Алексей Белый

Отражение тени

© Алексей Белый, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Часть первая. Мститель

Мария, почти как обычно, опаздывала на работу, поэтому ей пришлось ускорить шаг. На улице было зимнее темное холодное утро, но она этого не замечала из-за того, что опаздывала. На ее лице появился румянец. Маша не стала наносить косметику, так как сильно торопилась и решила сделать это на работе. Проснувшись, она только и успела, что заскочить в уборную, почистить зубы, выпить чашку кофе и, расчесав свои крашенные в блонд волосы до плеч, накрасить ярко-красной помадой губы.

Девушка быстрым шагом шла по нечищеным дорожкам, которые уже успели протоптать прохожие, спешащие на работу.

Сегодня она надела черные обтягивающие джинсы и белую водолазку: скромно, но сексуально. Маше показалось, что это не вызовет недовольства начальницы, зато привлечет внимание коллег мужского пола. В теплых сапожках и розовом пуховике до пола, она с каждым шагом ускорялась, глядя на наручные часы. Шапку и шарф Мария не носила, чтобы не портить прическу; если было очень холодно, она надевала капюшон пуховика, в остальное время всегда ходила с непокрытой головой.

Путь до работы занимал быстрым шагом не более двадцати минут: сначала два квартала по оживленному тротуару, потом метров пятьсот через парк, сбоку от которого раскинулось городское кладбище, а прямо расположился новый, недавно отстроенный квартал, где и находился ее офис.

Мужчина в темной шапке и темной куртке следовал за Машей. Сегодня он специально вышел в семь утра, чтобы дождаться блондинку у соседнего подъезда так, чтобы она его не заметила.

Мария обратила внимание, что часть фонарей, которые должны были освещать дорогу через парк, перестали гореть, но ей было не до этого: стрелки часов неумолимо приближали начало рабочего дня. Она все еще опаздывала. «Электрические приборы имеют свойство ломаться», – все, что мелькнуло у нее в голове в этот момент.

Маша была один метр семьдесят сантиметров ростом, тридцати пяти лет от роду. Еще пять лет назад ее считали красоткой и завидовали даже девочки моложе. Сейчас же она немного поправилась, ее лицо, грудь и ягодицы округлились, а живот стал не таким плоским. Успокаивая себя, она говорила, что стала более аппетитной и сексуальной. Как и все девушки, Мария переживала, что поправилась и даже раз в неделю посещала фитнес, но часть гардероба все равно пришлось заменить. Больше всего огорчало, что нижнее белье стало больше на размер.

Мария зашла на темную тропу парка у кладбища и постаралась еще ускорить шаг – как-никак, а в темноте было некомфортно. Назло ей рядом никого не было, только позади шел мужчина, на первый взгляд безобидного вида, но по какой-то причине Маша очень его испугалась. Пришлось почти бежать, чтобы не дать ему приблизиться.

До окончания темной тропы оставалось метров тридцать, и мужчина сзади рванул в ее сторону со всех ног. Мария остановилась и, закрыв глаза, закричала от страха.

– Извините, если напугал вас! – произнес низким голосом мужчина, пробегая мимо нее дальше, топая тяжелыми ботинками по снегу.

Когда Маша открыла слезившиеся от страха глаза, она увидела силуэт удаляющегося мужчины, который, не добежав до работающих фонарей, свернул на узкую тропинку в сторону кладбища и пропал в темноте. По ее телу пробежали мурашки, выступила испарина.

– Вот козел! Напугал! – произнесла она вслух. Мария увидела позади себя прогуливающуюся пару, выходящую на тропу с огромной собакой на поводке.

– Еще и собака! – выругалась она, снова ускоряясь, чтобы оказаться как можно дальше от собаки, которая вызвала приступ паники, и добежать уже до офиса.

«У меня почти все получилось: и обрезанные провода фонарей создали темноту, и в парке никого не было. Ей оставалось дойти всего метров десять до тропинки, которую я протоптал, а дальше она бы стала абсолютно моей!» – подумал мужчина, сидя в темном лесу на сломанном бревне, торчавшем из снега.

– Я тебя так просто не оставлю! – прорычал он и пошел обратно к тротуару с негоревшими фонарями, где только что упустил свою жертву.

Мария заскочила в офис без шести минут восемь и, повесив пуховик на вешалку, включила компьютер, устраиваясь на рабочем месте. Трудилась она бухгалтером по первичной документации. Перед ней в лотке лежала кипа новых бумаг, подписанных директором и главным бухгалтером. Взяв одну из них, она начала забивать реквизиты документа в программу.

Из-за того, что утром успела накрасить только губы, Маша не могла сосредоточиться. Ей было неловко, словно она забыла одеться, и теперь все таращатся на нее с укором. Желание привести себя в порядок пересилило на третьем документе и, взяв свою сумочку, девушка прошла в дамскую комнату.

Офис, где работала Мария, представлял собой огромный аквариум со стеклянными стенами и дверьми. Расположенные тремя рядами рабочие столы стояли парами, смотря друг на друга. Людей, сидящих за ними, отделяла друг от друга стеклянная перегородка. Американская система повышения производительности труда, где каждый следит за соседом. Не заниматься работой в такой обстановке становилось некомфортно и стыдно, так же как и приходить в неопрятном виде.

Маша трудилась в крупном дизайнерском агентстве, которое специализировалось на разработке интернет-баннеров. Разумеется, общение с клиентами у дизайнеров могло проходить в удаленном формате, но кто бы объяснил это заказчикам... Они любили приходить в офис и наблюдать за тем, что делают разработчики и все остальные обитатели офиса. Это раздражало: коллеги, клиенты и просто посетители бизнес-центра – все могли пялиться на Марию.

В этом же бизнес-центре находилось еще порядка десяти компаний, которые работали с людьми: страховая, банк, туристическое агентство, даже пункты выдачи заказов различных маркетплейсов.

Люди постоянно ходили туда-сюда за стеклянной стеной офиса, а некоторые еще и садились напротив на установленные в коридоре диван и кресла, наблюдая за сотрудниками.

Работая здесь, Мария решила для себя, что это не ее место, но за последние три месяца не откликнулась ни на одну вакансию. Времени ей катастрофически не хватало, хотя и лень тоже присутствовала. Иногда, приходя с работы, выжатая как лимон, она просто сразу ложилась спать.

Незнакомец, который выслеживал Марию, прошелся по тротуару вдоль офиса, где она работала. В ее огромном кабинете были большие окна, напоминавшие витрины. Они выходили на улицу и демонстрировали работников, занятых своими делами, в том числе и Машу.

Она его не привлекала, но была необходима. Она буквально требовала, чтобы он забрал ее. Другие девушки, которые понадобились для реализации его плана, были куда моложе и красивее. Они возбуждали его.

Проходя мимо офиса, он сделал вид, как будто что-то забыл и, достав из кармана телефон, включил на нем видеокамеру. Двигаясь в обратном направлении, снимал кино, как Мария, сидя за столом, смотрела в монитор и нажимала клавиши на клавиатуре, поглядывая на бумаги, лежащие перед ней.

В его коллекции фильмов с Марией было записей уже на несколько часов просмотра; он каждый вечер пересматривал все видео до одного, даже те, где ее практически не было видно.

Закончив трудовой день, Маша, перед тем как отправиться домой, зашла в туалет и посмотрела на себя. Она каждый день хотела пойти в зал или сделать пробежку, но после работы желание растворялось.

«Посмотри на себя, жирная корова, сегодня ты не сможешь избежать наказания!» – произнесла она мысленно и твердо решила, что сегодня будет бегать по дорожке до изнеможения.

* * *

Генерал сидел в своем кресле перед большим лакированным столом. Мы с ним поприветствовали друг друга и уже с полчаса сидели в тишине, ожидая кого-то. Генерал делал вид, что разбирает бумаги, которые он уже прочитал и подписал, а я просто рассматривала интерьер большого кабинета советских времен.

– Капитан Семенов, направленный Следственным комитетом для участия в расследовании оперативной группы, прибыл! – отрапортовал мужчина, когда вошел в кабинет.

– Добрый день! – поздоровалась я с молодым серьезным и очень симпатичным человеком, зашедшим в кабинет начальника Главного управления Министерства внутренних дел Свердловской области.

– Присаживайтесь, капитан, – махнул в сторону одного из кресел генерал.

Нажав на коммутатор, он попросил пригласить оперуполномоченного Петрова.

В кабинет также зашел представитель прокуратуры.

Когда все собрались, первым начал говорить генерал.

– По просьбе губернатора руководством нам поручено создать оперативную группу по розыску пропавших без вести девушек. В течение года на территории нашего округа бесследно исчезли пятнадцать женщин возрастом от двадцати до двадцати пяти лет, и на этой неделе пропала еще одна, тридцати пяти лет от роду. Люди теряются по разным причинам, но такое большое количество, без трупов и следов, заинтересовало экспертов в Москве. Как мне пояснили, такая статистика может говорить о маньяке, действующем на нашей территории. Нам в помощь прислали психолога. Галактика Каримовна Моне, – представил меня генерал и, встав, пожал руку.

Все остальные по очереди также поприветствовали меня.

– Прошу, зовите меня Гала Каримовна, или просто Гала, кому как удобней! – попросила Галактика Каримовна Моне, то есть я.

Такое странное имя мне дал отец, он очень увлекался астрономией, проживая в горах Дагестана, и настоял именно на этом имени.

– Заместитель Генерального прокурора, Ломакин Сергей Юрьевич, капитан Следственного комитета Семенов Виктор Сергеевич и наш представитель, капитан полиции, оперуполномоченный Петров Андрей Владимирович, – продолжил генерал представлять членов опергруппы. – Всем вам до нашего совещания были сброшены шестнадцать заведенных уголовных дел. Хочу услышать ваши соображения по этому поводу? – Закончив, генерал и прокурор как по команде откинулись на спинки кресел – так удобнее было слушать выводы младших сотрудников.

Все посмотрели на меня.

– Давайте я подведу итог позже, мне бы хотелось услышать ваши мнения как сыщиков, если разрешите так выразиться, – сказала я первое слово.

– Разрешите мне начать? – попросил оперуполномоченный Петров.

В ответ генерал кивнул в знак согласия.

– Не хочу критиковать своих коллег, но все дела явно хотели замять. Трупа нет, свидетелей нет, улик, даже косвенных, нет. Схватиться не за что, все, кто хоть как-то мог или хотел навредить девушкам, имеют алиби. Соглашусь, что нет ни одной ниточки, возможно, их плохо искали. Думаю, нам следует пройти весь путь по каждому делу заново. Считаю, что, если это маньяк, мы сможем выйти на след, – сделал свой вывод Петров.

– Согласен с коллегой, и я заметил, что в делах очень мало видеоматериалов с камер наблюдения. Никто не объявлен во всероссийский и международный розыск. Может, они действительно все переехали в другие страны. Поддерживаю капитана, нужно пройти весь путь заново, – сказал представитель Следственного комитета.

– Во всероссийский и международный розыск обязательно объявим, – поддержал идею генерал.

– Что вы скажете, Гала Каримовна? – обратился генерал ко мне как к приставленному психологу.

– Организацию розыска поддерживаю, но не верю в него. Идея пройти весь путь и узнать больше о девушках однозначно правильная. Могу сделать вывод, что девушки не просто уехали, их либо где-то держат, либо они мертвы. Их аккаунты в социальных сетях обновлялись в день не по одному разу, причем даже те, которые запрещены у нас в стране. Последняя пропавшая, которая была старше всех, тоже имела страничку, не так часто обновляла, но имела и посещала ее. Их мессенджеры замолчали. Такого с красивыми девушками не бывает, а они красивые. Все девушки одинакового роста, похожи фигурой, комплекцией, прическами и формой лица, за исключением последней. Есть предположение, что похищения совершены на сексуальной почве из-за какого-то оскорбления, может, обиды, нанесенной маньяку похожей женщиной. Рана переросла в расстройство и начала распространяться на окружающих. Я склонна считать, что это мужчина довольно крепкого телосложения и высокого роста. Нигде не было обнаружено следов борьбы, а это значит, что жертвы не могли сопротивляться. Предположим, он их оглушал или усыплял, но нести их на себе было бы непросто, даже из-за одних длинных ног. Рост девушек не менее метра восьмидесяти сантиметров, а у двух – метр девяносто. Нужно пообщаться с их окружением, – закончила я.

– Мы очень рады, что вы в нашей команде, – сделал мне комплимент прокурор.

– Так куда вы хотите направиться первым делом? – спросил генерал.

– Я предлагаю сконцентрировать внимание на последней пропавшей. Последняя девушка очень сильно отличается от всех остальных, к тому же, думаю, там проще найти следы. Случай не успел забыться, – предложила я.

Сыщики согласно кивнули.

– А мы с генералом напряжем местную полицию, чтобы активнее искали пропавшую. Ее звали Мария Ть, если мне не изменяет память, – произнес прокурор.

Когда мы вышли, капитан Следственного комитета подошел ко мне.

– Где вы остановились? – поинтересовался он.

– Я прямо с самолета. Мой чемодан стоит у дежурного на первом этаже, – усмехнувшись, ответила я.

– Я на машине, могу подвезти вас куда пожелаете, – предложил он.

– Капитан Семенов, вы со мной флиртуете? – спросила его в лоб.

Он покраснел, но собрался и ответил:

– Вы красивая умная девушка, я молодой одинокий капитан, живу один, подруги нет, и да, я хотел проявить галантность, или «флиртую», как вы это назвали!

В его словах чувствовалась высшая школа офицеров.

– Ваш отец и дедушка офицеры, и вы считаете себя истинным офицером. Вы считаете себя истинным офицером? – спросила я, требуя подтверждения правильности моих выводов.

Чуть прищурившись, я заглянула в его зеленые глаза, чем немного напугала капитана. Он начал было отводить взгляд, но остановился.

– Да, откуда вы знаете про отца и дедушку? – удивился он.

– Вы прямолинейный, вежливый и галантный, а ваша отработанная с детства офицерская походка с прямой спиной все о вас рассказывает, – улыбнулась я, продолжая спускаться вниз.

– Как с вами живет ваш мужчина, когда вы его насквозь видите? – пошутил он.

– По этой причине мужчины и не живут со мной! Я психолог, – ответила я и развела руками.

– И ни с кем не встречаетесь? – поинтересовался капитан Семенов.

– А это, капитан Следственного комитета, уже не ваше дело! – обрубила я его вопрос, выходя на площадку первого этажа, где находился дежурный.

Все это время капитан, не отставая, шел за мной.

Дежурный вынес мой чемодан, держа двумя руками на весу, хотя у чемодана были и колесики, и выдвижная ручка.

– Вы одиноки и живете один, в своей квартире, надеюсь? – опять задала капитану провокационный вопрос.

– Да, – ответил он, не совсем понимая причину моего интереса.

– Тогда я остановлюсь у вас! – бескомпромиссно произнесла я и левой рукой показала дежурному, кому передать мой чемодан.

Так он и сделал.

Теперь, обнимая двумя руками мой огромный чемодан, капитан нес его за мной, а я направлялась к выходу.

Выйдя на улицу, накинула на голову капюшон длинной норковой шубы.

– И где ваша карета? – спросила я.

– Гала Каримовна, вы начинаете меня пугать, – засмеялся капитан и показал рукой на стандартную мужскую мечту: черный японский внедорожник.

– Не очень оригинально! – ответила ему я и закурила сигарету.

– Ну, извините... Что есть, то есть, и по снегу хорошо ездит, – стал оправдываться мужчина.

Пока капитан укладывал чемодан, я докурила первую сигарету и закурила вторую. Мой мозг работал не переставая, собирая мельчайшие пазлы в огромную картину, где на данный момент не было видно абсолютно ничего.

Когда капитан подошел к своей двери, понял, что я свою открывать не собираюсь, и вернулся, распахивая заднюю пассажирскую дверь для меня. Я протянула ему правую руку, чтобы помог залезть в автомобиль.

– Вы, москвички, все такие или это только Галактика Каримовна себя так ведет? – спросил он с укором и небольшой обидой.

– Капитан, вы же хотели проявить галантность, вот я вам и позволяю это сделать! – ответила я с заднего сиденья.

– Согласен с вами, Гала Каримовна, но в нынешнее время, когда женщины отстояли свои права, для мужчины это стало немного унизительно, – ответил капитан Семенов.

– Поэтому я и спросила: «Являетесь ли вы истинным офицером?» – чтобы при проявлении галантности не испытывали унижения, – произнесла я.

– Понятно, каждое ваше слово, фраза, движение – все просчитано на тысячу ходов вперед! – произнес он, явно не ожидая ответа.

– Нет, на данный момент только ходов на десять-пятнадцать, но я совершенствуюсь, офицер, – ответила я.

– Ты удивительная! – восхитился он.

– Мы перешли на «ты», Виктор? – удивленно спросила я.

– Если вы, или ты, не откажете мне в этом удовольствии, – немного смущенно отозвался он.

– Не отказываю, Виктор, – закуривая третью сигарету, сказала я.

Было видно: ему не нравится, что я курю в машине и тушу сигареты в пепельнице, но он промолчал и даже расслабился.

– Виктор, а ты употребляешь спиртное? – спросила я.

– Не курю, не пью и другим не советую! – ответил он известной поговоркой и таким образом все же высказал свое маленькое «фи» про курение в его машине.

– Дама просит купить ей напиток, соизволите? – спросила я.

– Что вы предпочитаете? Вино? Красное, белое? Шампанское? – поинтересовался он.

– Абсент. Я заплачу, – сообщила я и почувствовала, что мой ответ так удивил капитана, что машина притормозила.

– Не удивляйся. Мой мозг требует много калорий, а яд туйон помогает мне складывать пазлы в голове! – попыталась оправдаться я.

На самом деле у меня ужасно болела левая рука, и так было каждый день. Сначала я принимала таблетки, но вскоре их действие прошло, и они перестали помогать. Теперь на помощь пришел алкоголь. Раньше меня посещали мысли попробовать использовать опиум, но пока абсент справлялся, я сдерживалась.

– Вы удивляете меня каждую секунду, – ответил не совсем радостный Семенов.

– Дальше будет только хуже! – засмеялась я и продолжила: – Теперь ты понимаешь, почему у меня нет постоянного мужчины? Не каждый сможет вытерпеть такую суку!

Мы заехали в специализированный алкогольный магазин и купили абсента на сумму, которую Виктор не смог себе позволить. Можно было бы ездить в магазин каждый день, чтобы сегодня он не чувствовал неловкости, но на это не было времени. Моему солдатику стало обидно, что он не смог позволить себе меня угостить, и он остановился на парковке ближайшего супермаркета.

Пока его не было, я открыла бутылку и сделала несколько глотков обжигающего напитка. Пламенем абсента мне одновременно обожгло горло, легкие и желудок, зато боль в руке стала угасать.

В ожидании кавалера, я прокуривала его машину. Он вернулся через десять минут с огромным букетом красивых больших красных роз, свежих и пушистых.

Абсент начал проникать в мозг, погружая его в легкий мягкий туман.

– Семенов, у нас что, уже конфетно-букетный период начался? – засмеялась я.

– Гала?! Считай как хочешь... Скоро будем дома, – произнес он, улыбаясь тому, что рассмешил меня.

Меньше чем через пять минут мы подъехали к высокой новостройке, сколько в ней этажей, я даже считать не решилась. Виктор вышел и открыл мне дверь, я протянула левую руку, так как правой держала цветы и по специальному порожку у машины спустилась вниз, на чищенный до асфальта тротуар.

– Подожди пять секунд, я привяжу коня, – сказал он и почти бегом запрыгнул в автомобиль.

Из арки высотного дома вышла небольшая выпившая компания – пара мальчишек и пара девушек, одетых в стиле гоп-стоп. Я стояла посреди тротуара в норковой шубе, с цветами в руках, со стоящими на асфальте ящиком абсента и большущим чемоданом.

– Ого, женщина, себе закупились? – произнес один из компании.

– А вы не хотите подарить цветочки и шубку юной даме? – подхватила его подруга.

– Если ты не бросишь принимать наркотики втайне от своего единственного друга, с которым вы поклялись больше этого не делать, скоро у тебя не будет ни друга, ни подруги, ни, скорее всего, здоровья. Почки уже и так сильно болят, а потом ты умрешь! – обращаясь к говорившему молодому человеку громко, четко, но быстро и монотонно, предупредила я, не моргая глядя ему в глаза.

– Вы, юная леди, сделайте тест на беременность и поберегите своего ребенка от алкоголя и конопли. Тогда, может, он вырастет достойным человеком и сможет вас обеспечить в старости, – смотря ей в глаза, так же быстро сказала я.

– Вы ведьма? – спросила испуганно девушка.

– Еще какая, я вижу все ваши жизни насквозь! – засмеялась я.

Молодежь, толкая друг друга, побежала прочь от меня.

Нет, я не ведьма, я психолог. Хорошее зрение, знание симптомов наркотического и алкогольного опьянения, которые сказываются на лице и походке, медицинское образование, немного медицинского гипноза и чуть-чуть понимания – это все делало меня непобедимой даже для полных психов в больнице, где я проходила практику по психиатрии и где была лучшей.

– Что они от тебя хотели? – подбежал ко мне запыхавшийся Семенов. Прикуривая сигарету, я, смеясь, сказала ему:

– Попросили закурить, но я ответила им твоей поговоркой!

Я курила, даже поднимаясь на лифте, но Виктор мужественно терпел. Правой рукой я держала букет, а левой неуклюже курила, вставив сигарету между пальцами.

– Что у тебя с рукой? – спросил Виктор, наблюдая, как неловко я курю и стряхиваю пепел с сигареты.

– Какая тебя интересует? – уточнила я, видя тревогу в его глазах.

– Левая, она почти не двигает пальцами, – сказал он.

Я нажала на запястье, и пальцы разжались, правой рукой я вложила букет так, чтобы он не выпал, и снова нажала на запястье. Ладонь сжала букет.

– Двигает. Так лучше видно? – уточнила я.

– Гала? – вопрошающе уставился на меня Семенов, ожидая пояснений.

– У меня нет левой руки почти сразу после локтя, если тебя это интересует, – ответила спокойно и, достав из коробки открытую бутылку абсента, сделала большой глоток.

Лифт открылся, и мы молча пошли по коридору. Виктор одной рукой держал ящик с абсентом, а второй, схватившись за ручку, катил мой чемодан.

Он ключом открыл большую и красивую металлическую дверь. Половину ее обратной стороны занимало зеркало, что, как мне показалось, очень удобно для гардероба.

Оглядев большую студию со стенами под белый мрамор с черными прожилками и белым потолком, я начала присматриваться к деталям. Три больших окна почти доходили до пола, но имели удобные широкие подоконники, на которых можно сидеть или даже лежать, чуть подогнув колени. Открытые шторы из серого льна явно были ручной работы.

Рассматривая квартиру офицера, я забыла, что бутылка все еще у меня в руке. Обратив на нее внимание, сделала большой глоток. Рука, которой не было, почти перестала болеть.

Стоило нам войти, как в комнате зажегся свет. Посреди потолка красовался, словно паря в воздухе, широкий светодиодный светильник в форме иероглифа, обозначающего слово «мудрость». Большая двуспальная кровать со скрытыми ножками и подсветкой понизу будто бы висела над полом. Возле кровати лежал ковер, по которому прошелся, наверное, миллиард человек, но сейчас так модно, так что потертость только добавляла шарма. Белый кожаный широкий диван перед большим плоским телевизором, а между ними стеклянный журнальный столик. Универсальный тренажер, совмещающий в себе все и сразу, приютился в углу. Черная, под состаренное от воды дерево, кухня находилась на противоположной от тренажера стороне. В пространстве между ними притаились три двери: туалет, ванная и гардероб.

Виктор забрал у меня бутылку и цветы, после чего помог снять и повесить шубу.

Он вернулся с бокалом, в котором позвякивал от каждого движения квадратный кусочек льда.

– А вот это лишнее! – сказала я и, выловив лед, не поднимаясь с дивана, бросила его в кухонную раковину.

– Можно поинтересоваться, что с тобой случилось? – тихо спросил мужчина, расположившись на противоположной стороне дивана.

– Ты сейчас о чем? – переспросила я, делая вид, что не догадалась о смысле вопроса.

– Гала, ты прекрасно знаешь, о чем я, – немного нервничая от моей придурковатости, произнес Семенов.

– Автокатастрофа! – Я взмахнула руками, изображая взрыв. – Когда я была моложе, в меня въехал огромный грузовик. Как выжила, не помню, но когда очнулась, рука уже отсутствовала. Больно не было. Остались только фантомные боли и все, – ответила я и сняла пиджак.

На мне была рубашка без рукавов, и я показала Виктору свой протез.

– Очень хорошая работа, он почти не отличается от твоей настоящей руки, и, если завязать бинт или перевязать стык, его не отличишь от настоящей руки, – сказал Виктор и, как маленький мальчик, которому показали новую игрушку, продолжил рассматривать мою руку.

– На запястье есть скрытые кнопочки, которые позволяют мне манипулировать ладонью и пальцами, там около миллиона комбинаций, я сама даже близко их все не знаю, но когда появляется свободное время, я играюсь, – сказав, засмеялась я и нажала несколько кнопок, пальцы сжались в кулак и разжались.

Пультом, лежащим на столике, я включила телевизор, где шли новости и, допив стакан, протянула его Виктору, держа протезом.

Он взял его так осторожно, как будто боялся сломать руку, и пошел наливать очередную порцию.

– Расхотелось флиртовать с калекой? – громко спросила я.

– Дура ты, Гала, разве это в людях важно? – вопросом на вопрос ответил он.

– Нет, в человеке руки и ноги не важны, но что-то я не вижу очередей в ЗАГС с безрукими и безногими, – огрызнулась я.

– Ты вроде умная, а рассуждаешь как калека на всю голову, – тихо ответил Виктор и поставил передо мной стакан абсента и нарезку из сыра и колбасы. – Тебе поесть нужно, а то завтра не сможешь встать после сегодняшнего знакомства.

– Свари пельмени. Мы с тобой как в общаге, давай пельменей с майонезом поедим? – захихикала захмелевшая я.

Семенов открыл морозильную камеру холодильника и достал пачку пельменей.

– Сейчас все будет! Майонез тоже есть и горчица! Все по высшему общаговскому разряду! – хитро улыбаясь, произнес мужчина и, наливая воду в кастрюлю, смотрел на меня влюбленным взглядом.

– Капитан, не увлекайся, я лишь твоя коллега! – крикнула я ему с дивана и продолжила: – К тому же у меня принцип: давать как минимум после четвертого свидания!

– Сегодняшний день сойдет за свидание? – спросил он.

– Если поразмыслить... цветы, алкоголь, пельмени! Короче, первое тебе зачтено! – ответила я и засмеялась.

– Дело сложное, думаю, до четвертого свидания мы доработаем, – помешивая пельмени, вслух размышлял капитан.

– Кобель! – засмеялась я.

– Судя по тому, как ты сама себя называешь, тебе такой и нужен, – хитро улыбнулся он и подмигнул.

После сытного обеда я спала в постели капитана, а он на своем широком кожаном диване. Я проснулась в шесть утра оттого, что очень сильно болела несуществующая рука. Первым делом пришлось налить стакан абсента, оставшегося со вчерашнего дня.

Сделав большой глоток, а за ним и второй, я захрипела от жара во рту, Виктор соскочил с дивана и, схватив графин с водой и стакан, подбежал ко мне.

– Все хорошо, это всегда так с утра, – хриплым голосом произнесла я.

– Галактика, у меня столько эмоций за день не было с пионерского лагеря! – немного устав от меня, сказал капитан.

– У тебя есть утюг? – спросила я и увидела в его глазах испуг.

Это меня рассмешило как никогда.

– Я одежду из чемодана погладить хочу! – продолжая смеяться, пояснила я.

* * *

Мария проснулась или, вернее, очнулась в квартире, которая, судя по лесу за окном, была на втором этаже. Голова болела. Все, что она помнила, это как на нее в парке кто-то прыгнул сзади, повалил в снег и приставил к лицу тряпку, резко пахнущую лекарством и ацетоном. Она попробовала пошевелиться, но руки и ноги были крепко связаны. Маша лежала на старой софе лицом вниз, а руки ей связали за спиной и к чему-то прикрепили так, что становилось невозможно перевернуться. На лицо был надет намордник; в горле все пересохло, а челюсть болела из-за широко раздвинутого рта, в который был вставлен пластиковый шарик с большой дыркой посредине, позволяющей дышать. Шар не давал сглотнуть и промочить горло слюной.

Мария попыталась кричать, но из пересохшего горла, покрытого странной засохшей коркой, вырвался только тихий хрип.

«Что со мной происходит? Что-то ужасное напало на меня и теперь хочет убить!» – подумала она, и слезы потекли из опухших от медицинского сна глаз и носа.

«Я же давно некрасивая, зачем меня похищать?!» – пронеслась успокаивающая мысль в ее голове, но разум сказал обратное: «Ты уже здесь, и это не твой выбор», – очередной хрип вырвался из горла Марии.

Она пролежала несколько часов. Очень хотелось пить. Дойти до туалета она не могла, вытерпеть тоже и теперь лежала в мокрых спортивных штанах.

Мария боялась остаться здесь навсегда, но еще больше боялась, что придет тот, кто ее связал и бросил здесь.

В комнате пахло мочой от высыхающих спортивных штанов. От запаха и обезвоживания кружилась голова. Горло, челюсть, связанные руки и ноги, спина – болело сразу все. Маше было страшно и стыдно.

Когда на улице совсем стемнело, она услышала приглушенные звуки за дверью. Они принесли надежду и страх. В основном страх. Да такой, от которого все тело тряслось.

Открыв дверь в комнату, кто-то вошел и первым делом надел ей на голову зимнюю, плотно связанную шапку и натянул ее на глаза. Через ткань ничего не было видно, зато прекрасно чувствовались волосинки от шерсти. Глаза пришлось закрыть.

Женщина попыталась заговорить, но из ее горла вышло только шипящее дыхание.

– Моя девочка, наверное, устала? – раздался низкий грубый мужской голос.

Слова выражали заботу, но не успокаивали.

Похититель, отстегнув какие-то застежки, поднял ее голову вверх. Ноги при этом остались зафиксированы. Маше пришлось неестественно выгнуться. Спину прошила резкая боль.

Через секунду прямо ей на лицо стали лить воду, которая, проникая через дырку в шаре, находящемся во рту, попадала и в желудок, и в легкие. Мария захлебнулась и, забилась в конвульсиях. Ее легкие отчаянно сжимались, стараясь избавиться от воды.

Мучитель понял свою ошибку и повернул обессиленное тело девушки на бок.

– Моя девочка не сдержалась. – Он ножом разрезал штаны и вылил ведро ледяной воды сверху на промежность, приговаривая: – Сейчас ты станешь чистенькой!

После помывки мучитель оставил Марию до следующей ночи, открыв форточку для проветривания. Морозный воздух заполнил всю комнату, а мокрый матрас и остатки одежды начали леденеть.

Следующей ночью, когда мучитель вернулся, Марии было уже все равно. Она несколько раз теряла сознание от боли и холода. Время до его прихода пролетело быстро, очень быстро. Неужели можно сделать еще больней? Ей казалось, что руки и ноги она уже отморозила или потеряла из-за отсутствия циркуляции крови, и их уже не спасти, да и спасаться ей в таком состоянии тоже не хотелось.

– Поехали, моя девочка, ко мне в семью! – прошипел он и начал снимать путы.

Когда мучитель достал кляп из ее рта, Мария смогла прохрипеть: «Воды!»

На ее голову из ведра обрушилась ледяная вода. Маша успела сделать несколько глотков, прежде чем снова потеряла сознание.

В следующий раз она очнулась от тряски. Дрожало не тело, а все вокруг, как будто ее везут на транспорте. Она не могла ничего видеть, ее тело было замотано в ковер, но это даже радовало. Хотя бы тепло.

Сколько ехала машина, Мария не знала. Несколько раз девушка теряла сознание, и как много времени прошло, не представляла. Света она не видела и ориентироваться по солнцу не могла. Зато внутри ковра Маша согрелась, это было неописуемое наслаждение. Будь ее воля, она бы ехала и ехала. Боль в руках и ногах, жажда, голод – все стало вторичным. Главное, что тепло.

Судя по последним километрам, автомобиль ехал по лесной дороге. Чтобы проехать, водитель сильно газовал, но машину все равно мотало из стороны в сторону. У Марии кружилась голова: от голода, от жажды, от качки. Такого сильного головокружения она не испытывала, даже когда напилась в баре с подругами и ее стошнило, а потом еще тошнило три дня.

Стоило машине остановиться, как Марию в ковре подняли и куда-то понесли. Похититель долго шел по ступенькам. Их было много. А потом он бросил ковер вниз. Маша ударилась несильно, ковер смягчил падение, так что в этот раз она удержалась в сознании и смогла различить эхо голосов. Мучитель и женщина. Они беседовали.

Когда разговор закончился и тяжелые шаги удалились очень далеко наверх, Мария поняла, что она где-то глубоко в аду.

Кто-то начал толкать ковер, раскатывая его, доставая ее изнутри.

Когда ковер раскрутился, женщина отлетела к каменной стене и ударилась головой. Сознание снова ускользнуло.

Открывая глаза, Мария первый раз за долгое время увидела свет, тусклый, желтый, но это был свет, а значит, глаза еще способны видеть. Она попыталась подняться, но ни руки, ни ноги этого сделать не могли. Маша слышала шаги и видела тени.

– Кто здесь? – спросила она.

Сначала раздался смех, страшный детский смех! Только потом ласковый девичий голос с нотками истерики ответил: – Шестнадцатая! Здравствуй, сестра! Приятно познакомиться!

* * *

Мы выехали в Пермский край, где было совершено предпоследнее похищение. Дорога предстояла длинная, и я не смогла удержаться – открыла прихваченную бутылку.

– Знаешь, Галактика, мне кажется, ты пьешь совсем не для работы, – сказал Семенов.

– Твое какое дело? – грубо оборвала его я.

– Я, вообще-то, ухаживаю за тобой, – решил не реагировать на мой выпад капитан.

– Первое свидание всегда может оказаться последним, – намекнула, чтобы проваливал, если намерен меня учить.

– Хорошо, главное, будь в форме, – сказал он, продолжая вести машину и не отводя взгляда от лобового стекла.

Я набрала номер нашего коллеги из полиции:

– Андрей Владимирович, можно попросить вас отметить на карте все похищения, вплоть до шестнадцатого, и отправить нам с капитаном Семеновым?

– Без проблем, Гала Каримовна, думаю, максимум через полчаса все будет у вас, нанесем метки на электронные карты и вышлем.

– Еще одна просьба: у вас же есть в штате программисты? Мне нужен результат всех схождений и пересечений точек похищения, особенно важна точка схождения лучей, где каждое направление будет под одним и тем же градусом! – попросила я.

Если рука так ноет, значит, я на правильном пути.

– Гала Каримовна, карту быстро вышлем, а вот с лучами придется подождать чуть-чуть. Вы что, знак Бафомета ищете? – спросил полицейский.

– Когда что-то найду, сообщу. Пришлите то, что мне нужно, – ответила я и отключилась.

Воспроизводя имена похищенных в голове в хронологическом порядке: Любовь, Инна, Наталья, Анна, Галина, Юлия, Марина, Александра, Карина, Елена, Йоланта, Светлана, Мария, Елена, Римма, – я начинала что-то понимать.

– В полиции профессионалы еще не перевелись? – спросила я у своего коллеги, сидящего за рулем.

– Вы, Гала Каримовна, у себя в Москве всех профессионалов извели, а у нас они как были, так и остались! – обидевшись, ответил мне мой офицер.

– Бу-бу-бу! – передразнила его я и еще хлебнула из бутылки.

Машина остановилась.

Я сидела, закрыв глаза. Память позволяла мне запомнить каждую строчку каждой странички всех шестнадцати дел. Мозг работал в фоновом режиме, собирая пазл. Он был заполнен на десятую часть. Нужно только достаточное количество информации, и ответ найдется.

– Семенов, ты знаешь имя, начинающееся на «Ть»? – спросила я своего офицера.

– Нет, только фамилию. Это фамилия последней пропавшей – Ть. Первый раз услышал за всю жизнь, – ответил он.

– Вот именно из-за фамилии Мария и попала в список! – вскрикнула я.

– Что ты нашла? Рассказывай, не томи, – попросил Семенов с искренним любопытством в глазах, которые я видела через зеркало заднего вида.

Картина в моей голове сложилась уже на четверть.

– Берем все первые буквы имен жертв и получается: «ЛИНА ГЮМАК ЕЙ СМЕР», – и тут появляется Мария Ть, которая волшебным образом превращает это непонятное «смер» в «смерть», – произнесла я.

– Мне кажется, это надуманно, – произнес мой офицер Следственного комитета.

– Я уверена, «Лина Гюмак» – это имя девушки, которая нанесла психологическую травму похитителю, а значит, она знает его. Подавай ее в розыск, а когда Петров скинет мне лучи, я покажу тебе, где она живет! – От волнения я повысила голос.

– Тише, Галактика Каримовна, ваша излишняя эмоциональность мешает мне сочинять основание для розыска, – произнес, задумавшись, Семенов.

– Витя, она нужна как свидетель, ее не надо арестовывать! – взорвалась я и достала бутылку абсента, рука орала от боли, а значит, я была уже совсем рядом.

Семенов завел машину, и мы поехали вперед. Через пару километров появился дорожный знак, обозначающий, что мы въезжаем в населенный пункт «Кукуштан», машина свернула по указателю. Рядом с дорогой находился придорожный комплекс под названием «Стойный двор», и мы заехали на парковку.

Пока Семенов звонил, я вышла из машины на улицу и закурила. Парковка уместилась на обочине дороги, проходящей через поле; было пасмурно и морозно, но безветренно. Вдали виднелись темно-зеленые лесополосы, отделявшие поля друг от друга. Свежий воздух наполнял легкие и оттеснял небольшое опьянение в моей голове. Внезапно мне очень сильно захотелось есть, весь мой завтрак сегодня состоял из чашки крепкого кофе.

Докурив сигарету, я открыла дверь и самостоятельно залезла в автомобиль.

– Пригласи даму на обед, пожалуйста, – попросила я.

Снаружи заведение напоминало заброшенный скотный двор... А вот внутри оказалось очень достойным, даже присутствовали меню и официантка.

Не открывая меню, я обратилась к подошедшей к нам официантке:

– Предложите московской барышне что-нибудь вкусное и традиционное, пожалуйста.

– Попробуйте крем-суп из сныти, «Хлебные уши» и «Посикунчики», – посоветовала она.

Ее ответ, а в особенности «Посикунчики», развеселил меня.

– Вы молодец, умеете встречать гостей! Несите! – хихикая, похвалила ее я, соглашаясь с выбором.

