась.

Вдалеке виднелась Обитель, величественная и таящая внутри себя много тайн. Мы продолжили разговор, разрабатывая детали. И с каждым новым предложением Вейны моя вера в успех только крепла. Мы были готовы переступить порог ледяной Обители и разузнать все тайны сотворения нашего мира.

Глава 24

Ночь окутала ледяные горы, а звёзды ярко сверкали на тёмном небосклоне. В самом сердце заснеженного ландшафта под жемчужным лунным светом находился могущественный ледяной скальный замок, величественность которого сейчас завораживала меня, притягивала взор.

Я видела Цитадель Снежного бога и теперь могла с уверенностью сказать, что Обитель Мыслящих с ней не сравнится. Но всё же я не могла отвести от замка в скале настороженного взгляда.

Я ощущала дыхание хладного ветра на своём лице. Взглянув на Вейну, увидела девчонку, сияющую храбростью и целеустремленностью. Через её плечо перекинут моток прочной верёвки. В ножнах висел её клинок, мой верный криолитовый спрингклинг тоже был со мной, но я надеялась, что мне не придётся пускать его в ход. Против кого мне оголять оружие? Против Мыслящих? Тогда проще сразу отправиться за Перелом!

Хладный воздух пронизывал наши с Вейной лёгкие, но сердца горели пламенем предстоящей миссии. Мы сосредоточенно осматривали скалистую стену замка.

– Каков план? – тихо спросила я, хоть и знала ответ Вейны заранее. Мы уже раз тридцать его обсудили, но я нервничала и хотела снова его повторить.

– Видишь справа раскрытое окно? – спросила девчонка, указывая в нужном направлении. Я уже разглядывала этот арочный проём, расположенный на приличной высоте, почти под самой крышей ледяной Обители.

Я кивнула, и Вейна продолжила:

– Поднимемся по скале справа и заберёмся в него.

– Скала почти отвесная, – пробормотала я.

– Так только кажется, – отмахнулась девчонка. – Сама убедишься, как подберёмся ближе. Во льду много выступов.

Я решила поверить девчонке на слово. Всё равно поворачивать назад уже было нельзя. Сегодня ночью я должна своими глазами увидеть «Книгу тысячи явлений».

Мы приблизились к Обители со стороны Хладной реки, чтобы никто нас не заметил с главного входа. Схватившись за узловатые льдины и цепляясь за выступы на скале, мы начали перебираться с ледяной пропасти на узкую площадку, ведущую к окну замка. Мы помогали друг другу, взвешивая каждый свой следующий шаг.

Свет луны отражался в наших глазах, когда мы поднимались выше и выше, встречая всё новые испытания. Я всю жизнь прожила среди льда и снега. Лёд был другом для каждого Ледоступа, но не сейчас. Сейчас он превратился в нашего врага.

Ледяная скала покрыта голубыми отблесками, а воздух проникал в лёгкие пеленой холода. Дыхание становилось видимым, и замерзшие пальцы сжимались, стараясь сохранить чувствительность и силу.

Мы продолжали преодолевать вертикальные отроги, осторожно вытягивая ноги и опираясь на маленькие выступы льда. Скала скрипела и трещала под нашими тяжёлыми шипотами, а то и вовсе обломки льда с треском отделялись и уносились в пропасть.

Окно замка висело над нами, отделяя нас от цели. Оно выглядело так близко, но достичь его оказалось гораздо сложнее, чем казалось. Падающие сосульки и глубокие трещины постоянно представляли опасность, но мы не отступали.

Через каждый шаг мы срывали по куску бесстрашия, преодолевая сомнения. Раз за разом мы совершали неуверенные движения, но всё чаще наслаждались ощущением покорения и силы.

На пути к окну замка рассыпались снежинки, словно встречая нас. Время замедлилось, и вся вселенная сосредоточилась на этом жутком восхождении. Ветер свистел в наших ушах, но мы не слушали его, слившись с элементами, словно воплощая самих себя в этом ледяном мире. Мы двигались вперёд, несмотря на опасность и невероятность успеха.

Я думала, подъём никогда не закончится! Я боялась смотреть вниз, чтобы понять, сколько мы уже преодолели. И наконец, мы достигли края скалы, наши усталые взгляды устремились в сторону раскрытого окна. Окно замка утопало в сиянии звёзд – призрачное и недосягаемое. Но, увидев его так близко от себя, я осознала – для меня нет ничего непосильного. Я должна справиться!

Наши руки дрожали от усталости и внутренней тревоги, но теперь мы находились так близко к цели: могли почувствовать тепло и мощь, которые таились за прозрачными стенами.

Мы обменялись взглядами, видя отражение своей отваги и решимости в глазах друг друга. Со сжатыми кулаками и упорством, которые ничто не могло остановить, мы прыгнули в пустоту, преодолевая разделяющую ледяную трещину во льду, чтобы попасть к окну. Мгновением позже я была по ту сторону Обители Мыслящих. Рядом со мной на ледяной пол мягко приземлилась Вейна. Она не издала ни шороха, что и неудивительного – Оборонителей обучали и этому важному навыку. Но всё равно моё сердце на секунду замерло, пока я прислушивалась к окружавшей нас тишине.

Вокруг нас только кристаллические стены и холод. Вейна и я оглядели зал, освещённый бледным синим светом, отражающимся от ледяных стен. Блестящие кристаллы, встроенные в лёд и наполненные энергией плодов Древа Сефирот, испускали светящиеся блики, раскрывая свою непостижимую красоту. Я почувствовала, как холод проникает через каждую пору моей кожи, заставляя тело дрожать.

Потолок выглядел так, словно он был составлен из миллионов тонких ледяных игл, образующих плавные картины замёрзшей воды. Сквозь него медленно проникала луна, окутывая зал жемчужным блеском. Вдали я заметила две высокие двери, словно пустующие входы в другой мир.

Мы обменялись взглядами, чувствуя вибрацию напряжения, наполняющую воздух. «Разделиться? Но это опасно», – пронеслась мысль в голове. Однако я знала, что нам необходимо найти «Книгу тысячи явлений».

– Что дальше? – прошептала я.

– Нужно отыскать книгу, – шёпотом ответила Вейна.

– Здесь множество комнат и залов, – вздохнула я, понимая, что последует дальше – нам придётся разделиться в поисках. Всё-таки в присутствии Вейны мне было немного спокойнее, она заряжала меня своей энергией.

Я направилась к ближайшей ко мне двери, Вейна – к противоположной. Мы заранее условились встретиться через час в этом самом помещении, чтобы покинуть Обитель Мыслящих тем же путём. Интересно, спускаться по скале будет проще или, наоборот, сложнее? Сейчас даже не хотелось думать о предстоящем спуске.

Я оказалась в узком светящемся коридоре и осознала, что всё здесь освещается энергией Древа Сефирот. А ведь это самое дорогое в Ледоморе! Далеко не каждый Ледоступ мог позволить себе каждый вечер освещать жилища энергией Древа. Я скрипнула зубами, поняв, что моя ненависть к Мыслящим возросла с осознанием, что они ни в чём себе не отказывают. Сколько энергии тратят на освещение пустых помещений!

Коридор привёл меня в запутанное лабиринтоподобное помещение, где стены и потолок полностью покрыты голубым льдом. Неужели и стены их Обители отстраивались с использованием редкого криолита?

Я аккуратно шагала по скользким полам, стараясь не выдать своего присутствия ни одному из ледяных стражников, которые наверняка охраняли замок, хоть я их и не видела. Слабое освещение от мерцающих кристаллических фонарей, наполненных энергией Древа Сефирот, бросало игривые тени на стены, создавая иллюзию движущихся фигур. Но я старалась не обращать на них внимания, продолжая своё непрерывное движение.

Осматривая каждую комнату, я внимательно рассматривала каждую полку, держась настороже в случае возможных ловушек. Звук моего дыхания был единственным сопровождением в этой тишине.

Иногда мне попадались длинные коридоры, все двери в которых заперты. Я и не стремилась попасть в те помещения, наверняка там проживали Мыслящие. Я боялась представить, что будет, если я ворвусь в комнату к одному из них. Но пока мне никто не встретился на моём пути. Это одновременно радовало и настораживало меня.

Вскоре я вышла в огромный круглый зал, который заполнен громадными книгами. Мой взгляд упал на большой алтарь в центре. Я затаила дыхание. На нём стояла книга, выгравированная из чистого льда. Подойдя ближе, я осторожно провела пальцами по корочке льда, наблюдая, как лёд рассыпается и красная обложка вырисовывается из-за синего блеска. Я ощутила тепло, испускаемое книгой.

«Книга тысячи явлений». Я не сомневалась, что видела её перед собой!

«Книга тысячи явлений» оказалась прекрасной, настоящим произведением искусства. Её обложка была из кожи, поверхность которой покрыта тонкими золотыми узорами. Верхняя часть обложки декорирована кристаллами, видимо, они и защищали книгу от времени.

С трепетом я перелистнула несколько страниц, каждая из которых мерцала ярким сиянием, словно звёзды на ночном небе. Загадочные символы и рисунки, танцуя перед моими глазами, предоставляли мне частичку мудрости и секретов, способных изменить жизни тех, кто сможет разгадать их.

Но меня сейчас интересовало совсем другое. Я собрала всё мужество и открыла первую страницу, ожидая, что сразу же отыщу в ней ответы, которые так упорно искала. Голубые строки на странице искрились и пульсировали словно живые. Я не сразу смогла сфокусировать свой взгляд на них.

Но буквы перестали плясать, и я прочла про себя:

Я затаила дыхание, осознав, что Вольдемар не обманул меня. «Книга тысячи явлений» начиналась с описания сотворения нашего мира! И раньше действительно существовали времена года.

Я представляла, как обнаружу, что Пропащий обманул меня, чтобы пошатнуть мою и без того шаткую веру в Мыслящих. Но нет – эти заветные строки перед моими глазами.

Дальше прочесть я не успела, с ужасом осознав, что до меня доносятся звук приближающихся шагов и приглушённые голоса, ведущие беседу. Голоса и шаги становились всё ближе, и уже не оставалось никаких сомнений – Мыслящие направляются в этот зал!

Глава 25

Чем ближе становились голоса, тем отчётливее я понимала, что один из них мне знаком. В этот зал направлялась Мист!

В ужасе я захлопнула книгу и заметила, как красная обложка мгновенно начинает покрываться корочкой льда.

Оглядевшись, я юркнула в пустующее пространство под алтарём, скрытое белоснежной скатертью, сотканной из миллиардов снежинок. Места там было немного, но я поджала под себя ноги и затаила дыхание, боясь дышать и хоть чем-то выдать своё присутствие. При этом я надеялась, что книга уже полностью приобрела прежний вид и ничем не выдаст присутствия чужака на территории Мыслящих.

До меня стали доноситься обрывки фраз:

– ...задает много вопросов. – Это был голос Мист, холодный и трескучий. Я поёжилась и обхватила себя руками.

Ей вторил второй голос – мужской и незнакомый мне:

– Третья, мы не вправе влиять на выбор Снежного бога. Его благословение направлено на семью Эвенвудов.

– Но вдруг она та, кто очистится огнём?

– Глупости, это юная девчонка. Максимум, который её ждёт, – повторить судьбу Хансена Андерса.

Я поёжилась, осознав, что Мыслящие обсуждают Озарённых. А та, кто задавал много вопросов, – это я.

Вскоре двое вошли в зал, и я сквозь тонкое кружево скатерти смогла их разглядеть, молясь про себя, чтобы они не заметили меня. Что ждёт меня в таком случае? Про себя я решила, что если меня поймают, то я ни за что не выдам Вейну.

Мист выглядела так же, как я и запомнила, – идеальная кожа, мудрый, но колючий взгляд и платье в пол из материи царства Цветокрая. Главное сейчас – не залюбоваться красотой её наряда и не забыться, где я нахожусь.

Костюм её спутника тоже был сотворён из ценной ткани и переливался искрами, напоминая звёздное небо. Он был старше Третьей и на голову выше. Белоснежные волосы уложены с идеальным прямым пробором, острые скулы и слегка суженные глаза. Его я видела впервые. Интересно, сколько здесь обитает Мыслящих?

– Но всё же, – предприняла очередную попытку Мист. – Она вызывает опасения, а скоро очередное явление Кристальной луны.

– Будь спокойна, Третья, – произнёс мужчина, и по тому, какой снисходительный взгляд он бросил на женщину, он был выше её рангом. – Всё идёт своим чередом. Никто из Эвенвудов не сможет очиститься огнём. Так что наберись терпения, скоро мы приручим его и сможем проникнуть внутрь.

Мист сжала губы, но не стала спорить с мужчиной – ещё одно доказательство, что он был выше. Второй, а может, даже Первый?

Они пересекли зал и направились к двери, через которую я проникла в зал. В какой-то момент взгляд Мист остановился на «Книге тысячи явлений», и моё сердце сжалось.

Но её взгляд безразлично пробежал по ледяной корке и перекинулся на спутника. Только когда они скрылись за дверью, я позволила себе тихо выдохнуть. Мои ноги затекли, но ещё минут пять я не решалась выбраться из своего укрытия, хоть шаги Мыслящих уже и затихли.

Я потеряла много времени, скрываясь под алтарём, поэтому, как только выбралась наружу, сразу провела ладонью по льду и раскрыла книгу на нужной странице. Каждая её страница была скреплена криолитом, и я недовольно выдохнула – не удастся вырвать страницу и убраться отсюда. Но я бы вряд ли решилась портить такую красоту.

Поэтому я стала поспешно читать, стараясь запоминать каждое слово, хоть и память у меня не очень.

Когда я закончила читать, я ещё с минуту стояла и смотрела на страницы. Вот оно – написанное в священной книге. Вольдемар не обманул меня. Раньше мир был другим, но Мыслящие решили скрывать это от Ледоступов. Интересно, в других краях известно, каким мир был раньше? Пять времён года, сменяющихся друг другом. Уму непостижимо! В это сложно поверить, но «Книге тысячи явлений» я верила. Она не могла лгать, написанное в ней невозможно изменить.

Время поджимало, мне нужно возвращаться к Вейне. Я пролистала несколько страниц, но в основном в книге говорилось, о чём я и так знала: о вратах Древа Сефирот, об уже нынешнем укладе жизни Ледоступов и предназначении Озарённых.

Захлопнув книгу, я прошептала:

– Благодарю.

Это глупо, ведь книга не могла мне ответить, но от неё исходила такая энергия, что я не могла не поблагодарить её за предоставленную мне информацию. Кто знает, может, она меня поняла?

В одном из коридоров я столкнулась с взволнованной Вейной, которая сообщила, что чуть было не наткнулась на двух Мыслящих. Я даже не сомневалась, что она имела в виду Мист с её спутником. Девчонка же думала, что меня схватили с поличным.

Не теряя времени, мы поспешили обратно, ведь вскоре всё вокруг должно было озарить восставшее солнце.

Глава 26

– И что нам даёт эта информация? – задумчиво пробормотала я, сидя с Вейной у неё дома.

– Слова того Пропащего оказались правдой, – подытожила девчонка, задумчиво размешивая настой в кружке.

Я ей уже всё пересказала, насколько смогла запомнить.

– Вот бы и мне увидеть «Книгу тысячи явлений» хоть одним глазком! – вздохнула она. – Я, видимо, в Обители спустилась ниже того зала и попала в какой-то длинный тёмный туннель, он заканчивался криолитовой решёткой. Похож на темницу, – поёжилась Вейна.

Раньше я слышала, провинившихся Ледоступов сажали в темницу, но потом Мыслящие решили внедрить систему листопадников, и так появился лимит и изгнание за Перелом. Даже не знаю, что лучше – изгнание или пожизненное заключение за криолитовой решёткой.

– Но что мне делать с этой информацией? – спросила я.

– Тот Пропащий явно знает что-то ещё, – сказала Вейна. – Не зря же он сказал тебе, что ты вернёшься к нему, когда убедишься в правоте его слов. Он не сомневался. Он ждёт. Тебе нужно вновь отправиться за Перелом!

Как же у Вейны всё просто! Взять и отправиться за Перелом, как будто Ледоступам разрешены такие прогулки. Я и так в последнее время только и делала, что ослушивалась Мыслящих. Переломная черта была не тем местом, куда хотелось возвращаться. И уж тем более лишиться лимита и поселиться там навсегда.

А девчонка продолжала, её глаза горели от предвкушения приключений:

– Давай сегодня ночью! Я тебе помогу, и ты проберёшься к Пропащим. Можно найти лаз вблизи Хладной реки, я могу разнюхать у Оборонителей, где меньше всего патруля...

– Нет, – резко ответила я, и Вейна замолчала. – Через пару дней явление Кристальной луны, я не могу подвести отца, а неизвестно, как эта вылазка за Перелом может затянуться. Я сначала совершу подъём и... и проверю, что в сундуке.

– Думаешь, на этот раз ты отнесёшь в Цитадель обычное подношение? – скептически спросила Вейна.

Я покачала головой:

– Наоборот. Думаю, там вновь будут сферы с лавой. Но я должна убедиться, должна.

Возможно, мне хотелось оттянуть момент очередного безрассудства. Хотелось избежать посещения жуткой растрескавшейся земли.

– Как знаешь, – пожала плечами Вейна и хмыкнула: – Ты оттягиваешь неизбежное. С этого пути уже не свернуть – нужно дойти до истины. И что там сказала эта Третья?

