Марина Адлер

Моя фиалковая ведьма

© Марина Адлер, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

* * *

Глава 1. Шантаж

Мотылек:

Воскресный завтрак проходил как обычно – терпимо. «Матушка», так просила звать себя вторая и последняя жена моего умершего два года назад отца, неустанно продолжала упоминать о моих многочисленных «достоинствах» во внешности, употребляя при этом слова, больше подходящие для описания какого-нибудь болотного чудища, нежели юной девушки.

За все годы, пока я приходилась ей падчерицей, она ни разу не упускала возможности испортить мне завтраки, обеды и ужины подобными речами, ведь по большей части только на них мы и виделись.

С годами ее слова перестали вызывать во мне обиду и злость. Да и когда я стала жить в доме моего безвременно умершего мужа, вызывая при этом пересуды окружающих, стало легче переносить редкие воскресные визиты родственников.

Казалось, что это какая-то невыносимо назойливая муха сейчас жужжит, летая вокруг головы. «Мухи – надоедливый народец, но вполне безобидный», – подумала я, сравнивая эту брюзжащую особу с насекомым. Вот только прихлопнуть мачеху, словно муху, к сожалению, не дозволялось. Увы.

– И еще эти глаза... – протянула она скорбным голосом. – Странно, что в тебе и правда нет ни капли магии. Только сильнейшие ведьмы, по слухам, имеют настолько бесстыдно яркие глаза.

Я вздохнула.

– Матушка, наверняка для вас это ужасная новость, ведь теперь не удастся полюбоваться, как меня лишают жизни в центре города. Это стало бы наилучшим способом раз и навсегда избавиться от меня. Ведь вам показалось, что просто выдать меня за престарелого богатого лорда, чтобы поскорее сбыть со своих рук ненавистную падчерицу, – недостаточно. Теперь вы решили сделать меня ведьмой. – Я все же не сдержалась и с жестокой улыбкой оглушила эту «муху».

Как только любимый отец и единственный мой заступник умер, а его поместье, как и право на опеку до двадцати одного года, унаследовал мой сводный брат, меня принялись регулярно выводить в свет, выставляя будто породистую кобылу на аукционе перед женихами. Но даже несмотря на довольно хорошее положение моего отца, а теперь и сводного брата, у обычных людей, у полукровных фейри – самых влиятельных мужчин Королевства Нортс – я не пользовалась спросом.

Хоть мне и удалось успешно пройти проверку Инквизиции в пятнадцать лет, насыщенный фиалковый цвет глаз все еще оставлял сомнения по поводу моего происхождения, отпугивая женихов лучше любой проказы. Ведь кто захотел бы взять в жены девушку, которая могла оказаться ведьмой? Все боялись и намека на наличие магических сил у человека, а тем более страшились оказаться его близким родственником – ведь всех, кто делил одну кровь с ведьмой или магом, Инквизиция уничтожала, а супругов лишала всех привилегий и статуса в обществе.

С тех пор, как чистокровные фейри проскользнули в наш мир и, наплодив отпрысков, почти все ушли обратно через проходы, открывающие иные миры, оставшиеся полукровки и их дети, повзрослев, отвоевали власть в мире благодаря неимоверной силе своего предводителя. Теперь они истребляли людей, обладающих любыми магическими способностями. Инквизиция буйствовала. Конкуренты фейри были не нужны. А во главе Королевства Нортс оказался единственный чистокровный феец – король Градос Сактин, который изъявил желание остаться в человеческом мире для правления и установления своих порядков. Отличие чистокровного короля от полукровных фейцев состояло в том, что магические чары его были в разы мощнее, а глаза походили на змеиные.

Казалось, мне действительно могло посчастливиться избежать брака, к которому я никогда не стремилась. В отличие от других молодых особ, я представляла замужество не романтичной историей, а рабством. Девушка всегда становилась собственностью мужа, его безвольным и безголосым придатком. Законы об этом позаботились. Вернее, их создатель.

В попытках отдать меня замуж родственники не сильно преуспевали, но в один из дней к нам прибыл лорд Аурелий Аддерли. Его поместье соседствовало с нашим. Еще в детстве я часто гостила у него, тот был ровесником моего отца.

Добродушный, рано похоронивший жену, одинокий мужчина, он больше так и не женился. Наследников у него тоже не было... Новость ошарашила, когда родственники сообщили о его намерении взять меня в жены. А личного согласия на брак жених не спрашивал. И все бы ничего, но между нами была разница почти в сорок лет... Зато мачеха и сводный брат задыхались от восторга: такие родственные узы сулили им не только престижи и полезные связи, но и богатства после его кончины.

Последнее не заставило себя долго ждать. К моему большому горю, обстоятельства смерти новоявленного супруга не являлись обычными.

В первую же брачную ночь, когда муж попытался, как и полагалось, консумировать брак, мои спящие до этого момента магические силы вырвались наружу. При виде такого яркого и довольно сильного проявления колдовства супруг сразу умер от сердечного приступа. Я же не растерялась и, сделав надрез на ноге ножом для писем, окропила простыни кровью, и только после того, чтобы никто ни в коем случае не узнал о моей хитрости, завопила что есть сил, привлекая внимание слуг. Брак теперь был официально консумирован, что подтвердила моя служанка, засвидетельствовавшая доказательства на брачном ложе, а я осталась вдовой и наследницей несметных богатств.

Вот только сводный брат вернул статус опекуна над овдовевшей сестрой. Благо родственники не настаивали на проживании в одном доме, наведываясь в Икворт по воскресным утрам.

И вот женщина, которая столько лет не упускала возможности уколоть ненавистную падчерицу гадким словом или подставить перед любимым, но уже оставившим меня в этом жестоком мире отцом, в ответ на обвинение в желании сделать из меня ведьму изобразила глубокую обиду. Ее светлые, завитые ночными бигудями пряди, обрамлявшие лицо, приятно подрагивали, выдавая едва сдерживаемую ярость. Белки серо-голубых глаз налились красным от попытки сдержать вопли.

– Миллиора! Как ты смеешь говорить в таком тоне с нашей матерью?! Не забывай, она растила тебя как свою дочь долгие годы! – бросился на защиту мой сводный братец.

– Похоже, ваш визит пора завершать, – бесцеремонно, не проявляя ни малейшего такта, произнесла я и встала из-за стола. По правде говоря, мысленно я уже выбирала на какой из лошадей сегодня отправиться на прогулку. При общении с этой парочкой меня не оставляло чувство, что я зря трачу время. Никогда наши общие завтраки не заканчивались хорошо, сегодняшний тоже не стал исключением.

– В этот раз, Миллиора, ты перешла все границы и будешь отвечать за это... – прошипела мачеха.

– Постой, мама, я сам с ней буду говорить.

Эндрюс обошел стол и встал напротив меня. Его светлые волосы, точно такие же, как и у его матери, выбились из идеально зачесанной назад прически. Запах сладкого одеколона ударил в нос, навевая ужас и отвращение, заставляя вспомнить о былом. Серо-голубые глаза смотрели пристально, утаивая в своих глубинах самые низменные желания.

– Мы говорили с лекарем, который осматривал тебя перед судом и затем давал там показания.

Мои глаза расширились. Я хорошо подкупила лекаря, чтобы тот подтвердил в суде мою якобы удавшуюся первую брачную ночь. Только так наследство умершего мужа смогло перейти в мое владение по закону. И хоть я не имею права распоряжаться им до двадцати одного года, мой сводный брат и опекун в одном лице не посягал на имущество умершего мужа. Или не видел способа отобрать его? Ведь даже опекун ничего не имел права делать без согласия наследницы.

– Нам удалось заставить его сказать правду. Ты лгунья! Знаешь ли, что делают с теми, кто так грубо преступает закон?

Самые страшные опасения сбылись. За такое преступление меня ожидала по меньшей мере тюрьма.

– Чего ты хочешь? – Я не стала тянуть время и перешла к основному. Ведь стало ясно: они от меня чего-то хотят, иначе просто сразу сдали бы законникам с потрохами.

Жестокий братец улыбнулся:

– Мы хотим все. И поместье, и земли.

Ноги подкосились, я осела обратно на стул, поскольку судьба моя сейчас полетела кубарем к варгам^[1] под хвост.

– Ты же не хочешь оставить меня на улице? – задала я лишь один вопрос.

– Ты наша родственница, оставить тебя на улице – опорочить свое имя. Твой траур уже подходит к концу. Тебе всего девятнадцать. Найди себе мужа как можно скорее, не забыв при этом упомянуть о своей полной бедности, ведь все состояние ты официально перепишешь на меня, и живи свободно. Мы в этом случае не станем отдавать тебя в руки закона.

В груди ширилось негодование, но я его сдержала и спокойно спросила:

– Сколько у меня есть времени?

– Месяц-два, ты за год заметно переменилась. – Эндрюс осмотрел меня придирчивым липким взглядом, отчего стало не по себе. – Теперь тебе будет проще найти какого-нибудь местного простака и женить его на себе. Тем более титул твоего умершего супруга перейдет ему и вашим будущим детям, тут и богатств не надо. Уж постарайся, долго ждать я не намерен. И уважительнее относись к матушке. – Сказав это, сводный брат подал матери руку и повел ее за собой к выходу. Мачеха же сияла от счастья. Этот дом и прилагающиеся к нему обширные земли вскоре отойдут им.

Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Надежда, что нерадивым родственникам хватит того наследства, которое им оставил мой отец после смерти, таяла на глазах. Я снова оказалась в их власти. И мне снова придется выйти замуж, ведь если Эндрюс поймет, что его мамочке не удалось сбыть меня подальше, то будет рад «приютить» у себя. Только такая его помощь хуже любого позора. Меня непременно ждет ужасная жизнь, ведь сводный брат только и мечтал о дне, когда сможет полностью дать волю совсем не братским желаниям.

Я осмотрела дом, так полюбившийся мне за последний год, и тяжело вздохнула, мысленно прощаясь с его благородной красотой. Большая просторная столовая с длинным столом из темного дерева и стульями в тон производила впечатление роскоши.

Пространство помещения щедро освещалось арочными высокими окнами, пропускающими много света. В каждом углу комнаты, на круглых столиках, красовались большие винтажные блюда с золотым кантом. Салфетки же из тончайшего кружева под ними лишь добавляли утонченности обстановке. Скрупулезно нарисованные на стенах картины воплощали древних богов, про которых так любил читать прежний владелец этих стен.

Мне очень нравилось здесь трапезничать, рассматривая стены и природу за окнами, которые так удачно открывали вид на передний двор поместья с маленьким фонтаном и красивыми кустарниками кипариса, жасмина и белых роз. Подъездная дорога, огибающая фонтанчик, каменная высокая ограда и кованые ворота с витиеватыми узорами завершали вид на передний обширный двор поместья.

Но столовая была далеко не самым красивым местом в довольно большом поместье Икворт: все комнаты и гостиные отличались воистину мрачной красотой и роскошью. Самым же драгоценным для меня местом в этих владениях являлась конюшня, в которую я и направилась, пересекая весь первый этаж особняка и выходя через маленькую дверь для слуг, ведущую на задний двор.

– Эл, запряги Буцефала, – обратилась я к конюху, натягивая черные перчатки из тонкой кожи, и сняла с металлического крючка на стене увесистый хлыст, который использовался лишь в том случае, если жеребец совсем наглел, не чувствуя во мне никакого авторитета. А этот самый авторитет заслужить хрупкой, маленькой девушке на спине огромного животного было сложнейшей задачей. Но сегодня я хотела отвлечься, поэтому самый большой, сильный и непослушный конь как раз подходил для такой непростой миссии.

– Плохое настроение, мисс Аддерли? – улыбнулся мне пожилой мужчина, которому я полностью доверяла благополучие своих любимцев.

Конюх за год хорошо изучил мой характер и если сначала боялся запрягать для меня самого непредсказуемого и даже злого коня, то теперь реагировал на мою просьбу подготовить «монстра», как он его называл, с улыбкой.

Вскоре я оседлала чрезвычайно высокого коня по-мужски, обхватывая ногами его мощное тело и вызывая осуждающие взгляды даже у служанок, проходивших мимо. Я давно пренебрегала и правилами дамской езды, и специальным нарядом. Все мои амазонки прекрасно чувствовали себя и в шкафу.

Миновав территорию двора поместья, вскоре я уже неслась в сторону цветущих полей, за которыми виднелась темно-зеленая полоса леса. Теплый весенний ветер приятно ласкал лицо и трепал темные волосы, которые выбились из высокой модной прически. Копыта Буцефала, тяжело ударяясь о землю и отбрасывая куски чернозема, несли нас обоих вперед. Запах свежей травы и распустившихся цветов, оживших после зимней спячки, вызывал желание глубже вдыхать ароматы. Чувство всепоглощающей тревоги о будущем заставляло мчаться еще быстрее.

Буцефал же радовался скачке, его норов требовал выплеснуть энергию. Черный как ворон, с длинной волнистой гривой и хвостом, он был воистину величественен. Эл хорошо заботился о моих любимцах, все лошади прямо-таки лоснились под лучами солнца от тщательного ухода и хорошего питания.

Вскоре мы добрались до кромки леса и границы земель поместья. Я не раз бывала в этом лесу и даже не думала о том, что хозяин, владевший этими территориями, мог бы возражать против невинной прогулки по ним. Въехав в зеленую природную арку из высоких деревьев над узкой лесной дорогой и облегченно выдохнув, почувствовала, как исчезает зной солнца.

В детстве этот лес всегда напоминал мне мир из сказок: казалось, в нем обитают лесные духи и монстры. Когда-то отец подкреплял мою бурную фантазию, выдумывая волшебные истории на ходу во время прогулок.

Папа сильно меня любил и баловал, вызывая при этом едкую ревность мачехи. Возможно, она была бы ко мне более благосклонна, если бы не видела, насколько ее муж обожает единственную дочь. Хотя, подозреваю, она ненавидела меня с самого начала лишь за одно существование на этом свете.

Мне было десять, когда отец женился на Бриджит, приняв молодую вдову и ее сына в нашу семью и дом. С тех пор меня не оставляло чувство, что папа совершил самую большую ошибку в жизни. Было видно, что он тоже сожалел. Но доброе сердце не позволяло ему развестись с женой, тем самым обрекая ее на жалкое существование. Мы попросту смирились со вздорным характером женщины. Сын же ее стал исключительной проблемой только для меня.

Эндрюс был старше меня на пять лет и не упускал возможности поколотить сестренку где-то в углу, пока никто не видит. Со временем вид его нападок в мою сторону изменился. Он стал откровенно приставать, делая вид, что это всего-навсего шутка. Когда же отец сильно заболел и меня некому уже было защитить, однажды ночью сводный брат настолько обнаглел, что пробрался в мою комнату и лег в кровать совершенно голый.

Я хорошо запомнила тот момент, мне только-только исполнилось семнадцать. Я проснулась от грубых прикосновений к моей груди и талии, лежащий позади Эндрюс сквозь тонкую ткань длинной ночной сорочки терся о мои ягодицы своим пахом. Его сладкий одеколон наполнил легкие тошнотворным запахом, сразу оповестив о том, кто мой ночной посетитель. Благо я всегда имела настолько громкий голос, что от моего крика переполошился весь дом. Сам Эндрюс сбежал, успев лишь подхватить вещи, и больше себе такого не позволял, хоть позже я и ловила на себе его сальные взгляды.

Эта история осталась тайной. Я ее стыдилась, боялась и в конце концов решила оставить при себе, не беспокоя душевное спокойствие и без того тяжело больного отца.

Из раздумий о неприятных моментах прошлого меня вырвал странный звук, напоминающий раскаты грома. Но это точно был не он, небо радовало чистой синевой. Слуги говорили разное о магии фейри. Даже мой конюх не раз упоминал, что представители высшего народа пугают лошадей своими слишком громкими проявлениями сил.

«Ну уж нет, еще не хватало встретить в лесу одного из этих», – подумала с отвращением. Более всех остальных, даже больше мачехи и сводного брата я ненавидела фейцев. Мучителей, тиранов и деспотов.

Хотелось от греха подальше направить лошадь обратно в поместье, но Буцефал после очередного звука громко заржал и неожиданно встал на дыбы, чуть не опрокинув меня на землю. А затем, словно белены объевшись, понесся в глубь леса. Ветки деревьев больно хлестали по лицу. Терзали открытые участки тела, царапая нежную кожу лица, шеи и плеч. Едва удерживаясь верхом на черном чудище, я хотела применить хлыст, чтобы остудить норов жеребца, но он резко дернул головой, пытаясь вырвать из рук поводья и единственное средство своего наказания. Вскоре хлыст упал на землю, теряясь в зелени черничных кустов. Буцефал понес меня дальше.

– Стой! Стой! Варгов великан! – завопила я что есть сил, хоть таким образом пытаясь вразумить буйное животное. – Впереди опасная река, погубишь нас! Стой, я сказала!

Все произошло за одну секунду. Перед нами темным пятном возник всадник на черном жеребце. Буцефал резко остановился, и я со всего маха впечаталась в его шею лицом, больно ударившись носом. Затем он встал на дыбы и, не удержав равновесия, завалился на бок, пригвождая мою левую ногу своей тяжелейшей тушей к земле. Затылок пронзила боль от удара, и все вокруг померкло во тьме.

Глава 2. Глаза цвета «лес»

Очнулась я от легких прикосновений к лицу. Казалось, будто некто скользил по нему мягким перышком. В какой-то момент я решила, что это отец будит меня с утра, он в детстве часто любил освобождать дочь из плена Морфея таким способом, когда я долго спала и не желала спускаться вниз к завтраку. Но, наконец сообразив, где я нахожусь и как тут оказалась, я резко открыла глаза и сразу же поморщилась от головной боли.

Надо мной навис четкий мужской силуэт, но солнце, которое находилось за его спиной и светило прямо мне в глаза, не позволяло увидеть черт лица незнакомца, подсвечивая только контуры его тела. Лишь одно я заметила довольно ясно – его заостренные длинные уши, которые выглядывали из-под волос. Внутри все похолодело, ведь это означало, что передо мной фейри.

С самого детства я ненавидела короля и всех полукровок, тех, кто придумал лишать жизни людей, обладающих даже незначительной магией. Они не щадили ни стариков, ни детей, ни женщин. Теперь же моя ненависть подкреплялась еще и страхом за собственную жизнь, ведь я, как оказалось, тоже имела некие магические способности.

С той единственной ночи, когда магия неожиданно дала о себе знать, она больше не проявлялась. Порой вовсе не верилось, что обладаю даром. Но учитывая то, что от созерцания этих самых сил и последующего шока погиб человек, сомневаться не приходилось.

Я замерла от страха. Незнакомец тем временем продолжал беспардонно очерчивать мое лицо большим пальцем. Я попыталась пошевелиться и сразу ощутила острую боль в левой ноге, отчего даже застонала.

– Лежи и не двигайся. – Он положил свою широкую ладонь на середину моей груди, прижимая меня к земле и не позволяя подняться.

Голос его был глубоким и низким, в незнакомце ясно читалось благородное происхождение по манерам и уверенности. Это было логично – все потомки фейри занимали наивысшие слои в иерархии общества.

Вскоре меня перестало волновать, что происходит вокруг, боль в ноге стала настолько нестерпимой, что я окончательно убедилась в том, что сильно ее повредила. Незнакомец, все еще удерживающий меня одной рукой, другую зачем-то положил на землю. За пеленой боли, которая застелила глаза, я едва сумела заметить, что пейзаж вокруг вдруг окрасился в серо-коричневые тона, исчезла сочная зелень. Мужчина отнял руку от земли и начал поднимать длинную юбку моего платья, из-за этого я снова попыталась вырваться из-под его ладони.

– Отпустите! – закричала я, когда он сильнее вжал меня в землю.

– Я сказал лежать и не двигаться... – уже тише, но не менее грозно проговорил феец, задрав подол платья выше и укладывая руку прямо мне на бедро поверх тонкого чулка.

В следующий момент кости в моей конечности затрещали, в глазах потемнело от ужасной боли, а по лесу разнесся громкий девичий крик. Мои пальцы вцепились в лежащую на моей груди руку мужчины и стали ее царапать.

Через секунду все прекратилось. Боль ушла, а давление в груди исчезло. Он отпустил меня. Я же, лежа на земле, обмякла и закрыла глаза, не в силах пошевелиться. Мужчина аккуратно опустил юбки платья и, схватив меня за плечи, помог сесть. Когда я распахнула веки во второй раз, сумела четко увидеть спасителя.

Его неестественно зеленые глаза с темными изумрудными крапинками вокруг зрачка внимательно рассматривали меня. На длинных пальцах блестели фейские кольца. Он был высок, таким ростом редко обладали обычные люди. Крепкое, но не громоздкое телосложение, яркие глаза и, конечно, заостренные уши. Все кричало о том, кто передо мной.

Черные словно уголь волосы длиной до плеч обрамляли красивое, аристократичное мужское лицо с тонкими, острыми чертами. На фейце были высокие сапоги для верховой езды, доходящие до колена, брюки и темно-зеленая рубашка, расстегнутая ниже положенного. В ее вырезе виднелась светлая кожа с небольшим количеством темных волос, рукава были закатаны до локтей, обнажая сильные руки мужчины. Немного небрежный вид аристократа дал понять, что встретить в лесу кого-либо он точно не ожидал. Скорее всего, как и я, он просто решил проехаться верхом и наткнулся на визжащую девицу, которую понес норовистый конь.

Мы так и замерли, рассматривая друг друга.

Неожиданно феец перевел взгляд на мою шею и поднял руку, приближаясь. Я, словно дикий зверь, резко вздрогнула и отпрянула, заставляя его внимание снова вернуться к моим глазам. Руку он предусмотрительно опустил и усмехнулся одной стороной губ.

– На вашем месте я бы поблагодарил своего спасителя. – Феец осмотрелся. – Ну и лес, который отдал часть своих сил за вашу сломанную ногу.

Теперь я тоже обратила внимание на окружающую нас природу. Еще недавно пышущие жизнью растения сейчас превратились в мертвую траву, кусты и даже сосны. Никогда не наблюдала магию фейри в деле, но теперь до меня определенно дошел смысл их любимого изречения «Дар за дар, а жизнь за жизнь». Они брали магию не просто из воздуха, а из окружающего мира. Это знали все, хоть и немногие имели возможность наблюдать воочию.

Я снова посмотрела на мужчину, тот продолжал изучать меня, будто странного нелепого жука, найденного в лесу.

– Ваш отец или брат явно плохо присматривают за вами, если отпускают так далеко, да еще на таком буйном животном.

Когда зазнавшийся феец решил намекнуть, что за мной нужно присматривать кому-то из мужчин, язык вдруг развязался.

– Нет у меня ни брата, ни отца.

– Тогда ваш супруг вдвойне будет недоволен, когда узнает, что в лесу вы были не одна, а с мужчиной.

Я не удержалась и выпустила уничижительный смешок сквозь губы, вызывая у фейца еще большее недоумение. Наверняка мужчина ожидал услышать от меня слова благодарности или мольбу о том, чтобы он никогда и никому не рассказывал о моем лесном приключении. А вместо этого получил откровенную насмешку.

– Нет у меня супруга. К счастью. А позаботиться о себе могу и сама.

От такого необычного заявления незнакомец даже не стал напоминать, что недавно именно он и позаботился о моем благополучии. Я прекрасно осознавала и близость бурной реки, и возможные осложнения от полученной серьезной травмы, но гордость не позволяла признать свою слабость.

– Как это? Нет ни одной знакомой мне женщины, которая жила бы одна. Если, конечно, вы не...

– Я хозяйка поместья Икворт, леди Миллиора Аддерли. Вдова и наследница лорда Аддерли. – Я по-мужски подала покрытую черной кожаной перчаткой руку фейцу, вызывая у него не только удивление, но еще и искреннее веселье.

Мужчина охотно принял ее, стянул черную перчатку и, склонившись, поцеловал тыльную сторону запястья, оставляя на чувствительной коже ощущение мягких губ и горячего дыхания. По спине, ошеломляя и настораживая, пробежал табун мурашек, заставляя меня выдернуть руку из его крепкой, но нежной хватки.

– Приятно познакомиться, прекрасная мисс Аддерли, – с лукавой улыбкой проговорил он, – Я Эрбос, живу в столице и приехал погостить к другу. Кстати, именно эти земли ему и принадлежат. Так что вы еще и нарушительница границ.

Я рассказала о себе фейцу неспроста – скрытность могла бы вызвать лишние вопросы у незнакомца. О нем же или о его друге, наверняка тоже полукровном фейри, спрашивать не стала. Информация мне о них ни к чему. Оставалось поблагодарить этого на удивление великодушного фейского мужчину и расстаться с ним навсегда.

– Спасибо за помощь, Эрбос, если бы не вы, меня, полагаю, ожидал бы неприглядный конец, – обратилась я к нему просто по имени, ведь большего он о себе не сказал. – Вы правы, не стоило седлать Буцефала и нарушать границ владений вашего друга. Этому коню нужна рука покрепче и потяжелее. Скоро меня хватятся слуги, и лучше, если к этому времени я уже буду на пути домой. Поэтому спешу попрощаться. До свидания.

– «Хотя надеюсь больше тебя не встретить никогда», – подумала и осмотрелась в поиске своего коня. Однако рядом был лишь один черный жеребец.

– Вашего коня остановить не удалось, но наверняка он убежал недалеко.

– Варгов монстр... – прошипела я ругательство, вновь вызывая у Эрбоса улыбку.

Да уж, похоже, за год я совсем одичала и забыла, насколько остальные девушки ведут себя прилично и воспитанно перед противоположным полом. Мужчины же из рода фейри тем более привыкли к полной покладистости женщин. Девушки только и мечтали о том, чтобы выйти замуж за какого-нибудь фейца – это гарантировало и статус, и богатство, и тем более благородную кровь их детям.

– Прошу прощения, сегодня у меня тяжелый день, и он не прекращает меня испытывать.

– Мы можем поискать вашего «монстра» верхом на моем жеребце. Но для начала позвольте еще немного вам помочь, вы сильно исцарапали лицо и шею.

Я кивнула, словно находясь под гипнозом его чарующих глаз.

«Может, это тоже какая-то магия?» – пронеслось в голове.

Эрбос подсел ближе и дотронулся пальцами до шеи. Его прикосновения были легкими и нежными, словно мягкое перо щекотало кожу. В груди неожиданно возникло странное пугающее чувство. Мужчина перекинул мои волосы за плечи и рукой практически целиком обхватил шею. Только сейчас я заметила, насколько близко незнакомец склонился ко мне, на лице стало ощутимо его дыхание. В этот момент я позволила себе рассмотреть фейца, пока тот был занят исцелением царапин.

Этого фейри можно было назвать действительно привлекательным, хотя среди них в целом было очень много красивых, по меркам общества, представителей. Его глаза в обрамлении длинных черных ресниц были опущены, выискивая на моем теле другие травмы. Я же откровенно залюбовалась им, забывая, кто передо мной находится.

– У вас еще что-то болит? – спросил он, резко подняв на меня взгляд.

Я же, будто с трудом вынырнув из морока его чар, опомнилась и тряхнула головой. Незнакомец, видя мое замешательство, только едва заметно улыбнулся.

– Нет, ничего не болит, спасибо. И я найду коня сама, – поспешно проговорила, удивляясь собственной реакции на близость странного мужчины, и попыталась подняться на ноги.

Эрбос хотел помочь, но я отпрянула, решив не позволять ему больше себя касаться, и самостоятельно встала. Удивительно, но еще недавно серьезно поврежденная нога нисколько не болела. В отличие от головы, которой я тоже изрядно приложилась о землю. Но это предпочла скрыть, ведь мне как можно скорее хотелось избавиться от фейца. Он заставлял меня испытывать необычные эмоции – это настораживало и пугало. А учитывая мои тайны, должно было ужасать.

– Миллиора, не глупите, я просто не смогу спокойно спать, оставив беззащитную девушку одну в лесу. Мы быстро найдем лошадь, и я провожу вас до границ ваших земель, – строго сказал Эрбос.

Мысли о том, что я могу искать Буцефала до вечера и что феец просто так от меня не отстанет, заставили согласиться.

«Всего пару часов наедине с ним... Всего пару часов от силы...» – попыталась себя успокоить, несмотря на риск, что он может раскрыть мою природу.

Эрбос подсадил меня на свою лошадь и умело уселся позади. И все же фейцы сильно отличались от человеческих мужчин. Особенно своими ловкими и в то же время плавными движениями. Но когда феец сидел так близко, меня волновало не его происхождение, а те ощущения, которые я испытывала, прижимаясь к нему спиной.

Большая крепкая рука надежно удерживала меня в седле, хотя в этом явно не было необходимости. Когда тепло ладони Эрбоса пробилось сквозь тонкую ткань платья, я впервые пожалела о том, что не любила носить корсеты. Он бы сейчас помог не так пронзительно ощущать прикосновение моего спутника, который наверняка осознал, что на мне нет плотного дамского сооружения. Мачеха всю мою сознательную жизнь не упускала возможности упрекнуть меня в том, что я слишком угловатая и бесформенная, поэтому я и решила, что дополнительно утягивающие талию корсеты мне точно ни к чему. Глядя в зеркало и изучая отражение, я видела вполне симпатичную девушку, хотя и понимала, что, возможно, мое суждение о себе ошибочно. Со временем, когда и женихи на многочисленных балах, на которых я бывала по инициативе «матушки», отказывались проявлять ко мне внимание, совсем уверилась в своей непривлекательности и смирилась с этим.

Только мой добрый друг Дорн, с которым мы дружили с детства, никогда не упускал возможности приукрасить реальность. Он всегда называл меня самой красивой из всех девушек, кого он видел. Парень был невероятно добр и, когда узнал, что Эндрюс выдал меня за престарелого соседа, очень сильно сокрушался в письмах. Вот только помешать этому не мог, ведь находился в столице и обучался военному делу, которое позволяло обычному человеку становиться помощником Инквизитора или законником. Его родители мечтали о том, чтобы он стал большим человеком, служил королю, несмотря на то что такая служба была тесно связана с убийством невинных людей. Все детство Дорн и его родители прожили на окраине столицы, у них было похожее поместье рядом с нашими владениями.

Вскоре отца друга повысили, и они всей семьей перебрались в город. С тех пор мы вели переписку. Ни разу он не смог допроситься у родных разрешения проведать меня. Но вскоре его обучение завершится, а сам он найдет хорошую работу и сможет больше не отчитываться перед отцом. Дорн обещал навестить меня. И у меня уже созрела безумная идея о том, как спастись от нового нежеланного брака.

– Любите гулять одна по темным лесам? – спросил Эрбос, вырывая меня из задумчивости и крепче прижимая к себе рукой, когда лошадь, перешагивая ветку, качнула нас в седле.

Моя спина и ягодицы плотно прижались к мужскому твердому, словно скала, телу, заставляя сжаться от смущения.

– Этот лес хорошо мне знаком и напоминает о лучших моментах прошлого. Когда-то отец рассказывал мне, что именно в этих местах водятся волшебные существа, – ответила я, не подавая вида, как сильно меня волнует его близость.

– Знаете, а ваш отец был прав, хотя, скорее всего, сам этого не осознавал. Именно этот лес был первым местом, в котором появился проход между мирами фейри и людей.

Я оторопела. Обычно полукровки скрывали все подробности появления в нашем мире фейри и тем более отбытия чистокровных из него, а потому мне очень хотелось узнать больше. Истории о мифических существах всегда меня будоражили, теперь же выпал шанс услышать не вымысел любимого папы, а настоящие события далекого прошлого.

– В мире фейри есть и другие существа?

– Конечно, – уже более воодушевленно ответил Эрбос, – они походят на животных в мире людей, ведь лишены интеллекта, которым обладают фейри. Но в отличие от местных животных владеют магией.

Вопросов возникло много, ведь никто никогда не упоминал об этом.

– А вы сами видели когда-нибудь такое животное из мира фейри? Хоть одним глазком? – нетерпеливо заерзала в седле я.

Рука Эрбоса, словно невзначай, скользнула выше по моей талии, а сам он склонился ближе, задевая подбородком нежную кожу на щеке. Медленно прикрыв глаза, я отметила, как приятно пахнет от мужчины, хотя стоило сделать ему замечание за вольность. Ароматы свежей хвои и терпковатой полыни напрочь лишили ум здравости. После феец стал тихо говорить:

– Видел. Однажды в детстве. Животное обладало черной чешуей, желтыми круглыми глазами и скалилось пастью с множеством острых зубов, имея при этом рот, больше походящий на клюв.

– Какая интересная внешность. Оно не навредило вам?

– Нет. Зверь оказался очень трусливым, хотя и явно хищным, судя по зубам и когтистым лапам. Все время частично прятался за стволом одного из деревьев, а после применил магию, – намеренно медленно проговорил феец, смакуя мою крайнюю заинтересованность как лучший десерт.

– Какая магия у него была? Что он сделал?

– Стал полупрозрачным, почти сливаясь с окружающей природой.

Я ахнула, не сумев сдержать восторга, и повернулась так, чтобы рассмотреть лицо Эрбоса. Это стало ошибкой. Наши взгляды столкнулись, а близость оказалась недопустимой. От потемневшего взора лесного незнакомца внутри затрепетали противоречивые чувства. Страх и притяжение смешивались во мне словно яркие краски, подарив жизнь незнакомой ранее эмоции. Испугавшись еще сильнее, предпочла вновь отвернуться.

– Животное двигалось, перескакивая с дерева на дерево, и быстро скрылось в лесу, – продолжил феец низким голосом. – Мне посчастливилось увидеть одно создание мира холмов. На деле их тут водилось множество.

– И что же с ними стало?

– Король велел поймать всех, кого можно, и вернуть в родной мир, остальных пришлось уничтожить. Они приносили ущерб этому миру: стали истреблять местные виды животных. Нарушать равновесие природы.

Я усмехнулась и подумала: «Совсем как фейри сейчас истребляют людей», но этого, конечно, не озвучила. Одно неподобающее высказывание в сторону законов короля могло привести к виселице. Вместо этого я решила испытать удачу и задала вопрос, который терзал людей уже двадцать лет.

– Эрбос, вы мне кажетесь гораздо более открытым, чем остальные представители вашего рода. Могу ли я полюбопытствовать еще кое о чем?

Эрбос резко выдохнул мне в макушку, отчего сложилось впечатление, что он усмехнулся, радуясь моему интересу.

– Конечно, задавайте свой вопрос, я постараюсь на него ответить.

– Зачем фейри истребляют людей, обладающих магией? Король Градос Сактин боится их?

В этот момент Эрбос засмеялся:

– Поверьте, маленькая леди Аддерли, король настолько силен, что не боится никого из магов или ведьм. Дело в кровосмешении. Магия фейри кардинально отличается от магии людей, если им, конечно, не посчастливилось ее унаследовать от предков. Союз таких противоположностей порождал необычных существ, вот их и страшится Градос.

– Значит, таких детей от союза людей, обладающих магией, и пришедших в наш мир фейри тоже истребили?

– Да, всех до одного, когда поняли, что они способны ранить своими силами чистокровного фейри.

Я была удивлена, а еще стало непонятно, почему этот полукровный фейри решил открыть такую большую тайну малознакомой человеческой девушке.

Мы петляли по лесу в поисках Буцефала, и Эрбос делился тем, что сам знал о тех прекрасных магических животных из мира фейри, которые когда-то обитали в этих местах. Я же задавала все больше вопросов, окончательно потеряв страх перед ним. Объятия мужчины уже не вызывали напряжения, а общение с ним стало приносить удовольствие. Появились мысли, что далеко не все фейцы заносчивы и высокомерны, Эрбос был тому прекрасным примером.

– Я вижу его! – радостно воскликнула, указывая на Буцефала, мирно пасущегося на маленькой полянке, покрытой сочной зеленью.

Заметив коня, Эрбос еще сильнее прижал меня к себе, чем удивил. Нас не тряхнул конь, мы уже остановились, и его действие было странным. Только сейчас я вдруг осознала, что будь у этого мужчины плохие намерения, он мог бы их с легкостью осуществить. А после легко оправдаться перед законом, ведь его происхождение дарило множество привилегий. Вдруг он просто ждал подходящего момента? Вдруг просто хотел отвезти меня подальше в глубь леса, чтобы там расправиться с молодой доверчивой девушкой, обесчестив ее и похоронив где-нибудь в зарослях? Вдруг все его благие поступки лишь приманка, ведущая в лапы хищника? Вполне возможно, что тайные рассказы о мире фейри останутся навечно в этом лесу вместе со мной. Я инстинктивно обхватила руками запястье Эрбоса, но рука, которая удерживала меня, была словно стальная.

– Что вы делаете, Эрбос? – испуганным голосом спросила я, пока воображение рисовало ужасную расправу, которую уготовил мне этот незнакомец.

– Удерживаю вас. Не смейте вырываться и ведите себя тихо.

Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула, приготовившись к самому страшному. Мои руки, цепляющиеся за запястье Эрбоса, стали сильно дрожать, сердце ускоряло свой ритм.

– Не бойтесь так, она уже уползла.

– Что? – промямлила я едва слышно.

– Змея. Она уже уползла. Между прочим, ядовитая змея. Мне бы не хотелось лишать жизни лес вокруг снова ради укушенной лошади.

И правда, посмотрев на землю, поросшую мхом и травой, я заметила черный хвост рептилии, что уже скрывалась под невысокими кустами. Я сразу расслабилась и с облегчением выдохнула.

– Я очень боюсь змей, – сказала для отвода глаз.

– Это и заметно, на моих руках прибавилось царапин.

Я резко одернула себя и расцепила пальцы, обхватывающие оголенную часть руки Эрбоса, на которой красовались красноватые полумесяцы от моих ногтей.

– Прошу прощения, я не хотела.

Он ничего не ответил и ловко спешился. Теперь феец увидел мое побелевшее от ужаса лицо и громко хмыкнул. Он обхватил мою талию и аккуратно спустил на землю, соблюдая при этом некоторую дистанцию, чтобы не прижиматься ко мне. Кажется, феец понял, что на самом деле я успела подумать о нем.

– Хочу уплату долга за то, что вы меня покалечили, – насмешливо сказал мужчина, – ну и за все доставленные неудобства.

«А как же. Вот и вылезла твоя жадная натура», – подумала я, хотя и испытала вместе с тем новую волну облегчения. Уж лучше заплатить, чем гнить в сыром лесу.

– Буду рада отблагодарить вас, только назовите цену. – Я улыбнулась, уже приготовившись услышать немаленькую сумму, ведь копейками фейцев не прельстить.

– Я хочу, чтобы вы вновь порадовали меня своей компанией завтра. Видите ли, мой друг отбыл по делам, а я остался скучать в одиночестве.

Я, широко раскрыв глаза, удивленно уставилась на Эрбоса. Не верилось, что он просит о новой встрече, да еще и подобной самому настоящему тайному свиданию.

– Это неподобающе, Эрбос, если кто-то узнает...

– Я не навлеку на вас бед, обещаю. Или вы отказываетесь уплатить свой долг? Всего-то поговорим. Расскажу вам много любопытного о мире фейри и их негласных законах, вы мне о себе что-то интересное поведаете. Сугубо дружеская беседа, не подумайте дурного, – продолжил уговаривать он.

Мысли путались в сомнениях, хотелось услышать еще больше чудесных историй, которые так меня интересовали, но стоило помнить о том, что этот мужчина мне никогда не станет другом. Скорее наоборот, обнаружив во мне нечто ведьмовское, незамедлительно сдаст в руки Инквизиции.

– Подумайте, я вас не тороплю. А сейчас нам нужно выдвигаться, скоро стемнеет и дорогу назад будет сложнее отыскать.

На это я кивнула и пошла к своему «монстру». Эрбос помог оседлать громадного жеребца, который даже по сравнению с его далеко не маленькой лошадью казался внушительным. Практически взлетев на своего коня, он двинулся в сторону выхода из леса, прокладывая мне путь и иногда отодвигая ветки деревьев, чтобы я вновь не поранилась.

Всю дорогу я наблюдала за мужчиной, двигавшимся впереди меня, и раздумывала над его странным предложением встретиться вновь. Зачем ему это? Может, ему и правда так наскучило гостить у друга, что он заинтересовался самой обыкновенной человеческой девушкой? Красивая осанка Эрбоса и не менее привлекательная фигура притягивали внимание, иногда он оборачивался, чтобы убедиться в том, что меня не хлестнет очередная ветка, которую он старался удержать до последнего. Забота полукровного фейри обо мне совершенно не вязалась с его происхождением. Обычно фейцы в полной мере пользовались всеми своими правами, а людей, если повезет, одаривали лишь редким взглядом. Но этот был другим: странным, непохожим на остальных.

Вскоре мы добрались до лесной дороги, а с нее съехали к полю. Мое поместье виднелось вдали, солнце окончательно спряталось за горизонтом, опуская небо в синеву сумерек и освещая горизонт приятным розоватым оттенком. Эрбос резко развернул лошадь и посмотрел на меня пристальным серьезным взглядом.

– Я буду ждать вас тут завтра в полдень.

– Но я не давала своего согласия на эту авантюру, – возмутилась я.

– Ваши действия и станут ответом, – лукаво улыбнулся Эрбос, хитро прищурив полные зелени глаза. – Спокойной ночи, Миллиора. Надеюсь на скорую встречу.

Не успела я открыть и рта для того, чтобы попрощаться, как он проскакал мимо меня и вновь быстро скрылся в лесу, пуская лошадь в галоп по узкой дороге.

Как следует поужинав после дня, полного приключений, я отправилась к себе в комнату. Там мне помогла переодеться и умыться Лора, моя хорошая подруга и гувернантка. Она уже привыкла к моим постоянным вылазкам в лес верхом, которые завершались с заходом солнца, а потому не удивилась и сегодняшней долгой прогулке. Вскоре я уже лежала в своей мягкой чистой постели, в такой, в которой уснет любой. У меня же из головы не выходил Эрбос. Интригующее предложение увидеться вновь заставляло думать о завтрашнем дне. Я не знала, как поступить, хотя и понимала, что в этой ситуации единственное здравое решение – забыть про Эрбоса. Он полукровный феец. На этом точка. Он тот, кто в мгновение ока может изменить свое отношение ко мне, заметив малейшее проявление магии.

Глава 3. Полет в пламя

Уже с самого утра я была словно на иголках. Окно в коридоре второго этажа особенно сильно притягивало взгляд – из него открывался вид на объятое красками цветущее поле и лес, который виднелся вдали.

Решив, что точно не стану больше встречаться с таинственным фейцем, я спустилась вниз, чтобы поговорить со своей единственной подругой. Хотелось отвлечься от мыслей о лесном незнакомце, да и обсудить ее дальнейшую судьбу стоило уже сейчас. Ведь я и сама оказалась в шатком положении из-за шантажа нерадивых родственников, а Лора полностью зависела от меня.

Полгода назад, в страшный холод и дождь, в дверь поместья Икворт постучала до ужаса замерзшая девушка. Как оказалось, отец выгнал ее из дома, когда та отказалась выходить замуж за нелюбимого человека. Расстроенный жених воспринял бурную реакцию девушки как оскорбление. В конце концов, он и сам не захотел этого брака.

Конечно, ее история трогала до глубины души, ведь и мне был навязан брак против воли, но я не посмела бежать. Но больше всего меня задело за живое то, что из всех тех многочисленных домов, которые она посетила в столице нашего Королевства, только я согласилась принять Лору к себе на работу. Свободолюбивых девушек не жаловали нигде. Мельком услышав от городских прохожих рассказы о независимой молодой вдове, отвергнутая всеми Лора решилась ехать именно сюда. И, конечно же, я радовалась, что она смогла спастись. Но слухи, уже дошедшие до столицы, отнюдь не радовали.

– Лора, как твои родные, все еще не отвечают на письма?

– Сложно бороться с их холодностью, но постепенно они смирятся. Сестра же приняла мою сторону и стойко пытается растопить их сердца, – проговорила девушка с грустной улыбкой.

Лора была прекрасно образована и начитана, лучше гувернантки не найти, вот только детей у меня, конечно, не было, а потому она выполняла обязанности компаньонки. Не оставлять же Лору на улице, да и обычной служанкой взять девушку из благородной семьи не посмела. Гувернанткам жалованье платилось гораздо больше, чем простым слугам и даже компаньонкам, и, озабоченная судьбой Лоры, я выделила ей должность, которая обеспечит девушку и избавит меня от волнений за ее судьбу. Лоре не было равных в доброте и мудрости, поэтому она быстро стала моей близкой подругой. Холодная красота Лоры могла очаровать любого: русые густые волосы, светло-серые глаза и бледная кожа в сочетании с горделивым видом делали ее прекрасной партией для любого мужчины, у которого имелись глаза. Девушка могла позволить себе долго выбирать мужа, но ее отец был жестоким человеком и решил отдать дочь первому, кто попросит ее руки. А когда та взбунтовалась, нарушив его планы, просто отрекся от нее и выгнал из дома.

Мне было невыносимо видеть, как она все еще надеется на прощение отца и абсолютно согласной с ним матери. Я же старалась не вмешиваться. Разговор о будущем тоже отложила, поскольку по появившейся между бровями морщинке стало видно, что она подавлена. Будто подтверждая догадки, Лора поспешила перевести тему.

– Сегодня ты решила не кататься верхом, Миллиора?

– Нет, Буцефал накатал меня как следует. Сегодня я предпочту книги, – ответила я, и мы вместе рассмеялись, потому как обе хорошо знали повадки «монстра».

Я невольно вспомнила вчерашний день. В который раз. Лора открыла одну из тех книг, что мы иногда перечитывали друг другу, и принялась читать ее вслух. Мне правда хотелось сконцентрироваться на рассказе, но напряжение, вызванное интригами фейца, никак не спадало. Еще час я пыталась усидеть на месте, прогоняя навязчивые мысли и воспоминания, и делала вид, что ничто меня не беспокоит.

Прерывая тревожащие размышления, высокие напольные часы, стоявшие в углу гостиной, забили ровно полдень. Я в тот же миг забыла обо всем. Поднявшись, я поблагодарила Лору за компанию и быстрым нетерпеливым шагом направилась на второй этаж – к тому самому окну, что так не давало мне покоя. Вдруг Эрбос и вовсе не явится, поняв мой настрой? В глубине души я понимала, что это меня даже немного разочарует. И это определенно было плохим знаком.

Встав у оконной рамы и положив обе руки на широкий деревянный подоконник, я стала всматриваться в полоску леса вдали, у которой по-прежнему не было видно ни единой живой души. Может, и хорошо, если он не явится. А возможно, он не поедет дальше в поле, чтобы я не смогла рассмотреть всадника на вороном коне. Я уже собиралась уйти, не обнаружив своего вчерашнего спасителя. Но вдруг из леса появился темный силуэт – черный конь и его хозяин. Это заставило меня отпрянуть от окна, будто Эрбос смог бы меня разглядеть. Всадник сделал несколько кругов, пуская рысью нетерпеливого жеребца, а затем остановил его, глядя в сторону поместья. В этот момент он наверняка понял, что я не приду. Мне было неизвестно, сколько времени выжидал Эрбос в тени леса, прежде чем решился показаться. Но даже издали в нем ощущалось нетерпение. Я прикрыла глаза и глубоко вдохнула.

– Уходи... Уходи... Прошу тебя, – прошептала я, хотя он не мог услышать.

Душа разрывалась между желанием сейчас же отправиться к Эрбосу, долго говорить с ним обо всем на свете, слушать его рассказы о народе фейри до вечера и между желанием забыть об этом мужчине навсегда. А когда я вновь подняла глаза, чтобы увидеть пустое поле и темную одинокую полосу леса, обомлела от удивления и страха. Эрбос на всех парах скакал в сторону поместья Икворт. Не поверив своим глазам, я отвернулась от окна, а когда снова посмотрела в него, то уже не сомневалась: феец вознамерился заглянуть в гости и породить обо мне еще более страшные сплетни. Быстро спустившись по лестнице и поймав на себе удивленный взгляд Лоры, по-прежнему сидевшей на длинном диване, я выбежала на задний двор. И велела Элу немедленно оседлать для меня любимую лошадь. Она сочетала в себе добрый нрав и умение скакать быстро. Как раз то, что мне сейчас было нужно. Поглощенная переживаниями, я не успела понять, как оседлала лошадь и оказалась в поле, мчась к своей погибели.

Внутри бушевала такая злость, что всадник, несущийся мне навстречу, стал единственной точкой, к которой было приковано мое внимание. Хотелось растерзать Эрбоса на мелкие кусочки. Феец предоставил мне выбор и сам же его забрал. Он осознавал: стоит явиться ко мне в поместье – и обо мне тут же поползут слухи. Еще страшнее, если кто-то сейчас заметит, что я отправилась на свидание с мужчиной один на один. Без зазрения совести он предпочел спровоцировать этот скандал – вынудил меня идти у него на поводу.

«Совершенно невыносимый, наглый, эгоистичный феец», – пронеслось в голове, когда я заметила на лице приближающегося ко мне Эрбоса довольную улыбку. В следующий миг направляемые всадниками лошади сошлись в одном месте, кружась одна напротив другой на расстоянии нескольких метров. Красота, страх и злость встретились в одном месте, обещая последствия. Я прожигала Эрбоса таким взглядом, что, наверное, и сама бы испугалась себя, если бы увидела со стороны. Он же продолжал улыбаться, явно наслаждаясь тем, как я вскипела. Пришпорив кобылу, я рванула в сторону леса, не проронив и слова. Еще не хватало вести беседы у ворот поместья.

Заодно я дала себе немного времени, чтобы остыть, ведь позволить себе грубости в отношении фейца, несмотря на переполняющие чувства, было бы опрометчиво. Добравшись наконец до прохладной тени деревьев, я спешилась и, сложив руки, стала ждать, когда Эрбос слезет со своего коня.

– Почему вы не уехали? – Задала я вопрос, как только мужчина спешился и подошел ко мне ближе.

– Судя по всему, я не прогадал, когда предположил, что объятая чувством вины из-за невыплаченного долга, маленькая леди Аддерли станет наблюдать из окна за бедным и несчастным фейцем, поджидавшим ее у леса, – сказал Эрбос, при этом намекая, что именно его происхождение и стало причиной моего отказа.

В нем не было ни обиды, ни злости – одно лишь веселье, сверкающее озорными огнями в бездонных зеленых глазах. Стало страшно от проницательности Эрбоса: вдруг он сразу заподозрил, что я обладательница магических способностей, а теперь лишь искал доказательства своих предположений? А может, я и накрутила себя раньше времени, обращая внимание лишь на те слова, которые звучали угрожающе?

– Веселитесь, Эрбос? Мне же не до веселья, моя персона и так привлекает к себе достаточно внимания. Если же хоть кто-то заметит, что я встречаюсь тайком в лесу с мужчиной, то не разбираясь обольют грязью, – выпалила я, подойдя вплотную к нему. – Меня устраивает моя тихая и свободная жизнь, менять ее я не желаю. Вам не понять меня: вы родились не только мужчиной, но и фейцем, как вы правильно успели подметить. Ради своей забавы вы можете пустить под откос мою судьбу за несколько дней, а затем забыть мое имя и отправиться в столицу, домой, как ни в чем не бывало.

Эрбос резко посерьезнел, рассматривая меня с высоты своего роста с небывалым интересом. Взгляд мужчины на мгновение опустился к моим губам, но быстро вернулся обратно. Мне не составило труда понять, что именно сейчас промелькнуло у него в голове. Я резко сделала шаг назад, удивляясь тому, что этот мужчина вообще обратил на меня внимание как на девушку.

– Всего один день, Миллиора, и я исчезну из вашей жизни. Хотя, возможно, вы сами захотите встретиться со мной еще, кто знает? Не буду против нового свидания, я почти каждый день в этом лесу.

– Тогда после сегодняшней встречи я больше не ступлю в этот лес ни ногой. И я уже объяснила почему, хоть вы и не желаете меня слышать. Сейчас я уже тут и потому выплачу вам долг, как вы того и требовали, но на большее не рассчитывайте.

Эрбос немного нахмурился, но тут же быстро улыбнулся одним уголком губ, словно стирая с лица тень тревожных мыслей.

– Чудесно, тогда мы поедем в одно хорошее место, которое я обнаружил в лесу и теперь часто там бываю, – проговорил он с энтузиазмом, мягко подталкивая меня к лошади.

Мужчина подхватил меня и с легкостью помог усесться в седле, затем и сам оседлал своего коня. Мы медленно двинулись по дороге, уходящей в глубь леса. Эрбос, как и прежде, прокладывал путь сквозь заросли, ведь то место, которое должно было мне понравиться, находилось глубоко в лесу. Вскоре мы и правда вышли на большую поляну, которую сплошь устилал ковер из шапок лиловых цветов на достаточно высоких стеблях. Я замерла, залюбовавшись красотой этого места: солнце пробивалось сквозь облака и ветви близстоящих деревьев, освещая поляну мягким неярким светом, цветы наполняли и без того свежий лесной воздух сладковатым ароматом, ветер колыхал пушистые шапки лиловых соцветий, создавая живой ковер, который перекатывался волнами. Вокруг красиво переливалось пение лесных птиц, делая место волшебным.

– Это и правда особенное место, – согласилась я, все еще любуясь красивым видом.

Заставила меня вздрогнуть неожиданная надежная хватка на талии. Мой спутник поспешил лично помочь спуститься с лошади. Казалось, что он даже получал от этого удовольствие, на этот раз дольше обычного удерживая меня в своих руках, разглядывая глаза. Я же напряглась под навязчивым взглядом, ведь именно фиалковый цвет радужек когда-то привел в наш дом Инквизиторов. Фейцев. Они долго изучали меня, так же заглядывая в глаза, будто внутри них была видна душа со всеми ее пороками. Тот день хорошо запомнился, ведь охотники провели в нашем поместье несколько часов, подозревая отца в том, что он поит меня специальным зельем, скрывающим магические способности людей. Отваром абракуса пользовались многие люди, спасая своих детей и себя, даже учитывая, сколь сложно было его достать. Но действие растения было недолгим. Тогда, не обнаружив ничего странного, Инквизиторы ушли. Мне даже выдали документ, подтверждающий, что я не имею магических способностей.

– Я же говорил, вам понравится, – замечая мою реакцию, с довольным видом проговорил феец.

Выпустив меня из рук, Эрбос обошел свою лошадь и достал из седельной сумки большое покрывало. Я же направилась исследовать поляну. Вскоре и мужчина последовал за мной.

– Что это? – спросила я, когда наткнулась на два полуразрушенных столба по колено, сотворенных явно не природой. Эрбос притоптал ногой высокую траву вблизи этих самых столбов и расстелил тяжелое большое покрывало.

– Я заметил, что вас сильно интересуют слухи о фейри и в целом сказки. Представляю доказательства того, что я не сказочник, а действительно кое-что знаю. Когда-то на этом самом месте были магические ворота, соединяющие два мира.

Я присела и коснулась остатков каменных врат кончиками пальцев. Теперь я сгорала от нетерпения, хотелось услышать продолжение истории. Но Эрбос не заговорил, он ждал моих вопросов. Хотел упиваться заинтересованностью. Феец сел на покрывало и, сорвав одну из высоких травинок, сунул ее в рот, наблюдая за тем, как я встала и, распрямившись, повернулась к нему. Он рассматривал меня, как хищник рассматривал бы свою жертву перед трапезой. Мужчина смело обвел взглядом полуобнаженные плечи, которые не слишком закрывало летнее сиреневое платье, затем шею, губы и снова остановился на глазах. От этого я вновь вспомнила, кто передо мной, и невольно сжалась. Стараясь скрыть свою реакцию, быстро подошла к покрывалу и села на край, чтобы не быть слишком близко к этому мужчине.

– Я люблю сказки. Они мне напоминают об отце, который умер два года назад. Мы были весьма близки, он – единственный, кто делал меня счастливой.

Я делилась личным, глядя на узор на покрывале и обводя завитки на нем указательным пальцем, чтобы не встречаться взглядом с Эрбосом. Мне все еще было тяжело вспоминать об отце, порой я не могла поверить, что его больше нет рядом. Иногда даже ловила себя на том, что хочу, как и прежде, побежать к нему, живому, и рассказать новость, что меня порадовала. Затем я вспоминала о его кончине и впадала в ступор. Неожиданно на мои пальцы легла рука Эрбоса, заставляя поднять на него глаза. Он смотрел на меня с сочувствием и пониманием. Этот его жест был приятнее слов, он был искренним, как раз таким, который требовался мне в эту минуту: слова сочувствия и скорби, тем более подобранные расчетливым рассудком, вызывали во мне желание поморщиться от отвращения.

– Вы ни разу не говорили про мать. Где она?

Я пожала плечами и, наконец, убрала свою руку из-под большой ладони Эрбоса.

– Отец сказал лишь то, что она умерла от послеродовой горячки. Он не любил говорить о ней. Наверное, ему было больно. Я же не донимала его вопросами. Папа давал мне столько любви, что я и не замечала нехватку материнского тепла в своей жизни.

– Я был знаком лично с вашим мужем, лордом Аддерли. Возможно, и отца вашего знал. Как его звали? Хотелось бы знать имя того, о ком так тепло отзываются его близкие.

– Роберт Элфорд, так его звали. Поместье отца тоже соседствует с Иквортом, но оно гораздо меньше его. Сейчас там живут моя мачеха и сводный брат. После смерти папы ему в наследство перешло всё, даже я до двадцати одного года.

За потоком слов я и не заметила, с каким отвращением говорю о своих родственниках: наверняка это читалось и на моем лице, ведь Эрбос заметно нахмурился, прожигая меня серьезным взглядом.

– Это он отдал вас замуж за старика?

– Кто же еще? Он мой опекун. Но не подумайте, что меня планировали за него отдать. Моя заурядная внешность, судя по всему, не может затмить этот ужасный цвет глаз, – взмахнула я рукой у лица с усмешкой. – Разглядев его, женихи с ужасом бросаются от меня врассыпную. Ведь обычно ведьмы и маги смотрят на этот мир яркими глазами. Пусть я прошла проверку Инквизиции и не обладаю никакой магией, люди продолжают шарахаться от меня. Но кому я рассказываю, ведь фейри знают лучше других о таких случаях.

Эрбос слушал меня довольно внимательно, и его удивление не укрылось от меня, хотя я так и не поняла, что именно вызвало его реакцию.

– Я видел ведьм и магов, коих осталось совсем мало, но ни у одного из этих людей я не замечал фиалкового цвета глаз, Миллиора. В вас нет магии, я бы сразу ее распознал, как и проверяющие вас Инквизиторы. Что до внешности: верно, именно она обычно подтверждает принадлежность к магии. Все ведьмы до невообразимого прекрасны. Как и вы.

От речей фейца я сжалась. Его слова не прозвучали для меня комплиментом, скорее вызвали леденящий ужас. Ведь я знала – магия во мне есть. И если раньше я думала, что обнаружить ее не удалось Инквизиции лишь потому, что она спала и никогда не проявляла себя, то сейчас я была уверена – по какой-то причине фейри не чувствовали ее во мне.

– Кто же вы такой, раз видели ведьм и магов, Эрбос? – спросила я, игнорируя явную лесть и скрывая растерянность.

– Всех полукровных фейри обучают распознавать магию у людей. Еще будучи детьми, мы учимся на живых магах и ведьмах.

Я выдохнула:

– Мне показалось, что вы можете оказаться Инквизитором.

Эрбос громко рассмеялся, и от широкой улыбки под уголками губ стали видны две едва заметные маленькие ямочки. Эта совсем незначительная деталь делала его образ настолько живым и привлекательным, что я и сама стала улыбаться вместе с ним.

– Миллиора, вы проходили проверку и должны знать, как выглядят Инквизиторы. Неужели я похож на кого-то из них?

Я вспомнила устрашающих громил, которые практически ворвались к нам в дом, и поняла – он ничуть на них не похож. Или мне хотелось в это верить?

– Ну-у, – задумчиво протянула я, оценивая его внешность. – Если на вас надеть черные одежды, плащ с капюшоном и добавить шляпу, в каких они обычно ходят, то вполне можете сойти за одного из них.

Эрбос с полуулыбкой прилег на покрывало и явно наслаждался тем, как я его рассматриваю, прикидывая, подойдет ли он на роль Инквизитора.

– На самом деле все эти шутки зашли слишком далеко. Всем своим существом я презираю убийства людей, которые обладают магией. Они не выбирали рождаться со способностями. Гибнут даже маленькие дети. Это... просто ни в какие ворота, такого просто не должно быть...

Я впервые так категорично высказалась о правилах, установленных в Королевстве, при Эрбосе и сразу посмотрела ему в глаза, ожидая реакции. Он скользнул взглядом по моей опершейся руке, затем – к талии, обтянутой тканью платья, задержался на распущенных волосах, лишь слегка убранных по бокам двумя заколками, и вернулся к лицу. Его оценивающий взгляд словно впивался в каждую деталь и поглощал их одну за другой. Эрбос тяжело сглотнул и наконец ответил на мои рассуждения.

– Да, способы не допустить кровосмешение весьма жестокие, но они обеспечивают безопасность нашему королю.

«А нужен ли нам этот ваш король? Пусть бы уходил в свой мир и оставил нас в покое», – хотелось сказать мне, но я согласилась, молча качнув головой. Осознавая, что феец никогда не поймет меня.

– Миллиора, – неожиданно требовательно обратился он ко мне. – Вам на вид не больше двадцати. С унаследованным именем, состоянием и таким милым личиком вам бы не составило труда выйти замуж, даже несмотря на необычный цвет глаз, выделяющий вас среди остальных человеческих женщин. Но вижу, вы не стремитесь к этому. Даже больше – не хотите.

Я закатила глаза и отвела взгляд – этот вопрос мне задавали слишком часто, и он успел поднадоесть. Ведь обретенное наследство и правда могло перекрыть мой недостаток, но я практически не выезжала за пределы поместья.

– Не хочу быть чьей-то собственностью и подчиняться правилам мужа. Лучше уж побыть свободной, пока есть такая возможность, пусть и ненадолго.

Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на Эрбоса – его лицо стало таким, каким, пожалуй, могло быть только у настоящего Инквизитора.

– Ты с кем-то помолвлена? – быстро спросил он.

– Нет-нет, вы не так поняли, – тихо рассмеялась я, – но сводный брат, мой опекун, настаивает на моем скором замужестве. Отказаться по весомым причинам я не могу, а потому в течение пары месяцев, которые он мне выделил на поиски мужа, я должна буду найти некого мужчину для официального брака.

– Официального брака... – повторил мои слова Эрбос. – Мне кажется, Миллиора, что в твоей задумке есть хитрость.

– Вы слишком проницательны. И слишком рано перешли на «ты», но вы правы. Я заключу фиктивный брак, если выйдет, и буду жить, как и прежде. Это же не противоречит законам, так?

Феец хитро улыбнулся.

– Какая же ты интересная особа, мисс Аддерли, – задумчиво проговорил он, даже не думая обращать внимание на мое замечание. – Любая другая девушка уже через месяц после кончины старого опостылевшего мужа нашла бы себе утешение в ком-то.

Я возмутилась заявлению фейца.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего, лишь сужу по реальным примерам из жизней людей. Но я хотел с тобой поговорить не про это. У меня есть предложение, которое даст тебе возможность не выходить замуж, как ты и хотела. А я, в свою очередь, смог бы повлиять на твоего опекуна, чтобы он не смел от тебя этого требовать. Поверь, Миллиора, он без проблем оставит в покое молодую вдову: мой статус и влияние слишком велики, чтобы иметь смелость мне перечить...

Взгляд Эрбоса потемнел и стал хищным, как у ястреба, заметившего добычу. Плохое предчувствие разлилось страхом в груди, а сердце бросилось вскачь. Я торопливо огляделась, ища свою лошадь – та жевала траву неподалеку. Эрбос понял, что я хочу сбежать, и, пользуясь моим замешательством, в мгновение ока оказался рядом, приобнял меня за талию. Я подняла на мужчину глаза, сейчас наши лица были непозволительно близко, и его дыхание касалось моих губ. Я зря поверила в доброту Эрбоса, зря ему доверяла. Вот только уже было слишком поздно сокрушаться...

– Не спеши отказываться, маленькая бабочка, ведь твоя судьба напрямую зависит от моих дальнейших слов.

– Не трогай меня! – попыталась вырваться из чересчур крепких объятий фейца, но он и не думал отпускать меня. Лишь сильнее потянул на себя одной рукой, заставляя потерять равновесие и упереться ладонями в его грудь.

Другая рука мужчины легла мне на шею, подныривая пальцами под волосы и практически смыкаясь на ней. Паника затопила с головой, меня бросило в дрожь, ведь даже если я закричу, здесь никто меня не услышит.

«Глупая... Глупая Миллиора. Теперь тебе точно конец», – отругала я себя мысленно.

– Не стоит бояться меня, я не желаю тебе зла. Для начала выслушай что скажу, – ласково проговорил Эрбос, приблизив свои губы к моему уху, задевая нежную кожу на лице жесткой щетиной. – Я предлагаю тебе взаимовыгодные отношения, при которых ты получишь все, чего пожелаешь, и даже больше: не только свободу от брака с каким-нибудь мужланом, но и исполнение любой твоей просьбы, любого каприза, касайся он денег или общественного признания...

При этих словах феец мягко поцеловал меня в шею, заставив вздрогнуть от неожиданности. Я снова попыталась его оттолкнуть, но он не сдвинулся даже на миллиметр, его напряженное тело под моими руками было словно высечено из камня. Такое же тяжелое и невыносимо сильное. Он с легкостью уложил меня на покрывало и подмял под себя, вызывая во мне дичайший ужас. Его глаза стали темного зеленого цвета, а на губах нарисовалась кривая самодовольная усмешка.

– Чего ты хочешь?! – выкрикнула я, попытавшись столкнуть Эрбоса с себя, но это было невозможно, он словно припечатал меня к земле, даже дышать под его весом было тяжело.

– Думаю, ты уже догадалась, чего я хочу от тебя, Миллиора. Но я все же озвучу по пунктам.

Мужчина аккуратно убрал с моего лба прядь волос и, спустившись кончиками пальцев по скуле, шее, скользнул к плечу и стал медленно поглаживать его. От страха я практически не замечала этих его довольно интимных касаний, мое внимание полностью принадлежало тому, что он должен сказать, хотя я уже и предполагала, какие слова он способен произнести.

– Во-первых, ты станешь моей любовницей, и я часто буду забирать тебя в свое поместье. Конечно же тайно. Ведь нам не нужно портить твою репутацию. Во-вторых – эта связь продлится столько, сколько будет интересна мне. В-третьих, ты не станешь выходить замуж или иметь отношения с кем-то другим, пока мы будем встречаться. Теперь перейдем к преимуществам подобного союза. Ты получишь от меня защиту. Даже если кто-то узнает о нас, то я быстро закрою рот любому, я даже мыслить запрещу о том, чтобы очернить тебя. О твоем опекуне тоже позабочусь, он больше никогда не посмеет тебя беспокоить, ты станешь полностью управлять своей жизнью сама, как того и желаешь. Любые материальные блага и подарки, все чего пожелаешь, будет твоим. Для меня же станет отдельным удовольствием удивлять тебя, маленькая леди Аддерли.

От слов Эрбоса мои глаза все больше округлялись. Даже если бы я согласилась на столь унизительное предложение, которое было для меня недопустимым из-за личных принципов, он в первую же нашу близость понял бы, что я обманула суд и грубо нарушила закон, присвоила наследство, которое не должно было перейти мне.

– Нет! – решительно и быстро ответила я. – Этого не будет! Я ни за что не соглашусь на подобное!

Эрбос усмехнулся:

– Я знал, что настолько гордая девушка, как ты, быстро не согласится. Тем более после неудачного опыта близости с омерзительным стариком. – Мужчина вновь наклонился ближе и, несмотря на мои брыкания, стал нежно покрывать шею влажными поцелуями.

Сначала страх, что Эрбос не остановится, не позволял мне расслабиться, и я продолжала колотить его по плечам, цепляться ногтями за спину, скрытую под темной рубашкой. Но вскоре, заметив, что феец не пытается зайти еще дальше, поняла – он не будет настаивать на недопустимом, по крайней мере, пока я против этого.

– Ты тяжелый как конь, Эрбос, и если сейчас же не слезешь с меня, то задушишь, – возмущенно выдохнула я, ударив его по спине в последний раз. Я изо всех сил пыталась сохранить рассудок чистым, ведь умелые ласки мужчины уже начинали вызывать во мне отклик.

– Если будешь лежать смирно.

– Хорошо, – ответила я, при этом размышляя о том, как сбежать из ослабших объятий фейца.

Мужчина аккуратно приподнялся, дав мне больше пространства для движения, хоть мы все еще лежали слишком плотно, прижавшись друг к другу. В следующий момент он властно обхватил рукой мой подбородок и поцеловал в губы. Новые ощущения были странными, но приятными. Мягкие влажные губы заскользили по моим, щетина покалывала лицо, а руки Эрбоса прошлись по талии и груди, очерчивая пальцами край декольте платья, касаясь при этом чувствительной кожи.

Феец украл мой первый поцелуй – это вызывало возмущение, но с каждым мгновением бороться с растущим желанием ему ответить, позволить продолжить приятные ласки, стало невыносимо сложно. Я приоткрыла рот и начала отвечать на поцелуй. Неумело, робко. Эрбос сразу почувствовал эту перемену во мне и достаточно напористо проник языком в мой рот, углубляя поцелуй, сминая мое тело в своих руках. По коже мгновенно прокатилась волна мурашек, вызывая страх. Такой напор мужчины вновь спугнул меня, и я попыталась отстраниться, разорвать эту губительную для меня связь. Феец прислушивался к реакциям на его действия, потому вновь стал более нежным. Он опустился к моей шее, покрыл ее чувственными поцелуями и поднялся к мочке уха, прикусывая ее, – это окончательно растопило мою и без того пошатнувшуюся холодность, я стала выгибаться ему навстречу, желая еще большего. Мысленно я ругала себя за такую беспечность и глупость, но уже не могла противиться возникшему желанию.

Мои руки заскользили по спине Эрбоса, наслаждаясь приятной твердостью его напряженных мышц. Его нога проскользнула между моих бедер поверх юбок платья и плотно уперлась в сокровенное место, где зарождалось желание. Ощущения стали настолько прекрасными и приятными, что вынудили двинуться бедрами вперед. Губы Эрбоса снова завладели моими, а запах хвои и полыни, исходящий от его тела, наполнил легкие, странным образом утоляя дикую потребность в этом запахе. Я прекрасно понимала, что все происходящее сейчас между мной и этим фейцем неправильно и запретно, но уже не могла остановиться. Эрбос немного отстранился, прерывая сладкий, страстный поцелуй, и взглянул на меня изменившимся до неузнаваемости взглядом, в котором таилась бездна страсти.

– Видишь, Миллиора, мужчины могут дарить и приятные ласки. И это только маленькая часть того, что я могу тебе показать. Если позволишь, я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие, способное вознести на небеса.

«Знал бы ты, что мне вообще неведомы никакие ласки», – подумала я про себя. А вслух произнесла совсем другое, пока этот мужчина опять не поцеловал меня и полностью не завладел разумом.

– Хорошо, Эрбос, будь по-твоему. Я подумаю над твоим предложением. – Я блефовала, точно зная, что больше ни за что не соглашусь с ним встретиться. – Мне и правда необходим влиятельный заступник, мой сводный брат совсем одичал от жадности.

Мужчина смерил меня оценивающим взглядом, пытаясь понять, лгу ли я, но вскоре довольно улыбнулся, высвободил меня из своих объятий и снова сел рядом. Пусть и гораздо ближе, чем до этого. Я тоже поднялась, смущенно поправляя смятое платье.

– Так в чем же дело? Наверняка родственники хотят урвать хотя бы кусок наследства после смерти твоего мужа?

«Необходимо держать язык за зубами. Иначе он быстро раскроет все мои тайны», – пронеслось в голове.

Я поняла, что совершенно ничего не знаю о нем, даже полного имени и статуса, в то время как Эрбос уже успел выведать обо мне даже некоторые личные подробности.

– Эндрюс хочет все. И поместье, и прилагающиеся к нему земли. Наибольшее, что он готов оставить мне, – это часть денег, украшения и наряды, на этом все...

Феец, кажется, и не удивился моему ответу, но злость в нем вспыхнула мгновенно: челюсть напряглась, руки сжались в кулаки.

– И как же твой отец не смог разглядеть в них этого? – задумчиво произнес он.

– Отец не собирался так рано покидать меня, он знал натуру жены и пасынка, но неожиданно заболел. Его разум помутился от боли... Он не успел даже составить завещание, чтобы определить мою судьбу.

Эрбос сделал паузу, но вскоре задал новый вопрос:

– Это они отдали тебя за лорда Аддерли?

– Да. Но жалеть меня не нужно. Мой покойный муж хоть и был сильно старше меня, но никогда не обращался со мной жестоко, он был добрым человеком. Пусть и странным, учитывая то, насколько молодую девушку выбрал себе в жены. Я знала его еще задолго до нашей свадьбы, он был другом моего отца. Да и брак наш продлился всего один день. Возможно, мне бы и опротивел наш союз, но он просто не успел продлиться достаточно долго.

От моих суждений мужчина заметно повеселел. Он задавал все эти вопросы не просто так. Эрбос уже примеривался к роли моего покровителя, он был уверен, что я соглашусь, а я делала вид, что готовлюсь к роли любовницы. Пусть мечтает, я же выиграю время для того, чтобы найти способ избежать этой участи. Ведь мне не только не хотелось становиться любовницей мужчины-фейри, одного из существ, коих я презирала и ненавидела, но и мне было что от него скрывать.

– Теперь мой черед задавать вопросы, Эрбос. Ты рассказал о своем поместье и влиянии. Кто ты?

– Я расскажу тебе все, когда ты дашь свое согласие на мое предложение и станешь моей. Не раньше, мотылек.

– Я о тебе ничего не знаю, и ты надеешься на мое согласие? – рассмеялась я.

Взгляд мужчины стал угрожающим, ему явно не понравились мой насмешливый тон и смысл произнесенных слов.

– Помни, Миллиора, я могу взять все, что пожелаю, и без твоего согласия.

От его слов я напряглась – это было правдой. Если Эрбос был достаточно влиятелен, то в тандеме с фейским происхождением для него не составило бы труда меня принудить, надавив на слабые места.

– Что будет, если я откажусь?

– Ничего, но судя по твоей реакции на нашу близость и по тому, в какой ситуации ты оказалась, могу быть уверен, что ты не откажешься. Все женщины одинаковы в своей жажде выгоды, и ты не станешь исключением.

Слова Эрбоса больно ударили по самолюбию, но я не стала отвечать на это откровенное оскорбление.

– Нам пора возвращаться, – только и сказала, желая поскорее расстаться с ним.

– Через два дня, не учитывая этот, ровно в полдень, я снова буду ждать тебя у леса. Если не явишься, я не стану проворачивать сегодняшний трюк, можешь быть спокойна. Но лучше тебе лично дать ответ.

– Хорошо, я услышала тебя, Эрбос, и буду через два дня в полдень у леса, чтобы дать ответ.

Эрбос, как и прежде, проводил меня до начала поля. Внутри все ликовало – казалось, мне удалось избавиться от его очень опасной компании. Но в глубине души уже родилось ощущение, что теперь отделаться от него будет крайне сложно. Об этом кричал его пронзительный взгляд, даже его поведение стало другим. Мужчина словно сбросил овечью шкуру и позволил себе показать истинное лицо. Улыбчивый и доброжелательный Эрбос превратился в серьезного, горделивого и властного фейца. А бурная фантазия делала эту картинку ярче.

Меня снова пронзил страх, когда, добравшись до нашего места прощания, он неожиданно подъехал на своей лошади вплотную к моей, так, что даже задел мою ногу и, приобняв за талию, резко потянул на себя, заставляя вцепиться в седло мертвой хваткой.

– Даю тебе это время на мнимые раздумья только для того, чтобы задать нашим отношениям добрый тон, Миллиора. Была бы моя воля, ты уже выгибалась бы подо мной, – сказал Эрбос, обжигая мои губы своим дыханием, и тут же впился в них грубым резким поцелуем, от которого наши зубы столкнулись, клацнув. Его стремительные действия застали меня врасплох, я даже не успела сжать рот, чтобы помешать поцелую стать глубже. Хотя, если быть честной, это вряд ли остановило бы фейца. Он целовал меня жадно, словно и не собирался отпускать вовсе. Похоже, так оно и было. От его слов и яростного напора по спине побежал холод. Этот мужчина уже считал меня своей. Оставалось лишь надеяться на то, что Эрбос воспримет отказ нормально. Возможно, через два дня он немного остынет. Снова насытившись поцелуем, он неохотно оторвался от меня и аккуратно придержал, чтобы я не выскользнула из седла.

В его взгляде читалась настолько безумная страсть, что от этого стало не по себе. Небо, словно вторя моему настроению, затянулось темными тучами, предвещающими скорую весеннюю грозу. Взглянув на меня, феец быстро сообразил, что его настойчивость и грубость начинают меня пугать и моментально, словно по щелчку пальцев, снова натянул маску доброжелательности. Но это подействовало на меня не так, как ожидалось. Стало жутко от его умения так идеально притворяться. Сумев найти в себе силы на ответную улыбку, я произнесла еще одну ложь, убеждающую Эрбоса в его правоте. Мне необходимо было от него избавиться, казалось, если я стану сейчас препираться, то он утащит меня обратно в лес и не выпустит из своих лап уже никогда.

– Не сомневаюсь, Эрбос. Наша связь принесет немало удовольствия нам обоим. Но запретный плод еще слаще, а потому я предпочту немного поиграть в невинность.

Внутри все сжалось от столь ужасных и совершенно несвойственных мне слов. Но феец довольно улыбнулся, обнажая ряд ровных, красивых зубов, и тем самым лишь подтвердил мои предположения: он мог принять только согласие, даже если оно будет немного отложено.

– Мне нравится твоя искренняя прямота, мотылек. Не люблю лицемерие.

«Как бы было хорошо, если бы ты и сам этим не грешил», – пронеслось в голове.

Мужчина осмотрел небо.

– А теперь лети, иначе попадешь под ливень.

– Как же ты? Далеко тебе добираться? – спросила, прикрываясь заботой. На самом деле мне было крайне важно понять, где живет феец, так я могла узнать о нем хоть что-то, чтобы позже разведать у немногочисленных знакомых остальное.

– Не стоит беспокоиться, дождь мне по душе.

Не получив желаемый ответ, я поспешила распрощаться.

– Тогда до встречи через два дня, Эрбос, – сказала и, сразу же пришпорив лошадь, помчалась в сторону поместья.

Ни разу не обернувшись, я разогнала лошадь, насколько это возможно, вспоминая то забытое ощущение из детства – когда ночью быстро бежишь по лестнице в свою комнату, будто тебя преследует чудовище. Но, конечно, это не могло спасти меня от фейри, скрывшегося в лесу.

Глава 4. Выгодное предложение

Как только я въехала во двор, то обнаружила у входа в особняк экипаж. И он явно не был одним из тех, которые принадлежали моему сводному брату. Похоже, сюрпризы сегодняшнего дня не закончились и меня ждало новое потрясение. Из дома мне навстречу вышла Лора, на ее лице сияла самая счастливая улыбка из всех, что я когда-либо видела за все ее время в Икворте. Это ощутимо ослабило тревогу в груди, но вопросов меньше не стало. Следом за Лорой вышел пожилой управляющий поместья, ему я и передала поводья лошади.

– Давний друг приехал навестить тебя, Миллиора, он просто потрясающий молодой человек, – произнесла Лора, немного понижая тон, чтобы не быть услышанной. В ее интонации сквозило что-то вроде намека, но я никак не могла понять, из-за чего ее настроение настолько игривое.

Но одно я понимала точно – вовремя явившийся Дорн и есть моя надежда на спасение. К тому же я действительно была искренне рада его приезду, ведь мы не виделись пять лет.

– Но почему он прибыл к одинокой девушке домой? Ведь поползут ужасные слухи... – спохватилась вдруг я.

– Думаю, пока они поползут, в них уже не будет никакого смысла, – загадочно ответила Лора и повела меня в дом.

Когда мы дошли до просторной гостиной, гувернантка пригласила меня внутрь, а сама неожиданно покинула комнату, оставляя нас с гостем одних, что было весьма подозрительно: по правилам, с девушкой наедине из мужчин мог оставаться только отец, лекарь, муж или иногда жених... И до меня вдруг дошло...

Мужчина стоял ко мне спиной. В его статной высокой фигуре сложно было узнать того худощавого юнца, которого я так хорошо запомнила. Он смотрел в окно на всполохи молний в небе, когда же дверь за мной с тихим щелчком закрылась, он медленно обернулся на звук. Друг был старше меня на три года, и сейчас ему было двадцать два. Темно-карие, до боли знакомые глаза осмотрели меня с ног до головы. Лицо Дорна повзрослело, утратило юношескую мягкость. Каштановые волосы, как и раньше, опускались чуть ниже ушей. Из нескладного юнца Дорн превратился в мужчину. Кажется, раньше он был на голову ниже, чем сейчас, хотя и тогда отличался от меня ростом. Передо мной стоял красивый, хорошо сложенный молодой мужчина в дорогом темном костюме. Более того, смотрел он на меня не с тем стеснением и трепетом, с которым глядел в детстве, а с уверенностью и нескрываемым восхищением. Мы лишь на долю минуты замерли, рассматривая друг друга, а затем улыбнулись, и я с визгом, нарушая все мыслимые и немыслимые правила такта, пронеслась через комнату и бросилась к Дорну, который уже широко раскинул руки в ожидании объятий. Хоггарт подхватил меня и, оторвав от пола, закружил, обнимая. Я обняла его в ответ и громко засмеялась, радуясь нашей долгожданной встрече.

– Боже, как я скучала, Дорн... – проговорила, когда тот жестом предложил сесть на диван у окна.

– Ты так похорошела, Миллиора! Я думал, лучше уже быть не может, но ты умеешь удивлять!

Я взмахнула рукой:

– Брось свои шуточки, Дорн, я прекрасно знаю о своей странной внешности. А вот ты действительно стал мечтой любой девушки. – Я бесцеремонно провела пальцами по волосам друга, убирая от лица непослушную темную прядь, и по-сестрински потрепала его за плечо.

Было непривычно видеть вживую человека, с которым я делилась в письмах всем на свете, кроме моих тайн, разумеется. Но, несмотря на долгую разлуку, этот человек по-прежнему оставался для меня очень близким. Он заменил мне умершего отца. Стал братом, которого никогда у меня не было. Я знала, что Дорн никогда не бросит меня в беде.

– Я не могу оставаться тут долгое время, не навлекая на тебя неприятности, а потому буду краток.

Дорн потянулся к карману в своем пиджаке и достал оттуда небольшую коробочку. Мои подозрения о том, что он явился в мой дом лично, пренебрегая правилами, не просто ради дружеской встречи, оправдались. Парень медленно опустился возле меня на одно колено и открыл свой подарок, в котором несложно было угадать помолвочное кольцо. Сказать, что я удивилась – ничего не сказать. За все время, что мы были знакомы с ним, я ни разу не подумала, что Дорн испытывает ко мне что-то, кроме дружеской привязанности. Именно я хотела предложить ему брак. Фиктивный брак. Теперь я была как никогда близка к осуществлению своей цели, но с небольшим «но», ведь сейчас о фиктивности не могло идти и речи. Предложить влюбленному мужчине, который искренне желал взять меня в жены, такое означало оскорбить его до глубины души. Разбить не только сердце, но и пройтись грязными сапогами по его гордости.

– Миллиора, я давно скрывал от тебя свои чувства и долго уговаривал отца дать благословение на этот брак. Он поставил передо мной условие, и я его успешно выполнил. Теперь мы наконец сможем быть вместе, несмотря на все трудности, которые жизнь заставила нас пережить. Станешь ли ты моей женой?

Я замерла в оцепенении. Мне следовало бы поговорить с другом, рассказать о том, что я не испытываю к нему чувств, которые свойственны влюбленным парам. Я любила его как друга или брата, не более. Но я не могла упустить такой шанс. Казалось, и злосчастный фейри сейчас дышит у меня над ухом, напоминая о своем предложении – том самом, от которого мне не уйти, если я не стану невестой Дорна.

Приняв предложение выйти замуж, я избавлялась от двух проблем разом: брат наконец-то перестанет быть моим опекуном, а я не буду вынуждена искать причин для отказа Эрбосу. Да и добрый порядочный Дорн никогда не станет меня обижать, он будет лучшим мужем и отцом для наших детей. Его семья обладает достаточным статусом и влиянием, и к тому же весьма солидным состоянием. А сам молодой наследник красив как картинка. О большем мечтать, казалось, и невозможно – идеальный мужчина, идеальный выход из ситуации. Видно, сами ангелы на небе за меня похлопотали, не иначе. Я широко улыбнулась другу, делая вид, что счастлива его предложению. На самом деле оно так и было, пусть и не совсем из-за его раскрывшихся чувств ко мне. Он же с облегчением вздохнул, осознав, что я благосклонно настроена.

– Прежде чем я отвечу, ты должен знать правду, – проговорила я с намерением открыть лишь часть истины о себе. – Возможно, после моих слов ты сам передумаешь...

Дорн уставился на меня с недоумением и упреком.

– Ничто не способно изменить мои намерения. Разве что ты пытаешься меня спугнуть, чтобы избежать прямого отказа, – ответил парень, снова усаживаясь рядом со мной.

– Нет-нет, я готова согласиться, но ты должен выслушать то, что я скажу.

От этих слов парень мгновенно просиял, а мое чувство вины увеличилось. В конце концов я все равно его использовала, как ни назови эту ситуацию.

– Пообещай, что сказанное мной в этих стенах останется только между нами.

– Милли, ты меня пугаешь, что такого ты можешь скрывать? Хорошо, я даю тебе слово, что никогда никому не раскрою твоих тайн.

Прекрасная доброта Дорна снова вызвала во мне чувство умиления. Я поняла, что буду рада стать его женой, даже если у меня нет к нему страстных чувств. Той безусловной любви, которой было заполнено его сердце, хватит на нас двоих. Я подсела ближе и начала тихо говорить.

– Эндрюс шантажирует меня, он хочет, чтобы я переписала на него все полученное наследство. У него есть на меня компромат. Я опустила глаза, избегая взгляда парня.

– Мерзавец. Ну и что он придумал на этот раз, чтобы тебя донимать и запугивать?

– В том-то и дело, ему и придумывать ничего не пришлось. Он узнал от подкупленного мною лекаря о том, что мой брак не консумирован и я присвоила наследство. Я преступница, Дорн... Самая настоящая преступница...

Мой взгляд словно прирос к полу, было ужасно стыдно не только признаваться в низком поступке, но и обсуждать такие интимные подробности с другом. Неожиданно мужские руки легли мне на плечи, заставляя поднять голову и взглянуть на него.

– Как я и говорил, мое решение не может подвергаться сомнениям. Мы уладим это дело. Если будет нужно, отдадим Эндрюсу Икворт, будем жить в поместье отца или уедем в город. – Дорн говорил уверенно и смело. Мой взгляд помутнел от наворачивающихся слез.

– Ты же знаешь, что ты самый лучший человек на свете? – расплылась я в улыбке и снова обняла его.

– И твой ответ на мое предложение?

Я немного отстранилась, чтобы увидеть лицо Дорна и с нежностью взглянула в темные омуты его глаз, в которых читались нетерпение и переживание.

– Да, я буду твоей женой.

– Наконец-то... – облегченно выдохнул он, а в следующее мгновение подхватил меня на руки и закружил по комнате, заставляя громко смеяться.

Надев на мой палец слегка великоватое кольцо с крупным сапфиром, Дорн обещал попросить моей руки у Эндрюса, как только обоснуется в поместье отца, которое оказалось в небольшом запустении после долгих лет отсутствия в нем хозяев. Хоть слуги и пытались поддерживать в нем порядок, но следовало многим заняться. Я уговорила друга не спешить и наведаться к моим родственникам через три дня, чтобы успеть разобраться с делами в доме, ведь мы уже успели решить, что свадьбу сыграем именно там, на открытом воздухе. Пригласим лишь нескольких гостей, родственников и священника. У меня же будет время для того, чтобы поговорить с Эрбосом и тактично ему отказать, сославшись на помолвку и скорую свадьбу. Проводив жениха, я наконец выдохнула и расслабилась.

– Можно тебя поздравить, дорогая?

Я обернулась. Лора лукаво улыбалась и уже рассматривала мои руки, на одном из пальцев которых красовалось красивое фамильное кольцо.

– Да, можешь поздравить. Я вскоре стану миссис Хоггарт, и мы переедем в поместье Астос.

– Ты переедешь, Миллиора. Мой отец смягчился и прислал письмо: он готов идти на уступки при выборе мужа для меня и просит вернуться домой. Я же очень рада, что ты теперь устроена и мне не придется за тебя переживать.

Новости сегодняшнего вечера обрадовали меня. Но вместе с тем было грустно отпускать единственную подругу. Мы пообещали писать друг другу, и на следующий день Лора поспешила отправиться к родным, особенно ей хотелось увидеть сестру, которую она так сильно любила и которая, скорее всего, поспособствовала ее возвращению. Мне оставалось ждать новостей от Эндрюса, моего опекуна, который должен был отправить за мной кого-то из своих посыльных, как только Дорн явится к нему и попросит моей руки. По поводу полукровного фейри. Наверняка Эрбос будет уязвлен, но я надеялась, что поймет меня и найдет себе другую игрушку среди прекрасных молодых дам в столице. А после вовсе забудет.

Время шло, и от ожидания я уже не могла найти себе места. Хотелось скорее разобраться со всеми проблемами и возобновить привычный образ жизни. Предстоящая встреча с фейцем все больше вызывала дурное предчувствие.

Именно поэтому, когда пришло время отправляться к месту встречи, я, интуитивно ощущая опасность, попросила Эла подготовить для меня Аполлона – самого быстрого жеребца. Конь был прекрасного игреневого окраса – с мощным насыщенно-рыжим телом, длинной белоснежной гривой и хвостом. Тонкие ноги скакуна, его стать – все указывало на то, сколь склонен от природы Аполлон к быстрой скачке. Этот жеребец был назван в честь бога света и красоты не просто так: он правда был прекрасен и издали напоминал солнце, испускающее мягкие золотые лучи. Что-что, а давать лошадям имена бывший муж умел: всем восьми он подобрал такие, которые подходили их натуре и внешности.

В этот раз я предусмотрительно не надела перчатки для верховой езды, ведь хотела, чтобы Эрбос видел доказательство моих слов. Кольцо на моем безымянном пальце было заметным, оно сверкало и переливалось на солнце десятками граней. С каждой минутой я все больше волновалась и потому выехала к месту встречи раньше положенного. В этот раз на мне было строгое светло-бежевое платье с рукавами из плотной однотонной ткани и неглубоким вырезом. На идеально уложенных в высокую прическу волосах красовалась бежевая шляпка с белой вуалью, которая огибала шею и развевалась на ветру.

Я пустила лошадь галопом, выбирая такой аллюр, чтобы поскорее встретить Эрбоса и дать ему свой ответ. Созерцание природы немного успокоило, укротило мелкую дрожь во всем теле. Но вскоре мои глаза наткнулись на всадника, который явно спешил ко мне навстречу. Эрбос тоже явился раньше. Мы встретились на пятачке цветущего ароматного тимьяна.

Сегодня на нем была белая рубашка, черные брюки, высокие сапоги для верховой езды и длинный кожаный плащ. Погода не баловала теплом, как несколько дней назад, заставив фейца одеться основательнее. Его волосы свободно опускались до плеч, сливаясь с черным плащом. На руках были темные кожаные перчатки, которые скрипнули при сильном сжатии поводьев, когда Эрбос остановил свой взгляд на мне. Лицо его стало довольным, а глаза засветились под лучами весеннего солнца, вспыхнули яркой зеленью, оставляя лишь маленькие черные точки зрачков в середине.

– Смотрю, леди Аддерли, вам так же, как и мне, не терпелось увидеться поскорее, – начал феец с усмешкой, произнеся «вам» подчеркнуто любезно.

– Да, Эрбос, вы правы. Мне не терпелось поскорее огласить вам свой ответ, – сказала в той же манере, но без ^{заигрываний}, отчего улыбка мужчины мгновенно сползла с лица. Он уже понял, что я держусь слишком сухо для той, кто мог бы согласиться на его предложение. – На днях я получила предложение выйти замуж от очень хорошего человека и согласилась в скором времени стать его женой. А потому вынуждена отказаться от возможности стать вашей содержанкой и любовницей.

Последние мои слова все-таки прозвучали с оттенком презрения, как бы я ни старалась говорить беспристрастно. Лицо же Эрбоса стало мрачнеть на глазах, он резко опустил взгляд на мои руки, сжимающие поводья, и сразу наткнулся на кольцо, которое украшало безымянный палец. Когда феец снова поднял глаза, то показалось, что он задушит меня голыми руками. В ответ я резко натянула поводья, заставив лошадь отступить на несколько шагов.

– Уверена, для вас не составит труда отыскать более прекрасную и покладистую даму, Эрбос, мне же необходимо устраивать собственную жизнь так, чтобы избегать больших проблем. Надеюсь на ваше понимание, – продолжила я тактично, остерегаясь вызвать еще больший гнев у непривычно молчаливого мужчины.

Феец вздернул подбородок выше и стал медленно надвигаться на меня.

– Хорошо, Миллиора, будь по-твоему, если сумеешь доскакать до ворот своего поместья прежде, чем я тебя поймаю, то избежишь нашей договоренности. – Эрбос неожиданно расплылся в хищной улыбке. – Если же я настигну тебя, то ты не сможешь отвертеться от этой участи ни за что на свете.

– Что? – в изумлении переспросила я. – Мы так не договаривались...

– Пора бы тебе запомнить, маленькая бабочка, тут правила устанавливаю только я.

После этих слов я, ни минуты не мешкая, быстро развернула лошадь и, пришпорив ее, стрелой помчалась в сторону поместья.

За спиной послышался довольный смех Эрбоса, а затем и быстрый стук копыт его коня, который и на метр не отставал от нас с Аполлоном. Мною завладела паника, и я сжала поводья крепче. Глаза защипало от ветра, хлещущего в лицо резкими потоками. Скорость, с которой несся мой конь, вызывал страх, но самый большой ужас оставался за спиной.

До ворот поместья было не слишком далеко, но казалось, это расстояние стало бесконечным. Внезапно с моей головы сорвалась шляпка и полетела назад. Я инстинктивно обернулась, чтобы проводить ее взглядом, но сразу увидела настигающего меня Эрбоса, который, оказывается, и сорвал с меня головной убор и теперь держал его за вуаль. На его лице сияла довольная улыбка. Резко отвернувшись, я решилась на кощунственный, но единственно верный способ заставить своего коня мчаться на пределе возможного.

– Прости, Аполлон. Прости, мой хороший, но ты должен вытащить меня отсюда... – заранее извинилась перед бедным животным.

Расправив длинный черный хлыст, я замахнулась и, со свистом рассекая воздух, ударила им жеребца по крупу. Конь громко заржал и с новой силой бросился к воротам, которые, к счастью, виднелись впереди. За спиной послышался гневный рык и ругательства мужчины. Мы с Аполлоном влетели во двор поместья, минуя открытые широкие ворота.

Я тут же осадила коня, потянув на себя поводья. Тот из-за столь грубого обращения встал на дыбы, едва не опрокидывая меня на землю. Благо я вцепилась в длинную гриву лошади и сумела удержаться. Когда же Аполлон опустился и развернулся к воротам, меня одолел такой ужас, какого я не испытывала никогда. Из одной руки Эрбоса сочилась сияющая ярким белым светом магия фейри, и ее удар явно предназначался для меня. Я не знала, как собирался использовать против меня свои силы феец, но даже само осознание того, что Эрбос почти готов был пойти на такие крайние меры, чтобы остановить меня, приводило в шок.

Однако сейчас остатки магического света скользнули обратно в его тело, и, прогарцевав на вороном коне у самых ворот, феец одарил меня злым взглядом. Он молча развернул лошадь и быстро поскакал прочь. Только сейчас я осознала, насколько часто и тяжело дышу. Сердце выскакивало из груди.

Спешившись, я и принялась осматривать место от удара на животном и сильно отругала себя, когда обнаружила вздувшуюся полосу на крупе коня. Благо слуг рядом не было, и наверняка никто не увидел ту сцену, которая развернулась на переднем дворе поместья. Я отвела Аполлона к конюшне и приказала конюху угостить коня яблоками и позаботиться о его травме. Тот хоть и был удивлен, но увидев, в каком я состоянии, не задал ни единого вопроса. На негнущихся ногах я вернулась в дом и только там, в своей комнате, позволила себе присесть и отдышаться, дав волю чувствам.

Глава 5. Хитрость и наказание

В тревожном ожидании ночь прошла беспокойно, как и часть дня. К встрече с женихом я была готова. Фиолетовое муаровое платье выигрышно оттеняло необычный, красивый цвет глаз. Дорн всегда восхищался моими глазами и не понимал, как его можно опасаться, а потому я постаралась специально для него, подчеркивая свою особенность, не страшась того, что от меня будут шарахаться. В ушах у меня были массивные красивые сапфировые серьги, а на шее кулон в тон к кольцу. Волосы спускались по оголенным плечам мягкими волнами и были подхвачены заколкой с одной стороны, добавляя элегантности. Сегодня погода снова радовала своим теплом, а потому подобрать наряд с открытыми плечами и руками было даже необходимостью.

К моему удивлению, Эрбос выполнил свою часть уговора и больше не появлялся ни в поместье, ни рядом с лесом – это я знала, поскольку в последнее время только и делала, что вглядывалась в окна.

Ждать долго не пришлось: вскоре за мной прибыл экипаж с посыльным моего опекуна. Это значило, что Дорн уже поговорил с ним, теперь оставалось лишь официально заключить помолвку в моем присутствии. Всегда удивлялась этим правилам нашего Королевства. Зачем при сделке присутствовать тому, чью судьбу обычно решали без его согласия?

Все происходило ровно так, как и ожидалось: в дверь постучали, и я ее открыла, не доверив это дело никому из слуг. Затем человек Эндрюса попросил явиться меня в Хэмптон, место, в котором я родилась, выросла и теперь второй раз буду помолвлена. Я села в открытый экипаж, неожиданно и великодушно предоставленный для меня опекуном, и отправилась в поместье моего отца.

Большого волнения не было, ведь я знала заранее, кто меня там ждет. Я выйду за Дорна Хоггарта и буду с ним счастлива настолько, насколько вообще могла представить счастье. Выйти замуж без любви уже не казалось бедой, ведь в моей жизни бывали несчастья куда серьезнее. Я избавлялась от множества проблем, связанных с моим одиночеством, которое слишком часто привлекало ненужное внимание. К тому же Дорн обладал всеми теми качествами, какие редко сыщешь среди других мужчин.

Мы пересекли лес примерно за час неспешной аккуратной езды, и вскоре на самом холме показалось до боли знакомое поместье. Я впивалась взглядом в каждую деталь моего старого доброго дома: старинные каменные стены, оплетенные кустарниками вьющихся алых роз, готовивших свои бутоны для обильного цветения; высокие большие окна, бордовая крыша, маленький передний дворик и кованые металлические ворота, венчавшие каменное ограждение.

Цветы, которые я когда-то высаживала под окнами дома, и сейчас удивляли своим обилием красок, напоминая об отце. Ведь именно он разрешал мне заниматься делом, не предназначенным для девушки из довольно состоятельной семьи. Ностальгия вызывала во мне странную смесь грусти и радости одновременно. На широком крыльце, под навесом крыши, меня уже ожидала «матушка» с напряженным выражением лица. Я быстро поняла – она боится. Когда Бриджит перевела на меня взгляд, от нее ядовитыми потоками хлынула злоба. Неужели Дорн произвел столь устрашающее впечатление на моих близких? Похоже, так оно и было. Я открыла маленькую дверцу экипажа, не дожидаясь чужой помощи, и спустилась на землю, подхватывая пышные юбки платья. Мачеха и сводный брат, которого сразу не приметила, мгновенно оказались возле меня. Первым бросилась в глаза бледность Эндрюса и его обходительность, слишком уж необычайная для того, кто недавно имел наглость грязно шантажировать.

– Миллиора, сестра, здравствуй, – начал он свою слащавую речь, отчего захотелось поморщиться и пройти мимо него, – сегодня очень знаменательный день для всех нас. Мы не ожидали, что новое предложение о браке поступит так скоро, да еще и от столь высокопоставленного мужчины, – опекун понизил голос и склонился ближе, чтобы лишь я разобрала его слова. – Я не стану забирать твое наследство и рассказывать твои тайны кому бы то ни было. Не ожидал от тебя такого, но ты меня переиграла. Взамен ожидаю, что ты сможешь простить нас с матерью и не станешь жаловаться своему жениху.

– О! Вот как мы заговорили, – с улыбкой произнесла я. – Твое счастье, Эндрюс, что я не вижу смысла мстить вам. Веди, я готова дать свое согласие на этот брак.

Мы вошли в дом, и только тогда чересчур задумчивый сводный братец соизволил ответить на мою реплику:

– Боюсь, у тебя в любом случае нет ни малейшего шанса отказаться. Где ты только могла его встретить? Хотя это не важно – скоро разберемся. Заодно обсудим дату и место предстоящей свадьбы, – сказал он, подходя к закрытой двери, ведущей в гостиную.

– Эндрюс, ты что такое говоришь? Мы же с Дорном знакомы с детства, – рассмеялась я в лицо сводному брату, поражаясь тому, что он мог забыть такие очевидные вещи.

Я уже готовилась, что опекун откроет нам дверь, но та распахнулась сама, выпуская служанку с подносом в руках. Женщина заметно дрожала от волнения, из-за чего кофейник на серебряной поверхности металла немного дребезжал. Шагнув за порог, она практически опрометью ринулась по узкому коридору в сторону кухни. Это стало последней каплей, и в груди заворочалось сомнение, переходящее в страх. Только сейчас я поняла, что у дома не заметила экипаж Дорна, а ведь он предпочитал путешествовать именно так. Эндрюс уложил руку на мою поясницу, на его лице уже проявились удивление и осознание всей ситуации, я же шагнула вперед, чтобы наконец увидеть друга и развеять свои надуманные страхи.

Первое, на что я обратила внимание, глядя на давно знакомую обстановку, – это низкий кофейный столик, который стоял левее центра комнаты и был окружен парой диванов с двумя креслами. На нем стояла полупустая чашка с кофе и лежал черный хлыст с парой таких же черных кожаных перчаток. Сердце пропустило удар, казалось, окружающие звуки исчезли. Я подняла глаза на мужчину, по-хозяйски сидящего в мягком кресле на деревянных изогнутых ножках. Мир мой покачнулся, захотелось повернуться и сбежать, но опекун перекрывал путь к отступлению, надежно загородив его собой. Передо мной, вальяжно устроившись в кресле, сидел Эрбос и с нескрываемым удовольствием наблюдал за моей реакцией.

– Чего же вы застыли, мисс Аддерли? Пожалуйста, присаживайтесь, – предложил он, указав рукой на соседнее кресло так, словно являлся хозяином не просто этого дома – целого мира.

Я же поняла, что зря попросила служанку, в виде исключения, надеть на меня корсет и потуже его затянуть. В груди запекло от нехватки воздуха, а в сочетании с диким стрессом появилось головокружение. Эндрюс быстро понял, что я чувствую, и, обхватив за плечи, провел к предложенному ранее месту, помог сесть. Эрбос задумчиво осмотрел меня с ног до головы с довольной легкой ухмылкой.

Сейчас лесной незнакомец выглядел совсем иначе, чем в прошлые наши встречи. На нем был дорогой костюм, состоящий из черных брюк, облегающих ноги, идеально белой рубашки, которая была застегнута на все пуговицы, и черной жилетки поверх нее. Темно-бордовый шелковый шейный платок завершал образ, обвивая шею. Только черные как вороново крыло волосы фейца, спускаясь до плеч, придавали его виду уже привычную легкую небрежность. Я сразу сообразила, что Эрбос прибыл верхом, высокие сапоги на нем и хлыст с перчатками на столе явно указывали на это.

– Это какая-то ошибка... – только и смогла выговорить я.

– Что ты, дорогая сестра, ошибок быть не может, именно ты удостоилась чести получить предложение от самого герцога, доверенного лица короля и главы Инквизиции...

В мгновение, когда я услышала эти слова, перед глазами совсем поплыло, и если бы в этот момент я стояла, то непременно упала бы в обморок от нехватки воздуха. Или от настолько сокрушительной новости? Фейри просит моей руки. Кошмар наяву. Не говоря о том, что он создал новый строй существующей на сегодняшний день Инквизиции, и поэтому король даровал ему такой высокий титул. Народ поговаривал, что до того, как взлететь настолько высоко, этот фейри был обычным охотником и погубил столько народу, что не сосчитать. Только было одно но...

– Всем известно, что имя герцога отличается от имени нашего гостя, – расплылась я в улыбке, предвкушая разоблачение самозванца. – Более того, что делать в наших краях настолько высокопоставленному члену общества?

От того, что вывела лжеца на чистую воду, я не ощутила неописуемой радости, ведь он все равно был фейри, который мог получить все, что угодно, включая меня. Но мысль, что я смогла вновь его осадить, согрела.

– При рождении мне дали двойное имя, как и всем полукровным фейри, мисс Аддерли. Одно имя от отца, другое от матери. Вам я назвал то, что далеко не всем известно. Меня зовут Самюэль Эрбос Алахосский, – уверенно произнес мужчина слова, прозвучавшие для меня приговором. – Что до места... Мне давно хотелось прикупить некое поместье, в котором я бы мог иногда отдыхать от городской суеты и рабочих дел.

После сказанного он вытащил из кармана блестящий золотой знак – признак королевской благосклонности в виде головы льва с разинутой пастью и глазами-изумрудами с одной стороны и надписью с другой. Эрбос подался вперед ко мне и, бесцеремонно схватив за руку, вложил предмет в нее. Надпись на тыльной стороне гласила:

«Я, правитель Королевства Нортс, Градос Сактин, дарую сей знак, означающий величайшее доверие и почтение, своему доверенному лицу, Самюэлю Эрбосу Алахосскому. Отныне всякий, кто его увидит, обязан почитать этого фейри как представителя власти и не меньше, чем самого короля».

После надписи, в самом низу, на золотой плоской поверхности был выгравирован профиль уже знакомого мне мужчины. Знаки королевской благосклонности получали не все фейцы, лишь Инквизиторы. Но и у тех они были из серебра, без драгоценных камней вместо львиных глаз. Золотой принадлежал лишь одному в нашем Королевстве – герцогу, а именно Самюэлю Алахосскому. О тирании этого человека ходили страшные слухи, как и о его феноменальной способности выслеживать магов и ведьм. Даже знакомство с ним означало для меня скорую смерть, не говоря о большем.

– Что-то вы бледны, Миллиора, – отметил Эрбос, забирая из моих холодных рук увесистый золотой значок. – А ведь мы даже не перешли к самому интересному.

Эндрюс, который сидел на диване и наблюдал за всем со стороны, молча внимал каждому слову Эрбоса, страшась навлечь на себя его гнев. Я же набралась сил и встретилась взглядом с зелеными глазами фейца.

– Зачем я вам? Зачем тому, по чьим венам течет благородная кровь фейри, герцогу, понадобилась обычная человеческая девушка?

– Ты задела меня за живое. А это крайне сложно сделать, Миллиора. Теперь ты обязана за это поплатиться.

От слов Эрбоса по коже побежали мурашки, он едва заметно склонил голову набок, наслаждаясь произведенным на меня эффектом.

– Ты станешь моей женой. Твой опекун уже дал свое согласие, хотя иного и не предвиделось, честно говоря... – скучающе добавил он.

– Нет, я не согласна – это большая ошибка, я уже помолвлена с другим мужчиной.

– Ты, кажется, не понимаешь, Миллиора, – это уже решенный вопрос, – подал голос Эндрюс. – Твоего согласия не требуется. Мы лишь ставим тебя в известность.

Я вздрогнула, когда Эрбос лениво поднялся со своего места и, подойдя ближе, взял мою руку, рассматривая кольцо, подаренное Дорном. Его глаза сузились, а челюсть плотно сжалась, в глазах сверкнула какая-то неприятная эмоция, которую я не успела разобрать, а затем феец строго обратился к моему опекуну:

– Оставь нас.

На секунду Эндрюс оторопел от подобного тона, но перечить не стал. Несмотря на мой умоляющий взгляд, братец встал и направился к выходу. Больше всего на свете мне не хотелось оставаться наедине с Эрбосом. С Самюэлем – напомнила я себе, отчего дышать стало еще тяжелее.

– Если захотите побеседовать и обсудить детали предстоящей свадьбы, я буду ждать в своем кабинете, наверху, – сказал он быстро и удалился.

Эрбос все еще держал мое запястье, крепко обхватив его своей большой мужской рукой. Проводив взглядом нерадивого братца, он снова обратил внимание на меня. Как только дверь закрылась, я сразу дернулась, пытаясь вытянуть руку из его хватки. Но не тут-то было, феец лишь ухмыльнулся, затем обхватил кольцо пальцами, снял его и бросил в пустую декоративную вазу, стоявшую на соседнем столике между креслами. Оно со звоном, ударяясь о стенки хрусталя, упало на дно сосуда, впрочем, как и моя жизнь. После этого он, все еще молча, достал из кармана брюк другое кольцо и надел его на тот же безымянный палец.

– Дорн вскоре должен явиться. Будет скандал, – предупредила я, опустив глаза, не в силах больше поднять их на стоящего передо мной мужчину.

– Не волнуйся, мотылек, не явится, – проговорил он, выпуская мою руку. Я сразу спрятала ее, прижав к себе, даже не подумав рассмотреть кольцо.

С удивлением и страхом я резко вскинула взгляд на Эрбоса. Не мог же он ему навредить? Откуда вообще он мог узнать, кто тот самый мужчина, который уже сделал мне предложение?

– Я встретил твоего бывшего жениха по пути сюда и сразу догадался, для чего этот молодой человек направляется к твоему опекуну. Приказал ему больше не приближаться ни к тебе, ни к поместью твоего брата. Ты должна знать, что ослушаться меня он не имеет никакого права, – ответил Эрбос на мой мысленный вопрос, будто знал, о чем именно думаю в этот момент.

Я не стала спрашивать, какова была реакция друга, та предстала в мыслях словно наяву. От этого в сердце больно кольнуло. Наверняка Дорн в полном недоумении и очень расстроился. Феец тем временем опустился в кресло и начал рассматривать меня. В пространстве повисла тишина, разбавляемая лишь тиканьем часов на каминной полке.

– Зачем вам это, Эрбос? – уже более дружелюбно, даже с надеждой, спросила я, пытаясь понять мотивы мужчины. Возможно, еще есть шанс с ним договориться. – Если это задетая гордость, то уверяю, я усвоила урок сполна, не стоит ради этого наказывать и себя. Ведь, судя по вашему первому предложению, женитьба – это не то, чего вы на самом деле хотите от меня. Более того, я уверена в том, что вы вовсе избегаете ее.

Расслабленно сидящий Инквизитор с игривым интересом наблюдал за моими очевидными попытками отговорить его от намерения жениться на мне.

– Какая же вы интересная девушка, мисс Аддерли. Другая на вашем месте прыгала бы от счастья, получив такое выгодное предложение. Но не вы. Склоняюсь к тому, что поэтому я и захотел получить в жены именно вас. Ведь вы и сами говорили: «запретный плод сладок».

Я осуждающе покачала головой. Меня не желали слышать.

– Я не люблю властных мужчин, не люблю, когда на меня давят и указывают. Вы же олицетворение власти и управления. Уверяю, наш брак не подарит нам ни капли счастья. Обоим. Я та, кто всегда выскажет мнение дерзко, неподобающе, да еще и поступит прямо противоположно тому, чего от нее требуют. Вы совершаете большую ошибку и обязательно о ней пожалеете, – продолжила я убеждать упрямого фейца передумать.

Эрбос тихо засмеялся, слушая тот поток слов, которым я пыталась очернить саму себя. Затем он поднялся и подошел к моему креслу, остановившись ровно позади. Казалось, за спиной был не мужчина, а хищник, который только и ждет удачного момента, чтобы наброситься. Я выпрямилась. Показалось, будто внутри до предела натянулись незримые струны. Внезапно на плечи опустились руки моего лесного незнакомца. Ныне – будущего мужа. Прикосновение было аккуратным и нежным, сильно отличающимся от характера Эрбоса. Он склонился и прошептал мне на самое ухо:

– Не для разговоров я решил жениться на тебе, Миллиора, хоть в них ты тоже презабавнейшее и милое создание. Но что поделать, нужно держать свое слово. Не вышло догнать и сделать тебя своей любовницей, так тому и быть, станешь моей женой. Это даже лучше, не нужно будет скрываться.

Руки Эрбоса стали спускаться ниже, медленно поглаживая плечи, затем скользнули вперед, к ключицам. Я среагировала мгновенно. Пока длинные пальцы еще не коснулись оголенной части моей груди, я резко дернулась, чтобы встать. Но этому не суждено было случиться, мужчина усадил меня на прежнее место, снова обхватывая плечи. Страх и нечто еще, то, за что я не успела осудить саму себя, мгновенно разлились по телу, порождая мелкую дрожь.

– А по поводу непокорного характера... – вкрадчиво проговорил Инквизитор. – Поверь, лучше тебе не переходить границ. Если сейчас меня забавляет твоя легкая строптивость, то позже, если ты решишь сделать нечто, что меня сильно разозлит, я могу прибегнуть к воспитательным мерам.

Волна возмущения, несмотря на общую ситуацию, заставила задать обвиняющий вопрос:

– Любишь бить маленьких хрупких девушек, Эрбос?

Кажется, голос мой дрогнул, пусть я старалась этого не показывать, но страх перед полукровным фейри усилился вдвое. Вдруг Эрбос являлся одним из тех жестоких фейских мужчин, которые ради забавы избивают своих жен? Об этом я сразу не подумала, но теперь стало совсем безрадостно. Среди фейцев нередко доходило до того, что человеческую жену забивали до смерти. Такие эксцессы всегда тщательно заминались законниками, но все знали, что они есть и их много. Где нет наказания, там всегда процветает вседозволенность, а фейри редко подвергались справедливому суду. Их выгораживали, покрывали и даже при явных доказательствах полной виновности быстро отпускали. Мужские руки сжались на моих плечах и замерли, словно окаменев.

– Есть и другие способы наказаний, гораздо более болезненные, чем физическое истязание. Но ни того, ни другого я не планирую для тебя, – серьезно сказал Эрбос, настроение его при этом резко изменилось. – Пойдем, прогуляемся, моя милая невеста, похоже, тебе станет лучше на свежем воздухе. Даже не видя твоего лица, могу сказать, что этот наряд медленно лишает тебя жизни.

Я слышала о том, что фейри способны распознавать изменения в состоянии всех живых существ, даже забирать жизнь, чтобы продлить ее себе или кому-то другому, но всегда сомневалась в этом. Теперь же понимала: слухи, возможно, не так и лживы. Эрбос обошел кресло и подал мне руку. Приняв его помощь, я встала и пошла следом – выход на свежий воздух и правда был бы спасением. Тем более что в отцовском поместье был шикарный сад, в нем мне непременно станет лучше как физически, так и морально.

– Почему ты так противишься мне, Миллиора? – вдруг спросил мой спутник. В его голосе звучал искренний интерес.

Я вдохнула приятный свежий воздух, наполненный ароматом цветущего сада. Корсет все еще слишком сковывал мою грудную клетку и талию, но на улице полегчало.

– Боюсь, если я отвечу правдиво, то уже к вечеру меня могут повесить, особенно если учесть, кому я это скажу.

Эрбос улыбнулся и, перехватив мою руку, уложил ее на сгиб своего локтя. Мы медленно двинулись по каменной дорожке в недра большого сада покойного отца.

– Я никому не скажу о том, что услышал, обещаю.

Теперь пришла пора улыбаться мне, я даже тихо засмеялась. Было забавно слышать такие слова от самого представителя закона. Да и в целом, кажется, меня накрывала истерика от пережитого недавно нервного перенапряжения, внутри по-прежнему жили страх и печаль. Ведь если бы не этот упертый феец, то вскоре стала бы невестой друга детства. С Дорном меня не ожидало разоблачение. Подозреваю, стань он свидетелем моих способностей, то принял бы и это.

– Ну, если обещаешь, дорогой мой жених, – я особенно сильно выделила последнее слово, – тогда постараюсь ответить тактично. Я не могу принять твое происхождение, не говоря уже о том, что ты Инквизитор. Даже более того – королевский исполнитель множественных казней ни в чем не повинных людей... Я вовсе должна тебя ненавидеть.

Слова слетели с языка, а я кое-что осознала: странно, но я не испытывала ненависти к Эрбосу. Страх – да, опасение, иногда раздражение, но никак не ненависть.

– Серьезная проблема, согласен. Но я точно не собираюсь отказываться от своего намерения жениться на тебе, – улыбнулся он, словно мои доводы не прозвучали для него новостью.

Мы прошли по каменной тропе до самого пруда, который окружали ивы, склонившие свои длинные гибкие ветви над поверхностью воды. Эрбос остановился и встал напротив меня. Похоже, мука, вызванная его словами, ясно отразилась на моем лице, ведь я все еще надеялась договориться с ним. Сейчас он был особенно мягок и обходителен, этим непременно стоило воспользоваться. Я сделала шаг навстречу мужчине, сокращая нашу дистанцию.

