ГЛАВА 1,

в которой моя подруга сходит с ума

Все началось в один ничем не примечательный день. Впрочем, в такие дни обычно и происходят судьбоносные события. Я тогда жила как и все девушки моего возраста. Нормальная студентка биофака, девятнадцати лет от роду. Много думала о парнях, меньше – об учебе. Студенты – они и на луне студенты. Пьянки, гулянки, диско и танцы. Плюс еще лекции, зачеты и экзамены. Но кто будет думать о таких мелочах раньше сессии? А до нее оставалось еще три с лишним месяца, и можно было расслабиться.

В тот день я совсем недавно вернулась с рынка. Мама с дедом отдыхали на Кипре, и я оставалась почти сама себе хозяйка. Деньги мне дедушка оставил, но по дому приходилось все делать самой. Покупать, готовить, стирать, гладить, убирать. Все это ужасно занудно. И хозяйничать я не очень люблю. С другой стороны, можно устроить пару вечеринок для приятелей. И никто не будет действовать мне на нервы. Но продукты надо было закупить заранее. Это я и сделала и сейчас чувствовала себя чемпионом среди тяжеловозов. Очень хорошо начинаешь понимать вьючных ослов после визита на оптовый рынок.

Телефон противно запищал, и я привычно сморщила нос. Терпеть не могу телефоны! Все мои подруги используют их для того, чтобы потрепаться, а меня это бесит, бесит, бесит! Лично я считаю, что разговаривать нужно лицом к лицу. И никак иначе. Моя теория такова: любой, даже самый пустой, разговор должен вестись глаза в глаза. Иначе ты можешь наговорить собеседнику такого, что потом год не расхлебаешь. К тому же видеотелефоны в нашем городе пока не появились и появятся только в следующем веке. Так что черт его разберет – кто сидит рядом с твоим собеседником по ту сторону провода. А ведь может сидеть. Может! Я и сама однажды сидела и слушала, какой ушат помоев вылила на мою голову одна из лучших подруг. И такая я, и сякая, и с Андрюшкой Томилиным в туалете целовалась... И гнусная это была неправда! Вовсе мы с ним не целовались! Просто мы водку пили, а он меня резво так загородил от замдиректора по воспитательной работе. Нам все равно влетело, но все-таки меньше, чем за алкоголь. Представьте, каково это: стоять в обнимку и удерживать между телами бутылку и пластиковый стаканчик! Спасибо хоть, что завуч велела мне сперва умыться, а потом выйти из мужского туалета. И уже в коридоре намылила мне шею. Что ж, я не была на нее в претензии! Бутылку-то мы спрятали! И даже успели чесноком зажевать, чтобы эта мымра запаха не почувствовала. Простите, кажется, я сбилась с курса. Так вот, телефоны я не люблю, а если приходится отвечать на звонки, говорю очень коротко и стараюсь побыстрее назначить встречу или развязаться с разговором.

– Да?

– Алле! Юлька, ты?!

Я подняла брови. Что случилось?! Небо на землю грохнулось, а я и не заметила? Чтобы довести до такого состояния мою подругу, требуется по меньшей мере танковый наезд. Все остальное Катьку даже чихнуть не заставит. Что вы хотите – издержки нордического характера и уродского воспитания. Для кого-то ее спокойствие – это хорошие манеры, а для меня – конкретная заторможенность по фазе. Мы постоянно спорим и ссоримся по этому поводу, я называю Катьку горячей эстонской девушкой, а она меня – холодной русской истеричкой. Мы вообще часто ссоримся. Но как бы там ни было, обычно Катька спокойнее слона, а сейчас в ее голосе явственно звучат истерические нотки. Апокалипсис приближается, точно.

– Я. Привет, Катя. Что случилось?

– Юлька, ты можешь через час приехать к вам на дачу?!

Могу, еще как могу. Дома меня никто и ничего не держит. Даже по поводу вечеринки я еще никому не звонила. Вдруг передумаю? Так что в принципе могу и до дачи прокатиться. Правда, что я там делать буду – в середине февраля? Картошку сажать? Не смешно! Ну да ладно! Домик проверю. Замок там на двери вовсе не от честных людей. Открывается в основном с помощью ломика и известной матери. Но у воров может быть и то и другое. С другой стороны – по гололеду да на моих любимых каблуках?! И вообще, по февральскому гололеду, по рытвинам и ухабам? Оно мне нужно? Я-то не вор, мне за это не платят! Попробуем отвертеться!

– Кать, а обязательно на дачу? Моя квартира тебя не устроит? Все равно предки на Канарах отдыхают! Приходи сюда, дома у меня поболтаем?

– Юля, прошу тебя! Пожалуйста, Юлечка-а-а-а-а!

– Катя, кто тебя укусил и за какое место?! – агрессивно поинтересовалась я. Очень захотелось наговорить подруге гадостей. И побольше, побольше! Сейчас поскандалим – и ехать никуда не надо! Ага, размечталась! Я даже придумать ни одной не успела, не то что озвучить!

– Юля-я-а-а-а-а-а...

Слова перешли в конкретные всхлипывания, а потом и в тихий плач. Я вещим местом почувствовала, что дело – дрянь! И рявкнула так, что трубка завибрировала.

– Катька! Молчать!

Катя на том конце провода засопела в трубку. Но хоть не воет – и на этом гран мерси. Попробуйте сами вести конструктивный диалог, когда оппонент, вместо того чтобы выслушать вас и ответить (подробно, спокойно и логично), способен только на три звука «О-оо-о», «А-а-а-а» и «Ы-ы-ы-ы-ы». Я не могу. Однозначно.

– Катька! Слушай меня внимательно! Одевайся и чеши на дачу. Я там скоро буду! Если опоздаю – подожди чуток. До встречи!

И грохнула трубкой о рычаг. Чует мое сердце – сейчас мне придется выслушать душеи ушераздирающую историю одной любви. Или не любви? Ладно, придется слушать. Подруга я, наконец, или х... хвост собачий?

В данный момент больше всего мне хотелось быть хвостом. Но потом я сама себе не простила бы. Одеваться пришлось как на пожар. Но мне много времени и не надо. Любимые черные джинсы-клеш, голубой свитер, сапоги на высоких каблуках – при моих метр шестьдесят три это более чем актуально. Я и так на всю группу снизу вверх смотрю, уже растяжение мышц на шее себе нажила. Сверху – коротенькая дубленка, теплый шарф и шапка. Последней в ансамбль вписалась сумочка – и я вылетела прочь, едва не вписавшись сама – лбом в дверной косяк. Но тут ничего не поделаешь. Моя неуклюжесть – это даже не повод для шуток. Это повод для опасений за собственную жизнь. Чем бы я ни занималась – танцами, карате или гимнастикой, – всюду преподаватели ставили мне коровью грацию и слоновье изящество. Куда там танцевать, я даже по комнате пройти не могу, четыре раза не споткнувшись. А все дети в группе смотрели на меня с насмешкой. Понятное дело, что это не прибавляло мне любви к спорту. Увы! Если я ехала на лыжах – то либо ломала их, либо заезжала в сугроб или налетала на дерево. Если каталась на коньках, то сперва весь каток стонал от смеха, а потом начинал потирать синяки и выразительно поглядывать в мою сторону, примериваясь отодрать пару штакетин и использовать их как дубинки. Я никого специально не сбиваю с ног, но стоит мне удобно устроиться и расслабиться в кресле – и три человека из четырех обязательно или споткнутся или пройдутся по моим ногам. Проверено десятилетием в школе. Учитель физкультуры на уроках обычно сажал меня на скамеечку и слезно просил ни во что не вмешиваться. Ему здоровье дороже. И свобода тоже, он же за учеников отвечает. Я особо не протестовала. Сидела тихонько в уголке и учила какой-нибудь предмет. Благо мозги у меня работали куда лучше рук и ног. Одно утешение у меня все-таки было. Я не толстела. Конечно, не скелет из Бухенвальда, как все фотомодели, но сорок шестой размер на мне сидит как влитой. В самый раз для моего роста! И меня это очень устраивает. Я на последнем дыхании влетела в троллейбус, сунула контролерше под нос проездной и штопором ввинтилась в дальний угол, а там плюхнулась на сиденье и сунула в уши затычки. То есть наушники от МР3. Ехать мне через полгорода – можно и аудиокнигу послушать. Раньше-то я в транспорте читала, а теперь двигаюсь в ногу со временем и читают – мне. Осталось только придумать, как не засыпать под монотонный голос. А то могут и ограбить по дороге.

Дача у нас была в кооперативе «Русский лес». По-моему, название дурацкое, особенно если из всего леса одни посадки остались.

Куцые такие, потравленные и порубленные. Но кому что нравится. И потом, у нашей дачи есть и свои плюсы. Расположена она в получасе ходьбы от города. МОЕЙ ходьбы. Вот хожу я очень быстро. Почти бегу. Все меня одергивают и просят идти помедленнее, но мне так больше нравится. Во-первых, быстрая ходьба очень полезна для здоровья. Во-вторых, очень экономит мое драгоценное время. В сутках всего двадцать четыре часа, а успеть нужно повсюду. Вот если бы я шла, как ходят мои родные, я бы опоздала на встречу на полчаса. А так – пришла вовремя. Подумаешь там, красная и запыхавшаяся! Не на конкурс красоты иду – к себе на дачу! А кому не нравится, тех не приглашали.

Катька уже была на месте. И протаптывала дорожку вдоль дач. Судя по ее глубине и длине, либо подруга давно здесь сапоги протирает, либо нервничает до истерики. Да что ж такое могло с ней произойти?! Вроде бы руки-ноги на месте, голова в наличии! А что тогда? А, ладно, чего гадать? Сейчас я все узнаю. Даже то, чего вовсе не хочу. Я издали помахала ей рукой, на ходу выдирая ключи из сумки.

– Здорово, Кать!

– Привет, Юль, – отозвалась она, притоптывая на месте как застоявшаяся лошадь. Мороз? Или нервы?

Я сунула ключ в замок, немного поругалась на него, и мы прошли внутрь. За забором все было нормально. Скамейки убраны, подвалы закрыты, деревья закутаны на зиму. Сугробы по колено, кстати говоря! Я старалась ставить ноги поаккуратнее, но Катька помчалась к домику как лось через любые снега. Ее призрак простуды явно не смущал. Что ж, хозяин – барин. Ее ноги – ее пневмония. Все равно не мне лечить! Домик отпереть было проще. Замок был обмотан тряпками и целлофаном, чтобы не замерз и не забился снегом, так что особых затруднений не возникло. Катька первой влетела в дом, я потопталась на крыльце, стряхивая снег с ботинок, а внутри уже можно почиститься полностью. Надо только притормозить подругу, которая собралась промчаться в домик прямо в сапогах и куртке.

Вот так. А нечего в дом грязь таскать!

И веником ее, веником... по одежде и по ногам. Заодно и душу отведу!

Наш дачный дом – это отдельная история. Строил его еще мой дедушка. Лет тридцать назад ему дали участок в кооперативе – и он решительно взялся за молоток и гвозди. Потому что собрался строить дом на века. Как он это делал – отдельная история, полная споров, ссор и семейных скандалов. Но в итоге он победил – и на участке вознесся дом, больше всего напоминающий фильмы ужасов. Высокий, из белого кирпича, купленного задешево прямо с кирпичного завода (я подозревала, что это благодаря дедушкиному другу, который как раз работал завскладом на том самом заводе), в два с половиной этажа плюс подвал и чердак, с железной крышей и двумя трубами. Да, именно с двумя. Одна – от печки, вторая – от камина. Дедушка был уверен, что с нашими перебоями с электричеством мы на даче от голода и холода помрем. А печке электричество не нужно. Только дрова, которые мы запасали в промышленных объемах. А до чего вкусная каша из печки! Те, кто готовит на газовой плите, даже не подозревают, чего лишаются. Да, хлопот много, но вкус... Пальчики оближешь и чугунок проглотишь! А как хорошо студеной весенней ночью спать на ней! Свернувшись в клубок, укрывшись сверху старенькой бабушкиной шубой и подтянув к себе игрушечного кролика Зюку...

От лирических мыслей меня отвлекла Катька.

– Юлька, мне надо с тобой серьезно поговорить.

Я бросила сумку на диван и внимательно посмотрела на подругу. Она разделась и теперь дрожала всем телом.

– Холодно? Погоди минутку, я камин затоплю!

– Юля!

Я проигнорировала начинающуюся истерику.

– Кать, ты пока подумай, с чего начать, подыши, успокойся... Кстати, накинь пока шубку, а то дому время нужно, чтобы прогреться. Я мигом затоплю и поговорим. Сейчас принесу дрова, а ты пока достань мне все для растопки. Во-он из того шкафчика, рядом с камином. Ну, у которого ручка в форме волчьей головы.

И я смоталась в сарай за дровами. Чуяло мое сердце, что мы тут надолго. Как бы еще не на ночь. Если у Катьки истерика, то с мыслями о доме можно на сегодня проститься. Интересно, что могло ее довести до такого? На моей памяти она ревела только один раз – это когда наша историчка в пятом классе влепила ей незаслуженную тройку в четверти. Мы тогда еще на разборки к директору ходили, я выступала в качестве группы поддержки, а Катька отвечала на спор всю программу третьего класса. Но сейчас-то что такое произошло, что понадобилось меня сюда тащить?! Катька теперь выросла и стала еще сдержаннее. Если бы я не видела ее сейчас собственными глазами, я бы сказала, что до такого состояния ее довести невозможно. Вообще ничем. Даже ядерным взрывом. Но вот она, суровая реальность. Стоит, вся расстроенная, губы дрожат, пальцы трясутся, в глазах слезы, носом хлюпает. Чертовщина какая-то! С этими мыслями я нагребла побольше дров из подвала и вернулась обратно к подруге.

Катька вытащила из ящика газету, спички и бутылку с бензином. Я привычно сложила дрова домиком, подсунула под низ всякую деревянную мелочь и разожгла огонь. Катька в это время забилась в папино кресло и тряслась как осиновый лист. За окном сгущались сумерки. Я подумала, достала из шкафа еще и пару свечек – и зажгла их. Для интимности атмосферы. И потом, пламя свечей очень успокаивает. Я внимательно посмотрела на подругу. Ну что тут сказать? Смотреть на нее было грустно. Обычно Катька – живое воплощение мечты А. Гитлера. Сплошной тезис о превосходстве арийской расы. Высокая, на голову выше меня, блондинка с ярко-голубыми глазами и идеально правильными чертами лица. Добавьте к этому тощую фигуру – и вы получите топ-модель. Но этого еще мало! Ко всему остальному Бог, если он вообще есть, решил не поскупиться в день ее рождения и наделил подругу отличным голосом, слухом, грацией и недюжинным умом. Катька, будучи еще в седьмом классе, щелкала дифференциальные уравнения как семечки. А ее фото висело на доске почета среди лучших учеников школы. Круглая отличница! Гордость класса, надежда семьи, достойный продолжатель рода! Наверное, из всего класса с ней могла дружить только я одна. Почему? Потому что напрочь лишена чувства зависти. Не досталось мне его. Как и красоты, ума, грации и изящества. Но я не унываю. Хотя по жизни я – Катькина противоположность. Попробую беспристрастно описать себя.

Сложная задача, но я справлюсь. Я невысокая, с волосами неопределенно-темного оттенка, лоб у меня слишком высокий, скулы слишком выступают, квадратный подбородок говорит о скрытом упрямстве, а длинный нос – о любопытстве. И это оправданно. Как мне его до сих пор не оторвали – не знаю. Чудом, наверное. Единственное красивое место в моем лице – глаза. Большие и яркие, с густыми длинными ресницами. Мама говорит, что они у меня медного цвета. Я соглашаюсь – мне приятно слышать комплименты. С фигурой мне, правда, повезло. Хоть Катька и говорит, что я могла бы быть и потоньше, на диету я ради ее гитлерюгендских стандартов не сяду! Еще чего не хватало! Дурью маяться! Скажите еще – становиться каждый день на весы и высчитывать калории! Бред сумасшедшего! Не-ет, чтобы похудеть, есть два идеальных средства. Больше двигаться и меньше кушать. А если и в результате этого не похудеешь, значит, природа запрограммировала тебя на этот оптимальный вес и не фиг над собой издеваться. Сброшенные килограммы вернутся с прибавлением. Уж этого я на одноклассницах и одногруппницах насмотрелась с лихвой! Это о внешности. Потом идут мои умственные способности. Катька занималась математикой – и в итоге оказалась на физмате. Я же увлекалась гуманитарными науками и в итоге пошла на биофак. Это был лучший из всех вариантов. Дедушка мог бы купить мне место на экономическом или факультете иностранных языков, но тут я встала в амбицию. Хочу учиться там, куда сама поступлю! А поступила только на биологический. Не слишком престижно. Знаю. Но Катьке я не завидовала. Пусть у нее даже медаль и красный диплом! Зато у меня душевное спокойствие и куча свободного времени.

Но сейчас бы Катьке не позавидовал никто из видевших ее раньше. Волосы были растрепаны, глаза – заплаканы, нос распух от тех же слез, а одежда говорила сама за себя. Из-под длинного голубого свитера крупной вязки виднелась красная футболка. В ушах – какие-то нелепые серьги в виде розочек. Я и не думала, что у Кати такие есть. Да она бы при виде таких сережек днем раньше перекосилась бы и процедила что-то типа «Ну и вульгарщина!». А теперь вдруг надела? Конец света, не иначе! Катька всегда следила за своей одеждой, а что тут?! На сапоги я не обратила внимания, но брюки были в грязи чуть ли не по колено.

– Катя, что случилось? Ты успокоилась?

Можешь внятно говорить?

Подруга подняла на меня трагические глаза.

– Юля, я боюсь, что ты мне не поверишь!

Но я говорю чистую правду! Честное слово!

– Пока ты мне еще ничего не говоришь, – заметила я.

Катя вздрогнула и как-то ссутулилась. Несколько минут она молчала. Я не торопила ее. Сама разберется и все расскажет. Не стоит мешать ей. И подруга выдала такое, что у меня уши в трубочку завернулись!

– Юль, что ты знаешь о вампирах?

Ну что я могла сказать? Главное в разговорах с больным животным или человеком – разница, поверьте, невелика, – это говорить спокойно и серьезно. Я пожала плечами.

– Мало. Мы их пока не проходили.

– А вы проходите вампиров? – Катя подняла голову, в глазах блестело недоверие.

– А что тут удивительного, – пожала я плечами. – Летучие мыши тоже охватываются биологией...

– Да какие там мыши!!! – внезапно рявкнула Катька, грохая кулаком по столу. Жалобно зазвенела ваза. Подсвечник вздрогнул, зашатался и упал бы, если бы я не перехватила его. Но одна свеча все-таки выпала и тут же погасла. Повезло. Я посмотрела на подругу.

– Кать, сбавь обороты! Хотелось бы услышать, в чем твои проблемы, – и услышать о них, сидя в относительно целом доме.

У подруги даже не хватило такта смутиться. Да что с ней такое?! Раньше она бы даже голос не повысила. Она вообще никогда при мне не орала! Честно говоря, я думала, что она орать не умеет. Из нас двоих всегда лезла в драку я, а Катька оттаскивала меня за шиворот от очередной жертвы. Хотя это получалось далеко не всегда. Но чтобы наоборот? Мир сошел с ума! Какая досада!

– Извини, Юль. Но мне и правда тошно.

– Бывает. Так что случилось?

– Юля... – Катя набрала в грудь воздуха. – Я просто не знаю, как это рассказать... Что ты знаешь о вампирах? Если не о мышах, а о людях? Которые в ужастиках, с клыками, крыльями и всем остальным?

О людях? Я задумчиво почесала кончик носа. Кто-то для скачивания информации чешет затылок, а мне больше помогает нос. Наверное, это потому, что он у меня как у Буратино – длинный и любопытный. О людях... Да много чего! Был у моего брата период увлечения ужастиками. Закончился он уже давно, но чего я только не насмотрелась за это время! Вампиры, оборотни, жуки, пауки, анаконды, инопланетяне и мутанты. Если кого-то забыла – прошу прощения. Как говорится, нужное – подчеркнуть, недостающее вписать самим. И точка. Я принялась вываливать информацию.

– Вампиры. Так, ну первое, что приходит на ум, – «Дракула» Брэма Стокера. Пересказывать?

– Я читала, – отказалась Катя.

– Фильм мы вместе смотрели. Френсис Форд Коппола – все-таки крутой режиссер.

– Тоже согласна. И это все?

– Прости, мы сейчас ботанику проходим, – огрызнулась я. – Сказки в школе закончились. Я, конечно, читала и смотрела большую и темную кучу всякой пакости о кровососах, но если все это пересказывать – язык сотрешь до костей! Кто только по вампирам не проезжался! Шесть авторов из десяти фантастических книг. И у всех свое особое мнение. И о самих кровопийцах, и об их способностях, и об их месте жительства. Если так уже необходимо, я сейчас тебе кучу всякой чуши вывалю. Но тебе-то все это ЗАЧЕМ?