– Что никто из Эвенвудов не сможет очиститься огнём... и что-то про то, что надо его приручить.

– Кого? – переспросила Вейна, и я вновь огрызнулась:

– Они не вдавались в детали, уж прости, что я находилась под алтарём и не додумалась спросить.

– Да не горячись ты, – снова беззлобно хмыкнула Вейна. – Просто каждое их слово может быть важным. Что значит «очиститься огнём»? И почему Третья опасалась, что ты можешь это сделать?

– Я понимаю здесь не более твоего, – вздохнула я и поднялась из-за стола. – Ладно, мне пора домой. Перепроверить содержимое сундука и убедиться, что отцу не стало хуже.

– Как он? – спросила Вейна, поднимаясь следом за мной.

Я понурилась, но ответила:

– Лучше ему не становится. Сонья не может приступить к его лечению из-за Мыслящих. Это ещё одна причина, почему я должна докопаться до истины. Если Мыслящие творят что-то во вред Ледомору, я должна знать. Мой отец... он нуждается в помощи знахарки. – Мой голос дрогнул, и я постаралась взять себя в руки.

Но Вейна с пониманием посмотрела на меня и не стала ничего говорить. Она проводила меня до двери, и мы распрощались.

На улице я столкнулась с Брауном. Рядом возвышался его Боливар и ждал приказаний хозяина. Оборонитель видел, как я выходила из дома Вейны.

– Вы в последнее время сдружились, – удивлённо произнёс он.

– Вейна нормальная девчонка. Всем нам иногда хочется общения, – уклончиво ответила я и хотела было направиться дальше, но Браун спросил:

– Готова к подъёму?

Никто уже не сомневался, что очередной подъём на мне. Ледоступы не могли не заметить, что мой отец совсем перестал покидать свой дом.

– Да, во второй раз будет проще, – через силу выдавила я улыбку.

– Не сомневаюсь, что у тебя получится, – кивнул Браун, внимательно меня рассматривая. Как обычно, его взгляд задержался на браслете Озарённого.

– И я не сомневаюсь, – вновь улыбнулась я, желая показать Оборонителю, что я уверена в своих силах.

На самом деле я так не считала. Теперь, когда я знала, что меня ждёт там, у Цитадели, подъём страшил даже больше. Да, я собиралась заглянуть в сундук с подношением, тем самым нарушив правила Мыслящих. Но решусь ли я ещё раз зайти в Цитадель и своими глазами увидеть огромный камин с пылающим в нём ярким огнём? Это одновременно пугало и будоражило моё воображение.

Глава 27

Наш дом был погружён в тишину. Я не стала зажигать Осветитель, экономя энергию Древа Сефирот. Тихо прошла к комнате отца. У меня уже вошло в привычку проверять его раз пять на дню. Когда отец замечал это, сразу же начинал меня отчитывать за чрезмерную заботу о нём.

Вот и сейчас его комната темна, он лежал на кровати, но, видимо, мне не удалось подойти незамеченной. Он раскрыл воспалённые глаза, сфокусировал их на мне и тихо выдохнул:

– Клементина?

Я застыла на месте. Давно я не слышала имя своей матери из его уст. И уж подавно не слышала, чтобы он называл им меня. Это прозвучало так противоестественно и неправильно.

– Отец, – только и смогла произнести я. Сначала я не видела узнавания в глазах отца, но он посмотрел на меня иначе и слабым голосом выдохнул:

– Скади. Прости, ты так на неё похожа. Мне она снилась. Опять. В последнее время она всё чаще является ко мне во снах.

Я села рядом с ним на кровать и потрогала лоб – он был ледяным. Опустила взгляд на его руки в перчатках. К ним не стала прикасаться, но не сомневалась, что они всё так же пылают жаром.

– Как себя чувствуешь? – спросила я, и так видя, что улучшений нет.

– Мне уже лучше, – всё равно ответил отец, чтобы не расстраивать меня. – Твои глаза. Они как у Клементины.

– Я её совсем не помню, – вздохнула я, пытаясь отыскать хоть что-то в детских воспоминаниях. Но в голове остался лишь образ, смутный силуэт женщины. Может, я и вовсе его себе придумала. – Почему она нас бросила?

– Она обещала вернуться, – вздохнул отец, даже не пытаясь сесть на кровати. Он понимал, что это у него отнимет последние силы, а заодно покажет мне, насколько он слаб.

– Даже если так, – задумчиво пробормотала я. – Она всё равно решилась покинуть нас на четыре месяца – раньше следующего прохода она бы всё равно не вернулась. Как думаешь, что с ней произошло?

– Она исполнила свою мечту, увидела Цветокрай, – улыбнулся отец. – Я не виню её, Скади. Мечты должны исполняться. Если не стремиться их исполнить, то вскоре начинаешь ненавидеть себя за своё собственное бессилие. Сколько я её помнил, она пыталась отыскать хоть какую-то информацию о других краях. Она жила этим. Любая информация казалась ей ценной. Мы даже познакомились с ней у подножия скалы у Цитадели Снежного бога. Она стояла там совсем одна, такая хрупкая и бледная, и высматривала что-то в вышине. Она призналась мне, что ей интересна Цитадель и всё связанное с этим. Когда мы начали жить вместе, она постоянно расспрашивала о Цитадели. И порой даже злилась, когда я не мог ничего ей рассказать, ведь Озарённым нельзя заходить за ворота.

Я сидела и боялась пошевелиться. Отец погрузился в воспоминания и рассказывал то, что я слышала впервые. Нет, я знала, что мать грезила другими краями. Но то, что она злилась на отца из-за того, что он не мог ей описать Цитадель... ведь она прекрасно понимала, что это против правил Мыслящих. Неужели у меня было с этой женщиной гораздо больше общего, чем я думала? Не могла ли она навлечь на себя гнев Мыслящих? В ужасе я застыла, такая мысль меня не посещала. Может, она вернулась в Ледомор, но Мыслящие её покарали за неугодные им мысли. Или же темницы в Обители Мыслящих вовсе не были пусты... Я не стала это озвучивать.

– Знаешь, она даже обращалась к Мыслящим, – вывел меня из раздумий голос разоткровенничавшегося отца.

Я устремила на бледное лицо отца удивлённый взгляд:

– Что? Зачем?

– Она хотела примкнуть к их рядам, – улыбнулся отец. – Клементина твердила, что хочет сделать этот мир лучше. Знаешь, мне стыдно, но я был рад, когда Первый ей отказал. Ведь иначе бы это значило потерять её навсегда. Она бы ушла жить в Обитель, и вряд ли я её бы увидел вновь. Может, только на открытии врат Древа. А главное, у меня не было бы тебя.

Гифф слабо улыбнулся и погладил меня по руке. Я не ошиблась – даже сквозь плотный материал перчаток я ощутила исходящий от кожи отца жар.

– Сделать мир лучше, – пробормотала я, и отец кивнул:

– Так она говорила. Мне так и не удалось убедить её, что наш мир и так идеален. Может, из-за этого она и отправилась в Цветокрай в надежде отыскать место, где народ живёт лучше. Людей всегда манит то, чего они никогда не видели. Но ведь она знала наказ Мыслящих – не желайте большего, довольствуйтесь тем, что имеете здесь и сейчас. Жизнь одна, и её не хватит для всего. Может, мне стоило поддерживать её, и тогда бы она не ушла. И тогда у тебя была бы мать.

– Всё нормально, отец, – улыбнулась я, услышав, как сорвался голос отца. Мне не хотелось видеть его таким – убитым горем, винящим себя в том, что матушка бросила нас. Его вины в этом нет.

Отец отвёл взгляд и пробормотал:

– Подношения готовы?

Я поняла, что он сам решил сменить тему, и была не против. Ещё не хватало увидеть застывшие в его глазах слёзы.

– Да, – кивнула я. – Сундук наполнен всем необходимым, стоит в коридоре. Я собрала всё строго по списку.

– А ты? Ты готова? – Отец повернул ко мне своё лицо, и я всё же заметила блеснувшие слёзы в его глазах.

– Да, – вновь кивнула я и сжала его разгорячённую руку. – Я знаю, что меня там ждёт. Второй подъём дастся легче.

Я повторила слова, сказанные Брауну.

– Нет, – неожиданно произнёс отец, и я вздрогнула. – Никогда не становится легче. Лишь сложнее... раз за разом. И перед каждым следующим подъёмом из-за этого становится страшнее...

Он поднял вторую руку и уставился на свою ладонь в перчатке. Дрожь пробежала по моему телу, и я тихо спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Что? – переспросил отец и с трудом оторвал взгляд от своей руки в перчатке. Он выглядел удивлённым и растерянным.

– Ну, про то, что всё лишь сложнее, про страх... – пробормотала я, но отец лишь отмахнулся:

– Скади, я немного нехорошо себя чувствую. Не слушала бы ты бред, который я говорю. Главное, помни – я люблю тебя. И будь осторожна при подъёме. Соблюдай три правила.

– Хорошо, – кивнула я, а отец стал приподниматься с кровати. Я постаралась его остановить: – Тебе лучше отдыхать.

– Я хочу обнять тебя, – прохрипел Гифф и добавил: – На удачу.

Я рассмеялась:

– Лежи, тебе нужно набираться сил. Мы же прощаемся не навсегда. Ничего со мной не случится, я справлюсь, как и в прошлый раз.

– Знаю, – с грустью в глазах произнёс отец. – Знаю, милая моя Скади. Ты справишься. С тобой ничего не случится.

Глава 28

Всё повторялось. Сундук вновь не показался мне тяжёлым. Ещё дома перед выходом я откинула крышку сундука и заглянула внутрь: классический набор подношений для Снежного бога. Никаких лавовых сфер. Даже перебрала содержимое сундука. Если бы отец меня застукал за этим, то это его бы сильно расстроило.

Отец спал, и я не стала его беспокоить. Ледоступы готовились к явлению Кристальной луны. Я вышла на улицу и посмотрела на небо – снова четыре солнца собирались на ночной покой, уступая место лунам, которые соберутся над вулканом в единое целое.

Я без промедлений направилась к скале. Не хотелось ни с кем пересекаться. Ни с Брауном, ни с Вейной, ни с кем-нибудь ещё. Я была сосредоточенна, меня волновало лишь одно – что ждёт меня в Цитадели? А главное – что ждёт после? Осмелюсь ли я вернуться к Пропащим и узнать новые тайны нашего мира из уст Вольдемара?

Я вновь бросила обеспокоенный взгляд в небо. Наша луна жемчужная выплыла из-за облаков и медленно направилась к вулкану, куда уже спешили другие три луны – Золотая, Серебряная и Багровая.

Подъём до самой завесы мне дался легко. Я шла проверенными годами тропами и больше не оглядывалась назад. И стоило мне шагнуть за завесу, как моя ноша стала оттягивать мне руку. Ладонь начало покалывать. Опять! Всё повторялось!

Я не стала останавливаться и проверять содержимое сундука, нужно успеть до врат Цитадели. Я быстро обогнула ледяные скульптуры, не обращая на них внимания. Они больше не удивляли меня. Мне лишь становилось неуютно, когда я бросала на них беглые взгляды. Моё воображение начинало рисовать картины того, как какая-то из фигур начинала шевелиться.

Только оказавшись у самих врат, я опустила сундук и перевела дух. Обернулась и посмотрела на небо.

Началось. Луны выстроились на небосводе, будто соединяясь. В небе повис огромный кристалл, сияющий сразу в четырёх оттенках, окрашивая природу вокруг в небывалые тона.

Неудивительно, что Ледоступы каждый месяц выходили из своих домов, чтобы полюбоваться красотой. Но я опустила взгляд на свою руку и ахнула – вся ладонь покраснела, покрывшись ожогами. Я перевела взгляд на сундук и стиснула зубы.

– Вот сейчас и проверим, – пробормотала я и упала перед сундуком на колени. Задержав дыхание, откинула крышку и отшатнулась, хоть и предвидела такой исход. Никакой рыбы, никаких фруктов из соседних краёв. Только разных размеров круглые ледяные сферы, в которых плескалась настоящая лава.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как ворота в Цитадель снова слегка приоткрываются, будто приглашая меня внутрь.

Вольдемар считал, что мы для чего-то нужны олицетворению расколотой природы. Может, сама Зима подсказывает и направляет меня? В прошлый раз же ничего плохого не случилось, когда я посетила Цитадель. Скалы вдоль лавовых рек были воздвигнуты, подношение принято. Мыслящие ни о чём не смогли догадаться.

Я поднялась с колен и толкнула ледяные ворота. Быстро направилась к возвышающейся Цитадели и зашла в холл. Подошвы моих шипотов мягко ступали по прозрачному и гладкому льду, не издавая ни звука.

Я преодолела уже знакомую мне лестницу, дверь привела меня в зачарованный ледяной зал, украшенный кристальными сводами и изумрудными огнями, которые отражались в полу. Проникающий холод окутал моё тело, но в середине зала я увидела камин с пламенем, которое плескалось и игриво танцевало. Место, где сочеталось несочетаемое – лёд и пламя. Не об этом ли говорилось в «Книге тысячи явлений»? Я хорошо запомнила эти строки:

Я вновь не могла устоять перед разноцветными пляшущими языками огня, испускающими тепло. Казалось, каждая искра в пламени манила меня своим светом и таинственностью. Заслоняя лицо от пылающего жара, я осторожно приблизилась к камину.

Чем ближе я подходила, тем сильнее чувствовала тепло на коже. Пламя было величественным, словно царство огня, и проявляло свою мощь, но в то же время оно казалось таким нежным и красивым.

Я не могла устоять перед его манящими обещаниями. Я протянула руку и почувствовала дуновение тёплого ветерка, который обнял мою кожу, словно ласкавшая рука. Покорно податливый огонь возвышал меня над холодом и одержимым льдом природным образом ледяной Цитадели.

Я с трудом оторвала взгляд от огня и огляделась. В зале ничего не поменялось с прошлого моего подъёма. Посередине так и возвышался большой круглый стол. Цитадель казалась пустой и безжизненной. Будто она вся предназначалась лишь этому огню. Никто здесь не обитал, это великолепное строение предназначалось для чего-то другого.

Мой взгляд блуждал по залу всего пару секунд, я вновь уставилась на языки пламени. Они оказались приятно тёплыми.

Я с запозданием осознала, что моя обожжённая рука тянется к огню. Будто и не я вовсе управляла ею! Пламя каминного огня непрерывно манило её, подвергая соблазну и пробуждая внутреннюю сущность живого огня.

Я услышала стук своего сердца, мой пульс ускорился, страх начал накатывать. Но руку я не могла опустить, я хотела прикоснуться к огню, ощутить его на своей коже.

Прикоснись к огню...

Эти слова пронеслись в моей голове и мне явно не принадлежали. Кто-то вёл меня вперёд, управлял моим сознанием.

– Нет, – сквозь стиснутые зубы пробормотала я, чтобы разорвать огненные чары. Я боялась физической боли. Одно дело получать ссадины в бою с Оборонителями, и совсем другое – коснуться настоящего огня, которого опасались все Ледоступы.

Очисться огнём...

Снова чужие слова. Слова, которые я уже слышала. Мист опасалась, что я могу очиститься огнём. Что это значит?

– Я же умру, – снова пробормотала я. Моя ладонь тряслась перед самым камином, но я понимала, что проигрываю этот бой с невиданным противником.

Начни с малого... потом легче будет принять огонь...

Да что это за голос в моей голове? Почему именно я?

Но ведь я сама направилась в Цитадель, вновь позабыв о всех правилах. В какой-то момент моя рука дрогнула, я ощутила рывок, будто кто-то невидимый схватил меня за руку и потянул вперёд. С ужасом я наблюдала, как моя рука погрузилась в пламя, его языки тут же начали лизать мою кожу. Я непроизвольно зажмурилась, готовясь к адской боли. Но боли не почувствовала – лишь лёгкое жжение.

Это длилось с минуту, а после огонь начал разбрасывать в стороны искры и шипеть. Я пыталась отшатнуться, но огонь держал мою руку, как бы безумно это ни звучало!

С ужасом я наблюдала, как пламя с шипением уменьшается и в какой-то момент гаснет окончательно. Тогда я смогла выдернуть руку из камина и осмотреть ладонь. Я опасалась увидеть обугленную плоть, но увидела привычную бледную кожу с красноватыми ожогами, оставленными сундуком. Как такое могло быть? Разве огонь не должен причинять невыносимые муки? Сколько историй я слышала о том, как Пропащие или безумцы, отправившиеся за Перелом, становились жертвой лавовой реки!

Я перевела взгляд на камин и ахнула – вместо углей я увидела нечто другое. В камине посередине лежало жемчужное ожерелье с кристаллами криолита, и выглядело оно изящно и загадочно. Ожерелье изготовлено из жемчужного металла, придающего ему роскошный вид. Кристаллы криолита, разносящиеся по ожерелью, украшали его прозрачными искрами, которые, словно замороженные во времени, ловили мелькнувший свет и отражали его в таинственном блике. Украшение сияло оттенками от ледяно-синего до нежно-голубого, словно его кристаллы хранили в себе силу ледяного края. Впечатление, будто ожерелье дышало и мерцало, создавая иллюзию живого огня, магически притягивало взгляд и возбуждало воображение непостижимостью этой красоты. Передо мной лежало настоящее олицетворение холода, как будто оно само способно порождать заморозки и метели.

Я прикоснулась к ожерелью, и мой браслет на запястье завибрировал, будто одобряя мои действия. Я подняла украшение и изумилась тонкой работе мастера, создавшего эту красоту. И при этом оно было почти невесомым!