– Эрбос, а что, если возобновить условия нашего прежнего договора? Что, если я согласилась бы? Ведь уверена, когда ты получишь свое, тебе наскучит со мной возиться. Во мне сошлись воедино все недостатки, какими только может обладать девушка...

– Достаточно, – строго сказал он, перебивая меня и вновь возвращая себе былую суровость, – не сомневаюсь, что, ты сможешь смириться. Сейчас мы с твоим опекуном обсудим, где и когда состоится свадьба. Я предпочту тихую церемонию, тем более что уверен – ты способна подкинуть мне еще не один сюрприз.

На этих словах я замерла. Наверняка Эрбос имел в виду, что ожидает от меня новых попыток избежать брака, но я помнила о других собственных «сюрпризах» и поэтому окаменела от страха.

– На время ты переедешь назад к своему сводному брату и мачехе, они присмотрят за тобой до свадьбы.

– Нет! Нет! Эрбос, только не это! – вцепилась в его руку с таким животным ужасом, какого не ожидала даже сама от себя. – Я буду очень ждать нашей свадьбы, ты можешь проведывать меня хоть каждый день. Только умоляю, не проси жить с Эндрюсом. Я готова на любые твои условия и буду примером покладистости!

Мужчина сразу среагировал: обхватил мои руки, а затем с подозрением взглянул на окна дома.

– Мы с моими родственниками, мягко говоря, недолюбливаем друг друга, не обрекай меня на такие мучения, – проговорила быстро, пытаясь скрыть постыдное прошлое.

Вспоминать о поползновениях сводного брата было невыносимо даже сейчас. А представить себя живущей с ним под одной крышей так и вовсе. Я до ужаса боялась, что однажды у Эндрюса окончательно развяжутся руки, ведь в случае чего я даже не смогу ничего поделать, у него на меня был надежный компромат. Да и обратиться к закону после изнасилования я бы не смогла, всплыл бы тот самый факт моего обмана, а за ним и моя же вина. Благо жестокий братец пока до этого не додумался. Иначе непременно воспользовался бы возникшей возможностью.

– Хорошо, – задумчиво, словно мысленно перебирая истинные причины моего нежелания жить вместе с мачехой и братом, произнес Эрбос. – Но тогда я должен взять с тебя обещание. Слово, которое ты не посмеешь нарушить.

Я с облегчением выдохнула и, наконец сообразив, что стою слишком близко к мужчине, высвободила руки из его ладоней и сделала шаг назад.

– Что за обещание? – насторожилась я.

– Ты не станешь предпринимать попыток сбежать и больше не увидишься с тем парнишкой.

Феец, казалось, был на два шага впереди моих мыслей. Когда я лишь подумала о побеге, он уже старался его предотвратить.

– Мне нужно вернуть кольцо Дорну, оно для него многое значит – фамильная ценность. Еще хотела бы объясниться с ним в письме. Этот, как ты говоришь, паренек так просто не отступит, я хотя бы попытаюсь уберечь его от опрометчивых поступков. – Я сказала чистую правду, едва заметно поморщившись от чувства вины, ведь причинять боль другу совсем не хотелось. – По поводу побега не переживайте, я слишком наслышана о вас, Самюэль Алахосский, и знаю – в целом Королевстве мне не найти места, где я могла бы скрыться от вас. Тем более с таким приметным цветом глаз.

Эрбос лукаво улыбнулся:

– Ты кажешься достаточно умной, Миллиора, если не учитывать ту ситуацию, при которой мы познакомились. Надеюсь, так будет и дальше. Более того, постараюсь стать тебе хорошим супругом. Вижу, у тебя на этот счет есть определенные сомнения. Отправь вместе с письмом молодому человеку кольцо, после чего настоятельно рекомендую навсегда забыть о нем. – Мужчина немного помолчал, раздумывая о чем-то, а затем все же высказался вслух: – Я умею быть нежным и понимающим, милая невеста, а потому не сокрушайся так сильно, возможно, ты еще будешь рада, что судьба повернулась именно так.

«Теми же руками, которыми ты меня приласкаешь, однажды ты меня и задушишь», – само собой пронеслось в мыслях, когда Эрбос принялся поглаживать мое предплечье, утешая. Стало ясно – избежать брака с Инквизитором не получится. Более того, даже если во мне вновь не проснется магия, выдавая сущность, то оставалась еще одна не менее серьезная проблема. А она непременно всплывет в первую же брачную ночь, если вообще Эрбос пожелает так долго ждать.

– Через сколько состоится свадьба? – вдруг решила спросить, задумываясь о будущем.

– Я организую все необходимое через неделю-две. Не люблю шумихи, полагаю, моя будущая жена такого же склада, – улыбнулся он. – Пригласим в мои владения священника, самых близких друзей и родных, коих у нас обоих, судя по всему, не так много. Теперь я предпочту отправить сокрушенную счастьем невесту домой, нам с Эндрюсом необходимо уладить еще кое-какие вопросы. А уже завтра я заеду за тобой, и мы отправимся ко мне.

– Зачем? – резко спросила я.

– Покажу, где тебе вскоре предстоит жить, – сказал он, продолжая улыбаться. – Кажется, ты хотела знать обо мне больше.

Я заметно занервничала, что не утаилось от Эрбоса и даже позабавило его.

– Ты можешь просто рассказать мне и о себе, и о своем поместье, мне вовсе не обязательно туда ехать до свадьбы.

Мы оба прекрасно понимали, что скрыто под вуалью слов «поездка в гости», но открыто говорить об этом было бы неприемлемо.

– Я заеду за вами в полдень, мисс Аддерли, это не обсуждается.

Феец, как и предполагалось, не желал ждать до свадьбы, более того, не видел в этом смысла. Мне же было жизненно необходимо тянуть время до последнего. Я, как никто другой, знала, что обстоятельства способны меняться в самый неожиданный момент. Покойный муж тому ярчайший пример. И может, мне было бы жаль старика, но ложиться с ним в брачное ложе не хотелось от слова совсем. А потому мое тело само защитило себя от его посягательств, применив магию.

Что, если и при сближении с Эрбосом случится нечто подобное? Хоть он мне и не противен, но боюсь я его сильнее, чем бывшего мужа. И отличало их не только это. Эрбос сможет противостоять ведьмовской силе, как и силе магов – фейцев она не берет сквозь защитные кольца. С другой стороны, Эндрюс не стал жертвой моей магии, когда нагло приставал, значит был шанс, что худшего не случится. Может, Инквизитор вовсе сумеет скрыть мои грехи перед законом. Вдруг, обнаружив, что я невинна, он выслушает и постарается понять. Глупые надежды, но все же...

Кажется, у меня появилось еще больше страхов, в голове творился полный сумбур.

«Ну и увязла же ты, Миллиора», – думала я.

Эрбос отвел меня к экипажу, к которому подошла и Бриджит. Похоже, мачеха не желала пропустить ни одного слова из нашего разговора с самим Самюэлем Алахосским, а потому караулила нас все это время на террасе.

– Надеюсь, ваша беседа прошла плодотворно? – притворно заворковала она, обращаясь лишь к моему новоявленному жениху.

– С нетерпением буду ждать встречи, дорогая невеста, – сказал мне Эрбос, не обратив на мачеху внимания, из-за чего с лица той сползла неестественная улыбка, а мимика замерла, образовав каменную маску недовольства.

Вскоре Эрбос дал указание принести кольцо Дорна, оставленное в доме, и, усадив меня в небольшую карету, отправил в Икворт. Перебирая в голове разные варианты, при которых я могла бы отделаться лишь легким испугом, я пришла к выводу, что единственный способ избежать серьезных проблем – уговорить Эрбоса подождать до свадьбы, сблизиться с ним, а после, когда поженимся, признаться в своем преступлении. Вряд ли феец станет отдавать жену в руки закона, ведь от этого может пострадать и его репутация. Не перед обществом в целом, нет, его не стали бы волновать пустые сплетни людей. А вот перед своими подчиненными и королем фейри не захочет предстать в неприглядном виде. Я выдохнула и решила поступить именно так, надеясь на положительный исход, пусть это и было рискованно – я все еще очень плохо знала Эрбоса и не могла предугадать его реакцию.

Глава 6. По дорогам магов и ведьм

В пути я опустила взгляд на руки, чтобы наконец рассмотреть подаренное Эрбосом кольцо. В сжатом кулаке находился и подарок Дорна. Изначально я оценила украшение лишь с эстетической стороны, не придавая значения остальному. Кольцо из белого золота было массивным, но идеально сидело. В его центре сиял большой овальный изумруд – насыщенно-зеленый, до боли напоминающий знакомый оттенок фейских глаз. Вокруг него сверкающей вереницей красовались более мелкие бриллианты. Я крутила его на пальце, с любопытством разглядывая со всех сторон, и застыла, не веря собственным глазам. Эрбос надел на меня не простое украшение, а самую настоящую фейскую защиту. Об этом говорили едва светящиеся письмена на гладкой поверхности металла.

У самого Инквизитора практически все пальцы были в таких кольцах, это даже не удивляло. Но людям строго запрещалось носить подобные украшения, только если сам фейри не дарил одно из них, что случалось крайне редко. Природа фейских колец для людей оставалась загадкой, но всем было известно одно: ни одна пуля, ни клинок не могли легко прорвать магический барьер, созданный надетым на палец магическим украшением. Более того, хозяин такого кольца мог не бояться серьезных травм при падениях или ударах. Чем больше фейских колец на тебе, тем мощнее твой щит. А представители дивного народа любили защищенность, пусть и не так сильно, как Эрбос: на каждом его пальце сверкало подобное кольцо – это я прекрасно запомнила, ведь не заметить их было невозможно.

– Сколько же у тебя должно быть врагов, Самюэль, если ты так опасаешься за свою жизнь даже в таком безлюдном месте? – тихо проговорила я себе под нос, перевернув кольцо и разглядывая красивый драгоценный камень.

От размышлений меня отвлекла резкая остановка. Подняв глаза на дорогу, я увидела экипаж Дорна, преграждающий нам путь. Сам он стоял на дороге и ждал.

– Мистер Хоггарт, – обратился к Дорну посыльный моего опекуна, без труда узнав сына бывшего работодателя, – мне велено доставить мисс Аддерли к самому дому и проследить, чтобы она вошла в него.

Мои глаза расширились от изумления.

– Кто дал такое указание? – спросила я.

– Кто же еще? Ваш жених. Он настоятельно попросил проследить, чтобы вы были доставлены исключительно к порогу дома.

Кажется, Эрбос уже тщательно следил за тем, чтобы я не рванула куда подальше.

– Мы поговорим прямо у вас на глазах, это не займет много времени. Кристофер, позвольте нам эту маленькую вольность. После этого я сразу отступлю, а вы завершите свою миссию. Также надеюсь на ваше молчание. Пусть герцог не тревожится понапрасну.

Задумавшись, мужчина замялся, но потом лишь махнул рукой в безмолвном разрешении, заметив почти умоляющий взгляд Дорна. В этот момент я практически сорвалась с места, быстро выскочила из экипажа и побежала навстречу другу. Дорн было дернулся, чтобы подхватить меня, обнять, но, скосив взгляд на извозчика, одернул себя и замер в шаге от меня.

– Прости, Дорн, я не знала, не знала, кто он, не знала, что явится просить моей руки! Мы случайно встретились в лесу, я не хотела и секунды проводить в обществе фейри. Ты же знаешь, как я к ним отношусь, – обрушила я поток оправданий на друга.

– Тише, Милли, я все понял. Слишком хорошо тебя знаю. Нет времени для долгих разговоров, придется принять судьбу...

– Что? – Реакция Дорна стала для меня сюрпризом. – И для этого ты ждал меня на дороге?

– Хотел попрощаться, поговорить с глазу на глаз в последний раз. Вряд ли еще представится такая возможность.

Мне никак не верилось, что Дорн мог так быстро смириться с новым положением дел, но я даже была этому рада, ведь это позволит ему избежать многих проблем.

– Что ж... Я тебя понимаю. И хочу, чтобы ты знал: мне очень жаль. – Я взяла руку Дорна и вложила в его ладонь кольцо.

Друг резко перехватил мои руки и также порывисто, крепко обнял, отчего ожидавший в экипаже Кристофер громко прокашлялся. Когда Дорн разжал объятия, вместо кольца в моих ладонях появился сложенный в несколько раз лист бумаги. И, конечно же, я понимала, что это письмо. Его я бережно везла всю дорогу до поместья, не осмеливаясь разжать пальцев.

Как только я вошла в дом, сразу поднялась на второй этаж и, остановившись у окна в коридоре, проводила взглядом удаляющийся по дороге экипаж. Затем поспешно вошла в комнату, для надежности заперла дверь на ключ и, развернув письмо, начала внимательно вчитываться. По мере того как до меня доходил смысл написанного, я все больше убеждалась, что совсем плохо знала своего давнего друга. Не говоря уже о том, что Дорн явно понимал, кто такой Самюэль Алахосский.

«Дорогая Милли, не буду писать о том, как я расстроен тем, что нашим планам не суждено сбыться. Но могу сказать одно: тебе ни в коем случае нельзя становиться женой этого фейри! Тебе необходимо бежать. Бежать и не оборачиваться. Иначе ты рискуешь стать игрушкой того, кого обвиняют в неслыханной жестокости к женщинам.

Ты должна взять достаточно денег, самые необходимые вещи и одна, в ночи, отправиться в питейное заведение Санктоса под названием «Белый ворон», там найди человека по прозвищу Златоглаз. Он предоставит тебе проводника, организовывающего вывоз людей из Королевства и направляющего их в безопасные земли без гнета Инквизиции. Я же с самого утра отправлюсь к Самюэлю Алахосскому и постараюсь задержать его, изображая ревнивого влюбленного для того, чтобы он не нашел времени наведаться к тебе. Он не должен обнаружить пропажу невесты слишком рано. Сегодня же беги, другого шанса не представится, поверь. Люди, которым заплатишь, устроят тебя на новом месте. Я же, в свою очередь, могу только надеяться, что когда-нибудь разыщу тебя и мы сможем быть вместе».

Исходя из того, что Дорн так рьяно предлагал мне бегство, я решила, что феец действительно мог оказаться хуже, чем я успела подумать. Я уже не раз удостоверилась в его умении убеждать и скрывать истинные эмоции. Вполне возможно, он изображал из себя не того, кем являлся, а обещания быть добрым и чутким мужем сгинули бы в первую же ночь нашего брака.

Грудь сдавило от страха, я спрятала письмо под подушку, намереваясь уничтожить его позже, и позвала служанку, которая наконец освободила мое измученное тело из красивого, но жестокого наряда. На смену ему я предпочла легкое хлопковое платье небесного цвета, разумеется, без корсета. Даже нижние юбки были не столь пышными.

Неожиданно внизу раздался громкий стук в дверь. По ней трижды ударили с такой силой, будто желали выбить, не меньше. Мы с моей служанкой переглянулись, в ее глазах читалась тревога. На улице уже смеркалось, а в поместье, кроме пары пожилых мужчин и женщин, не нашлось бы никого, кто мог бы нас защитить в случае опасности. Я намеренно не нанимала молодых и крепких мужчин, чтобы не давать поводов для новых грязных слухов. Даже обязанности пожилого управляющего я взяла на себя, поняв, как сильно порой тот ошибается в цифрах, счетах и бумагах.

– Я открою, – сказала я, вскидывая подбородок выше, словно ничего и никогда не боялась в этой жизни, и направилась к двери, чтобы наконец выяснить, кто так настойчиво хочет попасть в особняк.

Когда я спустилась, стук повторился, заставив меня вздрогнуть. На пороге стоял огромный крепкий мужчина с короткими медными волосами. Глаза его были серыми, а одну щеку пересекал глубокий шрам, белеющий на смуглой коже. Великан был даже выше Эрбоса. Но он родился человеком, об этом красноречиво говорила форма его ушей. Я замерла с широко раскрытыми глазами, рассматривая снизу вверх громилу.

– Мисс Аддерли?

– Да, – проговорила как можно тверже, не выдавая своего смятения.

– Я Йен Эйден, прибыл охранять ваш покой по приказу моего господина и вашего жениха, Самюэля Алахосского.

– Но в этом нет необходимости, – с недоумением возразила я.

Такого охранника мне явно не хотелось видеть под окнами своего дома, тем более я еще не решила: бежать или выходить замуж за фейца.

– Боюсь, я не могу ослушаться. Предоставьте мне комнату в крыле для слуг, ту, что будет ближе к выходу, и клянусь, что никак не побеспокою вас.

Ну конечно, Эрбосу мало моего обещания, и он решил приставить ко мне свою ищейку. Сразу стало ясно, что Йен не был простым человеком, скорее личным помощником Инквизитора, везде следующим за своим фейским хозяином и выполняющим его поручения долгие годы. Такой помощник был при каждом охотнике и со временем становился столь же искусным в поиске ведьм и магов, как и его господин. Было не ясно, кто из людей и зачем добровольно становился одним из таких цепных псов, но щедрое жалованье помогало затмить совесть.

– Хорошо. – Я не стала перечить, чтобы не вызвать лишних подозрений, и обернулась на служанку, которая успела спуститься и стояла у лестницы: – Айла, устрой, пожалуйста, нашего гостя.

Та мгновенно подорвалась и, пригласив Йена следовать за собой, повела его в глубь дома. Глядя в спину помощника Эрбоса, я отметила, что мужчина кажется очень сильным, его мускулистое телосложение говорило о том, что он был хорошо подготовлен к поимке не только изнеженных дамочек вроде меня, но и мощных магов. Как оказалось, свою лошадь Йен уже устроил в конюшне. Это позволило понять, что мое разрешение остаться ему и не требовалось, он остался бы в любом случае.

Тяжело вздохнув, я поплелась в столовую на ужин. Если раньше мы всегда трапезничали вместе с Лорой, то теперь я осталась совсем одна. Одиночество никогда не пугало меня, но именно в этот вечер хотелось ее компании – поделиться пережитым и попросить совета. Написать подруге не решилась, наверняка Эрбос приказал следить и за письмами. Растерев пальцами шею, поняла, что удушающая петля контроля фейца ощущалась ^{словно настоящая}.

С наступлением ночи, лежа в своей постели под тусклым мерцанием свечи, стоявшей на прикроватной тумбочке, я решила еще раз прочесть письмо Дорна. Бежать было очень страшно, ведь я прекрасно понимала, что моя нынешняя сытая жизнь значительно отличается от жизни простолюдинов. Даже если бы мне удалось скрыться за морем, что скорее миф, чем реальность – фейри строго охраняли границы Королевства, не позволяя народу покидать их земли. В этом случае я не могла представить, где окажусь и как там выживать без статуса и знакомых.

Прочитав письмо от корки до корки несколько раз и заучив каждое слово, я погасила свет и вышла на балкончик. На улице, у самых ступеней, ведущих на террасу дома, расхаживал верный служащий Эрбоса – напоминание о том, что побег этой ночью невозможен. Под его зорким взглядом я не смогу вывести лошадь, даже если сумею выйти из дома незаметно. Завтра же, скорее всего, я уже буду согревать постель фейца. Решив хотя бы избавиться от письма, я шагнула к свече и поднесла уголок бумаги к маленькому языку пламени, затем положила его на серебряный поднос, стоящий на столике в углу комнаты. Пламя разгорелось быстро и ярко, но совсем скоро погасло, оставляя после себя лишь горстку пепла. После этого стало совсем грустно. Я забралась в постель и свернулась калачиком, надеясь уснуть и, желательно, навсегда остаться в грезах сна, избегая жестокой реальности.

Но сон все не шел, я ворочалась с одного бока на другой, думая о том, что меня ожидает завтра. И судя по предостережениям друга – ничего хорошего. Перед глазами замелькали мрачные картины: как Эрбос сначала возьмет с меня сполна все, чего так желал, а затем сдаст законникам. Ведь он Инквизитор. Нет, даже больше того... глава Инквизиции и олицетворение ее нынешней мощи. Он – олицетворение закона и власти. И я все еще надеюсь избавиться от ответственности? Нужно бежать, попытаться... Даже если не выйдет, то я хотя бы буду знать, что не сдалась, боролась за свою жизнь.

Очень тихо я надела темное удобное платье, накинула на плечи темно-синий плащ-накидку с широким капюшоном и собрала небольшую походную сумку, положив в нее только необходимые вещи и сменное белье. Украшения тоже прихватила – их можно было бы продать в случае необходимости. Оставалось самое важное – деньги. Их у меня, слава господу, хватало, но мешочек с монетами лежал в кабинете в сейфе. Взяв припрятанную связку ключей, я тихо вышла из спальни и быстро достигла цели. Когда покидала кабинет, уже ощущала приятную тяжесть мешка с золотыми монетами, пристегнутого на кожаном поясе поверх платья. Сейчас для меня самой сложной задачей было сбежать из дома незамеченной.

– Ох, Дорн, надеюсь, ты знаешь, куда меня направил... – жалобно прошептала я самой себе и, спустившись по длинной лестнице вниз, прошла к двери для слуг, ведущей на задний двор.

Там я быстрой тенью шмыгнула к конюшням и вскоре уже готовила к пути Аполлона в кромешной темноте. Благо мои руки помнили каждое движение, необходимое для снаряжения лошади перед тем, как ее оседлать. Надежно привязав сумку с вещами к седлу, я надела перчатки, подхватила хлыст, висевший на крючке, и тихо повела под уздцы коня к выходу.

Как бы я ни старалась, а лошадиная поступь била по каменному полу, разносясь небольшим эхом по помещению. И когда я расслышала недалеко от конюшни голос, то окаменела от страха. Это был Йен, и он о чем-то беседовал с одной из служанок на заднем дворе. Аполлон нетерпеливо фыркнул, и я стала гладить его по морде, успокаивая и пытаясь вслушаться в разговор двоих на улице. Ворота конюшни были распахнуты, маня выехать верхом, но я знала – так меня точно догонят, и потому решила ждать. Внезапно с улицы послышался мелодичный женский смех.

Отлично, кажется, кое-кто решил одолжить у Эрбоса верного помощника на одну бурную ночь.

– Да что с ней станет, спит уж давно невеста твоего господина, сама ее ко сну готовила, – стала нараспев, заигрывая, уговаривать служанка. – Почему бы и нам не отвлечься от обязанностей, пока все тихо?

На мгновение в воздухе повисло молчание, а затем раздался отдаляющийся смех девушки. Удар закрывшейся двери для слуг послужил сигналом для проверки обстановки. Выглянув за ворота, я с диким облегчением обнаружила пустой двор. Желание вознаградить служанку выросло до небес, она спасла меня, но вряд ли мы когда-то еще с ней свидимся. Вскоре лошадь уже мчалась галопом по главной дороге, залитой светом полной луны, в сторону Санктоса.

Пламя:

Когда часы показали девять, я уже был готов: собрался, позавтракал в большой светлой столовой и решил выехать раньше, позволяя Сириусу мчаться галопом по полю. Хоть до поместья Икворт и было полчаса езды в быстром темпе, но ждать более я не намеревался. Обернувшись, лишь обвел взглядом земли, которые я приобрел, и прилагающийся к ним особняк, больше напоминавший большой белый замок. Еще полгода назад это место пребывало в запустении. Однако вскоре рабочие навели порядок в большей части поместья, а потому я решил перебраться сюда, как только это стало возможным. Теперь же любовался облагороженным зданием вдалеке. У ворот поместья краем глаза я заметил и знакомый экипаж. Мальчишка все же решился явиться ко мне для разговора. Хорошо, что удалось с ним разминуться благодаря решению ехать прямиком через поле, а не по дороге.

Как и предполагалось, путь не занял много времени, и вскоре я на своем вороном друге оказался у самого дома моей милой невесты. Аромат ее тела, объятый запахами роз и персика, наши невинные, но пронзающие чувственностью ласки тут же всколыхнули память и сильнейшую потребность. Хотелось поскорее увидеть мисс Аддерли. На ступеньках сидел Йен, от безделья он стругал ножом какую-то деревяшку. Он сторожил, чтобы никто не покидал дом. Точнее, покинуть его не должна была Миллиора. Кажется, моя одержимость уже начала переходить границы, нужно будет немного ослабить хватку, в противном случае я рискую совсем напугать будущую жену.

– Как прошла ночь? – обратился я к верному помощнику.

– Тихо и спокойно, я не ждал тебя раньше полудня. Похоже, юная госпожа тоже – она еще спит.

Йен поднялся со ступенек и последовал за мной в дом, в котором уже хлопотали слуги, готовясь к ленчу. Видимо, для них встречать свою молодую хозяйку ближе к полудню было обычным делом. Завидев меня, они замерли и сдержанно поклонились, приветствуя.

– Где ваша госпожа? – спросил громко.

Ко мне подошел один из обитателей поместья.

– Добро пожаловать в Икворт и мои поздравления, господин Самюэль, наслышан о вашей помолвке с мисс Аддерли и очень рад за вас обоих. Негоже молодой леди жить одной, без мужа. Я мистер Литфорд, управляющий поместьем леди Миллиоры. Она еще отдыхает, но не беспокойтесь, девушка любит просыпаться не раньше десяти и к ленчу точно спустится, – ответил пожилой мужчина дрожащим голосом. – Осмелюсь вместо хозяйки пригласить вас пройти к столу и выпить чашечку кофе, дожидаясь ее.

Я лишь качнул головой, соглашаясь, и направился в столовую, куда провел управляющий, там уже ждал и завтрак, и кофейник. Есть я не собирался, но Миллиора наверняка должна хорошо позавтракать, а потому решил подождать ее там. Йен же отправился за своими вещами.

– Распорядитесь, чтобы для моей невесты подготовили лошадь. После того как она позавтракает, мы немедленно отправимся ко мне в поместье. Также сразу известите всех обитателей дома, чтобы не ждали хозяйку до завтра и не смели болтать об этом.

Мужчина замер: на мгновение в его глазах промелькнуло не только удивление, но и тревога. Однако, кивнув, он ответил, что позаботится об этом, и вышел из столовой. Служанке, что принесла для меня дополнительный набор столовых приборов, я приказал поторопить свою госпожу – ждать слишком долго я был не намерен. Достаточно эта маленькая бабочка водила меня за нос. Теперь ей никуда не деться. В этот же момент нетерпение вспыхнуло с новой силой.

Через несколько минут в столовую явился не только управляющий, но и белый как стена пожилой мужчина. Следом Йен привел в комнату заплаканную служанку, удерживая ту за плечи, поскольку она не могла идти сама, теряя равновесие от страха. В голове сразу возникла нехорошая догадка.

– Коня. В конюшне не хватает одного коня, – проговорил незнакомец. Судя по простой одежде и по тому, что именно он заметил пропажу первым, он наверняка был конюхом. – Я думал, леди Аддерли выехала на прогулку, не стал говорить кому-то, ведь такое случалось и раньше.

Не дожидаясь исповеди служанки, которая едва ли смогла бы что-то внятно объяснить, я ринулся наверх, стремительно минуя ступеньки длинной лестницы, переступая через одну. Комнату Миллиоры не пришлось искать долго – меня привела к ней единственная открытая нараспашку дверь. И то, что я увидел, мягко говоря, не порадовало. В кровати, под откинутым служанкой одеялом, лежали подушки, изображавшие до этого мирно спящую девушку. Волна поднимающейся злобы накрыла меня слишком стремительно, я подошел к изножью деревянной кровати и сжал дерево так сильно, что побелели костяшки. Как она посмела сбежать?! Нарушила данное слово, как и ожидал...

Но волновало меня больше не это. А то, что я чувствовал острейшую необходимость ее догнать, поймать и выпороть, если это потребуется.

– Йен, – грозно обратился я к помощнику, который уже стоял в дверном проеме. Он понял все без лишних слов, лишь по интонации, с которой было произнесено его имя.

– Признаю вину. Проглядел. Сейчас же отправлюсь за девчонкой. Далеко ей не уйти, ты же знаешь, Эрбос. Найду и доставлю этим же вечером в поместье Сармондс.

Помощник уже было дернулся, чтобы сорваться с места, но я его остановил:

– Стой. Я сам ее верну. А ты знаешь, что делать.

– Эрбос, может лучше я? Еще пришибешь девчонку от злости, потом сам же пожалеешь...

– Нужно было беспокоиться о ней ночью, когда та сумела ускользнуть прямо из-под твоего носа. Теперь оставь это дело мне. И не называй мою будущую жену девчонкой, иначе лишишься своего длинного языка.

Глава 7. Сделка в «Белом вороне»

Мотылек:

Дождь лил как из ведра, найти заведение «Белый ворон» для меня оказалось не такой уж простой задачей: оно находилось в самой бедной части города, в которой я никогда не бывала. Повстречав пожилого бедняка, я протянула ему одну серебряную монету, что было непомерной щедростью с моей стороны, и узнала верный путь. Вскоре красивые высокие дома центральной части города сменились хлипкими серыми зданиями, которые, облитые дождевой влагой, выглядели особенно уныло. Каменная мостовая превратилась в грязную узкую дорожку с большими лужами. Уже светало, а потому люди, стремящиеся продать хоть какую-то полезную дребедень и иметь возможность заработать, вышли к месту торговли. Разложив на старых ящиках свой товар, они стояли у дороги под проливным дождем.

По мере того как я подъезжала ближе к заброшенному порту, захудалость построек становилась все ощутимее. Запахи были соответствующими, вызывающими острые приступы тошноты. Вскоре я наконец заметила нужную мне деревянную вывеску с изображением вороны и названием заведения. Итак, «Белый ворон» был найден, оставалось отыскать человека, который согласится мне помочь. Увязав Аполлона с остальными лошадьми рядом с трактиром и припрятав сумку под плащом, я вошла внутрь.

Там уже сидели несколько мужчин, по лицам которых легко было определить их привязанность к местному пойлу. Все взгляды мгновенно устремились ко мне, пусть я и была укрыта с ног до головы темным плащом, пряча лицо в тени широкого капюшона. Я быстро нашла глазами хозяина заведения, который стоял за широкой деревянной стойкой, и прошла к нему.

– Доброе утро. Мне нужен человек, который называет себя Златоглазом.

Тучный высокий мужчина смерил меня взглядом и на удивление быстро отправился на второй этаж. Оставалось только ожидать, надеясь на лучшее. Садиться за один из столиков в зале я не хотела, а потому замерла у стойки, не желая привлекать много внимания. Вскоре один из пьяниц поднялся со своего места и двинулся ко мне. Предчувствуя неладное, лишь молча отвернулась, но игнорирование его только раззадорило.

– И что забыла такая пташка в этой дыре? – задал он вопрос, подойдя ко мне недопустимо близко и пытаясь разглядеть лицо под капюшоном.

Запах алкоголя и гнили сразу ударил мне в лицо, заставляя поморщиться от отвращения. Я не стала отвечать, лишь сильнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Но мое молчание не остановило мужчину. Резко, без лишних слов, он обхватил меня руками и грубо сгреб в свои объятия.

– Не стесняйся, дамочка. Знаю я таких «недотрог». Захотелось настоящего мужика почувствовать в себе, вот и забрела в нашу обитель?

– Пустите! – закричала я, пытаясь оттолкнуть пьянчугу.

– Не рыпайся, красавица, я дам тебе все, чего ты пришла сюда искать.

После этих слов мужлан грубо схватил меня за предплечье и потащил в сторону лестницы под веселое улюлюканье своих товарищей.

– Оставь ее, А́ртур! – раздался громкий низкий голос у меня над головой. – Это ко мне.

Пьяница мгновенно отскочил от меня и ретировался. Я же, пройдясь взглядом по кожаным сапогам и темной одежде высокого крепкого мужчины, подняла взгляд к его лицу. И увиденное меня ужаснуло...

Передо мной стоял не человек, а феец. Хоть уши его были грубо и рвано обрезаны на манер человеческих, но рост, внешность и яркий цвет глаз мгновенно выдавали фейскую природу. Я застыла, разглядывая незнакомца... Вернее, того самого Златоглаза. Радужки его глаз и правда напоминали желтое золото, ярко переливаясь даже в тусклом свете. Лицо мужчины было красивым, отличаясь остротой черт, как и у его сородичей, а длинные темные волосы были убраны в низкий хвост позади.

– Извините, кажется, я ошиблась. – Я поскорее поспешила прочь.

Но не тут-то было, на мое плечо легла тяжелая рука, феец заставил меня снова повернуться к нему.

– Сегодня ночью судно с беглецами уже отправлено, но через несколько дней планируем новый рейс. Интересно?

Феец не стал тянуть и сразу прояснил ситуацию, не остерегаясь, что разговор будет подслушан окружающими. Похоже, все в этом месте знали о делах Златоглаза, но молчали.

– Да. Интересно, – ответила твердо.

– Идем за мной.

Мужчина развернулся и зашагал по деревянной старой лестнице наверх, та часто поскрипывала под его тяжелыми шагами. Я же, пересилив страх, последовала за ним.

Вскоре мы вошли в простую, но довольно большую спальню. Опасения заиграли новыми красками. Но феец, даже не взглянув на меня, принялся чеканить указания.

– Никому не говори имя и, по возможности, не показывай лица. Твою лошадь придется продать – она тебе больше не понадобится. Я этим займусь, ее стоимость покроет те расходы, которые ты должна будешь с лихвой возместить мне. Также я принесу тебе совсем другую одежду и оружие. Когда соберем достаточно народу для новой группы, я дам знать и направлю к проводнику. Пока будешь жить тут. Все понятно?

В груди разлилась тоска, совсем не хотелось продавать Аполлона.

– Как вы увидели, на чем я приехала?

Златоглаз усмехнулся:

– Твоя лошадь слишком приметна, как и ты, богатая дамочка. Вас было видно за версту. Я разглядел тебя еще у рынка – из окна, – проговорил он, сделав плавный шаг вперед, а затем ловко расстегнул застежку моего плаща и снял его с меня одним быстрым движением рук.

Я дернулась, сделала шаг назад и прижала к себе сумку с вещами, глядя на мужчину, что возвышался надо мной, словно тень. Он осмотрел меня с ног до головы, и удивление все больше отражалось на его суровом лице.

– Кто ты такая? Ведьма, маг?

Златоглаз бесцеремонно обхватил мое лицо обеими большими руками, отчего я выронила сумку и вцепилась в его запястья, ожидая худшего. Но в его взгляде был только интерес, он рассматривал мои глаза.

– Кто ты? – повторил он свой вопрос уже более растерянно.

– Я не знаю, – честно ответила я. – Мне кажется, ведьма, но я не уверена.

Скрывать свои силы уже не имело смысла, я сразу выложила правду. Феец снова усмехнулся и отнял от меня свои ладони. Стало легче дышать.

– Поверь, если бы ты была магом или ведьмой, то знала бы это наверняка. С тобой явно что-то не так... – с этими словами он достал из пристегнутого чехла на поясе небольшой нож, вызвав новый приступ паники.

Я вздрогнула, когда феец схватил мою руку и очень быстро чиркнул лезвием по коже запястья. Но то, что он сделал дальше, меня обескуражило: Златоглаз склонился над маленькой ранкой и с большим удовольствием, прикрыв глаза, втянул запах крови. После этого он накрыл ртом запястье и нежно слизал выступившие алые капли. Я оцепенела, не ожидая подобного. А мужчина как ни в чем не бывало отстранился, но руку из своей хватки не выпустил. Его взгляд заметно изменился, даже посветлел, отливая ярким желтым цветом, когда он увидел на моем безымянном пальце фейское кольцо. Он будто понял для себя что-то очень важное.

– Откуда у тебя это? Я с воришками дел не имею.

– Это подарок моего жениха. От него и бегу. Решила не снимать, оно – очень полезная штука.

– Ах, вот оно что. Так ты не из-за магии своей решила скрыться? Во всем этом замешан нежеланный фейский жених...

– Моя магия проявила себя лишь однажды. Но могу сказать, что выйти замуж за Инквизитора, будучи ведьмой, точно плохая идея. А отказ на его предложение он, конечно, не принял. Так что причина моего отъезда не одна.

Фейри задумчиво посмотрел на меня, затем как-то странно на кольцо и вернулся к основной нити нашего разговора.

– Никогда больше не давай пробовать свою кровь никому из фейри, даже под угрозой смерти. Она у тебя очень странная, – сказал он с подозрением, будто сам о чем-то раздумывал. – Не выходи из комнаты, еду тебе будут приносить. Все, что от тебя требуется, – это ждать. Как и сказал, примерно через пять дней соберем достаточно народу, и можно будет отправлять вас в путь.

Златоглаз уже было направился к выходу, но мне стало интересно услышать, что же он узнал при помощи своих странных проб...

– Так кто я?

– Я не уверен. Но поверь, тебе лучше не знать о моих догадках. Одно лишь скажу точно – идея сбежать из Королевства была хорошей. Еще немного повзрослев, ты не сможешь скрыть свой дар. А в новых землях за это не казнят.

Феец поспешно вышел, громко хлопнув дверью, а я, ради собственной безопасности, закрыла ее на засов изнутри: на первом этаже наверняка находилось много мужчин. Из окна комнаты как раз виднелось стойло для лошадей, и я мысленно попрощалась с Аполлоном, когда Златоглаз, облаченный в черный плащ, отвязал коня и повел за собой. Казалось, все складывалось неплохо, но чувство тревоги и дикий страх не отпускали все два дня, что я провела в этой сырой темной комнате.

Спала я одетая и обутая, при этом держала все деньги при себе. Время тянулось болезненно долго, а дождь, временами сменяющийся просто пасмурной погодой, только усиливал мое и без того безрадостное настроение. Была лишь одна хорошая новость: если Эрбос не смог отыскать меня в первый же день после побега, то и до моего тайного отбытия в иные земли вряд ли отыщет. По крайней мере, так я себя утешала, ведь знала: если жених меня найдет, то мне точно мало не покажется...

На пятый день моего одиночества, когда уже казалось можно сойти с ума, Златоглаз наконец явился и принес мне одежду.

– Это что, мужской наряд? – спросила я, перебирая вещи, среди которых были узкие брюки, высокие сапоги, жилетка с рубашкой и черный кожаный плащ, доходящий мне до икр.

– Нет, за морем и иногда здесь, в трущобах, так могут одеваться и женщины. Более того, в Нуаре, городе за морем, позволено жить свободно. И даже пользоваться этим. – Феец бросил на кровать увесистый револьвер, с довольным видом наблюдая за моими действиями.

Взяв в руки холодное смертоносное оружие, я ощутила всю его тяжесть.

– Это шутка? Я не умею с ним обращаться. Не говоря о том, что он размером почти с мою руку, – возмутилась я, намеренно преувеличивая факты. – Может, оно мне и не понадобится совсем?

– В городе облава, в последние несколько дней ситуация очень обострилась. Инквизиторы кого-то ищут. Не осталось и камня на камне, они все перевернули за это время. Наверное, сбежал кто-то из тюрьмы. А потому лучше прибереги оружие, которое может спасти твою маленькую милую шкурку. Пользоваться им я тебя научу, не так это сложно, как кажется.

От слов фейца стало вовсе не до смеха. Поселилось подозрение, что Эрбос для поиска меня поднял на уши всю Инквизицию. Но потом я переубедила себя тем, что вряд ли феец стал бы так искать какую-то человечку. Мужчина, пока я пребывала в задумчивости, обхватил обе мои руки, расположившись прямо за спиной. Вложил в пальцы огромный пистолет и очень интимно прижался всем телом, объясняя тонкости устройства оружия:

– Это револьвер, только очень большой, его пули способны пробить тройную защиту фейри, пусть и не с первого раза. Рекомендую выпустить все пули, если повстречаешь Инквизитора, тогда, быть может, пристрелишь его.

Феец заставил взять оружие крепче, в обе руки, и продолжил инструктировать. Тепло и твердость его мощного тела мешали сконцентрироваться, но я быстро взяла себя в руки и продолжила слушать.

– Разведи ноги шире. – Златоглаз протиснул ногу между моими стопами и резко раздвинул их сам, заставляя напрячься всем телом. – Держать нужно крепко и в обеих руках. Палец положишь на курок, когда наведешь дуло на цель и будешь готова стрелять, не раньше. Взведи курок, – указал он на небольшой крючок на револьвере. – Держа рукоять в руках, большим пальцем отведи крючок до второго щелчка перед тем, как стрелять. Первый щелчок ставит револьвер на предохранитель для зарядки патронами. Затем на начале вдоха мягко нажимай на курок. Давай сама. Он еще не заряжен.

Я взвела курок, положила палец на спусковой крючок и нажала на него. Револьвер издал характерный громкий щелчок. Пустой барабан провернулся, сменив свое положение.

– Вот так, молодец. Видишь, научиться стрелять легче, чем кажется. Сложнее выстрелить в цель и попасть в нее.

Потом Златоглаз объяснил мне, как перезаряжать оружие, и дал патроны для него. Научил целиться и был при этом весьма обходителен. Меня терзал вопрос: почему один из фейри помогает людям, но я знала, что не имею никакого права интересоваться, а потому держала язык за зубами.

– Ты со всеми своими заказчиками так возишься? – Я все же задала относящийся непосредственно ко мне вопрос, когда феец заряжал револьвер, готовя его для меня.

– Нет, милая девочка, ты среди них самая беспомощная и совершенно неприспособленная к жизни, а потому считай это добрым жестом с моей стороны, – улыбнулся феец и подмигнул мне, закрепляя оружие в кобуре широкого пояса, который мне предстояло еще надеть. – Но ты можешь меня щедро отблагодарить или поцеловать, к примеру, – усмехнулся он, подходя ко мне ближе и аккуратно обнимая за талию одной рукой.

– Я отблагодарю, – отпрянула я от фейца и, выудив из кошелька несколько золотых, протянула их мужчине.

Тот с усмешкой их принял и сунул в карман.

– Иди переоденься. Как только наступит вечер, отправишься к причалу.

– Разве ты меня не отведешь?

– Нет, слишком опасно. Да и тебе бы это стоило слишком дорого, – смерил он меня с ног до головы пожирающим взглядом.

Я прихватила вещи и поспешно направилась в маленькую каморку, примыкающую к комнате и служившую отхожим местом и умывальной одновременно, избегая дальнейшего разговора на эту тему. Поспешно оделась, пристегнутое на поясе оружие дополнила кошельком и переложила все свои вещи в нормальную походную сумку, предоставленную Златоглазом.

Когда я вышла, то поймала на себе оценивающий взгляд фейца, прилипший к бедрам и ногам в облегающих штанах.

– А тебе идет. Если будешь разговаривать проще, то сойдешь за красивую простолюдинку.

Игнорировать открытый флирт и лесть мужчины становилось все сложнее, а потому я решила перевести разговор в другое русло.

– Я хотела спросить: хорошо ли ты устроил моего коня? Хотелось бы знать, что он будет в порядке.

– Не волнуйся, добрая душа, такого коня не мог купить бедняк. Отныне он в хороших руках. Ты бы за себя переживала...

Позже феец проинструктировал меня, как добраться до места отбытия, где я и другие – в основном люди со способностями, как оказалось, – поплывем от пристани до корабля на маленьком самодельном судне. Внутри него он советовал крепко держаться за решетку, которая будет окружать судно по периметру и даже сверху. Златоглаз заверил, что пугаться нечего и вскоре все будет хорошо, хоть и пугающе. За морем мне предстояло выложить еще десять золотых проводнику, чтобы тот устроил меня на новом месте.

– Главное, доберись до места отбытия. После проблем уже не возникнет. Будь осторожна, не попадись Инквизиторам по дороге, – бросил он, покидая комнату. Его встревоженный задумчивый взгляд задержался на мне, но затем он словно одернул себя, быстро отвернулся и вышел.

Вскоре сумерки спустились на город, погружая окружающую его серость старых зданий в еще большее уныние. Решив, что потом будет тяжело двигаться по лишенным должного освещения трущобам, я вышла из опостылевшего питейного заведения и поспешно миновала первый этаж с его обитателями. Капюшона в моем новом плаще не было, а потому я не могла скрыть лица под темной тканью, благо и дождь прекратился. По указанному Златоглазом пути, на удивление беспрепятственно двигаясь между домов, вскоре добралась до мелкого захудалого порта.

Вдали у причала обнаружилась группа людей, среди которых были и дети. Я тихо подошла к ним и пристроилась рядом. Все они ожидали проводника.

– Говорят, проводник появляется лишь с наступлением темноты, – обратилась ко мне, как бы между прочим, девушка, которая держала за руку девочку лет шести. – Можете не волноваться так, худшее уже позади.

– Надеюсь... – улыбнулась я ей в ответ, отчего на душе сразу потеплело.

– Смотрите, вот оно, то судно, на котором мы поплывем к кораблю.

К причалу приближалось некое подобие большой лодки, окруженной металлической клеткой. Все, как и говорил Златоглаз. Зрелище было пугающим, но на это желающие уплыть подальше люди не обращали внимания. По краям судна, снаружи клетки, на деревянных выступах сидели четыре юных мальца, которые и правили этим изобретением, загребая воду большими веслами.

Когда водный транспорт подплыл к деревянному краю причала, парни его привязали к одному из столбов и пригласили людей входить внутрь. Все медленно, уступая первенство пожилым людям и женщинам с детьми, подходили по одному к судну и, перепрыгивая на него, оказывались на борту сомнительного сооружения. Я осталась в самом конце очереди, нехорошее предчувствие поселилось глубоко в душе. Когда же решила на прощание осмотреть улицы и дома Санктоса, то увидела внушительный темный силуэт далеко у домов. Человек шел уверенно и быстро.

– Проводник прибыл. Скорее займите места и приготовьте деньги, – сказал один из пареньков.

Часть денег, для оплаты расходов, нужно было внести сразу, часть после прибытия. Мне стоило достать монеты, но я никак не могла оторвать взгляд от мужчины в черном плаще с капюшоном на голове. Это казалось вздором, но проводник напомнил мне о том, кого я пыталась оставить навсегда. Когда же второй мужчина в таком же плаще вышел из-за поворота на дорогу, то сомнений не осталось. В нем я узнала Йена по его огромному росту.

– Мисс, пройдите на свое место, – обратился ко мне юноша.

Я осмотрелась и поняла, что единственная осталась на пристани.

– Уходите! Это Инквизитор! – закричала громко людям, пытаясь их спасти, но было слишком поздно.

Один из парней быстро захлопнул дверь клетки и закрыл ее на замок. Я же рванула со всех ног по причалу к каменной дороге, оставляя позади звуки истошных криков запертых внутри пленников. Спасти я их никак не могла. Бросила мимолетный взгляд на Эрбоса вдали, но он сразу меня заметил и побежал в сторону дороги, чтобы успеть перехватить. Йен же, все это время шедший следом за своим фейским хозяином, направился к причалу, ускорив шаг.

Уже не утаивая внешности, прямо на ходу, Эрбос сбросил с себя черный кожаный плащ, оставаясь лишь в Инквизиторской броне, состоящей из черных, обшитых мягкой темной кожей металлических пластин. Покрывающая торс, плечи и руки броня делала силуэт и без того крепкого мужчины еще более внушительным.

Если бы можно было убивать взглядом, мне бы уже пришел конец. По тому, с какой злобой сейчас смотрел на меня Инквизитор, стало ясно, насколько жесткое наказание уготовано непослушной невесте.

От страха побежала по трясущимся доскам старого причала еще быстрее, сердце выскакивало из груди, я была полна решимости бороться до конца. Выхватив из-под плаща тяжелое оружие, я наконец выбежала на дорогу и повернула в сторону узких улиц, где могла затеряться. Но Эрбос оказался быстрее – он всегда был гораздо быстрее меня. Уже через несколько мгновений он отрезал путь к постройкам. Только теперь я осознала, насколько иллюзорна была моя свобода все это время.

Заметив у меня в руке большой револьвер, он на мгновение замер, а потом вновь сделал несколько шагов навстречу.

– Не подходи! – подняла я на него дуло, целясь прямо в голову и возводя курок до второго щелчка.

Глава 8. Ловушка

Руки дрожали, и держать прицел было сложно, но мой выпад произвел неизгладимое впечатление на Инквизитора. Он разозлился настолько сильно, что зелень его глаз померкла, превращаясь в одну кромешную черноту. Между нами пролегало шагов двадцать, не меньше, когда я выстрелила в первый раз, целясь ему прямо в лицо. Я понимала, фейские кольца защищают и не дадут ранить Эрбоса, их было на нем слишком много. Но почему-то в груди кольнуло сожаление, когда тот поморщился от боли, пусть пуля и отскочила от его щеки.

Но чувство вины быстро развеялось, когда я увидела, как Инквизитор прикрыл голову одной рукой и быстрым широким шагом продолжил свой путь. Паника мгновенно завладела мной, когда я поняла, что это мой конец. Скоро я попадусь в руки Эрбоса. Затем я выпустила новую очередь выстрелов в сторону Инквизитора, не совсем понимая, что делаю и куда целюсь.

Фейская защита Эрбоса пошла рябью после пятого выстрела, а револьвер отозвался глухими щелчками – он был пуст. Отбросив оружие в сторону, я развернулась и снова быстро побежала по каменной широкой дороге, на которой мне не суждено было скрыться. Я это знала. Но не могла не бежать. Не могла противостоять инстинкту самосохранения. Ведь Эрбос был совсем рядом, практически схватил меня. Выстрелы лишь ненадолго замедлили его, кажется, даже ранили.

Когда я рванула от него прочь, то услышала позади громкий мужской рык, больше напоминающий звериный. От этого мне стало еще страшнее. Все произошло в одну секунду: что-то опутало мои ноги, и я тяжело повалилась на дорогу, при этом больно ударяясь щекой об один из камней. Затем меня потащило назад. Я цеплялась руками за камни, царапая ладони и обламывая ногти до крови, и когда перевернулась на спину, увидела возвышающуюся надо мной огромную злую тень – Инквизитора. Именно Инквизитора – образ добродушного лесного незнакомца совсем погас в моем сознании. Эрбос наклонился и, грубо схватив меня за грудки одежды, поднял на ноги, затем взвалил себе на плечо и молча понес в сторону причала.

– Смотри, Миллиора. Смотри, чтобы запомнить, насколько ты глупа и беспечна. Сейчас ты могла оказаться среди них. Неужели ты думала, что выбраться из Королевства Нортс так просто? – сказал он, опуская меня на землю и разворачивая в сторону клетки с людьми. От его резкого рывка голова закружилась.

– Эрбос, может не стоит при ней? – обратился Йен к своему хозяину.

Но он проигнорировал помощника и отдал новый приказ стоящим рядом мальчишкам, крепко удерживая меня в руках.

– Опускайте!

Я не сразу поняла, что происходит. Как и люди, которые находились внутри плавающей тюрьмы. Но из-под воды раздался приглушенный лязгающий звук, и цепи, закрепленные в самом основании решетки, натянулись и потащили тяжелую конструкцию на глубину.

– Нет! Эрбос, пожалуйста, нет! Там же дети! – взмолилась я, вырываясь и царапая сильные, удерживающие меня руки.

Люди в клетке завопили, послышался громкий детский плач, взглядом я нашла в ней и девушку, заговорившую со мной на причале. Они с дочерью не бросались на железные прутья, не кричали как остальные, а лишь обнялись и плакали.

В железной хватке Инквизитора я вырывалась, билась и царапалась до последнего, проклинала его и ругалась так, как не пристало ругаться ни одной женщине в Королевстве Нортс. Но это все было бесполезно. Клетка продолжала опускаться на дно. Горячие слезы градом катились из моих глаз. В конце концов разум не выдержал этой жуткой картины. Вскоре, когда клетка уже утонула в воде наполовину, все резко померкло, и я провалилась в темное забытье.

* * *

Очнувшись, я не сразу вспомнила произошедшее, но боль во всем теле быстро вернула в сознание вечерние события, вызывая чувство ужасного горя и злости. Мягкая большая постель, в которой лежала, пестрила роскошью убранства, но не дарила приятного чувства спокойствия. Я посмотрела на свои израненные руки и не увидела на пальце кольца. Похоже, потеряла его во время погони и потому изрядно поранила руки. Одежда на мне оставалась та же. Перед тем как укрыть меня пышным одеялом, сняли лишь плащ и сапоги. Обстановка в комнате была дорогой и красивой, хоть рассмотреть ее при тусклом освещении нескольких свечей было непросто. Мое внимание сразу привлекло большое окно, я собиралась выглянуть в него и оценить шансы на побег.

– Даже и не думай, – прозвучал голос из угла комнаты, где было темнее всего.

Йен встал с кресла и подошел к окну, выглядывая в него.

– Падать отсюда было бы больно, – протянул он задумчиво.

– Где мы?

– Мы в одном из городских домов Эрбоса.

Имя Инквизитора резануло слух. Если сразу я его не возненавидела, то сейчас уверенно к этому шла. Конечно... У него не один дом. Даже в городе.

– Все это заранее спланировано, так? Людей заманивают, а они сами идут к месту казни...

– Все спланировано куда тщательнее, чем ты себе можешь представить, – сказал Йен с улыбкой, что казалось совсем бесчувственным с его стороны после такого зверства.

– Каково это, Йен? Ведь ты убиваешь простых людей, таких, как я и ты. Или ты уже настолько очерствел, что не замечаешь этого ужаса?

С лица великана мгновенно сползла ухмылка.

– Не говори о том, чего не знаешь, девчонка...

– Да что тут знать? Все прекрасно было видно. Вы убийцы! Ты и твой хозяин, за которым ты ходишь, как пес! – с жаром выпалила я, ведь злоба и обида за тех людей совсем затмила мой разум.

Остерегаться, подбирать слова и соблюдать такт отныне не собиралась. Страх тоже ушел. Стало плевать на то, что со мной сделают. Я чувствовала, что недостойна жить, когда те невинные люди находятся на дне. Среди них могла быть и я. Лицо Йена хоть исказилось злой гримасой, но он не стал спорить. И без того знал, что я говорю правду.

– Переоденься, – швырнул он в меня какое-то платье. – Скоро придет Эрбос, и он не желает тебя в этом видеть.

– Мне плевать, чего он желает! – прокричала я и швырнула красивый алый наряд из муслина на пол.

Мужчина тихо выругался себе под нос и на мгновение отвернулся, а затем молча сел обратно в кресло. Скрываясь в тени, как и раньше. Я все-таки поднялась и подошла к окну: мы были все еще в Санктосе, только в самом его центре. Красивые постройки здесь не дурнели от проливного дождя, а фонари внизу поблескивали, даря свет широкой улице. Комната находилась на третьем этаже. Наверняка меня поместили сюда не просто так – знали, что я не решусь выбраться через окно на такой высоте, это было бы откровенной глупостью.

В этот момент за дверью послышались тяжелые медленные шаги, я обернулась, уже зная, кто войдет, и замерла у окна. Эрбос открыл дверь и сразу наткнулся взглядом на яркую ткань платья на полу. Он был в том же черном плаще с капюшоном, с которого сейчас обильно стекали дождевые капли. Феец резко поднял на меня полный странного равнодушия взгляд и стал надвигаться.

– Выйди, Йен, – сказал он строго, и помощник быстро удалился, прикрыв за собой дверь.

Я сразу ощутила, что наедине с этим мужчиной нахожусь в опасности. Даже рядом с бессердечным Йеном, который вершил правосудие по велению Инквизиции, я не чувствовала той угрозы, которая сейчас исходила от Эрбоса. Я невольно сделала шаг назад и прижалась поясницей к деревянному подоконнику. Эрбос скользнул взглядом по моим ногам и бедрам, обтянутым узкими брюками, и я сразу же пожалела о том, что не надела платье. Но он сам поднял его с пола и медленно пошел ко мне.

– Рекомендую надеть нормальную одежду, иначе мне придется самому тебя переодеть.

– Не смей ко мне приближаться! – вжалась я в дерево подоконника еще сильнее, когда нас разделял всего шаг.

– Мы вскоре поженимся. И ты думаешь, я не стану к тебе приближаться?

– Лучше убей меня, я никогда не соглашусь на это! Тебе придется тащить меня к алтарю за волосы, и даже так я не дам своего согласия! – высказалась пылко. – Для меня лучше умереть, чем выйти за тебя замуж! Но ты, конечно, не побрезгуешь взять меня силой. – Я потянулась к застежкам одежды и стала расстегивать на себе жилетку и рубашку. – Так бери! Бери прямо сейчас! – Отчаяние, бессилие и обида слились, вызывая истерику.

Взгляд Эрбоса вновь потемнел от злости, мышца на щеке дернулась от плохо скрываемой гнева. Инквизитор отбросил платье на кровать, схватил меня за запястья и грубо дернул на себя, сжимая их до боли и останавливая мои действия. Он на мгновение замер, но после настроение фейца резко сменилось. На его губах появилась коварная усмешка.

– Я могу устроить так, что ты сама побежишь к алтарю.

Я выпустила сквозь губы презрительный смешок.

– Более того, с радостью ляжешь в мою постель и получишь при этом все возможные виды удовольствий, Миллиора...

Эрбос склонился, сокращая ту ничтожную дистанцию, что оставалась между нами, и уперся обеими руками в подоконник по обе стороны от меня. От такой близости я почувствовала холод и исходящий от плаща запах кожи.

– Только в твоих мечтах... – прошипела я, с ненавистью глядя ему в глаза, на что получила в ответ еще более широкую улыбку мужчины.

Эрбос оттолкнулся от деревянной поверхности и сделал два быстрых шага назад. Я же мгновенно расслабилась, только сейчас осознав, насколько сильно была напряжена. Казалось, в присутствии этого мужчины и воздух становится гуще, не говоря обо всем остальном.

– Если я скажу, что не дал утонуть тем людям. Что даже готов их отпустить туда, куда они собирались плыть. – Он стал тягуче проговаривать слова, которые казались почти иллюзией, учитывая то, что мне их говорил сам основатель Инквизиции. – Тогда ты согласишься стать моей женой? Ты будешь ласковой, доброй и податливой? Не станешь сбегать от меня и, разумеется, не попытаешься убить своего дорогого мужа?

Я глядела на него во все глаза, замерев от непонимания и сильного удивления, но во мне пылала и надежда. Вдруг те пленники правда живы? Вдруг он и впрямь готов их отпустить? В памяти постоянно возникал яркий образ девушки, обнимающей своего ребенка, и я уже думала, они будут сниться мне в кошмарах до конца жизни. Оставался при этом и важный вопрос, на который я так и не получила внятного ответа.

– Допустим, все, что ты говоришь, правда, но зачем тебе идти на такие уступки ради моей благосклонности? Вокруг полно женщин. И не только человеческих. Любая полукровная фейка готова была бы выйти за тебя. Почему я?

Эрбос принялся расслабленно расхаживать по комнате, засунув руки в карманы расстегнутого плаща. Похоже, он и сам задумался об этом.

– Так ты готова пойти на такую сделку? Говорю заранее, получишь даже больше, чем я обещал, но все должно остаться в строжайшей тайне. – Взгляд фейца предостерегал суровостью, как и его тон.

На вопрос мой он, конечно, не ответил, но ответ на него и не был столь важным. Ради спасения жизней тех людей из клетки готова была на многое. Если Эрбос нарушит данную короне главную Инквизиторскую клятву, которая гласила, что он обязан убивать всех магов и ведьм без раздумий, то за незначительное преступление закона он меня точно не осудит. А со своей магической природой я как-нибудь разберусь позже.

– Конечно, я соглашусь, ты уже заранее это знаешь, – раздраженно проговорила я, осознавая его превосходство. – Но при условии, что в обещании оставить жизнь тем людям нет никакого подвоха. Тогда я по собственной воле готова стать твоей женой, хоть и не всегда смогу быть такой милой и ласковой, как тебе, возможно, хотелось бы. Сбегать и нападать тоже не стану. И, конечно, наш уговор будет тайной – не в моих интересах болтать о нем.

Феец победно улыбнулся, снова приближаясь.

– Видишь, мотылек, как быстро я смог тебя переубедить? Возможно, вскоре ты будешь кричать и о безграничной любви ко мне.

– А вот этого не жди, Эрбос, полюбить фейри я точно не смогу. Не забывай, что я согласилась на этот брак не сама. Так или иначе, но ты меня принудил.

– Не загадывай, Миллиора. Помнится, недавно ты вовсе отказывалась от этой затеи с браком.

Эрбос положил свою ладонь на мою ушибленную щеку, заставив вздрогнуть от неожиданности, затем прошелся и по рукам, исцеляя раны. Из кармана он достал кольцо с большим изумрудом и снова надел его на мой палец.

– Не потеряй в этот раз. А теперь идем.

– Куда?

– Увидишь доказательство того, что я тебе не соврал. После этого ты будешь обязана выполнить свою часть договора.

Мы быстро вышли на улицу, оставив позади роскошь убранства городского дома Эрбоса. Сейчас она мало меня интересовала, я мечтала поскорее убедиться в целости и сохранности тех невинных, что были заперты в клетке. Спустившись по длинной лестнице, мы оказались в большом холле, откуда из проема высокой арки виднелась гостиная с пылающим камином и диванчики напротив него. Там сидел Йен. Увидев, что мы куда-то собрались, он сразу подошел к нам. Без лишних слов он отыскал на вешалке мой плащ и отдал Эрбосу. Тот презрительно осмотрел его.

– Еще одно условие. Когда ты выйдешь за меня, то такую одежду больше не будешь носить никогда, – сказал он, помогая мне одеться.

– Мне это и ни к чему. Вряд ли общество хорошо воспримет герцогиню в брюках на каком-нибудь торжестве при дворе.

Йен тихо рассмеялся, слушая наш разговор.

– Мне нравится, что ты уже приняла новый статус, – сказал феец, удовлетворенный моим ответом. – Йен, прикажи подготовить экипаж: после того как мы покажем леди Аддерли доказательства, срочно нужно отправляться в поместье. Уже все готово к свадьбе. Задержка лишь из-за невесты, – многозначительно посмотрел на меня феец, когда его помощник ушел для исполнения указаний.

– Так скоро?

– Да, уже скоро, ведь ты и не думала считать дни, пока пряталась где-то от меня, правда? Кстати, где?

– Сняла комнату у одной старушки в захудалой части города, – быстро соврала я, опасаясь выдать настоящее место своего пребывания. Я все еще не знала, честен ли со мной Инквизитор, да и признаваться в том, что жила в питейном заведении, полном пьяниц, не хотелось – особенно учитывая Златоглаза. Оставался и другой вопрос: как направляли народ к плавающей тюрьме и насколько плотно связан со всей этой схемой сам Эрбос. У меня были подозрения, что фейцы сотрудничают – один направляет, другой ловит. Гениальный вариант, ведь именно так можно не гоняться за людьми, обладающими магией, – они сами шли к ним в руки.

– Многих вы так утопили? – задала я терзающий душу вопрос.

– Многих, но для них это стало освобождением.

В груди снова стала подниматься волна негодования и злости, но ради своей цели я умерила пыл. Был шанс спасти хотя бы эту группу людей, и я только обрадовалась возможности это сделать. Ведь Эрбос мог получить свое и без уступок, но, похоже, ему была ненавистна мысль, что придется силой тащить меня к алтарю и тем более в свою кровать. Это, без сомнения, радовало, ведь означало, что Инквизитор не такой суровый, каким хочет выглядеть.

За входной дверью послышался звук подъезжающего экипажа. Феец открыл ее, и мы вышли. Перед нами стояла большая карета, в которую были запряжены две лошади. Я всмотрелась, не веря своим глазам: темный жеребец принадлежал Эрбосу, его я хорошо запомнила, вторая же лошадь хоть и была измазана сажей, но грива и хвост уже немного посветлели, омываемые постоянными проливными дождями, я сразу признала в жеребце Аполлона. Я тут же бросилась к лошади, чтобы убедиться, что не ошибаюсь, и, подойдя ближе, окончательно в этом уверилась.

– Первое, с чего я начал твой поиск – узнавал о лошади, но хочу отдать должное, поступила ты весьма хитро. Только через несколько дней удалось обнаружить на дорогах Санктоса твоего коня, когда с него начала слезать маскировка. Затем я решил выкупить лошадь у зажиточного горожанина, который приобрел того у перекупщика. Расспросил мужчину о недавней покупке, но он не поведал ничего внятного, поскольку продавец не открыл ни имени, ни лица.

Я тихо хмыкнула, не выдавая ни единым словом Златоглаза. Похоже, он и правда старался меня спрятать, при этом хорошо заметая следы. Погладив Аполлона, я заметила и Йена, сидящего на месте кучера. Это вызвало тревогу. Мы с Эрбосом поедем в экипаже только вдвоем? Одно дело – короткая поездка по городу, и совсем другое – путь до поместья, который займет всю ночь. Но выбора не было, потому я вернулась к карете и забралась внутрь. Вслед за мной на мягкое сиденье напротив уселся и феец.

Внутри не было темно – маленькая горелка, закрепленная на деревянной стене экипажа, дарила тусклый свет. Конный экипаж тронулся, напряженная атмосфера, повисшая в воздухе между мной и Эрбосом, сразу вызвала у меня чувство неловкости. Даже в полумраке я видела, как пристально смотрят на меня зеленые глаза. Хотелось испариться или стать невидимкой, спасаясь от его пронзительного взгляда, но я лишь опустила глаза, рассматривая свои колени.

– Где ты взяла оружие? – Голос фейца в замкнутом пространстве прозвучал неожиданно громко.

– Купила, но я не скажу где и у кого. Не проси об этом.

Казалось, Эрбос был доволен моим ответом, он улыбнулся и хмыкнул, продолжая пристально рассматривать меня. Его взгляд прожигал до костей, и я не выдержала.

– Не смотри на меня так! – с возмущением проговорила я.

– Как?

– Как... волк на зайца.

Под взглядом Инквизитора стало весьма неловко, я повела плечами, пытаясь сбросить напряжение, и стала рассматривать тусклые очертания города, погруженного в темноту.

– О нет, Миллиора, ты скорее лисица. Знала бы, как старательно я тебя искал. А в итоге ты сама ко мне пришла. Судьба, не иначе...

– Это не судьба, а мое сплошное невезение.

– Или может, ты не замечаешь удачи в собственных руках?

– Под удачей, полагаю, ты имеешь в виду себя? – улыбнулась я и снова посмотрела на мужчину перед собой, он тоже самодовольно ухмылялся, но ответить не успел – карета вскоре остановилась.

Я выглянула в окно и увидела уже знакомую заброшенную пристань. Ливень совсем утих, небо очистилось. Убывающая луна залила своим светом все вокруг, обеспечивая лучшую видимость.

Эрбос вышел первым и помог выбраться мне, при этом уж слишком стараясь подхватить за талию, а не за руку. Мы прошли к краю причала, Йен последовал за нами. Феец подошел к большому рычагу на деревянной пристани и дернул за него. Через минуту из-под воды вынырнула та самая плавающая тюрьма, но теперь она была пуста. От нахлынувших при виде этого сооружения воспоминаний стало горько во рту.

– Где люди, Эрбос? Ты обещал показать людей. Целых и невредимых, если быть точной.

– Потерпи немного, – сказал феец и неожиданно спрыгнул на борт лодки, подал мне руку. – Иди за мной.

– Ты издеваешься? Что вообще тут происходит?

Йен, который все это время наблюдал за нами, стоя рядом с рычагом, подошел и, схватив как котенка, поднял меня и передал своему хозяину. Я ухватилась за Эрбоса, уже паникуя. Он внес меня в клетку, поставил на ноги и закрыл дверь на ключ. Йен дернул за рычаг, и сооружение пошло ко дну.

– Ты решил нас утопить? Спятил?! – Паника мгновенно завладела мной – ноги до колен погрузились в воду. Феец подошел, крепко обнял меня одной рукой, а другой ухватился за металл решетки.

– Задержи дыхание, когда вода дойдет до подбородка, и обхвати меня покрепче ногами и руками. Скоро мы будем на месте, потерпи всего минуту.

И вдруг я осознала... Когда-то отец рассказывал, что под городом находится целая сеть пещер и специально выстроенных людьми проходов. Но я думала, что это его очередные сказки, ведь он и приправлял свои рассказы преданиями о волшебных существах, которые там обитают.

– Посмотри на меня, Миллиора, – потребовал Эрбос, когда ледяная вода уже добралась до моей груди, а зубы застучали от холода. – Ничего страшного не произойдет, доверься мне.

Я качнула головой соглашаясь, обхватила ногами бедра Эрбоса и набрала больше воздуха в легкие, понимая, что вода скоро окажется у подбородка. Мужчина еще сильнее прижал меня к себе, и мы пошли ко дну.

Под водой было совсем темно, стало настолько страшно, что я вжалась в тело фейца своим, зарываясь лицом в его шею, и просто зажмурила глаза. Лязг цепей и скрежет механизмов, которые тащили решетку уже куда-то в сторону по дну, не прекращался и на глубине. Но все это, к счастью, продлилось совсем недолго. Вскоре вода стала убывать, а мы оказались в самой настоящей пещере, освещаемой факелами на стенах. Паренек, который, судя по всему, сторожил эту обитель, резко подорвался с места и встал, сжимая в руках увесистое ружье. Завидев незваных гостей, он прицелился и навел на нас дуло, но, узнав Эрбоса, опустил оружие.

– Прошу прощения, господин, не ожидал, что кто-то появится в это время, – сказал мальчишка, с интересом разглядывая и меня.

Я сразу высвободилась из хватки Эрбоса. Холод сковал конечности, а тело дрожало. Феец открыл дверцу клетки и повел меня к каменному выступу у воды.

– Правильно, Малик, нужно быть всегда начеку. Последняя группа людей уже отправилась на корабль?

– Да, и уже отплыли в Нуар.

Все это время я стояла позади Эрбоса и вслушивалась в каждое слово парня. Но когда наконец поняла суть всего происходящего, осмотрела пещеру и не поверила своим глазам. Волна облегчения и счастья накрыли одновременно, заставляя упереться руками в колени и, согнувшись, тихо заплакать. Ведь то, что я увидела сейчас, означало одно – план Эрбоса заключался не в казни магов и ведьм, а в их вывозе подальше от земель Королевства Нортс. И то, как он это проворачивал, было гениально.

В голове снова прозвучали слова отвечающего на мой вопрос Инквизитора, когда я поинтересовалась тем, много ли они так утопили: «Многих, но это стало для них освобождением». Теперь я поняла смысл этого изречения в полной мере, как и его обещание, что я получу больше, чем просто спасение одной группы людей... Я стала наблюдателем того, как многие и многие десятки людей с магическими способностями могут покидать проклятое Королевство Нортс.

– Оставь нас, Малик, – сказал Эрбос парнишке, когда заметил мое состояние, и тот немедленно ушел в глубь большого длинного прохода. Феец аккуратно обхватил мои плечи и помог распрямиться.

– Ты! Заставил меня поверить в их смерть! – с надрывом произнесла я и стала бить кулаками по груди Эрбоса, но тот стоял как изваяние и принимал все мои удары как должное. А затем крепко обнял, и я впервые не стала противиться этому. Более того, обняла его в ответ.

– Считай, что это было твоим наказанием, мотылек, – сказал он тихо, поглаживая меня по голове и успокаивая.

Когда я смогла немного прийти в себя, феец сразу поспешил показать мне, куда ведет пещера. Мне было ужасно холодно, а в сапогах хлюпала вода, но, когда мы пришли к выходу, ведущему к самому морю и заканчивающемуся обрывом, я ахнула и от увиденного забыла обо всем. Пещера обрывалась высоко над морем на отвесном выступе темной скалы. Ветер, бушевавший над водными просторами, заставлял волны разбиваться о камни далеко внизу – он был порывистым и холодным.

– Слишком высоко, как люди попадают на борт корабля?

Все так же молча, Эрбос выхватил из одного из держателей в стене факел и, вернувшись к обрыву, направил пламя вниз: прямо передо мной начиналась высеченная в камне узкая крутая лестница, которая зигзагом вела вниз.

– Да, согласен, это довольно опасно, – заранее предполагая мои слова, сказал он, – особенно в плохую погоду. Поэтому мы привязываем веревками людей, а затем они спускаются по двое. Все это занимает довольно много времени, но у меня есть помощники. Но не спеши радоваться, пока весь этот механизм по вывозу людей из Королевства стал идеально отлажен, погибло достаточно народу. Да и демонстративные казни продолжаются. Мы не можем помочь всем.

Последние слова фейца огорчали, но я была благодарна ему за эту правду – он не приукрашивал реальность. И это заставляло его уважать.

– Зачем ты это делаешь? Ты же главный исполнитель воли короля. Не боишься, что он узнает? – спросила я, вглядываясь в красивый профиль Эрбоса, смотрящего куда-то вдаль, где над морем висел яркий серебряный диск луны, отбрасывая на мерцающую воду дорожку из света. Затем он усмехнулся и посмотрел на меня:

– Я не страшусь смерти давно, Миллиора. Эту черту мне пришлось потерять. И идея спасать их не моя. Я убил многих и убивал бы еще, пока маги и ведьмы не исчезли с этих земель совсем. Но знать, почему я спасаю их, тебе незачем. Я исполнил свою часть сделки. Ты увидела доказательство того, что эти пленники, как и многие другие до них, живы и отбыли в безопасное место.

После слов Инквизитора пелена радости и наивного доверия быстро спала с моих глаз. Казалось, еще немного, и я призналась бы ему, кем являюсь. Теперь же я благодарила бога за то, что не успела этого сделать.

– Отныне жду от тебя того же. Надеюсь, ты не нарушить свое слово во второй раз? – многозначительно сказал феец, серьезно на меня глядя.

– Хорошо, Эрбос, я не стану больше противиться этому браку. Ты и правда показал мне даже больше, чем требовалось, теперь мое сердце спокойно. А потому я готова исполнить свою часть договора...

Феец победно улыбнулся, едва изогнув краешек губ, но в его глазах загорелась большая радость. Я все еще не понимала, почему он так желает заполучить именно меня. Казалось, что Эрбос видит во мне ценность, которую даже я сама в себе не смогла рассмотреть. Может, я и правда так сильно запала ему в душу?

– Идем, ты вся дрожишь, – прервал он мои мысли.

Вскоре мы выбрались из пещер наружу тем же способом. Сухую одежду, к счастью, прихватил с собой Йен. Поочередно переодевшись в экипаже, мы с Эрбосом отправились в путь.

– Ложись ко мне на колени и немного поспи, нам долго ехать, – крепко обнял он меня за плечи. Теплым касаниям не противилась, напротив, хотела быть ближе, чтобы поскорее унять дрожь.

– Для начала я хочу согреться. – Я прижалась к нему еще сильнее, обнимая под плащом и положив щеку на его широкую грудь.

Услышав бархатистый смешок мужчины, я почувствовала на своей голове его пальцы, которыми он неспешно перебирал влажные волосы. Другой рукой Эрбос поглаживал мою спину. В его объятиях ощутила полное умиротворение, запахи полыни и хвои приятно щекотали пазухи носа, становясь привычными. Мы еще ехали по мощеным дорогам Санктоса, когда я начала засыпать в теплых объятиях фейца. Рядом с ним мне не должно было быть так спокойно и хорошо, я это понимала, но, судя по всему, усталость взяла свое...

Глава 9. Невеста

Пламя:

Сильно вздрогнув, я проснулся, избавляясь от повторяющегося всю мою жизнь кошмара. Сердце все еще бешено грохотало в груди, а дыхание сбилось как от быстрого бега. Всмотревшись в окна кареты, я обнаружил, что уже светает и мы приближаемся к моему поместью, а опустив глаза, увидел, что Миллиора уложила голову мне на колени и мирно спит. Убрав пряди шелковистых волос с ее лица, я всмотрелся в ее профиль. Для меня было странно пытаться завоевать доверие и симпатию девушки. Обычно я обходился без этого. До нее я не сильно задумывался о том, что творится в женских головах, и каждый раз, когда разрывал наскучившую связь с очередной любовницей, мне было все равно на их слезы и на те надежды, которые они питали. Иногда я видел в глазах некоторых из дам облегчение – не каждая желала занимать постыдное место любовницы и спать с настолько жестоким мужчиной. Но выбора у них не было: они знали, что отказаться нельзя. И ни одна еще не посмела... До нее...

Предлагая Миллиоре стать любовницей, я не хотел раскрывать свою личность, ведь это могло бы заставить ее согласиться, даже если бы я был ей неприятен. Впервые мне стало не все равно. Впервые хотелось взаимности. А поцеловав ее, я понял только одно – эта девушка готова подарить мне свою страсть и взаимность, и это дало повод получить ее, несмотря ни на что. Но, даже испытывая ко мне влечение, она не спешила соглашаться, играла и изводила. Это было интересно, пока Миллиора не ответила твердым отказом, предпочитая другого мужчину. Тогда-то темная сторона моей натуры и показала себя. Игра в догонялки на лошадях была лишь фарсом, не более. Я уже давно решил, что она будет моей. Но именно тогда, когда она так быстро упорхнула из моих рук, я нарушил данное самому себе слово, ведь захотел привязать ее к себе навсегда, а это можно было сделать лишь одним простым способом – жениться на ней.

Мои мысли метались между желанием наказать Миллиору за побег – оставить страдать от увиденного в порту – или же пощадить, раскрыв правду. Те муки нетерпения и злости, что она заставила меня испытать, убежав, породили желание сделать ей больно, действительно очень больно... Особенно когда я не смог отыскать ее спустя несколько дней. В тот момент внутри уже зрел страх, что девушка могла попасть в беду, и это делало меня безумным – я перевернул город и поднял на уши всю Инквизицию. Меня мало волновало, что подумают обо мне подчиненные, когда я сказал о том, что необходимо найти мою невесту, которая вздумала бежать. Как и то, что об этом вскоре будет гудеть вся столица, а за ней – все Королевство. Мне необходимо было отыскать ее...

Я стал понимать, на кого становлюсь похож в этом неправильном желании обладать женщиной, принося ей страдания. Мысль о том, что я начинаю уподобляться самому ненавистному для меня человеку, моему отцу, вынудила злиться еще больше. Но это отошло на второй план, когда я увидел, что моя маленькая бабочка смотрит на меня с ненавистью. Мысль, что однажды она меня и правда возненавидит, всколыхнула чувства, которые я в себе похоронил давно... Рассматривая светлую молочную кожу и мягкие миловидные черты лица этой девушки, я понял, что со мной происходят странные вещи: незнакомые, пугающие и заставляющие испытывать тоску. Странную истому и большую страсть одновременно.

«Теперь она будет моей», – успокоил я себя мысленно, глядя, как белое здание моего нового поместья уже виднеется совсем рядом.

Мотылек:

Лучи солнца дразнили своим ярким светом. Я поморщилась от недовольства, хотелось поспать еще немного. Усталость стала моей постоянной спутницей и не спешила покинуть измученное тело. Открыв глаза, я мгновенно вспомнила, где нахожусь и на чьих коленях расположилась моя голова. Осознание реальности подстегнуло резко сесть. Эрбос, до этого перебиравший мои волосы, замер, наблюдая за моей реакцией с таким интересом, словно я была каким-то диким зверьком в клетке.

– Ты вообще не спал? – спросила я сонным голосом.

– Уже волнуешься о моем здоровье, дорогая невеста? Могу заверить, фейское тело покрепче человеческого, а потому мы будем переживать о тебе.

– Я бы как минимум еще пару часов поспала в постели, а еще мне нужна горячая ванна.

Эрбос наклонился, приближаясь к моему уху.

– Твоим мечтам о сне в кровати исполниться не суждено, ведь у меня на тебя совсем другие планы в ней. Пусть для этого и придется дождаться вечера.

Я покраснела и сразу отвернулась к маленькому окошку, избегая разговора на эту тему. Перечить не могла, как и опровергнуть его твердые намерения, ведь прекрасно помнила про нашу договоренность. Да и какой смысл... Вскоре мы будем супругами. Пришло время смириться, а потому я стала рассматривать белое здание, видневшееся вдали.

– Это поместье Сармондс? Глазам не верю! Это его ты приобрел? Оно же было в страшном запустении долгие годы... – проговорила я, поражаясь, насколько теперь оно выглядело свежо и ухоженно, по крайней мере издали.

Я вспомнила, как мы с Дорном когда-то пробирались в закрытое здание через выбитое окно и как он пугал меня якобы обитавшими в этом месте привидениями. И мне нравилось бегать по длинным коридорам и лестницам большого поместья, было в нем много красоты и таинственности. Теперь же когда-то ветхое здание обрело совсем иной вид...

Завидев экипаж своего хозяина, охранники у въезда в поместье сразу открыли высокие решетчатые ворота с выкованной на них лозой виноградника и пропустили нас вперед. Мы въехали в огромный передний двор по широкой дороге из брусчатки, огибая большую круглую клумбу с яркими разнообразными цветами, фигурно выстриженными кустами и таким же круглым фонтаном из белого гранита в центре нее. Поместье окружало высокое каменное ограждение, проходящее по всему периметру большого двора. «Вот она, моя тюрьма», – подумала я.

Я помнила лишь заросли травы и кустарников у подъема на высокую лестницу, которая вела на обширную террасу у входа, и плющ, оплетающий нижние этажи здания. Теперь же газон был коротко и идеально ровно подстрижен, а само поместье Сармондс еще больше посветлело после того, как его освободили от диких растений. Все окна заменили. Лишь большие входные двери, которые всегда восхищали меня своей красотой из-за вырезанных на их поверхности узоров, остались на прежнем месте и явно были отреставрированы.

На лестнице нас уже встречали слуги, выстроившись ровно в ряд. Экипаж остановился, и только тогда я получила ответы на свои вопросы.

– Да, Миллиора, полгода назад я узнал об этом месте и сразу выкупил его. Конечно, его оживление заняло долгое время, и до сих пор продолжается, но оно того стоило. Могу предположить, что ты бывала здесь ранее и понимаешь, о чем я говорю.

– О да... я помню, как тут все было, и знаю, насколько большая работа была проделана. В детстве мы с Дорном часто сбегали сюда подурачиться, – сказала я, не подумав, и сразу поймала на себе испепеляющий взгляд Эрбоса.

Он хотел что-то сказать в ответ, но дверца экипажа распахнулась, приглашая выйти. Стоило моим ногам коснуться земли, Эрбос отдал лишь один приказ:

– Подготовьте мою невесту к церемонии.

Затем он быстро прошагал по каменным ступеням вверх, а три служанки, которые стояли, боясь даже поднять глаза на своего хозяина, пригласили меня следовать за собой внутрь огромного здания.

Служанки молча провели меня по уже знакомым, но теперь куда более облагороженным изгибам белой лестницы. В большом холле на потолке висела роскошная хрустальная люстра. Белые цветы оплетали перила длинной лестницы, свидетельствуя о том, что к торжеству действительно готовились. Мне не стали показывать остальные комнаты, а проводили лишь в одну, где для начала искупали в большой ванне, используя всевозможные средства для придания волосам блеска, а тело смазали специальным составом, который дарил не только приятный аромат и бархатистость коже, но и даже вкус при поцелуях. В этом фейри отличались особенной изысканностью – их органы чувств были более развиты, чем у людей.

После всего пережитого за неделю и из-за недосыпа мое лицо казалось уставшим: под глазами образовались тени. Но когда на него нанесли косметику, оно вновь засияло здоровьем. Я сидела перед зеркалом, полностью вверив себя в руки служанок, которые не переставали надо мной кружить. Мои волосы убрали в прическу, формируя пучок ниже затылка. Уши украсили жемчугом сережек, а на голову надели маленькую тиару, оставляя фату на потом, ведь для начала необходимо было надеть платье. Я относилась ко всем нарядам и украшениям, которые на меня цепляли, равнодушно, несмотря на то что они были роскошными.

Но кое-что меня смутило: шелковое белое нижнее белье, пикантно расшитое кружевами и рюшами. Представив, что вскоре мне суждено в нем предстать перед Эрбосом, я заволновалась сильнее. Напор этого мужчины пугал и без особых поддразниваний. Представ перед ним в этом наряде, я опасалась, что он и вовсе потеряет всякое самообладание, а это могло привести к раскрытию моей магической природы. Я твердо решила, что должна поговорить с фейцем и признаться ему в своей хитрости перед законом, чтобы мужчина не напугал меня и не причинил слишком сильной боли, вызвав всплеск моих сил. Но сделать это следовало уже наедине, позже.

Из рассказов одной из моих служанок я знала, что первая близость с мужчиной не приносит ничего, кроме незначительной боли и дискомфорта, и готова была потерпеть. Айла уверяла: если мужчина приятен, со временем это может стать источником удовольствия. К Эрбосу я испытывала симпатию – его прикосновения, поцелуи пробуждали неизведанные, но приятные чувства. Потому я не противилась тому, что должно произойти между нами. Больше меня пугала несдержанность фейца, и что она может спровоцировать выход магии. За ней и неведомые последствия...

Пусть надеть корсет было необходимо, его по моей просьбе затянули несильно. Когда же принесли белое свадебное платье, я ахнула: настолько красивой и тонкой работы я еще не видела. Полупрозрачные кружева, покрывающие плечи и декольте, были расшиты мелким жемчугом, рассыпаясь перламутровым сиянием по лифу платья. Далее плотный лощеный муар на «талии» платья переходил в длинные пышные юбки, украшенные кружевами и жемчужной вышивкой. Когда меня облачили в этот довольно тяжелый наряд, я осознала, что окончательно попала в ловушку под названием «брак» уже во второй раз. Хотя все еще надеялась, что вскоре после свадьбы наскучу своему высокородному жениху. По правде говоря, я вообще не понимала, почему выбор Эрбоса пал именно на меня, а сам он на этот вопрос отвечать упорно отказывался, игнорируя все мои попытки разузнать о его мотивах.

Позже одна из женщин пошла разузнать, готово ли все к торжеству, а я смогла рассмотреть богато обставленную розово-белую комнату. Кровать с белым балдахином была укрыта розовым покрывалом, стены оклеены тканевыми обоями с цветочным узором. Пара кресел, туалетный столик, шкаф, ковер с теми же мелкими цветами. Все было мило, но явно не в моем вкусе.

– Это одна из гостевых комнат, тут вы ночевать не станете, – поспешила предупредить служанка, увидев мой интерес.

– Я понимаю. Ведь мне предстоит жить в смежных покоях, рядом с мужем, а тут нет двери, соединяющей комнаты.

– О нет, госпожа, ваш жених распорядился о том, чтобы вас разместили в его спальне на постоянной основе. Ваши вещи из Икворта перевезли именно туда. Лошади тоже доставлены в конюшни поместья Сармондс. Я думала, вам известно об этом – господин отдал распоряжения еще несколько дней назад, когда уезжал в город по делам.

– По делам, значит... – проговорила я тихо, уже понимая, что слухи еще не дошли до его слуг или Эрбос умело скрыл мой побег от окружающих.

Значит, феец предпочитает делить со мной не только ложе, но и личное пространство. Новость меня не привлекла, ведь я привыкла спать в одиночестве, да и не хотела быть под его постоянным надзором. Но поделать ничего нельзя. Буду примерной женой и не стану перечить мужу – возможно, тогда он соизволит иногда отпускать меня на верховые прогулки. Ведь лошадей он пригнал, а их мне хотелось проведать больше всего. Не будь я в свадебном наряде, сейчас же отправилась бы в конюшни.

– Посмотрите, гости начинают прибывать, – радостно сказала служанка, поглядывая в одно из окон.

Я подошла посмотреть и сразу заметила несколько экипажей, один из которых принадлежал Эндрюсу. Мачеха и сводный брат как раз вышли из него и уже поднимались по лестнице, с жадным интересом осматривая окружающую их роскошь и красоту.

«Ну что же. По крайней мере, теперь вы не посмеете сказать мне и грубого слова, не говоря об остальном», – промелькнула мысль. Я привыкла видеть благо в любой ситуации, а в теперешнем моем положении их была уйма: не только несметные богатства и высокое положение, но и очень даже красивый муж. Пусть он и бывает груб, жесток и властен, но даже за побег не тронул меня и пальцем, когда любой другой феец наверняка за такое уже посадил бы на цепь вместе с собаками. Конечно, сама я бы не вышла за фейри никогда в жизни, но, похоже, выбора мне не оставили, а потому пришло время смириться. К тому времени, как вернулась ушедшая разведать обстановку служанка, передний двор поместья уже был сплошь уставлен каретами. Я и не думала, что съедется столько народу.

– Гости собрались, священник тоже прибыл, – сказала она. – Пора пройти в сад, где все готово для церемонии.

В этот же момент в дверь постучали, и, когда она открылась, я увидела стоящего на пороге Эндрюса в сопровождении одного из слуг.

– Здравствуй, сестренка, – проворковал он, примеряя на себя роль доброго брата, осмотрел меня в свадебном наряде и прошел в комнату.

А затем обратился к присутствующим.

– Оставьте нас, мне необходимо поговорить с сестрой и дать ей напутствия.

Мне сразу не понравилась его просьба, но я не успела возразить против нашего уединения, – все вышли, оставляя нас, а Эндрюс сразу подошел непозволительно близко.

– Что тебе нужно?

– Ничего особенного, я пришел, чтобы провести тебя к алтарю вместо твоего отца.

– Я не позволю. В этот раз справлюсь без тебя, дорогой братец, – ядовито выплюнула я.

– Ну что ж, не буду спорить с будущей герцогиней. Но есть и еще один нюанс, который стоило бы уладить до брачной ночи. Возможно, ты его уже решила, ведь я знаю, что ты пыталась сбежать. Надеюсь, за те дни, что ты была в городе, нашла кого-то, кто разделил с тобой постель?

– Да как ты смеешь? За кого ты меня принимаешь? – прошипела я злобно.

– Вижу, что нет. Но я мог бы тебе помочь. Быстро и качественно, ведь ты должна понимать, что нас всех ждет, если Самюэль обнаружит твои проделки, – предложил мне Эндрюс, при этом уже дотрагиваясь до моего подбородка своими холодными липкими пальцами и наполняя пространство вокруг тошнотворным сладким запахом своего одеколона.

Я резко отшвырнула его руку и отошла в другой конец комнаты, желая любым путем избавиться от компании опекуна.

– Он знает и по-прежнему желает жениться на мне. На вас тоже никак не скажется мое нарушение закона. Поэтому уходи прочь и отныне забудь мое имя. Иначе я расскажу Эрбосу обо всех твоих поползновениях на мою честь. – Ложь неприятно лизнула спину и покрыла ее мурашками, но совесть не заныла, ведь Эндрюс мгновенно побледнел, а затем расплылся в наигранной улыбке и поднял руки.

– Ладно-ладно, Милли, не стоит так злиться. Мне хватит и тех денег, что он отдал нам за тебя. Словно кобылу покупал, когда приезжал просить твоей руки. Ведь Дорн предупредил меня в письме, что намерен взять тебя в жены, и ждал я в тот день именно его. Мне тоже не хотелось отдавать тебя за фейца, да еще столь жестокого. Пусть мы и не в лучших отношениях, но я не желаю тебе мучительной жизни, уж поверь. Ведь поговаривают, что отец Самюэля Алахосского забил до смерти беременную жену, а сын ушел от него недалеко и тоже славится любовью к истязаниям женщин. В постели. Уж сколько человеческих женщин нашли задушенными в его покоях. Остается лишь надеяться, что это все слухи. Либо же на то, что его наклонности не распространятся на законную жену.

– Ты лжешь! Грязный подкидыш!

Эндрюс заметно разозлился, когда я назвала его самым обидным из прозвищ. Их я придумывала в детстве в ответ на тумаки сводного брата. Но он не стал выходить из себя, а лишь вкрадчиво и тихо сказал:

– Скоро проверишь на себе, милая сестричка... – и вышел из комнаты, оставляя меня в полном смятении и страхе перед предстоящей брачной ночью.

Пламя:

Весенний день баловал прохладой, но в воздухе уже чувствовался аромат скорого лета, наполняя его запахом цветов и свежей травы. Я взглянул на пасмурное небо: сквозь свинцовые облака иногда пробивалось солнце. Если повезет, то дождь нас не застанет. Не стану отрицать, я хотел бы, чтобы и Миллиора желала этого брака, но не мог позволить ей выбирать, как и дать время для возникновения ответных чувств ко мне. Слишком желал заполучить ее – только для себя и как можно скорее. Навсегда.

Гости уже расселись на деревянных резных длинных лавках со спинками по обеим сторонам от прохода, по которому вскоре ко мне направится моя будущая жена. Их было больше сотни. Как бы я ни старался обойтись лишь несколькими знакомыми, но были высокопоставленные полукровные фейри, которых не пригласить я не мог, поскольку они сочли бы это личным оскорблением. С другой стороны, весть о моей женитьбе благодаря гостям разнесется еще быстрее, не оставляя моей маленькой бабочке ни единого пути к отступлению. Когда все узнают, кто муж Миллиоры, то даже за большие деньги никто не отважится помочь беглянке.

Приглашенный виолончелист заиграл мелодию, предвещающую скорое появление невесты. Гости замерли в ожидании, как и я. Священник стоял на своем месте, приготовившись к церемонии, и аккуратно поправлял атрибуты, разложенные перед ним на высоком узком столе. Мой взгляд застыл на живой изгороди зеленого кипариса, откуда должна была явиться она, та, чей голос проникал в глубины моего сознания, оставляя там свой след.

Так и произошло: белый силуэт появился из-за ограды и, скользя по каменной тропинке, стал медленно приближаться. Казалось, мой взгляд застыл на невесте. Укрытая полупрозрачной вуалью длинной фаты, Миллиора шла ко мне одна. Выражение ее лица я не мог разобрать из-за белой ткани, которая утаивала черты невесты. Даже руки, держащие букет из белых лилий, были спрятаны под бутонами цветов.

Только когда Миллиора подошла ближе, я спустился на несколько ступеней с гранитного постамента. Маленькая холодная ладошка легла в мою руку, выдавая волнение хозяйки дрожью. Когда же мы поднялись на каменную возвышенность, я отбросил раздражающую ткань фаты назад, открывая красивое лицо, увидел слезы, наполняющие глаза моей невесты, и ее болезненную бледность. От вида Миллиоры, источающей лишь небывалое горе, в мою голову стали пробираться сомнения: вдруг я был ей вовсе не так приятен в те мгновения нашей целомудренной близости в лесу?

Облаченная в красивый белый наряд, она сейчас стояла передо мной, напоминая высших и чистейших существ, которые наверняка обитали лишь на небе. Глядя на красоту и нежность девушки передо мной, было легко уверовать в ангелов. В этот момент даже такая темная душа, как моя, готова была посветлеть, ощущая радость и восхищение от столь прекрасной картины. Быстро списав волнения невесты на воспоминания о неудачном прошлом браке со старым мужем, я взял обе ее руки в свои ладони. Качнул головой замершему в ожидании священнику, подав знак, что пора начинать церемонию.

Не хотелось медлить и секунды. Пока служитель церкви произносил слова вступления, Миллиора опустила взгляд на наши сплетенные руки, спрятав его под темными длинными ресницами, грудь ее часто вздымалась от переживаний, а нижняя губа слегка подрагивала. Когда священник наконец обратился ко мне с главным вопросом, осознание того, что скоро эта экзекуция завершится, вызвало облегчение.

– Готов ли ты, Самюэль Алахосский, взять в законные жены Миллиору Аддерли? Обещаешь ли перед ликом господа любить ее, хранить верность...

– Да, – четко и громко ответил я, перебивая незавершенную речь священнослужителя, тем самым дав понять, что стоит поторопиться, пока моя почти жена все еще настроена ответить согласием.

Взяв с красной маленькой подушечки на столе украшение из белого золота, изображающее две переплетенные лозы – символ крепкого вечного союза у фейри, я надел его на миниатюрный пальчик, на котором уже сверкало помолвочное фейское кольцо. Священник недовольно посмотрел на меня, осуждая за спешку, но вскоре обратился и к Миллиоре.

– Готова ли ты, Миллиора Аддерли, взять в законные мужья Самюэля Эрбоса Алахосского и принять его фамилию? Обещаешь ли ты перед лицом господа хранить ему верность, любить его больше, чем саму себя? Клянешься ли быть с ним и в горе, и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

В воздухе повисла тишина. Невеста не спешила отвечать, даже гости замерли в ожидании, а секунды превратились для меня в вечность. Лишь прохладный весенний ветер, колышущий тихо шуршащие ветви кустов и деревьев, напоминал в этот момент о том, что звуки все еще существуют. Сжав руки моей невесты в своих, я напомнил о ее обязанности ответить, и через мгновение, услышав сдавленное «Да», облегченно выдохнул. Глядя на Миллиору с пониманием, священник передал ей кольцо. Дрожащими холодными руками она быстро надела его на мой безымянный палец и перевела взгляд на мое лицо. В красивых фиалковых глазах плескались страх и отчаяние.

– Скрепите свои клятвы поцелуем, отныне вы муж и жена... – печально произнес пожилой мужчина.

Мотылек:

Эрбос, обхватив одной рукой мою талию, а другой немного приподняв подбородок, наклонился и нежно накрыл своими мягкими теплыми губами мои. Поцелуй был совсем поверхностным и кротким, но значил гораздо больше, чем если бы я разделила с ним постель в роли любовницы.

Теперь я, девушка, скрывающая свои магические способности, стала женой главы Инквизиции и самого жестокого полукровного фейри в Королевстве Нортс, и это означало для меня лишь одно – скорую смерть, если мою магическую природу обнаружит муж. А в конкретно моем случае можно было бы сказать – «когда обнаружит».

Остальное происходило словно в тумане. Я не помнила, как оказалась в обширном богато украшенном бальном зале, лишь смутно слышала, как знатные гости и так называемая «родня» рассыпались в поздравлениях. Меня не заинтересовали и прекрасно пахнущие изысканные блюда на столе, когда их подали. Хотелось лишь пить воду, пытаясь наконец проглотить комок в горле, образовавшийся от волнения, вызванного мыслями о грядущей брачной ночи. Внезапно мою ладонь, покоящуюся на пышных юбках платья под столом, сжала мужская рука. Эрбос принялся медленно массировать каждый мой палец, перебирая их по очереди.

– Что-то ты слишком молчалива, милая жена. Не иначе как затишье перед бурей, – усмехнулся он, делая акцент на новом статусе. – Или не можешь смириться с тем, что теперь принадлежишь мне?

Я попыталась отнять свою руку, но он не отпустил ее, продолжая выводить узоры большим пальцем. Теперь на моей ладони.

– Главная твоя ошибка, Эрбос, в том, что ты считаешь нормальным относиться к людям так, словно они вещи. – Я посмотрела на новоиспеченного мужа, чувствуя, что отчаяние внутри меня перерастает в злость. – Я никогда не буду твоей. Ты можешь принудить меня что-то делать, но заставить чувствовать невозможно. Помни об этом.

Лукавая зелень в глазах мужчины потускнела, он посерьезнел. Я тут же пожалела о словах, сказанных сгоряча. Мне стоило помалкивать и не злить мужа перед предстоящей ночью. Ведь именно сегодня раскроется моя ложь. К тому же я не желала навлечь на себя гнев самого настоящего Инквизитора: слишком свежи были воспоминания о том, как хладнокровно Эрбос умел наказывать. Взглянув в одно из многочисленных окон, расположенных в ряд на одной из стен просторного зала, я заметила, что на улице смеркалось. От предчувствия неизбежного кровь в жилах замерла, чего невозможно было сказать о течении времени.

– Прости... – проговорила я быстро, удивляясь внезапной перемене собственного настроения. – Ты теперь мой муж, и мне не стоило так с тобой говорить.

Феец явно не ожидал от меня подобных слов, но, промолчав, вновь увлек в центр зала, где виражами плавных движений мы слились воедино. Чарующая музыка наполняла пространство, гости кружили рядом в исполнении утонченных движений. Эрбос так умело направлял меня, что не приходилось думать о следующем движении. И я задумалась о своем, наблюдая за парочками, вальсирующими рядом с нами. Затем заметила окружающую нас красоту: колонны в большом светлом зале были увиты белыми цветами, три большие хрустальные люстры дарили мягкое теплое освещение большому пространству, коричневый мраморный пол сиял чистотой, отражая отблески огней. Я даже сумела немного расслабиться в надежно удерживающих меня сильных руках.

Тайком коротко взглянув на Эрбоса, я заметила, что тот снова смотрит на меня своим затяжным внимательным взглядом, мгновенно вызывая неловкость. Поэтому решила отвести глаза, возвращаясь к собственным размышлениям. В слова Эндрюса не хотелось верить. Более того, я не видела им никакого подтверждения. Но тот ужас, который вселил в меня своими предостережениями жестокий «братец», уже успел надежно укорениться внутри, ведь Дорн тоже писал мне что-то похожее, но опуская подробности.

– Это последний танец, Миллиора, мы сейчас же отправимся в покои. – Его фраза прозвучала строго.

– Но ведь еще слишком рано. Как же гости?

– Не стоит переживать за них, моя маленькая герцогиня, пусть празднуют. Мое присутствие лишь помеха на пути к настоящему веселью.

Его обращение ко мне удивило, но еще больше поразило то, как искренне он улыбнулся. Под уголками губ вновь появились красивые ямочки.

Танец завершился, и мой муж, наспех попрощавшись с присутствующими, подхватил меня на руки и понес прочь под громкие рукоплескания гостей. Паника взметнулась до небывалых высот, и наверняка это ясно отразилось на моем лице, поскольку, когда я на мгновение встретилась взглядом с Эндрюсом, который сидел за одним из длинных праздничных столов, заметила на его губах злобную ухмылку.

– Я могу идти сама, – сказала Эрбосу, шагающему по длинному пустому коридору огромного поместья.

– Мне приятно держать тебя в своих руках, мотылек, – я слишком долго гонялся за своей добычей и теперь не отпущу. К тому же у фейри есть древний обычай: принести невесту в спальню на руках и производить на нее впечатление до рассвета... – все так же насмешливо ответил феец, отчего было неясно, шутит он сейчас или такие правила действительно существовали, ведь я о них не слышала.

Я сделала глубокий вдох. Все слова моего новоиспеченного мужа казались угрозой, сердце грохотало в груди с такой силой, что его звук отдавался даже в ушах. Вскоре мы подошли к большой двери, у которой нас ожидали две служанки. Они должны были помочь невесте с раздеванием, ведь свадебный наряд был весьма замысловатым и мог стать серьезным препятствием для жениха. Одна из женщин открыла дверь перед нами, и мы вошли в просторную спальню.

– Вы можете быть свободны, – неожиданно сказал мой муж, останавливая последовавших за нами служанок. Те переглянулись и поспешно вышли из покоев.

Глава 10. Супруга Инквизитора

Комната утопала в мягком тусклом освещении. На всех поверхностях столов горели свечи в больших канделябрах, по синему бархатному покрывалу на кровати, знаменуя чистоту и непорочность невесты, рассыпались белые бутоны лилий – еще один давний укоренившийся фейский обычай. Эрбос опустил меня на ноги, подошел к кровати и резко сдернул покрывало, отчего цветы белым мягким ковром устелили блестящий паркет.

– Это нам ни к чему. Правда, дорогая жена?

Мне показалось, что в его голосе проскользнуло едва различимое раздражение. Пришло время поговорить с новоявленным мужем и раскрыть свои тайны. Но я побоялась. Когда же мужчина расстегнул сшитую по моде фейцев темно-зеленую удлиненную тунику, вышитую золотой нитью, а за ней белую рубашку и снял их, оголяя крепкий торс, я смущенно отвела глаза. Еще никогда мне не приходилось видеть обнаженного мужчину.

– Хватит играть в невинность, Миллиора, это больше не выглядит милым. Подойди ближе, – проговорил он шутливо, намеренно делая акцент на когда-то сказанных мною словах.

Я послушно шагнула к нему и встала у кровати. Феец скользнул рукой по моей шее и опустил потемневший взгляд на губы.

– Эрбос, – я успела обратиться к нему до того, как мужчина поцеловал меня и стало бы слишком поздно, – у меня есть к тебе одна-единственная просьба...

Феец замер и заинтересованно посмотрел мне в глаза:

– Все, что угодно, Миллиора. Спрашивай, не стесняйся. В моей власти преподнести тебе любой подарок.

Я усмехнулась, начиная расслабляться. Желание Эрбоса расположить меня к себе было явно хорошим знаком, хоть я и не была намерена просить материальные ценности.

– Будь со мной нежен в эту ночь, хорошо?

Эрбос на мгновение застыл, в его глазах мелькнуло что-то болезненное. Он поднял руку выше и медленно провел кончиками пальцев по моей шее, прочерчивая дорожку к лицу.

– Ты боишься меня? Думаешь, могу сделать больно? Переживаешь, что твое маленькое тело не способно меня принять?

– Да, – честно ответила я, опустив глаза.

– Не бойся, мотылек, именно с тобой мне хочется быть нежным. Я обещаю, что буду аккуратен и не причиню тебе боли. В моих планах дарить тебе лишь наслаждение.

Проговорив эти утешающие слова, Эрбос обхватил пальцами мое лицо, приподнимая, и, на мгновение задержав взгляд на глазах, чувственно и нежно поцеловал. После руки Эрбоса скользнули вниз, обхватили талию и прижали к себе. Когда поцелуй принял страстный характер, а руки сами заскользили по голому мускулистому торсу мужчины, феец принялся умело освобождать меня от сложно устроенного наряда, попутно целуя то в шею, то в губы. Его пальцы ловко и быстро расстегнули ряд жемчужных пуговиц на спинке платья. Ткань заскользила вниз по плечам, вскоре у наших ног лежали и нижние юбки. Взгляд фейца обрел истинную хищность, когда он опустил глаза, рассматривая меня, оставшуюся лишь в корсете, красивом кружевном нижнем белье и чулках. Я попыталась справиться с прической и фатой, но Эрбос мягко обхватил мои запястья и опустил руки вниз.

– С этого дня привилегия раздевать тебя лишь моя, – пояснил он свои действия и достал широкий гребень вместе с длинной фатой из моих волос.

За ним последовала и тиара с множеством шпилек, удерживающих непослушную копну каштановых волос. Он снял с меня и все фейские кольца, освобождая руки от ненужного сейчас металла. Положив все эти приспособления на прикроватную тумбочку, Эрбос запустил пальцы в волосы у меня на затылке, наслаждаясь их шелковистостью, и притянул к себе, поцеловав сразу глубоко и страстно. Его ласки и прикосновения пугали уже не так сильно, внизу живота зародилось желание. Я начала отвечать мужу с той же страстью и потянулась к пуговицам на его брюках. Но Эрбос довольно резко развернул меня, позволив ощутить жар его тела плечами и начал нетерпеливо расшнуровывать корсет. Обнажив мягкие изгибы верхней части тела, мужчина накрыл своими ладонями мою грудь и прижал к себе еще сильнее, позволив ощутить, а не увидеть, насколько он больше и выше меня. Феец стал дразнить чувствительные ореолы поглаживаниями пальцев, а его губы целовали шею, иногда покалывая жесткой щетиной нежную кожу. Приятные мурашки мгновенно рассыпались по всему телу, заставляя всхлипнуть от наслаждения и откинуть голову на грудь Эрбоса. Я окончательно отдалась в его власть. Когда феец снова развернул меня к себе лицом, я сама обняла его за шею и потянулась за поцелуем, он же мгновенно смял меня в своих руках, страстно припадая к губам. Его рука нырнула под ткань нижнего белья и сжала ягодицу. С губ Эрбоса сорвался низкий нетерпеливый гортанный звук, его руки напряглись и стали подрагивать. Было видно, как сильно он себя сдерживает. Внезапно он отстранился, присел передо мной и быстро стянул остатки одежды. Затем распрямился и без капли смущения принялся меня рассматривать. Румянец коснулся лица, когда я осознала, что осталась перед ним в одних чулках и белых туфлях.

– Красивая... – тихо проговорил он и аккуратно усадил меня на край кровати, снимая с себя все лишнее: первыми на прикроватную тумбочку легли все, кроме обручального, фейские кольца. Затем Эрбос расстегнул брюки, попутно избавляясь и от туфель. Я с восхищением наблюдала, как играют его мышцы, а мягкое освещение горящих свечей только подчеркивало рельеф его тела.

Вскоре избавившийся от одежды Эрбос предстал передо мной обнаженным. Я же, вместо того чтобы стыдливо отвести глаза, стала медленно изучать своего мужа, любуясь его сильным телом: гладкая кожа на груди и животе была покрыта темными волосами, прочерчивающими узкую дорожку к паху. От вида явного возбуждения мужчины возникли не только страх и смущение, но и непреодолимое желание, заставляющее тяжело вздохнуть. Когда я снова посмотрела в глаза Эрбосу, то увидела на его лице муку долго сдерживаемой страсти.

– Ложись, – сказал он мне хриплым от возбуждения голосом.

Я тут же потянулась к застежкам туфель, чтобы их снять, перед тем как полностью лечь на постель, но практически сразу почувствовала, как мужские руки подхватили меня, словно пушинку и аккуратно уложили на мягкую кровать.

– Я... я не сняла остальное, – смущенно произнесла я, когда глаза нависшего надо мной мужчины недобро блеснули темной зеленью.

– Запомни, Миллиора – отныне это моя привилегия. Раздевать тебя, дарить наслаждение, а затем одевать, – повторил он и, встав у моих ног, перехватил одну из них и принялся расстегивать маленькую застежку туфли на щиколотке.

Я была совсем открыта и нага перед ним, пока Эрбос неспешно, с неким немыслимым удовлетворением избавлял желанную добычу от последних элементов свадебного убранства. Затем его руки скользнули по моим ногам выше, туда, где заканчивалась кружевом тонкая ткань, и развязали завязки чулок. Оставшись абсолютно обнаженной перед фейцем, заметила его острое внимание на себе. Ощутила, насколько нежны его касания, исследующие тело вслед за взглядом. При этом его взор все больше темнел, пугал обретенной суровостью.

– Совершенство... – проговорил он низким голосом и, широко разведя мои ноги, медленно накрыл меня своим телом, размещаясь между ними.

Каждым сантиметром своей кожи я почувствовала горячее тяжелое тело моего мужа. Волна страха от ощутимого каменного возбуждения, которое упиралось в меня, послала по телу крупную дрожь, и это не укрылось от внимания фейца. Но, вопреки моим ожиданиям, он не спешил мной овладеть, напротив, долго изводил ласками, целуя губы, грудь, шею. Когда я стала выгибаться навстречу ему, сгорая от нестерпимого желания, и забыла обо всем, следуя лишь за порывами, его рука опустилась ниже между нами и скользнула к самому чувствительному месту. В груди у меня вспыхнуло от необыкновенно острых новых ощущений, с губ сорвался громкий стон. Казалось, лучше ничего уже не может быть на этом свете. Внизу живота стало ныть от нетерпения, пока пальцы Эрбоса продолжали изводить ласками, одаривая наслаждением. Меня уже не пугало предстоящее единение с этим мужчиной, в голове разом исчезли все мысли. Остался лишь голод. Странный и неутолимый, иной, непохожий ни на что другое.

– Скажи, что хочешь этого, Миллиора... Скажи, глядя мне в глаза, что хочешь быть моей и ничьей больше... – прошептал мне прямо в губы мой муж и отнял руку от податливого тела, где все уже молило о его внимании.

Я мгновенно испытала досаду и посмотрела в зеленые глаза, Эрбос ожидал моего ответа. Он не собирался продолжать, пока я не произнесу вслух свои желания. А я и не стала их утаивать. Нежно обхватив руками красивое мужское лицо, я произнесла, глядя в глаза фейцу, слова, которые не думала, что вообще когда-нибудь ему скажу:

– Я хочу тебя, Эрбос, только тебя. И никто из мужчин...

«Еще меня не касался» – хотела наконец признаться, но мои слова потонули в новом поцелуе. Эрбос двинулся навстречу с ясным намерением. Подавшись бедрами вперед, он мгновенно все понял.

– Ты невинна. – Слова его не звучали вопросительно, а утверждали. На лице же читался другой вопрос: «Как?».

– Да... – хрипло подтвердила. – Я обманула всех, потому что не хотела жить с мачехой и сводным братом.

По виску скатилась быстро выступившая слеза, я пыталась прочесть по глазам Эрбоса его мысли. Все еще было страшно, что он может отдать меня в руки закона.

– Ничего не бойся, теперь никто не посмеет тебя обидеть. Ты моя. Под моей защитой. Ничего никогда не бойся рядом со мной, – наконец прервал молчание мой муж и поцеловал в то место на лице, где недавно прочертила соленую дорожку капелька влаги. – Но обо всем мы поговорим позже.

Горячий страстный поцелуй вновь обрушился на мои губы, и я в ответ запустила в густые черные волосы Эрбоса свои руки, обнимая его. Волна облегчения сменилась доверием и благодарностью. Я не ожидала, что этот мужчина меня поймет, а он словно даже был рад такому повороту судьбы. В следующую секунду я почувствовала порывистое движение Эрбоса. Краткая боль опалила неожиданно и резко. Громко вскрикнув, я вся напряглась.

– Ч-ш-ш-ш... Прости... прости, милая, все уже позади. Теперь ты и правда только моя... – быстро проговорил он, успокаивая и крепко удерживая меня на месте.

Затем фейри коснулся моего лица двумя пальцами, и его магия, изливаясь белым ярким свечением, впиталась в мое тело, исцеляя и забирая неприятные ощущения.

– Теперь будет все иначе. Доверься мне.

Я замерла в руках Эрбоса, он же стал осыпать меня легкими, нежными поцелуями, успокаивая и позволяя привыкнуть к сладости чувств. Легкий дискомфорт действительно сменился головокружением от восторга неизведанных ранее приятных ощущений. Мы снова и снова целовали друг друга, и я сама не заметила, как стала двигаться бедрами навстречу Эрбосу, он же наконец стал наращивать темп движений.

Хотелось кричать от неизведанного до этого дня удовольствия, и, кажется, я это делала. Вскоре показалось, что я и вовсе умру от тягучей патоки сладострастия, заполнившей каждый укромный уголок тела. Но вместо этого я ощутила, что срываюсь в бездну, наполненную до краев сладостью неги. Тело мое плотно сомкнулось на твердыне Эрбоса, и я вся неконтролируемо задрожала. Он все еще продолжал двигаться, уже быстро и порывисто, сжимая меня крепко в объятиях и целуя шею до легкой, даже приятной в этот момент боли. А затем последовал за мной, наполняя мое тело собой до краев и страстно глубоко целуя.

Мир все еще вибрировал перед глазами, когда феец вышел из меня и перекатился на спину, тяжело дыша. Внизу живота ощутимо саднило, но я знала, что это нормально, если девушка не знала близости с мужчиной ранее. Больше застало врасплох душевное состояние, в голове метались мысли из крайности в крайность. С одной стороны, мне точно не стоило доверять Эрбосу, он по-прежнему оставался моим врагом, с другой, он уже не единожды доказал, что готов на многое ради того, чтобы я была просто рядом.

– Ты в порядке? – лег он на бок, оперевшись на руку, погладил меня по щеке костяшками пальцев.

– Более чем, – улыбнулась и сразу получила нежный поцелуй в губы.

Глаза фейца сияли теплотой.

«Как вообще в этом мужчине могли уживаться столь разные личности?» – В голове сам собой возник вопрос, когда Эрбос обнял меня, притягивая к себе, и укрыл нас обоих одеялом.

– Считай, сегодня ты спасена от моих посягательств на свое тело. Я не стану мучить тебя всю ночь, зная, что лишил невинности. – Его голос звучал доброжелательно, был пронизан заботой. – Но ты обязана рассказать, как и зачем столь ловко выкрутилась с получением наследства.

Ожидая ответа, Эрбос не сводил с меня глаз. Я же, лежа на его руке, молча натянула одеяло повыше, будто это могло спасти меня от постыдного рассказа. Ведь соврать в какой-то момент все равно придется... Вернее, утаить часть фактов.

– Я подкупила осматривавшего меня лекаря деньгами, которые взяла в незапертом сейфе умершего супруга. Между прочим, очень хорошо подкупила. – Я посмотрела на мужа, немного вздернув бровь. – А в первую брачную ночь схитрила. Супруг скончался, не успев притронуться ко мне, и я порезала ногу ножом для писем, окропила простыни своей кровью. Лекарь и увидевшая их служанка подтвердили в суде, что первая брачная ночь состоялась. Было страшно, что меня разоблачат, но я была настроена решительно и сумела добиться своего.

– Ты поэтому хотела выбрать в супруги другого мужчину? Того, кто не расскажет о твоем секрете законникам? Поэтому не соглашалась стать моей любовницей? – Эрбос поглаживал меня, успокаивая и заставляя довериться, словно укрощал дикую кошку, но я знала, кто он и на что способен, а потому приврала:

– Да. Я боялась раскрытия – это основная причина.

– А не основная?

– Я уже тебе говорила. Ты – феец, к тому же высокопоставленный. Слишком влиятельный. Если бы ты оказался груб или жесток ко мне, я бы не смогла ничего поделать, и оставалось бы лишь терпеть...

Рука мужчины замерла на моем плече, он окаменел. Было видно, его мысли стали тяжелыми и явно безрадостными, но он поспешил перевести тему разговора.

– Почему ты так боишься брата?

– Эндрюс мне не брат! – с отвращением прошипела я, и взгляд Эрбоса резко изменился. Он понял. Сам.

– Он хотел сделать с тобой что-то неподобающее?

Я оторопела, в ужасе раскрыв глаза. Эрбос был слишком умен, мне стоило быть осторожнее. А сейчас, своей реакцией на его вопрос, я сразу раскрыла правду.

– Можешь не отвечать. Теперь я в этом убежден. Ты слишком бурно реагировала на мое предложение переселиться к родственникам до свадьбы. Сейчас в твоих глазах тот же ужас. Ты боишься, что все раскроется и осудят, конечно, тебя. Что он успел сделать?

Лицо мужа побледнело от гнева, а глаза потемнели, теряя былой изумрудный блеск. Я вцепилась в его руку. Он его убьет – это было видно. Нет. Не просто убьет. Весь его вид кричал о том, что Эрбос готовится сломать каждую кость в теле моего опекуна.