– Мне то же самое! – заказал Семенов.

Обед оказался превосходным, я даже готова признать, что мне понравился суп из сорняков. Конечно, «Хлебные уши» оказались пельменями, а «Посикунчики» – маленькими мясными пирожками, но все было приготовлено очень вкусно.

Стоило Семенову расплатиться за наш съеденный обед, как ему на электронную почту пришли аж десять личных дел женщин с именем и фамилией Лина Гюмак, проживающих в Уральском федеральном округе.

Он перебросил их мне на почту. Вот только без карт от Петрова в них мало толку. Я просматривала данные без особого интереса.

Вскоре пришла первая карта от полиции. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что точки на карте образовывают окружность, пусть и неровную, но окружность. Она охватывала Челябинскую, Курганскую, Тюменскую области, а еще залезала краями в Пермскую область и Башкирию.

– Не такой уж и умный наш похититель: очередную жертву он искал в соседних областях, подальше от дома и предыдущих похищений. Уверена, он проживает где-то в середине круга, в центральной части Свердловской области, рядом со своей обидчицей, которой готовит ужасную месть. Нужно возвращаться! – сделала вывод я.

– Почему он просто не убьет ее? – спросил Семенов.

– Тебе не понять, почему, ты же не псих, – ответила я и засмеялась.

– Тогда почему поняла ты? – решил он подколоть меня.

– Я ПСИХолог! – ответила я, продолжая смеяться.

Семенов завел свою большую машину. Усевшись поудобней на заднем сиденье, я погрузилась в мыслительный процесс, пока мы ехали в обратную сторону.

По дороге я набрала номер оперуполномоченного Петрова, мне не хватало лучей на карте.

– Андрей Владимирович, очень нужны лучи на карте, – произнесла я, когда он взял трубку.

– Гала Каримовна, если бы я мог их сделать сам, они бы уже были у вас. Программисты тут консилиум собрали, какую-то программу пишут, обещали через час закончить, – ответил Петров.

– Спасибо, жду с нетерпением! – поблагодарила полицейского за старание я.

Он и без моего звонка наверняка материл программистов, подгоняя. Но и позвонить лишним не будет – пусть понервничает. Я даже заулыбалась, совершив маленькую гадость.

Мы возвращались в Екатеринбург, где находилась квартира Семенова. После сытного обеда и небольшой дозы алкоголя для улучшения пищеварения я заснула.

Темный подвал, где было душно из-за раскаленных труб отопления, пахло сыростью и канализацией. Свет от тусклой лампы, висевшей далеко за поворотом коридора, пробирался в комнату. Когда кто-нибудь шел по коридору, отбрасывал огромную черную тень, которая забирала остатки света себе, погружая комнату во мрак. Вот и сейчас стало темно, послышались тяжелые шаги, они приближались. Я закричала, понимая, что он сейчас опять начнет издеваться надо мной и пытать.

– Гала, проснись! Проснись, пожалуйста! – Семенов хлестал меня по щекам, стараясь разбудить.

Очевидно, другие способы ему не помогли. Еще бы, несуществующая рука болела так сильно, что боль эта захватила и голову.

– Перестань! У меня синяки останутся! – крикнула я, убирая его руки.

Моя одежда под шубой промокла от пота, а тело трясло мелкой дрожью.

– Ты так кричала, что я подумал, мои барабанные перепонки не выдержат и лопнут. Что с тобой? Ты бледная, и все лицо в испарине! С тобой все хорошо, ты не больна? – Он и сам был бледен, и, кажется, его тоже колотило.

– Извини, авария приснилась. Я с тобой расслабилась и перестала держать себя в руках, больше такого не повторится! – извинилась я, умудрившись при этом обвинить в своих бедах Семенова.

Достав упаковку сильных транквилизаторов из сумочки, я выпила сразу три пузатые капсулы. То, что хранилось у меня в сумочке, считалось наркотическим веществом и прописывалось только очень буйным пациентам, которые впадали в состояние аффекта или истерику. Я имела медицинскую степень и являлась действующим врачом, так что выписывала их сама себе, чем нарушала как этические нормы, так и законодательство, но в оправдание могу сказать, что выписала всего два рецепта. И пила таблетки только в случаях крайней необходимости, когда случались приступы.

Мы ехали молча, мне показалось, что Семенов даже дышал через раз, боясь потревожить меня, сидящую сзади. Я попросила остановить машину и пересадить меня вперед. Он любезно открыл двери и помог пересесть. Такая перемена мест его только обрадовала.

– Мне кажется, на передних сиденьях даже удобней, – попытался начать разговор капитан.

– Тебе кажется, – огрызнулась я, отказавшись пристегиваться ремнем безопасности.

– Странная ты, Гала, побывала в аварии, а ремнем пренебрегаешь, – произнес он, ожидая либо очередную грубость в свой адрес, либо молчание.

– Я в аварию попала совсем не из-за ремня, но терпеть не могу путы, – ответила я.

Семенов не успокаивался и всячески старался поддержать разговор:

– Когда ты закричала, я действительно чуть не выпрыгнул из машины, у тебя мощный и красивый голос. Ты никогда не занималась пением?

Вместо ответа я убавила радио и запела песню из оперы Бородина «Князь Игорь» – «Улетай на крыльях ветра».

Когда закончила, заметила, что у Семенова потекли слезы по щекам. Я тихонько поцеловала его в щеку, ощутив соленый привкус на губах.

– Галактика, не зря твой отец именно на этом имени настоял, ты многогранна и прекрасна во всех своих гранях, как бриллиант! – сделал мне комплимент офицер Следственного комитета.

– Не знаю, принять твой комплимент или обидеться, что ты меня холодной бездушной стекляшкой обозвал! – сказала я и засмеялась.

Семенов тоже развеселился и захохотал.

– Гала, ты мне очень нравишься... – начал говорить капитан, но, догадавшись, что он собирается сказать дальше, я приложила пальцы левой руки к его губам, останавливая речь.

– Ты не знаешь меня, и я не та, которая нужна такому хорошему парню, – сказала я и, откинувшись на спинку кресла, выпила прямо из бутылки глоток абсента.

Уже темнело. Наконец мне на почту упал установочный файл для телефона, после чего сразу позвонил Петров.

– Гала Каримовна, это программа, ее нужно установить на телефон, и она наложит на карты все точки похищений и всякое другое. В меню вы можете делать и лучи, и перекрестия, и круги, и все что пожелаете. Извините, что так долго! – произнес в трубку Андрей Владимирович.

– Я сейчас посмотрю и обязательно перезвоню! – Бросив трубку, я установила программу на телефон, через минуту она связалась со спутниками и заработала.

Я выбрала в меню единственную карту с отметками и нажала кнопку «лучи» в верхнем меню. На экране тоненькие черные стрелочки поползли друг к другу. Каждый луч обладал своим угломером, который показывал равное количество градусов. В центре, где сходились стрелки, появился кружок, похожий на колесо со спицами, потом спицы пропали, а оставшийся круг приблизился. Внутри оказалась карта Ленинского района Нижнего Тагила.

– Семенов, Лины Гюмак в Нижнем Тагиле нет, а должна быть... – пробормотала я.

– Нет, но есть рядом, в селе Покровском, – ответил он.

Точно, одна точка в общую картину не вписывается. Нажав на город, где была похищена Мария Ть, я открыла маленькое меню, которое предлагало разные действия, в том числе и удаление, на которое я и нажала. Точка с карты пропала, и я снова вернулась к лучам, опять побежали стрелки, и теперь круг сошелся в другом месте – селе Покровском.

– Семенов, сегодня свидания не будет, едем в Покровское! – скомандовала я.

Набрав номер Петрова, я, рассыпаясь в благодарностях за чудо-программу и чудо-команду, которую он собрал, попросила его организовать скрытое наблюдение за Линой Гюмак в селе Покровском Горноуральского округа. Заодно и поохраняют девушку.

Через тридцать минут он сообщил, что два экипажа в гражданской одежде уже следят за ней и что она находится дома.

* * *

– Здра-ст-уй-е – выдавила из себя Мария, лежа на животе лицом вниз на той части ковра, с которой ее начали заворачивать в квартире.

– Это так приятно, что ты говоришь; мои сестры всегда молчат! – улыбаясь сквозь слезы, какая-то девушка пыталась говорить с Марией.

По голосу казалось, что она совсем юная.

– Я уже давно здесь, отсюда нельзя выходить. Мы с сестрами иногда даже обед себе готовим, когда дядька бросает нам продукты, – продолжала рассказывать девушка.

Маша почувствовала, что ее начали протирать мокрой тряпкой. В комнате стоял какой-то странный запах, от которого выделялась слюна во рту, как от чего-то кислого.

– Ты же, наверно, пить хочешь? Он же никогда о нас не заботится, – произнесла ее новая подруга и, толкая своими худенькими ручками, повернула Марию на бок.

Засунув горлышко от пластиковой бутылки Маше в рот, она по чуть-чуть поила ее. Пленнице показалось, что девочка играет с ней, как с куклой, будто повторяя то, что когда-то делала с ней мать.

Наконец-то Мария утолила жажду, и горло начало отходить. Она закашлялась, а от спазмов заболело все тело. Женщину стошнило, и она упала лицом на то, что смогло вылиться из ее желудка.

– Сестренка, ты опять вся испачкалась! – уже с возмущением сказала девочка и начала вытирать Марии лицо мокрой тряпкой.

Прикосновения влажной прохладной ткани к лицу привели женщину в чувство.

– Где мы? – не открывая глаз и не поднимая головы, спросила Мария.

– В нашем с сестрами доме, – спокойно ответила девочка, укрывая свою сокамерницу какими-то тряпками.

– А где твои сестры? – спросила Маша.

Ей стало чуть лучше. Умирать уже не хотелось.

– Все пятнадцать здесь. Они не очень общительные и почти не двигаются, но иногда рассказывают мне сказки, каждая по очереди, – поделилась девочка.

Открывать глаза расхотелось окончательно. Марии было жутко и страшно. Она боялась того, что сможет увидеть, когда откроет глаза.

– А имя у тебя есть, Сестра? – спросила Маша.

– Раньше меня звали Любовь Анатольевна Гюмак, а сейчас я Сестра, – засмеялась она.

Девочка смогла отмыть ее залипшие глаза, и Мария все-таки открыла их.

– Ты неплохо выглядишь для этого места, Любовь Анатольевна, – сделала комплимент своей сокамернице Маша.

На темном земляном полу перед ней сидела седая девочка с волосами до плеч, обмотанная грязными тряпками. Она была худая как скелет: это либо анорексия, либо голод. Девушки явно находились под землей. Земляные стены кое-где частично осыпались на пол. Мария посмотрела по сторонам и не смогла сдержать крика. Продолжая визжать, она забилась в угол и начала рыдать и дрожать.

На четырех стенах под потолком висели пятнадцать девушек, на трех стенах по четыре. На последней стене не хватало одной. Они были абсолютно голые и висели на металлических крюках, по два были воткнуты им в спину под лопатки; острые концы крюков торчали у них из груди. Вдоль всего тела каждой из девушек, от пояса до горла, был сделан глубокий разрез, зашитый леской. Их головы были наклонены вниз. Их распахнутые глаза невидяще смотрели на комнату. На лбу у каждой красовалась вырезанная буква.

Нервная система Марии не выдержала, и она в очередной раз провалилась в забытье.

Сверху стали раздаваться скрипы открывающегося ржавого металлического люка. Услышав это, Любовь села рядом с Машей, взяла ее за руку и заплакала.

* * *

Семенов вел машину на большой скорости семь часов подряд. Нас выручали синяя мигалка – ее пришлось достать из бардачка и переставить на крышу – и установленный под капот специальный звуковой сигнал, способный распугать скопившиеся в пробках автомобили.

Поспать у меня тоже не получилось, я каждый раз вздрагивала от этой дискотеки, особенно когда мужчина нажимал на сигнал, а это было очень часто и очень громко, даже внутри салона автомобиля.

Могу поблагодарить своего героя: машину он водил уверенно и профессионально, иногда мы проскакивали в таких местах, где с каждой стороны оставалось по миллиметру до проезжающих автомобилей, и все это было на большой скорости.

Когда мы пролетели между двумя встречными фурами, он даже не извинился за аварийную ситуацию, но мне не было страшно, на меня действовали транквилизаторы и постоянно подливаемый в желудок абсент.

Только когда начало светать, я уснула, откинув спинку переднего кресла назад.

Проснулась не от того, что мы едем, а наоборот, потому что остановились; еще лежа я достала сигарету и закурила, только потом, нащупав кнопку электроподъемника спинки кресла, поднялась.

Мы стояли на заправочной станции возле бензоколонки и заливали топливо в бак большой машины Виктора. Моего офицера не было видно, и я, опустив спинку кресла обратно, продолжила курить.

– Будешь кофе и сосиски в тесте? – раздался голос Семенова.

– Ого, завтрак в постель! – съехидничала я и забрала у него свой кофе и бумажный пакет с выпечкой, выбросив сигарету в окно.

Мы отъехали от станции и остановились на обочине дороги, чтобы позавтракать. Я не помню, когда ела сосиски в тесте с бензоколонки, но это действительно было очень вкусно, так что половину порции я еще откусила у Семенова. А он, в отместку, достал пакет с чебуреками, которые я не ем из-за большого количества горелого масла.

– Сколько нам осталось? – спросила я.

Семенов, жуя чебурек, в ответ показал рукой вперед, где стоял дорожный знак с надписью: «ПОКРОВСКОЕ».

Часы показывали пять часов утра, мы еще сможем переговорить с оперативниками, прежде чем зайти к Лине Гюмак, решила я.

– Доедай свою вредную и вкусную пищу и поехали! – скомандовала я Семенову.

– Ничего, что я сутки не спал и проехал тысячу километров за семь часов, нарушая все правила?! – возмутился он.

– Твой день не нормирован, и тебе за это платят большую премию, а специальные сигналы дают тебе право нарушать правила дорожного движения! Что ты жалуешься, офицер? – ответила ему я.

Мне показалось, что, когда он пошел за руль, тихо выругался и назвал меня сукой.

– А мне кто дверь откроет? – крикнула я.

Семенов хлопнул своей дверью так, что машина качнулась от удара.

– Пожалуйста! – сказал он, когда я забралась на переднее сиденье.

– Спасибо, дорогой! – крикнула я ему, пока он обходил машину, буквально искрясь от злости.

Мы молча доехали до нужного адреса и остановились у машины с работающим двигателем, в которой сидели двое мужчин. В пять утра это могли быть только оперативники.

Семенов показал в окно свое удостоверение, и, сев к ним на заднее сиденье, мы выслушали доклад о наблюдении.

Лина пришла с работы, сопровождавшая ее опергруппа передала смену второй. Вечером к объекту наблюдения пришла подруга, они немного выпили, посидели, после чего Лина проводила ее до дома и вернулась. Часов в одиннадцать легла спать, и после этого свет в квартире не зажигался и в подъезд никто не входил.

Когда я спросила, видели ли они кого-нибудь подозрительного, оперативники усмехнулись и сказали, что никто, кого бы они не знали, здесь не появлялся. Кроме нас.

В пять тридцать мы с Семеновым постучались к Лине Гюмак. Для спящей она очень быстро открыла дверь. Женщина предстала перед нами в махровом халате. Лина действительно напоминала фигурой, ростом, чертами лица, даже прической всех пропавших девушек, только была старше.

– Лина Гюмак? – спросил Семенов.

В ответ она согласно кивнула.

– Следственный комитет, капитан Семенов, нам нужно вас допросить! – произнес капитан и протянул свое удостоверение так, чтобы она смогла прочитать.

Лина, изучив удостоверение, посмотрела на меня.

– Я его жена и не отпускаю мужа одного к красивым женщинам, – спокойно сказала я, смотря ей прямо в глаза.

– Ну да, я понимаю, проходите, – сонно пробормотала она.

Мы зашли в коридор, и Семенов попытался испепелить меня взглядом за мою выходку. Лина пригласила нас на кухню, посадила за стол и поставила чайник.

– Меня в чем-то подозревают? – заняв стул напротив, спросила она.

Ей было около сорока лет, но выглядела она на все пятьдесят. Было видно, что ее что-то терзает, и терзает сильно. Худая. Седая. Измученная.

– Извините, но нам нужно узнать кое-что из вашего прошлого, – сказал Семенов.

У Лины полились слезы из глаз.

– Вы про мою доченьку? Она давно потерялась в лесу. Ее так и не нашли. Вы что-то обнаружили?

– Как звали вашу дочь? – строго спросила я.

– Люба, Любочка моя. – Сказав это, она разрыдалась, прижав руки к лицу.

Я налила воды в стакан и дала ей попить, потом открыла кухонный подвесной шкаф, где абсолютно все хранят лекарства, увидев там настой валерьяны, я накапала ей приличную дозу в рюмку, взятую со стола, и дала выпить.

Мы олухи! Почему я не прочитала личные дела, которые мне выслали, внимательно? Я корила и обзывала себя всеми ругательствами, которые приходили в голову.

– Извините, но когда Люба пропала? – опять задала вопрос я.

Лина посмотрела на меня и сказала:

– Вы точно не его жена, в ваших глазах огонь, охота, азарт. Вы гонитесь за добычей, как львица на охоте.

– Лина, когда пропала Люба?! – крикнула я, чем напугала и Лину, и Семенова.

– Десять лет назад. Вчера вспоминали с подругой. – Она вновь разрыдалась.

Семенов не выдержал и, схватив меня за плечи, вытолкал в другую комнату.

– Может, ты и гений, но какого хрена ты творишь?! – сквозь зубы прошипел он, крепко держа меня за плечи.

– Молодой человек, во-первых, мне больно от ваших объятий, а во-вторых, я делаю за вас вашу работу! – закричала на него я.

Семенов отпустил руки, но не отошел.

– Что ты поняла? По глазам вижу, что многое! – уже Семенов кричал на меня.

– Мы конченые дебилы, раз не вчитываемся в документы! Люба и была первой похищенной, идиот! – тихо ответила я.

После разборки мы вернулись к Лине, которая спросила, все ли у нас нормально.

Мы заварили растворимый кофе, и я осторожно спросила:

– Лина, а был ли человек в вашей жизни, которого вы оскорбляли, унижали или, может быть, случайно обидели?

Ее лицо сразу напряглось и подернулось румянцем. Она заявила, что не припомнит такого, что старалась дружить со всеми и не конфликтовать. Было очевидно, что Лина лжет.

Семенов на ее ложь купился. Он сейчас видит убитую горем мать, потерявшую ребенка. И не видит того, что вижу в людях я. По его лицу было заметно, что он расстроен тем, что версия с Линой оказалась ложной. Наивный.

Я спросила позволения покурить, и Лина любезно разрешила мне это сделать. Я выкурила одну сигарету и сразу зажгла другую. В сумочке в пластиковом контейнере лежали сигареты с опиумом для гипноза, и у меня даже было разрешение на их применение в медицинской практике. Сейчас именно их я и использовала. Семенов заснул, а Лина входила в транс от моего монотонного рассказа о своем детстве. Мой голос воздействовал на подсознание женщины. Я специально понизила тембр. Низкие частоты воздействуют на мозг сильнее. Схватив полотенце со стола, я накинула его на лицо Лины и закричала:

– Лина, тебе десять лет, кого ты ненавидишь?!

– Опять этот урод идет к нам! Его мальчишки к себе не берут, он все к нам лезет, давайте в него камни кидать! – пропищала Лина странным голосом, похожим на детский.

Семенов проснулся и опьяневшими глазами смотрел на меня и Лину с полотенцем на лице.

– Лина, как зовут этого мальчишку? – спросила я ее.

– Его не зовут, он просто урод! – ответила она.

Я снова закричала:

– Лина, тебе двенадцать лет, кого ты ненавидишь?

– Этот ублюдок опять зашел в наш двор, он противный как говно со своим мерзким лицом! – опять изменившимся голосом говорила Лина.

– Лина, как зовут этого мальчика? – спросила ее я.

– Ублюдок из пятого «Г», – ответила она.

У меня уже болели связки от крика, но я продолжала:

– Лина, тебе четырнадцать лет, кого ты ненавидишь?

– Эта мразь из «Г» класса начала клеиться к моей знакомой! Я разбила ей лицо и сказала, что с этим евреем Абслером она не будет встречаться никогда, – рассказывала она, каждый раз меняя голос.

Я продолжала кричать:

– Лина, тебе двадцать один год, ты ненавидишь Абслера?

– Я готова сжечь этого Моисея Абслера! Как он выжил?! Мы же должны были убить его, когда избивали всей компанией. Я же видела, что он сдох, – со злостью ответила она.

– Лина, тебе тридцать лет, ты ненавидишь Моисея Абслера? – крикнула я и поперхнулась от боли в связках.

– Я сожалею, что была такой стервой и всю жизнь травила человека. Мне стыдно, очень стыдно! За это я буду гореть в аду! Почему меня раньше не водили в церковь?! – Теперь Лина кричала своим голосом.

– Лина, что ты знаешь о Моисее Абслере? – задала я последний вопрос, так как время на заведенном таймере подходило к концу.

Превышение этого времени может сломать сознание человека, находящегося в гипнотическом сне.

– После того как мы его избили до полусмерти, родители увезли его отсюда и, по слухам, сменили фамилию, дальше я не интересовалась его судьбой, но если бы он появился, я бы перед ним извинилась. Я должна. Я знаю, что то, что я сотворила, Бог не прощает. Я молюсь каждый день за свою дочь и Моисея, – заплакала она даже под полотенцем.

– Твое раскаяние, возможно, вернет тебе дочь! – сказала я и, закурив обычную сигарету, сдернула полотенце, бросив его под стол.

Семенов ошалевшими глазами смотрел на меня как на ведьму. Приложив протез к губам, я показала ему, чтобы молчал.

– Я так спать хочу, и голова болит, вы меня извините, мне скоро на работу, – сказала Лина.

– Да не беспокойтесь вы, мой муж выпишет вам повестку. На работе скажете, что вы были заняты, помогая следствию, и весь день можете сегодня отдыхать. – Я посмотрела на Семенова.

Он достал повестки и заполнил одну из них, указав, что Лина находилась у следователя с семи утра до семи вечера.

Мы вышли на улицу, я закурила и пошла к машине Семенова, где лежал мой абсент. Несуществующая рука горела огнем, и мне срочно нужен был алкоголь, терпеть было практически невозможно.

Семенов догнал меня после того, как выписал повестку и сделал отметки о пребывании.

– Мало того что ты сука, так ты еще и ведьма! – произнес он, глядя на меня, пьющую из горла абсент большими глотками.

– У бриллианта очень много идеальных граней, – ответила я и встала около передней дверью его машины, показывая рукой, что хочу сесть.

Он в бешенстве прыгнул на свое сиденье и, выжав газ до упора, отъехал назад на десять метров. Я продолжала стоять, как и стояла, только теперь к нему спиной. Машина, прокручивая всеми четырьмя колесами и рыча, на полном ходу подлетела на то же место, где была раньше, и встала как вкопанная. Семенов вышел, спокойно открыл дверцу и, подав руку, так же спокойно сел обратно за руль.

– Да, я не могу без тебя! Видеть, что ты отдаляешься, было для меня мукой, – признался он.

– Для меня тоже мука сидеть на переднем сиденье, но я же делаю это ради тебя, – ответила я и опять закурила, приоткрыв окно.

Я попросила Петрова не снимать охрану с Лины еще пару дней. У нас было имя предполагаемого похитителя, теперь все дело стояло за полицией и Следственным комитетом. Они искали все, что может быть связано с Моисеем Абслером.

Семенов вез меня к себе домой, и уже к концу дня мы вернулись в его скромную студию.

Он, скинув обувь, упал на свой диван, даже не сняв пальто.

– Я в душ, а потом ты ведешь меня в ресторан на второе свидание! – объявила я, снимая верхнюю одежду.

– Ты издеваешься? Я вторые сутки не сплю! – возмущенно ответил он.

– Это была работа, а я тебе говорю про личную жизнь. Можешь перенести свидание на потом, я пойму на этот раз. Закажу себе еды из ресторана. Но ты же ждешь пятое свидание? Или уже не ждешь? – спокойно аргументировала я свою выходку.

– А у нас не может быть второго свидания просто с едой из ресторана, обязательно туда идти? – спросил Семенов.

– Виктор, девушку нужно иногда выводить в свет! – обозначила я и в одном нижнем белье ушла в ванную.

– Я все слышу! – крикнула я из ванной, зная, что он должен был сказать про меня какую-нибудь гадость.

Уверена, что он сейчас подумал что-то вроде: «Как она это делает? Долбаный психолог!»

– И это я тоже слышу! – опять крикнула я, стоя под душем.

Точно знаю, что в Семенове сейчас сражаются злость и любовь.

* * *

Тяжелые ботинки стучали по деревянным ступеням, ведущим в землянку. Она была устроена на глубине десяти метров на месте старого заброшенного колодца, из которого ушла вода.

Шаги приближались, и Любу охватил страх от того, что он сейчас войдет внутрь. Она вжималась в тело Марии, пытаясь спрятаться за нее. Дверь в комнату открылась, и большая черная фигура с широкими плечами вошла внутрь. Он, как всегда, был в массивных ботинках, черной вязаной шапке и с шарфом на лице. За все время пребывания в землянке Люба не видела его лица, только темные карие глаза, которые были такие же, как у ее сестер.

Дядька зашел внутрь комнаты и бросил белый пакет к ногам Любы.

– Жри, тварь ублюдочная! Тебе еще рано подыхать, – с ненавистью в голосе сказал он, обращаясь к Любе.

Он подошел ближе к девушкам, и Люба еще сильнее прижалась к Марии.

– Эта тварь еще не сдохла? – удивился он и со всей силы пнул Машу в живот, а потом еще и еще, пока у нее не полилась кровь изо рта.

– Хватит! – крикнула Люба.

Он опешил от такой наглости, а после переключился на девочку, пиная по лицу.

Когда Люба потеряла сознание, лежа в луже собственной крови, он достал два больших крюка для подвешивания туш и примерил, куда будет удобней их разместить. Найдя подходящее место, раздвинув пару тел, он приготовил место и ушел.

Первой очнулась Люба, у нее во рту лежали ее же зубы, выбитые ботинком. Она выплюнула их на пол и доползла до ведра, где осторожно, не тратя воду, смочила тряпку и начала вытирать разбитое лицо.

Он часто бил ее, но в этот раз намного сильней и дольше.

Люба этой же тряпкой вытерла кровь, вытекавшую изо рта Марии, после чего начала вытирать кровавой тряпкой ее лицо. Тратить воду было дорогим удовольствием. Ведро приносили только раз в месяц.

– Мамочки, – застонала Мария и повалилась на бок, свернувшись калачиком и держась посиневшими руками за живот.

* * *

Когда я вышла из душа, Семенов сидел на диване в парадной форме и ждал меня.

– Ты решил, что мы идем сегодня в ресторан? – спросила я, обернутая в полотенце.

– От сегодня осталось пятнадцать минут. А на завтра я заказал столик, который будет ждать нас через час, – сообщил он, пытаясь не пожирать меня глазами.

Взяв новое белье из чемодана, я прошла в коридор, где на двери было зеркало и, скинув полотенце, надела его на себя. С дивана все было очень хорошо видно, но как Семенов ни держал себя в руках, я поймала на себе его взгляд и улыбнулась в ответ. Он тут же ушел на кухню собирать посуду.

– Галактика, если ты считаешь, что я тебе не пара, зачем заигрываешь со мной? – спросил из кухни Семенов.

– Если я считаю, что я не твоя женщина, это не значит, что я не хочу дождаться пятого свидания, – сказав это, я засмеялась.

– Гала, что со мной не так? – спросил Виктор.

– Ты не сможешь выдержать меня! Мы вместе два дня, а ты скоро сединой покроешься. Как ты собираешься жить со мной годами? – спросила я.

Семенов замолчал, представляя нашу дальнейшую совместную жизнь.

Я надела черное короткое обтягивающее платье с закрытым верхом, длинными рукавами, воротником как у рубашки и повязала белый галстук. На ноги я надела белые сапоги выше колен на высоком каблуке.

Когда Семенов на меня посмотрел, выразил свое мнение:

– Вместе мы выглядим как пара с открытки в гангстерском стиле.

В ответ я засмеялась и сказала:

– Зато мы принесем людям эмоции, которых им не хватает.

– Я думаю, в ресторане ты создашь много эмоций и разрушишь много пар, которые там окажутся.

– Капитан, просто скажи, что я великолепна! – попросила его я.

– Галактика, ты великолепна! – Воскликнув это, он тихонько похлопал в ладоши.

Мы приехали в ресторан в отеле «Хаятт», и первое, что я попросила у официанта, – двести граммов абсента. После аперитива я заказала себе ужин, ожидая который, пила свой напиток и смотрела на офицера в парадной форме, сидящего напротив меня.

– Что за бардак творится в этой прекрасной голове? – спросил Семенов, глядя на меня.

– Не бардак, а творческий беспорядок, – ответила я и улыбнулась ему так, что мужчина за столиком напротив поперхнулся.

Сегодня я позволила себе много вкусностей; за день было сожжено много калорий, а порции в ресторане только давали насладиться вкусом, а никак не насытиться. Заказав себе с десяток различных блюд из меню, я по очереди попробовала все – от баранины до осьминогов. В самом конце заказала фисташковое мороженное.

– У тебя хороший аппетит, – отметил Семенов.

– Но это же меня не портит, – ответила я и обвела руками контур своей фигуры.

– Ни капельки, – согласившись, усмехнулся он, поедая меня взглядом.

Закончив ужин, я попросила с собой бутылку абсента. Официант принес счет и спросил, обращаясь к Семенову, как мы будем расплачиваться, имея в виду наличный или безналичный расчет.

– Картой, – ответил капитан и протянул ее официанту.

После проведенного расчета Семенов взглянул на свой телефон. Судя по выражению его лица, он потратил не только свои накопления, лежащие на карте, но и залез в кредитку.

Его лицо напряглось, но через секунду он расслабился и любезно спросил:

– Куда изволите, мадам?

– Я могу вернуть тебе деньги, – предложила я, зная, что оскорбляю его таким предложением.

– Я неплохо зарабатываю и могу сводить девушку в ресторан, – ответил он улыбаясь.

Я точно знала, что это ложь, но не стала разоблачать его.

Мы вышли из ресторана и решили прогуляться по набережной реки Исеть, вернее, я решила, а Семенов после оплаты чека просто ходил за мной. Ночной центр Екатеринбурга очень красив, особенно зимой. Вокруг совсем не было людей. С одной стороны стояли подсвеченные здания в разных архитектурных стилях: от современных небоскребов до особняков восемнадцатого века. С другой стороны открывался вид на реку. Я наслаждалась пейзажем, отдыхая душой и телом, гуляя в морозной ночи. Даже рука перестала болеть на какое-то время.

– Знаешь, Семенов, а мне сейчас хорошо. Раньше никогда такого не было! Все совпало: и мороз, и вкусная еда, и алкоголь, и архитектура, и прекрасный вид, и хороший товарищ рядом, – произнесла я.

– Вообще-то, у нас второе свидание, может, все-таки хороший друг рядом? – поправил меня Семенов.

– Извини, – ответила я.

А он не понял моих слов: извини – друг, или извини, но ты товарищ. Он смутился, но принял извинение, решив, что я ошиблась в выражении и он друг.

Белый снег, черная ночь, снег отражает от красивых зданий свет, и получается черная и одновременно светлая ночь. Все это прекрасно иллюстрирует мою жизнь. Светлая черная ночь – вот в каком мире я живу.

Семенов замерз и предложил поехать домой. У меня тоже замерзли рука, лицо и уши, только поэтому я согласилась вернуться в машину.

– Включи мне музыку, – попросила я.

Когда из колонок заиграла гитара с поддержкой оркестра, я уснула.

Проснулась только утром, голая, в одних кружевных трусиках, в большой кровати Семенова. Сам он спал на застеленном постельным бельем диване.

«Все-таки раздел меня, хулиган», – подумала я.

Мне было удобно, и я отлично выспалась, поэтому даже не собиралась ругать его за это.

Семенов спал, а я сварила в турке две чашки кофе, как меня учил знакомый бариста, и разбудила Виктора ароматным запахом.

Я надела на себя вчерашнюю рубашку капитана. Уверена, ему понравится: и мой выбор одежды, и вкусный кофе. Увидев взгляд мужчины, поняла, что с выбором не ошиблась.

Сидя на низком широком подоконнике и наблюдая за заснеженным городом, я погрузилась в воспоминания об «аварии».

* * *

Пять лет назад, летом, я проходила практику по психиатрии в маленьком подмосковном городке с огромной клиникой для душевнобольных.

До конца практики оставалась неделя, и в больницу на экспертизу привезли арестованного по подозрению в жестоких убийствах. Я как молодой специалист напросилась на участие. Три дня мы проводили различные тесты, выявляя отклонения в сознании подозреваемого. Наша группа сформулировала диагноз и подтвердила, что человек имеет явные и агрессивные психические расстройства.

В тот день мы задержались до ночи, составляя заключение, и не знали, что подозреваемый смог выбраться из закрытой палаты: оглушив полицейского, он сбежал из клиники.

Этой ночью я, довольная проделанной работой, возвращалась через парк, который находился почти в центре города. Парк был небольшим и очень оживленным. И днем, и ночью в нем можно было встретить прохожих. Я не забеспокоилась, когда навстречу мне вышел мужчина в зеленой бейсболке с опущенной головой.

Только когда мы поравнялись и он поднял голову, я поняла, кто стоит передо мной. Это был псих из клиники, который жестоко убил семь человек, расчленил их и сложил из них что-то вроде пазла. Зная его диагноз и видя его перед собой, я окоченела от страха и не могла двигаться.

– Привет! – произнес он хриплым голосом и наотмашь ударил меня в висок.

От удара в глазах потемнело, и я упала на землю.

Очнулась в темном душном подвале, привязанная к металлической конструкции медицинскими бинтами.

Судя по всему, подвал относился к производственному или складскому зданию, размеры помещения, в котором я находилась, позволяли использовать его как теплый и большой склад.

Кричать я не могла, так как бинтами был замотан и рот. Повязка сильно впивалась в щеки и мешала нормально дышать.

Рядом стояли два деревянных столика: один низкий, почти вплотную ко мне, второй, чуть больше, находился в двух метрах.

Псих вернулся через несколько часов после того, как я очнулась.

Он подтащил ко мне стол, который стоял вдали, и отвязал левую руку. Я попыталась выдернуть ее, но его хватка оказалась железной. Этот ненормальный положил мою руку на стол и обвел ее мелом, после чего обернул руку медицинским жгутом и затянул его в районе локтя.

– Что вы собираетесь делать?! – закричала я, но через бинты во рту у меня получилось только промычать что-то непонятное.

Псих переложил мою руку на второй, маленький столик, и, достав большой охотничий нож, с хрустом хрящей отрезал первую фалангу на мизинце.

Я кричала на весь подвал даже через бинты. Мой крик заполнил помещение, палец разрывался от боли, кровь из него вытекала на столик. Он сунул мне тряпку в руку, чтобы остановить кровь, и привязал ее обратно к металлической конструкции, а часть моего пальца положил на столик, там, где на нарисованном мелом контуре моей руки находился мизинец.

Когда он приходил, он не бил меня, не насиловал, он каждый раз отрезал своим ножом одну из фаланг на пальце левой руки, после чего перетягивал руку жгутом и уходил, выкладывая мои части на соседнем столе. Я пробыла в подвале около трех недель, и когда пальцы закончились, он тонкими пластами нарезал ладонь, а когда время дошло до запястья, псих принес ножовку по металлу.

Я не понимаю, как смогла вытерпеть эту боль, которая не заканчивалась и с каждым разом только возрастала и возрастала. Когда он отрезал мне пальцы, было очень больно, когда он нарезал ладонь, было ужасно больно, но когда он отпилил часть кости, я поняла, что все, что было до этого, – совсем не больно.

Мне было страшно думать о том, что будет дальше. От ежедневной потери крови я ослабла и стала часто впадать в беспамятство.

Когда псих пришел снова, после того как отпилил мне часть руки, одного его вида было достаточно, чтобы я потеряла сознание.

Меня привели в чувство медики, отвязывая веревки. Пока я была в обмороке, полиция смогла выследить его, и прямо здесь, в этом подвале, группа захвата скрутила это чудовище.

Меня на носилках выносили из подвала, и я видела, как он лежал на земле лицом вниз, закованный в наручники. Мне очень хотелось, чтобы его расстреляли прямо здесь и сейчас.

Когда меня подносили к машине скорой помощи, псих вскочил и побежал в мою сторону. Полицейский, доставая и взводя пистолет, попытался преградить ему путь, но маньяк врезался в него плечом, и они повалились на землю. Пистолет выпал у полицейского из рук и откатился к машине скорой помощи.

Увидев это, я повернулась на носилках и упала на землю рядом с пистолетом. Я никогда не стреляла, только видела, как это делали в фильмах. Псих головой ударил полицейского и, вскочив, вновь побежал ко мне. Схватив правой рукой пистолет, я навела его на бегущего на меня маньяка и нажала на спусковой крючок. Раздался выстрел. Мою руку откинуло от отдачи, но я удержала пистолет. Пуля попала психу в грудь, и он упал на колени. Меня охватили жажда мести и ненависть к нему такой силы, что я начала стрелять, останавливаясь лишь затем, чтобы навести ствол пистолета ему в лицо. Я стреляла снова и снова. Когда закончились патроны, полицейские попытались забрать у меня пистолет, а я продолжала нажимать спусковой крючок и целиться в то кровавое месиво, которое когда-то было головой чудовища.

* * *

– Гала, собирайся, нас ждут в Управлении, – произнес Семенов, одеваясь.

Он посмотрел на меня, его лицо выражало беспокойство.

– С тобой все в порядке, ты очень бледная? – поинтересовался он, глядя на меня.

– Да, все хорошо, просто воспоминания, – ответила я и начала доставать свои вещи, разложенные в шкафу Семенова.

Через час мы сидели в кабинете генерала в том же составе, что и при первой нашей встрече. Секретарь генерала угостила нас всех кофе.

Генерал начал совещание:

– Очень хорошая работа, коллеги, теперь у нас есть подозреваемый: Моисей Абслер. Сейчас главной задачей является его поимка. Какие есть предложения?

Капитан полиции Петров поднял руку. Генерал кивнул ему, давая слово.

– Во все полицейские участки ориентировка уже разослана. У нас есть его фото, предлагаю подключить телевидение и социальные сети для розыска и предложить вознаграждение за информацию о его местонахождении. Мы также нашли его квартиру в поселке Заречье, сейчас там работают эксперты. Они подтвердили, что последняя пропавшая, Мария Ть, была там несколько дней назад, – капитан Петров изложил имеющиеся данные и выдвинул предложения.