– Мне нужно это взять? – спросила я, не зная, к кому конкретно обращаясь. Но голос из моей головы пропал.

Я поднялась на ноги и огляделась. Никто не препятствовал мне, ничего не происходило. И тут я вспомнила о явлении Кристальной луны. Мне нужно поспешить обратно, ведь я совсем потерялась во времени и не осознавала, как долго могла сидеть перед камином и смотреть на пламя.

Я поспешила обратно к воротам, у которых уже не обнаружила сундука со сферами. Интересно, куда он пропал? Находился ли кто-нибудь в Цитадели, или же всем здесь управляла магия, оставшаяся от олицетворений природы?

Взглянув на небо, я увидела, что луны уже разъединяются, лишая народ красивой иллюзии единства. Надо спешить, пока наши земли вновь не накроет жемчужный свет и явление не закончится!

Я бежала мимо ледяных скульптур, сжимая в руках ожерелье, и понимала, что с каждым шагом мои ноги меньше меня слушаются. Я замерзала. Моя кожа покрывалась корочкой льда, а изо рта вырывались облака пара. Холод проникал сквозь одежду, заставляя мои зубы стучать. Дышать становилось всё труднее, кожа на моём лице покрылась слоем инея.

Нужно спешить! Я не могу вызвать гнев Мыслящих, только не сейчас, когда мой отец так болен! Я же обещала ему, что со мной ничего не случится! Я должна справиться!

Ещё шаг, ещё. Я подняла ногу для очередного шага, уже ощущая вибрацию завесы впереди, но поняла – опустить её я уже не могу. Я почувствовала, как мои конечности покрывает ледяная корка, замораживая жизнь и движение в них. Моё сердце заколотилось от страха и боли.

Я замерзала, покрывалась льдом и становилась похожей на эти жуткие скульптуры, наводнившие двор Снежного бога. Я смотрела на свою окаменевшую руку, сжимающую красивое ожерелье. Страх охватил мои мысли – все надежды и мечты сейчас замёрзнут вместе со мной. Я никогда не узнаю, что скрывают Мыслящие от Ледоступов, не узнаю, зачем всё это нужно.

Последний вдох, и лёгкие пронзили острые сосульки. Я не могла пошевелиться. Я лишь успела осознать, что моё сердце остановилось.

Глава 29

Судорожный вдох вырвался из моей груди. Я рухнула на лёд и схватилась за грудь. Жадно хватала ртом морозный воздух, не в силах насытиться им. Казалось, что теперь мне всегда будет не хватать воздуха.

Что это было? Я умерла? Стала статуей?

Но нет – я полулежу на льду в окружении застывших скульптур. Я вырвалась из цепкого плена холодной земли, я смогла!

Именно в тот роковой момент, когда я готова была принять свою участь, я почувствовала, как жизнь вновь наполняет моё тело.

Я смогла ослабить сжимающий хват ледяной корки. Мои конечности медленно оттаивали. Почувствовав возвращение жизненной энергии, я испустила долгожданный вздох.

Подняв взгляд, я заметила в небе нашу жемчужную луну, отлепляющуюся от остальных. Нужно спешить. Не знаю, как мне удалось оттаять, но явно не стоило тут лежать в ожидании нового чуда.

Я не стала больше терять ни минуты и кинулась вниз со скалы по протоптанным ледяным тропам. Пару раз я чуть было не покатилась кубарем вниз, но страх затмил мой разум. Хотелось поскорее покинуть это место, оказаться как можно дальше от Цитадели Снежного бога.

В кармане моей туники лежало то самое ожерелье, и мне постоянно приходилось нащупывать его – оно такое невесомое! Мне постоянно казалось, что я его по пути уже потеряла.

Я медленно открыла тяжёлые двери своего дома, входя в знакомое убежище, полное холодного воздуха и сияющего льда. Наша луна уже скрылась за облаками. Наверняка все Ледоступы уже разбрелись по своим домам, мне по пути никто не встретился.

Дом был погружён в тревожную тишину, которая больно резанула по моим ушам. Моё сердце тревожно заколотилось. Должно быть, отец спал.

Но всё же я решила проверить его, хоть и отсутствовала всего одну ночь. Вбежав в его комнату, увидела пустую кровать, на которой не было даже одеяла с подушкой.

Я почувствовала озноб, проникающий сквозь тело, щупальца паники медленно проникали в мои мысли. Где же отец? Мои глаза наполнились слезами. Я повернулась вокруг, исследуя каждую тень в поисках каких-либо следов. Но нет – комната пуста, даже на тумбе у кровати не стояло привычной баночки с мазью Мыслящих и стакана с водой.

Что происходит? В последний раз, когда я видела отца, ему не было лучше. Он не мог встать и уйти из дома! Да даже если и мог, зачем ему уходить на рассвете?

Я выскочила на улицу, сердце стучало в груди. Вокруг меня простирался привычный мир, окутанный белым снегом и голубым льдом. Ветер гудел вокруг меня, но в остальном Ледомор был погружён в тишину. Такую же тревожную, что и в доме.

Отдышавшись, я вернулась обратно, не заперев за собой дверь. Ожерелье из Цитадели по-прежнему лежало в кармане моей туники. Я поспешила в свою комнату, но и там ничего не обнаружила – даже постели на своей кровати, хотя я помнила, как заправляла её, когда покидала дом всего около семи часов назад. Нас обокрали? Да что произошло?!

Хорошо, что спрингклинг я всегда носила с собой в ножнах.

Неожиданно в коридоре раздались шаги, я напряглась и положила руку на рукоять оружия.

– Скади, – раздался знакомый голос, а потом я увидела и его самого – Брауна, на котором красовалась его криолитовая светящаяся броня. От моего внимания не ускользнула волна тревоги, пробежавшая в глазах мужчины.

Он вновь повторил моё имя, после чего рывком подскочил ко мне. Я даже не успела достать свой клинок. Куда мне тягаться с ловкостью и силой Оборонителя.

Но Браун не собирался нападать, он сгрёб меня в охапку и прижал к своей груди, мой нос уткнулся в броню, и мне стало трудно дышать. Теперь тревога превратилась в беспокойство. Браун обнимал меня! Таких вольностей суровый Оборонитель себе не позволял никогда!

Придя в себя, я постаралась отстранить мужчину от себя. У меня ничего не вышло, руки Брауна будто сотворены из самого крепкого криолита!

Но спустя пару мгновений он сам отпустил меня, отступил на шаг и стал рассматривать, будто не веря собственным глазам. Он будто увидел перед собой призрака!

– Где... где мой отец, Браун? – Мой голос дрогнул, наполнив собой мрачную холодную комнату.

Браун резко взял меня за руку и сжал её в знак поддержки.

– Скади, – пробормотал он, но я выдернула руку и уже закричала во всё горло:

– Где мой отец?! Что они сделали с ним, Браун?! Я же видела его только недавно, перед явлением Кристальной луны! Что произошло?! Почему в нашем доме нет вещей?! Что они натворили?!

Мне хотелось накинуться на Брауна и трясти его, пока не выведаю ответы. Этот его взгляд, наполненный удивлением и сочувствием, он бесил меня и только сильнее тревожил.

– Скажи, что произошло! – рявкнула я, готовая в любой момент сорваться. Если он и дальше будет молчать и так смотреть на меня, я оголю спрингклинг!

– Скади... ты видела его недавно? – пробормотал Браун, и его глаза забегали по сторонам.

– Да, перед подъёмом! Часов восемь назад! – Вновь из моего горла вырвалось подобие медвежьего рыка, которому позавидовал бы Боливар Брауна. – Ты собираешься отвечать мне?!

– Но, Скади, – забормотал Браун и, видимо, собравшись с мыслями, на одном дыхании выпалил: – Ты отсутствовала месяц, и твой отец не дождался тебя. Скади, его болезнь одержала над ним верх.

Глава 30

Я знала, куда вел меня Браун, но отказывалась в это верить. Но вот Хладная река становилась всё ближе. Она была известна своими мощными водами и непробиваемым потоком, который обрывался крутым водопадом. Именно этот водопад, не имеющий конца, был назван водопадом Бесконечности.

Когда Ледоступ умирал или погибал в битве, его тело погружали в эту бушующую кристальную воду. Ритуал начинался с тщательной подготовки тела, которое окутывалось голубыми шёлковыми повязками. После этого его помещали в прочный ковчег, вырезанный изо льда.

В Ледоморе древний ритуал погребения был особенным и торжественным. Мне доводилось присутствовать на нескольких из них, ведь Ледоступы часто становились жертвами юкконов.

Обычно церемония погребения происходила на склоне холма, откуда открывался вид на величественный водопад Бесконечности. Семья и близкие Ледоступа собирались вокруг ковчега, чтобы предать почести и попрощаться с усопшим.

Царил запах свежего льда, сердца сжимала печаль, потому что каждый понимал горечь утраты. Слова погребальной молитвы и потерянные мысли прощания заполняли пространство, когда ковчег поднимался на платформу.

Когда наступал момент прощания, ковчег аккуратно опускался на землю, и семьи Ледоступа подносили кружки с ароматным горячим настоем, символизирующим вечное слияние семьи и предков. Затем, один за другим, близкие родственники прощались с ушедшими, опуская свои кружки рядом с ковчегом. Это было живым свидетельством их готовности отпустить ушедших в следующий мир.

После этого Ледоступы смотрели, как ковчег поднимался к вершине холма, где стоял водопад Бесконечности. Под грохот воды и перед властителем холода тело павшего оставляло землю, поднимаясь всё выше и выше, чтобы его поглотил непрерывный поток воды.

Ритуал погребения заканчивался, когда ковчег исчезал за белоснежной завесой, созданной между рекой и водопадом. В этот момент все Ледоступы чувствовали, что душа ушедшего вернулась домой, к истокам, где вечность простирается вперёд.

Так ритуал погребения являлся отражением нашей глубокой веры в континуум жизни и смерти, а водопад Бесконечности стал для всех нас символом повторяющегося цикла существования.

Но сейчас я не могла осознать, что так поступили и с телом моего отца. А я это пропустила.

Месяц! Я отсутствовала целый месяц, по словам Брауна! Когда он спросил меня, где я была, мне удалось лишь покачать головой. Если бы я могла ответить! Я сама не понимала, что произошло там, у Цитадели Снежного бога. Его слова так шокировали меня, что я не могла и слова вымолвить, хотя минутой ранее кричала.

Мужчина не стал мучить меня расспросами, вместо этого отвёл меня на тот самый склон холма, откуда я могла лицезреть бушующие потоки водопада.

– Когда? – спросила я, и мой голос дрогнул. – Когда это произошло?

– Через неделю после того, как ты отправилась к Цитадели, – тихо ответил мне Браун. – Я его обнаружил... в его кровати, а рядом это. – С этими словами он протянул мне белый лист бумаги, сложенный и запечатанный криолитовой печатью. – Я... я забрал это. Думаю, это предназначалось тебе.

Я взяла из его рук бумагу и повертела в руках. Браун помялся немного рядом, после чего сказал:

– Я подожду тебя у реки, – и оставил меня на склоне одну. Я молча смотрела ему вслед. Бумага почти ничего не весила, но сейчас оттягивала мою руку вниз.

Я села на холодный лёд лицом к водопаду и сломала печать на письме. Лист бумаги испещрён почерком моего отца. Бумага в Ледоморе была редкостью. Из наших ледяных деревьев её невозможно изготавливать, удивительно, как отец смог раздобыть её. И как давно он написал это? Он готовился к своему уходу?

Только при виде его почерка слёзы возникли на моих глазах, но я недовольно их стряхнула и начала читать:

Глава 31

Я бросила взгляд на Брауна, молча шагающего рядом со мной вдоль Хладной реки. Он не произнёс ни слова с момента моего возвращения с утёса. Сурово молчал, давая мне время собраться с мыслями. Мне стоило быть за это благодарной.

– Письмо, – начала я слегка охрипшим голосом, пытаясь собрать разрозненные мысли воедино. – Мыслящие... они...

– Нет, – понял меня Браун. – Они письмо не видели. Я посчитал, что важно сохранить его для тебя. Это то немногое, что осталось от твоего отца. Письмо твоё.

Я с облегчением вздохнула, по-прежнему сжимая лист бумаги в руках – ту последнюю нить, соединяющую меня с отцом, которого я больше никогда не увижу.

Я прикоснулась ладонью к плечу Брауна, ощутив кожей холод криолита, и тихо произнесла:

– Спасибо.

Оборонитель лишь коротко кивнул. Но неожиданно его взгляд стал суровее, и рука потянулась к оружию, инстинктивно он выступил вперёд, закрывая меня от опасности. Я перевела взгляд туда, куда был устремлён взор парня. К нам приближался человек, и вскоре Браун расслабился, узнав в маленькой фигуре Вейну.

Девчонка явно запыхалась, спеша сюда. Она резко остановилась перед нами и выдохнула:

– Так и знала, что застану вас здесь. О появлении Скади в Ледоморе не говорит только ленивый. Народ волнуется, Браун. И Мыслящие... они направляются сюда. Совсем скоро они будут у дома Эвенвудов!

– Не нравится мне это, – вздохнул Браун. – Чую беспорядки. Схожу предупрежу других Оборонителей, паника народа нам ни к чему.

Я понимала, из-за чего люди волнуются. Если я действительно пропадала месяц, то я подвела всех Ледоступов.

Вейна осталась со мной. Она кидала на меня заинтересованные взгляды, но не решалась спросить, где же я была всё это время.

Письмо! Я перевела взгляд на лист бумаги и поспешно протянула его Вейне:

– Можешь сохранить его для меня? Мыслящие не должны его увидеть!

Мыслящие наверняка будут меня обыскивать, чтобы убедиться, что я не вынесла ничего из Цитадели Снежного бога.

– Скади, как скажешь, но... – охотно согласилась Вейна, принимая из моих рук письмо. Я не дала ей задать вопрос и поспешно выудила из кармана своей туники ожерелье. Оно заискрилось ледяным сиянием, и Вейна ахнула.

– И его. Его тоже спрячь, Мыслящие не должны его обнаружить! – выдохнула я. Я ещё не знала, что это за ожерелье и почему оно оказалось в камине. Но я понимала, что не стоит показывать его Мыслящим.

Вейна приняла из моих рук ожерелье и невольно залюбовалась его необычной красотой. Я понимала её восхищение, но сейчас недовольно её подогнала, чтобы та спрятала украшение. Девчонка надела ожерелье на свою шею и спрятала его за воротом синей кофты.

– Что это? – всё-таки спросила Вейна, шагая рядом со мной. Браун уже скрылся далеко впереди. Я уже видела вдалеке ледяные дома и Ледоступов, которые покинули свои жилища, осознавая, что грядёт что-то страшное. Страшное для меня. Меня лишат лимита и отправят за Перелом. Хоть каждого Ледоступа и страшил такой исход, они всегда выходили посмотреть на суд Мыслящих.

– Потом. Всё потом, – прошептала я, боясь, что нас услышат Мыслящие, хотя их ещё не было видно.

Мы вошли в Ледомор, все взгляды устремились на меня. Ледоступы расступались передо мной, будто я смертельно больна. Никто не решался смотреть мне в глаза, но за спиной я слышала редкие перешёптывания. Я старалась не прислушиваться, но всё равно слышала обрывки фраз:

– Она подвела край...

– Мыслящие этого так не оставят...

– Эвенвуды не достойны быть Озарёнными...

– Я всегда говорил, что она странная...

– Из-за неё погиб Гифф...

Я стиснула зубы и сжала руки. Мне сейчас ещё только не хватало стычки с обычным народом! Мне не должно быть никакого дела до их нелепых сплетен. Меня сейчас должно волновать другое.

Всё происходило слишком быстро. Я не понимала, что происходит. Возможно, из-за этого я даже не боялась. Не боялась за себя. Мой отец... он не дождался меня и умер от неизвестной болезни. Мыслящие его не спасли. Я ненавидела их. Ненавидела всем сердцем. Раньше я и не догадывалась, что можно к кому-то испытывать столь сильную ненависть.

У моего дома столпились люди. Туда уже прибыл Браун, приведя с собой Хаскара. Оборонитель лишь успел шепнуть мне:

– Они уже рядом, держись.

Но я и сама их увидела. Мыслящих. Их было пятеро. И во главе Мыслящих шла Мист, не сводящая с меня своего колкого взгляда. На женщине надето закрытое платье в пол из той самой ценной переливающейся материи. Позади неё шли трое мужчин и одна женщина, никого из них мне ранее не доводилось видеть.

Мист не дошла до меня пары шагов и резко остановилась. Все голоса разом смолкли. Все преклонялись перед величием Мыслящих. Вот только кто их наградил этим самым величием? Раньше я никогда не задавалась такими вопросами. Зато ими явно задавалась моя мать. И видимо, не зря.

– Скади Эвенвуд, – голос Третьей звучал холодно и безлико, от него у меня закружилась голова. Ледоступы отступили на пару шагов, боясь попасть под горячую руку Мыслящих. Они пришли по мою душу, обычные люди ни в чём не виноваты.

А я? Была ли моя вина в чём-то? Да, я ослушалась, нарушив те самые правила, но этот месяц... я пропадала не по своей прихоти. Я ни за что бы не бросила больного отца на целый месяц! Для меня будто и дня не прошло!