– Ничего, слышишь, ничего! Эндрюс иногда запугивал меня и зажимал где-то в темном углу, но не более. Его шалости никогда не переходили границ. Прошу, не стоит проливать кровь! Он больше не имеет ко мне никакого отношения. Теперь я под твоей защитой, ты мой муж и покровитель.

Как только с моих губ слетели последние слова, Эрбос резко поднялся, подошел к шкафу, стоящему в углу комнаты, и принялся быстро одеваться уже в другую, более удобную одежду. Затем он метнулся к письменному столу у окна, достал из ящика кожаный пояс, увешанный разнообразным оружием, и надел его на себя. Я подхватила лежащее на полу покрывало, укуталась и сорвалась с места, преграждая ему путь.

– Эрбос, прошу, не делай этого. Мои мачеха и сводный брат не самые лучшие люди – это правда. Но это не повод их казнить!

Вид Инквизитора был суров, казалось, он даже похолодел от злобы, которую источал. Феец навис надо мной, на мгновение замерев, а затем молча обхватил за плечи и отодвинул от дверного прохода. Я стояла в растерянности, предчувствуя скорое возмездие. Много раз в мыслях я желала своим нерадивым родственникам всего худшего в ответ на их издевательства, но, когда пришел их час платить по счетам прошлого, стало безумно страшно осознавать, что именно я буду причиной их смерти.

– Не стой никогда у меня на пути в такие моменты, Миллиора, – сказал он напоследок и вышел, громко закрыв дверь.

Пламя:

Когда я вернулся, уже светало. Кровь замарала руки, делая их липкими. Даже рубашка до локтей густо измазалась ею. Перчатки пришлось выбросить, они были испорчены. Мерзавец выложил каждую мелочь, каждую мысль. Рассказал, как поступал с Миллиорой. Также он признался и в том, что его намерения всегда прерывались, но он не раз пытался овладеть ею. Его исповедь не могла быть неискренней: одичав от злости, я приложил к этому все усилия и применил разные методы пыток. Странно... Но мне не стало легче, как это бывало, когда я уничтожал подобного рода гниль. Не человека... гниль. Именно так я называл насильников и тех, кто смел издеваться над более слабыми. Это была моя личная мания, особенно если таковым был какой-то мужчина из рода полукровных фейри. Хоть в этом случае дело и усложнялось защищающими их законами, я всегда находил способ их наказать. Я был одним из тех, кто стал причиной смерти многих, но никогда не трогал детей, женщин и стариков, хотя этот факт и не облагораживал мою черную душу. Это тоже понимал.

После долгой расправы над Эндрюсом я поспешил назад: наверняка мотылек изводится в клетке, которую возвел для нее, приказывая охране и конюхам не выпускать Миллиору. Ни один из моих людей без одобрения ни за что не позволит моей жене выйти за пределы поместья. Йен проследит за этим надлежащим образом – если она попытается выбраться, ему доложат. Было понятно, что Миллиора станет противиться подобному укладу жизни. Слишком свободолюбивая и дерзкая... Однако ее непокорность странным образом и нравилась. Казалось, будто внутри нее магнит и он неизменно притягивал именно меня. Приближаясь к конюшням, я уже слышал голоса сошедшихся в споре на повышенных тонах. Несложно было догадаться, кому принадлежал один из них. Миллиора приказывала, кричала и требовала, а Йен стоически повторял одну и ту же фразу:

– Ваш муж приказал не выпускать вас ни при каких обстоятельствах, – проговорил он снова, когда я вошел в конюшню.

– Тогда сам прекрати это. Прошу, он убьет человека...

– Ты ему уже ничем не поможешь, Милли, – вмешался я и мгновенно привлек к себе взгляды собравшихся конюхов, жены и Йена. Затем указал подбородком на выход другу, и он послушался. За ним без лишних вопросов последовали слуги, которые не давали моей молодой супруге взять лошадь из стойла.

Взгляд Миллиоры прошелся по мне, и она прикрыла рот рукой, заметив, как сильно перепачкан кровью. Она была в легком красивом платье светло-голубого цвета, которое наспех надела, не заботясь о нижних пышных юбках и корсете. Копна темных волос волнами спадала на плечи. Именно такой я ее встретил тогда в лесу: одичавшей аристократкой, которую мало заботили нормы общества. И в ее глазах снова был страх.

– Что ты с ними сделал?

– Твою мачеху я не трогал, а вот с Эндрюсом разобрался.

– Он жив? – с осторожностью спросила Миллиора, хотя уже понимала, какой ответ ее ждет. По моему виду было ясно, что подонок пострадал слишком сильно, чтобы выжить.

– Беспокоишься о любимом братишке? – с сарказмом полюбопытствовал я, смакуя гамму сменяющихся одна за другой эмоций на ее лице.

– Эрбос, я бы поняла, реши ты его наказать... Но...

– Он намеревался проделать с тобой такие гадости, о которых ты своей наивной и неопытной головой помыслить не смогла бы. Поэтому да, он мертв и заслужил это. Я убивал и за меньшие ошибки, не стоит переживать, – лениво проговорил я, перебивая ее на полуслове. – Такая падаль обязательно нашла бы себе еще не одну беззащитную жертву для извращенных насильственных утех, ты бы хотела этого? Подобные личности никогда не становятся лучше, уж поверь, я много знаю и многое видел. Их можно держать в страхе, и тогда такие мужчины какое-то время прячут свои пороки. Но это временно. Временно, – повторил, делая шаг ей навстречу.

Миллиора побледнела и покачнулась, ее остекленевшие глаза нежно-фиалкового цвета были широко раскрыты от удивления и шока. Я бы обнял ее, попытался успокоить, но был перепачкан в крови ее бывшего опекуна, а потому решил оставить утешения на потом. Затем она молча развернулась, вышла за пределы конюшни и побрела в сторону поместья.

Вскоре вернулись конюхи и взяли на себя заботу о Сириусе, я же направился в особняк, чтобы наконец вымыться и сменить одежду. Войдя в покои, сразу обратил внимание на то, что Миллиоры в них нет. В ванной комнате ее тоже не обнаружил. Тогда я спросил у поспешно готовящих для меня горячую ванную слуг, где моя жена. Они доложили, что их госпожа отправилась в одну из гостевых комнат. Хотелось вернуть ее в ту же секунду. Жена... Мне нравилось так ее называть. Пусть когда-то я пообещал себе никогда не жениться, теперь хотелось немедленно пойти и прижать к себе податливое женское тело. Но для начала стоило привести себя в порядок.

Обведя кровать взглядом, заметил, что белье на ней сменили. В эту же минуту на меня обрушилось чувство вины: не стоило так расстраивать свою жену в первую брачную ночь. Похоже, из-за своего гнева я не подумал о том, что сегодня стоило быть гораздо сдержаннее, необходимо было уделить Миллиоре больше внимания. Наверняка после всего пережитого она запомнит нашу первую близость не с лучшей стороны...

– Кто менял белье на кровати? – обратился я к одной из служанок, желая предупредить о том, что стоит помалкивать о следах, оставленных на простынях.

Сплетни вряд ли вышли бы за пределы особняка – люди слишком боялись меня. Но того, кто стал свидетелем оставленного на белой ткани следа невинности супруги, предупредить все же стоило. Служанка недоуменно замерла, взглянув на ровно заправленную большую кровать, затем на камин, в котором ярко полыхал огонь.

– Утром госпожа велела лишь разжечь огонь, сказала, что ей холодно. Но кровать никто из слуг не трогал, – следующие слова она произнесла гораздо тише, дрожа и пряча взгляд, опустила голову. – Похоже, ваша жена сама сменила белье.

Два и два сложить было несложно. Супруга быстро сообразила, как уничтожить свидетельства ее невинности и обмана одновременно. Огонь надежно и навсегда их поглотил, теперь о ее тайне знал лишь я.

– Хорошо, ступай. – Я отправил женщину, а сам прошел в ванную комнату, где меня ждала горячая вода для купания.

Глава 11. Спокойствие в тебе

Мотылек:

Я открыла двери в первые попавшиеся из многочисленных гостевых покоев, сбросила туфли и прямо в одежде улеглась на кровать, натянув на себя угол покрывала. Возвращаться в спальню Эрбоса не хотелось после его расправы над сводным братом.

– Я связала жизнь с чудовищем... – прошептала себе, словно до сих пор никак не могла поверить в реальность происходящего.

Я долго думала о том, как сильно Эрбос изменил мою жизнь своим вторжением, и о том, как Бриджит, или должно быть, или наверняка сейчас горюет по сыну. Ее стало даже жаль, ведь мачеха действительно его любила. Мои родственники были злыми и подлыми людьми, но такой расплаты за мелкие грешки не пожелаешь и врагу.

Эндрюса, напротив, жаль не становилось, и от этого просыпалась совесть, ругающая за бесчувственность. Я благополучно отогнала ее прочь. Слишком долго меня угнетало злополучное внимание Эндрюса, и сейчас я боязливо, опасаясь собственных чувств, испытала облегчение от его исчезновения из моей жизни. Мысли хаотично путались в голове, пока я не согрелась и мной не завладел сон. Я слишком устала, поэтому пообещала себе позже поразмышлять о своей тяжелой судьбе, как и о возможных способах выбраться из этого брака.

Сквозь сон, отдаленно, я почувствовала, как кто-то подхватил меня на руки. Выныривать из сладкого забытья не хотелось, и я вновь провалилась в него, прижимаясь щекой к теплому большому телу. Сновидения были странными и спутанными, менялись хаотичные картинки слишком быстро. Когда я проснулась, во всем теле ощущалась тяжесть. Решив отбросить покрывало, чтобы подняться, я нащупала на себе лежащую мужскую руку, которая с легкостью обвивала талию, а ее ладонь обхватила одну грудь. Эрбос прижался ко мне всем телом, и от этого стало даже жарко. Потерев глаза, я наконец вспомнила, где уснула, и поняла, что Эрбос перенес меня назад в свою спальню. В нашу спальню, напомнила себе, ведь теперь мне предстоит жить тут с ним.

Я все еще была в платье, что радовало. Решив незаметно выскользнуть из объятий мужа, я аккуратно обхватила его запястье и, приподняв, стала медленно отодвигать тяжелую руку. Эрбос спал крепко, его дыхание было размеренным и глубоким. Но в какой-то момент все слишком резко переменилось. Я и сама не поняла, как феец может двигаться так быстро. Он крепко сжал меня и перевернул на спину. Обе его руки обхватили мою шею, а бедра припечатали тело к кровати, когда он уселся сверху. Эрбос не душил меня, а просто удерживал, но менее страшно от этого не становилось – его взгляд был полностью отсутствующим, остекленевшим, пока я брыкалась и извивалась под ним.

Собрав все силы, звонко ударила Эрбоса ладонью по лицу. В ту же секунду он словно очнулся ото сна, с ужасом резко убрал руки с моей шеи, слез с меня и мгновенно встал рядом с кроватью.

– С тобой все хорошо? – спросил он, внимательно осматривая мои шею и зону декольте, запуская пальцы в темные густые волосы, будто все еще пытаясь привести в порядок свое сознание.

Я же смотрела на Эрбоса с ужасом, даже не пытаясь озвучить ответ. Было ясно, что в том, что недавно произошло, нет и не может быть ничего хорошего.

– Извини, со мной такое бывает. Иногда. Хотя подобное уже давно не случалось.

Расхаживая по комнате, Эрбос переводил на меня короткий взгляд лишь изредка, наблюдая из-подо лба. Дыхание его при этом было частым и глубоким, словно он невыносимо долго бежал. На мужчине не было ночной рубашки, способной спрятать обнаженный торс, лишь штаны для сна. Я коснулась рукой шеи и стала ее растирать, чтобы прикрыться этим жестом от волны воспоминаний о событиях, произошедших накануне вечером. И волновала меня отнюдь не расправа над Эндрюсом и даже не то, что меня недавно чуть не задушили. Я думала о том, как хорошо было в объятиях Эрбоса. Должно быть, я совсем выжила из ума, раз так реагировала на того, кто почти силой заставил меня выйти за него замуж, а затем убил моего врага. Того самого, который изрядно подпортил мне жизнь и мог окончательно вмять ее в грязь.

Новая мысль взбудоражила еще больше. Может, Эрбос и жестокий мужчина, но подлым его точно не назовешь, по крайней мере, пока. И он защищал меня, отомстил за меня и был всегда терпим к моим поступкам.

– Сильно испугалась? – Он снова сел на кровать и потянулся рукой к моей шее, пытаясь рассмотреть какие-либо следы от его хватки. В этот момент он казался действительно встревоженным.

– Ты не душил. Скорее удерживал. Я сразу поняла, что это был отблеск твоего сна, но должна признать, все же испугалась. Это может повториться?

Эрбос обхватил мою талию, порывисто притянул к себе, обнимая и одновременно зарываясь руками в волосы, вдыхая их аромат.

– Хотел бы и я надеяться, что нет, но не знаю. Такие вещи не в моей власти...

Изначально обняла мужчину, который так крепко оплел мое тело, но потом, неожиданно для самой себя, я почувствовала желание утешить его, подарить тепло и ласку. Уверенность, что именно это сейчас ему необходимо, подтолкнула к действиям. Я робко провела ладонями по плечам Эрбоса и затем прижалась к нему еще плотнее, обняв настолько, насколько хватило моих рук и сил.

– Должно быть, у тебя была очень тяжелая жизнь, если кошмары способны настолько сильно завладеть твоим сознанием?

– Да, мотылек, ты права, – задумчиво ответил он. – И я нашел свое спасение. Оно в тебе. Именно с тобой я чувствую себя как в тихой гавани. И именно поэтому никогда не отпущу. Прости...

После его слов внутри что-то неприятно дрогнуло. Мне претила мысль оставаться пленницей своего же мужа, но выбора не было. Стоило попытаться завоевать его доверие – возможно, тогда у меня появится шанс быть свободной настолько, чтобы жить своей привычной жизнью. Я уже поняла: привязанность Эрбоса ко мне хоть и странная, но очень сильная. Возможно, мы найдем способ ужиться, если он согласится на некоторые компромиссы.

– Никогда так никогда. Можешь быть спокоен, как видишь, я примирилась с этим браком и никуда не собираюсь. Быть может, скоро ты поймешь сам, что я не та, кто тебе нужен. В любом случае лет через двадцать или тридцать, когда стану не такой молодой, как сейчас, ты с радостью избавишься от меня, – с улыбкой сказала ему, все еще обнимая, отчего невозможно было прочесть реакцию мужчины по лицу.

Эрбос на мою фразу лишь тихо рассмеялся и немного отстранился, но только для того, чтобы посмотреть в глаза.

– Ты все никак не желаешь понять: пока жив я, будешь жить и ты. Пока молод я, твоя молодость тоже будет продлена. А если я сказал, что не отпущу тебя, то так оно и будет. Обещаю тебе это, Миллиора...

Слова фейца хоть и были сказаны с усмешкой, но таили в себе нечто скрытое от моего понимания. И даже пугали обретенной серьезностью.

– Я не позволю дать мне жизнь, принадлежащую другому человеку, предпочту прожить хоть и короткую, по меркам фейри, но зато свою.

– Тебе слишком рано говорить об этом, Миллиора. Ты еще очень молода. В любом случае мне нравится, что ты прекращаешь противиться нашему союзу. Я же, со своей стороны, сделаю все для того, чтобы ты была довольна этим браком.

– Эрбос, – обратилась я к мужу, который уже собирался поцеловать меня, наклоняясь ближе. – Я поняла, что совсем не знаю тебя: ни твоего возраста, ни того, какой ты на самом деле. По сути, ничего, кроме имени и статуса. Люди говорят о тебе многое, и среди этих рассказов есть действительно ужасающие истории.

– Спрашивай, я обещал рассказать все о себе, когда станешь моей.

Я отвела глаза от явного подтекста в словах фейца, а он же, похоже, лишь умилился, заметив мое смущение.

– Знаешь, а у тебя весьма странное отношение к обещаниям.

– Да, ты права, не люблю обман.

– Я обманула тебя, когда обещала не сбегать.

– Да, верно. И поплатилась за это.

– А если я, к примеру, вновь решу сбежать или совершить нечто подобное. Ты снова меня накажешь? Насколько сильно ты вообще сможешь наказать меня?

Эрбос убрал с моего лица непослушную прядь, а затем, запустив руку в волосы на затылке, сжал пальцы, захватывая их, и мягко потянул назад, заставляя меня прогнуться всем телом ему навстречу. Взгляд фейца изменился, а на челюсти заиграли желваки. Было ясно, что ему не понравился мой вопрос, но в глазах вместо злости сквозило желание. Странным образом во мне это пробудило тоже только волну жара. Ощущая силу и власть этого мужчины, я лишь сильнее распалялась. Эрбос пугал своей жаждой обладать мной всецело, без остатка, но в то же время завораживал. Потаенные черты, что жили в глубинах моей личности, стали постепенно выходить наружу.

– Скажу честно, мотылек. Я не могу тебя наказать как следует, но непременно найду тебя где угодно, посажу под замок и буду долго доказывать, что ты ошибаешься на мой счет, – медленно проговорил мне на ухо Эрбос, продолжая крепко удерживать рукой за талию. Тело мигом покрылось мурашками. – Я могу подарить тебе все, что угодно, кроме свободы от меня...

Поддавшись искушению, я прикрыла глаза и расслабилась в руках фейца, обвивая его шею руками. Я уже чувствовала, как мое тело жаждет близости с этим мужчиной. И даже больше: я хотела его всего. Душу и тело.

– Кажется, мне уже не нужна эта свобода, Эрбос... – призналась совершенно искренне.

Феец на мгновение замер, а затем внимательно взглянул в мои глаза, будто пробираясь прямо в мысли. На его лице читалась тень недоверия, но вскоре выражение сменилось удивлением. Затем я ощутила, как мужские руки принялись расшнуровывать платье на спине, губы Эрбоса прошлись чередой поцелуев по оголенному плечу, шее и, достигнув губ, стали изводить их медленной нежной лаской.

– В этот раз я не смогу отпустить тебя из постели быстро, Миллиора, ты к этому готова? – прошептал он, перемещаясь от губ к уху, и легонько прикусил зубами мочку.

– Я готова и хочу этого.

Под платьем не было корсета и нижних юбок, а потому Эрбосу не составило труда быстро оголить верхнюю часть моего тела. Он целовал мою шею, пока я зарывалась руками в черные густые волосы у него на голове. Затем мужчина и вовсе начал гладить грудь, чередуя ласку, дразня чувствительную кожу то языком, то большим пальцем руки. Его прикосновения так будоражили, что я стала задыхаться. Потом он встал с кровати и увлек меня за собой. Стоило лишь немного потянуть вниз платье, и оно упало к моим ногам. Под тонкой тканью свободных штанов Эрбоса уже ясно угадывалось, насколько он готов и возбужден.

Вскоре мой муж полностью обнажил мое тело, избавляя от белья. Он гладил и целовал меня повсюду, где только мог. Я же, поддаваясь любопытству, исследовала его тело руками, попутно принимая глубокий страстный поцелуй. Руки блуждали по плечам Эрбоса, груди и животу, спускаясь все ниже. Когда же я добралась до завязки на штанах, то неспешно коснулась его паха, мягко поглаживая. На этот мой жест Эрбос низко рыкнул мне в шею, подобно самому настоящему зверю.

– Тебе больно? – Пугаясь его реакции, я отдернула руку, но вскоре она была ловко поймана и снова уложена на прежнее место.

– Нет, Милли, мне до ужаса приятно. Запомни, пожалуйста, эту реакцию и больше не пугайся ее, потому что с тобой мне слишком часто до ужаса приятно.

Испытав некую радость и удовлетворение от того, что так сильно способна влиять на этого мужчину, я начала гладить его смелее. Внутри меня все пульсировало от желания, а низ живота ныл. Почувствовав острую необходимость в еще большем сближении, я дернула за шнурок на мужских брюках и, развязав окончательно, немного потянула вниз штаны, из-за свободного кроя они сразу упали на пол. Теперь феец предстал передо мной абсолютно обнаженным.

Эрбос не спешил, он позволял мне делать первые робкие шаги навстречу желаниям и инстинктам, изучать его. Прикоснулась смелее к самому чувствительному месту. До этого момента мужчина лишь гладил и целовал меня, но, похоже, его терпению пришел конец, ведь вскоре он порывисто уложил меня на кровать и резко развел ноги. Казалось, что вскоре Эрбос накроет меня своим телом, вновь заполнит собой, доводя до блаженства и срывая громкие звуки с моих губ.

Хотелось именно этого и поскорее, терпеть не оставалось ни сил, ни желания. Но неожиданно мужчина, проделав путь от моих губ влажными поцелуями до пупка, опустился еще ниже. Я вся встрепенулась, когда поняла его намерения, но, прижав меня обеими руками к кровати, удерживая за грудь, он прильнул к сердцу моей женственности. От нахлынувших острых ощущений я выгнулась и громко вскрикнула:

– Господи, Эрбос, что ты делаешь со мной?!

Но вопрос мой потонул в безмолвии, я вцепилась в простыни руками и продолжила получать невероятное удовольствие. Поглаживая мою грудь и тело, Эрбос все больше доводил меня до исступления своим ртом. Казалось, вскоре я уже достигну пика, но мужчина, очень чутко чувствуя мое состояние, отстранился и резко развернул, укладывая на живот, затем так же порывисто приподнял бедра выше, ставя на четвереньки. Однажды я читала о таком способе соития между людьми в запрещенных книгах, которые нашла в библиотеке перешедшего мне по наследству поместья, но там это описывалось в крайне осуждающей форме. Удовольствие, получаемое от близости с супругом, в целом осуждалось, но теперь, когда я испытала на себе невозможно приятные вещи рядом с мужчиной, мне хотелось, чтобы все эти ужасные книги сгорели разом во всем мире и никогда не вбивали глупостей в наивные головы девушек.

Я полностью доверилась Эрбосу и знала, что испытаю с ним все возможные виды удовольствий, он же, похоже, решил основательно взяться за исполнение этого обещания.

– Я буду осторожен, но, если станет больно, дай знать, – предупредил феец, постепенно соединяя наши тела.

Я не смела ему ответить. Хотелось кричать от нетерпения, но мужская рука, обхватившая шею, выдавила из меня лишь всхлип. Затем Эрбос стал настойчивее напирать, вызывая при этом легкую боль. Его все еще было слишком много для меня, и, почувствовав, как я в определенный момент напряглась, феец выругался и остановился, позволяя привыкнуть к себе, хотя и было видно, насколько он жаждет более порывистого продолжения, удовлетворяя свою дикую страсть.

– Ты чертовски прекрасно ощущаешься, Миллиора, но я боюсь сделать тебе неприятно. Ты должна помочь мне.

И я послушалась, аккуратно подалась навстречу, ощущая желание. Постепенно боль отступила и заменилась наслаждением, когда же оставалось еще немного до того, как я полностью приму в себя Эрбоса, он уже не мог сдержаться и довольно быстро окончательно заполнил меня собой, удерживая за бедра. Провел рукой от поясницы до плеча и опять обхватил широкой рукой шею, немного сдавливая ее. Затем стал двигаться, вызывая яркие всполохи в моем помутившемся от блаженства сознании.

Он притянул меня ближе, прижимая спиной к груди, и через какое-то время его движения обрели порывистость. В комнате слышались звуки столкновения наших тел и стонов, не опасаясь, что кто-то их расслышит. Существовал лишь этот момент и мы – остальное не имело значения. Эрбос постоянно что-то шептал мне на ухо, хотя я уже не разбирала слов, полностью отдаваясь процессу. На краю, перед тем как ощутить яркую лавину накрывающего экстаза, в моей голове мелькнула мысль, что это уже не просто соитие ради удовольствия, но я предпочла убедить себя, что именно близость повлияла на мое отношение к Эрбосу, обманывая чувства.

Исполняя свое предостережение сполна, новоявленный муж никак не мог насытиться мной, раз за разом повторяя свою сладкую пытку, словно его фейское тело не знало усталости. Я же, напротив, совсем ослабела, не выдерживая страсти и напора Эрбоса, и только тогда он наконец оставил свои намерения в отношении меня. И хотя мне нравилась близость с ним, в конце концов я почувствовала уже такую усталость, какую не ощущала никогда в своей жизни.

На грани сна и яви, когда я уже лежала на плече у своего мужа, снова засыпая под монотонный стук его сердца, почувствовала, как его губы сначала коснулись моего лба, как аккуратно он уложил меня на подушки и затем, накинув халат, куда-то направился. Но мне, конечно, никакого дела до этого уже не было. Даже понимая, насколько я нуждаюсь в ванне, ощущая липкость своей кожи от пота и в особенности на внутренней части бедер после наших с Эрбосом многочисленных слияний, позволила себе уснуть, оставляя все на потом.

Разбудил меня запах свежей выпечки и тихие шаги за спиной. Поморщившись, я приоткрыла глаза и сразу осмотрелась: большая комната в темно-синих тонах не была частью моего воображения, как и остальное произошедшее со мной за эти несколько дней. Яркий свет проникал сквозь окна и резал глаза.

– Доброе утро, Ваша Светлость. Вас уже ждут завтрак и горячая ванна. Его Светлость настоятельно рекомендовал вам поесть и обязательно выпить лекарство.

Служанка говорила боязливо и всем своим видом выражала повиновение. За ней, еще немного поодаль, стояла другая девушка, она была моложе и с интересом осматривала мои руки, шею и плечи, неприкрытые одеялом. Но после того, как она заметила мой взгляд на себе, сразу опустила глаза в пол, ожидая дальнейших указаний. Меня же интересовало другое:

– Какое лекарство? Я не больна.

– То, что снимет усталость и подарит здоровье телу в кратчайшие сроки. Личное распоряжение вашего мужа, – подала она мне небольшую чашку с неким отваром, от запаха которого я сразу поморщилась. – Да, пахнет неприятно, но на вкус сносно, не беспокойтесь.

Я сразу же взяла в руки травяной чай и залпом выпила теплую кисловатую жидкость. Вкус трав был мне знаком.

Когда-то я прочла много книг о разнообразных растениях, увлекаясь выращиванием цветов, затем стала интересоваться свойствами целебных трав, когда отец заболел, а потому знала, как готовить зелье, не только помогающее восстановить силы, но и то, что могло убить. Я бы даже смогла найти ингредиенты для приготовления такого сильного яда, но надеялась, что это знание никогда мне не пригодится. Противоядия – другое дело, их я изучала с удовольствием – никогда не знаешь, когда можно наткнуться в лесу на ядовитую змею и наступить ей на хвост. Тем более я бывала там регулярно.

После того как кислый вкус сник на языке, я отослала служанок и надела на голое тело предложенную ими сорочку. Переместившись за маленький столик напротив окна, принялась есть в одиночестве, как и привыкла. На улице уже хлопотал садовник и сновали слуги, занятые своими обязанностями. Скорее всего, и Эрбос занимался делами, ведь было уже утро, если вообще не полдень, судя по тому, что от голода я готова была проглотить всю еду на подносе.

Наевшись вдоволь, отправилась в ванную комнату, где для меня уже была готова ванна. Она располагалась прямо посреди комнаты, представляя собой широкое изваяние из мрамора. Высокое напольное зеркало в золотой раме сразу привлекло внимание, хотелось осмотреть себя – ведь ноющая боль в теле никак не проходила.

Стянув с себя сорочку, я бросила ее на тумбу у двери и подошла к нему. Теперь стало ясно, почему та служанка так смотрела на меня: на руках, бедрах и даже кое-где на теле виднелись яркие синяки-отпечатки, оставленные хваткой Эрбоса в минуты наибольшей страсти. На шее и груди проступили лиловые следы от его поцелуев, напоминая о том, как был оставлен каждый из них. Волосы спутаны, а губы вспухшие и алые. Теперь я видела в отражении не ту наивную девчонку, какой я была еще недавно, а искушенную девушку, познавшую удовольствие в самых его греховных проявлениях.

Тщательно вымывшись, вылезла из воды и закрутилась в подготовленное для меня полотенце. В этот момент входная дверь, ведущая из коридора в спальню, громко хлопнула, и хотя я заперлась, но все же испугалась, подскакивая на месте. Наверняка это был Эрбос, вернувшийся в комнату в своей излюбленной манере. Этот мужчина мог двигаться абсолютно бесшумно, как и все фейри, но предпочитал всеми возможными способами заполнять собой пространство.

Я хотела взять и вновь надеть сорочку, оставленную на тумбе у двери, как вдруг мое внимание привлекло яркое свечение, которое исходило из зеркала. В нем отражалась я, а из моих рук вырывались светлые языки магии, струясь из кончиков пальцев. Следом раздался стук в дверь. В этот раз довольно тихий, но ужас встряхнул меня гораздо сильнее. Я стала трясти руками, надеясь избавиться от проявлений своих сил, но свечение, словно чувствуя мой страх и нервозность, становилось только ярче. Стук в дверь повторился более настойчиво.

– Миллиора, все хорошо? – спросил Эрбос настороженно.

– Да, все отлично. Сейчас выйду, – ответила нервозно и сразу закрыла глаза, глубоко вдыхая, стараясь успокоиться, чтобы хоть как-то унять ненавистную магию.

Когда я готова была приподнять веки и увидеть в зеркале угаснувшее проявление сил, что-то громко треснуло, привлекая внимание и заставляя открыть глаза. Это было то самое зеркало: в следующую секунду оно, рассыпаясь на мелкие осколки, опало на мраморный пол, издавая при этом громкий звон. Эрбос среагировал сразу. Без особых усилий или шума дверь мгновенно слетела с петель. Феец отставил ее в сторону и вошел, осматривая меня с ног до головы. Я сразу убрала руки за спину, будучи уверенной, что они продолжают светиться.

– Я случайно задела его, – солгала, даже не поморщившись.

– Черт с ним, с зеркалом. Ты не поранилась? – Он шагнул ко мне. Я же сделала пару шагов назад, опасаясь вытащить руки из-за спины.

– Что такое?

– Ничего. Ты бы мог оставить меня? Я скоро выйду.

Затем я посмотрела на выбитую дверь, стоящую у стены, и поняла, что не смогу отгородиться от Эрбоса. Но он и сам даже не думал уходить.

– Дай посмотрю, ты, наверное, все же поранилась, я исцелю. – Он протянул руку, и паника затопила меня полностью.

– Нет! Я не поранилась, просто оставь меня. Я хочу одеться. – Сделала еще шаг назад, уже упираясь в бортик ванны ногами.

Взгляд Эрбоса резко изменился:

– Что ты там прячешь? Кажется, кто-то опять ищет способы удрать?

– Что? Нет! Эрбос, твоя озабоченность моим побегом просто восхищает, похоже, твои мысли занимает только это.

– Тогда покажи, что ты прячешь от меня в руках.

Я не уступила, по-прежнему продолжая держать руки за спиной.

– Нет у меня ничего. Ты ведь позаботился о том, чтобы я не сбежала, к чему так переживать?

Когда феец двинулся на меня и силой, схватив за оба запястья, спрятанные за спину, дернул их вперед, заставляя показать ладони, я зажмурилась, ожидая худшего. Мне снова стало ясно, с кем я имею дело. Этот мужчина никогда не пойдет на компромисс и никогда не станет мне доверять. Сколько бы ночей я ни провела в его постели и как бы мы ни были откровенны друг с другом, он будет всегда начеку. От этого осознания, от страха того, что, открыв глаза, я увижу, как Эрбос заметил проявления моей магии, к глазам подступили слезы, заставляя раскрыть их.

– Ничего нет, – наконец подал он голос и, чтобы окончательно в этом убедиться, осмотрел пол за моей спиной, даже заглянул в ванну.

– Я же говорила... – произнесла я, с облегчением отмечая, что пальцы больше не испускают свет.

– Тогда зачем ты убрала руки за спину и не желала их показать?

Ответ пришел не сразу, но когда я произнесла слова, которые должны были меня оправдать, то поняла, что в них скрыта настоящая истина.

– Проверяла кое-что...

Хотелось выйти из комнаты, чтобы наконец выдохнуть и успокоить нервы, но Эрбос все еще крепко держал меня за запястья.

– И что же ты проверила, маленькая бабочка?

– Не называй меня так...

– Я буду называть тебя так, как мне хочется, Миллиора. Так ты ответишь на мой вопрос?

– Я поняла, что мне никогда не быть для тебя настоящей женой.

Эрбос нахмурил брови, но уже через мгновение ухмыльнулся:

– Ты уже моя жена, если не заметила. Или, может, я настолько замучил тебя ночью, что ты потеряла память? Так я могу напомнить. – Он потянул меня к себе, заставляя прижаться всем телом.

– Я не это имела в виду! Моя память в порядке. – Стала с возмущением вырываться, но, похоже, фейца мои жалкие трепыхания только развеселили. Меня же его улыбка, напротив, разозлила. – Ты никогда не станешь мне супругом, потому что это слово подразумевает не только утехи в постели, но и доверие, дружбу, понимание... любовь. А ты не готов дать мне хоть немного пространства, доверия.

Неожиданно Эрбос снова стал серьезным.

– Интересно, почему же? Может, потому, что ты бежала от меня и затем пряталась где-то несколько дней, заставляя думать уже о самом худшем и ожидать, где всплывет твой труп? Я знал, что тебе не уйти далеко, как знаю это и сейчас. Есть лишь один способ выбраться из Королевства Нортс, и этот путь контролирую я, по нему тебе точно не дано уйти. Никогда. Но твоя попытка могла закончиться плачевно. Знала бы, сколько жуликов обитает в Санктосе и обещает вывезти из города любого, у кого есть хоть какие-то деньги. Мне даже не хочется думать, что с тобой могли бы сделать подобные лжецы... Странно, что ты вообще нашла настоящую лазейку из Королевства.

– А ты не думал, почему мне пришлось бежать? Может, стоило попытаться нормально ухаживать за девушкой, а не принуждать ее к браку силой? Кто знает, вдруг я и согласилась бы?

Теперь феец не просто улыбался, он громко смеялся.

– О-о-о нет, Милли, ты скорее вышла бы за этого мальчишку и жила скучной пресной жизнью примерной супруги, чем дала бы согласие на брак со мной. А поэтому можешь поблагодарить. Со мной может быть как угодно, но только не скучно. А ты явно не из тех дам, которые предпочитают скуку. Ты слишком дерзкая, бесстрашная и непокорная. И мне бы в пору действительно выпороть тебя за то, как разговариваешь со мной, забывая, что я не просто твой супруг, но и хозяин, если уж вникать в законы о повиновении людей перед фейри!

Слова мужа словно хлестали по душе, а последние и вовсе резали слух, заставляя застыть в неверии от того, что Эрбос решил указать мне место у своих ног. Так всегда поступали фейские полукровки, возгордившиеся своим происхождением.

– Именно поэтому я бы никогда не согласилась сама выйти за тебя! Все фейри бездушные мерзавцы! Могу сказать тебе лишь одно «спасибо» – за то, что напомнил, насколько ты похож на остальных!

Сказав это, я сразу сжалась от страха, феец настолько помрачнел и напрягся всем телом, что я уже приготовилась к пощечине, не меньше, но вместо этого он разжал железную хватку на моих руках и молча вышел из ванной. Затем, расхаживая по комнате, принялся что-то тихо бормотать себе под нос. Я же словно приросла к месту и окаменела, ожидая своего наказания. Стало жаль, что я не смогла вовремя прикусить язык, похоже, стресс от того, что я была на волоске от раскрытия, сказался такой несдержанностью и всплеском эмоций. Я никогда не отличалась кротким нравом, но в отношениях с Эрбосом подобной бестактности позволять себе не стоило. Ведь он был прав. Он в первую очередь мне хозяин, а затем уже муж, согласно законам, установленным фейским королем.

Глава 12. Подарок

Пламя:

– Раз, два, три, четыре, пять... раз, два, три, четыре, пять...

– Считай до десяти, Эрбос. И закрой уши.

– Я не умею до десяти, мама, ты же знаешь! – недовольно сказал я.

– Да-да. Точно. Как я могла забыть, – дрожащим голосом поправила себя она, выглядывая из детской, ее руки тоже почему-то дрожали. Шаги отца уже были слышны на лестнице. – Тогда считай до пяти много-много раз, мой драгоценный. Пока я не приду к тебе сама.

– Но мама! Мне скучно просто считать, я не люблю эту игру! Может, лучше в прятки?

Темно-карие глаза молодой женщины загорелись идеей.

– Давай. Прячься в комнате. И пока я тебя не найду, не выходи ни в коем случае.

Она начала считать сама, и, будучи уверенным в своей гениальности, я выбрал для укрытия шкаф. Спрятался там поглубже и прикрыл одеждой, висевшей на вешалках, только лицо, но мне казалось, что так я точно стану невидим для кого угодно. Звучащие снаружи звуки стали для меня глухими, но я четко разобрал голос отца.

– Почему ты не в спальне?

– Здравствуй, дорогой, сегодня ты рано...

– Можешь не притворяться, что рада меня видеть, Беатрис. Я представляю, как тебе осточертел этот брак...

– Ну что ты такое...

– Помалкивай! И без возражений займи свое место в спальне. Возможно, сегодня я буду великодушен, и тебе достанется меньше.

Не сдержав любопытства, я посмотрел в щель между дверцами: мама немного ссутулилась, совсем теряясь рядом с высокой фигурой отца, и, глядя под ноги, вышла из комнаты. Он словно и не ожидал увидеть меня здесь, но я от этого и не расстроился – в те редкие моменты, когда нам доводилось говорить, отец только кричал и толкался.

Я присел, приготовившись ее ждать, но из спальни в дальнем конце коридора стали слышны ее крики и плач. Впервые я слышал, как она плачет так сильно. Мне показалось, ей очень больно и требуется помощь, а потому я ринулся к месту, откуда исходили страшные вопли. Осторожно толкнул дверь, ведущую в родительскую спальню: она и без того была не до конца закрыта.

Моя мама лежала животом на стуле, одетая лишь в одну сорочку, задранную выше пояса. Отец своим огромным телом практически полностью загораживал мне обзор на нее. В его руках был узкий кожаный ремень, он пару раз вздохнул, словно боролся с усталостью, и стал бить ее им по тем частям тела, которые были оголены. Ее руки вцепились в мягкую сидушку стула до побеления костяшек, а на лице застыла гримаса боли. Слезы прочерчивали на ее лице непрекращающиеся узкие потоки, скатываясь к подбородку и капая на пол, несмотря на то что глаза были плотно закрыты. Пока отец, не останавливаясь, словно срывая на ней всю вселенскую злобу, продолжал обрушивать на женское тело частые хлесткие удары, она вдруг на мгновение задрожала и совсем обмякла, повиснув на стуле. Глаза ее так и остались закрыты, но теперь она словно спала.

Тогда он схватил ее за темные волосы на затылке, приподнял голову и посмотрел на лицо, а мне захотелось броситься на него, убрать его руки от мамы, закричать, чтобы он никогда так больше не делал! Но, увидев, что он разворачивается в мою сторону, я едва успел прикрыть дверь и тихо убежал. В тот день я ждал в шкафу маму до вечера и не прекращал плакать, ведь боялся, что она не придет. Что она навсегда уснула. Наша гувернантка говорила мне, что такое бывает, что иногда люди засыпают навсегда и их душа улетает на небо, к ангелам. Я очень боялся, что она улетела от меня, и слишком боялся отца, чтобы решиться наконец выбраться из шкафа.

* * *

– Раз, два, три, четыре, пять. Раз, два, три, четыре, пять... – считал я про себя, пытаясь остудить горячую, словно раскаленное железо, ярость.

В голове роились способы, как я могу сделать ей максимально больно. Их я знал даже слишком много. Но в глазах стоял лишь один образ: как отец порол мать. Впервые я стал свидетелем этой сцены в четыре года. Для такого наказания ему даже не приходилось искать причин. Миллиора же позволила себе слишком много. А я просто переживал за нее. Но внутри звучал еще один голос, голос совести, когда-то давно запертой в самых далеких и темных уголках моей испорченной души: «Это забота или ты хочешь владеть ею полностью, всегда и безраздельно?»

Тряхнул головой, отделываясь от противоречивых эмоций, остановился напротив входа в ванную и посмотрел на нее. Миллиора так и стояла на том же месте, большие, полные страха глаза были раскрыты и смотрели на меня. Она буквально превратилась в статую, ожидая всплеска моего гнева. Но я не монстр, как мой отец. Я не стану таким. Судьба словно насмехалась надо мной, подкидывая девушку с таким неистовым непокорным характером.

Подарок, который пробуждает во мне самые яркие эмоции и одновременно испытывает на прочность.

Наконец, решив, как стоит поступить, я в несколько резких шагов сократил расстояние между нами. Когда оказался рядом и уже хотел обнять свою маленькую хрупкую бабочку, чтобы стереть с ее лица страх, она резко бросилась мне в ноги, встав на колени, и обхватила их обеими руками.

– Прости! Прости меня, Эрбос! Я больше никогда не стану говорить такого. Только не делай мне больно, я этого не вынесу. Не от тебя...

Я тихо выругался, не ожидая такой реакции. Хрупкая девушка, обернутая лишь в одно полотенце, прильнула всем телом к моим ногам и не поднимала головы, дрожа и ожидая моей милости.

В Королевстве было нормой иногда наказывать женщин оплеухой. И если люди нечасто грешили этим, то мужчины из рода фейри не отличались добротой по отношению к женам, а порой и к своим детям. Самих же фейцев законы оберегали особенно тщательно. Мне слишком хорошо был знаком такой уклад жизни – я наблюдал его все свое детство.

Склонившись над Миллиорой, я схватил ее за плечи и поставил на ноги, только сейчас она осмелилась взглянуть мне в глаза.

– Я была неправа, – произнесла она на выдохе.

Ее мокрые волосы разметались по плечам и спине, в одном лишь лоскуте ткани и с таким раскаянием на лице она выглядела еще более незащищенной и совсем слабой. И это мне невыносимо нравилось. Казалось, она была создана специально для меня, соответствуя даже тем вкусам и потребностям, о которых я сам не подозревал до появления в моей жизни этой своенравной девушки. Я хотел привязать ее к себе так же крепко, как и сам стал привязан к ней. Зависим. До ноющей боли в груди.

– Не бойся, мотылек, я никогда не стал бы бить тебя. Это слишком унизительно. У меня есть враги и посильнее хрупких маленьких женщин...

Из груди Миллиоры мгновенно вырвался вздох облегчения, она обмякла в моих руках. Желание разбираться, кто прав, а кто виноват в этой перепалке, отпало, а потому я решил оставить это дело. У меня была другая цель: я четко ее обозначил и намеревался добиться ее любой ценой, чего бы мне это ни стоило – сердце этой девушки, как и ее тело, мысли, да и вообще все должно принадлежать мне. Мне одному.

– Я пришел, чтобы позвать тебя. Твой подарок прибыл.

– Какой подарок? – растерянно, еще не успев окончательно отойти от недавнего потрясения, спросила она.

– Мой свадебный подарок для молодой жены. Уверен, тебе понравится. Я позову служанок, они помогут тебе быстрее собраться.

После сказанного я коротко поцеловал Миллиору в губы и отправился за ее помощницами. Знал наверняка – она будет в восторге от подарка, а я соберу плоды в виде ее счастья и возрастающего ко мне доверия.

* * *

Дожидаться Милли внизу в гостиной было пыткой. Не терпелось поскорее увидеть счастье на лице супруги после того, как вручу подготовленный для нее подарок. Йен к тому же решил поговорить о том, как я сильно увлекся девушкой, теряя голову. Намекал, что готов буду пойти на безрассудства в случае, если ее решат использовать мои недоброжелатели в хитросплетениях своих интриг или даже соберутся похитить ее ради мести. Этот разговор стал слишком болезненным. Знал и сам – враги мои полны подлости и пороков. Большинство из них обладали немалой властью. Но все они становились подобны трусливым крысам, когда дело касалось прямого разговора со мной, не говоря о большем. Они не станут трогать мою жену. Если же хоть кто-то позволит себе один неверный взгляд, брошенный в сторону Миллиоры, этому смельчаку не жить.

Однако я признал правоту помощника и друга. Йен научился за годы служения мне видеть все, чего сам порой никак не желал замечать. А потому решил, что в будущем охрану следует усилить. Тем более что вскоре необходимо будет явиться в столицу и во дворец к самому королю. Знал, письмо от Градоса Сактина непременно придет. Такое событие, как моя женитьба, король попросту не сможет оставить без внимания.

Вскоре со стороны широкой каменной лестницы донеслись легкие шаги, отбивающие мелодичный ритм набойками женских туфель. Я сразу же вышел из гостиной в большой холл, чтобы лично встретить свою жену. Мне все еще не верилось, что Миллиора полностью и безраздельно принадлежит лишь мне и только я над ней властен. Это сильно успокаивало. Даже неожиданная невинность девушки стала приятным подарком. В глубине души я мечтал, чтобы к ней никогда не прикасался ни один из мужчин, чтобы она знала лишь мои ласки и поцелуи. Конечно, ее никак не испортило бы то, что она была с первым мужем в брачную ночь, но думать о том, что ей пришлось бы пережить в постели с немощным стариком, не хотелось.

Она спускалась по ступеням, опустив глаза, – слишком смущалась моего пристального внимания. А мне казалось, я никогда не смогу ею налюбоваться. В легком сиреневом платье, удачно подчеркивающем ее уникальный цвет глаз, она выглядела прекрасно. Длинные мягкие локоны струились по плечам, убранные по бокам лишь двумя серебряными заколками с камнями. Сегодня она предпочла легкость и удобство вместо вычурной красоты, не изменяя своим привычкам, – такой она мне нравилась больше всего. Одичавшая аристократка, смотрящая на меня с вызовом всякий раз, когда я намеренно или нет задевал ее гордость.

– Доброе утро, – поздоровалась она со мной и стоящим в арке прохода Йеном. Тот оперся о дверной косяк плечом, наблюдая за нами.

– Добрый день, Ваша Светлость, – ухмыльнулся рыжеволосый помощник, привыкая к новому статусу «девчонки».

Миллиора наконец спустилась ко мне, и я сразу перехватил ее руку, переплетая со своей.

– Который уже час?

– Не стоит беспокоиться о времени, милая жена. Вполне нормально, что ты проспала так долго.

Взгляд девушки тут же метнулся к проходу в гостиную, у которого еще недавно стоял мой верный друг и помощник. Она явно не хотела, чтобы Йен стал свидетелем наших личных разговоров, но тот знал, когда ему стоит удалиться, и к этому времени уже ушел.

– Идем. – Я потянул ее за руку к выходу. – Уверен, тебя так просто не подкупить, мотылек, но, кажется, я хорошо умею подбирать ключи даже к самым неприступным замкам.

– Ты еще не знаешь, подобрал ли его, а уже хвалишь себя? Как самонадеянно, Эрбос.

Миллиора усмехнулась той самой усмешкой, в которой угадывалась дерзкая лесная незнакомка. Ее глаза снова лукаво блестели, пока жена подбирала колкий ответ.

– Я хорошо оцениваю свои шансы на победу. И уверен, что скоро ты будешь визжать от восторга.

На этот раз она не ответила, только, улыбаясь, покачала головой, но на лице уже ясно читался интерес, ведь вопреки всем ее ожиданиям, что подарок будет вручен в доме, я увлек девушку в сторону сада. Когда же впереди, еще вдалеке, возник тот самый «ключ», Миллиора резко остановилась, не веря своим глазам.

– Не может быть... – почти шепотом произнесла она. – Это твой подарок для меня? Точно?

Девушка явно не ожидала от меня подобного, ей до последнего не верилось.

– Да, – победно произнес я, ведь видел – мой замысел удался.

– Эрбос, он же невероятно дорогой! – громко воскликнула Миллиора и, уже широко улыбаясь, побежала к белоснежному, словно снег, жеребцу редкой породы. Она сияла от радости. Милли коснулась рукой бархатистого носа высокого коня, погладила, затем и вовсе обняла животное за шею.

Я медленно подошел к жеребцу, рассматривая его. По моему заказу мне действительно подобрали идеально вышколенного и послушного коня: он хоть и переминался с ноги на ногу от нетерпения, но взбрыкнуть не смел. Я уже понял, насколько сильно моя новоиспеченная жена любит лошадей и прогулки верхом, а потому коснуться ее сердца в первый раз не стало сложной задачей.

Мотылек:

– Спасибо, Эрбос! Это лучший из подарков, которые мне когда-либо делали. Даже отец не мог себе позволить подарить мне личную лошадь... – бросилась я к мужу и обняла его, на глаза навернулись слезы, которые я постаралась сдержать, опасаясь демонстрации столь сильных эмоций.

Никто и никогда не был так добр и щедр ко мне. Лишь родной отец, но тот, хоть и любил меня безмерно, не мог дарить такие подарки. Даже когда я подросла и просила самую обычную кобылу для себя, Бриджит закатила такую истерику, что мне ее так и не купили, сославшись на небольшой бюджет семьи, хотя жили мы в полном достатке. Эта же лошадь стоила не меньше, чем приличный дом в городе, уж я-то знала, ведь давно интересовалась этой породой, смея лишь мечтательно вздыхать, желая больше всего на свете заиметь такого питомца.

Конь Эрбоса был хорош, как и те, что достались мне по наследству от покойного супруга. Но этот жеребец... Он был совершенен: белоснежный, без единого пятнышка, с заплетенными в тугие косы белой гривой и хвостом. Тонкие, но сильные жилистые ноги – признак отличного скакуна, высокий рост. Он был словно высечен из белого гранита. Грация и гибкость читались в нем даже издали.

– Я же говорил, что мне будет приятно тебя удивлять, – шутливо щурясь, посмотрел мне в глаза феец, а затем поцеловал в губы, крепко обнимая за талию, сжимая меня в своих больших руках.

Прокатившись до леса и обратно, мы с Эрбосом опробовали силы нового коня, наслаждаясь свободной скачкой. Судя по всему, муж был не против того, чтобы я выходила за пределы поместья. Но при одном условии: Эрбос будет в этот момент со мной. Или же Йен заменит своего мрачного хозяина, следуя по пятам его своенравной жены.

Глава 13. Горький мед

Последующие две недели мы с новоиспеченным мужем проводили время вместе, практически не разлучаясь: катались на лошадях, гуляли по обширному саду, много разговаривали, узнавая друг друга лучше, а вечера и ночи наполнялись страстью и наслаждением в объятиях друг друга. За это время Эрбос проявил себя как внимательный, щедрый и добрый супруг. C ним было интересно говорить и обсуждать любимые книги.

Оказалось, он гораздо старше, чем я предполагала и чем об этом говорили люди. Ему было двадцать восемь, когда он решил остановить свое старение, на деле же весной Эрбосу исполнилось тридцать девять. Он был старше меня, девятнадцатилетней девчонки, на двадцать лет. Тем не менее он никогда не указывал на мою наивность или неопытность. Я даже стала думать о том, что, возможно, не против того, чтобы провести рядом с этим мужчиной всю свою жизнь. Лучше мужа и представить было сложно. Если бы он не был фейцем, другом короля и основателем Инквизиции. И если бы я не скрывала магию в себе...

С тех пор, как силы впервые за долгое время проявили себя в ванной, я все чаще стала замечать свечение собственных пальцев, особенно по утрам. Но теперь я наловчилась быстро прятать магию назад в свое тело. Научилась ее немного контролировать, заставляя скрыться. Однако это слабо утешало, ведь Эрбос рано или поздно заметит проявления моих сил, все чаще вырывающихся наружу. Он всегда слишком стремился быть рядом, следуя своим собственническим замашкам. Мне же становилось все сложнее найти способ побыть одной в те минуты, когда магия начинала изливаться из моего тела. Порой, глядя в зеленые омуты глаз мужа, я невольно задавалась вопросом: «Станут ли эти глаза тем последним, что я увижу в своей жизни, когда правда выйдет наружу?».

Вполне возможно.

От этого в сердце поселилась печаль, я бы не хотела такого исхода. Я поняла, что желаю понимания и принятия от Эрбоса, если он узнает мою тайну. Но так же четко я осознавала, что это недостижимые мечты – он долгие годы служит королю, а я лишь его личная зверушка, развлечение. Пусть он и обожал меня по-своему. Холил и лелеял.

Позже мой муж сообщил мне о том, что поместье моего отца теперь отойдет нам, поскольку лишилось хозяина. И об этом он решил позаботиться, чтобы снова обрадовать меня. Эрбос вообще не скупился на подарки, сполна обогатив мой гардероб и шкатулку с украшениями. О Бриджит же рекомендовал не беспокоиться: по словам слуг, она, прихватив все деньги, которые были у Эндрюса, уехала в город сразу, как только похоронила сына И хотя Эрбос так и не признался в том, что заплатил Эндрюсу за согласие на наш брак, я уже знала об этом, как и понимала, что мачехе хватит тех денег, чтобы жить безбедно до конца жизни.

* * *

– Очередная группа людей вскоре будет готова к отбытию в «новые земли», – сообщил мне мой муж как-то утром, когда мы все еще нежились в объятиях друг друга, лежа в постели. – Как только за мной прибудет мой помощник, я буду вынужден оставить тебя на пару дней. Именно ему принадлежит идея вывозить магов и ведьм за пределы Королевства. Надеюсь, ты не выкинешь новых фокусов, милая жена? – Он шутливо зацепил пальцем кончик моего носа.

– Эрбос, – с упреком посмотрела на него я. – Мне хотелось бежать, когда думала, что в браке с тобой меня ждут все круги ада и наказание за ложь перед законом. Теперь у меня нет таких мыслей, можешь быть спокоен. Я более чем довольна тобой как супругом.

– Стоит воспринимать эти слова как признание в любви? – с довольным видом уточнил феец и, уложив меня на спину, коротко поцеловал в губы.

– Не думаю, что я настолько легкомысленна, чтобы влюбиться так быстро, дорогой муж.

– Значит, по-твоему, я легкомысленный? – спросил он, поглаживая мою щеку.

Прошло всего мгновение, пока до меня дошел смысл сказанных им слов.

«Любит? Он намекнул, что испытывает ко мне чувства или мне показалось?» – пронеслась в голове мысль, вызывая резкий всплеск страха, радости и печали одновременно. Я уже собралась уточнить, убедиться, что мне лишь показалось, что не так поняла его слова. Но неожиданно в дверь громко трижды постучали. Это был Йен, никто другой не позволил бы себе настолько бесцеремонно побеспокоить Эрбоса в такую рань. Они были хорошими друзьями, через некоторое время я окончательно в этом убедилась. А потому помощнику Инквизитора было позволено гораздо больше вольностей, нежели остальным.

– Авалард прибыл, Эрбос, – сказал Йен, и его шаги стали отдаляться от двери нашей спальни.

Так и не получив ответа на свой незаданный вопрос, я лишь наблюдала, как абсолютно нагой муж прошел к большому шкафу и стал одеваться. В нем никогда не было и капли стеснения из-за наготы, меня он тоже всячески приучал не стесняться своего тела, осыпая комплиментами. Но все же я пока не обладала достаточной смелостью и уверенностью в себе, чтобы совсем не испытывать стеснение, будучи обнаженной перед ним. Зато теперь могла откровенно и открыто любоваться до умопомрачения красивым мужчиной, который всецело принадлежал мне одной.

– Я ненадолго отлучусь. Стоило вспомнить о делах, как они явились ко мне в эту же минуту. Буду к завтраку, не скучай, – улыбнулся мне феец.

Сейчас я видела его настоящим – улыбчивым и естественным, таким, каким он был на самом деле, – и в который раз в груди что-то сжалось от его вида, небрежно брошенных, но полных заботы слов.

– Ты следуешь за мной везде словно тень, Эрбос. Скорее я выделю немного времени, чтобы побыть наедине с собой. Наконец-то, – намеренно ответила колкостью, чтобы муж не был таким идеальным в моих глазах и ответил чем-то неприятным. Развеял мои иллюзии по поводу него.

Но он не ответил. Лишь подошел и, усмехнувшись, поцеловал меня в губы на прощание. Затем отправился по своим делам.

Было еще рано, я даже не помнила, когда в последний раз сама просыпалась вместе с восходом солнца. Похоже, привычки мужа постепенно становились и моими. Не вызывая горничных, я решила собраться сама: надела легкое летнее платье нежного розового оттенка, расчесалась, сделала несложную, но красивую прическу – подобрала пряди у лица, закрепив их заколкой на затылке. До завтрака оставалось много времени, и я решила спуститься в то место, в котором хотела побывать уже давно, но мне все никак это не удавалось. Мне лишь однажды показали огромный особняк и все его комнаты, после Эрбос полностью занял все пространство вокруг меня.

Проделав путь по совершенно пустынному особняку, я добралась до той комнаты, в которой хранилось бесценное сокровище. Отворив высокие двустворчатые светлые двери, я вошла в большую комнату, оформленную в бело-золотых тонах, лишь тяжелые портьеры на окнах были цвета пыльной розы. Взгляд мой тут же наткнулся на черный рояль: тот игриво блеснул холеным полированным боком, завлекая меня. Впервые, когда я увидела инструмент, мне не терпелось за него сесть. Теперь же у меня появилась такая возможность.

Я прошла к этому прекрасному гиганту в центре пустой комнаты и села на мягкий пуфик, подняла клап, обнажая ряд ровных, глянцевых клавиш, и поняла, насколько скучала по игре на фортепиано. Руки чесались опробовать инструмент. Казалось, что мое сердце может остановиться, если он будет не настроен. Когда я начала играть, то улыбнулась сама себе: музыка залила зал чистыми переливами звуков, руки сами вспомнили давно и хорошо изученную мелодию.

Я прикрыла глаза от удовольствия, наслаждаясь настолько дорогими моему сердцу тональностями. Когда-то давно именно отец настоял на моем обучении игре на фортепиано, и позже мы часто в четыре руки играли даже самые сложные композиции. Когда отец умер, мачеха первым делом продала инструмент, причинив мне тем самым адскую боль. Тот инструмент был не просто частью дома – он был живым напоминанием о любимом отце.

Мелодия соответствовала моему нынешнему настроению: спокойные монотонные звуки окутывали пространство грустью, переходили к настойчивым нотам борьбы, страха и скрытой за всем этим надежде... Я всегда считала, что музыка – это и есть чувства, переродившиеся в звуки. Она лилась, плыла и отражалась от стен таким же прекрасным слабым эхом. Я словно погрузилась в транс, исполняя ее и слегка покачиваясь в такт. Потеряла счет времени, растворилась в пространстве. Пока справа от меня, у двери, не послышался мужской голос, пустивший по спине мороз ужаса. Музыка оборвалась, завершая свою жизнь фальшивым шлейфом.

– Ну здравствуй, ведьма... – с ухмылкой произнес знакомый мне феец.

Мои глаза расширились при виде подошедшего и неизвестно сколько наблюдающего за мной мужчины. Руки сами вцепились в мягкую сидушку пуфа. Надо мной возвышался тот самый Златоглаз из «Белого ворона». Только сейчас он выглядел как самый настоящий породистый фейри, облаченный в дорогой черный костюм. Даже его уши, теперь хорошо заметные из-за собранных в хвост волос, больше не выглядели грубо искромсанными. Они были заострены и целы, выдавая его фейскую породу наряду с ярко-желтыми глазами.

– Как ты здесь, откуда? – запинаясь, спросила я, а взгляд сразу метнулся к дверному просвету и виднеющемуся за ним коридору. Я надеялась, что никто не услышал его обращение ко мне.

– Я помогаю переправлять людей в лучший мир. Как и Эрбос. Могла бы и сама догадаться, что мы связаны, – лениво произнес феец.

– Я догадалась, но никак не могу поверить, что ты сдал меня в руки Эрбоса!

– Он так или иначе поймал бы тебя, не сомневайся. Но мне хотелось немного поизмываться над ним, а потому я продержал тебя в той дыре подольше, заодно проверил кое-что.

Злость начинала кипеть под кожей, я встала со своего места, чтобы не казаться совсем уж маленькой рядом с этим мужчиной, и скрестила руки на груди.

– И что же ты проверил, Златоглаз? Позволь узнать.

Улыбка тронула чувственные губы мужчины, он явно забавлялся колким разговором со мной.

– Что он ничего о тебе не знает. Или знает что-то, но не все. Но самое главное – ты явно стала ему интересна куда больше, чем другие прекрасные дамы. Уж поверь, я давно знаю Эрбоса и ни разу не видел у него подобных порывов к девушкам, даже к самым очаровательным.

Высказывание Златоглаза вызвало во мне гамму эмоций. Опасения, что муж мог что-то знать о моей природе, заполнили ум. И ревность, когда речь пошла о прекрасных дамах, которых знал до меня мой муж. Ведь себя я таковой никогда не считала.

– Не бойся, человечка, – усмехнулся феец и обвел меня придирчивым взглядом. – Я ничего ему не говорил и не собираюсь. Твои силы, так или иначе, сами выдадут тебя с потрохами. Если, конечно, муж не испробует твоей крови раньше. Думаю, тебе уже наконец пора узнать правду о себе, чтобы иметь возможность защищаться.

Взгляд Златоглаза стал серьезным, в его ярких глазах на секунду появилось сопереживание. Или мне показалось? Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но вовремя расслышал тяжелые шаги в коридоре.

– Твоя жена славно играет на фортепиано. Хотя и стреляет теперь тоже сносно, – обратился он первым к появившемуся в дверном проходе Эрбосу, лукаво улыбаясь.

– Я бы на твоем месте не упоминал тот случай со стрельбой. Она, между прочим, чуть не убила меня. Еще немного выше, и пуля попала бы прямо в сердце. – Взглянув на меня, муж указал себе на грудь.

– Ого! Браво, Миллиора! – принялся шутливо хлопать Златоглаз, а у меня внутри все словно оборвалось.

Я не только чуть не замарала руки кровью, но и, кажется, ощутила страх за Эрбоса. Даже острую вину...

– Я тебя ранила? Но почему тогда нет даже шрама?

Мне было известно, что при наличии большого магического запаса фейри прекрасно себя исцеляли, но даже на их телах всегда оставались шрамы от полученных ранений.

– Полукровные фейри, если, конечно, они обладают достаточно чистой родословной и от этого сильной магией, могут накладывать на себя иллюзии. Могут даже наводить морок, возвращая рукам отрубленные пальцы, но не более, – выступил вперед Златоглаз, объясняя мне нюансы их сил так, словно они были известны всем, кроме меня. Затем тронул свои уши кончиками пальцев: – Видишь? Кажется, мои уродства исчезли, да? И я даже ощущаю потерянные части моего тела так, словно они на месте. Но они не реальны. Поверь, ты бы ужаснулась, если бы увидела Эрбоса настоящим...

– Достаточно! – вдруг осек его Эрбос.

Я удивилась тому, как смело незнакомец общается с ним, учитывая высокое положение моего мужа. Еще стало страшно интересно: что именно Эрбос прячет за магической иллюзией? Похоже, его сильно разозлило, что Златоглаз раскрыл его секрет.

– Ты, как всегда, в высшей степени невежественен. Миллиора, милая, – обратился ко мне Эрбос, подойдя ближе, и приобнял за талию. Незнакомец за этим жестом проследил очень внимательно. – Знакомься, этот весьма грубый, но вполне доброжелательный молодой человек – мой брат, Авалард Уильям Алахосский.

– Ты не говорил, что у тебя есть брат! – чересчур удивленно воскликнула я. Эта новость превращала мою проблему в катастрофу – теперь фейцев было двое. И один из них знал обо мне все то, что я предпочла бы скрыть!

Затем я внимательнее взглянула на Аваларда и наконец заметила в нем черты Эрбоса: он был всего на пару дюймов ниже брата и казался немного моложе – игривое поведение подчеркивало это. Подтянутая фигура, высокий рост, черные как вороново крыло волосы были длиннее, чем у Эрбоса. Острые, но привлекательные черты лица братьев были очень схожи, подчеркивая принадлежность к дивному народу. Их главное отличие заключалось лишь в цвете глаз: у Эрбоса они были наполнены яркой изумрудной зеленью, темнеющей от злости или страсти, а в глазах Аваларда плескалось жидкое золото, которое, казалось, вобрало в себя лучи солнца. Теперь мне стало ясно, почему этот феец так свободно себя чувствовал при Эрбосе и совсем его не боялся.

– Я Миллиора, – отстраненно представилась и сразу услышала смешок Аваларда.

– Я в курсе, как и все Королевство Нортс. Странно, но мой брат явно не старался остановить поток новостей. А людям дай только волю! Более того, даже фейцы в шоке от того, что герцог решил жениться на человеческой девушке, да еще и пришлось ее ловить перед самой свадьбой.

– Ты много болтаешь, брат, не тревожь Миллиору глупыми слухами. Поговорят и перестанут. Все как всегда.

– Нет, мне интересно, Эрбос. Что еще слышно в городе?

Авалард победно улыбнулся. Было видно, что ему хочется дать волю своим изречениям.

– Что говорят? Да все о том же, о чем привыкли, когда речь заходит о моем брате. А именно о том, что муж-тиран принудил тебя к этому браку, а сейчас держит взаперти и измывается. Я и сам начал переживать, ведь добровольно вручил тебя ему прямо в руки. Пусть и в компании с револьвером. И признаюсь, это оказалось плохой шуткой, каюсь. – Он взглянул на хмурого Эрбоса и поднял руки вверх, шутливо капитулируя. – Но теперь вижу, что ты в порядке и даже очень хорошо проводишь время в компании мужа. Если, конечно, не учитывать того, что золотая клетка все равно закрыта и остается тюрьмой для прекрасной птички.

Эрбос крепче сжал мою талию, когда его брат озвучил неприятную истину.

– Нам пора выезжать, – грозно сказал он Аваларду, намекая на то, что ему бы не помешало наконец-то закрыть рот. – Я распорядился, чтобы наших лошадей запрягли в экипаж. Йен получил указание оставаться в поместье в этот раз. Жди меня снаружи.

Авалард не пререкался – ощутил границу терпения брата и молча вышел из просторной комнаты, бросая на меня последний долгий взгляд. Я же сглотнула ком, образовавшийся в горле. По разговору стало ясно, что Эрбос уже знает, где я провела пять дней, которые скрывалась от него и кто меня укрывал. Теперь, оставаясь с ним наедине, я ожидала неприятного разговора.

– Я не хотела тебя застрелить тогда. Просто...

– Не оправдывайся, мотылек. Я прекрасно понимаю, что не имел права принуждать тебя к этому браку, как и сейчас к жизни со мной, но, увы, ничего не могу с собой поделать. Желание обладать тобой граничит с безумием. Тебе остается лишь искать плюсы в союзе со мной. Авалард прав – в некотором роде ты моя пленница, и я не отпущу тебя ни за что на свете.

– Ты определенно не умеешь успокаивать, Эрбос, – с горечью отметила я. – Может, стоит доверять мне, дать больше свободы для действий, и я сама захочу быть с тобой?

– Когда-нибудь так и будет, но точно не скоро, Милли. Ответь честно если бы я дал тебе полное право выбора, ты бы осталась со мной?

«Да», – хотела ответить я, руководствуясь эмоциями, но разум, берегущий мою жизнь, заставил ответить иначе:

– Нет. Я слишком люблю свободу...

Эрбос нисколько не удивился и был рад моей честности. Но поспешил обнять, успокаивая.

– Я скоро приеду. Буду отсутствовать день или два. Надеюсь, ты будешь скучать.

– Конечно нет, говорю же – ты словно моя тень. От тебя не скрыться даже в ванной!

Эрбос улыбнулся, но вскоре он посерьезнел, на лице промелькнула грусть.

– Не насмехайся надо мной. Скажи лучше правду, ты будешь хоть немного скучать?

– Конечно буду, – сдалась я и сразу почувствовала нежный поцелуй на своих губах. Эрбос был противоречив и деспотичен, но это не могло искоренить разгорающейся страсти между нами.

Все тело окатило жаром: он целовал меня страстно и глубоко, сминая в своих руках. Затем усадил на рояль, раздвигая ноги и вжимаясь своим каменным возбуждением. Казалось, что феец уже не сможет остановиться и мы, поддавшись искушению, соединимся прямо здесь. Но Эрбос сумел взять себя в руки и отпустил меня, отходя на пару шагов назад. Затем хищно улыбнулся, удовлетворенно осматривая меня. Измятую, с часто вздымающейся от возбуждения грудью. Оно взяло верх над телом слишком быстро.

– Вот теперь ты точно будешь меня ждать, мотылек...

* * *

Последующие пару дней я действительно много размышляла о нас с Эрбосом, но эти мысли не приносили приятного томления в ожидании мужа. Они кружили вокруг слов его брата, навевали грусть: «Твои силы, так или иначе, сами выдадут тебя с потрохами. Если, конечно, муж не испробует твоей крови раньше». И правда, в последнее время магия слишком часто рвалась наружу и, что еще хуже, не всегда подчинялась мне.

– И долго ты будешь кружить вокруг поместья? – Из задумчивости меня вырвал раздражающий голос Йена. В этот раз он не спускал с меня глаз ни на секунду.

Я молча продолжила свой путь, сидя на белоснежном коне. Йен последовал за мной на своем жеребце, и, судя по всему, ему совершенно не нравилось так проводить время. Мне тоже. Куда больше манили простирающиеся за каменной оградой цветущие поля, они обещали свободу. Но я решила, что если не могу проехаться на Соломоне по ним, то хотя бы буду делать это по обширному двору вокруг поместья.

Когда я выписывала очередной круг вокруг особняка, у дороги, в тени деревьев, заметила слишком знакомый силуэт. Молодой мужчина махнул мне, подзывая, а я сразу обернулась на рыжеволосого надзирателя, чтобы убедиться, что он не заметил Дорна. Йен, к счастью, смотрел лишь на меня. Охрана у ворот наблюдала лишь за территориями двора. В голове стали кружить мысли, ищущие возможность вырваться из лап помощника Инквизитора хотя бы на несколько минут, чтобы поговорить с другом.

Я осмотрела охраняемые ворота, высокую каменную ограду и почти решила, что мне никак не удрать. Но новая идея возникла молниеносно, я невольно осадила лошадь, восхищаясь своей сообразительностью. Ограда за садом была совсем низкой, полуразрушенной. Мы часто гуляли с Эрбосом там, и я хорошо запомнила ту часть ограждения.

– Чего стоим, Ваша Светлость? – вымученно протянул Йен, подтрунивая надо мной, – я просила его обращаться ко мне по имени.

– Я хочу пить, скажи кому-нибудь из слуг, чтобы принесли воды. Сегодня очень жарко.

Мужчина недовольно вздохнул, но слез с коня.

– Только без выходок.

– Варговы монстры, Йен, да куда мне деваться?! Эрбос ясно дал мне понять, что из Королевства мне не выбраться, а в нем даже камни знают, что я жена главы Инквизиции!

– Попрошу не выражаться, – недовольно пробасил здоровяк. – Скоро принесу тебе воды.

Все вышло, как я и надеялась. Йен сам взялся выполнить мою просьбу, а потому у меня было пять минут на побег – время, за которое он доберется до кухни и вернется назад. Поместье оказало мне услугу собственными размерами, увеличивая время пути моего надзирателя.

Как только Йен скрылся за дверями, я, чтобы не вызвать подозрений у охраны, медленно направилась в сторону сада. Когда же въехала на каменную дорожку и скрылась вместе с Соломоном за ароматными высокими кустарниками цветущего жасмина, что есть сил рванула к месту, где прохудившаяся от времени ограда призывала меня к бегству.

Еще несколько крутых поворотов между прекрасных декоративных зарослей, и я была почти на месте. Пришпорив коня, я направила его к низкому каменному ограждению. Конь взлетел над оградой, словно та для него была смешной преградой.

Вскоре мы уже скакали по полю. Я посмотрела на то место, где заметила друга, и отругала себя за непредусмотрительность. К нему я подъехать не могла – охранники у входа могли заметить меня. Но не успела я расстроиться, как от леса отделился темный силуэт всадника на коричневом жеребце. Дорн помахал мне и поманил за собой в темные заросли деревьев, среди которых мы могли скрыться от преследователей.

– Миллиора, как ты? – вместо приветствия задал он вопрос, помогая мне спешиться уже в лесу.

– Все не так плохо, Дорн. Эти слухи... Все это лишь сплетни, – поспешила я успокоить друга.

– Меня не пускают даже увидеть тебя, поговорить. Я говорил с твоим... мужем, и он обещал убить меня, если подойду близко к поместью. Я наслышан о том, что он сотворил с Эндрюсом. Говорят, его тело было изувечено настолько сильно, что твоего брата было невозможно узнать.

– О нет... – Я только сейчас осмотрелась и поняла, что если нас с Дорном обнаружат наедине, то кары Эрбоса ему точно не миновать.

А потому поспешила объясниться с другом, чтобы не навлечь на него бед.

– Дорн, против него нам не пойти, я останусь рядом с фейцем и смирюсь со своей участью. Тем более ко мне он вполне добр и великодушен. А ты должен сберечь себя и не поступать опрометчиво. Твои родители не выдержат, если с тобой что-то случится. Ты же знаешь это...

– Ты ненавидишь фейри, Милли...

– Да. Но я не могу пойти против его власти и могущества. Как и ты. Я пришла сюда только для того, чтобы успокоить тебя и заверить в своем благополучии.

– Он уже знает, что ты осталась невинна после первого замужества?

Вопрос Дорна был неприличен, но он хотел знать правду. Как для того, чтобы быть спокойным, что меня не привлекут к ответственности за нарушение закона, так и для того, чтобы понять, делила ли я постель с мужем.

Между нами повисла пауза, я знала – своим ответом я разобью сердце этому прекрасному молодому человеку. И он явно этого не заслуживает.

– Ты была с мужем? – повторил он снова.

– Конечно была... – ответила прерывающимся от волнения и стыда голосом. – Он же мой муж...

Дорн окаменел и опустил глаза к зеленеющему под нашими ногами пушистому мху. Но минута его печали продлилась недолго, она сменилась гневом:

– И каково это?

– Что?

– Спать с тем, кто своими руками убил столько невинных людей? Тебе понравилось?

Удушающая злость, обида и негодование от такого грязного обвиняющего вопроса заставили всхлипнуть, слезы застелили глаза. Я сжала кулаки покрепче и бросилась на друга. Стала молотить его по груди и плечам.

– Да как ты смеешь?! Как будто у меня был выбор! Ты не знаешь, каково это, когда тебя силой отдают замуж! Никто не спрашивал моего согласия на этот брак!

– Прости! Милли! Прости! Я совсем обезумел от ревности и страха за тебя... – Руки Дорна прижали меня к широкой мужской груди и стали утешающе поглаживать по спине, сжимая.

Впервые мной завладела подобная истерика. Эмоции, которые я всегда сдерживала, хлынули через край, опустошая тело. Но времени на слезы не было. Когда вдалеке послышались крики мужчин и лай собак, я отстранилась от друга. Меня уже искали.

– Уходи, Дорн. Уходи и больше не возвращайся. Теперь мы точно и навсегда разлучены.

Своими словами я прощалась с нашей дружбой. Для Дорна же высказывание звучало по-иному. В любом случае итог был один...

– Я постараюсь найти способ вызволить тебя, – бросил он напоследок и, оседлав своего коня, быстро исчез в глубине леса.

В моем случае было бы глупо врать самой себе, а потому я не поверила обещанию друга, не стала таить в душе надежду, чтобы не разочаровываться. Чувствуя полное опустошение, я вытерла влажное от слез лицо, оседлала коня и двинулась в сторону поместья.

Мне не хотелось столкнуться с Йеном и выслушивать его нудные нравоучения, поэтому, проделав все тот же обратный путь по лесу, я снова выехала в объятое цветением трав поле. Навстречу мне, со стороны поместья, уже на всех парах несся Эрбос, который как раз прибыл в Сармондс и застал мой побег, если его вообще можно было так назвать. При виде мужа я ощутила волну радости, а следом сильное уныние. Хотелось одновременно сию же минуту броситься наутек и поскорее обнять его. Страшная смесь эмоций и желаний разрывали сердце на части. Но выход был лишь один, а поэтому, разогнав коня как следует, я поскакала к нему.

Но миновав скачущего ко мне навстречу разъяренного Эрбоса, я, даже не останавливаясь, продолжила свой путь к поместью.

– Миллиора, что ты, черт возьми, творишь?! – послышалось злобное рычание фейца, который развернул коня и снова бросился за мной, явно теряя последние капли и без того шаткого самообладания.

Но мне было все равно, стальная рука всепоглощающей паники уже начала сжимать горло, сердце барабанило в груди в сумасшедшем ритме, разгоняя кровь по венам. Я влетела во двор уже сквозь главные ворота и быстро пересекла его, добираясь до входа в особняк. Спешилась и опрометью ринулась к двери, бегом поднимаясь по высоким ступеням.

«Опять... Это происходит со мной опять...» – пронеслось в голове опасение. Дыхание сперло, меня трясло, страха добавляло еще и то, что в такой критический момент моя магия могла легко проявить себя, а Эрбос следовал практически по пятам и скоро воочию убедится в том, что я не просто человек.

Пройдя в дом, изнеможденная и задыхающаяся, я едва нашла силы на то, чтобы пройти в гостиную и взгромоздиться на широкий диван. Кажется, все мои мысли и опасения отступили – я просто теряла остатки воздуха, словно рыба, глотая его в попытке преодолеть удушье. Из глаз потекли слезы, тело колотило крупной дробью...

– Ты сейчас же должна объясниться!

Злобный рев мужа раздался словно из-под воды, но я даже не попыталась на него взглянуть. Мир постепенно застилала мутная пелена.

– Что за... Миллиора! – наконец заметив мое состояние, в панике выкрикнул феец.

– Не подходи ко мне... – прохрипела как могла и выставила руку, словно пытаясь отгородиться. Мне всегда становилось только хуже, если в моменты подобных приступов кто-то находился близко и пытался помочь.

Но Эрбоса моя просьба не остановила. Он бросился ко мне и, подхватив на руки, понес на улицу, в его глазах читалась паника. Впервые я видела этого сурового мужчину настолько растерянным и до ужаса напуганным. Он быстро пересек расстояние до широкого крыльца со мной на руках, уселся на гранитные ступени и начал ощупывать меня, проверяя наличие корсета, чтобы его ослабить. Его он на мне, конечно, не нашел. Затем обхватил мое лицо своими большими ладонями и посмотрел прямо в глаза.

– Смотри лишь на меня, Милли. Смотри только на меня.

Поддавшись его приказу, я уставилась в темную зелень глаз, которая так приятно обволакивала всякий раз, когда Эрбос смотрел на меня с нежностью. Как сейчас.

– Все будет хорошо. Слышишь меня? Все будет хорошо. Это нервный срыв, тебе ничто не угрожает. Это не какая-то болезнь, ты перенервничала... Все пройдет. Я никогда не причиню тебе вреда. Помни это.

Эрбос гладил меня по голове, укачивая, словно ребенка, в своих руках, и дрожь в теле постепенно отступала, похолодевшие от напряжения руки и ноги снова наливались теплом. Я уже знала – приступ заканчивается.

– Ты все-таки ее укокошил... – раздосадованно прозвучал знакомый мужской голос в стороне от меня.

Я догадалась – Йен. Сил не хватало даже для того, чтобы повернуть голову и проверить это. Он уже вернулся. И правда, я лежала на коленях Эрбоса совершенно расслабленно и неподвижно. Лицо наверняка посерело, ведь так бывало всегда в минуты моих «припадков». Так называла подобное состояние мачеха. Впервые меня накрыло этим приступом в пятнадцать, когда Эндрюс повадился запускать свои руки ко мне под юбку, зажимая в укромных углах дома не только для того, чтобы поколотить. С тех пор «припадки» стали неотъемлемой частью меня, проявляясь изредка, но с постоянством, и вызывая у отца подозрения, что что-то не так...

Вид фейца был все еще слишком взволнованным. Наверняка Йен и правда подумал, будто его хозяин мог сгоряча меня прихлопнуть.

– Заткнись, Йен, – злобно рыкнул Эрбос. Теперь трясло и его, он прижал меня к своей груди сильнее.

– А что с ней тогда?

– Перенервничала.

– Разве от нервов такое бывает?

– Бывает...

Глава 14. Падение в прошлое

Пламя:

Магия с рокотом прокатилась по всему дому, хотя источник явно был на втором этаже особняка.

Я сразу понял: он был зол. Очень зол. Только вошел, но уже почувствовал окутавшую пространство ярость, она витала в воздухе. Хотя другого состояния отца я и не припоминал, но сегодняшний вечер обещал воистину страшные события.

Хорошо, что я прибыл именно сегодня, ведь после того, как детям чистокровных стукнуло девятнадцать, король велел отправлять их к себе во дворец. Там мы обучались... быть покорными и служить ему. Но сегодня нас всех отпустили проведать родителей, ведь вскоре они должны были отбыть в свой мир. Только Градос Сактин, единственный чистокровный фейри, решил остаться в мире людей и продолжить править после исчезновения своих сородичей. И хоть наш король был достаточно жесток, меня волновал совсем другой фейри, которому тоже вскоре придется покинуть мир слабых существ. Навсегда. Ведь после этого врата в иной, фейский мир будут разрушены. И, клянусь, этот день станет для меня лучшим из всех возможных. Завтра.

Осталось продержаться всего одну ночь. Всего одну ночь...

И он исчезнет из нашей жизни, оставив меня главой семьи, как старшего сына. После я сам смогу позаботиться о матери, пятилетнем брате и том младенце, который родится у нее через пару месяцев.

Медленно, без единого звука, я поднялся по лестнице и стал вслушиваться в то, что происходило за дверью родительской спальни.

– Не смей перечить, женщина! Ты собираешь вещи, наших детей, и мы отправляемся вместе! – послышался громкий грубый голос отца.

– Но ведь людям нет места в вашем мире. Нам запрещено там появляться, ты сам говорил... От нас просто избавятся...

– Я спрячу вас. Я знаю много мест, в которых смогу вас укрыть. Даже не смотри на меня так. Надеялась избавиться от меня? Так вот что я тебе скажу – из моих рук ты выберешься только мертвой!

В комнате раздался звук громкого удара, стена затряслась. Похоже, в этот раз именно ей не повезло испытать силу моего отца. Кажется, сегодня я вовремя оказался дома. Пока родители спорили, я заглянул в спальню к брату, тот не спал – это ясно читалось по маленькому напряженному тельцу, которое он пытался спрятать под одеялом от жестокой реальности. За маму я так не беспокоился, ведь он никогда не трогал ее, когда та носила очередного ребенка. Это я знал точно – перед тем, как я отбыл ко двору, она сама сказала об этом. Тогда она уже была беременна, и только поэтому я безропотно оставил их с братом с этим извергом.

– Авалард, – прошептал я и коснулся плеча брата, отчего он сильно вздрогнул. Но поняв, кто к нему явился, он откинул одеяло в сторону и бросился мне на шею.

Тем временем пространство продолжали разрезать крики родителей.

– Нет! Даже не проси, Эраген, я не пойду в твой мир и тем более не поведу туда своих детей! Там мы обречены на смерть! Рано или поздно, но совершенно точно! – задыхаясь от страха, очень громко выкрикнула моя мать. Никогда раньше она не кричала при отце и тем более на него самого.

За этим криком последовал громкий звук пощечины, и чье-то тело упало на пол. Я уже знал этот звук, поскольку слышал его не раз. Брат замер, и слезы градом стали катиться из его сияющих золотом глаз. Он тоже понял, что сейчас произошло. В этот раз нашего отца не остановило даже положение матери. Новый удар был глуше, но вскрик боли женщины еще громче.

Я стал расхаживать по комнате, пытаясь найти в себе силы, чтобы не броситься защищать мать. Ведь прекрасно знал, насколько тот сильнее меня и как он злился, когда я вступался за нее. После таких героических попыток он лишь сильнее избивал мать, заставляя меня смотреть на это, что обжигало душу и, кажется, образовывало в ней зияющую дыру из чистой боли.

Новый крик и грохот. Еще. И еще. Мои зубы заскрежетали от ужаса и злости. Я уже понимал, что после пары таких ударов моему будущему брату или сестре точно не выжить. Оставалось надеяться, что выживет хотя бы мама.

– Эрбос! Сделай хоть что-нибудь! Помоги ей! – бросился ко мне брат, умоляя. – Ты должен ей помочь!

В глазах Аваларда плескалось непонимание и злость. Он злился на меня, потому что не понимал, почему я не останавливаю отца. Слуги же в такие моменты не высовывались. Особняк словно вымирал. В нем селились другие обитатели – ужас и насилие.

– Эрбос? – обратился ко мне брат, уже осознав для себя нечто важное: я не собирался идти и становиться на пути у отца.

– Он гораздо сильнее меня, брат. Я даже не научился в полной мере пользоваться своей магией. Не вступил в возраст силы. Если я его слишком разозлю, он точно убьет ее... Прости, но единственное, что нам остается, – это ждать.

– Нет! – крикнул Авалард и выбежал из комнаты в темный коридор.

– Стой, глупый! – Я ринулся за ним, но брат, пока я пытался поймать его за воротник ночной рубашки, уже влетел в комнату родителей.

До этого момента он только и знал, что прятаться под одеялом в своей комнате, пока отец делал свое черное дело. Но, кажется, сейчас, когда мы оба влетели в дверной проем и наблюдали за лежащей на полу избитой до полусмерти матерью, он напрочь потерял страх. Отец стоял к нам спиной, склонившись над хрупкой женщиной, и брат со всем отвращением в голосе, которое только можно было вложить в слова и эмоции, окликнул его.

– Ты! Ты, мерзкий фейский выродок! Не смей трогать ее, бездушный убийца!

Отец медленно распрямился и одновременно с этим повернулся к нам. На его лице ярко отразилось удивление. Но лишь на мгновение.

– Думай, что говоришь, щенок. Ты наполовину моей крови, – рассмеялся он. – И благодаря этому получишь все в этой жизни!

Я уже схватил брата за руку, чтобы увести, но он резко ее вырвал и сказал те слова, которые навсегда разделили его жизнь на до и после...

– Лучше бы я был человеком! Я не хочу твоей крови в себе! Лучше бы я был человеком! Лучше бы я был человеком! – не унимался Авалард, а лицо нашего отца побледнело от злости, порождая отвратительное предчувствие.

– Ты. Мой. Сын. И должен этим гордиться, – отчеканил отец.

– Я отказываюсь от такого отца. Я хочу, чтобы тебя не было! Все мы хотим, чтобы ты ушел навсегда! Никто тебя не любит! И никогда не полюбит! Ты чудовище!

Мне хотелось зажать ладонью рот Аваларда, но, похоже, все самые худшие слова уже слетели с его губ. И замечая, как глаза отца наливаются настоящим гневом, я только и смог, что схватить брата за руку.

– Пойдем, брат. Прости, отец, он еще совсем ребенок и не понимает, что говорит. Мы пойдем.

– Трус! – обернулся Авалард ко мне и выкрикнул прямо в лицо то, что я и без того о себе знал...

Да. Я боялся. Но не за себя. За них. Ведь знал, что не смогу защитить близких. Ненавидел себя за ничтожность, за слабость... А злить отца было последним делом, он не раз это доказывал, когда я вступался за мать. Глубокие рубцы, исчерчивающие мою спину вдоль и поперек, были тому подтверждением. Когда-то эти раны зияли до костей, и мне запрещалось их исцелять... Хотя я и не особо это умел... Более того, на моих глазах он еще сильнее избивал мать. Обещал взяться и за Аваларда. Постепенно я усвоил его уроки...

– Нет, – вкрадчиво произнес феец. – Он получит то, чего так страстно желает... Сегодня я сделаю из тебя человека, Авалард.

Отец потянулся к поясу и достал из ножен острый кинжал.

– Сегодня ты в полной мере ощутишь, каково быть одним из этих ничтожных созданий...

Затем он двинулся на своего сына. Я мгновенно обошел брата и загородил его собой.

– Отец, прошу, не надо. Он совсем ребенок! Накажи меня вместо него. Я приму это.

Но разъяренный феец, казалось, и не слушал меня. Он резко замахнулся и попросту вытолкнул меня из реальности мощным ударом кулака в лицо.

Мир погас. Казалось, всего на мгновение. Но темнота ночного неба за окном, еще недавно окрашенного серостью сумерек, говорила об обратном. В голове гудело. Сквозь тихий стон матери, все еще лежащей на полу в луже своей крови, я расслышал громкий хлопок входной двери и звуки отъезжающего экипажа.

– Мама?

Я бросился к ней, пытаясь помочь.

– Эрбос, найди Аваларда... – прошептала она, едва шевеля языком. – Со мной будет все в порядке.

В этот момент я пожалел, что имею настолько чуткие органы чувств. Потому что почувствовал, как жизнь покидала ее тело, лицо напоминало один большой синяк. А я не умел заживить даже порез на теле, не говоря о большем...

Я вспомнил последние события, произошедшие перед тем, как я потерял сознание, и ужаснулся. Авалард. Мне нужно найти его...

Шатаясь, я поднялся на ноги и побрел искать брата, понимая, что могу обнаружить его уже мертвым. Внизу в канделябрах горели свечи, и я бросился туда. Мое внимание привлекли кровавые дорожки на полу. Я пошел по этому «следу» и каждый раз, когда пятна крови становились больше, терял надежду на его спасение. Дойдя до кухни, я заметил, что кровавые полосы уходят под стол... Тихое завывание тоже указывало на то, что я сумел найти Аваларда. На мгновение я замер и прикрыл глаза, опираясь на столешницу простого кухонного стола для готовки. Мне было до ужаса страшно заглядывать под него, но вскоре сделал это и обнаружил брата, свернувшегося калачиком и прижимающего окровавленные руки к ушам... В остальном он был вполне цел. Меня радовало даже это...

Я вытащил его из-под стола и стал осматривать на наличие иных травм, ведь уже догадался, какую угрозу выполнил отец. Но его жизненные силы были на месте.

– Покажи мне. Я должен оценить урон.

– Нет!

– Покажи. Один. Раз.

Авалард поморщился, но все-таки отнял руки, я же с облегчением выдохнул. Отрезать сыну уши полностью отец не сообразил. Лишь обрезал, сделав их человеческими. Такие травмы меня уже не пугали. К двадцати годам я видел все виды увечий на теле матери, помогал их лечить и делать перевязки. Шрамы на ней наш отец старательно маскировал своей магией.

– Все не так плохо. Где он?

Авалард сразу сообразил, про кого я спрашиваю.

– Уехал к вратам. Завтра их уже разрушат. Он уехал навсегда. Его больше нет и никогда не будет в нашей жизни.

Я качнул головой, облегчение хоть немного сняло напряжение с моих нервов. Если маме удастся пережить эту ночь, то мы наконец обретем долгожданную свободу.

– Брат, сейчас ты должен быть сильным. Разбуди кого-то из слуг, а лучше всех. Скажи им, что теперь я стал хозяином в этом доме и приказал помочь нашей матери. Я же поспешу найти хоть одного фейца, чтобы он смог исцелить нашу мать. Она очень тяжела. Мне нужно спешить... иначе...

Наши взгляды столкнулись, и мы поняли друг друга без слов.

– Я сделаю. Все сделаю. Поспеши, Эрбос!

В эту же секунду я вылетел из дома, стал стучаться во все самые богатые дома Санктоса. В таких особняках легко было отыскать кого-то из фейри. Но, как назло, все они принадлежали чистокровным... А те, в свою очередь, уже практически все отбыли к вратам, оставляя свои богатства, дома и даже полукровных детей на попечение близких друзей. Время шло, а количество неотворенных дверей росло. В отчаянии я уселся на ступенях, ведущих к крыльцу очередного особняка, уже предчувствуя поражение. Но дверь сама открылась, из дома хлынул свет. Я обернулся, и он ослепил. Передо мной стояли два силуэта – мужчина и женщина, и оба с заостренными фейскими ушами.

– Ты что тут забыл, юноша?

Я резко подорвался и встал.

– Я ищу фейца для исцеления. Моя мать и брат... Они сильно ранены. Сам я еще не вошел в аргум и не могу управлять силами как положено. Помогите мне, пожалуйста. Моя мать... ее жизнь на исходе.

Темноволосый высокий мужчина шагнул ближе и осмотрел меня глазами, в которых плескался яркий необычный цвет, останавливая недоверчивый взгляд на щеке, на которой уже наверняка расцвел большой синяк, затем перевел взгляд на глаза.

– Он говорит правду, дорогой, помоги ему. Я с детьми подожду карете. – Из проема двери на крыльцо вышла молодая фейка, и несмотря на то, в каком я пребывал состоянии, мое дыхание перехватило от того, насколько она была красива: каштановые волосы обрамляли лицо с настолько безупречными чертами, что они казались иллюзией. И это при довольно тусклом освещении, при котором я не мог рассмотреть ее как следует. Она показалась мне чем-то сильно расстроенной.

– Оторви взгляд от моей жены и веди к своему дому, юноша. Похоже, тебе повезло нас встретить. Ведь теперь все дома в округе пустуют...

– Очень вам благодарен за помощь. Тут недалеко, следуйте за мной.

Я повел незнакомца в сторону своего дома, но что-то заставило меня обернуться. Вслед за молодой фейкой, уже садящейся в экипаж, две служанки несли в свертках совсем маленьких детей. Двойняшек. Они все чистокровные фейри и все уходят из мира людей, догадался я. У чистокровных редко рождалось сразу по двое детей, даже одного зачать им было весьма сложно... Это меня удивило.

– Что у вас случилось? В этой части города бандиты не орудуют, – строго задал вопрос шагающий рядом мужчина.

Намерения врать не было.

– Мой отец, он отбыл к проходам между мирами, но прежде... Он решил оставить след после себя... Как и всегда, впрочем.

Глаза незнакомца расширились от ужаса догадки, и мне показалось, что они сверкнули в тусклом свете уличных фонарей. Больше вопросов он не задавал, лишь ускорил шаг.

Вскоре мы добрались. Как я и велел, брат поднял на уши слуг. Наша мать уже была в кровати и переодета в ночную сорочку, ее личная служанка бережно промакивала избитое лицо лечебным раствором. Брат сидел у окна в кресле и, словно застыв, глядел на стену напротив. Когда мы с незнакомцем вошли в спальню, он радостно подскочил с места, взглянув на мужчину позади меня.

– Она на сносях? – шокированно спросил феец, когда осмотрел мать, лежащую в кровати. Ее уже сильно округлившийся живот невозможно было не заметить даже при том, что она была укрыта одеялом.

– Да. Его не остановило и это.

Затем чистокровный быстро осмотрел и брата: из-под его довольно коротких темных волос было видно, как отец поступил и с сыном. Феец помрачнел от злости, но сразу шагнул к матери, приложил руки к ее лицу, обхватывая почти всю голову. Мощнейшее свечение его необычных сил за доли секунды ее исцелило. Казалось, в это мгновение с моих плеч свалился валун. Она открыла глаза, и взгляд ее был совершенно ясным. Потом мужчина уложил широкую ладонь на ее живот, поджал губы и посмотрел на меня с сочувствием. Я знал этот взгляд. Как и подозревал, ребенку не выжить...

Феец исцелил брата и попросил меня выйти за ним в коридор.

– Скажи мне имя твоего... – он осекся, явно не желая называть того, кто так ужасно поступил со своей семьей, моим отцом, – имя этого фейри... – продолжил он.

– Эраген Алахосский, так зовут его. А как вас называть? Вы помогли нам настолько, что у меня нет слов, чтобы описать величину моей благодарности.

Мужчина слегка поджал губы от разочарования. И, коснувшись моей скулы, избавил от пульсирующего болью синяка.

– Мое имя Алантир Виморт. И моя помощь не так велика. Твоя мать... Внутри у нее слишком много крови. Даже после исцеления ее ран... Буду краток. Ей не выжить. Ребенок в ее животе уже мертв... Я влил в нее достаточно магии, чтобы она не мучилась, умирая, но... Прости. Больше ничем не могу помочь.

Рука фейца сжала мое плечо в ободряющем жесте, но этого я уже, кажется, не почувствовал. Как и не заметил, что он поспешно ушел. Меня объяла черная пелена горя, выжигая все светлое внутри.

Ночью мать раньше срока родила мертвую девочку, но причиной ее гибели были не преждевременные роды, а удары отца, не оставившие шансов ребенку. Авалард к этому времени уже спал в своей комнате и не стал свидетелем самых страшных событий. Он отправился в постель с уверенностью, что теперь мама поправится и все будет хорошо. А я его не разубеждал...

– Эрбос. Мой светлый мальчик, – коснулась мама моего лица, когда я сидел у ее кровати, готовясь попрощаться навсегда.

В темных глазах было столько любви ко мне, сколько я явно не заслуживал. Она хоть и могла говорить, но сознание ее уже ускользало. От осознания того, что она тоже все поняла и сейчас готовится к своим последним словам, из моих глаз сами хлынули слезы.

– Мелисса...

– Что? – с недоумением спросил я, уже сомневаясь в здравости ее рассуждений.

– Твоя сестра. Назови ее Мелиссой. Я слышала ее крик, когда она родилась, и знаю, что ей удалось выжить.

Я прикрыл рукой лицо, из горла вырвалось рыдание. Стало больно от осознания того, что мать не готова принять смерть ребенка. Я сам видел малышку и знал, что у нее не было шансов выжить. Но вслух произнес ту ложь, в которой не раскаюсь никогда.

– Да. Малышка абсолютно здорова. Обещаю назвать ее Мелиссой, – дал слово, подавляя эмоции, превращающиеся в непроходимый ком в горле.

– Позаботься о них, Эрбос... Я знаю, ты справишься. Ты мой особенный, светлый ребенок...

– Обещаю, мама, они будут счастливы, и никто не посмеет им навредить. Я стану их защитой от всего.

После этих слов легкая улыбка тронула уголки ее губ. Я схватил ее ослабевающую руку и стал покрывать ладонь поцелуями. Когда я снова взглянул на материнское лицо, оно уже утратило жизнь, на ее виске поблескивала дорожка, оставленная последней слезой, а глаза были закрыты навечно. Из моего горла вырвался сдавленный звук, больше похожий на рык животного. Все тело сотрясала тяжелая дрожь, и я зажал рот одеялом, чтобы никто не пришел, услышав мой дикий рев, хотя дышать было сложно и без этого. В этот момент я хотел последовать за ней...

В ту ночь я потерял важную часть себя, но обрел четкую и сильную цель. Я поклялся достигнуть самых больших высот, обрести невиданную власть и влияние, и все для того, чтобы найти способ отомстить тому, кто так жестоко поступил с моими близкими. Даже если ради этого мне придется превратить свою жизнь в ад или вовсе ее лишиться...

* * *

Постепенно хрупкая бабочка успокоилась в моих руках, лишь легкая дрожь в ее теле напоминала мне, насколько все было ужасно. Приступ паники Миллиоры был сокрушительным, меня снова передернуло, когда я вспомнил, как она задыхалась.

Я уже перенес ее в нашу спальню, уложил в кровать и велел принести очень сладкий чай для снятия остатков стресса. Но, похоже, теперь во мне вновь начала нарастать злоба, ведь я знал, к кому на свидание сбегала моя жена. И хоть, со слов Йена, ее отлучка не продлилась более двадцати минут, моя кровь уже кипела. Я должен ее спросить о том, что произошло в лесу, где она явно не просто говорила с этим... ее мальчишкой. На ней был его запах... Четкий запах мужчины, которого я уже встречал и предупреждал, чтобы он держался от Миллиоры подальше... Я сел на край кровати и взял в руки ее миниатюрную, все еще прохладную ладонь. Поймал взгляд ярких лилово-фиолетовых глаз, смотрящих на меня с опаской.

– Я соскучилась по свободной скачке, Эрбос... – начала она свою ложь.

«Конечно, она будет тебе врать... Глупый деспот. Ведь ты показал, как легко умеешь убивать. Теперь она боится за своего несостоявшегося жениха. Может, между ними и вовсе есть чувства?» – Последняя капля терпения растворилась вместе с этой мыслью.

– Ты пахнешь своим славным Дорном так, будто он обнимал тебя в лесу все минуты, что ты там провела. Можешь не врать мне, ведь органы чувств фейри сильнее людских, и они точно меня не подводят, Миллиора.

Девушка подалась ко мне всем телом и села в кровати, вцепившись в мою руку. На ее лице отобразился неподдельный страх за Хоггарта. Меня же ее реакция ужалила подобно змеиному укусу. Вот только ядом разлилась по телу дикая ревность.

– Я спрошу лишь раз, а ты будешь говорить только правду... – Мой голос и вид вынудил ее тяжело сглотнуть и несколько раз поспешно качнуть головой. – Я уже понял, зачем ты сбежала – чтобы увидеть его. Что вы делали, я тоже четко понимаю по тому запаху, который от тебя исходит.

– Обнялись, просто обнялись. Эрбос, ничего такого, поверь мне, прошу... После свадьбы Дорн очень переживал за меня, ведь он знает, какая молва о тебе ходит. Я встретилась с ним в последний раз, чтобы убедить в моем благополучии и попросить больше не беспокоить, ведь ты явно против этого. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось...

– Поверь, я знаю, какие слухи ходят обо мне. Но речь не об этом. Ты так за него переживаешь? За этого своего мальчишку?

– Конечно я за него переживаю! Дорн хороший человек и не заслуживает смерти. А я знаю, на что ты способен. Эрбос, прошу, не трогай его. Я не прощу себе этого...

В глазах Миллиоры плескалась такая тревога за парня, что я невольно, но слишком сильно ему позавидовал. Смогу ли я когда-либо заслужить подобные чувства от нее? Сможет ли она когда-нибудь волноваться за меня? Нет. Я знал ответ. Таким, как я, она никогда не будет дорожить. Никто бы не стал...

– Я не буду его трогать, но ты должна ответить правдиво на последний вопрос. Ты его любишь? Между вами есть чувства, и ваш брак должен был стать не просто фикцией.

Последнюю часть слов я уже утверждал, а не спрашивал. Ведь был уверен в том, каков будет ответ. Миллиора же распрямила спину и смело приготовилась отвечать.

– Да. Наш брак должен был стать настоящим. И да, Эрбос, я очень люблю Дорна.

После ее слов в груди словно пробили дыру – хотелось сейчас же пойти и свернуть шею младшему Хоггарту. И когда эта девушка успела забраться мне под кожу так глубоко, что я терял самообладание даже при мысли, что ее чувства принадлежат другому? Но она быстро продолжила:

– Я люблю Дорна исключительно как хорошего друга. И мечтала бы иметь настолько прекрасного брата. Но не более. Мне пришлось бы принять настоящий брак с ним, ведь именно он воспылал ко мне чувствами и предложил выход из моей ситуации. Я не посмела требовать фиктивного брака, пришлось согласиться на настоящий. Но я его не люблю как мужчину. И никогда не полюбила бы.

Ее рука сжалась в моей ладони, а взгляд изучал мое лицо. Она пыталась понять, верю ли я ей. Меня же словно бросило сначала в раскаленную домну, а затем облило ледяной водой. Ревность отступила, но не до конца. Минута нашего молчания показалась вечностью.

– А что ты чувствуешь ко мне? Ты так уверена, что никогда не полюбишь своего друга. Может, и на мой счет у тебя есть такое четкое представление?

– А как, по-твоему, можно относиться к тому, кто принудил к браку и держит взаперти? Нет, я признаю, – вздернула она подбородок выше. – Между нами есть страсть, тюрьма моя из золота и украшена изящными кружевами, но свободу, доверие и любовь этим не заменишь, Эрбос. Мне очень не хватает моей свободы...

Она не произнесла ни слова о чувствах, но и ненависти или отвращения в ее взгляде я не уловил. И хотя даже это должно было меня утешить, в груди появилось острое чувство неудовлетворенности ее ответом. Следом и злость.

– После сегодняшнего инцидента не может быть и речи о какой-либо свободе. Думаю, ты никогда не сможешь получить ее от меня окончательно.

– Что? Но ты говорил...

– Забудь то, о чем я говорил! И запомни лишь одно: Ты. Моя. – Его голос угрожающе понизился.

Миллиора промолчала, лишь ее нижняя губа слегка дрогнула, выдавая огорчение. Она опустила взгляд на колени и поправила платье, стараясь отвлечься, чтобы не выдать своих чувств.

– С тобой такое впервые? Я имею в виду приступ.

– Нет.

– Что стало причиной?

– Я не хочу об этом говорить. Если ты решил, что я продолжу быть с тобой открыта, после твоих замашек личного тюремщика, то нет. Я просто хочу полежать. Мне нужно успокоиться. Смириться с жизнью канарейки и тем, что я, оказывается, чья-то собственность. И пусть так было с самого начала, до этого момента я верила, что у нас есть шанс договориться, найти варианты, при которых я смогу хоть немного почувствовать себя свободной. Но все это было моей иллюзией. Я чувствую, как пленяющие меня тиски сжимаются сильнее с каждым днем.

Хотелось обнять Миллиору, утешить ее и пообещать исполнить любую ее прихоть, лишь бы она хоть отчасти испытала те чувства, которые терзали мою душу. Но эту своенравную женщину оказалось невозможным подкупить подарками. А дай я ей свободу, она тут же упорхнет из моих рук. Противоречивые чувства давили, не позволяя мыслить здраво, а потому я решил перейти к другой теме.

– Вскоре нам придется ненадолго перебраться в Санктос. Я уверен, что король обязательно попросит навестить его, – захочет познакомиться с моей женой. Поверь, Миллиора, он очень заинтересован в тебе и уделит нам особое внимание. При дворе мы должны будем соблюдать все правила этикета, и наряды без корсета там не носят, – намекнул я, делая акцент на ее привычках. – Там все иначе. Нет такой расслабленной обстановки. Окружение короля – сплошь кровожадные хищники.

Обида в глазах жены быстро сменилась страхом. И правильно, ведь Градос славился непредсказуемостью.

– Можешь не беспокоиться. Король тебе никогда не причинит вреда, ведь я – его сила, управляющая Инквизицией, а значит, основной рычаг власти. Ты под моей защитой, и никто не посмеет даже косо взглянуть в твою сторону, если тебя, конечно, вообще интересует, что о тебе будут думать придворные. В чем я сильно сомневаюсь.

– И когда мы предстанем перед нашим повелителем? – равнодушно спросила Миллиора, хотя в ее голосе и проскользнули нотки презрения к нему.

– Во дворце через неполные две недели состоится праздник в честь Сайнума – это древний фейский...

– Я уже знаю ваш столь прославившийся праздник. Его празднуют даже некоторые люди. Не стоит мне объяснять настолько очевидные истины.

После моих слов о том, что я не дам свободы Миллиоре, между нами повисло напряжение, заставляющее обоих держать дистанцию. Пусть мне и хотелось прямо сейчас сгрести ее в охапку и изводить ласками ее податливое тело, она вряд ли позволила бы это. Как же я по ней скучал... два чертовых дня показались бездной времени, а когда я прибыл в поместье, обнаружил, что она вновь бежала. Пора бы мне попытаться подавить в себе это наваждение. Нельзя так к ней привязываться.

– Мы отбудем через неделю и поселимся в одном из моих домов в Санктосе. Можешь начать не спеша выбирать вещи, которые стоит взять с собой, и велеть слугам собрать их для тебя. Мы пробудем в городе недолго – неделю-две, – у меня есть неотложные дела, которые могу решить лишь я. Затем вернемся в Сармондс и продолжим жить своей тихой жизнью. Я хотел бы, чтобы ты наконец перестала упрямиться и приняла правила нашего брака. До моего отъезда у нас было все прекрасно. Надеюсь на такое же твое поведение и далее.

Миллиора отвернулась, пряча выражение лица.

– Как прикажешь. – Ее ответ прозвучал сдавленно и чересчур покорно, и это должно было обрадовать, но внутри, напротив, расползлось противное, липкое чувство вины и неудовлетворения.

Глава 15. Признание

Мотылек:

После разговора с Эрбосом, из которого стало ясно, что теперь не стоит рассчитывать на то, что он дарует хоть малейшую свободу, во мне поселилась еще большая тоска по прошлому. Хотелось поблагодарить судьбу за то, что подкинула мне тот единственный год полной независимости, но теперь возвращаться к неволе было слишком тяжело.

С тех пор как мы с Эрбосом оговорили рамки моей свободы, все краски только вступившего в свои права жаркого лета для меня померкли, а дорогие подарки, изысканность обстановки и вкусная еда стали казаться серыми, пресными и однообразными. Верхом кататься больше не хотелось, и за последние три дня я ни разу не навестила роскошные конюшни со своими любимцами. Это было для меня неслыханно.

Я вела себя как примерная супруга: утром служанки наряжали меня в лучшие наряды. Затем я спускалась в столовую для приема пищи. После, как обычно, прогуливалась с Эрбосом по саду, обхватив его сильную руку. Но что-то упорхнуло из нашего с ним общения, если мои угрюмые редкие ответы на его реплики вообще можно было так назвать. Я все чаще молчала, погруженная в свои мысли, пока Эрбос настойчиво что-то рассказывал, а улыбки сменились маской равнодушия.

Радость и азарт. Легкий флирт и острота взаимных ласковых уколов. Все это исчезло.

Эрбос наверняка думал, что всему виной лишь наша перепалка и его плен, и в этом действительно была доля правды. Однако больше всего меня тревожила моя магия, которая все чаще и яростнее вырывалась наружу. Скрытая внутри сила заставляла носить красивые кружевные перчатки едва ли не постоянно. Будто они мне могли помочь.

Смехотворная преграда. Но тонкая, едва ощутимая ажурная ткань на руках словно защищала меня от внешнего мира. Авалард был прав. Рано или поздно Эрбос обнаружит проявления моих сил. И хоть в последнее время муж не следовал за мной по пятам, позволяя больше оставаться наедине с собой, это мало утешало. Однажды он даже предложил прогулку верхом по лесу и сильно удивился, когда я отказалась. Я же находила утешения лишь в книгах и в игре на прекрасном инструменте – его монотонные звуки все чаще наполняли стены поместья печалью и легкой трагедией.

Когда до нашего отбытия в столицу оставалось два дня, а я окончательно смирилась с тем, что там меня не ждет ничего хорошего, Эрбос просто уселся позади меня на пуф у фортепиано, на котором я в тот момент исполняла некую симфонию. Его руки быстро подстроились под ритм мелодии, талантливые пальцы справлялись с этой задачей даже слишком хорошо. Затем он крепко обхватил мои руки своими. Порывисто обнял, прижимаясь всем телом к моей спине. Стал медленно покрывать шею нежными поцелуями.

Я прикрыла глаза, когда его губы отыскали на моей шее самые нежные места, но, позволив себе расслабиться лишь на секунду, уже через мгновение порывисто сбросила его руки с себя и встала. Феец и не препятствовал, словно ожидал такой реакции.

– Поговори со мной, Миллиора. Я же вижу – тебя что-то терзает. Уверен, мы сможем договориться. Разве мало того, что я тебе дал? Я даже готов обсудить условия твоей свободы в перемещениях. В тот день я просто был зол и выражался слишком категорично, – сказал он, когда я уже открывала дверь, собираясь выйти.

Я удивилась, стало приятно от мысли, что Эрбосу не плевать на мои переживания и чувства. Я поняла, что ему нужно не только мое тело для забавы. Другой мужчина на его месте не обратил бы внимания на мое настроение. Брал бы по ночам или когда только заблагорассудится и пользовался властью над слабой девушкой, воспринимая ее покорность как должное. Таким в нашем обществе грешили даже человеческие мужчины, не говоря о фейри.

Я обернулась, едва заметно улыбаясь.

– Хорошо, что ты вошел в мое положение и готов идти навстречу, Эрбос. Я очень рада тому, что тебе не все равно. Ты сможешь ненадолго отпускать меня из-под своего надзора в Санктосе?

– В Санктосе нет. Но не потому, что не хочу тебе доверять. Там у меня куда больше врагов, чем ты можешь себе представить. Только поэтому. Но если ты не пожелаешь проводить время в моей компании, то Йен всегда сможет сопровождать тебя куда угодно. Может, еще парочка охранников. И я уже заказал для тебя дополнительные кольца защиты.

– Мне может угрожать опасность? – настороженно спросила я.

На помрачневшем лице Эрбоса дрогнула мышца. Неужели он так сильно переживал за меня? Нет, наверняка просто не хотел лишиться любимой игрушки. Я предпочла себя осадить последней мыслью, чтобы ни в коем случае не увязнуть в чувствах к этому мужчине. Скармливать самой себе приятные домыслы о наших отношениях не входило в мои планы.

– Не посмеют тронуть. Не бойся. Но я предпочту перестраховаться, ведь очень дорожу своей маленькой бабочкой.

Эрбос улыбнулся, и от его красивой улыбки предательское тепло разлилось в груди. Оно стало еще приятнее от его слов.

– Кстати. – Эрбос встал и сунул руку в карман брюк. – Тебе письмо от некоей Лоры Сайрл. Слуги передали, оно пришло в Икворт пару дней назад.

Я тут же подошла ближе и взяла письмо из его протянутой руки. Разумеется, оно уже было вскрыто. Я бросила на Эрбоса укоризненный взгляд.

– Прости, я подумал, что юный Дорн готов подписаться именем твоей бывшей гувернантки, лишь бы получить возможность связаться с тобой.

– Ты и о Лоре навел справки, не сомневаюсь, – отметила я, понимая, что феец уже знает, кем работала в моем доме девушка.

– Ты права. Смешная должность, учитывая, что в доме не было детей. И семью я ее тоже знаю давно – ее отец хоть и преуспевающий владелец ювелирных лавок, но добропорядочным человеком его сложно назвать.

Я с облегчением вздохнула, осознав, что Эрбос разделяет мое мнение, и решила поведать ему печальную историю девушки.

– Это правда. Он хотел отдать Лору замуж чуть ли не в семнадцать, да еще и за первого, кто попросил ее руки. Мог дать дочери больше времени и прав. Она красивая и добрая, даже без хорошего состояния ее отца и фамилии ее руки добивалось бы множество мужчин. Она отказалась от предложения, а отец выгнал ее за это, и ни один дом в городе не принял на работу, так она оказалась перед моими дверями. Едва держалась на ногах и была очень больна.

Я нервно провела пальцами по лбу. Вспоминать, как выхаживала полуживую девушку, было больно.

– Затем я приняла ее на работу гувернанткой – служанкой взять не посмела. И к черту всех, кто это осуждал меня и посмеивался!

– В таком случае содержание письма тебя не обрадует. Ну, кроме поздравлений со свадьбой, – подмигнул он мне, подначивая.

Я судорожно достала письмо из вскрытого конверта. Лора и правда поздравляла меня с неожиданным выбором спутника жизни и свадьбой. Конечно, слухи дошли и до нее. Оставшиеся строчки заставили меня пошатнуться на месте. Отец вызвал ее не потому, что простил, а для того, чтобы отдать замуж. И уже благополучно состряпал помолвку. Лора, конечно, не посмела отказаться во второй раз, ведь жених был полукровным фейцем, а их она боялась еще больше, чем я. Хотя куда уж больше...

– Не беспокойся за подругу, я знаю и ее будущего мужа. Состоятельный мужчина с чистой репутацией. Он не должен обидеть ее. Но если хочешь, я прослежу за этим.

– Хочу, – ни капли не раздумывая, ответила я.

Эрбос даже обрадовался моему внезапному порыву.

– Так тому и быть. По приезде в Санктос отправлю своих людей узнать о нем все. А в качестве благодарности попрошу тебя об услуге.

– Кто бы сомневался.

– Хочу пригласить тебя на прогулку верхом к одному необычному месту. Пусть оно довольно далеко от нашего дома, но поверь, зрелище стоит того.

– Что за место? – спросила я с интересом.

– Увидишь, когда доберемся. Не раньше.

Эрбос сделал несколько шагов, сократив между нами расстояние, и пристально посмотрел мне в глаза.

– Тебе понравится. В первый месяц лета там особенно красиво.

– Откуда ты вообще так хорошо знаешь окрестности?

– Мне приходилось кое-что искать в этих лесах, потому и знаю.

– Врата в мир фейри? – догадалась я.

– Точно. Но именно благодаря этому я в итоге нашел и Сармондс, и, конечно же, свое самое большое сокровище...

Феец уже склонился ко мне, чтобы поцеловать, но я ловко увернулась и сделала шаг назад.

– Только не говори, что я и есть это сокровище, Эрбос. Твои сладкие речи не подействуют на меня. Слишком неправдоподобно.

– Именно так я и думаю, что поделать? – добродушно улыбнулся он, и в груди снова что-то предательски сдвинулось с места.

– Мне нужно переодеться в платье для верховой езды. Скоро спущусь. – Я предпочла проигнорировать его слова и вышла.

Вскоре мы уже неслись галопом по лесной дороге, ведущей в сторону моего поместья. Однако позже свернули правее, углубляясь в лесную чащу. Спустя час пути я услышала странный гул.

– Что это? – спросила я у Эрбоса, который, сидя верхом на своем черном коне, уверенно вел меня в сторону источника громкого звука.

– Скоро увидишь, – лукаво прищурился он, улыбаясь все шире, и сорвал с куста рядом красивый розовый цветок.

Куст был сплошь покрыт этими соцветиями, однако принадлежали они не ему, а незнакомому вьющемуся растению, которое оплетало его кустистые ветви. В следующее мгновение сладкий насыщенный запах этих цветов наполнил воздух, окутывая меня. Эрбос поравнял свою лошадь с моим конем, открывая обзор на то, что располагалось впереди, и я ахнула от восторга.

Перед нами раскинулся искристо-чистый водоем, который принимал в свои объятия бурный поток водопада, берущий начало с отвесной темной скалы. Вид был прекрасен: в лучах летнего яркого солнца водяные брызги сверкали, словно мириады звезд. Порыв свежего, влажного ветра был благословлением в такую жару. Но сильнее всего меня поразило не это.