Вместо четкого и внятного ответа я получила предложение из восьми непечатных слов. В переводе это означало что-то вроде

«не надо бы – не спрашивала бы»!

– Катя, ау-у-у-у-у!

Подруга тряхнула головой, возвращаясь в реальность. А потом, не говоря ни слова, завернула горловину свитера так, что открылась шея. Я пожала плечами.

– И что?

– Смотри сюда! – Катька повернулась ко мне левым боком.

У меня глаза на лоб полезли. На тонкой коже, прямо на сонной артерии, отчетливо выделялись две красные точки.

– Что это?

– Укус вампира.

Не знаю, как вам, а мне хватило, чтобы секунд на восемь уйти в глубокую кому. Вампиры? В двадцать первом веке? Укус в шею? Клыки и кровь? Расскажите кому другому! Я фэнтези, конечно, люблю, но лапшу мне на уши вешать никому не позволю! Может, чтото когда-то и было, но сплыло! Сплыло – и точка! За минутой оцепенения пришла вторая фаза – проверки данных.

– Кать, повтори еще раз, а то я что-то в этой жизни не понимаю. Что у тебя на шее?

– Укус вампира.

От повторения легче не стало. Я бы съязвила, но Катька определенно была на грани. Два слова – и истерика без всяких перчаток. Поэтому я только кивнула головой.

– Хорошо. Укус вампира. А посмотреть поближе можно? Если при свете?

– Можно.

– Я осторожно. – А вдруг укусит в качестве доказательства? Раньше Катька не кусалась, но ведь все когда-то начинают? Вчера он был Мишка Кузнецов из соседней квартиры, а сегодня он на полном серьезе заявляет, что он – Наполеон Бонапарт и требует у правительства ядерную ракету, чтобы стереть с земли Эльбу, дескать, достала она его за время ссылки до печенок и глубже! Так вот, я подошла к подруге и повернула ее шею к огню. Ну что вам сказать? Я все-таки биолог, хотя и второкурсница. И кое-что знаю. Это определенно был укус. Два следа от клыков. Аккуратные такие. Ни разрезов, ни разрывов. Два прокола. Как сапожным шилом ткнули. Увы – это были клыки, а не шило. Правда, чьи это были клыки, я определить не могла. Странный какой-то укус. Интересно, чей он на самом деле? Вслух я этого, понятно, не спросила. Представляю, что сейчас ответила бы подруга на скромную просьбу стряхнуть лапшу с ушей и рассказать, как было на самом деле.

– Согласна. Это укус. И как все произошло?

Я старалась говорить медленно и спокойно. Как с больным животным. Там тоже не так важны слова, как голос. Интонация. Тепло, спокойствие, обещание защиты и помощи. Если вы освоили этот номер – вы уже на тридцать процентов психиатр. Потому что больной человек ничем не отличается от больной свиньи. Даже хуже бывает. Остальные семьдесят процентов (знания, умения, навыки) придут позднее.

– Это было ужасно, – медленно произнесла Катька. И опять замолчала. А мне ужасно хотелось потрясти ее как медведь грушу или как-то поторопить скачивание информации, но пришлось промолчать и слегка сжать ее руку. Никогда не торопиться – это второй принцип при работе с теми же животными. Кажется, мы сидели так уже целую вечность. Катька – в кресле, я – рядом с ней, на ковре, сжав ее руку. Потом Катя заговорила. Так медленно, словно каждое слово не рождалось во рту, а поднималось к губам откуда-то из желудка.

– Это было вчера вечером. Вчера была суббота. Ты знаешь, лучше всего гулять по субботам.

Я знала. Другой вопрос, что я терпеть не могла все эти дискотеки. Для танцев я была слишком неуклюжа, музыка меня раздражала, а постоянные запахи табака и алкоголя сводили с ума и доводили до бешенства. Не говоря уже о попытках всяких умников ко мне клеиться. И с чего они взяли, что такие уж остроумные? Поэтому меня приглашали на гулянку, только если она должна была пройти у кого-то на хате. Иногда – у меня. Но обычно я проводила вечера в компании с родными и очередной книжкой. А что говорит Катя? К ней-то это не относилось. Она была звездой всего курса. Одна из очень немногих девушек на физмате, к тому же не кикимора и не блатная дура. Это дорогого стоит. Катюшка пользовалась популярностью и получала от этого огромное удовольствие.

– Мы пошли в «Волчью схватку». Ты знаешь, где это?

Я кивнула. Да, знала. Чисто теоретически. Меня никогда не привлекал разноцветный неон. Хотя их вывеска мне нравилась. На фасаде здания были нарисованы два дерущихся волка – белый и черный. И кто бы их ни рисовал – он был мастером своего дела. Два волка сплелись в смертельной схватке. Когда я проходила или проезжала мимо, мне казалось, что я вижу, как ходят мышцы под разноцветными шкурами. Иногда я даже меняла маршрут, чтобы проехать мимо. Мне это обходилось часа в два потерянного времени, но уж очень хотелось. Почему – потерянного времени? Потому что находилась «Волчья схватка» на самой окраине города. Там когда-то был особняк какого-то графа (да, у нас и графы водились!). Мужик желал жить за городом, подальше от суеты и суматохи. После революции графа извели как антисоциальный и антисоциалистический (какое я умное слово выучила!) элемент, домик приватизировали в пользу государства и разместили там какой-то комитет. Во время Великой Отечественной, когда к нам пришли фашисты, им этот домик тоже очень понравился. И они оборудовали в нем штаб. Там их и похоронили. Граната – вещь хорошая, особенно если она ручная. Рвануло так, что только осколочки от стен остались. Потом, после войны, домик отремонтировали, порядком изуродовав. А после нисхождения на землю русскую благодати в виде демократии и гласности – точно не помню, какой это был год, потому что была тогда маленькая и глупая, но точно не девяносто первый, а позже, так вот, после этого особняк откупил какой-то крутой мэн и затеял там реставрацию. Устроил казино, бар, танцзал, стрип-клуб и еще что-то такое по списку. Закончилась эта перестройка года три назад, а волки на фасаде появились сравнительно недавно. Месяцев четырепять назад, от силы полгода.

– Ты ведь там никогда не была?

Я опять кивнула. Не была. И не хочу. Скорее всего, этот клуб ничем не отличается от остальных. Несколько столиков. Танцпол. Кабинка диджея. Может быть, пара закрытых кабинетов. Неинтересно. Вся разница между этими клубами только в оформлении и в продавцах наркотиков.

– Нам сказали, что это – лучший клуб. Разумеется, мы решили войти и насладиться.

– В смысле – пойти и оценить? – уточнила я.

Катя посмотрела на меня, словно я разбудила ее.

– Нет, именно войти и насладиться. Там над входом надпись. Внутри. «Войди и насладись».

– А чем именно – они не уточняют?

– Нет.

– Жалко. Интереснее было бы списком. Ну там, наслаждения налево, наслаждения направо...

– Прекрати свои тупые шуточки! – взвизгнула подруга.

– Как прикажешь.

– Да. Надпись выполнили в разных цветах, готическими буквами. Очень красиво.

Я передернула плечами. На мой вкус лучше было бы так: «Оставь невинность, всяк сюда входящий».

– Хорошо. Вы вошли. Сколько вас было?

– Восемь человек. Я, Наташа, Сережа Клюквин, Сережа Малин, Петя, Саша, Володя и Дима.

– Полный джентльменский набор, – съязвила я. В основном из-за Наташи. Мне она чертовски не нравилась. Наташа была из тех девиц, которые очень умны и гордятся своим умом, как красным знаменем бригады соцтруда. Она готова была каждого тыкать носом в свою золотую медаль и в свой физмат. Что она попыталась однажды проделать и со мной. Ей это удавалось ровно три минуты. На четвертую меня уже не хватило. Я посмотрела на нее умильным взглядом и ответила ей, что даже самой красивой и самой большой медалью прыщи не выведешь. С тех пор она терпеть меня не может. И это вполне взаимно. Тем более что она и правда – пугало в прыщах. Я всегда считала, что Катя ее держит для контраста. Как в том анекдоте. Что радует женщину? Ее красота? Да нет! Что вы! Уродство ее подруги! На фоне которой она сама смотрится секс-символом факультета. Кажется, Наташа тоже это понимала, но сделать ничего не могла. Увы. Что бы она ни надела, как бы ни накрасилась, ей не шло ничего. Абсолютно. Я считала, что лучший выход для нее – это паранджа. И лучше ее гвоздями к черепу прибить.

– Мы заранее заказали столик, посидели, немного выпили, немного потанцевали... Все было как обычно. Ничего особенного.

И почему меня это удивляет?

– По-настоящему все началось где-то после полуночи. Пришла еще одна компания. Знаешь, не из новых русских, но определенно очень богатые. Это было видно не по одежде, а скорее по тому, как они на всех смотрели. С этакой хозяйской брезгливостью. Барство... В их взглядах. Как князья на своих холопов. Или цари на крепостных... Всего их было пятеро. Трое мужчин и две женщины. И все такие... такие странные!

– Почему – странные? – не выдержала я.

– Из-за их манер, одежды, поведения, разговоров... Я не знаю, как это объяснить! Не знаю! НЕ ЗНАЮ!

– Хорошо-хорошо, – я погладила руку подруги. – Кать, посмотри на меня. Все в порядке. Это я, я с тобой, так что больше волноваться не о чем. Договорились? Ты просто расскажи мне все, а я решу, что с этим делать дальше.

Катя всхлипнула. Удалось ли мне ее успокоить? Разве что совсем чуть-чуть. А сама я верю в то, что сказала? Ага, верю. А еще я верю в Господа Бога и Санта-Клауса. Я все больше беспокоилась сама. То, что могло так вывести из себя мою подругу, не может быть обычным происшествием.

– Катюша? Ты в норме?

– Да, к-кажется.

– Ну, раз кажется – перекрестись и попробуй объяснить мне, чем они еще тебя зацепили, кроме высокомерия? Этим по нашим временам никого не удивишь. Ты и сама иногда нос дерешь, да и я грешна.

Катя задумалась. Я наблюдала за ней. Все-таки у подруги математическое мышление. Стоит ей начать вычислять, сопоставлять и складывать – и за нее можно больше не беспокоиться. Мозги сразу придут в норму!

– Юля, я не знаю. У них пластика была другая, как будто они себя сдерживают. Вроде бы им хочется двигаться быстрее и сильнее, а они себя изо всех сил тормозят. И они были бледные.

– Я, например, тоже не успела загореть.

– Это не то. Юля, ты все-таки слегка покрылась загаром за лето. Да ты и смуглая в принципе. А эта компания была молочно-белая. Вообще все. И мужчины, и женщины. Как из девятнадцатого или там восемнадцатого века, когда загар благородных дам считался позором. Белые как бумага.

Я пожала плечами. Может, у них аллергия на прямые солнечные лучи? Кто-то мне рассказывал о такой болезни. Игрушки наследственности. Или они попросту альбиносы?

– Я пошла танцевать. Сперва одна, потом с Сашей. А потом меня пригласил один из этой пятерки. У него не было женщины, и он решил потанцевать со мной. Он мне понравился, и я пошла за ним на танцпол. Мы станцевали не меньше пяти танцев. Почему-то они все время ставили медленную музыку. На четвертом танце я позволила ему поцеловать себя. По-настоящему поцеловать. И ощутила что-то неправильное. Но тогда я не поняла, что именно. А после пятого танца он решил уйти – и я пошла с ним. То есть не так! Я пошла за ним как привязанная! Он мне ничего не говорил, ни о чем не просил, просто посмотрел – и я пошла! Катя разревелась. Я сходила на кухню за водой. Пара бутылок минералки всегда стояли там. Так, на всякий пожарный случай. Я открыла одну из них, глотнула из горла и задумчиво потерла лоб. Верю ли я в то, о чем говорит Катя? Да, верю! Пока ничего такого не произошло! Рассказ вполне в пределах нормы. Ну, потанцевала. Ну, поцеловалась. Ну, решили уйти вместе и не согласовали это с остальной группой. Пока я не вижу ровным счетом ничего необычного. Даже то, что Катька утверждает про свое несогласие. Все зависит от содержания алкоголя в коктейлях. Вечером хотела, утром ужаснулась и решила, что вовсе даже такого не было. Стандарт-с. Я протянула подруге стакан с ледяной минералкой.

– Кать, а где были все остальные, пока вы танцевали и уходили? Та же Наташа? Почему они тебя не остановили?

– Не знаю, – в Катиных глазах плескалось детское изумление. – Мне даже в голову не пришло подумать о них.

Это очень похоже на Катю. Я всю жизнь считала ее жуткой эгоисткой. Вот почему моя дружба с ней была достаточно отстраненной. Мы могли куда-то сходить вместе, Катя могла прийти к нам домой, я могла прийти домой к ней, могла позвонить, а если мы встречались на улице, то могли очень мило поболтать. Я могла помочь ей, она мне, наши родители дружили, мы неплохо относились друг к другу и даже делились секретами. Но в ее компанию я старалась никогда не вливаться. Катька – довольно властная натура и рано или поздно начала бы гнуть меня под себя. Типа «Ну, подумаешь там, дискотеки тебе не нравятся! Сходи, чтобы мне было приятно!». Я этого не хотела. Рано или поздно мне пришлось бы жестко ставить Катьку на место, а поскольку воля у нас обеих очень сильная, пришлось бы рвать отношения начисто. Это же я могла сказать и об остальных своих знакомых. Поэтому и друзей у меня почти не было. Только такие же необязательные отношения. Хочешь – дружишь, хочешь – плюнешь.

– Хорошо. Чуть позже обзвоним их и поинтересуемся их делами. Что было дальше?

– Мы пришли в одну из комнат над клубом. Дальше... дальше было все!

– Вы переспали? – уточнила я.

– ДА! – выкрикнула подруга. И почему меня это не удивляет?

– Хорошо. Значит, ты переспала с ним.

А когда появился этот след? Укус?

– Это он укусил меня.

– Подробнее, – приказала я.

Катя зажмурилась. Голос стал гораздо более низким и глубоким. Кажется, она переживала все это заново.

– Когда мы вошли в комнату, он приказал мне раздеться. Просто сказал – и я тут же начала снимать одежду. А он стоял и смотрел на меня. Я не помню, когда он сам разделся, но в постели мы оказались уже обнаженными. Он сперва гладил меня, потом начал целовать, потом поцелуи стали перемежаться легкими укусами. Мне стало больно, но он только смеялся. А я не могла ничего сделать. Это, – рука ее коснулась укуса, – произошло в тот момент, когда он вошел в меня. Он был внутри меня и одновременно пил мою кровь. И самое ужасное, что мне это нравилось! Я могла бы провести так вечность! Мне хотелось, чтобы он делал это еще и еще! Я просила, а он только смеялся. И смотрел на меня своими голубыми глазами.

– Какими-какими? – перебила я. Намечалось небольшое расхождение.

Сколько помню вампирский фольклор – во всех фильмах у них глаза становились кроваво-красными. Как у озверелого испанского быка. Очень неаппетитно!

– Голубыми, – удивленно повторила Катька. Мой вопрос сбил ее с трагического настроя на чисто практический. – Знаешь, когда он пил мою кровь, глаза изменились. Я только сейчас это вспомнила. Они стали ярко-голубыми, без зрачка и без белков. Как два куска бирюзы на коже.

– Очень мило. А что было потом?

– А потом кто-то позвонил ему на сотовый. Этот... это существо... он взял трубку и что-то сказал, потом выругался и вышел из комнаты прямо так, без одежды.

Я зафыркала. Представила себе это зрелище. По коридору клуба чешет совершенно голый тип. Прелесть какая! Мечта нудиста!

– А ты осталась лежать в комнате?

– Не смешно, – надулась Катька. – Знаешь, я бы так и сидела там. Но мне не дали. В комнату вошел человек и протянул мне мою одежду. А потом сказал, чтобы я одевалась и шла домой, – и я послушалась. Шла почти всю ночь. Странно, что никто меня не убил!

– Шла? Не взяла такси?

Учитывая, где был расположен этот клуб и где жила Катька! Не слишком это на подругу похоже. Это я фанатка спортивной ходьбы. С одного конца города на другой, даже не запыхавшись. Но прогулочка от «Волчьей схватки» утомительна даже для меня. Я бы добежала часа за два, ну так это я! А подруга бы неделю тащилась! Удивительно, что она так быстро дошла! Я бы ждала ее к вечеру.

– Да! Шла пешком.

Я закусила губу. Шла домой. Четкое выполнение приказа. Ей сказали – идти домой – она и пошла. А сказали бы бежать – бегом побежала бы? Полетела быстрее ветра? Да? Или нет? Черт его знает! Опустим за неясностью! Это как же надо, пардон, девчонку залюбить, чтобы у нее настолько мозги отказали?!

– Хорошо. Что ты сделала дома?

– Я сразу же легла спать. Даже не раздеваясь.

– А потом. Когда проснулась?

– Пошла в душ. Начала смывать все это... Ну, ты сама понимаешь! Следы остаются... кровь и...

– Я понимаю, – кивнула я. – Ты начала смывать следы – и все вспомнила?

– Да! Я оделась – и позвонила тебе! Юля, что мне теперь делать?! Я стану вампиром?! Что происходит?

Она бы еще спросила, сколько позвонков у жирафа! Что происходит? Да я-то откуда знаю! Я вам кто – Баффи-истребительница вампиров, что ли?! Или профессор Ван Хелсинг? Женская реинкарнация! Ага, счаз-з-з... Не смешно! И вообще, вся эта история – маразм чистой воды! Не верю я в вампиров. НЕ ВЕРЮ! И точка.

– Катя, ты посиди и помолчи чуток. И дай мне еще раз осмотреть укус.

Катя послушно наклонила голову. Я уставилась на две алые дырочки. Может, и осенит мыслью... Осенило. Но такой, что хоть удавись. Давиться я не стала. Может, Санек Македонский тоже такой был? Стоял, смотрел на Гордиев узел, репу чесал, а потом и решил: «А дай-ка я по нему рубану чем потяжелее!» Рубанул – и пошел завоевывать планету. И правильно! А чего мелочиться-то?

– Кать, ты извини, постарайся не впасть в истерику и все такое, но можно мне попробовать... нет, не укусить тебя, но просто прикинуть, какие должны быть клыки? Какой размах? Они же для всякого животного разные! Не кусать! Просто дотронуться зубами?

– Можно, – кивнула подруга. И вздохнула. Печально так.

Я аккуратно повернула ее голову и попробовала прижаться клыками к ранкам. Получилось плохо. Просто потому, что у кусавшего расстояние между клыками, да и сами зубки были больше, чем у меня. И все же – что это может быть?! Высшие Силы! Ладно, у меня, как у Холмса, две гипотезы... Эй, минутку! Как это я раньше не заметила?

– Кать, а вчера на тебе крестик был?

– Крестик?

Катя недоуменно захлопала глазами.

– Ну да! Ты же почти никогда не снимаешь цепочку!

Что верно, то верно. Катины родители не были религиозными, но в Бога верили. Что Катя от них и переняла. Ее крестили, и она постоянно носила дорогой золотой крестик. Почти постоянно. Она не надевала его только на пляж. Я всегда смеялась над этой ее привычкой. Мои родные и близкие не были ни религиозными, ни верующими. Меня вообще воспитывали очень своеобразно, прививая желание в первую очередь думать, а во вторую уже следовать чужим мыслям и словам. Те же заповеди. Не укради, не солги, не убей... Они хороши, но всегда ли они хороши? Или это просто придумали люди, которые боялись взять на себя ответственность?! Ведь очень просто сказать: «Бог велел прощать и возлюблять». Очень. Гораздо сложнее принять сложное решение.

– Юлька! Я вспомнила!

– Что ты вспомнила? – Катя оторвала меня от моих мыслей, и я немного разозлилась.

– Точно! Вчера я надела свою бирюзовую кофту. Помнишь, ту, без плеч!

Кофту я помнила. Если ее можно было так назвать. Просто возьмите кусок ярко-голубой материи, оберните его полосой от талии и чуть повыше сосков, а потом подвесьте его на петлю, на шею – вот оно и будет. Конечно, крестик пришлось снять. С такими майками на шее ничего не носят. Хотя у нас сейчас все носят, но Катька – девушка с хорошим вкусом и точно знает, что обвесившись золотом, можно стать только вульгарнее. Это Наташа может на себя по три цепочки, два браслета и пять колец нацепить. А Катька – нет. Что пристойно быку, то вульгарно Юпитеру.

– А крестик оставила дома?

– Да. Надела я его только после душа! И тогда... точно! Вот тогда-то я все и вспомнила! Юлька, что со мной происходит?!

Хороший вопрос. Вот бы еще получить такой же хороший ответ!

– Кать, а ты сама «Графа Дракулу» не помнишь?

– Еще мне не хватало такую чушь помнить!

Ну разумеется! Это же не закон Ома!

– А стоило бы! Мне кажется, что ты попала под вампирский гипноз.

– Что?!