Я шагнула навстречу Мыслящим и коротко кивнула им. На большее сил не хватило. Я старалась не смотреть в сторону Вейны, стоящей сейчас по правую руку от Брауна. Не нужно привлекать к ней внимание. Надеюсь, Мыслящие не умеют читать по глазам или залезать в головы Ледоступов. Сейчас для меня самым важным было сохранить в тайне письмо отца и ожерелье из Цитадели.

– Скади Эвенвуд, – вновь повторила Мист, и я вздрогнула, подняв на неё глаза. – Я от лица всех Мыслящих выражаю соболезнование. Гифф Эвенвуд верой и правдой служил нашим общим целям, и очень жаль, что он столь скоропостижно скончался от болезни, охватившей его тело. Мы сделали всё возможное, чтобы спасти его, но мы не всесильны.

Мист сделала небольшую паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. Ледоступы стали успокаиваться, видя, что от Мыслящих не исходит опасность. Только я видела обратное. Я её чувствовала каждой клеточкой своего тела.

Мист обвела толпу взглядом и снова посмотрела на меня. Мне показалось, что её губы дрогнули в улыбке.

Тишина затянулась. Или это лишь для меня время замедлило ход? Мист прервала длительное молчание, и громом прокатился её голос по площади. Освежающий морозный ветер пронёсся над толпой, усиливая напряжение в воздухе. Все задержали дыхание, ожидая решения, которое изменит мою судьбу.

А затем последовали слова, которые я боялась услышать, но которые должны были прозвучать. Мой взгляд погружался в снежную пыль, а ноги шатались, готовые подвести в любую минуту.

– Скади Эвенвунд. Ты пропадала в Цитадели Снежного бога целый месяц, тем самым навлекая его гнев на всех нас. Ты знаешь, что прощать такое нельзя. Никто не вправе подвергать опасности наш чудесный край. Мы лишаем тебя лимита. Отныне Перелом – твой новый дом.

Глава 32

Ледоступы вокруг меня замерли при этих словах. Я лишь убедилась, что они все собрались здесь именно ради этого – наблюдать суд над моей скромной персоной. А Мыслящим только это и надо было – показать свою власть, запугать народ. Ведь каждый мог оказаться на моём месте в любой момент!

Мист – женщина величественной красоты, в своём платье, сияющем на фоне окружающей белизны, грозно возвышалась надо мной, хоть и не была сильно выше. Её глаза напоминали две ледяные фигуры, которые смотрели на меня без тени эмоции.

Воздух замер, слова прозвучали так тихо, что они тонули в скрипе льда на небольшой площади у моего дома:

– Скади Эвенвуд, повторить приговор?

Я взглянула Мист прямо в глаза и покачала головой, готовая принять вызов нового испытания. Что ж, я должна была понимать, что этим всё и закончится.

Но тут раздался властный и громкий голос:

– Прошу простить мне эту дерзость, Третья, но в чём вы обвиняете Скади?

Я отвела взгляд от Мист и с удивлением посмотрела на выступившего вперёд Оборонителя – Хаскара. Его решительный взгляд направлен прямо на Мист.

– Главный Оборонитель Ледомора, вы, видимо, прослушали... – Наконец в голосе Мист прозвучало хоть что-то – недовольство. А после идеальное лицо женщины и вовсе скривилось, когда Хаскар перебил её:

– Нет-нет. Что вы. Я, как и все собравшиеся здесь Ледоступы, внимательно слушал ваши речи. Вы обвиняете Скади в несоблюдении правил и навлечении гнева Снежного бога на нас. Но, Третья, при всём уважении к вам, я прошу взглянуть вас туда.

Хаскар развернулся к Перелому, и все устремили свои взгляды туда же. Посмотрела и я, не понимая, к чему клонит Оборонитель. Я не увидела ничего необычного – всё те же ледяные скалы, отделяющие нас от огненной реки, а заодно от тех, кого также лишили лимита.

– Что вы хотите сказать, Хаскар? – спросила Мист, которой удалось быстро взять себя в руки и нацепить на себя холодную маску безразличия. – Что необычного мы там должны увидеть?

– В том-то и дело, что ничего, – улыбнулся Хаскар. – Да, Скади пропадала этот месяц, но разве мы знаем, где она была? Да, она этот месяц не собирала подношение для Снежного бога, но взгляните туда – ледяные скалы на месте. Прошло очередное явление Кристальной луны, и скалы не пропали, наоборот – они разрослись, значит, Снежный бог не гневается на нас. И как мы можем видеть, его браслет всё ещё на руке у девушки. Не значит ли это, что он не лишал её своего благословения? Так вправе ли мы идти против его воли?

– Вы вздумали перечить приговору Мыслящих? – спросила Мист, но Хаскар не дрогнул под её ледяным взглядом.

– Нет, что вы. Просто мне кажется, вы немного поспешили с решением.

– Я согласна с Хаскаром, – раздался ещё один голос, и я увидела Сонью, выступающую из толпы. – Ничего непоправимого не произошло. Дайте девочке ещё один шанс, будьте снисходительнее. Ведь она потеряла единственного родного человека. Она сейчас и так растеряна и напугана.

Мист улыбнулась сквозь стиснутые зубы и произнесла:

– Что ж, вы знаете, что мы прислушиваемся к гласу народа. Возможно, гнева Снежного бога удастся избежать в этот раз. Приговор остаётся в силе, но его исполнение откладывается. Если до следующего явления Кристальной луны ничего не изменится, то Скади может остаться в Ледоморе и продолжить выполнять обязанности Озарённой. Можете расходиться. Мыслящие желают всем вам плодотворного дня!

Ледоступы послушно стали расходиться. Хаскар подгонял их окриками. Лишь Браун с Вейной остались недалеко от дома, внимательно смотря на меня.

– Скади, прошу пройти за мной, – произнесла Мист и проплыла мимо меня в дом. Я поняла, что на этом ещё ничего не закончилось. Четверо других Мыслящих остались на улице.

Я прошла в свой дом, который уже не ощущался таковым. Наверняка Мыслящие перерыли здесь каждый уголок после смерти моего отца. Непрошеные слёзы наполнили мои глаза, но я взяла себя в руки и встала напротив Третьей.

– Сегодня тебе повезло, – произнесла Мист. Не думала я, что её взгляд может стать еще более колючим, но всё же её глаза чуть ли не прожигали меня льдом насквозь.

Я молчала, не зная, что сказать ей на это. Она же продолжила:

– Я даже не буду спрашивать, где ты была всё это время. Но всё же мне придётся тебя обыскать во избежание гнева Снежного бога. Ты же не будешь мне препятствовать?

Я стиснула зубы, но покорно кивнула. Её ледяные руки стали шарить по карманам моей туники. Мне хотелось оттолкнуть женщину, но я стояла смирно и считала про себя проходящие секунды.

– Ничего, – разочарованно выдохнула она, отступая от меня на шаг. Но тут её взгляд задержался на моих руках. Она сделала резкий выпад и схватила меня за руку, поднесла ладонь к своим глазам. Я только сейчас заметила, что красноватые ожоги так и остались на моей коже.

Мист хмыкнула, отпустила меня и, выудив что-то из складок своего платья, кинула это мне. Я автоматически поймала это и сжала в руках. Синие потрёпанные перчатки. Перчатки моего отца.

Сердце застучало сильнее.

– Тебе это пригодится, – сказала Мист и направилась к выходу.

– Вы знаете, – выплюнула я ей в спину. Женщина замерла и медленно развернулась ко мне.

– О чём ты? – спросила она.

– Вы знаете, что мы относим вместо подношения к Цитадели. Как вам удаётся подменить содержимое сундука? В какой момент? И как вы обманывали других Озарённых, чтобы они оставались в неведении?

Мист внимательно посмотрела на меня, не спеша с ответом. После чего произнесла:

– Это новое правило для тебя, которое твой отец выполнял беспрекословно. Отныне носи эти перчатки, не снимая их. Никогда.

И Мист вышла из дома, проигнорировав все мои вопросы, тем самым доказывая мою правоту.

Я посмотрела на синие перчатки, и перед глазами встала картина, как кто-то из Мыслящих, возможно, сама Мист, стягивает их с безжизненных рук отца, оголяя страшные ожоги, которые он получал на протяжении всей службы.

И теперь я должна была их носить, не снимая, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Никто не должен знать, что Мыслящие поставляют в Цитадель настоящую лаву. Но я это знала, и это знание не навлекало на Ледоступов гнев Снежного бога. Может, он, наоборот, одобрял мои действия? Иначе с чего бы мне была оказана честь вынести из Цитадели то странное ожерелье с криолитами? Оно явно ценное.

Теперь Мист будет постоянно следить за мной. Она не упустит возможности отправить меня за Перелом. Сегодня мне действительно повезло – я отсрочила неизбежное благодаря тому, что за меня заступились. Мыслящие не станут при всех показывать своё истинное лицо.

Я могу посоветовать тебе лишь одно – воспользуйся ближайшим открытием врат Сефирот и отправься вслед за своей матерью в другие края. Не дай им отправить тебя за Перелом.

Слова отца из письма не давали мне покоя. И сейчас они казались мне вполне разумными. Я могу опередить Мыслящих. Я могу сделать вид, что играю по их правилам, но, как только представится шанс, покину Ледомор. Отправлюсь в Цветокрай, как когда-то поступила и моя мать. Теперь мне нечего было терять, некого было бросать в этом царстве.

Я села на табурет, который одиноко стоял посреди небольшой кухни, прижала перчатки к груди и не удержалась от слёз, которые пролились холодными реками.

Отец... я так и не обняла его при нашей последней встрече, сказав, что мы расстаёмся не навсегда. Как я тогда ошибалась!

Столько вопросов. Столько тайн. И я одна среди всего этого безумия.

Глава 33

Жилище Брауна оказалось потрясающим. Издалека казалось, что это произведение искусства из прозрачного льда. Но, приблизившись, я поняла, что это место, исполненное холода и одиночества. Построенные из точёных блоков, его стены излучали пронизывающий холод, между которыми проникали солнечные лучи, создавая гипнотическую игру света и тени.

Внутреннее убранство жилища наполнено предметами для хорошей жизни: ледяные столы, стулья и кровати. Здесь не было ничего, что создавало хоть какой-то уют.

Я искоса взглянула на Брауна. На эту гору мышц – сильную, без лишних эмоций. Но что же ему пришлось пережить на пути становления одного из лучших Оборонителей Ледомора? Оказывается, я так мало знала о его прошлом. Лишь то, что Хаскар взял его воспитание на себя, когда Браун остался без родителей. Я даже издалека никогда не видела его дом!

– Спасибо, что предложил пожить у тебя, – сказала я, сжимая в руках небольшую сумку со своими вещами. Мой спрингклинг висел в ножнах.

– Я решил, что тебе не захочется оставаться у себя, – откашлявшись, пробормотал Браун, осматривая свой дом так, будто видел его в первый раз. Мне показалось, что ему неуютно от того, что в его доме сейчас находится кто-то, кроме него. Я никогда не задумывалась, как он одинок.

– К тому же, как оказалось, Мыслящие уже обозначили мой дом свободным, – выплюнула я. Теперь на мой дом могла претендовать любая семья в Ледоморе, оказавшаяся без крова по вине юкконов, или те, кто только создал новую ячейку общества, покинув родительские дома.

– Они же не знали, что ты вернёшься, – произнёс Браун, и я скривилась от того, что он попытался заступиться за Мыслящих. Они мне были противны. И так же сильно, как и Мыслящих, я ненавидела синие перчатки, красующиеся на моих руках. При виде них Браун даже не стал задавать никаких вопросов. Служить во благо Ледомора и беспрекословно слушаться Мыслящих – так заложено в нём с детства. И я не могла винить его в этом. Как и не могла быть с ним до конца честной и рассказать про всё, что мне стало известно за последние месяцы.

Браун помялся немного и добавил:

– Можно запросить прощение... они вернут дом тебе...

– Спасибо, обойдусь, – рявкнула я и уже тихим голосом произнесла: – Я не хочу там жить.

Я оглянулась на раскрытую в дом дверь, там, на улице, у ледяных ступенек, лежал Боливар и внимательно следил за моими движениями. Этот огромный зверь попросту не прошёл бы в дверной проём, да это было и ни к чему – он привык жить на улице.

– Пойдём, я покажу тебе твою комнату, – пробормотал Браун и первым направился к двум дверям, за одной из которых, видимо, и скрывалась гостевая комната.

И эта комната была такой же пустой и безликой, в отличие от жилища Вейны. Одна лишь кровать и тумба у стены. Небольшое окно выходило на задний двор, усеянный ледяными деревьями – невероятно красивыми и фееричными. Их ветви обрамлены льдом и украшены светящимися кристаллами. Деревья, подобные зимним ведьмам, медленно покачивались на ветру, создавая величественные симфонии ледяных звуков.

В Ледоморе можно встретить не так уж много ледяных деревьев – не все они могли ужиться в таком суровом крае. Верхушки некоторых пород имели форму замёрзших фей, ветки других деревьев напоминали кристаллы, отражающие свет прекрасных сияющих звёзд. Да уж, дом Брауна находился на живописной территории, что лишний раз доказывало, что у Оборонителей один из самых высоких лимитов.

Я вновь устремила взор на кровать, у подножия которой стоял предмет, выбивающийся из общей массы льда своим необычным внешним видом.

Браун проследил за моим взором и сухо произнёс:

– Мыслящие его доставили сегодня с самого утра, как только я им сообщил, что ты пока поживёшь у меня.

Я склонилась над железным сундуком и распахнула его крышку. Внутри было пусто.

– Твоё предназначение... – начал Браун, но я резко его оборвала:

– Знаю!

После чего выдохнула и уже спокойным голосом добавила:

– Прости. Я знаю, что мне нужно собирать подношение для Снежного бога. Через месяц очередной подъём. Ничего не поменялось, не для Мыслящих.

Поменялось только для меня, но это я не стала озвучивать. Этот месяц прошёл как одна секунда, и эта секунда изменила всё в моей жизни. Мне придётся играть по правилам Мыслящих и собирать подношение к следующему явлению Кристальной луны. Мне нужно быть осторожной и не вызывать у них никаких сомнений. Пускай думают, что я смирилась со всеми тайнами и буду молча выполнять свой долг.

Но как только врата Древа Сефирот распахнутся, я отправлюсь в Цветокрай – туда, куда отправилась и моя мать много лет назад. Туда, куда наказал отправиться и мой отец. Мне нельзя оставаться в Ледоморе. Хоть у меня и не было никаких доказательств, было в письме отца кое-что ещё, смутившее меня:

Мазь... я не знала, от чего она лечила и как действовала на моего отца. Но факт оставался фактом – отцу не становилось легче, наоборот – он угасал прямо на глазах. Понимали это и я, и Сонья, которая не могла вмешиваться в работу Мыслящих.

И теперь я стала задаваться вопросом – не избавились ли Мыслящие от моего отца? Не ускорили ли ход его болезни специально? Может, он стал им неугоден?

Тогда что мешает им таким же образом избавиться от меня? Лишь гнев Снежного бога, в которого они продолжают верить. Мне нужно исправно исполнять своё предназначение и не давать им лишнего повода усомниться во мне и в моей вере в них.

Я выжду. Терпеливо выжду и отправлюсь вслед за матерью в другие края, чтобы узнать всё про раскол природы и вывести Мыслящих на чистую воду.

Глава 34

Я смотрела на бушующий водопад, шум которого заглушал наши тихие голоса. Вейна сидела рядом, рассматривая то самое ожерелье из Цитадели Снежного бога.

Я не рискнула забрать у девчонки ожерелье и письмо, мало ли, Мист взбредёт в голову вновь обыскать меня или моё временное жилище у Брауна.

Воды Бесконечного водопада унесли от меня прочь тело отца, как когда-то и тела родителей Вейны. Вернее, то, что от них осталось. Юкконы обычно раздирают своих жертв, но Оборонители тогда смогли отбиться.

– И что это? – спросила Вейна, прекрасно понимая, почему я решила встретиться с ней здесь. Бесконечный водопад скрыт от всех глаз. Здесь царил покой, который никому нельзя было нарушать.

– Если бы я знала, – вздохнула я. – Ожерелье оказалось в камине после того, как я опустила руку в огонь.

– Это какое-то настоящее безумие, – покачала головой девчонка. – Ничего не понимаю.

Я с ней солидарна. Лёд под нами приятно холодил, свежий ветерок раздувал волосы. И мне постоянно казалось, что я слышу голос своего отца – далеко-далеко, тихий. Ледоступы верили, что шум водопада – это не просто бьющаяся о лёд вода, это сотни голосов умерших Ледоступов, соединённых воедино. Раньше мне это казалось бредом, но теперь я понимала тех, кто верил в это. Они все кого-то потеряли в этой жизни и приходили сюда побыть со своими близкими. Пускай и так, это дарило им умиротворение.

– И что теперь делать? – спросила девчонка. – Ты отправишься к Вольдемару за Перелом?

Я покачала головой. Стоило мне вспомнить выжженную землю, как всё тело покрывалось мурашками. Мне не хотелось туда возвращаться. Нет, отец не желал мне такой участи.

– Но, может, он знает что-то ещё?

– Вольдемар безумен, как и все Пропащие, – покачала я головой. – Да, он был прав насчёт «Книги тысячи явлений» и разлома природы, но вряд ли он будет мне полезен снова.

– И что ты тогда собираешься делать? Спокойно собирать подношение и в итоге относить к Цитадели лаву?