На стволах и ветвях деревьев, которые обступили водоем плотным полукругом, извивались все те же вьющиеся побеги, украшая стволы и ветви деревьев россыпями розовых соцветий. Эрбос протянул мне сорванное незнакомое растение с множеством мелких бутонов, и я его приняла, рассматривая внимательнее. Затем, с улыбкой, снова осмотрела все вокруг.

– Это... Это...

– Просто потрясающе. Да, знаю, – озвучил он мои мысли и с наслаждением вдохнул свежий ароматный воздух. – Под водой располагаются еще одни разрушенные врата в мир фейри.

Я удивилась:

– Зачем фейцам понадобились врата в наш мир под водой?

Эрбос ловко спрыгнул с лошади и помог спешиться мне. Затем он привязал обоих коней к дереву и провел меня к озеру, вода которого была настолько чистой и прозрачной, что не скрывала скалистого дна. Более того, на самом дне угадывались широкие каменные ступени, ведущие к уже знакомым мне столбам, возвышавшимся в глубине водоема. Они были оплетены зарослями водорослей, но не настолько густо, чтобы скрыть их очертания.

– Проходы в иные миры располагались в местах силы, которые поддерживали порталы в рабочем состоянии. Когда-то тут было простое скалистое углубление и врата располагались на его дне. Но протекающая рядом река однажды вышла из берегов и образовала вот такое ответвление с водопадом и этим чудесным озером. А дальше, ниже по течению, она вновь возвращается в свое русло, – объяснил Эрбос, указав в ту сторону, где гораздо дальше, в лесу, весной спас мою глупую голову от погибели.

– Откуда ты все это знаешь?

Он усмехнулся:

– Когда-то мне пришлось выучить целую книгу о правилах и законах фейри. Ее учил и мой брат, пусть и гораздо позже. Наш отец невероятно щепетильно относился к нашим знаниям о его народе. Уже в пять каждый из нас сдавал ему настоящий экзамен, а если что-то забывал, то был жестоко наказан. – Вспоминая прошлое, феец напрягся, его руки сжались в кулаки. – И если Авалард, обладающий феноменальной памятью, сдал его без препятствий, то мне пришлось пережить не одну порку.

Я замерла, охваченная возмущением и жалостью. В наших разговорах Эрбос никогда не упоминал родителей. Но услышать о его отце подобное я явно не ожидала.

– Вас порол отец?!

Для меня, не знавшей и дурного слова от собственного родителя, эта новость показалась невероятно ужасной.

– Это самое малое, что он делал с нами... – задумчиво произнес он.

И пока я не успела задать следующий вопрос, Эрбос через голову стянул с себя белую свободную рубашку, обнажая торс. Его уловка подействовала как нужно, я тут же потеряла дар речи.

– Очень жарко, не так ли? Предлагаю освежиться перед обратной дорогой, – подмигнул он мне, уже улыбаясь. Будто совсем недавно его лицо не искажала гримаса боли, вызванная воспоминаниями.

Вскоре Эрбос остался лишь в штанах, демонстрируя сильное, красивое тело. К счастью, хотя бы в них, ведь низ живота и без того мгновенно заныл от желания. Феец ловко разбежался, оттолкнулся от каменистого края берега и прыгнул в воду, прервав мои жадные, пожирающие его тело взгляды.

С завистью я заметила, с каким удовольствием он вынырнул, резко запрокинув голову и отшвырнув с лица мокрые длинные пряди волос. Платье липло к телу от жары. Мне тоже захотелось искупаться.

– Так и будешь смотреть? Или планируешь присоединиться? – спросил он с издевкой.

Недолго раздумывая, выбралась из платья, оставшись в полупрозрачной нижней сорочке, и шагнула в прохладную воду.

Резкий всплеск воды и хватка Эрбоса на талии заставили вскрикнуть от неожиданности. Одним резким движением он погрузил нас глубже. От прохлады воды перехватило дыхание, и мы оба нырнули. Я плотнее прижалась животом к твердому телу Эрбоса – касался дна ногами только он, я же парила в воде, удерживаемая лишь его рукой.

Губы мужчины быстро нашли мои, и наши языки сплелись в яростном, голодном поцелуе, который под водой вызывал совершенно иные ощущения, непохожие на те, что были ему свойственны на суше. Его ладони скользили по моему телу, сминая грудь и ягодицы, а мои ноги обвили его бедра. Я стала тереться о его явное возбуждение под тканью брюк. Стало не важно, кто из нас враг, кто друг. Кто выиграл, а кто проиграл. Я хотела его. И признавала это.

В легких жгло от нехватки кислорода, и Эрбос, уловив это фейским даром, вынырнул на поверхность, вытянув меня с собой к самому берегу. Он поставил меня перед собой, и мы замерли, тяжело дыша, глядя друг на друга. Его глаза потемнели, когда взгляд заскользил по моей фигуре, обтянутой прилипшей к телу просвечиваемой тканью сорочки.

Наши объятия прервались лишь на короткое мгновение, чтобы затем мы снова порывисто сплелись телами, глубоко и страстно целуясь.

– Что же ты со мной делаешь, Милли... – надсадно выдохнул Эрбос мне прямо в губы, разрывая тонкую ткань сорочки с протяжным хрустом. – Я становлюсь твоим чертовым рабом. Зависимым. Больным. Готовым на все ради тебя.

Его совершенно безумный от желания взгляд гипнотизировал, словно Эрбос и правда ждал ответа на свой вопрос.

– Я... ничего, – с придыханием прошептала я, и он снова меня поцеловал. Грубо, настойчиво. Именно так, как я и мечтала все эти дни нашего глупого воздержания.

Мои руки сами потянулись к застежке на его штанах и, к моей радости, быстро с ней справились. Эрбос лишь на мгновение выпустил меня из своих рук, чтобы снять их и швырнуть на берег. Стянул испорченную сорочку с моих плеч, подхватил под ягодицы, и мои ноги инстинктивно обхватили его бедра, а руки обвили шею. Через мгновение тела наши соединились. Движения освоили неспешный танец страсти. В этот раз не было ни боли, ни дискомфорта. Лишь удовольствие. Над озером прокатился мой прерывистый стон наслаждения, смешиваясь с гулом водопада.

– Я так скучал по этому звуку, моя любовь... Так скучал по тебе настоящей...

Слова Эрбоса впились в мой разум острыми иглами.

– Любовь? Нет, Эрбос, – это дикая страсть... – едва смогла выговорить я.

– Нет, Милли, любовь, – настоял он на своем. – Потому что если это не любовь, то я не верю уже ни во что на свете.

Из моих глаз вдруг хлынули слезы, смешиваясь с каплями воды на лице. Я знала, его признание – катастрофа для меня. Ведь мне тоже хотелось так же легко отдать ему свое сердце. Но я не могла. Не посмею. Устою, не приму его. Ведь правда? Или уже увязла слишком сильно и пути назад нет?

– Нет. Нельзя, не люби меня. Ведь мне нельзя любить тебя в ответ...

– Нельзя, – согласился он, глядя прямо в мои глаза, затуманенные желанием. – Но полюбишь.

Эрбос продолжал удерживать меня над водой, словно для него я вешу не больше пера, наполняя всю меня и даже больше, наращивая темп. Предчувствуя разрядку, сильнее сжала ноги на его бедрах. Феец поцеловал меня в губы и настойчиво толкнулся языком в рот. Казалось, ему всегда будет мало меня, ведь он с такой жадностью старался вобрать каждый сантиметр моего тела. И в глубине души я знала, что это так. Как и знала, что он никогда меня не отпустит, даже если я буду умолять его об этом.

Вскоре пламя удовольствия резким потоком облило чувства. Эрбос тоже завис на краю бездны перед сокрушительным пиком наслаждения. Целовал глубоко, страстно сжимал в больших руках мое тело. В конце концов он хрипло застонал мне в шею и сорвался в пучину блаженства, сильнее стискивая в объятиях. Казалось, мы распались на части от такой сокрушительной страсти друг к другу.

Я все еще не могла поверить, что Эрбос признался мне в любви. Казалось, что настолько жестокий и черствый мужчина не способен испытывать таких чувств. Но я поспешила себя успокоить: возможно, он просто сказал это, не подумав, в порыве страсти.

Я вздрогнула, когда мой муж понес меня глубже в воду, чтобы мы могли помыться, избавиться не только от пота и соков нашей любви, но и охладить разгоряченные тела.

Феец поставил меня на дно, где вода доходила до самой груди, погладил прохладной, влажной рукой по лицу, заставляя прикрыть глаза и потереться кошкой о большую мужскую ладонь.

– Кажется, я не сдержался и укусил тебя до крови.

Он дотронулся до моей губы, излечив ее своим касанием. В этот момент я заметила и возле его нижней губы размазанную алую кровь.

«Твои силы, так или иначе, выдадут тебя с потрохами, если, конечно, муж раньше не испробует твоей крови...» – всплыли в сознании слова Аваларда, заставляя отступить на несколько шагов от смертельно опасного врага, стоящего напротив меня. Теперь угроза стать раскрытой могла обернуться реальностью. Похоже, пока он ничего обо мне не понял, но может с легкостью это сделать сейчас, когда просто облизнет губы. Я зацепилась пяткой о камень на дне, потеряла равновесие и сразу ушла под воду с головой.

Эрбос схатил меня за запястье и с легкостью вытащил на поверхность. Бросив взгляд на его лицо, я не заметила ни удивления, ни злости... Или признаков того, что феец хочет меня убить... Что было бы вполне вероятным развитием событий, если бы он догадался, кто я на самом деле. Эрбос просто улыбался, глядя на меня свысока, мокрую и растерянную.

– Похоже, ноги тебя совсем не держат, Милли, – промурлыкал он своим низким хрипловатым голосом прямо у моего уха – так сладко, что не будь я так напугана, с наслаждением растворилась бы в этом звуке.

Только я могла быть такой глупой: одновременно таяла и дрожала в руках своего палача.

– На тебе моя кровь, – потянулась я к его лицу, чтобы поскорее вытереть красное пятно у его губы мокрой рукой.

Но вторая рука Эрбоса слишком быстро сомкнулась и на другом моем запястье. В тот момент, когда его взгляд замер на моем лице в недоумении и начал изучать глаза, колокола паники в моей голове уже не звенели – глушили сплошным душащим перезвоном.

Кончик его языка скользнул наружу, чтобы коснуться губ. В этот момент я предприняла единственное, что могла, – резко толкнула его в грудь. Потеряв опору, Эрбос ушел под воду, увлекая за собой и меня.

Уже под водной гладью я открыла глаза, слишком боясь надолго оставаться в уязвимом положении. Хотя, если честно, перед Эрбосом, убийцей со стажем, никакое положение не могло бы меня уберечь, если бы я действительно стала целью.

Наши взгляды столкнулись, и зеленые глаза, которые под водой стали чистой бирюзой, уставились на меня с еще большим непониманием. Затем Эрбос довольно грубо сгреб меня в свои объятия и одним толчком вынес нас на поверхность озера.

– Что это было? – первым делом спросил он, как только мы вынырнули.

– Ты что, хотел облизать мою кровь со своих губ?! – возмущенно накинулась я на него, изображая тонкую натуру, какой, конечно же, не являлась никогда...

– Рано краснеть, милая, ведь я не показал тебе и половины из того, что знаю про плотские утехи. А ты краснеешь от того, что я случайно испробую твоей крови.

На этих словах я обернулась и удивленно уставилась на Эрбоса. Казалось, что все горизонты на эту тему он для меня уже раскрыл, но нет. Увидев мое искреннее удивление, феец рассмеялся пуще прежнего. Я же вконец разозлилась и, хлопнув по воде ладонью, послала в его слишком уж довольную физиономию поток брызг. Что, конечно, не прекратило его веселья.

На берегу я поспешно натянула одежду прямо на мокрое тело, пусть и с убылью на одну порванную нижнюю сорочку. Ее я благополучно свернула и уложила в седельную сумку, чтобы не оставлять валяться у берега. Послышался всплеск воды, и я с опаской покосилась на мужа, которого, похоже, вообще ничто не могло смутить. По его нагому телу скользили капли воды, придавая гладкой коже еще более притягательный вид. Мышцы под ней перекатывались при каждом движении, говоря о том, сколько труда было вложено в этот идеальный рельеф. Внизу живота снова появилось чувство потребности. Я тяжело сглотнула.

– Если не прекратишь так смотреть на меня, то домой мы доберемся лишь к ночи, – намекнул Эрбос, насмешливо ухмыляясь.

Я резко оторвала взгляд от его тела и посмотрела на лицо. Глаза моего мужа сияли счастьем, отчего меня пробрало осознание: он и правда испытывает ко мне чувства, это не ложь. «Но настолько ли они велики, чтобы пойти против всего, во что он верит и привык делать?» – пронеслась следом мысль. Этого мне знать было не дано. Но что-то подсказывало – ответ на этот вопрос мне бы не понравился...

Глава 16. Обитель власти

Как и предполагал мой муж, вскоре нам доставили письмо от самого Градоса Сактина. В нем он и правда просил Эрбоса явиться в город для исполнения своих обязанностей. А на великий праздник Сайнум приказал прибыть с супругой, чтобы он лично мог познакомиться с женой главы Инквизиции.

Мы и без того уже собирались выезжать. И сделали это незамедлительно, потому что, как выразился мой муж, короли не любят ждать, а уж этот так и подавно.

– Все будет хорошо, Миллиора. Никто не посмеет тебе навредить, – уверил он, когда мы уже сидели в экипаже, отбывая из поместья, и, поднеся мою руку к губам, поцеловал.

Перед отъездом Эрбос подготовил меня к тому, что нас ожидает. Рассказал основные негласные правила, которым необходимо следовать при дворе, и описал главные нюансы при общении с его «друзьями», которые по большей части являлись завистниками и лжецами. И все это было не зря.

Все, что мне следовало помнить, – среди приближенных короля большинство составляли полукровные фейри, унаследовавшие от чистокровных максимум, ведь являлись их прямыми потомками. Людей среди придворных было крайне мало, но среди них были родители Дорна. Возможно, на празднике в честь проявления фейского могущества я смогу увидеть и самого друга.

Кроме того, муж строго-настрого запретил мне перемещаться по Санктосу без охраны или его самого. Благо Эрбосу хватило моего нового обещания, что я не сбегу от него, и в свою очередь он обещал дать мне какую-никакую, но умеренную свободу. И пусть я прекрасно понимала, что он возвращает мне лишь то, что и без того принадлежит мне по праву, счастью не было предела.

Теперь я могла навестить подругу, чтобы найти способ подавить магию. Ведь знала о существовании такого растения, отваром из которого маги и ведьмы скрывали способности, препятствуя своему обнаружению некоторое время. Проблема была в том, что растение это было запрещено законом: его нельзя было ни продавать, ни даже ввозить в Королевство, а потому достать его было крайне сложно. Но в этом деле существовал один человек, на которого я могла положиться, – Дорн. Его отец был назначен на высокую должность за безупречно верную службу королю, даже несмотря на человеческое происхождение. Старший Хоггарт стал одним из главных чиновников, следящих за ввозом и вывозом товаров в Королевство Нортс.

Пока было неясно, как Дорн сможет достать то самое растение, блокирующее магию, ведь для этого ему придется просить отца нарушить закон. Но даже не это было самым сложным в моей миссии, а то, каким образом я смогу признаться другу в том, кем являюсь. Более того, со слов Аваларда, брата моего мужа, еще не факт, что я была ведьмой, как думала изначально. Может, я маг? А может, Златоглаз попросту решил поиздеваться надо мной, запутать еще сильнее, чтобы его игра стала азартнее?

Я тяжело вздохнула и улыбнулась мужу:

– Деваться некуда, Эрбос. Я смирилась с судьбой, когда шла замуж за тебя. Смирюсь и сейчас.

Мои слова прозвучали без обиды, даже с легкой шутливостью, но на лице Эрбоса промелькнула тень... сожаления?

Во всяком случае он быстро взял эмоции под контроль, и мы продолжили свой путь без выяснения отношений. Я обхватила его руку и положила голову на крепкое мужское плечо, а он просто держал мою ладонь, прокручивая новые фейские кольца уже на моих пальцах.

В жизни не носила столько колец одновременно, но, похоже, феец знал, чего опасался. А потому сполна украсил меня драгоценным металлом, пропитанным защитной магией, не оставляя ни единого свободного пальца.

Выехали мы с самого утра и к вечеру должны были добраться до города. Там нам предстояло занять большую резиденцию, специально выделенную самим королем для Самюэля Алахосского – герцога и главы Инквизиции. И хоть мой муж заверил, что жить в настолько огромном особняке невозможно и со временем мы переберемся в другой, более уютный дом, но явиться изначально следовало именно туда. Сам Эрбос просил меня на людях называть его тем именем, которое известно большинству, и не иначе. Мало кто знал второе имя доверенного лица короля. Его он почему-то старался не разглашать, как и наличие единокровного брата.

И я его понимала, если у Эрбоса и правда было так много врагов, то наверняка они бы старались найти его слабое место, чтобы позже обрести столь высокий статус и доверие короля. Даже Градос Сактин скрывал наличие у главы Инквизиции родственных уз, сам тоже не имел детей. Брат, жена, любой друг или родственник – все эти люди могли стать средством на пути к достижению заветной цели.

И теперь я была в этом списке номером один, поскольку об Аваларде, как оказалось, мало кто знал. Мои же кости переполоскало уже пол-Санктоса, если не все Королевство. Увы. Поэтому мишень из меня выходила славная. Не только потому, что я являлась женой Эрбоса, но и потому, что была слабым человеком, которого легко взять в плен и держать как приманку для последующего ослабления главного Инквизитора. Но муж заверил, что недруги его как ненавидят, так и боятся. А потому сильно переживать не стоит. Охраны вокруг нас будет множество, и Йен всегда сможет следовать за мной.

Теперь даже помыслить о побеге было бы смешно, ведь за пределами всеобъемлющей опеки и защиты мужа меня ждала незавидная судьба. И в голову закрадывалась мысль, что именно это и являлось целью фейца, когда он не прекратил сплетен о сбежавшей невесте.

* * *

– Милли, мы уже подъезжаем, – вытащил меня из приятного глубокого сна голос мужа.

Моя голова покоилась на его коленях, и я медленно села, отчего корсет на талии впился сильнее, вызывая неприятное жжение и боль. Я тихо застонала, и Эрбос, сразу сообразив, что к чему, придержал меня за плечи.

– Кто вообще придумал все эти женские наряды? Будь моя воля, ходила бы в штанах, как мужчина.

Феец лишь усмехнулся. Я выглянула в окно экипажа, отодвинув бархатную синюю шторку, и поняла, что мы уже в городе, а сумерки успели затянуть чистое летнее небо. Зажглись огни фонарей по краям центральных дорог. Высокие богатые особняки высились по обеим сторонам улицы. Мы скоро прибудем. Об этом же говорила и частая слабая тряска, вызванная неровностью мощеной дороги. Вокруг нас уже ехало четверо всадников, обступив карету со всех сторон.

– Это наши сопровождающие, для безопасности, – предугадал мой вопрос Эрбос. – Пока ты спала, к нам успела присоединиться охрана. Их я нанял заранее.

Такая предусмотрительность супруга не удивила.

– Как я выгляжу? – повернулась я к Эрбосу, желая узнать, не растрепалась ли прическа во время сна.

Он лишь подвинулся ближе и взял мои руки в свои.

– Как всегда прекрасна. Красивее девушки нет в целом Санктосе и даже Королевстве. Возможно, даже в целом мире.

Я рассмеялась:

– Лжец. Я вышла замуж за лжеца!

– С чего ты взяла? Я совершенно искренен, – с легкой ухмылкой произнес он, и ямочки у уголков его губ тут же появились, снова заставляя меня залюбоваться этим чересчур красивым мужчиной.

– Я никогда не считала себя очень привлекательной, Эрбос. Бриджит постоянно твердила о моих многочисленных недостатках, заставляя забыть восхищенные слова моего отца. По правде говоря, я вообще не понимаю, что такого ты во мне нашел, отчего решил жениться. Ведь я не только человек, но и еще самая посредственная среди всех девушек. Авалард успел намекнуть, что ты знал много красавиц, между прочим.

– И ни одна из них даже рядом не стояла с тобой, если хочешь знать мое мнение. А твоя мачеха, наверняка записав тебя в соперницы, нагло сбивала ценность, чтобы не ощущать себя такой ущербной. Ты очень красива, Миллиора, поверь. Я точно знаю, о чем говорю. Даже больше этого, меня привлекает тот огонь, который разгорается в твоих фиолетовых глазах всякий раз, когда ты недовольна или злишься.

После настолько искренних и серьезных слов фейца в груди возникло непонятное чувство. Защищенности и облегчения. Может, и правда не всем словам мачехи стоило верить? Об этом, кажется, я и не задумывалась, будучи ребенком, и даже повзрослев, продолжала впитывать ее «похвалу».

– Спасибо, – с тихой благодарностью произнесла я. – Иногда они почти серые. Мои глаза, – уточнила я. – В детстве, по крайней мере, я себя хотела убедить в этом. И иногда мне казалось, что в отражении я вижу именно серый цвет глаз. Мне бы очень хотелось, чтобы он так сильно не отличался от цвета глаз остальных людей.

Я подняла на Эрбоса взгляд и сразу уловила перемену его настроения. Он порывисто обхватил мое лицо ладонями и всмотрелся в глаза с каким-то странным смешением страха и удивления, отчего моя кожа покрылась мурашками. Потом тряхнул головой, зажмурился и снова всмотрелся в мои глаза. Руки его стали подрагивать от переполняющих эмоций.

– Что такое?! Эрбос, ты меня пугаешь!!

Затем он тихо рассмеялся, обрушив на меня волну облегчения. Я же ударила его кулаком в грудь.

– Твои шутки жестоки!

Он так сильно меня напугал, что захотелось обозвать мужа каким-нибудь обидным словом, но я воздержалась. Стоило помнить и уважать его статус и власть надо мной. Феец поспешил сменить тему.

– Мы женаты месяц, а я все еще не знаю, когда твой день рождения. Хотелось бы узнать, когда моей юной жене исполняется двадцать.

– Что, тяготит моя излишняя молодость, дорогой муж? Увы, спешу тебя огорчить. Как бы ты ни применял магию, сохраняя молодость тела, – это не упразднит истинную разницу лет между нами.

Эрбос рассмеялся:

– Поверь, милая, если бы ты знала меня двадцатилетнего, то я бы совсем тебе не понравился. Полагаю, что тот юный парнишка не осмелился бы даже подойти к тебе.

Я выпустила сквозь губы уничижительный смешок, довольно хорошо играя свою роль.

– А с чего ты взял, что сейчас мне сильно нравишься? – спросила, а сама тут же скосила взгляд, чтобы незаметно оценить реакцию фейца.

– О-о-о, поверь, моя милая, твое тело кричит об этом в минуты нашего сближения.

Теперь Эрбос открыто расхохотался, заметив, как быстро заставил меня смутиться.

– Ты просто невыносим! Я тебя ненавижу!

– Я тоже тебя обожаю, мотылек. Не сомневайся. Но теперь мне хотелось бы узнать: когда стоит поздравить мою молодую жену с двадцатилетием?

– Еще не скоро. Я родилась осенью, двадцать седьмого октября.

– Уверена?

– Конечно я уверена. Отец каждый год в этот день вместе со мной отправлялся к могиле матери. Его не останавливал даже сильный дождь и ветер. Она умерла сразу после родов. Эрбос, ты странно себя ведешь. Может, перегрелся?

Но ответить мне феец не успел, лишь осмотрел с ног до головы, оценивая внешний вид, когда экипаж остановился. Слуги открыли нам дверцу, встречая в обители власти и роскоши. Мой муж поспешил выйти, затем помог мне спуститься по маленьким ступенькам, подав руку.

Встречала нас целая вереница из слуг, выстроившихся в ряд и опустивших глаза к носкам своих ботинок. Они приветствовали своего хозяина, словно немые изваяния. Я же окинула взглядом полукруглые светлые ступени, ведущие в резиденцию герцога. Строение передо мной действительно было огромным, но его я видела издали еще раньше, когда бывала в городе по делам и приезжала за покупками. Высокая решетчатая ограда с пиками, чередующаяся с массивными каменными столбами, хранила покой главного Инквизитора. Проходя мимо, я всегда обходила это место за милю, как и большинство людей, ведь все знали, кто обитает в этом «жилище». Монстр, с которым никто не хотел столкнуться даже мельком.

Однако судьба умеет шутить по-своему и довольно жестоко... Сейчас на лице владычицы грядущего наверняка расцвела ядовитая усмешка. Кто бы мог подумать, что я, ведьма, скрывающая свою суть, войду в это здание в статусе жены самого Самюэля Алахосского, герцога и главы Инквизиции?

Герцогиня.

Теперь я жена того самого монстра, которого все боялись пуще самого короля. Меня перетряхнуло, когда я обвела взглядом знакомое здание – светлый камень стен, ряд колонн у самого входа на террасе, удерживающих широкий балкон второго этажа.

Эрбос все еще держал мою руку, пока я рассматривала резиденцию, ощущая привкус ностальгии. Воспоминания о тех днях, когда я всего пару месяцев назад смотрела в сторону величественного особняка, не подозревая, как круто повернется моя судьба в будущем, захватили разум, оставляя на языке лишь горечь. В тот момент я мечтала о смерти этого полукровного фейри, убийцы магов и ведьм, а теперь меня пугала эта мысль.

– Добро пожаловать домой, дорогая супруга, – намеренно громко, с черствыми нотами произнес мой муж.

Я сразу поняла – тот Эрбос, которого я знала, остался в поместье Сармондс. Теперь я буду иметь дело с Самюэлем Алахосским. В особенности при свидетелях.

Уложив мою руку к себе на сгиб локтя, муж повел меня в сторону дверей по ступеням. Я же нервно сглотнула и снова осмотрела слуг, стоящих по обеим сторонам от нас. Неожиданно мой взгляд зацепился за молодую служанку, замершую впереди, ее голубые глаза осмотрели меня с жалостью, какую дарят умирающим на улице беспомощным котятам. Заметив, что я тоже обратила на нее внимание, она снова вперила взгляд в каменные плиты под ногами.

Хороший знак. Если мне повезет и она станет одной из моих личных помощниц, то, надавив на жалость девушки, я смогу добиться от нее помощи в нужный момент. И хоть мне претило использование других людей в своих целях, но, судя по всему, иного выхода не было.

– Не переигрывай, мотылек, – обратился ко мне муж с усмешкой. – У тебя такой вид, будто ты на похоронах.

– Так и есть. Я окончательно хороню свою свободу, – недовольно проговорила я. – В этом месте столько охраны и слуг, что я и шага не смогу ступить без надзора. А камень вокруг высасывает из меня силы. Мне больше по душе леса и поля моего горячо любимого поместья.

Догадавшись, о каком поместье идет речь, Эрбос быстро ответил, когда мы уже прошли немного вперед, минуя выстроившихся в ряд слуг:

– Икворт теперь тоже принадлежит твоему мужу и господину, милая. Не вздумай высказываться так на людях. Помни. Ты должна быть покорной женой. Такой, словно за любое неверное слово или взгляд тебя ждет суровое наказание.

– Хорошо, – коротко ответила я у открывающейся массивной входной двери.

После все мои мысли разом исчезли под натиском окружающей роскоши, на глаза навернулись слезы. Но не от созерцания прекрасной обстановки, а от осознания ужасной несправедливости – большинство людей жило в нищете, словно отребье. Воспоминания о трущобах обрушились десятками картинок: пока простые люди нищенствовали и выживали как могли, не имея возможности прокормить даже своих детей, не говоря о себе, фейцы расписывали стены своих домов золотом и украшали потолки громадными хрустальными люстрами. Одним из них был мой муж. Теперь и я рядом с ним. Не по своей воле, но прочно и навсегда...

Мы вошли в большой светлый холл, если его можно было так назвать, ведь даже в храмах мои набойки не отдавали настолько громкого эха, сталкиваясь с полом такого размера. Над нашими головами висела массивная хрустальная многоярусная люстра, отбрасывая на стены блики и щедро освещая все вокруг не огнями свечей, а электричеством – редкостью в Королевстве Нортс. Дорогой редкостью. Впереди раскинулась лестница из белого полированного камня, приглашая на второй этаж. Хотелось поскорее попасть в свою комнату и снять надоевший наряд, но Эрбос повел меня в столовую, расположенную слева. За разглядыванием тошнотворно дорогих красот, я и не заметила, как дворецкий отчитался своему хозяину и предложил отужинать после дороги. Слуги суетились, угождая своему хозяину и его новоиспеченной жене, выставляя на длинный стол все новые горячие блюда, словно им было приказано накормить десять человек.

Я никогда не жила в бедности – ни в детстве, ни после того, как осталась вдовой. Я всегда чем могла помогала беднякам, бывая в городе и оставляя детям-попрошайкам достаточно денег. Хотелось оказать большую помощь людям, но, к сожалению, это породило бы огромный поток сплетен вокруг меня, коих и без того было достаточно много.

Мне были знакомы и тепло мягкой постели, и горячая вкусная еда, и даже многое другое, но та роскошь, которой были окружены мы сейчас... Она граничила с безумием: самая дорогая мебель из красного дерева с обивкой из чистого бордового шелка, золотые приборы и подсвечники на столе, картины, почти в человеческий рост, украшали столь же величественные стены, изображая неизвестные мне пейзажи фейского мира. Эта природа выглядела непривычно для меня. Наверняка эти картины были нарисованы одним из чистокровных еще до их отбытия из нашего мира, слишком уж реалистично они передавали грани иного мира.

– Нравится? – обратился ко мне муж, который уже приступил к еде и аккуратно разрезал кусок сочного мяса в тарелке.

– Конечно, – равнодушно ответила я, даже не до конца понимая, что именно он имел в виду, – я не голодна, но сильно устала, могу я пойти отдыхать?

Эрбос даже не посмотрел на меня.

– Ты должна поесть.

Его повелительный тон заставил вскипеть от раздражения, но, осмотревшись и поняв, сколько слуг стоит у дверей, ожидая указаний и прислушиваясь к нашему разговору, я осадила свой пыл. Аккуратно разложив на коленях белоснежную салфетку, приступила к ужину, стараясь поскорее разделаться с блюдом, чтобы наконец получить возможность уйти.

Я все еще не знала, велит ли Эрбос подготовить нам одни покои, как это было в Сармондсе, или все же раздельные, пусть и со смежной дверью. Хотелось иметь больше пространства только для себя, вернее, для сокрытия собственных тайн. Но в то же время я поймала себя на мысли, что мне слишком сильно нравилось засыпать и просыпаться в объятиях мужа.

Словно прочитав мои мысли, Эрбос озвучил ответ на мой вопрос:

– Мы переночуем здесь завтра. С утра и до вечера ты будешь под присмотром Йена, он перевезет тебя с вещами в другой мой дом. Более уютный, располагающийся ближе ко дворцу. Я же отправлюсь к нашему королю и, оговорив дела, займусь ими. Меня не будет целый день.

И как только Йену не надоело служить своему хозяину то кучером, то личной нянькой для его жены? Наверняка это не доставляло помощнику Инквизитора удовольствия. Всякий раз, когда рыжеволосый великан оставался присматривать за мной, его лицо выражало муку, словно я адское создание, а не хрупкая, слабая девушка. Эта мысль заставила меня улыбнуться и даже тихо рассмеяться себе под нос.

– Я сказал что-то смешное?

Эрбос слишком хорошо держал лицо властного мужа при окружающих. От его холодного тона я мгновенно распрямилась и поспешила ответить:

– Нет, Самюэль, меня вовсе не это развеселило. Просто вижу, как твой помощник недолюбливает меня. И не стремится охранять проблемную жену своего хозяина.

Я старалась говорить равнодушно, но губы сами растянулись в слабой улыбке. Эрбос тоже ухмыльнулся в ответ, но как-то злобно. Такая улыбка вызывала жуткое ощущение дискомфорта, заставляя замереть в ожидании худшего.

– Если еще хоть раз попробуешь сбежать, я разрешу ему наказать тебя. В следующий раз я не дам тебе поблажек. Поняла?

Феец говорил настолько правдоподобно грозно, что я и не поняла, игра это или он действительно может так поступить. Эрбос часто давал понять, что сам не посмеет поднять на меня руку. Но... не обещал, что этого не сможет сделать его подручный.

– Не слышу ответ! – Он с грохотом ударил по столу, отчего посуда на деревянной поверхности задребезжала, а оставшиеся вокруг нас слуги вздрогнули.

«Да они все и правда верят, что Эрбос тиран и деспот, – пронеслось в голове, – или это я его плохо знаю?»

– Поняла, – быстро ответила я и опустила глаза на пустое блюдо перед собой. – Я поела, могу ли теперь подняться к себе?

– Да, иди, тебе покажут твою комнату. – Эрбос взмахнул рукой, и две служанки послушно принялись исполнять его волю.

К счастью, одна из них как раз и была той самой молодой любопытной девушкой, которая при первой встрече смотрела на меня с жалостью.

Меня разместили в отдельной комнате, как я и предполагала, такой же большой и слишком пестрившей богатством убранства. Меня уже ожидала ванна и личные помощницы, которые освободили тело от тяжелого модного платья и помогли с остальным. Для помощи в купании оставила лишь одну горничную. Желала от нее добиться хоть капли информации, которая могла бы помочь в дальнейшем, но девушка, жалость которой заприметила, наотрез отказалась разговаривать со мной. Слуги слишком боялись моего мужа. Я же упустила возможность узнать хоть что-то ценное. То, что мне, возможно, могло бы помочь в будущем, когда муж обнаружит мои способности. С этими мыслями я медленно сползла в воду, погружаясь в нее с головой. Казалось, так я могу хоть на мгновение спрятаться от своих невзгод.

Глава 17. В Санктосе

Искупавшись, я почувствовала себя свежее. Тщательно вытершись полотенцем, надела подготовленный заранее пеньюар из белоснежного шелка, который, уходя, бережно разложила на кровати для меня служанка. Облачившись в него, я осмотрела комнату – сияющую белизной, за исключением голубых балдахина на кровати, штор и ковра под ногами. Вся мебель была выполнена из резного дерева цвета молока, вписываясь во всю эту «райскую» обстановку слишком хорошо.

Напротив двери в ванную комнату, рядом с выходом, находилась еще одна. Смежная супружеская дверь, догадалась я, не став открывать ее и тревожить мужа, надеясь, что и он не пойдет ко мне. С одной стороны, мне хотелось говорить по душам с Эрбосом и обнимать его во сне, но была причина, по которой я не могла себе позволить этого, – руки то и дело загорались свечением, испуская потоки ярче солнечных лучей.

Наверняка, будь я простой девушкой, в конце концов смогла бы жить с Эрбосом, смиряясь с его статусом и тем, сколько зла он раньше причинил людям. У меня бы просто не было выбора. И самое отвратное, что мне нравился этот мужчина. По-настоящему нравился, хотя мне стоило его ненавидеть. Я прекрасно осознавала, что даже если мне удастся достать запрещенное растение для отвара и избежать разоблачения королем, мне все равно не жить спокойно рядом с мужем. Рано или поздно он поймет, кто я, и в лучшем из случаев отправит в «новые земли», как называли их люди, не знающие, что скрыто за буйными водами моря. Смогу ли я в этих землях забыть о суровом фейце, который заставил выйти за него силой?

Не заостряя внимания на окружающих меня вещах и мебели, я прошла к туалетному столику в углу комнаты, села на стул и принялась расчесывать влажные волосы. На этот раз они легко скользили сквозь зубчики расчески, приятно успокаивая нервы.

«Интересно получается, – подумала я. – Сначала ты от него бежала, а теперь размышляешь о том, как будешь жить без него». Тряхнула головой. Нет, нельзя. Я должна оставаться холодной к своему врагу, иначе боль будет невыносима – не только от самой смерти, но и от той тоски, которая вырвет сердце еще до расправы Эрбоса надо мной.

Быстро расчесав волосы, я прошла к кровати и отбросила одеяло вместе с тяжелым голубым покрывалом. Руки сами скользнули по изящному шелковому постельному белью. В этот момент я и заметила, что Эрбос уже вошел и наблюдает за моей странной реакцией на постель. Порой меня раздражало то, как ловко и быстро умеет двигаться этот феец и самое главное – очень тихо, если этого хочет. Это могло и испугать, особенно меня – ту, что не всегда жаждала появления неожиданных гостей, ведь магия могла проявиться в любой момент.

На нем уже была надета пижама из темно-синего шелка, состоящая из свободных штанов и рубашки.

– Это все так непривычно, – обвела я глазами постель и затем саму комнату, пытаясь оправдать свое странное поведение. – И так дорого. Наверняка все покои в этом дворце настолько же отвратительно прекрасны.

– Тебе не нравится обстановка?

Эрбос прошел к кровати и по-хозяйски лег на широкое ложе, которое вполне могло вместить четверых таких же высоких людей.

– Мне не нравится не сама обстановка, а тот факт, что пока люди голодают и живут в отвратительных условиях, мы пользуемся излишествами так, словно бедности не существует.

– Иди сюда. – Он указал мне на место рядом, и я послушалась, ведь в этот самый момент мне самой хотелось ощутить успокоительное тепло его рук на себе.

Проделав путь по кровати на четвереньках, подползая к Эрбосу, я плавно скользнула в его объятия. Запах хвои и полыни стал уже настолько родным, что я с упоением вдохнула этот притягательный аромат. Сейчас он ощущался особенно сильно, ведь Эрбос тоже успел принять ванну. Его длинные пальцы начали перебирать мои волосы.

– Ты иногда так суров при посторонних, что я начинаю верить в то, что ты на самом деле таков. Ты и правда мог бы позволить Йену меня наказать?

Эрбос усмехнулся, выдыхая мне в макушку, затем нежно приподнял мое лицо за подбородок и встретился со мной взглядом.

– Я долгие годы держу это лицо и по определенным причинам обязан оставаться монстром. Кажется, эта маска уже срослась со мной, и я стал тем, кем когда-то лишь притворялся. Но нет, я не трону тебя. Как бы сложно ни было это признавать, но именно ты – тот маленький островок света в моей наполненной тьмой и насилием жизни. И как бы я ни был суров с остальными, тебе я не посмею причинить зла. Просто не выдержу ненависти в твоих глазах...

– Расскажи мне. Как и почему ты стал таким, зачем вызвался служить королю и убивать невинных людей?

– Это долгая история, мотылек, и я обязательно ее тебе поведаю, когда все это закончится. Если ты меня не возненавидишь после происходящего.

– Что именно должно закончиться? И почему я должна тебя возненавидеть?

– Ты меня должна ненавидеть уже сейчас, любопытная маленькая лисица. Разве не я, по-твоему, обделяю людей? Почти истребил магов и ведьм и наказываю мятежников?

– Мятежников? – Я удивленно уставилась на него.

– Да. Люди постоянно собирают подпольные группы, состоящие из тех, кто хочет свергнуть короля. Однажды они даже смогли проникнуть в замок под видом слуг. Но на Градосе особая защита, ее не пробить ни оружием, ни фейской силой. Даже чистокровный не смог бы этого сделать.

Я приподнялась.

– Думала, это все вымыслы сплетников, а оказывается правда. Получается, Градос неуязвим?

– Не совсем. Есть пара способов его одолеть, но он удачно избавился от них в этом мире.

– И как же?

– Тебе этого знать не положено, – улыбнулся Эрбос и шутливо поцеловал меня в нос.

– Ты обращаешься со мной как с ребенком! – Я стукнула его кулаком в грудь. – Я взрослая женщина и личность!

– Поверь, то, что ты взрослая женщина, я знаю, – рассмеялся феец. – Ну а для твоей личности будет лучше, если некоторые вещи останутся тайной...

– Ты невыносим, знаешь?

– Знаю. И что-то мне подсказывает, что именно за это я тебе и нравлюсь.

В этот раз мы оба рассмеялись. Затем я решилась задать интересующий меня вопрос.

– Эрбос, пока ты будешь отсутствовать, можно я съезжу к подруге? Лоре Сайрл?

– Да, если ты будешь под присмотром Йена и охраны. И если не выкинешь новых фокусов, – предостерег он. – Если попытаешься сбежать, то это будет очень глупым поступком, и я лишу тебя всякой свободы снова.

– Поверь, теперь я знаю об опасностях. Да и свободу перемещений мне терять не хочется, – постаралась успокоить его я. – Можешь быть спокоен, ты найдешь меня дома, когда вернешься.

Эрбос схватил одеяло и накрыл нас.

– Вот и славно.

У меня же созрел план, как я могу достать подавитель магии. Мне всего-то необходимо было попросить Лору тайно пригласить Дорна Хоггарта к себе, чтобы я смогла с ним поговорить. Всего-то. Вот только как осмелиться рассказать другу о своей самой главной тайне? Какой реакции от него ожидать? Согласится ли он мне помочь, подставляя при этом своего отца? Все было легко на словах и невообразимо сложно на деле...

В этот вечер мы с моим мужем еще долго лежали и беседовали о том, кого я встречу на празднике, с кем и как мне стоит себя вести. Кажется, он и правда переживал за то, чтобы все прошло гладко и я не чувствовала себя в обществе полукровок изгоем, хотя я сомневалась, что этого можно было избежать. Ведь за кем бы я ни была замужем, а все равно оставалась человеком. При короле он рекомендовал и вовсе больше молчать и не встречаться с ним лишний раз взглядом. Лишь когда правитель заговорит сам со мной, отвечать на его вопросы.

Также сообщил, что мне необходимо съездить к модистке и заказать лучшее платье, пока еще есть время его сшить. И хоть мои шкафы ломились от одежды, муж заверил меня, что для Сайнума подойдет лишь особенный, тот, что будет напоминать королю о его родном мире.

Мне даже стало интересно, какова же мода фейри и во что меня нарядят, Эрбос лишь загадочно улыбнулся, заверив, что мне непременно все понравится. Хотелось больше узнать о муже и о его прошлом, которое наверняка было полно испытаний, но Эрбос, судя по всему, был не готов к рассказу о своей жизни или не желал делиться своими слабостями, не доверяя мне до конца.

Вскоре мы так и уснули, обнявшись: муж что-то тихо говорил мне, перебирая мои влажные длинные волосы. А я, слушая монотонный стук его сердца, лежа на его груди, медленно погружалась в обитель Морфея.

Глава 18. Книга тайн

С утра, когда я проснулась, привычного тепла и объятий мужа уже не было. Похоже, Эрбос еще до моего пробуждения отправился исполнять свой долг перед королем. Меня же ждала поездка в город, встреча с подругой и визит к самой дорогой и умелой модистке в округе – предстояло снять мерки и заказать у нее платье к празднику. Больше всего мне не терпелось ощутить самостоятельность и свободу передвижений, которых я была так долго лишена. Пусть за мной и будет следовать Йен в сопровождении своего «выводка» – нескольких телохранителей, нанятых Эрбосом, – я решила, что это не помешает мне насладиться сегодняшним днем.

Я вскочила с кровати и потянула за веревку звонка для слуг на стене. Вскоре ко мне пришли две служанки. Сообщив им о своем намерении отправиться в город, я заметила, что они первым делом оповестили об этом Йена. Затем они быстро помогли мне умыться, подали нижнее белье, зашнуровали мерзкий корсет и облачили в платье из приятного легкого муслина небесно-голубого оттенка. Платье было как раз под стать нынешней погоде, которая в Королевстве Нортс так редко радовала солнцем и теплом даже летом – небо часто затягивали серые тучи, несущие проливные дожди, и вечерние густые туманы. Но сегодня в окно проникали яркие лучи солнца, растворяя в моей груди остатки тревог и грусти, гнездившихся там уже слишком долго.

Служанки расчесали волосы и сделали высокую модную прическу, оставляя пару вьющихся прядей у лица. Надев шляпку, подобранную в тон к платью, и завязав ленты под подбородком, я закружилась по комнате, вызывая изумление на лицах моих помощниц. Сначала они растерялись, не понимая, как себя вести, но вскоре тоже просияли улыбками, переглядываясь между собой.

Невольно я подумала: «Когда я в последний раз так кружилась по комнате, радуясь новому дню?». Наверное, когда еще был жив отец, который любовался моими дурачествами. Как же я скучала по тем мгновениям. Тогда они мне не казались чем-то особенным, зато сейчас я в полной мере ощутила их ценность.

Когда я спустилась по широкой многоступенчатой лестнице в вестибюль, меня там уже ожидал Йен и его армия высококлассных ищеек.

Однако слуги не спешили провожать к выходу, приглашая позавтракать. В столовой мне предложили чай, который подали по поручению Эрбоса. Сам Инквизитор отбыл по делам, но его внимательность ко мне удивила. Чай с тимьяном и мятой был моим любимым. Я его часто пила, и Эрбос это запомнил. Сырники дополнили приятное впечатление.

Маленькая забота от мужа тепло отозвалась в груди. Наверное, такие мелочи и делают брак действительно счастливым. По крайней мере, так мне показалось именно сейчас. Когда же я заметила на себе пристальный взгляд служанки, то поняла, что улыбаюсь, и одернула себя, продолжив есть.

Позавтракав, я наконец выдвинулась в путь. Карета миновала кованые решетчатые ворота, увенчанные рядом угрожающих пик, и выехала в город. Йен сам правил дорогим черным экипажем, запряженным четырьмя лошадями. По обе стороны от кареты ехали четыре всадника с повязками на нижней части лица, в шляпах и черных плащах, несмотря на жаркую погоду. Их вид напомнил мне о хрупкости моей мнимой свободы и об опасности, которая теперь могла обрушиться на меня в любой миг из-за брака с Эрбосом. Эти охранники выглядели настолько внушительно и устрашающе, что, стоило нам выехать в город, я заметила, что прохожие спешно сворачивали с дороги, исчезали за ближайшими поворотами, следуя явно не по своему маршруту.

«Герб убийцы», – догадалась я. Так называл знак золотого лотоса простой люд. Он всегда отпугивал их, красуясь на черном полированном боку экипажа Эрбоса, короля и приближенных к ним чиновников. Завидев на боковине кареты выведенный золотом цветок, все поспешно сбегали. И если в нашем мире этот цветок всего лишь лотос, то в мире фейри являлся символом власти и величия. Только сейчас я осознала, что теперь и я буду наводить ужас на простых людей, передвигаясь по городу под гербом Королевства.

Когда экипаж достиг ворот большого особняка – дома моей доброй подруги, – он остановился, и Йен, спрыгнув с козел, открыл мне дверь, помогая выйти.

– Без глупостей, жена моего друга. Если сбежишь, долго тебе не жить, так и знай.

– Это угроза?

– Это факт, Миллиора. Ты броская дамочка. Тебя по описанию знает уже весь город. Не говоря о врагах Эрбоса, которые только и ждут шанса полакомиться его милой женой.

– Я поняла, Йен, хватит постоянно говорить о том, как быстро меня прикончат и тем более каким способом, – прошипела я, прерывая поток новых аргументов.

– Отлично. Вижу, ты поняла меня. Мы будем ждать снаружи, окружая весь дом.

Йен ехидно улыбнулся, проговаривая эти слова, отчего шрам на его смуглой щеке стал казаться глубже. Я не стала отвечать, развернулась и поспешила ко входу в особняк. Постучав в дверь, я стала ожидать. Радостная встреча с подругой не заставила себя долго ждать. Лора, едва завидев меня, крепко обняла и прижала к себе. После мы направились в дом.

Я вошла в красивый особняк, так напомнивший мне Икворт своей мрачной, но от этого прекрасной обстановкой. Большинство богатых домов в Санктосе именно так и выглядели, в этом не было ничего удивительного. Но после светлой, вычурной обстановки герцогской резиденции вид на лестницу и полы из темного дерева, стены с темно-зелеными тканевыми обоями приводил меня в восторг. Может, потому, что я выросла в подобном доме, а может, просто потому, что готическая, мрачная архитектура всегда отображала суть моей души.

Оказалось, что Лора в этот день была дома одна, без родных и, отослав слуг по своим делам, после того как они подали нам чаю, сама заперла двери просторной гостиной. Усевшись напротив меня, она тут же принялась расспрашивать о моем браке, поделилась и негодованием о своей помолвке. Щебет девушки не прекращался, а потому я резко и сразу выложила правду:

– Мне нужно, чтобы ты организовала нашу встречу с Дорном Хоггартом. Только он способен спасти мою жизнь, достав зелье абракуса.

Подруга осеклась, резко убрала от меня свои руки и встала, пораженная такой просьбой. Немного замешкалась, переваривая сказанное, но вскоре без лишних уточнений ей стало все ясно. Когда же Лора заметила, в каком ужасе нахожусь, ожидая ее ответа, подруга качнула головой, соглашаясь. Было видно, как она опасается озвучивать вопросы, которых у нее наверняка возникло множество.

В этот раз уже я сама бросилась обнимать Лору, с дорожками слез, бегущими по щекам. Подруга приняла правду обо мне. И, конечно, я сама рассказала ей обо всем: о том, как резала ногу, скрывая свою невинность; как первый муж умер, увидев проявление моей магии; как я встретила Эрбоса; как сбежала от него и как сильно он удивил меня позже, не сдав законникам. Лора сразу поняла, что феец не знает о моих способностях, и велела не сметь ему признаваться. Мы обе понимали – если он узнает, мне конец, даже несмотря на то что я являюсь его женой.

Мы кратко оговорили мой план по добыче зелья для моего спасения, и она велела ждать посыльного, который и сообщит мне день встречи с Дорном в ее доме. На прощание я вышла во двор, спросила у Йена адрес того особняка, в который мы переедем вечером, сославшись на желание переписываться с подругой, и передала его Лоре.

Так все и было решено: в нужный день Лора пригласит меня в гости, намеренно допустив ошибку в условном слове – это и станет знаком, что в ее доме меня будет ждать мой друг детства. К счастью, ее родные часто отсутствовали. Отец много работал, управляя ювелирной лавкой, а ее сестра и мать нередко выезжали в город в поиске развлечений и для покупки новых нарядов. Жених Лоры нанес визит лишь однажды: отметив ее привлекательность, феец больше не появлялся. Лишь оговаривал детали будущей свадьбы с ее отцом.

Все складывалось неплохо, но, когда я покинула дом подруги, меня не переставало трясти. Ни в ателье, когда модистка снимала с меня мерки и подбирала ткань, подходящую к цвету моего лица, ни вечером, когда мы отбыли в новый дом, сопровождаемые слугами и багажом.

Новый особняк, впрочем, мне очень понравился. Большое двухэтажное здание с остроконечными гранями крыши возвышалось передо мной темным силуэтом. Арочные окна лишь подчеркивали его старинную, темную красоту.

Этот гигант был как раз по мне. Войдя внутрь, я и вовсе просияла. Перед нами открылся вид на просторный холл дома, завершавшийся изогнутой, полукруглой лестницей из темного дерева. Под ногами лежала черно-белая плитка, напоминавшая шахматную доску. Мне уже не терпелось осмотреть дом, но вся мебель была затянута белыми защитными чехлами, мешавшими в полной мере насладиться убранством. Лишь старинные картины на стенах были не прикрыты тканью.

Я прошла в просторную гостиную и сама потянула за один из белых чехлов на мебели. Под ним оказался темно-зеленый диван с резной окантовкой из коричневого дерева – он прекрасно сочетался с ковром и креслами у камина. Высокие стрельчатые потолки украшала старинная люстра на цепях, предназначенная для свечей. Вдохнув аромат дома, я уловила легкую сырость пустующего помещения, но вместе с тем – его особенный дух, в котором чувствовались запахи дерева и воска.

– Вот с тобой мы точно подружимся, – проговорила я и улыбнулась, проводя пальцами по светлой раме камина и рассматривая витиеватые каменные узоры на ней.

Слуги и Йен с охраной занимались обустройством дома и относили в него привезенные вещи, а потому я не боялась быть услышанной.

– Ты действительно очень интересная особа. Разговариваешь с домом?

Мужской голос, неожиданно прозвучавший у меня за спиной, заставил подпрыгнуть и быстро развернуться, рука сама потянулась к кочерге у камина.

– Опять ты! Опять пугаешь!

– Думаю, если тебе понравился особняк, который больше подходит для привидений, то вряд ли я смогу тебя чем-то напугать, – ответил Авалард, разглядывая меня с ног до головы, отчего по спине прошелся холодок.

– Нужно бояться не мертвых...

– А живых, – продолжил он мою фразу и самодовольно ухмыльнулся.

На нем был черный костюм и белая рубашка с таким же белоснежным шейным платком, волосы, как всегда, феец собрал в хвост, в руках он держал какую-то книгу. Мужчина шагнул ко мне, и я напряглась.

– Эрбос просил присмотреть за тобой, но, как вижу, эта участь уже легла на плечи его верного слуги и четверых наемников.

– Наемников? – Я скосила глаза на окно, за которым находились мужчины в черных плащах.

– Именно. И думаю, они лучшие из лучших в своем деле. Должен признать, я удивлен. Хоть ты для него и представляешь ценность, но судя по тому, как он извивается у твоих ног, можно предположить невозможное – он влюблен.

– Не преувеличивай. Уста мужчин льют сладкий мед слов, но судят их по поступкам. Эрбос вынудил меня выйти за него и теперь присматривает за любимой игрушкой. Я ему скоро наскучу, как и остальные. Тогда и попрощаемся.

Я слабо верила в собственные слова, но сказала их легко и уверенно, отчего на лице Аваларда промелькнула странная эмоция, сочетающая в себе удивление и огорчение одновременно. Во всяком случае, он быстро вернулся к хладнокровию с примесью высокомерной насмешки.

– Я пришел тебе помочь, – сказал он, повертев в руках довольно толстую книгу в кожаной обложке. – Ее написал наш отец. В ней собраны все возможные знания о порядках и законах фейри. Многое в ней он написал с явным отвращением к человеческой расе... на это не стоит обращать внимания. Но поверь, тебе необходимо ее прочесть, ведь ты теперь одна из нас, – с ехидной улыбкой проговорил Авалард, сверкнув жидким золотом своих ярких глаз. – Только не показывай ее Эрбосу, иначе он ее сожжет.

С этими словами он протянул мне большую увесистую книгу, настоящее сокровище, сулившее не только знание, но и захватывающее времяпрепровождение. Я выхватила книгу из его рук быстро, словно дикий зверь, которому предложили заманчивое угощение. Авалард лишь усмехнулся, заметив это.

– Можешь не бояться меня, бабочка, я не причиню тебе зла.

– Не называй меня так. Хватит и того, что твой брат дает мне подобные прозвища, – ответила, уже рассматривая книгу в моих руках.

На лице Аваларда расцвела довольная улыбка.

– Конечно-конечно, такие привилегии могут быть только у мужа, – поднял он ладони выше, шутливо капитулируя.

Затем сделал еще шаг по направлению ко мне, заставляя попятиться и упереться спиной в каменную раму камина.

– Знаешь, а зря я тогда не содрал с тебя поцелуй вместо денег. Мне тоже хотелось бы обладать столь особенной женщиной.

– Как ты сразу понял, что я невеста твоего брата? – попыталась я заговорить фейцу зубы, но тот отступил и сам, стоило ему заметить панику в моих глазах.

– Кольцо. Оно принадлежало нашей матери, – указал он взглядом на массивный перстень на моем безымянном пальце. – Предупреждая твой следующий вопрос, сразу скажу, что не намерен отвечать, что с ней стало. Тема болезненная и давняя, а потому рекомендую не обсуждать ее с Эрбосом. А то... – Он цокнул языком. – Голова с плеч. На вашу свадьбу я не явился лишь потому, что мы с братом не афишируем родственных уз при посторонних. Хотя об этом ты наверняка уже знаешь. Все?

Я опешила от слов фейца. Он буквально знал, что творится в моей голове, и отвечал на все вопросы, которые крутились на языке.

– Это ты придумал механизм для погружения в воду и вывоза людей из Королевства, – констатировала я, уже понимая, насколько умен мужчина передо мной.

Дьявольски умен.

– Советую помалкивать. У стен есть уши, – обвел он пустую гостиную взглядом. – Твой муж скоро приедет, спрячь книгу и обязательно постарайся ее прочесть до великого праздника Сайнума. В нужный момент это сильно тебе поможет.

– Скажи мне, что ты почувствовал тогда в моей крови? Открой правду.

– Скоро все сама узнаешь.

– Ты, верно, издеваешься? – гневно выпалила я и сделала шаг вперед. – Скажи мне!

– Ты не готова это узнать, Миллиора. Правда сокрушит тебя в любом случае, так пусть же она откроется чуть позже.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, не собираясь продолжать разговор.

– Буду тебя иногда навещать, невестушка! И не давай больше никаких обещаний моему брату, а то он тебя ими опутал как паук. Об этом ты прочитаешь в самом начале... – шутливо бросил Авалард на прощание. Кровь, казалось, закипала в венах от нахлынувшего гнева.

– Проклятые фейри... – прошептала я себе под нос, до конца не понимая смысла слов мужчины, но книгу поспешила спрятать в комод у одной из стен гостиной.

Затолкав ее в самый нижний ящик, я решила, что позже найду для рукописи место поукромнее, ведь спальня точно для этого не годилась, а дом еще не был полностью благоустроен.

Глава 19. Зелье из цветов абракуса

К тому времени, как сумерки полностью поглотили небо, слуги, стараясь угодить своему суровому хозяину, уже привели дом в порядок. А ближе к темноте особняк и вовсе сиял чистотой и радовал глаз старинной богатой обстановкой. Горящий в гостиной камин изгонял из дома остатки сырости. Мне даже летом нравилось сидеть у большого очага, наблюдая за тем, как языки пламени плавно лижут поленья, заставляя их потрескивать. И сейчас я тоже не отказалась от столь привлекательного времяпровождения.

Я сидела на диване, любуясь огнем, и пыталась упорядочить мысли в голове. Он же, казалось, помогал успокоиться: обволакивал своим теплом и дарил умиротворение, подготавливая к грядущим событиям.

Если удастся добыть необходимое мне растение и сделать из него отвар, возможно, встреча с королем пройдет гладко? Я вздохнула, взгляд упал на тот самый комод, в ящике которого покоилась очень ценная книга. Но в тот момент, когда я решилась взять ее и почитать, из холла донесся звук открывающейся двери. «Эрбос вернулся», – догадалась я. Поднявшись с уютного места, я пошла встречать фейца.

– Здравствуй, – проговорила я, опираясь о дверной косяк.

И Эрбос в эту же секунду подошел ко мне, заключил в свои крепкие объятия так сильно, словно не видел целую вечность. По его виду было заметно, как он устал, и, похоже, лишь теперь, переступив порог дома и увидев меня, позволил себе расслабиться.

– Не так сильно, дорогой муж, не ровен час, как ты меня задушишь. Что-то случилось?

– Король не в духе. Ему не понравился мой новый статус и то, что я не соизволил его оповестить не только о свадьбе, но и о том, на ком женюсь.

– Наверняка презабавнейшая картина – увидеть реакцию чистокровного на то, как его правая рука и доверенное лицо женится на человеческой девушке.

Эрбос усмехнулся и повел меня обратно в гостиную, придирчиво осматривая идеально убранный дом. Затем сел на диван и потянул меня на себя, усаживая на колени. Я дотронулась до его лица, провела ладонью по щеке, успевшей покрыться короткой жесткой щетиной. Мужчина словно впитывал мою совсем незначительную ласку. Прикрыв глаза, он обхватил мою руку и поцеловал ладонь.

– Ты заказала платье? – не стал поддерживать заданную мной тему он.

– Да. Платье будет красивым и изящным – мне рассказали о задумке. Хотя, признаюсь, я удивилась тому, как сильно отличается наряд от тех, к каким привыкли люди. Но есть плюс: под такое платье не надеть корсет, а значит, мне не придется снова мучиться.

– Я же говорил, что тебе понравится.

Я усмехнулась. Кажется, Эрбос слишком тщательно изучил все мои потребности и привычки.

– Авалард приходил. Ты правда просил его за мной присматривать? Головорезов и Йена на одну слабую девушку недостаточно?

– Да, просил, но не потому, что не хочу тебе доверять, а потому, что есть причины извне. Я уже говорил и повторю еще не раз: слишком многие хотят моего падения и тем более смерти, а потому придется потерпеть, мотылек.

Феец снова покрутил кольца на моих пальцах, останавливаясь на самом важном из них.

Я же пусть и боязливо, но решилась поднять тему, которая очень сильно меня интересовала.

– Твой брат... Он сказал, что это кольцо принадлежало твоей матери.

Эрбос сразу напрягся, я тут же это почувствовала, сидя на его коленях и опираясь на грудь. А фраза, которую он произнес, была холоднее стали:

– Я не стану об этом говорить с тобой или с кем-либо еще.

– Об этом? – с недоумением спросила я. – Она твоя мать, а не «это». Ты бы мог поделиться со мной своей болью, Эрбос, возможно тогда тебе стало бы легче.

Феец одним резким рывком снял меня со своих ног и грубо усадил на диван, затем встал и молча направился к двери.

– Нет такого средства, от которого мне стало бы легче, Миллиора. Моя душа мертва. А то, что умерло, не может ожить. Либо ты примешь это, либо не примешь. Но, прошу, не обманывай себя. Ты не в силах изменить мою суть, эти попытки ничем хорошим не увенчаются, – бросил он мне, перед тем как выйти.

У меня же в горле от обиды образовался ком: я не пыталась изменить или обхитрить мужа, втираясь к нему в доверие. Я по-настоящему, искренне хотела помочь ему пережить наверняка страшные события прошлого.

* * *

Хоть Эрбос и был вспыльчив и довольно груб, он быстро остывал, и вскоре мы забыли о той ссоре, если вообще то, что произошло, можно было назвать ссорой. На следующий день я снова осталась одна, потому что за время отсутствия у главы Инквизиции накопилось множество дел. Было совестно вот так сидеть и наблюдать, как муж где-то там судит подобных мне магов и ведьм. Во всяком случае, сделать я ничего не могла, и в груди разливалось лишь гнетущее чувство бессилия.

Йен неизменно оставался моим надзирателем, как и четверо наемников, которые круглосуточно охраняли дом, сменяя друг друга время от времени. Пользуясь своим одиночеством, днем, когда меня никто не беспокоил, я взяла ту самую книгу, оставленную мне Авалардом. Прикрыла двустворчатые высокие двери гостиной, села на диванчик и открыла толстую рукопись отца Эрбоса.

Страницы в ней уже слегка пожелтели, а размашистый острый почерк выглядел сурово, наверняка таким был и характер его обладателя. Но каждая буква тем не менее была аккуратной, чтобы книгу было легко читать:

«Краткое описание законов и порядков фейри» —

была подписана первая страница книги, таившей в себе все ответы на терзающие людей вопросы.

Фейри редко распространялись о своих способностях, особенностях и отличиях людям, а потому мне было очень интересно прочесть ее. Тем более что отныне я являлась женой одного из полукровных, и мне предстояло постоянно находиться в их обществе. В некотором роде Авалард был прав – теперь я одна из них. После оглавления книга напомнила мне один большой черствый список с основными законами и правилами, с более подробным уточнением за каждым из них. Я сразу осознала, что автор данной книги писал ее для тех, кто не рос в мире за каменными вратами. Для своих сыновей.

Книга читалась на одном дыхании... Что-то из многочисленной информации я уже знала, а что-то было вовсе не обязательным для меня, описывая законы, действующие лишь в мире фейцев. Но кое-что из написанного в ней, мягко говоря, меня не порадовало.

«Не стоит обещать фейри что-либо – нити магии затягиваются слишком легко и быстро, и обещания непременно придется выполнить, иначе, стоит лишь умело потянуть за магические путы, они сомкнутся на должнике. Если клятва или обещание завязано на жизни, то нарушив его, можно легко ее лишиться.

Сила связи между фейцем и его должником зависит от магических ресурсов договаривающихся и от того, знает ли должник, на что идет. В случае с людьми, большинство из которых и не догадывается о таких способностях фейри, путы образовываются слабые и тонкие, но и ими можно вполне удачно воспользоваться в нужный момент».

Меня словно окатили кипятком, злость затмила разум, разливаясь по телу. Воспоминания о том, как Эрбос легко брал с меня обещания, заставили кровь пульсировать в висках. Я сразу поняла, про что уходя говорил Авалард. Перед глазами словно наяву замелькали картинки прошлого: как Эрбос, едва объявив о нашей помолвке, взял с меня обещание не сбегать, и как я благополучно нарушила его. А самое главное, как уже в порту, при моей последней попытке удрать от Инквизитора, что-то опутало мои щиколотки, позволяя фейцу поймать добычу быстрее, протащив меня по каменной дороге.

Я судорожно принялась вспоминать, сколько еще разных обещаний дала ему за время нашей совместной жизни, но список был большим, наверняка я успела что-то позабыть, не понимая, к чему ведут все эти «не просто слова».

Кроме злости, меня вдруг настигла еще и боль. Неужели Эрбос так со мной поступал все это время? Опутывал нитями обещаний, не испытывая при этом ни малейших мук совести? В этот же момент в дверь постучали, и я с громким хлопком закрыла книгу, спрятала ее под одной из декоративных маленьких подушек.

– Войдите.

В гостиную тут же прошла молодая служанка, она держала в руках письмо.

Не дожидаясь, пока девушка скажет, от кого оно, быстро подошла и выхватила конверт из рук горничной. И он, конечно же, был открыт.

– Йен прочел письмо, – виновато промямлила она и сразу оставила меня, прикрыв за собой дверь.

Я же судорожно достала из конверта содержимое и стала читать. Лора для вида писала о всякой ерунде – она знала, что письма, доставленные для меня, всегда читаются. Я предупредила ее об этом, а потому подруга старалась быть максимально правдоподобной, описывая то, как она рада готовиться к предстоящей свадьбе. Эта ее ложь сразу дала понять, что в написанном тексте стоит искать то самое знаковое слово с ошибкой. И я его нашла.

Меня ожидала встреча с Дорном. И оставалось надеяться лишь на то, что друг не отвернется от меня, когда поймет, с кем имеет дело. И тем более тогда, когда я попрошу его о практически невыполнимой услуге.

Письмо больше не представляло для меня интереса, а потому я оставила его на кофейном столике. Путь к решению моей проблемы постепенно становился короче, и это радовало. Я снова достала из-под подушки увесистый фолиант и принялась его читать, надеясь, что мне и правда пригодится информация, собранная в нем.

Как и всегда, муж вернулся лишь вечером, но в этот раз я не была так благосклонно к нему настроена. Если нежелание Эрбоса откровенничать со мной на личные темы я еще могла понять, то ту свинью, которую он мне подложил, скрывая от меня маленькие подробности об обещаниях, едва ли. И самым плохим в моей злости на него было то, что я не могла ее показать. Иначе подставила бы Аваларда, и Эрбос просто-напросто забрал бы у меня книгу, не дав дочитать. В этот раз я тщательнее припрятала ее на чердаке дома – информация в ней была действительно ценна. И брат моего мужа, кажется, на самом деле хотел мне помочь, что весьма удивляло.

В этот раз, чтобы ненароком не выдать Эрбосу своего настроения, я просто легла в кровать раньше обычного. А когда муж вошел в нашу спальню, то прикрыла глаза, притворившись спящей. Так мне удалось избежать разговора с ним. Эрбос просто лег рядом, обнял меня, и мы уснули.

Утром он снова уехал, не дождавшись моего пробуждения. Я же была воодушевлена предстоящей встречей с другом, испытывая одновременно радость и дикий страх. Ведь если нас разоблачат, то я не только не получу средство для сокрытия своих способностей, но и лишусь последних крох свободы, подставив при этом еще и друзей. Осторожность необходима – это я знала наверняка, а потому, когда пришло время выезжать, я предупредила Йена. Тот быстро подготовил для нас экипаж, прихватив дополнительно четырех охранников.

Вскоре мы были у дома Лоры Сайрл. Йен, как всегда, остался ожидать у экипажа, рассредоточив вокруг особняка подруги своих цепных псов. Я же постучала в дверь.

– Здравствуй, дорогая! – как ни в чем не бывало с улыбкой поприветствовала меня Лора, открыв дверь даже слишком быстро.

А затем все так же нетерпеливо втащила меня за руку внутрь.

– Ты слишком напряжена, – прошептала я ей тихо, когда мы оказались в доме.

– Еще бы! – шикнула она в ответ. – Нам всем конец, если кто-то узнает.

– Где он?

– Наверху, в библиотеке, чтобы наверняка никто не увидел в окна, как ты воркуешь с посторонним мужчиной.

– Он не посторонний.

– Расскажи об этом своему мужу, – усмехнулась она горько.

Я лишь негодующе закатила глаза и уже было двинулась к лестнице, когда подруга задержала меня, схватив за руку.

– Он принес то, что тебе нужно, – сказала она серьезно, наблюдая за моей реакцией.

– Ты ему рассказала о том, кто я?

– Можешь не благодарить. Избавила тебя от переживаний и ускорила процесс вашего обмена, – подруга резко замолкла, подбирая нужное слово, – ценностями...

Теперь еще больше хотелось встретиться с другом, посмотреть в его глаза, увидеть реакцию. Поэтому я быстро направилась вверх по лестнице. Дорн ждал меня в коридоре второго этажа. Он, как и я, терзался от нетерпения. Парень уже было сделал шаг ко мне, чтобы обнять, но я, помня о чувствительности обоняния Эрбоса, остановила его, вытянув руку вперед.

– Нельзя, он почувствует твой запах на мне.

В этот момент мы замерли, не зная, как теперь начать разговор. Парень сжал кулаки, осмотрев меня, и опустил глаза.

– Я принес цветы абракуса, сильный раствор.

Дорн вынул из внутреннего кармана камзола стеклянный пузырек с темно-зеленой жидкостью и протянул его мне.

– Я думала, ты принесешь растение... – растерянно проговорила я, принимая бутылек.

– Никто больше не ввозит и тем более не продает это «сено».

Я вопросительно взглянула на Дорна. Откуда у него столько информации?

– Не спрашивай, – быстро сообразил он, мгновенно определив, что за вопрос крутится на моем языке.

И я не стала. Дорн и без того слишком сильно настрадался из-за меня. А теперь еще и выручал с очень опасным делом. Наши взгляды столкнулись, и в его я увидела настолько сильную тоску и любовь, что в груди заныло от боли такого прекрасного человека. Я бы никогда не смогла ответить другу той взаимностью, которую он заслуживает. Он же, судя по всему, отдавал мне всего себя.

– Спасибо, – проговорила я дрожащим голосом, по щеке покатилась слеза, которую я быстро смахнула.

– Почему ты мне сразу не сказала, Милли?

– Я не могла подвергать тебя такой опасности. И силы, они проявились лишь год назад. Теперь все стало хуже. Я не контролирую их. А мой муж... Ты знаешь, кто мой муж... Похоже, я не самая везучая, если, будучи ведьмой, стала женой не просто Инквизитора, а самого главы Инквизиции.

Я подняла к Дорну скорбный взгляд, он же закрыл рукой лицо, потирая двумя пальцами глаза. Он был сокрушен этой новостью.

– Он все равно узнает. От фейри невозможно долго скрывать магию. Они ее видят в нас сквозь глаза. Некоторые люди даже решались избавиться от них, надеясь спасти себя. Только так прожили дольше, чем другие. Но вскоре и этот способ стал слишком очевиден для Инквизиторов, они попросту вырезали всех слепцов.

– Тогда мне точно конец, поскольку мы с мужем приглашены во дворец на Сайнум, где я предстану перед королем.

После этих слов Дорн сорвался с места и порывисто обнял меня, сжимая в своих руках, из его глаз пролились слезы, касаясь моего виска. Затем он немного отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Ты должна пить зелье каждые три дня по несколько капель. Но перед балом выпей весь флакон, так ты полностью избавишься от магии на неделю. И будем надеяться, что Градос не заметит в тебе магических сил. Затем я вытащу тебя, но мне надо больше времени.

– Что ты задумал? – с подозрением спросила я.

– То, что спасет твою жизнь.

Я почувствовала что-то неладное, но следующий вопрос задать не успела. Входная дверь дома задребезжала от трех громких ударов.

– Иди, – обеспокоенно сказал друг. – Тебе ничего не нужно делать, просто жди меня, в нужный момент я сам за тобой явлюсь. Просто выживи...

Парень отпустил меня и развернулся, направляясь в комнату, расположенную в конце коридора. Я же, приподняв юбки платья, запихнула флакон в маленькую сумку, заранее подготовленную для этой цели и закрепленную ремнями на бедре, спустилась вниз, чтобы открыть дверь.

Лора уже ждала у выхода, и когда мои ноги ступили на пол первого этажа, она поспешно открыла дверь, чтобы не злить помощника Инквизитора.

– Ты скоро выломишь дверь в дом моей подруги, – проговорила я с издевательской улыбкой, натянутой на лицо, чтобы Йен ничего не заподозрил.

– Почему не открыли сразу? – прищурился он с подозрением.

– Я пролила на себя чай из-за такого громкого стука в дверь. Испугалась, – вмешалась Лора. – А Милли помогала мне привести себя в порядок.

Мы на пару с Йеном взглянули на юбки платья моей подруги, на них и правда зияло большое пятно от чая.

Подруга всегда отличалась сообразительностью, но такой ловкой лжи я от нее не ожидала. Помощник Инквизитора хмыкнул, бросив на нас с девушкой внимательный взгляд, но, кажется, поверил ее словам.

– Нам пора, – коротко скомандовал он.

Не смея спорить, я быстро попрощалась с испуганной Лорой и последовала за Йеном на улицу. Усадив меня в экипаж, он тоже неожиданно вошел в него и сел напротив, отчего я всем телом вжалась в свое сиденье. Казалось, Йен занял своим огромным телом все свободное пространство салона.

– Если Эрбос узнает, что ты опять виделась со своим ненаглядным, то в этот раз просто убьет его. Понимаешь, что ты наделала?

Я в ужасе уставилась на великана, едва помещающегося в тесном экипаже.

– Он просто мой друг, Йен. Прошу, не говори Эрбосу.

– Твое счастье, что я не изверг, Миллиора. В этот раз я не скажу, потому что точно знаю – мальчишка повторит судьбу твоего сводного братца. Вот только в отличие от него, Хоггарт не заслуживает такого. Мой тебе совет, не губи подругу и юнца.

После этих слов Йен вышел, и через время мы тронулись в путь. Я же всю дорогу пребывала в состоянии глубокой задумчивости, переваривая все произошедшее за сегодняшний день, – эмоций уже не хватало даже на удивление поступку помощника Инквизитора.

Оказавшись дома, первым делом я велела служанкам подготовить для меня ванну, отдала платье в стирку, а сама вымылась, чтобы Эрбос не почуял на мне запах Дорна, как это уже бывало. Зелье пока спрятала в шкафу, среди своего белья, ведь собиралась начать принимать его прямо сегодня, чтобы как можно скорее избавиться от проявлений магии. Позже я планировала держать его там же, где и книгу, – на чердаке, в старом сундуке, который точно никто не обнаружит.

Мылась я недолго, но тщательно, и самостоятельно переодевшись в чистое платье глубокого лавандового цвета, взяла бутылек, припрятанный в шкафу, и отпила оттуда совсем чуть-чуть. Терпкая, отвратительная горечь разлилась по рту и проникла в горло, немного его обжигая.

– Что за гадость... – с отвращением пробормотала я и сразу спрятала снадобье назад.

Затем направилась вниз, где на кухне могла бы запить горечь отравы. Но от цели меня отвлек незваный гость. Авалард вошел без стука, просто открыл дверь, отчего мы едва не столкнулись. Во рту и в горле начинало гореть, на глаза навернулись слезы, а дышать стало сложно. Феец улыбнулся и хотел поздороваться в своей излюбленной шуточной манере, но когда присмотрелся к моему багровеющему лицу, то понял, что, что-то не так, и с подозрением нахмурился:

– С тобой все хорошо? Выглядишь болезненно.

Когда перед глазами замелькали темные точки и поплыли круги, я, не имея сил даже ответить Аваларду, направилась мимо него на кухню, чтобы запить гадкую горечь. Но не успела сделать и пары шагов: хватаясь за перила лестницы, стала заваливаться набок, ощущая приступ сильнейшей слабости.

Глава 20. Границы жизни и смерти

Первое, что я ощутила, – как раскалились сразу несколько фейских колец на моих пальцах, затем я почувствовала на своей талии большие мужские ладони. В следующий миг сразу три магических украшения раскололись и осколками осыпались на плитку пола, издавая тихий звон. Авалард стоял за моей спиной, поддерживая, чтобы я не рухнула, но те ругательства, которыми он стал сыпать, сразу дали понять, что феец увидел весь итог моей попытки «излечиться» от магии. И хоть он не знал причин моей скорой кончины, но явно понял остроту всей ситуации.

Не теряя времени на расспросы, он подхватил меня на руки и понес в сторону просторной гостиной. Когда феец уложил меня на диван, из моего рта уже сочилась пена, а голова кружилась настолько сильно, что я и не заметила, как еще два пальца остались без фейских колец.

– Что ты ела и пила?! – обхватив мое лицо, с паникой спросил Авалард.

Но я уже не могла ничего ответить. Казалось, все вены под кожей скоро сгорят, словно там текла не кровь, а раскаленное железо. Глаза сами закрылись, а тело обмякло. Даже если бы кто-то велел пошевелить пальцем – я бы не смогла. «Я умираю. Умираю», – с холодной ясностью пронеслось в мыслях. «Смирись», – прошептала смерть где-то там, на закоулках меркнущего сознания.

Авалард тряс меня в своих руках, словно тряпичную куклу, не позволяя сознанию ускользнуть. Но мне его усилия казались лишь слабым дребезжанием, не позволяющим уйти окончательно.

Раздражали.

Авалард приблизил свое лицо к моему и принюхался, затем недовольно скривился.

Все изменилось слишком резко: внезапно по телу разлилось тепло, отдалось покалыванием в конечностях. Словно сама смерть стала отступать – возросло приятное чувство наполненности жизнью. Вскоре я окончательно проделала обратный путь от смерти к возрождению, обретая второй шанс на жизнь. Пространство снова наполнилось звуками.

– И где ты только достала цветы абракуса?! – злобно проревел мужчина.

Я с трудом приподняла тяжелые веки и посмотрела на фейца, который, судя по всему, использовал магию исцеления. Из носа Аваларда тонкой струйкой побежала алая кровь – видимо, и для него спасение глупой девчонки не прошло бесследно. Я попыталась пошевелить языком и поняла, что во рту слишком много слюны, сбившейся в пену и вызывающей острый приступ тошноты.

Но Авалард не дал мне прийти в себя – уложил животом к себе на колени и сунул пальцы глубоко в рот, заставляя опустошить желудок.

Мощный болезненный спазм скрутил живот, меня вырвало, и багровое пятно неприятно расползлось по темному паркету. Всего пару капель отвара из цветов абракуса заставили превратиться содержимое моего желудка в кровь, а жилы пылать огнем, суля быструю болезненную смерть.

Авалард снова выругался, а затем бережно и легко перевернул меня, словно я вешу не больше куклы, уложил на диван. Вокруг засуетились слуги, прибирая «художества», созданные мной на полу, и я с ужасом поняла, что инцидент, скорее всего, через них дойдет до ушей моего мужа. Наверняка Авалард сам их успел позвать, пока я находилась на грани смерти и жизни.

Одна из служанок хотела подойти ко мне с миской воды и полотенцем, чтобы вытереть лицо, но феец перенял из рук женщины содержимое и велел уйти, указывая кивком головы на дверь. Та исчезла в одно мгновение, беспрекословно повинуясь воле молодого хозяина, и была так бледна, будто феец мог убить ее в ту же минуту.

Я же, лежа на диване, пыталась восстановить дыхание, проглатывая вкус металла на языке. Авалард вытер полотенцем кровь, сочившуюся из его носа, вымыл в миске с водой ткань и потянулся к моему лицу.

– Я сама, – протянула дрожащую руку к полотенцу, пытаясь его забрать, но Авалард и не думал внимать моей просьбе.

Феец с легким раздражением схватил мою руку и уложил на диван вдоль тела, затем уже бережно стал вытирать с моего лица следы крови. Было действительно стыдно и неловко предстать в таком виде перед практически посторонним мужчиной, но сам он, похоже, не испытывал ни капли неловкости, пока помогал мне.

– Спасибо... – тихо проговорила я, когда он все сделал и молча опустил полотенце в воду, отставляя широкую миску на кофейный столик, расположившийся неподалеку.

Его челюсти сжались сильнее. Златоглаз был зол – сильно зол. Но вслух произнес лишь одно:

– Где ты взяла зелье?

Я часто замотала головой, отказываясь ответить, ведь это бы значило выдать Дорна.

– Не скажу.

Авалард растер двумя пальцами глаза: наверняка после того, как он влил в меня настолько много сил, ему самому было несладко.

– Отдай зелье тому, кто в нем нуждается. Надеюсь, ты поняла, что тебя оно убьет?

– Почему? Почему оно мне не помогло? Я хотела избавиться от магии, ведь вскоре мне предстоит увидеться с королем... Авалард, скажи мне, кто я? Чего ожидать от Градоса при встрече? Прошу тебя...

Я накрыла руку фейца своей, пытаясь вызвать сочувствие, заставить открыть правду. От этого невинного жеста он вздрогнул и посмотрел на меня своими большими глазами, в которых плескалось бескрайнее золотое море.

– Ты клад, Миллиора. Клад, который Эрбос искал годами.

Я немного замешкалась, ожидая, что мужчина продолжит говорить, пояснит свои странные слова. Но он лишь усмехнулся в ответ на мой пытливый взгляд, заставляя убедиться в том, что феец не собирался раскрывать мне правду.

– Ты должна прочесть книгу – это то, что тебе поможет. В целом скоро и сама все поймешь. Единственное, что могу тебе сказать, так это то, что на Сайнуме можешь веселиться – Градос не станет на тебя нападать. Главное, держи при себе свою магию.

– Издеваешься? Это, по-твоему, ответ на мой вопрос? Я чуть не умерла, думая, что зелье для меня спасение, а ты все еще не хочешь мне ничего говорить!

Авалард ухмыльнулся:

– Да, его тебе пить больше точно нельзя. Надеюсь, это ты уяснила, – повторил он снова, на всякий случай. – Больше я ничего не могу сказать. И поверь, Миллиора, не ради большой скрытности или своей выгоды я храню эту тайну. Просто не хочу тебя ранить раньше времени.

– Что это все значит? – Я уставилась на него, чувствуя прилив сил уже от пробирающей злости.

Хотелось растерзать Аваларда за то, что он заставлял меня мучиться в неведении. Феец взял меня за руку, а затем склонился ниже, позволяя ощутить исходивший от его тела аромат бергамота.

– Только то, что имею в виду... – насмешливо щурясь, добавил он.

– Ха-ха, как смешно. – Я наигранно похлопала в ладоши и села, ненамеренно становясь к нему еще ближе. – С такими емкими ответами и юмором ты наверняка коротаешь вечера в одиночестве, а знатные леди обходят тебя стороной.

После этих слов феец и вовсе расплылся в довольной улыбке, напоминая в эту самую минуту своего брата. Отличала красоту их улыбок лишь одна деталь – у Аваларда не было тех самых ямочек под уголками губ, которые появлялись у Эрбоса в моменты радости.

– Меня очень радует, что тебе уже настолько лучше, что ты готова поговорить о моей личной жизни, Милли...

Авалард снова накрыл мою руку, не позволяя мне незаметно выскользнуть из его хватки.

Я прищурилась, заметив, насколько фривольны его действия.

– Ты заигрываешь с женой своего брата? – прямо спросила я.

– Скорее с той, кого он принудил стать его женой. Считаю, этот факт не стоит опускать. Он весьма весомый.

– Интересно, что бы на твои слова сказал сам Эрбос?

– А что бы он сказал, узнай, что ты пила отвар из цветов абракуса?

Намек Аваларда был так же ясен, как свет в темную ночь.

– Ты ведь ему не скажешь?

– Не скажу, – с хитрецой произнес он. – Об этом ему не доложат даже слуги, я за этим прослежу – меня они боятся не меньше брата. А ты не говори о моих невинных вольностях. Уверен, Миллиора, скоро ты будешь нуждаться в поддержке... Кто знает, может, я бы смог стать тебе... другом. Помощником. У меня много талантов...

Новый ироничный намек Аваларда заставил гнев снова зашевелиться в груди. Более всего возмущало то, с какой легкостью он позволял себе подобные высказывания, несмотря на то, кем я приходилась его родному брату.

– Не пытайся влезть в кожу своего брата, Авалард, – отрезала я без тени сомнения. – Ты наверняка конкурируешь с ним, у братьев такое водится, я знаю. Но надев на себя шкуру медведя, медведем не станешь.

Авалард попытался натянуть на лицо привычную улыбку, чтобы не выдать своих страхов, но я попала в цель и знала это. Затем он сдался и отпустил мою руку.

– Мне не нужны твои нравоучения, человечка. Неужели ты, совсем юная девушка, считаешь, что можешь меня учить?

– Ты можешь воспринимать мои слова как угодно, Авалард. Но я скажу – для меня не существует иных мужчин, кроме моего мужа. Запомни.

Авалард наигранно вскинул брови, изображая удивление, встал и начал хлопать в ладоши.

– Вот это да. Не думал, что хоть кто-то будет способен полюбить моего брата по-настоящему. Теперь я ему и правда готов позавидовать!

Я наконец осознала, что мои слова в полной мере подтверждают утверждение Аваларда, и во мне воспела паника. Я поняла, что он, возможно, прав. Ведь кроме Эрбоса, в моей голове не возникало ни единого образа мужчины, которого я бы могла желать.

– Вовсе я не полюбила... Просто...

– Смотрю, ты растеряна, – перебил Авалард мои жалкие попытки оправдаться. – Что, Милли? Не очень хочется любить монстра, истребляющего невинных людей? Поверь, ты много еще о нем не знаешь. А когда узнаешь, это разорвет твое нежное, невинное сердечко. Наверняка ты думаешь, что он, как и все, заслуживает любви, но ты ошибаешься. Ошибаешься и поймешь это. А я выручу тебя, несмотря ни на что, и безвозмездно.

Я вскинула подбородок выше и тоже поднялась на ноги.

– Ну и зачем тебе это?

– Я знал твоего отца, он был достойным человеком и в свое время сильно мне помог. Теперь, полагаю, моя очередь платить по счетам. Плюс ко всему, даже, несмотря на свою ярко выраженную строптивость, его дочь продолжает мне сильно нравиться. И Эрбос тут ни при чем.

– Еще недавно ты засовывал свои пальцы мне в рот и смотрел, как меня рвет прямо на пол, а теперь говоришь о симпатии?

Авалард усмехнулся:

– Для меня такие манипуляции с людьми – обычное дело. Я разделяю помощь и личные отношения.

Вот теперь я действительно была растеряна. Авалард же, кажется, напротив, впитывал все мои эмоции, вихрем отображающиеся на лице одна за другой.

– Ты лекарь?

Задавая этот вопрос вслух, я чуть сама не рассмеялась. Лекарей среди фейри не было, ведь полукровки не нуждались в лечении, а людям помогать они не стремились.

– Я не просто лекарь, Милли, порой я исцеляю и людей, – почти шепотом произнес мужчина, наслаждаясь моим замешательством. – Хотя и об этом рекомендую помалкивать. Ведь кто будет так хорошо лечить людей, если Градос решит казнить меня за своеволие?

Сказать мне было нечего. Феец приятно удивил, вызывая сильное уважение.

– Я не стану болтать. Хотя признаю, ты полон сюрпризов. Даже порадовал. Но я не могу понять одного: зачем тебе все это? Помогаешь магам и ведьмам отбывать в «новые земли», лечишь их и даже тратишь свои силы на исцеление.

– Как я и говорил, мы с Эрбосом разные. Пока он калечит и истребляет, я пытаюсь спасти тех, кого могу. Считай, что делаю это просто из желания помочь, ведь многие из людей – мои хорошие друзья. Можно сказать, я и сам немного один из вас.

С этими словами феец коснулся своих длинных черных волос, в этот раз свободно рассыпавшихся по плечам и закрывающих уши, и отбросил их назад. Иллюзия больше не покрывала его тело, и я снова увидела, как грубо обрезаны наподобие человеческих его уши.

– Видишь?

– Кто это сотворил с тобой? – задала я терзающий вопрос, не надеясь получить ответ.

Авалард ухмыльнулся:

– Ты очень любопытна. Потрать пытливость своего разума на книгу, а силы на приготовления к празднику. А мне... – Феец потянулся к карману жилета за золотыми часами на цепочке и, вытянув их, посмотрел на время. – Уже давно пора.

Как и ожидалось, Авалард не стал отвечать на мой вопрос, он поднялся и направился к выходу из гостиной.

– Откуда ты знал моего отца? – спросила напоследок, вспомнив важную деталь нашей беседы.

Авалард остановился, но не обернулся.

– Как-нибудь я поведаю тебе эту историю, но точно не сегодня, – сказал он и продолжил свой путь.

«Как много тайн у тебя, Авалард, это порядком раздражает. Как и твои манеры», – подумала я, когда феец прикрыл дверь, и я осталась совсем одна.

Проблемы на этом не заканчивались, теперь мне было необходимо придумать, как объяснить Эрбосу, куда подевались целых пять колец, еще недавно украшающие мои пальцы. Сказать, что потеряла? А если кто-то из слуг проболтается о том, что произошло? Кажется, я начинала обрастать ложью пуще прежнего. И это тяготило. Но, в сравнении с грядущими событиями, а тем более с тем, что мне пришлось пережить еще недавно, эта проблема казалась сущим пустяком.

Я вернулась к книге, спрятанной на чердаке, и к вечеру осилила уже половину, узнав при этом многое о фейри. Информация была действительно любопытной, но явно никак не могла пригодиться мне в будущем. С другой стороны, если Авалард настоял на том, что мне это нужно, стоило ему довериться. Брат Эрбоса вызывал доверие, пусть и оставался еще той занозой в заднице.

Когда за окном совсем стемнело, я поняла, что Эрбоса нет дома слишком долго. К этому времени я уже была в ночной сорочке и лежала в кровати, но сон не шел из-за переживаний за мужа. Эрбос никак не выходил из головы, а мысли о том, что с ним могло что-то случиться, заставили вскочить с кровати и, накинув халат, выйти на широкое крыльцо, где меня благополучно караулили Йен и его «свита».

Когда я оказалась на улице, теплый летний воздух хлынул в лицо. Рыжеволосый здоровяк, стоявший у главных ворот дома, резко обернулся, чтобы посмотреть, кто покинул жилище. Заметив меня, Йен сощурил серые глаза и двинулся навстречу. Его фигуру освещали лунный свет и фонари, выстроившиеся вдоль главной улицы.

– Почему Эрбоса так долго нет? – задала я ему вопрос, не дожидаясь новой проповеди от помощника Инквизитора, мол, «сиди и не высовывайся за то, что я не выдал твоих похождений».

Йен как-то нехорошо ухмыльнулся:

– Сегодня ночью не жди мужа, девица, наверняка он сильно занят.

Тон его мне не понравился настолько, что я мгновенно ощетинилась.

– Не смей так называть меня, Йен Эйден, и ответь на вопрос. Где твой хозяин и мой муж? Помни, с кем говоришь!

Не ожидавший строгости в моем голосе, мужчина неловко повел плечами. Стоящие по сторонам от него наемники тоже зашевелились. Йен кивком головы указал им в сторону, и они быстро скрылись за поворотом, уходя на территорию заднего двора особняка. Громила подошел ко мне, ступая на широкое крыльцо, и снова ухмыльнулся:

– Сегодня четверг, а по четвергам Эрбос обычно виделся с одной прекрасной дамой. Или ты думаешь, только тебе престало ходить на свидания втайне от мужа?

От слов Йена в груди запекло. Осознание того, что у Эрбоса может быть кто-то, кроме меня, выбило почву из-под ног. Я нашла силы лишь качнуть головой и, развернувшись, снова вошла в дом. Входная дверь заскользила под моей спиной, и вскоре я поняла, что сижу возле нее на полу. Руки сами легли на то место, где часто билось сердце. Новые, невыносимо ужасные чувства затопили меня с головой, принося огромную боль. Внутри все пылало от негодования, обиды... и ревности. Какая я глупая. Поверила красивым словам, которые так умело услаждали мой слух, а на деле Эрбос и не думал быть честным со мной.

Все вышло, как я и предполагала. Я ему быстро надоела, и он поспешил найти интерес в других объятиях... «Чего же ты ожидала, Миллиора? Конечно, сразу после короля он самый влиятельный и богатый мужчина в Королевстве Нортс. Неужели ты думала, что ему будет достаточно тебя одной, когда он может взять любую?» – метались мысли в голове, нагоняя еще большую печаль. Я прикрыла веки, и слезы, скопившиеся в глазах, скатились по щекам. В голове замелькали воспоминания о том, как Эрбос признавался мне в любви, как смотрел на меня в этот момент. «Не верю», – словно разрезала сознание последняя мысль.

Я решительно поднялась, вытерла лицо ладонями и снова открыла входную дверь.

– Готовь экипаж, Йен, я желаю позднюю прогулку! – приказала твердо.

Громила удивленно посмотрел на меня, обернувшись. Я думала, он станет отговаривать меня. Запретит покидать дом во избежание скандала или скажет, что это слишком опасно. Но в его глазах, напротив, сверкнуло веселье, приправленное азартом.

– Поедешь прямо так? – Он обвел меня взглядом, задержавшись на бордовом бархатном халате, который я успела накинуть поверх ночной рубашки, ноги же и вовсе оставались босыми.

– Я пока надену что-нибудь.

– Хорошо, Ваша Светлость, – шутливо произнес здоровяк, наслаждаясь моей реакцией, – будем ожидать вас у дороги.

Вскоре мы неслись по пустым дорогам спящего Санктоса. Я не говорила, куда ехать, Йен и без того знал ход моих мыслей и мое желание увидеть собственными глазами доказательства измены мужа. Мне даже показалось, что он намеренно хотел заставить меня взглянуть на это лично. Отомстить за те хлопоты, которые я ему неизменно доставляла. Вскоре мы остановились у ворот большого мрачного дома, стены которого густо обвивал дикий виноград.

Рядом, на дороге, находился черный экипаж с золотым лотосом на полированном боку. Внутри особняка, на втором этаже, совсем слабо горел свет, наверняка испускаемый лишь свечами, и просачивался сквозь большое окно. Мое воображение тут же нарисовало Эрбоса в объятиях некоей полукровной фейки, что звучно стонет от его ласк, которые должны были принадлежать только мне. Только мне!

После вспыхнувшей в голове картины я попросту выскочила из экипажа, не дожидаясь помощи Йена, а затем так же быстро оказалась у входа неизвестного мне особняка и повернула круглую металлическую ручку, беспрепятственно открывая дверь. Передо мной сразу предстала лестница, ведущая на второй этаж, и большая картина, висевшая на стене над ней, занимавшая все пространство до самого высокого потолка.

Сердце невыносимо сильно сжалось, когда на качественном холсте я рассмотрела черноволосую девушку с карими глазами и бледной кожей. Красавица восседала на кресле и позировала с полуулыбкой на губах. На ней было красное дорогое платье, а волосы убраны в высокую модную прическу. Она была человеком – на это красноречиво указывала форма ее ушей. Свет был тусклым и сочился с верхнего уровня особняка. Тишина угнетала. Не такие звуки я ожидала здесь услышать. Тем не менее я медленно зашагала вперед, поблагодарив себя за то, что мне хватило ума не надевать туфли с каблуками, а поехать в домашних мягких туфельках на плоских подошвах.

Ступенька за ступенькой, я беззвучно поднялась наверх и направилась по коридору, щедро освещенному с обеих сторон горящими свечами. Двери в дальнюю спальню были приоткрыты, и там тоже горел свет. В комнате царила та же тишина. Может, они уже уснули? А может, там никого нет? Может, и вовсе все это мне снится? Моя рука потянулась к двери, чтобы полностью распахнуть ее, я могла бы и сейчас рассмотреть часть комнаты через небольшую щель. Но я замерла, не решаясь взглянуть правде в глаза. «Давай, просто сделай это. Убедись окончательно, что вы с ним не пара», – продолжил убеждать внутренний голос, и я толкнула прохладное дерево кончиками пальцев...

Увиденное заставило меня выдохнуть с таким облегчением, что на глаза навернулись слезы, а сердце с силой ударилось в груди, возобновляя на секунду замерший ритм. Эрбос сидел на широкой кровати совершенно один, повернувшись ко мне спиной, и что-то вертел в руках. Я на всякий случай оглядела всю комнату, после чего окончательно поверила, что больше в ней никого не было.

Спальня выглядела, как и большинство комнат в хороших домах Санктоса: зеленые тона ковра, покрывала на кровати и обои хорошо оттенялись коричневыми полами и темным деревом мебели. Посреди этого красивого убранства находился и Эрбос. Плечи его были ссутулены, а локти упирались в колени. В эту самую секунду, казалось, одиночество, витавшее в воздухе, можно пощупать, оно сгущало пространство. Ощутить на вкус горькие зерна душевной боли тоже не составило бы труда. Я сделала шаг, не выдержав расстояния между нами, и пол под моей ногой тихо скрипнул.

Я еще не успела поднять глаз, а Эрбос, подобно темному вихрю, в одно мгновение оказался рядом, преодолев половину комнаты почти незаметно. Казалось, он ждал нападения, ведь зеленые глаза смотрели на меня слишком сурово. Я не до конца знала обо всех способностях фейцев, но то, что такая скорость движений была редкостью, поняла сразу. Однако в эту самую минуту меня совсем это не волновало.

– Что ты тут делаешь? – недоуменно спросил он, поняв, что перед ним стою действительно я.

– Этот же вопрос хочу задать и тебе. Я думала, что с тобой что-то случилось, а ты просто отсиживаешься в чужом доме.

Мимика фейца резко смягчилась, уголок рта дернулся в подобии улыбки, которую можно было бы и не заметить вовсе, не смотри я на него так внимательно.

– С каких пор ты стала переживать за меня, дорогая жена? Кажется, кое-кто заверял, что чувств мне от нее не получить.

Я отвела глаза, подбирая ответ и пряча растерянность.

– Мне в равной степени важны все, кто меня окружает. Я почти могу переживать даже за Йена, если хочешь знать.

Тихий мужской смех разрезал тишину пространства.

– Я передам Йену твои слова. Уверен, он будет растроган и даже пустит скупую слезу.

Феец старался развеять тяжелую атмосферу, еще совсем недавно обитающую в этой комнате, но я быстро поняла его замысел и задала вопрос, на который ответ мне уже практически не требовался. Лишь подтверждение догадки.

– Чей это дом, Эрбос?

Мужчина пристально на меня посмотрел, а затем развернулся и медленно прошествовал к большому окну, спрятав руки в карманы черных брюк. Я осталась стоять на месте у входа, словно ноги налились свинцом. Красивый, бархатистый тембр голоса стал спокойно повествовать о событиях прошлого:

– Это наш с Авалардом дом. В нем мы выросли и многое пережили. Моя мать была простой человеческой женщиной из хорошей семьи, которую родители были вынуждены отдать чистокровному фейцу. Вскоре они поженились. Знакомая ситуация, не так ли?

Ухмыльнувшись, Эрбос ненадолго обернулся ко мне. Я молчала, боясь даже пошевелиться, чтобы ненароком не спугнуть его порыв откровенности. И он продолжил свой рассказ:

– Только вот в то время это считалось еще более страшным приговором, чем сейчас. Ведь, если даже полукровки обладают столь мощной магией, силу и влияние чистокровных просто сложно представить. И первое время все у них было достаточно хорошо, так, по крайней мере, говорила мне мама. Ситуация поменялась, когда власть Градоса стала крепнуть. Самоназванный король уже начал строить планы, как остаться в мире людей и упиваться своей властью здесь, ведь разрушительная война между народами бильвизи и фейри практически подошла к концу. Те же, кто был вынужден спасаться в человеческом мире, по приказу своего фейского правителя должны были вскоре вернуться обратно, в мир холмов.

Мне на ум сразу пришли строки из книги, которые я успела прочесть:

«Мир фейри для людей привлекателен настолько же, как и опасен. И дело не только в фейцах, которые запретили появляться в землях Королевства Мидер любому человеку, будь он даже полукровным фейцем. В Мидере, Королевстве, где правит истинный фейский король, началось длительное опасное противостояние с древним древесным народом. И если изначально фейри не воспринимали бильвизи всерьез, ссылаясь на их скудный интеллект и природную жестокость, то когда твари собрали непомерную армию и напали на их земли, ущерб, нанесенный высшим существам магического мира, оказался настолько велик, что часть фейцев, имеющих детей и жен на сносях, отправлялись целыми семьями в безопасное место.

Местом этим стал мир людей. Конечно, не только семьи с детьми нашли убежище среди низших созданий, отток трусов и подлецов, желающих спасти свою шкуру от участия в противостоянии с отвратительным древесным народом, стал неимоверно велик. Пока в мире волшебства царили хаос и насилие, порожденные нападением бильвизи, мир людей задыхался от наплыва сильных магических существ, взявших власть над более слабыми. А третий и младший сын истинного фейского короля, Градос Сактин, самый бесчестный из принцев, отбыл в мир людей, а затем занял человеческий трон Королевства Нортс, узрев в этом свое непосредственное предназначение».

Пока мои воспоминания смешивались со словами Эрбоса, образуя полную и ясную картину, мой муж продолжал говорить, монотонно излагая события его прошлого.

– Мой отец был изначально приставлен королем следить за нерадивым принцем Градосом и пытался убедить его вернуться назад в магические земли, но тот и слышать об этом не желал. Градос унижал моего отца и заставлял делать ужасные вещи. А отец, в свою очередь, ожесточился и взрастил такую злобу внутри, что стал срывать ее на нашей с Авалардом матери. Он бил ее. Нет. Избивал. Калечил, не исцеляя потом ее страшных ран, оставляя мучиться. В какой-то момент ее тело, лишенное иллюзии фейри, стало напоминать сплошную историю пыток... – Эрбос замолчал и склонил голову ниже, собираясь с мыслями. Было видно, как тяжело ему рассказывать об ужасающих событиях прошлого. – Прожив долгую жизнь, уже сейчас могу сказать, что не видел никогда человека, который сумел бы выдержать подобное. А пытать мне приходилось многих, уж поверь...

– Что с ней стало? – хрипло спросила я. Голос совсем сел от переживаний.

– Она носила третьего ребенка, когда пришел день отбытия моего чистокровного отца в мир фейри. Градос дал выбор чистокровным фейцам – либо они остаются, либо уходят навсегда, ведь врата в мир фейри он собирался разрушить, чтобы отец и правитель Мидера лично не явился по его душу. Больше никто из фейри не смог бы пройти сквозь проходы между мирами. Он очень хитро это организовал. И конечно, чистокровные, у многих из которых появились даже дети от союза с людьми, бросили все и отправились в родной мир. Как все обстояло, в подробностях рассказывать очень долго, но суть заключается в том, что отец избил мою беременную мать, обрезал уши Аваларду за то, что тот посмел вступиться за нее, а сам поспешил к каменным вратам. Вскоре мама родила мертвую девочку, мою сестру, и сама скончалась от неизлечимых последствий своеобразной любви мужа.

Срывающимся голосом Эрбос произнес последнюю, разрывающую сердце в клочья фразу:

– Я до сих пор ощущаю холод в руках, тот самый, что исходил от тельца моей сестры даже сквозь ткань, в которую ее завернули. Она была красивая, как и все дети, но такая крошечная и безвозвратно мертвая... Если бы она не погибла тогда, то у меня могла быть еще и младшая сестра, примерно твоего возраста. Если бы отец в тот вечер не поднял руку на мать, то и она жила бы до сих пор, обретя долгожданную свободу. А я бы не стал тем чудовищем, каким являюсь сейчас. И, признаться честно, я слишком часто об этом думаю...

Не в силах больше терпеть расстояние между нами, я порывисто, в несколько шагов сократила его и, столкнувшись со спиной Эрбоса, крепко обняла его, обхватывая торс. Я знала, что душа моего мужа не была изначально темна, это ясно читалось в каждом его поступке рядом со мной, той нежности, какую он мне дарил, в том, как смотрел на меня... как терпел все самые дурные выходки. Но услышанное не шло ни в какое сравнение с тем, что я примерно предполагала.

– Эрбос, мне так жаль, что тебе пришлось такое пережить. Что вам обоим пришлось это пережить...

Феец развернулся ко мне, и глаза его блестели от плохо сдерживаемых эмоций. Затем крепко обнял, сминая в больших руках, и вдохнул запах моей кожи у шеи. Я сразу поняла, кто изображен на картине, висевшей в холле. Красивая черноволосая девушка выглядела совсем юной и вполне счастливой в тот момент, пока художник старательно выводил линии ее образа на холсте. Тогда она наверняка еще и не предполагала, что ее ждет в браке с Эрагеном, какой конец сулит ей союз с чистокровным.

Глава 21. Доверие

Не знаю, сколько мы так простояли в полной тишине пустого дома, но это определенно пошло нам на пользу. Обоим. Теперь я ощутила, что мы с Эрбосом стали еще ближе.

Более того, я почувствовала настолько большое облегчение от того, что все-таки не застала мужа с любовницей, что больше не могла игнорировать факт – он стал мне небезразличен. И если изначально меня тянуло к красивому мужчине, который умело будоражил кровь своей властностью, то теперь внутри разливалось тепло и спокойствие приятного всеобъемлющего чувства, название которому я едва ли смогу дать даже в мыслях – оно меня пугало.

– Где твои кольца? – с тревогой в голосе спросил Эрбос, когда взял мою руку, чтобы поцеловать, и заметил отсутствие украшений.

– Мои пальцы очень тонкие, я их обронила по дороге сюда и в темноте не смогла отыскать.

Ложь неприятно обожгла язык, заставляя ощутить вину, но иного сказать я не могла, учитывая, какие тайны могут вскрыться, следуя одна за другой, связанные воедино, как звенья цепи. Эрбос на мой ответ лишь едва заметно нахмурился, раздумывая и оценивая руку, которая лежала сейчас в его широкой ладони и казалась действительно совсем крошечной. Наверняка он вспомнил и о том, как я уже однажды обронила большой перстень с массивным изумрудом, который ранее принадлежал матери Эрбоса, а позже сделал меня его невестой.

– Нужно сделать для тебя кольца по размеру. Они должны крепко держаться на руках. Благо самое ценное и значимое кольцо на месте, – улыбнулся он, обращая внимание на украшения на моем безымянном пальце.

Я выдохнула с облегчением. Моя маленькая хитрость увенчалась успехом.

– Да, конечно. Поедем домой?

– Поедем.

Мы улыбнулись друг другу, даже не подумав сблизиться для поцелуя, поскольку знали, чем это может внезапно завершиться. Страсть и потребность друг в друге уже пылали под кожей, вызывая томление и блеск в глазах. А поэтому, не желая проделывать самые приятные вещи в комнате, в которой обитали самые ужасные воспоминания Эрбоса, мы с мужем пошли к выходу из дома.

– Я скучал по тебе, – уже в карете неожиданно сообщил мне феец. – Все эти дни мы толком и не виделись. Было много дел.

Сидящий напротив Эрбос потер рукой глаза. Выглядел он действительно уставшим.

– Поделишься, чем занимался?

– Нет. Тебе не стоит слушать о настолько ужасных вещах.

Я судорожно сглотнула, понимая, что именно имеет в виду Инквизитор.

– Я тоже скучала... – пересилив все свои страхи и принципы, настороженно произнесла я.

Мужчина посмотрел на меня с удовлетворением и едва заметной полуулыбкой. В его взгляде проступило удивление.

– Что сказал тебе Йен, от чего ты так резко сорвалась ночью и поехала меня искать?

– Ничего. Я просто переживала, почему тебя так долго нет.

– Мы можем остановиться, и я спрошу у него сам, – не поверив, пригрозил Эрбос.

Его фраза подействовала на меня как надо, мгновенно развязывая язык.

– Он сказал, чтобы я тебя не ждала ночью, потому что ты по четвергам навещаешь другую даму. Твой помощник изверг, перевернул все с ног на голову, и я захотела убедиться, что ты мне не изменяешь. Что он солгал.

В этот раз улыбка Эрбоса стала еще шире. Он явно был удовлетворен правдивым ответом и тем смыслом, каким он был наполнен. Мужчина уже было подался вперед, желая встать и пересесть ко мне, одновременно разгоняя ритм моего сердца до сумасшедшей скорости, но в этот момент экипаж остановился. На мгновение мы так и замерли, глядя в глаза друг другу. В этом зрительном контакте ощущалась наша общая страсть. Мания.

Но открывшаяся дверца экипажа быстро растворила магию момента и вывела нас из ступора. Эрбос поспешил выйти сам и помог мне. На секунду я взглянула на Йена, он явно излучал веселье. Подарить ему взгляд, обещающий расплату за его попытку надо мной жестоко подшутить, не составило труда. Помощник Инквизитора сразу распрямился и стал серьезнее, хотя в его глазах все еще плясали искры.

Ожидающие своего хозяина слуги дома засуетились и, несмотря на позднее время, подали ему ужин. Затем без лишних указаний подготовили ванну. Их старание угодить мне не шло ни в какое сравнение с тем, как они трепетали перед суровым хозяином. Сложно было представить их страх перед тем, кто прославился такой жестокостью к людям. Но тем не менее они продолжали ему служить, выполняя любую прихоть, чтобы иметь возможность кормить свои семьи.

Пока мой муж мылся в соседней ванной комнате, я снова переоделась в длинную ночную сорочку из белого материала и села у туалетного столика, тщательно расчесывая волосы. Меня всегда успокаивало это монотонное занятие, оно дарило приятные ощущения. Шелковистые пряди темно-каштановых волос и сейчас послушно скользили между зубчиками расчески, превращаясь в гладкое, блестящее покрывало, состоящее из мягких больших волн. Затем я погрузила пальцы в прохладную шелковистость волос, приглаживая их руками.

Это занятие настолько меня увлекло, что я и не заметила, как Эрбос появился в спальне. Лишь подняв глаза к зеркалу, я увидела в его отражении мужчину, который с диким восхищением наблюдал за мной. Так, словно я то единственное, что ему действительно необходимо в жизни.

Его зеленые глаза блуждали по моей фигуре, скрытой широкой одеждой для сна, волосам и рукам, которые перебирали локоны. А поскольку в этот момент он еще не заметил моего внимания, то я могла быть уверена, что те эмоции, которые отображались на его лице, были искренними. Но мгновение моего наблюдения длилось недолго – феец почувствовал взгляд на себе. Либо меня выдало замирание. Наши взгляды столкнулись в серебряной глади зеркала, затем я обернулась.

Феец стоял совершенно расслабленно. Его влажные черные волосы, завиваясь, спускались к плечам. Он тоже переоделся в синюю пижаму и сейчас выглядел настолько естественно, что захотелось его обнять, наслаждаться запахом его тела и крепкими руками на себе.

– Ты так прекрасна, что я порой задаюсь вопросом, не снишься ли мне.

Говоря комплимент, Эрбос, как всегда, выглядел искренним. И в этот раз я позволила себе поверить его словам. От этого было непривычно приятно. Встав со своего места, я подошла к нему и положила ладони на широкую грудь фейца, провела ими до шеи. Затем взглянула в удивленные глаза Эрбоса, не ожидающего от меня подобных порывов. Всегда он сам шел мне навстречу, но никогда я. Хотя позже с удовольствием отвечала на его ласки.

Именно сегодня что-то окончательно переломилось в наших отношениях. Именно сегодня я ощутила желание быть с ним. Возможно, именно сегодня, предложи он мне уйти, стать снова свободной, я бы уже не захотела этой свободы без него.

Я все понимала, мои глаза не застилало бездумное чувство. Я понимала, кто Эрбос и сколько зверств совершили его руки с невинными людьми до того, как коснулись меня... Но уже ничто не могло уничтожить тех чувств, которые поселились не только в груди, но и, казалось, поглотили всю меня.

Я смогла полюбить монстра. Таким, каков он есть. Не пыталась его обелить в своем уме. Как и не старалась очернить уцелевшие светлые части его души. Просто приняла его. Настоящего.

– Я тут. С тобой, – почти шепотом сказала я и, обвивая шею мужа, потянулась за поцелуем.

Он порывисто взял предложенное. Резко впился в мои губы, попутно запуская руки в волосы на затылке. Язык его тела откровенно дал понять, насколько изголодался этот мужчина по нашему воссоединению. И я тоже всего за несколько дней до боли соскучилась по его касаниям.

Феец ловко расстегнул ряд маленьких жемчужных пуговиц моей довольно закрытой ночной рубашки, чтобы иметь больше доступа к шее, и накрыл нежную кожу губами, прочерчивая влажную, горячую дорожку от ключиц к уху. С моих губ тут же сорвался глухой низкий стон, который только сильнее распалил страсть в моем мужчине, и, подхватив на руки, он понес меня к кровати, поставил рядом с ней.

Сегодня я не просто готова была отдаться Эрбосу. Именно сейчас я ощутила, что отдаюсь ему полностью. Не только телом, которое всегда жаждало близости с ним, но и душой, что сопротивлялась возникающим чувствам дольше разума. В этот момент меня словно пронзило током от осознания, насколько сильно возникшие чувства могут поменять близость между мужчиной и женщиной. Теперь его объятия были для меня водой в пустыне. Долгожданными, такими, какими невозможно насытиться. Я снова настойчиво потянулась к мужу за поцелуем, попутно освобождая его тело от одежды, и наши губы встретились, а языки сплелись в неспешном танце.

Теперь я не просто трепетала в его руках, а таяла. Внизу живота разлилось знакомое теплое томление, изводя всю мою сущность нетерпением и сладкой мукой. А в груди, словно нечто святое, пылал огонь великой нежности, озаряя меня изнутри. Я полюбила этого мужчину по-настоящему. И только сейчас поняла, что с этим чувством бесполезно было бороться – это оно меня выбрало. Не я его.

Эрбос порывисто стал поднимать подол моей длинной сорочки и, потянув ее выше, снял с меня окончательно, разрывая ненадолго поцелуй. Рубашки на нем уже не было, с ней успешно разделалась я, чтобы откровенно залюбоваться красотой своего мужа: сильными руками, которые так привлекательно были по-мужски очерчены выпуклыми узорами вен. Красивым телом, твердость мышц которого ощущалась даже взглядом. В равной степени как я любовалась мужем, так и Эрбос с жадностью рассматривал мое обнаженное тело.

– Ложись, – властно сказал он, наполняя свой голос нотками стали, от чего по телу побежала новая дрожь еще большего желания.

Мне нравилась сила и властность его характера. Нравилось, как умело он применяет ее ко мне, смешивая с нежностью и заботой.

И я впервые послушалась его с удивительным удовлетворением. Сделав пару шагов назад и почувствовав икрами прохладное дерево изножья нашей широкой царственной кровати, я села на нее, упиваясь прохладой шелкового темно-синего покрывала, которое охлаждало разгоряченную чувствительную кожу. Затем легла, отползая ближе к изголовью, опираясь лишь на локти, чтобы иметь возможность наблюдать за представшей передо мной самой прекрасной картиной на свете.

Тихий вздох облегчения сорвался с губ, когда, настолько красивый, Эрбос предстал передо мной наконец абсолютно обнаженным. В груди заныло от созерцания столь совершенного мужского тела. Казалось, что Эрбос вылеплен специально для меня. Идеальный искуситель и убийца в одном лице.

Он хищно двинулся ко мне, словно грациозный лев, испепеляя потемневшим взглядом те участки моего тела, по которым жадно, без тени смущения скользил его взгляд. Затем Эрбос медленно взобрался на кровать, все больше нависая надо мной. Его рука тут же коснулась моей ноги, скользя от щиколотки и до бедра, а губы очертили место вокруг пупка. Даже от столь легких ласк я выгнулась всем телом. Когда же его рот накрыл шею, а после опустился ниже, к нежным женственным изгибам в изводящей ласке, то я захныкала от волны переполняющих меня эмоций. Я была близка с этим мужчиной не первый раз, но таких ощущений, которые завладели мной сегодня, никогда ранее точно не испытывала.

Теперь и мне стали знакомы те чувства, которые прежде описывал Эрбос, говоря о нас. Одержимость, граничащая с дикой страстью и желанием защитить от всего мира. Теперь я стала его прекрасно понимать. И удивительным образом это перестало меня тревожить. По крайней мере, в этот самый момент.

Наслаждаясь ласками мужа и запуская руки в густые черные волосы, я окончательно расслабилась в его руках. Покрывая всю меня влажными поцелуями, иногда покусывая кожу, он все больше доводил меня до состояния оголенного нерва, а затем, когда я уже металась от нетерпения, опустился ниже, накрывая чувственным поцелуем нежнейшие дюймы тела.

Громкий женский стон пронзил комнату насквозь, мои бедра сами двинулись ему навстречу, руки крепко сжали покрывало, сминая прохладную, скользкую ткань. Невыносимое наслаждение взрывало сознание, яркие всполохи томительной неги, расползающейся по телу нектаром, толкали все ближе к обрыву.

Первая сокрушительная волна настигла меня слишком быстро. Я сильно задрожала под мужем. Он же, довольный такой бурной реакцией моего тела, стал целовать внутреннюю часть моего бедра в ожидании, пока я смогу немного прийти в себя, чтобы продолжить свои безумные пытки. Но когда я смогла восстановить дыхание и ритм сердца уже не отбивал настолько быструю чечетку о грудину, я села с намерением дать своему мужчине то, что и он мне показывал не раз.