Что-что! А что я могу сказать?! Все просто! Если психически нездоровый человек убеждает тебя в том, что земля – квадратная, не стоит трясти у него перед носом фотоснимками из космоса. Он все равно не поверит, а вам может и достаться. Куда как проще предложить ему слетать и лично проверить. А вы потом поверите ему на слово. Так же и тут. Вампир? Да, конечно, хорошо! Хоть вампир, хоть оборотень, хоть Чебурашка в рыцарских доспехах! Я уже со всем согласная. Только успокойся. И не дави мне на психику!

– То самое.

Слова вылетали легко и просто. Катька смотрела на меня квадратными глазами.

– Если это был вампир – он попросту загипнотизировал тебя. Пока на тебе не было крестика – ты оставалась под гипнозом. А потом, когда ты его надела, ты вспомнила все, что было, и решила прийти ко мне за помощью.

– Ты думаешь?

Я пожала плечами. Врать получилось легко и элегантно.

– А что еще я могу думать? Я почти ничего не знаю о вампирах. Просто у меня память хорошая на всякую антинаучную литературу.

– И что мы теперь будем делать?

Уже «мы»? Как это мило! Но не посылать же ее? Подруга все-таки! Хм, подруга. Хорошо, ради нашей дружбы я ее никуда не посылаю. И что? Пойду вместе с ней? Мученики за компанию? Они были подругами при жизни, они остались подругами после смерти. Вампиршами. Вампирессами? Кровососками? Эй, я что – все это думаю всерьез?!

И тут же ответила сама себе.

Совершенно всерьез! Но только за неимением другой информации. Что-то же думать надо. Хотя...

А как тебе такая версия, а, Юлия? Катьке просто подсыпали наркотик. Или как-то еще подсунули. Кажется, можно дать человеку наркотик даже при поцелуе. Надо было побольше почитать в интернете по этой теме, а я вот не удосужилась. Но от наркотиков еще и не такое натворить можешь. А укус? А что укус? Не зоофилия же? У кого какие вкусы в постели. Кто-то поминает маркиза да Сада, кто-то наоборот – мазохист и читает Леньку фон Захер-Мазоха. (Фамилия – шик, правда? Станешь с такой на людей бросаться...) И – чего уж там – мои практические познания в этом тонком деле вообще нулевые, поэтому всех видов извращений я могу и не знать. Может, у нас новая мода у садистов пошла – клыки наращивать? Ох, опять я задумалась.

– Мы ничего делать не будем.

Катя посмотрела на меня глазами побитой собаки, и я выругалась про себя. Фыркай не фыркай, но она моя подруга. И я должна помочь ей. Хотя не уверена, что она помогла бы мне.

– Ты сейчас ляжешь спать, а я посижу, подумаю и решу, что мы будем делать дальше.

– Юлька, ты не понимаешь! А если он придет за мной? Ночью?

– Хм-м...

Если бы да кабы, да во рту росли бобы... Интересно, как этот загадочный ОН явится сюда? Как он вообще узнает, что Катька на даче, и найдет эту дачу? А что за нами не следили – это точно. Что я, простых вещей не вижу? Тут на три километра вокруг никаких следов, кроме моих и Катькиных. Но с истеричными девицами спорить – себе дороже.

– Хорошо, ты ляжешь прямо здесь. Я тоже. Эти кресла раскладываются, так что проблем у нас не будет. Сейчас поищу постельное белье. Хотя лучше, наверное, два одеяла и подушки. Все равно придется спать не раздеваясь. Дом большой, одной мне его не протопить как следует, так что если мы разденемся, то к утру замерзнем.

– Спать в одежде?! Представляю, что с нами будет к утру.

– Представляй. Можем отправиться домой пешком. Конечно, уже темно, но дорогу я знаю. – Ты что! Если это... вампир... Я никогда не решусь выйти на улицу после заката!

Я не стала спорить с этим утверждением. Завтра позвоню Катькиным родителям и предложу отправить ее куда-нибудь на Гаити. Или Таити. Не важно. Пусть отдохнет где-нибудь подальше от родного городка. Радикальная психотерапия.

– Тогда посиди немного. Я сейчас принесу одеяла.

– Я с тобой!

Я поморщилась, но ничего не сказала. Катя боится. И моя ирония сейчас ничего не даст. Раньше надо было с этим начинать. А теперь это невозможно. Реальны ее страхи или нет – но она здесь, в моем доме. Она пришла просить помощи, и я постараюсь ей помочь. Хотя бы так. Если для ее душевного здоровья нужно таскаться за мной хвостом – пусть таскается!

Катя просто приклеилась ко мне, пока я доставала подушки с одеялами, приносила еще дров, готовила ужин и звонила дедушке. Мой дед – это нечто. Я им восхищаюсь. И не стесняюсь громко говорить об этом всему миру. Константин Савельевич Леоверенский – прошу любить и жаловать. Когда началась Великая Отечественная война, ему было только двенадцать лет. Совсем мальчишка. Но характер у него и тогда был тот еще. Бросишь в речку – и речка испарится...

Он отозвался после третьего звонка.

– Леоверенский слушает.

– Леоверенская слушается, – передразнила я его. Голос дедушки тут же потеплел.

– Юля? Что случилось?

– Да ничего особенного! – успокоила я деда. – Мне тут Катя позвонила, попросила разрешить ей переночевать на даче. Вот мы тут и секретничаем в тесной компании. Так как что я сегодня ночевать не приду. Мы здесь переночуем, хорошо?

– Точно ничего серьезного? – Обмануть деда даже по телефону было задачей не для слабых духом. Но мне-то незачем его обманывать!

– Для меня – ничего. Это чисто Катины проблемы и секреты, – отозвалась я. – Просто предупреждаю и прошу домой не звонить. Это было более чем актуально. Мама всегда старалась поговорить со мной перед сном. Она заботилась обо мне и волновалась. Как ни убеждай, что мне давно не три года, но для мамы я все равно ребенок. И надо предупредить ее об изменении планов. А то будет звонить домой и волноваться. Да и время тратится. А время на международные разговоры стоит дорого.

– Ну хорошо. Я тогда позвоню еще раз. Не отключай сотовый.

– Не буду. Пока, деда.

– Пока.

Я нажала отбой и отложила телефон на стол.

– Вот так. Теперь за меня не будут волноваться. Ну что – пока по бутербродам?!

Катя смотрела на меня со священным ужасом. Я еще не говорила, что она – вегетарианка? Тяжелый случай в медицинской практике! А еще она увлекается спортом и бальными танцами. – Как ты можешь это есть?

Можно подумать, что я живую рыбу ела, а не шпроты из банки. Хорошо хоть хлеба догадалась купить на остановке, а то бы ела их просто так. А это не слишком приятно.

– Вот так и могу. И тебе очень советую.

На твоей морковке кровь не восстановишь.

– Ну уж нет! Это же живые существа!

– Были. И вообще, Кать, если ты решила быть вегетарианкой, ты немного непоследовательна. Надо тогда сходить к стоматологу и попросить заменить тебе клыки на коренные зубы.

– Зачем это?

Катька чувствовала подвох, но биологом не была. И я сильно подозревала, что школьный курс уже выветрился у нее из головы.

– А вот затем! – с удовольствием разъяснила я, глотая кусок бутерброда. – Как ни крути, Катюша, но мы созданы хищниками. И зубы у нас такие для того, чтобы лучше рвать мясо и разгрызать кости. Что клыки, что резцы. Вот корова травкой питается, у нее и строение зубов совсем другое. Ее зубы предназначены не для разгрызания, а для перетирания травы. А мы – хищники. И это все у нас во рту зубами записано. Какой смысл отказываться от самой себя?

Катя все равно морщила нос. Наконец она взяла кусок хлеба, посыпала его солью и начала жевать с видом великомученицы Екатерины. Я, как истинно бесчувственный человек, в ответ на все ее гримасы только пожала плечами.

– Ну, как скажешь. Была бы честь предложена, а от убытка бог избавил. Мне же больше достанется. А ты жди картошку.

Картошку пришлось ждать довольно долго. За это время я успела утолить первый голод и позвонила Наташке. Та отозвалась после третьего звонка.

– Да?

– Алло, а Наташу можно?

– Можно. А кто меня спрашивает?

– Юлька. Леоверенская.

Я нарочно представилась по фамилии, зная, что для Наташи это еще один повод позлиться. Она-то по паспорту Репкина. Как ни крути, Леоверенская звучит гораздо изящнее.

– Привет, – голос ее заметно поскучнел.

– Я тоже рада тебя слышать. Наташ, а Катька вчера не с вами гуляла?

– С нами. А что?

– Да почти ничего. Просто у нее моя книга, и она мне срочно нужна, а я Катюху найти нигде не могу. Как в унитаз смыло!

Катя сделала мне страшные глаза, но я только отмахнулась.

– И не найдешь, – хихикнула Наташка.

– Вы ее крокодилам скормили? Наташа, за что?! – ахнула я.

– Ты что, Леоверенская, совсем дура?

Я имела на этот счет свое мнение, но промолчала. Иначе мы сейчас перейдем на личности. В споре я выиграю вчистую, но и ничего полезного для себя не узнаю. Так что стиснем зубки и терпим.

– Катька вчера от нас с таки-им кадром отвалила! Блондинчик, упакованный, фигурка – как у Терминатора! Просто конфетка! Пока Катькина информация подтверждалась.

– Ядовитая, видать, конфетка оказалась.

– Вряд ли. Я так думаю, что она с ним и на весь день останется! Катька – она такая! Как вцепится – не отдерешь!

Я фыркнула.

– Слушай, а вы не пытались ее просветить насчет профилисифилактики и безопасного секса? Или с ней всегда так: два часа знакомства – и в кровать?

– Нет, – в Наташкином голосе явно слышалась растерянность, – никто даже и не подумал.

– И даже ты? Наташа, вы ведь подруги!

Как ты могла!

Это на нее хорошо подействовало.

– А что я могла! Я попыталась к ним подвалить в танце, но куда там! Прикинь, они даже в быстрых ритмах друг от друга не отлеплялись.

– Что, и медляк, и ритмику обнявшись простояли?

– А то! Я хотела было утащить ее обратно на площадку, ну знаешь, чтобы он не думал, что Катька одна пришла или что-то плохое...

– Знаю. И что?

– А ничего! Этот тип как на меня своими глазищами зыркнул – я аж в сторону шарахнулась.

– Такие огненные очи?

– Да нет. Голубые, – теперь в голосе была завистливая такая мечтательность.

Я подыграла дурочке.

– Неужели правда такая симпатяшка? Кажется, я многое потеряла, не пойдя с вами вчера в клуб!

– Ага. И морда така-ая... – Судя по блаженным и завистливым ноткам в Наташкином голосе, кадр был еще тот. – Ну просто Леонардо ди Каприо! Только он бы на тебя фиг клюнул!

– Я, конечно, не Катька, – вредным голосом отозвалась я, – но рядом со мной мужики комплекса неполноценности не наживают!

– Ага, они наживают комплекс сверхполноценности.

Ну, умные слова я тоже знаю. Вот недавно одно вычитала!

– Точно! Ты угадала! Они мгновенно становятся жуткими экзистенциалистами!

И как я только язык не сломала! Но Наташка этого слова точно не знала. Она заткнулась, и я воспользовалась моментом.

– Натали, а где вы хоть тусовались?

– Фу!

Ну да, мы таких словес не употребляем. Только на обед, с кислой капустой! Это такая ужасно (до тихого ужаса) оригинальная диета для похудания. В рацион входят: капуста соленая, квашеная, тушеная, свежая... И ничего кроме капусты! Через три дня чувствуешь себя кроликом. Наташка ее пользовала третий месяц, но без видимого успеха.

– А если без фу? Где паслись-то?

– В «Волчьей схватке».

Полученная ранее от подруги информация подтверждалась. Не могу сказать, что меня это обрадовало. Значит, дело еще хуже. И Катьку где-то закоротило ночью.

– Спасибо за информацию.

– Пока?

– Пока.

Я отключила трубку и начала разглядывать потолок. Клуб был, блондин был, голубые глаза в наличии... Осталось выяснить – был это вампир или просто извращенец? Интересно, как я собираюсь это сделать? Бегать по клубу и упрашивать всех блондинов показать зубы? В рамках акции «Бледный мент предупреждает»? Меня тоже предупредят. Но уже в психушке. Это точно. Вот там и про вампиров, и про оборотней, и даже про разведение пекинесов с удовольствием выслушают. Интересно, а насчет быстрых танцев? Я попыталась разговорить Катьку, но подруга повторяла, что ставили только медляки. Наташке я верила больше, в силу ее завистливости. Она-то уж ничего не пропустит, когда речь идет о кавалере подруги! Но почему Катьку так перемкнуло на музыке? Она настаивала на медленных танцах. И я не чувствовала вранья. Вот ведь вопрос! И что тут происходит?

ГЛАВА 2,

в которой с ума схожу уже я. На пару с вампирами и подругой

Чем выше поднималась луна, тем больше нервничала моя подруга. Сперва она глядела в окно, потом на меня – причем так, словно я была якорем спасения или отважным истребителем вампиров, а потом задавала какой-нибудь глупый вопрос. Есть ли жизнь на Марсе? Ага, если туда космонавты пока не добрались! Из чего гонят пальмовую водку? Судя по названию – из кактусов! Я терпеливо отвечала, и все начиналось сначала. Молчание. Взгляд. Вопрос. Ответ. Молчание...

Я не знала, что мне делать и что думать. Просто не обладала нужной информацией. На даче было несколько книг, но все советских времен. Ну и еще кое-какое старье, мои школьные тетради, учебники... Ничего о вампирах. А если ничего не знаешь, то ничего не можешь и сказать. Чего уж там прикидываться знатоком, даже «Дракулу» я читала так давно, что половину содержания напрочь забыла. Хотя сюжет и помню. Кстати, о сюжете... Припомнив кое-что, я принесла из погреба банку маринованного чеснока. На всякий случай. Интересно, вампиры правда его не любят или это просто псевдочушь? Дедушка говорит: «Заблуждение – это то, что все твердо знают». Тогда в целом у меня преимущество. Я ничего не знаю о вампирах, поэтому не могу заблуждаться. Хотя метод проб и ошибок мне тоже не нравится. Меня не так воспитывали.

Мое воспитание – это вообще отдельная история. И начать ее надо с моего деда. Я уже говорила, что в сорок первом году ему было двенадцать лет. Как все мальчишки, он хотел воевать с врагом, но ему не пришлось идти на войну. Война сама пришла к нему. И постучалась в дверь. Бомбами. Дедушки тогда не было дома. Он ушел на речку ловить раков. И уцелел – единственный из всей деревни. Долго прятался, а в конце осени попал к партизанам. Его хотели отправить в тыл – он не согласился. Сказал, что все равно убежит. И ему поверили. Оставили в отряде. Двенадцатилетний мальчишка стал разведчиком. Одним из лучших. Выучил немецкий язык. Один из солдат учил его. До войны он был учителем немецкого в институте. И учил. А дедушка очень хотел учиться. В сорок втором он уже говорил по-немецки как по-русски. Словно в Берлине родился. Он хотел отомстить за родных. Сотни раз ходил у смерти под косой. Много раз был ранен, но опять лез в самое пекло. Однажды попал в плен. Его пытали. Дедушка умудрился бежать. Его хотели убить и привязали в проруби. Он перегрыз веревку, поплыл подо льдом, потом долго шел по лесу. Зимой, голый. Ему повезло. Он нашел своих. Долго болел, отморозил два пальца на левой ноге, но с тех пор начал закаляться. И до сих пор зимой моржует. Приезжает на дачу и ныряет в прорубь. Во дворе обтирается снегом. После войны, когда ему было двадцать лет, он женился. Бабушку я помню плохо. Она умерла от рака легких, когда мне было пять лет. Дедушка не очень горевал. Или горевал так, что я этого не замечала. Или у него не было времени на горе. Начиналась эпоха приватизации, и дедушка не растерялся. Он продал кое-какое бабушкино золото, купил автобус, получил права и начал развозить людей. Через полгода у него было уже пять автобусов. Сейчас их тридцать восемь плюс компания по перевозкам всего, что под руку попадется. Ему восемьдесят лет, но никто не дает ему больше пятидесяти пяти. Да он и сам не позволил бы. Отличные гены мне от него достались. Я очень похожа на него внешне. Даже не на отца, а именно на деда. У меня такие же глаза, как у него, и почти такое же лицо – только немного помягче: лицо дедушки в женском варианте. И характер в него. Или это воспитание сказывается? Не знаю. Но воспитывал меня в основном дедушка. Отца застрелили в девяносто втором году, и я его тоже плохо помню. Папа для меня больше фотография, чем живой человек. Убийцу так и не нашли. Мама решила второй раз не выходить замуж. У нее оставалось двое детей – я и мой старший брат. Леоверенские Юлия Евгеньевна, то есть я, и Станислав Евгеньевич, то есть он. Старше меня на девять лет, что не способствует взаимопониманию. Но о брате я сейчас почти ничего не знаю. Так вышло. Не слишком аппетитная подробность, но факт. Не знаю, когда моя мать и мой дед начали спать вместе. Меня это мало волновало. То есть совсем не волновало. Подумаешь! Они же ни с ка кого боку не родственники! А дед до сих пор может дать фору многим молодым. Если на то пошло, я бы сама в него влюбилась, если бы он не был моим дедушкой. Об их связи с мамой мы узнали совершенно случайно. У брата отменили лекции, а у меня уроки. Брат подумал и потащил меня на дачу, где мы и застали маму с дедушкой в интимной обстановке. Реакция у нас была разная. Брат сперва психовал, потом решил дождаться деда и получить объяснения. Дед вышел из спальни, застегнутый на все пуговицы. Так ему, наверное, было легче. Брат попытался устроить скандал, а потом ударить дедушку, но дед быстро пресек истерику ударом в челюсть... Не знаю. Наверное, деду не стоило его бить. Брат психанул еще раз и вылетел из дома. Вечером, когда мы вернулись домой, я узнала, что он вылетел еще из института и из нашей жизни. Реквизировал все деньги и золото, что было дома, собрал вещи, забрал документы из института – и ушел. Куда? Зачем? Что с ним? Жив ли он? Я до сих пор не знаю. Наверное, дед знает, но мне никогда не говорил. Я не настаивала. Эта история – из тех, в которых лучше не копаться, чтобы потом не было мучительно больно. Кто был прав, кто виноват... И все – и никто. А потому я не стала судить, я просто приняла для себя эти два поступка. Даже кража нас сильно не затронула. Деньги у нас были, а золото... Я никогда не любила его. Предпочитаю серебро. И лучше – с камнями. Тогда, когда брат вылетел с дачи как ошпаренный, дед повернулся ко мне. Наверное, единственный раз он боялся, что я неправильно пойму их. Разговор я помнила до сих пор.

– Ты тоже считаешь, что я неправ? Юля?

– Вы оба с мамой неправы, – машинально поправила я. – Нет. Меня это не касается. Мне удалось удивить деда. Он поднял брови и уставился мне в глаза. Я попыталась

объяснить.

– Дедушка, я люблю тебя и люблю маму. Не знаю, почему так поступил Слава. Наверное, из-за отца. Он его очень любил. И очень часто его вспоминает. – (Еще бы, братик был на девять лет меня старше. Так что бабушку он тоже помнил. И вполне мог взбеситься. Я не могла, но я – это я. По себе людей не судят.) – Я тоже, но что до меня, я готова принять все таким, какое оно есть. Трава зеленая, небо голубое, вы живете вместе и не переживаете. Если вам хорошо, вы счастливы и не совершаете ничего противозаконного – что в этом такого?! Живите как хотите.

Дедушка внимательно посмотрел на меня, потом уселся рядом и обнял. Я не отодвинулась. И еще раз попыталась прояснить свою позицию.

– Я считаю, что вы заслужили свой кусочек счастья.

– А ты растешь мудрой девочкой, Юля. Я росла не мудрой, а всего лишь безразличной, но деду я этого не сказала. Он жив, мама жива, он счастлив, она счастлива, так что еще требуется?! На мой взгляд – все остальное пустяк и мелочь жизни! А переживать из-за мелочей? Фу!

– Я знаю.

Этой же точки зрения я придерживаюсь и по сей день. Что поделать, если двое одиноких людей совершенно добровольно решили жить вместе? Да ничего! Они не связаны кровными узами, они никому ничем не обязаны, их отношения никого не задевают. Любите друг друга и будьте счастливы! И точка! Но о брате я ничего не знала и никогда не говорила. Не могу сказать, что я его так уж любила. Слава был гораздо старше меня, и мне, как малявке и сопливке, частенько доставалось от него на орехи. Но все-таки он был моим братом. А я вот так...

Грустные размышления прервала подруга. Она уснула прямо в кресле. Будить ее? Или оставить прямо так? Черт его знает! Перетащить ее на другое кресло я не смогу. Она проснется – и всё опять по кругу. Молчание. Взгляд. Вопрос. Ответ... Оно мне нужно? Нет уж, пусть спит! Так мне спокойнее.

– Мы на даче у Юли, – вдруг негромко произнесла подруга.