Я вновь покачала головой. Уже неделю я исправно рыбачила и собирала остатки фруктов среди Ледоступов. Лишь для того, чтобы Мыслящие отстали от меня. Я не собиралась совершать очередной подъём. Оставалось почти две недели до очередного открытия врат, о чём я и сообщила Вейне:

– Врата Сефирот. Я пройду через них. Уйду в Цветокрай.

Глаза Вейны округлились от удивления, она запустила руку в свои короткие белоснежные волосы и задумчиво уставилась на водопад.

– Так будет правильно, – продолжила я, желая верить своим же словам. Мне нужна непоколебимая вера, я боялась передумать. – Так хотел мой отец. Он бы ни за что на свете не отправил меня в другой край, если бы не понимал, что это необходимо для моей безопасности.

– А то письмо, ты уверена, что оно написано твоим отцом?

Я вновь кивнула, проведя рукой по раскрытому листу бумаги. Я рада, что Вейна сегодня принесла его с собой. Почерк отца я бы не спутала ни с одним другим. Будь моя воля, я бы не расставалась с этим письмом, сохраняющим последние слова моего отца. Но я знала, что мне вновь придётся отдать его на сохранение Вейне, как и это странное ожерелье.

– Но как ты будешь там выживать? – спросила девчонка, всё ещё не веря, что я решусь на такой шаг.

– Помнишь Фрейю? – повернулась я к Вейне, и та покачала головой. Я удивилась, как это девчонка не заметила, что в нашем крае гостила одна из цветущих. Видимо, Вейна настолько привыкла быть одна, что ей никто не нужен, за исключением её возлюбленного. – Это цветущая из Цветокрая. Она гостила у нас в крае. И нормально продержалась, несмотря на климат.

– Да она безумна! Из теплоты и царства цветущих растений отправиться в наши холода! – ахнула Вейна.

– Может быть, – согласилась я, вспоминая ту девчонку, интересующуюся нашим Снежным богом. – Можешь и меня считать безумной. Если раньше времена года спокойно сменялись друг другом и люди просто переходили из одного времени года в другое, то что мешает нам научиться жить в разных краях? И может, там я отыщу ответы на все вопросы.

Вейна ничего не ответила, погрузившись в свои мысли. Поэтому я осторожно спросила:

– И Стиан... если он прошёл через туннели, то оказался в Цветокрае. Он сейчас может быть там.

– Может, – вздохнула Вейна.

– Так, может, отправишься со мной? – спросила я, понимая, как многого жду от девчонки, которая даже не решилась отправиться со мной за Перелом. Она и так могла навлечь на себя гнев Мыслящих, отправившись со мной в их Обитель.

– Скади, – начала Вейна, тщательно подбирая слова. – Я безумно хочу узнать о судьбе Стиана. Хочу вновь его увидеть, но покинуть Ледомор... Это наш родной край. Я не знаю, что ждёт там, в Цветокрае. И ты же понимаешь, что вернуться назад уже не сможешь? Ты оставишь Ледомор без Озарённого. Ты подумала, чем это чревато? Может, Снежный бог разгневается и перестанет возводить защитные скалы. Что тогда ждёт нас всех?

– Снежный бог, – протянула я. – Или олицетворение Зимы. Не знаю, кто отвечает за эти скалы, но этот кто-то явно одобряет мои действия. Я уже нарушила столько правил! Но все эти правила не его, а Мыслящих! Может, ему они тоже не нравятся? Об этом ты не подумала?

– Слишком сложно, – вздохнула Вейна.

– Подумай, у тебя ещё есть время, – сказала я, не собираясь давить на девчонку. – Но я уйду через врата. В любом случае. Ты же не сдашь меня Мыслящим?

– С ума сошла? – вспылила Вейна. – Конечно, нет! Хотела бы, давно это сделала! Я, может, и не всё понимаю в этом мире, но их правила... я с ними не согласна. Они лишили лимита Стиана, когда тот нуждался в лекарстве для своей матери. Они отправили его в эти выжженные земли. Если они узнают, что я пробралась в их Обитель, я сразу же окажусь там же, за Переломом. Нет уж, я предпочту держаться от них как можно дальше!

Я кивнула, не сомневаясь в Вейне. За это время я убедилась, что ей можно доверять.

И сейчас нас роднили не только общие тайны и заговоры о Мыслящих, но и Бесконечный водопад, по водам которого отправились в иной мир наши родные.

Глава 35

– Может, пойдёшь со мной на тренировку? – спросил очередным утром у меня Браун, снаряжённый от макушки до пяток.

Я покачала головой, оставшись сидеть за столом. Браун вздохнул и сел напротив меня:

– Тебе же нравились бои на спрингклингах. Ты, как вернулась, ни разу не посетила занятия. Может, это помогло бы тебе отвлечься.

Да уж, Браун, уговаривающий посетить тренировочную площадку! Такого я не ожидала. Раньше он не одобрял моих тренировок вместе с Оборонителями, а теперь сам настойчиво звал с собой.

– Нравилось. Мне нужно рыбачить, – пробормотала я. – Моё предназначение... это важно для всего нашего края.

– Да ты занимаешься этим каждый день! – всплеснул руками мужчина. – Хочешь насобирать подношений на год вперёд? У любого Озарённого были перерывы на отдых.

Но я вновь упрямо покачала головой и произнесла:

– Нет. Я останусь здесь. Слишком много дел, надо успеть.

И хоть мне и нужно было отвлечься на тренировочной площадке в привычной мне обстановке от всех навалившихся на меня бед, я чётко решила для себя не ходить туда. Пускай Мыслящие видят, что я вся погружена в сбор подношения для Снежного бога и больше меня ничего не заботит.

И стоило мне подумать о Мыслящих, как с улицы до нас долетели взволнованные крики:

– Мыслящие! Мыслящие! Они идут!

– Что там ещё произошло? – недовольно пробормотал Браун, резко поднимаясь на ноги. Он кинул обеспокоенный взгляд на меня.

Я тоже вскочила на ноги, боясь, что это Мист явилась по мою душу. Видимо, этого опасался и сам Браун.

Но ведь мой испытательный срок ещё не прошёл! Или ей стало известно, что я пробралась к ним в Обитель и прочла «Книгу тысячи явлений»?

На улице Брауна уже ждал Боливар, стоящий на всех четырёх лапах и внимательно взирающий вдаль своими кристальными глазами.

Люди спешили мимо нас к главной площади. Никто не обращал на нас внимания, и я немного успокоилась – Мыслящие пришли бы за мной в дом Брауна.

На площади творилось столпотворение, но народ расступался перед мощной фигурой Брауна, мне лишь оставалось тихой тенью следовать за ним.

В центре площади стояла Мист, а позади неё ещё один безликий Мыслящий с накинутым на голову капюшоном. У ног Мист, скрючившись, сидела Пекки и прижимала к себе Наину, которая взирала на Мист широко распахнутыми от страха глазами. По осунувшимся щекам Пекки текли слёзы, но Мыслящая взирала на них без каких-либо эмоций на лице. Девочка же крепко сжимала в руках ледяную фигурку мишки.

– Что здесь происходит? – раздался громогласный голос Хаскара, который пробрался сквозь толпу Ледоступов.

– Хаскар, один из твоих учеников поймал девчонку на пути к Переломной черте, – холодно произнесла Мист и кивнула в сторону. Я перевела взгляд и увидела Вейну, которая стояла чуть позади. Она выступила вперёд и заговорила:

– Хаскар, это действительно так. Я шла на тренировочную площадку и увидела Наину, пытающуюся проникнуть за Перелом.

– Эти глупые игры нужно пресечь! – громогласно произнесла Мыслящая, имея в виду детскую забаву «Кто дальше!». – Дети подвергают себя неоправданному риску, не понимая, насколько опасно за Переломом. Если не юккон разорвёт их на части, то это сделают недружественные огненные земли!

– Я выставлю вдоль скал дополнительный патруль, – начал Хаскар, но Мист оборвала его:

– Не стоит! Насколько мне известно, у Наины это уже второй случай. Дополнительная охрана не остановит эту любопытную девчонку. Что ж, в назидание другим мне придётся действовать иначе. Я лишаю Наину лимита, она незамедлительно должна покинуть Ледомор, раз выжженные земли так манят её.

Наина охнула, из её круглых глаз хлынули слёзы. Девочка сильнее прижалась к матери, которая пробормотала:

– Сжальтесь, она же всего лишь ребёнок. Ей там не выжить! Никому там не выжить...

– Пекки, так вы отправляетесь вместе с ней и сможете присматривать за ней, – произнесла Мист, и мне показалось, что улыбка промелькнула на её губах. – Ведь здесь имеет место быть ваше плохое воспитание. Так какую пользу вы сможете принести нашему краю, если вы даже не смогли воспитать достойного члена нашего сплочённого общества?

Ледоступы вокруг молчали, предпочитая не вмешиваться. Молчал и Хаскар. Он и так заступился в прошлый раз за меня, но здесь понимал – девочка провинилась и Мыслящие не отступятся от своего решения.

Но вперёд выступила Вейна и произнесла:

– Прошу прощения, Третья. Но не слишком ли это суровое наказание для одинокой матери с ребёнком? Им не выжить за Переломом, и вы прекрасно это понимаете.

– Вейна Норд, – произнесла Мист, переведя на девчонку равнодушный взгляд. – Вы хорошо выполнили свою работу, не стоит сейчас перечить. Не разочаровывайте нас, ведь из вас может выйти хороший Оборонитель в будущем. Так продолжайте работать на благо нашего края.

– Но... – пробормотала Вейна, не зная, что на это ответить.

– Я вас предупредила, – холодно произнесла Мист. – И раз вас так волнует судьба этих провинившихся, то на ваши плечи ложится обязанность сопроводить их до Перелома. Можете предоставить Пекки оружие, чтобы у них был шанс выжить, мы же не чудовища. Мы просто стараемся сделать этот край лучше! И порой приходится использовать жёсткие меры!

Мист обвела взглядом присутствующих, задержавшись на мне. Её взгляд так и кричал: «Я наблюдаю за тобой!» После чего развернулась и вместе со своим спутником направилась к Обители в скале. Ледоступы расступились перед ними, пропуская их вперёд.

Я посмотрела на Пекки и Наину. Мать обнимала дочку, и слёзы текли по её щекам, она будто прощалась со своим ребёнком, понимая, что им обоим осталось жить недолго. Пекки была такой худой и хрупкой женщиной! Ей не было места за Переломом, я прекрасно это понимала.

Я перевела взгляд на Вейну и удивилась тому, какой ненавистью пылали её голубые глаза, смотрящие вслед Мист. Когда Мыслящие скрылись в толпе, Вейна выступила вперёд и произнесла твёрдым голосом:

– Пекки и Наина, поднимайтесь. Я сопровожу вас за Перелом.

Глава 36

Я только недавно вернулась в дом Брауна после очередной рыбалки. Открыла сундук и заглянула внутрь – он был практически набит разными яствами, которым было не суждено оказаться у Цитадели. С отвращением я захлопнула крышку сундука и взглянула на руки в синих перчатках. Первым делом, оказавшись в Цветокрае, я избавлюсь от этих ненавистных мне перчаток, которые скрывали красноватые ожоги на ладонях. Ожоги не проходили, и я всё чаще задумывалась, а как выглядели ладони моего отца?

Я резко вздрогнула, когда раздался тихий стук в дверь. Я теперь вздрагивала от любого шороха.

Распахнув дверь, увидела Вейну. Девчонка, не дожидаясь разрешения, прошла в дом.

– Пекки и Наина... – начала я, и Вейна кивнула:

– Да, они ушли за Перелом. Пекки отказалась от какого-либо оружия, она всё равно не умеет им владеть. Они не проживут там и дня.

– Не все Пропащие – монстры, – тихо произнесла я, сама сильно сомневаясь в сказанном.

– Да брось! Тот Вольдемар не дал тебя разорвать тем дикарям только из-за того, что ты Озарённая! – вспыхнула Вейна. – Этот псих думает, что ты важна, поэтому и дал тебе уйти. А у них нет шанса! Большинство Пропащих юкконы разрывают сразу на части, те даже не успевают дойти до выжженных земель! Наверняка они уже мертвы, и всё из-за меня! Это я поймала девочку и сообщила другим Оборонителям, а те Мыслящим. Мне нужно было привести её к матери и отчитать.

– Ты же не могла знать, что они лишат лимита одинокую мать с дочкой. Ты следовала инструкции. Ледоступы должны незамедлительно сообщать о таких нарушениях, – вздохнула я, видя, как сильно это беспокоит Вейну.

– Но должна была догадаться о таком исходе, – плюнула Вейна. – Уж после того, как им не удалось лишить лимита тебя, Мист не упустила шанса показать Ледоступам свою власть. Так больше не может продолжаться! Я отправлюсь с тобой в Цветокрай. Плевать на всё, не хочу больше видеть, как Мыслящие творят здесь всё, что считают нужным. И прикрываются при этом Снежным богом, которого и вовсе может не существовать!

– Тише! – прошипела я, оглядываясь на дверь в комнату Брауна. Та была заперта, и я не знала – дома Оборонитель или нет.

– Боливара нет у дома, – отмахнулась Вейна. – Браун наверняка в очередном патруле.

– Всё равно давай потише, – пробормотала я, поёжившись. Оставалось ещё полторы недели до открытия врат Сефирот. И каждый день я боялась, что что-то пойдёт не по плану.

– Как ты собираешься пройти через врата? – спросила Вейна, и я не сразу поняла, что девчонка имеет в виду. Она пояснила: – Там будет настоящее столпотворение, Ледоступы могут не пропустить тебя к вратам. Ты же Озарённая благословением Снежного бога.

Я даже не подумала об этом, о чём сразу же сообщила девчонке. Та хмыкнула и произнесла:

– Что бы ты без меня делала. Придётся переодеть тебя и дополнительно навести там шороху, чтобы все отвлеклись, пока ты будешь проходить во врата. Ну а меня уж никто останавливать не будет, я не столь важна для нашего края. Никто через неделю и не вспомнит о моём существовании.

– Ты точно решила? – спросила я, понимая, что событие с Наиной толкнуло Вейну на такое решение. Но девчонка могла успокоиться и передумать.

– Ещё бы! – выдохнула Вейна, и её кулаки сжались. – По моей вине Пекки и Наина сейчас за Переломом. Сколько ещё таких семей отправят на верную гибель на моих глазах? Я теперь понимаю твою мать. Она всё это видела, она задавала вопросы. И наверняка думала, что же там, в других краях. Лучше или хуже? Мне кажется, лучше, ведь там нет Мыслящих. Значит, и народы живут иначе. Может, Стиан сейчас там, в Цветокрае, и мечтает, чтобы я тоже узнала, какой он, другой мир.

– Но почему он не вернулся за тобой? – спросила я, понимая, что слова могут причинить боль девчонке.

– А как? – посмотрела на меня как на сумасшедшую, Вейна. – Стоит ему войти через врата обратно в Ледомор, как его схватят Оборонители. Он же Пропащий! Любого Пропащего, нарушившего приказ Мыслящих и вернувшегося в Ледомор, ждёт смертная казнь. Так что теперь я понимаю – всё правильно, это я его должна отыскать в другом крае, не он меня.

– Значит, будем ждать следующего открытия врат и сразу уберёмся отсюда? – спросила я, и Вейна мечтательно улыбнулась.

– О да, нас ждёт интересное приключение! Жаль только, я не увижу лица этих Мыслящих, когда они узнают, что лишились Озарённой.

Я тоже слабо улыбнулась. Ведь убраться из Ледомора – это полдела. Впереди меня ждёт ещё столько всего! Я должна узнать всё о расколе природы и понять, что хочет от меня олицетворение Зимы.

И, конечно, чужой край страшил меня неизвестностью. Я никогда всерьёз не задумывалась, что когда-нибудь смогу увидеть Цветокрай своими глазами. Нельзя отступать. Я должна покинуть Ледомор, и я сделаю это.

Глава 37

Дверь в мою комнату распахнулась, на пороге стоял Браун во всеоружии. Мне хотелось прикрикнуть на него и запустить подушкой, но мой взгляд сфокусировался на оружии в его руках. На моём оружии!

Я тут же села на кровать, стряхивая с себя остатки сна. В его доме я всегда спала одетой в тунику и брюки, не ощущая эти стены своим пристанищем. Я с интересом изучала его мрачное лицо, на котором застыло решительное выражение.

– Браун, зачем ты взял мой спрингклинг? – спросила я, приглаживая свои волосы, которые успели за ночь растрепаться. В окно уже светило солнце, играя весёлыми бликами на ледяных стенах.

– Скади, – его голос был так же решителен, как и внешний облик. – Сколько бы времени ни прошло, прошлое остаётся в прошлом. Не дай печали погубить тебя.

Я взглянула на него, понимая, что мои голубые глаза полны боли, которую мне не удавалось скрывать ни от Брауна, ни от Вейны.

– Отдай моё оружие, – сказала я, поднимаясь с кровати и вставая напротив Оборонителя. Тот покачал головой и произнёс:

– Отдам его, но на тренировочной площадке. Ты идёшь со мной, и возражений я не приму.

Я с сомнением посмотрела на свой острый искристый спрингклинг, который смотрелся чужим в его руках. Я нервно вздохнула, но в конце концов согласилась, ведь что уж терять в этот момент. Все равно Браун так легко от меня не отстанет. И кроме того, я жаждала оказаться на тренировочной площадке, понимая, что, возможно, уже никогда не вернусь в Ледомор. Неизвестно, куда заведут меня пути.