– Я хочу тоже попробовать сделать тебе настолько же хорошо, – опустила ладонь и коснулась интимно.

Казалось, взгляд Эрбоса не может стать темнее, но это произошло, что означало одно – я двигаюсь в правильном направлении, исследуя возможности нашей близости. Эта его реакция придала мне смелости, и я мягко подтолкнула его, заставляя лечь на спину. Затем поцеловала в губы и не спеша проделала путь ниже, задерживаясь на шее, груди... животе. А после подарила ему ответную чувственную ласку. Попутно я старалась наблюдать и за реакцией Эрбоса на мои действия. И эта реакция сводила меня с ума: феец, опираясь на локти, закатил глаза от удовольствия, даже губы его еще больше налились алым, а затем он и вовсе запрокинул голову назад, явно наслаждаясь процессом.

Мне нравилось доставлять удовольствие моему мужчине, и я хотела, чтобы он дошел до пика, как и я. Хотела посмотреть на него в момент высшего наслаждения и ощутить ту власть над его телом, какую он ощущал, касаясь моего. Но внезапно руки Эрбоса сомкнулись на моих плечах и потянули меня выше, прерывая мой эксперимент.

– Достаточно, – сказал он прерывающимся низким голосом и усадил меня сверху на свои бедра. – Хочешь сделать мне хорошо – прими меня в этом положении.

Низ живота ныл от желания, поэтому я не стала перечить, хоть и ощущала смущение от предложенной новизны действий. Эрбос заметил мое смятение, направил, слегка надавливая на поясницу и одновременно поглаживая спину. Тихий всхлип сорвался и с моих губ, едва мы соединились. Удовольствие вновь завладело телом, лишая остатков разума при первом же мягком толчке.

– А теперь двигайся так, как тебе это наиболее приятно.

– А тебе как приятно? – озабоченно спросила я, отчего Эрбос едва заметно улыбнулся и убрал мои разметавшиеся волосы за плечи, вновь открывая вид на обнаженную грудь.

Затем приподнялся и нежно поцеловал в губы.

– Мне приятно в любом случае, особенно в том, когда ты так хрипло стонешь на мне, любимая.

После этих интимных слов, прозвучавших для меня признанием, я обвила руками шею мужа и практически дико впилась в его губы, наш поцелуй стал глубоким и совсем развязным, я начала двигать бедрами, подбирая движения, ориентируясь на свои ощущения. Эрбос подо мной звучал как лучшая музыка, услаждая слух низкими бархатистыми стонами, попутно крепко удерживая меня на себе и двигаясь навстречу.

До того, как я сорвусь в пропасть, пронизанную сладким удовольствием, оставалось совсем немного, когда Эрбос порывисто перевернул меня на спину и стал двигаться еще резче, даже грубо. Как бы этому морально и физически сильному мужчине не хотелось передать мне инициативу и власть над собой, его природа противилась этому. Феец накрыл меня своим тяжелым мощным телом, настойчиво заявляя свои права на меня. Я же потерялась между вымыслом и реальностью, стремясь к вершине наслаждения и выкрикивая его имя вслух.

Лавина чувственности и стойкого желания к фейцу, теперь подкрепленная еще и мощной эмоциональной привязанностью, заставила голову кружиться. Руки наши сплелись, подобно душам, а резкое, неимоверно острое удовольствие пронзило тело, накрывая теплыми волнами одна за другой. Вскоре разрядка настигла и Эрбоса, заставляя двигаться резко и глубоко внутри меня. Эрбос обхватил мое лицо и, глядя прямо в глаза, уже открыто признался мне в чувствах.

– Я так люблю тебя, Милли, что, если ты решишь меня когда-нибудь покинуть, умру от тоски. Пообещай, что не оставишь меня.

Пелена эмоций и отголосков мощного удовольствия, заслоняющих разум, после этих слов тут же спали. Если можно было в этом мире перемешать нечто самое прекрасное и настолько же отвратительное, то, безусловно, Эрбос сделал сейчас именно это. Я сразу вспомнила о том, что обещать фейцам что-либо нельзя, но большую боль приносило то, что Эрбос, не догадываясь о моей просветленности в этом вопросе, продолжал настойчиво брать с меня обещания. Да еще в такой трепетный момент, при этом переплетая свою расчетливую хитрость со словами о любви.

– Я не буду обещать того, чего не смогу выполнить, – твердо сказала чистую правду все еще заплетающимся языком. – И ты не говори о любви, не зная, что под собой подразумевает это чувство.

Глава 22. Сайнум

Пламя:

Утро было прекрасным, ведь рядом со мной расслабленно и сладко спала та, что навсегда пленила все мои мысли. Забрала покой, подарив настоящую зависимость в своем лице. Темные волосы мотылька в беспорядке разметались по подушке, обрамляя красивое лицо, излучающее полную безмятежность. Смотреть вот так и любоваться спящей Миллиорой, казалось, я мог бы и вечность, позволь мне это кто-то. Она была моим спасением и моей же погибелью...

Я легонько провел кончиками пальцев по ее скуле, поцеловал уголок рта, и, поморщившись, она недовольно открыла глаза, в которых плескалось радужное фиолетовое море, переливаясь на солнце мириадами оттенков. Казалось, ее глаза не могут стать красивее, но с каждым днем они словно набирали красок и насыщенности, удивляя необычным цветом. Уже явно наступило позднее утро, и летние лучи щедро просачивались в нашу спальню сквозь большие арочные окна. Заметив мое трепетное внимание к себе, она слегка улыбнулась и прижалась ко мне, обнимая под одеялом и прижимаясь всем телом.

– Если хочешь, чтобы мы смогли выбраться из кровати хотя бы к полудню, тебе нельзя вот так по-кошачьи тереться об меня.

– Я и не хочу выбираться из кровати, Эрбос. Ты разгадал меня. Сдаюсь, – игриво проговорила она мне прямо на ухо, отчего волна похоти мгновенно разлилась по телу.

– Не забыла, что за день сегодня?

Девушка сокрушенно простонала мне в шею, негодуя.

– Помню. Сегодня нам необходимо явиться к празднику во дворец. Мое платье наверняка уже доставили. Необходимо его примерить заранее...

– Милли, хочу тебя предупредить кое о чем.

– Я думала, мы обсудили уже все о предстоящем приеме и о том, что меня там ожидает, – настороженно произнесла она и мгновенно напряглась в моих руках.

– Да. Но я знаю, кто там будет и как сильно ты захочешь поговорить с Дорном Хоггартом. Хочу попросить тебя быть с ним на расстоянии, дабы не вызывать у меня острого приступа гнева. Я не хочу портить праздник и тем более прилюдно выяснять с кем-либо отношения.

Я старался говорить насмешливо и спокойно, но внутри меня уже переворачивались раскаленные камни ревности. Даже лишний взгляд, который моя жена могла подарить этому влюбленному в нее юнцу, обещал вывести меня из себя. Я жутко жадничал, не желая делиться ее взглядами, а в особенности теми, которые были наполнены теплом и любовью. Только совсем недавно она начала смотреть и на меня похожим образом, и я завидовал Хоггарту, ведь он успел собрать на себе их больше. Мальчишка действительно был дорог моей Милли. Явно дороже, чем я. И это было основной причиной моей всеобъемлющей ревности.

– Хорошо, Эрбос, будь по-твоему, я не буду находиться долго возле Хоггартов. Возможно, только поздороваюсь с родителями Дорна, иначе могу их оскорбить. Надеюсь, против Лоры ты ничего не имеешь? Она тоже должна быть сегодня в замке на празднике. С будущим женихом – он феец и приглашен на Сайнум.

– Нет, против друзей женского пола я ничего не имею.

Почему-то в этот момент мне захотелось улыбаться. Наверное, потому, что моя жена даже слишком легко пошла навстречу моим деспотичным желаниям. Я знал, они звучали угрожающе, но на самом деле берегли меня от боли.

– Авалард будет на празднике? – спросила она немного настороженно, и это откликнулось во мне тревогой.

– Будет. Он даже обещал заехать к нам сегодня вечером, затем он отправится в замок отдельно. Король знает, что Авалард мой брат, и тоже часто привлекает его к своим делам. Порой он неделями живет во дворце и служит Градосу, ведь весьма умен, если ту гениальность, какой он обладает, вообще можно назвать просто умом.

– Он действительно очень непрост, я заметила. Но от его загадочных изречений у меня мурашки по коже. Он еще и очень странный.

– Гениальность всегда рука об руку ходит с большими странностями. У нас с ним тоже непростые отношения, даже несмотря на то, что он моя родная кровь.

Пережитое в прошлом неприятно кольнуло память. Вспомнилось утро, когда Авалард проснулся после той страшной ночи и обнаружил, что матери нет. Ее тело и тело крошечного ребенка я сразу распорядился отправить на подготовку к погребению. Мне не хотелось, чтобы брат видел их, чтобы запомнил этот ужасный момент навсегда. Авалард же в тот день настолько на меня разозлился, что, полагаю, таит обиду и по нынешний.

С тех пор мы мало говорили о случившемся. Я, похоронив мать с сестрой, оставил брата на попечение гувернантки и слуг и отправился назад во дворец, ведь поступить иначе не имел права – король настаивал на трехлетнем обучении полукровок. Терпение правителя никто не решался испытывать. Все проходили через обязательную службу Градосу. Я же и вовсе увяз в ней навсегда... Долгие годы меня терзали боль и воспоминания о потери матери и сестры. За ней я позабыл о брате, он рос в одиночестве.

Виделись мы крайне редко. Оттого наши родственные узы не были так прочны, как хотелось бы. Лишь спустя годы, когда я узнал, насколько опасными делами занимается Авалард, спасая магов и ведьм, находя для них различные способы побега из Королевства, уделил ему достаточно внимания. И отнюдь не в виде проявлений братской любви.

Изначально я пытался искоренить в нем опасную жажду – помогать людям, которых он лечил, исцелял, для которых изготавливал подавители магии, подбирая идеальный состав снадобья путем своих многочисленных опытов. Авалард ходил по опасному пути, который мог завершиться для него смертью. Ведь я точно знал, что его ждет, узнай Градос о его помощи смертным. Король не пощадил бы его. Даже несмотря на то, насколько редким и гибким умом обладал Авалард.

В очередной раз, когда я пытался вразумить единственного родного мне человека и убедить оставить его затеи со спасением людей, он предложил мне воплотить в жизнь схемы, механизмы и путь, с помощью которых можно было бы вывозить магов и ведьм за пределы Королевства Нортс. Он где-то отыскал схему подземных ходов и пещер, которые ветвились под всем Санктосом, изобрел клетку для погружения и даже продемонстрировал свое творение Градосу под видом ловушки для магов и ведьм. Король был вне себя от радости. Мы же спасали магов и ведьм. За процессом вывоза людей следил я лично, оберегая брата хотя бы так, как мог. Ему же я был благодарен – он спас меня от необходимости и дальше так сильно пачкать руки в крови невинных людей. Сам бы я никогда не стал жестоким убийцей, охотником на магов и ведьм. Завоевать доверие короля, добиться огромной власти я желал лишь по одной причине – найти способ открыть проходы в мир фейри, а затем наказать отца за все зверства, которые сломали жизнь мне и Аваларду.

Для этого же я занял и заброшенное поместье Сармондс. Король отдал его мне в распоряжение, даже посмеиваясь: «Зачем тебе эта развалина?». Но я знал зачем. Хотел быть ближе к разрушенным вратам в иной мир, изучить местность и найти способ открыть их вновь.

К тому же Градос, когда я собирался отбыть в уже более или менее восстановленные новые владения, якобы для отдыха от рабочих моментов, приказал мне проведать одну молодую человеческую леди, которая прославилась своей независимостью, богатством и необычным цветом глаз, наводящим на нехорошие подозрения.

– Проверь ее на наличие магических способностей, – сказал он мне перед отбытием в Сармондс. – Она может употреблять эту траву для сокрытия своих сил. Юная мисс Аддерли, проживающая ныне в поместье Икворт, год назад странным образом овдовела. Теперь живет слишком ярко и свободно для человеческой женщины. От нее в любом случае стоит избавиться... Слишком уж плохой пример она подает другим женщинам своего племени. Поговаривают даже, что одну девушку, которая отказалась выйти замуж за солидного мужчину, она укрыла у себя в поместье, защищая от гнева отца. Неслыханная дерзость!

Еще тогда, зная о Миллиоре лишь минимум информации, я уже был заинтригован ее персоной. Король никогда не ценил людские жизни – он мог казнить любого слугу лишь за то, что тот чем-то ему не приглянулся, не говоря уж о случаях, когда для расправы была действительно веская причина.

И я правда отправлялся за город с целью навестить некую юную леди Аддерли, а затем избавить мир от ее скандальной персоны. Мне была ненавистна мысль, что придется убить беззащитную девушку, но приказа короля я ослушаться не мог.

Так я думал тогда.

Но стоило мне впервые встретить Миллиору, я не смог отвести от нее взгляда. Она сразу пленила мои чувства и разум, навсегда засела внутри. Затем я узнал, кто она такая, подтверждая описания сплетников именем. Но уже без тени сомнения твердо решил, что не стану палачом этой девушки. Скорее – пленителем, хотя действительно старался обойтись договоренностью между нами. Когда же она отвергла предложение стать моей, я и вовсе решил на ней жениться. Это решение помогло сразу отсечь все преграды: Миллиора навсегда стала только моей, и Градос не посмеет замахнуться на мою законную жену.

Конечно, король был в ярости от моего поступка и от того, какие слухи породила снова молодая леди Аддерли, убегая от будущего мужа. Но поделать уже ничего не мог, поскольку я заверил его в том, что Миллиора не содержит в себе и капли магии, а женился я на ней потому, что обрел стойкую зависимость от нее.

Королю и самому было знакомо это чувство, ведь в его собственности тоже находилась та, что вызывала в нем особую манию и страсть. И хоть на ней он не стал жениться, но держал при себе во дворце, не отпуская и не показывая никому.

Такие пары образовывались нередко. Фейри, находя среди людей свою зависимость, уже не могли совладать с собой и отказаться от нее. А потому Градос даже ввел закон, который делал фейцев хозяевами людей, а люди должны были им покоряться и не сметь перечить. Так любой из рода фейри мог иметь власть над понравившимся ему человеком. Да и в целом было удобно иметь больше власти над смертными, окончательно подавляя их влияние в обществе.

Сегодня я понимал – король не должен проявить открытой агрессии по отношению к моей жене на празднике, но все равно испытывал тревогу, помня, какую судьбу он изначально уготовил для нее. Градос ясно дал понять, что намерен сам проверить ее на отсутствие магических способностей, а потому очень сильно желал лично познакомиться с Милли.

Сегодня вечером я осознанно подвергну опасности самую желанную мною женщину. Ту, жизнь без которой я уже не представлял. Но не показать ее королю значило бы наверняка навлечь на Миллиору гнев Градоса. Да и к тому же была еще одна очень важная причина сегодняшнего ее визита во дворец.

Мотылек:

Выбираться из кровати и тем более из объятий мужа не хотелось. Но вскоре в дверь тактично постучали, и как только я ответила, служанка сообщила, что платье, которое сшили для меня, доставлено и ждет примерки. Костюм Эрбоса к сегодняшнему вечеру тоже был уже готов.

Вскоре мы с мужем нашли силы спуститься к позднему завтраку. Оказывается, незаметно настал полдень. Пока я приняла ванну, наполненную запахами ароматических масел, и волосы мои достаточно просохли, чтобы из них можно было начать делать прическу, успело перевалить за два часа дня. А учитывая, насколько необычным должен был стать мой образ к сегодняшнему вечеру, девушки принялись готовить меня заранее.

Первым делом мне показали тот наряд, который сшила специально для меня мадам Ле Фле. Знаменитая кутюрье прославилась своими умениями на весь Санктос не просто так. Эта модистка была лучшей, умело воплощая любые желания заказчиц в жизнь.

Платье в руках служанки было не просто воплощением изысканной роскоши в сочетании тончайшего бордового кружева и шелка. Оно являлось проявлением фейской моды. Облегающее, с разрезом на длинной юбке, оно выглядело вызывающе даже на вешалке. Хотелось отказаться от столь открытого наряда. Надеть что-то более скромное. Но понимая, что этому не бывать, приняла из рук горничной платье.

Позже мы сняли наряд, который сидел на мне идеально и не нуждался в каких-либо подгонках, и мы с мужем успели пообедать, пусть обед и был довольно поздним. За столом я так и не решилась завести разговор о его довольно жестком приказе, ведь знала – если я и хочу о чем-то поспорить, то это стоило делать наедине.

Он умело играл роль жестокого фейского герцога и главы Инквизиции при слугах, среди которых наверняка был тот, кто доносил все о нем самому королю. Даже Авалард был уверен в этом и не раз намекал, что «у стен есть уши». В итоге, когда я поняла, что поговорить с Эрбосом наедине не успею, я взбунтовалась и решила, что если он так хочет показать свою жену в полуголом виде всему дворцу, то пусть так и будет.

С этими мыслями я и вошла в комнату, где две мои помощницы уже все подготовили для меня. В этот раз наряд надела без препирательств. Меня тщательно расчесали и уложили густые волнистые волосы, оставив распущенными. Это уже была моя воля, поскольку так, своей длиной, темно-каштановые пряди закрывали хотя бы часть тела и спины, что светилась из-под тончайшей кружевной вставки позади. Я все больше начинала волноваться и толком не поняла, когда меня успели подкрасить, придавая лицу больше свежести и яркости, и как бордовые туфли на невысоком каблуке оказались на ногах.

В дверь спальни тихо постучали, и я подумала, что это муж решил меня поторопить, но после стука вошла еще одна служанка, которая предупредила о том, что Авалард приехал и они с Эрбосом уже ожидают меня внизу, чтобы отправиться в замок.

К этому времени я и правда была готова спуститься вниз. Даже откровенность платья перестала меня так смущать на фоне той бури переживаний. Все померкло перед страхом предстоящей встречи с самим королем – чистокровным фейри, тем, кого я ненавидела больше всех на свете.

Вдохнув поглубже, я встала со стула перед туалетным столиком и, распрямив плечи, зашагала к двум мужчинам, ожидающим меня внизу.

Авалард и Эрбос что-то бурно обсуждали на неведомом для меня наречии. Затем, когда услышали стук набоек о деревянные ступени лестницы, они одновременно повернули головы и затихли. Мне даже показалось, что со мной что-то не так, настолько они обездвижились, раскрыв глаза и даже не моргая.

По телу прошлась нервная дрожь, разлилась волной, пока мужские взгляды с жадным вниманием поглощали каждый сантиметр моего едва прикрытого тела.

– Наряд непривычно откровенный, – нервно улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку.

Но, кажется, мужчины и вовсе не расслышали моих слов. Эрбос скользил взглядом, любуясь каждым изгибом моего тела, в его глазах сразу можно было прочитать огонь страсти и восхищения.

Авалард же оценивал меня с иным выражением лица: он словно хотел запомнить меня навсегда, а подняв взгляд к моему лицу, улыбнулся лишь одними губами, в глазах фейца читались грусть и сожаление. Возможно, даже жалость, что, конечно, мгновенно подняло во мне волну еще большего страха перед предстоящим вечером.

Оба брата были одеты с иголочки: в черные костюмы и белые рубашки с белоснежными платками, аккуратно завязанными на шее. Отличие их нарядов состояло лишь в том, что одежда Аваларда была сшита полностью по последним веяниям мужской моды людей, а наряд Эрбоса напоминал нечто среднее, олицетворяя и фейские вкусы. Костюм Эрбоса представлял собой расшитый темными нитями камзол и брюки, узоры на которых приятно переливались на свету, но не привлекали к себе слишком много внимания. Даже на балу Эрбос предпочел появиться в черном, что лишь сильнее подчеркивало суровость его зеленых глаз. Я сразу отметила про себя, что мой Инквизитор будет выглядеть в костюме, отливавшем цветом воронова крыла, даже выгоднее тех, кто предпочтет яркий багрянец одежд или золото вышивки, стараясь выделиться из толпы.

Длинные черные волосы обоих братьев были аккуратно зачесаны назад и уложены с помощью воска, придающего им особенный блеск. Авалард убрал свои волосы в низкий хвост, перевязав черной лентой, а Эрбос, не обладая такой длиной, просто оставил спускаться позади.

Когда я почти спустилась, Эрбос подал мне руку и аккуратно набросил на мои плечи красивую плащ-накидку, подобранную в тон к платью, отороченную драгоценной вышивкой. От внимания мужа вовсе не ускользнуло и то, с каким восхищением на меня смотрел его брат.

Авалард и сейчас продолжал изучать мое лицо, не обращая совершенно никакого внимания на окружающих. Йен стоял немного поодаль и уже оценивал картину. Казалось, помощнику Инквизитора не стоило никакого труда определить, насколько большой раздор я могла бы посеять между братьями, если бы действительно того пожелала. Йен сегодня тоже блистал, пусть и не так изысканно, как его хозяева. На нем были строгие брюки и рубашка темно-зеленого цвета. Я сразу догадалась, что именно он будет исполнять роль нашего лакея.

– Ты прекрасна, милая. Как и всегда, но предпочту скрыть твои прелести до появления в замке, – сказал Эрбос, застегивая на мне замок плаща, за что я в этот момент была ему безмерно благодарна, поскольку Авалард все еще не сводил с меня глаз.

– Да, действительно, прекрасная бабочка полностью расправила свои крылья, – немного задумчиво произнес он.

Эрбос, услышав эти слова от брата, резко повернулся и одарил его уничтожающим взглядом. Но тот не стушевался, а даже, напротив, весело ухмыльнулся, намеренно провоцируя Эрбоса и испытывая его терпение.

К счастью, напряженный момент длился недолго, вскоре младший из братьев поспешил ретироваться, бросая на меня последний, пожирающий взгляд. Не будь он так заносчив и холоден ко мне, я бы даже подумала, что феец явился специально, чтобы увидеть меня перед праздником и налюбоваться открыто.

– Думаю, мне пора, – заявил он и без лишних объяснений вышел из дома.

От Аваларда так и веяло пониманием того, что на самом деле происходит и что еще только должно произойти. Его жуткая способность безошибочно угадывать будущее пугала. А возможно, эта черта страшила лишь меня одну, ведь предчувствие скорых сокрушительных событий и без посторонней помощи уже порождало во мне всеобъемлющее, пожирающее чувство обреченности.

Выждав, пока карета Аваларда отъедет достаточно далеко, чтобы мы не следовали сразу же за ней, Йен подогнал нашу карету, увенчанную по бокам золотыми лотосами, с запряженными в нее четырьмя вороными жеребцами.

Выходя из дома под руку с мужем, я ненадолго обернулась, восхищаясь домом, который мне так полюбился. И только через секунду поняла – я мысленно прощалась с этим прекрасным зданием заранее, на всякий случай, запоминая его мрачные готические острые изгибы, чтобы навсегда сохранить их в памяти.

Затем муж открыл передо мной дверцу экипажа и, подав руку, помог подняться внутрь. Сам сел напротив и закрыл дверцу изнутри с хлопком, который прозвучал для меня громче обычного, поскольку все мои органы чувств обострились из-за холодящего кровь страха. Впервые я перестала опасаться раскрытия моих способностей мужем. Теперь передо мной был совсем иной враг – тот, который взмахнет рукой, и меня уже не будет в живых. Градос Сактин, король и чистокровный феец. В отличие от Эрбоса, моего мужа, он точно не станет испытывать ко мне жалости. И обнаружив во мне магию, не станет раздумывать, прежде чем решит прихлопнуть, словно ничтожного комара.

Я судорожно потянулась к новым фейским кольцам на пальцах, которые Эрбос велел купить для меня Йену, и стала их нервозно прокручивать, точно так же, как это обычно делал мой муж в наиболее напряженные моменты. Вот только я не умела так же хорошо, как он, прятать эмоции, те слишком ясно отражались на моем лице. Я вдруг вспомнила и о том, что силы мои на удивление давно не проявлялись, наверняка и они затаились перед встречей с немыслимым злом и опасностью.

Эрбос, сидя напротив, внимательно рассматривал меня, казалось, следил за каждым вздохом, а затем резко взял мои руки в свои, останавливая нервные движения моих пальцев, и сказал те слова, которые я никогда не ожидала услышать от него:

– Ничего не бойся, милая, я не дам ему тебе навредить. Сделаю все, чтобы он не смог этого сделать. Но поверь, все будет в порядке. Он не станет. Помни, я тебя люблю, и что бы ты ни думала обо мне, ни за что не позволю причинить тебе боль.

Мы припали друг к другу лбами, и наши глаза оказались настолько близко, что, возможно, будь у нас больше времени, таким образом мы смогли бы увидеть души друг друга. Но экипаж вдруг остановился, выводя нас из состояния минутного спокойствия.

Глава 23. Бал

Я поспешила выглянуть в окно, отодвигая бархатную шторку. Большие кованые ворота в каменном ограждении замка были открыты, пропуская внутрь нескончаемый поток гостей, спешивших попасть на праздник. Окинув взглядом ухоженные кустарники, ярко цветущие пышными шапками по обе стороны широкой каменной дорожки, ведущей ко входу в замок, я ощутила прилив бодрости.

Это место не казалось ужасным, напротив, манило красотой и гостеприимством. Большой замок из довольно светлого камня возвышался над нашими головами, величественно касаясь неба острыми пиками крыш. Его высокие арочные окна испускали огни света, пуская теплые блики по прилегающим обширным территориям.

Сумерки только-только начали затягивать горизонт, и розовые мазки на небе делали это место еще прекраснее. Переливы музыки, в сочетании с радостными голосами прибывающих гостей, заставили немного расслабиться. Воодушевило и то, что наряды большинства девушек были подобного кроя, как и платье на мне, отличаясь лишь цветом и фасоном.

Йен ловко спрыгнул с козел кареты, отчего та немного покачнулась, и открыл нам дверь, галантно становясь рядом и ожидая нашего выхода. Эрбос расстегнул застежку на моем плаще, и бордовая тяжелая ткань сама сползла с моих обнаженных плеч. От неожиданности я оторопела и снова потянулась за своим «укрытием», но Эрбос перехватил мои руки.

– Ты будешь прекраснее всех в этом месте, – посмотрел он в сторону замка, а затем коснулся своей груди рукой, – и в этом тоже.

Что, если бы мы были просто мужчиной и женщиной, которые повстречали друг друга и влюбились? Тогда Эрбос стал бы для меня лучшим из мужчин... А я для него самой любящей и преданной женой.

Мы вышли. Взгляды окружающих мгновенно стали прикованы к моему мужу, лицо которого в этот самый момент излучало лишь холод и суровую бесстрастность. На мгновение окружающие замерли, слегка качая головами и приветствуя главного Инквизитора. Затем любопытные взгляды начинали с жадностью блуждать по мне. Казалось, полукровные фейки пытаются побороть волну отвращения при виде такого союза.

Их лица пропитывали презрение и зависть.

«Как мог сильнейший из полукровок жениться на человеческой девчонке, ростом не доходящей ему и до плеча?» – слишком ярко читался вопрос на их лицах. Их глаза изучали мою внешность и фигуру, не слишком хорошо скрытую фейским платьем. Мужчины же фейри с превеликим интересом смотрели в мою сторону, и если я не сошла с ума, то, судя по затяжным взглядам, которыми они меня щедро одаривали, им даже нравилось то, что они видят.

Моя рука сильнее сжала руку Эрбоса – такого внимания к себе я точно не ожидала. Но, к счастью, вскоре мы миновали широкие ворота и неспешно прошествовали ко входу в замок.

Летний теплый ветерок приятно ласкал мои обнаженные плечи, словно пытаясь успокоить. Взгляд зацепился за большой многоярусный фонтан справа от нас, утопающий в цветущих растениях. Окружающая красота внутренней территории замка в целом поражала своим богатством и ухоженностью.

Когда же мы вошли в сам замок, то обширный входной зал, напоминавший храм, встретил нас широкой каменной лестницей из бежевого гранита, собранием золотой росписи, лепнины и помпезной роскоши. По лестнице и направились к бальному залу на втором этаже.

Завидев, кто явился на прием в честь великого праздника Сайнума, слуги, стоявшие у высоких двустворчатых дверей, тут же поспешили открыть их перед нами.

В эту самую минуту, когда мы шагнули в обширное помещение, уже наполненное множеством прибывших гостей, мне захотелось сжаться, стать маленькой незаметной точкой, но я быстро взяла себя в руки и сильнее расправила плечи, приподняла подбородок выше и шагнула в торжественный зал, шествуя рядом с мужем.

– Герцог и герцогиня Алахосские! – громко объявил глашатай, и по меньшей мере сотня глаз впилась в нас с пристальным вниманием.

Мне же до окружающих не было никакого дела, я сразу начала выискивать среди толпы Лору Сайрл и Дорна Хоггарта в сопровождении родителей. В этом клубке змей мне до боли хотелось увидеть знакомые лица.

К счастью, Лору я обнаружила почти сразу. Она стояла в первых рядах в компании своего фейского жениха и матушки, которой следовало сопровождать пару. Высокий, светловолосый феец, обнимающий подругу за талию, был красивым и молодым на вид мужчиной с длинными волосами и, конечно же, заостренными ушами.

Лора возле него ничуть не терялась, ее светло-русые, практически серебряные волосы, убранные в высокую прическу, оттеняли светло-серые глаза. Девушка была в красивом бежевом платье, сшитом на людской манер, и, заметив меня, она скользнула по платью шокированным взглядом, сопереживая всей душой тому, что я не смогла явиться на Сайнум в приличном виде. Затем она с немалой долей ненависти взглянула и на моего новоиспеченного мужа, который уже вел меня в глубины торжественного зала.

Не найдя глазами Дорна, я перевела взгляд к центру дальней стены зала, где, расположившись на возвышении, стоял пустующий позолоченный трон. В поисках друзей я, к собственному удивлению, осознала, что и думать забыла о короле. Зато сейчас вполне ощутила большое облегчение от того, что не встретила фейского правителя сразу.

Авалард, беседуя с какой-то прекрасной фейкой недалеко от нас, держа в руке бокал с вином, лишь бросил взгляд на Эрбоса и, качнув головой, показательно поприветствовал его, словно незнакомца. На меня же он старался не смотреть. Муж подошел к общему столу с угощениями, взял два бокала и протянул мне один. Вскоре мы почти наслаждались вечером, многие гости подходили к нам и приветствовали, обмениваясь парой фраз. Множество пар слились в танце в центре зала на полированных каменных полах под звуки изящной, красивой музыки, мотивы которой иногда я не узнавала.

Я медленно отпивала из своего бокала, пока Эрбос отвечал некому высокородному и состоятельному фейцу на его многочисленные вопросы. Попутно, от скуки, стала изучать роскошное убранство зала. Округлый свод потолка украшали люстры из золота и хрусталя, освещая зал лишь свечами, белые пышные цветы спиралями огибали многочисленные колонны, выстроившиеся одна за другой по краям зала. Везде стояли большие круглые столы, ломившиеся от угощений и вина, при этом на них возвышались стройные подсвечники и вазы с цветами.

От разглядывания окружающей красоты меня отвлекло ощущение на себе очень открытого взгляда – кто-то прожигал меня глазами. Я обернулась и увидела фейку, смотревшую с ненавистью. Девушка была миловидна, но не унаследовала аристократичности черт истинных фейри. Ее черные, словно мрак, волосы резко контрастировали с бледной кожей и очень ярким, даже немного вульгарным платьем красного цвета. Губы были подведены красной помадой, делая ее образ еще более тяжелым.

Каково же было мое удивление, когда эта молодая особа направилась в мою сторону. Нет, в сторону моего мужа, который как раз избавился от общества очередного «друга» и сейчас с не меньшим удивлением смотрел на шагающую к нему девушку, мерно покачивающую округлыми бедрами.

– Здравствуй, Эрбос... – обратилась она к нему без официальных приветствий и по его второму имени.

Я сразу поняла, что этим хотела сказать незнакомка. Они с моим мужем были близки.

– Здравствуйте, мисс Арлингтон, – ответил Эрбос, но гораздо холоднее и официальнее. Затем обнял меня за талию и притянул ближе к себе. – Познакомьтесь и с моей прекрасной супругой, Миллиорой Алахосской.

Девушка на мгновение вспыхнула от гнева – ей не нравилось, как муж представил меня ей и насколько уважительно ко мне отнесся. Наверняка она не испытывала на себе и доли его истинной благосклонности. От этого во мне разлилось настолько большое удовлетворение, что я на мгновение позволила себе возгордиться.

– Мда-а... Наслышана о вдове старого лорда... – проговорила она, одаривая меня брезгливым взглядом. – Наверняка это был ужасный опыт, – добавила она уже с явной насмешкой.

– Элеонора, держи свой язык при себе и думай, с кем разговариваешь. – Эрбос нешуточно разозлился и угрожающе навис над девушкой темной высокой тенью.

– Что? Я лишь хотела посочувствовать твоей жене, – скорчила она невинную мордашку.

Затем брюнетка игриво провела пальцем по груди моего мужа, не обращая внимания на то, что я все это вижу. Наглости у этой девицы было не отнять, зато чувства такта точно не прибавить. В этот момент я чуть не задохнулась от возмущения. Звуки музыки на мгновение стихли, чтобы завершить один танец и начать новый.

– Эрбос, потанцуй со мной, – предложила Элеонора, глаза которой я уже хотела вырвать и уложить по очереди в бокал с вином, который держала в руках.

– Я пойду, поздороваюсь с Лорой, – быстро отчиталась я мужу и, не желая больше наблюдать за происходящим, пошла искать подругу.

Эрбос не остановил меня, более того, вскоре я заметила, как он повел эту бестактную девицу в центр зала, чтобы удовлетворить ее просьбу о танце. В это мгновение ревность прожигала во мне дыру, но я решила, что не стану показывать своих чувств, обида и гордость не давали этого сделать.

Поступить решила иначе. Нашла Лору в толпе гостей и быстро к ней присоединилась. Наплевав на все правила, мы по-сестрински обнялись. Изумленные мать и жених подруги только и могли, что таращиться на нас.

– Ваша Светлость, – приветствуя меня, обратился, как полагается, феец и протянул руку.

Я подала ему свою, и мужчина, чуть склонившись, поцеловал костяшки. На первый взгляд жених Лоры был очень даже обходителен. Тревога за подругу немного отступила, да и она выглядела уже не столь несчастной, стоя рядом с ним.

Затем я поприветствовала мать Лоры, которая сразу просияла, радуясь тому, что ее дочери повезло повстречать меня в прошлом. И хотя я знала, что все эти восхищенные речи лишь лицемерный поток слов, но стыдить женщину, так похожую внешне на мою подругу, не стала.

Мы немного побеседовали, обсуждая общие темы. Неожиданно прервало разговор мягкое касание к моему плечу. Хоть я не могла быть уверена в том, что именно Эрбос стоял позади меня, по настороженным и испуганным лицам окружающих было понятно, что это именно он.

– Подаришь ли ты мне танец, дорогая жена? – тихо шепнул он мне на ухо, пуская по спине волну мурашек. – Пока король не явился, думаю, стоит воспользоваться моментом.

– Думала, ты прекрасно проводишь время и без меня.

Пока мы принялись выяснять отношения, Лора с матерью и женихом предусмотрительно отошли. Внутри вспыхнуло еще большее негодование от того, что Эрбос даже не счел необходимым с ними поздороваться.

– Ты бы мог проявить такт к моим знакомым.

– Мне знаком Эдвард Анкинст. С семейством Сайрл я тоже довольно долго дружен. Они поймут меня, а вернее, не посмеют осудить. Идем.

Эрбос властно, но нежно схватил мою руку и повел в центр зала, где пары уже приготовились к следующему танцу, становясь напротив друг друга в ожидании знакомого мотива. Красивая мелодия, сочетающая переливы виолончели, скрипки и фортепиано, заполнила зал, восхищая чистотой звучания. Мы с мужем шагнули друг к другу, сходясь в изысканном па, а затем, сплетаясь, закружились в быстром вальсе, синхронно следуя по кругу за остальными участниками танца.

Я всегда знала, что фейри прекрасно владеют телом, их пластичность и грациозность восхищали, но все равно не уставала удивляться тому, как умело и легко Эрбос вел меня.

– Почему ты так молчалива, милая? Что-то случилось? – немного насмешливо спросил муж.

– Как тебе танец с твоей давней и, судя по всему, очень близкой знакомой? – задала я встречный вопрос и сразу мысленно отругала себя, так как поняла, что этим раскрыла причину собственного негодования.

– Ты что, ревнуешь?

– Вовсе я тебя и не ревную, – поспешила опровергнуть я.

– Ревнуешь, – слишком уверенно произнес он и нагло выловил мой взгляд, который я так старательно отводила.

Эрбос лишь забавлялся, наблюдая за моими попытками скрыть очевидную ревность.

– Зря переживаешь, моя маленькая бабочка, ведь только тебя я могу касаться с упоением. Остальные дамы вызывают лишь тошноту.

– Тогда зачем ты с ней танцевал?

– Мне была интересна твоя реакция. Да и к тому же ее отец – приближенный короля. Не хотелось бы обретать врага еще и в его лице.

– Может, ты еще и в постель к себе ее пустишь, чтобы избежать конфликтов?

Эрбос был настолько доволен моей явной ревностью, что окончательно расплылся в широкой улыбке. Именно такую улыбку я и любила, она словно стирала отпечаток пережитых им несчастий.

Голова уже кружилась от длительных танцев, а мир вокруг перестал существовать, все вокруг стало смытым, размазанным пятном. Лишь мой улыбающийся и счастливый мужчина, напротив, захватывал все мое внимание.

– Нет, Милли, моя постель уже занята одной довольно взрывной особой. И склоняюсь к тому, что ни на кого другого я ее ни при каких обстоятельствах не смогу променять. Мы поговорили с мисс Арлингтон, обсудили ее необоснованный самообман, и она все прекрасно поняла, пусть и осталась недовольна.

– Ей пойдет на пользу, – зло высказалась я.

Неожиданно, даже для самой себя, я обнаружила, что являюсь довольно ревнивой особой. Или же я такая только с Эрбосом?

– Мне приятно осознавать, что ты неравнодушна ко мне. Может, мой мотылек и вовсе не захочет свободы?

«Неравнодушна? Да я уже теряю здравый рассудок, настолько влюблена в тебя», – пронеслось в голове, но вслух я сказала иное:

– А может, и не стоит лишать меня ее?

– Я же знаю, Милли. Дай тебе полную волю действий, и ты непременно навредишь не только окружающим, но и себе.

В памяти мгновенно возникли воспоминания того, как накануне я чуть не лишила себя жизни, выпив отвар из цветов абракуса. И пусть это была плохая шутка, но я рассмеялась, понимая, насколько Эрбос прав. Мы сделали еще несколько кругов по залу, затем разошлись по сторонам, как это предполагали фигуры танца, и удалились для продолжения празднества. Настроение мое в этот момент улучшилось, а на губах играла легкая улыбка.

Пока среди гостей я не увидела Дорна. Он наблюдал за мной, не отрывая карих глаз, в которых плескалось целое море страданий. Он обвел взглядом мое платье, соответствующее вкусам фейри, как ничто иное, и вернулся глазами к растерянному лицу. По обеим сторонам от друга стояли его родители. Мистер Хоггарт сжал плечо своего сына, пытаясь поддержать, когда заметил, куда тот смотрит, и, быстро развернувшись, оставил его с матерью. Она что-то спешно говорила Дорну на ухо. Эрбос сильнее сжал мою руку, когда друг сделал шаг ко мне навстречу. Лишь мать смогла удержать Дорна на месте.

На лице приятной женщины с каштановыми, уже тронутыми сединой волосами застыли ужас и переживание: она смертельно боялась, что ее сын продолжит искать встречи со мной и вызовет гнев самого жестокого полукровного фейри в Королевстве Нортс. Все знали, как быстро Инквизитор выходит из себя, и я тоже это прекрасно понимала. Потому просто отрицательно покачала головой, безмолвно умоляя друга не делать глупостей.

Его намерение подойти прервало иное событие. Музыка стихла, глашатай объявил скорое появление чистокровного. Король Градос Сактин величественно вошел в зал с другой стороны – через двери, предназначенные только для него. Все присутствующие медленно опустились на колени, низко склоняя головы. Даже Эрбос, его правая рука и доверенное лицо, припал к полу в жесте поклонения высшей силе. Я тоже поспешила встать на колени рядом с мужем и опустила голову ниже, впиваясь взглядом в пол. Затем послышался самодовольный низкий смешок со стороны трона. Я не успела рассмотреть короля, но мне уже представлялось его надменное лицо.

О Градосе боялись говорить даже вполголоса, из опасения навлечь на себя беду. О нем было известно лишь то, что он, как и все фейри, непомерно красив. О его сильных чарах, жестокости и говорить не нужно было, поскольку свидетелей его расправы над людьми было много и все они утверждали, что обладающий полным бессмертием и неуязвимостью к любому оружию и магии король непобедим. Многие люди, конечно, не знали, чего так боится король, зачем истребляет магов и ведьм. Я бы тоже не знала, не расскажи мне Эрбос эту тайну.

– Можете подняться и продолжить праздновать, – разрешил король, и образовавшаяся тишина разбавилась шорохом юбок дам, которые вставали на ноги. Я же, напротив, не спешила, надеясь смешаться с гостями и дольше оставаться незамеченной чистокровным. Только когда Эрбос подал мне руку, соизволила подняться на ноги. От одного осознания, что вскоре мне предстоит пройти проверку самого Градоса, меня сильно затрясло. И как бы я ни старалась оттянуть этот момент, знакомство с королем неизменно и точно состоится сегодня.

Глава 24. Полное раскрытие сил

– Идем, Миллиора. – Муж практически сразу увлек меня в сторону трона.

– Постой, Эрбос, разве король не должен сам нас позвать?

– Нет, милая, король очень злится, если ему приходится говорить об очевидных вещах. Он ждет нас, не сомневайся.

– Вернее, меня... – обреченно выговорила я.

Сердце в груди уже грохотало от страха, а руки тряслись. Эрбос перехватил мою ладонь и повел к своему повелителю.

– Как я и говорил, старайся не смотреть ему в глаза. Взглянешь только тогда, когда он сам об этом попросит. Остальные правила поведения я тебе рассказал. Все делай как положено и вскоре забудешь о встрече с ним.

– Если я выживу, то никогда этого не забуду, – угрюмо произнесла я.

Феец резко остановился и повернулся, отчего я чуть было не впечаталась лицом в его грудь. Затем обхватил мое лицо руками и, склонившись ниже, не стесняясь взглядов окружающих, тихо произнес:

– Ты будешь жить. Можешь верить мне, Градос не станет тебя убивать. У него нет для этого веских причин.

Мне же его слова никак не помогли. Я-то наверняка знала, что причина будет, если, взглянув в мои глаза, король увидит хотя бы намек на магическую природу. И тем не менее, кивнув мужу, я уже без ненужных препирательств последовала за ним следом.

Когда же мы были совсем рядом и трон вместе с восседающим на нем королем вновь показался перед моим взором, я лишь коротко мазнула взглядом по Градосу и поспешно опустила глаза, боясь вызвать его раздражение.

Чистокровный был облачен в светлую нарядную мантию до пола, украшенную изысканной вышивкой из серебряных нитей. За то ничтожно короткое время, которое я его рассматривала, успела заметить лишь то, что он был красив – наверняка высокого роста, как и все фейри, с длинными светлыми волосами, отливавшими пеплом. На голове короля покоилась необычная золотая корона, выполненная в полном соответствии вкусу фейского правителя. Она огибала голову Градоса замысловатым плетением и возвышалась по ее сторонам высокими острыми концами, напоминавшими больше шипы растения.

На этом мои наблюдения и заканчивались – мне вовсе не хотелось смотреть прямо на короля. Будь моя воля, я бы предпочла уйти из этого места и никогда не возвращаться. И, полагаю, даже самое сильное любопытство не смогло бы меня заставить рисковать жизнью.

– Градос, как и обещал, я привел свою жену познакомиться с нашим великим королем. Миллиора Аддерли, ныне герцогиня Алахосская, – объявил мой муж и мягко подтолкнул меня, чтобы я подошла ближе к правителю.

Я преодолела три шага на негнущихся ногах и снова, как и полагалось, преклонилась перед Градосом, неизменно держа взгляд приклеенным к полу. Внутри меня все вопило от страха, тело продолжало трясти.

– Поднимись, – властно приказал король и неожиданно встал со своего места.

Затем Градос подошел и подал мне руку, чтобы помочь. И поскольку отказаться я не могла, хоть сама мысль о прикосновении к чистокровному казалась мне ужасной, я вложила руку в его большую ладонь, поднимаясь на ноги. Градос начал обходить меня, словно оценивал товар, а не живого человека. Даже не глядя на фейца, я ощущала его неспешно изучающий тяжелый взор.

– Ну что ж. Недурно-недурно... Кстати, твоя жена носит древнее фейское имя, – задумчиво произнес он.

От своеобразного комплимента короля не стало приятно, напротив, возникло отвращение к самой себе, ведь внешне я понравилась тому, кого ненавидела и презирала всей душой.

– Не знал. – В голосе мужа мне послышалась тревога, но король продолжил говорить, перетягивая все внимание на себя.

– Самюэль, а она и правда чем-то манит. – С этими словами Градос резко склонился к моей шее и втянул воздух, принюхиваясь.

Я крупно вздрогнула, и король, заметив это, тихо рассмеялся.

– Совсем юная, – протянул он с немалым удовольствием. – Друг мой, да ты становишься похож на меня.

– Став старше, я, похоже, понял твои вкусы, и мне захотелось их перенять.

После того как я услышала позади себя веселый смех мужа, мне и вовсе стало плохо. Казалось, меня облили помоями. Я чувствовала, как грязь слов стекает по моему телу, а оседает на дне души. Зато Градос был доволен ответом своего приближенного. Коснувшись моего подбородка длинными пальцами, он приподнял его, готовясь изучить.

– Посмотри мне в глаза, человеческая девчонка, взлетевшая так высоко. Говорят, они у тебя весьма необычного цвета.

Слушаясь приказа, я взглянула в светло-зеленые, почти желтые глаза Градоса, которые прочерчивала пара вертикальных длинных зрачков. Такие встречались у змей и у чистокровных фейри, прекрасно отображая их хищную, опасную натуру. Глаза короля распахнулись от удивления шире, когда он увидел мою особенность, одновременно в полной мере демонстрируя собственную. Затем он стал всматриваться внимательнее. В этот момент меня по-настоящему затрясло.

К великому облегчению, вскоре Градос разомкнул хватку на моем лице, после его исследований не последовало ни казни, ни даже раздражения. Лишь скука. Он полностью потерял ко мне интерес и направился к своему трону, чтобы вновь сесть.

– Зря я тебя отправил тогда ее казнить. Обычная смертная, каких множество. Наслаждайся своей женой сколько угодно. Я передумал ее убивать. Можешь быть свободна, человеческая девчонка, – обратился ко мне король.

В этот раз я не смогла воспринять жестокие слова Градоса. Сделала несколько шагов назад, отступая от правителя по заданным правилам «лицом к королю» и слившись с толпой, развернулась и зашагала прочь. Эрбос же, хоть и бросил на меня довольно суровый взгляд, приказывающий не уходить от него далеко, не догнал, ведь король продолжал с ним беседовать, а значит, не отпускал.

Я быстро скрылась в комнате для отдыха – таких здесь было несколько, и они прилегали к залу торжеств для того, чтобы гости могли уединиться, отдохнуть или просто побеседовать. Сев на диван с бордовой бархатной обивкой, наконец позволила себе отдышаться. Меня унизили так, как только это возможно: оценивая, словно кусок мяса на рынке. Но хуже всего было то, что Градос четко дал понять: именно он изначально послал ко мне Эрбоса, чтобы тот лишил жизни странную человеческую девчонку. Вот только по случайности я сама попала к нему в руки, а затем он просто увлекся, что и спасло мою жизнь. Может, именно ради того, чтобы не убивать, он и решил на мне жениться? Пожалел?

В голове сейчас была каша. Хотелось перестать думать о встрече с королем и его абсолютной бестактности. Я обняла себя руками и постаралась унять дрожь во всем теле. Полчаса в полном уединении повлияли благотворно и исцеляюще на истерзанные нервы. После я вновь присоединилась к гостям.

Казалось, в торжественном зале за время моего отсутствия ничего и не изменилось. Пары продолжали кружить в танце посреди обширного зала, а другие гости беседовали и пробовали угощения.

Есть не хотелось, ровно как и пить, но для вида я все же подошла к одному из столиков и взяла с подноса бокал вина. Из головы не выходили слова короля, от воспоминаний о его касаниях к моему лицу до сих пор немного знобило, а тот факт, что Эрбос изначально был послан для меня палачом, не давал покоя.

Постепенно толпа у трона редела. Гости разошлись, чтобы продолжить праздник. Открылся вид на самого Градоса, он вальяжно расселся на своем месте и наблюдал за собравшимися придворными свысока. Эрбоса рядом с ним уже не было. И в этот момент я вздрогнула – рука мужа слишком неожиданно легла на мою талию.

– Не смотри на него. Все позади. Как я и говорил, королю нет смысла лишать тебя жизни.

– Не подкрадывайся ко мне так! – строго сказала я и отстранилась от Эрбоса. Сейчас мне не хотелось чувствовать его касаний. – Ничего не хочешь мне рассказать, дорогой муж?

Взгляд фейца стал более суровым, он понял, на что я намекаю.

– Когда я отправлялся в Сармондс, король действительно был наслышан о тебе и желал избавиться от чересчур своевольной человеческой девушки. Но я не смог тебя убить. Я впервые ослушался приказа короля, Миллиора.

– Ты ради этого на мне женился, чтобы защитить?

Эрбос неожиданно рассмеялся:

– Нет. Я бы мог и без этого убедить Градоса не трогать тебя. А женился я на тебе потому, что очень этого хотел.

После слов фейца я немного расслабилась, он же отвел меня за одну из колонн и обнял.

– Все позади, Милли, мои слова при Градосе тоже не бери в расчет. Я говорю ему ровно то, что он хочет от меня слышать, но это вовсе не значит, что я так думаю.

– Зачем ты ему служишь? Он чудовище... – прошептала я.

– Есть много причин, но здесь их не стоит обсуждать.

– Я бы хотела вернуться домой.

– Мы не можем, нам нужно присутствовать еще немного. Скоро будет самая интересная часть торжества, и она обязательна.

Эрбос достал карманные золотые часы на цепочке и посмотрел, который час.

– Как раз пора. Это займет не больше часа.

Мы прошли ближе к месту основного события вечера. Туда, где стояли две девушки и пятеро молодых юношей, выстроившись полукругом в центре большого зала. Все они были полукровными фейри, на их лицах отображались радость и предвкушение. Гости обступили их полукругом, открывая вид на грядущее чудо лишь для короля. Градос все еще восседал на своем троне и внимательно наблюдал за юными фейцами, которым вскоре предстояло остаться во дворце для последующего обучения.

Первой, кого опутали нити сил, светясь потоками магии, была девушка в середине шеренги. По ее рукам заветвилось яркое свечение, и я тяжело сглотнула, поскольку подобное проявление магии мне было слишком сильно знакомо. Только вот у меня оно было гораздо более явным и мощным. Постепенно, один за другим, трое полукровных фейцев вошли в аргум. Чьи-то силы сияли ярче, чьи-то совсем слабо, но одно было неизменно – все они обладали магией и теперь могли ею свободно распоряжаться по своему усмотрению.

Почувствовав лижущее теплое касание на своей руке, я в ужасе опустила взгляд. По моей руке ползла схожая магия, светясь и извиваясь. Вот только поток ее словно подрагивал и мерцал, не находя возможности проявиться как следует. В этот момент в моей голове зародилось недоброе подозрение, но до него мне сейчас, конечно, не было дела.

Усилием воли я заставила свечение свернуться у меня в кулаке и судорожно осмотрелась для того, чтобы убедиться, что не нашлось свидетелей проявления магии. Гости, к счастью, были слишком увлечены зрелищем, разворачивающимся в середине зала, никто из них не заметил языков чистого света, огибающих мою руку до локтя. Зато рядом стоящий до этого Эрбос неожиданно резко схватил меня за плечи, разворачивая к себе лицом и разглядывая с ужасом. Взгляд Инквизитора был прикован к моим рукам, которые недавно озаряло проявление сил, губы фейца побледнели и сжались, образуя тонкую линию. Вырвавшись из хватки мужа, попятилась, врезаясь в даму и привлекая к себе этим внимание остальных гостей.

Мой взгляд мгновенно метнулся к Градосу Сактину. Чистокровный в этот момент ошалело смотрел в мою сторону. Я подняла руки выше и задышала настолько часто, что из меня вырвался слабый стон: в этот момент руки мои уже неконтролируемо сияли магией, языки свечения смело извивались в пространстве вокруг них, опоясывая конечности до самых плеч. Сила, воспевая свое величие, в это самое мгновение провозглашала себя хозяйкой моего тела. Гости вокруг нас с Эрбосом расступились. Я снова посмотрела в сторону трона.

Король внезапно встал и двинулся мне навстречу, глаза его недобро сощурились, смыкая все внимание на человеческой девчонке. Эрбос успел только дернуться в попытке загородить меня собой, но Градос обездвижил его одним взмахом руки, применяя сильнейшие чары чистокровных и заставляя при этом выгнуться всем телом.

Краем глаза я успела заметить, как и Авалард, не выдерживая, тоже сделал нервный шаг ко мне. Но он быстро остановил себя и опустил глаза к полу. Понял – теперь меня ничто не спасет. Я же приготовилась к одному – принять смерть. Мой час пришел.

И я хотела встретить мать вечности с достоинством. Решила, что больше не стану бояться, и, распрямив плечи, смело посмотрела королю в глаза.

Пока Градос широкими шагами окончательно сжирал расстояние между нами, я успела расслышать громкий крик Дорна, звучавший, словно вопль умирающего животного.

– Нет, Милли. Нет!

Я не могла не взглянуть на друга в последний раз. Дорн рвался в мою сторону изо всех сил, словно и правда верил, что сможет защитить, но его крепко держал родной отец и жених Лоры, обладающий непомерной фейской силой. Сама же подруга стояла со своей матерью неподалеку от них и, схватившись за голову, замерла, глядя на меня. Из ее серебристых глаз градом катились слезы.

Казалось, время остановилось, я снова повернулась в ту сторону, откуда ко мне двигалось наказание за сокрытие сил. Градос смотрел на меня угрожающе, на его губах играла едва заметная, хищная ухмылка. Он вознес обе руки над моей головой, и я прикрыла глаза, покорно принимая свою судьбу.

В следующее мгновение тело полностью обожгло, из моего горла вырвался громкий истошный крик. Я открыла глаза в надежде, что сейчас приму свою смерть, поскольку терпеть эту боль стало уже невозможно. Но то, что я увидела, стало для меня самой большой неожиданностью. Неимоверно довольный Градос стоял передо мной и оценивал уже совсем иным взором.

Внезапно боль во всем теле, обжигающая кожу, и ломящая кости мука утихли. Чувство легкости и освобождения захватили дух. Я смотрела перед собой, а видела гораздо больше, чем когда-либо в жизни. Даже случайная пылинка, зависшая в воздухе, или тонкий слабый аромат цветов теперь могли быть распознаны мной мгновенно.

Я посмотрела на свои руки и заметила, что теперь мое тело тоже стало другим: пальцы вытянулись, становясь изящнее и пластичнее, а кожа сияла небывалым здоровьем и красотой. Но и на этом все не закончилось. Сила, что пряталась до этого дня в недрах и самых темных закоулках моей сути, вырвалась теплым потоком яркого свечения, обнимая и лаская каждую клеточку моего тела. Огромный торжественный зал затопило светом, а все собравшиеся прикрыли глаза руками, боясь ослепнуть.

С величайшей властью и силой магия пела во мне звуками всеобъемлющего могущества. Громкий радостный смех короля и восторженные вздохи гостей заполнили пространство вокруг.

Вскоре, как и появилось, яркое зарево свечения быстро погасло, оставляя после себя ощущение наполненности и целостности. Эрбос, которого король уже освободил от влияния своих чар, подхватил меня, удерживая за талию. Мир резко сомкнулся лишь на небывало ярком запахе его тела. Несмотря на ситуацию и окружающих, во мне взметнулось сильное желание обладать этим мужчиной прямо сейчас. Животная суть отозвалась внутренним недовольным рычанием, когда я отвлеклась и снова повернулась к королю, внимая его словам.

– Кто же с тобой это сотворил, дитя? Кто посмел прятать настолько благородную природу под магией иллюзии? – В голосе Градоса звучали нотки сильнейшего сожаления и жалости, какие, конечно, ему были не свойственны.

Чистокровный обращался теперь ко мне, словно к равной, в его глазах плескались теплота и непонимание.

* * *

Двадцать лет тому назад...

Весенний дождь нещадно барабанил по крыше богатого экипажа, словно отражая настроение, повисшее в воздухе. Фейская пара спешила, надеясь успеть к вратам, ведущим в мир фейри, вовремя. Вместе с мужчиной и женщиной ехала служанка и два младенца, двойняшки, которым не посчастливилось родиться в самый неблагоприятный момент.

Молодая чистокровная фейка держала в своих руках сверток с новорожденной девочкой, с которой готовилась вскоре попрощаться. Не трудно было догадаться, как в этот миг разрывалось и болело сердце новоявленной матери. Она вцепилась в одеяльце, укутывающее ребенка, мертвой хваткой, не находя в себе сил принять самое ужасное решение в своей жизни. Второй ребенок был мальчиком и спокойно спал на руках у своего отца, тихонько посапывая. Ему была уготована иная судьба, он будет расти окруженный теплом и любовью родных родителей...

– Я не смогу. Не смогу... – заплакала и взмолилась фейка, глядя на своего мужа так, словно от него сейчас зависело, останется ее дочь в руках матери или отправится в чужую, человеческую семью.

Мужчина, чьи темные длинные волосы разметались по плечам, строже обычного посмотрел на жену своими фиолетовыми глазами.

– Мы все оговорили, Вэйса, иного выхода нет. Только она сможет открыть врата. Только она переняла твои силы и наследие крови. Мы должны оставить возможность снова распахнуть проходы, иначе Градос продолжит истреблять людей. Что такое для нас двадцать лет, если позже у нас будет целая вечность, чтобы показать свою любовь нашей дочери?

Экипаж остановился, и Вэйса еще сильнее прижала к себе ребенка. Малышка, словно почуяв неладное, стала тихо хныкать.

– Плевать мне на все! Я не отдам свою дочь! Не отдам! Алантир, прошу, сжалься надо мной, она ведь и твоя дочь тоже... Давай просто уйдем и оставим все как есть. Пусть Градос властвует!

Феец посмотрел на беременную служанку и кивком указал ей на дверь. Та без лишних слов поняла своего хозяина и, накинув капюшон плаща на голову, вышла на улицу, чтобы дать возможность супругам поговорить наедине. Затем мужчина с острым раскаянием обвел взглядом заплаканную, но все такую же красивую любимую женщину. Ее глаза цвета миндаля блестели от слез, каштановые волосы мягкими локонами лежали на груди и плечах.

Алантир понимал, в каком отчаянии пребывает его вторая половина, та, в которой он видел весь мир, и сам ощущал то же, что испытывала жена. Он тоже не хотел оставлять дочь. И он знал, какое чувство вины будет его сопровождать всю долгую фейскую жизнь, если его план не удастся и с его малышкой что-то случится в человеческом мире.

Но выхода не было. В ночь, когда Вэйса привела в мир детей чистой фейской крови, Градос пробрался в их дом и, взяв в руки его дочь, грозился лишить ее жизни. Его цель была проста – взять клятву с той, которая могла открывать проходы в иные миры. Путем угроз ребенку Градос взял с последней чистокровной фейки, что обладала редчайшей способностью и наследием, сильную клятву.

Условия этой клятвы опоясывали Вэйсу небывало могущественными нитями фейского обещания и гласили: «Ты никогда не посмеешь на меня напасть, вернешься в мир фейри и не откроешь врата в человеческий мир. Если же нарушишь клятву, то убьешь своими руками мужа и своих детей. А если кто-то из твоих детей унаследует твою способность и откроет проходы в мир людей из мира фейри, то ты любыми путями найдешь способ убить ребенка, посмевшего это сделать».

Градос был умен и хитер, его слова были продуманы до мелочей. Клятва Вэйсы была осознанной и крепкой. Однако один нюанс изворотливый и жестокий принц Мидера, Королевства, в котором властвовал его отец, не учел.

Этим и воспользовался Алантир. Он долго раздумывал, оттягивая отбытие в родной мир, но идея, зародившаяся в его голове, обходила условия Градоса и обещала открытие проходов между двумя мирами. Не из мира фейри, как гласила клятва, а из мира людей. И если Вэйса, его жена, была по условиям сделки обязана вернуться в мир фейри, то его новорожденная дочь – нет.

Алантир, оглашая свой замысел возлюбленной, столкнулся с категоричным неприятием такого плана. Но когда они лично встретились со свидетельством зверской жестокости чистокровных по отношению к людям, то Вэйса согласилась. Неимоверно ужасна была история семьи, которую отправился спасать ее муж перед отъездом. И слишком сильно запомнились зеленые глаза юноши, наполненные горем, когда он пришел просить спасти его мать, избитую и брошенную умирать своим чистокровным фейским мужем.

И теперь, ласково, но крепко сжимая сверток с новорожденной дочерью, Вэйса знала, что поступит правильно, если даст шанс людям на избавление от власти Градоса Сактина. И этот шанс она прямо сейчас держала в своих руках, не имея сил расстаться с родным ребенком. С дочерью, чья кровь несла в себе дар, которым обладала она сама, и тот, что передавался только по женской линии.

– Мы не можем бросить этих слабых существ на растерзание Градосу. Подумай, сколько еще они будут страдать от гнета чистокровных? Сколько еще женщин и детей будут убиты своими фейскими полукровными отцами только потому, что Градос покрывает все эти зверства?

Новоиспеченная мать, сжав зубы и всю свою волю в кулак, молча вышла из экипажа, прикрывая себя и ребенка плащом, муж последовал за ней, держа сына. Они направились к поместью, которое год назад купили и теперь собирались отдать своей служанке и ее мужу. Также они оставили им все свои сбережения. Взамен просили лишь одного – растить их дочь, как свою собственную, и оберегать ее от всякого зла ровно двадцать лет.

Они планировали выдать чистокровную фейскую девочку за человеческого ребенка, наложив на нее сильнейшие чары иллюзии. Затем женщина, что служила всегда верно своим господам, родив свое дитя, должна была прятать малышей, пока они не сравняются в росте, и только после этого показывать окружающим, называя обоих своими детьми.

На тот момент Вэйса и Алантир были уверены, что все хорошо устроили. Что их ребенок будет расти в любящей семье под присмотром хороших людей. А ровно в двадцать лет, когда их дочь войдет в аргум возраст своей силы, человеческие родители скажут ей, что делать и как открыть врата.

Передавая младенца в руки своей служанки, Вэйса и не могла помыслить, что эта женщина родит в осеннюю ночь неживого ребенка и вскоре умрет сама от инфекции. А позже ее дочь, лишившись человеческого отца слишком рано, так и не узнает о том, кем является и какая миссия возложена на ее плечи.

Молодая фейка, что еще долго билась в истерике и вырывалась из рук мужа, собираясь передумать отдавать свое дитя, не знала, как тяжело будет житься ее дочери в теле человека, не имея права выбора. Мать успела дать ей лишь имя.

– Миллиора. Ее имя Миллиора... – сказала она, смиряясь с судьбой.

– Госпожа, я буду любить ее как родную. Вы для меня столько сделали... Ваша девочка будет расти в любви и заботе, даю вам слово, – успокоила Вэйсу ее добрая помощница, качая в руках малышку, которая уже сотрясала воздух громкими криками, словно предчувствуя расставание с родной матерью.

После этого Алантир, передав жене сына, пытаясь им заместить пустоту в ее руках, вывел Вэйсу из дома. Они с чувством величайшей тяжести на душе добрались до единственных уцелевших на тот момент каменных врат и покинули через них мир людей.

Глава 25. Непринятие

Глаза короля смотрели на меня выжидающе, словно он и правда думал, что я знаю ответ на его вопрос: почему же на меня была наложена сильная иллюзия. Я и вовсе не понимала толком, что происходит и кем я все-таки являюсь по итогу. Хотя подозрения, зреющие во мне раньше, уже тихо нашептывали ответ изнутри. Ведь если бы я была магом или ведьмой, Градос не раздумывая поспешил бы от меня избавиться.

– Что со мной? Я не понимаю, – спросила я, сжимаясь в руках Эрбоса, и посмотрела на того, в чьих объятиях хотела найти защиту.

Муж все так же молча прижимал меня к себе, его лицо не выражало никаких эмоций. О сильном потрясении говорили лишь бледность и крепко сомкнутые челюсти, на которых играли желваки. Он старался не смотреть на меня, избегая пристального взгляда, все его внимание принадлежало королю, а тело источало напряжение и страх. Даже руки, которыми он крепко удерживал меня, спасая от падения, сильно подрагивали, выдавая бурю эмоций. Он переживал. Не за себя, а за меня. Я сразу поняла, что что-то не так и по какой-то причине феец все еще остерегается Градоса.

От размышлений и наблюдений за реакцией мужа отвлек громкий, немного безумный смех Градоса. Он всплеснул ладонями.

– Принесите зеркало! – сказал он, и лакеи, которые оторопело наблюдали за развернувшейся сценой, быстро бросились исполнять приказ своего непредсказуемого повелителя.

– Градос... Ей стоит привыкнуть... Не думаю, что... – попытался остановить короля Эрбос.

– Не говори глупостей, Самюэль, она будет вне себя от счастья и должна гордиться своим происхождением!

Король как отрезал. Эрбос больше ничего не смел ему сказать, он посмотрел на меня и провел рукой по лицу. Многочисленные зрители перестали его волновать. Я смотрела только на мужа. В его бездонные, зеленые глубины глаз.

– Ты должна быть сильной, мотылек. Помни, я рядом и никогда не отпущу твоей руки.

От его слов стало еще страшнее, они предостерегали о том, что мне точно не понравится увиденное в отражении.

– Я полукровка? – спросила его прямо о том, что уже сама начала понимать.

– Нет.

В голове даже не успело сформироваться новое предположение, как два лакея, несущие большое зеркало, развернули его ко мне.

Не медля ни секунды, я повернулась к нему. Зеркальная гладь извергла на меня поток самых ужасающих моих предположений.

В груди заболело от обиды и осознания: вся моя жизнь – одна большая ложь.

Из зеркала на меня смотрела самая настоящая чистокровная фейка, внешность которой хоть и была сильно схожа с образом той человеческой девушки, которой я недавно еще являлась, но явно превосходила ее по своей яркости и утонченности. Черты лица немного заострились и стали тоньше, аккуратнее, кожа сияла красотой, а ранее светло-фиалковые глаза стали намного ярче. Тонкие продолговатые зрачки, разрезающие радужку глаз по вертикали, заставили громко сглотнуть и сжаться от отвращения.

Руки сами потянулись к волосам и убрали их у лица. Длинные, остроконечные уши хоть и заставляли поверить в увиденное, но я все равно не желала это принимать.

– Это какая-то жестокая шутка? – осмотрелась я по сторонам, ловя на себе замершие и пораженные взгляды гостей. – Это зеркало как-то зачаровано?

Первый, кто привлек мое внимание среди скопившихся вокруг фейцев, это Авалард, он смотрел в мою сторону серьезно, без унижающей жалости или сожаления. Он тоже был немного удивлен смене моего внешнего вида, но просто ожидал реакции. Он знал. И именно поэтому молчал все это время.

Я бы не поверила, скажи он мне правду раньше, а снять с меня настолько сильную иллюзию, которая так хорошо покрывала все тело, мог только чистокровный, обладающий мощнейшим резервом сил. Он хотел, чтобы именно это я и прочла в книге его отца о фейри и их силах. Чтобы позже смогла все понять. И мне было понятно из написанного одно – меня изменил чистокровный сильный феец. И это произошло достаточно давно. Тогда, когда я еще была ребенком и не могла запомнить себя.

Затем я посмотрела на Дорна, замершего в хватке своего отца и жениха Лоры. Лицо друга выражало удивление и облегчение от того, что я не лишусь жизни прямо сейчас, да и когда-либо. Сама Лора смотрела завороженно, практически не дыша. Да что говорить, все собравшиеся в равной степени были изумлены. В огромном торжественном зале, где еще недавно обитали звуки громкой музыки и гула голосов, повисла тягостная тишина. Все взгляды были обращены ко мне.

– Нет, Милли, – это правда. Под иллюзией скрывалась твоя истинная суть. Теперь тебе предстоит с ней смириться и жить.

Я отшатнулась от мужа. Его слова резанули слух, а глаза предупреждающе сверкнули, умоляя держать язык за зубами, чтобы не разгневать Градоса. Эрбос выглядел взволнованно, но не удивленно. Может, и он знал? Во всяком случае, этот вопрос мне не пришлось задавать, его озвучил король:

– Самюэль, – громко обратился чистокровный к моему мужу, – сам того не осознавая, ты вложил мне в руки сокровище. Или ты догадывался, кто твоя жена, и поэтому привел на праздник?

Эрбос напрягся всем телом, но ответил твердо и уверенно.

– Для меня это такая же неожиданность, как и для тебя, Градос. Иначе я бы не стал мучить Миллиору и привел бы ее к тебе раньше, чтобы освободить. Ведь не было гарантий, что она настолько сильна, чтобы снять чары самостоятельно и безопасно войти в аргум. – С этими словами муж снова подошел и обхватил мою талию, словно опасался, что нас разделят.

– О-о-о, поверь, она сильна. В этом я даже не сомневаюсь, – удовлетворенно проговорил король. – Но ты прав, войти в аргум безопаснее без чар иллюзии. Тело должно петь магией, ничем не сдерживаясь.

Градос, словно учитель, осмотрел толпу, скопившуюся вокруг него и состоящую по большей части из полукровок. Затем прямо и серьезно взглянул на Эрбоса.

– Миллиора останется в замке для последующего обучения. Ты должен это понимать. Учитывая, что она росла как человек, ей предстоит тяжелый путь в освоении магии и необходимых знаний.

– Прекрасно все понимаю, Ваше Величество, буду рядом с ней и помогу во всем.

Градос стал еще счастливее. Ему явно нравилось держать Инквизитора при себе. А учитывая, что его жена будет обязана несколько лет жить в замке, то и он станет привязан к этому месту.

– На том и решили.

Король осмотрел меня, трясущуюся и опирающуюся на руки мужа.

– Отведите Миллиору в ее покои, расположенные рядом с теми, что выделены для Самюэля в моем замке, и обеспечьте всем необходимым, – отдал распоряжение король, впервые обращаясь ко мне по имени. Слуги тут же оказались рядом. – На сегодня с нее хватит. Ты же, Самюэль, пока останься, теперь нам необходимо многое оговорить.

С этими словами Градос резко развернулся и пошел к выходу из торжественного зала. Эрбос обратился ко мне:

– Следуй за слугами и жди меня в комнате, скоро я навещу тебя. Авалард будет рядом, – быстро сказал он мне и поспешил за своим повелителем, следуя его немому зову.

Один из лакеев хотел поддержать меня, чтобы я случайно не оступилась, привыкая к новым ощущениям своего тела, но Авалард уже был рядом и, приобняв, сам повел меня в нужном направлении. Лора и Дорн наверняка провожали меня взглядами, как и остальные гости, но мое внимание привлекла другая особа, мимо которой мы как раз проходили. Элеонора уставилась на меня, оценивая новый облик и его чистые фейские черты, на лице полукровной была написана ненависть. Но под ней я успела заметить и кое-что другое – страх.

Вскоре мы с Авалардом уже шагали по длинным коридорам замка в сопровождении двоих лакеев. От непривычного ощущения в теле большой силы и резкости движений мои шаги были странными, а ноги путались. Я все еще не могла поверить, что все это происходит со мной. Казалось, если я усну и проснусь, то это окажется лишь дурным сном.

– Дальше я проведу ее сам, – заявил феец, и слуги, немного помешкав, все-таки развернулись и отправились назад, оставляя нас наедине.

– Как ты? – сжал мои плечи Авалард, всматриваясь в необычные глаза, с интересом их изучая.

Я сразу опустила взгляд, вперив его в черный праздничный костюм фейца. Ведь прекрасно запомнила образ той, что предстала передо мной в зеркале. И мне, несмотря на всю немыслимую красоту, что теперь дарила благородная кровь фейри, не нравилось в этом облике ничего. А в особенности глаза, которые словно кричали о том, что я теперь тоже хищник среди овец.

– Плохо. Очень плохо, – не стала врать я. Сейчас совсем не хотелось притворяться сильной. – Даже не хочется думать о том, кто и почему наложил на меня эти чары. А тем более о том, что человек, который растил меня всю жизнь, был мне не родным отцом...

Авалард коснулся моего подбородка, приподнимая лицо выше, и я отпрянула.

– Не нужно смотреть в эти отвратительные глаза. Просто отведи меня куда велено и оставь там. Я хочу побыть одна.

Мужчина молча приобнял меня за плечи и повел дальше. Больше Авалард не пытался со мной говорить. Лишь когда мы вошли в богатые покои замка, он прикрыл тяжелую дверь и, наконец, стал чеканить слова, как в тот самый день, когда я впервые его повстречала, называя Златоглазом.

– Ты должна намертво запретить себе применять магию на любом из фейри, на котором есть кольца защиты. На Градосе – тем более. Даже если будут просить, изображай неумелую фейку. Позже я смогу рассказать открыто, что к чему, но не здесь, – предостерег феец тихо и поспешно осмотрел комнату.

– Мне надоели твои тайны! – прошипела я злобно. – И странности твоего характера тоже!

Авалард неожиданно взял меня за руку.

– Обещаю, Милли, я расскажу тебе все о твоей магии, и мы разберемся, кто и зачем наложил на тебя иллюзию.

Глаза фейца сверкнули сочувствием и пониманием. Более того, я знала, что он дал мне осознанное, а значит, крепкое фейское обещание.

– Хорошо... – измученно ответила я. – А теперь оставь меня.

Но Авалард не спешил уходить.

– Прости, что не мог сказать правду. Я хотел сделать это еще тогда, в «Белом вороне», когда все понял о тебе.

Я усмехнулась:

– Тогда бы я приняла тебя за умалишенного. Нет, Авалард, этот твой поступок я прекрасно поняла. Пусть я и не такая умная, как ты, но вполне сообразительна.

Я хотела отойти и осмотреться в больших покоях, тем самым намекая мужчине, что необходимо покинуть меня, но Авалард неожиданно снова меня обнял. Только сейчас его объятия отличались. Он не просто успокаивал меня, а сам наслаждался близостью. Его руки блуждали по моим плечам и спине.

Я вдохнула запах его тела, и меня неожиданно повело от наслаждения. Личный аромат Аваларда, бергамота и табака, пусть и не пробудил во мне жажды обладания этим мужчиной, как это бывало с Эрбосом, но был настолько приятен, что хотелось вдыхать его вечно. Я плотно прижалась щекой к его груди, отмечая про себя, что раньше, кажется, была чуть ниже ростом.

Именно в этот момент дверь в комнату открылась. Я поспешила отпрянуть от Аваларда, но тот словно не желал размыкать наших объятий, руки его с трудом меня отпустили.

На пороге стоял Эрбос и яростно прожигал своего брата взглядом. И хоть наши объятия с Авалардом не таили в себе интимного подтекста, но моему мужу и этого явно было достаточно для того, чтобы сильнейшая ревность уже пылала в его глазах. Удивительно, но сказать он ничего не посмел, видимо пощадил мои нервы, которые и без того за сегодняшний вечер были истерзаны. Лишь испепелял брата глазами, пока тот сам не вышел из комнаты, бросив на меня последний взгляд.

Когда мы с мужем остались наедине, впервые между нами повисло настолько неловкое молчание. Чтобы отвлечься, я немного осмотрелась в комнате, которая станет для меня пристанищем на несколько лет. Большая кровать из темного дерева с темно-бордовым балдахином стояла слева от входа, занимая большую часть пространства. В тон к ней была и остальная мебель, явно дорогая и массивная, с витиеватыми узорами на своей поверхности. Широкий письменный стол, слева от него мягкое кресло у большого окна, массивный шкаф. Все, включая стены, увешанные картинами с пейзажами фейского мира, было в темных тонах.

Больше всего мое внимание привлекло большое напольное зеркало. Оно как раз стояло напротив меня и щедро отражало новый облик, напоминая о том, кем я являюсь. Глаза снова прошлись по остроконечным ушам и остановились на лице. Я не готова была принять эту правду, а потому, стащив покрывало с огромного ложа, подошла и накрыла им зеркало.

От понимания того, что я теперь одна из фейри, да еще и чистокровная, внутри все сжалось от непринятия – с каждой секундой осознание реальности становилось больше.

За своими переживаниями я и не заметила, насколько внимательно Эрбос в это мгновение наблюдал за мной. Когда же я снова посмотрела в его глаза, то увидела в них чистую жалость. Он сделал шаг ко мне и хотел обнять, но я слишком быстро отскочила, забывая, какой ловкостью теперь обладаю.

– Не смей! Жалость – это последнее, чего я жду сейчас.

Эрбос не стал спорить, просто отошел и сел в кресло у окна в своей расслабленной властной манере, лицо его снова обрело привычную суровость, не выражая и капли былых эмоций.

– И чего же ты хочешь?

– Вернуть все как было...

– Ты и сама прекрасно должна понимать, что пути назад больше нет.

– Я вообще ничего не понимаю... Все это кажется мне сном.

С этими словами я села на кровать и накрыла лицо ладонями.

– Со временем ты привыкнешь. Я дам тебе время, не стану давить и требовать принять перемены быстро. Скоро к тебе приставят служанку и предоставят все необходимые вещи. Позже привезут и твою одежду из нашего дома.

– Я хочу вернуться домой... – сразу же взмолилась я, вспоминая мрачный, но такой уютный особняк.

– Мы не можем. Градос ясно дал понять, что не отпустит тебя за пределы замка. Позже начнется твое обучение. Наверняка из-за иллюзии, лежащей на теле так долго, теперь ты можешь иметь серьезные проблемы с применением сил.

– Мне это неинтересно. Я и вовсе не хочу этих сил. Как и этих глаз, ушей и... всего остального.

Эрбос резко встал. Он был зол на то, как я отзываюсь о фейцах и о себе среди них.

– Не смей говорить такое при Градосе! Да и вообще ни при ком. Понятно?! – предостерегающе произнес он. – Теперь ты – одна из нас. И если я смог это принять, то и ты примешь.

В груди клокотали все мыслимые неприятные чувства, а в голове царил настоящий хаос. Я не желала принимать новую ипостась и дала себе право на это. Ведь никто не спрашивал меня, чего я хочу: ни тогда, когда меня дважды заставили выйти замуж, ни в детстве, когда меня лишили даже собственного тела. А сейчас, несмотря на такое «благородное» происхождение, я по-прежнему оставалась заложницей ситуации, находясь под властью Эрбоса и короля.

– Я бы хотела побыть одна. Мне нужно отдохнуть и подумать.

– Конечно. – Эрбос с трудом произнес это слово, но предоставил мне право остаться наедине с собой.

Этот мужчина привык следовать за мной повсюду, и теперь, подойдя просто обнять, сжал мое тело сильнее обычного, словно опасался, что я и правда от него упорхну, будто бабочка. Вдохнул глубоко аромат моих волос, наслаждаясь, и я тоже почувствовала запах его тела.

То самое, пугающее и умопомрачительное желание снова принялось порабощать мой разум. Быстро вырвавшись из рук фейца, я отпрянула, пугаясь новых инстинктов. Эрбос хоть и застыл в недоумении, но не стал расспрашивать о странностях моего поведения, прекрасно понимал, что после таких перемен можно было даже двинуться умом. Я же отвернулась, пряча выражение лица.

– Скажи слугам, что беспокоить меня понапрасну не нужно. Я сама за собой в силах ухаживать.

Феец не ответил, вскоре сзади послышались лишь удаляющиеся шаги. Тяжелая дверь закрылась, говоря о том, что Эрбос покинул комнату.

Я сменила платье на ночную сорочку, погасила свет, зашторила окна и легла в постель. Следующие дни прошли словно в тумане. Первую ночь я не могла сомкнуть век, переполненная эмоциями и ощущениями. Только лежала и смотрела в одну точку перед собой, свернувшись калачиком под одеялом. Зато позже, когда провалилась в обитель Морфея, вынырнуть из забвения было уже сложно.

Мне снился смех отца, подбрасывающего меня в воздух, когда я была совсем малышкой. Разве мог неродной, совсем чужой человеческий мужчина любить так сильно чужого ребенка? Нет. Я отказывалась в это верить. Может, меня подменили? Перепутали? Эта догадка отпала сразу. Ведь если я вошла в аргум, мне должно быть не менее двадцати лет. Значит, родилась я до Сайнума и точно не осенью. И я собственными глазами видела могилу матери. Вернее, могилу женщины, которую похоронил мой человеческий псевдоотец. Чтобы не думать об этом, я попросту предпочитала снова уснуть. Во сне все было иначе. Тепло. Безопасно. И хорошо.

Так прошло неизвестно сколько дней. Жажда и голод не мучили, а фейское тело могло выдержать и не такие испытания.

В один из вечеров, когда тонкая полоска между тяжелых портьер снова окрасилась охровым цветом закатного солнца, в дверь постучали громко и настойчиво. Это и вырвало меня из глубины тяжелых размышлений, но я так и не ответила моему посетителю, который и не нуждался в приглашении.

Дверь, так или иначе, открылась. В намеренно тяжелых и громких звуках шагов я сразу узнала манеру своего мужа появляться раздражающе звучно. Судя по звукам, Эрбос замер у входа, наверняка осматривая комнату в полумраке и, как всегда, нетронутый поднос с едой на столе у окна, оставленный слугами.

– Это никуда не годится, Миллиора, – послышался его строгий голос, таящий в себе нешуточную тревогу.

Я сглотнула и немного пошевелила пересохшим языком, прежде чем ответить.

– Оставь меня. Мне не нужны твои советы.

Голос звучал хрипло и жестко, настолько неприятно, что даже я невольно поморщилась. Феец оказался рядом со мной в мгновение ока и подхватил на руки. Затем также быстро мы оказались на кресле у стола. Он усадил меня к себе на колени, подхватив графин с водой со стола, налил мне ее в кубок.

– Не смей, Милли. Не смей меня оставлять! Пей!

Некоторое время я пыталась отвернуться, но Эрбос обхватил мою нижнюю челюсть, настойчиво втолкнул между губ серебряный кубок и стал насильно вливать в рот воду. Как только влага коснулась языка, я наконец поняла, насколько хотела пить, и с жадностью стала глотать воду, проливая часть на себя. Когда я выпила три кубка воды, то поняла, что действительно рисковала жизнью. Жажда была безумной, как и голод. Но совсем иной. Моих пазух носа снова коснулся аромат тела Эрбоса, и теперь я уже не смогла противостоять влечению.

Внутри мгновенно вспыхнуло неконтролируемое желание. Ловко сменив положение в его руках, я буквально оседлала его и впилась в самые манящие, любимые губы, стала покрывать поцелуями его шею и нетерпеливо срывать одежду.

Эрбос сразу понял мою затею и, грязно выругавшись, приподнял мои бедра, чтобы стянуть брюки и поднять мою сорочку, под которой не было никакой одежды, а значит, и лишних преград. Мы соединились резко, без прежней нежности и романтики, остались лишь похоть и страсть. Я брала свое порывисто и грубо, а Эрбос двигался мне навстречу, наполняя собой до легкой боли. Наше воссоединение напоминало не занятие любовью, а скорее жесткую трапезу изголодавшегося зверя. Но и в этом было нечто особенное, не поддающееся объяснению.

По комнате разлетелись наши стоны, пальцы впились в плоть друг друга. Наверняка наши взаимные ласки могли бы оставить большие синяки на телах, если бы не защитные кольца, но это сейчас нас волновало меньше всего.

Я первая задрожала в руках мужа, достигая своей цели и разрядки. Вскоре и Эрбос последовал за мной. В этот раз мы не стремились растягивать удовольствие. Скорее наоборот, жаждали его получить как можно скорее.

После муж снова уложил меня на кровать, и мы еще долго не могли насытиться друг другом. Теперь не только Эрбос мог наслаждаться мной без устали, но и я им. В этом я нашла первый и пока единственный, но очень приятный плюс моей истинной природы происхождения. К тому же касания, запахи и звуки теперь ощущались сильнее, громче, вызывая покалывания по всему позвоночнику от нарастающего возбуждения.

– Я считала себя ведьмой, – призналась Эрбосу, уже лежа на его груди и расслабленно слушая стук его сердца. – Магия проявляла себя и раньше. Сначала совсем редко, а когда я вышла за тебя, гораздо чаще, словно назло моим диким страхам.

Рука мужа, которая поглаживала меня по спине, замерла. Но он не спешил задавать вопросы, продолжил слушать.

– Ты бы убил меня, узнай, что я ведьма? – Я приподнялась и посмотрела в глаза своему любимому мужчине.

– Нет. – Он ответил твердо и без раздумий. – Если бы я узнал, что ты маг или ведьма, то отправил бы тебя увидеть «новые земли». Градосу же принес бы весть о смерти человеческой девушки, как он того и желал.

Эти его слова задели меня за живое, глаза наполнились влагой. Я зря сомневалась в муже. Хоть наши отношения и начались совсем неидеально, но постепенно стали гораздо крепче, они пропитались доверием.

– Тебе необходимо поесть. – Феец встал и принес прямо в кровать большой поднос с едой, прерывая тягостный разговор.

И в этот раз я ела с удовольствием, на мгновение позабыв обо всем, даже о том, кем стала. Вернее, кем была всегда, но лишь теперь освободилась от иллюзии. Виноград, сыр и тонко нарезанное вяленое мясо были поглощены мной почти мгновенно. Эрбос только и успевал предлагать что-то новое, радуясь моей неожиданной перемене настроения.

– Я хочу, чтобы ты научил меня накладывать на себя чары. Если мне предстоит жить в этом теле, то хотела бы многое в нем изменить, чтобы спокойно смотреть в зеркала. Глаза особенно выводят меня из равновесия. Почему полукровки с такими не рождаются?

– Наверное, человеческая кровь, смешанная с фейской, всегда исключает наследование такого типа глаз. В любом случае этого нам точно не узнать. Но в одном я уверен наверняка – все тело менять нельзя. Магия иллюзии не просто набрасывает мнимую оболочку. Если ты делаешь себя человеком, то ты им себя и чувствуешь, частично закрывая путь к источнику собственных сил. Именно по этой причине даже твоя мощная магия может быть нестабильна после сильного и долгого морока. Перед тем как ее использовать на себе, стоит потренироваться на тюках с сеном. А пока только я частично могу изменить тебя.

С этими словами Эрбос протянул ко мне руку, и яркое свечение, вырываясь из его пальцев, теплыми языками магии стало окутывать мое тело. В это мгновение я и заметила на его груди большой круглый шрам. Совсем свежий и розовый. Меня сразу пронзила догадка – эту метку на нем оставила я. Как сегодня вспомнилась та череда пуль, которыми я сполна одарила Инквизитора. Тогда мне казалось правильным разрядить барабан револьвера, целясь в Эрбоса, но теперь... стало сложно вдохнуть...

Видимо, когда он начал накладывать на меня иллюзию, его тело сбросило морок. Я все еще очень мало знала о фейри и об их силах, но мне показалось это единственным логичным объяснением происходящему. Затем я стянула одеяло немного ниже и увидела на его теле еще семь шрамов от выстрелов. Они были чуть меньше и более светлые, но все они наверняка когда-то были смертельными ранениями.

– Не смотри, – недовольно прорычал Эрбос, старательно орудуя над моей внешностью.

– Хорошо. Прости, – виновато ответила я и постаралась действительно не смотреть на его истерзанное тело.

Чтобы исполнить данное обещание, перевела взгляд за его спину и, когда феец завершил свою работу надо мной, обняла его. Руки дотронулись до широкой спины, а сам Эрбос резко напрягся. Кожа, которой я касалась, была сплошь покрыта неровностями шрамов. Даже не видя этих ужасов, я с легкостью смогла понять, насколько ужасны были его увечья. Теперь я и правда задохнулась от переполняющих чувств.

Эрбос среагировал молниеносно и, отстранившись, перехватил мои запястья. Муж явно ожидал, что я могу заметить его шрамы на груди, но, похоже, совершенно случайно я обнаружила его настоящее слабое место – то, что хранило не только следы прошлой физической боли, но и истинные страдания его души.

– Кто сотворил с тобой такое? – сипло спросила я, поскольку в горле застрял стон. Было даже сложно представить, сколько мук в своей жизни выдержал этот мужчина.

– Ты не должна была этого увидеть, – коротко ответил он.

– Мне не противно, Эрбос. Я поражена... Кто это сделал?! Градос? Так он заставил тебя служить ему?

Феец горько и болезненно рассмеялся:

– Нет, Милли. Градос не любит такие методы. Он либо позволяет жить, либо мгновенно убивает. А так старательно разрисовал мое тело родной отец, когда я еще был слишком юн, чтобы ему противостоять. Можешь смотреть, мне не жалко. Но после не говори мне об отвращении. Ты же знаешь, его я не приму. Ведь я отчасти такой же, как и он. Ни за что не отпущу тебя, даже если ты скажешь, что я стал противен тебе.

Слова Эрбоса явно намекали на то, что я могу повторить судьбу его матери. В его зеленых глазах сквозил настоящий страх. Эрбос не хотел превратиться в такого же монстра, как его отец, но опасался, что станет им вопреки всему. После сказанного он повернулся ко мне спиной, открыто демонстрируя шрамы.

Я прижала обе ладони к губам, чтобы сдержать вырывающийся из груди шокированный возглас. На спине моего любимого мужчины не было ни единого живого места, которое бы не покрывали длинные рубцы, оставленные розгами или плетью. То, что я успела потрогать, ни в какое сравнение не шло с тем, что увидели мои глаза. Я сразу почувствовала себя капризной маленькой девочкой, которая сокрушается о том, что получила не то тело, которое бы хотела. Абсолютно здоровое тело, не имеющее ни единого шрама на себе...

Я протянула руку и кончиками пальцев дотронулась до кожи, которую вдоль и поперек пересекали неровные глубокие линии. Эрбос вздрогнул. В моей же голове застрял один вопрос: «Как родной отец смог такое сотворить со своим сыном? Как?». После увиденного я навсегда поняла: кровные узы – ничто в сравнении с близостью душ. Мой папа никогда не был мне родным по крови, но любил меня всем сердцем, как умел.

Я обняла мужа и стала покрывать поцелуями некогда искалеченную часть тела. Слезы хлынули из глаз, омывая его рубцы. Мои касания губами к шрамам были хаотичными и жадными, не хотелось пропустить ни одного участка его спины.

– Ты мне никогда не будешь противен, Эрбос. Никогда. И ты – не твой отец. Запомни это!

В конце концов я просто прижалась к нему всем телом, обнимая. Затем он аккуратно высвободился и полностью развернулся ко мне лицом.

– Перестань плакать, милая. Еще не хватало, чтобы ты переживала и за это. – Эрбос аккуратно вытер слезы на моем лице и поцеловал в губы. Обнял и уложил нас на мягкие подушки, укрывая одеялом.

Он старался скрыть эмоции, избегая прямого взгляда, словно боялся, что я увижу слишком многое. Тот, кто привык годами таить свою боль, не мог открыть ее за секунды, но я прекрасно знала, насколько сильно тронули его мои слова и реакция. Об этом прямо сейчас говорил его слишком частый стук сердца, который я могла бы расслышать, кажется, даже из другого конца комнаты, а рядом вовсе ощущала его каждой частью своего тела и тем более души.

Глава 26. Ночной гость

Утро в этот раз наступило слишком быстро, и настроение было совсем другим. Рядом с Эрбосом мне словно было легче переживать любые невзгоды. Он окружал меня такой заботой и любовью, что хаос в голове постепенно утихал, а реальность не казалась такой уж и сложной.

– Градос наверняка ждет от тебя результатов, пусть и вошел в положение, когда ты долго не желала выходить из комнаты. Сегодня мы должны посетить площадку с остальными фейри, недавно вошедшими в аргум. Ты будешь тренироваться.

Я сонно потянулась:

– Ты хочешь тренировать меня?

– Вообще-то я никогда не учу «молодняк». Но ради тебя готов взяться за это. Как раз сегодня и начнем с координации движений. Поверь, тело фейри очень быстро все освоит. Ты также должна хорошо питаться. Ешь больше мяса. – Он поднял мою отощавшую за дни голодовки руку.

– Так! Остановись! Хватит! – Я возмущенно вырвала ее из хватки мужа. – Мне хватит твоих деспотичных замашек и в нашем браке. Может, кто-то другой будет меня учить?

Взгляд Эрбоса стал гораздо строже.

– Исключено. Я буду направлять тебя во всем. Особенно когда придет время применять магию. Ты чистокровная, а значит, сильнее всех, кроме Градоса, конечно. Если неумело распорядишься силами, кто-то может пострадать. Ты ведь этого не хочешь?

– Нет, конечно... – Стало даже страшно представить, что я могу случайно ранить кого-нибудь из тех молодых фейцев, которые не так давно вошли в аргум. – А ты? Не боишься меня?

– Нет, мотылек, – усмехнулся феец. – Во мне есть настолько мощные таланты, что даже не всякий чистокровный смог бы меня одолеть. Не вся сила лишь в магии. Это ты хорошо поймешь только тогда, когда достигнешь первых успехов в тренировках.

– А мне кажется, что ты попросту зазнался, – шутливо произнесла я, и муж, посмотрев на меня, тоже улыбнулся.

– Скоро ты пожалеешь о своих словах. Теперь я точно не дам тебе спуску.

Он прижал меня к себе и поцеловал, но быстро поднялся и стал одеваться.

– Я пришлю к тебе слуг, они принесут необходимую одежду и помогут собраться. – Эрбос шагнул к двери, но на секунду замер. – С этого момента можешь надевать штаны, я не против, – заявил он, стоя спиной ко мне.

Мне мгновенно вспомнилось мое обещание, данное в тот момент, когда он предотвратил мой побег. Эрбос был против того, чтобы я одевалась подобно мужчине. Но теперь ему пришлось разорвать этот наш уговор. Я же поняла одно – как ни крути, а тренироваться мне придется в брюках. Видимо, так будет удобнее.

Оказывается, некоторые мои вещи уже давно доставили и оставили большой сундук с ними у входа. За своими переживаниями я и вовсе этого не заметила. Позже, пока я принимала ванну, слуги разложили мою одежду по местам.

Теперь из зеркала на меня смотрела красивая фейка с острыми ушами, но с моими человеческими глазами, если их, конечно, все еще можно было назвать моими... Черты лица тоже немного смягчились – по-человечески. Остальное Эрбос не особо трогал, но и за малые перемены в облике я была ему благодарна. Правда, вместе с ними вернулась и человеческая нечеткость зрения – теперь я вновь не могла различать самые мелкие детали. Это ясно дало понять: морок правда обладает возможностью менять не только облик, но и ощущения.

Мне предоставили служанку, и когда я, завернутая в широкое полотенце, вышла из ванной, та уже ждала меня, подготовив одежду. Черные штаны, белая рубашка и жилетка с множеством пуговиц лежали на ровно заправленной кровати. Удобные высокие сапоги уже стояли на полу.

Девушка поклонилась сильнее обычного, отчего мне сделалось неловко. Стало понятно, что теперь, когда все знали о моей истинной природе происхождения, они начали меня бояться.

– Не стоит меня так опасаться, еще несколько дней назад я была человеком, как и ты, – обратилась я к своей помощнице.

– Да, Ваша Светлость, – ответила она мне, соглашаясь, но поведение ее нисколько не изменилось.

Теперь мне стало ясно одно – люди будут опасаться меня всегда. Фейри портили свою репутацию годами, ее я изменить за миг не в силах.

Я тяжело вздохнула:

– Эту одежду мне нужно будет надеть?

– Да, Его Светлость приказал вам подать именно такой наряд.

– Хорошо, можешь идти.

– Но как же вы соберетесь, я вам помогу... – растерялась несчастная.

– Я сама соберусь. Всегда так делала, и этот день не станет исключением. Иди, ты можешь отдыхать.

Впервые служанка посмотрела на меня прямо и с интересом отметила, что глаза мои подобны человеческим.

– На меня наложили иллюзию. И самой сложно привыкнуть к таким странным зрачкам, – зачем-то поделилась я.

– Каково это?

– Что именно?

– Быть фейри.

– Все сильно поменялось. Физически и тем более душевно... Теперь я одна из тех, кого ненавидела всю жизнь.

– Тише, госпожа, вас могут услышать, – боязливо сказала она, осматривая комнату голубыми глазами, словно из стен могли выйти Эрбос и сам король в сопровождении палача. – Вам не пристало говорить такое. Особенно теперь.

Пусть девушка предостерегла меня, но на ее миловидном лице сама собой появилась доброжелательная улыбка.

– Я Нэнси. Нэнси Доэрти. – Светловолосая служанка протянула мне руку, и в этой манере я узнала себя в прошлом.

От этого на душе стало гораздо теплее. Я с удовольствием сжала в ответ теплую руку Нэнси и улыбнулась ей.

– Меня называй просто Милли. Мне будет это приятно. И можешь общаться со мной на равных.

– Обещать не могу, ведь мы далеко не одни в замке. Да и если ваш муж услышит, мне точно несдобровать. А теперь присядьте, я высушу ваши волосы и уберу их в косу – перед обучением всем полукровным девушкам фейри так делают. Волосы могут мешать.

Нэнси оказалась необычайно смешливой девушкой и часто шутила, это стало для меня глотком свежего воздуха в столь тяжелой ситуации.

Вскоре мои волосы покоились на спине, собранные в одну толстую темную косу. Одевшись и натянув на ноги высокие сапоги, я не смогла удержаться от улыбки. Похоже, вместе с нежеланным новым телом я обрела и то, о чем так давно мечтала. Я – фейри, и я имею теперь все их права и свободы! Меня больше не могли принудить выйти замуж... Или... жить с мужем, которого я не хотела получить... Женщины фейри имели право на развод и самостоятельную жизнь! Они могли и вовсе не выходить замуж, если того желали, и даже заниматься теми делами, какие им были по душе! В этот момент я осознала громадный второй плюс своего происхождения, что заставило улыбку на моих губах стать шире.

Однако теперь, когда я сама так полюбила Эрбоса, я поняла, что не могу от него отказаться. Хотя, если подумать, он иногда вел себя довольно напыщенно. Скажу ему, что если он будет так сильно проявлять свою властность и дальше, то я оглашу королю прошение о разводе.

Представив лицо мужа в момент, когда он услышит от меня подобное заявление, я улыбнулась.

– Все хорошо, госпожа? – лукаво спросила Нэнси, заметив, как я улыбаюсь сама себе.

– Просто прекрасно!

С этими словами я подошла к накрытому ранее покрывалом зеркалу и стянула его. Теперь я залюбовалась собой – пусть еще не до конца принимая новую девушку в отражении, но уже с явной благодарностью отмечая излучаемую силу и красоту. А главное – свободу.

Тренировки проходили не так, как этого ожидала. Я желала научиться управлять магией. Защищаться ей, если придется. Вместо этого Эрбос предложил расхаживать по узкой доске от одного края высокого возвышения со ступенями, сколоченного из досок, к другому. Изначально затея фейца развеселила. Я была уверена, что быстро возьму под контроль координацию движений. Однако на деле все оказалось сложнее. Я падала не раз на матрасы с соломой внизу, а Эрбос не уставал меня поучать, пока злилась, в очередной раз претерпевая неудачу. Через время, взяв себя в руки, смогла преодолеть препятствие. Это дало понять, что эмоции – плохой спутник на пути к успехам в тренировках.

Позже я повторила свой героический переход по доске еще с десяток раз, прежде чем феец поверил в мою полную готовность к другим его испытаниям, которые, судя по всему, тоже предполагали тренировку моего тела. И только после этого он соизволил проводить меня для отдыха.

– Я думала, фейри неизвестны боль и усталость... – простонала я, когда мы добрались до покоев, и я плашмя рухнула на кровать.

– Мы гораздо более выносливы, и тела наши крепче, чем людские. Особенно твое – не забывай, что ты чистокровная. Но ресурсы нашего тела не бесконечны.

Я наклонилась и, стащив сапоги, полностью растянулась на кровати. Эрбос подошел ко мне и сел рядом, его взгляд всегда блуждал по моему телу жадно, но сейчас он был наполнен нежностью и заботой. Мужчина протянул к моему лицу руку и коснулся скулы, его магия снова стала спасением для меня, избавляя от боли в мышцах и сильнейшей усталости. Теперь хотелось только дико есть, о чем желудок известил меня протяжным звуком. Стало неловко, но только мне.

– Я скажу слугам, чтобы принесли тебе ужин. Ты должна питаться хорошо, – повторил он свои наставления. – Также я дам распоряжения смотрителям библиотеки, чтобы подобрали для тебя книги, которые ты должна обязательно освоить перед тем, как начнешь использовать магию. Меня не будет в замке до позднего вечера, а ты займись чтением. Мои комнаты совсем рядом, если что-то понадобится, то всегда можешь войти и чувствовать себя там свободно. – Феец вложил мне в руку ключи, встал и, не ожидая от меня ответа, просто поспешно вышел.

Я еще долго смотрела на два больших металлических ключа в одной связке – один из них наверняка был от моей комнаты. Повертев их еще немного, я положила их в ящик стола.

Вскоре служанка в сопровождении двоих лакеев принесла обед. Нэнси теперь не боялась меня, чего невозможно было сказать об остальных слугах. Лакеи, не глядя в мою сторону, пронесли в комнату широкий серебряный поднос с горой разнообразных блюд и сразу ретировались. Нэнси же, тяжело пыхтя, удерживала в руках по меньшей мере с десяток книг и, дойдя до стола, водрузила стопку рядом с подносом.

– Похоже, ваш муж желает вам не только поскорее набрать вес, но и явно намекает на то, что ума тоже стоит набраться, – пошутила она, рассматривая поднос с едой, которой хватило бы на семерых.

Эта девушка стала для меня спасением в мрачном замке. Она напоминала солнце – такая же светлая и лучистая. Нэнси всегда сияла хорошим настроением и источала поток самых согревающих слов. И в этот раз, рассмеявшись над ее саркастичной шуткой, я подошла к подносу с едой и стала выбирать, что съесть первым после того, как умоюсь.

– Его Светлость велел читать внимательно и обещал непременно проверить ваши знания.

Молодая служанка подмигнула мне, выходя из комнаты, и пожелала удачи. Я же снова посмотрела на стопку книг и посочувствовала сама себе. Хоть Эрбос и был мне близок, но не щадил, исполняя роль строгого наставника с первых дней.

Уже через час, сытая и переодетая лишь в одну ночную сорочку, я старательно изучала первую из книг: та повествовала об основах устройства фейского тела и о тех отличиях, которое оно имело с человеческим. Поскольку мне и самой было весьма интересно узнавать новое о себе, я не заметила то, как быстро день померк в ночи.

Я зажгла свет, отмечая про себя, что замок не лишен удобств, а на балу свечи служили лишь для придания нужной атмосферы. Разложив вокруг себя на кровати несколько книг, я с жадностью принялась читать их, узнавая все больше информации о том, что когда-то, как для человека, для меня было совершенно недоступно.

Вдруг из-за стены раздался странный звук скольжения камня о камень. С потолка над шкафом посыпалась штукатурка. Я только и успела, что отскочить к противоположной стене, хватая в руки металлический подсвечник с прикроватной тумбы. Когда же и сам массивный шкаф из темного дерева стал отодвигаться от стены, я тихо вскрикнула.

– Здравствуй, красавица, скучала без меня? – Из-за шкафа вышел мой ночной посетитель и разрушитель стен.

Я вытаращилась на Аваларда, стряхивающего со своего костюма пыль, и поставила подсвечник назад на тумбу, пока феец не принялся высмеивать мои попытки защититься от него с помощью куска металла. Я так явно представила это, что в голове довольно четко прозвучал его голос: «Неужели ты думаешь, что это смогло бы тебя спасти от меня?». Даже низкий смех фейца оскорбительно пронесся в мыслях. Благо он, увлеченный старательным избавлением от грязи, похоже, не заметил моих действий.

– Как ты это сделал? А главное – зачем? Моя дверь вон там, если не заметил, – указала я на вход.

Авалард наконец поднял глаза на меня, отворачиваясь от того, что располагалось за шкафом, откуда он недавно вышел. И его взгляд сменился, стал не насмешливым, а серьезным. Его глаза сверкнули желанием, когда мужчина заметил на мне ночную сорочку хоть и вполне закрытую, но из тонкого хлопка, в некоторых местах украшенную кружевами.

Когда же я поняла, почему он смотрит на меня настолько внимательно, отошла в другой конец комнаты, чтобы светильник, стоящий за моей спиной, не подсвечивал очертания тела под легкой тканью. Хотелось накинуть халат, но тот висел в шкафу, а поскольку Авалард стоял прямо перед ним, я не решилась подойти.

– Какая наглость, Авалард! Пробираться тайком в комнату к замужней даме, да еще и ночью.

– Да еще и находиться с ней наедине, при этом застав ее в неглиже. Я уже молчу о том, что эта дама жена моего брата. Какой ужас... – передразнил он меня с сарказмом.

– Вот именно!

– Не переживай. Чего я тут не видел? – как ни в чем не бывало произнес феец. – Ты лучше полюбуйся, какой путь в город я для тебя открыл.

– Что?

После его слов я и позабыла, во что одета. Подошла к Аваларду и тоже заглянула за шкаф. Там был самый настоящий тайный проход, ведущий в темноту.

– Кто еще знает об этом?

– Судя по тому, насколько эти проходы заросли паутиной и пылью, только я и еще один феец – твой муж. Но он ими точно не пользуется и нашу маленькую тайну не узнает. Если, конечно, ты не решишь ему рассказать о ней.

– Не расскажу. Они правда ведут в город?

– Скоро ты сама в этом убедишься. Более того, у меня для тебя есть кое-что.

Авалард развернул какой-то листок и потряс им перед моим лицом. На нем была изображена полностью вся карта тайных проходов.

– Король знает? – задала я самый важный вопрос.

– Нет, он не знает о них, как и о тоннелях под городом. Этот замок построили еще задолго до появления фейри в мире людей. А Градос, сам того не осознавая, слишком расслабился, ощущая свою полную власть. Он плохо следит за охраной замка, ведь, по сути, она ему и не нужна. На короле сильнейшая непробиваемая магическая защита. Если ты ему не расскажешь, то он никогда и не узнает.

– Зачем мне ему говорить? Это мой шанс хоть иногда выходить в город.

Я забрала лист из рук Аваларда, и тот улыбнулся.

– Пожалуйста, человечка. Я знал, что тебе понравится. Надень простое темное платье, и я тебе еще многое покажу.

– Эрбос может вскоре вернуться. Он обещал быть к ночи.

– Не сегодня. Поверь, я бы не стал воровать тебя у брата из-под носа, не будь уверен в том, что твое исчезновение останется незамеченным. Этой ночью у него много работы.

– Разве сегодня четверг?

Авалард мгновенно надо мной навис, угрожающе сверля взглядом.

– Откуда ты...

– Он сам мне рассказал о вашей матери и сестре. Не нужно на меня так давить, – толкнула я его в грудь, заставляя отстраниться.

– Нет. Сегодня не четверг. Ты славно прозевала почти неделю, пребывая в унынии. А твой любимый супруг как раз сейчас вместе со своей шайкой Инквизиторов накрыл убежище магов и разбирается с ними.

Авалард знал куда бить и ударил больно. Представлять, насколько жесток мой муж с людьми, ничем не провинившимися, а просто родившимися с даром, было невыносимо.

– Отвернись. Я переоденусь.

Мужчина послушно прошагал в другой конец комнаты и замер, стоя ко мне спиной.

– И ты даже не спросила, куда именно мы направимся?

– Это не имеет никакого значения. Я хочу выйти отсюда, и ты готов организовать это. А потому я отправляюсь с тобой. – Я бросила на кровать темно-синее элегантное платье, сшитое по моде людей, корсет и белье.

Вскоре я была полностью одета и лишь дополнила образ темного наряда с длинными рукавами шляпкой того же цвета с белой вуалью, которую позже можно было опустить на лицо.

Волосы я заранее убрала в высокую прическу, чтобы они мне не мешали. В этот самый момент я мысленно поблагодарила себя за то, что умела самостоятельно управляться даже со сложными нарядами девушек, включающими корсеты и прочие хитроумные конструкции с многочисленными застежками и завязками. Карту тайных проходов я спрятала в шкафу под одеждой и повернулась к ночному гостю.

Авалард в это время послушно стоял спиной ко мне. Казалось, он и вдохнуть боялся, пока я одевалась.

– Я готова.

Мужчина обернулся, и взгляд его удовлетворенно скользнул по моему облику. Вместе мы шагнули в темноту тоннеля. Феец сперва придвинул обратно тяжелый шкаф к стене, а затем, высвободив яркую магию из руки, осветил ею все вокруг. В стене он нащупал маленький, чуть более светлый камень и нажал на него. Она мгновенно сдвинулась, возвращаясь на прежнее место – так плотно и незаметно, что догадаться о существовании прохода, не зная о нем, было бы невозможно.

Мы медленно двинулись по довольно широкому коридору. На каменном полу лежал толстый пласт пыли, но воздух был удивительно чистым, ощущались слабые потоки ветерка, скользящие по спине.

Любопытство взяло верх, и я тоже попыталась вызвать магию подобно тому, как это сделал Авалард, освещающий нам путь. И у меня получилось! Живой и теплый свет охватил мою руку, помогая растворить тьму вокруг еще больше. Эрбос был не прав. Мои силы прекрасно меня слушались. Авалард же только улыбнулся, заметив мой эксперимент и последовавший за ним восторг на лице.

Мы шли довольно долго, прежде чем феец, сверившись со своей картой, нажал на нужный камень в стене. Уличный свежий воздух ударил в лицо, подарив приятное чувство свободы. Мы находились в самом центре Санктоса, под мостом. Рядом текла широкая река Свия, наполняя ночной воздух еще большей прохладой, чистое небо озаряли звезды и месяц. Лишь они стали немыми свидетелями того, как двое вышли прямо из стены и, поднявшись по каменистому берегу реки, направились куда-то по улицам города.

Глава 27. Глоток свободы

Опустив полупрозрачную вуаль шляпки, чтобы на всякий случай прикрыть лицо, и обвив руку Аваларда, я зашагала с ним вперед по основным улицам Санктоса.

Где-то дальше высился собор Святого Аркая, возвышающийся махровыми пиками под небом, словно царапая облака крышей, как клыками, а по замыслу далее располагалась обширная площадь центра города, на которой и сжигали иногда нечестивых и неугодных. Сейчас она наверняка не имела на себе и толики следов благодатного кострища, об этом всегда хорошо заботились прислужники церкви, прибирая за собой пепел и кости. Было бы хорошо, если и свою совесть они смогли так легко очистить. Но, судя по всему, дело их выглядело богоугодным для них самих, а потому и совесть не роптала от тяжести грехов.

Здания благополучной части города радовали аккуратностью и красотой ровной кладки. Иногда на столбиках перил и прямо у выступов подоконников гнездились небольшие, но довольно жуткие статуи горгулий, ангелов или же иных мифических существ. В темное время суток эти статуи словно оживали под дрожащими огнями тусклых фонарей и глядели сейчас на нас с Авалардом.

– И чем же ты меня решил порадовать в этот раз? Книгой, спасением моей жизни или еще одной тайной?

Феец усмехнулся:

– Последнее. Мы идем в мое любимое место. Туда, где я готовлю лекарства и провожу эксперименты. В следующий раз я придумаю, как попасть в закрытое хранилище библиотеки замка. Там есть информация, которая заинтересует тебя. Ведь в этой части библиотеки хранятся записи обо всех чистокровных, которые когда-либо посещали мир людей, и в целом обо всех фейри, которые жили и рождались тут.

– Там будет информация о тех, кто меня оставил в этом мире?

– Да, там мы найдем подтверждение твоему происхождению. Но эта часть библиотеки хорошо охраняется, мне необходимо обдумать нашу вылазку, найти необходимые записи, проникнув в хранилище, прочитать все и вернуть документы на прежнее место. Возвратить их крайне важно.

– Почему?

– Градос не должен знать, что мы были в этом отделе. – Авалард посмотрел на меня и уточнил: – Не стоит ему знать и о том, кто твои родители. На всякий случай.

Я сразу поняла, что феец что-то утаивает, но вида не показала. Теперь решила, что, так или иначе, вскоре все разузнаю сама.

Тем временем мы пересекли круглую просторную площадь, а пройдя еще немного по улице, вдоль которой тянулись богатые особняки, свернули к кованым воротам одного из домов. Авалард открыл железную калитку и пригласил меня войти.

«Ох, Милли, опять ты идешь по кривой дорожке. И это только начало», – пронеслось в голове, когда мы вошли в просторный дом. Авалард магией зажег свечи, и холл осветился тусклым светом. Мне даже стало интересно, когда я смогу вот так хорошо управлять своей магией? Не успела я и осмотреться в богатом помещении, как феец сразу прошел дальше и открыл сбоку в лестнице маленькую потайную дверь, ведущую в подвал.

Вот теперь я действительно посмотрела на него с подозрением и опаской, скрестив руки на груди, хотя легкая насмешка все же проскользнула на губах.

– Ладно-ладно, – рассмеялся он. – Тут правило «дамы вперед» не действует. Согласен.

Освещая и дальше магией нам путь, мужчина повел меня вниз по крутой лестнице, схватив при этом за руку, против чего я не протестовала. Запутаться в юбках и покатиться вниз было бы гораздо хуже.

Вскоре мы оказались в помещении, переливающемся бликами стеклянных колб и разноцветных жидкостей в них. Авалард дернул за цепь включателя на потолке, и, немного мигая, над нашими головами зажглась лампочка. В центре небольшого подвального помещения высился стол, заваленный колбами и горелками, на нем был беспорядок. Научный беспорядок, полагаю.

Мое внимание привлек аккуратно стоявший на краю стола микроскоп. Деревянный стул и многочисленные полки завершали обстановку комнаты. Вернее, подвала, оборудованного под очень разнообразную по своему наполнению лабораторию Аваларда.

– Вот тут я и сделал тот самый отвар, которым ты каким-то образом обзавелась и отравилась. Цветы абракуса чрезвычайно ядовиты для фейри.

– Не стоит поучать меня, Авалард, этот факт я уже знаю из книги твоего отца. Не знала я другого – того, что я тоже фейри.

Я осуждающе посмотрела на него, и от этого Авалард немного ссутулился.

«Он что, чувствует вину за то, что вовремя не рассказал, кем я являюсь, или мне показалось?» – Все еще слабо верилось, что феец действительно испытывает ко мне хоть что-то. Я искренне была уверена, что во мне он нашел лишь слабое место брата.

И теперь проявлял знаки внимания, чтобы его позлить. В поступках Аваларда ярко сквозила затаенная обида на Эрбоса, но за ними скрывалась истинная любовь к единственному родному человеку. Но отвлекло меня от этих мыслей полное осознание слов фейца, вопрос сам сорвался с губ:

– Это ты придумал, как сделать отвар?!

– Да, но на самом деле это не так уж сложно, сложнее было найти человека, который делал бы эту гадость в Нуаре. В «новых землях», – уточнил он. – А затем уже отправлял кораблями ко мне. Само растение слишком узнаваемо, да и места много занимает. Отвар же концентрирован, помочь можно очень многим, а перевозить его гораздо проще. Тем более маскируя под бутылки с заморским простым пойлом.

– А если кто-то из перевозчиков решит испробовать вина? – Я задала вопрос, но уже точно знала на него ответ. Мы одновременно улыбнулись.

– Если это будет феец, то он сам себя убьет. Если же человек, то будет молчать. Многие из людей знают, чем я занимаюсь, и молчат годами. Ведь никогда не знаешь, у кого в семье родится маг или ведьма. Это может случиться с каждым, и каждый будет спасать свое дитя любыми способами.

– Ты совершаешь благородное дело, Авалард, хоть и рискуешь жизнью. За это я тобой искренне восхищаюсь, – сказала я чистую правду прямо ему в глаза и сразу стала осматриваться, чтобы прервать повисшую в воздухе неловкость. – Что ты еще придумал полезного?

– Обязательно расскажу, но сейчас я хочу попросить тебя об услуге.

– Какой же?

– Мне нужно немного твоей крови, для опытов. Хочу быть полностью уверен кое в чем.

– Мне это не нравится, – напряглась я и сжала юбки платья в пальцах, делая осторожный шаг назад. – Да и в чем тут быть уверенным? Происхождение мое стало очевидным уже не только для окружающих, даже я с ним смирилась.

– Всего пара капель, Милли. Это важно, поверь мне. Позже я сообщу тебе о том, что узнал из своего эксперимента. – Весь вид мужчины умолял меня дать согласие, сам он, конечно, брать силой мою кровь не собирался.

– Ладно, если это и правда так важно, как ты говоришь, то я дам тебе своей крови.

Авалард с облегчением выдохнул, затем взял с полки на стене острый нож и подошел ко мне с пустым сосудом.

– Будет немного больно, но я потом исцелю тебя. – С этими словами он резко и довольно безболезненно сделал надрез на моем запястье.