Я подскочила и вгляделась в ее лицо. Она как будто спала, но глаза ее двигались под тонкой кожей век. Вправо-влево, влево-вправо... Что за бред сумасшедшего здесь происходит?!

– Проехать третьим троллейбусом до конечной остановки, выйти, идти на север. Мимо книжного магазина, мимо трех желтых домов, вдоль речки, перейти Чугунный мост и свернуть налево...

Я треснула себя по лбу. Как же я забыла?! Такая сцена была в фильме. Только там по-другому обыграли. А вот в книге все описывалось именно так. Я тряхнула подругу, потом похлопала по щекам, а потом начала трясти как грушу, но Катя не просыпалась. Я пощупала пульс. Ровный и даже чуть-чуть замедленный. Дотронулась до двух дырочек на шее – и вздрогнула. Они были горячими и пульсировали. Может, это была иллюзия, ведь они находились на сонной артерии, но я определенно чувствовала, что они теплее остальной кожи и пульсируют сильнее и не в такт крови. Катя замолчала – и я попыталась разбудить ее. Брызгала водой, орала в ухо, хлопала по щекам, жгла перед носом перья, махала нашатырем – все впустую. Потом убедилась в бесполезности затеи, но вспомнила кое-что про вампиров – и рванула на второй этаж. Там должно быть то, что мне необходимо. Во-первых, лейкопластырь в аптечке. Во-вторых, крепкая веревка. И, в-третьих, мое единственное оружие на данный момент, не считая банки с маринованным чесноком, – подаренная деду сабля. Если эту пакость можно назвать оружием. Длинная дура в вызывающе роскошных ножнах. Из тех, что держать дома противно, а выкинуть – друга обидеть. Но наточена она была на совесть. Дедушка, хотя и оставлял саблю на даче в надежде на воров, иногда ее вытаскивал и точил лезвие. Оружие должно быть в рабочем состоянии. Я вынула ее из ножен и осталась довольна. Тяжело, но держать можно. А рубить? Я надеялась, что на практике проверять не придется. Свои способности я знала. Если попробую кого-то треснуть этой дурой, тем более рубануть, дело кончится двумя смертями. Я зарежу сама себя, а мой враг помрет со смеху. Я связала Кате руки, укрыла подругу одеялом и примотала ее еще поверх одеяла веревкой к креслу. Рядом положила пластырь и ножницы. Кое-что я помнила. Вампиры не могут войти в дом, пока их не позовут или не пригласят. Но позвать или пригласить у нас может только Катя. Как этого избежать? Просто! Заклеить ей рот! А пока – внимательно наблюдать за ее состоянием. Или лучше заклеить ей рот сразу? Эй, а я вообще-то в своем уме? Я что – серьезно готовлюсь к нашествию вампиров? Но лучше быть готовой к самому худшему. Вампиры так вампиры. Если это не они – развяжу подругу и извинюсь. Я попробовала еще раз разбудить Катюшу, пошлепала по щекам, побрызгала водой и даже ненадолго зажала нос, но это опять не помогло. Полный ноль. И что мне теперь делать? Можно не верить в вампиров. Хорошо. Я не верю. Но если это они, то я окажусь в большой попе, чтобы не сказать хуже. Если же это не вампиры, то лучше обезопасить себя. Всю ночь я не просижу, а что придет в голову Кате – предсказать невозможно. Кстати, о приходе в голову! Я рванулась к дверям. Мой дом – моя крепость. Поэтому дверь у нас стоит такая, чтобы без тарана не высадили. Три замка, две цепочки. Я закрыла их все и по старой привычке бросила ключи в ящик комода. И тут же пожалела об этом. Мы же туда складываем на зиму всякое барахло! Лампочки, гвоздики, цепочки, игрушки... Всякий мусор, который стихийно накапливается в доме. Выкинуть жалко, а разобрать – руки не доходят. А, ладно! Утром буду их выкапывать! Все равно до утра я ни шага за порог не сделаю. Катька успела меня серьезно напугать, и я ждала самого худшего. Может быть, не вампиров, но каких-нибудь маньяков! Мало ли шизофреников на планете?! Мне и одного хватит! И пусть меня считают идиоткой и перестраховщицей! Я не в претензии! Не хотелось бы проснуться в компании бабушки и папы. Я не знаю, что нас ждет после смерти, и вовсе не жажду узнать это так скоро. Мне нравится жить и мне нравится моя жизнь. Я не согласна с ней расстаться так рано. Мне и двадцати-то еще нет! Будет в мае!

Я подумала еще – и заклеила Кате рот. Сложила поудобнее свое оружие и сотовый телефон – так, на всякий случай. И уставилась на подругу. И, разумеется, задремала. Не выдержала. А вы попробуйте сами смотреть на что-нибудь одно. Поневоле уснете. Но почти тут же очнулась. От Катиного мычания. Она, по-прежнему с закрытыми глазами, вертелась на кресле и пыталась что-то сказать, Но не получалось. Пластырь не давал. Кажется, она хотела встать, но веревки не пускали. Хорошие такие, крепкие, раньше кресло разломаешь, чем веревки разорвешь! И меня это радовало. Тем более что Катька проделывала все это с закрытыми глазами. Ну, как лунатик! Ладно, мы с ней днем поговорим! Я устроилась поудобнее – и тут в дверь громко постучали.

Я подскочила в кресле. Но хоть удавись, а надо идти открывать. Если это милиция или кто-то из соседей, которые заметили свет и дым, лучше все разрулить сейчас, а не ждать наряда с ментами.

– Кто там? – громко спросила я.

– Андре!

Голос мне был определенно незнаком.

– И кто же вы такой, Андре? – попыталась я выяснить я из-за двери.

– Откройте! – в голосе была сила и ярость. Ярость человека, который привык к повиновению. Мне было глубоко плевать на то, к чему он привык, но почему бы не выполнить его приказ... наполовину?

Надо только поднять щеколду и открыть для выяснения обстоятельств маленькое окошко, которое дедушка вырезал в двери, а потом затянул проволочной сеткой, чтобы никто в него лапы не совал. Совсем не то что неудобный глазок. Через окошко можно осмотреть всю округу – только не надо прижиматься к нему лицом. Но этого я делать и не собиралась. Человека, стоящего в снегу, я никогда не встречала. И даже немного пожалела об этом. Он был очень красив. Его красота просто била в глаза. Если бы я рисовала бога солнца – я бы нарисовала его именно таким. Высоким, стройным, мускулистым, с гривой блестящих золотистых волос, ниспадающих в беспорядке на широкие плечи, обтянутые черной кожаной курткой, с ярко-голубыми глазами, бледным лицом и ярко-алыми губами. Кроваво-алыми губами, из-под которых едва заметно виднелись белоснежные кончики клыков. Я подумала, что он может спрятать их полностью – но не хочет? Нарочно выставляет напоказ, чтобы дать понять, кто он такой? Эй, я что – верю в вампиров?! А закусывать такие новости я не пробовала? И вообще, на основании чего я так решила – кончиков клыков? С каких пор это для меня аргумент? Если есть силиконовые груди и контактные линзы, кто сказал, что не бывает псевдоклыков? Дракулу же как-то снимали? Интересно, этот тип купил зубки в магазине смешных ужасов или все-таки Катя угадала насчет дракуленышей? Кому как, а мне проще выучить теорию вероятности со всеми формулами, чем поверить в вампиров. Мои глаза скользнули ниже по его телу. Красив. И прекрасно это понимает. Ярко-голубая рубашка подчеркивает цвет глаз, брюки плотно обтягивают ноги и все остальное, не оставляя места воображению. Короткие сапоги не спасают от снега, но блондин, похоже, не замечал холода. Я опять перевела взгляд на его лицо. Он очаровательно улыбнулся.

– Юля? Так ведь вас зовут?

– А вам какое дело?

У него с самого начала не было шансов. Просто потому, что он мне понравился. Очень понравился. По-настоящему. И это заставило меня ощетиниться во все стороны, как дикобраза. Будь в нем хотя бы на грамм меньше самодовольства – я была бы мягче. Сейчас сработал «синдром Катрин». Дедушка прозвал так мое обращение с более красивыми людьми. Все детство рядом со мной была Катя, очаровательная в любую погоду, как нос картошкой мисс Фриды Бок. Я всегда оказывалась в ее тени. Сперва я страдала, потом старалась не обращать на это внимания, а после начала задираться со всеми, кто был также красив, как она. Я не могла завидовать, но я могла огрызаться! Естественно, Андре, или как там его, вызвал у меня обострение комплексов – и, соответственно, я начала хамить ему прямо с порога.

– Мы будем говорить об этом, стоя по колено в снегу?

– Лично я нахожусь в доме, и меня это вполне устраивает, – справедливо заметила я.

– И вы не хотите пригласить меня?

Голос его стал невероятно мягким, бархатным, ласковым и зовущим. Таким голосом только приглашать на свидания. Я едва устояла. И решила сказать гадость.

– А мы стриптиз на дом не вызывали! Сперва на его лице появилось удивление. Даже челюсть слегка отвисла. Не слишком эстетично. Зато я убедилась, что клыки настоящие. Или все-таки нет? Я слышала, что сейчас можно нарастить испорченные зубы. Можно ли нарастить клыки? Спросить, что ли?

– Да как ты смеешь, девчонка!

По коже у меня пробежали мурашки. Шипящий голос хлестнул по нервам. Приятный контраст после сахарного сиропа. Наверное, по его сценарию я должна была упасть на колени и молить о прощении, но в моем-то листке ничего такого не значилось. Режиссер попался не тот. Я из любой драмы комедию вылеплю! Вместо испуга я разозлилась еще сильнее.

– Представьте себе – смею. Особенно учитывая то, что я в доме. За прочной дверью... Они настоящие или это металлокерамика?

Кажется, мне удалось его ошарашить еще раз. Ну, бог любит троицу.

– Они?

– Клыки, – наивно пояснила я. И даже похлопала глазами. Получилось?

Человек опять очаровательно улыбнулся. Решил сменить манеру общения? Клыки показались во всей красе. Сантиметра под два с половиной. Ну и ну! Улыбка добавила еще пару сотен градусов к окружающей среде. Как под ним только снег не расплавился?

– Хотите потрогать?

– Ага. Ломиком. Или кирпичом. Вам что больше нравится? Мне для вас ничего не жалко!

Моей искренности мог бы позавидовать сам Станиславский.

Улыбка мгновенно исчезла. В голубых глазах блеснул гнев.

– Не дерзи мне, девчонка!

– Что хочу, то и ворочу! Это вообще-то мой дом и мой участок. Какого дьявола вам здесь надо?!

Я разозленно уставилась на него. Лицо в лицо, глаза в глаза. Наши взгляды встретились. И в следующий миг что-то произошло. Что-то странное. И очень страшное. Попробую описать это так, как почувствовала. Словно громадный водопад пронесся по моему сознанию. Водопад ночи. Из голубых глаз хлынула тьма. Она обволакивала меня, успокаивала, обнимала мягкими теплыми руками. Все было так хорошо! Жизнь была прекрасна, все были счастливы и все любили меня. И все будет еще прекраснее, как только я открою дверь. Нужно только открыть ее и пригласить Господина войти внутрь. Совсем чуть-чуть. Разве это сложно? И я буду так счастлива, как никогда в жизни. Тьма переливалась синими всполохами – и это было так красиво! Чужая воля гнула и ломала меня как соломинку – и это было невыразимо приятное ощущение. Мои руки сами по себе откинули одну цепочку с двери, потом вторую. Теперь ключ. Где же он? Изнутри замок тоже запирается на ключ! И его надо найти! Как можно скорее! Сейчас же!

Руки лихорадочно шарили по комоду, сбивая на пол какие-то вещи. Ну да! Я положила ключи в ящик! Я дернула его, едва не вывалив себе на ногу вместе с содержимым, и судорожно запустила внутрь обе руки! Ай! Ладонь резко приложилась к подушечке для иголок. Та уже давно продырявилась, и теперь иглы торчали из нее во все стороны, как из ежа. Острия впились мне в ладонь, и я взвизгнула. Боль отрезвила меня. Куда-то исчезло страстное желание служить и подчиняться! А оно вообще было? Было. Что я делаю?! Ищу ключ? И собираюсь пригласить в дом этого... это... существо? Да я в своем уме?! Что за бред! Никаких компромиссов! Никаких приглашений! НИ-ЧЕ-ГО! Я медленно осела на пол. Ноги как-то плохо слушались. Наверное, испугались!

– Юля, – позвал голос за дверью.

Но теперь он уже не был ни добрым, ни ласковым. Только повелительным. И омерзительно самодовольным. Хозяин получал очередное доказательство своей силы и наслаждался этим. Получал удовольствие, растаптывая чужие души! Тьма в моем разуме рассеялась. Я схватила маленькие ножницы из набора – и что было сил ткнула себя в ногу. Куда-то в бедро. Стало ужасно больно, но мне полегчало. Лучше уж боль, чем эти синие всполохи. На глаза мне попалась связка ключей. Она лежала как раз под подушечкой с иголками. Я схватила ключи и что было сил швырнула их куда-то в коридор. Они тоненько звякнули и исчезли в темноте. Вот так! Фиг я теперь разыщу связку, ни на что не наткнувшись. И днем-то, я чую, все обматерить придется. А ночью, с единственной свечкой вместо лампы? Часа три провожусь.

– Поторопись, – приказал голос за дверью.

Только не смотреть ему в лицо! В глаза! Это же гипноз! Я читала о таком! Читала... Но не думала же, что попадусь сама! Я готова была расцеловать игольницу даже с риском исцарапаться. Но надо ответить. И достойно ответить! Чтобы знал, вражина!

– Пусть тебе северный олень дверь открывает! Проваливай, не то я возьму дробовик и сделаю из тебя симпатичное решето!

Молчание за дверью могло быть только заинтересованным, и никак иначе. Я ткнула ножницами в ранку от иголок и по руке побежала кровь, грозя запачкать одежду и пол.

Я слизнула ее, нарочно растравляя царапину языком. Больно. Но это лучше, чем попасть под вампирское – или чье оно там – очарование. Жизнь дороже.

– Ты свободна от моей воли?

Вообще-то я не материлась, но сейчас был тот самый случай. Я прислонилась спиной к двери и кратко, буквально в трех красочных фразах, объяснила, где я видела этого типа вместе с его волей, откуда он появился и кто были его предки. В ответ на мою прочувствованную речь из-за двери раздался тихий смех. Я почувствовала его как воду – всей кожей. Волоски у меня на руках встали дыбом.

– Ты не впустишь меня?

– Пока я жива, ты сюда не войдешь!

Опять молчание. Мне казалось, что оно длится вечность. Слегка кружилась голова. Я сосредоточилась и попыталась подумать о чем-то еще. Например, о Шерлоке Холмсе. Или о Джероме К. Джероме и его приятелях в одной лодке. Мне вдруг стало смешно и спокойно. Я почувствовала себя терьером, который решился сражаться с кипящим чайником. Ну да, нос я уже обварила, но победа еще может остаться за мной! Надо только быть немного поумнее. И вовсе незачем хватать чайник зубами. Или смотреть вампиру в глаза, когда разговариваешь с ним. Хамить можно и не видя оппонента! Я совсем забыла о человеке за дверью, пока, совсем неожиданно, снова не услышала приказ.

– Открой мне дверь. Повинуйся!

Интересно, он опять что-то применил и я просто этого не заметила? Во всяком случае, у меня хватило сил на короткий смешок.

– Перебьешься!

И вновь несколько секунд молчания. Пока он не произнес совсем другое.

– Ты хочешь сказать, что можешь ослушаться меня?

– Тебе процитировать закон о частной собственности?

Черт его знает, был ли такой закон, но я действительно могла делать все, что хочу. И не открывать дверь – тоже.

– На тебя ничего не действует? Ты неподвластна моему гипнозу?

– А должна быть? – Никогда не упускай случая получить информацию о враге! Но враг тоже оказался не промах. Информацией меня одаривать не собирались!

– Кажется, мы зашли в тупик.

– Можете повернуться и убраться своей дорогой. Я вас не держу.

Интересно, почему я опять перешла на «вы»? Из вежливости? Или просто не хотела злить его больше необходимого? Наверное, второе. Какая тут, к черту, вежливость?!

– Я уберусь, как только вы отдадите то, что принадлежит мне.

Ну вот, условия высказаны.

– Катя рассказывала правду? Вы – вампир?

Молчание. У меня даже затылок заныл.

Нервы, нервы...

– Да, нас так называют.

– Что, настоящий, живой вампир?

Из-за двери раздался тихий смех.

– Живой вампир? Интересное выражение!

– Я мыслю, следовательно, существую, – парировала я. – Не хотите называться живым, называйтесь мыслящим! Хотя это и сомнительно.

– Возможно. Это мы обсудим в следующий раз. Отдайте мне мою добычу – и можете убираться. Против вас я зла не держу.

– Неужели? И я должна вам поверить?

Яда в моем голосе хватило бы на парочку змей. Я серьезно разозлилась. Кем он меня считает?! Иудой? Понтием Пилатом? Я друзей не предаю, не выдаю и рук по этому поводу не умываю! Меня не так воспитывали!

– Это ваше право – не верить.

Ну да. Я имею право? Да. Так я могу? Нет.

То-то и оно.

– Верно. А еще это моя подруга.

Я намеренно выделила голосом слово «моя». Пусть знает.

– Вы намерены со мной поспорить?

Вот те раз! А чем я все это время занималась? На луну любовалась? Я, по-моему, уже сказала все, что можно, и все, что нельзя! Ладно, попробуем еще раз. Может, даже дойдет? Или у вампиров на какой-то сотне лет жизни маразм развивается? Надо бы выяснить.

– Катя не пошла с вами добровольно. Вы не имеете на нее никаких прав!

– Она была счастлива. И получит вечную жизнь.

Ну да! Только на свет ей никогда не выйти! Как там у Копполы? О! Вечная жизнь в тени смерти. Сомнительное такое счастье. Я бы точно отказалась. Лучше уж шестьдесят лет, но со вкусом, чем пятьсот – как не пойми что. А почему – не пойми? Биолог я или уже кто? Передо мной же новый вид! Хомо вампирикус! А сколько было бы счастья, если бы данный белобрысый представитель вида лежал передо мной препарированным!

– Она вас об этом не просила!

– Она попросила бы, если бы поняла.

Спросите у нее сами?

Он что – за дуру меня принимает?!

– Черта с два! Сейчас она и на костер вместо вас пойдет добровольно!

– Вы мне не верите?

– Не верю. И это еще мягко сказано. – Я вспомнила одну интересную деталь. – Минутку. А ведь вампиры не могут войти в дом без приглашения, так? То есть я выну ей кляп, она позовет вас, и вы нас раскатаете на начинку для блинчиков! Ну-ну. Мечтайте дальше!

Из-за двери раздался тихий смех.

– Вы кое-что знаете о вампирах.

– Я много чего знаю, – отозвалась я. – My hobby is reading. И о вампирах я тоже читала. Так что – я правду сказала?

– Я не исключал и такого варианта. Хотя насчет начинки для блинчиков... это могло бы стать реальностью. Как вы догадались заклеить рот моей избраннице?

– А как у вас хватило наглости предлагать мне выдать ее? – Я решила, что с меня хватит перебранок с вампиром. – Я не приглашу вас сюда. Не сделаю ничего, что могло бы пойти вам на пользу! Вы мне решительно не нравитесь. Просто до нервного тика! И Катю я вам не отдам!

– А если я сейчас вызову сюда пару костоломов, которые снесут вашу дверцу и вытащат вас обеих ко мне? Учтите, я и правда это сделаю.

В голосе вампира прорезались первые гневные нотки, но мне не было страшно. Почему? Да потому что дура. И я отлично это знаю. Не научили меня бояться. Не научили! Дед мне всегда говорил, что страх не поможет. Помогает точный расчет. А смелость и вообще города берет! Я фыркнула. Потом стянула с шеи цепочку с сотовым телефоном и махнула ею в воздухе.

– Сименс, это вампир, вампир, это Сименс. Приятно познакомиться. – Я еще могла язвить. Жизнь продолжалась. Или это семейное? Дедушка рассказывал, что попав в плен к фашистам, он язвил вовсю. Надеялся получить хотя бы моральное удовлетворение. – Через пять секунд после того, как кто-то попытается выломать эту дверь, я позвоню в милицию и подробно расскажу, кто я, где я и кто ко мне ломится. А сама попытаюсь подороже продать свою шкурку. Я вам не кто-либо где, а русская женщина у себя дома! А мой дом – моя крепость! Вы не смотрели фильм «Один дома»? Лично мне он очень нравится. Войдите ко мне – и я вас на запчасти постругаю!

Я врала, но очень надеялась, что мне поверят. Из-за двери раздался короткий смешок.

– Вы намерены бросить мне вызов?

Мне очень хотелось сказать, что я его безо всякого вызова бы подожгла, но неизвестно какие это повлечет за собой последствия. Лучше было придержать язык, пока цела.

– Вызов? Вообще-то я хотела бросить в вас банку с маринованным чесноком, но могу и что-нибудь другое...