Мы плечом к плечу отправились на тренировку на специально подготовленное поле боя. Истинно волшебная сцена развернулась перед глазами удивлённых Оборонителей, когда мы начали прыгать и кружиться по льду, совершая удары с помощью своих спрингклингов. В этот момент я будто прощалась со своим родным ледяным краем, и мне хотелось выложиться по полной.

Лёд сиял на солнце, испуская волшебный голубой свет, в то время как звук ледяных клинков скрежетал по воздуху. Мы с Брауном были в совершенной гармонии, взаимно настраиваясь на ритм друг друга, словно музыканты, играющие дуэтом.

Каждый удар приносил искусство и силу, и мы продолжали обмениваться ударами, словно две тени, переплетая свои клинки в танце смерти и подливая в него всю свою боль и гнев.

Всё это время я чувствовала, как моё внутреннее пламя оживает, моя печаль постепенно уступала место силе. Браун наблюдал за моим освобождением от всех напряжений в полном восхищении. Никогда не видела, чтобы он так смотрел на меня.

Браун продемонстрировал мне восхитительный изогнутый удар спрингклингом в то время, когда я пыталась попасть по его выставленной вперёд ноге. Браун ловко ушёл, высоко вскинув колено и одновременно ухитрившись задержать свой клинок в сантиметре от моего лба. Все на площадке задержали дыхание, я успела заметить в толпе Вейну, которая с любопытством наблюдала за нашим боем.

Браун владел своим оружием, как будто это его часть тела, но и я не собиралась сегодня проигрывать. Только не сегодня, когда это мой последний бой на площадке. Последний бой с Брауном.

Я отскочила от очередного удара Брауна, разбежалась и ударила со всей силы. Браун даже не успел осознать, как оказался спиной на крепком льду, а мой раскрытый спрингклинг был приставлен к его горлу.

– Так держать, Скади! – донёсся до меня клич Вейны, и я улыбнулась. По всей площадке раздались удивлённые возгласы.

– Впервые ты одержала надо мной верх, – улыбнулся Браун, принимая мою руку. Мы встали друг напротив друга, выдыхая облака белого пара. Я смотрела на Оборонителя с благодарностью, зная, что он сделал больше, чем просто помог мне победить внутренних демонов. Он позволил мне попрощаться с родным краем. Если бы я не знала его, то решила, что он поддавался мне. Но нет – сегодня действительно сила переполняла меня.

– Спасибо, Браун. – Мой голос прозвучал слегка дрожащим от эмоций. – Мне это необходимо.

Браун улыбнулся и кивнул:

– Помни, что ты здесь не одна. Ты часть одной большой семьи. Вместе мы сила, никто и ничто не сможет рассорить истинных Ледоступов.

Во время этого разговора я ощущала, что моё сердце снова начинает биться, я осознала, что, несмотря ни на что, всегда найдётся дружеская рука, которая поможет мне преодолеть любые трудности. И от этого сделалось ещё больнее, ведь вскоре я собиралась покинуть Ледомор. Удивительно, но мне будет не хватать Брауна, которого я совсем ещё недавно считала самоуверенным и наглым типом.

Но тут улыбка Брауна поблекла, и он тихим голосом произнёс:

– Просто помни, что я это сделал ради твоего же блага. Не держи на меня зла, Скади. Так будет лучше для всех.

Эти слова мне не понравились, я хотела спросить, что он имеет в виду, но этого не потребовалось. Я увидела их – приближающихся к площадке четырёх Мыслящих во главе с Мист.

– Браун! – ахнула я, и тот понуро опустил глаза в лёд.

– Прости, Скади. Я слышал твой разговор с Вейной и не мог допустить того безумия, что вы затеяли. Тобой движет горе, ты растеряна и одинока. Они помогут тебе. Никто здесь не желает тебе зла. Тебе надо лишь осознать это и не бояться просить помощи.

– Ты гад! – воскликнула Вейна, встав рядом со мной и ткнув пальцем в грудь Брауна. – Паразит! Ты даже не представляешь, на чьей стороне!

– Прости, – снова обратился ко мне Браун и развернулся к Мыслящим.

– Ты всё сделал правильно и будешь награждён за свою службу во благо Ледомора, – произнесла Мист и, повысив голос, провозгласила: – Наша Озарённая, Скади Эвенвуд, не в себе после гибели отца и не ведает, что творит. Она хотела подставить всех вас, покинув Ледомор в день открытия врат Древа Сефирот, о чём нам незамедлительно и сообщил Браун. Все мы прекрасно понимаем, что бы последовало за этим – нам не удалось бы избежать гнева Снежного бога, мы остались бы без Озарённого, подношений в ночь явления Кристальной луны и без оберегающих нас ледяных скал вдоль огненной реки. И всему этому безумству способствовала Вейна Норд, которая совсем недавно при всех вас попыталась перечить Мыслящим. Они обе несут опасность для нашего общества!

– Вы же ей поможете? – спросил Браун с надеждой в голосе, боясь смотреть на меня. И правильно делал, ведь сейчас я могла лишь одним взглядом пригвоздить его ко льду, настолько во мне пылал гнев. Жаль, взглядом нельзя убивать!

– Конечно, поможем, – улыбнулась Мист. – Для этого мы и здесь. Таким безумцам не место среди нас.

– Что это значит? – обеспокоенно спросил Браун. – Вы обещали не трогать её и помочь справиться с горем! Не лишайте её лимита!

– Лимита? Что ты, Браун, мы этого и не собираемся делать, – улыбнулась одним лишь уголком губ Мист, и её глаза кровожадно сверкнули. – Эти две юные девчонки пошли против всего, что выстраивалось столетиями в нашем крае. Отправить их за Перелом было бы неправильно. Им хватит безумства вернуться и навлечь на нас ещё больший гнев Снежного бога. Они предатели, они готовы оставить всех вас без благословения Снежного бога. Вам всем грозила смерть от разрастающейся огненной реки! Для таких безумцев уход за Переломную черту слишком лёгкое наказание!

Мист внимательно обвела взглядом всех присутствующих на площадке Ледоступов. Я только сейчас заметила, что сюда пришли и обычные горожане, прослышав о приходе Мыслящих.

Третья осталась довольна произведённым эффектом, в глазах многих плескались страх и ненависть по отношению ко мне. Мыслящая посмотрела мне в глаза и произнесла:

– Только одно наказание подходит этим двум предательницам. Смертная казнь.

Глава 38

– Требую привести приговор в исполнение незамедлительно, – долетел до меня громогласный голос Мист, норовя снести меня с ног, на которых я с трудом держалась.

– А вот это совсем плохо, – пробормотала Вейна, но не отступила от меня.

Я будто в замедленной съёмке наблюдала, как у одного из Мыслящих в руках появилось железное оружие. Я знала, что это было – воинстон, ствол которого искрился настолько сильно, что казалось, будто он готов в любой момент испепелить всё на своём пути.

– Воинстон! – ахнул Браун и сделал шаг вперёд, закрыв меня от Мыслящих своей широкой спиной. – Оружие Осенрада запрещено использовать в Ледоморе!

– Браун, не вмешивайся! – услышала я окрик Хаскара, который только подошёл на тренировочную площадку.

– Вы разве не видите, что здесь творится? – ответил ему Браун, сурово переведя взгляд на оружие в руках Мыслящего.

Я считала себя храброй и сильной, но при виде этого железного оружия почувствовала себя беззащитной и крошечной. Браун оглянулся на меня и с серьёзным выражением лица произнёс:

– Прости, Скади, что я доверился Мыслящим. Я не хотел такого. Но не беспокойся, я не позволю им навредить тебе.

Его голос был уверенным и решительным. Мист стояла напротив него, и её глаза сверкали ненавистью и злобой.

– Ты будешь препятствовать исполнению приговора? – зло выплюнула Мист. – Я была лучшего о тебе мнения, такой потенциал... Жаль, решил растрачивать его попусту.

– Это неправильно! – воскликнул Браун и обвёл взглядом столпившихся вокруг Ледоступов: – Вы разве не видите этого? Воинстоны запрещено использовать против Ледоступов! Мыслящие нарушают свои же правила, оголяя чужое оружие против своего народа!

– Что ж, – вздохнула Мист. – Одним Оборонителем больше, одним меньше. Стреляйте.

Она отдала приказ так легко и непринуждённо, что я даже не поверила, что безымянный Мыслящий исполнит его. Но вот что-то вырвалось из дула воинстона, и я ахнула, приготовившись почувствовать сильный удар. Но вместо этого услышала глухой хлопок и почувствовала резкий горелый запах. Браун пошатнулся и осел на одно колено.

– Браун! – воскликнул Хаскар и перевёл взгляд на Мист: – При всём моём уважении, Третья, нельзя наставлять чужое оружие против Ледоступов! Браун прав! Это ваше правило!

Я перевела взгляд на Брауна и с ужасом увидела кровь на его плече. Пуля прошла навылет через его плечо, пробив криолитовую броню и опалив края раны.

– Что за?.. – охнула Вейна, тоже заметив это. – Что это за пули?! Они явно не из воинской стали листопадников!

– Огонь, – мрачно произнесла я, не сомневаясь в своих словах. Оружие стреляло огненными пулями. Уж не знаю, как Мыслящим удалось добиться такого, а главное – зачем.

Мои глаза встретились с глазами Брауна. Он стиснул зубы от боли, но всё же нашёл в себе силы подняться. Я ощутила поток холодного воздуха, и мимо пронёсся Боливар. Он встал между Брауном и Мист и громко зарычал.

– Прикажи своему зверю отойти, – сухо произнесла Мист. – Не усугубляй ситуацию.

– Прекратите это! – воскликнула я, вставая рядом с Брауном и придерживая его за локоть.

Решение пришло в голову внезапно, и я сказала:

– Прекратите. Я ухожу за Перелом, никто больше не должен пострадать. Отпустите меня, вы больше никогда обо мне не услышите!

– Мы не можем тебе этого позволить, – рявкнула Третья и обвела толпу Ледоступов холодным взглядом, ища поддержки.

– Нет ничего противозаконного в том, чтобы покинуть Ледомор, – это выбор каждого, – сказала Вейна и добавила: – Я уйду с ней.

– Ты можешь идти куда тебе вздумается, Норд! Но не Озарённая! Она не вправе покидать Ледомор! – рявкнула Мист, не обратив внимания на Вейну.

Хаскар сквозь стиснутые зубы произнёс:

– Оставьте девушку в покое. Если она хочет уйти, это её выбор.

– Она Озарённая! – рявкнула Мист. – Она не вправе решать. Здесь решения принимает Снежный бог, и, как вы можете видеть, – браслет всё ещё на её руке! Она остается Озарённой!

– Правильно. И поэтому вы желаете убить Озарённую вместо того, чтобы оставить её в покое? – раздался новый голос, и вперёд выступила Сонья. – И считаете, Снежный бог такое одобрит? Вы хотите казнить ту, на ком его благословение!

– Не вмешивайся, знахарка, – произнесла Мист и повернулась к Мыслящему с оружием: – Стреляй. Девчонки и Оборонитель с медведем мне не нужны. Они наводят смуту в нашем крае! Пора избавиться от гнили, без них край станет лучше!

Мыслящий без эмоций на лице поднял руку с пистолетом. Боливар зарычал, стараясь прикрыть своим телом всех нас.

И тут лёд под нашими ногами зашевелился, после чего треснул, образуя пропасть между нами и Мыслящими. Обломки с грохотом осыпались и падали в пропасть. Ледяные осколки заскрипели, сталкиваясь друг с другом перед тем, как рухнуть в пропасть. Мист вскрикнула от неожиданности и отступила назад, чуть не поскользнувшись и не упав в пропасть.

Я смотрела на это, чувствуя внезапный наплыв надежды в груди. Я осознала, что у нас есть шанс победить, что наши смелость и решимость смогут противостоять даже могущественным Мыслящим.

Мист тяжело дышала, в ужасе смотря на пропасть, раскинувшуюся между нами. Ледоступы стали поспешно отступать, паника среди них нарастала.

Боливар отступил к нам ближе, и Браун облокотился о его крепкий и надёжный бок.

– Сам Снежный бог отпускает Скади Эвенвуд! – воскликнула Сонья. – Вы обязаны отпустить девочку и не преследовать её!

– Она права, – кивнул Хаскар. – Разве вы не видите этого? Снежный бог не против ухода Скади, а вот ваши действия явно не одобряет. Опустите своё оружие, не наставляйте его на невинных Ледоступов!

– Я уйду! – воскликнула я и выступила из-за мощной спины Боливара. – И вы не будете мне препятствовать. – Я прямо посмотрела в глаза Мист, но та лишь сильнее сжала губы, не зная, что мне ответить.

– Оно у тебя? – шепнула я Вейне, и та кивнула, прикоснувшись к тунике на своей груди. Я поняла, что за тканью на её груди висит ожерелье, и порадовалась, что девчонка всегда носила его с собой.

– Я пойду с тобой, – сказала Вейна, вставая рядом. Да, мне хотелось дождаться открытия врат Сефирот, но я понимала – нужно убираться прямо сейчас. Пускай само олицетворение Зимы вмешалось в наше противостояние с Мыслящими, оно не сможет защищать меня всегда. Мист сделает всё возможное, чтобы я не дожила до открытия врат. Остаётся лишь один выход – отправиться туда, куда за мной не последуют.

– Сонья, позаботьтесь о Брауне, – обратилась я к знахарке, на что Оборонитель рявкнул:

– Ещё чего, Скади! Я отправлюсь с тобой. По моей вине случилось это, я обязан оберегать тебя на выжженных землях. Простите, Хаскар, но таков мой долг.

Главный Оборонитель Ледомора кивнул Брауну, одобряя его выбор:

– Слушай своё сердце, старайся поступать так, как оно велит. Не дай Озарённой сгинуть в чужих землях.

Я развернулась спиной к разлому во льду и успела сделать пару шагов, как до меня донёсся тихий голос Мист, наполненный ядом и сочащийся ненавистью:

– Мы ещё встретимся, Скади Эвенвуд. Можешь даже не сомневаться в этом. И момент нашей встречи настанет быстрее, чем ты думаешь.

Глава 39

Боливар огромной тенью шёл впереди нас. Мы уже прошли главные улицы и вышли на нестабильные земли, окружённые ледяными скалами. Здесь Ледоступы уже не строили своих домов, боясь близости огненной реки и юкконов.

– Твою рану надо перевязать, – сказала я, угрюмо посмотрев на шагающего рядом Брауна. Парень лишь взмахнул рукой и ответил:

– Не стоит. Кровь остановилась, рана засыхает. Сделаем это уже за Переломом. Надо поспешить убраться отсюда, сейчас могут начаться беспорядки среди народа.

– Беспорядки? – поинтересовалась Вейна, идущая по другую сторону от меня.

Браун кивнул:

– Не каждый день Снежный бог вмешивается в дела Мыслящих. И это оружие из Осенрада... не стоило им его применять. Ледоступам это не понравилось. И ладно бы они применили воинстоны со стальными пулями, но они использовали огонь! Огонь – наш главный враг. Только нам сейчас надо думать не об этом, а о том, как выживать за Переломом. Вы же понимаете, что назад дорога для нас закрыта? Перелом станет нашим домом до конца дней!

– Не станет, – угрюмо буркнула я, понимая, что придётся посвятить Брауна в наши с Вейной планы. – Мы отправимся дальше – в Цветокрай.

– Как? – спросил Браун, резко останавливаясь. – Вам нельзя будет вернуться из-за Переломной черты в день открытия врат Сефирот. Мыслящие наверняка предвидят такой исход и усилят охрану по периметру. Вас будет ждать смертная казнь!

– А мы и не будем возвращаться обратно. Мы отправимся в другой край под огненной рекой, – вздохнула я, понимая, какой эффект сейчас вызовут мои слова.

– Да ты с ума сошла! – воскликнул Браун, и Боливар впереди нас резко остановился и стал оглядываться в поисках опасности. – Ты идёшь на верную гибель! Что за глупости поселились в твоей голове? Ни под, ни над огненной рекой невозможно перейти в другие края. Для этого у нас и есть Древо Сефирот!

– Можно, – сказала я упрямо, не добавляя, что это ничем не доказанные слова одного из Пропащих. – Я уже была за Переломом и встретила там Пропащих. Один из них отмечен благословением Снежного бога, на его руке браслет, как и у меня. Он сын Амалии Хансен. И у него есть некий дар – видеть то, что уже произошло и чего ещё не случилось.

– А ты правда нарушила много правил Мыслящих, – вздохнул Браун, и я резко выдала:

– Можешь вернуться на площадку. Хаскар не позволит навредить тебе. Я тебя с собой не звала. Но знай – Мыслящие играют не по правилам. Только мы их должны почему-то соблюдать! Потом ничему не удивляйся.

Браун нахмурился и произнёс:

– Я уже решил, что иду с вами. Я не знал, что Мыслящие решат тебя казнить, они обещали помочь тебе. И я убедился, что они не держат своё слово. Я буду защищать вас за Переломом. Хоть ты как-то и умудрилась там побывать, я бывал там чаще по долгу службы. Но всё же тебе придётся всё мне рассказать.

– Справедливо, – кивнула я. – Но оставим это до того момента, когда мы окажемся в безопасности.

– А такой момент наступит? – хмыкнула Вейна, но я не стала ей отвечать. Браун кинул угрюмый взгляд на девчонку, тоже сильно сомневаясь в том, что мы теперь когда-нибудь будем в безопасности.