Генерал посмотрел на Семенова, передавая слово ему.

– Предлагаю объявить план «Перехват» и перекрыть все дороги, возможно, он еще не подозревает, что мы знаем, кто он, – изложил свои мысли Семенов.

Генерал перевел взгляд на меня.

– Считаю, что у него есть убежище, где он прячет тела или пленниц. В городе много глаз, это его пугает, да и крики девушек трудно скрыть, трупы вытаскивать незаметно тоже невозможно, значит, это не город. Люди в подвалах, заброшенных производственных или складских помещениях сразу вызывают подозрения, так что, думаю, и не там тоже. Поселиться в деревне, где все всех и про всех все знают, тоже не вариант. Остаются садовые товарищества, где часто меняются хозяева. Там человек, оставшийся на зиму, вызовет не подозрение, а уважение, ведь своим присутствием будет отпугивать воров от соседских участков. Думаю, когда мы объявим розыск и информация о нем появится в средствах массовой информации, он подастся в бега и затаится в своем убежище. Считаю, оно находится на садовых участках в радиусе ста километров от села Покровское, неподалеку от места, где проживает его обидчица. Именно для нее он готовит страшную месть и теперь, когда у него есть Мария, он должен закончить начатое, – высказала я свои предположения.

Подводя итог, генерал приказал, глядя на Петрова:

– Вывесите его фото на все телевизионные каналы. На все. От городских до федеральных. Подключите все социальные сети, которые только знаете. Объявите награду за информацию в миллион рублей. Перекройте все трассы, чтобы ни одна машина без досмотра не проехала. Пусть ГИБДД целыми днями просматривает все автомобили. Полицейским патрульным включить в объезды осмотры всех садовых товариществ в округе.

Капитан Петров все записал и, встав, спросил:

– Разрешите идти?

– Да, идите. Андрей Владимирович, поторопитесь, пожалуйста, сейчас от наших действий, возможно, зависят жизни девушек, – сказал генерал капитану Петрову, когда тот уже собирался выйти из кабинета.

Мы с Семеновым, получив разрешение генерала, решили отправиться в село Покровское, чтобы организовать там засаду. Я была уверена, что Моисей придет за Линой Гюмак. Заехав к Семенову домой за вещами, я вытащила из своего чемодана металлический ящик с замком, открыв его, достала шестизарядный револьвер с коротким стволом и положила его себе в сумочку. Револьвер был удобен тем, что для стрельбы из него требовалась только одна рука. Было время, когда я часто посещала тир и теперь очень хорошо стреляла правой рукой.

* * *

Все началось с того, что из больницы я выписалась с пониманием, что должна научиться стоять за себя. Больше я не могла позволить кому-либо причинить мне боль. Купив первый протез – простую пластиковую насадку на остаток руки, – я стала посещать уроки самообороны, стрельбы и ножевого боя. Когда у меня стало получаться, а заработанные деньги позволили, я заказала себе дорогой, как немецкий автомобиль, управляемый протез с секретом внутри. Когда производитель увидел техническое задание, первое, что он сделал, это написал мне отказ, но после того, как я рассказала им свою историю, взялся за работу, и через три месяца я уже носила новый шикарный протез вместо руки.

Галактика, то есть я, становилась уверенной в себе женщиной. Однажды, смотря телевизор, я услышала в новостях, что в Сочи завелся маньяк, который убил уже четырех девушек. Он подкарауливал их в безлюдных местах, после чего насиловал и убивал, или наоборот, я не поняла, потому что от страха переключила канал. Смотрела мультфильмы, мелькавшие на экране, и стыдилась себя. Я готовилась противостоять этому злу. Если оно вновь найдет меня, то как я могу позволить ему вредить другим?!

На следующий день, взяв отпуск за свой счет, я уже летела в Сочи, но не на отдых – я летела на охоту. С пистолетом на самолет меня бы точно никто не пустил, но протез я смогла взять с собой. Когда он начал пищать на арочном металлодетекторе, я просто объяснила охране аэропорта, что являюсь киборгом.

В Сочи я первым делом обратилась в полицию с предложением помочь в поимке маньяка, но там от меня отмахнулись. Профессиональный психолог им оказался не нужен.

Найдя фотографии погибших девушек и проанализировав их, я заметила сходства, которые, по всей видимости, и привлекали маньяка. У всех погибших была короткая прическа, открывающая шею, и все они носили мини-юбки с верхом, оголяющим животик.

Обрести такой вид мне не составило труда, и на следующий день я пошла гулять в самый популярный и многолюдный парк отдыха.

В первый день мой вид привлек, наверное, всех мужчин в парке, и никто из них не оказался маньяком. На следующий день, изучив карту убийств, соединив места преступлений, я нарисовала круг, внутри которого оказался единственный ночной клуб, куда я и отправилась поздно вечером.

Специально сев на самое видное место в баре клуба, я делала вид, что скучаю от одиночества и напиваюсь в расстроенных чувствах. В три часа ночи, когда стало совсем темно, я демонстративно собралась домой, взяв в баре бутылку шампанского с собой.

Выбирая самые темные тропы в парке, я возвращалась в гостиницу. Через тридцать минут моего ночного блуждания позади послышались осторожные шаги. «Главное – мне самой не стать маньяком и не убить какого-нибудь случайного прохожего», – подумала я.

Открыв бутылку шампанского и пролив половину на землю, я, чертыхаясь, сделала несколько глотков – и тут меня сзади за шею схватила крепкая мужская рука. Махнув бутылкой шампанского туда, где должна была быть голова противника, я не ошиблась и попала с такой силой, что бутылка разлетелась в крошку. Хватка чуть ослабла, но рука нападавшего не дала мне вырваться и продолжала душить.

– Я убью тебя, шлюха! – зарычал он и сильно сдавил руками шею, явно намереваясь перекрыть мне доступ к кислороду.

«Кажется, это мой клиент», – решила я и, нажав две кнопки на протезе, отстегнула его.

Верхняя часть протеза, изображавшая изящную руку, упала на землю. Вот и мой секрет! На оставшейся части руки остался крепеж с телескопическим обоюдоострым тридцатисантиметровым лезвием, которое, как только верхняя часть протеза спала, автоматически выпрыгнуло вперед. Оно сужалось к концу, образовывая оружие, похожее на меч.

Я нанесла удар отточенным на тренировках приемом. Лезвие легко распороло нападавшему руку, я рассекла связки так, чтобы причинить как можно больше боли. Преступник отпустил мою шею. Развернувшись к нему лицом, я со всей силы ударила его левой рукой в сердце. Лезвие проткнуло грудь маньяка насквозь, так что крепеж ножа на остатке моей руки уперся в его тело.

– Молю бога, чтобы ты оказался тем, кем я тебя считаю! – произнесла я тихо, но внятно и понятно, чтобы он, умирая, услышал меня.

Нападавший упал замертво. Я была довольна собой и даже счастлива. Все, что я сделала в тот момент, это улыбнулась и поставила себе диагноз: «маниакальное желание убивать подонков».

Спала я в тот день превосходно и даже с утра сходила искупаться вместе с протезом на море. По заверениям производителя, протез был водонепроницаемым.

Еще неделю я наслаждалась морем и солнцем. Убийства прекратились, но общественное мнение давило на органы безопасности, ведь маньяк так и не был пойман.

Когда через год в Петрозаводске произошла очередная серия убийств девочек-подростков, средства массовой информации раскрутили тему так, что это вызвало огромный резонанс. СМИ нарыли кучу нераскрытых дел, где в убийствах могли быть замешаны люди с нездоровой психикой. Только после волны общественного недовольства действиями правоохранителей мне пришло приглашение от Следственного комитета для участия в расследовании. Меня выбрали не случайно: именно я защищала диссертацию по выявлению людей, охваченных манией убийства, на основе их поведения и специализировалась в этом направлении.

* * *

Хрупкая Люба довольно быстро отошла от побоев и, сидя рядом, гладила волосы Марии. Маша понимала, что после побоев, устроенных этим животным, она умирает. Грудь болела от каждого вздоха, внутри в легкое что-то втыкалось, и изо рта начинала течь кровь. Было похоже, что у нее сломаны ребра; живот посинел, вздулся и ныл постоянной тупой болью. Мария лежала на ковре, в котором ее принесли. Она боялась шевелиться, каждое движение вызывало либо боль, либо кровотечение, либо и то и другое сразу. Она плохо соображала, но прекрасно понимала, что новые крюки были приготовлены для нее и, если ее не найдут в течение нескольких часов, она разделит участь этих бедных девушек, висящих под потолком землянки.

Люба достала из пакета хлеб, размочила его в воде и, скатав два шарика, один положила себе в рот, а второй засунула в рот Марии.

– Просто рассасывай его, иначе с голоду умрем, – тихо сказала она.

Моисей выходил из магазина, где купил продукты и две бутылки водки, когда увидел на огромном уличном экране свою фотографию с надписью: «Внимание: розыск!»

«Как они догадались? Где я ошибся?» – замелькали мысли в его голове.

За последнее время он впервые испугался. Замотав лицо шарфом, Моисей быстрым шагом пошел к своей машине.

«Нужно убираться из города, поживу в домике, пока борода не отрастет, да и до Лины оттуда я спокойно дойду пешком», – размышлял он.

Рядом с его машиной стоял полицейский «УАЗ». Полицейские останавливали мужчин его комплекции и просили предъявить документы. Моисей развернулся и пошел пешком на железнодорожный вокзал, где намеревался сесть на электричку.

Сегодня он планировал сделать очередную и последнюю куклу, для чего и взял водки: пьяному легче выскребать внутренности, да и веселей. Но полиция изрядно испортила его планы, объявив в розыск.

Пройдя десять километров по городским кварталам, стараясь держаться дворов, Моисей зашел в магазин бытовой техники, чтобы согреться. По всем телевизорам показывали новости, где, кажется, весь мир искал его. Диктор сообщал, что все дороги, вокзалы, аэропорты перекрыты – ищут опасного преступника, подозреваемого в семнадцати убийствах.

Выскочив из магазина в ужасе от происходящего, замотав лицо шарфом, Моисей принял решение идти в дом через заснеженный лес. Он не боялся замерзнуть, но боялся, что его поймают до того, как он отомстит Лине Гюмак.

До его участка от города было расстояние в сто двадцать километров, такой поход мог занять несколько суток, но в голове Моисея созрел план: залезть на железной дороге в попутный товарный поезд и подъехать на нем как можно ближе к своему убежищу.

Мария, съев три хлебных шарика, заснула; Люба легла рядом с ней на ковер. Прижавшись спиной к Марии и ощущая ее тепло, она первый раз за долгое время почувствовала, что ее кошмарный мир начал меняться.

* * *

Семенов вел машину, нарушая все правила движения, и нас остановили уже три раза. Я посоветовала ему установить на крышу «мигалку»; включать ее мой офицер не стал, но она все равно сделала свое дело: четвертый пост проигнорировал нас.

– Давно ты работаешь со Следственным комитетом? – спросил меня Семенов.

– Четвертый год. Для моей профессии и докторской, которую я летом буду защищать, это очень хорошая практика, – ответила я.

– Сколько маньяков ты поймала? – продолжил задавать вопросы мужчина.

– С силовиками – троих, – отозвалась я.

– Гала, ты так ответила, как будто ловила их и без силовиков, – усмехнувшись, произнес Семенов.

В ответ я только пожала плечами.

– Что с маньяками делают после ареста, сажают в психушку? – поинтересовался капитан.

– Я не знаю. Все погони, в которых я участвовала, заканчивались тем, что маньяки сгинули в ад, – спокойно ответила я и продолжила: – Помню, в Петрозаводске, когда мы ловили убийцу девочек-подростков, маньяка застрелили оперативники, когда он оказал сопротивление при аресте. В Красноярске мы даже не успели арестовать маньяка – ему кто-то отрезал голову, а в Улан-Удэ маньяк, испугавшись, что его найдут, облил себя бензином и сгорел.

– Тебе не кажется, что это божья кара настигла их? – философски спросил Семенов.

– Нет, не кажется, я в этом уверена, – ответила я на его риторический вопрос.

На самом деле все было немного по-другому. В Петрозаводске маньяка я нашла за три дня. Он не сильно утруждал себя скрытностью, все преступления были совершены с ученицами одной школы. Все началось тогда, когда туда устроился работать свежеиспеченный преподаватель. Его проблемы с девушками довели его психику до того, что он стал их ненавидеть. Сам по себе он оказался тощим, слабым и даже с девушкой старше двадцати вряд ли справился бы, а вот девочки от двенадцати до четырнадцати оказались ему по силам.

Когда в сопровождении двух оперативников мы нагрянули к нему домой и нашли нижнее белье убитых девчонок, я просто достала свой пистолет и в упор выстрелила маньяку между глаз. Полицейские ошалели от моей выходки. Пока они материли меня и арестовывали, я просто молча стояла и улыбалась, довольная своей работой. Вскоре они поняли, что каждый из них хотел сделать то же самое. Один из офицеров забрал мой пистолет и взял всю вину на себя. Наши показания путались и расходились, но и в Следственном комитете, и в прокуратуре потихоньку все списали на самооборону при сопротивлении подозреваемого аресту.

В Красноярске дело было посложнее: там существо со сломанной психикой охотилось на одиноких мамочек с маленькими детьми и убивало матерей на глазах у детей. Полиция Красноярска попросила помощи из Москвы довольно оперативно, сразу после второго убийства. Они не стали дожидаться серии убийств, чтобы подтвердить, что это маньяк, и оказались правы.

Преступник, надо отдать ему должное, не оставлял никаких следов, дети, на глазах которых были совершены убийства, абсолютно по-разному описывали его, вплоть до того, что один из пострадавших малышей, четырехлетний мальчик по имени Гоша, вообще назвал его «драконом». Я позже поняла, почему он так его назвал. Единственное, кроме детей с одинокими матерями, что объединяло дела, – преступник оставлял на месте преступлений букет желтых роз и бутылку чилийского розового вина.

Не найдя ни одной зацепки, ни тончайшей ниточки, за которую можно было бы потянуть, чтобы размотать клубок, я пошла от обратного и решила найти следующую предполагаемую жертву. Таких семей, где была одна мама и маленькие дети, в Красноярске набралось множество. Жертвы было всего две, они сильно отличались: и внешне, и возрастом, и количеством детей, – я не могла найти между ними ничего общего, кроме статуса «мать-одиночка».

В гостинице я легла спать, и моя несуществующая рука очень сильно разболелась; выпив с десяток таблеток обезболивающего, я поняла, что от них нет толку, и прибегла к российскому лекарству – выпила стакан водки. Опьяневшая и измученная фантомной болью, я поняла общую черту семей, по которой маньяк выбирал себе жертв: все дети матерей были от выходцев из Средней Азии. Это сузило круг поисков. Я нашла такую семью в списке одиноких матерей, но не стала говорить об этом полиции.

Как бы случайно я столкнулась с этой женщиной в магазине, мы разговорились, познакомились, и она пригласила меня к себе в гости, считая своей подругой. Доктор психологии мог сблизиться с любым человеком, даже не зная его.

После чашечки чая я спросила, есть ли у нее что покрепче, чтобы согреться, и она достала из холодильного шкафа под окном брусничную настойку на спирту. Мы хорошо посидели; за разговорами я выведала изменения в ее личной жизни. На следующий день после второго убийства она случайно познакомилась с очаровательным мужчиной. Они уже два раза встречались, он водил ее в ресторан и театр, все это время она просила соседку посидеть с ее двумя детками-близнецами от первой любви – заезжего таджика, который якобы уехал на родину оформлять документы да и задержался там на четыре года.

Моя новая подруга в подробностях описала своего кавалера: мужчина крепкого телосложения, высокий, среднего возраста, с короткой стрижкой и карими глазами. Единственное, что ее смущало, это то, что, когда она начинала говорить про своих детей, он нервничал. Она пригласила его завтра в гости, посидеть и познакомить со своими детьми. Он согласился, но сказал, что у него много работы и сможет зайти только к девяти часам вечера.

Все, что я хотела услышать, я услышала и, допив рюмку вкусной и сладкой настойки, попрощалась и ушла.

На следующий день в восемь вечера я зашла в подъезд своей новой подруги, которая жила на четвертом этаже, но поднялась на этаж выше, ожидая мужчину, который так приглянулся матери-одиночке. Она не подозревала, что сегодня он планирует убить ее на глазах детей.

Без десяти девять в подъезд зашел мужчина с букетом желтых роз в одной руке и бумажным пакетом, из которого виднелась бутылка розового чилийского вина, в другой. Я начала спускаться навстречу ему. Шагая по ступеням, я отстегнула протез, телескопическое лезвие раскрылось и звонко лязгнуло закаленным металлом.

Заведя обе руки за спину, правой пряча протез, а левой скрывая лезвие, я продолжала спускаться. На лестничном пролете, между четвертым и третьим этажами, мы встретились.

– Попался! – сказала я и, достав левую руку из-за спины, ударила его с размаха в шею. В его глазах за долю секунды пролетели эмоции: от недоумения до понимания наказания. Я не ожидала, что лезвие на моей руке было настолько острым: оно прошло через всю шею, полностью отрезая голову, не встретив сопротивления.

Когда моя рука прошла свой путь, мужчина напротив стоял и смотрел на меня, на его шее из раны, пузырясь, выделялась кровь. Сначала из его рук выпал пакет, бутылка из него, грохнувшись на пол, разбилась, потом из другой руки выпали цветы. Я толкнула его ногой в грудь, тело упало на лестницу, голова, отделившись, как футбольный мяч, прыгая по ступенькам, покатилась вниз. Только сейчас я заметила татуировку дракона на внешней стороне его ладони и поняла, почему ребенок назвал его «драконом». Я, нажав на кнопку, сложила лезвие и, пристегнув протез, вышла из подъезда.

На следующий день в отделе Следственного комитета нам сообщили, что нашли труп мужчины с отрезанной головой, у которого в нательной скрытой кобуре нашли орудие убийства двух девушек. Экспертиза подтвердила, что это был тот самый нож; также в кобуре они обнаружили частички крови обеих жертв.

– Кто-то сделал за нас всю работу, – усмехнулся один из следователей нашей оперативной группы.

В этот же день я покинула Красноярск и улетела домой в Москву.

Через три месяца после Красноярска, в мае, меня пригласили в Улан-Удэ. Кто-то забил молотком пять старушек и ограбил их.

– Это больше похоже на серийного грабителя, чем на маньяка, – сообщила я, когда ознакомилась с делом.

Старший офицер оперативной группы спросил меня:

– А чем он отличается от ваших подопечных?

Я было собралась вступить в дискуссию, но поняла, что для него они ничем не отличаются.

– Извините, офицер, это не совсем мой профиль, но я постараюсь помочь, – ответила ему я.

В этом деле не нужно искать причины и схожести, здесь было все просто: старушка, живущая в квартире одна и получающая пенсию. Таких, как она, тысяча только в этом городе. Вернувшись в гостиницу, я прибегла к своему новому методу поиска зацепок: купив бутылку текилы и лимоны, я начала пробовать мексиканский алкоголь.

К концу бутылки у меня закружилась голова, и я легла на диван. Внезапно мой мозг, как новое топливо поглощая алкоголь, начал выдавать картинки из личных дел каждой убитой. У всех у них были проблемы с сердцем, и все они ходили в одну и ту же клинику. Сердечная клиника в Улан-Удэ была только одна. Значит, убийца работает там. Врачам не нужны пенсионные накопления старушек; соответственно, это кто-то из младшего или подсобного персонала. Орудие убийства – молоток, скорее всего, человек им часто работает, то есть это либо слесарь, либо, возможно, водитель или строитель, если там есть рядом стройка.

На следующий день я со следователем съездила в клинику и осмотрела все вокруг; стройки рядом не оказалось, значит, это кто-то из персонала. Мы поговорили с заведующей и ознакомились с личными делами сотрудников.

Я нашла убийцу, но не стала говорить об этом следователю.

Водитель обслуживающей клинику машины был судим за разбой. Я заметила, как он очень любезно предложил подвезти одну из старушек до дома. Пока он их подвозил, завязывал беседу, а они рассказывали ему про всю свою жизнь. Было видно, что часть одежды на нем новая и дорогая. Сволочь, он хуже маньяка, у тех хоть крыша поехала, а этот сознательно шел на убийства, чтобы ограбить старушек.

Днем я взяла машину напрокат, подозревая, что убийца сегодня пойдет на очередное дело. Я налила в два презерватива по литру бензина, смешав его с апельсиновым соком и сахаром, и положила их в пластиковый пакет. Весь день я просидела в машине, следя за водителем. Когда смена закончилась, он поехал на своей «шестерке» домой, а в десять часов отправился в другой район. Все это время я ездила за ним.

Он припарковал машину в трех кварталах от адреса жертвы и дальше пошел пешком. Когда он свернул во дворы, я обогнала его и, взяв из пакета презервативы с бензином, пошла ему навстречу, держа их правой рукой.

Когда мы поравнялись, я произнесла: «Привет от старушек!»

Он непонимающе взглянул на меня и как только шагнул дальше, я ударила его шарами с бензином по голове. Тонкая резина лопнула, окатив его липкой жидкостью.

– Что ты делаешь, дура?! – заорал он, отскакивая в сторону.

Я левой рукой сдернула колпачок с сигнальной свечи и зажгла ее.

– Держи, придурок! – крикнула ему я и кинула в него свечу, он вспыхнул как пионерский костер, а я побежала к себе в машину.

На следующий день на оперативном совещании старший офицер Следственного комитета сообщил, что найден труп обгоревшего мужчины, при обыске его квартиры обнаружились предметы из всех пяти квартир убитых старушек, а при нем находилось орудие убийства.

– Убийца мертв? – спросил один из оперативников.

– Да, дело раскрыто и закрыто, – ответил старший офицер и всех отпустил по своим делам.

– Гала Каримовна, задержитесь, пожалуйста, – попросил старший офицер.

– Да, Анатолий Павлович, вы что-то хотели? – сев обратно, спросила я.

– Гала Каримовна, я читал ваше личное дело: при вашем участии в следствии не выжил ни один преступник. Вчера произошло нечто интересное, – произнося это, он достал листок из папки. – Девушка лет тридцати – тридцати пяти, высокая, стройная, красивая, с черными волосами до плеч, в дорогой и стильной одежде бросила в мужчину фейерверк, и тот вспыхнул как спичка, – прочитал он с бумажки.

– На меня похожа, не правда ли, Анатолий Павлович? – засмеялась я.

– Похожа, Гала Каримовна, очень похожа, – выдохнул он и порвал листок, – Всего вам хорошего и удачи, – пожелал он мне и разрешил идти.

* * *

– Гала, извини, я запросил твое личное дело для ознакомления, но мне отказали. Что там такого, что капитану Следственного комитета отказано в доступе? – спросил Семенов.

– Мой муж Путин, – пошутила я.

Семенов посмотрел на меня действительно удивленными глазами.

– Шутка! А вы, капитан, что-то конкретное хотели узнать про меня? – спросила я.

– Да нет, это обычная процедура, хочется знать, с кем работаешь, – ответил он.

– Виктор, ты хочешь знать, с кем работаешь или с кем встречаешься? – Прищурив глаза, я посмотрела на него, изображая психолога.

– Галактика, перестань! – произнес он и заулыбался. – Да, и когда у нас третье свидание? – произнес он, продолжая улыбаться.

– Вообще-то, я жду, когда меня пригласит кавалер. Вы, мужчины, совсем офигели, вас еще и девушки приглашать должны! – возмущенно ответила я.

– Тогда приглашаю тебя на свидание! – ухмыльнулся Семенов и свернул к придорожному кафе.

Мы заехали в кафе, где уже в обед сидела очень пьяная компания. Я села за застеленный скатертью столик, а Семенов ушел к стойке делать заказ.

Ко мне подсел здоровенный детина, два с лишним метра ростом и килограммов сто пятьдесят весом, и поставил передо мной закрытую бутылку шампанского.

– Выпьем? – бескомпромиссно спросил он.

Я нажала кнопку на протезе, и моя ладонь раскрылась. Взяв бутылку протезом, я нажала другую кнопку, и протез раздавил бутылку, которая взорвалась и окатила здоровяка с ног до головы шампанским и осколками.

– Понял! – произнес он, стряхивая со своей одежды шампанское и стекла от бутылки.

Здоровяк ушел, а мне пришлось поменять столик.

Семенов принес на подносе макароны с котлетой по-киевски и чай, мы поели и продолжили свой путь.

– Незачет! – сказала я, открывая бутылку с абсентом и делая пару глотков, закусив все это мятной конфеткой.

– Что это значит? – спросил Семенов.

– Это не было третьим свиданием, – ответила я.

– Согласен, – признал Семенов. – Это был простой быстрый рабочий обед.

Мы приехали в Покровское, где оперативники разместились в доме напротив того, в котором жила Лина Гюмак, – так, чтобы из окна наблюдать и за подъездом, и за окнами ее квартиры.

Постучав в квартиру и предъявив документы Семенова, мы попали в штаб полиции. Сейчас здесь находились двое оперативников из Нижнего Тагила и местный участковый. Полицейские были хорошо укомплектованы: на квартиру Лины была направлена установленная на штативе цифровая камера, на подоконнике лежал мощный бинокль, а на столе расположился автомат Калашникова, у каждого полицейского при себе имелся пистолет в кобуре.

– Чай, кофе, господа следователи? – предложил участковый.

– У меня свое, – показывая бутылку абсента, ответила я.

– Везет вам, гражданским, можете пить прямо на работе, – позавидовал один из оперативников, по лицу которого было видно, что он любитель хорошо отдохнуть в свободное от работы время.

* * *

Моисей нашел попутный товарный поезд, который остановился на передержку. Мужчина сильно замерз, несмотря на то что допивал уже вторую бутылку ледяной водки. В его голове созрел новый план отмщения. Сначала он схватит Лину и на ее глазах дорисует свою картину, а после убьет ее дочь и оставит их гнить в землянке до скончания веков, подкидывая Лине только воду, пока она не начнет от голода есть труп своего ребенка.

Поезд уже ехал по тем местам, где он в детстве любил собирать грибы. Отсюда до Покровского оставалось километра три, но если проехать чуть дальше, то поезд пройдет по краю самого села, и не придется продираться сквозь лес.

Через полчаса мужчина уже был в селе и, сломав замок на одном из подвалов двухэтажного жилого дома, спустился туда, чтобы отогреться. Когда ему стало тепло, пришло похмелье. От двух выпитых бутылок водки его голова болела, обветренное лицо горело, руки тряслись, и он решил сходить в магазин, чтобы купить водки и продуктов для закуски.

Ему казалось, что в этой глуши его никто не узнает. Кому интересны новости из городов, когда главная тема для обсуждения всего поселка: разведутся ли Маня с Пашей после пьяной драки.

Но как только он купил в магазине продукты, в полицию поступил звонок.

* * *

Петров набрал номер Семенова и сообщил, что Моисей Абслер в Покровском. Всю полицию села подняли по тревоге, а из Нижнего Тагила на подмогу выехало десять экипажей патрульно-постовой службы.

Услышав переговоры по рации и по телефонам, я поняла, что петля затягивается и я не смогу сделать свою работу. Выпив пару глотков абсента, переложив револьвер из сумочки в карман пальто и зачем-то добавив к нему наручники, лежащие на столе, я решила выйти на улицу покурить.

– Где в деревне может прятаться эта тварь? – спросила я сама себя, и мозг, подпитываемый алкоголем, выдал картину подвала жилого дома.

Вставив сигарету между пальцами левой руки, я, продолжая курить, пошла прогуляться по улицам, изучая подвалы на предмет наличия замков. Правой рукой я сжимала револьвер в кармане пальто. В самом конце улицы заметила дверь в подвал, на которой не висел замок. Я открыла ее и крикнула внутрь:

– Есть кто живой, я вешаю замок?!

Никто не отозвался, но я знала, что он там.

Закурила еще одну сигарету, рука кричала болью, сигнализируя о том, что я рядом с убийцей. У меня в голове была одна мысль: «Почему я не взяла бутылку с собой?» Боль была невыносимая, и я, зайдя в подъезд, постучалась в первую попавшуюся квартиру.

Мне открыла дверь пожилая женщина.

– Извините, пожалуйста, у вас есть крепкий алкоголь? Я заплачу. – Я помахала кошельком.

– Ты непохожа на алкашку, твоя одежда дороже моей квартиры. Что случилось, деточка? – спросила женщина.

– У меня рука сильно болит, боль затухает только от крепкого алкоголя, – объяснила я.

– Заходи, есть у меня для растирания самогончик, сосед гонит, спину натираю, прогревает так, что утром снова бегаю как молодая, – ответила женщина.

– Мне стакан налейте, пожалуйста, – попросила я и протянула ей кошелек.

Женщина взяла его и вытянула сто рублей, хотя пятитысячных купюр там было намного больше.

Через минуту она принесла полный граненый стакан самогона и соленый огурец на вилке.

Стакан я выпила залпом и закусила огурцом. Он оказался хрустящим и с ощутимой перчинкой.

– М-м-м, вкусные огурцы у вас! – поблагодарила я.

Самогон вспыхнул в горле и желудке в несколько раз круче абсента, боль в руке стала угасать. Я немного закашлялась.

– Спасибо! Вы купите у соседа литров пять, я позже заберу, – попросила я и, достав из кошелька двадцать тысяч рублей, положила ей на тумбочку.

Голова начала кружиться, храбрости прибавилось, и я пошла в подвал. Открыв дверь, я отстегнула протез, лезвие со звонким металлическим звуком раскрылось и встало в боевое положение. Я засунула протез за пояс пальто на спине и, вытащив пистолет из кармана, пошла вперед.

Я шла по узкому коридору подвала, когда из темноты выпрыгнул крупный мужчина и, пнув мою правую руку, выбил пистолет. Потом он прыгнул на меня, надеясь повалить на землю, но он не подозревал, что встретит острое лезвие левой руки.

Моисей Абслер напоролся животом на острие моего оружия.

Я выдернула руку из его живота, надеясь, что он не загнется от потери крови до того, как расскажет мне все.

– Здравствуй, Моисей, – сказала я после того, как он перестал выть от боли.

– Кто вы? – стоя на коленях и держась за кровоточащий живот, спросил Моисей.

– Я ангел, который уведет тебя из этого мира, но за освобождение тебе нужно будет заплатить! – улыбаясь, произнесла я.

– Ангел, убей Лину Гюмак! – заплакал Моисей, с надеждой на безумном лице смотря на меня.

– Прости ее, она раскаялась, и раскаялась искренне, – держа лезвие перед его глазами, произнесла я.

– Я не могу ее простить, не хочу прощать! – закричал он.

Я воткнула лезвие ему в плечо, пробив насквозь.

– Где девушки? – спросила я и ткнула острым лезвием ему в лоб. Рана получилась глубокая, кровь растекалась по всему лицу.

– Я их всех убил из-за нее, чтобы показать, какая она гадкая! – закричал он.

Лезвием я проткнула его второе плечо.

– Тварь! Где они?! – закричала я и срезала острым лезвием ухо с его головы.

Моисей попытался встать, но тут же проткнул себе мышцу на грудной клетке, наткнувшись на острое лезвие.

– Где девочки? – спросила я и срезала ему второе ухо.

– В садовом товариществе «Восточный», – ответил он, задыхаясь от боли.

– Номер участка? – задала я вопрос и полоснула по его левой щеке. – Номер участка? – повторила я вопрос и разрезала правую щеку.

– Двадцать пять, – с трудом выговорил Моисей, так как его щеки болтались на лице как тряпки.

– Прощай, Моисей Абслер, – прошептала я и воткнула лезвие ему в глаз.

Лезвие было настолько острое, что проткнуло череп практически без усилия. Я взяла с тела поверженного маньяка шарф и вытерла кровь с оружия, после чего подобрала пистолет и, сложив лезвие, надела протез обратно.

Выйдя на улицу, я закурила, рука перестала болеть, а выпить мне захотелось еще сильнее. Вернувшись в квартиру с оперативниками и Семеновым, я налила полный стакан абсента и выпила залпом.

– Семенов, у меня было видение: нам нужно ехать в садовое товарищество «Восточный», участок номер двадцать пять, и вызови туда скорую и реанимацию – для них будет много работы, – сказала я.

Все смотрели на меня как на прокаженную.

– Леди, вы перебухали, что ли? – спросил один из оперативников.

– Я вам дала адрес, хочешь не хочешь, а придется его проверить, – пожала плечами я, чувствуя, что, похоже, реально перебухала.

– Вы оставайтесь здесь, а я поеду посмотрю, – скомандовал Семенов.

– Я могу показать, где это, на навигаторе вы вряд ли найдете участок, – предложил участковый.

– Гала, поехали! – нервным голосом произнес Семенов, когда я запуталась в своей шубе.

Семенов накинул на меня шубу, с которой я так и не справилась, поднял на руки и посадил на переднее сиденье. Участковый сел сзади, и, в спешке буксанув колесами, мы поехали вызволять девочек.

– Скорую! – повторила я.

– Гала, я уже всех вызвал, если там ничего не будет, я могу лишиться погон, – буркнул Виктор.

– Семенов, скоро тебя будет волновать совсем другое, – сказала я, понимая, что сегодня не смогла сделать все незаметно и спалилась по полной программе.

Любой участковый сможет обвинить меня в убийстве Моисея Абслера.

Чтобы заехать в «Восточный», Семенову пришлось уменьшить давление в шинах, иначе даже на такой проходимой машине мы постоянно закапывались бы. Хотя участковый и после этих манипуляций периодически выходил и подкладывал под колеса специальные ленты, которые лежали в багажнике продуманного Семенова.

Когда мы доехали до двадцать пятого участка, я пришла в чувство и уже курила, сидя в салоне.

* * *

Люба первый раз услышала другие шаги наверху. Это точно были не его шаги. И человек пришел не один. Они с Машей лежали в полной темноте и тишине, когда над ними начали ходить люди, это нельзя было не услышать.

– Машенька, там кто-то пришел, – прошептала она Марии.

– Люба, поднимайся наверх и кричи что есть мочи, если не боишься. Иначе меня подвесят вон на тех крюках; я знаю, и ты знаешь, что они для меня, – прошептала Мария.

Люба на четвереньках поползла наверх, к люку. Она была слаба и, когда поднялась к тяжелому железному люку, начала стучать по нему, как люди стучатся в дверь.

Садовый домик был обычный: инструменты, соленья, варенья, печка, старая мебель и прочая утварь, ничего о маньяке тут не напоминало. Все ходили взад и вперед. Семенов даже залез на чердак, заметив люк.

* * *

Рука сильно заболела, и я почувствовала какую-то вибрацию.

– Семенов, участковый, замерли и не дышите! – закричала я своим звонким голосом.

Все остановились на том месте, на котором стояли, испугавшись моего крика.

Где-то снизу еле-еле был слышен странный, меняющийся стук.

– Это подвал! – сказал Семенов и начал раскидывать ковры, ища люк.

Люк мы нашли под массивным кухонным столом, внизу был подвал, заполненный стандартными запасами садоводов-огородников, только в самом конце хранилища лежал тяжелый старый пружинный матрас. Семенов поднял его и увидел еще один люк, ведущий ниже.

Я не стала спускаться в подвал и вышла курить на крыльцо, к нам приближалась огромная машина, которой эти сугробы совсем никак не мешали. Когда она подъехала, я увидела знаки Красного Креста и эмблему МЧС.

Семенов тоже услышал сотрудников МЧС и закричал:

– Сюда спускайтесь!

Когда люк открылся, я краем глаза заметила худенькую изможденную девочку, она успела прошептать, показывая рукой вниз: «Там Маша», – и потеряла сознание.

Рухнув, девочка покатилась вниз по крутым ступеням; один из спасателей нырнул вниз и поймал ее за ногу. Семенова и участкового отогнали в сторону, спасатели осторожно подняли Любу и, обернув одеялами, унесли в вездеход.

Наблюдая за всем происходящим, я не могла остановиться и курила одну сигарету за другой.

Когда Любу подняли из скрытого подвала, Семенов спустился внутрь. Картина, представшая перед ним, обеспечила ему страшные сны на всю жизнь и седину на висках. Развешанные трупы выпотрошенных девушек произвели впечатление на Семенова, хотя должны были произвести эффект на ничего не подозревающую Лину Гюмак.

– Сюда! Здесь еще живая! – заорал Семенов, когда запнулся за Марию и та застонала.

Спасатели, как муравьи, шустрой очередью спрыгнули внутрь и уже через пару минут поднимали полуголую грязную, всю в крови, девушку. По комплекции и возрасту я поняла, что это Мария Ть.

Мы провели в этом Содоме еще около часа, прежде чем Семенов посадил меня в машину и мы поехали домой.

– Ты нашла девушек, но Абслер где-то топчет землю! – возмутился Семенов, когда мы выехали из Покровского в Екатеринбург.

– Нет, – ответила я.

– Что «нет»? – спросил Семенов.

– Не топчет, он в аду! И больше я тебе не скажу ни слова без своего адвоката! – закричала я.

– Ты убила его? – тихо уточнил Виктор.

– Если я скажу тебе правду, ты будешь обязан арестовать меня, – вздохнула я.

– Ответь мне не как капитану Следственного комитета, его сейчас нет, ответь как человеку, который видел висящих рядами пятнадцать убитых девушек! – взмолился Семенов.

– Я убила его с особой жестокостью, – скромно сказала я и улыбнулась, довольная своей работой.

– Галактика, ты великолепна! Ты облегчила мою жизнь еще для одной, – произнес он странное выражение. – Всех маньяков, про которых рассказывала, ты тоже убила? – поинтересовался Семенов.

– А офицера все еще нет? – забеспокоилась я.

– Нет, можешь не переживать, – твердо ответил Семенов.

– Виктор, не было никакой аварии, руку мне откромсал маньяк. В течение нескольких недель этот нелюдь отрезал мне фаланги пальцев по порядку, а потом нарезал полосками ладонь и руку до локтя. После этого я не могу оставлять таких, как он, в живых. Я маньяк, который охотится на маньяков, – призналась я.

Этой ночью Семенов получил желаемое после второго свидания, и мне тоже было хорошо. Рука не болела, а ночь с умелым мужчиной позволила ненадолго забыть об ужасах и получить удовольствие. На следующий день мы отпросились у генерала и провели весь день в кровати.

* * *

Когда я уехала домой, Семенов напросился на аудиенцию к генералу.

– Товарищ генерал, вы пригласили ее именно за этим? – Я показал фотографию трупа изувеченного Моисея.

– Тебе что-то не нравится, капитан? – ответил вопросом на вопрос генерал.

– Ну это немного незаконно, – произнес Семенов.

– А ты бы хотел содержать этого ублюдка в сытости и тепле за свои налоги? – спросил генерал.