Пара секунд, и стеклянный сосуд был полон. Феец закрыл его пробкой и убрал обратно высоко на полку, как и нож. Хотел было уже приняться за мое исцеление, но я его остановила:

– Хочу попробовать сама, расскажи мне как.

– Не получится. Для этого нужен ресурс. Забыла? Если используешь магию, не впитав силы окружающего мира, то расходуешь свои жизненные силы. Невозможно излечить самого себя без наполненного источника сил. Одно место излечишь, другое обретет в равной степени ту же рану. И неизвестно, где она себя проявит. Не советую так экспериментировать, это бывает опасно.

– Излечивать кого-то без внутреннего запаса сил тоже не рекомендую: если человек серьезно ранен или тяжело болен, то можно и вовсе погибнуть. Мелкая магия без ресурса тебя не истощит, да и ты сможешь быстро восстановиться, – намекнул он на мой трюк в тоннеле. – Но серьезные проявления сил могут навредить.

Феец прижал ладонь к моему запястью и исцелил рану. Его приятный запах, кажется, проникал ко мне под кожу вместе с его магией. Я смотрела на наши руки, пока свечение не погасло, когда же подняла глаза на лицо Аваларда, то заметила, что расстояние между нами слишком сократилось, делая близость опасной.

Наши лица замерли совсем рядом друг напротив друга, горячее и частое дыхание мужчины обожгло губы, и я сглотнула, то ли от желания потянуться к нему, то ли от страха, что он сделает это первым. Резко, нисколько не сомневаясь, я сделала шаг назад. Феец тоже словно вышел из оцепенения, хотя отстраниться и не старался. Мгновение наполнилось молчанием, затем Авалард улыбнулся.

– Я тебя волную, – сказал он уверенно, держа свои пальцы на моем запястье.

– Или я тебя боюсь, – парировала я, уже понимая, что феец ощутил мой бешеный пульс.

На это Авалард лишь снова усмехнулся, из-за сложившейся ситуации его настроение определенно улучшилось. Потом он перевел тему, чтобы не смущать меня, и рассказал еще о многих своих изобретениях вроде лекарств, излечивающих людей, и даже удивился моим познаниям о свойствах растений.

Мы долго говорили, и я узнала еще очень многое из рассказов Аваларда. Феец то и дело старался невзначай прикоснуться ко мне или приблизиться, демонстрируя очередную колбу с ее содержимым. Рассказывал о своих опытах и целях. Делился планами, как собирается дальше помогать простым людям. Даже обещал отвести в место, где он лечит многих из них, хотя и предупредил о том, что такие зрелища не для слабонервных.

Время в компании этого мужчины прошло быстро. Его умение излагать сложное простыми словами восхищало, и я была благодарным слушателем. В конце концов, я поняла, что как бы Авалард ни старался отличаться от Эрбоса, они были слишком похожи: их манеры, голос и даже внешность с характером. Только мой муж пошел по пути жестокости, следуя указам короля, а Авалард по пути милосердия, пытаясь спасти хотя бы некоторых от рук собственного брата.

Когда время перевалило за полночь, мы отправились назад, медленно петляя по улицам Санктоса. Было видно – феец не слишком спешил возвращать меня в замок, будто стараясь оттянуть этот момент. Он веселил меня своими бесконечными шутками, и к концу нашей прогулки у меня даже заболели от улыбок щеки. Какой же светлой и теплой выдалась эта звездная ночь... Затем мы пришли к мосту и скрылись в стене под ним.

Примерно через двадцать минут я уже была в своей комнате, которая по-прежнему сохраняла тот же вид. Книги, раскрытые и лежащие полукругом на смятом покрывале кровати, тусклый свет и приятный запах моих любимых духов с нотками розы и персика дали сразу понять, какой я предстала перед внезапно вошедшим в мои покои Авалардом.

От столь трепетного внимания брата моего мужа было не по себе. Эту ситуацию точно можно было бы назвать чрезвычайно неправильной и даже скандальной, но мне хотелось общения с Авалардом, он стал мне интересен, а важнее всего стало то, что именно он хотел мне помочь. И что-то подсказывало, что в нужный момент его помощь точно не будет лишней.

– Ну, что же. Вот мы и на месте, – сказала я, оборачиваясь к высокому мужчине, который вошел в покои следом за мной. – Пора прощаться, Авалард, – уже более настойчиво произнесла я, намекая на то, что ему стоит уйти.

Он даже встрепенулся, словно только сейчас осознал, что задержался в моей комнате дольше, чем следовало. А затем укрылся за привычным сарказмом, пряча за ним истинные чувства:

– Боишься, что муж застанет? Какова ирония, любовник не в шкафу, а за шкафом. – Феец весело и громко рассмеялся, и я сразу потянулась закрыть ему рот ладонями.

– Тише! – прошипела гневно. – Тебя и правда могут услышать! И ты мне никакой не любовник!

Мужчина схватил меня за запястья, убирая руки от своего лица, и склонился немного ниже. Наши взгляды встретились, и я смогла рассмотреть мельчайшие блестящие крапинки в золотистых глазах фейца. Мы замерли, а от следующей его фразы я и вовсе на мгновение перестала дышать:

– Красивая родинка у тебя на спине, Миллиора. Она напоминает мне сегодняшнюю луну. Приму это за знак.

Я осмотрела комнату, и взгляд задержался на высоком напольном зеркале. Оно-то и стало виновником сложившейся ситуации. Переодеваясь, я точно помнила, что мужчина не оборачивался. Или все же обернулся?

«Какая я глупая», – отругала себя за доверчивость. Затем гневно дернула рукой, пытаясь вырвать ее из сильной хватки мужчины для того, чтобы огреть пощечиной.

– Ты подлец! Как ты посмел подсматривать?! Я понадеялась на твое благородство, а ты!

Авалард все еще удерживал мои запястья. Попытки наброситься на него превратились в жалкие рывки, чтобы освободиться. Это разозлило меня еще больше. Хуже всего было то, что именно этого он добивался.

– Я ни разу не оборачивался, если хочешь знать, но когда глаза наткнулись на зеркало, отражающее твое обнаженное тело, то отвести взгляд уже не смог. Уж извини, но никто не смог бы. Тебе стоит быть внимательнее.

– Ты пробираешься в комнату к жене своего брата, подглядываешь, как она переодевается, и теперь пытаешься оправдаться, да еще и учишь?! Уходи! Я больше не желаю тебя видеть!

Меня колотило от злости. Оттолкнув мужчину и вырывая руки из его хватки, я чуть не упала, слишком резко отступив. В горле горело, а в глазах от обиды собрались слезы.

«Он не имел права смотреть на меня. Не имел права! Должен был отвернуться, отвести взгляд от зеркала!» – Мысли смешались в голове, образуя хаос. Авалард же с ухмылкой наблюдал за моими нервными действиями: как сминаю платье в руках, чтобы сдержаться и не броситься на него, как часто дышу. Его это все забавляло. Мне же точно было не до смеха.

– Завтра зайду за тобой в то же время. Будь готова. В следующий раз, увидев твою милую родинку, я не проявлю такой сдержанности. – С этими словами Авалард прошел в тень тайного хода и переместил шкаф на свое прежнее место, оставляя меня в полном хаосе эмоций, обдумывающую его последние слова.

* * *

– Просыпайтесь, Миллиора, вам велено явиться в тренировочный зал. Необходимо быстро собраться – сам король хочет посмотреть, как вы преодолеваете следующее испытание.

В этот же момент сонливость из-за ночных похождений как рукой сняло, я соскочила с кровати, и Нэнси тут же принялась меня одевать в обычный тренировочный костюм. Практически на ходу я наспех умылась и расчесалась, через минуту мы уже шагали в сторону тренировочного зала.

– Мой муж тоже там?

– Да, все там. И новички с их наставником, и ваш муж, и сам повелитель.

– Что-то стряслось, если даже супругу не позволили войти ко мне, чтобы тот сам забрал меня с утра для тренировок.

– Он только прибыл ко дворцу. Всю ночь Инквизиторы орудовали в городе. Говорят, нашли убежище магов. Сильных магов. И их там было много, около сотни... Кто-то успел сбежать, и их пытаются теперь поймать, а кого-то поместили в темницы для дальнейшего допроса. Король опасается, что таких убежищ может быть больше. Среди них было много детей. Теперь всех ждет казнь. – Чем дольше говорила служанка, тем более сдавленным становился ее голос, а руки задрожали. Она, как и я, жалела тех людей, но поделать ничего не могла.

Не доходя до больших деревянных дверей, ведущих в нужный зал, Нэнси нервно распрощалась со мной, прося не заставлять ее подходить слишком близко, чтобы не встретить короля.

Я знала, что правитель терпением к слугам и простым людям не отличался, а потому без колебаний отпустила девушку. Оставалось лишь набраться смелости самой, чтобы войти в зал. Стоило мне подойти ближе, как личная охрана короля, двое мощных полукровок-фейри, быстро отворила мне двери. Первое, что бросилось в глаза, – худощавый мальчик лет семи с яркими голубыми глазами и черными короткими волосами. Он стоял на простом деревянном табурете со связанными позади руками. Одежда его была совсем простой, а ботинки прохудились. Каждый из молодых, недавно вошедших в аргум фейри по очереди вглядывался в глаза ребенка. Даже это зрелище всколыхнуло боль в моей душе. Я сразу поняла – мальчишка маг.

– Здравствуй, Миллиора, – величественно и доброжелательно обратился ко мне сам Градос, наблюдая за моей реакцией.

– Ваше Высочество, – поклонилась я, замечая и Эрбоса, который находился рядом с королем.

Все, кто успел заглянуть мальчику в глаза, становились, выстроившись полукругом вокруг ребенка. Все присутствующие, включая Эрбоса, смотрели на него как на подопытного, а не как на живого человека.

– Не стоит кланяться так низко, скорее привыкай к своему новому статусу, – уже недовольно сказал он. – У нас сегодня гость, как ты заметила, и ты будешь учиться распознавать магию в людях. Совсем маленький мальчик, а силы его... впрочем, проверь сама. Эрбос, помоги своей супруге, – скомандовал король.

Эрбос мгновенно исполнил его приказ и, взяв меня за руку, подвел к мальчику.

– Посмотри ему в глаза. Только не как обычно, а словно вглубь, попробуй ощутить его силы. Слушайся меня, и все будет хорошо, тебя испытывают, а не проверяют силы, – добавил он совсем тихо.

Меня уже переполняли эмоции, я прекрасно осознавала, с этим ребенком не будет ничего хорошего. Он жив только благодаря тому, что понадобился для этого урока. Дальнейшая же его судьба предопределена с момента поимки.

А поймал его и привел в замок мой муж. Бросив на Эрбоса взгляд, полный презрения, я заметила, что его беспокоит вовсе не мальчик – он остерегался, что я, не выдержав, что-то выскажу королю. И мне хотелось. Видит бог, как мне хотелось высказать Градосу все, что думаю о нем и его законах, основанных на жалкой трусости и жажде власти. Однако, пересилив свою ярость, я заглянула в ясные, лазурные глаза мальчика. Он был послушен и спокоен, словно к этому дню его готовили с детства. Полагаю, так оно и было.

Пришлось сконцентрироваться на собственных чувствах, прежде чем на дне черных зрачков я увидела всполохи синего света. Невероятно яркого и сильного света. Живого. Разумного. Магия словно нашла свой дом в этом ребенке и свила в нем гнездо, позволяя пользоваться силами, она была не просто инструментом, а мудрым существом. Меня резко ослепило, когда эта сила поняла, что на нее смотрят слишком пристально, и я зашипела отворачиваясь.

Эрбос обхватил мою талию и отвел немного дальше от мальчишки, в глазах до сих пор было темно и мельтешили звездочки, но я знала, что это я ворвалась туда, где мне не было места, ребенок по-прежнему оставался обыкновенным невинным мальчиком, попавшим под облаву. Но в этот момент король стал изливать в головы молодых фейцев совсем иные «истины» – свое извращенное восприятие:

– Мы перед собой видим не ребенка, а самую настоящую угрозу. Этот юный маг обладает непомерной силой, способной стать смертельной опасностью для таких, как мы. Вижу, и ты, Миллиора, заметила ту агрессивную магию, что обитает в этом ребенке, – обратился ко мне Градос слишком доброжелательно, заставляя насторожиться.

– Да, я видела. Оно меня ослепило, – просто и коротко ответила, чтобы не вызывать лишних подозрений у чистокровного.

– И что же ты думаешь о судьбе юного мага? – вкрадчиво спросил он.

– Не мне решать. Я не имею на это...

– Ответь, – строго перебил Эрбос поток моих слов, которыми я пыталась отгородиться от вынужденного ответа.

– Считаю, нужно избавиться от любых угроз нашему повелителю и другим фейри. – Слова оставались на языке гадким послевкусием, но они были необходимы. В голове же зрел план, полностью противоречащий им.

– Молодец, – улыбнулся Градос, обнажая белые ровные зубы с немного длинными заостренными клыками. – Несмотря на то что ты росла среди людей и сама была практически одной из них, твоя гибкость и умение подстраиваться под текущее положение дел восхищают. Можешь увести жену, Самюэль, – взмахнул рукой король.

В это же мгновение Эрбос схватил меня за предплечье и вывел прочь. Его нервозность прямо-таки высвободилась, когда он покинул зал для тренировок. Мы еще долго шли молча, пока он не соизволил что-то сказать. Мне же не хотелось начинать беседу с тем, кого я любила настолько, насколько и презирала. В этот момент я решила намертво, ни за что не признаваться этому мужчине в чувствах. Эрбос никогда не должен узнать, какую власть обрел надо мной.

– Сегодня я не смогу тебя учить, читай книги, которые для тебя отобрали.

– Что ты намерен делать с этим мальчиком? Он совсем ребенок.

Феец резко остановился и посмотрел на меня устрашающе, даже злобно.

– Все то, что ты и сказала королю. Избавлю этот мир от большой угрозы. Ведь кто-то может только говорить, а я выполняю эту грязную работу. Но прежде его станут пытать, ведь дети и женщины всегда разговорчивее. Тем более у нас его мать и совсем маленькая сестра. Он знает многое, и мы вскроем остальные убежища. Градос очень зол, ведь среди пойманных были и полукровные фейри, которые породнились с людьми. Детей от таких союзов пришлось убить на месте, как и фейцев, предавших корону.

Я зажала рот рукой от ужаса. Сдержать эмоции стало крайне сложно.

– Ты убиваешь детей? Эрбос...

– Мне приходилось делать многое, но детей я оставлял другим. Однако от этого суть дела не меняется, Миллиора, и ты должна прекрасно это понимать.

Мы вошли в мою комнату, и только сейчас я заметила на Инквизиторской броне мужа блестящие высохшие капли крови, которые почти слились с чернотой кожи, обтягивающей металлические пластины. Под его глазами пролегли тени, а черты лица заострились от переживаний. Я сразу поняла, что он не спал всю ночь и вряд ли сможет это сделать еще долго. Его ждали пленники, требовавшие «особого» подхода. Я же этой ночью собиралась провернуть величайшую авантюру в своей жизни...

Глава 28. Спасение

Как только я осталась одна, сразу же бросилась к шкафу и вытащила спрятанный на полке под одеждой план тайных ходов замка. Пока изучала его, надеялась всей душой на то, что хотя бы один из тоннелей ведет в темницы замка.

– Да! Да! Да! – вскрикнула радостно и даже запрыгала на месте, когда увидела те ходы, которые спускаются ниже положенного, пусть, в отличие от остальных, они и не были подписаны. Наверняка Авалард и помыслить не мог, что эта часть замка может мне понадобиться, а потому не стал делать лишние уточняющие записи.

У меня же появился шанс спасти пленников, и да, я понимала, насколько эта затея безумна. Наверное, в той же мере, сколь и я сама, но не могла сидеть сложа руки. Есть, пить, спать на мягких чистых простынях, пока те невинные люди кормят в темнице вшей и клопов и претерпевают адские мучения от пыток.

Но более всего не давала покоя мысль, что там есть дети, младенцы, нуждающиеся в тепле и хорошем питании, чтобы просто иметь возможность выжить. Взглянув в глаза этому мальчику, маленькому, но такому сильному магу, я уже не могла усидеть на месте. В груди жгло от желания помочь ему и другим пленникам.

План мой был прост как два медяка: дождаться Аваларда, вместе с ним пойти и вытащить из тюрьмы пленников. Но на деле все было куда сложнее. Не было гарантий того, что феец согласится на такой рискованный ход. Нет, согласится, по-другому быть не могло... Иначе я никогда себя не прощу за слова, которые сказала Градосу в тренировочном зале... Откушу себе язык, если те люди погибнут!

Весь день я старательно делала вид, что изучаю написанное в книгах. Несколько раз заходила Нэнси, чтобы принести мне еду и обменяться парой фраз, у меня даже сложилось впечатление, что меня намеренно держат в комнате и никому не показывают, поскольку из рассказов служанки я узнала о том, что остальные обитатели замка свободно передвигаются по нему и даже трапезничают все вместе.

Но эту странность я списала на излишнюю опеку Эрбоса, он был из тех, кто мог держать меня круглосуточно подле себя, а если у него не было возможности следовать везде за мной лично, то он старался приставить ко мне надзирателя. Наверняка и Нэнси теперь исполняла роль, ранее отведенную Йену. Только сейчас я поняла, что даже заскучала по этому грубияну. Помощник Инквизитора хоть и был предан своему хозяину, но помогал и мне не раз. Наверняка Йен и в этот раз смог бы меня прикрыть, чуть что. С Нэнси же я не была так тесно знакома, а потому пришлось лечь в кровать одетой и притвориться спящей, когда она пришла, чтобы убедиться, что я на месте.

Раньше меня не настораживали ее визиты, я попросту не задумывалась о том, что девушка за мной следит, теперь же я в этом окончательно убедилась, когда та даже обошла кровать, чтобы быть уверенной в том, что я в постели и точно отдыхаю.

Как только Нэнси прикрыла дверь, покидая комнату, я мгновенно подорвалась и закрыла ее на ключ, под одеяло подложила подушки и принялась ожидать Аваларда, который должен был явиться с минуты на минуту. В этот раз на мне были черные штаны, рубашка, жилетка и черный кожаный плащ. Сегодня наряд полностью соответствовал случаю, и я походила на девушку, живущую в портовой части города.

Даже волосы не собрала, чтобы те прикрывали заостренные длинные уши, так явно выдававшие истинную природу моего происхождения. Но в этот раз я ждала Аваларда слишком долго. Может, в мужчине взыграла совесть и стыд за вчерашний поступок? Вряд ли, казалось, в этом фейце и вовсе нет совести. Его довольный вид ясно говорил об этом.

Я взяла в руки лист с изображением карты тайных проходов и глубоко вздохнула. Я не знала, как буду действовать, и дело, по правде говоря, попахивало полным провалом с концовкой, при которой мне грозила порка от Эрбоса, когда тот меня поймает. Но я была готова рискнуть. Мне должно было повезти, такое благородное дело обязано привлечь ко мне удачу.

С этой мыслью я отодвинула массивный и довольно тяжелый шкаф, который раньше и с места не смогла бы сдвинуть. Но теперь, когда мое тело источало силу, это не стало большой сложностью. Прихватив немного еды и воды для пленников, я сложила все в сумку, найденную в шкафу, взяла карту проходов и нажала на нужный выступ. Каменная стена послушно отодвинулась, приглашая меня погрузиться в темноту. Затем так же, как делал это Авалард, но уже с немного большими усилиями, я придвинула шкаф обратно, закрывая проход.

Когда снова затворяла стену, то сунула в щель между камнями записку, заранее подготовленную для Аваларда. В ней говорилось, где меня искать, ни словом больше. Я знала, он сразу все поймет и поспешит спасти если не пленников, то меня точно. Меня же не интересовало, встречу ли я в темнице Эрбоса или его прислужников, издевающихся над людьми. Просто надеялась на то, что ночь сделает все за меня, и караульные будут спать.

Наверняка и главному Инквизитору не устоять на ногах еще одни сутки. С этими мыслями я пошла в противоположную вчерашнему маршруту сторону. Теперь необходимо было не выйти из замка, а попасть в самые его глубины.

По дороге я успокаивала себя любыми способами и имела право на такую роскошь, ведь моя афера могла в любой момент плачевно закончиться. Особенно если меня поймает не Эрбос и о моей попытке освободить магов и ведьм узнает сам король. От этой мысли у меня стало дергаться нижнее веко, но я настойчиво продолжила свой путь, сверяясь с картой и освещая путь языками света, до самого локтя обвивающими руку.

Еще недавно моей единственной целью было скрывать силу, чтобы не выдать в себе ведьму. Теперь же я спасала тех несчастных, к которым раньше причисляла и себя. Тех, кто каждый свой прожитый день опасался за жизнь, радуясь любому ее мгновению. Сейчас для меня пришло освобождение от страха быть казненной за свой дар, я обрела магию, которую почитали и превозносили выше любой другой в Королевстве Нортс, но часть меня, так или иначе, всегда будет чувствовать боль, страх и отчаяние людей, наделенных магическими способностями.

Пока я раздумывала, сворачивая в нужном направлении в очередной раз и сверяясь с картой на листе, проходы тоннеля достаточно сильно сузились, воздух стал более спертым, а под ногами показалась крутая винтовая крутая лестница, ведущая в чистую тьму. В детстве меня всегда страшила темнота, ее я побаивалась и сейчас, но самым большим страхом в этот момент было прийти в темницы слишком поздно и обнаружить трупы вместо живых людей.

– Любую тьму рассеет свет... – проговорила я слова отца, которыми он всегда меня успокаивал в детстве, зажигая свечу в комнате и подтверждая сказанное.

Это побудило меня извергнуть из руки более мощный поток магии, который, словно читая мои мысли, сорвался с кончиков пальцев. Расползаясь по стенам тонкой светящейся паутиной, он заскользил вниз, освещая колодец тьмы. Даже маленькие пылинки, зависшие в воздухе, зажглись светом, напоминая золотую пыльцу.

Я замерла от восхищения. Зловещая тьма, еще недавно казавшаяся истинной силой, боязливо отступила, она не имела шансов перед чистейшим светом фейских сил. Нечто пугающее, черное теперь заискрилось красотой. Но это проявление чар вызвало во мне и небольшую слабость, на этот раз я хорошо усвоила, что черпаю свои жизненные ресурсы для использования магии.

Лестница была очень крутой, без перил. Осторожно, прижимаясь к стене, я зашагала вниз, помня и о том, что стоит спешить. В какой-то момент мне показалось, что я спускаюсь по кругу уже слишком долго, голова закружилась, но я продолжила свой путь, понимая, что, если пошла не туда, всегда смогу вернуться назад. Но в глубине души я знала, темницы замка попросту слишком глубоки. Я едва представляла, как этот сложный путь смогут преодолеть раненые или уже покалеченные пытками пленники, но все равно шагала по ступеням вниз, все ускоряясь.

Вскоре мой чуткий фейский слух уловил первый мученический вопль не то девушки, не то ребенка. От этого я оступилась и упала, покатилась по лестнице, цепляясь за сырые, скользкие ступени. К счастью, вскоре мое тело ударилось о плоский каменный пол на дне спуска. Я протяжно застонала от боли во всем теле, но поднялась на ноги, не обдумывая того, чем и насколько сильно приложилась, пока летела вниз. Меня влекли чужие крики, стоны и разрывающий душу плач детей.

– Варговы монстры, да сколько же их там? – задала вопрос пустоте, окружавшей меня со всех сторон в большом помещении, состоящем из камня и сырости.

Осмотрелась и заметила в одной из стен без других проходов знакомый выступ. Камешек манил нажать на него и отворить вход, ведущий к пленникам, каждый новый крик человека, которого наверняка жестоко пытали, заставлял вздрогнуть. Теперь я была абсолютно уверена в правильности своего отчаянного поступка. Лучше уж я сгину с этими людьми сегодня, но попытаюсь прекратить происходящее. Чувство вины от того, что могла спасти пленников, но ничего не сделала, съедало бы меня до конца жизни.

Следующие мои действия были спонтанными – я не думала, а поддалась чутью, прижалась к стене всем телом, особенно ухом. Мне необходимо было хоть как-то разведать обстановку, и это определенно был единственный из доступных сейчас способов. Услышать, просто услышать голоса Инквизиторов, стражников, сколько всего фейцев охраняет темницы.

Прикрыла глаза и стала мысленно высеивать из образовавшегося в голове гула мужские фразы, наполненные холодной ненавистью и властностью.

– Раз, – загнула первый палец, словно ребенок, чтобы не сбиться со счета, когда услышала самый басистый из голосов. Этот мужчина пытал и задавал много вопросов. Его голос я запомню навсегда. – Два, – расслышала смех другого мужчины и следом крики девушки. Прикрыла глаза, собирая всю выдержку в стальной кулак своей воли, поскольку уже поняла, какое беззаконие творится за этими стенами. Замерла, чуть дыша в ожидании новых голосов и через время расслышала последний. – Три.

Трое. Их там было всего трое. Возможно. Если все обозначили присутствие звуками своего голоса. И среди этих голосов я не обнаружила тот, который услышать сейчас стало бы невыносимым испытанием.

Когда раздался новый звонкий крик девушки – самое громкое из того, что было слышно с той стороны стены, – я поняла, что больше медлить нет смысла. Мои намерения были насквозь пропитаны глупостью и отвагой, но я это сделала – нажала на светлый выступ небольшого камня, и стена двинулась ко мне, а затем в сторону, открывая вид на все злодеяния, которые творились в этом подземелье.

Я сразу оказалась в полумраке сырых темниц. Странно, но это место представлялось мне иначе. Мгновенно стало понятно, насколько все это время были наивными мои взгляды на жизнь. Первое, что ощутила, – это дикий смрад, гниль, запахи мочи и других нечистот. Они смешались в едином отвратительно резком тандеме, вызывая не только тошноту, но и жжение в глазах.

Две камеры, располагавшиеся в проходе справа от меня друг напротив друга, были битком забиты людьми и никак не походили на место, пригодное для жизни. Мягко говоря. Камень на полу и слой соломы на нем были всеми предоставленными удобствами этим людям.

Пленники ахнули, увидев меня, появившуюся из стены, но, приложив палец к губам, я быстро дала им понять, что шуметь не стоит. И они, обретая хоть и маленькую, но надежду, вняли моему совету.

Следующее, что привлекло мое внимание, – это сцена, разворачивающаяся у стола в другом конце длинного коридора передо мной.

В поле зрения оказался лишь один из Инквизиторов. Феец, стоящий ко мне спиной, был очень занят тем, что разрывал подол платья некоей девушки, которую он уложил животом на стол и практически полностью загораживал собой. Еще по крикам, услышанным мной ранее, я сразу заподозрила, что именно с ней собираются сделать, теперь же убедилась окончательно.

Я судорожно пыталась сообразить, что делать дальше, но времени не оставалось, ведь он уже стал расстегивать штаны. Еще секунда, и насильник совершит непоправимые вещи с девушкой, которая уже смирилась со своей судьбой и перестала сопротивляться.

Мой взгляд сам упал на револьвер в кожаном чехле на его поясе. Не чувствуя ни времени, ни пространства, я кинулась к мужчине и ловко выдернула кольт. Осознание того, что это единственный шанс обзавестись оружием, заставило применить всю дарованную фейской кровью ловкость и умения. Тихо прошла по длинному мрачному коридору вперед, расстегнула кобуру револьвера и выхватила оружие.

Инквизитор лишь начал разворачиваться, ощутив, как ремень на поясе стал легче, теряя тяжесть смертоносного металла, а я уже взводила верхний курок большим пальцем руки. Когда он обернулся, я нажала на спусковой крючок, пронзив его голову оглушительным выстрелом в упор. Феец завалился на пол мертвой тушей, содержимое его головы неприятно расползлось темным багровым пятном на стене прямо передо мной. Мне очень повезло, что на нем не было фейских колец. Судя по всему, он их снял ради утех, и в этом была его главная ошибка.

«Слава Аваларду!» – пронеслась мысль в голове, когда я поняла, что без его уроков меня бы уже точно ждал неприглядный конец.

Рыжеволосая девушка, которая все еще лежала животом на столе со связанными позади руками, осталась нетронута. Я быстро натянула на нее спущенные панталоны и, опустив изорванные юбки платья, помогла подняться. Яркие зеленые глаза незнакомки удивленно осмотрели меня, когда я повернула ее к себе лицом. Неимоверно красивые черты лица искажала гримаса страха, а глаза покраснели от слез. Она была ведьмой – это поняла сразу, едва взглянула в черные глубины ее зрачков. Сила ведьм отличалась от той, что я видела в мальчике сегодня. Она словно посылала миллион мурашек по моему телу, знаменуя свое присутствие рядом. Эта магия не имела яркого свечения, но определенно дремала на дне ее души темным затаившимся зверем.

– Где остальные и сколько их? – прошептала я, понимая, что вскоре на звук выстрела сбегутся другие и уж они-то наверняка будут под защитными чарами фейских колец.

Меня трясло, и я осознавала, что могу попрощаться с жизнью прямо сейчас, если два оставшихся Инквизитора одновременно явятся проверить своего сородича. Сняв со своего пальца одно кольцо, надела на руку девушки. Затем успела разрезать веревку на запястьях юной ведьмы, выудив у трупа под нашими ногами кинжал из чехла на ремне.

– Трое всего. Было. Уже два, – тихо всхлипывая, прошептала в ответ она, растирая затекшие руки.

На вид ей было лет пятнадцать, и от этого я с еще большим отвращением посмотрела на труп полукровного фейри на полу. Странно, но я впервые лишила кого-то жизни и мне не стало от этого тошно. Скорее наоборот, во мне росло чувство облегчения – словно этот мир очистился от падали. Теперь я в полной мере осознала, что испытывал Эрбос, разбираясь с Эндрюсом, моим сводным братом и опекуном.

– Мне нужна помощь. Ты сильна в магии?

Девушка часто замотала головой.

– Они опоили нас всех зельем, найденным в наших же вещах. Мы бессильны на какое-то время.

– Попытайся найти ключи от камер и выведи остальных, – кивнула я на письменный стол, в котором стоило порыться, затем отдала карту тайных ходов девушке.

– Никто из нас не пойдет без Клайда. Он в пыточной камере, – вернула она мне листок. – Я поищу ключи и оружие у этого, – указала она на труп. – Но мы останемся и будем сражаться как можем.

Прервал наш разговор своим появлением второй Инквизитор.

– Это был выстрел, Оуэн, или мне послышалось?! Этот мальчишка визжит как девка, от него уже болит голова, – послышался басистый мужской голос из других, более дальних коридоров.

Дверей между простыми кирпичными проходами не было, а потому я прицелилась и стала ждать мишень номер два, на которую, скорее всего, и должны были уйти все оставшиеся пули револьвера, чтобы хотя бы сбить его защиту, не говоря о большем.

Сердце отбивало в груди быструю дробь, а в ушах загудело. Высокая тень показалась в проходе справа. Я поняла, что мне точно конец, поскольку в этом силуэте на полу я распознала действия, указывающие на то, что феец тоже взял в руки оружие.

Шаг, два, три... дыхание остановилось, все внимание замерло на мушке револьвера, я даже позабыла про девушку, которую послала искать ключи от камер, просто пошла навстречу давящему страху в попытке спастись правильными действиями. Поняла – если стрелять в упор, то кольца защиты рассыпаются эффективнее, да и промахнуться шансов становится меньше.

Кольца фейри были и на мне, оставалось стать первой, кто опустошит барабан револьвера, стреляя прямо в лицо, – именно такой маневр давал преимущество. С этой мыслью я резко вынырнула из-за поворота толстой стены и щедро накормила Инквизитора всеми оставшимися пулями. Череда выстрелов прозвучала дробью. Острая боль пронзила мой живот. Феец рухнул, заливая каменный пол темницы вязкой кровью. Его лица я уже никогда не смогла бы рассмотреть, оно превратилось в месиво, кольца с его рук осыпались кусками металла рядом. На моих пальцах тоже осталось всего три защитных кольца из десяти. Громкий пронзительный крик мальчика, звучавший откуда-то из коридоров этих катакомб, смешался с моим стоном. Я подняла одежду и обнаружила на коже два больших красных пятна, противник успел попасть в меня, но защиту не сбил. Однако принимать пули врага все равно было довольно больно.

От того, что так ловко сумела избавиться от второго опытного бойца, я успела даже обрадоваться – теперь оставался лишь один. Но я еще не знала, насколько он будет хитер или силен, чтобы иметь смелость праздновать свой триумф по-настоящему.

– Эй! – позвала меня все та же рыжеволосая девушка, которую я успела освободить. – Я не нашла ключей от решеток, но это точно тебе пригодится. – С этими словами она протянула мне небольшую коробочку, в которой я нашла шесть пуль.

Мы не были знакомы, но она с большой охотой принялась мне помогать, поскольку поняла, кто их последняя надежда на спасение.

– Прекрасно, это дает нам шанс. Что-то еще там было?

Девушка покачала головой:

– Нет, только какие-то записи.

Моя голова работала как никогда ранее, тщательно обдумывая план действий. В одиночку сражаться с оставшимся надзирателем вовсе не хотелось – что-то подсказывало, что лимит моей удачливости на сегодня уже исчерпан. Но новый крик ребенка из пыточной камеры подстегнул идти дальше по мрачным коридорам, освещенным лишь редкими огнями горелок в фонарях.

Пока я раздумывала, там страдал ребенок, невинный и не заслуживающий таких мук. Девушка же пристроилась сразу позади меня, шагая следом. В ее руки я сунула найденный ранее кинжал.

– Если со мной что-то случится, защищайся до последнего, – бросила я ей, она кивнула, и мы продолжили идти на звуки голосов.

Вскоре я наткнулась на тяжелую металлическую дверь, именно за ней и происходили основные зверства. Плач и стоны не одного, а двоих детей заполнили чуткий фейский слух и заставили сердце облиться кровью. Следом возникла не поддающаяся никакому объяснению ярость, вытесняющая остатки страха. Мой кулак сильно и высоко ударил по металлу двери трижды, словно это мог быть кто-то из товарищей последнего выжившего Инквизитора, желающих к нему присоединиться.

К этому моменту мой револьвер был полностью заряжен и готов к своей смертоносной миссии. Я тихо и аккуратно взвела верхний курок, чтобы выстрел стал неожиданным. Дверь открылась с громким скрипом, дразня и без того раздраженные нервы, а мой указательный палец сам нажал на спусковой крючок. Еще, еще и еще... Я продолжала стрелять в мужчину даже тогда, когда тот оказался у моих ног, безоружный и без фейских колец на руках, которые были испачканы кровью его жертв по локоть.

Все Инквизиторы обычно носили похожую форму: темные одежды, Инквизиторскую броню и кожаные длинные плащи. Этот же был лишь в сапогах, брюках и черной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Ему явно было жарко в этом месте во время столь изнурительной и активной «работы». Феец даже снял защитные кольца с рук, чтобы не пачкать их в крови. Я и сама вся взмокла и протерла лоб тыльной стороной ладони. Третий и последний из прислужников короля в этих катакомбах был мертв.

Похоже, удача и правда сегодня улыбалась мне, поскольку все из надзирателей волшебным образом были пойманы мной врасплох. Иначе мне точно было бы несдобровать. Все фейцы были очень высокими и сильными мужчинами, наверняка они владели навыками, которые мне и не снились, но моя хитрость и ум, наряду с хорошо сложившимися обстоятельствами, оказались эффективнее. Однако размышлять сейчас о своих поступках и эмоциях не было времени.

– Пути наши открыты, – обратилась я к девушке, которая сжалась позади меня от страха, стискивая в дрожащих руках острый Инквизиторский кинжал.

Оружие из ее рук упало на каменный пол, издав неприятный лязг. Девушка бросилась к связанному окровавленному мальчику, сидящему на большом пыточном стуле. Суставы его ног и рук были вспухшими и травмированными, а сам он, изможденный и искалеченный, едва дышал. Это был тот самый ребенок, которому я с утра заглядывала в глаза. Теперь же он был обречен на смерть, если ему вовремя не помочь.

– Исцели его, скорее! – взмолилась юная ведьма.

– Откуда ты знаешь, что я фейри? – удивилась я.

– Твоя природа читается по твоему телу, как бы ты ни закрывала уши волосами. Я не знаю, почему ты нам помогаешь, но если взялась, то исцели этого ребенка, он мучается.

Только теперь я вспомнила, как быстро когда-то сама отличала фейри от людей лишь по их гибкому телу, нетипичной красоте движений. Мне все еще не верилось, что я, обычная человеческая девушка, могла стать одной из них.

– У меня почти нет ресурса магии, и я никогда раньше не исцеляла... Даже силами не умею толком пользоваться.

В этот момент девушка заплакала, но плакала не она одна. Из углубления в каменном выступе стены послышался плач совсем маленького ребенка, заставивший волосы на моей голове по-настоящему зашевелиться.

Я подошла к каменной тюрьме, представлявшей из себя глубокое узкое отверстие, закрытое решеткой и замкнутое на замок. Внутри находился живой ребенок месяцев семи, не больше. Рядом располагались еще два таких отверстия, и, заглянув туда, я отшатнулась, прикрывая нос рукавом. Голова закружилась от вони и шока, смрад разлагающейся плоти ударил в лицо, разрушая все мои представления об ужасах, творимых Инквизицией. Две оставшиеся тесные тюрьмы из камня были наполнены останками маленьких детей. За ними в обитель смерти должен был последовать и третий, еще живой ребенок, но его я, к счастью, обнаружила вовремя.

– Скорее, найди ключи! – крикнула я ведьме, которая возилась с веревками мальчишки, освобождая его руки и ноги.

Она посмотрела в мою сторону и тоже подошла взглянуть на то, что так поразило меня, но так и замерла на месте, не веря своим глазам. Поняв, что от окаменевшей девушки помощи уже не дождаться, я сама бросилась к убитому мной Инквизитору и начала обшаривать его тело. К счастью, ключи висели, свободно пристегнутые к ремню. Я быстро схватила их и открыла тюрьму, в которой сидела маленькая девочка. Она была измучена и ослаблена, но вполне могла выжить. Впервые я почувствовала поток жизненных сил именно в ее маленьком тельце – наверное, потому, что очень хотела этого, бессознательно, но сильно.

Словно фарфоровую, я осторожно взяла малышку на руки, очень аккуратно вытаскивая из узкого пространства. Уложила к себе на руку и вытащила другой рукой воду из небольшой сумки, которую прихватила с собой. К счастью, графин в кожаном чехле остался целым после моего падения в тоннелях. Малышка выпила пару глотков предложенной воды, она была в плохой одежде, которая едва прикрывала худенькое, маленькое тельце.

Сложно было представить, какими нужно обладать жестокостью и равнодушием, чтобы творить такие бесчинства. Инквизиция не просто уничтожала магов и ведьм, она измывалась над ними и их детьми. Зачем? Этого понять я бы никогда не смогла... Но одно я усвоила точно – мне не место среди них. Мне не было места среди фейри долгие годы, пока я считала себя человеком. Не было места и сейчас – я не желала быть такой, как они.

– Как тебя зовут? – обратилась я к ведьме.

– Лайла.

– Ты должна снять с этой туши рубашку, Лайла, ребенка необходимо лучше укутать. Девочка совсем слаба, но будет жить.

Девушка быстро справилась с заданием, и вскоре малышка была завернута в темную рубашку Инквизитора, которая, к счастью, не успела пропитаться его кровью. Затем передала мгновенно уснувшую малышку Лайле, а сама подхватила мальчишку на руки. Он застонал, и я ощутила, что ему и правда не жить без исцеления, но оставить его тут было бы бесчеловечно. Об этом не шло и речи.

Теперь нам необходимо было быстро освободить остальных пленников и убираться. В любой момент в темницы могли нагрянуть другие Инквизиторы и даже сам Эрбос, на которого отныне не могла смотреть как прежде. «Как он мог позволить творить такие злодеяния? Может, он не знает? Нет, определенно знает», – обозначился в мыслях вердикт, поскольку видела, как муж внимателен ко всему, что делает, а особенно к своим обязанностям перед королем.

Вскоре мы с Лайлой и двумя детьми на руках вернулись к камерам. Люди, увидев нас, с облегчением бросились на железные прутья. Какая-то женщина стала выкрикивать имена детей, которых мы смогли вытащить из пыточной камеры живыми. У меня заболела душа – мальчику я помочь не смогу. Наверняка он медленно и мучительно скончается.

Я уложила ребенка на солому, устилающую пол. Одежда мальчика была изодрана ударами, которыми его пытались вынудить говорить, выдать остальные места обитания магов и ведьм. Женщина, которая до этого звала своих детей, теперь повисла на решетке и тихо плакала, заметив, в каком состоянии ее сын. Достав ключи из кармана штанов, я спешно отперла сначала одну дверь камеры, затем другую, что была напротив, выпуская оттуда всех пленников.

– Исцели его! Ты же фейри! – обратилась ко мне мать мальчика, бросившаяся к нему и осознавшая, насколько тяжелы его увечья.

– Она не может, у нее нет ресурса, – ответила за меня Лайла. – А я бессильна как минимум до завтрашнего вечера.

Я удивленно посмотрела на девушку. Оказывается, ведьмы тоже имели дар исцеления. По крайней мере, именно эта точно.

– Мы можем каждый дать от себя понемногу, и она напитает себя силами, затем исцелит Клайда. Он должен жить не только потому, что дорог нам, но и потому, что важен.

Я обернулась на звук мужского повелительного голоса и увидела позади себя высокого молодого мужчину с короткими черными волосами. Ярко-синие глаза рассматривали меня с тем же интересом, с каким я исследовала его красивые черты лица. Одежда мужчины была совсем простой, а на лице было много мелких ссадин, но это вовсе не уменьшало величественности вида. Он был сильным магом – это я почувствовала сразу, едва заглянув в синие глаза – магия в них считывалась без труда.

– Я не уверена, что смогу взять мало. У меня нет опыта. Совсем.

– Нет времени размышлять, попробуешь на мне. Если что, я готов отдать свою жизнь, чтобы спасти того, кто способен убить Градоса.

– Смешанный ребенок? Дитя фейри и мага? – спросила я удивленно и снова посмотрела на мальчика. Его уши были человеческими, а фейская магия не распознавалась сородичами. Именно поэтому во мне ее никто и не видел. Для Инквизиторов этот ребенок выглядел просто магом, на самом же деле он являлся настоящей угрозой самому королю – поэтому Градос отдал приказ истреблять всех магов и ведьм. Среди нас он не может отобрать детей смешанной магической природы.

Еще при первой нашей встрече Эрбос поведал мне причину того, почему король так яростно жаждет истребить всех людей, обладающих магией. Он боялся смешения магии людей с чарами фейри.

Все знали, что Градос непобедим, на нем была особая защита, несравнимая по силе с фейскими кольцами. Но и она имела слабость. Когда стало ясно, что союз фейри и человека, обладающего магией, порождает на свет полукровного мага или ведьму, способных пробивать любую магическую защиту, Градос тут же стал обдумывать, как избавиться от настолько большой угрозы для себя.

Король хотел истребить всех магов и ведьм не потому, что боялся их. Нет. Он боялся тех существ, которые появлялись от их союза с фейри, а потому решил искоренить полностью. Позже к нему с планом, как это осуществить эффективно и быстро, одновременно усилив королевскую власть, пришел Эрбос. Так и началось кровопролитие.

– Именно. А поэтому помоги, спаси мальчика. – Мужчина закатал рукав на своей левой руке и протянул ее мне. – Я очень силен для человека и выдержу, даже если ты возьмешь больше, чем планировала.

– Хорошо, я попробую.

Переминаясь с ноги на ногу, я обхватила крупную ладонь мужчины и, прикрыв глаза, представила, как забираю из него жизненные силы. Какое-то время ничего не выходило, и я подумала, что не получится вовсе, но вскоре сила полилась в мое тело большим потоком. Рука мужчины сжалась на моей ладони, было видно, как ему неприятно отдавать свои жизненные силы, но он сдержался, не отпустил моей руки. Удивительно, но я сама четко поняла, когда стоит остановиться, и убрала руку от мага, он покачнулся, но устоял. Я же почувствовала в себе наполненность, которая вызывала ощущение непобедимости и мощи.

Следом ко мне потянулись ладони остальных пленников. Все они, как один, готовы были отдать часть себя, чтобы спасти от смерти маленького Клайда. Свои силы маг запретил отдавать лишь детям, даже Лайле, отчего рыжеволосая ведьма сильно разозлилась. Но мне хватило и взрослых.

Отняв часть их жизненных сил, я повернулась к мальчику, лежащему на полу, которого вместе с сестрой, спасенной из пыточной камеры, обнимала мать. Я положила руку на его часто и прерывисто вздымающуюся грудь, принимаясь исцелять. Этот процесс для меня стал чем-то до боли знакомым, будто я делала это много раз раньше, настолько легко и естественно у меня получалось насыщать его тело светлым свечением моей магии.

Раны, синяки, ссадины и даже крупные травмы исчезали с тела ребенка мгновенно. Лазурные глаза Клайда открылись и уставились сначала на меня, а затем на мать, склонившуюся над ними с сестрой. Поняв, что мальчик полностью здоров, я постаралась исцелить и его маленькую сестру, хоть сил на это оставалось совсем мало. Немного не подрассчитав поток магии, я даже передала ей больше положенного, отчего слабость настигла и меня. Но девочка прямо-таки воспрянула духом, стала сучить ножками и ручками в руках матери, а потому я не пожалела себя.

– Как тебя зовут? – спросил синеглазый маг, который и предложил выход из затруднительной ситуации.

Я встала и повернулась к нему, немного покачиваясь на месте от слабости.

– Я жена того, кого вы ненавидите даже больше короля. Миллиора Алахосская, – протянула руку мужчине.

Толпа вокруг ахнула, по меньшей мере двадцать пар глаз уставились на меня с ненавистью и непониманием.

– Я Томас. Просто Томас, – представился он мне, обхватив руку в ответ. Вид мужчины говорил о том, что он судит меня не по поступкам мужа, а лишь по моим собственным.

– Нам следует поспешить, чтобы до рассвета вы уже могли найти новое убежище. Надеюсь, Клайд не успел выдать другие ваши укромные места?

– Нет, не выдал, – гордо сказал мальчишка, поднимаясь на ноги, чем сильно порадовал.

– Тогда скорее, идем, – скомандовал Томас и направился к темному проходу в стене.

Когда мы оказались по ту сторону, и я закрыла проход, чувство облегчения заставило согнуться, упираясь ладонями в колени. У меня получилось! Получилось! Но на этом наша миссия не заканчивалась. Вскоре потребовалась магия для освещения в кромешной тьме проходов, и я, снова повторив свой трюк, осветила все стены пролетов винтовой лестницы до самого верха, опутывая их свечением своей магии. После этого мне и вовсе стало невыносимо плохо, а из носа пошла кровь. Сразу вспомнился Авалард, который, исцеляя меня, испытал тот же эффект от чрезмерного расхода сил.

– Я помогу, взбирайся. Ты слишком слаба, это сильно будет нас тормозить. – Томас присел передо мной, подставляя свою спину.

Может, я бы и стала отнекиваться, если бы не понимала, что маг прав. А потому обвила его тело руками и ногами, принимая помощь и размещаясь на широкой спине мужчины. Мы пошли первыми по узкой крутой лестнице, за нами по очереди последовали все остальные. Достигнув основных ходов, я попросила мага меня опустить.

Теперь я могла идти сама, да и уставшего Тома было жаль, наверняка после проведенного времени в темнице и моего вмешательства в его жизненные силы он был не в лучшей своей форме. Дальше мы шли медленно, но вскоре добрались до того места, где находился вход в мои покои. Та записка, которую я оставила Аваларду, так и осталась нетронута, а потому я выдернула ее из щели стены и забрала. Больше мне его помощь была не нужна. Я справилась сама.

Однако, пройдя еще немного по тайным проходам, я заметила впереди свечение, похожее на то, что сейчас исходило от моей руки. Томас насторожился и замер, как и все остальные, включая меня. Нас обнаружили? Или это Авалард? В этот самый момент я поняла, что была бы ужасно рада увидеть младшего из братьев, поскольку встреча с Эрбосом в этот раз обойдется мне слишком дорого. Я планировала скрыть от него свою причастность к побегу пленников. У меня была половина ночи впереди и все шансы остаться вне подозрений.

Глава 29. Кошмар или явь

– Милли? – раздался знакомый низкий голос, и я выдохнула от облегчения. Мужской силуэт приблизился, и я полностью рассмотрела фейца.

– Авалард, где тебя носило?! – вскрикнула я, теряя все оставшееся терпение. Мои нервы слишком пострадали этой ночью.

– Ты что, освободила пойманных магов и ведьм?! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

Томас, стоявший справа от меня и поддерживающий своей сильной рукой, напрягся. Было видно, маг готов броситься на моего знакомого в любой момент. Похоже, далеко не все люди знали о делах Аваларда и его отношении к ним.

– Да, я их освободила и не намерена об этом сожалеть. Либо ты поможешь мне вывести их из замка, либо просто уйди с дороги.

Авалард негодующе покачал головой:

– Конечно, я помогу тебе, ведь иначе вам не выжить. У меня единственный вопрос к тебе. Как? Как ты сумела расправиться с охраной в темницах? Ведь наверняка главный Инквизитор оставил не одного своего бойца сторожить пленников. Если остались среди них живые, то в замке уже все на ушах, не сомневайся. И тогда нам нет смысла бежать.

На вопрос мужчины я ответила не словами, просто вытащила из-за пояса сзади увесистый револьвер и протянула фейцу.

– Спасибо за твои уроки, Авалард. Трое из троих. Теперь смерть этих Инквизиторов не только на моей совести, но и на твоей. Однако мне даже не было их жаль, видел бы ты, какие бесчинства творятся в этих темницах...

Глаза Аваларда сверкнули золотом от удивления. Он принял в свою руку револьвер, скрывая восхищение, и затем поджал губы.

– Не думай, что выйдешь из этого дерьма чистой, твой поступок откроется мужу, не сомневайся.

– Я вернусь еще до рассвета. Он не узнает.

Авалард тихо рассмеялся:

– Думаешь, главный Инквизитор тупица? Даже не надейся на хороший исход. Ты получишь свое наказание, ведь Самюэлю придется придумывать, как убрать от тебя любые подозрения короля. – Авалард был осторожен при посторонних и не упоминал о родственных связях с Эрбосом, даже его второе имя предпочел утаить.

Я гордо вздернула подбородок выше.

– Ну что ж, тогда я приму любую кару, но не допущу издевательств и убийства этих людей.

Феец бросил недовольный взгляд на Томаса, который все еще поддерживал меня за талию, не давая свалиться из-за слабости, а затем нахально перенял меня из рук мага, отталкивая его.

– Благородно, Миллиора, но очень глупо, – обратился он ко мне, не скрывая своего недовольства. – Идем, я отправлю их прямиком в «новые земли».

– Мы не можем отбыть из Королевства, – возразил Томас, пытаясь преградить нам путь. – Просто выведи нас к портовой части города, на этом наши пути разойдутся.

Наверняка маг хотел остаться ради того, чтобы дождаться полного взросления Клайда и попытаться организовать ловушку для короля, но о смешанном ребенке я умолчала. Аваларду, как бы он хорошо ни относился к людям, помогая им, не стоило знать о таких вещах. Но феец и сам не горел большим желанием возиться с пленниками, он тоже ощущал, что сегодняшнее приключение может плохо для нас закончиться. Все-таки вывести из замка, да еще прямо из-под носа короля, толпу заключенных было слишком большим риском. Градос сразу заподозрит, что им помогал кто-то из обитателей.

И только теперь я по-настоящему осознала: Эрбос может попасть под горячую руку жестокого правителя. Авалард же понял это, как только увидел меня с пленниками, именно поэтому сейчас он был так зол. За этой злостью прятался страх за брата. И в итоге круг замыкался на мне, ведь даже я знала – Эрбос пойдет на все, лишь бы выгородить меня перед Градосом. Кажется, в этот самый момент я действительно поверила, что муж любит меня. Ведь была уверена в том, что он не позволит никому причинить вред его жене. И если будет нужно, пойдет даже против правителя.

– Хорошо, я отведу вас, но никому и никогда не говорите о том, кто вам помогал. – Феец строго осмотрел людей.

– Мы не станем выдавать наших спасителей. Даже если вы фейри, то уже не наши враги, – убедил его Томас.

– Тогда поспешим.

Медленно, но уверенно мы пошли дальше по проходам. После того как мы выбрались, Авалард обещал как можно аккуратнее перевезти пленников с помощью экипажа, который ожидал у моста. Таких поездок понадобится несколько, но зато никто не заметит на улицах города подозрительную суету.

Пламя:

Оставлять пленных наедине с Инквизиторами не хотелось, но и сам пытать ребенка я бы не смог. Пусть подчиненные думают, что я просто не хочу марать рук, на самом же деле не желал смотреть на то, что они вытворяют с людьми. Уже не первый год, управляя этой адской сворой, я понимал, что не дай я им того, ради чего они вступили в ряды Инквизиции, большинство из них стало бы недовольно скалиться. Себя я тоже никогда не оправдывал – я не в первый раз позволял свершаться жестокости и одобрял ее, поскольку информация, добытая путем пыток, всегда была ценна.

За стенами глубоких замковых тюрем творились ужасные бесчинства. Когда-то мне приходилось их совершать и самому, но теперь я отдал все необходимые распоряжения троим лучшим воинам, закрыл тяжелую металлическую дверь и запер ее.

Следующие караульные сменят нынешних ближе к рассвету, до этого времени у меня была возможность хоть немного отдохнуть. Затем следовало спуститься в темницы, чтобы узнать, какую информацию удалось выбить из пленных. Возможно, утром, используя новые факты, придется организовать еще одну облаву на магов и ведьм. Понадобятся силы, а потому мне точно следовало хоть немного поспать.

Единственным желанием было войти в комнату Милли, обнять ее и уснуть. Только ее присутствие, тепло тела успокаивали душу и дарили долгожданное умиротворение. Но после долгой погони за магами и ведьмами, расправы над их большей частью и нахождения в зловониях тюрьмы в первую очередь стоило вымыться. Даже сейчас мои руки липли от крови, а одежда, хоть и скрывала алые пятна своим черным цветом, точно была ею пропитана.

Удержаться и хотя бы не заглянуть в покои жены, чтобы посмотреть на нее спящую, стало сложно. Мне всегда нравилось наблюдать, как Миллиора, сложив ладони под щеку в совсем детском, трогательном жесте, смотрит свои сны. Как что-то бормочет, ищет моих объятий, прижимаясь тесно и глубоко вдыхая мой запах тела. Только во сне она забывала обо всех преградах между нами, о том, кто я такой и насколько не заслуживаю ее хорошего отношения. Именно по ночам я ощущал ее истинные чувства, неприкрытые колкостями и осознанной холодностью.

Я поставил перед собой цель – добиться того, чтобы Милли сама не захотела от меня уходить. И теперь, когда она не стала просить Градоса об избавлении от нежеланного брака, я понял, что добился своего.

Радоваться было рано, и переживания по-прежнему выворачивали мое нутро, но ее желание близости со мной и тем более реакция на уродства моего тела дали понять, что эта девушка теперь полностью принадлежит мне. Это было неправильно, нечестно, я знал об этом. Чувствовал себя вором, который ворвался и забрал то, что не должно было ему принадлежать. Я грубо и жестоко похитил свободу, тело и затем душу моей маленькой бабочки, но отчего-то этот факт слишком радовал. Наверное, потому, что я прекрасно понимал, насколько много она значит для меня и как сильно заполняет собой мои мысли с утра до вечера. Я бы не смог отказаться от желания сделать эту девушку своей, даже если бы изначально она предстала предо мной чистокровной – той, кто по законам короля имела даже больше прав, чем я. В любом случае я стал бы ее тенью. Желание быть рядом с Миллиорой всегда пугало даже меня самого.

Однако именно сейчас я не стал будить мою жену, а направился к себе в покои. Она не должна видеть своего мужчину таким. Убийцей, от которого тошнит даже меня самого. Достаточно было и одного ее брезгливого взгляда на мою броню утром, чтобы понять, кого она видит под ней. Как презирает то, чем я занимаюсь.

С этой мыслью я вернулся в свои покои, принял ванну, а затем отправился спать. Наверняка этой ночью меня снова будут мучить кошмары после сегодняшней мясорубки, а потому лучше действительно лечь одному, чтобы не пугать ту, чей покой был для меня дороже и ценнее всего на свете.

* * *

Громкие удары по двери милостиво вырвали меня из пут самого отвратительного кошмара, какой мне доводилось видеть за всю свою жизнь, заставляя резко сесть в кровати. Сердце грохотало с неимоверной силой в груди, и казалось, что вскоре оно и вовсе не выдержит такой яростной работы. Виски взмокли от слез.

Липкие картинки недавнего кошмара вихрем пронеслись по памяти. Вот мы с Авалардом и мамой печем печенье с корицей, радуясь отбытию отца по делам и маленьким промежуткам счастья в череде ужасных дней. А вот и она сама, словно явившаяся из загробного мира, предстает передо мной, ведя по закоулкам грядущего.

Там я увидел Милли. Моя жена сидела на большом ковре перед резным камином с догорающими поленьями и держала за руки ребенка, мальчика с зелеными глазами и черными, немного вьющимися, коротенькими волосами. Она учила его ходить и радовалась каждому шагу сына. Сходство ребенка со мной не оставляло лишних сомнений – я видел перед собой нашего еще не рожденного сына. Миллиора же выглядела более взрослой, ее юные округлые черты лица заострились, стали еще более красивыми и аристократичными, а тело приобрело небывалую женственность.

Я смотрел на жену с сыном, и с каждым вдохом мое сердце наполнялось к ним все большей и большей любовью. Я никогда не желал иметь детей, помня о своем неудачном детстве. Но в этот самый момент возжелал их именно от Миллиоры.

Но резко картинка сна вновь сменилась. Я оказался в тронном зале лишь немым наблюдателем.

Король Градос Сактин взмахнул рукой, и к нему, ведя под руки, Инквизиторы доставили девушку, в которой я сразу узнал свою Милли. Она вырывалась и вела себя бесстрашно, под стать своему чрезмерно строптивому нраву. Градос достал острый клинок из ножен и без всякого промедления, взмахнув им, оставил алую полосу на тонкой нежной шее моей жены. Звук ужасного горестного рева отразился от стен, прокатываясь громом по всему тронному залу. Боль накатывала волнами, одна за другой, перехватывая дыхание. Никогда я еще не испытывал ничего подобного. Даже в ту кровавую ночь не горевал так сильно. Из глаз стали катиться горячие тягучие слезы. Слишком густые, слишком вязкие. Я упал на колени, и плиты каменного пола окропились красными каплями. Первые слезы, которые я смог пролить с той самой ночи, когда потерял мать и сестру, оказались кровавыми, истекая из самых глубин моего искалеченного сердца. Они хоронили мою любовь...

Все эти годы я думал, что души у меня нет, однако тогда ощущал ее в своем теле: горящую и мечущуюся в муках, разрывающих нутро, слишком ярко, до боли в сердце...

Я знал, что люблю ее... Но не думал, что настолько сильно.

Это чувство сделало меня уязвимым, а отсутствие жизни в любимой окончательно сокрушило.

Ощутив настоящий страх уже в реальности, я быстро коснулся влажного лица и осмотрел пальцы. Просто слезы – это были обычные слезы, хотя для меня и они явились настоящим чудом. За целых двадцать лет я не знал такого горя, которое заставило бы вновь заплакать эти глаза. Думал, мне и вовсе не суждено больше испытать таких разрушительных эмоций. Но ошибался. Рука сама легла на грудь в попытке угомонить все еще горюющее сердце, а новая череда ударов по двери отозвалась в такт его частым и сильным ударам.

– Эрбос! Скорее просыпайся! Пленники сбежали! Все пленники сбежали из темниц!

Я мгновенно оказался у двери. Йен иногда любил подло подшутить, но в этот раз его голос дрожал от серьезной тревоги. Да и подобная шутка точно не осталась бы ему прощенной. Однажды из тюрем сбежало трое, и тогда Градос рвал и метал от злости. Сложно было представить реакцию короля на побег стольких пленников, среди которых были дети и женщины, не умевшие толком за себя постоять, не говоря о борьбе с тремя рослыми, умелыми бойцами.

Открыв дверь, я лишь мрачно убедился в правдивости сказанного: мой помощник был на взводе и нетерпеливо переминался, ожидая моего пробуждения. Только взглянув на него, я сразу же уверился – дело дрянь. Дальнейшие его слова и вовсе вывели меня из себя.

– Кто-то пристрелил троих Инквизиторов и вывел заключенных из тюрьмы. Основной вход в темницы так и остался нетронут, – многозначительно посмотрел друг.

Мы оба понимали, что это значит, пусть и не решались говорить о тайных замковых проходах вслух. Йен был моей тенью, самым доверенным мне лицом и потому знал о тоннелях, но был и еще один человек, которому были известны мои тайны.

Авалард.

Неужели он настолько обезумел? Нет. Он никогда не принимал настолько опрометчивых решений. Или все-таки решился на большее?

– Собери всех. Не только Инквизиторов, но и всех законников. Нужно поднять весь город на уши. Сегодня в Санктосе не должно остаться в живых ни единого человека, обладающего магией.

Йен посмотрел на меня с опаской, но не посмел возразить. Вскоре его тяжелая поступь быстрыми удаляющимися шагами отозвалась эхом по коридору. Сегодня будет пролито много крови. Это то, чего будет ожидать от меня король, после настолько серьезного промаха. И он это получит.

Я всегда потворствовал и помогал брату в его делах, но сегодняшний случай выходил за рамки дозволенного. Его действия стали слишком опасны и потеряли всякую мудрость. Градос и без того в любой момент мог распознать его тайные замыслы, а теперь не только я становился мишенью короля, но и Авалард попадал под тень его подозрений.

Тайна о ценных замковых проходах тоже будет раскрыта, ведь нужно будет как-то объяснять Градосу, каким образом пленники смогли испариться из тюрьмы, не открыв при этом основную дверь. Либо же обвинить одного из Инквизиторов, у которого были ключи, в измене, что тоже являлось весьма сомнительным делом, ведь вывести такую толпу из замка незаметно было невозможно. Слуги, охрана или другие обитатели замка – кто-то обязательно увидел бы беглецов.

Я был зол. Нет. В ярости. Но даже это всепоглощающее чувство не смогло заставить забыть увиденное во сне. Первое, что я сделал, когда оделся в черную одежду и Инквизиторскую броню, набросив сверху кожаный длинный плащ, – схватил ключ от комнаты Миллиоры и направился к ней, чтобы увериться в том, что она рядом и в полной безопасности. Чувство тревоги и всепоглощающего горя до сих пор цвело во мне, растворяя в крови дикий страх за ее жизнь.

Мои сны всегда были слишком реалистичными и кошмарными, но настолько глубоко я никогда в них не нырял. Теперь же, из-за ужасного сновидения, я был одержим женой еще больше. Мне и самому была ненавистна та мания, с которой я следил за Миллиорой, но сегодня явно был не тот день, когда я мог сдержаться и не проверить ее лично.

Я нетерпеливо открыл запертую дверь комнаты Милли и вздохнул с облегчением, когда заметил, что укутавшись в одеяло, спиной ко мне она мирно спит. Запах ее тела с нотками сладкого персика и розы заполнил обоняние, заставляя вдохнуть глубже и насладиться особой атмосферой в комнате любимой женщины.

Книги, которые я приказал отобрать для нее, аккуратной стопкой лежали на столе, из некоторых выглядывали закладки из атласных лент, по которым сразу стало видно, что жена действительно заинтересована в изучении своей природы и готова узнавать новое о себе.

Рассвет только-только занялся, но пасмурная погода еще сильнее сгущала сумрак в комнате. Я решил не будить Милли в столь ранний час, поскольку помнил, как любила жена поспать подольше, но все же не удержался от того, чтобы обойти кровать и хоть пару минут посмотреть на нее спящую. Сегодня мне понадобится ее образ, и я собирался его впитать, чтобы взять с собой для облегчения собственной участи.

Но встав напротив кровати, я замер на месте, подозревая неладное. Затем порывисто отбросил одеяло, и от взметнувшейся злобы все во мне заполыхало. Пальцы сами сжали переносицу, потому что головоломка окончательно сложилась.

Мне сразу показалось подозрительным, что Авалард принялся действовать настолько отчаянно. Это было явно не в его манере, он любил продумывать все до мельчайших деталей. Спонтанность же принадлежала моей дорогой супруге, от которой я только и ожидал, что новых подвохов. Зубы заскрипели от раздражения.

– Это Миллиора вывела пленников, – сказал вслух, когда услышал прерывистое дыхание Йена за своей спиной.

Помощник уже вернулся ко мне и, прикрыв дверь покоев, уставился на кровать с подушками вместо человека. Эта картина в исполнении моей милой жены была нам обоим уже хорошо знакома.

– Не может быть этого, Эрбос. Она не смогла бы пристрелить троих лучших Инквизиторов в одиночку. Да и после этого, думаешь, маги не расправились бы с ней?

Кулак сам впечатался в стену мощным ударом, откалывая куски штукатурки.

– В этом-то и дело, Йен! Первое, о чем мне стоит сейчас заботиться, так это о том, что труп моей жены может обнаружиться где-то в тоннелях. Авалард – это он показал ей ходы без моего одобрения, даже не сомневаюсь...

Но сокрушаться сейчас не стоило. Мне стало жизненно необходимо найти ее. Я присел, присматриваясь к слегка исцарапанному паркету у шкафа, говорящему о том, что мебель двигали недавно. Такой след и заметить было бы невозможно, но я уже знал, что искать, а потому только уверился в своей догадке. Хотелось прямо сейчас броситься в потайные коридоры, обыскать их. Одновременно с этим страх найти Миллиору в них искалеченной или мертвой парализовывал. Воспоминания о сне были еще совсем свежи.

– Градос звал тебя. Я проверю тоннели и буду ждать у моста, – сказал Йен, укладывая свою громадную руку мне на плечо в поддерживающем жесте. – Уверен, с ней все хорошо. Если это Миллиора положила в темницах твоих людей, то с магами и ведьмами она точно справится. Но будем надеяться, что они не стали на нее нападать, а остались благодарны. Люди не фейри, в них нет столько злобы.

Впервые Йен высказался по поводу отличий между нашими сородичами, и впервые я не опровергнул его слова, потому что всей душой надеялся, что помощник окажется прав. Я с трудом отвернулся от шкафа, за которым находился проход в тоннели, и вышел из комнаты, направляясь к королю.

Разговор с Градосом обещал быть весьма и весьма напряженным. Впрочем, любые разговоры с ним не доставляли мне большого удовольствия. Тщеславие и жестокость правителя отталкивали, а пошлость и грубость порой заставляли в нужный момент отворачиваться, чтобы не выдать собственного негодования.

Иногда же предчувствие подсказывало, что король не так прост, как хотел бы казаться, это он тщательно скрывал, показывая лишь маленькую часть своей личности, жаждавшей более всего остального – власти. От него я узнал и про расположение разрушенных проходов в мир холмов, и про то, как он смог их уничтожить, избавляясь от власти отца.

У него я старался выведать и многое другое, например, как открыть врата вновь. Он был для меня полезен и рассказал о способе открыть проходы, ведь был уверен, что этого больше никто не сможет сделать. Он утверждал, что для этого требовался особый вид фейри. И такую фейри он вынудил покинуть мир людей навсегда.

Я бы смог избавить этот мир от Градоса, не будь на нем такая мощная защита, которой одаривался в его мире каждый член королевской семьи. В мире фейри он являлся третьим и младшим из принцев, именно поэтому Градос захотел власти и признания в мире людей. Я же пользовался им в своих целях, долгие годы притворяясь другом и покорным слугой.

Но одно я знал точно: придет день и больше притворяться не придется. Мой план заключался в том, чтобы найти способ открыть врата, после этого Градоса ждало наказание его отца. Мне даже не придется тратить на принца Мидера своих сил. Их я берег для совсем другого фейца, того, в ком видел сердцевину всех своих страданий и которому поклялся отомстить за все.

Годами тренируя неподвластную и немыслимую для полукровного фейри скорость и ловкость, я готовился к встрече с отцом, чтобы в схватке с ним иметь преимущество. Однако теперь у меня в рукаве был козырь покрупнее: тот, что обеспечит гарантированную победу над деспотом, породившим меня и брата, убившим нашу сестру и мать. Оставалось лишь одно – сберечь Милли в закручивающемся вихре серьезных событий.

Я прошел в тронный зал, настороженно окинув взглядом ангелов в арке, державшихся за эфесы длинных мечей, и поклонился королю.

– Встань, Самюэль, нет нужды мне кланяться, я давно говорил, ты мне ближайший друг, а не раб. Лучше объясни, как ты позволил свершиться побегу?!

– Все случилось, когда я ушел отдохнуть перед новой облавой. Трое моих лучших воинов оставались сторожить темницы. Никто не ожидал подобного, но я быстро разыщу беглецов и заодно очищу город от других магов и ведьм. Достаточно, пора действовать кардинально. Твоя власть для этого уже достаточно крепка.

Король поднялся с большого белого гранитного трона и подошел ближе.

– Хочешь сказать, что готов искоренить оставшихся? – вкрадчиво задал он вопрос, и светло-зеленые глаза сверкнули плохо скрываемой радостью.

– Да. Я привлеку не только моих охотников, но и законников. Им будет отдан один приказ – убивать на месте всех обнаруженных магов и ведьм.

Градос на это ничего не ответил, лишь гордо кивнул головой.

– Хорошо, но есть у меня и другой вопрос к тебе. Как пленники смогли сбежать? Насколько мне известно, дверь была заперта, а внутри не осталось никого, кроме трупов Инквизиторов.

– Так и есть, я пока не был сам в темнице, но помощник уже доложил мне об этом. Первым делом я займусь поиском сбежавших пленных, затем попробую вытащить правду из них, а если это не поможет, постараюсь разобраться с тем, в каком месте есть брешь, через которую сбегают заключенные. Ведь это не первый случай, – для отвода глаз обратил внимание я и на другой, более давний инцидент. – Если кто-то из Инквизиторов помогает людям, это нужно показательно покарать.

– Ты, как всегда, прав, мой друг, – расслабившись, произнес король. – Моя воля такова: найди пленных и приведи ко мне. Я сам буду их спрашивать. А по поводу города... Давно пора устроить ему очищение от скверны. Об этом мы говорили когда-то. Теперь, надеюсь, тебе ничто не помешает полностью очистить улицы и самые их потаенные углы от грязи.

После разговора с Градосом, который прошел необычайно спокойно, я и вовсе запаниковал. Просьба короля о личном допросе пленников говорила лишь об одном – он перестал доверять даже мне. Другая проблема заключалась в том, что я не смогу доставить пленников, свидетелей того, как произошел побег. Ведь тем самым сдам предателя, который вывел магов и ведьм за пределы замка. Тем предателем являлась моя жена.

Отдав Инквизиторам приказы, обещающие сегодня море крови на улицах и в трущобах Санктоса, я проводил их черные силуэты, которые двигались к выходу. Безумно плохое предчувствие окончательно захватило мой разум.

Совсем скоро присутствовавшие в замке охотники привлекут к своему кровавому делу остальных Инквизиторов и служителей закона. Только мы с Авалардом знали, что людей, обладающих магией, в городе еще достаточно много, их мы планировали вывезти, но не успели. Но больше всего меня беспокоило то, что именно сейчас Миллиора где-то в городе. Я был зол на нее, хотелось проучить дерзкую девушку раз и навсегда, но с той же силой, с какой я гневался, я и переживал за нее.

Йен, встретив меня на обговоренном месте у моста, развеял мои самые страшные опасения хотя бы тем, что в тоннелях не обнаружил никаких тел.

Ни минуты не медля, мы разошлись по разные стороны, оговорив следующее место и время встречи. Я был намерен прочесать весь город и отыскать Миллиору. Ее необходимо было доставить в замок и организовать все так, чтобы ни единое подозрение короля не коснулось жены. Она заслуживала наказание за столь ужасный поступок, но сейчас моей величайшей мечтой стало обнять ее. Целую и невредимую.

Глава 30. Последствия ада

Мотылек:

Ветер и мелкий моросящий дождь сделали одежду влажной и неприятно липнущей к телу. Только длинный кожаный плащ спасал меня от полного промокания. Теперь дрожь пробирала не только от страха за будущее, но и от холода. Свинцовые тучи застелили небо Санктоса. Сам же величественный и большой город простирался на километры вокруг, нависая над улицами высокими пиками построек.

Солнечного рассвета сегодня не стоило ждать. Мой взгляд снова скользнул по каменной дороге внизу, не обнаруживая ни одного прохожего, и сердце отпустила тревога за магов и ведьм, которых Авалард постепенно перевозил к портовой части города. Она хорошо виднелась немного дальше справа. Меня же он привез на крышу принадлежавшего ему здания, чтобы я следила за всем происходящим и предупредила его, выбегая на дорогу, если увижу что-то подозрительное внизу.

Феец снял с меня магию иллюзии, чтобы мои глаза могли видеть до невозможного далеко. Сейчас это было необходимостью. Стоя на крыше высокого здания, я хорошо видела слева вдали мост, обнимающий широкую реку Свию. От него ветвились улицы и дороги, по которым мчался черный экипаж с вызволенными пленниками.

Парфюмерный магазин, как иронично... Авалард прикрывал свои дела обычным магазинчиком для богатых избалованных дамочек. Тот располагался как раз в удобном месте: недалеко от трущоб, чтобы давать возможность своему хозяину быстро вершить свои тайные дела в них, но все еще на приличном расстоянии от зловонных улиц, оставаясь постройкой элитной части города.

Сейчас перед моим взором зиял серостью весь Санктос. Уличные фонари с рассветом погасили. Экипаж, перевозивший людей к тайному убежищу, показался совсем рядом, выплывая из-за очередного поворота. Феец был уверен, что как только его брат обнаружит побег пленных и тем более исчезновение его жены, то Инквизиторы заполонят улицы города, не оставляя и камня на камне, разыскивая беглецов. А потому первое, что я высматривала внизу, – темные силуэты охотников на ведьм и магов.

К счастью, пока все шло гладко, город спал, а улицы в это раннее время суток были пустынны. Возможно, в трущобах люди уже постепенно просыпались, чтобы поскорее заняться мелким ремеслом, но они точно станут молчать о делах Аваларда, даже если увидят больше положенного.

Я думала, что успею вернуться обратно в свои покои к рассвету, но, кажется, дело с переправой пленников в их новое логово заняло больше времени, чем я рассчитывала. Экипаж проделывал последний рейс, и мне уже не терпелось проводить зорким фейским глазом карету к ее окончательному месту прибытия. Очень хотелось вернуться обратно в замок, чтобы не злить главного Инквизитора слишком сильно. Хотя, куда уж сильнее. Эрбос меня убьет, когда узнает об этой выходке. Оставалось надеяться, что быстро.

И хотя мысли мои были наполнены черной иронией, мужа я и правда опасалась. Надежда на то, что он сможет простить мне эту выходку легко и просто, таяла с каждой минутой, проведенной на крыше. Но я готова была принять его гнев, ведь спасла стольких людей... В глубине души я даже гордилась собой, потому что знала – сегодня ночью я провернула невозможное. Невозможное для себя. И благодаря этому обрела веру в то, что способна на бо́льшее, чем оставаться блеклой тенью своего сильного и сурового мужа.

Вскоре карета Аваларда с двумя запряженными в нее вороными жеребцами гладко и беспрепятственно пронеслась по дороге внизу прямо перед моим взором. Феец спешил завершить опасную миссию – он чувствовал, что и ему не поздоровится, но все равно вызвался помочь, за что я была ему безмерно благодарна и безропотно выполняла все его указания. Когда же карета скрылась в трущобах и через какое-то время я обнаружила, что Авалард возвращается, с моих губ сорвался вздох облегчения. Теперь эти люди будут жить, и, надеюсь, их новое убежище не будет раскрыто.

Авалард еще не пересек и половину пути, он успел лишь въехать в благоустроенную богатую часть города, а я уже заметила, как в противоположной стороне Санктоса по улицам рассыпались смертоносные черные силуэты. Мы справились, успели укрыть пленников, но отчего-то в груди стала разрастаться тревога, что-то не давало мне покоя. Когда же я обратила внимание на то, какое количество Инквизиторов заполонило улицы Санктоса, то невольно сглотнула нервный комок, образовавшийся в горле.

Это облава.

И судя по тому, скольких своих подчиненных привлек Эрбос к поиску беглецов, он был адски зол. Сидя на своих вороных конях, в черных одеждах и броне, вооруженные до зубов, вместе со своими человеческими помощниками, Инквизиторы сновали по улицам, подбираясь все ближе. До меня дошел смысл скверности всей ситуации, когда через время, совсем уже рядом, буквально через три здания, один из прислужников Эрбоса постучал в дверь жилого богатого дома. Когда заспанный пожилой мужчина открыл дверь в свое жилище неожиданному гостю, слова Инквизитора разлили по телу холодный ужас.

– Приказ главы Инквизиции. Отныне все жители Королевства Нортс подлежат обязательной проверке на принадлежность к магии. Разбудите родных и попросите спуститься в холл.

После сказанного охотник в черном плаще нагло протиснулся в дом, отталкивая в сторону ошарашенного главу семейства. Когда входная дверь закрылась, я снова обратила внимание на улицы. По дороге внизу уже шли несколько охотников, заставляя меня притаиться и присесть, чтобы не стать обнаруженной. Как раз в этот момент Авалард и прибыл к своей парфюмерной лавке. Он занимал место кучера экипажа и уже видел ту картину, что предстала не только передо мной. Ни единое его движение не выдало нервозности даже тогда, когда к нему подошел один из Инквизиторов.

– Проверка Инквизиции.

Не успел охотник договорить, а Авалард уже продемонстрировал ему свои остроконечные уши, покрытые мороком его магии, убирая распущенные длинные волосы назад.

– Прошу простить за беспокойство, – тут же извинился Инквизитор и уже было направился дальше по улице.

– А что это происходит с утра пораньше? – окликнул его Авалард.

– Полная «зачистка». Сегодня, по возможности, избегайте прогулок. Особенно к вечеру.

– Да, конечно, – натянул на лицо улыбку Авалард и, распрощавшись с охотником, пошел к парфюмерной лавке.

Я тут же бросилась вниз, чтобы открыть ему двери, преодолевая ряды лестниц быстрым шагом. Когда я впустила фейца, он неожиданно схватил меня за одежду на груди и припечатал к стене. На лице Аваларда отражались ярость и презрение, причины которых я пока еще не до конца осознавала.

– Видишь, что ты натворила?! – прошипел он у самого моего лица. – Решила погеройствовать?! Вот он чем закончился, твой героизм!

– Да в чем же дело? Ты можешь толком объяснить?!

Меня переполняло недоумение, но одно понимала ясно: просто так невозможно было разозлить Аваларда. Он был не просто зол, он весь кипел, а в золотых глазах метались искры. Казалось, мужчина готов придушить меня у этой стены. Но затем он совершенно неожиданно улыбнулся. Но не по-доброму, а скорее издевательски, хищно.

– Что, человечка, не знаешь, что такое «зачистка»? А как же, тебе ведь неведома придворная фейская жизнь подле нашего правителя. Он уже давно мечтает истребить всех, на кого упадет хоть малейшее подозрение о причастности к магии. Сегодня пришел этот самый день, дорогая Миллиора. И предполагаю, что именно ночной побег заключенных из-под стражи стал спусковым крючком для окончания терпения короля. Может, твои пленники и спасутся, пересиживая эту «жатву» в укромном месте, но уж поверь, двадцать две человеческие жизни против сотен имеют малый вес...

– Что?

Я обмякла в руках Аваларда, голова по-настоящему закружилась. Не только от того, что я израсходовала слишком много жизненных сил этой ночью, но и потому, что ощутила тяжесть собственного поступка, приведшего к необратимым, ужасающим последствиям.

– Что мы можем сделать, чтобы предотвратить это? – проговорила я севшим голосом.

– Ничего. В том-то и дело... – Авалард отпустил меня, когда понял, что я уже наказана сильнейшим чувством вины. Затем направился к двери, ведущей в складское помещение магазинчика. Там он взял сверток и бросил мне. – Вот, переоденься и отправляйся к любимому мужу. Теперь вы вполне достойны друг друга. По крайней мере, в количестве убитых вами людей сегодня сравняетесь точно. Я же прямо сейчас, рискуя всем, займусь спасением тех, кого смогу, выводя в подземные пещеры под городом. Благо твой отец когда-то доверил мне свои знания о них, и теперь на твоей совести будет на пару сотен смертей меньше.

Слова Аваларда жалили, принося боль, но я знала, что заслужила их. Более того, я хотела, чтобы он облаял меня еще сильнее. Жаждала наказания в надежде, что после этого перестану ощущать ту боль, которая разгоралась в груди с каждым мгновением все сильнее. Мои глаза смотрели прямо на мужчину, который все продолжал и продолжал сыпать в меня обвинениями. Я не заплакала, плачут лишь те, кто чувствует обиду или горе, я же просто сжала до хруста челюсти и молча впитывала то, что заслужила.

Но затем, все также резко, Авалард схватил меня и сжал в объятиях.

– Прости, ты не хотела этого. А я просто зол и растерян...

– Я все равно никогда себе этого не прощу. Ты прав и тебе не за что извиняться. Все твои слова – правда. Я просто глупая и слишком наивная, раз решила, что можно спасти этих людей, не пожертвовав при этом чем-то большим.

После я выбралась из рук фейца и скрылась за дверями маленькой комнатки, там я надела прямо поверх брюк темно-зеленое дорогое платье. Было понятно, почему Авалард дал его. В штанах и черном плаще я точно привлеку к себе много внимания прохожих и тем более Инквизиторов. В платье же я беспрепятственно дойду до моста. А даже если охотники и остановят меня для проверки, то уши сразу дадут повод отпустить девушку фейри, выбравшуюся погулять не в самое удачное время.

Авалард страшился отправлять меня одну, но я убедила мужчину, что сейчас он гораздо нужнее беззащитным людям в трущобах. Скрипя зубами, феец согласился, не забыв при этом взять с меня обещание, что я вернусь в свои покои в замке. Карта тоннелей была благополучно припрятана в лифе платья. Для отвода глаз уложив в какую-то найденную дамскую сумочку пару флаконов с духами, Авалард снова наложил чары на мои слишком броские глаза, делая их зрачки круглыми, и с тревогой отправил к выходу.

– Подожди, еще кое-что поищу.

Через минуту где-то в закромах лавки он отыскал простую темно-серую шляпку. Спрашивать, откуда у него в магазине есть дамская одежда, я не стала. Авалард аккуратно убрал мои распущенные волосы и надел на меня головной убор.

– Так лучше, пусть уши будут открыты, теперь тебя не станут даже спрашивать о чем-либо.

Шляпка идеально подошла и придерживала непокорные волосы. Зеленое платье с длинными рукавами сидело на мне как влитое.

– Я загляну к тебе на днях, Милли, наши дела еще не завершены, – напомнил мне мужчина, открывая дверь.

Я лишь качнула головой, соглашаясь. Пока было неясно, как вообще сложатся эти самые дни, но в одном я не сомневалась – Авалард точно найдет меня, когда потребуется и где угодно. Я помнила и о наших планах проникнуть в закрытые отделы замковой библиотеки, в которых хранились сведения о моих родных родителях, хоть называть их таковыми было сложно. Ведь едва ли я видела весомую причину, по которой любящие мать и отец могли просто бросить свое дитя в мире людей.

Авалард еще раз обнял меня на прощание, в своей излюбленной, сухой манере раздав наставления, и выпустил из парфюмерной лавки. Я сразу двинулась вдоль построек в поисках извозчика, чтобы добраться до моста незамеченной, но, как назло, в такое раннее время город только начал оживать и дороги пустовали. Тогда я пошла по улицам пешком, выражая наигранное удивление при виде такого количества Инквизиторов.

Когда же по дорогам стали шнырять и законники, облаченные в темно-серую форму с золотыми пуговицами и вышитыми знаками лотоса на нагрудных карманах, я окончательно впала в уныние. Слишком многих король отправил зачищать город... Оставалось надеяться лишь на Аваларда – только он мог сократить количество сегодняшних жертв до минимума. Также я была удивлена и тому, что он знал моего отца, и, судя по всему, у них были довольно доверительные отношения, раз тот открыл ему свои тайны.

Только одна мысль не давала покоя – «своими поступками я убила сотни людей». Сокрушенно шествуя по улицам к своей цели, я не замечала, насколько пронзительны взгляды Инквизиторов, обращенные ко мне. Наверняка фейри уже давно остановили бы меня, но завидев неприкрытые волосами уши, они сразу проходили мимо. Никто из них не заподозрил бы предателя среди себе подобных. Трюк Аваларда сработал как надо. Впрочем, как и всегда.

Подходя ближе к центру Санктоса, я отметила, что уже должно быть около восьми утра, поскольку народ стал потихоньку заполнять улицы города. В момент, пока я осматривалась вокруг, чтобы отыскать экипаж, в меня неожиданно врезалась некая дама, в ее звонком писке невозможно было не узнать знакомые истеричные нотки. Я обернулась к уже извиняющейся Бриджит, и та, заметив, кто стоит перед ней, тут же осмотрела меня с диким отвращением.

– Миллиора...

– Для вас, Бриджит, просто Ваше Сиятельство. – Я сразу напомнила о своем положении, чтобы мачеха своими воплями не привлекла к нам ненужного внимания. Пусть лучше опасается и помалкивает, наверняка и вести о моей истинной природе до нее дошли быстро.

Но «матушка», напротив, вела себя довольно спокойно и даже едва заметно улыбнулась, хоть эта улыбка и была насквозь пропитана ядом. Она осмотрела мой вполне приличный, но явно не шикарный наряд, и глаза ее зажглись энтузиазмом.

– Что-то не похожа ты сейчас на герцогиню, и даже принадлежность к фейри не красит... – протянула она в своей излюбленной издевательской манере. – Вид потрепан, а лицо зеленое, как и всегда... И муж твой где? Без охраны выпустил? – Бриджит осмотрелась в поисках моих сопровождающих и окончательно просияла: – Или ты снова вздумала бежать от своего тирана?

– Не говорите глупостей, «матушка», я более не пленница своего мужа и хожу там, где пожелаю, – соврала я с необычайным спокойствием. – К тому же у меня нет времени на глупые разговоры с вами. Прощайте, – поспешила наконец отделаться от неприятной компании и даже повернулась, чтобы продолжить свой путь.

Изначально мне было жаль мачеху, когда я узнала, как жестоко обошелся Эрбос с ее сыном, но теперь поняла, что равнодушна к ее горю. Слишком многое я в свое время стерпела от нее и Эндрюса, чтобы испытывать хоть маленькую толику сочувствия.

Казалось, разговор наш должен быть завершен, а встреча остаться неприятным недоразумением, но женщина больно вцепилась в мою руку и резко развернула к себе. На ее лице наконец-то отобразилась вся та злоба, которую она пыталась скрыть до этого момента.

– Что вы себе позволяете! – прошипела я, стряхивая ее руку с себя.

Но Бриджит только ближе ко мне придвинулась и тихо, подобно змее, стала извергать на меня свои гневные речи:

– Ты никогда не была достойна моего мальчика. Я видела, как он на тебя смотрел... Но ты никогда бы не смогла стать ему достойной парой!

– Вы из ума выжили, Бриджит... Никогда я и не стремилась к тому, чтобы стать Эндрюсу парой! Это он один виновен во всем! Его поступки привели к тому, что он получил за них жестокое наказание. Пусть покоится с миром. На одного неудавшегося насильника в этом мире будет меньше.

После моих слов, порочащих имя ее ненаглядного сыночка, женщина и вовсе побагровела от злости. В ее взгляде я видела лишь одно – жажду мести.

– Твой «отец» сполна оценил рецепты твоих же ядов... – тихо, но внятно сказала Бриджит.

Слова мачехи заставили окаменеть.

– Что? – только и смогла вымолвить, уже осознавая смысл ее слов, но тем не менее не веря в них окончательно.

– Чего вытаращилась своими отвратительными глазами, думаешь, я стану повторять? – улыбнулась она, победно смакуя мою реакцию. – Ты все прекрасно поняла. Скажу и больше, я знаю твою тайну и собираюсь отнести ее самому королю.

– У меня больше нет тайн, а вот за убийство моего отца ты точно поплатишься!

– Дело с твоим отцом не по моей части, Эндрюс все устроил, он отомстил за себя еще задолго до того, как ты его оклеветала. А вот тайна есть, и довольно значимая, – расплылась в безумной улыбке мачеха. – Вот только ты и сама не в курсе, ведь написанное твоим отцом предсмертное письмо так и не попало в эти мерзкие руки.

Слова мачехи все больше напоминали речи безумного, лицо искажала гримаса пугающего сумасшествия, даже стало не по себе от того, что смерть сына подкосила Бриджит настолько сильно. Наверняка и ее слова об отравлении отца были лишь идеей безумного воображения, ведь лекарь ясно говорил о неизлечимой болезни папы. Яды к заболеванию не имели отношения. Эндрюс бы не смог. Иногда мне даже казалось, что сводный брат полюбил отчима, как родного отца.

Или нет?

Сомнения были, но их я успешно выгнала из головы. Скорее всего, мачеха попросту выжила из ума.

– Бриджит, думаю вам необходимо пойти домой и позвать лекаря. Вы стали совсем плохи. Те деньги, которые мой муж дал вашему сыну еще до его кончины, определенно позволяют вам обеспечить себе достойное лечение.

С этими словами я резко развернулась и зашагала прочь. Мне и правда стоило спешить, и сейчас я поняла, что только зря потеряла драгоценные минуты на разговоры с сумасшедшей. Бриджит было дернулась, чтобы меня догнать, но затем заметила, что свидетелей нашего разговора и ее странного поведения на улицах прибавилось, и передумала. Я же взглянула на нее в последний раз, чтобы убедиться, что мачеха не последует за мной. Этого мне точно не хотелось.

Центр города уже был более оживленный, и Инквизиторов тут не было – скорее всего, их целью стали трущобы, что вполне логично, ведь именно там и следовало искать магов и ведьм в первую очередь.

Путь был открыт, и я шла пешком, поскольку решила, что уже нет смысла метаться в поисках наемного кэба^[2], мост уже виднелся вдали, объятый утренним туманом, обозначая мою цель.

Однако приключения мои на этом не заканчивались, простая прогулка по городу превратилась в настоящее испытание на прочность. Прямо впереди, куда я и направлялась по вполне оживленной улице хорошего, элитного района, прогремел выстрел. Вскоре череда громких выстрелов разлетелась дробью по улице, заставляя меня прижаться к стене одного из зданий от испуга. Идущие рядом две дамы громко вскрикнули и поспешили направиться в противоположную сторону, ближе к центральной площади. Я же медленно двинулась по своему маршруту.

«Наверняка это Инквизиторы устроили разбой, – подумалось мне, – они не станут меня трогать».

Как можно тише и быстрее я зашагала дальше, кажется, уже даже миновала узкий переулок, из которого доносились выстрелы, как вдруг чей-то мужской голос заставил обернуться.

– Эй! Тут еще одна фейри.

Человеческий мужчина лет сорока в совсем прохудившемся костюме смотрел на меня, улыбаясь и демонстрируя желтизну зубов, которых явно недоставало. Револьвер же в его руках, направленный дулом прямо на меня, заставил липкий ужас медленно расползтись по телу, взрывая пульс. Вскоре из переулка вышло еще по меньшей мере с десяток мужчин, подобных тому, что держал меня на мушке. Все они были вооружены: кто-то держал в руках револьвер, а кто-то обычные, но заточенные до блеска ножи.

– Господа, я никому из вас не желаю зла... – начала я, поднимая руки в примирительном жесте.

– Ты – фейри, этого достаточно, чтобы тебя убить. Других причин не надо! – ответил мне один из верзил из стаи повстанцев. – Наши дети, жены, братья и сестры тоже никому не желали зла, однако ваш король отдал приказ их казнить. Одного за другим. Как скот! – выкрикнул он и провернул в руке нож, заставляя его подарить отблеск, завладевший всем моим вниманием.

Я сразу поняла: бесполезно пытаться оправдать себя или умолять этих людей не убивать меня. В их глазах зиял голод возмездия, и сегодня они решили выйти на улицы открыто. Для того, чтобы накормить его сполна. Где-то в этом переулке они нашли своих первых жертв, следующей целью стала я.

Неожиданно в центре города прогремел ужасный взрыв, ненадолго отвлекая моих несостоявшихся палачей. Дым расползся по серому небу черной тучей, берущей истоки с земли, оттуда же хором прозвучал рев толпы. «Зачистка» вынудила людей бороться, и они делали это отчаянно, не страшась Инквизиторов и законников, хотя и предусмотрительно начали свою расправу не в трущобах, отражая сильную и вооруженную облаву, а в самом центре города, где жило много беззащитных полукровок, явно не готовых к такому повороту.

Мужчина, заметивший меня первым, все еще смотрел в сторону дымового пятна на небе и опустил револьвер, как, впрочем, и его товарищи. Этот момент и стал для меня решающим. Подхватив юбки, я развернулась и со всех ног побежала вперед. Я четко осознавала, что преследователи точно станут стрелять. На мне было три фейских кольца, и надежда оставалась лишь на них. Ноги несли меня невероятно быстро, и я возблагодарила свои удобные сапоги на плоской подошве, которые вместе со штанами прятались под юбками.

Передо мной, на дороге, показался экипаж, с огромной скоростью несущийся мне навстречу. Никогда я еще не была так рада законникам, но именно сейчас разобрала в кучере одного из них и почувствовала сокрушающее облегчение. Завидев меня, убегающую от разъяренных повстанцев, молодой мужчина не испугался и лишь подстегнул лошадей, вынуждая их мчаться еще быстрее. За спиной раздался выстрел, за ним последовала жгучая боль в затылке. Шляпка слетела с головы, освобождая собранные волосы. На пальцах осталось лишь два кольца защиты. Те, что напоминали об Эрбосе, поскольку являлись не только магическими украшениями, но и говорили о наших с ним брачных узах.

Когда еще один выстрел оглушил, я приготовилась к новой боли, но на этот раз стреляющий промахнулся. К счастью, экипаж уже был близко, и я даже на мгновение затаила сбившееся дыхание, когда узнала Дорна в законнике, правящим лошадьми. На его форме красовались нашивки, говорящие о высокой должности, а цвет ее был синим, а не серым, окончательно выставляя вердикт его высокому положению в рядах служителей закона.

Только сейчас я осознала, что даже не успела спросить друга о его должности за чередой проблем, захвативших меня с головой, но теперь лично видела, каких успехов добился Дорн Хоггарт. Его глаза при виде меня широко распахнулись, он обогнул меня и проехал вперед, отделяя от преследователей. Затем по улицам пронеслась череда выстрелов, звонко отражаясь эхом от стен зданий. Я присела и зажала уши, чтобы не слышать того, что сейчас происходило за моей спиной. Меня страшила уже не столько угроза быть застреленной, сколько мысль о том, что друг в одиночку точно не сможет отбиться от такого количества нападающих.

– Милли, в карету! – прокричал он, отстреливаясь от взбунтовавшихся головорезов, и я мгновенно послушалась, буквально влетая в салон экипажа. Затем поспешно прилипла к маленькому продолговатому окошку впереди.

Дорн был как на ладони для нападающих, но ни одна пуля не́друга не взяла его до сих пор. Фейские кольца и на нем – поняла я, но облегчение было недолгим. Как только я посмотрела на застреленных лошадей, осознала – нам отсюда не сбежать. В такт моим невеселым мыслям барабан револьвера Дорна отозвался опустошенным цокотом. В эту же секунду друг тоже устремился в экипаж, громко хлопая его дверцей, и тяжело дыша, уселся напротив.

Он молча осмотрел меня на наличие ран и колец на пальцах, а затем достал короб с пулями и стал заряжать ими опустошенный револьвер. Желваки на его челюсти ходили ходуном, выдавая нервозность, но все движения оставались четкими и выверенными, вынуждая взглянуть на друга совсем по-иному. В тот момент, когда Дорн ловко защелкнул цилиндр револьвера, дверца экипажа распахнулась, и он, ни секунды не колеблясь, пустил пулю в лоб одному из нападающих. На руках молодого мужчины уже не было колец, но следы от них еще ясно виднелись на пальцах, говоря о том, что я была права. Остальные нападающие не спешили приближаться к экипажу, они уже поняли, что законник нашпигован запасными пулями под завязку, и страшились открыто атаковать. Наступила минута затишья.

– Сейчас я выйду в последний раз, – строго предупредил Дорн. – А ты должна бежать. Ниже по улице безопаснее. Не буду разбираться, какого черта ты вообще здесь оказалась, но, надеюсь, ты выберешься из этого пекла живой.

– Нет! Я не брошу тебя! – Я схватила его за свободную руку. – У меня есть магия, я могу помочь.

Конечно, это был блеф, моей магии хватило бы лишь на то, чтобы осветить коридоры тоннеля на обратном пути в замок, и то взяв взаймы у здоровья. Но я должна была убедить друга в том, что могу быть полезна.

– Еще я умею стрелять, и если у тебя есть запасное оружие, то оно сейчас как раз пригодится.

– Полагаю, убеждать тебя уйти и спасти свою жизнь станет лишней тратой времени.

– Именно.

– Ты не исправима, Милли.

– Так и есть, – снова подтвердила я.

Дорн негодующе покачал головой и выудил из-за пояса еще один револьвер.

– Пообещай лишь одно. Ты будешь сидеть тут и защищать только себя, если кто-то сунется.

Мои глаза сразу прилипли к маленькому окошку над головой Хоггарта, было бы глупо отрицать свои планы, друг же посмотрел на то, к чему прикован мой взгляд, и только улыбнулся, без труда прочитав мои мысли. Он так хорошо меня знал и мог предугадать действия, что это порой даже пугало.

– Хорошо, так тоже сойдет, – сказал он. – Главное, не выходи, пока все не уляжется.

– Я буду осторожна и помогу, как умею. И еще... – Я сняла обручальное фейское кольцо с безымянного пальца. – Надень. Однажды эта вещь перевернула с ног на голову мою жизнь, так пусть теперь спасет твою.

Дорн заметно колебался, но после того, как кто-то снаружи выстрелил по экипажу, призывая молодого законника к действиям, вздрогнул и, приняв кольцо, надел его на мизинец. После, не раздумывая, выглянул из экипажа, и стрельба вновь оглушительной чередой понеслась по улицам. Я встала на сиденье напротив коленями и, просунув револьвер в маленькое окошко, принялась стрелять в тех повстанцев, которые выглядывали из-за стен домов. Было не ясно, кто из нас застрелил последних нападающих, но вскоре все утихло, обездвиженные тела лежали на дороге и у зданий. Друг вышел, чтобы убедиться, что нам больше ничего не грозит, и даже прошел чуть дальше по улице, заглядывая в более узкие переулки. Я же не сводила с него глаз, держа до последнего наготове пистолет. Лишь когда он вернулся, я смогла облегченно выдохнуть.

– Выходи, дальше пойдем пешком.

– Мне нужно к мосту.

Друг посмотрел на меня с недоумением, и пришлось рассказать ему о тайных ходах. Только после того, как я ему показала карту и рассказала о безопасности тоннелей, он согласился отвести меня, куда прошу. Затем Хоггарт обнял меня, кутая в своих теплых, таких родных руках, и мы направились вниз по дороге. Но, не сделав и пяти шагов, я услышала выстрел вместе с криком, пытающимся предостеречь от беды.

– Милли, берегись! – прокричал Йен своим грубым басом где-то позади, его голос сложно было бы спутать с каким-либо другим, но на самого телохранителя я так и не взглянула.

В последнюю секунду заслоняя меня собой, Дорн принял пулю, предназначенную мне. Из узкого переулка хлынула толпа новых повстанцев. Я осознала, что теперь нам точно конец. Раненый друг повалился на землю. Все вокруг перестало иметь значение, когда, перевернув Дорна, я увидела в его груди смертельную кровоточащую рану. Постаралась прижать к ней руки, но парень закашлялся кровью, дав понять, что дела совсем плохи.

– Я умираю, Миллиора. Беги. Спасайся, – с надрывом приказал он.

Вокруг гремели выстрелы, Йен пытался справиться с повстанцами, которые, по сути, не были врагами нам, но за жаждой мести не рассмотрели этого. Затем я осмотрелась в поисках Эрбоса. Он должен быть где-то рядом, раз Йен уже тут. Только Эрбос мог сейчас исцелить друга, но его нигде не было. Помощник Инквизитора был один и, укрываясь за углом здания, пытался отстреливаться. Слезы хлынули из глаз, я понимала, что еще пара минут, и Дорна невозможно будет вытащить, его жизнь утекала слишком быстро.

Однако мне стоило беспокоиться и о себе, ведь когда револьвер Йена опустел, требуя новой порции пуль, я осталась беззащитной, сидя на дороге перед истекающим кровью другом. В этот момент кто-то из нападавших мужчин, пользуясь временной заминкой, резко подскочил, приставил к моей голове дуло пистолета и даже взвел верхний курок с характерным звуком. На мне оставалось еще одно кольцо защиты с большим изумрудом. То, что подарил мне Эрбос в день нашей помолвки, но оно вряд ли сможет спасать долго. Подняв глаза на своего убийцу, я успела заметить на его лице торжество.

В следующее мгновение перед глазами все смылось. Черная тень понеслась между рядами нападавших и, сшибая с ног моего палача, с хрустким ударом припечатала его тело к стене одного из ближайших зданий. Звонкий выстрел прогремел над моей головой, не достигая изначальной цели.

Эрбос спас меня, он пришел вслед за Йеном. И таким разъяренным я его не видела еще никогда. Вторя хаосу, творящемуся вокруг, вдали, ближе к центру Санктоса, гремели взрывы, небо наполнилось дымом, опуская настоящие сумерки на город и наполняя воздух запахом гари.

Только твердая сильная хватка вывела из оцепенения. Избавившись от мужчины, который хотел меня пристрелить, Эрбос грубо и необычайно быстро втащил меня обратно в экипаж, усаживая на сиденье. Сам же принялся разбираться с остальными повстанцами, выглядывая и ловко отстреливаясь от нападающих, словно от мух.

Когда муж бросил на пол опустошенный револьвер и достал из ножен длинный изогнутый тальвар^[3], я вцепилась в его руку.

– Эрбос, Дорн... Он...

– У меня нет столько ресурса, – осек меня на полуслове муж, уже понимая, о чем я стану просить. – Знала бы ты, что творится сейчас в городе. Насколько сложно мне было добраться сюда. Молись, чтобы моей магии хватило для одной цели – вытащить нас отсюда. Я трижды исцелял Йена, пока мы нашли тебя! Трижды! – Он навис надо мной, заставляя вжаться в кресло всем телом.

Я посмотрела на руки мужа, на которых было всего два защитных кольца, и поняла, что он не врет, он и сам принял уже не одну пулю. Эрбос раздраженно схватил мои руки, осматривая, и его взгляд стал еще суровее, когда он увидел на них только одно защитное украшение.

– Эрбос... Прошу тебя. Спаси Дорна! Если он умрет, я никогда себе этого не прощу! – Я вцепилась в него мертвой хваткой.

Лицо Инквизитора резко окаменело, не выражая ни единой эмоции. Лишь по его одному виду мне стали ясны его намерения, слова же добили окончательно.

– Это станет для тебя уроком и наказанием одновременно, – сказал он мне, глядя прямо в глаза, и, отшвырнув мои руки, быстро вышел из сомнительного укрытия, которое подверглось серьезному обстрелу.

Я легла на пол салона, ни то стараясь укрыться от пуль, пробивающих в нем дыры, ни то меня скрутила полная безысходность и горе от потери друга, который еще, возможно, не умер, но приговор его уже был подписан. Зрение заволокло дымкой, а в ушах слышался стук сердца.

– Это я. Это я во всем виновата... Я во всем виновата, – раскачиваясь, повторяла сама себе шепотом, пока стрельба постепенно затихала, создавая мертвенную тишину.

Мои причитания прервал Йен, он открыл дверцу экипажа и вытащил меня из него на улицу. Затем крепко вцепился в мои плечи, не прекращая что-то говорить. Но его слов я не слышала, лишь испуганное лицо помощника Инквизитора помогло обрести контроль над сознанием. Он тряхнул меня в своих громадных руках и снова повторил сказанное, когда убедился, что я немного пришла в себя.

– Миллиора, ты должна его исцелить!

Голова сразу повернулась к тому месту, где ранее была перестрелка. Глаза отыскали среди множества трупов на дороге большой темный силуэт моего мужа. Недалеко от него лежал и Дорн. Я вырвалась из рук Йена и бросилась к мужчинам, которых любила всем сердцем, пусть и так по-разному. Дорн уже закрыл глаза, потеряв сознание, но в его теле еще ощущался слабый огонь жизни.

Я рухнула на колени возле Эрбоса. Он, зажав рукой рану в животе, захлебывался в собственной крови, но полукровные фейри всегда были сильнее людей, и его жизненная сила утекала гораздо медленнее. Мои глаза заметались от одного раненого мужчины к другому, слез уже не было, я просто растерянно дышала, ощущая каждый вдох и выдох, не понимая, что теперь делать.

– Забери мою жизнь, мотылек, и исцели своего любимого Дорна... – прохрипел Эрбос, заставляя меня поежиться от ужаса. – Только одного из нас ты сможешь спасти. И я знаю, как ты хочешь спасти его. К тому же избавишься от меня. Это будет справедливо. Возьми мою жизнь. Он скоро умрет. Поспеши...

Я послушалась и уложила обе руки на грудь Эрбоса, затем посмотрела в зеленые глаза, стараясь запомнить на прощание облик того, кто насильно заставил меня быть с собой. Я должна была исцелить более доброго и человечного из двоих мужчин. Выбрать того, кто никогда не относился ко мне плохо, сковывая и ограничивая свободу.

Эрбос смотрел на меня спокойно, впитывая взглядом каждую черту моего лица. В его взгляде читались любовь и смирение. Казалось, для нас двоих все вокруг померкло. Мой муж готов был принять смерть, вся его жизнь проходила с надрывом, в опасности и горе, а теперь он понял, что, возможно, смерть – это единственный способ получить долгожданное успокоение.

В этот момент я закричала, убирая руки от него, потому что поняла – я не смогу забрать его жизнь. Я слишком его полюбила. Несмотря ни на что. Вопреки всем доводам разума.

Через четыре вдоха я была уже возле Дорна. На пятый, не оставляя себе шанса на то, чтобы передумать, уложила руки на грудь друга, где все еще горела слабая искра жизни. А на шестом вдохе впитала остатки его жизненных сил, наполняя себя магией до краев. И, наконец, взвыла, ощущая, как тело моего милого доброго друга потеряло всякую жизнь. Затем на мгновение замерла, глядя на побледневшее лицо молодого мужчины, не веря в то, что сама убила того, кто любил меня больше жизни. Предала того, кто сделал мне столько добра, сколько не счесть и до конца дней.

После этого, практически не ощущая себя, я вернулась к Эрбосу. Сокрушаться стало поздно, я сделала выбор и уложила руки на рану мужа, исцеляя его тело. В этот момент мне не хотелось думать, насколько сильно я пожалею о том, что натворила. И пожалею ли вообще. Но я точно знала – этот поступок навсегда останется темным пятном в моей душе и воспоминаниях.

Глаза Инквизитора неотрывно смотрели на меня.

Эрбос словно только сейчас, когда все его раны исцелились, принял реальность. Он окончательно все осознал и от удивления не смел даже двигаться. Он понял, что я его люблю. Для этого не требовалось красивых речей. Все мои действия пронизывало высшее чувство, которому не могла противиться даже я сама.

Истинная любовь никогда не требовала слов для своего подтверждения, а сейчас именно этот поступок доказал ее несокрушимую силу. Мое признание в любви Эрбосу стало лучшим и одновременно худшим из всех, какие мне были известны.

Я убила близкого друга ради того, чтобы тот, кого я так долго считала своим врагом, жил.

Глава 31. Решение

Резко стало противно от самой себя и от того, чья жизненная сила наполнила меня изнутри. Теперь я могла исцелить серьезные травмы не один раз. Резерв моей магии стал обширным, она плескалась в моем теле, мечтая вырваться в нужный момент. Вот только мертвых оживлять фейри не умели. Увы. Я была полна сил, которые получила совершенно нечестным, кощунственным способом, но не могла вернуть дорогого мне человека к жизни.

В голове крутились образы родителей Дорна, которые будут абсолютно сокрушены потерей единственного сына. Я представила горе его матери, что не чаяла в сыне души. Больше я так и не смогла взглянуть на мертвого друга. На языке стало по-настоящему горько от понимания, что ничего уже невозможно исправить и мне придется жить с этим поступком до конца дней...

Не чувствуя ног и не понимая до конца, что делаю, я просто поднялась с каменной дороги, желая убраться подальше от этого места, и последовала к своей цели, шатаясь и спотыкаясь. В ушах жужжало, а мост впереди смылся перед взором, который уже поглощала темная дымка. Последнее, что хорошо запомнилось, – огромные теплые ладони на моих плечах. Йен догнал меня и развернул к себе, в его серых глазах ярко светилось понимание и сожаление, но ярче всего остального горело удивление. Помощник Инквизитора порывисто и крепко обнял меня, и в ту же секунду сознание окончательно померкло. Я провалилась в кромешную болезненную тьму.

* * *

Открыть глаза стало сложным и неприятным испытанием, в них словно насыпали песка. Во рту пересохло, а затекшие мышцы отозвались болью во всем теле. Я еще не успела сесть, а Йен уже был рядом, возвышаясь над кроватью. Кажется, я потеряла сознание от пережитых переживаний и теперь, восстанавливая память по крупицам, старалась поверить самой себе.

– Где я? – Я оглядела воистину большие шикарные покои, которые, судя по обстановке и особому запаху, наверняка являлись частью замка.

– Это комната Эрбоса. Думал, ты должна была тут побывать.

– Нет, – коротко ответила я, не желая теперь даже думать о муже. Воспоминания еще были слишком свежи.

Йен неожиданно присел у кровати и помог сесть, затем подал кубок с водой, который мне был так необходим.

– Как ты, Миллиора? – спросил он довольно тихо и осторожно, когда я вдоволь напилась воды.

– Я в порядке, – все так же равнодушно отчеканила и внимательнее осмотрелась в покоях, которые больше напоминали некие хоромы, нежели спальню. – Хотела бы вернуться к себе в комнату.

– А вот это не в моих силах. Эрбос приказал тебе оставаться в его покоях, а мне, в свою очередь, не сводить с тебя глаз. Думаю, ты должна понимать почему...

Йен ответил на мой вопрос вполне предсказуемо. Ничего нового. Тирания и полный контроль моего мужа не могли испариться за один день. Это я знала. А потому решила действовать совсем иначе.

– Я хочу принять ванну. Наверняка король обеспокоен беспорядками в городе и соберет всех для обсуждения проблем, возникших при «зачистке». Я должна присутствовать, чтобы не вызвать подозрений.

Серые глаза помощника Инквизитора прищурились, оценивая мое состояние и здравость ума.

– Что-то ты не слишком эмоциональна, учитывая случившееся. С тобой точно все в порядке?

– Конечно нет, Йен! – уже более раздраженно ответила я. – Но я пытаюсь не думать об этом, а ты не устаешь напоминать!

Рыжеволосый великан поднял руки, размахивая ими и успокаивая меня. Наверняка он уже сам пожалел, что напомнил о былом.

– Ладно-ладно, давай успокоимся. Лучше я расскажу, что произошло, пока ты отдыхала. Начну с того, что ты проспала весь день, но Эрбосу даже не пришлось тебя выгораживать. Градос мало интересовался тобой. Если спросят, ты читала весь день и лишь видела из окна странную дымовую завесу над городом. За служанку не беспокойся, она будет молчать, несмотря на то что заметила твое отсутствие. Сам Эрбос снова отправился в город для полной «зачистки». Скоро должен вернуться. И да, ты права, король соберет всех обитающих в замке полукровных фейри для обсуждения сегодняшнего мятежа.

– Авалард? От него вестей нет?

– Пока нет, но я уверен, что он в порядке. Он слишком хитер. А с чего это вдруг тебе интересна судьба Аваларда? Может, это он помогал выводить пленников?

– Нет. Даже не смей об этом рассказывать Эрбосу, не хватало мне еще разборок между братьями. – Я пригрозила великану, и тот понял мой колючий выпад с полуслова. – Пригласи Нэнси и скажи, чтобы прихватила с собой лучшее платье из моего гардероба. Сегодня я должна сиять, словно ничего не произошло.

Йен от удивления даже приподнял одну бровь. Еще утром я была разрушена, сокрушена горем, а сейчас проявляла полное хладнокровие и сдержанность. Однако это в моем случае и было наиболее правильным поведением, теперь я решила не поддаваться эмоциям. У меня созрел сдержанный и правильный план, которому пора было воплотиться в жизнь уже давно. Однако из-за эмоций и глупой девичьей доверчивости я позволила себе плыть по течению, при этом позволяя собой помыкать. Я решила прекратить это. Навсегда. Мне давно нужно было взять жизнь в свои руки, и сегодня я захотела этого добиться.

Сумерки затянули и без того серое небо, наверняка окрашенное клубами дыма. Вскоре в свои покои должен был вернуться главный Инквизитор, и его мне сейчас не хотелось видеть, пусть одновременно я безумно переживала за его жизнь. Теперь лицо Эрбоса стало для меня живым напоминанием о моем преступлении перед другом и самой собой. Лицо, которое я так любила, даже в памяти теперь всплывало образом, вызывающим боль потери.

Йен отправился за моей служанкой, предварительно закрыв дверь на ключ, отчего мне даже стало смешно, поскольку теперь эта дверь и даже сам Йен были для меня сомнительной преградой. Та магия, которую я обрела благодаря жизни Дорна, способна была на многое. Вот только в этот раз я решила действовать более мудро.

Сегодня в любом случае я должна буду предстать перед Градосом, и лучше, если я буду выглядеть прекрасно, представляясь правителю обычной хорошенькой, немного глуповатой девушкой фейри. Я знала, что происходит в головах таких мужчин, как Градос Сактин. Наверняка он не любил проявлений тяжелого характера и упорства в женщинах. Принятые им же законы ясно давали это понять. Зато роль простодушной инженю в красивом платье, увешанной дорогими украшениями, наверняка придется королю по вкусу.

Мне было необходимо подобраться ближе к королю, добиться его расположения этим вечером. Он и без того был достаточно заинтересован моим чистокровным происхождением, а потому добиться аудиенции правителя и разговора с ним, надеюсь, смогу достаточно быстро и легко.

С этой мыслью я прошла в просторную ванную комнату и посмотрела на себя в зеркало, которое с презрением выплюнуло в меня образ заплаканной и измученной фейки со спутанными волосами и в смятом платье. Одежду покрывали многочисленные бурые пятна – остаток произошедшего утром ужаса, а потому я поспешила от нее избавиться, снимая тяжелый наряд. Даже руки мои еще пахли кровью Дорна и Эрбоса, заставляя воскресить в памяти ужасающую картину недавнего прошлого.

Вскоре пришла Нэнси, теперь она не была столь разговорчива и молча выполняла все свои обязанности. Лицо ее было грустным, а глаза припухшими и красными от пролитых слез. Наверняка ей крупно досталось от Эрбоса за то, что не уследила за мной. И вряд ли он смягчал свои слова, обвиняя девушку и лишая части жалованья, когда та сказала, что выполняла свою работу как положено. Также я понимала, что и происходящее в городе мало кого из людей могло обрадовать. Наверняка днем погибло много народу. И наверняка среди повстанцев или даже магов и ведьм могли быть знакомые девушки.

Об этом было невыносимо думать. Чувство вины и без того лежало на моей груди тяжелой надгробной плитой. Однако сейчас я отгородилась от самобичевания и жалости к самой себе, мне стоило размышлять о другом событии. О разговоре с королем.

В груди пылало желание исправить все, что я натворила. Я хотела любым способом помочь людям, пусть пока и не понимала до конца, как это сделать. Одно я осознавала четко и ясно – Авалард поможет мне с моими желаниями, а я ему с его. Главное, чтобы он смог спасти как можно больше народа и сам при этом уцелел. А затем мы узнаем правду о моих родителях и станем вместе бороться против гнета Градоса. Теперь я еще больше ненавидела столь жестокого короля. И еще больше желала ему смерти.

В этот вечер мне предстояло хорошо сыграть свою роль, улыбаясь тому, в чье сердце с радостью готова была вонзить кинжал. Рано или поздно мое притворство должно было оправдаться сполна.

– Прости меня, – схватила я за руку Нэнси, которая смывала с меня грязь и кровь, тщательно намыливая тело.

Девушка, подняв покрасневшие глаза, пугливо на меня взглянула.

– Мне запрещено с вами говорить, – коротко ответила она.

– Мой муж распорядился?

– Мне запрещено с вами говорить, – повторила она снова и опустила взгляд, дав понять, что больше ничего не скажет.

– Хорошо... Не надо...

И без того было ясно, кто так напугал Нэнси. Ее я прекрасно понимала, поскольку Эрбос и правда умел доводить до дрожи в теле. Мне не хотелось доставлять девушке еще больших проблем.

После того как я вымылась, Нэнси опустила на меня роскошное, легкое, словно фиолетовое облако, платье, надевая через голову. Зашнуровала его на спине, искусно подогнала по фигуре.