Ледяные скалы приближались к нам, и с каждым шагом я всё больше понимала, что назад мне будет закрыт путь. Интересно, как отреагирует Браун, когда узнает, что Снежного бога нет? Всё то, во что он свято верил всю свою жизнь, разрушится в тот же миг.

Но всё же мне спокойнее, что он сейчас шёл рядом. Он был отличным воином и защитником. И его могучий зверь точно не даст нас в обиду, если за Переломом нападут юкконы.

– Значит, вы собираетесь отправиться в Цветокрай весьма сомнительным путём? – спросил Браун. – Путём, которого может даже и не быть на самом деле?

– Всё потом, ты сам на это подписался, – буркнула я, нервно оглядываясь. Я всё ждала, когда увижу погоню. Мист могла отправить за нами Оборонителей или других Мыслящих. Но, видимо, Браун прав – сперва им надо было успокоить народ. Им невыгодно терять доверие Ледоступов. Я даже не думала, что сегодняшний день закончится так!

Боливар остановился у ледяной стены, в которой то тут, то там зияли тёмные провалы, через которые и можно было перебраться на ту сторону.

– Переломная черта, – пробормотала Вейна, и я заметила, как девчонка поёжилась. – Добро пожаловать в наш новый дом.

– Наш дом не там, мы отправимся дальше, – произнесла я уверенным тоном, сама удивляясь, что верю в эти слова. И не стала уточнять, что наш дом остался позади. Может, там, впереди, мы отыщем новое место, которое сможем однажды назвать домом.

– Будь настороже, – прошептал Браун Боливару, похлопав зверя по крупному боку. Сам Оборонитель прошёл вперёд и забрался на небольшой скальный выступ, за которым скрывался тёмный проём, в который смог бы войти и медведь.

– Никто не передумал? Назад мы уже вряд ли попадём, – произнесла я, считая нужным озвучить это.

– О да, я так и вижу, как Мыслящие принимают меня обратно с распростёртыми объятиями, – закатила глаза Вейна. – Там где-то Стиан, и я найду его. Мне давно нужно было отправиться за ним, но я боялась этих мест. Благодаря тебе, Скади, я решилась на это.

– Девушки, да вы полны тайн, – покачал головой Браун. Медведь рыкнул, подгоняя нас.

Браун вздохнул и первым шагнул в темноту, выставив вперёд свой криолитовый спрингклинг. Мы последовали за ним, замыкал шествие Боливар.

Темнота окутала меня, и из недр проёма на меня пахнуло знакомым жаром.

Глава 40

Лёд под нашими ногами резко разошёлся, оголив обугленную раскалённую землю. Боливар остановился, не желая ступать на чужую землю.

– Надо идти дальше, – сказала я. – Пропащие обитают где-то тут, под землёй. Я там была.

– Под землёй? – скептически спросил Браун, но спорить не стал и подтолкнул зверя к этой кромке льда и огня.

– Здесь ужасно, – пробормотала Вейна. – Как Мыслящие смеют выгонять сюда Ледоступов? Здесь можно умереть от одного лишь воздуха, он обжигает лёгкие!

– Мы не привыкли к нему, – пожала я плечами, стараясь не показывать страха. Но и на меня это место действовало удручающе.

Я вновь окинула тяжёлым взглядом пейзаж, открывшийся нам. Мы стояли буквально на стыке холода и жара, льда и огня. Перед нами опустевшие и мрачные просторы. Тёмный и пустынный пейзаж напоминал искорёженную боем землю, оставшуюся после эпической битвы. Ужасающие трещины и обломки льда создавали зловещий подтекст, указывающий на древние потрясения природы и возможность повторения.

Вдалеке можно было уже рассмотреть огненную реку, которая исходила из гигантского вулкана. Поток раскалённой лавы протекал между очерченных железными породами каменными образованиями, создавая потрясающее и устрашающее зрелище. Неистовый оранжевый и красный цвета лавы пронизывали воздух, оживляя ландшафт.

Всё в этой области казалось безжизненным и омертвелым. Если бы я собственными глазами не видела здесь выживших Пропащих, то решила бы, что здесь нет места жизни.

Область, где лёд обрывался и начиналась выжженная земля, сочетала в себе противоположные элементы природы, создавая непроглядную и враждебную среду. Браун вздохнул и первым ступил на участок земли безо льда и скривился.

– Я не представляю, как им тут удаётся выживать, – пробормотал он, и я заметила, как сразу поникла от этих слов Вейна. Она переживала за мать с дочкой, которых обрекла на мучения.

– И что дальше? – спросила девчонка, тоже решившись на первые шаги по такой чужой для нас земле.

– Пропащие должны выйти к нам, – решила я, вспомнив, как на меня в прошлый раз напал их предводитель. – Мы вряд ли пройдём тут незамеченными, да я и не знаю, куда идти дальше. Нам нужен Вольдемар. Он поможет нам.

Мы решили остановиться и перевязать рану Брауна. Я первым делом стянула синие перчатки и с отвращением отбросила их в сторону. После чего достала свой спрингклинг.

Сегодня я была уже готова к тому, как появляются Пропащие из трещин в выжженной земле. Димьену не удалось застать меня врасплох, я держала перед собой свой спрингклинг и уверенно смотрела в глаза предводителя Пропащих.

– Так-так, кого это мы видим? Вернулась-таки? А я не поверил Вольдемару, когда тот сказал, что ты ушла не насовсем, – хмыкнул Димьен, помахивая железным клинком. После чего он перевёл взгляд на Боливара и присвистнул: – Кого это вы к нам привели! Сто лет их не видел! Такая удачная добыча!

– Это мой зверь, – прорычал Браун, оголив клинок.

– Мы пришли к Вольдемару, – произнесла я. – Отведи нас к нему.

– Теперь ты отдаёшь здесь приказы, Озарённая? – спросил Димьен. – Только кто тебя наделил таким правом? Я здесь главный, я Пропащий, а вы кучка Ледоступов.

– Ну, технически мы теперь тоже Пропащие, – сделала шаг вперёд Вейна и смело взглянула на Пропащих, число которых увеличивалось – всё новые оборванцы выбирались из трещин в земле.

– А кто у нас тут? Значит, красавица, ты утверждаешь, что вы все теперь Пропащие? – вновь хмыкнул Димьен. – Что ж, тогда и подавно вы должны слушать меня, своего предводителя. Без моей помощи вам тут не прожить и дня.

– Не стоит нас недооценивать, – произнёс Браун. – Я Оборонитель и многое знаю о юкконах.

– Но мало знаешь о выжженных землях, – заметил Димьен. – Поверьте, тут выживают лишь сильнейшие.

После этих слов он достал какую-то фигурку из кармана своей куртки и повертел её в руках. Я присмотрелась, но Вейна первой узнала её – вырезанный из ледяного дерева мишка, которого Наина сжимала в руках на площади, когда Мыслящие лишали её и мать лимита.

Я не успела заметить, как Вейна уже оказалась перед Димьеном. Она навела на него оружие и спросила:

– Где ты взял её?

– Эту безделушку? – хмыкнул Димьен. – Да тут неподалёку, у скал. Пока юккон раздирал свою очередную добычу, нам удалось подобраться к нему незаметно и завалить этого монстра. Жаль только монстр мало что оставил от своих жертв, лишь эту безделушку. Буду показывать её своим детям, чтобы те знали, каких красот лишили нас Мыслящие с Ледоступами, и чтобы они ненавидели их так же сильно, как ненавижу их я.

Я успела заметить, как кулак Вейны врезается в нос Димьена, и услышала хруст. Мужчина пошатнулся и не удержался на ногах. Он рухнул на землю, подняв облако чёрной золы. Из его носа хлестала кровь. Пропащие вокруг него подняли своё оружие и наставили его на Вейну.

– И вы даже не помогли им! – рявкнула Вейна. – Вы действительно больше не смеете называться Ледоступами. Вы Пропащие до мозга костей! Там были мать и дочь, а вы просто воспользовались ситуацией, чтобы по-тихому завалить юккона, пока тот разрывал беззащитных людей! Чем вы отличаетесь от монстров?

– Опустите оружие, – гнусавым голосом произнес Димьен, и Пропащие послушались его. Мужчина поднялся на ноги, пытаясь остановить поток крови из своего носа. Я думала, он будет в ярости, но он неожиданно рассмеялся. – А она мне нравится, у неё точно есть шансы тут выжить.

– Мы не собираемся тут жить, – рявкнула я и, подойдя к Димьену, вырвала из его рук фигурку из ледяного дерева. Передала её Вейне и твёрдым голосом произнесла: – Веди нас к Вольдемару, иначе ты увидишь, насколько хорошо и быстро мы умеем приспосабливаться и выживать.

– Понятно, почему вас выгнали из Ледомора, – хмыкнул Димьен, принимая из рук одного из Пропащих грязную тряпку и прикладывая её к носу. – Вы все чокнутые. Не удивлён, что ваше место здесь.

– Меньше болтай, веди нас к Вольдемару, – произнесла я, не собираясь убирать в ножны свой спрингклинг. Я знала, что, если потребуется, я пущу его в ход против этих бывших Ледоступов.

– Зверя придётся оставить тут, – произнёс Димьен, кинув взгляд на медведя.

– Я его не оставлю тут с твоими дикарями, – тут же произнёс Браун. – Можешь даже не надеяться. Я вижу, как ты на него смотришь.

– Тогда мы все подождём тут, – решила я и добавила: – А ты сходи за ним. И давай без фокусов.

– Приказываешь мне? Ну-ну, – хмыкнул мужчина, но спорить не стал.

Тряпка у носа мужчины быстро пропиталась кровью, но он даже не обращал на неё никакого внимания. Снова хмыкнув, он помахал нам свободной рукой и скрылся в ближайшей к нам трещине. Остальные Пропащие остались с нами, внимательно поглядывая то на Боливара, то на броню Брауна. Опять среди них я не заметила ни одной женщины. Это были крепкие, но болезненные на вид мужчины с почерневшими волосами и красноватой кожей. У многих белки глаз были налиты кровью, и в тандеме с голубыми глазами это смотрелось зловеще.

– Не могу поверить, что я за Переломом, – пробормотал Браун, тоже не спеша скрывать своё оружие.

Вейна же рассматривала ледяную фигурку с задумчивым выражением лица. Я понимала, что лучше её сейчас не беспокоить. Они оба оказались здесь из-за меня. Это я запустила необратимый процесс.

Оглянувшись, я взглянула на ледяные скалы, которые остались позади нас. Вскоре возникнет явление Кристальной луны, и никакого подношения к Цитадели не будет. Останутся ли эти скалы на своих местах? Хотелось верить, что я всё делаю правильно и само олицетворение Зимы направляет меня вперёд.

Но что будет, если я оступлюсь и сделаю что-то неправильно? Скольких людей я могла подвергнуть смертельной опасности из-за неверного решения?

Глава 41

Димьен не обманул нас, и вскоре на поверхность земли вышел Вольдемар. Он выглядел точно так же, каким я его и запомнила: чёрные волосы, обожжённая красная кожа, жилет и штаны из шкуры юккона. Сзади, на его спине, висело два перекрещённых клинка.

– Я знал, что ты вернёшься, – кивнул он мне и поочередно обвёл взглядом моих спутников.

– Это Браун, Оборонитель Ледомора, и Вейна, ученица Хаскара, – представила я их и добавила: – Нам нужно в Цветокрай. Ты проведёшь нас по туннелям?

Браун в удивлении воззрился на сверкающий браслет Озарённого на руке Вольдемара. Но он не стал задавать никаких вопросов. Просто изучал этого Пропащего, прикидывая, насколько тот опасен для нас.

– Ты помнишь, что я говорил тебе про них? – спросил Вольдемар, скрестив руки на груди. Остальные Пропащие держались подальше от нас, но всё равно на их лицах читалось любопытство. Они хотели расслышать каждое наше слово.

– Опасное место, – кивнула я. – Там постоянно происходят обвалы и очень жарко, ведь туннели проходят под лавовой рекой. Но Стиан верил, что они выведут его в Цветокрай. Верим и мы.

– Вера – это всё, что есть у вас в данном случае, – произнёс Вольдемар. – Вам остаётся лишь полагаться на неё, ведь нет никаких доказательств, что туннели выведут вас куда надо. Ведь никто ещё не возвращался обратно этими путями.

– Ну а что говорит твой дар? – спросила я.

Вольдемар задумчиво посмотрел на меня и тихо сказал:

– Я видел тебя, видел многое. И я знаю, что ты не отступишься и пойдёшь по этому туннелю. Но я не могу сказать, что тебя там ждёт, – дальше я не вижу. Это настоящая авантюра, и я в деле. Лучше выдвинуться незамедлительно, иначе я не отвечаю за Пропащих. Вы только посмотрите, как они облизываются на медведя и броню Оборонителя.

– Пусть только приблизятся к нам, – прорычал Браун, постоянно наблюдая за Пропащими и готовясь отбиваться до конца.

– Не стоит их недооценивать, – заметил Вольдемар. – Пропащим уже нечего терять.

Подумав немного, он добавил:

– Нужно подготовиться, ждите здесь, я схожу за талой водой. – После чего Вольдемар скрылся в одной из трещин, мы не успели и слова ему сказать.

Пока мы ждали его, я оторвала от края туники лоскут материи и обвязала рану Брауна, хоть та и не кровоточила. Оборонитель хотел отказаться от помощи, но, видя мой серьёзный взгляд, позволил сделать всё самой.

Вернулся Пропащий быстро, неся в руках большой холщовый мешок. Браун хотел помочь парню, но тот отмахнулся.

– Приходится носить и не такую ношу. Что ж, идёмте, – махнул нам рукой Вольдемар и направился по выжженной земле прямо в сторону лавовой реки, которая пугала меня своим жаром.

– Разве туннель не под землёй? – спросила Вейна, смахивая выступивший пот со своего лба. Её короткие волосы прилипли к лицу. Вся моя спина тоже промокла от пота, и дышать с каждым шагом становилось тяжелее.

– Под землёй, – кивнул Димьен и кинул взгляд на Боливара. – Но придётся отправиться через огненный лаз, только через него пройдёт ваш зверь. Вряд ли вы решите оставить его тут.

– Огненный лаз? – спросила я. Название мне совсем не понравилось. От него веяло опасностью.

– Не переживайте, он расположен близко к лавовой реке, но, когда мы спустимся по нему чуть ниже, станет легче.

– О да, от этого мне сразу стало легче! – пробормотала Вейна. – Лавовый лаз. Здорово.

Я увидела, что Вольдемар ведёт нас к застывшей лаве, напоминающей скалы. Я ощущала жгучую жару, исходящую от этой лавы. В одной из таких лавовых скал скрывался огромный и мрачный вход, высеченный из тёмной породы скалы и окутанный вулканическим пеплом.

Проход был покрыт сверхъестественным красным свечением, окружённый потоками извержения, которые были переплетены в сложную сеть туннелей. Настоящая лава стекала с потолка и стен, создавая иллюзию, будто сам проход дышит живым огнём. В этом потоке невозможно избежать жары, и моё горло сдавило от паники.

– Мы не сможем пройти через этот проём, – пробормотала я, закрывая нос и рот рукавом туники. – Это настоящее самоубийство!

– Сможем, – отмахнулся Вольдемар. – Я же сказал: сложно только вначале, потом станет легче. Не ты ли хотела пройти в Цветокрай, Озарённая?

– Да, но... – начала было я, но запнулась. Вольдемар прав. Я обвела взглядом Вейну и Брауна, они готовы были следовать за мной. Они сделали свой выбор, как и я.

Мы по очереди прошли через проход, боясь, как бы на нас не попала расплавленная лава. Лаз сразу шёл под наклоном вниз, замыкал шествие Боливар, и стоило ему пройти в туннель, как его огромная фигура закрыла нас от выжженных земель.

– Поспешите, пока мы тут не изжарились, – услышала я голос идущего впереди Вольдемара. – Многие Пропащие сгинули уже на этом этапе. Здесь нельзя останавливаться ни на минуту.

– И ты это нам говоришь только сейчас? – услышала я едкое высказывание Вейны.

Но Вольдемар не обманул. С каждым новым шагом вниз дышать становилось всё легче. Я огляделась. Сквозь уже обожжённые стены и потолки открывалось невероятное зрелище: гигантские камни и драгоценные кристаллы таяли в потоке лавы, создавая фантастическую панораму из огненного света. Непостоянные бриллиантовые отблески отражались в наших глазах.

Туннели вели нас всё глубже и глубже, внутрь земли. Они становились всё теснее и запутанней, создавая ощущение пространственной агорафобии. При каждом шаге я слышала шёпот ветров, скрытых где-то внутри туннелей. Но надо отдать должное Вольдемару, он специально выбирал такие проходы, чтобы Боливар тоже мог пройти через них.

Я осознала, что прохожу самое сердце огня, проникая в его тайны и силу. Цена, которую нужно заплатить за пребывание в этом потоке, велика, но возможности, которые он предлагает, являются непревзойдёнными. И я знала, нужно преодолеть это испытание. Мы должны справиться. Впереди нас ждал Цветокрай.

Сеть тёмных и мрачных туннелей казалась мне бесконечной. Скалистые стены, по которым текли потоки раскалённой лавы, излучали жгучее тепло, окутывая всё вокруг пеклом, но лишь благодаря им можно хоть что-то рассмотреть вокруг. Мы шли осторожно. Я боялась лишний раз вдохнуть, ведь каждый вдох мог стать последним. Мои лёгкие горели и болели, не сомневаюсь, что и мои спутники испытывали такой же дискомфорт.