Я не слишком разозлилась. Скорее тянула время. Рассвет их застанет – и пеплом он станет. Самое то для этого мерзавца! Но из-за двери опять раздался смех.

– Невероятная наглость! Вы ничего не знаете, но готовы спорить со мной! СО МНОЙ!

– «Со мною, самим балдою», – передразнила я. – Александр Сергеевич Пушкин, что ж ты с нами не живешь! Пропиши ты нам частушки, чтобы пела молодежь! Это МОЯ подруга! И она вас не выбирала! Вы укусили ее и изнасиловали! И я готова спорить за ее право на выбор! Что-то мне подсказывает, что она не будет в восторге от клыков и посмертной или пожизненной анемии!

Опять смех. Блин! Как меня достал этот смешливый зубастик! Клещи и напильник мне! Вот так люди и становятся дантистами!

– Вы не знаете, во что ввязываетесь.

– Так объясните мне! Я и так отлично знаю, что вы сильнее меня. И что? Даже медведь сильнее меня, но у людей есть ружья! Я вовсе не собираюсь уступать из-за такой мелочи!

– Вы действительно хотите объяснений?

– Если вы меня при этом не покусаете.

Мои нервы уже были на пределе. Я сама бы сейчас кого-нибудь покусала, лишь бы успокоиться.

– Хорошо же. Сегодня ваша подруга останется с вами. А завтра я жду вас в «Волчьей схватке». В полночь. И лучше вам прийти вместе с подругой.

Теперь в голосе слышалась скрытая угроза. Но я не могла сдаться просто так.

– Вы ее не тронете?

– Довольно! Завтра в полночь я жду вас.

Вам будет оставлен столик.

– Вы ее не тронете?

– Я не сделаю ей ничего дурного.

– У нас могут быть разные представления о плохом и хорошем!

– Вы начинаете злить меня!

Голос резанул меня словно ножом по внутренностям. Я дернулась от боли и едва не вскрикнула. Да что же это такое? Аппендицит, что ли?! Но я не сдамся!

– Вы меня уже давно разозлили!

– Да. – Слово скользнуло по мне, словно медуза – мокрое, холодное, склизкое и обжигающее кожу. – Но тогда я еще не злился на вас. Не вызывайте мое неудовольствие.

Я попробовала засмеяться. Не получилось.

Пришлось имитировать кашель.

– И чем же мне грозит ваше неудовольствие? Учтите, каждый, кто меня укусит, рано или поздно помрет от несварения желудка! Я специально чеснока наемся!

Из-за двери раздался смех.

– Я не убью вас, Юля. Вы меня развлекаете. А это дорогого стоит. Но если вы не придете завтра, я буду наводить справки о вашей семье. У вас есть отец? Мать? Братья или сестры?

Я похолодела. Вот теперь мне стало страшно. Мама! Дедушка! И я попыталась уйти от этой темы.

– Я приду вооруженной!

– Вы придете с подругой.

– У меня нет выбора?

– Нет, – подтвердил вампир.

– До встречи, – вздохнула я.

– До встречи.

В голосе слышались нотки угрозы. Но было там и что-то еще. Любопытство? Насмешка? Легкое презрение? Снисходительность? Похоже на то. Тем лучше. Недооценивайте меня, недооценивайте. Я не стану возражать. Кстати, а где можно приобрести фонарик дневного света? А еще осиновые колья, святую воду и чесночную эссенцию?

Когда я вернулась в дом, Катя сидела в кресле с выпученными глазами и вертелась во все стороны. Но, заметив меня, успокоилась и вопросительно посмотрела мне в глаза. Я присела рядом на ковер. То есть опустилась. Ноги как-то плохо держали. Дрожали и норовили подломиться во всех суставах сразу.

– Кать, ты прости, но пока я тебя развязывать не буду. Лучше послушай. Высокий, светловолосый, голубоглазый, отличная фигура и наглая ухмылка. Он? Зовут – Андре. Кивни, если это он.

Катька бешено закивала.

– Полегче, голова отвалится. Так вот, познакомилась я с твоим Андре.

Катя протестующе замычала, и я поправилась.

– Извини. Не твоим. Но клыкастым. И очень наглым. Если бы я его впустила, здесь уже были бы две укушенные девушки. Не хочешь спросить, как он нас нашел? А я все равно расскажу. Ты спала, а во сне рассказала ему, где ты находишься. Я услышала твои слова. Потом попыталась разбудить тебя, но у меня ни черта не получилось. Протестуешь против бедного чертика? Извини, но факт остается фактом. Тебя было не разбудить. И я решила связать тебя. Я бы обошлась просто лейкопластырем, но ты сорвала бы его и пригласила этого типа внутрь. Извини, но мне не нравится, когда меня кусают. Мы сперва просто побеседовали у входной двери, а когда он понял, что внутрь я его не пущу, попытался загипнотизировать меня. Знаешь, не самое лучшее ощущение. И я едва не поддалась.

Меня всю передернуло при воспоминании о голубых глазах. Как-то невесело было думать, что еще немного – и я бы сдалась. Если бы не подушечка с иголками...

– В общем, мне удалось справиться, но на него я больше не смотрела. Мы поговорили через дверь, потом он пригрозил ее выломать и вытащить нас, конечно, не сам, а с помощью подручных средств в виде парочки отморозков. Я пообещала позвонить в полицию и на телевидение, в программу «Сверхъестественные явления», и вообще, куда только смогу. Ну и рассказать о нем. И о его милой деятельности. Угроза подействовала, и он оставил мысль о подкреплении, но принялся за меня всерьез. Потом мы обменялись еще парочкой любезностей, и он пригласил нас в свой клуб. Если «Волчья схватка» – это его клуб. Завтра нас ждут там в полночь. Я думаю, что ты не будешь возражать против тихой милой вечеринки?

Судя по Катиному лицу – она очень даже возражала. Я попыталась объяснить.

– Кать, даже если я свяжу тебя, упрячу в бронированный сейф и приставлю к нему взвод коммандос для охраны – это не поможет. Веревки перережут, сейф вскроют, а коммандос еще и ковриком положат, чтобы этот тип не испачкал башмаков. И нам это не поможет. И даже если ты до завтра улетишь в Америку – тоже. Мы еще не представляем, с чем столкнулись, поэтому лучший вариант – разведка. А за отсутствием выбора – разведка боем. Мы же не знаем о них ничего! А если тебя и в Америке достанут? Мальчик выглядел очень решительно.

Катя смотрела на меня с ужасом. Я устало опустила глаза.

– Как бы я к нему ни относилась, это крайне серьезный тип. Если его недооценить, двумя живыми девушками на земле станет меньше. А мертвыми – больше. Ты хочешь стать вампиром?

Катька остервенело замотала головой.

– Вот и я не хочу. Но давай смотреть на себя критично. Ты да я – две девчонки-студентки. По английским меркам мы даже несовершеннолетние. Сколько у нас шансов сцепиться с существом, которое гораздо старше,

опытнее и страшнее нас? Ну, то есть мы уже сцепились, но сколько у нас шансов победить? Может, я и не самый слабый человек в этом мире, может, я и смогла бы выиграть у многих, но мы живем не в сказке. Надо трезво оценивать свои силы. Мне удалось заинтересовать этого вампира. Почетная капитуляция на наших условиях даст нам время. И мы сможем набраться сил и знаний. Не нравится? Сочувствую. Но лучшего варианта все равно не будет. И еще... Знаешь, Катя, придется тебе так пролежать до рассвета.

Подруга забилась и замычала. Я резко вскинула голову.

– Протестуешь, не хочешь, ноги затекут?! Катя ожесточенно закивала.

– А придется! Если ты думаешь, что я буду рисковать своей шкурой ради твоих удобств – ты жестоко ошибаешься! По-хорошему, мне не стоило влезать во все это! Надо было послать тебя на кудыкину гору собирать помидоры, – дедушкин любимый оборот выскочил без предупреждения, – как только ты позвонила... Предложить принять валерьянки – и пойти посмотреть телик! Ночью он опять навестил бы тебя, трахнул и укусил, но какое это имеет значение?! Никакого! Меня бы это не коснулось! – окончательно сорвалась я с резьбы. – А теперь я ввязалась в какую-то чертовщину и попросту не знаю, куда мне лезть, чтобы это исправить! Свары с вампирами вряд ли могут хорошо кончиться. Особенно если я не хочу ни служить кормежкой, ни сверкать клыками. Всю жизнь мечтала, блин! А теперь ты просишь меня развязать тебя и подвергнуть нашу жизнь опасности?! Да-да, именно жизнь! – С каждой новой фразой я подзаводилась все сильнее и сильнее. Все, что не досталось вампиру, выплеснулось на голову подруги. Страхи, сомнения, откровенная истерика – из песни слова не выкинешь, пальцы у меня ощутимо подрагивали. – До рассвета, солнце мое, ты просидишь упакованная, как ливерная колбаса. Потом я развяжу тебя и помогу размять руки и ноги. Кстати, уже два часа ночи. Так что еще часа четыре ты перетерпишь. Или я развязываю тебя, выкидываю за дверь – и вали на все четыре стороны! Это не я втянула тебя! Это ты попросила у меня помощи и защиты! Я дала их тебе, но при этом подставила свою семью. А моя семья для меня дороже сорока таких, как ты! Для меня теперь существуют только три вида отношений. Веди меня, следуй за мной или убирайся. Ты не можешь сделать первого и не хочешь третьего. Поэтому веду я! И будь любезна слушаться! Ясно?

Катя закивала головой. Я перевела дух.

– Ну, вот и отлично. Прости, но рот я тебе тоже оставлю заклеенным. Приглашения вполне достаточно, чтобы Андре вошел в наш дом, как в свой. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Хочешь спросить – какими? А вот такими. Нам просто перервут глотки. Так что прости за неудобства. Мне вовсе не хочется разбираться накоротке с этим монстром.

Я попробовала свернуться клубком прямо на ковре.

– Кать, не буди меня, хорошо? Только когда рассветет.

Я медленно натянула на себя одеяло и так же медленно завернулась в него. Каждое движение было невероятно тяжелым, словно этот припадок злости вымотал меня до конца.

– Завтра утром мы не пойдем в институт.

У нас своя большая культурная программа.

Мои глаза закрылись сами по себе. И под веками была чернильная мгла, пронизанная бледно-голубыми всполохами.

ГЛАВА 3,

в которой сходят с ума уже вампиры. От злости

– Уууууууу! УУУУУУ! УУУУУУУУУУУУУУУ!

Что это?! Паровоз?! Пароход? Я с трудом выплывала из сна. Я лежала на ковре, с головой завернувшись в одеяло. Камин давно потух, и последние угольки покрылись серым пеплом. Катя вертелась на кресле и мычала. Ее мычание я и приняла за паровоз. А почему она на кресле? И где мы? Что вообще происходит?.. События этой ночи медленно всплывали в голове. Я застонала и попыталась встать на ноги. Получилось. Я подошла к окну и отдернула шторы. За окном пробивался серый рассвет. Отлично. Я с трудом пробралась к креслу и отодрала пластырь. Катя взвыла.

– Юлька! Черт бы тебя побрал!

– Обязательно, – согласилась я. – К нему мы сегодня и идем.

Это мгновенно сбило с подруги все бешенство. В голубых глазах заплескался ужас.

– Юля, ты всерьез?

– Да.

– Юля, я не пойду!

Я молча продолжала распутывать узлы. Пальцы плохо слушались, но веревка поддавалась. Катя продолжала качать права. Да, раньше я думала, что она умнее.

– Юля, ты не можешь говорить этого всерьез! Я не смогу встретиться с ним! Это слишком ужасно!

Нашла время устраивать консилиум, эгоистка! Неужели она не видит, что я едва на ногах стою? Нет. Не видит. Сейчас она замечает только себя. Может быть, поэтому мы и не по-настоящему близкие подруги? Но я не стала развивать тему.

– Попробуй размять руки и ноги. Поговорим потом.

Я вышла в коридор и опустилась на четвереньки. Не упала. Не рухнула. Хотя и очень хотелось. А именно опустилась и принялась оглядывать пол по сторонам. Ну давай, девочка, держись! На четвереньках мне стало гораздо лучше. Может, так и остаться? И давай попробуем найти ключ. В конце концов все получится.

Все и получилось. Только не сразу. Катька продолжала завывать в комнате, как будто ее утвердили на роль пылесоса, а я оглядывала пол. Ключ нашелся там, где не ждали, – за вешалкой с дачными шмотками – всякими старыми джинсами и майками, в которых можно хоть по канализации лазить – хуже уже не будет. Я кое-как открыла дверь – и вышла наружу. Посмотрела на следы. Действительно, следы были. Но были они как-то странно. На дорожке шли наши следы. Рядом с домом я нашла следы мужских ботинок размера так сорок пять – сорок шесть – то есть Андре точно был. Но был только перед дверью. Словно по воздуху прилетел.

Я на всякий случай обследовала всю территорию участка. Но нет. Больше нигде по участку не было ни следов от мужских ботинок, ни веника, чтобы их заметать, ни следов от машины.

И как этот клыкозавр сюда добрался? Прилетел? Вариант с обычными маньяками у меня отпал. Летающих убивцев у нас пока не появилось. В смысле – летающих самостоятельно, без дополнительных приспособлений. Вертолет я пока не видела, дельтаплан тоже. Фиг бы я такое пропустила. Да и до них надо как-то добраться. А если нет следов на снегу, то что? Пра-авильно... Значитца, этот человек (вампир?) действительно обладает сверхъестественными способностями. Левитация точно, а судя по тому, что со мной творилось этой ночью, – еще и гипноз в активе? Похоже на то. Я отлично помнила, как растеклась здесь соплями по коридору. Не хуже, чем фанатки на концерте какого-нибудь Децла. Гипноз на расстоянии, одним голосом, даже не глядя в глаза. Он ведь и потом пытался что-то применить, когда я тут Джерома вспоминала. Чудом не вышло. Но чудеса два раза не повторяются. Поэтому – абзац. Нет никаких гарантий, что при следующей личной встрече многонеуважаемый г-н Андре (а чего это у нас в средней полосе России французы завелись? Мало им при Наполеоне напинали?) не размажет меня по полу. В виртуальном смысле. Хотя может и в материальном. Если правда то, что я читала про Дракулу, вампир может спокойно оторвать мне голову и повесить сушиться за уши на телевышке. Нас с подругой спасла только основательность моего деда. Как строил он крепость, так и вышло. Стены в три кирпича, окна в две рамы, не считая чугунных кованых решеток, дверь... Про дверь я уже говорила. Трубы – и те зарешечены. Сразу бы и боевой слон к нам не вломился, а у нас было бы время вызвать сюда всех – от милиции до желтой прессы. Так что теперь господин Андре решил, что больше за рыбкой не пойдет. Пусть рыбка сама к нему чешет. Ох-ох-ох, что ж он маленьким не сдох?

И что теперь делать мне? Самой его угробить, что ли? Или попытаться договориться?

Вот только что я могу ему предложить? Конспект о размножении кольчатых червей? Метаболизм простейших? Подробное исследование физиологии вампиров?

Ага, серебряным скальпелем с осиновыми зажимами.

Разговор о вампирах мы возобновили только за завтраком. Я вывалила на тарелку еще одну банку шпрот и нарезала хлеб. Насыпала себе три ложки кофе и залила крутым кипятком. Сегодня я согласилась бы даже на сигарету. А вечером выпью немного водки. Совсем чуть-чуть. Чтобы управлять собой, но не так бояться. Я ведь и правда боюсь. Но страх надо преодолевать. И я справлюсь! Я всегда справляюсь!

– Что мы будем делать? – наконец спросила Катя.

Она так же жевала хлеб с чаем. Наверное, поняла, что раздражать меня сейчас не стоит. Я молча прожевала и хмуро поглядела на нее.

– То самое. Сперва – по библиотекам, потом по церквям, потом ко мне домой, потом к тебе домой, а потом – в клуб. Поможешь мне одеться получше? Хотя за этим не к тебе обращаться.

– Почему? – невольно удивилась подруга. Ну да. Из нас двоих я вечно одевалась как лахудра, а Катька выглядела картинкой из журнала мод. Мы забавно смотрелись рядом. Я в растянутом свитере и старых джинсах и Катька в какой-нибудь мини-юбке и блузке.

– Потому что мне надо одеться так, чтобы ничто не стесняло движений. А ты мне навяжешь что-нибудь очаровательное, но жутко неудобное. Типа платья в обтяжку.

– Юлька!

– Катя.

Подруга умолкла, но ненадолго.

– Юль, а что будет в клубе?

Я на несколько секунд заколебалась, но потом ответила честно.

– Мы будем пытаться выжить. Хотя я не знаю, удастся нам это или нет.

Катя посмотрела мне в глаза. Не знаю уж, что она там увидела, но примолкла и отступила. И правильно. Я попытаюсь сделать все возможное. Но не надо – во имя всех святых и грешных! – не надо усложнять мне мою задачу! И, бога ради, не надо меня считать этакой помесью ниндзя с терминатором. Хотите честно? Да я бы рванула сейчас из города быстрее таракана от тапки. Только кто ж мне это даст? И если даст... Предположим!

Вариант намба ван!^[1]

Я сейчас мчусь в кассу и беру билет куда подальше отсюда. Из этого «куда подальше» звоню матери и деду и рассказываю, что со мной случилось. И заодно – звоню в психушку. Почему? А потому.

Кто бы мне поверил про вампиров в двадцать первом веке?!

Сама Катьке не верила, пока лично не встретилась.

А может, он все-таки не вампир? Ну, там мутация, люди «Хэ», спайдермены и все такое?

А мне от этого легче?

Если Катька не врет, он был тогда в клубе не один, а с компанией в четыре человека. То есть коллеги и приятели у него всяко есть. А если они были такие же бледные, как и Андрюсик, то не исключено, что страдают тем же самым. Серьезно страдают. И могут помочь товарищу по несчастью.

В общем, я имею дело не с единичной мутацией, а с большой и жирной проблемой. И вампир он или нет – даже не так важно. От огнемета, в конце концов, еще никто не уходил.

А где бы мне разжиться огнеметом? Не смешно.

Вариант намба ту!^[2]

Я делаю то же самое, что и в первом варианте, но предки даже не запихивают меня подтянуть винтики, а верят на слово.

А ДАЛЬШЕ-ТО ЧТО?

Предки наймут мне охрану? Дед, конечно, может это сделать, вот только поможет ли?

Читала я как-то книгу о покушениях. И там один умный товарищ сказал, что по статистике – если кого хотят убить, то точно прибьют. Хоть ты его со всех сторон терминаторами облепи. Почему так? Да по теории вероятности. Просто врагам надо в тебя попасть ОДИН раз, а тебе надо выжить КАЖДЫЙ раз. И кому тут проще допустить ошибку? Ой, явно не киллерам.

Вариант намба фри.^[3]

Вот уж действительно... намба...

Даже если дед и мать мне поверят... Если, если, если...

Мы можем переехать в другой город и другую страну. Денег хватит. Только вот мои родные на это не согласятся. Особенно мать. Здесь она родилась и выросла, здесь у нее могилы родных и близких, в этот город может вернуться мой братик (паразит ты пластилиновый!). Да и что нам там делать – в загранице? С ума сходить?

И еще одно соображение. Я ведь даже не представляю, с кем связалась. Я ни-че-го не знаю о силе Андре. (Как-то оно не так звучит. Андрей, Андрюша, Дрюша, Дюша... О! Дюшка! Так его и буду именовать про себя, а то уже французить надоело.)

Я ничего не знаю. Один он – или у него своя организация (фирма, банда, мафия, дружина...), насколько он влиятелен (в переводе – есть ли у него мохнатая лапа), какими ресурсами располагает (может ли дотянуться до нас в другом городе)...

Я просто НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ. Поэтому не могу впутывать родных в эту проблему. Мать и дед – единственное, что у меня есть. Единственные мои близкие люди. Поэтому вопрос ставится так. Имею ли я право их подставлять за свою глупость (я ж не знала, что подруга мне такого хряка подложит)?

Ответ однозначный. Нет у меня такого права. Сама кашу заварила, сама и ядом приправлять буду.

И какие у меня есть варианты?

Первый – простой, как мычание. Мы никуда не едем. С наступлением ночи баррикадируемся на даче – и ждем у моря погоды. Вот только не поможет. Почему? Да потому что Дюшка не дурней меня. Я бы спокойно выкурила любого из этой дачки. Если бы имела время, желание и ресурсы. А у него, похоже, все это есть. Парочку дымовых шашек в трубу – сами вылезем. А то еще есть усыпляющий газ. Или слабительный... Короче, если надо будет – он нас запросто вытащит. Это вчера он ничего не знал, а сегодня наверняка навел справки.

Можно, конечно, спрятаться где-нибудь еще. Но долго-то так не пробегаешь. Особенно если Катька будет ему все рассказывать в красках. Ночь, две, три... а потом за нами на танке приедут. Им же и переедут. Нет, бегать – это не выход. И вообще, не показывай врагу спину – там ни когтей, ни зубов, ни даже хвоста не выросло. Такое вот уязвимое место. И отбиваться нечем. Кстати, а чем там можно отбиться от вампира? Ну, это я узнаю в библиотеке.