– Никак нет! – отозвался Семенов.

– Да, она маньяк, но она маньяк, который жаждет убивать маньяков. Она находит их, как собака зарытую кость, такой талант мы не могли не использовать, поэтому закрываем глаза на ее проделки. Мы приглашаем ее туда, где нам требуется помощь, и она отлично справляется, – улыбаясь, сказал генерал.

– Товарищ генерал, переведите меня, пожалуйста, в Москву или Московскую область, – обратился Семенов к генералу.

– Что, так сильно влюбился? – смеясь, полюбопытствовал генерал.

– Сильно, товарищ генерал, очень сильно, – признался Семенов.

– Свободен, капитан, – произнес генерал, обозначив конец разговора.

* * *

Кто-то постучался ко мне в дверь. Учитывая, что у меня нет друзей и знакомых тоже нет, я очень удивилась.

Я открыла дверь, за ней стоял капитан Виктор Семенов с большим букетом белых роз.

– Семенов? – воскликнула я.

– Теперь я работаю в Москве, и мы можем видеться или встречаться. У тебя же никого нет, даже кошки? Заведи, пожалуйста, меня, Галактика, – попросил Семенов.

– Вон коврик свободный, заводись! – сказала я и поцеловала его в губы.

Я была рада его видеть. В моем мире он оказался самым близким человеком, к тому же хорошим любовником.

Часть вторая. Принцесса, мажор и барон

Настя сидела в популярном ночном клубе, выискивая очередного ухажера из развлекающихся вокруг золотых мальчиков. На ней был парик с прямыми черными волосами, навевающий мысли о египетских царицах, и большие зеркальные очки. Все золотые мальчики одинаково раздражали ее. Сегодня девушка планировала сократить эту свору никчемных людишек еще на одного паразита. Именно паразиты – они прожигали деньги своих родителей, которые те, в большинстве своем, получали незаконным путем: откатами и взятками, – а совсем не честным трудом.

Анастасия работала моделью в одном из многочисленных агентств Москвы, ей не нравилось изображать вешалку для одежды, и мысль о смене работы раньше постоянно посещала ее. Сейчас, когда у Насти появилось новое увлечение, поиски другой работы потеряли актуальность.

Как и следовало ожидать, девушка с таким ярким образом и внешностью не осталась незамеченной, и уже через пятнадцать минут к ней подсел парень в обтягивающей розовой футболке и таких же обтягивающих белых джинсах.

– Как зовут скучающую красавицу? – спросил молодой человек, поглядывая на нее через дорогие и слишком темные для помещения солнцезащитные очки.

– Анжелика, – представилась она только что придуманным именем и протянула ему руку для поцелуя.

Мальчик поцеловал ее ладонь и предложил провести сегодняшний вечер вместе. Анжелика не стала себе отказывать в этом удовольствии и попросила угостить ее чем-нибудь.

Ночью, изрядно подпив, они на дорогом американском спортивном автомобиле поехали в центр города, в квартиру мальчика, которую ему подарили родители, чтобы было где развлечься.

Квартира оказалась шикарной, с дорогим ремонтом, мебелью и аппаратурой. Мажор разлил виски по квадратным стаканам и вышел в туалет.

Настя, она же сегодня Анжелика, не теряла времени и накапала в стакан парня сильное снотворное. Вернувшись, мальчик отпил несколько глотков виски и, сам того не заметив, отключился.

Анжелика, достав платок из сумочки, аккуратно стерла свои отпечатки пальцев со всех вещей, к которым прикасалась, и надела на руки тонкие резиновые медицинские перчатки. Сняв одежду и аккуратно сложив, девушка убрала ее в пластиковый пакет с зип-застежкой, после чего взяла в руки чугунную полуметровую статуэтку Венеры Милосской, на которую давно смотрела, и, подойдя к спящему мальчику, двумя руками обхватила металлическую статую, подняла ее над собой и с размаху опустила на голову парню. Его череп не выдержал и уже с первого удара проломился, оставив глубокую вмятину на голове. Анжелика опять занесла статуэтку над головой и с силой ударила второй раз; голова золотого мальчика лопнула, как перезревший арбуз, забрызгав все кровью, мозговой жидкостью и самими мозгами. Нагое тело Анжелики покрылось множеством красных и черных капелек, брызнувших из головы жертвы. Она ударила снова, разлетавшиеся капли стали крупнее и теперь стекали с нее, оставляя следы. Она ударила еще несколько раз, прежде чем пойти отмываться в душ, после чего оделась и покинула квартиру.

* * *

Я уже неделю отдыхала в Крыму, когда позвонил Семенов. Мы сделали перерыв в отношениях и не встречались уже три месяца. Его звонок удивил меня.

– Привет, неужто соскучился? – спросила я.

– Привет, не хочу тебя расстраивать, но, похоже, нам придется работать вместе, – ответил он.

– Ну хоть капельку скучал? – продолжила допытываться я.

– Гала, прилетай в Москву, для тебя есть работа, – произнес он и положил трубку.

В том, что мы не встречаемся, вина была только моя. Когда я готовилась к защите докторской диссертации, выгнала Семенова и перестала отвечать на его звонки, отправив сообщение, что хочу сделать перерыв в отношениях. Я никак не пыталась связаться с ним все это время. Теперь я имела ученую степень, преподавала психологию в университете и была одним из самых дорогих практикующих психологов Москвы. В свободное время писала научные статьи в академические журналы, стремясь получить звание профессора. На личную жизнь у меня совсем не оставалось времени.

Работа со Следственным комитетом стала для меня хорошей практикой, я никогда не отказывалась от их предложений, к тому же они дорого платили за мои услуги.

Спустившись в холл гостиницы, я попросила администратора заказать мне билеты в Москву, а сама отправилась понежиться на солнце крымского пляжа.

На следующий день я уже была в Москве. Августовская жара в каменных джунглях заставляла минимизировать количество одежды. Надев открытые туфли, короткую юбку и рубашку, на которой не застегнула две верхние пуговицы, я прибыла в Следственный комитет на оперативное совещание.

Ночью я ознакомилась с уголовными делами, которых за неполные две недели было открыто уже пять. Кто-то охотился на представителей так называемой золотой молодежи, детей-бездельников богатых и влиятельных родителей. Из пятерых убитых двое были сыновьями знаменитых политиков, двое – богатых бизнесменов, и один – ребенок популярной певицы.

На Следственный комитет оказывалось невероятное давление как со стороны средств массовой информации, так и со стороны московской мэрии и правительства в целом.

В кабинете подполковника Кузнецова Евгения Борисовича за столом сидели я, майор Семенов, капитан Яковлев и майор полиции Александр Сергеевич Павлов.

– Кто незнаком, это доктор психологии Гала Каримовна Моне, – объявил подполковник, после чего так же представил мне сидящих за столом офицеров.

– Судя по всему, это ваш клиент, Гала Каримовна, – произнес Кузнецов, глядя на меня.

– Согласна с вашим мнением, Евгений Борисович, думаю, это маньяк. Причем маньяком является красивая девушка лет двадцати, что очень необычно. В моей практике это первый случай, – произнесла я, подтвердив его суждения.

– Какие есть предложения, предположения, выводы? – спросил у сидящих за столом коллег подполковник.

– Девчонка не дура, хорошо маскируется, постоянно меняет внешность, к камерам видеонаблюдения всегда садится спиной, в клубах ранее ее никто никогда не видел. Отпечатков или улик на местах преступлений нет. Пока она действует без проколов, – произнес Семенов.

– Какое снотворное она использует? – уточнила я.

– В крови убитых, кроме алкоголя, не было ничего найдено, – ответил капитан Яковлев.

– Судя по положению тел, все убитые спали до того момента, когда им раздробили черепа. Думаю, это маскирующиеся барбитураты, попросите экспертов еще раз проверить. Такие препараты без рецептов не продают, да и с рецептами редко. Их мало кому назначают. Возможно, это ниточка, – предположила я.

Оставшуюся часть совещания я заигрывала с Семеновым, сняв туфлю и положив ему на колено свою ногу. Он не убрал ее и так сидел до окончания совещания.

Когда мы вышли из кабинета, я попросила майора сводить меня на обед. Он не отказал, было видно, что он нервничает, но и уходить не хочет.

– Виктор, не будь как маленький ребенок, если бы ты остался, я бы тебя съела, у меня правда было очень много работы, – попыталась оправдаться я, пока мы шли в кафе.

* * *

Настя стала испытывать тягу к уничтожению «паразитов» и сегодня собиралась опять выйти на охоту. В коллекции париков девушки, которые достались ей вместе со съемной квартирой, было порядка пятидесяти вариантов. Прошлые хозяева забыли их здесь или просто не стали забирать. Настя привела их в порядок, используя качественные средства для ухода за волосами, вымыла, высушила и расчесала. Парики оказались дорогими, сделанными из настоящих человеческих волос, поэтому никто не догадывался об их наличии, считая, что это ее натуральные волосы.

Сегодня Настя будет блондинкой с волосами до плеч по имени Моника. Наряд она подобрала соответствующий: туфли на высоком каблуке и просвечивающее облегающее черное платье с пиджаком. Единственный атрибут в ее наряде, который не менялся, это широкие зеркальные очки.

Теперь уже Моника выбрала в соседнем районе новый ночной клуб, о котором никогда не слышала, и пошла на автобусную остановку, чтобы добраться туда, не оставляя следов; таксист мог запомнить ее адрес, а метро напичкано камерами наблюдения, поэтому Моника выбрала автобус.

К одиннадцати часам вечера она добралась до выбранного клуба и, купив себе большой бокал мартини, села за свободный столик в углу клуба.

Долго выбирать жертву ей не пришлось. Она заметила, что один из отдыхавших «паразитов» уже приметил ее и присматривался, определяя, одна ли она в клубе. Он был одет не так, как все подобные ему. На нем красовалась одежда в стиле милитари: зеленые штаны, расшитые накладными карманами, и футболка цвета хаки, на ногах Настя заметила тактические ботинки. Можно было бы сделать вывод, что он военный, если не обращать внимания на бренды одежды.

Золотой мальчик собрался с силами и подошел к Монике.

– Разрешите составить вам компанию? – спросил он.

Моника взглянула на него через зеркальные очки и показала рукой на место за столиком напротив себя.

– Я сегодня решил немного расслабиться, вас угостить? – начал он оказывать внимание.

В ответ девушка молча подняла почти пустой бокал мартини. Молодой человек сориентировался и, подозвав официанта, заказал себе виски со льдом и бокал мартини для новой знакомой.

Следующие пару часов, проведенных в клубе, Монике пришлось слушать утомительную болтовню «паразита» с именем Тим. Он больше часа распинался о своей скучной богатой молодости и только после нудной исповеди о своей жизни пригласил девушку к себе.

Тим жил за городом, в большом частном доме, стоящем в какой-то захолустной деревне. Моника злилась, представляя, как неудобно ей будет возвращаться домой. В округе ни остановок, ни ж/д станций. Машина Тима, дорогой, премиум-класса седан, заехала через автоматические ворота, открывающиеся с пульта, за высокий кирпичный забор, огораживающий дом со всех сторон.

Седан подъехал прямо к парадному входу и остановился, Моника вышла из машины и подошла к входной двери в дом, ожидая, когда ее пригласят.

Тим открыл дверь, и Моника прошла в прихожую. Она, разглядывая интерьер, услышала, как позади, щелкнув замком, закрылась входная дверь. Девушка повернулась и тут же получила неожиданный сильный удар по лицу; врезавшись головой в стену прихожей, она сползла по ней вниз. Слезы брызнули из глаз, челюсть сильно заболела, голова закружилась, а во рту появилась горячая жидкость с металлическим привкусом. Моника не могла думать, в голове не было ни одной идеи, как выбраться из этого кошмара, она просто была в шоке от происходящего. Тим, шагнув вперед, ногой с силой пнул сидящую у стены Монику. Она только успела почувствовать, как дернулась голова, и в глазах все потемнело.

Очнулась Настя от боли в запястьях: ее руки, закованные в наручники, были прицеплены к крюку под потолком подвала, переделанного в тренажерный зал, так что даже при своем высоком росте она едва касалась пальцами ног пола. Рот Насти был заклеен пластырем. Ей уже совсем не хотелось быть Моникой. Тим сидел напротив нее на одном из тренажеров. На нем были только боксерские шорты и перчатки, его тело оказалось мускулистым и подтянутым, очевидно, что он профессионально занимается спортом.

Когда он заметил, что девушка пришла в себя, произнес, глядя ей в глаза:

– Ты хотела провести прекрасную ночь, но я тебя разочарую: ты мне нужна только как спортивный снаряд.

Он встал и потряс руками, расслабляя мышцы. Настя поняла, что сейчас ее будут избивать. Тим подошел и сделал серию ударов по корпусу. Анастасия задыхалась из-за сбитого дыхания и впервые почувствовала боль везде и сразу: почки, печень, живот, грудь. Он сделал еще два удара в живот, отчего ее ноги оторвались от земли, а тело подлетело вверх. Закончил Тим свою серию ударом в лицо Насти, нокаутировав ее. Теперь тело девушки болталось на крюке как тряпка. Парень, не обращая внимания на ее бессознательное состояние, сделал еще несколько ударов, пока не раздался хруст ребер. Он снял одну перчатку и попытался нащупать пульс, после того как не смог найти его, другой рукой в перчатке сильно ударил Насте в лицо так, что ее голова откинулась назад и, отпружинив от поднятых рук, повисла лицом вниз. Подняв тело вверх, Тим снял Настю с крюка и бросил на пол. Теперь ему предстояло упаковать тело в пластиковый мешок и вывезти на оборудованное им кладбище в лесу, где уже были захоронены десять человек. Для начала он решил принять душ и сменить одежду.

Сердце Насти действительно остановилось, не выдержав избиений, вот только когда Тим бросил девушку на пол, случайно запустил сердце вновь.

Анастасия очнулась на холодном полу, голова жутко гудела и кружилась, глаза опухли, и через маленькие щелки, залитые слезами, было тяжело рассмотреть, что творится вокруг. Вдыхать воздух стало трудно и больно из-за сломанных ребер, а опухший нос забился засохшей кровью. Она чувствовала, что внутри живота происходит что-то страшное, будто ее внутренние органы перемолоты в фарш, где каждый маленький кусочек болел своей отдельной болью.

Настя попыталась встать на ноги и оглядеться, она была в том же подвале, переделанном в тренажерный зал. Кроме нее, здесь никого не было, но она знала, что Тим скоро вернется. Она сорвала пластырь с губ и вдохнула воздух, который вместо облегчения принес резкую боль в грудной клетке.

Заметив подставку с гантелями, штангами и гирями, Настя осторожно сняла с нее тяжелый гриф. Взяв его двумя руками за один край, как бейсбольную биту, она встала у двери, приготовившись с размаху врезать Тиму, когда тот вернется. Второй край грифа она опустила на пол, ожидая в боевой стойке своего обидчика.

Тим, приняв душ и надев спортивный костюм, достал из шкафа пластиковый пакет для трупов, пачку которых приобрел на маркетплейсе, и стал спускаться в свой тренажерный зал. Ему нужно было убрать остатки боксерской груши, которая в этот раз оказалась совсем хлипкой и подохла в течение короткой десятиминутной тренировки.

Удар грифом по лицу стал для Тима полной неожиданностью. Удар вышел сильным: ноги парня подлетели вверх, обе кроссовки, соскочив с ног, врезались в потолок. Сам Тим отлетел в коридор, ведущий в зал. Настя взяла с подставки пятикилограммовую чугунную гантель и, выйдя в коридор, приступила к своему мщению, забрызгивая коридор кровью и мозгами Тима. Когда ее руки от усталости уже не могли поднимать снаряд, от головы парня осталась жижа, похожая на пролитый борщ.

Настя попыталась вытереть за собой отпечатки пальцев с тех предметов, к которым прикасалась, но только истоптала весь дом кровавыми следами босых ног. Бросив бесполезное занятие по уничтожению своих следов, девушка смыла кровь в душе и нацепила одежду Тима, сложив свою, окровавленную, в пакет.

Насте было плохо и больно, ее дважды стошнило кровью в доме Тима, голова сильно кружилась, она понимала, что, помимо сломанных ребер, есть и повреждения внутренних органов. Ей срочно нужно в больницу, или смерть.

Ключей от наручников она так и не нашла, поэтому ходила закованная, зато ключ от машины лежал в прихожей на полке. Забравшись в тачку, девушка завела ее. Настя смогла добраться до ближайшего пункта скорой помощи, где, бросив машину на стоянке, из последних сил дошла до приемного отделения и упала там на пол без сознания.

* * *

Телефон разбудил меня в шесть утра, это был Семенов.

– Алло? – спросила я.

– Гала, у нас еще один труп, очень похоже, что это твоя подопечная, – произнес Семенов.

– Здравствуй, Виктор, заедешь за мной? – уточнила я.

– Я уже внизу, – спокойно ответил он.

– Поднимайся, я без кофе все равно никуда не поеду, – сказала я и положила трубку.

Пока мы пили кофе, Семенов вкратце ввел меня в суть дела. Друзья мажора заехали к нему в гости и обнаружили его тело без головы, вернее с головой, но размазанной по полу. Эксперты работают на месте и уже нашли кровь, не принадлежащую убитому.

Мы прибыли к шикарному дому в подмосковной деревне, где уже стояло несколько машин полиции и Следственного комитета.

– А где автомобиль хозяина? В такой глуши богатый человек просто не может обойтись без машины, – спросила я Семенова.

Выйдя из своего внедорожника, он тут же связался с майором Павловым и попросил узнать о машине хозяина и объявить ее в розыск.

Внутри дома весь пол был истоптан уже засохшими кровавыми женскими следами. Эксперты показали нам найденную в шкафу полупустую упаковку с пакетами для трупов. Мы спустились в подвал, труп уже увезли на вскрытие и перед входом в спортивный зал был обрисован только его силуэт. В зале работал эксперт, собирая мазки с пола. Он обратился к нам, когда мы вошли:

– Здесь весь пол залит кровью, причем кровью разных людей.

– Чувствую, убитый тоже был психопатом, – поделилась я с Семеновым.

Моя левая рука ныла тупой болью.

– Ты хочешь сказать, что один маньяк напал на другого, а другой маньяк убил напавшего на него маньяка? – закончил мою мысль Семенов.

Его формулировка насмешила меня, и я улыбнулась майору.

– Именно так: два охотника в азарте поймали друг друга, – подтвердила я.

Мы осмотрели дом и вернулись в управление Следственного комитета ждать результатов экспертизы и розыска автомобиля убитого.

Только после обеда Семенову позвонил майор Павлов. Они нашли машину на стоянке больницы у отделения скорой помощи. Услышав эту новость, я поняла, что нашей девочке сильно досталось, и, сказав Семенову, что меня срочно вызывают в университет, села в такси и отправилась в больницу, рядом с которой обнаружили автомобиль погибшего садиста.

Для облегчения работы по делу мне выдали корочку следователя Следственного комитета, где в графе «звание» было написано «лейтенант», и это была правда – мое высшее медицинское образование автоматически давало звание младшего офицера.

Предъявив свои документы, я прошла к заведующему отделением скорой помощи, который подтвердил мои предположения. Вчера действительно пришла сильно избитая девушка. Врачи сообщили об этом в полицию и прооперировали ее. Как сказал один из хирургов, на ней не было живого места, как будто ее переехал грузовик. После операции они ввели девушку в искусственную кому, чтобы обездвижить и не дать навредить себе еще больше. Сломанные ребра могли повредить органы. Я попросила показать мне пациентку, и мы с заведующим спустились на второй этаж, где находилась реанимация. В палате, где должна была находиться пострадавшая, оказалась только пустая смятая постель. Дежурная медсестра была удивлена еще больше нас.

– И где она? – спросила я.

– Я не понимаю: из комы нельзя просто проснуться, а потом встать и уйти, – удивленно ответил заведующий.

– Полчаса назад я ставила ей капельницу, она спала, – растерянно пробормотала медсестра.

* * *

Настя спала, ей снился страшный сон: смерть в виде красивой женщины преследовала ее. Девушку удивила не сама мысль о том, что смерть реальна, а то, что вместо косы у нее лезвие, заменяющее половину левой руки. Когда смерть почти настигла убегающую Настю, она проснулась.

В голове Анастасии кружились воспоминания, она видела, что произошло и что она сделала. Колоколом в ее голове всплывали все промахи и ошибки, которых она вчера наделала огромную кучу.

С трудом встав с постели, девушка вышла в коридор, чувствуя, что скоро за ней придут. Но боялась Настя не полицию, она боялась однорукую смерть из кошмара.

Выглянув в коридор, девушка увидела занятую заполнением бумаг дежурную медсестру и незаметно вышла из своей палаты, после чего спустилась по безлюдным лестницам вниз и через пожарный выход, босиком и в одной пижаме, покинула клинику.

Дойдя до окружавшего больницу леса и пройдя по нему метров сто, она упала в траву, потеряв сознание.

Проснулась Настя только ночью оттого, что ее тело тряслось от холода. Она продрогла. Больничная пижама совсем не согревала – легкая и мокрая от росы. Настя пыталась идти быстро, чтобы согреться и убраться из этого леса, но только изрезала босые ступни об ветки, хвою и корни деревьев. В лесу было темно, она постоянно натыкалась на противную липкую паутину и ветви деревьев, которые не могла разглядеть.

Вскоре Настя услышала шум проходящей недалеко автомобильной трассы, ей ничего не оставалось, кроме как пойти туда и попробовать поймать попутку до города. Она рассчитывала добраться до дома и отлежаться, а если станет совсем плохо – лечь в больницу, у которой не будет стоять припаркованный автомобиль убитого ею владельца.

Настя вышла на обочину дороги и, голосуя, подняла руку. Какая-то фура с казанскими номерами моргнула поворотником, съезжая на обочину, и, проехав вперед, остановилась. Настя подошла к кабине и, с трудом забравшись наверх, открыла тяжелую дверь «КамАЗа».

Салон пропах потом и сигаретами. Водитель – жирный дядька с красным лицом, в мокрой и грязной от пота футболке, лыбился, глядя на Настю, которая выглядела, пожалуй, даже хуже, чем он. В больничной пижаме, с опухшими носом и губами, с синяками вокруг глаз, босиком и в крови.

– Довезете до Москвы? – спросила она.

– Отработаешь – довезу, – сказав дежурную фразу дальнобойщика, засмеялся водитель и тут же закашлялся.

– Извините, я не на работе, – ответила Настя и начала спускаться.

– Я пошутил, залазь, сейчас доедем! – смеясь, крикнул водила.

Настя поднялась обратно и, устроившись в кресле, начала отогреваться. Ее клонило в сон, несмотря на смрад, стоящий в кабине. Вскоре, согревшись, она уснула. Проснулась, только когда почувствовала, что машина стоит.

Она сидела с закрытыми глазами, но уже слышала разговор водителя с кем-то.

– Берите девку, и больше у меня нет долга, – говорил он.

– Девку возьмем, но только за четверть твоего долга, остальное остается за тобой. У тебя два дня, чтобы расплатиться, – ответил ему незнакомец.

– Да она красавица, как вы и просили, просто ей морду кто-то набил, – упорствовал водитель.

Послышались звуки драки и стон. Настя открыла глаза и через окно увидела лежащего на асфальте водителя в растекающейся луже крови. Над ним возвышался лысый мужчина с бородой, похожий на цыгана. Несколько человек стояли рядом; двое схватили водителя за штанины и волоком утащили в темноту. Двое подошли к машине, где сидела Настя, и, открыв двери «КамАЗа», скомандовали ей выходить.

Настя вылезла из салона и медленно спустилась вниз из высокой кабины. Боль отдавалась во всем теле.

– Я ничего не знаю и ничего не видела, – сказала она сквозь слезы, когда ее толкнули вперед к лысому цыгану.

Он взял ее рукой за больную челюсть и стал рассматривать, словно выискивал брак в новой игрушке.

Цыган не выпускал из рук блестящий нож, которым только что зарезал водителя фуры. Закончив осмотр, он толкнул Настю ладонью в лицо, ее нос взвыл от боли, и из него опять потекла кровь.

– Забирайте шлюху, будет отрабатывать его долг, фуру тоже заберите! – распорядился цыган и, развернувшись, ушел.

Насте опять заклеили рот и связали руки и ноги скотчем, после чего положили в багажник старого японского автомобиля.

Лежа в багажнике, Настя страдала от дикой боли. Из носа текла кровь, а из глаз – слезы. В голове билась только одна мысль: «Этого просто не может быть!» Даже по теории вероятности шансы из одного плена попасть в другой близки к нулю. Это не мир, а ад какой-то! Почему кругом одни убийцы и бандиты? Ей было страшно, она ненавидела всех, включая себя. Она и сама являлась убийцей...

Ее привезли в старый дачный поселок, где кругом были одни цыгане, после чего достали из машины, затащили в гараж и опять же скотчем привязали к столу в такой позе, что каждый желающий мог бы взять ее сзади.

За следующие сутки этой возможностью воспользовались человек тридцать, но Настя не могла видеть их лица, ее голова была примотана к столу, а глаза закрывала повязка. Двадцать четыре часа боли, унижения и отвращения.

Вечером следующего дня охотница, ставшая жертвой, в очередной раз услышала, что в гараж кто-то вошел, и ожидала нового насилия над собой, но вместо этого услышала вопрос:

– За что тебя наказали? – заданный детским голосом.

– Я не знаю, но если ты увидишь однорукую смерть, скажи ей, что я здесь и жду ее! – прошептала в бреду Настя.

* * *

Выходя из больницы, я наткнулась на Семенова.

– Вот ты где, а я уже все обыскала! Где вы ходите? – произнесла я, встретив его.

– Ты же в университет поехала? – не ожидая меня здесь увидеть, спросил Семенов.

– Там ничего интересного, студенту в зачетке не расписалась, они бучу подняли. Я быстро все сделала и сразу к тебе, – соврала я.

– Я думаю, наша преступница здесь, эксперты сказали, что кровь, которую они нашли на полу в тренажерном зале, принадлежит Анастасии Ивановой, чьи отпечатки они нашли в доме убитого, – поделился он информацией.

– Ее здесь нет. Она сбежала, – ответила я.

– Гала, ты опять? – сказал он и осекся.

– Что опять? – заинтересованно уточнила я.

Семенов взял меня за руку и отвел к углу больницы, где нас никто не мог слышать и видеть.

– Галактика, я знаю, что ты охотишься на маньяков, чтобы убивать их. Зачем ты так рискуешь и каковы твои мотивы, мне никто не говорит? Я знаю, что Следственный комитет и полиция дают тебе зеленый свет, но это все равно убийства! – произнес Семенов, глядя мне в глаза.

Он взял меня за руки чуть ниже локтей, и я даже не заметила, как он нажал на протезе заветные три кнопки и снял его.

Лезвие выскочило вперед и с лязгом сложилось в меч. Я буквально месяц назад заменила лезвие. Теперь оно состояло из трех частей и было длиной шестьдесят сантиметров.

Я подняла руку с зеркальным лезвием вверх так, чтобы оно оказалось перед глазами у меня и Семенова.

– Теперь я должна тебя убить, – тихо пошутила я, улыбаясь ему.

Семенов напрягся, он не мог понять, говорю ли я серьезно.

Его рука дернулась к пистолету, но я была быстрее, острие лезвия уже находилось у его горла.

– Пригласи меня на свидание, – попросила я.

– О’кей! Куда ты хочешь пойти? – спросил Семенов и, поняв, что сегодня я его убивать не собираюсь, расслабился.

Улыбнувшись, он протянул мне мой протез.

– Пойдем в театр? – обыденно произнесла я, скрывая свое оружие.

– Но сначала напьемся, – предложил Виктор.

– Поддерживаю ваше предложение, товарищ майор, – ответила я на его идею.

В театр мы сегодня не пошли, но в ресторане оставили приличную сумму денег за выпивку. Домой к себе Семенов принес меня на руках, спящую. Проведя весь вечер вместе, мы и без обсуждений поняли, что тему, которую он поднял в больнице, лучше не вспоминать, это стало табу для наших разговоров. Я понимаю, что он нервничал по поводу моей мании, но любил он меня сильнее и был готов закрывать глаза даже на это.

Я проснулась, когда он снимал с меня одежду, чтобы уложить спать. Я поймала его руки у себя на груди и поцеловала его. Ночь была страстной: ни у меня, ни у него последние три месяца никого не было. Уснули мы только в четыре часа утра, израсходовав все гормоны и флюиды.

Утром, когда мы приехали к майору Павлову, он с сочувствием посмотрел на нас и, не спрашивая, налил нам по большой рюмке коньяка, хранившегося у него в кабинете.

– Наша подозреваемая пропала или спряталась. Ее нет ни в квартире, ни на работе, нигде, – сказал он, когда после коньяка мы попросили крепкого кофе.

– Скорее всего, легла на дно. Она поняла, что прокололась, – ответил Семенов.

– Мания выведет ее на охоту снова, теперь нам только и остается, что ждать новых преступлений, – произнесла я, ощущая, что рюмка коньяка ввела меня во вчерашнее опьянение.

Когда мы вышли от Петрова, я сильно захотела есть, а левая рука заныла, чего давно не было.

– Я есть хочу! – сказала я Семенову, когда мы вышли из полицейского участка.

– Тут, рядом, шаурму продают, даже майор ее нахваливал, – предложил Семенов.

– Согласна, мне сейчас вредная пища как раз к лицу, – ответила я, смотря в зеркало на солнцезащитном козырьке в салоне машины Семенова. Выглядела я как пьяная удовлетворенная потрепанная кошка.

Мы проехали триста метров от здания полиции и припарковались. В маленьком магазинчике пахло жареным мясом и свежими овощами. Мы заказали две шаурмы и, ожидая, рассматривали выпечку, выложенную на прилавке. В лавку ворвалась стайка цыганских детишек, которые, протягивая мелочь продавцу, скупали пирожные. Я заметила, как одна из девочек виртуозным движением выдернула кошелек из кармана пиджака Семенова, который даже не почувствовал этого. Я шагнула вперед и схватила ее за руку. Девочка закричала так, как будто я ее ударила. Я не отпустила руку, все остальные дети, испугавшись, выбежали из магазинчика.

– Отдай кошелек! – сказала я, улыбаясь ей, но маленькая цыганка не собиралась просто так сдаваться и, достав перочинный ножик из кармана, попыталась ударить меня.

Реакция меня не подвела, и нож воткнулся в подставленный протез. Другой рукой я по отработанной схеме ударила ее по болевой точке на плече. Девочка взвыла.

Семенов не сразу понял, что происходит, и увидел только, как я ударила девочку в плечо, отчего та заскулила и повалилась на пол.

– Гала, что ты делаешь? – спросил недоуменно он.

– Она тебя ограбила, – ответила я, доставая из кармана цыганки кошелек майора.

Семенов увидел торчащий из моей левой руки перочинный ножик.

– Девочка, тебе повезло, что ты осталась жива после встречи с этой дамой. Надеюсь, полиция тебе объяснит, что так делать нельзя, – сказал Семенов, обращаясь к лежащей на полу цыганке.

– Если ты меня отпустишь, я скажу, где тебя ждут! – плача произнесла она, глядя мне в лицо. Это прозвучало так загадочно, что мне стало интересно.

– Хорошо, кто и где меня ждет? – спросила я, выдергивая ножик из своего дорогущего протеза.

– Она сказала, когда я увижу однорукую смерть, передать, что она ждет тебя в цыганском поселке на Строителей, семь, в гараже у барона, – тихо произнесла девочка.

Поднявшись, она отряхнулась и вышла из магазинчика, мы не стали ей препятствовать.

– Семенов, ты не поверишь, но мы с тобой едем на Строителей, семь, – произнесла я, хитро улыбнувшись.

– Галактика, в твоих глазах блестит что-то среднее между яростью и безумием, – произнес Семенов.

Я пожала плечами, не зная, что ответить, только произнесла:

– Меня ждут!

Мой пазл сложился, все было сложно и совсем нелогично, но я знала, что наша девочка там.

Шаурму мы ели, пересекая перекрестки с мигалкой и громкими звуками спецсигнала, установленными в машине Семенова. Он рулил одной рукой, маневрируя между потоками. Такого класса вождения я не видела еще никогда. Сегодня Семенов опять впечатлил меня, мне жутко захотелось наброситься на него и совершить изнасилование, но впереди нас ждала работа.

Добравшись до поселка, мы оставили машину за пару кварталов от дома, находящегося по адресу: Строителей, семь.

Мы прогуливались по улице вдоль нужного нам адреса. На двери гаража, примыкавшего к дому, красовалась надпись: «Баба за сто рублей!»

Дверь оказалась не заперта, и мы заглянули внутрь. У входа стояла картонная коробка с надписью «касса», в которой лежали купюры по сто рублей и мелочь. Картина, которая открылась дальше, ужасала. Девушка была привязана к столу: ногами к ножкам, а руками к столешнице. Ее зафиксировали в такой позе, чтобы все интимные места были открыты и доступны. По ногам жертвы стекала кровь.

Нажав три кнопки на протезе, я сняла его. Лезвия звонко сложились в меч. Я протянула протез Семенову со словами:

– Пожалуйста, закрой глаза и помоги этой девочке.

Пройдя дальше по гаражу, туда, где была дверь в дом, я вошла внутрь и увидела идущего навстречу пьяного молодого цыгана, похожего на глисту. Он был худой, но с беременным животом и выглядел в обтягивающей водолазке отвратительно.

– Кто наказал девочку? – спросила я, держа левую руку за спиной.

– Тебе-то, соска, какая разница? – буркнул он.

Я воткнула ему в ногу свой меч. Он прошел насквозь.

Цыган заорал, но лезвие быстро оборвало крик, разрезав ему горло.

Я пошла дальше, в большом зале сидели три цыганки; подняв меч к губам, я показала им, чтобы молчали. Поднявшись на второй этаж, встретилась с охраной из двух крепких парней. Они были удивлены моему появлению, но прямой удар в сердце одному и удар с разворота в шею второму объяснили им все.

В комнате за дверью сидел барон: лысый, бородатый, высокий и мускулистый мужчина в одних трусах.

Зайдя внутрь, я закрыла за собой дверь.

– Ты приказал так казнить девочку? – спросила я.

– Я! И, похоже, ты займешь ее место! – ответил он и взял пистолет со столика перед собой.

Я шла вперед, держа левую руку за спиной. Он выстрелил, пуля попала мне чуть выше сердца. Было очень больно, но не так, как когда тебе отпиливают кость ножовкой по металлу. Я была уже близка, но раздался еще один выстрел, теперь пуля прошла еще выше, пробив плечо навылет. Расстояние между мной и бароном сократилось до дистанции нанесения удара. Он навел пистолет прямо мне в голову, но моя левая рука с острым лезвием поднялась снизу вверх до самого черепа, разрезав его тело пополам. Лезвие было настолько острым, что пришлось приложить лишь незначительное усилие, чтобы рассечь тазобедренную кость и грудную клетку. Его тело упало на пол, разрезанные части расползлись в разные стороны, напоминая заглавную букву А, органы вывалились наружу, пульсируя и сокращаясь, продолжая выполнять свои функции. Организм еще не осознал, что мертв.

Несмотря на простреленные грудь и плечо, я ощутила полное удовлетворение, это было совсем другое чувство, но сравнить его можно только с оргазмом, когда тебя поглощает удовольствие.

Я спустилась обратно в гараж, где Семенов спасал девочку.

– Как ваши дела? – спросила весело я.

– Гала, ты ранена! – произнес Семенов и начал оказывать мне первую помощь.

– Отдай мой протез, не хочу, чтобы скорая увидела меня в таком виде, – попросила я, показывая блестящий зеркалом меч.

Надев протез, я посмотрела на Анастасию. Убийца, которая сама встретилась с людьми, оказавшимися еще хуже нее. Настя тоже убивала, но делала это быстро, а вот они обрекали жертв на мучительную смерть. Мой внутренний мир рассыпался: вместо того чтобы желать ее смерти, я сочувствовала ей.

Голова начала кружиться; хоть Семенов и перемотал раны, кровь покидала меня.

Для Насти он соорудил на полу лежанку из спецодежды, которую нашел в гараже. Я легла рядом с ней на свободное место.

– Галактика, ты держись, скорая уже едет, не вздумай умирать! – нервничал Семенов.

– Витя, тебе как-то придется объяснить, чем и как ты зарезал людей наверху, – сказала я и засмеялась, давясь кровью из простреленного легкого.

– Ты пришла за мной? – тихо спросила Настя, лежащая рядом, свернувшись калачиком.

– Да, но убью тебя не сегодня, – шепнула ей в ответ я и отключилась.

Когда я пришла в себя, мы с Анастасией Ивановой лежали в одной палате в госпитале Министерства внутренних дел. Обе перенесли несколько операций. Если я специально шла на пули, то эта психанутая попала под тотальный жизненный каток.

– Привет, Настя! – сказала я.

– Привет, Галактика! Ты меня убьешь? – ответила она тихим вопросом, лежа на соседней койке.

– Не думаю. Я попробую тебя перевоспитать. Это хорошая научная работа, – глядя в потолок, ответила я.

Часть третья. Безумная пара

Настя Иванова жила в моей квартире. Суд приговорил ее к домашнему аресту под наблюдением врача сроком на шесть лет. Ее признали больной. Я написала целую докторскую диссертацию ее адвокату, чтобы это случилось. До суда она сидела шесть месяцев в следственном изоляторе и успела нахвататься тюремного жаргона и понятий. С Семеновым мы продолжали встречаться. Зная, что я ненормальная и живу с еще одной ненормальной, он вел себя осторожно и предложения не делал. Признаться честно, я ждала, что он позовет меня замуж, но была совершенно к этому не готова.

– Настя, раз ты проснулась, может, сваришь нам кофе? – крикнула я из кровати, видя, что Настя бродит по квартире, рассматривая что-то в планшете.

– Да, начальник, щас все будет, – ответила она.

– Настя, я тебе не начальник, и не «щас», а «сейчас»! – возмутилась я ее жаргоном.

– Сейчас, начальник, все будет! – назло мне сказала Настя.

Она была высокой, стройной и привлекательной девушкой; когда ее разбитое лицо зажило, Настя стала настоящей красавицей. После всего, что произошло, ей удалили часть органов, а некоторые уменьшили, – теперь девушка не могла много есть и точно не могла рожать. Удивительно, что она вообще выжила, а врачи смогли вернуть ей большую часть функций организма и почти нормальную жизнь, после того как девочка поработала боксерской грушей и после остального.

Моя правая рука тоже восстановилась от прострелов, и вечерами мы с Настей занимались йогой и самбо. Зал в квартире был большим, там хватало места для занятий борьбой на расстеленном мате, который мы купили. Настя оказалась хорошей ученицей и в последних спаррингах побеждала меня.