Я оглянулась на Боливара, ледяного медведя, который, казалось, не испытывал никаких трудностей в этом адском мире пламени и дыма. Медведь был верным спутником и защитником Брауна, сильным и спокойным. Он шёл вперёд, понимая, что раз так решил Браун, бояться нечего. Он выполнил бы любой приказ Брауна.

Вскоре в туннелях стало темнее, лавовые потоки застывали, и дышать стало легче. Услышав позади рёв Боливара, я только тогда осознала, что уже пару минут не слышу его тяжёлой поступи за своей спиной.

– Что произошло? – обеспокоенно спросил Браун, приближаясь ко мне.

– Не знаю, – пожала я плечами, и мы поспешили назад. Вольдемар поравнялся со мной, и я увидела в его глазах решимость, он готов встретиться с любой опасностью, отважно сразившись с ней.

– Нет! – раздался окрик Брауна, и я поспешила за ним. Боливар стоял на одном месте, его бока были зажаты стенами туннеля, покрытые корочкой застывшей лавы.

– Он не может пройти дальше! – догадалась Вейна.

– Давай, давай, поднатужься, – пробормотал Браун, пытаясь вытянуть из мёртвой хватки своего верного зверя. Боливар лишь вновь зарычал, он был таким печальным и испуганным, каким я никогда не видела его.

– Он не сможет здесь пройти, – тихо произнёс Вольдемар.

– И что ты предлагаешь? Оставить его здесь? – рявкнул Браун. – Он же здесь погибнет! Не стой и помоги мне его освободить! Может, удастся расширить проем.

– Нельзя ничего здесь менять, потолок может обрушиться на нас, – покачал головой Вольдемар. После чего заметил: – Мы можем двигаться только вперёд, путь назад отрезан для нас.

– Я останусь с ним! – рявкнул Браун, не желая мириться с тем, что придётся оставить здесь верного друга. – Боливар никогда не бросил бы меня в беде!

– Но тогда вы сгинете здесь вдвоём, какой в этом толк? – спросил Вольдемар. – Оборонитель, ты должен понимать, что нужен Озарённой. Ей ещё потребуется твоя помощь. Это не единственная опасность на нашем пути.

– Нет! – воскликнул Браун и вновь потянул Боливара на себя, но он уже и сам понимал, что всё тщетно – зверь застрял в туннеле. Браун с трудом поднял глаза на Вольдемара. Он знал, что не может оставить медведя в этой смертельной ловушке. Но Вольдемар прав, они должны продолжать путь, иначе их всех ждёт гибель.

Я и сама не хотела признавать, что придётся оставить его здесь. Глаза Боливара были наполнены тревогой и страхом, глядя на него, моё сердце сжималось, но я ничем не могла помочь.

Боливар, ледяной медведь, понимающе смотрел на Брауна. Его глаза выражали благодарность, но и тоску, ведь он знал, что эта разлука может быть навсегда. Я чувствовала себя бессильной в этой ситуации. Моё сердце разрывалось на части, но я знала, что ничего не могу сделать.

– Надо идти дальше, – тихо сказал Вольдемар, положив руку на плечо Брауна, но Оборонитель скинул её и прижался к Боливару, сжимая его жёсткую шерсть. Я понимала, что он прощается со зверем. Они задержались в этом мгновении, говоря спасибо за всё то, что пережили вместе.

Наконец, Вольдемар медленно поднял руку, давая знак продолжить путь. Но Браун не двигался. Он стоял на коленях перед ледяным медведем, прошептал последнее прощание и устало поднялся.

Мы должны продолжить путь, оставив Боливара застрявшим в лавовом туннеле. Моё сердце болело, но я знала: пускай Боливар останется, но он будет навсегда запечатлён в нашей памяти.

– Ай! Как жжётся! – неожиданно раздался крик Вейны, которая с безумными глазами шарила руками по своей тунике.

– Что такое? – спросила я обеспокоенно, подходя к девчонке. Может, лава попала на неё? Боливар рыкнул, но тут же затих, осознавая своё бессилие.

Вейна выдернула из-под туники ожерелье и отбросила его в сторону. Оно упало на пол туннеля, звякнув своими криолитовыми кристаллами.

– Оно раскалилось! – закричала Вейна, указывая на ожерелье. – Как же больно! Это что ещё за фокусы?

– Что это? – удивился Браун, увидя ожерелье. Мне ещё многое предстояло ему рассказать.

Вольдемар же кивнул и пробормотал:

– Ты нашла его.

– Ты знаешь, что это за ожерелье? – с надеждой спросила я.

Но Вольдемар покачал головой:

– Я видел его. Как видел и тебя. Тебе стоит оберегать его, для ожерелья отведена своя роль.

Я приблизилась к ожерелью и осторожно коснулась его, боясь обжечься, но ожерелье оказалось холодным, как и прежде, я подняла его с земли, куда кинула украшение Вейна.

– Оно было раскалено добела! – упрямо повторила Вейна, поглаживая свою шею.

В моих же руках ожерелье оставалось холодным, напоминая о моём родном крае. Неожиданно кристаллы засветились, и послышался тихий звон, а затем Браун удивлённо воскликнул. Развернувшись, я увидела, как проход расширяется, пропуская Боливара вперёд.

– Это чудо какое-то, – пробормотала Вейна.

– Нет, это не чудо, – улыбнулся Вольдемар, не сводя с меня внимательного взгляда, от которого мне сделалось неуютно.

Я вновь посмотрела на ожерелье, кристаллы угасали, принимая свой привычный облик.

– Видимо, лучше тебе его носить, – пробормотала Вейна, боясь приблизиться ко мне с ожерельем. Я кивнула и надела его на шею, приятный холодок прошёлся по всему телу.

Я поёжилась от взгляда Вольдемара. Знал ли он ещё что-нибудь? Столько тайн скрывал этот Пропащий!

– Ну, что стоим? – радостно произнёс Браун, потрепав медведя за ухом. – Давайте скорее уберёмся из этого пылающего места!

Глава 42

Я уже потеряла счёт времени. Под землёй сложно понять – идём мы всего несколько часов или, может, наверху уже наступил новый день. Мы останавливались выпить воды и сразу продолжали путь. Вольдемар предупредил, что лучше тут не задерживаться.

– Заснём и не заметим, как начнётся оползень, – произнёс он суровым тоном. – Нас просто зальёт лавой.

Я тогда передёрнулась от этих слов и всю дорогу пыталась отгонять от себя мрачные картинки, возникающие в голове.

Мы осторожно преодолевали этот тёмный путь, слушая рокочущий грохот лавы над нашими головами. Мерцание огня, пробивающееся сквозь стены, пугало и подгоняло нас. Мы ощущали горячие пары и шипение вокруг.

Вскоре все мы почувствовали, что идти стало тяжелее – туннель резко начал подъём вверх. Несмотря на габариты Боливара, медведю легко дался весь путь, он был очень выносливым и готовым к любым испытаниям.

Наконец, после долгих часов пути мы с облегчением увидели вдали солнечный свет. Мы отправились за Перелом днём, значит, сутки точно провели в пути.

Нашим глазам предстала прекрасная картина. Мы поочерёдно выбрались на выжженную землю – она мало чем отличалась от той, что была у нас за ледяными скалами. Позади осталась лавовая река. Но вскоре выжженная земля исчезала из поля нашего зрения, уступая место обилию живого цвета и зелени. Вдали тянулся цветущий край, где живность и радость слились в одно целое. Здесь деревья, будто ронявшие маски своей старости, расцветали необычными красками. Листья были ярче, чем изумруды, и светились роскошным фиолетовым, заставляя позабыть ошеломляющую духоту и напряжение, которые мы только что пережили.

Крики и пение птиц наполняли воздух, как будто природа устроила живой концерт. Цветочные клумбы простирались столь диковинными фигурами, что мы не могли определиться, на что смотреть в первую очередь. Ручьи чистой прозрачной воды лениво текли между камнями, вокруг стало свежо.

Я видела перед собой чистую, невинную красоту, душа здесь была спокойна. Искрящееся солнце пронизывало лучами эти земли.

Я с наслаждением ощущала приветливый ветер и вдыхала запах цветов. Пускай мы ещё не добрались до нужного места, но воздух уже совершенно другой.

Я не смогла удержаться от улыбки, обернувшись к Брауну, который смотрел на всё вокруг широко раскрытыми глазами. Вейна лишилась дара речи.

– Добро пожаловать в Цветокрай, – произнёс Вольдемар.

– Туннели всё-таки ведут на ту сторону, – смогла-таки выдохнуть Вейна, не веря собственным глазам. Наверняка она сейчас думала лишь об одном – как в чудном крае отыскать Стиана.

А я не знала, что делать дальше. Да, мы выбрались из жаркого лавового туннеля, покинув холодный край. Мы были измучены, и организм ещё боролся с непривычной для нас жарой. Но что дальше? Я не представляла, как устроена жизнь в Цветокрае! Перед нами открылся другой мир. Был ли он лучше Ледомора? Это только предстояло выяснить.

Я бросила взгляд на Вольдемара, тот не выглядел удивлённым. Как будто он здесь уже бывал. Может, так и есть? Может, Вольдемар не обо всём рассказал и ему уже доводилось бывать здесь? Ведь и под землёй он вёл себя уверенно.

Мы увидели людей. Много людей: я успела насчитать десять воинов. Я поняла, что это они, по их вооружению. Они выглядели очень красивыми. Они были облачены в яркие доспехи, созданные из прочного, но гибкого материала, напоминающего лепестки цветов, которые мне доводилось видеть в дни открытия врат. Золотистые, зелёные и розовые оттенки доминировали в их одежде, отражая красоту и силу природы.

Их доспехи были покрыты живыми цветами, которые менялись в зависимости от настроения воина или ситуации. Сейчас цвета доспехов были пастельными и спокойными. Но вот один из них издал боевой клич, и доспехи стали ярче, символизируя готовность к бою.

Воины из Цветокрая обладали разнообразными аксессуарами, созданными из цветов, листьев и драгоценных камней. Они носили венки из цветов на головах, которые пахли сладким ароматом и обвивали их длинные, закрученные в косички волосы.

Часть воинов носила на шее кулоны или амулеты. В руках они держали длинные мечи с гравировками и символикой, носящие эфирное свечение, отражая их силу и мастерство.

Телосложение воинов из Цветокрая являлось подтверждением их физической мощи и грации. Они были хорошо сложены и могли соперничать с мощным Брауном. Их движения легки, словно растения, которые покрывали их доспехи, оживали под их движениями.

Уникальные и прекрасные, я сразу поняла, что они являлись не только защитниками своего края, но и символом его вечной весны и жизненной энергии.

Поняла я и другое – нам придётся сражаться за жизнь.

– Взять их! – прокричал один из воинов и указал на нас длинным мечом. Его голос напоминал пение птиц. Золотистые волосы переливались на солнце.

Я достала спрингклинг и увидела краем глаза, что Вейна и Браун последовали моему примеру. Вольдемар тяжело вздохнул и рывком выдернул из-за спины два своих обычных меча.

– Мы не хотим драться, – успела произнести я в слабой надежде, что мы сможем избежать битвы, но воины молча пошли на нас. Боливар зарычал, его ледяная шерсть встала дыбом, и на него сверху обрушилась огромная сеть из переплетённых зелёных ветвей и каких-то переливающихся цветов. Медведь попытался скинуть с себя сеть, но чем больше сопротивлялся, тем сильнее она окутывала его тело, сковывая движения. Боливар кинул виноватый взгляд на Брауна, и тот пробормотал:

– Нам здесь не рады. Что ж, покажем, на что способны Ледоступы, – и первым кинулся в бой. Браун недавно чуть не лишился своего верного друга и ещё раз пережить потерю был не готов.

Горячий воздух наполнился звуками стальных клинков и криолитовых спрингклингов.

Я использовала свой спрингклинг, отразив несколько атак и совершая точные и мощные удары. Мой цепкий взгляд и ловкие движения создавали иллюзию, будто я сама была создана для этого боя.

Браун своим спрингклингом создавал волны силы, отбрасывая врагов на значительное расстояние. Его руки, словно обрушивающиеся горные вершины, наносили разрушительные удары, пока он сражался с несколькими противниками одновременно. Воины Цветокрая явно не ожидали встретить такое сопротивление с нашей стороны.

Вейна, ловкая и хитрая, не просто дралась, а танцевала с оружием в руках, её удары были быстрыми, точными и непредсказуемыми. Она старалась ослабить и запутать врагов. Вейна уклонялась от атак, стараясь сохранить максимум энергии.

Но всё же воины Цветокрая не были простыми противниками. Я понимала, что играю с огнём на чужой территории. Воины цепляли наши спрингклинги, пытались сломать оборону и тянулись к нам, как пчелиный рой. Боливар всё ещё оставался под сетью – с ним бы мы могли опустить чашу весов на свою сторону, но воины теснили нас. Пару раз мне удалось зацепить спрингклингом воина, который был выше меня на полторы головы. И с ужасом я увидела, что броня в том месте сразу затянулась – цветы могли восстанавливаться. Даже криолитовая броня Брауна не затянулась после выстрела из воинстона!

Каждый удар всё больше изнурял нас, но мы не сдавались. Мы вели бой, не оставляя врагам ни единого момента на отдых. Верящие в свои силы, мы тратили энергию, чтобы победить. Мы отбивались, вопреки всему, несмотря на превосходство противника.

Краем глаза я заметила, как Вольдемар перестал отбивать атаки и отступил в сторону зелёного края. Я резко оглянулась и крикнула:

– Не смей покидать поле боя! Ты же Озарённый, как и я! Ты обещал помочь!

Вольдемар выдержал мой тяжёлый взгляд и лишь покачал головой, после чего развернулся и кинулся под спасительные зелёные ветви чужого края.

– Предатель, – услышала я шипение Брауна, после чего успела заметить, как один из воинов повалил на выжженную землю Вейну. С её лба стекала кровь. Я хотела кинуться к девчонке на помощь, но ощутила глухой удар по голове сзади. Голова закружилась, в глазах потемнело, и до меня донёсся чужой голос:

– Капитан Финн, чужаки повержены.

Ему вторил другой голос, принадлежащий воину, отдавшему приказ взять нас:

– Отлично, королева Лилия будет довольна.

– Но тот оборванец скрылся, – продолжил голос, но ответа капитана я уже не расслышала.

После чего я окончательно провалилась в забытьё, как ни старалась цепляться за остатки ускользающего от меня сознания.

Эпилог

Я медленно открыла глаза, ощущая острую боль, пронизывающую череп. Пейзаж перед глазами мутнел и искажался, я с трудом приобретала ясность мысли. Запах сырости и гниющего дерева наполнил мои ноздри, свидетельствуя о том, что я попала к противникам в плен.

Меня резко толкнули, и я почувствовала, как на мои глаза наложили повязку, лишив возможности видеть, что происходит вокруг. Кто-то туго затянул повязку у меня на голове, и я скривилась от боли. Я чувствовала свою беспомощность. Дыхание участилось, я слышала удары моего сердца.

Острый запах затхлости и пыли заполнил мои лёгкие. Я ощутила покалывание на шее и поняла, что мои спутники внимательно следили за мной, готовые немедленно пресечь любые попытки сопротивления. Я поняла, что меня ведут несколько воинов, я слышала их тихое дыхание, но моё тело всё ещё оставалось слабым, чтобы попытаться отбиться.

Наконец, неуверенные шаги привели меня куда-то. Я вспоминала пейзажи ледяного края, в котором выросла, видя перед собой темноту.

– Капитан Финн, нам не удалось снять с неё браслет, – донёсся до меня чужой голос. Мне сразу же захотелось поднять руку и проверить ожерелье – на мне ли оно? Но сил на простое действие не хватило.

– Очень интересно, королева Лилия захочет взглянуть на это, – ответил голосу другой, более грубый. Капитан Финн стоял совсем рядом, я ощущала исходящее от него тепло. Он и сдёрнул с моих глаз повязку, подтолкнув меня вперёд.

Я с треском упала на каменный пол. Во тьме пальцы беспомощно шарили вокруг. Меня клонило в сон. Мне хотелось свернуться клубочком на каменном полу и уснуть, ища укрытия в мире сновидений. Но нужно сохранять сознание, чтобы понять, как выбраться из этой западни.

За моей спиной с глухим лязганьем захлопнулась дверь. Внезапно мой внутренний голос заставил меня приподняться, хоть мне и было тяжело. Но я поняла, что находилась здесь не одна.

Слабые звуки дыхания донеслись до меня. Я осторожно вглядывалась в темноту. Свет проникал лишь из небольшого оконца под самым потолком. Приходилось напрягать глаза.

В самом углу темницы на полу сидела женщина, поджав под себя худые ноги. На ней была надета лишь серая рубашка, закрывающая колени. С трудом из-за темноты и грязи мне удалось определить, что её длинные спутанные волосы белого цвета. Передо мной Ледоступ!

Женщина с трудом подняла голову и взглянула на меня. Моё сердце пропустило удар. Не знаю, сколько женщина провела в Цветокрае в заточении, но её лицо было худым, с впавшими щеками и острыми скулами. Но эти глаза, холодные голубые, были так похожи на мои.

Я будто видела старшую копию себя!

Вздохнув, я неуверенно прошептала всего одно слово:

– Матушка?