И второй вариант. Ввязаться в драку. Попробовать договориться, а потом уж драться. Сразу нас точно не убьют. Может, и навешаем лапшу? А если нет...

Спаси меня высшая сила, если она есть, от смерти длительной и мучительной. А моих родных – от расплаты по моим счетам.

Я дожевала последнюю шпротину, вытерла куском хлеба масло из банки – пусть неэстетично, зато вкусно. А эстетов – Дюшке на раздачу, чтоб ему тоже икалось и чесалось. Катька посмотрела на меня взглядом утопающего. Я на нее – взглядом доброго инквизитора.

– Ты готова?

– Юль, а может... – начала подруга, но я ее перебила.

– Катя, выбора у нас нет. У меня точно. Поэтому я сегодня иду в клуб. А ты можешь решить сама, хочешь ты умереть сразу или сперва помучаешься.

– А разве нас при любом раскладе не грохнут? – жалобно спросила Катька.

– Пятьдесят на пятьдесят, – пожала я плечами. – Может, твоему клыкастику экзотики не хватает.

– И его на нас потянуло?

Это уже звучало бодрее. Тем лучше. Неохота идти на дело с депрессивным партнером. Водки ей, что ли, купить? Литра три, меньше не поможет. Надо бы сказать подруге что-то доброе, хорошее, жизнеутверждающее... Надо бы. Только вот язык не поворачивается. И достаточно удачную ложь я не придумаю. А врать неудачно – фи. Да и подруга тоже не дура. Отлично может сложить два и три. Ох, Катька-Катька, куда ж мы вляпались...

– Остается надеяться на лучшее, – сухо сказала я и пошла в коридор. Одеваться, обуваться, закрывать и замораживать дом... Дел было много.

Катька какое-то время сидела на кухне, а потом что-то решила для себя и тоже вышла ко мне.

– Юля, ты хоть в осях знаешь, что будешь делать?

– Нет, – честно ответила я. – Но наше преимущество в том, что Дюшка этого тоже не знает. И если мы сами, первые, не придем сегодня – потеряем инициативу, а это наказуемо.

Подруга глубоко и печально вздохнула и тоже начала собираться.

* * *

В библиотеке мы оказались только около десяти часов утра. И провели все время до четырнадцати часов, сидя в углу и листая различные книги о вампирах. С каждым часом я мрачнела все больше и больше. Если свести все воедино, получалось очень грустно. Кажется, мы попали. По самое дальше некуда и во что-то ну очень неаппетитное. В итоге список выглядел так:

Их недостатки:

– Считаются несуществующими (лучше б они и дальше считались, я бы точно не возражала).

– Питаются кровью людей, причем жертва может как превратиться в вампира, так и не превратиться. Происходит это после ее смерти. Согласие самой жертвы не требуется (судя по Катькиному рассказу, им не то что согласие, им даже приглашение не требуется. Увы мне, увы...).

– Не отбрасывают тени (жаль, я ночью не обратила внимания).

– Не отражаются в зеркале.

– Очень сильны и быстры (судя по тому, как двигался Дюшка, очень даже может быть. Хотя и не так важно. Сами представьте: с одной стороны девятнадцатилетняя студентка, которая даже пинка никому дать не сможет – промахнется, а с другой – здоровый молодой мужик, даже не обязательно вампир. Все равно счеты будут не в мою пользу).

– Очень живучи, даже слишком, попробуй убей. (Очень, ОЧЕНЬ жаль.)

– Способны управлять погодой (???).

– Способны перекидываться в животных (?????).

– Отлично видят в темноте (Точно. Хоть луна и светила, но Дюшка явно видел все, что происходит).

– Владеют левитацией (Наверное... Другого вывода у меня нет).

– Способны карабкаться по стенке, как спайдермен (???????).

– Владеют гипнозом (О горе нам, о горе...).

– При необходимости могут расплыться туманом, пролезть куда не пускали и собраться опять (непонятно только, чего ж Дюшка не пролез? Не приглашали? Кто знает...).

– Что ещё???

Их достоинства:

– Должны спать днем и в гробах. (Только где те гробы? На кладбище, что ли, съездить, спросить, у вас тут вампиры не окопались? А что, хорошая идея, вряд ли Дюшка полезет за нами в психушку, в одну комнату к Наполеону, Ельцину и Ленину.)

– Не могут жить без крови. (Похоже на то. А иначе – на кой бы им кусаться? Просто потому что зубы есть?)

– Не любят чеснок (???).

– Не любят распятие, святую воду и осиновый кол (?????).

– Их можно убить серебром, как всю остальную нечисть (???????).

– Что ещё???????????

На мой взгляд, этого было слишком мало для успешной партизанской борьбы! Перспективы были такие, что проще сразу удавиться. Я собираюсь потягаться с неизвестным науке и партии существом, которое всяко быстрее, сильнее и круче меня? Одна надежда – что он (оно?) глупее. Но и та – хлипкая. С другой стороны – одно рисовое зерно склоняет чашу весов. Один человек может стать залогом победы или поражения. Узнаете? Ага, Му Лань. Хотя ей было проще. Подумаешь там, мужиком немного попритворяться. Это б и с меня не отвалилось, все равно я из джинсов вылезаю только на большие праздники, чтобы тут же влезть в парадные джинсы со стразами. А я... Ни команды, ни оружия, ни просто засадного отряда, который, если что, прикроет спину или зверски отомстит... Просто – ничего. В активе – одна Катька, а та трусиха почище меня. Андре ее так запугал, по морде видно, что у нее от одного его имени чуть медвежья болезнь не случается.

Но выбора-то особо не было. Либо так, либо сложи лапки и не фыркай. Это мой случай? Это не мой случай! Я не какой-нибудь христианин, который на кресте молится за своих мучителей! Я буду бороться до конца! И даже при смерти перегрызу кому-нибудь глотку! Меня не учили сдаваться! Меня учили жить и драться за свое до конца, отступить и даже затаиться, но никогда не складывать оружия! Хотя что толку говорить о моих принципах? Так или иначе, я уже ввязалась в эту игру и пойду до конца. А для начала – заглянем в церковь, в хозяйственный магазин, в аптеку и в косметику.

В восемь вечера мы начали собираться. И к девяти выглядели так:

Я – черные джинсы, свободный темно-лиловый свитер, ботинки на самых низких каблуках, которые только нашлись. Всего-то пять сантиметров. Бегать можно. Из украшений – браслеты с крестами на обоих запястьях, крест на шее и крест на щиколотке. Джинсы у меня клеш, так что вытащить его я смогу. В ботинке под стелькой спрятана бритва. Не знаю, пригодится ли она, но лучше что-то, чем вообще ничего. В шов джинсов я зашила проволоку. Тонкую, но достаточно прочную и гибкую. Кто знает, что получится из нашего похода. Добавила серебряных колец на руки и на пальцы ног. Может, хоть ногой кому по фейсу съезжу? В одном кармане флакон для духов, только со святой водой. Я отлила половину духов в другой флакон, а в этот налила святой воды и тщательно опрыскала и себя и подругу. Особенно шею. Потом опять долила святой водой доверху и сунула в карман. Катьку я в это даже не посвящала. Просто сказала, чтобы она выбрала в косметическом салоне самый противный запах. Эх, жаль у нас здесь скунсы не водятся. В другой карман я положила спрей от астмы. Небольшой такой флакончик, с ладошку. А в него налила симпатичное такое вещество, продающееся в хозяйственных магазинах для борьбы с вредителями. Название не указываю в мирных целях. Но если этой растворенной дрянью в глаза брызнуть, потом никакой окулист не откачает. А в рот – ожог слизистой и отравление будут обеспечены. И вот только не надо мне тут ужасаться. Почему у нас это так спокойно продают, если этим средством можно убить человека?! Да потому что! У вас вообще неправильный подход к проблемам! Если хочешь снизить преступность – сделай так, чтобы все знали – за преступление последует наказание. А то спер сникерс с лотка – вор, сиди в тюрьме. Разворовал страну – молодец, иди в политики. Сталина на них нет, как говорит дед, глядя иногда в телевизор. Кстати, как целый день боевики со стрельбой показывать – так это ничего, а потом ужасаться – ах, какая у нас молодежь агрессивная пошла! Так воспитывать надо, ёлки! У меня вот после просмотра «Дома-2» было только одно желание – перестрелять их там всех к чертовой матери. Я понимаю, люди деньги зарабатывают, но это ж полный отстой! Тут и у ангела агрессивность попрет.

Кстати говоря, чем отменять смертную казнь, лучше б вернули в законы физическое наказание. Допустим, плюнул ты на улице, верблюд этакий, – тут же подходит наряд милиции, вытряхивает тебя из костюма и вытирает этот плевок твоим пиджаком. Плеваться расхотелось? То-то же!

Выругался матом при свидетелях? Отловить и выпороть на центральной площади. Пять ударов за матерщину, десять – за приставание к посторонним с просьбой «Дай на выпивку», пятнадцать – за пьянство... Ну это надо считать...

Но если кто думает не головой, а противоположным концом – очень доходчиво получится. Так сказать – обращение от правительства к думающему месту.

А если нахулиганил или что-нибудь спер – экскурсию на пятнадцать суток на зону к уголовникам, с показом всех прелестей жизни за решеткой. А то развели тут блатной романтики...

Ах, он ее любил, ах, он ее прибил... Девчонки, а вам-то хочется оказаться на месте этой «ее прибитой»?

Нет? Ну я так и думала почему-то. Мне вот тоже чего-то жить охота...

Но это я тут мысленно отвлеклась, а руки действовали. И почти самостоятельно набивали плечики свитера мелкими металлическими детальками, обнаруженными в хозяйственном магазине. Если что – оторвать, зажать в руке и врезать... если попадешь. Но это ж не повод не вооружаться. Я вообще сперва хотела набить их песком, но потом передумала. С моим природным везением этот песок посыплется из меня в самый интересный момент, а вампир сдохнет со смеху. Нет уж, я не хочу, чтобы обо мне осталась «такая» память...

Ну вроде все. Приготовления закончены. Эх, мне бы спецназовские ботинки. Говорят, туда металлические вставки вшивают – в нос и в каблук. Как дашь пинка, так размножаться противник сможет только в следующей жизни. Пусть тяжеловато и неизящно, я бы потерпела. Но чего нет – того нет.

Катька оделась почти так же. Различия были в цветах и обуви – у нее нашлись сапожки без каблука. Все остальное – так же, только цвета другие. Голубой и синий. Крестики в ассортименте. Я посоветовала один крест даже в трусы запихнуть. Если до трусов не дойдет – хорошо, а если дойдет – авось противника обожжем. Я-то, кстати, запихнула. Катька подумала – и последовала моему примеру. Но проволоки ей не досталось. И лезвия тоже. И говорить про них я ничего не стала. Это я могу пустить в ход то и другое. А Катька – нет. Ей Дюшка скажет «лежать и бежать» – она и это выполнит. О сопротивлении тут речь не пойдет. Потом я подумала – и взяла с собой нож-выкидушку. Очень удобный. Нажал на кнопочку – выскочило лезвие. Вот только удастся ли мне пустить его в ход? И поможет ли оно мне? Это же не серебро. Это всего лишь сталь. Кстати – холодное оружие. А что у нас там светит за его ношение? А черт его знает! Какая мне разница? В живых бы остаться!

Пора вызывать такси.

В клуб мы вошли к одиннадцати вечера. Я лишний раз полюбовалась на волков. Катька вся дрожала, и мне пришлось ее чем-то отвлекать.

– Кать, а где надпись?

– Какая?

– Ну та, «Войди и насладись», ты говорила...

– А-а... Вон, над дверью.

Я пригляделась. Буквы готического шрифта образовывали арку. Эстетично, ничего не скажешь. Кто ж это писал? Или на компе состряпали? Тоже вариант.

– Ладно, пошли.

– Юля, а может, не надо... может, мы как-нибудь...

Я решительно вцепилась в рукав подруги. Сбежит еще – лови потом дурочку. И ведь не объяснишь, что убегать от опасности – самый плохой вариант. Она никуда не денется, а догонит и еще под копчик отоварит. Запросто. А вот если пойти ей навстречу – есть реальный шанс выкрутиться. Если уж я теорию вероятности сдала, зная, что вероятность конца света – пятьдесят процентов...

Анекдот. У мужчины спрашивают – какова вероятность конца света? Тот делает умное лицо и начинает подсчитывать. Вот, если у нас есть ядерное оружие, если в Америке есть ядерное оружие, если в Китае есть ядерное оружие. Если мы сцепимся с Америкой или с Китаем, если кто-то фуганет ракетами, если ракеты окажутся не китайского, а хотя бы японского производства... В общем, учтя дней за двадцать все факторы, мужчина получает пятьдесят процентов.

У женщины спрашивают – какова вероятность конца света? И та, ни минуты не думая, отвечает – 50 %. Ученые удивляются – откуда вы все так точно знаете? Женщина удивляется не меньше их и объясняет для самых гениальных: либо будет, с вероятностью ровно половина – 50 %, либо не будет – 50 %.

М-да. На входе в клуб стояла такая помесь Годзиллы с гориллой, что я поняла – динозавры не вымерли. Во всяком случае, не сразу. Они успели пережениться на обезьянах, а это – их дальний потомок. Этакая гора мышц размером с двух терминаторов и взглядом бабуина, страдающего зубной болью. Лоб низкий, глаза сразу и не разглядишь, потому как глубоко закопаны, челюсть такая, что хоть проволоку перекусывай. Идеальный вышибала. Такому и вышибать не надо, только кулак сжать и показать. Така-ая дыня... Интересно, кто его рожал и от кого? Посмотреть бы на его семейку...

– Привет, – радостно сказала я.

– Приглашения, – прогудел человекоподобный.

Я воззрилась на подругу.

– Кать, а сюда что – только по приглашениям?

– В пятницу, субботу и воскресенье – нет, но сегодня – вторник.

Проблемка. Хотя...

– Любезнейший, – завела я самым сахарным тоном, а вам знаком такой типчик? Высокий, блондинчик, голубоглазый, зовут Дюшка... э-э-э-э... то есть господин Андре, хамло редкостное... Он нас оченно приглашал. Но если вы его не знаете, то мы пошли...

– Нет!

Я с интересом изучала привратника. Точно у него в роду были хамелеоны. Или хамлооны. Вон как цвет меняет. С бурого на зеленый.

– Что – нет? Вам это незнакомо?

– Мне знаком господин Андре. Проходите.

– Скажите, а давно он вам знаком? – уточнила я. – И почему вдруг Андре? Знаете ли, в сочетании с голубыми цветами в одежде это наводит на размышления... Скажите, а он точно не того? Не страстный, – это слово я выделила голосом, – поклонник Бори Моисеева?

Охранник опять побурел. Но сдержался.

– Проходите, пожалуйста, – еще более вежливо пригласил он.

Я вздохнула – и зашла. Катька нервничала и цеплялась за мою руку. Я тоже нервничала, как перед вступительными экзаменами. Но я ж даже на вступительных этого не показывала, а тут-то... Ха!

– Где здесь можно оставить вещи?

– Вот там раздевалка, – показала Катька.

Вежливая тетка забрала шубы и вручила нам два изящных стеклянных жетона с номерами.

– Прошу вас, – пропела она.

– Скажите, а где здесь туалет, – спросила я. И моя врожденная вредность тут не при чем. Просто перед уходом из дома я сделала пару глотков святой воды. Вот она и прошла сквозь организм.

– Там, – указала гардеробщица. – С розовой дверью – дамский.

Я кивнула и затопала в указанном направлении.

Туалет поражал. Наш ректор за такой туалет весь деканат бы продал. Все было нежно-розовым и золотым. Розовая плитка, розовые двери, розовые раковины и сушилки для рук, полотенца и унитазы, мыло и туалетная бумага, причем все в тон. Золотыми были металлические части. Чистота – стерильная. Хоть с пола ешь. Но как мне хотелось здесь на стене написать «Андре – масдай, Линукс – форева», причем вульгарно-зеленой краской, – словами не передать.

Катька все это время стояла в углу с выражением Джульетты на лице. В той части, где она зарезалась добровольно. Я подошла и покачала пальцем у нее перед носом.

– Ты готова?

– А? Что?

– Тогда пошли в зал. Веди давай. Сама знаешь, я в этой психушке не ориентируюсь. НУ!

Катька кивнула и, выйдя из туалета, свернула направо. За первым же поворотом открылся большой зал со столиками и танцполом в центре. Гибрид диско и ресторана. Я огляделась – и решительно потянула подругу к столику в углу. Во-первых, незаметно, во-вторых, можно сесть спиной к стене, в-третьих, от входа недалеко, удерем, если что... Если сможем.

– Меню, карта вин, сладкое, – пропела, появляясь рядом с нами, официантка. Катька встрепенулась и потянулась за красивыми кожаными папками.

Я пнула ее ногой под столом.

– Березовый сок и неочищенные поджаренные фисташки, – заказала я тоном гламурной барышни, которая за ночь посещает по пять таких третьесортных забегаловок.

Официантка замялась.

– В чем дело?! – высокомерно-истерично вопросила я.

– Простите, но у нас нет березового сока.

– Как – нет березового сока?! – возмутилась я. – А что у вас тогда есть?

– Меню перед вами, – напомнила официантка. Я даже и не подумала его открыть.

– Катрин, у них даже березового сока нет, – простонала я. – Девушка, это просто возмутительно! Пошлите за ним немедленно!

Отдаю должное героизму официантки. Она не треснула меня тяжеленькой папкой с меню. И даже не объяснила, что березового сока зимой не бывает. И даже не прошлась по моей родословной, заметив, что не все то дерево, что береза, но все то дуб, что клиент. Вместо этого она тоном вышколенного робота повторила:

– Разрешите предложить вам какой-нибудь другой сок, апельсиновый например...

– Он у вас наверняка из банок и пакетов, – уперлась я. – Или, что еще страшнее, из марокканских апельсинов! – Чем это страшнее, я бы и под расстрелом не придумала. – Несите сюда минеральную воду! Ессентуки номер семнадцать, из горячей скважины и обязательно без газа! Учтите, у меня от газированной воды метеоризм, так что если принесете что-нибудь с пузырями, я вам тут моментально атмосферу испорчу! Да так, что с общественным туалетом перепутают! Я долго тут повторять буду?!

Девушку как ветром сдуло. Катька смотрела на меня со священным ужасом.

– Юлька, ты чего, сдурела?!

– Молчи, несчастная, – прошипела я в ответ. – И не мешай мне спасать наш филей! Официантка принесла две бутылки с минералкой – действительно ессентуки номер 17 и два высоких стакана. Ловко открыла бутылочки прямо при нас и вылила содержимое. Поставила вазочку с фисташками. Я взяла стакан, поболтала на свет и скривилась.

– Дрянь. Наверняка из пятнадцатой скважины нацедили. Но ладно уж, раз меня сюда пригласили, придется терпеть... Свободны, девушка!

Официантку опять как ветром сдуло. Видимо, побоялась, что я сейчас буду заказывать на закуску каких-нибудь маринованных тараканов. Мне того и надо было.

Содержимое стакана тут же отправилось под стол. Катька уже даже вопросов не задавала. А в стакан я набулькала святой водички из фляжки. Потом повторила то же с Катькиной посудой.

– И не вздумай здесь ни пить, ни есть. Увижу – сама урою. Еще ЛСД подмешают – тащи тебя потом, как радистка Кэт...

– Хорошо, – покладисто кивнула Катька. – Если ты этого опасаешься...

Не то чтобы я всерьез опасалась наркотиков, но чем черт не шутит... Я бы на месте Андре просто траванула нас ЛСД или нозепамом – и употребила тепленькими.

Поэтому я просто сидела, болтала святую водичку в бокале, время от времени поднося его к губам – типа пью, и разглядывала зал. И потихоньку теряла всякое чувство времени и реальности. Не из глупости или беспечности. Просто я слишком ошалела. От чего? Вы не представляете, КАК там было! Если и существовало преддверие Дантова ада – то это было оно! Большой зал подсвечивался не полностью и терялся углами во мраке, создавая впечатление простора. Сцена – танцпол – была ярко освещена, а по стенам виднелась роспись. Но ничего похожего на современное граффити. Никакого модерна и кубизма. Никакого авангарда. Это были люди. Перед нами проходила история человечества. Вот двое неандертальцев гвоздят друг друга дубинами по голове. Из ран течет кровь, невероятно алая на фоне зеленой травы. Эти двое юношей рядом с двумя жертвенниками – определенно Каин и Авель. Авель лежит мертвым, и из-под его головы течет лужа крови. Вот арена римского цирка – и на ней сошлись двое гладиаторов. Один из них с коротким мечом, второй – с сетью. Проходят мимо рыцари в тяжелых доспехах, лучники, викинги, мушкетеры и гвардейцы, горят на кострах еретики, а рядом жирный монах самодовольно поглаживает огромное брюхо. На его лице удовольствие. На лице толпы, которая смотрит на костер, – жажда смерти. Вот казаки и турки, испанцы и англичане, индейцы – и колонисты, фараон – и рабы на строительстве пирамид. И только пространство потолка над сценой оставалось нежно-голубым. Как небо. И на небесном фоне сошлись в бешеной схватке два волка – черный и белый. Даже со своего места в углу я видела тяжелое, жаркое бешенство в глазах зверей. Они хотели убить – и тянулись к глоткам друг друга в вечной схватке. Я с интересом разглядывала все вокруг.