Довольно глубокое декольте требовало украшений. Выбрав увесистое колье с бриллиантами – одно из тех, которыми так любил меня одаривать муж, заменяя свободу красивыми игрушками, – я надела его на шею. Украшение красиво переливалось, привлекая к себе все внимание. Корсет платья тоже был украшен вышивкой и фиолетовыми камнями, облегая грудь и талию, словно перчатка. Юбки же пышным конусом расширялись к полу, демонстрируя дорогую ткань идеально сшитого наряда. Теперь мой внешний вид действительно соответствовал и месту, в котором находилась, и титулу моего мужа.

Волосы было решено оставить распущенными, лишь частично собирая у лица и закрепляя позади непокорные локоны. Повернувшись к зеркалу и осмотрев себя, я окончательно сняла с себя магию иллюзии, обнажая принадлежность к чистокровным фейри. Этот вид глаз должен был понравиться королю.

В тот момент, когда на улице окончательно стемнело, а Нэнси завершала мой образ нанесением небольшого количества румян на лицо, в комнату вошел Эрбос. Он до сих пор был одет в Инквизиторскую броню и плащ, уставший и промокший под дождем, но все еще слишком устрашающий.

Лицо его, излучающее лишь напряжение и суровость, при виде меня наполнилось удивлением, он замер. И хоть глаза мои все еще были немного красными от пролитых слез, полагаю, эта маленькая деталь только придавала еще больше шарма практически хрустальной, хрупкой красоте.

– Я рад, что ты пришла в себя и готова к встрече с нашим королем, – просто сказал он, с замиранием оценивая мой внешний вид, рассматривая каждую деталь. – Я скоро тоже буду готов.

Эрбос без лишних слов скрылся за дверями ванной.

Нэнси уже покинула меня, предусмотрительно оставляя наедине с супругом, а Йен так и остался за пределами комнаты, наверняка карауля под дверью проблемную жену своего хозяина. Пришел тот самый момент, когда мы с Эрбосом поговорим, когда я посмотрю в его глаза открыто и увижу лишь одно в любимых зеленых глубинах – смерть своего друга...

Так оно и вышло. Когда феец появился из ванной, обернув бедра полотенцем, в комнате тут же повисло неловкое молчание. Эрбос подошел ближе, когда понял, что мы одни.

– Ты прекрасно выглядишь. Это наводит на мысль, что стараешься спрятать внутри разбитую душу, – тихо сказал он, подняв руку выше, почти касаясь моего оголенного плеча.

Я резко сделала шаг назад, отстраняясь, запах полыни и хвои, исходящий от влажного мужского тела, уже пробрался в легкие, забирая здравый рассудок, а чувство отторжения, которое поселилось после происшествия в городе, напротив, вынуждало держаться подальше.

– Нам наверняка стоит поспешить, – проигнорировала я его слова и отошла еще дальше, отворачиваясь к окну.

– И ты даже не станешь противиться тому, что я тебя запер в своей комнате под надзором Йена?

– Ты и сам знаешь, теперь я могу пойти когда и куда угодно, никто не сможет мне помешать. Твои попытки создать для меня иллюзорные преграды смешны.

Я обернулась, чтобы посмотреть на резко затихшего мужа, и наткнулась на его суровый взгляд. Феец был слишком зол, а за этой злостью прятался страх. Его я знала в лицо. Он боялся, что я вырвусь из его Инквизиторских рук.

– Мне некуда бежать или уходить... – только и сказала, стараясь немного охладить пыл мужчины, и его плечи мгновенно расслабились.

Затем Эрбос быстро оделся, облачившись в темный дорогой костюм, состоящий из брюк, жилетки и белой рубашки с таким же светлым шейным платком. Зачесал влажные длинные волосы назад, и феец был готов, заставляя лишь позавидовать тому, как легко и быстро мужчинам давались сборы. Он поведал и о том, что для обсуждения проблем, возникших сегодня в городе, король выбрал тронный зал, собирая всех фейри именно там.

– Строго-настрого запрещаю приближаться к Градосу. Да и в целом рекомендую держаться подальше от короля, – предостерег он, пронизывая внимательным взглядом. Муж и без того знал, что король непременно заговорит со мной сам, это ясно читалось по его настороженному виду. Даже сейчас, мельком взглянув на его подрагивающие руки, отметила про себя, что такое проявление эмоций – редкое явление для Эрбоса.

Он либо боялся за мою жизнь, которую Градос мог отнять, даже не подумав как следует. Либо же остерегался, что, поговорив с королем, я решу избавиться от оков брака?

– Хорошо, – снова коротко и без всякого упрямства или колкости ответила я, отчего мой муж окончательно убедился в том, что со мной что-то не так.

Медленно и грациозно он подошел ко мне совсем близко, отчего мне вновь стало дурно от осознания того, что ради него я убила близкого человека. Не выдержав, я снова начала отступать. Но в этот раз феец не стремился отдать мне мое пространство, вскоре моя спина встретилась с прохладной стеной. Ладони легли на грудь Эрбоса в попытке его остановить, но он все равно меня обнял, сильно сжимая в своих руках. Как и предполагалось, я хоть и стала гораздо сильнее после снятия магии морока, но явно не настолько, чтобы оттолкнуть весьма мощного мужчину. Эрбос же не хотел быть грубым, он лишь старался утешить.

– Мне жаль. Если бы в той ситуации можно было спасти Хоггарта, я бы это сделал. Не сомневайся.

– Знаю. И еще я понимаю, что сама во всем виновата. Не хочу более ни минуты об этом говорить. Нам необходимо явиться в тронный зал, давай займемся этим, затем я приступлю к обучению, – ответила я, выбираясь из рук мужа.

– Король не заподозрит тебя или Аваларда, я об этом позаботился. Хотя брат тоже виновен в случившемся, но его хитрость и гибкий ум спасли не одну человеческую жизнь. Хорошо, что он помог невинным людям. Не буду говорить, насколько ужасно ты ошиблась. Ты и сама все осознала. Теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему я играю свою роль. Убивая нескольких, я спасаю десятки магов и ведьм. Иначе не может и быть. Это цена за жизни тех, кто уже отбыл из Королевства и живет свободно.

Я резко обернулась.

– Авалард. Он в порядке?

– Жив и здоров. Укрыл в подземных ходах несколько сотен человек, и постепенно мы переправим их на корабль. Их оказалось больше, чем мы даже могли предполагать. И в городе много жертв. Убивали не только людей. Но об этом ты уже узнаешь от короля. Он сам хочет огласить результаты «зачистки». Просто имей в виду – он думает, что все те люди, которых успел укрыть Авалард, погибли.

– Я устроила настоящий погром. – Я потерла лоб пальцами, сокрушаясь, и снова почувствовала теплые ладони на своих плечах.

– Градос давно планировал зачистить город. Ты лишь подстегнула ускорить этот процесс. Но знай, Миллиора, этот день настал бы и без твоего вмешательства. Более того, в твоих действиях не было злого умысла.

– Я думала, ты меня убьешь, а ты лишь оправдываешь.

Эрбос приподнял мое лицо за подбородок, и наши взгляды столкнулись, отзываясь во всем моем теле притяжением и болью.

– Я хотел тебя сильно наказать, не стану врать, ты привела меня в бешенство своим побегом. Но больше всего на свете я боялся, что найду свою жену мертвой. На улицах города творился ад. Я старался разобраться с большинством мятежников по дороге, отправлял Йена на твои поиски вперед. И я чуть было не опоздал... Если бы ты знала, что я испытал, когда увидел тебя, сидящую на дороге под дулом пистолета... – Эрбос не выдержал и снова крепко меня обнял. – Я рад, что ты цела – это единственное, что имеет значение. Мы справимся со всеми невзгодами. Вместе. Верь мне. Я никогда тебя не оставлю в беде.

Мне хотелось верить мужу и хотелось кутаться в его объятиях как раньше, чувствуя лишь любовь. Но прошлое уже невозможно было вернуть. Это я поняла, когда его касания вызвали приступ удушья, а за ним сердце бросилось вскачь, напоминая о ненавистных приступах острой паники. Быстро, чтобы снова не окунуться в мир своих кошмаров, я вырвалась из его рук и положила руки на грудь.

– Корсет слишком затянут, мне тяжело дышать, – отрывочно и неуместно соврала я, избегая близости мужчины, на что получила его недоверчивый взгляд.

Эрбос предусмотрительно промолчал. Открыл дверь, пропуская меня вперед, но стало видно, что феец уже заподозрил нечто неладное. Я же шагнула за порог, уверенная в том, что этой ночью он и вовсе будет ошеломлен моим поступком. Только тогда он уже не будет иметь надо мной той власти, к которой приучал с первого дня нашего знакомства.

* * *

Я еще никогда не бывала в тронном зале. Белые мраморные стены, исписанные золотом, встретили нас с Эрбосом прохладой и слабым эхом голосов. Свечи в настенных канделябрах хоть и тускло, но освещали пространство, даря теплые блики обширному светлому залу. Многие собрались в этот вечер и сейчас тихо переговаривались в ожидании своего чистокровного фейского правителя. Выстроившись по обеим сторонам от центрального прохода к трону, полукровки с отвращением и ненавистью обсуждали восстание людей. Когда же мы с мужем прошли сквозь проход арки, голоса моментально стихли. Эрбос повел нас по проходу ближе к пустующему трону.

Судя по всему, король любил заставлять себя ждать и в этот раз тоже не изменял себе, даже несмотря на напряженную атмосферу, повисшую в воздухе. Однако скучать не приходилось, поскольку я завладела вниманием фейцев настолько сильно, что, казалось, в этом месте для них нет ярче зрелища. Придворные испепеляли меня взглядами, от которых кожа открытых участков тела стала гореть. Наверняка они были поражены моим преображением на балу, но сейчас окончательно уверовали в то, что я чистокровная.

Вскоре мой взгляд наткнулся на знакомую высокую фигуру Аваларда. Из груди при виде знакомых золотых глаз тут же вырвался вздох облегчения. Феец же, заметив мое внимание, легонько улыбнулся и качнул головой, словно хотел сказать этим, что с ним все хорошо и он сумел спрятать в укрытиях под городом многих.

– Не смотри на него так пристально, – заставил опомниться Эрбос. – Для окружающих вы не более чем знакомые.

Я отвела взгляд от Аваларда и, держась за сгиб локтя мужа, проследовала за ним к трону. Затем мы встали справа от каменного изваяния и стали ждать короля.

– Градос не любит часы так же, как и нормальное освещение?

– Миллиора... – предупреждающе произнес Эрбос, пресекая мои попытки подшутить над правителем. – Король имеет право заставить ждать, а вот ты не имеешь права подтрунивать над ним, как над Йеном.

– Йен тебе жалуется?

– Регулярно, между прочим.

На это я лишь притворно усмехнулась, хотя из-за пережитого улыбаться совсем не хотелось. Эрбос же не сводил с меня глаз, все больше удивляясь такому поведению. Он знал, как я горевала по Дорну, и знал, что мои реакции крайне странные для той, которая недавно своими руками отняла жизнь ближайшего друга.

Вскоре в проходе арки показался Градос, заставляя своим появлением преклониться всех присутствующих. Не спеша он прошел к трону и вальяжно уселся в него, осматривая толпу. Только после этого позволил всем подняться с колен. Все действия правителя пронизывало желание наслаждаться своим величием. Я же, взглянув на Градоса Сактина, наполнилась сильнейшей ненавистью, которую обязана была тщательно скрывать. А потому, когда глаза короля остановились и на мне, с удовлетворением осматривая яркий и богатый туалет, слегка улыбнулась ему, вызывая на губах правителя взаимную слабую улыбку.

В это же мгновение рука мужа грубо сомкнулась на моем запястье. Теперь Эрбос окончательно понял, что я что-то задумала, но не мог прервать речи короля, попытавшись меня вывести из зала или что-то сказать.

– Все мы тут собрались не просто так, как вам уже наверняка известно, а для того, чтобы собрать плоды давно необходимой «зачистки» города от магов и ведьм, – громко сказал король.

Мои руки сжались в кулаки, а ногти впились в ладони от пренебрежительно-равнодушного тона Градоса. Для него люди были не больше чем отребьем. Он и помыслить не мог о том, чтобы думать об их тяготах.

– Спешу поздравить нас всех. Именно в этот день мы очистили Санктос, избавляя его от сотен нечестивых созданий. И пусть потери с нашей стороны тоже оказались значительными из-за того, что людям взбрело в голову восстать против воли своего короля, итог все же меня радует.

Последние слова чистокровного вывели меня из себя окончательно. Даже при том, что те, кого Градос считал убитыми, были живы.

После обсуждения вопросов восстановления пострадавших частей города и того, сколько полукровных фейри пострадало при столкновении, Градос пригласил всех в торжественный зал – отпраздновать сомнительную победу. Про потери среди законников правитель так ничего и не соизволил упомянуть... это отозвалось во мне еще большей злостью и обидой за людей.

Когда толпа хлынула в соседний просторный зал, уже подготовленный для увеселений и наполненный ароматами цветов в роскошных вазах и изысканных закусок на столах, Эрбос остановил меня, все так же крепко держа за руку.

– Что ты задумала, Милли? – встревоженно спросил он.

– Ничего. Идем, нам необходимо вести себя максимально естественно. Не ты ли говорил, что ведешь себя и говоришь с Градосом так, как он того от тебя ожидает? Вот и я беру пример со своего мудрого мужа. – С этими словами я максимально обворожительно улыбнулась фейцу, проходя вперед за остальными.

Все шло своим чередом. Лакеи разносили вино, угощая гостей, а музыка заполнила зал. Градос, сидя на своем троне, иногда уделял кому-то из гостей чуть больше внимания, чем обычно. Король был в прекрасном настроении, его радовала недавняя расправа. Я же, держа нетронутый бокал с напитком, пыталась предугадать нужный момент, когда смогу удостоиться внимания Градоса.

– Зачем фейри пьют вино, если оно вас не пьянит? – задала я вопрос Эрбосу для отвода глаз – этим вечером он слишком пристально следил за каждым моим жестом и взглядом.

– Нас, Миллиора. Нас не пьянит, – поправил он меня, напоминая о моей фейской природе. – Некоторым нравится вкус, полагаю. От этого и пьют.

– Мне никогда не нравилось вино на вкус. – Я поставила бокал обратно на круглый стол с закусками и, взяв мужа за руку, потянула, увлекая его за собой в центр зала. – Зато я люблю танцевать.

Эрбос удивленно посмотрел на меня, но противиться не стал. Вскоре зал наполнила веселая фейская мелодия, заставляя двигаться множество пар в центре зала ей в такт. Мельком, среди танцующих гостей, я уловила и взгляд Аваларда, который безотрывно следил за мной. Феец кружил в танце красивую девушку со светлыми волосами, но даже не соизволил обратить на нее внимание. Наверняка он уже знал о моей утренней потере и поступке, а потому тоже понимал неестественность и странность намеренно показного веселого настроения.

Но это меня мало волновало, я посмотрела в ту сторону, где на своем троне расслабленно сидел Градос. Хищный взгляд правителя без стеснения блуждал по мне, заставляя нутро сжаться от отвращения.

Нет, король был прекрасен на вид, все его черты лица были идеальны, как и высокая крепкая фигура, очертания которой не могли спрятать даже свободные одежды, которые он так любил. Но понимание того, насколько гнилая суть содержится в этом прекрасном теле, уничтожало всю его притягательность и природное фейское очарование.

Однако цель моя была достигнута. Даже слишком быстро. Я привлекла к себе внимание Градоса. И даже более того, он откровенно мной любовался, с упоением рассматривая наряд и украшения, цепляясь взглядом за обнаженные плечи и грудь в глубоком вырезе платья. Я не зря так старалась. Король был в восторге от моего внешнего вида и уже поднялся со своего места, направляясь в нашу с Эрбосом сторону, когда танец завершился.

– Здравствуй, дорогая Миллиора, – обратился он ко мне. – Прекрасно выглядишь в этот не менее прекрасный вечер.

– Благодарю, Ваше Величество, – присела я в глубоком реверансе, не до конца понимая, как необходимо благодарить самого короля за столь щедрый комплимент, но отвечая явным жестом уважения.

Градос просиял, широко улыбаясь, ему нравился подобный настрой женщин, это я тоже предугадала. Эрбос же, наблюдавший эту картину, стоя рядом, мрачнел с каждой секундой все больше. Желваки на его челюсти заходили, выдавая злость.

– Самюэль, позволишь украсть твою прекрасную жену на один танец? Давно я не танцевал, но глядя на Миллиору, хочется вновь попробовать...

– Да, конечно, – через силу улыбнулся Эрбос королю, отходя от нас и бросая на меня недобрый взгляд.

Новая мелодия растворила образовавшуюся тишину в зале, оказывается, все вокруг на мгновение замерли, наблюдая за разворачивающейся сценой. Большая ладонь Градоса легла на мою талию, а второй рукой он обхватил мою ладонь, вызывая во всем теле волну отторжения. Улыбка на моем лице была совершенно притворной, но взглянув в глаза самолюбивого мужчины, я отметила, что он и не предполагал фальши с моей стороны. Вскоре высокий и сильный, он плавно повел нас в танце. Именно сейчас пришло время для разговора, о котором я мечтала весь вечер и к которому так тщательно готовилась. Но прежде надо было расположить Градоса к себе, а не накидываться на него с отчаянной мольбой.

– Ты сегодня прямо сияешь, дорогая Миллиора, – начал Градос разговор еще прежде, чем я открыла рот для того, чтобы похвалить прекрасное убранство зала или отметить хорошее настроение короля ради начала беседы. В этот же момент я поняла, что перестаралась, ведь такой интерес у Градоса явно вызывать не желала.

Впрочем, деваться было уже некуда, и, широко улыбаясь жестокому правителю, я вызывающе приблизилась к его уху и шепнула:

– Благодарю, мой король, от вас особенно приятно слышать столь чарующие комплименты.

По шее мужчины мгновенно рассыпались мурашки, слишком заметно проявляясь на красивой гладкой коже. Запах сладкого миндаля, аромат его тела, пробрался в нос, напоминая о сладости одеколона Эндрюса, а сам Градос победно улыбнулся, слишком пристально оценивая декольте моего платья. Хотелось закричать, оттолкнуть чистокровного, убежать, но я подавила внутренний мученический стон и снова натянула на губы счастливую улыбку. Сегодня я решилась добиться своего и доведу дело до конца, чего бы мне это ни стоило.

– В ответ отмечу, что наш правитель всегда прекрасен, но наверняка вы это и сами хорошо знаете.

– Знаю, – уверенно произнес Градос. – Но тем не менее удивлен тому факту, что замужняя дама обращает внимание на других мужчин, отмечая для себя их привлекательность.

Вот и пришел этот момент. Разговор повернул в верном направлении, теперь оставалось озвучить самое важное, надавив на слабые места короля, притворяясь слабой, беззащитной девушкой.

– Наверняка вам известны обстоятельства, склонившие меня к браку, Ваше Величество... Я не желала выходить замуж за вашего друга и помощника. Но, думаю, это вовсе не та тема для разговора, которую стоит затрагивать, учитывая положение Самюэля Алахосского. Мне остается лишь смириться.

Король резко остановился, брови его нахмурились.

– Ты вправе расторгнуть брак, если того желаешь, даже несмотря на то, каким положением обладает Самюэль.

Градос произнес эти слова слишком громко, и неожиданно ситуация резко обострилась, привлекая слишком много внимания к разговору, который должен был остаться между нами с королем, но в мгновение ока перерос в публичное разбирательство.

Я осмотрелась и заметила замерших вокруг фейцев, все они были поражены и даже остановили танец. Музыканты тоже предусмотрительно прекратили игру на инструментах, внимая настроению своего повелителя.

– Милли... Не смей! – предупреждающе рявкнул Эрбос, уже делая шаг по направлению ко мне. Его вид был настолько устрашающим, что я попятилась назад, действительно страшась дальнейшего разворота событий.

Но Градос быстро встал передо мной, отрезая путь главного Инквизитора. Мужчины замерли. На мгновение их взгляды сошлись в немой схватке. Хоть Эрбос и был немного выше Градоса, заставляя смотреть короля снизу вверх на себя, но вскоре опустил перед ним глаза, сдаваясь. Не мог поступить иначе. Не имел права. Иначе лишился бы всего, чего успел достигнуть за долгие годы служения Его Величеству. И Градос не спешил применять магию, он тоже знал, что Эрбос не посмеет преступить его волю. Правитель лишь обернулся ко мне и стал намеренно медленно проговаривать свои слова, словно вся эта ситуация его неимоверно забавляла.

– Итак, правильно ли я понял, дорогая Миллиора, что вы не желали выходить замуж за этого мужчину? – указал он ладонью на Эрбоса. Тот же настолько злобно испепелял меня взглядом, что не будь у меня защитника в лице самого короля, тут же бросилась бы бежать. – Не бойся. Отвечай правдой, – повелительно проговорил Градос, без затруднений считывая мой страх по лицу. – Ты – чистокровная фейри и не обязана терпеть гнет ни от мужа, ни тем более от полукровного фейри. Закон гласит: «Чистая кровь – высшие привилегии». Теперь твой муж тебе не хозяин. Скорее, это ты отныне имеешь право ему приказывать, если того пожелаешь. И в этом деле его титул не имеет ровным счетом никакого значения. Меня всегда смешили все эти человеческие титулы и ранги их величия, пусть это и удобно, когда стараешься быстро наделить кого-то властью и землями.

Градос рассуждал пренебрежительно и даже слегка лениво, не соответствуя своим тоном тому напряжению, что повисло между мной и Эрбосом, который смотрел на меня, казалось, даже не моргая.

Я же решилась. Резко, без лишних раздумий преклонила колено перед Градосом и озвучила слова, которые вертелись в голове на повторе весь вечер. Именно к этому я готовилась так тщательно и сейчас полностью была уверена в своей просьбе:

– Мой король. Надеюсь на ваше великодушие и справедливость, также прошу заступничества и понимания. Я не желала вступать в брак с Самюэлем Алахосским и прошу расторгнуть его по законам Королевства. Также прошу сохранить за мной владения, перешедшие от покойного первого мужа и человека, которого я называла отцом. Поместья Икворт и Хэмптон очень дороги моему сердцу, как и восемь жеребцов, что достались мне в наследство от лорда Аддерли. Это все, чего я хочу. Свободу от брака и то, что мне должно принадлежать по праву.

– Миллиора, не делай этого... – уже с надрывом взмолился мой все еще муж. – Я дам тебе любую свободу и любые земли. Обещаю. Только не совершай ошибку.

Я не подняла глаз на Эрбоса, пусть и желала поверить ему. Ведь знала, что непременно передумаю и упущу шанс, который едва ли выпадет мне дважды. Не думаю, что Градос будет в таком хорошем расположении духа еще когда-либо. Да и с доверенным лицом тоже правитель не захочет портить отношения. Мне невероятно повезло, что король проявил ко мне великодушие именно сегодня. Этим стоило воспользоваться.

– Уверена? – вкрадчиво спросил Градос. – Я ведь действительно готов принять твою просьбу, но вижу, что между вами все не так просто.

Сердце внутри обливалось кровью, сомнения наполняли меня с каждым мгновением все больше, но я понимала, что нет такой любви, которая имела бы право лишать меня свободы.

– Уверена, – произнесла даже слишком уверенно и быстро. Подняла взгляд к королю и услышала пораженный вздох толпы, собравшейся вокруг.

Градос посмотрел на меня в это мгновение совсем иначе, словно оценивая по-другому, как личность, а не как ветреную юную особу.

– Если ты и правда этого так желаешь, то не могу тебе отказать в твоей просьбе. Законы, созданные мною же, этого не позволяют. Ваш брак с Самюэлем Алахосским отныне признаю недействительным и лишаю тебя статуса его жены и герцогини. Оставайся леди Аддерли, и, конечно, все те земли и особняки, что обязаны были перейти в твое безраздельное владение, теперь будут принадлежать лишь одной тебе, как и лошади. Судя по всему, милая леди любит верховую езду.

Я выдохнула от облегчения и приняла руку Градоса, который великодушно помог мне встать. Не успела я ответить на вопрос короля, как услышала в образовавшейся тишине удаляющиеся шаги Эрбоса, затем громкий хлопок двери торжественного зала. Следом за братом поспешил и Авалард, и не так шумно, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Позже Градос заверил, что организует мне отдельные покои подальше от комнат Эрбоса и даже распорядится о необходимых новых документах, подтверждающих мои владения и другую фамилию. Разговор с королем прошел даже слишком гладко, это же и настораживало. Но, несмотря на тревоги, я была рада тому, что отныне меня никто не станет запирать в комнате или в поместье. Вдохнула полной грудью и последовала в конце торжества за лакеем, которому приказано было устроить меня в новой комнате, ближе к остальным полукровкам, обучающимся в замке.

Теперь я была свободна, и хоть сердце предательски сжималось от собственного поступка, я понимала, что любовь этого мужчины ко мне неправильная. Я же на него и вовсе не могла смотреть – в зеленых глазах отражались мои страдания и боль от потери друга.

Глава 32. Разлука

Мотылек:

Дождь лил как из ведра. Небо словно плакало, скорбя о павших на улицах Санктоса. Кладбище как никогда было оживленным, многие хоронили родных. Люди, полукровные фейри все сравнялись в этом месте, смерть не знала разницы между сословиями, богатством или кровной принадлежностью. Она не ведала о таких понятиях.

Я сидела в экипаже до тех пор, пока последние люди не покинули кладбище, проходя мимо темными сгорбленными силуэтами, горюя по навсегда ушедшим близким людям.

– Пора, Милли, – обратился ко мне Авалард, когда миссис и мистер Хоггарт прошли по дороге мимо нашей кареты.

Мать Дорна едва держалась на ногах. Похоронив своего единственного сына, она пребывала в такой всеобъемлющей скорби, что плохо осознавала происходящее вокруг. Только благодаря мужу, который крепко удерживал ее за талию, она шла вперед. Лица родителей моего друга были настолько серыми и осунувшимися, что, казалось, они умерли изнутри в тот день, когда узнали о гибели сына.

Я крепко сжала в руках охапку алых роз. Колючие стебли больно впились шипами в руки, не раня, благодаря фейскому кольцу, но причиняя спасительную боль, которая отвлекала от созерцания столь душераздирающей картины. Я не решилась присутствовать на похоронах. Не имела права смотреть в глаза родителей Дорна, но прибыла к его могиле позже. Не могла не посетить его последнее пристанище...

Авалард сам предложил навестить могилу друга, даже Градос неожиданно дал на то свое согласие. Он позволил не только мне одной выйти за пределы замка. Некоторые полукровные фейри, проходящие обязательное обучение, тоже потеряли близких и отправились проводить их в последний путь.

Вскоре мы с Авалардом отыскали могилу моего друга на обширном кладбище, которое в последнее время изрядно пополнило свои ряды. Водрузив на большую, покрытую цветами песчаную насыпь розы, я присела и запустила в мокрую землю руку. Лицо горело от сдерживаемых эмоций, но я знала, что не имею права плакать по тому, кого сама лишила жизни. Это было бы кощунственно. Неправильно. Дождь спасал меня, не позволяя сгореть от раскаяния и стыда перед мертвым другом. Холодные капли касались лица, немного остужая щеки. Как известно, умершие уже никогда никого не осудят, но, кажется, я и сама хорошо справлялась с этой миссией. «Прости меня», – прошептала я мысленно, сгорбившись над немой холодной могилой. В ответ лишь рука Аваларда легла на мое плечо и немного сжала его.

– Я отойду. Не буду мешать, но и ты не задерживайся долго. Помни, у нас сегодня еще есть дела, – сказал феец и отправился к высоким воротам в каменной ограде кладбища.

Мне не верилось, что Дорна больше нет, как и не верилось когда-то в то, что папа умер, оставляя меня наедине с жестоким миром и таким же жестоким окружением.

Как необратимо и кардинально поменялась моя жизнь всего за пару лет... Что ждет впереди? Мысли неприятно рисовали будущее без Эрбоса. Да, я сама просила расторгнуть наш брак, желая свободы, но я даже не могла представить, что этот мужчина так легко и быстро меня отпустит.

С того самого вечера, как я обрела свободу, уже прошло три дня. А Эрбос так ни разу и не явился, возвышаясь надо мной непреклонной стеной, как я того ожидала. Даже находясь рядом с могилой друга, я никак не могла выбросить этого заносчивого фейца из головы, а потому, попрощавшись с умершим Дорном и злясь на саму себя, я поспешила к экипажу. Уже когда Авалард приоткрыл дверцу и я готова была сесть в салон кареты, меня окликнул женский голос:

– Милли?!

Я обернулась и увидела Лору Сайрл в сопровождении матери и сестры. Она держала в руках свежие белые лилии. Я поспешила к ней.

– Лора... Неужели и у вас кто-то погиб? – без предварительных приветствий спросила я.

Подруга сразу обняла меня, отчего цветы, зажатые между нами, смялись.

– Нет, мы пришли к Дорну Хоггарту, как и ты, полагаю...

Когда сочувствующий взгляд подруги скользнул по моему лицу, я не смогла сдержаться. Мы снова крепко обнялись, и я громко зарыдала, содрогаясь всем телом. Только сейчас, получив тепло и поддержку подруги, я смогла дать волю эмоциям. Она тоже заплакала. И хоть Лора не знала, что я причастна к смерти друга, она точно понимала, насколько сильно овладела мной боль от его утраты. Дождь не прекращал лить, ветер пронизывал тело прохладными потоками, но мы простояли так довольно долго, пока последний всхлип не сорвался с моих губ. Затем Авалард аккуратно, обхватив меня за талию, разорвал нашу печальную встречу. Все так же молча мы и разошлись, не имея сил даже нормально поговорить.

Мне непременно стоило встретиться с подругой, но позже. Для начала я хотела разобраться с тайнами своего происхождения и немного прийти в себя. После я начну заниматься обучением на равных с остальными фейцами и иногда буду просить у короля разрешения выйти в город. Самостоятельно и без лишнего сопровождения. Теперь я жила в другой части замка, выделенной специально для полукровок и расположенной достаточно далеко от покоев Эрбоса, чтобы случайно его не встретить. После всего произошедшего с нами было сложно смотреть фейцу в глаза. Однако я стала замечать, что скучаю по нему с каждым днем все больше и больше.

Уже сидя в двигающемся к замку экипаже, я начала задумываться о жизни, строить планы. В этот момент в мыслях заворочалось подозрение, что я никогда не смогу разлюбить этого невыносимого, но настолько притягательного мужчину. Отгоняя невеселые размышления, ладонь Аваларда накрыла мою руку. Золотые глаза наполнились сопереживанием.

– Мне очень жаль. Я терял среди людей друзей и даже девушку, которую успел полюбить...

– Ты когда-то любил? – с долей немалого удивления спросила я. Казалось, этот мужчина, привыкший скрывать свою истинную суть за сарказмом, шутит и сейчас. Но он остался серьезен, а по его лицу пробежала тень утраты.

– Она была ведьмой, а я был слишком юн, чтобы ее спасти... Мы встретились в городе, мельком, я познакомился с ней, и после этого мы больше не расставались ни на день. Пока Инквизиция не обнаружила в ней магические способности... Что было дальше, думаю, ты и сама понимаешь.

– А Эрбос? Он разве не мог ничего сделать?

– Брат был в ярости, когда узнал, что у меня связь с ведьмой. В этот же день он ее убил и принес кулон, который я ей подарил, в доказательство своим действиям. Однако есть в этом и плюс. По крайней мере, ее смерть не была мучительной.

– Эрбос говорил, что не трогает женщин и детей... Может, он где-то укрыл ее?

Авалард усмехнулся, он ожидал, что я засомневась.

– Поверь, Милли, ты не знала моего брата в те времена, когда он только пытался заслужить место подле Градоса. Когда-то он заставлял течь реки крови по этим самым дорогам.

Двигающийся к замку экипаж подскочил на кочке, а меня объяла уверенность, что как бы я ни привыкла к Эрбосу, выдумывая для себя приятную историю нашей с ним любви, он по-прежнему оставался монстром.

– Поэтому у тебя с Эрбосом такие прохладные отношения?

Теперь Авалард и вовсе рассмеялся, а в этом смехе сквозила сплошная горечь.

– Прохладные – слабо сказано. Долгое время я его ненавидел. Позже понял, пусть и не старался оправдать. Ведь позволь он мне дальше идти на поводу у чувств, меня бы непременно казнили. И хотя сам я готов был принять такую судьбу, Эрбос решил спасти мою жизнь. А затем он согласился помогать с вывозом магов и ведьм из Королевства. Только тогда мы начали по-настоящему нормально общаться, но и это общение весьма и весьма призрачно напоминает братские узы.

Моя вторая рука накрыла руку Аваларда:

– Брат любит тебя, не сомневайся, и я вижу, как ты любишь его. Возможно, однажды вы найдете путь друг к другу. Говоря о Дорне... Я всегда мечтала иметь старшего брата и обрела его именно в лице Хоггарта, пусть по итогу наша дружба и переросла для него во что-то большее. Уверена, будь у меня брат, мы бы обязательно нашли силы выслушать друг друга даже в самой тяжелой ситуации. И вы с Эрбосом придете к этому. Мне очень жаль, что так вышло с твоей возлюбленной. Должно быть, это слишком больно – терять любовь всей своей жизни.

Авалард было приоткрыл рот, чтобы еще что-то спросить, но не стал, прекращая тягостный разговор. Наверняка ему хотелось узнать, почему я спасла Эрбоса вместо Дорна. И наверняка он догадывался о причинах, несмотря на то что я их не подтвердила. Но именно сейчас мужчина предпочел промолчать, не стал бередить и без того кровоточащие раны моей души.

К замку мы добрались ближе к вечеру и разошлись по разным сторонам коридора, заранее договорившись о ночной вылазке. Моя комната в этот раз не была оснащена потайным входом в тоннели замка, но в коридорах, недалеко от ряда покоев, за поворотом, был такой проход. А потому, условившись о времени и месте, мы договорились о встрече уже в тайных тоннелях. Сегодня я с Авалардом должна была узнать всю правду о родных родителях и о тех тайнах, которые хранили закрытые картотеки замка.

В этот раз мои покои не были столь шикарно и изящно обставлены, но новая комната нравилась тем, что принадлежала мне всецело. Теперь я ощущала себя действительно свободной, пусть и понимала, что под надзором Градоса о полной свободе остается лишь мечтать. Однако во всех необходимых документах, которые мне великодушно и в скором времени передали лакеи, говорилось о том, что я владею поместьями отца и умершего мужа. А значит, закончив обучение, я смогу продолжить жить так, как жила до встречи с Эрбосом.

С этой мыслью я достала из дамской маленькой сумочки ключ от своих покоев, открыла дверь и, проходя внутрь, закрыла ее снова. Жизнь научила меня запираться изнутри всякий раз, когда я оставалась одна, тем более на ночь.

Практически сразу, как вошла к себе, я ощутила чужое присутствие и рассмотрела массивный силуэт мужчины, сидящего в углу комнаты в кресле. На улице уже смеркалось, а плотные голубые шторы на окнах еще больше задерживали поток слабого освещения. Увидеть того, кто находится в моих покоях, я не смогла даже при наличии необычайно хорошего фейского зрения. Судорожно подбежав к прикроватной тумбе, я дернула за маленькую цепочку светильника, включая свет. Мягкое теплое освещение заполнило комнату, обнажая личность моего посетителя.

Эрбос расслабленно сидел в кресле, уложив одну ногу на другую, и выстукивал по мягкому подлокотнику кресла некие мелодии, которым не суждено было повториться, обретая звучание на инструменте. Привычка пианистов частенько проскальзывала и у меня, а потому я хорошо понимала ее. Все его длинные, аристократичные пальцы снова украшали фейские кольца. Новые, но такие же массивные. Сегодня Эрбос напомнил мне о том дне, когда пришел к Эндрюсу просить моей руки. Сейчас мой пульс точно так же загрохотал в ушах, а феец, в точности как и в тот самый день, наблюдал за мной с интересом и наслаждением. На нем был черный дорогой костюм, поддерживая воскресший образ в голове, а зеленые глаза, изучив лицо, продолжили свой путь по телу.

– Не стоит появляться в моей комнате вот так, без приглашения, – с раздражением проговорила я, снимая темный промокший под дождем головной убор и укладывая его на поверхность маленького столика.

Наглый Инквизитор не добьется от меня бурной реакции, которую наверняка желал получить, благодаря такому появлению. Я решила, что стоит спрятать свой страх и замешательство. Эрбос больше не властен надо мной, и ему необходимо это осознать.

– Самюэль, я прошу вас покинуть мою комнату и больше в ней не появляться, – неожиданно официально обратилась к нему твердым тоном, отчего на лице фейца мгновенно вырисовалась улыбка.

Он открыто насмехался надо мной, но тем не менее поднялся со своего места и подошел к двери, из замочной скважины которой торчал мой ключ. Пара ловких движений, и он уже покоился в руке Эрбоса. Затем он сунул его в карман своих брюк.

– Ну и что теперь? Уложишь меня на кровать и надругаешься? Твой поступок смешон, Эрбос. Уходи.

Мой голос не должен был дрогнуть, но надломился, когда мужчина двинулся на меня, прожигая взглядом.

– Неужели ты думаешь, что у меня есть такие пагубные интересы, мотылек? Для начала мы поговорим.

– Для начала? – уточнила я.

– Для начала, – эхом повторил он.

Эрбос подарил абсолютно порочную ухмылку, и я сразу поняла, чего он намерен добиться. А учитывая, что эта самая улыбка, все его действия и даже взгляд уже заставляли низ живота ныть от желания, я поняла – этот мужчина достигнет своей цели слишком быстро.

– Уходи, твои уловки больше не сработают, – уже гораздо жестче приказала я.

А феец продолжал медленно наступать, заставляя пятиться назад. Казалось, Эрбос вошел в эту комнату, будучи серьезно раздраженным, а по итогу обрел долгожданную сладкую забаву. Когда же моя спина встретилась со стеной и он навис надо мной, заставляя ощутить особенный, манящий запах его тела, голова и вовсе пошла кругом. Злясь на собственную реакцию и на то, что не могу совладать с собой, я прижалась к стене еще плотнее.

– Где ты была?

– Наверняка тебе уже давно все известно, ведь Нэнси неожиданно научилась снова говорить, – зло подшутила я.

– Верно. Знаю. И мне хотелось поддержать тебя в этот непростой момент, но мой брат явно заинтересован в том же и увел тебя из-под носа.

Эрбос склонился ко мне настолько близко, что, казалось, наверняка поцелует. Но он не коснулся меня ни руками, ни губами. Лишь глубоко вдохнул, втягивая мой запах. Предательское тело вблизи с этим мужчиной мгновенно обмякло и наполнилось нетерпением, а воображение стало рисовать то, как умелые руки гладят самые чувствительные изгибы тела. Я промолчала, чтобы не выдать своего слишком явного возбуждения, надеялась, что выдержу и не ступлю снова на эту кривую дорожку.

– Думаю, ты скучаешь, как и я, но твоя гордость не дает этого признать. Как и то, что твое сердце давно принадлежит только мне, – прошептал он мне на ухо, резко сменив тему разговора.

– Уходи, прошу... – промямлила я, едва шевеля языком. Слова фейца слишком сильно влияли на меня. Появилось ощущение, что в столь сильном притяжении между нами виновно что-то еще. Стало легче списать происходящее со мной на некую магию, чары фейри, но магии в действиях Эрбоса не было. Ее прикосновение к себе я бы наверняка ощутила.

Никогда и ни от кого я так не теряла голову. Пара слов на ухо от грозного мужчины, который так умело вселял в меня страх и похоть, талантливо перемешивая эти два ингредиента, и я уже ощущала себя податливой добычей в его руках.

– Милая, ты пахнешь так, словно хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь, у этой стены, а не ушел. Просто признай правду. Ты хочешь быть со мной независимо от того, какое название носит наша связь. И не только твое тело прямо сейчас вопит о том, чтобы я его изводил ласками. – Рука Эрбоса скользнула по ключицам, затем поднялась к шее и немного сжалась вокруг горла, обозначая превосходство своего хозяина. – Но и твое сердце, душа требуют моего присутствия в твоей жизни. Ты любишь меня.

Последние слова мужчины заставили вынырнуть из приятнейшей неги, которая словно мед расползалась по всему телу и формировала горячий клубок желания внизу живота.

– Нет. Я уже говорила и повторю. Это не любовь, а дикая страсть. – Мои слова звучали твердо и были сказаны прямо в глаза Эрбосу, но он лишь усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, словно на ребенка, который съел все сладости в доме и теперь пытался это скрыть.

– Ну что ж, – продолжил он поглаживать рукой мою шею. – Тогда дай мне слово, что больше никогда не поцелуешь и не обнимешь меня, не говоря об остальном.

Эрбос резко отошел в другой конец покоев, лишая тепла своего тела и забирая вместе с этим все то, чего я так сильно желала. В этот момент я поняла, что он уже в курсе моей осведомленности по поводу обещаний фейри, но я не удержалась и озвучила то, что так давно хотела:

– Ты лжец! Никогда больше я не дам тебе ни единого обещания!

Улыбка Эрбоса стала еще шире – его очень веселил тот факт, что я сильно вспылила. И, конечно, он поспешил подбросить дров в мой и без того пылающий пожаром гнев.

– Обещаешь? – довольно улыбаясь, спросил он.

В этот момент мое терпение окончательно лопнуло, хотелось сбить спесь и бахвальство с этой самодовольной физиономии. Я схватила с кровати сначала одну подушку, швыряя в фейца, а затем другую, напитав ее магией для скорости. И хотя Эрбос ловко перехватил первую, вторая успела угодить ему в голову, доставляя мне хоть какую-то толику радости. Лицо Инквизитора после моего меткого, пусть и слишком мягкого попадания стало действительно суровым, растеряв былое самодовольство.

– Я говорил тебе не проявлять свою магию и тем более не направлять ее на кого-либо, – чересчур строго сказал мой бывший муж.

– Не смей мне указывать, полукровка! – Я намеренно выделила последнее слово и широко улыбнулась, замечая, как сильно потемнели зеленые глаза. – Теперь я твоя госпожа, а не наоборот, как ты приучил меня думать изначально.

Я поставила на место этого нахала, победа ликовала во мне. Однако, когда столь высокий и разгневанный мужчина снова шагнул в мою сторону, уже не была уверена в этом так сильно. В мгновение ока Эрбос оказался возле меня и, приподняв над полом, прижал всем телом к стене. Губы его, несмотря на настроение, мягко и нежно накрыли мои, удивляя и одновременно заставляя поддаться минутной слабости. Ноги сами обхватили крепкие бедра мужчины.

Исследуя губами мою шею, феец принялся ловко поднимать юбки платья. В этот момент я поняла, что проиграла. И не потому, что так легко таяла в руках фейца именно в это мгновение, а потому, что четко и ясно осознала – я никогда не смогу дать обещания не обнимать и не целовать Эрбоса. Он был моей жизненной необходимостью, сродни воздуху или воде с пищей. Мучительным и сладким наваждением, от которого не уйти. Не сбежать.

Талантливые руки быстро нашли самое чувствительное место между ног, проникая под белье и заставляя со стоном выгнуться навстречу. Я всем телом прижалась к Эрбосу, обнимая его за широкие плечи. Проводя дорожку из влажных, горячих поцелуев от шеи к подбородку, он снова завладел моими губами, и в этот раз наш поцелуй не был столь сдержанным. Он стал глубоким и яростным, наполняя наши тела горячей лавой неистового желания. Мы упивались сокрушительной страстью, наслаждались долгожданной близостью.

– Расскажи, как сильно ты меня любишь, мотылек, не таи правды. Признайся, – прошептал мне прямо в губы мой мужчина, продолжая свою сладкую пытку.

– Я так успела по тебе соскучиться, Эрбос, это не честно... Я не должна по тебе скучать.

Хотелось отбросить гордость и остатки разума, признаться в чувствах, которые нуждались лишь в словесном подтверждении, но что-то останавливало меня. Я не могла попасть под властный надзор этого мужчины снова, не могла простить ему и себе то, что Дорн мертв, а мы наслаждаемся друг другом, выстраивая свое счастье на его костях.

– Скажи мне, – уже потребовал он.

– Нет. Я не люблю тебя. Это просто страсть, – ответила и потянулась за новым поцелуем, надеясь отделаться столь откровенной и дешевой ложью. Сегодня я решила отдать себя Эрбосу, удовлетворить дикий голод и тоску по нему, но настолько серьезных признаний он от меня не получит. Нет.

В этот же момент мужчина убрал руку, дарящую столь приятные ощущения. Резко и неприятно поставил на ноги и отошел на несколько шагов, заставляя покачнуться на месте. Было видно, как тяжело ему дался этот категоричный шаг, его вид ясно говорил о том, что он готов воплотить свои намерения, взять меня прямо тут, у стены, поспешно и жадно. Но феец остановился, пользуясь своей железной волей.

– Если не в силах признать своих чувств, то и мне нет смысла гоняться за тобой. Отныне и навсегда ты теперь свободна от меня. Я отпускаю тебя, Миллиора, и больше не побеспокою. – Эрбос осмотрел меня напоследок голодным взглядом, за которым было скрыто не только желание, но и разочарование, а затем быстро покинул комнату, оставляя ключ в замочной скважине, где он был прежде.

Я в замешательстве смотрела на закрытую дверь еще с минуту. Казалось, Эрбос не сможет вот так меня покинуть, вернется и снова окутает любовью, даря не только наслаждение, но и чувство всеобъемлющей защищенности. Он никогда не оставлял меня сам, всегда старался быть рядом, и теперь я пыталась примириться с его новым, совершенно нетипичным поведением. Тем не менее быстро удаляющиеся, намеренно тяжелые шаги в коридоре говорили о том, что он не собирается возвращаться. Чувство растерянности и одиночества наполнили всю мою суть. Если Эрбос хотел преподать урок, то, несомненно, он добился своей цели. Сокрушил меня, заставляя задуматься о том, смогу ли я теперь жить без присутствия этого мужчины в своей жизни, а самое главное, хочу ли этого на самом деле?

С чувством тяжести на душе направилась в ванную комнату. Умылась прохладной водой, чтобы хоть немного погасить пламя внутри. Сняла сырое платье, вобравшее в себя влагу погоды и запах мужчины, который недавно так неистово меня обнимал, и переоделась в темный сухой наряд. Бордовое красивое платье из дорогой ткани приятно легло на тело, даря долгожданный комфорт.

Сегодня абсолютно не хотелось узнавать правду о своем происхождении и обретать еще большие переживания, касающиеся моих несостоявшихся родственных уз с некими чистокровными. Мной все больше овладевало желание лечь в теплую постель и просто уснуть, чтобы не думать о тяготах жизни. Кожа после визита моего незваного гостя все еще была слишком чувствительна, а нервы на пределе от своеобразного разговора с фейцем. Потому, борясь с плохим предчувствием, я сверилась со временем и немного раньше положенного отправилась к потайному проходу в коридоре замка.

Глава 33. Правда под покровом ночи

Как сказал Авалард, Эрбос должен будет открыть королю тайну о секретных проходах замка, но с этим он решил немного повременить, якобы исследуя пути побега пленников и не находя их. Эта версия была правдоподобна, поскольку проходы действительно было бы практически невозможно отыскать тому, кто о них не знал заранее. А потому у нас было немного времени, чтобы ими воспользоваться.

Осмотревшись в тусклом пустынном коридоре, я закрыла двери своих покоев ключом и тихо направилась к тому месту, которое описывал Авалард. Свернув в правильном направлении, я быстро отыскала немного более светлый камешек в одной из ниш стены и, нажав на него, отворила каменную дверь, ведущую в темноту. Поспешно, чтобы никто не смог застать меня, осветила путь оплетающей руку магией. Затем шагнула в тоннели. Ждать Аваларда долго не пришлось, он тоже явился пораньше.

– Смотрю, не терпится узнать правду о родных? – немного грустно спросил феец, замечая мою нервозность.

Да, как бы я ни отрицала это из-за обиды на родных родителей, мне хотелось узнать, кто они, и главное, почему оставили родную дочь в мире людей. Я надеялась узнать причины такого жестокого поступка из записей, которые еще необходимо было обнаружить.

– Не стоит, Авалард, – коротко отрезала я, давая понять, что его хлесткие шуточки сейчас совсем не к месту. – Просто давай сделаем это. Не хочу больше мучить себя догадками.

Следуя за высокой фигурой мужчины, я все больше понимала, что не готова к правде. Ощущение, что я не смогу ее принять, так и ширилось в груди. Но пути назад не было. Я поняла – либо сегодня, либо никогда. Пара поворотов и подъем по пыльной лестнице внутри проходов привели нас к нужному месту. Авалард нажал на камень, и мы вошли в просторный зал, в котором рядами высились стеллажи с книгами.

– Теперь тихо иди за мной, – велел феец.

Беззвучно, словно две тени, погасив свечение фейской магии, мы прошли между рядами высоких стеллажей к деревянной зигзагоподобной лестнице. Большие окна-витражи щедро пропускали слабый свет полной луны, которая то пряталась за махровыми тучами, то выглядывала, поощряя наши действия и указывая верный путь. Первым шел Авалард, я следовала за ним, послушно шагая по ступеням.

Поднявшись на второй этаж воистину большой библиотеки, мы прошли насквозь еще один зал и уперлись взглядами в высокие двустворчатые двери, которые вели в нужный нам отдел с картотекой, содержащей информацию обо всех когда-либо проживающих в Королевстве Нортс фейри.

Но свет из дальнего угла зала и шаги гвардейцев, охранявших вход в картотеку, застал нас врасплох. Прижав к себе, Авалард ловко укрыл меня своим телом, пряча за одним из шкафов. Его особенный запах приятно коснулся обоняния. И если сначала мужчина лишь всматривался между рядами книг, пытаясь понять, когда наш путь очистится от охранников, совершающих ночной обход, то после, когда его взгляд упал на мое лицо, дыхание фейца участилось, а его рука, покоившаяся на моей талии, притянула ближе, прижала к твердому мужскому телу.

Караульные уже давно ушли, но Авалард не спешил отпускать меня. Казалось, у него и вовсе не было такой цели никогда. Он просто склонился ко мне и неожиданно поцеловал, глубоко вдыхая запах моего тела, который наверняка источал аромат похоти, не успевшей угаснуть после визита его брата.

Губы, руки и даже внешность этого мужчины настолько напоминали мне Эрбоса, что я чуть было не ответила взаимностью. Лишь на мгновение замерла, позволяя Аваларду обнять меня сильнее, взять инициативу и углубить поцелуй. Но близость младшего из братьев не вызвала во мне отклика. Я наконец поняла, почему меня дурманил его запах. Он напоминал мне аромат тела Эрбоса. Не знаю, как это работало, но, по сути, кровное родство мужчин делало их запахи чем-то схожими. И, судя по моей реакции, для чуткого обоняния фейри это было весьма и весьма важным составляющим влечения.

– Нет, нам нельзя... – Я первая разорвала порочную связь.

– Можно, если ты этого хочешь. А я не глупец, чувствую прекрасно, что ты этого желаешь.

Мне не хотелось оскорблять Аваларда и сравнивать его с братом, говоря о том, как они схожи между собой. Именно поэтому, тая тоску по Эрбосу, я и позволила случиться непоправимому, допустила промедление, дала поцеловать себя мужчине, что напоминал того, кто завладел моим сердцем.

– Я люблю твоего брата, Авалард, – призналась я ему вместо глупых оправданий. – И даже если у нас с Эрбосом ничего не выйдет, поскольку он явно не тот, кто предназначен для спокойной счастливой жизни, я не могу перестать его любить. Хоть и понимаю, что он порой поступает жестоко и несправедливо.

Взгляд молодого мужчины сник. Стало видно, что он надеялся на мою взаимность больше, чем я предполагала.

– Я подозревал, но не думал, что такое действительно возможно. Любить моего брата очень непросто. Прошу прощения за вольность. – Феец быстро разжал руки и отстранился, не требуя лишних объяснений и тем более не претендуя на большее. – Идем, надо спешить, пока все чисто.

Как будто ничего между нами и не случилось, Авалард принялся за дело: подошел к двери и приложил ладонь к замочной скважине, испуская свечение своей магии. Вскоре раздались щелчки. Покрутив круглую ручку, феец открыл дверь.

– Все задаюсь вопросом. Когда я сама смогу такое проворачивать? – шепотом восхитилась тонкой работой мужчины.

Мы вошли в другой обширный зал с огромным количеством стеллажей, и Авалард улыбнулся мне, закрывая массивные двери за нами таким же филигранным способом.

– Это талант, не буду скрывать. Даже у Эрбоса не получается так умело открывать магией замки. Он всегда предпочитает грубую силу. Я позже тебя научу, если хочешь, – подмигнул он мне. – Ну а теперь у нас есть задачка гораздо важнее. – Феец развернулся и тяжело вздохнул, оценивая масштабы поисков.

– Они должны быть расставлены по годам и принадлежности к чистой крови, идем. – Я направилась в сторону дальних стеллажей, кажущихся более старыми и пыльными.

Спустя несколько минут мы нашли нужный стеллаж с информацией о чистокровных фейри, отбывших из мира людей. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы отыскать семью, в которой двадцать лет назад появился ребенок – девочка. Авалард взялся за полки выше, просматривая старые пыльные записи в толстых дневниках, а я принялась за нижние ряды, страшась наткнуться на ту самую информацию, за которой мы сюда и прибыли.

– Миллиора, я нашел... – спустя час наших поисков над головой раздался тревожный голос, заставляя мгновенно распрямиться.

Авалард дрожащими руками повернул ко мне толстую книгу записей, осветил страницы магией. На его лице не отображалось ничего хорошего. Мои глаза судорожно побежали по строчкам, описывающим даты прибытия и отбытия пар чистокровных фейри. Особенное внимание было уделено трехсотлетней фейке, которая понесла в мире людей и родила сразу двоих младенцев чистой фейской крови, что являлось большой редкостью и удивило всех сородичей. Девочку и мальчика.

Но даже не это более всего старались запечатлеть записи, как самую важную особенность, а то, что она являлась «открывающей врата», единственной и последней из редкого древнего фейского рода. Об этой кровной линии фейри упоминалось в книге «Законов и порядков фейри», которую дал мне Авалард, но я и помыслить не могла, что принадлежу к такому невероятному роду. Тогда я даже не могла подумать о том, что вообще являюсь фейри.

– Мы с Эрбосом думали, что ты смешанный ребенок мага и фейри и от того твоя кровь такая сладкая и имеет особый аромат. Я также слышал, что иногда маг или ведьма, соединяя родство с чистокровными фейри, могли порождать ребенка, внешне неотличимого от чистокровного, но наделенного магией обоих родителей. Мы были практически уверены, что ты помесь мага и фейри. Вернее, я так думал. Эрбос, судя по всему, явно знал куда больше... Я даже не мог предположить, что у последней из открывающих проходы между мирами может быть дочь, наследница ее способностей. Мне казалось, эти существа и вовсе миф. И тем более я не предполагал, что одна из них оставит ребенка, как ключ, в мире людей. – Авалард принялся расхаживать из стороны в сторону, теряя самообладание, которое было ему так присуще. – Эрбос обвел меня вокруг пальца! Он знал... Вот зачем попросил взять твою кровь! Он хочет открыть врата. И он не потрудился даже об этом сказать нам!

Внезапно Авалард громко и почти безумно рассмеялся, в его глазах блестело огорчение от поступка брата, который не доверил ему своих тайн.

– Я чувствую себя идиотом! Все было на поверхности, мотылек! А я-то все думал, почему он дал тебе такое несуразное прозвище?

В памяти, как наяву, воскресли образы нашей первой встречи с Эрбосом. То, как ловко он стирал с моей кожи мелкие кровоточащие ссадины и как я смогла поцарапать его руку даже сквозь защиту фейских колец! Еще тогда меня это сильно удивило, но за вереницей волнующих событий и от незнания, как именно действует фейская защита, я не восприняла всерьез столь мелкую деталь. Наверняка в ту самую встречу он и испробовал мою кровь на вкус. Ведь ко второй встрече смело назвал мотыльком, вызывая этим своеобразным «прозвищем» одновременно умиление и раздражение.

Мысли и предположения стали путаться в голове, пытаясь воссоздать полную картину событий и понять причины поступков Эрбоса. Тем временем Авалард принялся цитировать написанное из книги его отца:

– «Альхандра – редкий вид бабочек в мире фейри, которые светятся в темноте, украшая собой и без того прекрасную природу Мидера. Именно в честь этого необычного прекрасного насекомого назвали редчайший род фейри. Тех, кто своей магией и особенной кровью строил проходы между мирами. Ходили слухи, что их кровь обладала не только способностью открывать врата в иные миры, но еще и могла придать неимоверное количество сил тому, кто выпьет хотя бы несколько глотков. Сами Альхандры не знают для своих чар защитных магических преград. Наследовалась же эта особенная кровь лишь по женской линии. Их опасались всегда и все в Королевстве Мидер. Даже короли чествовали этих особенных фейри. Ведь кому нужен был враг в лице Альхандры, способной ранить любого? Только глупцу».

– Он знал, кто я, с самого начала... Скорее всего, он прочел эти записи уже давно. И у меня есть не только пара живых родителей, но и брат...

Полученная информация не просто удивила, как я того ожидала, но и подсказала причину того, почему меня оставили в мире людей. Новые факты о моем происхождении было сложно принять, как и наличие такого количества родни. Многое не укладывалось в голове, но особенно не сходилось одно:

– Почему она сама не может выстроить магические врата? – спросила я Аваларда, который, как и я, собирал в уме воедино картинку прошлого.

– Градос хитростью выдворил последнюю «открывающую врата» из мира людей. Затем разрушил их. Наверняка он позаботился и о том, чтобы твоя мать не могла их выстроить на той стороне, иначе не было бы смысла в его действиях, как и в поступке твоих родителей, которые наверняка не хотели разлучаться со своим ребенком. К тому же король слишком уверен в том, что проходы между мирами не откроются больше никогда. Они оставили тебя как ключ – это без сомнений самая логичная версия происходящего. Но не это сейчас меня волнует больше всего, а то, почему Эрбос не открыл врата сразу после твоего вхождения в Аргум. Почему просил меня взять твою кровь? Почему скрывал, что все знает о тебе? Чего он ждал и самое главное для чего?

– Он не хочет, чтобы я его покинула. Предпочел скрыть свою осведомленность. Именно поэтому не говорил ни мне, ни тебе о моей истинной природе происхождения. Эрбос выжидал момента, когда я сама не буду хотеть его оставить, он говорил об этом не раз. Стоит только догадываться, определено его желание меня удержать подле себя чувствами или манией получить источник сил.

– Милли... – сочувствующе проговорил Авалард. – Боюсь, у меня для тебя плохие новости... Эрбос всегда больше всего на свете жаждал отомстить нашему чистокровному отцу. Я воспринимал эту его навязчивую идею лишь как проявление скорби после потери нашей матери... Ведь знал, брат не сумел бы победить чистокровного фейри так просто, даже если бы он смог открыть врата. Но, полагаю, твоя кровь дарует ему непомерную силу, с помощью которой он одолеет любого, если верить написанному в книге.

– Мы сейчас же идем к Эрбосу, и он ответит на все наши вопросы. Более того, нужно забрать у него мою кровь, я сама открою врата. – Я захлопнула книгу записей и отдала Аваларду, чтобы тот вернул ее на прежнее место, как мы это и планировали.

– У меня вторая плохая новость для тебя. С утра Эрбос сам порекомендовал нам посетить библиотеку. Он хотел, чтобы мы узнали обо всем именно сегодня ночью, поскольку сам брат пару часов назад отправился в поместье Хэмптон, прихватив при этом ту кровь, что я взял у тебя. Он сказал, что попытается выяснить из уцелевших записей твоего отца о появлении у него чистокровной фейской девочки. Брат обещал вернуться завтра, и мы договорились поделиться тем, что удалось выяснить... На деле же...

Наши с Авалардом взгляды сошлись. Мы все поняли.

– Он сам собирается открыть врата... Это возможно без меня?

– Я не знаю, но Эрбос, похоже, уверен в том, что у него получится. Возможно, Градос ему рассказал некие секреты о том, как это сделать. Другого источника, откуда он мог узнать столь сокровенные, тайные знания, нет. Вот почему Эрбос так старательно добивался расположения короля. Он шел к определенной цели... И он совсем скоро ее достигнет. – Авалард достал карманные часы и взглянул на время.

– Мы можем попытаться его догнать, – возразила я.

– Зачем? Вскоре Эрбос впустит сюда наказание и свободу. Градос понесет кару от отца и отправится в Королевство Мидер. Люди станут свободны, а Эрбос насладится местью нашему отцу, который наверняка явится в мир людей для того, чтобы добить ненавистных ему полукровных сыновей.

– Мы должны сделать хоть что-нибудь! Вдруг с ним там что-то случится? Вдруг только я могу открыть проходы, а он пострадает, пытаясь это сделать?

– Послушай меня сейчас внимательно. – Авалард уложил обе ладони на мои плечи. – Эрбос поступил подло, не раскрыв нам правды, но он сделает благо, открыв проходы. К тому же мы точно не успеем его остановить, ведь, судя по времени, он уже далеко. Да и мы не знаем, где его точно искать. Насколько я знаю, разрушенных врат несколько, и стоит лишь догадываться, какие он решил распахнуть. Не бойся, Милли, у него достаточно твоей крови, чтобы обрести силы. С помощью их и остатков твоей крови он, скорее всего, сможет сотворить хотя бы один проход. Надеюсь, Эрбос точно знает, что делает. Нам остается только ждать его возвращения.

Глава 34. Три луны

Пламя:

«Пора, – в голове крутилась лишь одна мысль. – Пора. Больше нет смысла ждать». Ветер и свет магии смешались передо мной двумя потоками, словно прокладывая путь в темноте по бездорожью. Землю лесной узкой дороги совсем размыло, превратив ее в зыбкую противную грязь, но мой конь верно справлялся даже с такой сложной задачей, как езда по склизкой поверхности. Наверняка Миллиора уже в курсе происходящего. Стоит теперь только надеяться, что Милли не возненавидит меня за ложь. За то, что использовал ее, и за то, что так долго скрывал правду о ее родных, которые уже вот-вот придут за ней в мир людей. Оставалось надеяться, что любовь Миллиоры ко мне действительно сильна и она сможет простить меня даже после того, что я собираюсь сделать.

Из открытого мне Градосом секрета я знал одно – выпив кровь Альхандры, я обрету резерв, равный или превышающий резерв любого чистокровного, а моя сила отныне будет восприниматься вратами как магия обладателя этой самой крови. Я заменю Милли собой, выпив ее крови. Я лишь надеялся на то, что ее будет достаточно, чтобы еще окропить камень разрушенных магических врат, чтобы они воздвигнулись вновь.

Пока не было понятно, как осуществится задуманное мной и как выглядит процесс открытия проходов между мирами, но одно я знал точно – если доверяющий мне Градос не соврал в минуту хорошего расположения духа, то я сегодня отворю проходы. Сменю горизонт и успею вернуться к утру, чтобы оградить людей от гнева короля. Заметив смену небосвода, Градос точно будет в состоянии безрассудной и всепоглощающей ярости, а я должен буду уберечь от его деспотизма всех, кого смогу. Но главное – Милли и Авалард останутся вне подозрений короля, находясь в это время в замке. Да и сам я планировал быстро, пуская лошадь галопом, прибыть во дворец до того, как солнце взойдет. Вернее, два солнца, как это уже было когда-то...

Добравшись до нужного места на зыбкой дороге, я сильнее натянул капюшон кожаного плаща и свернул в лес. Сегодня я собирался посетить те самые врата, которые когда-то, еще при нашей второй встрече с Миллиорой, на всякий случай показал ей.

Впервые повстречав незнакомку, которую понес конь, я хотел лишь помочь. Остановил скачущего на всех парах к опасной реке жеребца, пусть и не без последствий для самой всадницы. Девушка лежала без сознания на поросшей мхами земле, вся исцарапанная, хрупкая, человеческая. На вид... Когда же я приблизился, чтобы проверить, жива ли она, то почувствовал запах крови, звенящий чарами фейри. А попробовав ее на вкус, замер от шока и радости, ведь сразу понял, кто она и какую силу таит в себе. Миллиора должна была стать для меня ресурсом. Средством для достижения цели. Но когда девушка очнулась, едва она взглянула на меня своими фиалковыми чарующими глазами, в этот же момент меня словно подменили. С той самой секунды я, взрослый и суровый Инквизитор, хладнокровный убийца сотен людей, превратился в растерянного юнца. В этот день я страшился спугнуть девушку, проявить грубость или бестактность.

Позже, когда не спал всю ночь, размышляя, как быть с лесной незнакомкой, я решил, что она мне необходима не только как ключ или шанс обрести силу. Миллиора Аддерли сильно запала в душу, заинтриговала своей непосредственностью и диким характером, напоминая те самые лесные лиловые цветы, украшающие место силы у врат. А о том, чтобы исполнить приказ Градоса, и вовсе не шло и речи. Мне необходимо было держать при себе Миллиору. Не только как ценность, которой, судя по чарам иллюзии на теле, требовалось вхождение в аргум, но и как девушку, которой хотелось обладать безраздельно.

Поцеловав эту девушку впервые, я понял, что уже не смог бы отпустить ее, будь она даже простой человеческой женщиной. Я сразу понял, что она моя, а я ее. Мы были словно созданы и предназначены друг для друга. И хоть мои поступки и унизительное предложение, которое я озвучил в лесу, были ошибкой, но скрывалось за всем этим одно – желание быть вместе с Милли. Любить и оберегать ее, хоть этого, как оказалось, я делать совсем не умею.

Пока приятные воспоминания роились в голове, перед взором возникла большая поляна с лиловыми цветами на высоких стеблях, манящая своим приятным ароматом даже в это непогожее ночное время. Появилась полная уверенность, что я поступаю верно не только потому, что хочу встретиться с отцом и отомстить ему, но и потому, что я понял, какое благо сотворю, награждая чистокровного фейского короля наказанием за все сотворенные им беды в человеческом мире.

Я спешился и, покрепче привязав коня к одному из деревьев, прошел к тому самому месту, где почти до колена возвышались две полуразрушенные каменные колонны.

Время пришло.

Из внутреннего кармана плаща я достал драгоценный сосуд с магической кровью моей возлюбленной и откупорил маленький пробковый колпачок.

– Да помогут мне боги, если они есть, – проговорил я сам себе с надеждой и, прильнув губами к горлышку стеклянной колбы, поднял ее выше, выпивая несколько глотков крови Миллиоры. Достаточное количество, чтобы получить новые силы.

Приятный сладкий вкус вязко расползся по языку и горлу, даря чувство блаженства. На вкус кровь Альхандры была словно создана для того, чтобы ее можно было пить как из источника, получая при этом самые незабываемые ощущения. Даже запах багровой жидкости в сосуде манил, сводил с ума своим особенным ароматом. Мне сразу стали понятны причины, по которым столь ценный среди фейри род практически исчез. Вымер.

Испробовав столь притягательную жидкость, хотелось пить ее бесконечно, даже не учитывая того факта, как богато она одаривала своего дегустатора силами. Наверняка не одна прекрасная фейка из столь же чудесного магического рода стала жертвой голодных до власти и могущества сородичей. За жаждой испить еще крови Альхандры многие фейцы могли запросто потерять контроль и испить ее всю из тела прекрасного существа. Если, конечно, удастся его пленить.

Тряхнув головой, я отогнал от себя пугающие мысли. Страх за Миллиору обрел еще большие масштабы. Она была ценна. Для меня как любимая, а для других как источник, когда о ее особенности узнают все. И она абсолютно не умела защищать себя с помощью своей особой магии. Этим нам предстояло заняться позже. Когда все закончится и Градос отправится на тот свет по приказу своего отца, тогда, и только тогда я смогу тренировать Милли, не опасаясь, что кто-то заметит ее силу, способную ранить даже сквозь магическую защиту.

Именно опасаясь за жизнь любимой, я запрещал ей тренироваться и в целом использовать магию на ком-либо. И даже вблизи с кем-то из фейри. Аваларду же я солгал, что она помесь ведьмы и фейри и потому настолько необычная. К моему удивлению, в это он поверил даже слишком быстро. Кого-кого, а Аваларда я не ожидал провести так просто. Брат доверился моим словам, считая, что мы нашли сокровище, которое станет причиной смерти Градоса, когда Милли научится использовать магию. Наверняка сказалось то, что он был еще совсем мал, когда последние из чистокровных ушли в свой мир, забирая и те знания, которыми обладали и делились лишь с полукровками. А может, он просто хотел верить в то, что смешанные дети все-таки есть в Королевстве Нортс и одна из них смогла выжить, скрытая под чарами иллюзии.

Истина же оставалась одной – Градос был настолько озабочен истреблением магов и ведьм, предотвращая появление смешанных детей, что не заметил, как совсем рядом подрастала истинная угроза для его власти и жизни.

Время шло, а я все еще не почувствовал особых изменений в теле после выпитой крови Милли. Но не успел я и помыслить о разочаровании, как мир перед глазами зашевелился, переворачивая все вокруг. Стало понятно – это и есть эффект от применения крови Альхандры. Голова жутко закружилась, я уперся руками в колени. В груди словно вспыхнул огонь, расширяясь и наполняя тело истинной силой, которая теперь неуемно клубилась в более широком магическом «сосуде». Одна-единственная мысль заполнила сознание – это навсегда. Теперь мое тело и силы останутся такими навечно. Об этом в записях отца не говорилось. Об этом не рассказывал и Градос, раскрывая сокровенные знания королевской семьи. Но теперь я был уверен: сила кровной линии Миллиоры была величественна и до невозможного невероятна. Кровь Альхандры не только влияла на широту резерва, но и наполняла его магией без необходимости забирать жизнь из окружающего мира. Кровь Миллиоры сама по себе являлась сильнейшей магической жидкостью.

Когда практически весь дискомфорт из тела ушел, сменяясь чувством полного контроля, я открыл глаза и удивился еще больше. Тело словно снова входило в аргум: магия пела во мне, излучая невыносимый для зрения свет. И по тому, насколько ярко окрасило белоснежное зарево лес вокруг, я окончательно понял, какую невообразимую силу обрел. Догадки подтвердились собственными ощущениями, я оказался переполнен чувством непобедимости и мощи. Теперь я точно смогу одолеть его. Я стал не менее могущественен, чем любой чистокровный фейри, если не больше того.

Когда я обрел ясность ума после пережитого и вспомнил о своей второй задаче, я снова достал сосуд с кровью и быстро окропил остатками две каменные возвышенности. Алая жидкость зашипела при соприкосновении с магическими частями врат, подтверждая правильность моих действий. Оставалась самая сложная задача – дать сил этому камню и воссоздать один из нескольких проходов в мир фейри.

Приложив руки к одному из столбов, я изверг свою магию на него, обвивая остатки разрушенных врат языками свечения сил. Когда же поднял голову выше, то увидел закручивающийся вихрь, образующий светящиеся очертания широких величественных врат. Камень под руками пришел в движение, удивляя. Отдернув ладони от столба, я замер, наблюдая совершенно невозможное чудо: камень, словно живой, стал расти и строить вход в иной мир. Медленно, но уверенно второй столбец тоже пришел в движение, постепенно становясь выше. На вратах вспыхнули символы древнего фейского наречия, а там, где каменные врата уже высились над землей, между ними стало появляться светящееся голубоватое полотно портала, напоминающее волнистую, полупрозрачную гладь воды.

– Получилось... У меня вышло... – вырвалось само вместе с восторженным выдохом.

Внутри все ликовало от чувства победы. На миг я даже поддался этому чувству, забывая обо всем и замирая на месте. Но этот момент был кратким, вскоре я поспешил взглянуть на небо и обнаружил, что тучи все еще плотно затягивали его. Дождь хоть немного и утих, но продолжал лить. Этого я и хотел, рассчитывал на непогоду, которая должна была скрыть изменившееся небо хоть на какое-то время. И пусть врата открылись не мгновенно, как я того ожидал, но они уверенно продолжали выстраиваться, заставляя улыбнуться от облегчения.

К сожалению, позволить себе любоваться столь удивительным явлением больше времени не было. Отвязав Сириуса от дерева и оседлав его, я в ту же секунду во весь опор помчался назад в Санктос.

Обогатив тело лошади магией, придавая ему много сил для быстрой и беспрерывной скачки, на какую он не был способен без вмешательства сил фейри, я стал практически уверен в том, что успею вовремя явиться в замок.

Мотылек:

Авалард вернул меня в покои и порекомендовал выспаться перед предстоящей бурей событий. Я же рассказала ему о том, что иногда смешанные дети выглядят как маги или ведьмы. Как люди. Но, несмотря на это, помимо человеческой магической силы содержат в себе и силы фейри. Мне пришлось поведать о мальчике смешанной крови, чтобы если что-то пойдет не так, Авалард смог ему помочь позже. Я прекрасно понимала, что если Градос каким-то образом узнает о моем наследии крови, то лишит жизни, не раздумывая. А вместе со мной исчезнет навсегда и тайна о смешанном ребенке. Также я понимала, что самим людям не одолеть чистокровного фейского короля, он слишком укоренил собственную власть в этом мире.

Ночь прошла не просто беспокойно – я вся извелась, меряя пространство комнаты резкими шагами и выглядывая в окно, чтобы взглянуть на небо. Проверить, изменилось ли оно. Но, как назло или к счастью, оно было темным. Тучи не давали увидеть луну и звезды, которые в это время года обычно ярко сияли на небе.

Наверняка Эрбос решил воспользоваться пасмурной погодой, чтобы иметь возможность вернуться в замок до того, как Градос обнаружит смену небосвода. Если повезет и дождь продолжит лить, затягивая небо над головой грозовыми тучами, то король и вовсе не заметит, что врата открыты. Стоило лишь догадываться, что ждет Градоса, когда его отец явится в мир людей, чтобы наказать непутевого принца Королевства Мидер. Но это меня волновало меньше всего. Градос Сактин получит наказание, а людские земли освободятся от его власти и гнета – это главное.

Все Королевство Нортс, а тем более столица славились повышенной влажностью воздуха из-за морских ветров, которые приносили частые дожди. Иногда ливни не прекращались неделями, забирая у людей теплые дни лета. Это всегда злило мою свободолюбивую натуру, которая то и дело рвалась прогуляться в саду или отправиться верхом на лошади в лес. Но именно сейчас я радовалась такой погоде, она охраняла нас всех от Градоса, которому точно не понравился бы тот факт, что врата в его родной мир отныне распахнуты.

Эмоции, мысли и опасения за жизнь любимого не давали уснуть вплоть до момента, пока небо за окном не окрасилось серым, говоря о скором рассвете. Только к утру, когда я вовсе выбилась из сил и, укрывшись пледом, села в кресло, я позволила себе немного отдохнуть. В разуме, на границе бодрствования и сна, зависла лишь одна мысль: «Если с ним что-то случится... – Сквозь дремоту боль пронзила сердце. – Эрбос ни разу не услышал от меня слов о том, как сильно я его люблю...»

Меня мучила совесть. Отныне я была уверена, что стоило признаться в чувствах тому, кого так успела полюбить. И было все равно, какие поступки Эрбос совершал ранее, каким чудовищем стал из-за этого. Я решила твердо – если он самый страшный монстр в Королевстве Нортс, то я буду рядом с ним, несмотря ни на что, исцеляя его душу светлым чувством. Ведь точно знала, что он не был таким изначально, и у этого чудовища самое доброе сердце, скрытое под слоями горя, утраты и вынужденной жестокости.

Сон был таким же неприятным и тревожным, как и мысли. Виделось, как мы с отцом едем по лесу в экипаже, направляясь от лекаря к нашему поместью. Он был уже тогда тяжело болен, и я обнимала его руку, слушая последние выдуманные для меня рассказы о гигантских волках и их необычайном уме. О страшных и опасных Варгах, которых, будучи ребенком, я всегда боялась по ночам.

Однако, как бы я ни старалась слушать папу, мой слух цеплялся за то, как стучат копыта лошадей и ударяют по деревянной крыше кареты капли дождя. Этот стук и пробудил меня, заставляя разлепить глаза. Ушло некоторое время на то, чтобы я окончательно поняла, где нахожусь, почему сплю одетая в кресле и что узнала накануне в библиотеке. Затем я обратила внимание на то, как кто-то неустанно, хоть и не слишком настойчиво, стучит в мою дверь. Мне это не снилось, просто звук пробрался даже в сновидения, вызволяя из царства Морфея.

Ноги мгновенно понесли открывать дверь. Не понимая, который час, я обрела уверенность, что это Эрбос пришел ко мне. И как же сильно я мечтала его обнять... Прижаться всем телом и бесконечно говорить слова, которые он так желал от меня услышать.

Отворяя тяжелую дверь, я и помыслить не могла, что на пороге увижу самого короля в сопровождении двух гвардейцев. Счастливая улыбка мгновенно сползла с лица, а глаза из-за появления передо мной столь неожиданного гостя наверняка стали широкими как блюдца.

– Здравствуй, дорогая Миллиора, – проговорил Градос, почти искренне улыбаясь и рассматривая мой немного помятый вид. – Судя по реакции, ты, верно, ждала кого-то другого?

Я помедлила всего секунду, соображая, что ответить. Градос же взмахом руки указал своим воинам в другую сторону коридора. Те без лишних слов удалились, оставляя нас наедине.

– Нэнси. Я ожидала свою служанку Нэнси, – соврала я, чтобы ни в коем случае не задеть раздутое эго жестокого короля, а затем присела в книксене, отдавая дань необходимого уважения правителю.

«Что ему понадобилось у меня?! Да еще с самого утра!» – завопил внутренний голос. Появление короля на пороге моих покоев наверняка означало нечто скверное. Градос никогда не спускался ниже королевского, самого высокого этажа замка. За исключением тех редких случаев, когда стоило принять гостей или решить какое-то срочное, важное дело. И, кажется, таким делом сегодня стала я.

Ноги от страха тут же подогнулись в коленях. Вдруг король что-то узнал о моем необычном наследии крови? Вдруг он пришел меня убить? Ведь если бы до него дошло знание о том, кто перед ним сейчас стоит, то он непременно лишил бы меня жизни прямо на этом месте, избавляясь от самой большой угрозы для себя.

Но король лишь улыбнулся, наблюдая за тем, как я сжалась под его хищным взглядом. Да и если бы он что-то знал, то не отпустил бы свою охрану. Новые догадки и вовсе заставили лицо полыхать от волнения. Градос слишком заинтересован мной, потому и решил навестить.

– Ты наверняка напугана, Милли. Сам король явился поговорить с тобой наедине. Еще бы. Но не стоит бояться, – повелительно проговорил он, отодвигая меня немного в сторону и по-хозяйски входя в мою комнату. От этих действий чистокровного мое предчувствие истошно завопило, переворачиваясь внутри.

– Для меня это честь, Ваше Величество. – Продолжая свою игру и сражаясь с опасениями, я прикрыла дверь. – Но мне очень любопытно, чем я могла вызвать у вас такой интерес к своей скромной персоне?

Градос осмотрелся, останавливая взгляд на книгах, хаотично разбросанных на столе, и на пледе у изогнутых ножек кресла. Теперь ему наверняка стало ясно, почему я такая сонная и в немного помятом платье.

– Твои рвения получать новые знания заслуживают отдельного внимания, – вкрадчиво и неспешно сказал король, медленно расхаживая по моим покоям и рассматривая каждую мелочь обстановки. – Ты отсутствовала в трапезной, не завтракала вместе со всеми. Я решил проверить, все ли у моей подопечной в порядке, учитывая, что не так давно тебе пришлось похоронить близкого друга.

Градос прикрывался мнимой заботой для того, чтобы прийти ко мне, да еще и в личную спальню. Это было ясно нам обоим, как день. Но он предпочитал играть в игру из такта и манерности, вуалируя ими истинную цель своего визита. Более того, судя по его осведомленности о том, где я бывала, а где нет, он явно слишком сильно мною интересовался.

Когда король вдоволь налюбовался просторной комнатой в серо-голубых тонах, то снова повернулся ко мне и без капли стеснения стал рассматривать, оценивая, как предмет. Словно я была как кресло или шкаф, который он недавно обводил недовольным взглядом. Вот только мною он явно был очень даже доволен... И это сильнее всего настораживало.

– Я допоздна не могла уснуть и, решив почитать, задремала прямо в кресле. Да, вы правы, я очень переживаю по поводу всего, что произошло в городе, и тем более из-за смерти Дорна, но со мной все будет в порядке. Уверяю.

Градос изобразил почти искреннее сочувствие и окончательно сократил между нами дистанцию. Совершенно неожиданно его руки обвили мою талию. Правитель обнял меня, словно хотел утешить, хотя от его действий так и сквозило холодным расчетом. Одна рука мужчины легла мне на спину, чуть ниже положенного, а второй он принялся гладить меня по волосам, попутно с удовольствием вдыхая их аромат. Пришлось обнять вспыльчивого короля в ответ, чтобы не вызывать подозрений или не оскорбить его. И хотя я лишь уложила свои руки ему на плечи, тошнота от самой себя уже подкатывала к горлу.

Я знала Эрбоса и все ужасное, что он совершал, но я знала и его другую сторону, ту, что была справедлива и чиста. Не будь у моего любимого мужчины такой сложной судьбы, уверена, он никогда не стал бы тем, кем сейчас являлся. Градос же был другим типом личности. Он выбирал быть жестоким из-за жажды власти и величия. Градос приходился сыном королю Мидера, был принцем в мире фейри, но этого ему стало мало. Он хотел занять трон и стал жестоким правителем в мире людей, истязая более слабый, беззащитный народ ради прихоти остаться неуязвимым.

Почувствовав, как феец начал отстраняться, я уже была готова вздохнуть с облегчением, но Градос лишь немного отодвинулся, чтобы взглянуть мне в глаза. И видит бог, каких титанических усилий мне стоило запрятать глубже все то отвращение, что он у меня вызывал. Я даже смогла легонько улыбнуться, когда светло-зеленые глаза фейца посмотрели на меня очень внимательно.

– Спасибо за помощь, Ваше Величество. Не ожидала получить утешение от самого короля. – Я попыталась отстраниться, не выдерживая близости этого мужчины.

Градос, к счастью, и не удерживал. Мне оставалось лишь молиться, чтобы чистокровный не опустился до той низости, чтобы брать женщину силой. Ведь отказа жестокий правитель точно не принял бы, а я не смогла бы одолеть более опытного противника даже особенной магией. Возможно, Градос мог поступить со мной и куда хуже – я не сомневалась в деспотизме этого мужчины, – но, к моему счастью, он почему-то ждал от меня встречного желания быть с ним. А уж в том, что в этот момент он желал именно меня, я более не сомневалась. Слишком потемнели его глаза, расширяя кошачий острый зрачок лишь от нашей маленькой, почти невинной близости.

Градос самодовольно ухмыльнулся, и, клянусь, я заметила, как на мгновение его глаза сверкнули. Затем король медленно обошел меня вокруг, заставляя вспомнить нашу первую ужасную встречу.

– За прожитое время я научился быть кратким и выражаться прямо, Миллиора. У меня есть к тебе весьма заманчивое предложение. И поскольку ты отныне дама свободная, да еще и чистых фейских кровей...

«Черт. Черт. Черт! Только не это!» – прозвучало в моей голове. Тем временем, сделав лишь небольшую паузу, феец продолжил:

– Предлагаю нам познакомиться ближе. Возможно, сейчас ты еще не готова к новому браку, но мне кажется, что я тебе очень нравлюсь как мужчина, – намекая, произнес он и хитро улыбнулся.

Наверняка у любой другой фейки подобные слова короля вызвали бы слезы счастья и затем обморок. Предложение стать королевой, хоть и завуалированное – наивысшая привилегия. Однако было нечто еще за таким поспешным решением Градоса меня возвысить до неимоверных высот. Он видел во мне не миловидную девушку, которой стал очарован. Вряд ли этот мужчина, который наверняка прожил не одну сотню лет, мог испытать чувства к кому-либо настолько быстро. А потому я изобразила заинтересованность и продолжила слушать дальше. Если Градос и правда готов был говорить прямо, то сейчас я узнаю и о его истинных намерениях в отношении меня.

– Понимаешь, Миллиора, я давно хотел бы с кем-то скрепить свою жизнь, разделить власть и даже мечтаю о ребенке. Были даже женщины, которые вполне подходили на эту роль. Но я и помыслить без отвращения не могу о том, что мой сын или дочь будут нечестивыми. Полукровками.

Так вот в чем дело. Король жаждет чистой крови в своих детях и получить меня для осуществления этого желания. Поэтому он не станет действовать грубо, по крайней мере, пока. А значит, у меня есть время, которое просто нужно умело потянуть. Затем врата откроются, и проблемы мои уйдут вместе с Градосом в мир фейри на казнь.

– Мой король, – обратилась я к Градосу вполне серьезно, чтобы он не воспринял мои слова за ложную неприступность. – Все очень быстро, такие темпы меня слишком пугают... Я очень желаю сблизиться, узнать вас лучше, но все это хотелось бы делать не спеша.

Я ожидала получить от короля раздражение или злость в ответ, но неожиданно феец широко улыбнулся, обнажая удлиненные клыки, которых не было у меня, что удивляло. Может, они становятся у чистокровных длиннее со временем? В остальном Градос был даже слишком красив для мужчины. Хоть эта красота и не задевала моего сердца, но ее невозможно было не заметить. Даже сложно представить, скольким девушкам он разбил бы сердце, женившись на одной. По слухам, король Градос Сактин был весьма любвеобилен, не стесняясь заводить интрижки с разными полукровными фейками. Даже заточил где-то в покоях замка человеческую девушку, особенно пришедшуюся ему по вкусу.

Следом до меня дошла и следующая догадка: скорее всего, король и не планировал прекращать своих похождений. Жениться и произвести на свет ребенка чистой фейской крови он желал лишь затем, чтобы однажды иметь возможность забрать его в мир фейри. Наверняка принц Мидера желал когда-то вернуться назад на родину и при этом не оставлять в мире людей своих детей. Ведь даже древний фейский король, его отец, мог умереть рано или поздно, оставляя власть старшему сыну, который, возможно, не станет наказывать брата.

Все это были лишь предположения, но, судя по всему, они являлись вполне реальными и наиболее правдоподобными в данном случае.

– Подумай, Миллиора. Подумай, дорогая, – спокойно и мягко обратился король. Затем снова медленно сократил между нами расстояние, внимательно всматриваясь в глаза. – Но помни, что ждать долго короли не умеют, как и принимать отказы.

После этих слов меня словно засунули в раскаленную домну, а после резко окатили холодной водой. Дыхание перехватило, а тело напряглось и сжалось от отвращения. Отныне я больше всего на свете желала, чтобы у Эрбоса получилось открыть врата. Тем не менее я смогла улыбнуться Градосу даже сквозь ледяную корку ужаса, которая сковала все мое нутро.

– Я все понимаю, мой король. Хочу лишь растянуть мгновения нашего знакомства и трепетного сближения.

Градос ничего не ответил, на его лице и без того отображалось явное удовлетворение. Феец лишь поднял руку и коснулся моего подбородка, приподнимая лицо немного выше. Казалось, если он сейчас решит меня поцеловать, то я и вовсе не выдержу этой пытки. Слишком неприятным было общество жестокого короля, а о касаниях и тем более поцелуе с ним и вовсе невыносимо было думать.

Но феец лишь смотрел, его глаза блуждали по моему лицу, тщательнее изучая. Словно оценивая как будущую мать его детей, не более, что вполне вероятно. Затем он убрал свою руку от меня и направился к двери, даря чувство мощнейшего облегчения.

– Обучение снова начнется завтра. Хватит горевать. А сегодня днем состоится собрание в тронном зале. Не пропусти, – бросил он небрежно через плечо и наконец-то вышел из покоев.

Первое, что сделала, оставаясь одна, – это подбежала к тяжелым портьерам на окнах, отодвигая их. Небо по-прежнему было затянуто сплошным серым покрывалом облаков, не позволявшим рассмотреть его полностью. В этот самый момент мне безудержно хотелось засвидетельствовать два солнца на небесах, чтобы убедиться, что не придется больше разговаривать с Градосом.

В дверь снова постучали, и я с ужасом уставилась на нее. Но по итогу решила открыть, поскольку стук моего теперешнего гостя слишком отличался от предыдущего. Даже простой стук в дверь многое мог сказать о человеке, и в этом звуке я узнала другого мужчину. Открыв дверь, я сразу влетела в объятия великана, который, к слову, уже готов был принять меня в них.

– Он не посмел ничего сотворить? – только и спросил Йен, войдя в комнату и сжимая меня в своих огромных руках крепче.

Наверняка помощник Инквизитора, направляясь сюда, повстречал Градоса и понял, откуда он идет. Возможно, даже видел, как тот покидал мои покои. А потому сразу догадался, что к чему, учитывая, что король входил в покои к одинокой девушке, а не общался на людях.

– Нет. Не тронул. Но мы должны спешить. Где Эрбос? Где этот чертов Инквизитор?! – Голос надломился от нервного напряжения, визит Градоса напугал меня больше, чем я сама понимала.

– Ты знаешь, где он, Милли. Эрбос наверняка открыл врата. Скоро все закончится...

Глава 35. Расплата

Как только Йен убедился в том, что смог меня немного успокоить, и покинул комнату, я решила, что пора переодеть платье и привести себя в порядок. Помощник Инквизитора оказался снова приставлен ко мне Эрбосом, что в этот раз меня даже радовало. Раньше Йен лишь раздражал, долгое время следуя за мной подобно тени. Я и не думала, что сейчас он будет внушать этим мне мощнейшее чувство защищенности и оказывать поддержку. Рыжеволосый великан по итогу и мне стал другом. Не только Эрбосу.

Нэнси, оказывается, уже заходила ко мне, чтобы принести завтрак и помочь со сборами, но, заметив короля у дверей покоев, тут же поспешила откланяться и сбежать подальше. Люди всегда его старались избегать. От Градоса можно было ожидать чего угодно.

Для того чтобы исполнить свои обязанности, девушка зашла позже вновь. Аппетита хоть и не было, но я насытила желудок, понимая, что это попросту необходимо сделать, как и выглядеть хорошо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания из-за нервозности. Спасало одно – после произошедшего в городе и факта того, скольких людей пришлось похоронить, многие пребывали в унынии. Мне же оставалось одно – затянуть корсет посильнее, выбрать красивый наряд, соответствуя месту и теперешнему статусу леди Аддерли, и если не натянуть счастливую улыбку, то хотя бы стереть с лица страх и отправиться в тронный зал для некоего важного собрания короля. Вполне возможно, Градос и не собирался говорить о проблемах или обсуждать дела государства – как мне поведала Нэнси, король обладал повышенным интересом к созыву своих полукровных подданных для того, чтобы они услаждали его слух и разбавляли скуку. Часто такие мероприятия проходили в королевском саду, но учитывая скверность погоды, увеселения были перенесены в самое просторное место во дворце – тронный зал.

Пока Нэнси старательно зашнуровывала на мне корсет, я никак не могла оторвать взгляд от неба, видневшегося в окне. Погода все еще нам благоволила, укрывая небесную гладь серостью. Я надеялась лишь на то, что, когда облака сочтут нужным рассеяться, я смогу узреть чудо. Его сама не наблюдала никогда, но многие об этом явлении говорили, приправляя слова самыми восторженными вздохами. В этот самый момент мне хотелось больше всего прочего увидеть Эрбоса и два солнца на небосводе. Казалось ничтожно неважным то, что он схитрил, обманув меня, все наши взаимные мелкие обиды и стычки мнений в это самое мгновение отошли на задний план. Большие испытания порождают ценность настоящего момента, дают осознать, что по-настоящему ценно. И сейчас я чувствовала острое желание обнять своего строгого Инквизитора. Не отпускать его руки больше никогда...

Следом за бельем, корсетом, нижними юбками и чулками на тело легло легкое лиловое платье, открывающее вид на плечи и выгодно оттеняющее цвет моих глаз, делая их еще ярче и даже больше визуально. Король ясно дал всем понять, что не хочет видеть дам в траурном темном облачении, а потому, как бы ни хотелось одеться проще, помня о многочисленных смертях в городе, пришлось наряжаться, чтобы жестокий правитель оставался доволен. Волосы мы подобрали у лица лишь отчасти, оставляя большую часть крупных локонов покоиться на спине. Как и всегда, дамские сборы заняли уйму времени, и к тому моменту, когда я окончательно была готова, как раз уже стоило выйти, чтобы успеть преодолеть многочисленные длинные коридоры замка и явиться вовремя к месту событий.

Йен встретил меня в коридоре, нервно расхаживая туда и обратно по каменному полу. По резкости его движений и нетерпеливому шагу было видно, как и он переживает за то, что вскоре непременно произойдет. Его глаза то и дело скользили по высоким арочным окнам в надежде рассмотреть на небе все то же, что и я постоянно пыталась на нем отыскать. Дождь уже унялся, а улицы видневшегося вдали города стали высыхать от проливного дождя. Это говорило об одном – через час или два, может даже раньше, стоило ждать улучшений в погоде.

– Прекрати это делать, кто-то может заметить, как часто мы любуемся красотой чарующих серых туч. Лучше ответь на вопрос. Ты тоже знал обо мне всю правду с самого начала?

– Да, знал, но не с самого начала, и я бы не смог тебе рассказать, даже если бы захотел. Дал обещание Эрбосу, хранил секрет. Но узнал я не от него тайну твоего происхождения. Глаза выдавали тебя иногда. Видимо, приближаясь к вхождению в аргум, иллюзия все чаще норовила обнажить твою суть. Такое произошло при мне лишь раз, и, конечно, я рассказал Эрбосу. Тот даже не поверил, что возможно пробиться сквозь такие сильные чары, но потом и сам увидел, как твоя внешность порой начинала выскальзывать из магии морока.

Мне сразу вспомнился случай в карете, когда мы с Эрбосом направлялись в Санктос и он очень странно на меня посмотрел, обхватывая лицо и вглядываясь в глаза. Хотелось снова разозлиться на фейца за то, что удосужился так долго от меня скрывать столь важные вещи, но я не смогла. Отныне мою голову занимали совсем иные мысли и опасения, не оставляя там места мелкой злопамятности.

Йен ждал от меня хоть какой-то гневной реплики на его признание, но я не стала с ним обсуждать эту тему, отчего помощник Инквизитора лишь молча удивился, поднимая брови. Мы преодолели путь к нужной широкой резной двери и подошли к входу в тронный зал. Мужчина неожиданно остановил меня.

– Дальше я не смогу идти с тобой, людям там нет места. Но помни, Миллиора, хоть ты еще и не умеешь применять магию правильно и метко, но можешь это сделать в самом крайнем случае.

– Ничего страшного не произойдет, Йен. Всего лишь обычные забавы Градоса. Я справлюсь. Скорее бы приехал Эрбос... Единственное, что меня сейчас волнует, это чтобы он был цел и невредим, при этом исполнив задуманное. – Посмотрела на двустворчатые величественные двери и осеклась, понимая, что не стоит болтать лишнего здесь.

– У него получится, Милли, – с сочувствием сказал помощник Инквизитора, понимая и без слов, почему меня так беспокоит скорейшее исчезновение Градоса из мира людей.

Король был слишком непредсказуем. Казалось, в любой момент он может явиться ко мне со своими требованиями, ведомый лишь желаниями, подкрепленными властью и силой наряду с сильнейшей фейской защитой.

На прощание я сжала большую руку Йена и отправилась к месту моего последнего испытания, надеясь, что вскоре и Эрбос успеет к нам присоединиться, ведь Градос точно заподозрит неладное, если тот не явится. А когда узрит чистое небо, то и вовсе может догадаться о предательстве своего самого доверенного лица в Королевстве.

Оказываясь в тронном зале, я обнаружила все то, что и ожидала: трон все еще пустовал, собравшиеся бросали на меня внимательные взгляды и поспешно отворачивались, соблюдая рамки приличия, не глядя слишком пристально.

Фейцы меня не жаловали, никто из них не хотел со мной говорить и тем более не пытался подружиться за все то время, что я провела в замке. Возможно, это Элеонора, опечаленная категоричным отказом Эрбоса, успела настроить всех обитателей замка против меня. Она тоже обучалась третий и последний год в замке и вполне могла опуститься до такого поступка. На нее это было похоже. Однако успокаивало то, что девушка хотя бы не строила козни, явно остерегаясь моих сил, которые я хоть и не умела еще применять, но была наверняка сильнее полукровной фейки. А возможно, полукровные фейцы и сами понимали, что о равенстве нашем не может идти речи, и потому держались подальше. В любом случае за ворохом событий и тем более грядущих испытаний я даже была рада тому, что меня никто не беспокоит понапрасну.

Проходя дальше в обитель короля, я встала слева от трона, напротив больших окон, растянувшихся в ряд по всей стене просторного зала.

Градос, как всегда, опаздывал, обозначая свою значимость, и я, посмотрев мельком на все еще серое небо, опустила глаза к гостям. Хотелось хотя бы зацепиться взглядом за красивые дорогие наряды девушек, отвлекая свое внимание. К сожалению, успокоиться таким образом не удалось, глаза сами прилипли к знакомому лицу, спрятавшемуся среди толпы не слишком хорошо. Моя мачеха, гордо вздернув подбородок, смотрела на меня, излучая гнев и отвращение. Бриджит настолько сильно пропитывала воздух вокруг себя ядом ненависти, что я даже удивилась, как пара гвардейцев, сопровождавших ее, не отравились столь дивными флюидами.

Я бы и продолжила мысленно насмехаться над ней, считая и дальше сумасшедшей, но меня вдруг осенило... В голове стали кружить слова, что мачеха говорила мне в городе, случайно повстречав. Она действительно могла знать, кто я, и иметь доказательства моей необычной природы в своих руках. Мои истинные кровные родители наверняка оставили свою дочь людям, которые позже открыли бы ей правду об истинном предназначении в мире людей. И вполне возможно, что отец правда оставил для меня письмо перед смертью, в котором излагал очень важные нюансы моего происхождения и главное – как открыть врата с помощью магической крови Альхандры!

Пульс мгновенно взорвался, барабаня в ушах быструю чечетку. Когда я снова посмотрела на мачеху, скармливая ей свой дикий страх, Бриджит хищно улыбнулась, слишком понимая мое выражение лица. Я же дернулась, делая полшага по направлению к ней. Хотелось остановить мачеху, готова была и вовсе забрать ее жизнь одним касанием, даже несмотря на окружающих нас гостей. Эта «муха», однако, оказалась вовсе не безобидным созданием, как я думала ранее, и сейчас настало самое время ее прихлопнуть.

Как назло, в это же мгновение в зал вошел Градос, вальяжно двигаясь в направлении трона и останавливая мое решительное намерение. Все вокруг тут же опустились на колени, приветствуя короля. Я тоже не стала исключением, хоть конечности мои уже онемели от ужаса. В одном месте отныне сошлись мой враг и палач, а поговорив, они непременно исполнят свою казнь надо мной.

Когда все поднялись, я тоже распрямилась вслед за ними. Но глаза мои теперь намертво приросли к полу. Что говорить, хотелось провалиться сквозь землю, кажется, я даже перестала дышать.

– Миллиора, – неожиданно мягко произнес король, заставляя резко на него взглянуть. – Эта человеческая женщина называет себя твоей матерью и уже два года добивается аудиенции короля.

Мой ненавидящий взгляд мгновенно метнулся к Бриджит, испепеляя. Два года?! Мачеха сразу, как только отец умер, хотела увидеть Градоса, чтобы выдать мою необычную фейскую кровную линию... Теперь я была уверена, что Бриджит способна была вместе с Эндрюсом отравить отца и после желала избавиться от меня. От ненависти и обиды захотелось взвыть: «За что она так ненавидела меня? За что отравила собственного мужа? Как может быть столько злобы и алчности в одном человеке?» Пока все эти вопросы крутились у меня в голове, король продолжил говорить:

– Я бы не принял человека и даже не стал бы с ней говорить. Все ее прошения говорить с самим правителем всегда отклонялись. До этого дня. Но если она действительно та женщина, которая тебя вырастила, я готов послушать твою мать, даже учитывая то, что она и не является таковой по крови.

– Она мне не мать! – злобно выпалила я и бросилась на Бриджит, пересекая середину пустующего тронного зала для того, чтобы лишить ее жизни. Мгновенно и навсегда. Вся моя сущность этого желала. Я еще не пробовала использовать магию на расстоянии и, чтобы уничтожить эту женщину наверняка, решила воспользоваться тем, что уже имела неудачу применять на человеке.

Самозванка раскрыла глаза в ужасе, понимая, что именно я хотела проделать. О таких вещах, как кража жизни, Бриджит прекрасно знала, как и знала, для чего я хотела уложить обе руки на ее гадкую шею. Я практически коснулась мачехи, у меня почти получилось. Оставалось полметра до осуществления задуманного, когда я почувствовала прикосновение сильнейших фейских чар к своему телу. Градос умело сковал все мои движения, я замерла на месте, не имея сил пошевелить даже мизинцем и чувствуя онемение во всех конечностях. Чистокровный встал со своего места и подошел, подхватывая меня и отпуская свое влияние, заставляя обмякнуть в его руках. Затем развернул к себе и стал удивленно рассматривать.

– Моя дорогая, не стоит так злиться, да еще самой марать свои нежные ручки о низших. Стража убьет эту человеческую женщину по одному твоему слову, не беспокойся.

Светло-зеленые, ныне практически желтые глаза короля смотрели на меня с радостью и ликованием. Градос рад был оказать мне такую услугу, чтобы заслужить скорейшую благосклонность.

– У меня есть доказательства того, что эта девушка опасна для Вашего Величества! – противно завопила мачеха, предупреждая всякие действия в свою сторону.

Все собравшиеся, как и мы с королем, разом повернули головы в сторону Бриджит. Секунда тотальной тишины сменилась внезапным громким смехом Градоса. Я никогда не слышала, чтобы король смеялся, но сейчас он искренне хохотал. Затем его лицо исказилось гневом, и стало жутко от такой резкой смены его настроения.

– Ты хоть осознаешь, что мелешь, смертная? – с отвращением проговорил он. Было видно, что Градос ни на секунду не поверил Бриджит.

– Вот! – Мачеха вытянула дрожащую руку с немного измятым листом бумаги в ней. – Это предсмертное письмо моего мужа, человека, который растил ее с пеленок. Там сказано о том, откуда у него взялась девочка фейка, запрятанная в оковы сильной иллюзии! Ваше Величество, я желаю вам лишь добра и долгих лет правления. Умоляю... Прочтите письмо и убедитесь сами в сказанном мною, – уже более слащаво проговорила лицемерка.

– Она лжет! Убейте ее сейчас же! – вырвалось мое отчаяние, хотя я уже и видела, как рука Градоса потянулась за письмом. Как король отпустил меня и удобнее перехватил лист бумаги, чтобы прочесть его.

– «Моя Милли». – Градос принялся озвучивать мою предсмертную оду, старательно выведенную почерком любимого папы. Отец всегда так ко мне обращался. Это «моя Милли» говорило о том, что письмо действительно было написано им.

Глаза сами стали растерянно блуждать по тронному залу в поисках спасения. Но в это мгновение все оставили свою опеку надо мной. Ни Аваларда, ни тем более Эрбоса среди полукровных фейри я не увидела. Сердце стало обливаться кровью от осознания того, что скоро меня ожидает... Никто больше не защитит меня... Я осталась одна.

Тем временем король продолжил читать вслух письмо:

– «Не буду долго писать о том, как сильно тебя люблю, доченька. Ты стала моим светом, жизнью и смыслом в этом мире после смерти твоей матери, которая тоже очень успела тебя полюбить, несмотря на то что знала тебя совсем недолго. Думаю, это не станет для тебя большой новостью, но все же не имею права утаивать такой очевидный факт. Также надеюсь, что тайна, которую собираюсь открыть в этом письме, не изменит твоих чувств ко мне никогда. Помни – ты всегда была, есть и будешь для меня дочерью. Моей маленькой Милли.

А тайна заключается в том, моя доченька, что мы не родные по крови отец и дочь, и вскоре ты сама в этом убедишься. Ты была оставлена нам с моей беременной супругой своими родными родителями намеренно, для того чтобы истребить власть Градоса Сактина в Королевстве Нортс. Наказать его за все злодеяния. Для тебя наверняка изложенное мною выглядит дико. Возможно, ты и вовсе сочтешь, что мой разум помутился от болей, которые испытываю постоянно. Но словам моим все же прошу поверить и отнестись к ним со всей серьезностью.

Подробнее писать в письме, что может по случайности угодить не в те руки, не буду. Бриджит и Эндрюс, пользуясь моим состоянием, окончательно взяли всю власть в этом доме в свои руки, чем окончательно разочаровали. Посему это письмо и прилагающееся к нему завещание о том, что ты останешься хозяйкой поместья Хэмптон после моей кончины, передаю своему поверенному, который позаботится о твоей судьбе и о том, чтобы ты не попала под волну злости своей мачехи. Мистер Вилсон передаст тебе это письмо и позаботится о том, чтобы ты удачно вошла в наследство, становясь единственной и полноправной хозяйкой поместья, которое, по сути, всегда и являлось твоим. Также он хранит в своей голове тот способ, которым ты сможешь избавить Королевство Нортс от гнета несправедливого правителя. Можешь всецело доверять этому человеку и моему хорошему другу. Он не предаст тебя никогда, поскольку ощутил на себе жестокие проявления власти фейского короля».

Градос начинал читать письмо с ухмылкой, но ближе к его завершению лицо короля приобрело выражение... Страха? Мне и вовсе стало плохо от переполнявших эмоций. Положив руку на грудь, я тяжело задышала, поскольку до конца осознала прогнившее насквозь нутро лживой мачехи и ее сына.

Я знала мистера Вилсона, поверенного отца, который регулярно бывал у него с целью составления официальных документов. Такой человек был необходим любому помещику, который не хотел слишком часто разъезжать по городу для завершения сделок. Вся горечь ситуации состояла в том, что незадолго до смерти папы этот взрослый мужчина, который запомнился мне своими большими круглыми очками и манерой постоянно их поправлять на переносице, трагично скончался прямо в нашем поместье. Поверенный случайно оступился, спускаясь с лестницы, и свернул шею. Еще тогда меня удивило и расстроило одновременно то, как внезапно и совершенно неожиданно могла прекратиться жизнь хорошего человека, семьянина и ответственного работника моего отца.

Только теперь я поняла истинную причину гибели мистера Вилсона. Эндрюс на пару с мачехой, каким-то образом прознав о том, что отец хочет оставить мне поместье, подстроили поверенному смерть, походившую на несчастный случай. Все это они спланировали и осуществили именно в тот момент, когда мистер Вилсон уже имел при себе завещание и предсмертное письмо моего отца. После лживые родственники забрали у него бумаги, а Бриджит, обнаружив, что написано в письме, поспешила открыть правду обо мне королю. Лишь чрезмерная гордыня Градоса и его неприязнь к людям, по сути, уберегала меня все это время от смерти. Король явно и не мыслил о том, чтобы дать право простой смертной даже войти в замок, не говоря о личном с ней разговоре. А мачеха, полагаю, зная о том, как ее сын вздыхает по ненавистной падчерице, решила избавиться от нее сразу после супруга.

Вся неприглядная картина кончины отца тоже сошлась в моей голове. Они с Эндрюсом действительно могли его травить. Медленно и мучительно, выдавая убийство за тяжелую болезнь. А как показывал опыт, некоторые лекари слишком любили звон золотых монет, находя в нем причину позабыть о совести.

– Если ты принесла мне правдивые вести, женщина, то наверняка не знаешь, что на мне сильнейшая защита, которую преодолеть не смог бы даже чистокровный фейри. Наверняка твой умерший муж знал, что Миллиора чистокровная, и потому решил, что она сможет одолеть меня. Но это не так.

– Нет, Ваше Величество, – опустила голову Бриджит, умело кланяясь правителю и услаждая этим его взор. – Думаю, она смешанный ребенок!

В этот раз рассмеялась я, понимая, что мачеха ошибается слишком грубо, не обращая внимания даже на то, что мое тело, не прикрытое фейской иллюзией, ярко отображает чистокровную природу моего происхождения. Тем не менее Градос хоть и медленно, но отступил назад, явно остерегаясь меня. Ведь факт того, что в письме было написано о том, что я могу причинить вред королю, он не собирался так легко отвергать.

Хотелось снова броситься на мачеху, злость переполняла. Я приготовилась применить магию фейри. Терять мне уже было нечего, ведь я понимала, что вскоре меня в любом случае разоблачат и убьют. Напоследок же я желала увидеть эту женщину умирающей в луже собственной крови. То ликование, что расцвело на ее лице после того, как Градос прочел письмо, я собиралась стереть смертью. Уже сжав руки и приготовившись применить силы, я услышала позади тяжелые шаги. В надежде обернулась, чтобы увидеть своего постоянного спасителя, и внутренне заликовала. Полукровки сразу расступились, пропуская двоих высоких мужчин вперед. Авалард и Эрбос быстро шагали вперед, оба облаченные в черную броню и с таким выражением лиц, которые вызывали озноб даже у меня.

– Самюэль, где тебя носило?! – злобно спросил король, обращаясь к своему доверенному лицу, еще не понимая, что верит предателю. – У нас тут назрела спорная ситуация. Эта человеческая женщина утверждает, что Миллиора смешанный ребенок!

Эрбос подошел к нам и обвел взглядом Бриджит, короля и меня, словно что-то взвешивая для себя. Затем взглянул в окно, и изумрудные глаза снова опустились к моему лицу. Я знала этого мужчину и поняла, что он принял решение.

– Это правда. Ночью я отправлялся узнать о том, кто является настоящими родителями Миллиоры, и прибыл вам сообщить о том, что она должна быть казнена.

Толпа вокруг нас громко вздохнула и тоже попятилась, кто-то поспешил выбежать из зала, остерегаясь сил, которые я могу применить, борясь за свою жизнь. Бриджит же в нетерпении переминалась с ноги на ногу, выжидая часа моей смерти. Король отошел еще дальше, становясь у самого трона.

– Эрбос? – Я недоверчиво уставилась на мужчину, которого полюбила всем сердцем, но его взгляд был суров, а лицо обрело каменное выражение. Я поняла этот взгляд – он готовился убивать. Следом перевела глаза на Аваларда, который стоял позади брата, но и он смотрел на меня без единого проявления удивления или сочувствия.

– Нет! Эрбос, что ты творишь?! – заревел где-то в другой части зала Йен, вошедший из-за выбегающей толпы.

– Помощник, знай свое место! Я повелеваю исполнить клятву верности и слушаться меня. Выйди и ожидай за дверью, – приказал Инквизитор и, взмахнув рукой, потянул на себя нити обещаний, заставляя их ярко сиять.

Струны магии натянулись, показывая свою силу и заставляя сопротивляющегося Йена вернуться в коридоры замка, послушно прикрывая за собой дверь. Между Инквизитором и его помощником всегда существовали обязательные слова клятв и обещаний, они обеспечивали фейским хозяевам полную власть над человеком. Меня объяла паника, когда Эрбос достал кинжал из ножен и двинулся на меня. Понимая, что мне от него не скрыться, и одновременно не веря действиям любимого, я стала быстро пятиться назад. На мгновение снова взглянула на Аваларда, и тот, не выдерживая моего взгляда, предпочел отвернуться. В этот момент я и обрела уверенность в том, что вскоре лишусь жизни от рук любимого мною человека. Больше не хотелось раздумывать о том, почему Эрбос решил так поступить. Не хотелось больше бороться. Я знала так же и то, что не хочу применять магию, которой смогла бы убить его, если бы приложила достаточно усилий.

Шаг, два, три... Вскоре моя спина встретила гладкое каменное препятствие. Заметив, насколько я напугана и растеряна, Инквизитор на краткий миг сбился с широкого уверенного шага, сильно сжимая в руке рукоятку смертоносного оружия. Мне даже показалось, что по его лицу пробежала тень сожаления и решительное намерение прекратить происходящее.

– Убей ее! – твердо приказал Градос, тоже замечая, что Эрбос стал колебаться. – Я призываю исполнить данное обещание истребить всех магов и ведьм в Королевстве Нортс!

Как Эрбос приказывал Йену, связанному с ним клятвами обещаний, так и Градос решил подстраховаться и воспользовался этой же силой, только многократно превосходящей по мощности ту, что образовывалась между людьми и фейри.

Я не являлась магом, как и не была ведьмой, но Инквизитор снова стал наступать, исполняя веление своего короля. Вскоре он настиг свою жертву, возвышаясь надо мной грозной тенью, и грубо прижал к стене рукой. Стянул с моего безымянного пальца подаренное им когда-то фейское защитное кольцо и решительно поднес тонкое, практически звенящее от остроты лезвие к шее.

– Эрбос, прошу тебя, не надо... Ведь я полюбила тебя таким, каков ты есть. Настоящего... – взмолилась я, все еще не веря в серьезность намерений мужчины. Моя нижняя челюсть мелко затряслась от страха. Если не я, то тело мое точно поверило в худшие намерения Инквизитора.

Рука его дрогнула после моих слов, изумрудные глаза наполнились слезами. Но приказ короля оказался сильнее всяких чувств...

– Это будет больно, прости, – только и сказал он.

Затем прижал острие сильнее к моей шее, рассекая нежную кожу, и я почувствовала, как первая капля крови скользнула в ложбинку горячей дорожкой отчаяния. Слезы сами скатились по щекам, но уже не от страха за жизнь, а от понимания того, насколько сильно я ошиблась в своей любви. Глаза моего возлюбленного смотрели с сожалением и горечью утраты, а руки его продолжали меня убивать. Руки, от которых я до этого момента получала только нежные ласки, теперь грубо прижимали меня к стене, чтобы я не смела сбежать. Я и не пыталась, отдалась во власть этого мужчины, решив, что если он готов причинить мне вред, то и мне незачем его останавливать.

На мгновение небо окрасилось теплыми переливами лучей солнца, скользнувших сквозь рассеивающуюся мглу небес, привлекая мое внимание. Солнечный свет коснулся лица, просачиваясь сквозь стекла окон, что расположились как раз напротив меня, прямо за плечом моего любимого убийцы. Все были слишком заняты казнью, но я смотрела на небо широко раскрытыми глазами. Сквозь серо-белые клубы переменчивых облаков мир озарили два диска прекрасных солнц.

Я прикрыла веки и смирилась, стало слишком горько осознавать реальность. Я не понимала, зачем Эрбос совершает надо мной этот суд, когда так мало оставалось до того момента, когда Градос будет схвачен своими чистокровными сородичами. Может, я ему была нужна только для того, чтобы открыть врата? Может, его чувства и вовсе всегда были игрой, и сейчас он готов был меня убить, чтобы спасти свою жизнь, отвлечь короля? От боли, разлившейся горечью в сердце, захотелось, чтобы все поскорее завершилось. Однако Инквизитор не спешил, его действия были медленными, словно он давал своему клинку напиться моей крови, будто наслаждался моими страданиями. Не выдерживая, я снова, но уже с пониманием всей сложившейся ситуации посмотрела на фейца.

Я поняла, что он делает. И зачем.

В это же мгновение я сжала правую руку, призывая самый мощный поток фейской магии, на какой была способна, и швырнула яркий плотный луч света в короля. Действия моего некогда мужа тоже произошли до невообразимого быстро. Эрбос освободил мое тело от смертельных объятий. Кинжал, лезвие которого было покрыто алым блеском моей крови, с неимоверной скоростью полетел прямо в Градоса, ровняясь с магическим лучом, который послала я. Еще пара мгновений, застывших в воздухе, и фиолетовое свечение необычной магии, взявшейся из ниоткуда, оттолкнуло Градоса в сторону. Кинжал и моя стрела света из-за чужого вмешательства взорвали алым всплеском плечо псевдоправителя. Градос был ранен сквозь свою защиту! Моей магией и кинжалом Эрбоса, лезвие которого окропила магическая кровь, пробивая две раны в теле чистокровного под самой мощной магической защитой, какая существовала только в мире фейри.

– Ты! – шокированно закричал король, глядя на меня широко раскрытыми салатовыми глазами и прижимая руку к окровавленному плечу. – Не может этого быть! Ты не можешь быть Альхандрой!

Градос мгновенно догадался, кто я, по свойствам крови, которой был окроплен кинжал, но никак не мог поверить в это.

– Просчитался, король, я и есть она. Если не единственная в своем роде, то вторая.

Изумленный взгляд Градоса замер на мне. Он понял. Все присутствующие, которые еще оставались в зале, ахнули от невозможности моих слов. Если бы не чье-то стороннее вмешательство, то принца Мидера сейчас можно было бы увидеть мертвым телом на полу. А перед ними стоял настоящий миф из крови и плоти.

Мой взгляд метнулся в ту сторону, откуда ранее и протянулся магический луч фиолетового, нетипичного для магии фейри свечения. У входа в тронный зал стояли четверо обитателей Асгаларда в окружении пяти таких же чистокровных воинов фейри в снаряжении, мало напоминающем в своем величии охрану Градоса. Воины громадных размеров в светлых блестящих доспехах синхронно вытащили свои длинные мечи, разрезая воздух остротой звука и готовясь к схватке.

– Градос Сактин, третий сын Проктуса Сактина, великого правителя Мидера. По приказу своего отца ты будешь доставлен в родной мир и предстанешь перед судом истинного правителя! – грозно объявил высокий, довольно взрослый на вид незнакомец с длинными черными волосами и темно-фиолетовыми глазами, которые были очень похожи на мои собственные, отличаясь лишь оттенком.