Единственное, что ее пугало, это когда я трогала свой протез правой рукой, настраивая его. Ее охватывала неконтролируемая паника. Страх того, что когда-нибудь я убью ее, брал верх. А ведь она даже меч, что внутри протеза, не видела никогда.

Настя находилась под домашним арестом, но это позволяло ей ходить с браслетом на ноге в радиусе километра от моей квартиры, и мы часто гуляли в соседнем парке, а в последнее время она начала бегать со мной по утрам.

За эти пару месяцев я стала относиться к ней как к дочери или младшей сестре, наша разница в возрасте составляла семь лет. Даже Семенов, когда приходил за мной, не мог оторвать взгляда от этой молодой вертихвостки.

В последнее время, после судов над Настей, Следственный комитет меня не беспокоил – в стране случился дефицит маньяков, – и я погрузилась в работу, чтобы получить звание профессора. С утра и до обеда я преподавала, а после обеда писала научные статьи в медицинские журналы. Не скрою, предметами для изучения стали я и Настя, мы обе были одержимы маниями. Даже сейчас, когда Настя видела очередного мажора по телевизору, она шла делать крем-суп одной толкушкой, не используя кухонную технику.

Мы жили как одна странная, но счастливая семья до того момента, пока Насте не стали приходить неприятные сообщения в соцсети. Ей угрожали расправой за содеянное. Семенов проверил всех друзей погибших от рук Насти мажоров, но не нашел никого подозрительного. Пробить IP-адрес тоже не получилось.

У меня эта ситуация вызывала интерес, а вот Настю пугала.

Однажды за ужином мы распили бутылку красного вина, Настя убежала посмотреть, что ей написали в комментариях, и вернулась за стол с бледным лицом. Заметив это, я спросила:

– Ты убила шесть человек, почему тебя пугают какие-то комментарии?

– Это другое: тогда я охотилась, а теперь охотятся на меня. Мне роли жертвы на всю жизнь хватит, – произнесла она тихо.

– Начни охотиться на него, он этого не ожидает, – предложила я.

В ее глазах вспыхнула искорка.

– А ты мне поможешь? – попросила она.

– Да, дорогая, я в твоем распоряжении, если это не будет мешать моему замыслу выйти замуж за Семенова, – засмеялась я.

– Он сам готов сделать тебе предложение, но тут, похоже, я мешаюсь. Галактика Каримовна, пожалуйста, не отправляйте меня в тюрьму! – встав на колени, взмолилась Настя.

– Ты дурная? Никто не собирается в тюрьму тебя отправлять! – вздрогнув от ее просьбы, ответила я.

Сегодня вечером мы с Семеновым сходили в театр, после чего заехали в ресторан, ночевать я осталась у него и только утром вернулась в квартиру. Насти дома не оказалось, было время утренней пробежки, и я не стала переживать, пока не увидела записку на столе, в которой было написано: «Я убежала».

В мою голову закралась мысль:

– Она убежала на пробежку или просто убежала?

Левая несуществующая рука взвыла болью, как будто ее сжали в тисках. Это была плохая примета. Чтобы заглушить боль, я взяла из холодильника бутылку абсента и, налив полстакана, выпила его залпом.

* * *

Ирина родилась во Владивостоке в хорошей семье: отец работал капитаном торгового судна, а мать – директором большого торгово-развлекательного центра; их семья была обеспеченной, они могли позволить себе и большую квартиру, и дорогие автомобили, и ежегодный отдых на заграничных курортах.

Ирина росла необщительным и скромным ребенком, в детстве и в школьные годы близких подруг у нее не было, что позволило полностью погрузиться в учебу. Окончив школу с отличием, Ира поступила в университет на юридический факультет, и здесь неотгулянное детство взяло свое. Она связалась с компанией самых «оторванных» девчонок, ее жизнь превратилась в бесконечный праздник: ежедневные пьянки в дорогих ночных клубах, наркотики, беспорядочные связи. Такой образ жизни привел к закономерному итогу: на третьем курсе Ира бросила университет и вышла замуж за богатого бизнесмена, который был старше нее на двадцать лет. Родители перестали давать ей денег столько, сколько она хотела, и девушка оборвала общение с ними. Мужу от Ирины нужно было только молодое красивое тело, и через год, наигравшись, он выгнал ее без копейки денег. После развода и ссоры с родителями на Ирину обрушилась настоящая жизнь, она с трудом устроилась на работу делопроизводителем в юридическую компанию за зарплату, которой хватало только на выживание и оплату съемной квартиры. Жизнь ее била ключом... по голове. Через год она вышла замуж второй раз за рядового юриста с работы. Ирине пришлось войти в режим «дом, работа, быт». Детей ни она, ни ее новый муж не хотели. Ира перестала следить за собой и начала превращаться в серую скучную мышь. Однажды, расчесывая свои немытые волосы, она посмотрела на себя со стороны: серая шерстяная кофта с воротником скрывала фигуру, черные теплые колготки под серой юбкой полнили ноги. Лицо без макияжа такое же серое, как и кофта, с тусклой помадой на губах и кругами под глазами. Руки с короткими ногтями без маникюра. И никаких украшений. Ни браслета. Ни кольца. Ни кулона. Ни сережек. Ирина знала, что выглядит отвратительно.

В один из будних дней, когда ее муж был на судебном заседании, к ним в офис пришел мужчина. Его манера вести себя возвращала в прошлое, когда на улице самыми важными людьми были бандиты. Высокий, крепкого телосложения, с короткой стрижкой, около сорока лет; на нем была кожаная куртка, черные джинсы и тяжелые зимние ботинки. Он посетил одного из юристов и, выходя, заметил, что Ирина собирается домой.

– Вас подвезти? – любезно предложил он.

Ее муж уехал в суд на машине, и Ирине не хотелось ехать на автобусе, а потом еще несколько кварталов идти пешком до дома.

– Если вы не против, я бы не отказалась, – ответила она, удивившись тому, как легко согласилась на предложение незнакомого мужчины.

Его черная, недавно отполированная «девятка» с тонированными стеклами стояла у подъезда офиса. Он любезно открыл дверцу и, когда женщина села, закрыл.

Сев на водительское место, он представился:

– Меня Денис зовут, но лучше Ден, я к этому имени больше привык.

– Ирина.

Она назвала адрес своей квартиры, и они поехали, слушая радио «Шансон». От офиса до дома нужно было проехать километров десять. Дорога оказалась небыстрой из-за пробок, неизменных спутников часа пик. Всю дорогу Ирина слушала рассказы о жизни Дениса, который начинал ей нравиться своей простотой, прямолинейностью, грубостью и силой.

Объезжая очередной затор, Денис свернул с дороги и поехал через промышленную зону, где находились одни большие склады, огороженные заборами, и изредка проезжали тяжелые грузовые машины.

«Девятка» Дениса свернула на пустую стоянку и остановилась. Ирина посмотрела на него, не понимая, что происходит. Денис схватил двумя руками ее лицо и, наклонившись, начал целовать в губы, пытаясь засунуть язык ей в рот. Ирина пыталась убрать его руки и даже била кулаками по голове, но силы оказались неравны. Кричать она не могла, мужчина не прекращал поцелуя. Сопротивление длилось не больше минуты, после чего Ирина сдалась и расслабилась, позволив ему делать с ней все что он хотел. Она и сама получила от всего, что он с ней делал, немало удовольствия.

После произошедшего они стали встречаться втайне ото всех. Как только выпадал момент, Денис забирал ее с работы или заезжал в обед, и они уезжали в укромное место на его «девятке» и отдавались друг другу.

Ирина стала следить за собой, использовать косметику, надевать красивую и сексуальную одежду. Ее преображение заметили все в офисе, и особенно муж, который теперь дико ревновал. Дома начались бесконечные скандалы, а однажды, когда после свидания с Денисом она вернулась домой на три часа позже, чем обычно, муж сильно избил ее, так, что неделю Ира не выходила из дома, пока не сошли синяки и не зажила разбитая губа.

Когда Денис узнал об этом, сильно разозлился, а через пару дней мужа Ирины нашли на улице сильно избитым, он попал в больницу, врачи сообщили, что пробудет он там не меньше трех месяцев.

Ирина уволилась с работы, подала на развод и, забрав свои вещи, переехала к Денису. Денис работал автомобильным слесарем в гаражном кооперативе. Он умел качественно ремонтировать автомобили и получал за это очень приличные деньги. Хоть Денис и напивался каждый вечер, они первые три месяца жили душа в душу. Ирина тоже пристрастилась к алкоголю и теперь составляла компанию Денису.

Через три месяца Денис изменился. Он перестал обращать на Ирину внимание, стал очень поздно возвращаться домой, а иногда вообще не приходил ночевать.

Не выдержав такого отношения, Ирина прямо спросила Дениса, что происходит? Он ей честно ответил, что нашел другую девушку. Ирина, не желая терять свою любовь, пошла на экстренные меры и предложила Денису привести его новую девушку к ним домой для тройничка. Когда Ден услышал ее предложение, глаза его загорелись, после чего они вместе провели бурную ночь.

На следующий день поздно вечером Денис вернулся домой с молоденькой маленькой симпатичной девочкой, они были изрядно пьяны, как и Ирина, которая пила дома одна.

Они втроем еще распили бутылку водки, после чего Денис предложил молоденькой Надежде секс втроем.

Услышав его слова, она попыталась обратить все в шутку, но, когда Денис стал приставать к ней, Надя начала сопротивляться. Денис сильно избил ее и изнасиловал прямо при Ирине. После чего они занялись любовью при ней. Когда он позвал Надю присоединиться к ним, она опять отказалась. Он снова избил ее и, насилуя, приказал Ирине душить ее в это время. Когда он закончил, Надежда уже была мертва. Они с Ириной, лежа на ее теле, еще раз занялись любовью, испытав при этом невероятное наслаждение.

Тело они закопали далеко в лесу, как говорил Денис:

– Нет тела, нет дела.

Через месяц после этого случая Денис привел еще одну девушку, которая согласилась провести время втроем.

Сначала все было восхитительно, и Ирина испытала величайшее возбуждение, но когда Денис переключился на свою новую подружку, не обращая внимания на нее... Ира вышла из себя, ее обуяла ревность, и, пока девчонка лежала на животе под Денисом, схватила нож со стола и воткнула его сопернице в затылок. Денис, увидев нож, торчащий из головы своей молоденькой подружки, даже не думал останавливаться и вновь испытал невероятное наслаждение. После чего они с Ириной продолжили заниматься сексом на трупе.

Пропажа двух девушек не осталась незамеченной, по всему городу были расклеены поисковые листовки, а по телевидению только об этом и говорили. Ирине и Денису стало некомфортно, и они, купив большой фургон, ранее принадлежавший технической службе автодорожного хозяйства, решили переехать в Краснодарский край, где летом можно наслаждаться солнцем.

* * *

Олеся и Гера познакомились в институте, когда вместе поступили на факультет социологии, и за два года стали лучшими подругами. Они еще зимой запланировали совместную поездку на Черное море после успешной сдачи сессии и сейчас ехали по трассе на новенькой японской машинке Геры, которую ей подарили родители за отличную сдачу экзаменов.

Девушки не торопились на море и заезжали на экскурсии во встречающиеся по дороге города, иногда останавливаясь в них на ночевку. В этот раз им приглянулась станица Выселки. Им было интересно, как живут на Выселках. Гера повернула руль, съезжая с трассы по направлению указателя. На улице темнело, ночь здесь наступала быстро, и через полчаса должно было стать совсем темно. Непонятно, по какой причине им обеим стало холодно и тревожно.

– Как-то жутковато здесь, как на кладбище, – заметила Гера и закрыла все окна машины с центральной панели.

– Может, дальше поедем, здесь действительно страшно, – предложила Олеся.

– Уже слишком поздно, скоро совсем темно станет. Здесь рядом гостиница, я устала весь день сидеть за рулем, – ответила Гера.

Не доезжая до станицы, они увидели вывеску гостиницы и, свернув с дороги на стоянку, припарковались.

– Пойдем знакомиться с высельчанами, – попыталась пошутить Олеся, и они вместе зашли в дверь двухэтажного кирпичного дома.

– Здравствуйте, девочки, вы хотите у нас остановиться? – спросила женщина лет тридцати, стоящая за стойкой администратора.

– Да, нам нужен двухместный номер до завтрашнего утра, – ответила на ее вопрос Гера.

– Ваши паспорта, пожалуйста, – попросила администратор и уточнила: – Вас только двое?

Гера, протягивая паспорта, кивнула ей в ответ. Она заметила, что от девушки-администратора сильно пахнет алкоголем, но вела та себя адекватно и говорила четко и внятно, поэтому она не стала из-за этого волноваться.

– Здесь есть еще постояльцы? – поинтересовалась Олеся.

– Да, в пятом номере, через один от вас, пожилая пара, мужчина с женщиной, они приехали на поезде к друзьям. И еще мужчина в первом номере на первом этаже, его машина сломалась на трассе, и он ждет эвакуатор, который завтра должен приехать.

Девочек поселили на второй этаж, где располагались третий, четвертый и пятый номера, первые два находились на первом этаже.

Олеся посмотрела в окно. Кроме полей вокруг и пустой дороги, освещенной полной луной, ничего. Ни одной живой души.

– Мне все это напоминает дешевый фильм ужасов, – произнесла она, когда, закрыв окно занавеской, села на кровать.

Олеся и Гера вместе услышали, как за дверью кто-то прошел, пытаясь остаться незамеченным, но скрипучие половицы выдавали его движения. Замок соседнего номера тихо щелкнул, и наступила тишина. Девушки настороженно прислушивались.

– Похоже, кто-то поселился в соседнем номере, – шепотом произнесла Гера.

Олеся, изрядно напуганная непонятно чем, кивнула ей в ответ.

Замок соседнего номера опять тихо щелкнул, и половицы скрипнули дальше по коридору, где находился пятый номер, где так же тихо щелкнул замок двери.

– Наверно, администратор, – зашептала Гера и, отдернув занавеску, выглянула в окно. Ей показалось, что в темноте кто-то большой, прячась от падающего света из окна, зашел за хозяйственную постройку. По спине Геры пробежали мурашки, но она сама точно не понимала, видела она это движение или ей показалось.

Олеся заметила, как лицо Геры побледнело.

– Гера, прошу тебя, поехали отсюда! – взмолилась Олеся.

Они схватили свои вещи и бегом бросились вниз по лестнице.

Внизу за стойкой их встретила администратор с удивленным лицом, она хищно искривила рот, пытаясь изобразить улыбку. Девочки бросились на улицу к своей машине. Подбежав к двери автомобиля, Гера закричала от ужаса. Через стекло на нее смотрела открытыми невидящими глазами пожилая женщина, у которой было перерезано горло. Тело сидело на водительском сиденье, а белая блузка на нем стала коричнево-бордовой от крови. На пассажирском сиденье также расположился труп, только пожилого мужчины.

Олеся и Гера, визжа от ужаса, спотыкаясь о комья земли, побежали в темное поле, подальше от этой зловещей гостиницы.

Ирина и Денис, вооружившись топором и кухонным ножом, вышли из гостиницы и не спеша пошли по полю в ту сторону, откуда все еще доносились крики.

* * *

Сознание Ирины изменялось: если первые убийства были только для того, чтобы удержать Дениса, то сейчас желание убивать переросло в неутолимую жажду, а секс на трупах ее возбуждал, как и прежде. Денис же предпочитал насилие и некрофилию, теперь ему было нужно как можно сильней надругаться над мертвыми телами.

Насладившись летом Краснодарского края, они решили отправиться в Москву, где много дорогих машин, которые будут их кормить, и много девушек, которые будут удовлетворять их потребности.

Сегодня они остановились в придорожной гостинице, где были только хозяйка с хозяином, и не смогли удержаться. Занимаясь своим излюбленным делом на трупах хозяев, они еле успели одеться и выскочить из пятого номера, когда заметили подъезжающую машину.

Преисподняя принесла им подарок: двух прекрасных дев. Они настигли их в лесопосадке, где те пытались спрятаться. После того как Денис казнил их и сделал свои дела с каждой, он на их телах удовлетворил Ирину. Они закопали истерзанные трупы в той же лесополосе, где поймали девочек. Вернувшись с поля, Денис отогнал машину Геры к реке и затопил вместе с телами хозяев гостиницы. Ирина подобрала его на фургоне возле реки, и они отправились дальше, в свой поход на Москву.

Совершая преступления, они оставались безнаказанными, присказка Дениса: «Нет тела, нет дела!» – работала. Добравшись до Московской области, они сняли небольшой домик на окраине поселка. Денис устроился на работу в автосервис, где за мастерство ему платили просто громадные деньги, но им не нужна была спокойная счастливая жизнь – они готовились к новой охоте.

Они не убивали никого уже почти месяц. Возвращаясь с работы, Денис увидел на обочине девушку, стоящую у сломанного автомобиля. Он остановился помочь ей, но не смог сдержать свою жажду. Когда он закончил все свои извращенные дела, ему стало стыдно перед Ириной, и он, самостоятельно спрятав труп в соседнем лесу, в паре километров от брошенной машины, вернувшись в дом, не стал ей ничего рассказывать.

Желания Ирины начинали мучить ее. На столе лежала еще не прочитанная газета, с которой на Ирину смотрела девушка. Смотрела уже полдня. Смотрела и манила. У Ирины появилось непреодолимое желание обладать ей, она словно влюбилась в эту девицу своей извращенной любовью. Когда в дом зашел Денис, она схватила газету и потребовала:

– Я хочу ее! Поймай мне ее! Приведи ее ко мне! Я хочу, чтобы мы занялись с ней любовью, и своими руками хочу убить ее!

Денис взял газету и, оценив выбор своей супруги, прочитал вслух заголовок статьи:

– «Убийца шести человек признана больной!»

Из статьи они узнали, что зовут девушку с обложки Анастасия Иванова, а опеку над ней взяла доктор психологии Галактика Каримовна Моне, которая и обеспечила ей диагноз и защиту в суде.

– Слушай, а это заводит! – восхитился предложением Ирины Денис.

В их отравленных убийствами мозгах к жажде убивать добавился нездоровый азарт, и они начали охоту.

С помощью товарища из автосервиса Денис нашел аккаунт Насти в социальной сети, и вместе с Ириной они стали играть со своей жертвой, публикуя через шифровальные сервисы угрозы и извращения в комментариях под ее постами.

Вычислить, где находится Настя, им не составило труда. Через интернет они нашли университет, где преподает доктор Моне, опекун Анастасии Ивановой, и, пока Денис находился на работе, Ирина следила за доктором, определяя, где прячется ее подопечная. В течение недели они узнали расписание дня доктора Моне, где она живет, работает и прячет Настю. Ирина наблюдала, как доктор и их новая жертва гуляют по парку и выходят на пробежку рано утром.

Сегодня Денис взял выходной, и они с Ириной с рассветом выехали из дома. Они знали, что девушки выходят на пробежку в пять утра, когда на улице еще никого нет. Присмотрев для нападения хорошее место в парке на маршруте пробежки девушек, они решили захватить их обеих. Доктор была очень красивой, хоть и немного старше, чем было нужно, но она понравилась обоим. Денис выбрал место в парке там, где тропу с двух сторон окружали густые кусты сирени, – помимо того, что через кусты не было ничего видно, листва приглушала звук.

Когда они увидели, что из подъезда дома доктора Моне вышла только Анастасия, одетая в обтягивающие розовые бриджи и белую футболку, Ирина с Денисом даже немного разочаровались, но все же решили поймать ее. На машине они объехали парк, и, взяв свой нож, Денис пошел к месту встречи с Настей.

Он спрятался в кустах так, чтобы с тропинки не было видно, и стал слушать. Минут через десять послышались шаги бегущего человека. Денис приготовился напасть. Он планировал оглушить Анастасию, ударив сзади по голове, как только она пробежит перед ним.

Девушка в розовых бриджах пробежала перед его глазами, Денис рванул за ней, но нога зацепилась за ветку, и он, запутавшись, потерял драгоценную секунду. Девушка остановилась, обернулась и посмотрела на него. Он кинулся вперед, пытаясь ударить кулаком в лицо, но Настя отклонилась назад, и рука мужчины, не достав головы жертвы, пролетела мимо. План провалился: Анастасия профессиональным поставленным боксерским боковым ударом поразила его точно в челюсть. От удара у Дениса на долю секунды потемнело в глазах. Он повалился на колено, уперев руку с ножом в землю. Настя, заметив нож в его руке, со всей силы с размаха пнула его ногой в лицо, попав прямо в нос. В глазах Дениса вспыхнули искры, которые выплеснулись наружу слезами, ослепив его. От резкой боли в носу он не мог нормально соображать, вытерев кровь, которая лилась ручьем из сломанного носа, он увидел, как его жертва с огромной скоростью, вопя на бегу, возвращается домой.

* * *

Я принимала душ, когда услышала: открылась входная дверь, а потом резко захлопнулась, послышался звук закрываемых замков. Всех замков. Настя залетела ко мне в ванную комнату и закрыла дверь на замок. Я с намыленной головой и закрытыми глазами спросила:

– Настя, ты?

– Гала Каримовна, на меня только что напали! – сказала она, хлюпая носом.

Я смыла шампунь с глаз и посмотрела на нее: она была бледная, ее трясло, как будто она промерзла насквозь, а из глаз одна за другой катились слезы.

– Что случилось? Кто на тебя напал? – спросила я.

– Здоровый мужик с ножом выскочил из кустов и кинулся на меня, – трясущимися губами, сквозь всхлипы, произнесла она.

Быстро смывая с себя остатки геля и шампуня, я уточнила:

– Ты запомнила его? Сможешь описать?

– Думаю, да, – ответила она.

Мы вышли из душевой, и я налила ей и себе по полстакана абсента из холодильника. Выпив горячительный напиток залпом, я тут же позвонила Семенову.

– Виктор, срочно приезжай за нами, на Настю было совершено покушение! – произнесла я и отключила телефон.

Пока мы ждали Семенова, Настя рассказала мне все, что произошло, и как она дала достойный отпор нападавшему. Было удивительно, что в такой момент она не растерялась и набила морду здоровенному мужику. Наши совместные тренировки и спарринги не прошли даром.

Через полчаса Семенов уже стоял у двери моей квартиры. Когда я открыла, он сразу спросил:

– С вами все в порядке?

Я быстро пересказала ему утренний инцидент, и он отвез нас в участок для составления фоторобота.

К вечеру ориентировка на опасного преступника была у каждого полицейского Москвы и Московской области. В средства массовой информации портрет нападавшего мужчины мы направлять не стали, чтобы не спугнуть его.

– По сути, преступник не успел ничего сделать и должен не сильно переживать, что его ищут. Предъявить ему можно только хулиганство с арестом на пятнадцать суток. Скорее всего, он посчитает, что Настя и в полицию обращаться не будет, так как сама проучила его, – вслух размышляла я.

* * *

Именно так и рассудили Денис с Ириной. Вместо жажды убивать и желания развлечься на первое место в их головах вышла месть. Денис был в ярости, что какая-то девка отправила его в нокдаун и сломала нос. Ирину обуревала ненависть к Насте из-за того, что она, их игрушка, унизила ее любовь.

Теперь у них родился новый дерзкий план. Зная, что в квартире доктора проживают только две желанные ими женщины, они решили ворваться в их квартиру и, угрожая оружием, прямо там надругаться над ними.

Денис смог где-то приобрести пистолет и патроны к нему. Сегодня вечером они сделают все, что придумали их изощренные умы.

Днем Ирина, переодевшись в мужчину в панаме и с усами, изображая слесаря-сантехника, баллончиком с черной краской забрызгала все объективы камер видеонаблюдения, расположенных в подъезде. Запись велась на сервер и просматривалась, только если что-то случалось. Их совершенно точно не отремонтируют до завтра, даже не заметят, что что-то не так.

В два часа ночи Ирина с Деном заехали на своем фургоне в соседний двор и, оставив машину, поднялись на пятый этаж, где располагалась квартира доктора Моне.

* * *

Меня разбудил тихий и скромный стук в дверь; на электронных часах было десять минут третьего. Кроме Семенова, за два года проживания в квартире ко мне вообще никто не приходил, тем более не стучал в дверь; все встречи я проводила либо у себя в кабинете, либо в каком-нибудь кафе.

Рука ныла тупой, но сильной болью. Я спала в одном шелковом пеньюаре на голое тело, чуть достающем кружевом до колена, в нем я и подошла к двери. Через глазок на меня смотрела женщина моих лет, приятной внешности и в очках.

– Что вам нужно? – спросила я через дверь.

– Извините, я ваша соседка снизу, мне кажется, вы меня заливаете, – произнесла она.

Я осмотрела трубы в ванной, туалете, на кухне и, нигде не обнаружив воды, сообщила ей. Я действительно не знала соседей по подъезду, разве что видела несколько раз соседей по площадке на этаже, и то мы с ними лишь здоровались, – как их зовут, я понятия не имела.

– Можно мне взглянуть, убедиться, чтобы зря не будить ваших соседей? – попросила она.

Левая рука вспыхнула жаром, в моей сонной голове появилась только одна мысль, что как только «дамочка» уйдет, я выпью полный стакан абсента, чтобы успокоить боль.

Повернув ручку замка, я начала открывать дверь. Дверь от давления снаружи начала открываться самостоятельно. Все, что я успела, это отскочить от нее назад, чтобы она меня не стукнула.

В прихожую ворвался высокий, крепкий мужчина с направленным на меня пистолетом в руке.

– Тише! Иначе пристрелю! Руки вверх подними! – приказал он.

Мужчина надвигался на меня, а я отходила в комнату, подняв левую руку, согнутую в локте перед собой, правой рукой я незаметно нажала три кнопки и, держась за запястье, придерживала протез, чтобы он не слетел под давлением пружин телескопического лезвия.

Вслед за мужчиной, в котором я узнала обидчика Насти с фоторобота, в прихожую зашла женщина, которая стучалась в квартиру, она закрыла входную дверь на замок.

– Что вам нужно? – тихо спросила я.

– Тише! Скоро узнаешь, – ответил мужчина и, пройдя из прихожей в комнату, включил свет.

Настя, увидев его, вжалась в угол софы, на которой спала, прижавшись спиной к стене и обхватив руками колени.

Он тоже заметил ее в углу комнаты и навел на нее пистолет, стволом показывая, чтобы она шла ко мне. Я чуть выпрямила левую руку и отпустила запястье на протезе. Под давлением мощных пружин лезвие раскрылось, вытолкнув протез вперед прямо в лицо мужчине. Он немного растерялся от удара протеза, в это время я опустила лезвие на его руку с пистолетом. Лезвие с легкостью отделило его кисть, держащую пистолет, от руки. Кисть с глухим звуком упала на пол. Мужчина взвыл и ринулся на меня, угрожая ножом в другой руке, я встретила его ударом меча в колено опорной ноги, проткнув его насквозь. Пробитая нога не смогла его удержать, и он повалился на пол, потеряв равновесие.

Женщина, стоявшая позади мужчины и державшая в руке большой охотничий нож, впала в ступор, наблюдая, как я кромсаю ее товарища. Когда мужчина повалился на пол, она очнулась и с яростью бросилась на меня, пытаясь поранить ножом. Одним резким движением я вонзила лезвие ей в плечо, разрубив ключицу и часть мышцы плеча той руки, в которой она держала нож; ее плечо неестественно повисло, опустившись вниз. Женщина застонала и повалилась на пол, рядом со своим другом.

– Здравствуйте! – поздоровалась я с непрошеными гостями и засмеялась от комичности ситуации.

Настя, сидя в углу на софе, была вся бледная и тряслась от страха, не отрывая взгляда от блестящего лезвия на остатке моей левой руки. Она впервые за все это время увидела свой самый страшный кошмар – однорукую смерть. От страха она была в шоке и находилась в предобморочном состоянии.

Стоило мне посмотреть на нее, как сознание ее тут же покинуло.

– Еще этого мне не хватало! – выругалась я, глядя на обмякшее тело Насти на софе.

Подобрав пистолет и ножи, валяющиеся по всей моей квартире, пристегнув протез к руке, держа на прицеле истекающих кровью преступников, я привела в чувство Настю.

– Настя, мне нужна твоя помощь, – попросила я ее.

Она со страхом смотрела на меня, и когда более или менее пришла в себя, мы наложили жгуты и бинты на израненных преступников, держа их под прицелом пистолета.

– Настя, иди в ванную и сиди там, пока я тебя не позову! – приказала я ей, когда она закончила оказывать первую помощь. Настя покорно ушла и закрыла за собой дверь.

Я закурила опиумную сигарету и ввела с помощью гипноза эту парочку в транс. Следующие три часа под запись диктофона преступники рассказывали мне свою историю, все в мельчайших подробностях. Закончили они пересказом только что произошедших событий. Это были мои клиенты. Я вывела их из транса.

Они, корчась от боли, сидели на диване и смотрели на меня. Я сняла протез, лезвие сложилось, звонко лязгнув металлом. Размахнувшись, я сверху вниз разрубила пополам маньяка мужского пола. Его девушка пришла в ужас от увиденного и завопила на весь дом от страха, смотря, как тело ее любимого разъезжается на две части, а его органы, выпадая из тела, рассыпаются по полу.

Я испытывала наслаждение, смотря, как ей страшно и как она страдает. Когда истерика сменилась на рев, я казнила ее тем же способом.

Взяв телефон, я набрала номер Семенова.

– Витя, приезжай, поможешь мне прибраться, – сказала я и положила трубку.

Когда Семенов приехал, я уже была изрядно пьяная и встретила его в окровавленном пеньюаре, сидя между частями трупов с сигаретой во рту. Настя уже несколько часов сидела в ванной комнате, я не позволяла ей выходить оттуда.

– Галактика? Что это? – с округлившимися от ужаса глазами спросил Семенов.

В ответ я пожала плечами и, протягивая диктофон, произнесла:

– Может быть, кара небесная!

– Гореть тебе в аду за содеянное, Галактика, – сочувственно произнес он.

Услышав его слова, я рассмеялась.

Часть четвертая. Долина смерти, несущая погибель

– Каркольская долина смерти – кладбище разных народов из разных эпох, окруженное горами и практически необитаемое. Местные жители считают его священным. В долине нельзя пить, шуметь и ругаться, останавливаться можно только вдоль реки Каракол в специальных местах.

Вокруг этого места ходит множество легенд: о чудотворной силе священной горы Уч-Энмек, о Белом олене, о людоеде Дельбегене, о самих курганах, в которых покоятся умерщвленные враги и жертвы жертвоприношений, а еще о том, что в последние годы там частенько пропадают туристы и местные жители.

Вы много раз просили меня отправиться туда, и вот этот час настал. Я еду на Алтай, чтобы выяснить истину о легендах и исчезновениях. Ждите новый захватывающий выпуск шоу «Самые загадочные места планеты». С вами был Александр Золотарев.

– Серьезно?! Алтай? – возмутился оператор, выключив камеру. – Туда же лететь черт-те сколько, а потом еще по горам лазить. Ты спятил? Что, дома с привидениями в области закончились?

– Не бухти, Павел. Неужели тебе самому не любопытно? Весь мир восхищается природой Алтая, а мы там не были ни разу.

– Мне – нет. Меня вполне устраивало, когда мы в Италии расследовали историю про якобы волшебное вино.

– Сейчас с заграницей стало труднее, приходится ограничиваться отечественным контентом, благо у нас своих мистических историй хватает. Алтай не обсуждается. Если не поедешь ты, я найду другого оператора.

– Да поеду я, поеду, – отмахнулся Павел.

– Хорошо, – рассмеялся Алекс и полез проверять наличие билетов в Барнаул.

* * *

На туристической базе «Звезда» в Алтайском крае собралась группа из шести человек, которые купили пеший тур по лесам и горам Алтая. Маршрут предполагал семидневную прогулку по тропе длиной сто километров. Жить участникам предлагалось в палатках, а питаться своими припасами и дарами природы. Тур назывался «Выживальщик» и предусматривал подъем на скалы, сбор грибов, рыбалку, обучение выживанию в лесу и хорошее настроение. Для сопровождения и обучения группы назначили опытных инструкторов-проводников Антона и Бориса, которые за два года прошли эту трассу уже более двадцати раз и знали лес и горы вокруг как свои пять пальцев.

Когда все шесть человек собрались, проводники провели первый инструктаж, где объясняли, что необходимо взять с собой и как одеться для прохождения маршрута. В принципе, этого можно было и не делать, ведь на такие маршруты ходили только подготовленные туристы, но правила есть правила. Внутри деревянной веранды, где проходил инструктаж, люди слушали наставления проводников. Четверка студентов скалолазов-любителей из Екатеринбурга – две девушки и два парня – постоянно интересовались, где и как они смогут полазить по скалам. Еще к группе прикрепили двоих питерцев: отца с сыном, заядлых рыболовов-грибников.

Отправление по маршруту было назначено на семь утра следующего дня, и после окончания инструктажа туристы разбрелись по базе, разбившись на свои группки.

Переночевав в гостинице турбазы, группа рано утром вышла на маршрут, продвигаясь по грунтовой дороге, которая вела через лес по направлению к высоким горам. Ближе к полудню группа сошла с дороги на тропу, петляющую вправо, влево, вверх и вниз и уводившую их от цивилизации в глубь первозданной природы. После плавного спуска с горы (верхушки сосен стали закрывать солнце, и вокруг заметно похолодало) туристы вышли к небольшой холодной и быстрой речушке и двинулись по тропе, тянувшейся вдоль нее. Инструкторы вывели группу на небольшую поляну, которая не раз служила стоянкой, и, разжигая костер, объявили двухчасовой привал. Рыбаки, достав удочки, тут же бросились проверять свои снасти в деле, а большая часть группы принялась за обед, после которого все просто отдыхали, практически не общаясь между собой. Антон, выйдя на поляну так, чтобы все его видели и слышали, обозначил дальнейший маршрут на сегодняшний день.

Туристам предстояло пройти еще порядка пятнадцати километров, прежде чем они остановятся на ночевку, а следующий день им сулил подъем на высокую гору.

К стоянке, где планировалось остановиться на ночевку, они пришли с опозданием на два часа, потому что одна из скалолазок повредила ногу и не могла уже идти в прежнем темпе, замедляя всю группу. Расставив палатки, они собрались у костра, бурно обсуждая сегодняшний день. За проведенное вместе время группа сблизилась, и у туристов появились общие темы для разговоров.

Когда вокруг стемнело, девушке с поврежденной ногой стало не по себе, она постоянно чувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд. Поинтересовавшись у подруги, ощутила ли она подобное, и получив отрицательный ответ, она попыталась отмахнуться от иррациональной тревоги, но не вышло.

Для инструкторов все было как обычно, они даже разрешили туристам выпить немного спиртного, чтобы быстрее заснуть. Через два дня они войдут в Каракольскую долину, где спиртному уже не место. Алтайцы не любили, когда туда водили группы, но Антон с Борисом крайне уважительно относились к чужой культуре, и им местные разрешали приводить небольшие группы. Вечером туристы разошлись по палаткам, проводники договорились дежурить по полночи. Первым остался у костра Антон, а Борис ушел спать.

Вокруг стояла ночная тишина, только потрескивал костер и тихо журчала река. Антон достал кобуру с пистолетом Макарова и пристегнул ее на пояс. У него и Бориса было с собой оружие на случай встречи с дикими животными: пистолеты использовали для создания шума и отпугивания животных стрельбой в воздух, но они были заряжены боевыми патронами на случай нападения.

Лагерь был разбит под горой на поляне возле реки. Антон услышал, как метрах в трехстах от них, на горе, громко треснула сухая ветка. Он достал бинокль из рюкзака и начал рассматривать гору, пытаясь понять, кто там бродит. Ветка могла сломаться и сама: от ветра, скатившегося по склону камня или валежника. Антон всматривался в темный лес через бинокль, но ничего не видел.

Проводник еще около часа вслушивался и всматривался в лес, но тишину больше никто не тревожил. В середине ночи из палатки вышел Борис и сменил его. Антон предупредил напарника, что рядом может бродить зверь, и Борис по примеру Антона надел на себя кобуру с оружием.

Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. Утром Борис осмотрел ногу девушки, все выглядело хорошо, опухоли не осталось. Девушка подтвердила, что самостоятельно сможет идти и нога ее не очень беспокоит.

Второй день оказался в разы тяжелее первого: уйдя от реки, тропа зигзагами поднималась в гору на несколько километров, только к обеду группа добралась до вершины, где устроила большой привал для обеда.

Виды с горы открывались превосходные, вокруг был густой лес и покрытые зеленью и снегом горы, дул теплый ветер, который сушил мокрую от пота одежду и охлаждал туристов. Вторая половина дня выдалась проще: путники шесть часов подряд только спускались с горы, где внизу их ожидало озеро.

К стоянке группа спустилась раньше, чем планировали инструкторы; солнце хорошо пригревало, и все туристы забрались в озеро, чтобы охладиться и смыть с себя пот. Рыбаки за пару часов наловили рыбы для всех – они были в восторге от такой рыбалки, где крупная рыба клевала, стоило крючку погрузиться в воду. Девчонки-скалолазки на удивление ловко почистили рыбу и, обернув ее фольгой, приготовили вкусный натуральный ужин.

Вечерние посиделки у костра затянулись, время за приятной болтовней шло незаметно, только девушка с поврежденной ногой ушла спать, но ее парень решил еще задержаться, наблюдая за рыбаками. Через полчаса девушка из Екатеринбурга, которую звали Виолой, вышла из палатки и присоединилась к остальным, так как сон никак не приходил. Она успела сделать пару шагов вперед, когда сверху что-то зашуршало, затрещали ветки и с грохотом на палатку с горы скатился валун размером с легковой автомобиль. По чистой случайности никто не пострадал, потому что туристы сидели на берегу у костра. Антон с фонариком поднялся на гору посмотреть, нет ли там еще сюрпризов в виде валунов, но, судя по всему, этот камень был единственным, который мог скатиться. Обследовав место, где лежал валун, Антон заметил, что землю, ранее удерживающую камень, будто бы кто-то специально раскидал в разные стороны. Возможно, какое-то животное решило вырыть себе нору в очень неудачном месте. Спускаясь обратно, Антон почувствовал на себе пристальный взгляд. Он машинально повернулся и посветил фонариком в разные стороны. Никого не нашел.

Антон был не из робких ребят, не одну сотню раз ночевал в лесу, но сейчас он не хотел ни на секунду оставаться на этом склоне, по его телу побежали мурашки, и второй рукой он вытащил пистолет из кобуры. Он попятился назад, разгоняя темноту перед собой фонариком.

Вернувшись, он первым вызвался дежурить сегодня ночью. Девушка из Екатеринбурга села рядом с ним у костра – она заметила, что Антон чем-то встревожен.

– У меня постоянно возникает странное ощущение, что на меня кто-то смотрит недобрым взглядом, – произнесла она.