– Катя, почему ты не рассказала мне, как здесь красиво?!

Подруга передернула плечами.

– Юль, как ты можешь думать о каких-то дурацких фресках? В такой момент?

– О фресках?

Я присмотрелась повнимательнее. Рядом с нами как раз были фараон и евреи на строительстве пирамид. Потом протянула руку и дотронулась до стены. Точно. Это были именно фрески! А потом для сохранности их покрыли чем-то вроде лака. Как красиво! И какой гениальный художник!

– Хотелось бы мне знать, кто это сделал!

– Юля!

Катя смотрела на меня с упреком. А мне было наплевать! Даже в такой момент, когда наша жизнь, казалось, висит на волоске, я не могла не любоваться прекрасными творениями рук человеческих.

Время шло так медленно, словно ему оторвали ноги и держали за хвост. Катька вся изнервничалась. Я рассматривала картины и в очередной, две тысячи восьмой раз, удивлялась их не то что красоте, но жизненности! Они не были красивы, большинство их героев были откровенно уродливы, а остальные обладали характерными для своих народов и времен лицами, но какие же они были живые! Каждая поза, каждый жест были выверены до последней секунды. И мне казалось, что сейчас они сойдут с картин и продолжат движение.

Когда прогремел колокол, Катька подскочила и взвизгнула. Я, честно говоря, почти его не заметила. Непростительная слабость! За то время, пока я балдела, глядя на рисунки, нас могли шесть раз покусать. Если не шестьдесят шесть. Да и в реальность я вернулась из-за Катьки. И посмотрела на нее с укоризной. Ну да, я тоже нервничаю, я тоже вся на иголках, но вряд ли кто от меня дождется признания в моих страхах! Сцена быстро очистилась от обжимавшихся парочек, и громкий голос произнес:

– А теперь, дамы и господа...

Дальше я уже не слушала, потому что за наш столик уселся третий человек. То есть вампир. Такой же очаровательный, как и вчера ночью. Светлые волосы свободно рассыпаются по плечам, обтянутым блестящей голубой тканью пиджака. Чем-то похоже на змеиную кожу. Блестящая и чешуйчатая. И рубашка более светлого оттенка. От этого глаза вампира казались гораздо ярче. На этот раз клыки не выпирали из-под губ. Он был похож на обыкновенного человека. Но что-то такое было вокруг него... Я не знаю, как это определить, но за человека я бы его никогда не приняла. Интересно, а других вампиров я отличить смогу? Ладно, это потом. Если я хотя бы немного знаю Андре, мне еще представится чертова прорва случаев поговорить с другими клыкастиками.

– Здравствуйте, Юля, Катя.

– Не могу пожелать вам того же, – мгновенно ляпнула я. – Здоровье вроде как для живых. Или вам оно тоже нужно? – И тут же выругала себя. Блин! Надо было в детстве сходить к врачу и попросить укоротить мне язык метра на три. Оставшихся шести было более чем достаточно.

– Я вижу, вы все так же нахальны, – заметил господин Андре.

– Да что вы, вот увиделись бы мы на вступительных, – пропела я.

Ну да, тогда я вообще с цепи сорвалась. Ох, что я тогда несла...

– Юля, посмотрите на меня, – приказал клыкастик.

Я внутренне расслабилась. И подчинилась. Странным образом исчезли все звуки из зала. Я слышала только вампира. И тонула в его глазах. Таких голубых-голубых. Как персидская бирюза. Ну что такого, если я буду ему повиноваться? Все равно нас правительство... хм, использует. Будет просто еще один хозяин...

– Что?! – дурниной взревело в голове. – Какой ХОЗЯИН?! Ты кто тут вообще?! Леоверенская – или тварь бродячая?! Да твой дед до Берлина дошел, твой прадед японцев на Сахалине в салат крошил, а ты?! А ну собраться – подтянуться – встать – послать!

И в следующий миг меня отпустило. Без всякой боли. Без иголок, как прошлой ночью. Безо всего. Просто я вдруг поняла, что могу быть свободна вне зависимости от желания нашего клыкастого гипнотизера. И посмотрела на Катю. Подруга была готова. Расширенные голубые глаза смотрели на вампира. И в них не было ни единой искорки мысли.

– Что, просто так, без гипноза, никто уже и не дает?! – звонко, на весь зал спросила я.

Дюшка так отвесил челюсть, что стали видны кончики клыков. И я этим тут же воспользовалась.

– Так, резцы на месте, нижние клыки увеличены, но не сильно, а вот прикус неправильный. А коренные зубы странной формы. Больной, вы в курсе, что у вас косые коренные зубы? Эй, ты, не закрывай пасть, я еще верхнюю челюсть не осмотрела!

Андре так резко захлопнул рот, что чуть сам себя не покусал, и воззрился на меня.

– Ты можешь не подчиняться моей воле?

– Могу. Я все могу, просто пока не хочу. А Катьку отпусти.

– Странно. Очень странно. – Дюшка даже и не подумал послушаться, а я решила пока не повторять. Хоть какую-нибудь бы мне инфу про этого вампира!

– А что – это первый случай?

– За всю мою жизнь, – рассеянно подтвердил вампир.

– Да ну! И сколько же вам лет?

Дюшка уже опомнился и расплылся в паскудной такой улыбочке.

– Столько, на сколько я себя чувствую.

– И на сколько же лет себя чувствует ходячий труп, – не отставала я.

– А вы бы сказали...

– Семьсот! – выпалила я. – Плюс-минус сорок лет!

С чего я так сказала – черт меня знает. Просто от фонаря. Как всегда. Иногда я ляпала такое, что самой было стыдно, но это оказывалось чистой правдой. Кажется, вампир тоже был удивлен.

– Семьсот тридцать два года, – сознался он.

– Почти, – обрадовалась я неизвестно чему. – Скажите, а Ивана Грозного вы не знали? А Петра Первого? Людовика Четырнадцатого?

Улыбка стала еще шире. Клыки сверкнули в полумраке.

– Вас так интересуют исторические личности?

– Я люблю интересные истории.

– А НАША история вас не интересует?

Или вы живете прошлыми днями?

– За неимением лучшего, – передернула я плечами.

– Уверяю вас, скоро вам будет чем заняться и без истории.

– Это что – наезд? – окрысилась я.

– Даже если и так! И что ты мне сделаешь?

Дюшка развалился на стуле, нагло и по-хамски глядя мне в лицо. А я вдруг поняла, что миром договориться не удастся. А раз так...

Эх, сгорел сарай, гори и хата! Не уважаете? Так я вас напугаю до заикания – и научу уважать молодежь! Вы у меня навек заречетесь цапаться с Леоверенскими!

Я подняла бокал с водой и принялась разглядывать его на свет.

– А что вы вообще хотите от нас получить? Почему именно Катька? Мало ли других? Сами предложат – сами дадут, еще и отбиваться замучаетесь... Почему вдруг Катька? Хотите выпить кровь или сделать ее вампиром?

– Вампиршей. И очень красивой. У меня, знаете ли, слабость к блондинкам. А ваша подруга очень хороша собой. И очень глупа. Идеальный вариант.

– Почему?

– Она красива и приятна, но она никогда не будет бунтовать.

Я кивнула. Да, на это у Катьки ума не хватит.

– Ее согласия вы не спрашивали.

– Зачем?

– Действительно, зачем бы? Укусить – и вся недолга. Так вот! Она не желает быть вампиром. И я не желаю ей такой судьбы!

– От вас здесь ничего не зависит.

– Наверное. Но не проще ли купить в аптеке пергидроль и перекрасить своих кукол?

– Разумеется, проще. Но это будет подделка-а-а-а!

Пра-авильно. Стоило Андре чуть-чуть отвлечься – и я тут же швырнула в него весь стакан со святой водой. Ну и попала, как ни странно. Пострадали грудь, лицо и немного рука. Но рука больше от стекла. А вот все остальное...

У меня было такое впечатление, что Дюшка просто течет в тех местах, куда попала святая вода. Как воск с горящей свечки. Я схватила второй стакан – и выплеснула его в лицо Катьке.

– Господи Боже мой, иже еси на небеси, да сбудется слово Твое, да будет воля Твоя, да приидет царствие Твое...

Я не зря заходила в церковь, я ведь там еще и книжку с молитвами купила. Вот только запомнила, наверное, не так. Но Дюшку и так скрючило. А Катька захлопала глазами. Я со всей дури отвесила ей затрещину.

– Очнись, ты, мученица пресвятая! Бежим!

Но сбежать мне не удалось. Рядом со скорчившимся Дюшкой материализовались еще трое. Девчонка и двое парней.

Такие же бледные, плавно двигающиеся и клыкастые. Только темноволосые. Ой, твою зоологию... С тремя я одна точно не справлюсь, нашли терминатора! Но пытаться буду.

Не убью, так покалечу!

– Господин, что с вами, господин, – все трое захлопотали над Дюшкой.

Я сунула руку под свитер, достала флягу и отвинтила колпачок.

– Взять их, – прохрипел вампир. И троица бросилась на нас.

Я неприцельно плеснула святой водой из фляги, но двое увернулись, а один смёл в сторону Катьку и, кажется, треснул ее по голове. Кажется – потому что я просто не разглядывала. Девчонка бросилась ко мне и схватила за левую руку.

Какая ж она была сильная...

Она бы мне кисть напрочь вырвала, но я треснула ее по лбу другой рукой.

А на руке-то браслет с крестами.

Теперь уже заорали мы обе. Причем она просто визжала, а я...

А у меня вырвалось внезапно прочитанное сегодня в какой-то книге:

– Господи, дай покоя неспящим в ночи... Пусть позабудут голод, золото и мечи... Дай наконец им смерти, дай им дорогу в рай...

Детям твоим заблудшим дай упокоиться, дай...

Я бы под расстрелом не вспомнила – что и откуда взялось. Кресты на руке полыхнули маленьким солнышком. А вампирша завизжала еще громче – и вдруг осыпалась на пол серым пеплом.

И тут мое везение кончилось. Третий гад просто снес меня в угол и приложил затылком об стену. Сознание помутилось, я поплыла куда-то в голубоватый туман, и последней связной мыслью стало: «Чтобы вы мной все отравились, паразиты!»

* * *

– Юля! Проснись!

К моему лицу поднесли что-то крайне отвратительное. Воняло так, что у меня челюсти сводило. Нашатырь? Или что-то более едкое? Носки они, что ли, с Дюшки сняли, после столетней н ски, простите за тавтологию? Дрянь! Я расчихалась – и открыла глаза. И побольше втянула в себя мерзкого аромата. От него меня начинало мутить, но сознание прояснилось. Где я? Что со мной? Все, что произошло, я вспомнила на удивление быстро. Точно! Я была в клубе. И там сильно подралась с вампирами. Как последний отморозок. Хотя дед был бы мной доволен.

Я ведь не терминатор. И не стала бы рисковать своей жизнью. Просто никто бы нас оттуда не отпустил – живыми и невредимыми. Мне оставалось только подороже продать свою жизнь. И еще – вспомнить дедушкины рассказы.

А дед всегда говорил мне, что если драться – то насмерть. Либо ты победишь, либо тебя убьют. Либо... Есть еще и третий вариант. И дед рассказывал мне о каких-то старых народах. Кочевниках, что ли? А у них с чужаками все решалось так. Поединком.

Если чужак был сильнее воина племени, ему не просто оставляли жизнь и свободу, но его уже считали своим. Таким же полноправным кочевником, как и родившихся в степи. Да и у наших предков – славян – были похожие обычаи.

Поэтому дралась я насмерть, но с трезвым расчетом. Если сразу не убьют – может, перевербовать попробуют. А что не смерть – то шанс.

Если бы дед в свое время морально не поиздевался над фашистами (они узнали мно-ого нового о происхождении арийского народа), его бы просто расстреляли. С пулями не подергаешься и не побегаешь. Но его фашисты решили помучить. И спустили в прорубь. И дед выжил.

И именно этот вариант я просчитывала для себя. Жестоко? Зато я останусь жива. И моих родных, возможно, не тронут. Могут и тронуть, но в любом случае у меня будет больше шансов изменить положение вещей.

Даже если вас скушали – у вас всегда есть два выхода, не считая язвы с прободением.

Мне на голову обрушилось ведро с водой.

– Очнулась?..

Это уже Андре. Какие нехорошие слова! И это в присутствии нежной, хрупкой, чувствительной женщины, девушки... Хам трамвайный, даром что вампир. Что ж, дальше притворяться не имеет смысла. А вот открыть глаза и осмотреться – более чем. Еще одно ведро воды заставило меня тряхнуть головой (гудела она, как целая пасека шершней) и оглядеться вокруг.

Я сидела в большом кресле, в полностью пустой комнате. Ну не совсем пустой. Это у меня еще снотворное не выветрилось. Мозги постепенно приходили в норму, и я воспринимала все больше деталей. Самым значимым предметом обстановки в комнате была кровать. Огромная и роскошная. Этакий сексодром. Темно-синее белье, прорва белых подушечек в форме разных зверей. И ковры на полу и на стенах в голубых и синих тонах. Зеркало на стенном шкафе-купе. Рядом с кроватью – небольшие тумбочки. У шкафа – столик, на котором – ура! ура! ура! – сложено мое добро. Ну и мое насквозь промокшее кресло. А под ним расплывалась большая грязная лужа.

Я осмотрела себя. Руки были крепко примотаны к подлокотникам толстой веревкой. А вот ноги оказались свободны. Это хорошо. И ботинки с меня не сняли. Как приятно, когда тебя недооценивают! А вот браслетов я лишилась. Как и крестика. Как и запасов святой воды. Интересно, а проволоку они нашли? Будем надеяться, что нет. Не хотелось бы.

Из-за кресла вышли двое. Дюшка. И Катя. Подруга шла как марионетка на ниточках. Резкие, дерганые движения, неестественная улыбка, широко, по-кукольному, раскрытые глаза, растрепанные волосы, которые она даже не поправила. Дюшка тоже был потрепан и поглодан. Моими, моими стараниями! Я ощутила искреннюю гордость за себя. Не каждому удается ТАК потрепать здорового мужика, а уж если он еще и вампир...

Дюшка выглядел так, словно я его царской водкой полила. Полморды, плечо и часть груди просто изъедены, как картофелина колорадским жуком. (Вот уж где натуральная американская диверсия из штата Колорадо! А мы все: шпиёны, разведчики, холодная война, экономические санкции! За всю страну не скажу, а только моим соседям по даче от колорадского жука в сто раз больше проблем, чем от всего НАТО вместе взятого.) И смотрит на меня Дюшка как на врага народа. Ну да мне не привыкать! А вот я его сейчас еще удивлю!

– Что, доволен, козел? – Грубо, но зато полностью отвечает моим чувствам. – Справился с сопливой девчонкой и решил повесить себе медаль за боевые заслуги? Чтоб ты сдох! Скотина!

Вампир оскалился как мечта стоматолога, зубы мудрости – и те показал.

– Я пока недоволен. Пока... Но к концу этой ночи у меня будет намного больше причин для радости!

– Что, пластику сделаешь?

Ой, а это я зря. Или нет? Но Дюшке мои слова были хуже салата из редьки, хрена и черного перца.

– Сделаю, – прошипел он. – Знаешь, вампирам не надо долго заживлять раны. Я могу это сделать очень быстро. С помощью человеческой крови. Твоей крови. И крови твоей подруги. Ты уничтожила одну из моих служанок – и займешь ее место.

– Размечтался, – прошипела я. – Если я стану вампиром, то меньше чем на твое место я не соглашусь, понял, сырок плавленый?

Я бы и еще добавила, но зачем? Он и так все понял!

– Увы... – Дюшка ухватил меня за свитер и приподнял вверх. Вместе с креслом. Так, чтобы мы были глаза в глаза. Свитер затрещал, но выдержал. Качество, однако! – Ты у меня, сучка, сто раз о смерти попросишь...

Может, он и хотел что-то еще сказать, но не успел.

Не поднимайте никого за грудки, если у этого кого-то не привязаны ноги. Мне даже сильно замахиваться не потребовалось. Шлепок получился смачный. Аккурат носком ботинка по чему-то мягкому. И я убедилась, что чувствительность у вампиров не пониженная.

Не льщу себе – целься я туда специально – не попала бы и через год. Я целилась в колено и надеялась выбить сустав. А вместо сустава взбила омлет. Гм...

Вампир уронил меня с креслом на пол, и я чуть не взвизгнула от радости – одна из ножек явно треснула. Хотя и завизжала бы – с его воплем это и рядом не стояло. Вампир согнулся в три погибели и так, поскуливая уже тише, стек на ковер. Аккурат у моих ботинок.

И я не удержалась. Язык мой – враг мой. Был бы он короче – была бы жизнь длиннее.

– А теперь поцелуй мне туфельку, заинька... А то опять по попке нашлепаю... если попаду!

Дюшка подхватился и взлетел с ковра как ужаленный. И почему он меня срезу не убил? И я знала ответ. Если убить сразу – никакого удовольствия он бы не получил. Это как с теми немцами. Дед тогда сказал, что им не просто смерть была нужна, они еще и помучить хотели. Вот и Дюшка так же. В животе стало холодно и мерзко от этой мысли. И кресло я не испортила только потому, что нечем было. Но – умри, гусар, но чести не утрать.

Дюшка предусмотрительно не стал меня больше трогать руками. Вместо этого прошептал где-то над моим плечом. И голос был сладким-сладким, как мед с ядом.

– Ты будешь преклоняться передо мной и полностью подчиняться моим словам! Меня это очень развлечет. А потом, когда ты смиришься...

Слово «смирение» подействовало на меня не хуже хлыста. Даже страх куда-то убрался. Я – Леоверенская! Я тебе не какая-то дурочка с переулочка! Я – русская баба! Ну я тебе покажу смирение! Я извернулась и попыталась цапнуть его за нос. Вампир увернулся – только зубы лязгнули. А жаль! Я бы сейчас с удовольствием проверила – прирастет у него нос обратно или нет. Но и так было неплохо.

– Облезешь, гнида! – Силы воли хватало только на короткие реплики.

Голубые глаза вспыхнули настоящим бешенством.

– Ну все, девчонка, прощайся с жизнью...

– Господин, прошу вас, господин, – запричитал испуганный мужской голос из-за моего плеча.

– Что?! – рявкнул Андре. Хорошо так рявкнул, душевно, я чуть не описалась.

– Не убивайте ее сейчас, господин! Нам же надо узнать, как она убила Мишель!

Дюшка оскалился еще сильнее и сделал резкий жест рукой. Откуда-то сзади послышался стон боли.

– Ты слишком много себе позволяешь, тварь!

– Накажите меня, господин, но ее все равно надо сначала расспросить! Вы сами потом себе не простите!

А уж как я-то не прощу, если меня убьют! Интересно, если есть вампиры – есть ли призраки? А то у меня есть ощутимый шанс испохабить Дюшке всю жизнь. Каждую ночь являться и выть буду!

– Хорош-ш-ш-шо, – прошипел Дюшка, отходя от меня. – Только расспрашивай ее сам, а то я ей шею сверну.

– Как прикажете, господин. Неизвестный голос вышел из-за спины

Дюши и оказался симпатичным молодым парнем лет двадцати на вид. Этакий «лапочка» и «душечка». Вроде бы ничего особенного: растрепанные темные волосы цвета спелого каштана, голубые глаза, курносый нос, чуть оттопыренные уши, смешная щербинка между зубами – наверное, он когда-то любил грызть семечки. Этакий плюшевый мишка. Обычно такие лица производят сногсшибательное впечатление на всех женщин. И даже мне пришлось вспомнить, что у этого мишки – клыки в два пальца. И вообще, биологи знают, что самые опасные животные часто выглядят наиболее безобидно – нельзя же жертву отпугивать...

– Меня зовут Алекс, – представился вампир. – А вы – Юля, да?

– Сами знаете, – пожала я плечами.

– А как вас зовут полностью? Скрывать я смысла не видела.

– Леоверенская Юлия Евгеньевна.

– Леоверенская? Константин Сергеевич Леоверенский – ваш дед?

– Савельевич, – поправила я. – А вы откуда его знаете?

– Юля, здесь мы задаем вопросы. Наивняк. Я тоже оскалилась.

– Саша, а вы уверены, что я буду на них отвечать?

– А куда вы денетесь, Юля? Мой господин... – вампир оглянулся на Дюшку, но «господин» не проявлял к нам никакого интереса. Он стоял у зеркала и сосредоточенно разглядывал себя и свои ожоги. – И так с трудом сдерживается. Не будете отвечать – вас потащат в камеру пыток. Вам это нужно? И даже если вы не боитесь боли, ваша подруга ее боится. Вы вытерпите, если невинного человека, ради которого вы ввязались в эту авантюру, порежут полосочками у вас на глазах?