Голову мгновенно пронзила очевидная догадка, а глаза метнулись к тем, кто сопровождал этого мужчину, осмелившегося обращаться к Градосу, словно к отребью.

Сначала я обратила внимание на молодого фейца, чьи прямые черные волосы доходили до пояса, располагаясь на широких плечах незнакомца. Черты лица молодого мужчины настолько зеркально отражали мои собственные линии внешности, отличаясь лишь своим мужественным окаймлением, что стало не по себе. Даже его фиалковые глаза, рассеченные тонким вертикальным зрачком, до боли напомнили мне то, что я так часто видела в отражении. В ушах у него виднелись длинные серьги, нисколько не умаляя его мужественности, а на шее висели кулоны с переливающимися магическими камнями, явно надетыми не для красоты. Чувствуя мое внимание, молодой мужчина перевел напряженный взор от Градоса ко мне, и лицо его тоже вытянулось от удивления, взгляд наполнился теплотой. После он посмотрел на мою рану на шее, которую невозможно было не заметить из-за кровавых ярких подтеков, и злобно уставился на Эрбоса, испепеляя того взглядом, обещающим возмездие. Это был мой единокровный брат. Наше с ним сходство не оставляло сомнений...

Осторожно, словно боясь обжечься, я взглянула и в сторону красивой молодой фейки, стоящей по правую руку от фейца, который наверняка был моим родным отцом. Каштановые блестящие волосы женщины локонами обрамляли красивое лицо. Величественность и уверенность, которую она излучала, прямо-таки витали вокруг хрупкого на вид силуэта. Незнакомка смотрела на меня, не отрывая взгляда, словно происходящее вокруг не имело никакой ценности или интереса. Все ее внимание сомкнулось на мне, а в светло-карих глазах, больше напоминавших по цвету темный мед, зияло вечное сильнейшее раскаяние. Когда наши взгляды встретились, ее руки сильно сжали подол красивого фейского платья цвета морской волны. В этой женщине я узнала свою мать, которой каким-то образом пришлось оставить своего младенца, дочь, много лет тому назад в мире людей.

Среди явившихся чистокровных стояла и еще одна фейри. Она была в белых одеяниях, сама словно сотканная из света. Женщина выглядела уже взрослее остальных, что указывало на ее огромный жизненный путь по меркам людей. Наверняка и по меркам фейри она считалась очень древним и от того мудрым существом. Со светлыми длинными волосами и с золотой витиеватой короной на голове, она являла собой королевское величие. Я немного знала из слухов и записей в книгах о древнем короле фейри, но впервые осознала, что о королеве ничего не говорилось нигде и никем. Но в одном я отныне была уверена – предо мной сейчас стояла мать Градоса, сама королева Мидера. Все присутствующие тоже поняли это и стали опускаться на колени перед истинной королевой фейри.

Глава 36. «Родная кровь»

Раненый Градос, наградив нас с Эрбосом злобным взглядом, растерянно уставился на прибывших из мира холмов чистокровных сородичей. Затем взгляд жестокого правителя прилип к небу, которое виднелось в больших арочных окнах тронного зала. Градос мгновенно побледнел, осознавая и без того очевидную правду. Два ярких солнца на небосводе провозглашали об открытии дороги между миром фейри и миром людей.

Поморщившись от боли, принц Мидера с ненавистью осмотрел присутствующих, вытащил кинжал из тела и бросил его на пол. Теперь уже две раны стали заливать его светлую мантию кровью. И хоть Градос не был ранен смертельно, однако его алая кровь показала – король уязвим. И уязвим он был из-за меня. Я ожидала от Градоса сопротивления, но его взгляд остановился на собственной матери. Королева Мидера на мгновение тоже посмотрела на сына с нежностью и теплом, но лишь на мгновение, затем она снова стала хладнокровной.

– Как ты мог ослушаться отца, Градос? Теперь нам придется тебя наказать. Законы Мидера созданы для всех, ты это знал, и даже королевская семья не может их обойти. Ты – мой сын, но преступив главный закон Мидера, не исполнив веление своего короля, ты обязан понести кару. – После этих слов из тела королевы вырвалась магия и тонкими золотыми кнутами метнулась к ее сыну, опутывая оба запястья и вырисовывая некие символы на них. Градос не сопротивлялся, было видно, что он точно не желал навредить королеве. Похоже, и в его безжалостной душе что-то светлое обитало. Я не знала, сколько оставалось в Градосе хорошего, порой мне казалось, что он и вовсе наполнен кромешной тьмой, но любовь к матери наверняка в нем уцелела.

– Он специально послал тебя, мама? Великий король Мидера страшится принять бой от родного сына и прикрывается женой? – Принц громко рассмеялся.

– Не смей говорить и слова об отце! Иначе тебя ждет самая худшая судьба из всех... Я ловец, не забывай об этом. И явилась лишь для того, чтобы пленить преступника. Буду честна, мне не хотелось стать твоим первым тюремщиком, но я должна, поскольку это мой долг пред лицом Королевства Мидер.

Королева величественно пересекла зал и, уложив руку на раны сына, исцелила его. Подозвала стражников и те, ухватив Градоса под обе руки, повели высокопоставленного преступника к выходу. Проходя мимо, правительница с интересом осмотрела меня с ног до головы и кивнула, словно поблагодарила, пусть я и стала причиной пленения ее сына. Казалось, все позади, можно было выдохнуть и навсегда забыть о фейском чистокровном короле, но тот, проходя мимо нас с Эрбосом, вдруг остановился, злобно ухмыляясь.

– Лучше бы ты меня убила, моя Милли... – хищно проговорил король. – Ведь если я переживу наказание, которое назначит мне отец, то обязательно вспомню этот день и явлюсь за тобой... После того как я узнал кто ты, ты стала мне особенно нужна.

Эрбос мгновенно загородил меня собой, инстинктивно защищая, несмотря на то что Градос был уже обезврежен магическими путами ловчей.

– Не смей даже смотреть в ее сторону, – злобно сказал Инквизитор. – Ты получишь справедливый суд за свои преступления, которые вершил моими руками долгие годы.

– Не беспокойся за меня, главный Инквизитор. Я испытаю на себе гнев отца, к которому привычен, – мрачно усмехнулся Градос. – Но ты в скором времени тоже получишь свое наказание.

Казалось, слова чистокровного таили в себе то, что его сильно радовало. Но большего Градос не успел сказать, его подтолкнул один из гвардейцев, уводя вслед за королевой в каменную арку выхода. Некоторые полукровки еще стояли на своих местах, и гвардейцы самоназванного короля тоже остались в тронном зале, не понимая, что им теперь делать. Я же с тревогой отметила, что в опустевшем пространстве между этими гвардейцами не оказалось причины всех моих бед. А именно женщины, которая пыталась меня погубить.

Как только Бриджит осознала, что ситуация повернулась не в ее сторону, то поспешила ретироваться. Я же так разозлилась, что, не глядя ни на кого больше, бросилась искать ее среди оставшихся придворных, приковывая к себе внимание всех присутствующих. Отныне для меня существовала лишь одна цель, ее я даже слишком быстро нашла взглядом. Светлая макушка мачехи виднелась среди поредевших рядов полукровных фейри. Жизнь этой человеческой женщины обрела небывалую сладость для меня, мир сузился на мерзком лице, искаженном страхом, когда она обернулась, чтобы проверить, не обнаружили ли ее.

Опасающиеся, что я задену их своей магией, несмотря на защиту, фейцы разошлись, пропуская меня. Авалард внезапно возник прямо перед подлой беглянкой, останавливая ее, и та, не имея путей к отступлению, стала метаться из стороны в сторону, пока я не подошла ближе. Мое сердце желало мести, а руки сами потянулись к телу Бриджит.

– Стой! Стой, Миллиора! Не надо! – мерзко завопила она, как всегда, истеричным голосом. – Я прошу прощения! Только не убивай!

– Прощения? – Я горько улыбнулась. – Я прощу тебя, если ты вернешь моего отца с того света и возвратишь назад время, чтобы забрать все те гадкие слова, которыми так неустанно поливала меня долгие годы, словно грязью! А поскольку совершить такое неподвластно никому, ни о каком прощении не может идти и речи! Я не страдаю излишним великодушием, ты получишь свое!

Глаза мачехи наполнились ужасом и снова забегали по залу, ища пути к отступлению. Стоявший позади Авалард обхватил ее плечи, как раз в тот момент, когда она дернулась, чтобы снова попытаться сбежать, и ухмыльнулся.

– Она твоя, – с пониманием проговорил феец, а я была только благодарна за его помощь.

Никто меня не остановил, ни когда я положила руку на шею Бриджит, ни когда сжала ее, сдавливая плоть и причиняя боль, ни тем более когда забрала жизнь гадкой «мухи».

Пустое, безжизненное тело рухнуло на пол, еще больше наполнив меня магией. Ни одна стрела сожаления не пронзила моего сердца после совершенного. Оказалось, что я этого желала давно, а узнав правду о том, как Бриджит и ее сын поступили с моим отцом и его поверенным, я пришла к полной уверенности, что сделаю одолжение этому миру, избавив его от столь низменной личности.

Когда я исполнила задуманное и подняла глаза, чтобы отыскать Эрбоса, то поняла, что полукровные фейцы стали поспешно выходить из зала. Вскоре остались лишь трое прибывших чистокровных из мира фейри, я, Эрбос и Авалард. Хотелось броситься и обнять любимого, поговорить с ним, объясниться, но три пары глаз моих родных, что смотрели на меня с замиранием сердца, заставили онеметь и застыть на месте. Из оцепенения вывели действия фейки, которая быстро зашагала в моем направлении. Светло-карие глаза, оказавшись совсем рядом, лучились теплом и любовью. Она осмотрела меня, каждую мелкую черту и деталь с таким трепетом, словно она видела настоящее чудо.

Тонкие длинные пальцы матери коснулись моей шеи и исцелили царапину, которую оставил Эрбос, чтобы получить мою кровь. Затем руки женщины нежно коснулись моих волос, лица, плеч, изучая и наслаждаясь реальностью происходящего. Из ее глаз покатились слезы. Совершенно незнакомая мне, но явно родная мать молча обняла меня, нежно кутая в своих теплых руках. Вслед за ней ко мне подошли брат и отец, захватывая нас обеих в плен своих сильных рук так, словно не оставляли меня никогда, словно знали меня и ни на миг не разлучались, настолько искренними были их порывы. Краем глаза я заметила Йена, которого Эрбос, видимо, освободил от своего приказа – рыжий великан вошел в тронный зал, чтобы увидеть все произошедшее. Он даже выдохнул от облегчения, уложив громадную руку себе на грудь, когда заметил меня живой и невредимой. Его серые глаза наполнились доброй печалью от созерцания трогательной сцены воссоединения семьи. Я же стояла и боялась даже пошевелиться. Не понимала, как теперь вести себя и что говорить явившимся незнакомым, но родным людям. У меня всю жизнь был лишь человеческий отец, о том, чтобы знать, каково иметь мать и брата, оставалось лишь мечтать... А теперь мне стоило подумать, как открыть сердце для своей большой семьи. На выручку пришел Авалард, быстро считывая мою растерянность. Удивительно, Эрбос стоял молча, с некоторой печалью наблюдая за моим воссоединением с семьей.

– Вы бы хоть сказали, кто вы и кем приходитесь ей, прежде чем душить девушку в объятиях, – вмешался мужчина довольно смешливо.

Конечно, Авалард понимал, что я уже знаю, кто передо мной, я даже знала имена родителей, которые мы вместе прочли в библиотеке замка. Но его слова подействовали как надо, фейцы поспешили отпустить меня и немного расступились, готовясь представиться.

– Пожалуй, начну я, – взял меня за руки высокий рослый феец, взгляд которого изначально показался мне очень грозным, но сейчас обрел мягкость. – Я твой отец, Миллиора. И хочу признать свою вину пред тобой. Именно мне принадлежала идея оставить тебя здесь, когда Градос взял с твоей матери фейское обещание не открывать врата в мир людей, но непременно покинуть его, и именно на меня ты должна злиться больше прочих. Твоя мать никогда бы этого не сделала, не будь я чрезвычайно настойчив. – Родной отец опустил глаза, и губы его побледнели, выражая искреннее раскаяние. – Я Алантир Виморт, твой второй отец, который не претендует на ту любовь, которую ты испытывала к человеческому папе, но буду надеяться до конца дней, что сможешь меня простить и хоть отчасти полюбить так же сильно, как любила Роберта Элфорда.

Слова этого мужчины, что с трепетом и надеждой глядел на меня в ожидании ответа, начали растапливать сердце – лед на нем дрогнул, когда фиолетовые глаза наполнились слезами раскаяния. Сжав руки кровного отца, я улыбнулась ему лишь краешками губ, мне не хотелось, чтобы он страдал, терзаясь чувством вины. Хотелось успокоить его, но заговорила моя мать, прерывая затянувшуюся паузу, забирая мои руки из больших отцовских ладоней.

– Я твоя мама, Милли. Твоя мама. Зовут меня Вэйса Виморт, но ты меня называй мамой. Мы уже были в поместье Хэмптон, и слуги рассказали нам обо всем, что произошло за эти годы там. Все пошло не так, как мы планировали... И видят боги, как мы переживали, когда поняли, что ты не открываешь врата, хотя время пришло. – Руки матери сжались сильнее на моих запястьях, ее нижняя губа дрогнула, когда она продолжила говорить: – Не прошло и дня за эти двадцать лет, в котором не было бы моего раскаяния и сожаления. Все это время, каждый миг моей жизни был наполнен мыслями о тебе и о том, какую ошибку я совершила...

По щекам Вэйсы потекли слезы, и молодой феец, мой брат, который ждал своей очереди познакомиться со мной по-настоящему, приобнял мать, успокаивая.

– Нет больше смысла горевать, мама, Миллиора жива и здорова. Пришло время радоваться, это я и собираюсь делать.

После брат бесцеремонно, приподняв над полом, без капли стеснения и счастливой улыбкой на губах крепко обнял меня. Изначально он показался мне серьезным, даже взгляд его был по-настоящему злым, когда я впервые увидела фейца. Но теперь я поняла, что получила брата, который ждал нашей встречи всю свою сознательную жизнь, мечтая познакомиться. Это только я не знала о существовании всей моей семьи, а ведь они знали обо мне, и все это время им приходилось ждать, рассказывая сыну о сестре, которая подрастает в мире людей, чтобы спасти более слабый народ, приученный к гнету принца Мидера. Когда же брат, мой родной брат... поставил меня на пол, то поспешил представиться.

– Я Эрион, для тебя просто Эр. И я счастлив познакомиться с тобой, Миллиора.

Искры в его прекрасных фиалковых глазах излучали счастье. Только сейчас я осознала, глядя на парня как в зеркало, насколько и мои глаза, должно быть, прекрасны. Но наслаждаться радостью брата было некогда, встреча с родными оказалась неожиданно приятной. Захотелось успокоить сердца родителей, снять с их плеч груз вины. А потому я вновь развернулась к ним вместе с братом.

– Я понимаю, почему вы так поступили. И одновременно не знаю, как бы поступила на вашем месте сама. Понимаю, что вы совершили благо, жертвуя собой и мной в равной степени. И это доброе дело точно окупает те страдания, что выпали на нашу долю. Я не стану на вас злиться и прощаю вас, вы передо мной и не виноваты, ведь стали заложниками ситуации. Лишь Градос источник всех наших бед, никто больше.

Родители улыбнулись и снова меня обняли, свыкаясь с мыслью, что все теперь кончено и родная дочь наконец-то в их руках. И хоть нам еще предстоял долгий путь по сближению, но я была уже уверена, что его мы непременно удачно преодолеем. Эрбосу и Аваларду лишь оставалось наблюдать за тем, как кто-то обретает любящую семью. Братья не смели вмешиваться, они осознаннее взглянули друг на друга, словно обретая понимание, что и они не одни в этом мире. Они были друг у друга и, кажется, в это мгновение, смогли взглянуть на собственные братские узы по-новому...

– Как тебя зовут? Мне знакомо твое лицо. Возможно, когда-то мы были соседями? – вдруг с подозрением спросил мой недавно обретенный отец у Эрбоса.

– Не совсем соседи, мне пришлось попотеть, чтобы отыскать хоть одну фейскую душу в день отбытия чистокровных из мира людей. К счастью, я наткнулся на вашу семью в самый последний момент. – Авалард вслед за словами брата взмахнул рукой у лица, срывая с себя магию иллюзии. Его искромсанные уши заставили моего кровного отца замереть от удивления.

– Я Эрбос, – представился он. – И я снова хочу поблагодарить вас за то, что помогли нам с братом еще в прошлом.

– А я Авалард.

– И это ты тот самый Инквизитор, который принудил нашу дочь выйти замуж за себя? – почему-то обратился отец к Аваларду.

– О нет! – поднял руки феец выше. – Я такими замашками не обладаю. Это мой старший брат, Эрбос любит вашу дочь весьма своеобразным способом.

– Ты? – вмешался Эрион, уже делая шаг по направлению к Эрбосу. – Мне определенно необходим с тобой разговор...

– Также в оправдание брата скажу, что поступил он верно, – встал Авалард между моим братом и своим. – Только так он мог всецело защитить и держать при себе Альхандру, при помощи крови которой позже открыл врата. Кстати, бабочка, ты тоже не промах, могла убить короля даже без посторонней помощи. Я приятно удивлен, – обратился он уже ко мне, когда понял, что никто нападать на них не собирается, а Эрион снова отступил назад.

– Я удивлена не меньше твоего, поскольку силами своими пользоваться еще не совсем умею, – ответила с улыбкой, но слова Аваларда о черством расчете Эрбоса неприятно укололи.

– Зачем вы уберегли принца Мидера от смерти? – подал голос необычайно молчаливый Эрбос, который к тому же держался от меня на дистанции и даже не смотрел в мою сторону. – Для всех было бы лучше, если бы его не стало.

– Король Мидера никому не прощает самоуправства в делах, принадлежащих лишь его воле. Даже если кто-то нарушает закон, Проктус Сактин должен сам вынести свой приговор или наказание. Если бы ты и Милли убили принца, то судили бы уже вас, – сказал отец.

– Наказание?! Его не казнят?! Он должен умереть! – ощетинилась я, вспоминая жестокость Градоса и его жуткие угрозы, брошенные мне на прощание.

– Не беспокойся, сестра, – положил на мое плечо руку брат. – Казнят. Должны, поскольку он слишком многое сотворил против слова короля и его воли. Мы просто доверим это дело истинному и справедливому правителю, который не сможет пойти против законов Королевства, ведь давал народу клятвы, которые настолько сильны, что могут его убить. Проктусу придется казнить сына за нарушение главного закона Королевства Мидер.

Тревога за будущее немного отступила вместе со сказанными братом словами, но я по-прежнему не желала униматься.

– Мне необходимо знать, когда это произойдет. Хочу быть уверена в том, что Градос получит свое.

– Конечно, ты узнаешь, – выступила вперед Вэйса. – Ты сама услышишь приговор, ведь нам сейчас же нужно отправляться в Асгалард для того, чтобы вовремя явиться на суд короля над Градосом. Ты будешь свидетельствовать в его дворце. Поведаешь древнему королю фейри о том, что вытворял принц в мире людей, о каждой детали и ущербе, нанесенном им людям. И мы будем это делать. Ты нужна нам в Королевстве Мидер не только как наша любимая дочь и сестра, но и как тот, кто принесет правдивое слово. К тому же король наслышан о том, что произошло двадцать лет назад, и заранее обозначил свое желание увидеть тебя лично.

В этот момент наши взгляды с Эрбосом встретились. Я поняла, почему он настолько напряжен. Казалось, все его тело сковало, а воздух рядом стал настолько плотнее, что его было в пору резать, словно масло. Все заметили перемену в нем и наш затяжной взгляд друг на друга.

– Полукровок в нашем мире не жалуют, – мгновенно озвучил свои мысли Алантир, – но Миллиора может жить там, где ей будет комфортно, мы не станем заставлять ее оставаться в мире, который ей еще незнаком. Однако увидеть его она должна, как и явиться к королю Мидера. После сможет бывать и жить, где пожелает ее сердце.

– Я покажу тебе много нового, Миллиора, – стал заманивать брат. – Ты полюбишь Асгалард. Он гораздо прекраснее этого мира.

– Эрион! – возмутилась его искусительным словам Вэйса, она тоже заметила внутреннюю борьбу моего некогда мужа: на щеках Эрбоса уже играли желваки. Авалард тоже с большим напряжением наблюдал за братом, ожидая от него худшей реакции.

Но на удивление феец, немного подумав, молча качнул головой, соглашаясь, и почему-то от этого меня не настигло облегчение. В голове пронеслась лишь одна мысль: «Он слишком странно себя ведет в последнее время».

– И когда планируете отбыть? – спросил Авалард, разряжая обстановку.

– Прямо сейчас. Может, Градос и будет представлен суду не сразу, без всяких привилегий ожидая своей очереди вместе с остальными преступниками, но Миллиоре стоит немного привыкнуть к незнакомому миру и его правилам, чтобы чувствовать себя уверенно перед Проктусом в день их встречи, – озвучила Вэйса очевидные и вполне реальные причины такой спешки.

Было ясно, что моя семья хочет забрать меня из мира людей и сделать это навсегда, но также они прекрасно понимали, насколько для меня это сложный шаг – уйти с ними туда, где для меня все чуждо. Вместе с родными, которых я, по сути, не знаю, несмотря на кровное родство. Но главное, что меня держало в мире людей, – это мужчина, которого я так сильно полюбила, что не мыслила без него и дня своей жизни.

– Тогда поспешим. Нужно успеть до вечера добраться до врат, – совершенно неожиданно сорвались с губ Эрбоса слова, которые и стали его решением. Эти же слова стали для меня разочарованием.

– Нам нужно поговорить. Наедине. – Я сделала шаг к Инквизитору, и тот резко отпрянул, вводя меня в замешательство. Затем мазнул взглядом по моей окровавленной шее.

– Не сейчас. Ты должна привести себя в порядок и отправиться с родными в Асгалард. Мы успеем поговорить, когда решишь вернуться. Если вовсе решишь...

Я с непониманием уставилась на Эрбоса, Авалард тоже замер от удивления, которое на его лице мелькало очень редко.

– Мы успеем добраться до врат к полудню, это не проблема, – заговорил брат и, сунув пальцы в рот, громко свистнул.

– Эр, – недовольно взглянул отец на сына. – Твое поведение становится совершенно варварским. Для вызова друга можно воспользоваться амулетом!

– Отец, так они придут быстрее, ты же знаешь. Пусть Милли поскорее оценит то, чего наверняка никогда не видела, – перебил его сын, с нетерпением предвкушая мою реакцию.

Было неясно, что имеет в виду Эрион, его лицо лучилось гордостью, а глаза смотрели в проход арки, словно он ждал гостя. Двери в тронный зал были отворены, никто, включая Йена, оставившего нас для разговора, не позаботился о том, чтобы их прикрыть. Вэйса предусмотрительно взяла меня за руку, словно опасалась моего испуга. И она была права. Когда в проходе показался черный силуэт огромного зверя с острыми ушами, я невольно вспомнила детство и все свои самые яркие сны, в которых меня преследовала похожая тень громадного волка, а настигнув, всегда растворялась в воздухе. Глаза совершенно черного, и от того еще более устрашающего зверя, который размерами превосходил даже моего Буцефал раза в два, сверкнули хищной желтизной. Входя в зал, он по-умному осмотрел большое пространство и прошел дальше. За ним вошли еще двое. Первый и самый крупный волк имел черный окрас, его шерсть лоснилась и бликовала на свету, заставляя испытывать не только страх, но и восхищение. Еще один волк был черно-белым, переплетая два цвета в гармоничном тандеме на своем величественном мощном теле и завершая свою красоту яркими светло-серыми глазами. Третий волк выглядел младше остальных, в нем ясно угадывалась мягкость изгибов тела, выдававшая юный возраст, пусть он и не сильно отличался размерами от своих собратьев. Светло-серые изгибы узора на его шерсти сменялись белыми, ложась по-волчьи естественно, а светло-желтые глаза будто светились, настолько были яркими в своем необычном оттенке.

– Варговы монстры... – Я испуганно сделала шаг назад. Желтые глаза одного из волков уставились на меня, словно оценивая количество мяса в теле. – Вы действительно существуете!

Самый большой и самый черный недовольно прижал острые уши к голове, а затем двинулся ко мне, стуча когтями по каменному полу. Хотелось сбежать от его пристального взгляда, спрятаться и никогда не выходить, настолько ужасал его грозный вид. Эрбос тут же встал рядом и схватил меня за запястье.

– Не двигайтесь. Они не причинят нам зла. Это наши друзья, – сказал отец. – Ему просто интересно, ты пахнешь как одна из нас.

Волк и сам будто уловил запах страха, исходивший от меня, и, когда он подошел слишком близко, движения его обрели плавность и осторожность. Огромных размеров морда Варга приблизилась вплотную, и волк стал обнюхивать мое тело, начиная от рук и поднимаясь выше, к шее. Будь у этого зверя намерение навредить, то он смог бы запросто переломать все мои кости, лишь однажды сомкнув мощную пасть на моем теле. Однако умные глаза рассмотрели меня оценивая, показалось, что Варг даже задумался о чем-то, отстраняясь и наблюдая за мной свысока. И в эту минуту я могла поклясться, что это не бездумное животное, а существо, наделенное интеллектом не меньшим, чем человек.

– Это Ниадис, – представил нас друг другу отец.

Затем ко мне с таким же обнюхиванием поспешили два других волка, и тот, что был младше, даже попытался слизать кровь на шее, на что черный и, судя по всему, старший из них отпихнул юного собрата и зарычал, пуская устрашающее эхо по всему тронному залу.

– А это Грия и Руми, – подошел брат к светло-серому и немного напуганному молодому волку, чтобы запустить руку в его густую шерсть и успокаивающе почесать. – Они семья и сами выбрали нам помогать. Больше никогда не называй Варгов монстрами, сестра, не обижай наших друзей. Даже шепотом, – подмигнул Эрион с улыбкой. – Варги очень умны и все понимают. Скажу даже больше – Ниадис точно умнее всех нас вместе взятых.

От столь откровенной лести Эриона громадный черный волк громко фыркнул, мол, «не подлизывайся, фейский детеныш», отчего мы все едва сдержали смех, сменяя страх перед грозными Варгами на неожиданное спокойствие. Я осмотрела семейство больших волков и заметила, что на каждом из них было закреплено плотное кожаное седло, отличающееся от тех, какие были придуманы людьми для лошадей. Стремян на этих сиденьях не было, зато впереди виднелись изгибистые рукоятки. Вожжи, ясное дело, ни один из умных Варгов на себе бы не потерпел, но зато на шее у каждого из волков висели массивные драгоценные ошейники с магическими камнями разных цветов, переливаясь незнакомым для моего глаза слабым свечением.

– Они позволяют вам на них ездить?

Каждое мое слово стало выверенным, чтобы не задеть ни одного из этих величественных и гордых созданий, но тот интерес, который пронзил меня от созерцания столь прекрасных животных, стал слишком силен. Я очень сильно любила лошадей и свободную скачку на них, но мысль о том, каково было бы прокатиться на волке таких размеров, заставила все тело покрыться мурашками предвкушения.

– Да, как видишь. И именно позволяют. Варгов невозможно приручить. Мы стали избранными ими, а не наоборот, – подтвердила Вэйса.

– И мне позволят?

– Да, ведь мы тут именно для того, чтобы забрать свою дочь домой. Конечно позволят.

Взгляд Вэйсы наполнился медовым теплом, она была осторожна в выражениях, но именно эти слова заставили всех нас напрячься. Авалард сразу взглянул на брата и опустил глаза, он понимал, что Эрбосу, скорее всего, придется со мной попрощаться, и не было гарантий, что я сочту нужным вернуться. Я уже приготовилась к вспышке ярости бывшего мужа, который раньше не думал даже на шаг от меня отходить, а тем более отпускать в другой мир. Но его слова прозвучали неожиданно спокойно:

– Я вас провожу к вратам и довезу Миллиору в целости и сохранности, если один из волков позволит, – внезапно предложил Эрбос, отпуская мою руку, отчего даже Авалард посмотрел на брата так, словно у того выросло две головы.

Меня мгновенно одолела обида и непонимание: отчего Эрбос настолько холоден со мной сейчас? Он старался даже не касаться меня лишний раз, хотя было видно, как он переживает. Может, сказалось то, что накануне я не призналась в чувствах к нему? Именно с того момента он и стал себя вести подобным образом. Сказал, что отпускает меня, позволил выбирать, дал свободу... Может, в этом все дело, он думает, что я была с ним лишь из-за его настойчивости? Что он принуждал, а я не смела отказаться?

Отчасти так и было, а другая моя часть с первой нашей встречи молила о том, чтобы я никогда больше не расставалась с этим мужчиной. И когда счастье стало так доступно, когда пришел момент выбрать путь без всякого давления, он отдал мне это право. Все это было лишь догадкой, нам срочно стоило поговорить с Эрбосом, но словно прочитав все мои размышления по взгляду, он немного поморщился и обратился к Аваларду:

– Брат, отведи Миллиору в ее покои, пусть она умоется и переоденется в дорогу. Кровь будоражит волков, не стоит так их дразнить. Буду ждать снаружи.

Затем Инквизитор быстро развернулся и зашагал прочь, даже не удостоив меня взглядом. В теле мгновенно вспыхнуло раздражение, но при остальных я его не показала. Решила, что, не поговорив с моим мужчиной, попросту ни за что не соглашусь покинуть мир людей. Мы обязательно поговорим, а когда я вернусь, то устрою Эрбосу настоящую выволочку за его поступок.

Вскоре мы с Авалардом отправились к моим покоям, где я умылась и переоделась в другое, более удобное платье, которое подходило для путешествия. Взяла с собой несколько дорогих моей душе вещей, включая прихваченное из тронного зала письмо отца, и мы отправились по замковым коридорам к выходу.

– Что теперь будет с этим местом? – не удержалась я от вопроса.

– Я поговорю с людьми, они изберут достойного короля. Скорее всего, сильного и справедливого мага, как это было уже прежде. Затем заключим мир между фейри и людьми, уравняем права. Все устали от кровопролития, а потому должны унять ненависть и начать путь по дороге мира и согласия. К тому же полукровные фейри слишком сильны, чтобы с ними продолжать бороться. Тихая ненависть еще просуществует какое-то время, но позже все наладится. Радость от обретенной свободы всегда сильнее всего. Теперь маги и ведьмы смогут не опасаться за жизнь, многие вернутся из-за моря, услышав радостную весть о прекращении правления Градоса Сактина. – Феец неожиданно остановился. – Ты же, Миллиора, обязательно должна проследить за тем, чтобы его казнили, в красках расскажи им о всех поступках Градоса, ничего не опасайся. Он должен окончательно исчезнуть.

– Я все сделаю, Авалард, не беспокойся. Только за этим я и направляюсь в Мидер. Будь моя воля, предпочла бы отдохнуть после всего недельку-другую где-нибудь за городом в одном из своих поместий, пытаясь забыть все, что со мной приключилось в этом месте.

Мы оба добродушно рассмеялись, на душе стало тепло. Я наконец смогла поверить, что все невзгоды и опасности остались позади.

– Он тебя любит, Милли.

– Что?

– Не делай вид, что не услышала. Мой брат... Сейчас я понял, что он действительно тебя любит. Даже готов отпустить в твой родной мир. Это многого стоит, поверь мне, Милли, я знаю Эрбоса давно и знаю, что он мог бы все устроить так, что ты снова стала бы его пташкой в клетке. Он принял решение не пленить тебя. Вернись к нему позже, когда завершишь дела в Мидере.

– Смотрю, и ты наконец проникся сочувствием к Эрбосу?

– Может быть. Мне и самому сложно сказать точно. Он годами совершал черные дела, но именно этот путь и вел к освобождению Королевства Нортс от кровопролития и гнета. Я понял, что сам никогда не смог бы пожертвовать собой и чистотой своих рук ради того, чтобы попытаться свергнуть Градоса. Эрбос же оказался сильнее. Шел к этому совсем один и, в конце концов, добился своего. Как и всегда. Не было еще той задачи, которую бы не осилил мой брат. Даже твое сердце завоевал. Даже в обличье монстра.

После слов Аваларда на глаза навернулись слезы. Я поспешила прекратить столь трепетный разговор на хорошей ноте, чтобы и вовсе не расплакаться.

– Готовься к моему возвращению. Мы еще должны подумать, как помочь людям, пострадавшим от правления Градоса, – бросила я ему и поспешила вперед.

Золотые глаза фейца вспыхнули удивлением, всполохами множества идей, он был рад таким словам.

– У меня есть много мыслей по этому поводу, бабочка.

– Не называй меня так! – в наигранной злобе рявкнула я на него, затем мы снова громко рассмеялись.

Произошло многое, чувство грусти после потери друга будет всегда преследовать меня по жизни – это я знала наверняка. Как и знала, что многие события, произошедшие со мной за этот тяжелый период времени, еще долго будут мне сниться в кошмарах. Но одно оставалось неизменным – все плохое позади и больше не повторится. Градоса казнят, а люди будут свободны. Этот факт дарил сильнейшее чувство облегчения.

На улице нас уже ждали моя семья, троица грозных Варгов, Эрбос и Йен. От вида волков я до сих пор приходила в восторг и одновременно испытывала страх. Казалось, что все происходящее мне снится.

Стоило мне появиться, взгляд моей родной матери потеплел, она, кажется, боялась расстаться со мной и на минуту, а потому сразу подошла ближе. Но обнял меня первым Йен, сжимая в крепких руках.

– Возвращайся, проблемная жена моего друга, – тихо молвил он мне на ухо. – Он без тебя совсем сгинет. Да и я буду скучать по тем приключениям, которые ты умеешь мне устраивать, – рассмеялся помощник Инквизитора, за что получил от меня шутливый удар кулаком в грудь.

– Обязательно.

Авалард тоже подошел и крепко обнял меня, прощаясь. С ним мы уже поговорили, а потому он быстро отпустил меня из своих рук. Родной отец принял мои вещи и привязал к своему седлу. Затем Эрион показал, как взобраться и сесть на спину волка, который склонился, облегчая эту задачу. Отец сел на своего черного волка вместе с матерью, Эрион взобрался на младшего из зверей, и они сразу выскочили за ворота, набирая немыслимую скорость, заставляя восхититься, как ловко брат держится на спине этого дикого Варга. Эрбос же молча усадил меня в необычное седло, а затем и сам сел позади, крепко удерживая за талию одной рукой и хватаясь другой за специальные держатели впереди.

Ниадис, черный волк отца, вдруг громко завыл, отчего зазвенело в ушах. А после оттолкнулся от каменной замковой кладки, оставляя на той следы когтей, и рванул вперед. Пришла и наша с Эрбосом очередь, но мы даже не успели подготовиться к тому, что нас ожидало. Я почувствовала, как сердце упало в живот, а рука Эрбоса сильно сжала талию, когда Грия сорвалась с места и последовала за остальными. Ветер ударил в лицо, мы мгновенно минули ворота замка, а перед глазами с немыслимой скоростью стали проноситься постройки города. Дыхание захватило в лапы страха и бесконтрольного восторга. В это мгновение я поняла, что навсегда обречена мечтать о своем Варге – волке из мира фейри, который снизошел бы до дружбы со мной.

Мимо проплывали поля, объятые цветением, и леса, дающие желанную свежую прохладу. Два ярких солнца сияли на голубом небе, словно и не было затяжных дождей все несколько прошедших дней. Стало спокойно и хорошо на душе, а объятия любимого дарили приятное томление при соприкосновении с его твердым сильным телом позади. Эрбос и сам, не выдержав такой длительной близости, на мгновение коснулся щекой моей скулы, рука его переместилась немного выше от талии к груди, обещая ласку. Но все прекратилось, даже не начавшись, оно являлось и разумным, поскольку место и время для нашего долгожданного воссоединения было очевидно неподходящим. Тем не менее для меня стало добрым знаком, что Эрбос не смог воздержаться хотя бы от этой краткой близости. Она, в свою очередь, породила настоящую бурю в наших телах. Я усмехнулась сама себе. В памяти невольно всплыли строчки из любимого романа, который гласил: «Случайное касание истинной любви будоражит кровь гораздо сильнее самого порочного, но бестолкового соития».

Набрав скорость, Варг быстро, но аккуратно и плавно вез нас к магическим вратам, а когда Икворт мелькнул вдали, ностальгия заставила проводить взглядом особняк, возвышающийся громадой над передним красивым двором. Я тяжело вздохнула. Скоро мне предстоит изведать мир, в котором я должна была родиться, но корни мои почему-то намертво вцепились в почву людских земель. Хотелось остаться, что-то внутри ныло, не давало покинуть Эрбоса и мир людей, который был для меня так любим. Оба они стали для меня самыми родными. Казалось, что именно сейчас я должна быть рядом.

Но в отличие от мыслей, которые несли меня в мое мрачное поместье Икворт и в объятия любимого, волк увозил в лес, где находился портал в Асгалард. Вскоре стала виднеться «наша» с Эрбосом поляна, окутанная шапками лиловых цветов кипрея на длинных ножках. Когда же мои глаза рассмотрели высокую каменную арку, которая представляла собой изваяние из чистой магии с множеством непонятных, светящихся голубым символов на своей каменной резной поверхности, я посмела шумно выдохнуть. Голубое, полупрозрачное полотно портала растянулось внутри каменной арки, переливаясь и шевелясь, словно поверхность воды. Оно не просто звенело магией. Оно ей пело. И, возможно, эту прекрасную песнь слух человека не мог воспринять, но для меня это звучание было ясным и завораживающим. Вокруг витала магия, исторгнутая миром фейри через портал. Я уже стала понимать, в какой волшебный мир попаду только по его отголоскам, исходящим от врат.

Так засмотрелась на прекрасную магическую постройку, что из замирания вывели лишь руки Эрбоса, который уже спустился с волка и, обхватив мою талию, потянул за собой вниз. Лицо любимого не выражало ни единой эмоции, но это и стало показателем того, какая буря разворачивается у него внутри.

– Эрбос, нам необходимо поговорить, – отчеканила строго, заведомо осознавая, что любимый, возможно, станет отнекиваться ради моего блага от прощальной беседы.

– Да, действительно надо... – словно нехотя на выдохе сказал он, это разозлило. Инквизитор слишком хорошо вошел в роль. Возведенную броню его равнодушия хотелось грубо сдернуть, чтобы затем загладить свою вину страстным поцелуем и обещанием вернуться.

Моя семья уже ожидала у врат, взгляды родных были наполнены тревогой, наблюдая за нами с Эрбосом. Родная мать особенно переживала и даже шагнула ко мне, но ее поспешили остановить брат и отец, они понимали, что нужно дать мне право выбора. Фейцы боялись, что я отвергну их любовь и родство до сих пор, несмотря на мои слова о прощении. Что не пожелаю идти за ними в мир фейри, а останусь с любимым, что было возможно, ведь мне и правда не хотелось оставлять Эрбоса, хотелось просто пойти с ним домой, в Сармондс или Икворт. Забыть о прошлом, о вратах. Просто наслаждаться с ним спокойной жизнью, собрать друзей и по вечерам пить чай у камина. Позже плавиться по ночам в горячих руках любимого и никогда с ним не разлучаться.

Эрбос быстро направился в лес, углубляясь в него и отходя подальше, чтобы мы могли оставаться не услышанными, по крайней мере, фейри. Шаги его были нетерпеливыми, выдавая раздражение. Я же следовала за ним уже не столь уверенно. Стало не по себе от такого поведения мужчины. В нем я едва ли стала узнавать влюбленного в меня фейца, тревога наполнила грудь.

– Хватит! – не выдержав, остановилась я. – Хватит делать вид, что тебя не волнует происходящее!

Эрбос медленно повернулся.

– У меня для тебя плохие новости, мотылек. Мне жаль, но я действительно не играю. Мне правда все равно. Не хочу врать, чтобы ты не подумала, что я тебя буду ждать.

Слова любимого ударили сильнее, чем хлыст, и мишенью для него стала моя душа. Следом я поняла, что он врет. Слишком очевидно было наше неистовое притяжение. И чересчур очевидной стала причина его лжи. Он хотел, чтобы я ушла с родителями и братом, чтобы была счастлива в мире, который мне предназначен, в котором я своя. Но я не собиралась сдаваться.

– Лжец! Не ты ли клялся мне в любви? Не ты ли держал меня при себе, даже когда я просила о свободе? Не ты ли требовал моего ответного признания? Взаимности?

– Ты была мне нужна, полезна, если хочешь. От этого я давал тебе обещания и клятвы, о которых ты не просила и которые с легкостью смог забрать. Фейский договор нерушим и опасен, только если заключен обеими сторонами осознанно, похоже ты не дочитала книгу моего отца... От этого тебе будет плохо... – с грустью проговорил Эрбос.

Тело от слов мужчины окаменело, в его чувствах до этого мгновения я не сомневалась, но теперь зерно того самого сомнения поселилось в уме.

– Наша связь была действительно приятной, Миллиора, не стану отрицать, что ложился с тобой в кровать по своей инициативе и настоящей страсти. Не стану отрицать также и того, что ты действительно заслуживаешь любви и уважения. Но я точно не смогу тебе этого дать. Ведь мое сердце не умеет любить. Даже мой брат это чувствует. Когда будешь думать, возвращаться или нет, помни, что я не стану тебя ждать. Я вообще никогда и никого не жду.

– Ты лжешь! – зло прошипела я и бросилась на Эрбоса, выколачивая из его груди глупость. – Лжешь! Лжешь!

Феец не шевелился, позволил мне извергнуть на него весь свой гнев. Лицо раскраснелось от усталости, и, смирившись, я уперлась лбом в его широкую грудь. Хотелось, чтобы Эрбос положил ладонь на мою голову, погладил и сказал, что это все неправда, что он любит меня и дождется моего возвращения.

– Прости... Я не думал, что ты сможешь так сильно проникнуться ко мне. Надеялся, что наше расставание станет для тебя освобождением.

– Зачем ты тогда заставлял себя полюбить?! Все, о чем ты сейчас говоришь, не сходится с тем, что делал ранее!

– Я хотел, чтобы ты находилась рядом и чтобы была на моей стороне, когда появятся твои чистокровные родственники. Оберегал себя и брата. К тому же мне нет смысла оставаться с тобою врагами или убивать тебя. Ты уникальный и редкий вид фейри, и ты должна жить.

Последние слова фейца окончательно сокрушили меня, в глазах защипало, все вокруг смылось от слез, наполняющих глаза.

– Нет! Я не верю тебе. – Я обняла Эрбоса, крепко обхватывая его торс, прижалась всем телом, не ощущая его рук на себе снова. – Ты обещал, что никогда не отпустишь меня. Никогда не оставишь... Разве ты не видишь? Я выбираю тебя, вместо всех остальных. Всегда, черт побери! И всегда буду выбирать тебя!

Мои глаза старались отыскать искру сожаления в зеленых любимых глубинах глаз Эрбоса, но он оставался непреклонен. На его лице, напротив, возникла неприятная эмоция из смеси скуки и отвращения.

– Не унижайся, Миллиора, я не хочу, чтобы ты осталась в моей памяти одной из уймы тех слабохарактерных, заплаканных дам, которых мне в свое время пришлось отвергнуть после приятной, но кратковременной связи. Не теряй достоинства.

Слова Эрбоса уже не просто стегали душу, они разрезали ее до крови. Удар пришелся в цель. Слишком больно. Я сделала шаг назад, освобождая мужчину, как он того и желал. Вытерла глаза.

– Я никогда тебе этого не прощу, Эрбос, если ты решил таким образом заставить меня остаться в Асгаларде.

– Я сказал правду, а где тебе оставаться, сама решай, меня отныне это не касается. Прощай, Миллиора.

После этих слов феец развернулся ко мне спиной и быстро зашагал в сторону поместья Сармондс, которое располагалось не так уж далеко. Я еще долго смотрела на удаляющуюся темную фигуру, пока та не скрылась в зелени леса. В груди сильно запекло, жар растекся к животу, заставляя сесть и свернуться у одного из деревьев. Во рту стало горько, словно я наелась полыни. Так оно и было. Запах этого растения принадлежал мужчине, которого я посмела полюбить. Этот запах мне напоминал о свободе, о полях и летнем солнце, а по итогу остался горьким ядовитым вкусом на языке.

– Милли? – Голос брата вырвал из оцепенения, и я резко встала. Покачнулась. Эрион приобнял меня за плечи. – С тобой все хорошо? Он тебе не навредил? Тебя долго не было, решил проверить. – В глазах брата зародилась ненависть и жажда мести, он осмотрелся в поисках Эрбоса, но тот давно уже ушел.

– Все нормально, я готова отправиться в Асгалард.

Я распрямилась и пригладила растрепавшиеся волосы, на слезы сил не было, и потому я даже была рада, что не расстрою своим заплаканным видом отца и мать. Ухватившись за руку брата, как за единственное спасение, пошла вместе с ним снова к вратам. Эрион понимал, что я сильно расстроена, но не стал ни о чем спрашивать, он знал, что сейчас не время для разговоров, а может, страшился расстроить вопросами еще больше. Мы просто молча вышли к поляне, и родители, дожидавшиеся нас, облегченно выдохнули, когда я появилась перед ними в компании их сына. Мне все еще не верилось, что я их дочь, что у меня есть живые мать и отец, родной брат, но отныне я вознамерилась обрести в них семью. Стать им не просто родственницей по крови, но и настоящей дочерью.

Сначала в проход широких величественных врат бесстрашно нырнули Варги, один за другим, своей решительностью придавая уверенности и мне. Затем ближе к проходу подошел Эрион.

– Не бойся – это похоже на погружение в воду и выныривание из нее одновременно, – сказал брат и сунул свою руку в гладь магического портала. Голубая поверхность мгновенно пошла рябью, даже этим своим свойством напоминая воду. – Прохладно, – улыбнулся он, доставая руку вновь. – Но, как видишь, безопасно. – Затем быстро вошел в прозрачную гладь и исчез за пределами врат.

Мама и папа с обеих сторон взяли меня за руки, избавляя от опасений, хотя дрожала я совсем по иной причине. Решительно и быстро, все вместе, мы направились перейти рубеж между двумя мирами. Прохлада окутала тело, но это было довольно приятно. На мгновение мне захотелось задержать дыхание и прикрыть глаза, что было правильным решением, поскольку вышли мы не сразу, пришлось шагнуть три раза в полнейшей тишине, прежде чем ноги коснулись мягкой почвы, а неестественно красивые переливы птичьего пения заполнили слух. Распахнув же глаза, я ахнула и открыла рот от изумления. Мир фейри был не просто прекрасен, он был потрясающим. Некоторые деревья древнего леса были настолько толстостволыми, что едва ли являлось возможным их обнять даже троим людям вместе, кустарники раскидывались широкой листвой ниже, покрытые звонкой кристальной росой. Но более всего привлекли мое внимание большие, ни на что непохожие цветы разных оттенков. Они сияли переливами маленьких светящихся точек на крупных лепестках. Сочная зелень, мох и более мелкие цветочки ковром устилали землю, а немного левее, где заканчивался величественный и волшебный лес, виднелись салатовые холмы диких полей. Ветер окутывал их теплыми потоками воздуха, играя высокой травой и заставляя ту волноваться подобно самому настоящему морю.

В Асгаларде даже дышалось легче – магия витала прямо в воздухе, естественным образом наполняя резерв магических сил. Я действительно почувствовала телом, что принадлежу этому месту, этой природе и этому необычному миру, хоть и душа моя осталась в мире людей.

Не выдерживая, я подошла к одному из огромных алых цветков, что гнездился на ближайшем кусте. Уже вознамерилась коснуться светящейся поверхности необычного растения, но меня остановил отец.

– Не стоит этого делать, дорогая, – добродушно перехватил он мою руку. – Эти цветы насколько прекрасны, настолько же и опасны.

Сорвав с соседнего куста маленький листок, Алантир бросил его в самую сердцевину заинтересовавшего мой взор цветка, и тот мгновенно сомкнулся, пожирая свою жертву.

– Мир фейри опасен, хоть и очень красив, – вмешалась Вэйса, подходя ко мне ближе и нежно обнимая одной рукой мужа, а другой меня. – Но мы тебя научим всему, что необходимо знать в этом мире. Сначала основное, а позже посвятим в более сокровенные знания. А прямо сейчас мы отправимся домой, ты должна отдохнуть.

– Скоро разлив, нужно спешить, – сказал Эрион, уже оседлавший своего Варга и глядящий на небо, где сквозь рваные, гонимые летними ветрами облака сияли два солнца.

– Поспешим. Иначе нам не перейти реку до утра, – скомандовал Алантир.

После мы заняли свои места на волках. Я в этот раз сидела с отцом на Ниадисе, а мама заняла свое место на Грие. Варги снова сорвались мгновенно с места, набирая скорость, мы быстро пересекли обширное холмистое поле, затем мелкую, но широкую реку, которая, как мне объяснил отец, разливалась к вечеру и становилась действительно опасной для переправы. Еще около часа мы очень быстро ехали по лесу, но уже более густому и темному, чем тот, что укрывал портал. Вскоре перед нами возникла скала, в которой буквально был высечен многоярусный особняк, напоминавший больше дворец. Стало не по себе от такого величия, ведь если эту постройку моя семья называла своим домом, то каковы же в этом мире города и тем более обитель самого короля?

Волки остановили свой бег, и Варг Эриона, после того как брат его расседлал, от радости стал прыгать и вилять хвостом. Он радовался возвращению домой особенно ярко из-за юного возраста. Вскоре к нам подбежали фейцы и помогли с остальными Варгами. Они приветствовали своих хозяев и меня одинаково радушно. С улыбками рассматривали новую госпожу, о которой наверняка уже слышали и готовились увидеть лично.

В этот вечер мне показали и огромный по своим размерам «дом», если его можно было так назвать, поскольку для меня эта громада из камня, колонн и стрельчатых каменных потолков выглядела очень необычно и величественно. Затем был устроен праздничный ужин за большим овальным столом в лоджии, открывавшей прекрасные виды вдали. Где-то там блестела, словно змея, широкая буйная река, впитавшая в себя лучи оранжевых солнц, что уже стремились к горизонту, лес раскинулся темным бархатным ковром на фоне более светлых холмов. Все в Асгаларде было больше, волшебнее и величественнее, даже изысканные блюда на столе манили запахами сильнее. И тем не менее ни одна деталь или роскошь дома родителей меня не восхищали, хоть я и старательно делала вид, что всем довольна. Улыбалась, даже смеялась и ела через силу, чтобы не расстраивать, ведь их вины в моих душевных терзаниях не было. Они были добры и внимательны ко мне, рассказывая много нового о мире фейри. Но все вдруг обрело блеклость и серость, голоса и разговоры звучали вокруг, но так и не были поняты. Память сузилась на трепетных и самых нежных моментах прошлого, в которых зеленые глаза моего лесного незнакомца смотрели на меня с восхищением, а не равнодушным холодом. На тех моментах, когда клялся в любви, узнавая во мне единственную, а не с презрением смотрел как на одну из...

Только брат поглядывал в мою сторону с пониманием дела, он и предложил отвести меня в покои для отдыха. А я действительно этому обрадовалась, ведь хотелось остаться наконец-то одной и забыться в беспокойном, но спасительном сне. Не думать о том, как меня отверг мой любимый. Как кощунственно вырвал сердце, оставляя внутри пустоту и боль. И хоть я не собиралась горевать по тому, кто лишь использовал меня, но сегодня решила позволить себе это. Один день и ночь. А затем я вычеркну Эрбоса Алахосского навсегда из памяти, начну новую жизнь в родном мире и среди родной семьи.

Глава 37. Месть

Пламя:

Картинки будущего вновь замелькали, взрывая сознание бурным потоком событий. Дар развивался слишком сильно из-за того, что я усилил свои возможности кровью Альхандры. Но он был моим. Я обрел его раньше, чем испил крови Милли, и только сейчас, когда он стал так явно себя проявлять, понял – он со мной останется до самой смерти. Именно благодаря ему я и решился на самое ужасное... Я осквернил нашу с Милли любовь, отказался от своей маленькой бабочки ради того, чтобы она смогла выжить... Чтобы я не погубил ее собственными руками, объятый манией выпить сладкий нектар из ее вен до самого дна. Я уже понял, что меня ждет, как и понял, что имел в виду Градос, говоря о расплате. Принц Мидера знал, что это я открыл врата, как и знал, каким способом я это сделал. Когда-то по глупости Градос рассказал мне тайну, которая говорила о способе открытия проходов между мирами без участия самой Альхандры, но при помощи ее крови. Мой план сработал. Обретая силу для того, чтобы победить отца, я также смог благополучно выстроить портал при помощи крови Милли. Однако принц Мидера не сказал правды о том, какую зависимость обретает вместе с возможностями тот, кто испробовал особенной крови. А если не утолить эту адскую потребность, то смерть будет мучительной и довольно долгой. Это я уже понял и сам, ощущая себя не просто зависимым, но и теряющим энергию, больным. Жизненные силы утекали из меня.

С этим я смирился, от того и заставил Миллиору поверить в мою черствость и подло солгал, причиняя боль не только ей, но и самому себе, сгорая в раскаянии все то время, пока добирался до Сармондса. Оттуда, оседлав белоснежного коня моей любимой, отправился в Санктос. Оставалось за мной еще одно незавершенное дело, на которое у меня должно было хватить магии и умений. Я уже знал, куда прибудет мой враг из видений, и поспешил в особняк ужасов моего детства. Мне оставалось жить недолго, но прежде я собирался лишить жизни того, кто этого заслужил. Того, кто мог причинить вред моему брату, когда его отыщет.

Я не спал, не ел и не пил уже сутки. И если от усталости клонило в сон, то есть и пить не мог, снедаемый лишь одной потребностью – испить крови из тела моей любимой Альхандры, которую непременно убил бы этим. Видения в моей голове были хаотичными, спонтанными и непонятными, но в них я четко видел, как могу искупаться в крови Миллиоры, после чего меня ждала не просто смерть, а в придачу адские мучения от чувства ее утраты. Пусть лучше я умру ненавидимым ею, чем она вернется слишком рано, и я стану причиной ее гибели. Милли должна прожить счастливую долгую жизнь, обрести заботливого и доброго мужа, который никогда ее не обидит, станет хорошим отцом ее детям. Я никогда ее не заслуживал и выбрал сделать благо, хоть она этого сейчас не поймет. Было больно обнимать ее в последний раз, сидя на волке и понимая, что нас ждет. Уже тогда меня мучила потребность не только целовать ее, но и адская жажда. Мне действительно хотелось, чтобы мы после всех испытаний смогли быть вместе, любить друг друга, но, похоже, для таких, как я, не уготован был хороший конец и счастье.

Ближе к ночи я добрался до Санктоса. Город горел огнями, люди бесстрашно вышли на улицы, радуясь освобождению Королевства от власти чистокровного жестокого короля. Натянув широкий капюшон черного кожаного плаща, который мог укрыть не только мою Инквизиторскую броню, но и лицо, которое в городе знали многие, я направился в особняк брата для того, чтобы, возможно, в последний раз увидеть его. Мне следовало поговорить с Авалардом. Открыть тайны, которые для него станут сокрушительными. Йен тоже знал о них и мог рассказать Аваларду, когда придет время, но я сам хотел увидеть не золото, а огонь в глазах брата.

Аваларда, к счастью, я отыскал быстро, он уже был у себя дома и открыл сам. Уставший, он удивленно уставился на меня. Обычно я был редким гостем в доме, который он даже не пытался наполнить слугами ради комфорта и облегчения своей жизни. Слишком самоотверженный и сочувствующий, своей добротой он всегда вызывал у меня злость, но теперь я понял почему. Сам себе я не мог позволить быть таким, помогать и испытывать сострадание, а потому завидовал брату. Тому, что он выбрал другой путь и шел по нему с удовольствием.

– Что-то случилось? Ты словно смерть, только косы в руках не хватает, – вместо приветствия подшутил Авалард, пропуская меня в дом.

– Уже довольно давно кое-что случилось и продолжается до сегодняшнего дня.

– Не понимаю, о чем ты.

– Зоуи Деж, ты все еще злишься из-за нее на меня?

– Не смей произносить ее имя! – гневно выплюнул брат, отчего его глаза и правда стали ярче.

– Злишься... Это хорошо, значит, еще испытываешь к ней что-то.

Авалард замер, лицо его приобрело выжидающее выражение, а в глазах уже затаилась боязливая догадка, которую он желал подтвердить больше всего на свете. Я не стал его мучить.

– Я не убивал твою рыжую ведьму. Мне дорого обошлось вывезти ее за пределы Королевства в ту пору, но... в общем, твоя Зоуи жива.

Я снял с шеи кулон, который когда-то предъявил брату как доказательство смерти его любимой. Его я носил в память о том, как больно ранил единственного родного мне человека. Авалард взмахнул рукой, пытаясь вырвать из моих рук украшение, которое он когда-то, сжираемый горем, даже не старался у меня забрать.

– Это не все, Авалард. Будь терпелив, веди себя достойно с братом.

– Где она? Где именно? – Голос его прозвучал сдавленно и низко, я знал своего брата и знал, что он редко бывал таким.

– Скорее, где они. – Теперь я сам небрежно вложил кулон в руку молодого мужчины. – Ты столько времени зажимался со своей любимой ведьмой и даже не удосужился заметить, насколько явно она была беременна? Даже для меня это стало практически сразу очевидно. Я удивлен, Авалард. Думал, ты знал. Хотя подозреваю, что если бы был оповещен Зоуи, то и вовсе сошел бы с ума от горя.

Авалард потер лицо ладонью, все еще пытаясь до конца осознать услышанное.

– Где они? – уже осторожнее задал он вопрос.

– Завтра иди к Йену и отправляйтесь на рассвете в Нуар, он покажет, где живут твоя возлюбленная и твой сын.

– Почему ты не сказал раньше?

– Потому, что не смог бы тебя там защитить и присматривать. Племянник – другое дело. Сам понимаешь, смешанному ребенку в Королевстве Нортс заведомо был подписан смертный приговор, впрочем, как и его матери. Более того, если бы Градосу стало известно, что мой брат...

– Можешь не продолжать, – поднял он руку выше, останавливая меня.

Я ожидал услышать от Аваларда упреки, но тот только принялся нервно расхаживать из стороны в сторону, о чем-то раздумывая и пряча кулон в нагрудный карман жилета. Безжалостно растер лицо уже обеими ладонями. Затем, как я того и ожидал, сорвал с вешалки длинное пальто, достал кошель денег из тумбочки и выскочил из дома, вызывая на моих губах легкую грустную улыбку. Если повезет, то они с Йеном еще ночью найдут корабль, который отправится в «новые земли» к утру. Там все это время брата ждала Зоуи и уже вполне подросший сын. Им я организовал в Нуаре, городе за морем, безбедную жизнь, несмотря на все риски стать разоблаченным Градосом. Йен проведывал любимую ведьму Аваларда и моего племянника раз в полгода и докладывал мне об их благополучии. Брат обретет заслуженное счастье, о котором не мечтал, но оно само упало на его голову. А я обрел радость от того, что Авалард больше никогда не будет один.

Покинув дом брата, я с чистой совестью направился по своему прежнему маршруту. Мне стоило поспешить, поскольку я не знал, когда точно явится в свой особняк мой враг. Оседлав жеребца, я вскоре уже был на месте. Дом родителей встретил меня сыростью и тьмой, хотя на самом деле тьма тут обитала постоянно. Та, которую нельзя было развеять ничем, ведь ее хозяин все еще дышал и здравствовал где-то там, в другом мире. Это недоразумение я и явился сюда исправить, ведь мои видения указали на это место. Именно тут меня встретят смертоносные приветственные объятия моего «дорогого» отца.

Сбросив плащ и усевшись в одно из кресел, я стал ждать. Постепенно тьма успокоила, обволакивая, баюкая. Тело расслабилось, а ум погрузился в приятные сновидения, туда, где смеялась моя Милли, где мне не пришлось убивать ее любовь ко мне, где мы были счастливы вместе.

Приятные картинки сменились резким холодом, я снова был маленьким мальчиком, а из родительской спальни доносились крики матери, словно это было вчера. Стоя в темном коридоре, уже было собирался войти в злосчастную комнату пыток. Холодная рука обхватила мою ладошку, пугая и останавливая. Я вздрогнул и посмотрел на ту, что ухватилась за мою руку, сильнее ее сжимая.

– Мама?

Все звуки затихли, как только я понял, что она рядом. Перед взором снова предстала гостиная, объятая мраком, но в окне уже виднелся розовый рассвет. Я словно увидел себя взрослым сильным мужчиной, спящим в кресле. Мать коснулась моего плеча, холод мгновенно пробрался сквозь одежду, жаля тело до боли. Испуганные и серьезные глаза матери заглянули в самую суть, и изнутри меня пронзил ее неестественно громкий шепот:

«Он идет».

Оловянные веки резко распахнулись от боли и мороза, взорвавшего каждую клеточку тела. Стало сильно трясти от холода, который пробрался в реальность даже сквозь сон. Я быстро перевел взгляд на высокие окна и отругал себя за беспечность: из-под тяжелых портьер уже виднелся восход. Два ярких солнца стремились подняться выше, забирая город у ночной тьмы. Если бы отец явился раньше и застал своего ненавистного полукровного отпрыска спящим, то, без сомнений, разобрался бы с моим безвольным телом, даже не разбудив.

Быстро поднявшись по лестнице на второй этаж, я вошел в оружейную комнату отца. Там снял со стены его фейский изогнутый меч, который Эраген позабыл в спешке много лет назад, и вытащил звенящее остротой длинное лезвие из ножен. Этот тальвар я берег для особенного дня и для сражения с особенно жестоким и сильным противником. Не успел я и подумать, как лучше расправиться с врагом, входная дверь внизу тихо скрипнула. Три тяжелых шага, звучание которых отпечаталось в моей памяти навсегда, опустились на деревянный пол. Если можно было кого-то отличить лишь по шагам, то в конкретно этом случае я смог бы сделать это безошибочно. Все годы страданий, что принес этот мужчина моей семье, пронеслись в памяти за одно мгновение. Рука в черной кожаной перчатке сжалась на плоском эфесе смертоносного оружия и издала характерный скрипучий звук. Пришел час встретить долгожданного гостя.

Намеренно тяжелой поступью я прошагал к изголовью высокой лестницы и замер, когда внизу обнаружил молодого, рослого фейца с яркими зелеными глазами, которые пересекали острые хищные зрачки чистокровных. С тех пор, как я его видел, Эраген совершенно не изменился. Длинные черные волосы спускались к его груди по металлической серебристой фейской броне, а острые, даже грубые и суровые черты лица при виде меня обрели еще более резкие грани. Я сразу понял, что отец прибыл в этот дом точно не для радушных объятий и приветствий. Он явился убивать. Как и ожидалось.

Изначально взор мужчины был направлен на большую картину справа от меня, прямо над лестницей, на которой была изображена убитая им красивая человеческая женщина. Женщина, которая имела над ним столько власти, что он посмел ее возненавидеть. Затем глаза отца осмотрели меня с ног до головы, оценивая броню и его меч в моих руках. Эраген улыбнулся уголком губ, что являлось для его черствой натуры уже достижением.

– Ну, здравствуй, отец, – намеренно выделил я последнее слово. – Я тебя ждал...

– Я вижу. Также я вижу, что ты возмужал, стал смелее, – с насмешкой добавил он.

Эраген немного повернулся, доставая левой рукой меч из своих ножен и обнажая правую «руку». И я даже на мгновение застыл, пораженный зрелищем, что мне открылось. Его правая конечность отсутствовала ровно до сгиба локтя, а вместо нее блестел металл. Пародия на руку, но никак не ее замена.

– Что? Так отвратительно выглядит? Ты так уставился, словно не рад подобному исходу. А ведь это расплата за мои дела в человеческом мире и за то, что не смог выдворить из него принца Мидера, когда пришло время возвращаться. – Он приподнял металл, заменяющий часть его конечности. – А доложил о моих проделках главнокомандующий фейской армии. Он бывал здесь, навещая жену, которая дожидалась родов в безопасном человеческом мире. Вот только я за все годы так не смог понять, когда это вы с братом успели им нажаловаться? Вэйса и Алантир не были долгими обитателями человеческого мира.

Голову расколола догадка. Родители Миллиоры не простые фейцы. Оба. И если Алантир был главнокомандующим армии в мире фейри, то его слово имело огромный вес для самого короля. Когда-то я ощутил огромную признательность к отцу Миллиоры, еще не зная, что полюблю его дочь, но то, что феец, прибыв в Мидер, повлиял на короля, заставив жестко наказать его главного подручного, вызвало еще больший всплеск безмерной благодарности.

– Авалард тут ни при чем. Это я сказал Алантиру о твоих грехах.

– Ты все еще заступаешься за этого слабака... Где он? – осмотрелся чистокровный.

– Далеко отсюда. И тебе уже никогда туда не добраться. Думаю, что ты даже и из этого дома не выберешься. Я об этом позабочусь, – сказал я спокойно, словно упоминая о погоде, не более.

– Станешь биться с одноруким отцом? – с усмешкой спросил Эраген, сверкнув хищными глазами. – Не кажется ли тебе это не слишком честным?

– Сказал тот, кто забил насмерть беременную жену и ребенка в ее чреве, – ответил и, уже не церемонясь, мгновенным выпадом бросился на отца, развивая высокую скорость движений, которая благодаря приобретенным силам стала и вовсе немыслимой. Мне надоело с ним возиться.

Звук металла о металл приятно отразился в ушах, напоминая о том, что я достиг своей цели и вскоре мог покончить с мрачной тенью своего прошлого, вырезать самое огромное страдание из своей души вместе с сердцем врага из его груди. Уже предвкушал, как загляну в его глаза, которые начнут гаснуть, теряя жизненные силы.

Эраген, не ожидавший от меня такого умелого выпада, хоть и отразил удар, но сразу сделал несколько шагов назад, наградив меня уже более серьезным взглядом, за которым скрывал разрастающееся опасение. Но мне до этого не было дела. Я не испытывал к этому монстру ничего, даже его страх меня не трогал. Единственной моей целью стало убить его. Желательно мучительно, но и это необязательно.

– Я бы убил тебя, даже если бы ты стал немощным, отец. Потому что поклялся себе это сделать и потому, что ты этого заслуживаешь. Ничто не искупит твоей вины перед нами! Никогда!

– Откуда такие силы у полукровки?! – гневно спросил он, уже начав понимать, что схватка между нами не будет для него столь легкой, как он, должно быть, предполагал.

– Это не твое собачье дело, Эраген. Главное, что ты обязан принять честный бой с равным по силе противником.

После моих слов воздух вокруг моего врага сгустился и завибрировал, Эраген собирал магию вокруг себя, формируя плотный защитный купол.

– Как банально... – скучающе ответил я, воспользовавшись собственными силами.

Собрал вокруг меча и рук свечение магии фейри и, замахнувшись, со всей силы нанес удар по его якобы немыслимо сильной защите. Тело отца тут же пронзила судорога боли. Защита его опала с отголоском рокота и вспышкой яркого свечения. Уже не пытаясь защитить себя, он отчаянно бросился в атаку, схлестываясь со мной в смертоносном танце. Движения Эрагена были мгновенными, быстрыми и ловкими. Иногда он использовал металлическую руку вместо щита, чтобы защититься от моего очередного меткого удара мечом. От нашего оружия летели искры, когда то звонко сталкивалось. По взгляду хищных глаз фейца стало ясно, что он осознал и принял факт моего превосходства над ним, хотя я еще не показал ему и части своих магических сил.

В конце концов, мы превратились в две тени, что перемещались по дому, круша все на своем пути. Вскоре мне надоело гоняться за трусливым отцом, и я, собрав в кулаке мощную плотную магию, отослал в него особое оружие, взорвавшее слух и зрение яркими потоками света и грома. Араген заревел от боли подобно зверю, из его ушей стала сочиться кровь. Он уже был измучен и практически повержен, а потому применил свое главное оружие. Принуждение.

Мелкие иглы прикосновения его мощных чар объяли тело с головы до ног, приказывая поднять меч и приставить лезвие к своему же горлу. Когда я повиновался его воле и выполнил указанное его умом, Эраген довольно улыбнулся, обнажая окровавленные зубы.

– Думал, сможешь меня одолеть, крысеныш? Ты так и остался просто трусливым сыном человеческой слабой бабы, которая не заслуживала в своей жизни ничего, кроме ежедневной порки.

Злоба, которая вспыхнула во мне после его жестоких слов, уже не могла сдержаться в узде. Пришло время показать все границы своих сил. Фейри обладали самой разной магией, кроме основных сил, а дар принуждения принадлежал единицам, являясь редкостью, как и дар предвидения. Но и принудить тоже можно было лишь того, чей резерв сил был мельче, а магических сил не хватало для сопротивления, чья воля не могла выдержать напора и гнулась как лоза. Я знал, что отец обратится к своему последнему козырю, когда погрузится в полное отчаяние, не имея больше никаких других способов победить меня. И сейчас моя месть приобрела сладкий приятный аромат, поскольку я понял, как ничтожен этот недовоин.

С легкостью, словно его влияния сейчас и не было на мне, улыбнулся ему в ответ и убрал тонкое лезвие от своей шеи. На лице Эрагена радость сменилась удивлением, а следом и ужасом. Слишком быстро, я не успел насладиться его растерянностью сполна, но мне хватило и этого. Мой меч снова вознесся над головой отца, гордо сверкнув своим полированным лезвием. Череда сокрушительных ударов обрушилась на него. Феец отражал мои атаки, искры вновь посыпались, озаряя металл мечей. Сила фейри была велика, но сила фейри, выпившего кровь Альхандры, увеличивалась многократно. Даже при том, что я был не в самой лучшей форме, уставший и ежеминутно теряющий свои жизненные силы, я все равно физически превосходил отца. О магии и вовсе не стоило думать. Я забавлялся его попытками спастись, на самом же деле мог покончить с ним без труда, обрушивая поток сил и убивая на месте. Не давая его прогнившему сердцу сделать лишний удар.

– Самюэль... – отразив очередной поток звонких ударов, обратился ко мне уже дрожащим голосом отец, при этом отступая в просторную гостиную. – Я готов подумать над тем, что совершил...

Следующий удар моей магии пришелся в солнечное сплетение врага, почти мягким потоком магии фейри, которая стала приобретать фиолетовое свечение. Эраген уронил меч и положил руку на грудь, не имея возможности даже нормально вдохнуть. Его взгляд снова стал злобным, хищные глаза сверкнули зеленью, когда феец понял, что его вранье не действует на сына. А я в свою очередь точно знал, что все его слова лживы. Кривая ухмылка растянула мои губы, когда я, до свиста раскручивая меч в одной руке, стал наступать на того, кто лишил нас с братом детства и части души. Всего одно замирание сердца, одно резкое движение моей кисти – и голова родного отца, давно потерявшего таковой статус в моих глазах, отделилась от его шеи. Она с грохотом упала на полированный паркет, заливая часть стен алой кровью, а сам он завалился набок и последовал за ней.

– Вот теперь и подумаешь своей головой... – сказал я с удовлетворением, но враг мой, конечно, уже не смог оценить эту воистину черную иронию.

Глава 38. Мой дом – это ты

Мотылек:

Суд над Градосом Сактином был назначен через четыре дня после моего прибытия в Королевство Мидер. Письмо из самого дворца привезли к нам стражи короля накануне вечером. В нем говорилось о том, что сам король и королева Мидера приглашали нашу семью явиться во дворец на суд не только свидетелями бесчинств их младшего сына, но и почтенными гостями. На пятый день пребывания в Асгаларде я должна была стать свидетелем на этом суде. Мы с матерью уже с утра выбрали красивые летящие фейские наряды, которые едва ли напоминали одежду дам в человеческом мире, но их удобный крой и легкость скользящей по телу ткани полностью окупали ту откровенность, какую дарили два разреза на ногах спереди.

Теперь, сидя напротив зеркала и наблюдая, как родная мама бережно выплетает позади на моих волосах узоры из кос, я все еще чувствовала себя разбито, ведь так и не смогла перестать скучать по Эрбосу. Этот мужчина продолжал ночами терзать мои сновидения своими образами, а мысли – днем. Эрион, мой брат, за все прошедшие пять дней ни на миг не выпускал меня из поля своего зрения. Однажды вечером он даже согласился, тайком от родителей, поучить меня ездить верхом на Варге, чтобы хоть немного развеять ту тоску, которая прочно засела в моих глазах.

Брат был удивлен, когда я прекрасно себя показала в роли наездника: «словно родилась в седле» – были его первые слова, а позже, когда я рассказала ему о своей любви к лошадям и свободной скачке, понял, почему я так хорошо держусь в седле. Впрочем, держаться на спине Варга оказалось даже проще, чем верхом на лошади. Движения огромного волка были плавнее, скорость гораздо выше, а разум величественного животного позволял не думать о том, куда править, стоило лишь озвучить просьбу, и волк тут же выполнял ее. Позже Эрион обещал мне, что научит пользоваться амулетами связи между Варгом и его наездником, и я даже смогу мысленно призывать волков следовать ко мне, где бы ни находилась.

Разговоры с братом, который так сильно был схож со мной не только внешностью, но и характером, всегда отвлекали и веселили, а время, проведенное с отцом и матерью, дарило спокойствие и умиротворение. Я знала: постепенно я смогу излечить душу, родные не оставят меня, помогут преодолеть любые невзгоды. Их любовь кутала и пеленала в объятиях заботы мою смирившуюся с одиночеством натуру. Отныне мне было к кому обратиться за разговором, поддержкой и советом. Передо мной открывался целый новый мир, о котором я пока еще ничего не знала, но очень желала исследовать. И, конечно, позже я также собиралась навестить в мире людей своих друзей: Лору, Йена, Аваларда для того, чтобы успокоить их и рассказать многое о мире холмов, где обитает волшебный народ фейри.

Мне хотелось бывать в мире, где выросла, к которому привыкла. Снова кататься на лошадях, организовать вместе с Авалардом приюты для нуждающихся, места лечения людей от тяжелых болезней. Планов было даже больше, чем могла бы осилить. Но это решила отложить на потом. Если бы я сейчас случайно повстречала Эрбоса, то не смогла бы избежать боли. А если он решил продолжить жить в Сармондсе, то такое соседство точно мне могло очень навредить, принося сильнейшие душевные муки.

Пока я размышляла о том, как смогу снова наладить свою жизнь в будущем, мама бережно закрепила часть волос на моем затылке в виде хитросплетения из кос, а остальные оставила свободно струиться по спине волнами. Лиловое нарядное платье приятно холодило кожу в этот знойный день, украшая мою внешность красивым оттенком. Я встала и покрутилась у более высокого напольного зеркала у шкафа, рассматривая себя и не веря в то, что могла стать настолько красивой.

– Ты по нему скучаешь, – мягко сказала мама, ее слова тут же разлились волной боли в груди. – Мы это видим. И ты можешь поделиться со мной своими переживаниями. Станет легче.

– Нечем делиться. Эрбос отверг меня, сказал, что я ему не нужна. Возможно, я просто слишком наивная, ведь решила, что он сможет меня полюбить, даже имея со мной такую разницу в жизненном опыте.

Вэйса подошла ко мне и часто стала качать головой, отрицая мои слова.

– У нас с твоим отцом разница в пятьсот лет, и мы понимаем друг друга с полуслова, а потому двадцать или даже сотня лет – сущий пустяк. – Она резко погрустнела, взглянув на меня, поправила мои волосы. – Если, конечно, речь не идет о разлуке с ребенком. Я не думаю, что причина именно в этом. Может, он решил, что не пара тебе?

– О! Скорее наоборот – это я не пара ему. В любом случае – это больше не имеет значения. Мне просто нужно время, и я постепенно забуду о нем, – соврала я, ведь едва ли могла даже надеяться забыть о такой любви.

– Мне кажется, что не все так просто. Наверняка есть причина, по которой он отверг тебя. Или якобы отверг, а сейчас наверняка и сам мучается от того, что натворил. Считаю, вам необходимо встретиться вновь, и ты увидишь, что он скучал по тебе даже больше, чем можешь представить.

– Я тоже не поверила сразу, но его слова ясно дали понять, что своими попытками добиться от него чувств рискую получить лишь отвращение. Он не желает видеть меня рядом, и, кажется, я уже не желаю больше об этом говорить. Прости.

Мама хотела еще что-то добавить, но, услышав мою просьбу, обняла и поспешила выйти.

– Когда будешь готова, спускайся, мы будем тебя ждать у выхода. Эрион уже отдал распоряжение подготовить Варгов. А мне стоит заглянуть к твоему отцу для одного маленького дела, – сказала она, выходя и оставляя меня наедине с собой, чтобы я смогла унять разыгравшиеся эмоции.

Вскоре я уже была готова выйти из дома и отправилась по длинным светлым коридорам каменного особняка к покоям моих родителей. Хотелось попросить прощения у матери за то, что достаточно резко отказалась от ее помощи и поддержки, увериться, что она не держит на меня обид, ведь знала, как бываю вспыльчива в минуты особых переживаний.

Вэйсу я, однако, обнаружила не в спальне, а у двери покоев, она прижимала руку к запястью и исцеляла себя магией фейри, что струилась из ее ладони мягким белым светом. Запах ее крови действительно манил. Своя кровь мне казалась обычной, ничем не примечательной, имея просто красный цвет и никаких лишних ароматов. Но вот кровь матери пахла настолько вкусно, что я даже сглотнула собравшуюся во рту слюну.

– Ты ранена? – спросила встревоженно ее, и мама вздрогнула от неожиданности моего появления.

– Ничего страшного, просто небольшая ежедневная необходимость.

Я уставилась на мать непонимающим взглядом. И она погладила мое плечо.

– Твой отец очень доблестный воин. Главнокомандующий, что решил ход битвы с бильвизи и сокрушил врага.

– Про это я знаю. Вы говорили мне об этом, как и о том, что некоторые из этих тварей все еще встречаются на окраинах Королевства.

– Да, но я не говорила тебе, какой ценой далась эта победа твоему отцу. Пока я была беременна вами и находилась в мире людей, чтобы быть в безопасности, фейри проигрывали войну. Слишком многие погибли, и в конце концов мы могли и вовсе лишиться этих земель, родного дома... Твой отец иногда вырывался из мира фейри, чтобы навестить меня. Когда он прибыл с ужасными новостями о том, что, возможно, вскоре нам некуда будет возвращаться и что твари заполонили уже практически все Королевство Мидер, я предложила ему самый ужасный, но действенный способ победы. Он заключался в том, чтобы испить крови Альхандры и обрести непомерную силу даже по меркам фейри. С такой силой можно было сокрушить не одну армию бильвизи, если их стада вовсе можно было называть армией. Алантир пил мою кровь, и теперь она ему нужна ежедневно.

Мир перевернулся перед глазами, а внутри все застыло от ужаса. Я не узнала своего голоса, когда спросила:

– Что значит, ему нужно пить твою кровь ежедневно?

– Какая я глупая, что не рассказала тебе все о нашем наследии крови сразу. Это именно то, что ты должна знать в первую очередь. Главное правило фейри гласит – дар за дар...

– А жизнь за жизнь, – продолжила я.

– Именно. Вот только вторая часть этого изречения появилась уже в мире людей.

– Что будет с отцом, если он не выпьет твою кровь? – нетерпеливо спросила я самое важное и самое страшное у нее, уже ощущая покалывания ужаса на своей спине.

– Исход один – смерть. Смерть от дикой жажды.

Слова матери буквально выбили дух из моего тела, колени подогнулись, я упала спиной на стену, сжимая руками юбки шелкового платья.

– Дорогая, – бросилась она ко мне. – Не стоит так волноваться, я тут, и Эрион каждый день относит мою кровь твоему отцу. Сама я не могу, поскольку прекратить пить кровь Альхандры крайне сложно. Но позже, когда проходит некоторое время, он прекрасно себя чувствует и не желает меня съесть, – рассмеялась она немного нервно. – Милли? С тобой все хорошо? Ты очень бледна.

Голос матери стал действительно обеспокоенным, кажется, я стала белее стен в этом «замке». И мне действительно было очень плохо, поскольку голова моя наполнилась пониманием, почему Эрбос так старался поскорее заставить меня смыть кровь с шеи в день открытия врат и пленения Градоса. Почему сам Градос был так доволен и говорил о некоей расплате своему предателю. Почему Эрбос заставил меня поверить в свою нелюбовь и постарался сделать так, чтобы я его возненавидела и не желала видеть!

– Пять дней, прошло пять дней. Отец бы смог выжить без твоей крови столько? – уже на грани истерики спросила я, чувствуя, как больно сердцу, как оно барабанами отбивает быстрый ритм в голове.

– Не знаю, милая, и пары дней никто не мог продержаться ранее. Я не понимаю, к чему такой вопрос? Ты кому-то давала свою кровь?! – испуганно спросила Вэйса, тряхнув меня в своих руках. Она уже догадывалась, что к чему, но желала услышать внятный ответ.

– Эрбос... Это он открыл врата. Он пил мою кровь.

– И он разбил тебе сердце, чтобы ты не вернулась. Он боялся тебе навредить, решил, что нет выхода...

– Мне срочно нужно в мир людей!

Как раз когда я практически прокричала эту фразу, большие резные двери комнаты отворились и оттуда вышли растерянные отец и брат. Они услышали мои слова и с непониманием стали рассматривать нас с матерью.

– Что тут происходит, Вэйса? – грозно нахмурился мой отец, приобретая еще более суровый вид, чем обычно. – Миллиора должна присутствовать на суде, иначе Градос может избежать смерти. Другого шанса не будет от него избавиться навсегда, ты знаешь.

– Я все тебе объясню, Алантир, но позже. Милли, – обратилась мама уже ко мне. – Возьми Грию, она домчит тебя быстрее всех! Поспеши! Может, еще есть шанс его спасти!

Не мешкая ни минуты, я подхватила юбки длинного нарядного платья и сорвалась на бег. К счастью, обувь в Мидере женщины носили максимально удобную, а потому для меня не стало сложной задачей спуститься по высокой винтовой лестнице, оказаться в просторном холле и оттуда выбежать из дома через основной вход, у которого всегда находилась охрана, которая и открыла для меня высокие двустворчатые двери.

На улице уже ждали Варги, и Грия, скорее всего, получила послание от мамы через магический амулет, поскольку уже лежала, предоставляя для меня свою спину. Я не помнила того, как вскочила в седло, как и не помнила, как мы вместе с волчицей преодолели путь от дома моих родителей до реки. Меня окутали мысли о том, какая я наивная, что поверила Эрбосу. Какой он глупый, что не попытался спросить моих родителей о том, как можно решить его проблему. Но основная моя мысль была непоколебима – этот мужчина так меня любил, что готов был умереть ради того, чтобы защитить. Готов был отпустить, чтобы я была счастлива и прожила долгую жизнь там, где мне, по его мнению, самое место. Только не понял, что мое место может быть только рядом с ним.

Волчица неслась с такой скоростью, что пришлось прижаться к ее телу, прячась от слишком сильного потока воздуха. Только достигнув буйной, разлившейся к вечеру реки, я поняла – нам ее не переплыть. Слишком опасно. В человеческом мире и близко реки не напоминали эту. Казалось, воды Аридии несли даже булыжники по дну, настолько мощным в ней был поток воды с вечера и до самого утра. Даже по ночам гул ее вод слышался издали на улице или в самой комнате при открытых окнах. Мир фейри таил в себе много прекрасного, но и опасностей тут было не меньше. Одна из них сейчас ядовитой блестящей змеей распласталась прямо перед моим взором.

Хотелось броситься в воду и плыть, пока не утону в бурных водах, не сдаваться, не отступать и попытаться спасти того, кого, скорее всего, уже нет в живых. Но, погладив Варга, я поняла, что Грия не заслуживает такого зрелища, как и не заслуживает моего приказа ей переплыть реку в столь опасный момент. Все, что я смогла, – это тихо заплакать от понимания, что я бессильна и не смогу спасти любимого, даже если он чудом сумел продержаться без моей крови до этого дня.

– Разворачивайся, мы едем домой, – сдавленным голосом приказала я Грие, и та нетерпеливо жалостливо заскулила, переминаясь на месте, словно без слов прочла все мои страдания, клубившиеся густым облаком боли в душе. – Едем назад! – закричала громче, и волчица наконец послушалась, развернулась и понесла нас обратно.

Так думала я.

Но когда мы уже достаточно отдалились от берега, Грия неожиданно стала разворачиваться, а затем больше прежнего разогналась, набирая немыслимую скорость, от которой даже у меня в животе заныл настоящий страх, а в ушах засвистел ветер. Сердце и вовсе сделало кульбит в груди, когда волчица оттолкнулась мощными лапами от каменистого берега у самой кромки воды и пронеслась в полете до самой середины реки.

Приземление было не мягким. Хоть я и намертво вцепилась в рукоятки седла, меня мощно тряхнуло и ударило о шею Варга. В голове зазвенело, а ледяная горная вода забрала вдох и подарила холод, сжимающий тело в тиски. Однако мы остались на плаву. Грия интенсивно перебирала лапами, пересекая оставшуюся половину реки и следуя немного по ее течению, одновременно двигаясь вперед. Когда же мы оказались на другом берегу, она без лишних передышек, словно ветер, понесла меня прямиком к магическим вратам, что вели в человеческий мир.

Темный мрачный лес сменился холмами, волчица нырнула в заросли еще одного леса, и вскоре перед нами возник проход в иной мир. Пара мгновений темноты и полной тишины завершились знакомым ароматом кипрея. Мы перешли в мир людей.

Я как можно быстрее направила Грию в сторону поместья Сармондс, лишь надеясь, что именно там сразу и обнаружу Эрбоса, ведь ему так нравился этот светлый просторный особняк. В таком не жалко было и умереть, хотя больше всего на свете я надеялась, что в нем мы проживем долгую, наполненную счастливыми моментами жизнь.

Еще только подбегая к поместью, своим видом волчица переполошила охрану у ворот. Мужчины даже не стали пытаться стрелять, они попросту сбежали при виде такого монстра. Грия лишь толкнула мордой решетчатые, увитые коваными узорами ворота, и те пригласили нас войти беспрепятственно. Все также быстро мы пересекли обширный внутренний двор богатого поместья по брусчатке подъездной дороги, что обвивала большой фонтан у входа в дом.

Вся мокрая, в прилипшем к телу платье, я спрыгнула с Варга еще до того, как тот успел прильнуть к земле. Ноги понесли меня по длинному ряду ступеней выше, к входной двери. Я буквально влетела в особняк, который встретил меня абсолютной тишиной и безлюдностью.

Только осмотревшись внимательнее, я заметила слева в гостиной двоих объятых горем мужчин, которые даже и не заметили того, что я буквально вломилась в дом. Авалард и Йен сидели на диванчиках, окружавших круглый кофейный столик, и оба, упираясь локтями в колени, держались за головы. При виде этой картины меня объял такой ужас, что я закричала, извергая всю боль и отчаяние, подобно зверю. Первым ко мне повернулся Йен, затем и Авалард уставился неверящим взглядом. Оба они выглядели не просто уставшими, а по-настоящему измученными, больными. Из носа Аваларда текла тонкая струйка крови, которую он до этого пытался стереть платком, но заметив меня, вовсе позабыл про такие мелочи.

– Она пришла! – крикнул Йен.

– Только не говорите, что я не успела...

– Он еще жив, мы поддерживали его жизненные силы как могли, но...

Вздох облегчения сменился спешкой. Не слушая продолжения слов Аваларда, я быстро побежала к высокому серванту и оттуда достала фарфоровую чашку для кофе.

– Нож! Скорее!

Ни секунды не раздумывая, Йен тут же подошел, достал мелкий ножик из своих ножен на поясе и протянул мне. Решительно разрезая запястье, я налила своей крови в чашку и сразу заживила рану. Авалард уже понял, что я делаю, и тоже подошел.

– Он тебя убьет, если увидит, ты это понимаешь? Ему все равно не жить, Милли...

– Мой отец, как видишь, все еще жив, хотя испил крови моей матери больше двадцати лет тому назад. Но в одном ты прав, пока он пьет ее, мне лучше не соваться в комнату. Ты его должен напоить, и после мы будем проделывать это каждый день. Но Эрбос будет жить! Он не станет на меня бросаться!

Больше мне не пришлось ничего объяснять, глаза Аваларда зажглись надеждой и радостью. Он бережно перенял из моих рук чашку, словно та была сокровищем, и поспешил подняться по изгибистой лестнице на второй этаж, где в своих покоях, наверняка уже при смерти, находился его брат.

Минуты превратились в вечность, Йен усадил меня на одно из красивых кресел у резного мраморного камина, который в этот теплый день никто не зажигал, но он по-прежнему притягивал взгляд множеством витиеватых узоров. Затем великан уселся рядом, и мы стали ожидать возвращения Аваларда под тихое монотонное тиканье высоких напольных часов. Йен не стал донимать меня расспросами, да и, кажется, сам был настолько измотан, что не желал что-либо рассказывать. Авалард все это время поддерживал жизнь в своем брате, даря ему жизненные силы из резерва своей магии. Даже Йен, судя по всему, поделился частью своего здоровья, спасая друга. Это стало ясно, едва я взглянула на мужчин, их уставшие лица не только были омрачены горем, но и потеряли здоровый цвет, посерев. Наверняка именно благодаря тому, что Авалард и Йен до последнего не желали отпускать Эрбоса, он и оставался жив до сих пор.

Шаги со стороны лестницы завладели слухом и заставили быстро подняться, пойти навстречу Аваларду. Тот нес в руках уже пустую чашку, внутри которой алели лишь разводы моей крови. Я облегченно вздохнула и стала ждать от фейца новостей. Хотелось побежать вверх по лестнице и поскорее увидеть любимого, непременно разозлиться на него и следом крепко обнять. Но я понимала, что пока нельзя этого делать и нужно немного подождать, прежде чем Эрбос обретет полную власть над собой.

– Как он? – тихо с надеждой спросила я.

– Все будет хорошо, ему гораздо лучше, – с улыбкой ответил феец и крепко меня обнял. – Спасибо, Милли. Спасибо, что не оставила его, что нашла способ спасти моего брата.

Впервые я видела Аваларда настолько растроганным и одновременно разбитым, измученным. Он сильно переживал за Эрбоса, и эти дни, которые он пытался поддерживать в нем искру жизни, дались ему тяжело. Йен первый поспешил к другу, для того чтобы его проведать, увериться в его добром здравии, мне же Авалард предложил вымыть руки от своей же крови, чтобы она не дразнила его брата своим ароматом при нашей встрече.

Все то время, что я потратила на то, чтобы привести себя в относительный порядок и смыть кровь с запястья, как раз и стало полезным ожиданием перед встречей. Когда Йен спустился, то передал мне желание Эрбоса побыть одному, якобы он не хочет меня пока видеть. И, конечно, в это я уже не верила, поскольку знала, что он попросту до сих пор опасается за то, что может причинить мне вред. Эту просьбу бывшего Инквизитора я, естественно, удачно проигнорировала и решительно направилась на второй этаж особняка.

После того как страх за жизнь любимого отпустил мою истерзанную душу, следом пришла злость, разливаясь по телу и заставляя двигаться быстрее в направлении наших с ним покоев. Дверь я открыла резким рывком, сразу закрывая ее за собой громче, чем требовалось, поскольку мужчина, стоящий у окна в светлом костюме для сна, все никак не желал поворачиваться ко мне. Это его поведение заставило меня и вовсе покраснеть от ярости.

– Не подходи слишком близко, мотылек, а лучше возвращайся в родной мир, домой, – раздался такой приятный, мягкий и до боли знакомый голос в тишине комнаты. Эрбос все-таки повернулся ко мне лицом, и я с замиранием сердца рассмотрела каждую деталь его внешнего вида.

Появилось ощущение, что я не видела его вечность. Широко раскрыв глаза, я заметила, какие черные тени пролегли под его глазами. Почувствовала, как много он потерял жизненных сил, что до конца не восполнила даже моя кровь. Как нервно крутит ножку хрустального бокала, откуда он, судя по графину на подоконнике, недавно пил воду. На нем была светлая пижама в тон его белому как полотно лицу, а черные словно уголь волосы лишь подчеркивали эту бледность кожи. Этот мужчина не признавал в себе слабостей даже в самые сложные моменты, как и я. Мы были слишком похожи. Это я поняла до конца только сейчас. Мы с самого начала были обречены стать возлюбленными, пройти все испытания и исцелить друг друга светлым чувством, которое могло по своей силе пройти сквозь века, рассекая даже полотно времени. Я смело шагнула к любимому, гневно и громко чеканя каждое свое слово:

– Самюэль Эрбос Алахосский, в этой жизни я встречала болванов... Но ты! Ты самый безнадежный из всех! Ты, верно, так и не понял, что мой дом там, где ты! И другого мне не нужно!

Брови Эрбоса резко взлетели выше от удивления, а на губах появилась усмешка, которую он явно пытался сдержать, но не сумел. Он был рад моему возвращению. Был несказанно рад, что я снова его ругаю. Моей неистовой злости и тому, что не отступаю. Что он мне действительно нужен. Необходим. Поставил бокал на подоконник, и тот жалобно звякнул, перед тем как я влетела в его объятия. Эрбос сразу накрыл меня своими сильными руками, крепко сжимая в них. Осторожно склонился ниже и втянул аромат моего тела, а когда понял, что властен над своей манией испить из меня всю магическую кровь, подхватил под ягодицами и усадил на подоконник, размещаясь между моими обнаженными ногами. Они, в свою очередь, выскользнули из-под шелковой ткани фейского влажного наряда, где располагались глубокие разрезы, легко и быстро дав возможность крепко обнять упругие бедра мужчины.

Страсть обрушилась на нас, как всегда, мгновенно. Мой любимый мужчина потянулся ко мне, чтобы поцеловать, но я положила руку на его грудь и начала исцелять, восполняя до конца утерянное здоровье ярким заревом своих сил. Эрбос вздохнул с облегчением, цвет его лица стал прежним, а взгляд прояснился.

– Не должно быть такого, чтобы ты меня спасала, Милли, – тихо проговорил он, поглаживая кончиками пальцев мою скулу.

– Ты меня уже столько раз спасал, что я вполне могу себе позволить один разочек спасти любимого мужчину.

Рука Эрбоса резко замерла на моем лице после моего особенного обращения к нему. Сквозь невесомую ткань фейского наряда я прекрасно почувствовала, как Эрбос тоже томится в ожидании нашей близости, как жаждет освобождения его твердая плоть. Но феец не стал спешить, в его изумрудных глазах читался вопрос, на который он хотел получить окончательный и твердый ответ.

– Скажи, Миллиора, ты любишь меня? Станешь моей женой по своему согласию?

– Люблю. Разве ты не видишь? Люблю и клянусь выбирать только тебя каждый день и так до конца нашей жизни. Я стану твоей женой, а позже, когда придет время, матерью нашим детям.

Глаза любимого окончательно потемнели после моего ответа, челюсти сильно сжались, а рука его опустилась ниже, туда, где тонкой маленькой веной на шее часто бился мой пульс.

– Я тоже очень сильно тебя люблю, мотылек. Больше всего на этом свете, – признался он и достал из кармана уже знакомое кольцо с массивным зеленым камнем, которое не отпускал из своих рук, даже находясь на пороге смерти. После надел его мне на безымянный палец. – Ему место здесь, Милли. А твое место здесь, – приложил он руку к груди. – Отныне и навсегда.

– Отныне и навсегда, – повторила я эхом.

Наши губы встретились в невесомом, нежнейшем касании. Поцелуй постепенно становился более страстным, давая запомнить каждую секунду этого трепетного момента. Руки Эрбоса приподняли меня вновь, подхватывая под ягодицами, прижимая к себе сильнее, и понесли к кровати. Аккуратно и бережно он поставил меня на пол и развернул к себе спиной. Голос его зазвучал низко и хрипло:

– Не знаю, откуда ты ко мне так спешила, но твое платье абсолютно мокрое, а ты абсолютно прекрасна в нем. Впрочем, без него будет еще лучше.

Я усмехнулась, а ловкие руки возлюбленного убрали мои волосы со спины, перекинув вперед на плечо. Принялись умело развязывать шнуровку платья на спине. Горячие губы нежно прочертили дорожку от уже обнаженного плеча к шее и коснулись уха.

– Прости меня за те жестокие слова, которые я тебе сказал в лесу, все это ложь, за которую я после хотел вырвать себе язык, – прошептал он мне.

Платье опало на мою талию, обнажая грудь, и затем сползло окончательно, цепляясь лишь на мгновение за округлые бедра.

– Я обещала, что не прощу тебя, но теперь вижу, что ты готов на многое ради того, чтобы получить мое прощение. Не стану говорить, что готова забыть твой поступок быстро. Долго буду злиться и имею на это право.

– Тогда я буду молить тебя, – развернул он меня к себе лицом снова и, запустив длинные пальцы в волосы на моем затылке, слегка сжал их в кулаке, оттягивая голову назад, заставляя смотреть на него снизу вверх. – И для этого у меня есть особенные молитвы в твою честь.

Я выгнулась всем телом навстречу высокому и сильному мужчине, который точно знал, что именно заставляет меня плавиться в его руках. Дыхание стало прерывистым, коротким, а кожа наэлектризовалась, ощущая каждое касание, словно разряд тока. Эрбос с удовлетворением осмотрел мое лицо и оценил томный взгляд, которым его наградила. Затем неспешно, но страстно поцеловал, толкаясь глубоко языком в рот, иногда легонько покусывая нижнюю, особенно пухлую губу. Руки мои протиснулись между нами и нашли путь от низа живота к верхним пуговицам его рубашки. Стало невыносимо оставаться лишь в тонком замысловатом нижнем белье, сшитом по моде фейцев, в то время как мужчина, который неспешно ласкал мою шею, плечи и губы, был все еще полностью одет.

Вскоре я расстегнула ряд маленьких пуговиц на рубашке Эрбоса, и он сам уже порывисто снял ее, отбрасывая в сторону надоевшую одежду. Ладони мои коснулись его груди и начали спускаться по шелковой горячей коже твердого мужского тела. Потянула за шнурок на свободных брюках и освободила Эрбоса от одежды. Низ живота тут же заныл при виде его естественной необузданной мужской красоты. Края моих губ тронула улыбка, когда я повела лишь кончиками пальцев по чувствительным местам и получила в ответ страстный поцелуй и следом глухой стон в губы.

«Вот оно, – с удовлетворением подумала я, ощущая чувство полной власти над столь мощным и сильным мужчиной, – как раз то, что мне было нужно все это время». Но миг моей власти показался мне пустяком, когда Эрбос спустился передо мной на колени, попутно снимая с меня миниатюрное белье. Его рука коснулась внутренней части моей ноги. Пальцы неспешно скользнули выше поверхностной и аккуратной лаской. По спине тут же рассыпались сотни колючих мурашек.

От нетерпения я подалась вперед, навстречу его рукам, хотелось, чтобы его касания стали смелее, даря наконец то, что от него ожидала. Я тихо застонала, когда он не поддался моей уловке, продолжил бережно гладить ноги, поднялся к плоскому животу и накрыл руками грудь. Поцеловал низ живота и стал опускаться ниже, исследуя ртом мое податливое тело, целуя более чувствительную кожу.

– Забрось свою ногу мне на плечо, – строго приказал он мне.

Я резко вдохнула больше воздуха, готовясь к сладкой пытке, которую для меня приготовил мой жестокий, но такой нежный именно со мной Инквизитор.

Стоя на одной ноге, другую послушно положила на мощное плечо Эрбоса. Сильные руки сжали, удерживая и страхуя меня от падения, а красивый чувственный рот стал сотворять немыслимое. В этот момент я громко застонала. Ощутила, будто умираю и тут же возрождаюсь из-за ласк. От того, что его язык творил со мной и как умело это проворачивал, в голове, словно бой барабанов, шумела разгоряченная кровь. Лицо пылало, но не от стыда, а от невыносимости желания дойти до пика прямо сейчас, прямо в этих руках, практически удерживающих меня на весу.

Буквально за мгновение до падения в бездну наслаждения, когда уже глубоко внутри все сжалось в преддверии волны удовольствия, Эрбос отстранился, вынуждая всхлипнуть от досады, посмотреть на него из-под ресниц как на личного мучителя, злобно и с упреком. Феец на это лишь довольно улыбнулся.

– Моя богиня недовольна. Это нужно исправлять, – подхватил меня на руки и уложил на кровать мой мужчина.

Эрбос покрыл невесомыми поцелуями сначала одну мою щиколотку, укладывая ее к себе на плечо, а затем проделал то же самое с другой. В пору уже мне стало молиться, чтобы он поскорее мной овладел, поскольку почувствовала, что больше не выдерживаю его нежных истязаний.

– Любимый, прошу... пожалуйста, – простонала еле внятно, чувствуя близость наших тел.

– Какая ты чувствительная и нежная, Милли. Мог бы любоваться тобой вот так хоть всю жизнь, – провел он ладонью по моим грудям, животу и ниже, где уже все жаждало его внимания.

Одно движение его бедер, и все натянулось в месте слияния наших тел, казалось, этого мужчины всегда будет слишком много для моего миниатюрного в сравнении с его размерами тела. Но Эрбос знал, что делает, как и знал уже все мои слабости пред его ласками. Он двигался аккуратно и размеренно, впитывая каждую блаженную эмоцию, скользящую по моему лицу. Не спешил, а смаковал каждый дюйм тела. Растягивал сладостные минуты истинной любовной близости. Первая приятная волна растеклась по всему телу, завершаясь тихим стоном. Эрбос замер на мгновение. Затем стал наращивать темп, когда я уже сама стала просить его об этом. Наше слияние не было просто бестолковым получением удовольствия. Моральное единение друг с другом было даже больше, чем физическое. Это я прочувствовала, когда столкнулась с затуманенным, полным страсти и любви взглядом Эрбоса. Этот мужчина смотрел на меня с таким обожанием, что я и сама поверила в свою несокрушимую божественность. Теперь движения его были полны огня, одаривая чувственным танцем нутро, пока моя голова не закружилась от мощного удовольствия, которое накрыло неожиданно и сжалось внизу живота, распадаясь на тысячу лучших ощущений, какие я когда-либо испытывала вообще в жизни.

Когда Эрбос понял, что я добралась до вершины быстрее его, то сладко поцеловал, забирая свою награду с моих губ в виде последнего стона. Следующие его действия были удивительно ловкими и быстрыми. Мужчина поспешно перевернул меня сначала на живот, а затем приподнял выше бедра, ставя перед собой на четвереньки.

– Держись за изголовье, – приказал он мне, и я сразу повиновалась, укладывая обе руки на деревянную поверхность кровати.

Второе его проникновение было более быстрым, но не менее приятным, задевая где-то глубоко уже иные сладостные ощущения, непохожие на те, что испытывала ранее.

Феец обнял мою талию своими сильными руками и стал двигаться уже менее бережно, распространяя по комнате отголоски наших взаимных стонов. Впереди замаячило чувство, обещающее новую, еще более мощную разрядку. Я ухватилась за дерево изголовья, крепко сжимая руки на нем, чтобы не сойти с ума от чувств, переполняющих разум и даже все мое естество. Стала двигаться бедрами навстречу. В один момент нас обоих одновременно пронзила вспышка невыносимого наслаждения, заставляя опасть меня на кровать грудью, а Эрбоса прижаться ко мне всем телом, чтобы не потерять равновесия от столь мощных ощущений.

Дыхание наше сбилось, от чего невозможно было бы выговорить и слова. Язык, полагаю, тоже не претендовал на такие подвиги. А потому через какое-то время мой мужчина аккуратно уложил мое безвольное тело на кровать и лег рядом, прижимая к себе и укрывая тонкими шелковыми простынями.

Мы уснули мгновенно, измученные, абсолютно счастливые и влюбленные до умопомрачения.

* * *

На следующий день в Сармондсе появились мои родители и брат, хоть и с плохими новостями. Градос не был осужден на казнь. Как и предполагал отец, мое отсутствие на суде и нехватка свидетельств с моей стороны дали шанс королю фейского народа зацепиться за возможность не казнить родного сына. Градос Сактин, однако, все равно получил жестокое наказание и теперь стал заключенным в глубоких тюрьмах своего отца на целых двести лет. И хоть эта весть встревожила нас с Эрбосом, но у нас было достаточно времени подумать о том, что будем делать, когда принц Мидера будет освобожден из темниц.

Для меня стало трогательной новостью, что Эрбос сохранил жизнь возлюбленной Аваларда и у них с Зоуи, оказывается, четыре года назад даже родился сын. Мальчик был смешанным ребенком ведьмы и полукровного фейри, унаследовав черноту волос отца, его золотые солнечные глаза и необузданный нрав матери. Зоуи, в свою очередь, возымела над своим мужем полную власть благодаря той безмерной любви, которую он к ней хранил долгие годы. Авалард даже не надеялся получить подобный подарок от Эрбоса, но тот приятно его удивил. Счастливая пара поженилась сразу, как только прибыла в Санктос, и далее молодожены с сыном направились в Сармондс, где Авалард обнаружил брата при смерти и поддерживал в нем жизнь, жертвуя своим здоровьем.

Зоуи с Никосом не появлялись в основной части дома, проживая в дальних комнатах большого особняка, пока Эрбос окончательно не поправился, чтобы не пугать мальчика. А позже я познакомилась с женой младшего брата моего мужа. Девушка была изящна и миниатюрна, даже Йен успел отпустить шуточку, что братья схожи во вкусах, выбирая для себя не жен, а скорее хрупких «кукол». Ее яркие волосы, подобные огню, оттеняли серые глубокие глаза, в которых читалась древняя сильная ведьмовская магия. Как и все ведьмы, она была невероятно красива, от чего я мгновенно поняла Аваларда и его непоколебимую любовь к жене. С сыном феец только налаживал общение, ведь, по сути, несмотря на кровное родство, они были друг другу незнакомцами. Но Аваларду удалось заполучить доверие и любовь сына. Я видела, как Никос с восхищением наблюдал за отцом и каждым его действием, а потому была уверена, что вскоре они полностью обретут нерушимые семейные узы.

Эрбос освободил от всех клятв и обещаний Йена, отпуская друга в вольное плавание, но тот предпочел пока оставаться подле него по своему выбору. В Королевстве Нортс появился новый, избранный народом король. И каково же было мое удивление, когда я узнала, что это тот самый высокий синеглазый маг по имени Томас, которого я когда-то вместе со всеми пленниками вывела из тюрем замка. В Королевстве приняли новые законы, уравнивающие права людей и полукровных фейри. Также запретили всякую вражду между ними и заключили мир с рядом договоренностей.

Мы с мужем пожертвовали все дома в городе, которые ему принадлежали ранее, в угоду Королевства. Даже прекрасный мрачный особняк, который мне понравился. На вырученные деньги от продажи новый король пообещал открыть школы, больницы и приюты. Нам с Эрбосом хватало и тех трех поместий, которые были нам дороги и которые мы любили всей душой. Проживали же мы в Сармондсе, часто принимая в гости моих родителей, Аваларда с его семьей и Лору с ее полукровным мужем. А когда оставались с любимым наедине, то просто долго наслаждались друг другом, упиваясь нашей любовью и спокойной счастливой жизнью.

Поженились мы с Эрбосом ближе к осени, хоть и без этого знали, что мы друг для друга супруги, несмотря на короткое расставание. Но в этот раз все было не так, как впервые. Во второй раз мы венчались по законам фейри и на землях фейри, хоть это было достаточно опасной авантюрой, учитывая, что Эрбосу нельзя являться в Асгалард.

Тем не менее мои родные устроили все таким образом, что мы с моим возлюбленным оказались в прекрасном месте под названием «Озеро благ». Под свечением трех полных лун, мириадой звезд и под благословенные шептания древних сияющих ив фейского магического мира, мы с Эрбосом дали друг другу клятвы верности и обещаний вечной любви, которые не сможет разрушить никакая другая магия и даже смерть...

Эпилог

– Милли, подай мне этот ваш странный сладкий хлеб, – попросил Эрион, который оценил выпечку Нэнси по достоинству.

– Это кексы, брат. Ешь, сколько будет душе угодно, – протянула я ему целое блюдо, и тот с улыбкой его принял, нисколько не стесняясь своего аппетита. Вкус кексов с лимонным кудром, судя по всему, отнял у него всякое смущение.

Йен, сидевший напротив моего брата, хмыкнул, улыбаясь и наблюдая за ним и тем энтузиазмом, с которым Эрион поглощал кекс за кексом, при этом запивая их чаем.

Мама лишь обвела довольным и умиротворенным взглядом Эриона, Йена и меня с Эрбосом, поглаживающим под столом мою руку. Ее взор искрился радостью, передавая счастье и спокойствие души.

Я хотела пригласить к нам на ужин и Лору с ее новоиспеченным мужем, но оказалось, что они отправились в путешествие. Отныне границы Королевства Нортс не сковывала власть грозного фейского короля, и все могли перемещаться свободно. Было удивительно наблюдать за Лорой и ее полукровным фейским мужем, который изначально должен был стать для нее ненавистным мужчиной, но странным образом она сама сумела полюбить его и возжелала брака с фейцем.

В этот прекрасный осенний вечер, который так радовал нас последними теплыми лучами двух закатных солнц, мы решили поужинать на открытой террасе, отходящей со стороны столовой именно для таких целей.

Отец в этот день был занят визитом к королю Мидера и потому обещал присоединиться к нам чуть позже. Мне тоже стоило бы явиться к правителю фейского народа для знакомства, и это непременно решила сделать, но Проктус Сактин назначил сам нашу встречу лишь через неделю, ссылаясь на то, что у него в данный момент полно дел.

Так оно и было, ведь на границах Королевства Мидер стали все чаще появляться твари, с которыми, казалось, уже давно покончено. Король был весьма обеспокоен этим фактом и потому, к счастью для меня, не спешил встретиться со второй из представительниц редкого фейского рода «Альхандра».

Эрбос тем временем опустил свою руку ко мне на ногу и стал гладить ее сквозь ткань платья. Изумрудные глаза мужа блестели голодом, но явно не тем, которым был объят мой брат, к примеру. Эрбоса мучила тоска по нашему уединению, которому мы предавались довольно часто, но тем не менее нам всегда было мало.

Однажды муж даже завел разговор о том, как было бы хорошо услышать детский смех в нашем с ним поместье. Как он хотел бы высоко подбрасывать дочь с такими же фиалковыми, как у меня, глазами и чтобы та называла его папочкой. От слов мужа мне стало весело, ведь я и представить не могла, как некогда жестокого и сурового Инквизитора маленькая девочка, наша дочка, стала бы называть ласково папочкой, сидеть у него на плечах или дергать за нос.

Эту картинку нашего будущего Эрбос увидел в своих видениях, которые пусть и не были точными, но показывали один из вариантов грядущего. И именно после этого видения он стал настойчиво уговаривать меня подумать над тем, чтобы зачать нашего первенца. Ребенка. Плод нашей всеобъемлющей любви.

Я же не спешила соглашаться, однако через время уже мечтала сделать подарок мужу, радуя восхитительными новостями. И почему-то была уверена, что приятный сюрприз не заставит себя ждать.

Сейчас, когда мы с мужем смотрели на Аваларда и Зоуи, играющих с сыном во дворе поместья прямо перед террасой, я заметила на лице Эрбоса добрую тоску. Тоску по тому, чего нет в его жизни, но он непременно хотел бы это обрести. Любимый мужчина снова посмотрел в мои глаза, и мы поняли друг друга без слов. Я кивнула, окончательно соглашаясь с его немым предложением, которое легко читалось в его взгляде. Он вопросительно, с удивлением посмотрел на меня, вызывая такой реакцией улыбку, а затем встал, предлагая всем переместиться в дом.

Два ярких осенних солнца уже спустились в покрывало виднеющегося вдали бархатистого зеленого леса, словно две капли охры, оставляя за собой остатки оранжевого света на небе. Стало холодать, даже теплый плед на моих плечах больше не спасал от осеннего прохладного ветерка. Погода хоть и выдалась на удивление прекрасной в этот день, но после того, как последние лучи солнц покинули террасу, осень проявила себя сполна, намекая на то, что вскоре и вовсе отвоюет у лета право на свое господство.

Все вместе мы переместились в гостиную, туда, где ярким жаром уже пылал большой камин. Йен, моя мама, Авалард со своей семьей и Эрион. Все мы расселись перед очагом на мягких диванчиках и креслах, ловя его тепло и любуясь языками пламени. Нэнси принесла еще чаю и кексов и, игриво поглядывая на Эриона, поставила дополнительное блюдо с выпечкой перед ним на кофейный маленький столик.

Свою служанку из замка я забрала сразу, она же с удовольствием согласилась последовать за мной. Первое время девушка опасалась Эрбоса, помня в нем Инквизитора, но через время поняла, что он вовсе не таков, каким хотел себя показать при Градосе в замке.

Нет. Не сказала бы, что мой муж стал уж слишком добр, в его характере по-прежнему преобладали нотки стали, колючая властность тоже никуда не исчезла, но отныне эти его качества лежали глубоко в недрах его души. Спали, оплетаемые моими ловкими путами нежности и любви.

– Мама, что-то отец задерживается, – с тревогой заметила я.

– Не беспокойся, доченька, отец очень занят, королю давно нездоровится, а проблемы на границах Королевства изматывают правителя.

– Сколько лет вашему королю? – спросил Авалард.

Мама призадумалась и улыбнулась:

– Две тысячи лет уж стукнуло от того момента, как он взошел на трон как правитель Мидера. А сколько ему лет, боюсь, никто точно не знает.

– Ого-о-о, – удивленно протянул Никос, сидя у отца на коленях. – Папа, а мы тоже сможем так долго прожить?

– Пользуясь чужими жизнями, вполне. Но лучше насыщать свой резерв за вратами, возвращаться после этого обратно в мир людей и жить по законам Асгаларда. Состариться медленно, но так, как задумал нас мир фейри.

– А мама? Как же она? – обеспокоенно спросил златоглазый мальчик.

– Твою маму поддержу в ее первозданном прекрасном виде я, сынок, не переживай, – улыбнулся Авалард своей жене Зоуи, и та лукаво посмотрела на него в ответ, сильнее сжав руку мужа.

Наблюдая, как Авалард обрел счастье, мне стало радостно за него и, конечно, за Зоуи и Никоса. Было приятно наблюдать за этим совсем молодым семейством. Именно они и повлияли на мое решение тоже не тянуть с появлением нашего с Эрбосом ребенка. Хотелось испытать то же счастье, рождающееся от двоих любящих сердец. Поделиться ею с третьим, маленьким человечком. У нас с Эрбосом было ее столько, что в пору было бы с кем-то и поделиться.

Порой меня даже посещала мысль: «А что, если прямо сейчас я уже ношу нашего первенца, но еще пока этого не знаю?». Такое тоже было возможно. С этой мыслью я прижалась к мужу, кутаясь в его крупных руках. Он в свою очередь сильнее меня обнял, сидя рядом на мягком широком диванчике, и стал поглаживать плечо сквозь ткань теплого платья.

– Вы так мило разбились на пары, что и мне захотелось, – шутливо сказал мой брат.

– Это уж точно, – поддержал его Йен и вздохнул.

Взгляд мамы в ту же секунду прилип к арке, ведущей к выходу из гостиной, она тоже стала тревожиться о том, где запропастился отец. Эрион почуял ее страх и поспешил успокоить:

– Наверное, отец не успел вовремя перейти реку и остался дома.

– Наверняка, – улыбнулась ему Вэйса и погладила сына по плечу, тоже немного успокаивая, ведь все мы прекрасно знали, что Алантир с легкостью смог бы преодолеть даже такую бурную реку верхом на Ниадисе.

В этот момент, словно вторя нашему разговору, со двора поместья до нас донесся истошный вой волка, от которого по телу не просто рассыпались мурашки – ужас сковал все нутро. Все мы прекрасно узнали вой Ниадиса, Варга отца. Первой с места сорвалась объятая страхом мама. За ней побежали и мы. Картина, которая открылась нам, одновременно обрадовала и испугала.

Отец сидел на своем Варге, был цел и невредим. Но его взгляд и неестественная бледность лица указывали на нечто страшное, что произошло в мире фейри.

– Король Проктус Сактин при смерти. Принцы хотят освободить Градоса для того, чтобы он присутствовал на коронации нового короля, когда их отец умрет. Так гласят законы фейри, и даже принцы и королева не могут пойти против закона...

Продолжение следует...

Благодарности

Хочу сказать спасибо в первую очередь Лоле Мирзоевой, которая поверила в этот проект и взяла его под свое крылышко. Редакторам Андрею Мягчило и Юлии Жуковой за то, что помогли сделать текст еще более прекрасным и не уставали задавать вопросы по логике, мироустройству в данной истории. Мягко направляли, что безусловно сделало меня лучше, как писателя. Благодарю за ваши старания и действительно профессиональный подход. Ни одна деталь не ускользнула от столь внимательных глаз.

Благодарю дизайнера Милану Корягину за сокрушительно потрясающую обложку, создание которой стало для меня очень приятным сюрпризом. Художника Aila за нежнейшую иллюстрацию героев.

А особенно хочу выразить свою признательность своим читателям, которые постоянно подталкивали меня к тому, чтобы я отправила эту работу в издательство. Благодаря Вам я многому научилась. Благодаря Вам обрела веру в себя и свои труды. Благодаря Вашему вниманию и любви «Моя фиалковая ведьма» обрела настолько обширную популярность на просторах интернета, что ее стало просто невозможно не заметить. Мое сердце всегда в Ваших руках вместе с моими книгами. Помните об этом!