Когда смысл ее слов дошел до Антона, у него снова побежали мурашки, ведь он только что испытал подобное на себе.

– Все в порядке, нам сегодня повезло, что этот валун не упал ни на кого, – ободряюще ответил проводник.

– У вас всегда здесь так жутко? – спросила она.

– Все в порядке, вы просто накручиваете себя, ложитесь спать, отдохните, и все пройдет, – предложил Антон, но, не успев закончить, опять почувствовал на себе этот взгляд, и рука невольно потянулась к кобуре.

– Вот опять! – прошептала девушка и продолжила: – Опять я чувствую на себе чей-то взгляд.

Антон включил фонарик и, держа другой рукой пистолет, начал освещать лес вокруг. Когда он навел луч на лес у склона горы, треснула ветка, как будто кто-то, прячась в темноте, наступил и сломал ее.

– Похоже, рядом зверь, нужно посильнее разжечь костер, – успокаивая себя и девушку, произнес Антон.

В лесу, но намного дальше, снова хрустнула ветка.

– Уходит, – прошептал проводник. Полночи они сидели вдвоем, пытаясь поддерживать разговор.

Когда проснулся Борис, они не пошли спать, а остались сидеть у костра, пока девушка не задремала.

Утром группа туристов продолжила свой путь по тропе, идущей вдоль новой реки, протекавшей по ущелью, в которое они спустились, перевалив за хребет. Когда солнце поднялось, настроение членов группы улучшилось, и они, весело болтая, двигались вперед. После обеда туристы вошли на территорию долины Каракол. Долины смерти, как называли ее приезжие, и священного места, каким считали ее местные. Она производила неизгладимое впечатление своими курганами и стелами. Группа в первые насколько минут даже притихла. Чуть позже туристы преодолели давящее впечатление от долины. Они остановились на стоянку в прекрасном месте: между рекой и огромным лесом. Рядом скалолазы нашли отвесную стену, на которую можно было забраться. Парни, похватав снаряжение, отправились штурмовать высоту, а девушки остались на поляне загорать. Сегодня рыбаки предпочли побыть грибниками и отправились в лес вместе с Борисом. Антон остался на поляне приглядывать за девушками и скалолазами.

Остаток дня предоставлялся туристам для развлечения. Через три часа из леса вышли отец с сыном, а вот Борис куда-то запропастился. Антон вместе с питерцами хотел пойти искать своего коллегу и друга обратно в лес, но девушки его остановили, вызвавшись тоже пойти на поиски. Они быстро оделись и были готовы к походу уже через пять минут.

Зайдя в лес, Виола не отходила от Антона. Мужчина с оружием в этой ситуации внушал спокойствие, а не страх. Весь этот поход будил в ней какой-то первобытный ужас, она миллион раз прокляла себя за то, что согласилась на эту поездку. Их с Петей отношения разваливались, и этот поход был их последним шансом. Неудачным, судя по тому, что почти незнакомый проводник уделял ей больше внимания, чем собственный парень. Виола достала телефон и принялась снимать, чтобы успокоиться и представить себя героиней какого-нибудь приключенческого блога, с которыми никогда ничего плохого не случается.

Другая девушка, Татьяна, в лесу отошла от общей поисковой группы метров на десять, кусты скрывали ее, но она прекрасно слышала всех остальных, впереди перед собой она увидела что-то неестественно светлое для леса и решила подойти поближе, чтобы разглядеть находку. Через пару метров она поняла, что видит: мужскую руку, отделенную от тела и сжимающую пистолет. На рваных краях раны, откуда торчали мышцы и сухожилия, засыхала кровь, на которой уже сидело множество насекомых. Таня хотела заорать, но кто-то схватил ее сзади за голову и ударил лбом о ствол дерева.

Заметив, что на поляне уже давно больше никого нет, скалолазы спустились вниз и пошли к лесу, выкрикивая имена товарищей.

Но им никто не отвечал.

Они еще немного постояли на опушке, собираясь отправиться на поиски, когда услышали сначала крики, потом выстрелы из пистолета, а потом снова крики, но еще более ужасные. Сначала это были крики ужаса, но в последних воплях чувствовалась страшная боль, как будто людей разрывали на части.

* * *

Когда на седьмой день группа туристов из тура «Выживальщик» не прибыла на базу «Труд», которая являлась конечной точкой их маршрута, навстречу им вышла группа спасателей, с базы «Звезда» также были направлены спасатели. В воздух подняли вертолет, который курсировал вдоль маршрута в поисках пропавших людей. Через два дня поисковые группы встретились на маршруте, но туристов не нашли. Это было очень странно: группа из шести туристов, сопровождаемая двумя опытными инструкторами-проводниками, просто исчезла со знакомого маршрута. Когда спасателей на вертолете вернули на базу, они обратились за помощью к правительству региона. Срочно был создан оперативный поисковый штаб с группировкой в триста человек. Только после того, как лес прочесали в буквальном смысле под расческу, обнаружили несколько фрагментов тел и обрывки окровавленной одежды. Через две недели поисков группу объявили пропавшей без вести, а дело взяло под свой контроль Главное управление Следственного комитета.

* * *

После того как доктор Моне казнила безумную парочку, Семенов вывез их останки и спрятал в старом заброшенном здании, зная, что эта постройка скоро пойдет под снос. По рассказу с диктофона доктора, полиция нашла всех жертв маниакальной парочки и подала их в федеральный розыск. Когда случайным образом при сносе заброшенного здания обнаружили останки убийц, много уголовных дел было закрыто, а жертвы отомщены, но возникло новое уголовное дело – об убийстве убийц.

Два генерала, один из полиции, а второй из Следственного комитета, встретились и ознакомились с новым уголовным делом, где жертвами оказались убийцы. Они увидели знакомый почерк – убийцу убийц они знали лично, но это была их тайна – и, наложив на дело гриф «Совершенно секретно», направили его в архив, где на полке с аббревиатурой «М.Г.К.» уже хранилась стопка папок с такой же печатью.

* * *

Я сидела дома и читала академический журнал по психологии, Настя увлеклась приготовлением еды и что-то изобретала на кухне, откуда доносился вкусный аромат жареного мяса. С ее новым хобби я скоро начну набирать вес, уже сейчас, чтобы оставаться в установленных параметрах, мне пришлось увеличить нагрузку на тренировках.

Раздался дверной звонок. Открыв дверь, я увидела на пороге Семенова.

– Насколько я помню, у нас сегодня не запланировано свидание, – произнесла я.

– И тебе здравствуй! Чем у вас так вкусно пахнет? – поприветствовал меня Семенов и, входя, поинтересовался ароматами, доносящимися из кухни.

– Привет, Настя! – крикнул он, проходя в комнату.

– Привет! У вас же нет сегодня свидания? – ответила она.

– Мне что, просто нельзя зайти в гости? – теперь уже он спрашивал у меня.

– Ты уже зашел, – тихо сказала я, садясь в свое кресло.

– Гала, как ты относишься к небольшому отпуску на природе Алтая? – начал Семенов издалека.

– Лес и горы не очень совмещаются с моим образом жизни, но раз тебя отправляют на Алтай, я, пожалуй, соглашусь сопроводить тебя на недельку только для того, чтобы побывать там, а не просто слушать про красоту Алтайского края, – ответила я.

– Гала, ты сейчас такую речь загубила. Я целый день ее составлял, чтобы уговорить тебя, там даже был момент, когда я встаю на колени, – признался Семенов.

На кухне захихикала Настя, подслушивавшая разговор.

– К тому же там должно найтись местечко, чтобы пострелять, – дополнила я и, открыв шкаф, достала большую деревянную коробку, в которой лежала моя новая игрушка, я показала ее Семенову.

Револьвер Кольт «Миротворец» сорок пятого калибра, тысяча восемьсот семьдесят третьего года выпуска.

Настя вышла к нам из кухни и спросила:

– А как же я? Вы меня в психушку сдадите?

– Тебе свежий воздух тоже не повредит для профилактики. Виктор, надеюсь, сделает справку для сопровождения тебя на принудительное лечение в горах Алтая, – ответила я и посмотрела на Семенова.

В ответ он утвердительно кивнул.

На следующий день мы приземлились в Барнауле, и полицейская машина доставила нас на туристическую базу «Звезда». Перелет прошел замечательно, за исключением момента, когда мы оформляли билет Насте, ведь по документам она числилась приговоренной к принудительному лечению за убийство двух и более лиц. Но когда мы с Семеновым предъявили свои документы Следственного комитета, нас пропустили на борт. Оружие прилетело с нами, только в специальном сейфе багажного отделения.

Природа Алтая действительно сильно отличалась от подмосковной: все вокруг ярче и сочнее, зелень зеленее, а от переизбытка кислорода в воздухе у городского жителя начинала кружиться голова. Было тепло, даже жарко. Единственное, что меня начало напрягать, так это появившаяся после полета ноющая боль в несуществующей руке. На этот случай у меня всегда в багаже лежало три бутылки абсента, и, налив полстакана, я приняла обезболивающее средство. Нас разместили с Настей в одном двухместном номере простенького гостиничного комплекса, где на первом этаже располагались столовая и универсальный магазин, торгующий всем подряд: от продуктов питания до патронов для охотничьих ружей.

Мы с Настей переоделись в короткие шорты и футболки с кроссовками, дополнили образы панамами с солнцезащитными очками и пошли гулять по территории туристической базы.

Семенов после трехчасового совещания вернулся, найдя нас в беседке парковой зоны базы.

Я поинтересовалась делом, которое он курировал, и Виктор вкратце пересказал произошедшее.

– Восемь человек съели звери? – удивилась я выводам следствия и, не соглашаясь с ними, продолжила: – Это как минимум стая из пятидесяти волков. Такую свору легко бы заметили с вертолета.

– Нет, это какие-то другие звери. Сделанный слепок с найденных фрагментов тел показывает, что укус похож на человеческий. Еще на месте нашли отпечатки босых ног, похожих на человеческие, правда, пятидесятого размера. И на месте происшествия нашли телефон одной из пропавших. Там есть видеозапись, на ней мелькает какой-то странный силуэт, похожий на человеческий, только выше и в шерсти или шубе, но там все такое расплывчатое, что толку от такого видео – ноль, – ответил Семенов.

– Я знаю, это йети! – встряла Настя со своей догадкой.

– У всех в головах крутится эта мысль, но есть одно «но»: снежных людей не существует, – уверенно заявил Семенов.

– По-моему, так эту гипотезу стоит проверить, – произнесла я, глотнув из фляжки абсента и закуривая сигарету.

Мы просидели в беседке до самого вечера, заказав туда пару бутылок коньяка и обсуждая небылицы, уйдя в своих разговорах от снежных людей к инопланетянам, а потом местному фольклору о людоеде Дельбегене. Погода стояла великолепная, спать не хотелось – точно так же, как и двигаться.

После первой бутылки коньяка я решила снова вернуться к делу.

– Виктор, у тебя есть хоть одно здравое предположение по поводу пропажи туристов?

– Пока только то, что на них напали звери, – ответил он, разливая коньяк по бокалам.

– Ты прекрасно понимаешь, что даже стадо медведей оставило бы свою шерсть на ветках и следы. Кроме того, такую популяцию уже бы заметили лесники, слепок зубов к нормальным зверям не подходит, – возразила я ему.

– Если уж быть объективными, там была волчья шерсть, но когда именно она туда попала, никто сказать не может. Так к чему ты клонишь, Гала? – поинтересовался он.

– Я не отвергаю идею со снежными людьми или каким-нибудь психом, начитавшимся местных легенд. Могло случиться что угодно, но я хочу взглянуть на место происшествия как можно скорее.

– Йети, Гала? Бред сумасшедшего! – отмахнулся майор СК.

Настя молча попивала коньяк и смотрела то на меня, то на Семенова.

Пока мы распивали вторую бутылку, в лагерь начали заезжать дорогие автомобили, из которых повалила молодежь: девочки и мальчики. Они никому не мешали и, заняв пару столиков недалеко от нас, начали распивать дорогое шампанское, привезенное с собой, откупаясь от персонала рыжими купюрами достоинством в пять тысяч рублей.

Я увидела, как глаза Насти заблестели, она напряглась, ее манера поведения изменилась. Теперь она всем своим видом соблазняла мажоров. Мы попытались ее отвлечь с помощью алкоголя, но вышло все не совсем так, как мы хотели.

– Настя! – крикнула я так, чтобы она обратила на меня внимание.

Она повернула голову ко мне, ее глаза блестели жаждой.

– Настя, если ты сделаешь то, что у тебя сейчас в голове, я сделаю с тобой то, что в голове у меня! – произнесла я и положила левую руку на стол.

Настя прекрасно знала, что произошло с парочкой, ворвавшейся в мою квартиру, хотя и не видела практически ничего, но огромные лужи крови с пола они отмывали вместе с Семеновым.

Ее глаза потухли, и она предложила:

– А давайте выпьем за Алтай!

Семенов разлил остаток второй бутылки, и мы пошли гулять подальше от шумной компании, одному из членов которой я только что подарила жизнь.

На краю базы мы наткнулись на берег горной реки, которая не бежала так бурно, но все равно была ледяной.

– Анастасия, не хотите ли окунуться и выбить дурные мысли из своей головы? – спросила я.

Она скинула шорты и футболку и с разбега прыгнула в холодную воду.

– Настя! Я пошутила! Вода холодная! – закричала я в ответ на ее выходку. Она, как русалка, грациозно вышла из реки и с презрением посмотрела на меня.

Семенов стоял и наблюдал за всем этим, его разум пытался найти альтернативу моей гипотезе, и глаза ничего не воспринимали. Даже Настя в прозрачном нижнем белье, которая пыталась втиснуться в свой спортивный костюм, его не интересовала.

После Настиного незапланированного купания пришлось срочно возвращаться в номера, чтобы согреться.

Всю ночь я размышляла о сверхъестественных монстрах и о том, смогла бы я их одолеть... Вскоре, отогнав дурные размышления, я уснула.

Утром отправились на завтрак. К десяти за нами должны были приехать местные полицейские на квадроциклах. Сейчас едва стукнуло восемь утра, поэтому спешить некуда.

– Семенов, а можно еще раз взглянуть на видео с телефона пропавшей туристки, ну то, где мелькает йети?

Порывшись в своем телефоне, Виктор нашел нужный файл. Я еще раз просмотрела ролик. Действительно, разобрать что-то трудно. Вроде как человек, а вроде и кто угодно другой. Камера в руках девушки тряслась, изображение смазывалось.

– Здравствуйте, а вы сейчас про дело пропавших в долине смерти туристов говорите? – к нам обратился симпатичный молодой человек, слишком ухоженный на мой вкус. – Меня зовут Александр, я блогер, и мы расследуем это дело. Поделитесь информацией?

– Тайна следствия, – пробурчал Семенов. – Пойдем, Гала. Скоро приедут наши.

– Скоро – это через два часа, – возмутилась Настя. – Лучше расскажите, что известно вам, – обратилась она к новому знакомому.

– Пока только местные байки про людоеда, которого потом победила луна, да про священную гору, которую не то что посещать, фотографировать запрещается. Мы зафрахтовали вертолет, который отвезет нас на место событий, там и будем разбираться.

– Туда же не летают вертолеты! Из-за расположения гор эта зона создает особые ветряные потоки, которые запросто могут закрутить воздушное судно.

– Деньги и обаяние творят чудеса, – рассмеялся блогер.

– Самоубийцы! – возмутился Семенов.

– Я считаю, так лучше уж на вертолете полчаса, чем пять часов трястись на квадриках по болотам и камням, а потом еще пешком топать, – не согласилась я.

– Надумаете, у нас есть места, – предложил Александр. – В качестве платы возьму информацию.

– Мы подумаем, – отозвалась я.

– Вылет в одиннадцать.

* * *

Алекс знал, что местная полиция сегодня не прибудет вовремя. Он уже успел пролистать новостные сводки: ночью снесло мост на дороге, ведущей к турбазе «Звезда», так что теперь либо на вертолете, либо пешком три дня... Мост, даже временный, сразу не возведут... Так что, увидев троицу утренних знакомых возле вертолетной площадки, он не удивился.

– Только учти, все материалы перед публикацией должны пройти через меня, – строго сказал мужчина, которого сопровождали две красивые девушки.

– Прямую трансляцию оттуда я все равно вести не смогу, сети нет, так что не беспокойтесь, товарищ...

– Майор Семенов, – отчеканил мужчина.

– Это мой оператор Павел Холмогоров, – представил спутника Алекс.

– Я Гала Каримовна Моне, психолог. Это Настя Иванова.

– Стоп, стоп, стоп! Настя Иванова? Та самая? – глазам своим не поверил Александр.

Некоторое время назад весь интернет пестрел делом Анастасии Ивановой – убийцы мажоров.

– Что, теперь на борт не пустите? – надула губки Настя.

– Да нет, я где-то даже восхищаюсь твоими деяниями.

– А вот это уже совершенно лишнее, – оборвала его психолог с красивым и необычным именем. – Вылетаем?

Группа блогеров и следователей забралась в пассажирский отсек вертолета. Они нацепили наушники для связи с кабиной пилота и пристегнули ремни. Лопасти начали вращаться, создавая в салоне нестерпимый шум.

* * *

Вертолет медленно поднялся вверх и, как пузатая стрекоза, полетел над лесом. Что бы ни говорили про природу Алтая, но то, что видела я, передать невозможно. Я смотрела в иллюминатор, как в сказочную книгу, земля была словно накрыта зеленым мятым одеялом, прошитым серебряными узкими и отражающими солнце лентами. Облаков рядом не оказалось, и все вокруг просматривалось на десятки километров, где был только первозданный лес. Мы стали приближаться к долине, пилот сообщил через наушники, что сейчас начнет трясти. Впереди виднелись высокие горы, над которыми клубились серые облака, в то время как все небо вокруг было чистым и прозрачным.

– Конфигурация гор, окружающих долину, создает над собой мощный смерч, удивительное природное чудо, – произнес пилот в микрофон.

Вертолет начал набирать высоту, и как только мы поравнялись с вершиной, машину стало болтать, как будто вертолет схватил великан и пытается вытряхнуть нас изнутри, как соль из солонки.

Раздался скрежет металла, будто кто-то рвал железную обшивку как бумагу, и хвост вертолета оторвался и улетел вверх, а не начал падать на землю. Вертолет не выдержал ветра, который создавали горы, и без хвоста начал вращаться и падать: земля, небо, облака – все мелькало перед глазами.

– Держитесь, мы падаем, – спокойно сказал пилот.

– Мы разобьемся? – спросила в микрофон Настя.

– Да, но если будете держаться, выглядеть сможете как живые, – пошутил пилот.

Вертолет воткнулся в скалы кабиной пилота, которого машина и смяла. То, что мы пристегнулись, помогло не очень: я сильно приложилась головой о стенку вертолета, несколько раз в меня прилетали какие-то предметы, до этого спокойно лежавшие на полу. Перегрузка на организм шла такая, что впору в космос отправляться, если выживем. Когда вертолет все-таки остановился, я попыталась понять, живая я или нет. Пошевелив пальцами на руке, потом на ногах и поворочав шеей, поняла, что у меня все работает, а это значит, я несильно поломалась.

– Настя! Витя! – крикнула я, выискивая взглядом признаки жизни у Насти, сидящей рядом.

– Я жива, – проскрипела Настя и пошевелила руками.

– Ты цела? – спросила я.

– Вроде, но это было похоже на тот раз, когда меня бил Тим, – возмутилась она.

– Вертолету уже мозги размазали, так что можешь успокоиться, – попыталась пошутить я.

Пилот со своим черным юмором задал нам новый тренд.

– Эй, веселушки! Я, похоже, сломал ногу, – застонал Семенов, и этим заставил меня подняться на ноги.

Виктора не удержали ремни. Система безопасности в стареньком вертолете была ни к черту. Семенов лежал на полу в проходе. У него был открытый перелом, и левая берцовая кость белым острием торчала из ноги.

– Семенов, не двигайся, я постараюсь помочь, – сказала я.

– Паша не дышит, – послышался испуганный голос блогера.

Я посмотрела на задний ряд сидений, где сидели Алекс с оператором. На виске Павла запеклась кровь. Судя по всему, ему что-то неудачно прилетело в голову.

Подойдя к оператору, я проверила его пульс и убедилась, что помочь ему мы уже не сможем.

– Ты сам в норме? – Я осмотрела Алекса.

– Насколько это возможно.

– Так, нужна аптечка. Хотя вряд ли в таком вертолете может быть что-то, кроме бинтов и йода.

– У нас есть военные аптечки. Одна из компаний, поставляющих медикаменты в армию, захотела пропиариться через мой канал. Мы с Пашей должны были отыграть какую-нибудь травму в походе и справиться с ней при помощи навороченной аптечки. Получился бы крутой сюжет и отличная реклама. Сейчас, я найду ее.

Александр отправился на поиски своих вещей, а я подошла к бледному Семенову.

– Хреново выглядит, – констатировал он.

– Зато смотри, сколько шрамов может остаться. Станешь самым красивым мужчиной, – хмыкнула я, стараясь его ободрить.

Вскоре Алекс притащил две аптечки. Порывшись, я присвистнула: да с их содержимым можно операцию в полевых условиях проводить!

Я вколола Семенову обезболивающий препарат и, обработав кость и рану дезинфицирующей салфеткой, вставила ее ему обратно в ногу. Семенов кричал так, что из долины должны были разбежаться все снежные человечки и волки заодно.

– Я разве не сказала, что сейчас будет больно? – спросила я его, накладывая шину.

– Нет, – прошипел Семенов.

Настя поднялась на ноги и осмотрелась вокруг, кинув беглый взгляд на мой протез – то ли проверяла, на месте ли он, то ли боялась, что я могу обнажить свое оружие для самообороны.

В это время я подумала: как хорошо, что протез не отвалился, падающий вертолет превратился бы в блендер, а я стала бы его ножом.

Вертолет упал на внутренний склон долины и остановился на площадке где-то посередине горы.

Пилот молодец: зная, что полет будет опасным, подключил топливную систему к подвесным бакам, основной бак внутри вертолета оставался пустым. Как только хвост оборвало, он сбросил подвесные баки, которые сейчас горели на другой стороне хребта, двигатели при падении выработали все оставшееся топливо из системы, и вертолет не загорелся при падении. Можно сказать, он спас нам жизнь, грамотно подготовив вертолет, даже жаль, что сам не выжил.

Взяв свои рюкзаки, наше с Семеновым оружие и аптечки, мы начали спуск в долину. Если я все понимаю правильно, спикировали мы на ту самую священную гору Уч-Энмек. Нехорошо это...

Семенов не мог наступать на ногу и опирался на меня и Алекса. Настя тащила вещи. Она пыхтела как паровоз, спускаясь со склона. Через час мы все-таки смогли преодолеть пятьсот метров вниз по склону и достичь долины.

Долина смерти оказалась реально жуткой. Стояла полная тишина; трава была одного размера, как будто здесь регулярно подстригали газон; холмы, заполонявшие долину, выглядели как огромное кладбище великанов, а каменные стелы, торчавшие из земли, создавали впечатление мощных пик, которыми этих великанов, собственно, и убили.

Горы, окружавшие долину, стояли кольцом с диаметром десять километров. Все это мне напоминало кратер от упавшего метеорита.

Одна половина кратера была степью с холмами и подстриженной травой, вторая – заросла густым лесом, причем эти половины были разделены ровной прямой полосой.

Нам нужно добраться до леса, иначе погибнем. Ветер, который дул в долине, был не сильно холодный, но постоянный, и потоком снимал все тепло с тела, отчего становилось жутко холодно.

Мы прошли пару километров и вышли к опушке, где пронизывающего ветра уже не было. Нога Семенова сильно опухла и посинела. Кость не была соединена внутри, а это грозило отторжением ткани и потерей ноги. Обшарив все рюкзаки, я нашла кейс с дроном, корпус которого скрепляли шурупы. Взяв нож, я принялась выкручивать их.

– Что вы делаете? Меня спонсор убьет, – завопил блогер.

– Спасаю жизнь майору Семенову. Будешь орать, тебя убью я.

Я выкрутила два шурупа, потом разобрала один из складных ножей, которые у нас были с собой, и отсоединила лезвие.

Семенов был бледный и весь мокрый от жара.

– Настя, мне нужна твоя помощь! – сказала я.

– Что я могу сделать? – поинтересовалась она.

– Я сейчас разрежу ногу Семенову, а тебе придется этими шурупами закрепить пластину, которая соединит кость, – ответила я.

– Гала Каримовна, ты с ума, что ли, сошла, это хирургическая операция! А ты предлагаешь мне ее сделать кустарным способом на живом человеке?! – возмутилась она.

– Иначе он умрет! Просто представь его мажором и мучай! – закричала я на нее и отстегнула протез. Лезвие звонко звякнуло и раскрылось. – А ты держи его! – приказала я бледному парню, устроившему нам эту заварушку.

– Не убивай меня, пожалуйста, я все сделаю! – закричала испуганная Настя, заливаясь слезами. Она действительно панически боялась моего меча. Вколов обезболивающее в ногу Семенова, который уже потерял сознание, я сделала глубокий разрез так, чтобы к кости было легко подобраться. Потом быстро продырявила лезвие разобранного ножа, которое станет импровизированной пластиной. Пусть потом врачи на титан меняют.

– Настя, тебе нужно прикрутить пластину в двух местах, чтобы кость ровно соединилась, – сказала я и, посмотрев на нее, поняла, что пока лезвие на свободе, она ничего не сможет сделать. Ее взгляд был прикован к блестящему металлу, ее трясло от страха. Я подняла протез с земли и надела на руку, сложив лезвие. Через пару секунд Настя вернулась.

– Давай уже! Иначе мы убьем его! – крикнула я.

Настя вытерла руки антибактериальной салфеткой и, схватив подготовленные для нее нож и шуруп, начала вкручивать его в кость.

Мы вдвоем с Алексом держали Виктора, который пришел в себя от боли и вырывался, несмотря на укол обезболивающего.

– Подонок, ты хочешь забрать ее у меня, я тебе ее никогда не отдам! – Крича это, Настя вкрутила шуруп в кость, закрепляя пластину с одной стороны, после чего пальцами ровно соединила ее и продолжила крутить уже второй шуруп, выкрикивая проклятия в адрес Семенова.

Чертыхаясь, матерясь и проклиная все и вся, она докрутила второй шуруп, после чего я зашила рану и, обработав, перевязала бинтами.

– Вы чокнутые, – пробормотал блогер, глядя на то, как, растворив в кружке термоса таблетки антибиотиков, я споила воду Семенову.

Вечером, когда у Виктора спал жар, мы разожгли костер.

– Ты меня что, ревнуешь к нему? – спросила я у Насти.

– Да, ты мне как мама, а он твой ухажер, – ответила Настя.

– Мне, конечно, приятно, но какая я тебе мама – у нас разница в возрасте всего семь лет, – вяло возмутившись, произнесла я.

– За мной никто так не приглядывал и не заботился, как ты. С тобой я чувствую себя дома, защищенной и спокойной, – пояснила она.

– Тогда почему тебя так пугает мой меч? – спросила я.

– Когда я его вижу, я вижу свою смерть, – кратко ответила она.

Мы разогрели еду, которую блогеру тоже предоставили спонсоры. Настоящий армейский сухпай! Удобно быть блогером сегодня... Еду мы запили хорошей порцией абсента, которым пришлось поделиться с остальными.

– Вообще-то, тут нельзя пить, – прокомментировал Алекс, делая глоток. – Потревожим местных духов.

– Ты думаешь, приземление на священную гору им понравилось? Хуже уже не будет, – рассмеялась Настя.

– А теперь распугаем зверей! – произнесла я и достала из кобуры Кольт «Миротворец». Прицелившись в ствол небольшого дерева, взвела курок и нажала на спусковой крючок.

Раздался выстрел, я еле удержала револьвер, чтобы он не влетел от отдачи мне в лицо. Ствол, в который я целилась, разлетелся в щепки, и трехметровое дерево повалилось.

– Это че, гранатомет у тебя? – спросила чуть оглохшая Настя, наблюдая, как упало дерево.

– Умели делать оружие два века назад, – произнесла я и, прицелившись в ствол небольшой сосны, опять нажала на спусковой крючок. Пламя и дым вырвались из дула револьвера, как из пасти дракона. Пуля вошла ровно по центру ствола, но на выходе разметала ствол в щепки, и пораженная сосна упала в противоположную сторону от выстрела. Отдача была мощной, даже держа револьвер напряженной рукой, я остановила его только в двух сантиметрах от лица.

– Гала Каримовна, еще пару выстрелов, и я начну общаться с тобой на языке глухонемых, – пошутила Настя.

– Вы все развлекаетесь? – усмехнувшись, спросил лежащий на покрывале Семенов.

– Кто это к нам вернулся? – спросила я и, убрав револьвер в кобуру, села рядом с ним, чтобы протереть его лицо влажной тряпочкой.

Опухоль на ноге Семенова спала, и кожа приобрела нормальный оттенок.

– Что вы со мной сделали? – спросил он уставшим голосом.

– Просто починили, – пожала плечами я.

– Понятно. А ты, Галактика, боишься смерти? – спросил Семенов.

– Я – да! – влезла Настя.

– Нет, Семенов, я в свое время о ней мечтала. Я боюсь боли, – ответила я.

– Повторяюсь, конечно, но вы все чокнутые, а я упустил лучший материал в своей жизни, – разорялся Алекс, камера которого разбилась в вертолете, а дрон угробила я.

– Вот что, жертва обстоятельств, ты дежуришь первым. Через три часа разбудишь меня.

Спальников было всего два: блогера и его оператора. Мы в этом плане не были подготовлены, потому что забрать нас должны были полицейские, с которыми мы хотели встретиться на месте происшествия. Их должны были отправить из Акташа, а не из Горно-Алтайска, как планировали изначально, потому что мост, естественно, восстановят еще не скоро. Так что ночевка в долине смерти в наши планы не входила.

Один спальник занял Семенов, которого бросало то в жар, то в холод. Мы расположили раненого в палатке. Настя, достав второй спальный мешок, разложила его недалеко от костра, а я, сняв протез, изрубила подстреленные деревья на дрова.

Первый раз в жизни мне стало интересно, что за металл был использован для производства моего меча: он был легок, прочен и совсем не тупился. Было ощущение, что он становится только острее.

Закончив с приготовлением дров на ночь, я залезла к Насте в спальник. Тесно, но тепло.

Блогер остался сторожить возле палатки.

* * *

Марьяна смотрела с горы на огонек возле лесной чащи и думала о том, что так близко к их дому люди последний раз подбирались четыре года назад. Эти люди не вернулись домой – они их не выпустили. Долина была государством Марьяны, и, как положено, непрошеных гостей уничтожили, защищая свои границы.

Сегодня опять наступило время, когда нужно защищаться. Дети выросли и уже давно охотились самостоятельно. Сначала на лесных жителей: кабанов, оленей, зайцев, но, когда Ромка поймал человека, они оценили его вкус и размер, да и то, как легко людей выслеживать. Человеческая дичь была мясной, медленной и слабой. Найти человека в лесу не представляло труда: они либо шумят, либо сильно пахнут. Чего только стоила последняя охота, где они смогли без особых проблем поймать восьмерых туристов. Их мясо пахло страхом и было необычайно вкусным.

Выросла Марьяна в неблагополучной семье в одной из трех полузаброшенных деревень долины. Она часто голодала, когда родители уезжали в город на заработки, предоставив детей самим себе. Они с братом заботились друг о друге и практически не жили дома, а бродяжничали или охотились. В лесу они проводили гораздо больше времени, чем дома, могли уходить на несколько суток.

Когда брату стукнуло восемнадцать, его забрали в армию, и Марьяна осталась совсем одна. Она практически переселилась в лес. Там ей было спокойнее и уютнее, чем с родителями, которые и руку могли на нее поднять. Они постарели, устали, но продолжали третировать дочь.

Больше всего девушка ждала возращения брата из армии. Она надеялась, что вместе они уедут из проклятой деревушки куда-нибудь в город и забудут все это. Но брат вернулся совсем другим человеком – злым, как волк, и бешеным, как собака. Он постоянно избивал родителей и однажды забил их до смерти. Марьяна в тот момент пришла с рынка и не сразу поняла, что произошло, когда брат набросился на нее и изнасиловал несколько раз. Потом он ушел. Больше Марьяна его не видела. После похорон родителей она осталась в их доме. Далеко не сразу девушка поняла, что беременна. Она скрывала это сколько могла, даже родила тайно, вот только детский плач услышал кто-то из соседей.

Летом Марьяну выгнали из деревни вместе с маленькими детьми, которым тогда было от роду несколько месяцев. Конечно, она ведь осквернила священную землю рождением нечистых детей. Ромка с Димкой появились от кровосмесительного союза. Они оба родились с очень длинными ручками и ножками, что, впрочем, никак не мешало Марьяне их любить.

Марьяна знала, что в гуще леса есть пещера, которую когда-то давно вырыл полусумасшедший старик, поклонявшийся тут людоеду Дельбегену и звероподобным существам с петроглифов. Потом старик умер, а пещера осталась. Там-то она и устроила дом для своей семьи.

Однажды ночью к их пещере приковыляла волчица. Она была ранена и очень слаба, за ней бежал волчонок. Единственный выживший из помета. Марьяна не добила зверей. Выходила, согрела. Удивительно, но ее дети язык волков поняли куда быстрее, чем человеческий. Волчонок стал их другом. Они вместе охотились и играли.

Дети Марьяны росли быстро, взрослыми стали еще быстрее: в пять лет уже могли загонять мелкую дичь. Сама женщина ставила силки и ловила рыбу. Нормальной одежды у мальчиков, разумеется, не было, мать сшила им накидки из шкур убитых животных, но и природа помогла своим детям. Со временем их тела покрылись густыми волосами, защищавшими от мороза. Ногти их загрубели, а зубы заострились. Ромка с Димкой уже не были людьми – они были зверенышами, которых вскормил лес, чьим единственным другом оставался волк. Марьяна и сама со временем почти забыла человеческий язык, научившись понимать своих детей.

Шли годы, волчица и ее ребенок умерли, а Марьяна с сыновьями остались. Охотиться стало труднее, и когда Ромка принес Марьяне труп охотника, она хотела его наказать, но все были голодны, и она разрешила съесть охотника, а себе пожарила кусок его печени. Блюдо показалось ей очень вкусным.

С тех пор, когда появлялась возможность, сыновья приносили именно людей. Много мяса, легко поймать. Человечина у них стала постоянным деликатесом. Они полюбили есть людей, в том числе и Марьяна.

* * *

Ночью я проснулась от шороха. Нащупала револьвер и выскочила из раскрытого спальника. К сожалению, это уже не помогло Алексу. Блогер лежал возле костра, его голова была повернута под неестественным углом, глаза широко распахнуты. Я растолкала Настю и сунула ей в руку пистолет Семенова.

– На нас нападают? – спросила Настя, держа пистолет перед грудью.

– Думаю, да! – ответила я, сжимая правой рукой рукоятку револьвера.

Я вытянула руку с револьвером и закрыла глаза, прислушиваясь. В лесу послышался шорох травы, и я выстрелила туда. Разумеется, не попала.

Наступившая вслед за выстрелом тишина была такой жуткой, что волоски на руках встали дыбом. Темнота и неизвестность наводили такой жути, какой ни один маньяк, кроме первого, вызвать не смог.

Я нервно озиралась по сторонам, рядом такая же напуганная сидела Настя с пистолетом, который даже с предохранителя не сняла. Пришлось ей помочь. Мы отползли к палатке, в которой, накачанный обезболивающим, спал Семенов.

– Настя, держи лес на прицеле и не смотри на меня! – закричала я.

Скинув протез с руки, я обнажила лезвие, готовясь отбивать атаку кого угодно.

Левая рука вспыхнула болью, и каким-то пятым чувством я поняла, что враг сбоку, повернулась и, заметив движение, сразу выстрелила. На меня на четвереньках, но очень быстро бежал худой заросший человек. Опустив руку после отдачи, я опять выстрелила, и еще, и еще. Почти все выстрелы прошли в молоко, потому что прицелиться в этого шустрого Маугли в почти полной темноте не выходило, но один раз я все-таки попала, отстрелив ему руку. Взвыв, он подскочил на ноги и продолжил наступать на меня. Вот только против лезвия моего меча бессилен хоть Маугли, хоть йети. Я снесла ему голову одним ударом.

Рядом визжала Настя, паля во второго дикаря. Она не попала ни разу, только оглохла сама. Нападающий не затормозил. Он прыгнул на Настю и вцепился зубами ей в руку с пистолетом. Оружие упало, а Настя повалилась на землю, придавленная тушей Маугли. Я бросилась к ним на всей скорости, на какую только была способна. Мой меч пронзил сердце дикого парня; с большим трудом мне удалось замедлить его ход, чтобы не продырявить и Настю тоже.

– Ты как? – Я скинула с нее труп.

Девушка села, прижимая к себе кровоточащую руку.

– Бывало и лучше, Гала Каримовна. Напомни мне, что пора освоить стрельбу из крупнокалиберного оружия. И сделать уколы от бешенства.

– Договорились. Хоть из танка стреляй. Осталось только выбраться отсюда. Залезай в палатку и сиди с Семеновым, я скоро вернусь! – крикнула я и ушла в долину.

* * *

Марьяна видела, как эта ведьма убивает ее детей одного за другим, в своей голове она уже поклялась отомстить ей страшной местью. Она достала нож из ножен, висящий на поясе, и пошла на огонь, горевший возле одинокой палатки.

– Здравствуйте! – прокричал кто-то из темноты.

Марьяна посмотрела вперед, откуда приближалась девушка, у которой вместо руки был блестящий меч.

– Тварь, – с трудом произнесла Марьяна, забыв язык людей.

– Ты плохо воспитала своих детишек. Людей кушать нельзя! – сказала ведьма и резким движением отрубила руку Марьяны вместе с плечом.

Марьяна уже чувствовала, как нарастает боль, а ведьма только помахала ей рукой и ушла в долину.

* * *

Семенов очнулся рано утром, он замерз и, поднявшись, допрыгал до угасающего костра, куда подбросил несколько дров из сложенной рядом кучки.

Только когда костер разгорелся и туман вокруг разошелся, он увидел тело блогера и трупы двух мужчин, которые больше походили на зверей.

– И правда йети! – произнес он в пустоту и улыбнулся, понимая, что все закончилось.

Галактика с Анастасией вернулись почти сразу. Они несли воду и рыбу, вот только съесть ее им не дали – полиция все-таки нашла их. Вечером, когда они так и не встретились с местными полицейскими, в участке забили тревогу. Спасатели вышли на поиски с рассветом.

Поисковый отряд быстро обнаружил упавший вертолет с двумя трупами, потом спасатели наткнулись на логово Марьяны, где нашли ее, погибшую от потери крови, и кучу трупов, заготовленных для хранения. Пропавшие туристы отыскались...

Эти дни на Алтае Семенов никогда не забудет. Таким беспомощным и бесполезным он не был никогда раньше и надеялся, что уже не станет. А еще его ждала гора бумажной работы. Если история про людей-маугли вписывалась в концепцию нормального мира и прецеденты были, то вот тот факт, что их покромсали на лоскутки, уже не очень. Пришлось ему сочинять новую алтайскую легенду, чтобы как-то занести все в протокол. После знакомства с Галактикой Виктор все чаще и чаще задумывался о карьере писателя. Такие нереальные, но правдоподобные истории ему приходилось сочинять, чтобы его женщина оставалась на свободе.

Часть пятая. Пиромен

* * *

Утро у Галины не задалось с самого начала: только поднявшись с кровати, она сильно ударилась, стукнувшись мизинцем о ножку стула. После душа она обнаружила, что кофе в зернах закончился, и ей пришлось довольствоваться растворимым. Ее муж вернется с ночной смены, только когда она уже будет на своей работе. С его новым графиком они иногда не виделись по два-три дня, но это компенсировалось увеличенным заработком. Им только недавно удалось купить большую квартиру по ипотеке в новой высотке престижного района Новосибирска, и деньги были очень нужны. Разлуку они компенсируют позже, когда выкупят квартиру.

Когда старый завод, располагавшийся почти в самом центре города, снесли, место быстро застроили жилыми комплексами и на последнем свободном участке возвели дом, в который въехала Галина с мужем. В целях экономии площади застройщик выбрал шестнадцатиэтажную многоквартирную коробку с одним подъездом; на крошечном клочке земли вырос дом на шестьдесят квартир и первым этажом с коммерческими площадями для сдачи в аренду.

Галина собиралась в школу, где работала учителем в начальных классах. Теперь, когда они переехали в новый дом, путь до школы пешком составлял всего двадцать минут, и у женщины оставалось намного больше времени по утрам. Неторопливо одеваясь, она допила свой кофе и, немного брызнув на себя духами, собралась выходить из дома.

Квартира Галины находилась на девятом этаже, и она часто не пользовалась лифтом, а спускалась и поднималась по лестнице, давая своему телу хоть какие-то физические нагрузки.

Вот и сейчас она вышла на лестницу и стала спускаться вниз. Ей показалось, что на лестнице пахнет горелым, запах не был похож на сигаретный, а напоминал горящий бензин. Спустившись еще на этаж, она увидела густые серые клубы дыма, поднимающиеся с нижних этажей. Испугавшись, женщина через дверь заскочила с лестничной клетки на площадку с квартирами, где был обустроен лифт. Галина нажала кнопку вызова, и лифт тихо стал подниматься к ней с нижних этажей. Через стекло на двери, ведущей на лестничную площадку, она видела, как внутри уже все заволокло густым дымом, который продолжал подниматься. Лифт подъехал, и двери начали открываться, как вдруг взвыла сирена, погас свет и створки лифта замерли. После отключения света включилось пожарное освещение и заработала система пожаротушения, разбрызгивая мелкие капли жидкости. Резкий запах ударил Галине в нос. Она поняла, что система, которая должна тушить возгорание, разбрызгивает бензин. Что-то заискрило над ее головой. Посмотрев наверх, она увидела, что один из плафонов пожарного освещения был разбит сверху и наполнялся бензином, как чаша. Набравшись в плафон, бензин закоротил проводку лампы освещения внутри.

Бензин, распыленный системой пожаротушения, вспыхнул от искры и взорвался, как бомба объемного взрыва. Шестнадцатиэтажное здание стало взрываться этаж за этажом. Взрывы были такой мощности, что выносили входные двери в квартиры и взрывной волной выбрасывали мебель и жителей из окон; после шестого взрыва здание рухнуло и продолжило гореть, как огромный костер.

Возвращавшийся с работы муж Галины издалека заметил дым, идущий из их района, прямо оттуда, где был их дом. И когда добрался, увидел на месте своего нового дома оцепленные спасателями руины, которые поливали, сбивая огонь, сразу четыре пожарные машины. Он попытался дозвониться до жены, но ее телефон был выключен. Она всегда так делала, когда вела уроки.

* * *

Пиромен, как он себя называл, наблюдал за горевшими руинами шестнадцатиэтажного дома с крыши высотки, стоявшей на соседней улице в полукилометре от места взрыва. Результат пожара был не такой, какой он планировал, а многократно превзошел ожидания. Пиромен планировал сжечь здание, а получилось стереть его с лица земли. Он с детства, начитавшись комиксов, хотел стать суперзлодеем, которого все будут бояться, и сегодня он показал свою мощь.

Все началось двенадцать лет назад, когда он с родителями отдыхал на приусадебном участке. Найдя коробок спичек, играясь, он случайно поджег соседскую голубятню. Он никогда не видел ничего прекраснее, чем бьющиеся о клетку, окутанные пламенем птицы. После увиденного в нем начало расти желание видеть погибающих в огне живых существ. Куры, кошки, собаки, даже бараны, – он сжигал всех, кто попадался ему на пути: либо бросая их в костер, либо сжигая вместе с будками и сараями, где находились животные.

В восемнадцать лет в его жизни появился интернет, из которого он почерпнул множество знаний по пиротехнике, огнеопасным жидкостям и взрывчатке. Ему стали не нужны домашние животные и птицы. Теперь его заинтересовали жертвы посерьезней. Он выследил притон в заброшенном деревянном доме пригородной деревни, где собирались на ночевку городские бездомные. Вечерами на собранные и выпрошенные за день деньги они покупали и распивали там алкоголь, напиваясь до бессознательного состояния.

Ночью Пиромен подкрался к заброшенному дому и с помощью ручного садового опрыскивателя, который надел себе на спину, обрызгал все стены деревянного дома высокооктановым топливом. Отойдя на безопасное расстояние, он зажег край тряпки, скрученной в комок и пропитанной солидолом. Кода тряпка разгорелась, он бросил ее в стену притона. Тряпка прилипла к бревенчатой стене, продолжая гореть. Испарения бензина воспламенились от горящей тряпки за пять секунд, весь дом был объят огнем, а хлопок взрыва ненадолго оглушил Пиромена, но ему это понравилось. Со стен пламя перебралось под крышу, и через минуту из вентиляционного окна на чердаке показались языки пламени, пожирающие перекрытия крыши.

Пиромен отошел на достаточное расстояние, и из леса через бинокль следил за горящим домом. Крыша рухнула и обвалилась внутрь, а из дома так никто и не вышел, а это значит, что у него получилось задуманное и на его счету появились первые пять человеческих жизней. Так начался путь суперзлодея Пиромена.

Следующий поджог он совершил во время лесных пожаров. По спутниковой карте подобрал деревню, к которой лесной массив вплотную прилегал со всех сторон. В засушливое время рано утром, когда стоял полный штиль, он установил свои приспособления с четырех сторон деревни на верхушки высоких сосен. Приспособление представляло собой ветряк, пропеллер которого должен раскручиваться при дуновении ветра, через систему шестеренок и ремней он передавал энергию на помпу, накрученную на пластиковую бутылку с бензином. Помпа накачивала воздух в бутылку, а через шланг, направленный на ствол дерева, под давлением из бутылки начинал брызгать бензин. При увеличении оборотов пропеллера кремний, привязанный к валу, терся о металлическую пластину, испуская искры прямо на разбрызганный бензин.

В этот вечер по прогнозу погоды обещали сухую грозу, и Пиромен рассчитывал, что его задумка создать окружной верховой пожар, воплотится в жизнь.

Вечером, когда началась гроза, одно из приспособлений сработало, порывы сильного ветра в считаные секунды раздули пламя по верхушкам деревьев. Огонь перескакивал с дерева на дерево, которые вспыхивали как спички. Через минуту весь лес вокруг деревни полыхал, сильный порыв ветра направил пламя прямо на деревню, и оно, как дракон, огромным языком лизнуло крыши деревянных домов, накрыв сразу половину поселения. От высокой температуры дома вспыхнули как бумажные. Люди пытались спастись, но единственная грунтовая дорога в деревню, идущая через лес, была объята огнем. После второго сильного порыва ветра в деревне не осталось живых людей, а все постройки полыхали как порох.

После случившейся трагедии, в которой погибло более ста человек, в Новосибирской области объявили трехдневный траур, который Пиромен воспринял как празднование в свою честь. Это была новая вершина в его пути суперзлодея!

Разрушение шестнадцатиэтажного дома для Пиромена стало отправной точкой в плане тотального террора. Не прошло и недели, как он подготовил новое здание к уничтожению.

В пятиэтажном панельном доме он закрыл картоном продухи в подвале, чтобы тот не мог проветриваться, и ночью отцепил газовые трубы. В этот раз он придумал дистанционный взрыватель из натрия и воды, поставив на батарею ванночку с водой и уложив кусочек натрия на пластинку из хозяйственного мыла, которая держалась на воде. Мыло растает в теплой воде, а натрий, попав в воду, вспыхнет и подожжет газ, наполнивший подвал.

Он поднялся на крышу девятиэтажки, стоящей в соседнем квартале, откуда было хорошо видно заминированный дом, и стал ждать. Через четыре часа раздался мощный хлопок, от которого в половине квартала вылетели стекла из окон. Пятиэтажка осталась стоять и даже не загорелась – мощности накопленного газа не хватило, чтобы разрушить панельный дом.

* * *

Семенов сегодня ночевал у Галактики, которая в своей большой однокомнатной квартире-студии разрешила ему спать в ее кровати на левой половине. Настя, отсиживая срок в квартире доктора, вообще не давала ему приближаться к его возлюбленной. Этой ночью он хоть смог почувствовать ее запах и подержать за руку, прежде чем заснуть. Ему уже хотелось отпустить Настю восвояси, но суд ее приговорил к шести годам лечения под постоянным надзором доктора, на чем настояла в суде сама Галактика.

Проснувшись, он включил кофемашину, чем разбудил всех остальных. Настя впопыхах собралась и умчалась на пробежку, что дало любовникам целых тридцать минут одиночества, чем они и воспользовались.

Семенов уже не успевал принять душ и, надев форму, быстро поцеловав Галу, выскочил из квартиры, опаздывая на совещание.

* * *

Я приняла холодный душ и, распивая кофе, ждала, когда вернется Настя. Теперь она сдала на права, и мы купили машину. Выбирая себе транспорт, я рассчитывала на то, что Настя еще плохо ездит и машина нам нужна такая, которую не жалко царапнуть или помять, ведь Настя новичок, ей нужно сначала набраться опыта. Но когда я пролистала сайт объявлений, не смогла удержаться от покупки автомобиля ГАЗ-М-20 «Победа». Настя ругалась и обзывала меня и мою машину «историческими раритетами» и другими ругательствами, которые я позволяла ей произносить, но я все равно купила ее.

Автомобиль оказался самоделом, очень качественным и дорогим самоделом. Это не был раритет в чистом виде, как я ожидала. Внутри отполированного корпуса черной «Победы» с никелированными деталями стоял двигатель от баварского автозавода, автоматическая коробка передач, шикарная подвеска и стереосистема, спрятанная в салоне, даже компьютерный монитор под козырьком был стилизован под старые механические приборы. Передние сиденья заменили на современные ковши и обтянули в тон салона, прошив их так, как прошивались старые диваны в этих машинах.

Когда эвакуатор привез мою покупку к нам во двор и Настя увидела всю эту роскошь с блестящими как зеркало дисками и мощными светодиодными фарами, она накинулась на меня и поцеловала в благодарность, как будто я купила машину ей.

Как ни странно, но Настя довольно легко освоилась и, выехав на трассу, вжала педаль газа в пол. Меня вдавило в кресло от перегрузки, но как только мы начали обгонять едущие впереди машины, я утихомирила подопечную, вернув в поток.

В университете студенты встретили мою машину одобрительными овациями, фотографируя автомобиль своего профессора.

* * *

Когда Семенов добрался до работы, его сразу же вызвали к генералу.

В кабинете генерал, опуская все формальности, показал ему рукой на стул перед столом для заседаний, приглашая присесть.

– Виктор Сергеевич, я знаю про ваши отношения с доктором Моне, но сейчас она будет нам нужна как специалист по психам. Какой-то маньяк, повернутый на игре с огнем, пытается взрывать дома в Новосибирске. Сначала мы думали о серии терактов, но сделано все слишком кустарно. Были бы это террористы, были бы как минимум гексоген или селитра, но здесь только обычные бензин и газ.

Мы сошлись на том, что это маньяк. Следователь пожарного надзора нашел доказательства трех поджогов, в которых в общей сложности погибло около трехсот человек.

– Это дело передаю тебе, и завтра вы с доктором Моне должны быть в Новосибирске. Дерзай, майор Семенов, – закончил он и взял телефон, который все это время звонил на его столе, переключился на разговор и, махнув рукой в сторону выхода, отпустил Виктора.

Семенов вышел из кабинета в приемную, где ему вручили толстую папку, собранную коллегами из Новосибирска.

Зная, что Галактика сейчас преподает и ни при каких обстоятельствах не ответит на звонок, он прочитал дело от корки до корки и в обед подъехал к университету.

* * *

– Девушка! Могу я вас пригласить на обед? – крикнул он, когда я вышла из корпуса.

– Рада тебя видеть, но ты же знаешь, что сегодня я должна передать свои знания маленьким человечкам, – улыбнувшись ему, ответила я.

– Я только вестник, ты нужна Родине. Следственный комитет призывает тебя, и мы завтра должны быть в Новосибирске, – произнес Семенов.

– Интересно? – спросила я, зная, что Семенов уже ознакомился с делом.

– Серия поджогов и взрывов, как тебе? – объявил он.

– У меня не было такого в практике, а это значит... – начала я.

– Мы едем в Новосибирск! – продолжил он фразу и показал три билета на самолет.

С соседней улицы донесся шум мощного двигателя, который, приближаясь, перебивался еще и звуками музыки.

Черная «Победа» остановилась рядом с нами, из нее вылезла Настя и с претензией к Семенову высказалась:

– Я хотела Галу Каримовну на обед свозить!

Семенов осмотрел машину и, улыбаясь во весь рот, произнес:

– Хорошая тачка, детка!

Мне стало немного стыдно, и, запрыгнув в «Победу», за тонированные стекла, я по телефону сообщила ректору, что меня забирает Следственный комитет. Ректор, услышав о моей отлучке, только обрадовался и ответил, что все командировочные он оформит за меня сам и будет рад, что я получу очередное крещение в поле.

Мне нравился мой университет, здесь действительно болели за образование, и если преподаватель шел на раскопки, расследование или эксперименты, все поддерживали его так, что саморазвитие и практика становились желанными.

Поблагодарив ректора и пообедав в ресторане, мы поехали собирать вещи.

Консьерж попросил припарковать мою машину рядом с подъездом нашего жилого комплекса. По его мнению, она придавала статус нашему многоквартирному дому, и в благодарность пообещал за ней присматривать.

Когда Настя узнала, что мы едем в Новосибирск, она завизжала от восторга и кинулась на шею Семенову, целуя его в щеки за то, что он оформил все документы на перевоз уголовницы. Она любила путешествовать, особенно отсиживая срок.

Мне действительно казалось, что мы стали похожи на семейную пару с дочерью-переростком. Я и Семенов периодически ворчали друг на друга, и каждый из нас одергивал Настю, когда та начинала чудить.

В Новосибирске нас встретило такси, которое остановилось у трехзвездочной гостиницы, расположенной прямо в жилом доме. Мы просто получили ключ от одной из квартир.

– Сервис где, Витя? – возмущенно произнесла я.

– Галактика, ты не на «Газпром» работаешь, а на Следственный комитет, – пробурчал он.

Доставка из ресторанов в Новосибирске работала великолепно и готова была привезти все, что бы я ни заказала.

Ожидая еду из японского ресторана, я прочитала папку с уголовным делом, которую Семенов взял с собой. Выносить дела за пределы здания Следственного комитета было запрещено, но он каким-то образом сделал это.

Читая дело, я заметила, что молодой следователь пожарного надзора и есть тот, кто обнаружил следы поджогов на пепелищах. Перебирая травинку за травинкой, кирпичик за кирпичиком, он восстановил причины всех трех пожаров. Следователь был гений пожарного дела.

Я быстро дочитала все интересное из папки, а его там было немного, потому что большую часть материалов занимали личности погибших и краткие справки по ним. Эти люди явно были случайными жертвами и к делу отношения не имели. Закрыв папку, я предложила Семенову пригласить дарование из Министерства чрезвычайных ситуаций в нашу команду.

На следующий день мы встретились с ним в пожарной части. Инспектору было лет двадцать пять, и он видел пожары насквозь, находя в грудах пепла причины их возгорания – от расплавленного в каплю пластика, от приспособления в лесу до частиц сгоревшего натрия на кусочке мыла в подвале.

Семенов, увидев, как я увлеченно общаюсь с молодым человеком, начал ревновать меня к нему.

Его небольшая сцена ревности меня рассмешила, но не отвлекла от дела, поэтому я спросила, какие у него на все это есть соображения?

– На данный момент никаких. Полицией за нарушение противопожарного режима привлечена половина города, и подозреваемого там не найдешь! – ответил он.

Я закурила сигарету прямо в кабинете пожарного инспектора, который с укором посмотрел на меня, но возражать не стал, только поставил передо мной блюдце вместо пепельницы.

– Предлагаю выманить нашего поджигателя, подкинув ему приманку, мимо которой он не сможет пройти, – предложила я.

Инспектор и Семенов вопросительно посмотрели на меня.

– Нужно подбросить ему вариант, где минимальными усилиями он получит грандиозный пожар с огромным количеством жертв, – пояснила я.

– Искусственно создать опасную ситуацию, которая будет представлять потенциальную угрозу? – спросил инспектор.

Я одобрительно улыбнулась ему и, потушив сигарету, пошла к Насте, которая сидела на лавочке перед пожарной частью. Оставив Семенова с инспектором придумывать угрозу для жителей, мы с Настей взяли такси и поехали изучать местные достопримечательности. Рассматривая архитектуру города, мы посетили парк культуры и отдыха «Бугринская роща», гидроэлектростанцию на реке Обь и несколько православных храмов.

Вечером, когда Семенов вернулся в гостиницу, он поделился со мной соображениями гения пожарного дела.

– Надо загнать состав с хлором, аммиаком и бензином на железнодорожную станцию. Эта смесь при взрыве сможет уничтожить весь город. Наш гений сыска предлагает смоделировать ситуацию с фиктивными цистернами. Дальше останется через популярного местного блогера навести в городе панику и раструбить, что в течение недели потенциально смертоносный состав будет стоять на станции. Любой, даже самый незначительный несчастный случай с этим поездом подвергнет весь город смертельной опасности, – изложил он мысли пожарного.

– Идея замечательная, но РЖД не пойдут на такое даже для поимки маньяка, – ответила я.

– Пойдут! Генерал уже договорился, предложив им отсрочку от плановой антикоррупционной проверки, – рассмеялся Семенов.

Через два дня «Железные дороги» составили поезд с наполненными водой цистернами, на которых пестрели обозначения: «хлор», «аммиак» и «бензин», – его загнали на дальний путь железнодорожного вокзала прямо посреди города. От поезда действительно пахло так, как будто цистерны наполнили именно тем, что на них написано. Железнодорожные цистерны специально не промывали.

В дело вступили два местных популярных блогера, с которыми мы договорились о размещении провоцирующих статей. Идея пожарного сработала: в городе действительно началась паника, люди были возмущены действиями властей и «Железных дорог», новость даже показало местное телевидение.

Генерал собрал секретное селекторное совещание с главой региона, мэром Новосибирска и директором «Железных дорог» и объяснил им суть происходящего. Три человека, чья репутация сейчас страдала в полуторамиллионном городе, согласились, что смерти от взрывов и поджогов нужно прекратить, но намекнули, что Следственный комитет использует их в своих целях, чего не должно происходить между ветвями власти. Генерал успокоил всех и пообещал, что, как только все закончится, в средствах массовой информации будут даны подробные разъяснения ситуации, а всем, понесшим репутационные издержки, вынесут благодарности.

После совещания генерал позвонил Семенову и сообщил, что звездам Семенова на плечах осталось сверкать семь дней, если Семенов не поймает преступника.

* * *

Новость о смертоносном составе не прошла мимо Пиромена, и она зацепила его. Он уже два раза был на вокзале и рассматривал стоящий на дальнем пути поезд с предупреждающими значками на цистернах.

Ночью он не мог спать: мысль о том, что это его единственный шанс за всю жизнь уничтожить миллион человек, не давала покоя.

Весь следующий день Пиромен готовил в своем гараже тринитротолуол, нужно было не меньше полкилограмма на каждую из восьмидесяти цистерн. Закупая ингредиенты, он понимал, что, когда начнется расследование, его найдут в течение суток, и приготовил пути отступления, заодно купив себе на день планируемого взрыва билет на самолет в Грузию с вылетом из Барнаула.

Ночью при помощи квадрокоптера он раскладывал взрывчатку по цистернам, придав ей форму пластин; когда взрывчатка ложилась сверху, она напоминала пластиковую заплатку и не вызывала подозрений.

Дрон он использовал только тогда, когда мимо проходили поезда или электрички, чтобы никто не услышал звука двигателей и лопастей.

Чтобы приготовить взрывчатку и разложить ее по восьмидесяти цистернам, ему потребовалось трое суток. В качестве детонаторов он использовал сотовые телефоны с емкостными аккумуляторами, где при звонке контакты замыкались вольфрамовой нитью, проходящей через порох, вложенный внутрь взрывчатки.

Все сим-карты в телефонах были дубликатами одного номера и при звонке должны были сработать одновременно. Он все просчитал и приготовил и докажет завтра свое превосходство над жалкими людишками. Пиромен даже купил шампанское и выпил пару бокалов, предвкушая завтрашний день, когда он убьет миллион человек одним нажатием кнопки.

* * *

После того как пригнали состав, весь наш день проходил за тем, что мы сидели и смотрели в мониторы, наблюдая за изображением с камер видеонаблюдения. Нам в помощь на самолете доставили компьютер из Москвы, который считывал лица и идентифицировал людей, определяя личность и показывая частоту появлений на вокзале.

Я пила кофе и смотрела в монитор. Мужчина в солнцезащитных очках и черной бейсболке посмотрел на камеру, встроенную в потолок зала ожидания. Когда я заметила этого человека, моя левая рука вспыхнула болью.

– Вот он! – произнесла я.

Все посмотрели на меня как на сумасшедшую, ведь у нас не было его описания или примет.

Побродив по вокзалу, мужчина ушел восвояси. Компьютер не смог определить его личность, но показал, что он уже третий раз на вокзале, выдав записи его присутствия.

Оперативная группа полиции устроила за ним слежку, и когда ночью он с помощью коптера стал раскладывать какие-то пластилиновые лепешки на вагоны, все уже понимали, что я была права.

– Семенов, вызывай рэбовцев – нам нужно поймать его с поличным. Пусть они ловят сигнал над поездом, и как только они его получат, спецназ возьмет его, – предложила я.

Через три дня мы уже знали, где он живет, где делает взрывчатку и куда собрался. Полицейские из Новосибирска оказались настоящими профессионалами. За три дня слежки, как нам показалось, поджигатель даже не обратил на них внимания.

В воскресенье он с сумками вышел из дома и, погрузив их в свой старенький, но шустрый внедорожник корейского происхождения, поехал на выезд из города в сторону трассы, ведущей в Барнаул.

Как только его автомобиль выехал на скоростную магистраль, сразу съехал на обочину. Поджигатель вышел из своего автомобиля и посмотрел назад, на город. Наша машина, проехав вперед метров триста, тоже остановилась на обочине. Микроавтобус с бойцами спецназа ехал в километре от нас, и Семенов скомандовал им снизить скорость, чтобы не спугнуть преступника.

– Есть сигнал! – раздался в рации голос офицера войск радиоэлектронной борьбы. На вокзале вокруг поезда сработали петарды и дымовые шашки, имитируя взрыв. Но когда дым с вокзала показался в небе, поджигатель бросился в лес.

– За ним! – заорал Семенов и, выскочив из машины, побежал в лес наперерез поджигателю, двое оперативников помчались вслед за ним.

Я вышла из машины и позвонила Насте.

– Подъезжай, третий километр трассы Новосибирск – Барнаул, – сказала я и положила трубку.

Через две минуты машина каршеринга, за рулем которой сидела Настя, подъехала, и я села в нее.

– Такси подано, мадам! Куда изволите? – уточнила она.

Я закурила и, достав из сумочки фляжку с абсентом, сделала три больших глотка, которые сняли боль в несуществующей руке.

– Вперед, я покажу, где свернуть.

Достав телефон, я выключила его и попросила Настю сделать то же самое. Через пятьдесят километров мы свернули в лес и, проехав еще километров тридцать по грунтовой дороге, оставили машину и пошли пешком.

– В какую-то глушь приехали и пошли гулять. Тут медведей и волков полно кругом! – возмутилась Настя.

– Людей бояться надо, Настенька, – ответила ей я.

Мы прошли километра три, пока не оказались на окраине заброшенной деревни, где сели отдохнуть в одном из дворов.

– Что мы тут делаем? – поинтересовалась Настя.

– Я охочусь, а ты дурью маешься, – ответила я и рассмеялась.

Мой смех не показался Насте веселым, она даже побледнела от моей шутки, настолько ужасно я засмеялась.

– Галактика Каримовна, в вашей охоте жертва хоть не я? – спросила она, и из ее глаз покатились слезы.

– Настя, перестань, я не собираюсь убивать тебя, – возмутилась я и обняла ее.

Мы обыскали все дома в заброшенной деревне, нашли запас бензина и хороший мотоцикл, спрятанные в сарае.

– Иди, погуляй в лесу, – предложила я Насте, посмотрев на часы.

– Там кругом звери! – фыркнула она, покидая сарай.

– Нет, Настя, зверь только идет сюда, – тихо произнесла я уже в пустом сарае.

Сев на березовую чурку, стоявшую в темном углу сарая с мотоциклом, я сняла протез. Лезвие звонко лязгнуло и сложилось в меч. Мурашки удовольствия пробежали у меня по всему телу.

Семенов и полиция не смогли догадаться, что поджигатель заметил слежку. Я поняла это, когда он стал намеренно не обращать внимания на следящих, даже когда они явно прокалывались.

Я искренне помогала полиции почти всегда, только в конце не сообщила пару деталей, которые для них остались незамеченными. Мы смогли выяснить его личность, и только я в его личном деле обратила внимание на место рождения, которое находилось недалеко от города. Его любовь к мотоциклам тоже хорошо прослеживалась в соцсетях. Деревня, где мы с Настей находились сейчас, была его родиной и располагалась рядом с гоночной трассой для мотоциклов, ведущей в Кемерово. Наш поджигатель не раз становился чемпионом в гонке Новосибирск – Кемерово и отлично знал эти места. Учитывая найденный мной мотоцикл, становится ясно, что билет в Грузию через Москву – отвлекающий маневр. Умный мальчик, его бы сразу арестовали в аэропорту на пересадке. Скорее всего, из Кемерово он отправится на юг и там уйдет в Монголию, где он часто бывал в командировках и чью границу никто не охраняет ни с одной, ни с другой стороны.

* * *

Пиромен знал, что его преследуют и что машина, остановившаяся рядом, это полиция. Но он не знал, что его обманули. И только когда увидел белый дым в небе, понял, что участвует в инсценировке: дым должен был быть черным.

«Полный провал!» – кричал его мозг, и он рванул в лес, где его ждало давно приготовленное для отступления укрытие по типу вьетнамской норы.

Запрыгнув в большой куст, он нащупал веревку и поднял из земли замаскированную крышку диаметром тридцать сантиметров. Затолкав свое тело внутрь норы через узкий проход, он втянул веревку крышки за собой. Внутри была вырыта комната со свечами, едой и костюмом химической защиты на случай, если бы ядовитое облако дошло до него. К крышке он прикрепил тряпку с запахом желез скунса, собаки ненавидят этот запах и боятся это показывать; как только они чуют его, сразу обходят стороной, обманывая своих хозяев. Все это он узнал из социальных сетей, в которых, фильтруя информацию, можно найти что угодно.

Семенов, полицейские и спецназ обыскивали лес несколько часов, после чего прибыли кинологи и точно так же ничего не нашли. Семенов к вечеру начал прощаться с должностью. Когда он вернулся к машине, Галактики внутри не было, скорее всего, она вернулась в гостиницу на такси, предположил он. Дозвониться до нее Семенов не смог, как и до Насти, – их телефоны не работали. И, подождав еще полчаса на обочине трассы, он вернулся в город.

Когда стемнело, поджигатель вылез из норы и надел на себя свое изобретение, которое было не чем иным, как газовым огнеметом, состоящим из газового баллона в рюкзаке, двух шлангов с клапанами и пьезоэлементами для поджога газа, закрепленными на запястьях. Он пошел через лес в свой приготовленный для побега схрон.

Пиромен провалился и чуть не попался, теперь ему нужно уйти в подполье и нанести ответный удар. Люди объявили ему войну, сегодня он проиграл битву, но итоговая победа будет за ним.

Всю ночь Пиромен шел по темному лесу.

К рассвету он добрался до деревни. Двадцать километров через лес в полной темноте дались ему нелегко. С опушки, вглядываясь в бинокль, он проверил, нет ли людей в деревне. И когда не заметил ничего подозрительного, первым делом решил проверить мотоцикл, после чего намеревался выспаться.

Уставший, он добрался до своего родного дома, где в детстве жила его семья. Именно в этом доме он спрятал мотоцикл и запас бензина, чтобы по лесной трассе добраться до Кемерова.

Пиромен, стараясь как можно тише передвигаться, зашел во двор и осторожно открыл дверь сарая.

Зайдя внутрь и скинув солому, он посмотрел на свой мотоцикл, который может проехать абсолютно по любому бездорожью.

– Доброе утро! – раздался ласковый женский голос сзади.

Он не ожидал этого и, вздрогнув от испуга, обернулся. Его реакция сработала, и, выставив руки вперед, поворачиваясь на голос, он запустил огнемет.

Я увидела, как из его рук вырвалось пламя, он двигал руками так, что огненные струи совсем скоро должны были достать до меня. Схватив старое пальто, висевшее на гвозде, приколоченном к стенке сарая, я выставила его перед собой, пытаясь защититься от огненных струй. Поджигатель, увидев меня, закрывающуюся старым пальто, продолжил выпускать газовые струи. Пальто занялось огнем, а значит, ему понадобится совсем немного времени, чтобы сжечь меня.

Когда пальто в моих руках прогорело достаточно, чтобы обжечь пальцы, я развернулась на триста шестьдесят градусов, придавая ускорение горящей тряпке, и бросила ее в поджигателя. При развороте пламя сильно опалило мне волосы, укоротив их почти до самого затылка.

Горящее пальто, врезавшись в поджигателя, на долю секунды отвлекло его, и струи пламени ударили в стену сарая, освободив мне проход.

* * *

Первое, что он почувствовал, это укол в плечо, после чего болью взорвалось колено, и он повалился на бок. Упав, он смог рассмотреть, кто стоит перед ним. Красивая стройная женщина, у которой вместо руки был меч. Она словно героиня комикса, которые Пиромен очень любил, но такую историю еще не видел.

Он попробовал целой рукой запустить огнемет, но лезвие тут же пронзило его здоровую руку в локте.

– Что вам от меня надо? – спросил он, зажимая кровоточившую рану на плече.

– Знаешь, я получаю удовольствие, убивая убийц. Скажи, скольких людей ты убил? – ласково призналась она, уточняя количество жертв Пиромена.

– Я никого не убивал! – крикнул в ответ он, и тут же ее рука-меч проткнула насквозь второе плечо.

– Признайся, – мягко попросила она, рассматривая его и глядя прямо в глаза.

– Да, я сжег сто человек! – закричал он, не выдержав ее нечеловеческого взгляда и довольной улыбки на лице.

– Врешь мне, – прошипела она и вонзила ему меч во второе колено, разрезав суставы и коленную чашечку.

Пиромен лежал на полу сарая, истекая кровью, и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, так как эта фурия разрезала ему все сухожилия.

Она взяла десятилитровую канистру с бензином и начала поливать его. Бензин вызывал сильное жжение в ранах, словно их посыпали солью.

– Рада была познакомиться с вами, молодой человек, – сказала она, продолжая улыбаться.

Взяв с полки сарая старые спички, женщина зажгла одну из них и засунула ее внутрь коробка, который сразу вспыхнул.

– Надеюсь, мы больше не увидимся! – сказала она и бросила горящий коробок прямо на Пиромена: его одежда вспыхнула, тело могло шевелиться только за счет позвоночника, и, крича, он стал извиваться как змея.

Галактика вышла из сарая и дождалась, когда сам сарай загорится, а крики прекратятся. После того как поджигатель замолк, она тихо пошла по дороге в направлении выезда из деревни. Баллон с газом на спине поджигателя не выдержал высокой температуры и взорвался, разметав сарай на кучу горящих досок.

Настя, гуляя по лесу, вернулась к машине и, когда наступила ночь, уснула на заднем сиденье, здесь ее не тревожили насекомые и было довольно безопасно.

Утром в запотевшее окно машины кто-то постучал.

Настя поднялась и вытерла стекло – снаружи на нее смотрела Галактика, довольная, как будто только что изнасиловала Семенова.

– Ты закончила свою охоту? – открывая двери, спросила Настя.

Галактика сразу ей не ответила, только закурив сигарету, достав фляжку из сумки и сделав несколько глотков, произнесла:

– Поехали, доченька, мне еще Семенову каяться.

* * *

В номере нас встретил взъерошенный и невыспавшийся Семенов.

– Привет! Вы куда пропали? – накинулся он, встречая нас.

– Гуляли, – ответила я и поцеловала его в щеку, как будто мы вернулись с небольшой прогулки, в то время как нас не было всю ночь.

– Мы упустили поджигателя, – признался он с отчаянием в голосе и продолжил: – Но все же мы раскрыли его, теперь осталось только поймать.

Я достала из холодильника бутылку абсента и налила себе полстакана.

– Не утруждай себя, – как тост произнесла я и выпила.

– Что ты сделала, Галактика? – спросил он, подозревая, что уже никогда не сможет поймать преступника.

– Неосторожное обращение с огнем опасно для жизни, даже если ты профессионал в этом деле, – ответила я и допила остатки абсента из стакана.

Семенов все-таки смог вытянуть из меня информацию о том, где можно найти останки поджигателя. Я намекнула ему, какие пути отхода преступника они проглядели.

Полиция смогла отыскать останки поджигателя в заброшенной деревне. Следственный комитет подтвердил, что погиб преступник в результате несчастного случая при неосторожном обращении с огнеопасными веществами.

Часть шестая. Зомбилэнд

Вернувшись в Москву, я возобновила частные приемы. Ко мне вернулись старые пациенты, они же увеличили мою занятость, рекомендуя мои услуги знакомым. В университете я преподавала только узкое направление, связанное с маниакальным влечением, но данный курс пользовался такой популярностью, что меня часто приглашали с лекциями в другие учебные заведения. Буквально за три месяца, осенью, моя научная деятельность превратилась в бизнес, который приносил приличный доход.

Сегодня, проводя прием своей давней клиентки, супруги директора ликеро-водочного завода по имени Мирослава, я заметила у нее сильную тревожность. Она была на грани нервного срыва, но никак не открывалась.

– Знаете, Мирослава, вы платите мне деньги за то, чтобы я вам помогала, но через силу держите проблему в себе. Зачем тогда пришли ко мне? – поинтересовалась у нее я.

– Галактика, вы знаете, что у меня нет друзей, которые могли бы мне помочь. Сейчас у меня очень большие проблемы, и я хотела бы вас попросить одолжить мне на пару недель крупную сумму денег, – произнесла она, выдавливая из себя каждое слово, одновременно сгорая от стыда и безысходности.

– О какой сумме идет речь? – уточнила я.

– Пятьдесят миллионов рублей, но я верну больше, с процентами, с какими скажете, – взмолилась она, смотря на меня.

Мирослава попыталась взять кружку с чаем, но ее руки так сильно тряслись, что она не смогла этого сделать.

– Я одолжу вам денег, но при условии, что вы прямо здесь и сейчас расскажете, что случилось. Иначе, боюсь, вас ударит инсульт или инфаркт, и вы не сможете мне их вернуть, – предложила ей я.

– Поклянитесь мне, что никому ничего не расскажете, от этого зависят жизни моего сына и мужа, – попросила она со слезами на глазах, понимая, что не в ее положении ставить мне условия.

– Клянусь, – ответила я, понимая, что, если откажусь, эта женщина, скорее всего, умрет, не выдержав своей беды.

– Моего мужа и четырехлетнего сына похитили. Позавчера Сергей повез Артема в садик, а через два часа мне позвонила воспитатель и поинтересовалась, почему сегодня в группе нет Артема? Я позвонила мужу, но его телефон не отвечал. Весь день я сходила с ума. Вечером, когда обычно муж возвращался с работы, он тоже не появился, и, как только я собралась идти в полицию, мне позвонили с его номера. Человек с явно измененным голосом сообщил, что Артем и Сергей у них. Они потребовали выкуп по пятьдесят миллионов рублей за каждого. Когда я все выплачу похитителям, мою семью отпустят, а если я сообщу в полицию, то больше никогда их не увижу. Вчера я заложила дом и свой автомобиль и смогла достать половину суммы. Вторую половину мне просто негде взять. Вечером, когда я билась в истерике, ожидая звонка похитителей, пришло напоминание о нашей с вами встрече, и я решила попросить денег у вас, вы выглядите довольно обеспеченным человеком. Деньги я верну, когда освободят мужа. Всеми нашими средствами распоряжается он, у меня нет возможности сейчас их взять, – рассказала Мирослава свою историю, открывшись мне и заливаясь слезами.

– Почему вы уверены, что, получив выкуп, они отпустят ваших мужа и сына? – спросила я.

– Мне остается только надеяться, – с тоской в голосе ответила женщина на мой вопрос.

– Разрешите побыть с вами, пока ваших сына и мужа не отпустят? Так вам и мне, как вашему доктору, будет спокойней, – вызвалась я поддержать Мирославу.

Собрав деньги, мы сложили их в большой туристический пластиковый чемодан – двести пачек с пятитысячными купюрами занимали очень много места.

Ожидая звонок от похитителей, мы находились в большом загородном доме Мирославы. Я, с разрешения хозяйки, для успокоения пила хороший дорогой коньяк из бара, расположенного в зале.

Похитители позвонили ровно в девять вечера и сообщили место, куда в течение часа нужно привезти деньги. Прибыть приказано было на Речной вокзал, куда мы сразу и отправились, положив тяжелый чемодан на заднее сиденье маленькой «Тойоты» Мирославы. На вокзале подошли к причалу, куда почти сразу же подошла лодка, а измененный голос по телефону приказал нам сесть в нее. Похитители следили за Мирославой и бушевали по поводу моего присутствия, но жажда наживы оказалась сильнее, и после неубедительных объяснений женщины, что одна она даже не смогла оторвать чемодан от пола, разрешили пойти и мне, якобы я не в курсе всего происходящего, а только помогаю таскать тяжелый чемодан.

Через час путешествий по Москве-реке холодным осенним вечером мы сели в такси, которое по бездорожью везло нас через огромные сельскохозяйственные поля. Похитители подготовились профессионально и странными путями отрабатывали слежку и снимали возможные хвосты.

Такси выехало на асфальтированную дорогу, где автомобилей не было от слова «совсем», и высадило нас на автобусной остановке, сделанной из одного бетона. Как только машина такси скрылась, из леса вынырнул большой черный тонированный внедорожник, ожидавший нас, притаившись в лесу.

Три вооруженных пистолетами человека в масках, закрывавших лица и головы, тщательно обыскали нас и, забрав телефоны, приказали сесть в автомобиль, после чего отвезли на какой-то пустующий завод по переработке мусора, где стояла жуткая вонь от сожженных отходов.

Судя по всему, наше путешествие с чемоданом, набитым деньгами, закончилось. Нам на головы надели черные пластиковые пакеты и, проведя по длинным душным коридорам, завели в какой-то зал, расположенный в подвале завода.

Внутри нас ждали еще трое мужчин в масках, а на полу, связанные скотчем, сидели живые Сергей и Артем.

Похитители забрали у нас чемодан и, тщательно проверяя деньги, пересчитывали их с помощью счетчика банкнот.

Закончив с пересчетом, они сложили купюры в три спортивные сумки. Один из преступников все время поглядывал на меня, потом подошел к другому и что-то прошептал ему на ухо, второй рассмеялся и одобрительно хлопнул своего товарища по плечу.

Преступник подошел к Мирославе и, приложив к своему лицу прибор, похожий на респиратор, произнес искаженным механическим голосом:

– Когда мы уйдем, можешь забирать своих мужиков, а вот эту дамочку мы заберем с собой – думаю, найдутся люди, которые выкупят ее.

– Мы так не договаривались! – возмутилась Мирослава.

– Вот именно! Мы так не договаривались! Ты должна была прийти одна! Скажи спасибо, что мы не убили твоих мужа и сына! – заорал он на нее и наотмашь ударил Мирославу по лицу, разбив ей губу.

– Мирослава, я справлюсь, меня быстро выкупят, – тихо сказала я, успокаивая ее.

– Прости меня, Галактика, я не знала, что так получится, – произнесла она и, зажимая рот, заплакала.

Мне примотали руки скотчем к туловищу и, опять надев пластиковый пакет на голову, повели обратно к машине. Второй раз мне не дали с комфортом прокатиться на заднем сиденье, просто затолкали в багажник.

Было неудобно, но не страшно: притворяться мышкой в лапах кошки оказалось забавно. Они еще не догадывались, что на самом деле я огромная злая собака. Лежа в багажнике, почувствовала, как от удовольствия и предвкушения по спине побежали приятные мурашки.

* * *

Ни Семенов, ни Настя не понимали, куда пропала Галактика. Она обычно предупреждала, когда куда-то собиралась, а сегодня ночью не вернулась домой, и ее телефон был выключен.

Не дождавшись ее возвращения, Семенов ушел на службу, наказав Насте сразу позвонить ему, как только его несносная блудница вернется.

Около десяти часов утра в дверь квартиры кто-то постучал, перепугав Настю. Ей было запрещено общаться с людьми без доктора Моне.

Настя подошла к двери и взглянула в глазок: незнакомая женщина.

– Кто там? – уточнила Настя, не открывая дверь.

– Извините, меня зовут Мирослава, это квартира Галактики Моне? – спросила незнакомка.

– Да, но ее нет дома, и я не знаю, когда она вернется. Ей что-то передать? – поинтересовалась Настя.

– Ее похитили, откройте, пожалуйста, я попробую объяснить, – попросила Мирослава.

Когда Настя услышала, что Галактику похитили, сердце забилось от волнения. Наплевав на безопасность и на наложенные запреты, она открыла дверь и впустила женщину в квартиру.

Мирослава начала рассказывать Насте, что произошло, но та ее остановила:

– Сейчас приедет ее будущий муж, и вы все подробно нам расскажете.

После чего она набрала номер Семенова и, когда он ответил, громко сказала:

– Давай ко мне, здесь тебя ждет свидетель похищения Галактики.

* * *

Татьяна все свои двенадцать лет жила в деревне Желобово, недалеко от городка Руза. Каждый день родители по очереди возили и забирали ее из школы за сорок километров от дома, но переезжать отказывались – так любили эти места. Отец создал ферму по выращиванию домашнего скота и птицы и полностью погрузился в работу. Мама помогала ему как с бумагами, так и работая руками. Таня, когда ей не нужно было заниматься учебой, тоже много времени проводила с отцом на ферме.

Сегодня был выходной, но отец с самого утра трудился, строя новое стойло для коровы. Мама готовила на кухне обед и попросила сходить в погреб, принести полведра картошки и морковь. Вход в погреб был с улицы. Накинув телогрейку и запрыгнув в резиновые сапоги, Таня взяла ведро и пошла выполнять просьбу матери.

Открыв дверь в погреб и включив свет, Таня спустилась вниз по деревянным ступенькам; в погребе было прохладно, но теплее, чем на улице. Она подошла к ящикам с овощами и, не выбирая, стала складывать картофель в ведро. Шорох за спиной напугал ее, и она обернулась. На ящике с морковью, скалясь и щетинясь, на нее смотрела огромная крыса, шкура которой частично слезла и была покрыта гниющими коростами, казалось, от нее даже пахло гнилью. Таня завизжала от страха, крыса, испугавшись, бросилась в атаку. Таня пнула ее ногой, но крыса быстро оправилась, прыгнула на девочку и вцепилась ей в руку, а потом умчалась под ящики. Перепугавшись, Таня побежала наверх, где, услышавшая крик дочери, к ней уже бежала мама.

– Что случилось? – спросила перепуганная мать.

– Там крыса! Она укусила меня! – показывая кровоточащую руку, рассказала Таня.

Мама обработала рану и пригласила соседку, которая работала фельдшером в деревне. Тетя Маша поставила Тане пару уколов для предотвращения заражения столбняком и бешенством, после чего измерила температуру и наказала маме, в случае ухудшения самочувствия, сразу везти Татьяну на скорой в поселок.

Вечером у Тани начался жар, температура взлетела до тридцати девяти градусов, и ее стало постоянно тошнить. Родители срочно повезли ее в отделение скорой помощи. После дождя дорогу в поселок размыло, и их «жигуленок» первой модели не смог преодолеть всю грязь и завяз. Татьяна никогда не слышала, чтобы отец так ругался. Он был высокий, под два метра ростом, и весил около ста двадцати килограммов. Отец был не жирным, а мощным, как настоящий богатырь. Он вылез из машины и в одиночку протолкал через грязь автомобиль на расстояние в пятьдесят метров, пока колеса не встали на твердую землю. После чего они смогли добраться до больницы, где находилось и отделение скорой помощи.

Врач осмотрел Таню и назначил жаропонижающее и капельницу с антибиотиком. Родители Тани просидели до вечера, но врач не отпустил Татьяну домой. Он не стал им врать и сообщил, что ее состояние очень тяжелое, и, скорее всего, завтра ее транспортируют в городскую больницу. Родителям не разрешили остаться, и они уехали домой.

Поселковый терапевт не знал, что происходит с Татьяной, это было похоже на какой-то вирус: температура не снижалась, а ее сердце билось так, что удары передавались кушетке, на которой лежала девочка.

Через час он заметил, что зрачки Татьяны перестали реагировать на свет, но все внутренние органы продолжали работать, особенно сердце, от ударов которого содрогалось все тело.

Ночью, наблюдая за Татьяной, терапевт связался с институтом скорой помощи и описал состояние девочки. Доктора из института посоветовали ему в срочном порядке ввести пациентку в искусственную кому. Они также пообещали выслать с утра медицинский вертолет для ее эвакуации.

Войдя в палату к Татьяне, терапевт сильно удивился, когда увидел девочку стоящей у окна, а не лежащей без сознания на кушетке.

– Таня, зачем ты встала? – спросил доктор и увидел, что она с жадностью ест цветок, стоящий на подоконнике.

– Татьяна, – позвал он снова.

Девочка вздрогнула и, как испугавшийся зверь, резко обернулась, напружинилась, словно готовилась к прыжку. Ее глаза были полностью красные от лопнувших капилляров, в уголках скапливались капельки крови, из носа также бежала кровь, с кончика свисала большая капля, лицо было перепачкано землей из горшка с цветком.

Терапевту, взрослому мужчине, стало страшно, он приготовился защищаться, так как весь вид пациентки говорил о том, что она сейчас кинется на него. Ее глаза то смотрели в упор на него, а то внезапно закатывались вверх, губы дрожали и скалились, а руки тряслись от перенапряжения мышц.

Как врач и ожидал, Таня, рыча, кинулась на него, терапевт выставил ногу вперед, отталкивая ее, но она схватилась за штанину и впилась зубами в ногу. Резкая боль пронзила его, ногу прокусили до крови даже через ткань брюк. Терапевт схватил Таню за волосы и, оторвав от своей ноги, швырнул в стену палаты. Ударившись, девочка тут же вскочила и опять кинулась на врача. Теперь он встретил ее ударом кулака, а когда пациентка в очередной раз, как разъяренная кошка, бросилась на него, он сломал об ее голову стул, после чего девочка уже не поднималась, а в конвульсиях дергалась на полу.

– Что за чертовщина?! – закричал доктор и потерял сознание от резко подскочившего внутричерепного давления.

* * *

Семенов с Настей выслушали рассказ Мирославы. Она пересказала в подробностях все что знала, но информации появилось совсем немного: похитителей было шестеро, как выглядят, она не знает, были в масках, с фабрики по переработке мусора они уехали в неизвестном направлении, прихватив с собой Галактику, и Семенову остается только ждать звонка.

Муж Мирославы после ее звонка занес в квартиру большую сумку и поставил на стол.

– Извините, это деньги, которые я занимала у Галактики, здесь пятьдесят пять миллионов, как я и обещала, – произнесла Мирослава, и они с мужем покинули Семенова с Настей.

– Что будем делать? – спросила Настя у Семенова.

– Будем ждать звонка и попробуем отследить его, – ответил он, размышляя, что почему-то не сильно беспокоится о Галактике.

– А если, пока мы сидим, они сделают с ней что-нибудь? – переживая, опять спросила Настя.

– Настя, мы с тобой об одной и той же Галактике говорим? Она убийца убийц, я бы больше переживал за похитителей, – усмехаясь, ответил Семенов, успокаивая Настю, но все же сам немного волновался.

* * *

Наконец машина остановилась; пока меня, перемотанную скотчем, везли в багажнике, успела вздремнуть, но последние полтора часа машину болтало так, что меня укачало, не говоря уже о том, что я несколько раз ударилась головой.

Меня вытащили из багажника и завели в дом. Только внутри с моей головы сняли пластиковый пакет. Это был большой бревенчатый дом. На первый взгляд ему не больше десяти лет, и он находится в отличном состоянии, внутри его красиво отделали, поставили дорогую мебель и технику. Похитители провели меня в зал и, размотав скотч, пристегнули мою правую руку к металлической трубе стояка отопления, а затем усадили на стул.

Преступники сняли с себя маски и верхнюю одежду, не стесняясь того, что я запомню их лица. И это был плохой знак: они не собирались меня отпускать.

У каждого из них на лице остался след долгого тюремного срока. Все они были короткостриженые, а один вообще полностью лысый. Похитители, за исключением седого, были среднего роста, около метра семидесяти пяти, только седой и, по всем признакам, их главный были выше метра восьмидесяти. Среди похитителей были рыжий и два коренастых кавказца с бородами, явно занимавшиеся ранее борьбой или боксом, судя по их приплюснутым носам и широким плечам. Последний, ничем не примечательный худой уголовник с татуировкой паутины на шее, судя по их поведению, занимал место помощника главаря.

– Товарищи похитители, а когда будут кормить? – спросила я.

Вопрос утоления голода сейчас был для меня первоочередным, так как я сильно проголодалась, путешествуя в багажнике.

– Как тебя зовут, дамочка? – спросил татуированный.

– Гала, – ответила я, сидя на стуле.

– Сейчас, Галя, Рыжий принесет тебе что-нибудь с кухни, ты нам сытая и красивая нужна, – загадочно улыбаясь, произнес он.

Рыжий, услышав его слова, сразу вышел из комнаты.

– Когда вы потребуете за меня выкуп? – поинтересовалась у него я.

– Позже, – усмехнувшись, ответил мужчина.

Рыжий принес бутерброды с вареной колбасой и стакан водки, поставив все рядом со мной на подоконник.

Как и полагается уголовникам, после того как украл, нужно выпить, чем мои похитители и занялись, накрыв журнальный столик в зале, где в углу на стуле сидела я.

Распив две бутылки водки, захмелевший татуированный повернулся ко мне и улыбаясь признался:

– Ты уж нас извини, столько работы было, по бабе соскучились, так что продавать мы тебя не будем. А будешь хорошо себя вести, позже отпустим.

Мне его откровения не сильно понравились, но так мне будет легче устроить над ними расправу. Я улыбнулась ему и послала воздушный поцелуй.

Смеясь, он заявил своим товарищам, показывая на меня:

– Понимающая баба попалась!

Вся компания развеселилась, в благодарность мне налили второй стакан водки.

* * *

Рыжий решил проветриться и вышел покурить на открытую веранду, которая одновременно служила крыльцом дома. Он заметил, как вдоль забора из деревянного штакетника, окружавшего их убежище, странно шагая, шла местная жительница. Пожилая грузная женщина шагала так, словно обе ее ноги не сгибались в коленях. Закуривая сигарету, преступник чиркнул зажигалкой, издав характерный звук. Женщина остановилась и присела на корточки, прислушиваясь к звукам вокруг. В такой позе, уперев руки в землю, она напоминала большую жабу. На крыльцо, также покурить, вышел Лысый и, закрывая дверь, громко хлопнул ей. Женщина увидела их сквозь штакетник и рванула со скоростью спринтера в их сторону, по пути проломив старые доски забора. Рыжий и Лысый хоть и были пьяны, но, видя такое, испугались и опешили, наблюдая, как быстро приближается к ним толстая старая женщина.

Первым сориентировался Лысый: вытащив пистолет из-за пояса за спиной, выстрелил женщине в грудь. Пуля попала в нее, но не остановила: добежав до них, бабка схватила Рыжего за ногу и впилась ему в штанину зубами. Лысый выстрелил ей в упор в голову, только тогда она отцепилась и скатилась вниз по ступеням крыльца, перевернувшись на спину. Рыжий и Лысый ошалело смотрели на нее: у женщины не было одной щеки и глазницы, кость челюсти и пожелтевшие зубы оголились, как будто кто-то обглодал ей лицо.

Из дома на крыльцо выскочили все остальные, седой заорал на Лысого, видя, что тот держит в руке пистолет:

– Что ты, мать твою, творишь?

– Бабка Рыжего покусала, – ответил все еще ошарашенный Лысый.

Седой посмотрел на Рыжего, сидящего на ступеньках, с его штанины капала кровь.

– Что у нее с лицом? – спросил татуированный.

– Я не знаю, может, пулей разворотило, – ответил Лысый.

– Уберите ее в сарай, – приказал седой, и два кавказца, взяв женщину за ноги, волоком утащили ее.

Все шестеро вернулись в дом и, выпив водки, начали обсуждать безумную бабку, пока Рыжий, обработав водкой рану, перематывал себе бинтом ногу.

* * *

Из разговоров я поняла, что какая-то местная бабка набросилась на них как собака, и они ее застрелили. Все это звучало неправдоподобно, но все говорили одно и то же.

Минут через пять Рыжему стало плохо, он взмок, пару раз сбегал в туалет, где его стошнило, и, вернувшись, устроился спать на диване. Товарищи преступника только подшучивали над ним, что он не умеет пить и бабы ему сегодня не видать.

Похитители распивали водку, и никто из них не обратил внимания, что когда Рыжий поднялся с дивана, все его лицо было перепачкано кровью, а глаза покраснели. Не успев встать, он прямо с дивана прыгнул на спину Лысому и вонзил свои зубы ему в шею. Лысый завопил от боли и попытался сбросить Рыжего с себя. Седой, увидев обезумевшее лицо Рыжего с залитыми кровью глазами и жующим часть шеи Лысого, выхватил пистолет и выстрелил ему в лоб.

Когда началась драка, я приготовилась отстегнуть протез, но после того как седой застрелил Рыжего, все успокоились. Лысый, зажимая рану на шее, посмотрел на труп и произнес:

– У него глаза красные, как у той бабки.

Он взял рюмку, намереваясь алкоголем снять стресс, но затрясся в конвульсиях и упал на пол, потеряв сознание. Глаза его были открыты, и все в комнате заметили, как они начали менять цвет, наполняясь кровью от лопавшихся капилляров.

Седой поднял руку с пистолетом и выстрелил Лысому в лоб.

– Он заразился! Это какой-то чертов Зомбилэнд! – пояснил он своим оставшимся товарищам.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки, но уже не от удовольствия, а от жути, творившейся здесь. Все происходящее действительно напоминало дешевый фильм ужасов про зомби, но надо отдать должное, спецэффекты потрясающие.

Желание насладиться женским телом у преступников улетучилось и возвращаться не собиралось, поэтому я продолжила наблюдать за происходящей чертовщиной. Все-таки с четырьмя вооруженными мужчинами, хоть и преступниками, было безопасней, чем одной в этом царстве ходячих мертвецов.

– Надо валить отсюда! – предложил татуированный своему шефу.

Кавказцы утащили трупы в другую комнату, и преступники начали собирать вещи, чтобы поскорее убраться. Один из кавказцев подошел ко мне, чтобы отстегнуть. И как только он повернул ключ, ослабив их, окно, у которого я сидела, взорвалось осколками стекла с треском деревянной рамы. На кавказца через окно, как две дикие обезьяны, запрыгнули сразу два человека в белых медицинских халатах. Они, вцепившись в него, кусали его голову, отрывая кожу, оголяя кости черепа. Седой и татуированный открыли огонь, пытаясь попасть им в головы. Пули, попавшие в их тела, не наносили вреда, густая, как солидол, кровь тут же затягивала раны. Я упала на пол, один из зомби-медиков кинулся на меня, пытаясь укусить за лицо. Я выставила вперед левую руку, и он вцепился в протез зубами, кусая пластик.

– Стреляйте! – закричала я, отталкивая его голову от себя.

Раздался выстрел, пуля пробила голову монстра, напавшего на меня. Его тело обмякло, а голова, зацепившись зубами, повисла на моем протезе.

Я столкнула с себя уже не ходячий труп с серо-синей кожей и красными потухшими глазами.

Татуированный подошел к кавказцу, случайно застреленному в перестрелке, и сделал контрольный выстрел ему в голову. После чего навел пистолет на меня.

– Я не укушенная, убери пистолет, – посмотрев ему в глаза, сказала я.

Он убрал пистолет и, протянув руку, помог мне подняться.

– Уходим отсюда! – скомандовал седой, и, схватив сумки с деньгами, мы выскочили во двор к машине.

Во дворе было пусто, только из-за дома раздавался странный приближающийся звук скачущей лошади. Звук отражался вибрацией земли.

Из-за дома на большой скорости, выставив вперед рога, на нас неслась разъяренная корова. С первого взгляда было понятно, что она заражена, ее брюхо было разорвано, и часть кишок волочилась по земле.

Седой и татуированный стали стрелять в нее, но и у того, и у другого после двух выстрелов закончились патроны в пистолетах. Я видела, как одна из пуль попала корове прямо между рогов, но, не пробив череп, срикошетила и жужжа улетела в сторону. Все бросились в разные стороны, укрываясь от бешеного животного. Корова выбрала кавказца и за долю секунды настигла его. Подцепив рогом, она швырнула его в кирпичную стену гаража. Кавказец врезался в кирпичи затылком и сполз вниз. Теперь он сидел на земле, прижавшись спиной к гаражу, не двигаясь. Корова, продолжая движение, с разгона врезалась своим лбом в голову кавказца, которая лопнула, как воздушный шар, наполненный красной жидкостью.

– В машину! – закричал татуированный и запрыгнул на водительское сиденье.

Седой рванул обратно и запрыгнул на переднее сиденье, они даже пару секунд подождали меня, пока я карабкалась на заднее сиденье. Выжав полный газ, машина, раскидывая четырьмя колесами землю и камни, рванула вперед.

В окно автомобиля я видела, как корова, вцепившись зубами в руку кавказца, мотая головой, пыталась оторвать ее.

Наш автомобиль ехал через поля по грунтовой размытой дождем дороге, но даже четыре ведущих колеса и высокий просвет не смогли справиться с осенней грязью. Наш автомобиль, пытаясь преодолеть очередную глубокую колею, сел на брюхо.

* * *

Власти страны узнали об эпидемии, когда зараженным оказался уже целый муниципальный район. В первый день на полицию обрушились звонки о нашествии зомби, полицейские восприняли все это как какой-то глобальный пранк. Тогда же стали бесследно пропадать экипажи патрульно-постовой службы, выезжавшие на вызовы. Позже стала пропадать связь с целыми деревнями и поселками. Военные, подняв беспилотную авиацию, подтвердили ситуацию с эпидемией. В считаные часы весь зараженный район был плотно оцеплен военнослужащими внутренних войск. Всю территорию по периметру огородили заграждением из колючей проволоки и сетчатого металлического забора, за которым были организованы укрепления с пулеметными и снайперскими гнездами, охраняемые автоматчиками. Оцепленную территорию объявили зоной отчуждения из-за разлива радиоактивных отходов и с помощью полиции перекрыли к ней подход гражданских лиц.

Ученым доставили несколько пойманных зараженных людей для изучения. В результате первых исследований они смогли выявить новый, неисследованный ранее вид вируса, который назвали «Черный всадник» – в честь одного из всадников апокалипсиса, символизирующего голод. Название вирусу было дано не случайно. Дело в том, что вирус поражал всю нервную систему человека, оставляя только один из инстинктов, отвечающий за удовлетворение голода. Кровь зараженных загустевала, а сердце, толкая ее, требовало постоянного питания. Поэтому вирус замедлял тела зараженных, когда рядом не было еды, и больные входили в транс, слушая звуки и запахи. Вирус передавался через кровь, и для лучшей передачи вся слизистая оболочка зараженного человека начинала кровоточить, отсюда и кровь из носа, рта и глаз.

Исследования показали, что человек в таком состоянии практически мертв, за всю его деятельность отвечал только маленький, не отмерший кусочек мозга, где и концентрировался вирус.

Войскам, охранявшим периметр зоны отчуждения, был отдан приказ – стрелять на поражение. Военные определили, что люди, подвергшиеся атаке вируса, погибают, только когда разрушается головной мозг, потерянные конечности или дыра в груди их не останавливали. Поэтому, как только кто-то начинал приближаться к периметру из зоны, в дело сразу вступали снайперы, не давая зомби приблизиться. Не проходило и пяти минут, как где-то вдоль периметра слышались одиночные или групповые выстрелы. В планах военных было держать оцепление, постепенно уничтожая зараженных, и после приказа полностью зачистить территорию.

* * *

Забрав сумки с деньгами, двое преступников и я ушли от застрявшей машины в лес, где не было зараженных людей и можно было разжечь костер, чтобы согреться, оставаясь незамеченными.

Найдя подходящее место в небольшом овраге и согреваясь у огня, мы ждали наступления ночи. Татуированный из сумки с деньгами достал припрятанную бутылку водки и, предложив седому, который отказался, пил ее один прямо из горлышка.

На половине бутылки в нем опять взыграла мужская похоть, и он начал делать мне неприятные комплименты. Допив бутылку, он навел на меня пистолет и приказал раздеваться, седой не вмешивался в такие дела товарищей: по их понятиям, женщины существовали именно для этого.

– Раздевайся, шлюха, и нагибайся ко мне задом! – заорал на меня пьяный татуированный.

– Хорошо! – ответила я и, вставая с бревна, на котором сидела, отстегнула протез. Лезвие звякнуло и сверкнуло блестящим отполированным металлом, молниеносным ударом снизу вверх я отрубила ему руку, держащую пистолет, и, продолжая рисовать дугу мечом, срезала его голову с плеч. Труп татуированного упал на землю, а голова скатилась вниз в овраг.

Седой оторвал свой взгляд от огня и посмотрел на меня, после чего опять вернулся к рассматриванию пламени.

– Он меня тоже достал, – тихо произнес он, не удивившись увиденному.

Я убрала меч, надев протез обратно на руку.

– Смотрю, ты дамочка с сюрпризом. Чем занимаешься? – поинтересовался он.

– Я психолог, преподаватель, бизнесмен, по совместительству убиваю убийц, – ответила я.

Седого мой ответ развеселил, и он заулыбался.

– То есть, если бы зомби не съели мою команду, то ты бы убила нас? – продолжая улыбаться, спросил он.

– Вполне возможно, – отозвалась я, подбросив дров в костер.

– Мне сразу не понравилась идея тащить тебя с собой, – разоткровенничался он.

– Заметь, я не напрашивалась, и у вас был шанс уйти с деньгами, – поддержала я разговор.

– Предлагаю спрятать деньги здесь, кто выживет, тот их и заберет, – предложил седой.

– Согласна, таскать их с собой слишком тяжело, – поддержала я и забрала пистолет татуированного у его руки. Позже я обыскала его одежду и нашла свой выключенный телефон.

Пока седой прятал деньги, складывая курган из камней вокруг трех сумок, я набрала Семенова.

– Семенов, вытаскивай меня из этого ада, тут кругом голодные мертвецы, – сказала я Вите, когда он взял трубку.

– Ты где? Мы уже все на нервах! – ответил Семенов.

– Я понятия не имею, где я. Отследи телефон и захвати с собой оружие, про мертвецов я не шучу, – как можно убедительнее сказала я и продолжила: – И, пожалуйста, давай быстрей! Я жить хочу!

– Гала, какие мертвецы, ты о чем? – начал задавать глупые вопросы Семенов. Я не стала отвечать и положила трубку.

* * *

Семенов жутко разозлился, когда Галактика выключила телефон, наговорив всяких бредней.

«Мертвецы», «жить хочу», «вытащи меня из этого ада», «возьми оружие» – складывалось ощущение, что она репетирует роль для фильма ужасов.

Вскоре технический отдел Следственного комитета подключил его телефон к геолокации телефона Галактики, теперь он мог видеть на карте ее местоположение.

Табельное оружие у него было при себе, и Виктор собрался ехать к отметке на карте. Узнав, что Семенов собирается за Галактикой, Настя напросилась с ним. Семенов рассказал, что Галактика просит оружие, и Настя спрятала в свой рюкзак деревянную коробку с раритетным револьвером и патронами, которые так любила ее надзирательница.

Через несколько часов пути на блок-посту их остановила полиция, которая перекрыла дорогу и направляла все автомобили в объезд того места, где находилась Галактика.

– Что произошло, капитан? – поинтересовался Семенов у вооруженного автоматом офицера полиции.

– Утечка радиации, до ликвидации последствий дорога будет перекрыта, – ответил полицейский.

Во время разговора Семенов услышал, как вдалеке впереди раздаются выстрелы из винтовок и короткие пулеметные очереди.

Он предъявил служебное удостоверение и переспросил, на что капитан ответил, что военные их самих туда не пускают, какая-то сверхсекретная операция, и даже если они пропустят его дальше, военные его точно развернут.

Семенову ничего не оставалось делать, кроме как обратиться за помощью к генералу. Он набрал его номер, надеясь, что тот возьмет трубку.

– Товарищ генерал, здесь, в Рузе, проходят секретные учения. Но дело в том, что Галактика Моне находится внутри зоны, и мне нужно вытащить ее оттуда, – кратко описал ситуацию Семенов после короткого «да» собеседника.

– Какого хрена она там делает? – гневно спросил генерал.

– Ее похитили, – ответил Семенов.

– Кого? Моне? Семенов, ты пьяный, что ли? – спросил мужчина на том конце трубки, не поверив его словам.

– Никак нет! Товарищ генерал, тут куча стечений обстоятельств, но она там, и мне нужно ее вытащить, – повторил Семенов.

– Откуда ты знаешь, что она жива? – спросил генерал, и от его слов Семенова передернуло.

– Она сама мне звонила, – ответил он.

– Свяжись с ней. Если она жива, будем вытаскивать, – ответил генерал и положил трубку.

Ничего не понимающий Семенов набрал номер Галактики, и когда она шепотом ответила, он не подумав спросил:

– Ты еще жива?

– Семенов, ты издеваешься? Меня чуть не изнасиловали, я убила человека, кругом ходят зомби, я даже видела, как корова загрызла человека, после чего мне точно самой понадобится психолог, а ты спрашиваешь, жива ли я? – закричала она в трубку и отключилась.

Если Галактика так нервничает, то дело действительно совсем плохо. Семенов тут же набрал генерала:

– Она жива, но бредит какими-то «зомби» вокруг.

– Угораздило же ее... Она не бредит, там эпидемия вируса «Черный всадник», от которого люди становятся настоящими живыми мертвецами, – пояснил генерал.

– Товарищ генерал, мне нужно спасти ее, – обратился к руководству Семенов.

– Езжай на ноль, там готовятся к зачистке района, тебе дадут подразделение спецназа, чтобы забрать ее. Я выписал тебе пропуск. Семенов, не потеряй доктора Моне, она нам нужна! – приказал генерал и, сказав, чтобы он держал его в курсе, положил трубку.

У полицейского в рации прозвучал приказ от военных:

– Майора Семенова пропустить к периметру!

Полицейские открыли путь к следующему посту, уже внутренних войск. Виктора и Настю снова пропустили, только взглянув на удостоверение Следственного комитета. Как ни странно, но на Настю никто внимания не обращал и документов у нее не спрашивал.

Когда машина Семенова остановилась у забора, из-за сетки и навалов спиралей колючей проволоки, где из укрытий вдаль стреляли пулеметы и снайперы, подошел подполковник в полевой форме, приготовленной для боевых действий и, представившись, сопроводил Виктора с Настей к бронеавтомобилю, у которого на крыше стоял пулемет двенадцатимиллиметрового калибра. Вокруг, снаряжаясь, суетились шесть бойцов.

– Капитан! Вот тебе майор, он покажет, где и кого нужно спасать, – произнес подполковник и ушел обратно.

Молоденький, но крепкий капитан подошел к Семенову с Настей и попросил показать местонахождение Галактики. Семенов открыл карту на телефоне и, максимально приблизив, показал отметку.

Капитан отошел и, связавшись с кем-то по рации, что-то нарисовал на своем планшете, после чего вернулся к Семенову.

– Товарищ майор, тут такая ситуация: ваша знакомая находится в километре от незараженного ребенка, – говоря это, капитан открыл планшет и показал видео, в прямом эфире транслирующее с беспилотного летательного аппарата. На видео маленький ребенок в красном комбинезоне стоял на грунтовой дороге один посреди большого поля.

– Дело в том, что в двух километрах от ребенка по этой дороге идет десяток зараженных людей, привлеченных звуками выстрелов. Мы никак к ребенку не успеем, даже если будем ехать на полной скорости. Вертолет прилетит через полчаса, только ушел на заправку, будет уже поздно. Может, ваша подруга сможет увести его с пути зараженных в лес? – спросил он.

У Семенова все перевернулось в голове. Обратиться за помощью к женщине, которая сама ждет помощи, чтобы она, рискуя жизнью, спасла чужого ребенка.

– Запрыгивайте в «Тигра»! – крикнул капитан.

Семенов сел на сиденье десантного отсека и набрал Галактику.

– Алле, слышу, как ты едешь за мной, – ответила она.

– Гала, послушай меня, есть огромная просьба. Рядом с тобой, на север, в поле стоит ребенок на дороге, по которой идут зараженные, привлеченные звуками стрельбы. Они вскоре дойдут до него, – начал говорить Семенов.

– Ты предлагаешь мне спасти его? – уточнила она.

– Галактика, это только твой выбор, я ничего не предлагаю, – ответил Семенов.

– Чтобы всю оставшуюся жизнь я корила себя, что не спасла кого-то там? Ну ты и козел, Семенов! – крикнула она и опять бросила трубку.

* * *

После слов Семенова о спасении ребенка я была в растерянности – стало одновременно страшно и стыдно. Выбор пришел сам собой. Если бы это был мой ребенок, я бы без промедления рванула за ним.

– Прощай, мой седой товарищ по несчастью! – крикнула я последнему живому похитителю и пошла на север.

– Ты куда? – спросил седой, крикнув мне вслед.

– Спасать маленького человечка! – ответила я, удаляясь в лес, двигаясь к полю.

– Удачи! – крикнул он.

– К черту! К черту все и всех! – крикнула я и вышла на поле, которое представляло собой жижу грязи.

По щиколотку погружаясь в землю, я шла очень медленно, пробираясь до дороги, и только выйдя на грунтовку, смогла прибавить шаг. Вскоре я увидела ребенка в красном костюме, который сидел на краю колеи и плакал, также я увидела и приближающихся к нему зараженных. Расстояние между ними и мной было одинаково. Либо расчеты Семенова оказались неверны, либо я долго выбиралась из грязи на дорогу.

Ветер дул мне в лицо, а значит, они не чуяли и не слышали ни меня, ни ребенка, и я ускорилась.

– Привет! Как тебя зовут? – спросила я, когда подошла к плачущему мальчику лет пяти.

Зомби уже заметили нас и бежали, обгоняя друг друга. До нас им оставалось метров двести.

– Дима я, – прохныкал мальчик.

– Вот что, Дима, пожалуйста, смотри вон на тот лес, оттуда должна приехать большая военная машина, и как только увидишь ее, крикни мне. Договорились? – попросила я мальчика и повернула его лицом на юг.

До нападения на нас оставалось сто метров, я достала из кармана пальто солнцезащитные очки и, надев их на себя, побежала навстречу бегущей толпе, по пути снимая протез.

Вместо одной руки у меня был меч, а в другой я держала протез как дубину.

Первому из зараженных, попавшемуся мне на пути, я срубила крышку черепа, потом ворвалась в толпу. По инерции бежавший последним зомби наделся головой на выставленный мной меч. Дальше начали работать инстинкты и искусство фехтования, которые я отрабатывала годами. Мой мозг отключился от страха и других чувств, я работала только на поражение. Через минуту мое сиреневое пальто стало багровым, а вокруг лежали изрубленные тела.

Безрукое тело зараженного приближалось к ребенку. Я пропустила его, он был в нескольких шагах от мальчика. Нащупав в кармане пистолет татуированного, я достала его правой рукой и, прижав плотно к животу, смогла перезарядить и выстрелить в зомби. Пуля попала ему точно в затылок, мертвец упал в нескольких сантиметрах от ребенка, смотрящего на юг.

– Дима, шагай вперед, но не поворачивайся, а я пойду за тобой! – задорно сказала я, надевая протез на место. Обернувшись, вдали я увидела целое море людей, затекающее на дорогу, по которой мы пытались уйти, и все они бежали за нами.

Я достала телефон и набрала Семенова.

– Если ты через минуту меня отсюда не заберешь, я приду к тебе и съем твой мозг! – крикнула я в трубку и от злости выбросила телефон в поле.

Телефон еще не успел погрузиться в грязь, как из-за пригорка, дымя выхлопными трубами, к нам навстречу выпрыгнул военный автомобиль.

– Военная машина! – закричал Дима и повернулся ко мне, показывая ручкой на машину.

Пулемет, установленный сверху броневика, загрохотал, исторгая из себя огромные пули. Обернувшись, я увидела, что толпа зараженных превращалась в фарш от попаданий крупного калибра, который, прошивая всех насквозь, разрывал тела в клочья.

Автомобиль остановился в метре от нас. Четверо солдат выпрыгнули из заднего отсека, окружив машину. Один из них, увидев гору трупов, прошелся до моего места боя.

– А этих кто убил? – спросил он.

Семенов и Настя вылезли из броневика последними.

– Я так понимаю, их настигла кара небесная! – крикнул Семенов капитану и, подойдя, обнял меня.

* * *

После всего случившегося я пару недель пребывала в шоковом состоянии, заливая в себя алкоголь, пока Настя не сказала, что Диму наконец-то определили в детский дом, и он покинул больницу.

– А где его родители? – поинтересовалась я.

– Семенов сказал, что мальчик единственный, кто выжил из всей зоны отчуждения, и то благодаря тебе, – ответила Настя.

– Тебе братик не нужен? – спросила ее я.

– Вы о чем, Гала Каримовна? – переспросила недоумевающая Настя.

Я позвонила своей клиентке, жене заместителя министра социальной политики, и попросила помочь мне усыновить ребенка.

Когда мы на своей «Победе» приехали в детский дом, куда поместили Диму, дети, особенно мальчики, окружили машину и, рассматривая, стояли, зачарованные блеском хрома от бамперов, ручек и дисков.

Поднявшись в комнату к Диме, мы застали его сидящим на кровати с потухшими глазами.

– Дима, ты пойдешь со мной? – спросила я.

Услышав мой голос, он поднял глаза и посмотрел на меня.

– Ты опять спасешь меня, ангел? – спросил он.

– Надеюсь, мне больше не придется этого делать, – ответила я и обняла его.

Мы уже не могли жить в большой однокомнатной квартире, мне пришлось купить загородный дом. Теперь мы жили все вместе и даже с Семеновым, которому приходилось добираться на работу на час больше, но тот факт, что у нас с ним появилась отдельная спальня, заставил его пойти на такие жертвы.

Дима оказался смышленым и неприхотливым ребенком. Он вырос в глухой деревне и был вполне самостоятельным. Настя души не чаяла в Димке и практически все воспитание и заботу о нем взяла на себя, хотя потискать Диму или позаниматься с ним я тоже любила.

Настя съездила в зону отчуждения, куда я ее отправила, и привезла две большие сумки. В одной из которых лежала записка с текстом: «Мне повезло встретить тебя, ты буквально отрубила меня от прошлого. Я взял часть денег, чтобы устроить свою жизнь, и запомнил, кому я должен их вернуть, с остальными деньгами разбирайся сама. Уверен, что ты выживешь в этой схватке со смертью».

Теперь у меня было двое детей, которых я не рожала. Семенов тоже очень любил Настю и Диму, но хотел завести своего ребенка, которого я ему пообещала сразу после свадьбы, которую мы организуем через три месяца.