Сволочь. Но ответ я продумала заранее. Я не исключала, что вопрос появится даже в ходе мирных переговоров, а сейчас-то...

Сейчас это было мое единственное спасение.

– Саша, вы совершенно неправильно ставите вопрос. Я очень боюсь боли. До истерики.

– Тогда тем более...

– Позвольте мне закончить мысль. Если вы начнете мучить меня – или мучить Катьку у меня на глазах – я впаду в истерику. И скажу вам все, что угодно. Но я постараюсь так перемешать правду с ложью, что вы никогда не поймете, что и где. Рано или поздно вы меня расколете, но, увы, даже не поймете, что это случилось. Потому что я вам навешаю лапши гораздо раньше. Я ничего не выиграю, но ничего и не проиграю. Думаете, я не догадываюсь, что со мной будет?

– Вы не изложите ваши догадки?

Я бы пожала плечами, да плечи привязаны.

– В лучшем случае меня сразу убьют. Случай похуже – меня убьют медленно и мучительно. Самый худший – из меня сделают вампира и будут издеваться, пока я тут всем шеи не посворачиваю или сама не удавлюсь. Я ничего не упустила?

Дюшка аж повернулся от зеркала.

– И, думая так, ты все равно пришла?

– И я даже могу объяснить – почему я так сделала. Но для начала поговорим о деле. Где моя подруга?

– В соседней комнате.

– Я хочу, чтобы вы ее отпустили и никогда больше не трогали. Тогда я буду говорить с вами добровольно и честно, – поставила я условие. И добавила сладкую конфетку. – Та вампирша и правда померла? Я и не рассчитывала, что мне это удастся!

– Но вы хотели ее убить?

– А вы хотите отпустить мою подругу?

Дюшка стремительно пересек комнату и встал рядом со мной. Сбоку, чтоб я точно ничем не дотянулась.

– Я с тебя сейчас собью спесь, тварь такая... Сейчас мы с твоей подругой займемся любовью. Подходящая ночь для появления на свет новой вампирши, не так ли? Ты будешь смотреть на это. А потом сама займешь ее место. Утром ты будешь мертва. А через три дня восстанешь из мертвых, чтобы верно и вечно служить мне. И ничего даже говорить не надо. Через три дня ты будешь за мной бегать и упрашивать, чтобы я тебя выслушал.

У меня по коже побежали мурашки. Кажется, это гейм овер! Но жаловаться не на кого. Сама напросилась! И все равно – извращенец! Интересно, а что он сам думает по этому поводу? Здесь мы с ним не совпадаем. Это точно. А как хорошо было бы вообще нигде не совпадать! По жизни. Только теперь уже не получится. А что может получиться? Нет, ну должен же быть хоть какой-то способ ему напакостить! Надо было маринованного чеснока наесться, что ли! Или свежего? Но не хотелось ведь! Более того, я и сама чеснок не люблю. Первой стало бы плохо мне. И святую воду с духами с меня уже смыли. Ох, черт его дери за хвост! Мне стало по-настоящему страшно. Так страшно, как в детстве, когда я увидела бешеную собаку. Она не могла до меня дотянуться, я была далеко от нее, но в глазах у нее было такое... Безумие, обреченность и смертная тоска. Я представила себе, что могу смотреть такими же глазами, – и поневоле задрожала. И вампир почувствовал мой страх. Он опять засмеялся, потом наклонился ко мне и лизнул меня в шею. Меня замутило. Нет, не все еще потеряно! Может, меня вывернет прямо на него? И меня придется вымыть перед сексом? Вообще, этот вариант стоит рассмотреть! Не будут же меня мыть вместе с креслом!

– Что, без принуждения никто не дает? – кое-как выдавила я. – И правильно! Мне бы тоже со слизняками было не в кайф.

Слова едва выдавливались из меня. Было отвратительно чувствовать себя жертвой. Теперь я понимала деда, который прорвался на фронт вопреки всем и вся. И убивал. И никогда не мучился угрызениями совести. Просто потому что фашисты первые начали эту игру. Они решили сделать русских жертвами, а жертвами-то мы никогда и не были. Кем угодно, но не жертвами и не рабами. Нас много раз пытались подчинить, но стоило нам понять, что происходит, – и Россия вставала на дыбы, да так, что цари летели в кусты, теряя по дороге хвост и голову! И вампир ничем не лучше Гитлера! Бешенство нарастало, заменяя страх. Но что от этого было толку? В связи с историческим экскурсом у меня был только один вопрос. Как встать на дыбы лично мне? Если кресло тяжелое, а я даже гантели никогда не тягала.

– Приведи вторую, – бросил Дюшка Алексу и опять наклонился к моему уху. – Это – задаток.

И провел ногтем у меня по шее. Я взвизгнула. Громко. От души. Больно вообще-то. И струйку крови на коже я тоже почувствовала. Дюшка опустил голову и слизнул ее. Сволочь. Ну погоди ж ты...

– Надеюсь, ты зубы чистишь регулярно? Не хотелось бы подцепить заражение крови.

Чего мне только стоило спокойствие в голосе... И Дюшке оно не понравилось. Он перестал слизывать с меня кровь и прошипел:

– Игры кончились, девочка. Пора платить по счетам...

– И ты здорово задолжал богу, – бросила я. Все равно убьют – так хоть поругаться напоследок.

Позади что-то скрипнуло – и Алекс ввел мою подругу. Катька была вся мокрая, с ног до головы – видимо, духи со святой водой кровососам резко не понравились. Свежих укусов вроде не было, но глаза – как две стеклянные пуговицы. Пустые и ничего не выражающие.

– Интересно, а как же я этому не поддаюсь?

– Не волнуйся, – прошипел над моим ухом Дюшка. – У нас будет вечность, чтобы выяснить твои способности.

Андре повернулся к Кате и прищелкнул пальцами. Что-то изменилось в голубых глазах. Теперь они уже не напоминали тупую куклу Барби. В них была жизнь, был разум, была подавленная и намертво связанная воля. И был смертельный страх.

– Юля? Что происходит? Как мы... Взгляд ее упал на вампира. Она вскрикнула и отшатнулась. Кажется, Андре это доставило немалое удовольствие. Садист проклятый! Урою! Лично! Лопатой!

– Ты совершенно права. Вы обе у меня в гостях. А еще через несколько дней вы обе будете молить меня о гостеприимстве.

– Облезешь, гнида, – отозвалась я. Бешенство хорошо влияло на мои голосовые связки. Теперь я была твердо уверена, что это овечье блеяние – мой голос. И попробовала ободрить подругу: – Катька, пока мы не вампиры, мы не побеждены!

Тут Андре резко, всем телом повернулся к Кате.

– Раздевайся!

Катя дернулась как от удара плетью. Руки ее сами по себе рванули ремень джинсов. И тут мне пришла в голову еще одна мысль.

– Ты ей еще стриптиз прикажи станцевать. Так не встает, что ли?

– Стриптиз? Что ж, хорошая идея. Танцуй!

Катька задрожала. Я подмигнула ей.

«Сделай что-нибудь!» – умоляли меня голубые глаза. «Если бы я могла...» – отвечали мои. Веревки попались на редкость паскудные. Тонкие, крепкие и очень туго затянутые. Шипи не шипи – хрен вырвешься! А будешь вертеться – сосуды перетянутся еще сильнее. Профессионал завязывал, чтоб ему икать по жизни!..

Действие тем временем разворачивалось полным ходом. Сашка вышел, и в комнате остался один Андре. Вампир уже избавился от пиджака и рубашки, оставшись в одних брюках. Его грудь была густо покрыта золотыми волосками. И – странное дело – на меня накатила волна желания. Да, я ненавидела этого типа, да, я убила бы его за то, что он с нами делает, но мое тело так не думало. Оно хотело оказаться в кольце этих сильных рук, тоже заросших золотистыми волосками, но более тонкими и мягкими, чем на груди. Мне безумно хотелось потереться о его руки, ощутить эти волоски своей обнаженной кожей, посмотреть, как они встанут дыбом, когда мы будем... Нет! Юля, о чем ты думаешь?! Очнись! Это существо – враг! Ни шагу назад, ни капли положительных эмоций к врагу!

– И бельем в него бросить не забудь, чтоб трусы на ушах повисли. Хоть рожу его видеть не будешь, – подсказала я.

И Катька повиновалась. Отлетел в сторону свитер, тоненькая маечка и лифчик были брошены прямиком в Дюшку – и за ними последовали и трусы.

А в трусах-то кармашек. А в кармашке – крестик. Его Дюшка и поймал. Аккурат травмированной частью лица.

Крестик полыхнул огнем. Вампир взвыл и подскочил ко мне.

– Ах ты...

Дальше не цитирую по понятным соображениям. Даже мой дед так не ругался. Я поняла, что сейчас мне свернут шею, – и постаралась оскалиться. Спас робкий стук в дверь и Сашкин голос.

– Господин! Там приехали люди Алексеева. Вы приказали доложить, как только они выйдут из машины.

– Хорошо.

В слове был неутихший гнев. Гнев, которому требовалось выйти наружу. И в следующий миг Андре резко выбросил вперед руку. В этом движении была угроза и жестокость. Из-за двери раздался слабый стон – и я вдруг кожей почувствовала чужую боль. Да что же со мной такое, черт подери?! Сашка зашел в комнату, но близко к своему хозяину не подходил. Боялся, наверное.

– Возьми вот эту, – Андре кивнул на Катю. – Отведи в пятый бокс и присмотри за ней. Можешь немного поиграть, но кусать ее я тебе запрещаю. Пока она принадлежит мне.

Слово «бокс» вдруг развеселило меня. Я отлично знала, что так называются помещения для инфекционных больных. Интересно, а вампиризм – это инфекция или нет? Знать бы! Может, и противоядие откроем? Один укол – и нет вампира. Или оно уже открыто? Один укол осиновым колом в сердце – и точка! Я хихикнула, и Андре повернулся ко мне.

– Ты еще можешь смеяться?

Его взбешенное лицо рассмешило меня еще больше. Раз уж пока не убивают...

– Могу попробовать заплакать. Знаешь, у меня сильная аллергия на чеснок. Глаза жутко слезятся. Не принесешь мне пару головок?

Голубые глаза сверкали от бешенства, но мне уже на все было наплевать. У каждого есть свой предел стойкости, а мой был исчерпан – и я скатывалась в банальную истерику. Потом последовали бы слезы. Катя что-то лепетала, когда вампир схватил ее за руку и потащил из комнаты, не дав даже захватить с собой одежду. По дороге он бросил на меня взгляд, полный ужаса. Он определенно боялся Андре, и то, что я его не боялась, делало меня – какой? Опасной? Сильной? Или просто чокнутой? Что-то мне подсказывало, что третий вариант.

Вампир развернулся к кровати и принялся одеваться. Я фыркнула еще раз.

– А при китайцах нас все-таки не ели.

– Что?

Кажется, вампир не ожидал, что я буду шутить. Я подмигнула ему.

– Вернешься – я тебе этот анекдот расскажу. Если будешь умненьким мальчиком и хорошо попросишь.

Вампир зарычал и вылетел за дверь, чтобы не свернуть мне шею раньше времени. Я откинула голову и расхохоталась. И смеялась еще несколько минут. Бедолага! Нашел с кем спорить. Да, физическое преимущество на его стороне, но скандалю я все равно лучше. Тут на моей стороне генетический опыт всех женщин, начиная с Евы.

Несколько минут я искренне наслаждалась своей маленькой победой. А потом занялась гимнастикой. Вы никогда не пробовали, сидя в кресле, снять с ноги ботинок привязанной рукой? Мне казалось, что нога вывернется из сустава, но я только покрепче стиснула зубы. Но шнурки я распутала. И медленно стянула ботинок с ноги. Потом положила его на колени. Зажала между подлокотником и бедром. И попыталась вытащить стельку. Сперва она шла неплохо, потом пришлось наклониться и тащить ее зубами. Поддалась! И я перевернула ботинок. Лезвие выскользнуло мне на ладонь. Пальцы вдруг задрожали так, что я испугалась выронить его. Пришлось закрыть глаза и переждать несколько минут. Все. Спокойна, как могильный камень. Теперь можно развернуть его и резать. Так я и сделала. Осторожно зажала лезвие зубами и принялась перерезать веревки. Вот так, медленно и аккуратно. Ай! Лезвие впилось мне в верхнюю губу. Я ахнула. По подбородку потекла кровь. Но я только крепче стиснула зубы. Ни за что не выпущу его! Если уроню лезвие – мне останется только умереть с достоинством. А жить так хочется!

А пока, чтобы не думать о болезненном (бритвой по губе, знаете ли, не мед с сахаром), я принялась размышлять о состоявшемся разговоре. С первого взгляда – странное впечатление. Со второго...

Все становится на свои отведенные природной места.

Ребятам решительно хочется узнать, как я уничтожила ту вампиршу. А как это сделать? И можно ли меня использовать в своих целях? И можно ли будет меня использовать, если я сама стану вампиром? На эти вопросы вампир и хотел получить ответ. Так хотел, что все стерпел. Я бы сама себя прибила за такие выходки, а он – нет. Я жива и даже почти цела. Царапина на шее – единственное повреждение. Но это практически не в счет.

А если проанализировать разговор с самого начала?

Сперва идет прямой наезд на психику. Сломаюсь – не сломаюсь. А отвечаю агрессией на агрессию, Дюшка понимает, что здесь не обломится, и переходит – к чему?

Появляется Сашка.

Тактика «злой следователь – добрый следователь»? Какие у нас детективно продвинутые вампиры пошли, а?

Когда тактика начинает действовать, но плохо, «добрый дядя» уходит, а Дюшка продолжает наезд. Слегка причиняет мне боль, а потом показывает подругу. И начинает мучить уже ее – на моих глазах.

Козел. Три раза. АЙ!

Чер-р-рт! Обрезалась от силы возмущения. А Дюшка все равно – сволочь, сволочь, сволочь...

Причем Сашка наверняка подслушивает под дверью. Или вы думаете, что я поверю в каких-то братков?

Ага, счаз-з-з-з!

Наверняка это просто отмазка, чтобы Андре, разозлившись, меня насмерть не уходил.

А что было бы дальше? Что бы я сделала для своей обработки?

Да все просто, как пряник из пакетика.

Оставить меня на пару часов или вообще на сутки привязанной к креслу. Помучаюсь – посговорчивее буду.

Второй этап обработки, только и всего. Не взяли с налету – будут бить на время.

Но это – если у них будет время.

А я не собираюсь оставаться здесь надолго. Пилим?

Пилим. Чуть-чуть осталось.

Ох, только бы за мной не наблюдали через камеру.

А что делать? Все равно пилить надо. Да и где тут камеру спрячешь? За ковром?

Пару раз я все равно обрезалась, из губ текла кровь, из руки – тоже. Ну с ними ладно! Мелкие ранения не считаются. Ур-р-рра-а-а-а-а! Я наконец-то освободила правую руку! И немного посидела, разминая пальцы. Вот так. Судорога свела плечо, и я повертела им вправо и влево, едва не выламывая из сустава. Судорога прошла. Испугалась, наверное. Теперь я действовала спокойно и уверенно. И откуда что взялось? Я списать-то на контрольной толком не умела! Меня всю жизнь ловили! А теперь что? А вот то самое! Вперед!

Я обулась, положив лезвие в карман джинсов.

Осмотрела комнату. Вредной (камера) или полезной (телефон) техники не обнаружилось.

Моя сумочка лежала на столе. Я схватила ее. Почти все на месте! Только ножа нет и крестов! И флакончиков со святой водой и с ядом! Ну и пусть. Пусть подавятся! Зато остались вещи Кати. Надо взять их с собой. Если я смогу забрать подругу, я это сделаю. Если же нет – значит, будет нет. Ей эти вещи не понадобятся. Тогда я оставлю их в гардеробе. Тем более что номерки на месте. Вот и хорошо, вот и отлично! Вперед? Вперед!

Я медленно повернула ручку на двери. Замок не поддался. Заперто! Чер-р-р-рт! С другой стороны, что я – думала, что меня так просто выпустят отсюда?! Тоже мне суперкино! Я принялась обыскивать комнату. Ничего. Вампирская коробка! Окон – и тех нет. Не выберешься! Значит, надо выходить через дверь. И как? Я вам что, Никита?! Да я даже не блондинка, не говоря уже о фигуре! Пилочкой для ногтей замок только в кино открывают. В жизни для этого нужна выучка, которой у меня нет. Ну и пусть! Зато я умна, активна и никогда не сдаюсь! Я вытащила из сумочки связку ключей. Ага, хрена вам! И мне тоже! Ни один ключ к замку не подошел. И почему меня это не удивляет? Я вытащила проволоку из джинсов. Как ее согнуть, я догадалась с третьей попытки. И принялась ковыряться в замке. Может, я и тону в сметане, как та лягушка из старой сказки... Но кто сказал, что я буду делать это по доброй воле?! Или я собью масло из сметаны, или... А вот черта вам «или»! Просто я отсюда выберусь! Живой и здоровой! Или подожгу тут все к такой-то матери! Я не желаю ни быть вампиром, ни спать с вампиром! Не желаю! И это – не обсуждается!

Я возилась не меньше получаса, с каждой минутой все больше приходя в отчаяние, но ни на миг не оставляя попыток. Будь это в кино – кто-нибудь вошел бы и дал мне себя оглушить декоративным горшком для цветов.

Или бодрый Терминатор вломился бы на помощь! Увы! Все происходило в жизни, и никакой супермен мне на выручку не спешил. Голливудом не вышла. Но я буду драться до конца! Механизм щелкнул и поддался. Я почти физически ощутила, как внутри него чтото провернулось. Лишь бы в нужную сторону! Лишь бы! И надавила на ручку двери. Мягко щелкнул замок. Я была на свободе! В первую секунду даже не поверила своему счастью. Но если вы думаете, что я бросилась бежать куда глаза глядят, вы жестоко ошибаетесь. Я кое-как натянула на себя Катину одежду. Обувь решила не брать, мешаться будет. Засунула проволоку в карман. Надела сумочку так, чтобы ремешок лег поперек груди и не спадал на бегу. Оторвала от свитера подплечники, которые так тщательно набивала, – и засунула их в Катькины колготки. Получился вполне приличный кистень. Тяжеленький такой, на килограмм-полтора. Пригодится.

Коридор загибался в две стороны так, что концов его я не видела. Может, он шел по кругу? У меня был только один способ выяснить это. Сперва я хотела пойти направо. Потом решила поступить наоборот – и пошла налево, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Порезы болели и кровоточили, но я не обращала на них внимания. Только изредка утиралась свитером. Катькиным. Подумаешь, порезы! Не укусы же! Ради свободы можно перетерпеть и не такую боль! Если бы еще удалось помочь Кате! Мне совсем не хотелось оставлять ее в руках этого психа!

Хотя и у меня свобода – пока чисто иллюзорная. Я не знаю, в какой я части клуба или подвала, как отсюда выйти, как добраться до дома и где спрятаться на остаток этой ночи, но проблемы надо было решать по очереди. Проблема-минимум – определить, где я нахожусь, и выйти из этого, рыбу его, клуба.

Штирлиц в лице меня шел по коридору, настороженно вертя головой по сторонам. Я замирала через каждые два шага и прижималась к стене от каждого подозрительного звука. Иногда смотрела на потолок. Но вроде бы видеокамер тут не было. Ничего не было, кроме ряда дверей, из которых, по счастью, никто не выходил. Неужели здесь правда ничего и никого нет? А если бы были, то что? Да ничего! Все то же самое! Выбирать не приходится! Ковер-самолет и Баффи с профессором Ван Хелсингом и К° меня за углом не ждут! И с чего бы так?

Я успела пройти метров шесть, прежде чем...

– ААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Крик разнесся по коридору, заставив меня похолодеть. Это кричала такая огромная, мучительная, непредставимая мной боль, что у меня волосы дыбом на затылке встали. Что же мне было делать? Крик повторился. Катька? Или нет? Не разберешь. И что должны сделать с человеком, чтобы он или она так кричали? Я выругала себя слабовольной кретинкой – и повернула на звук. К крику примешался хохот. А потом я свернула за угол – и осторожно приоткрыла тяжелую железную дверь, из-за которой вырывались эти звуки. На миг меня замутило. Это была камера пыток. Большинство приспособлений мне не были известны, но даже моих скромных знаний хватило, чтобы узнать дыбу и испанский сапожок. Пол и стены были выложены кафелем. Чтобы кровь было проще смывать? Предусмотрительные, подонки!

Тип, одетый во что-то кожаное типа штанов и майки, который стоял в центре комнаты, наклонившись над кем-то, не был вампиром. Иначе бы он меня сразу почуял. И он был один. Справлюсь? Черт его знает. Но уйти я уже не могла. Крик раздался вновь. Еще более жалобный, чем прежде... И я не выдержала. Может быть, я погибну сама, но никого не оставлю на пытки! Я же себя потом не прощу! Я пожалела, что у меня нет ножа. Но есть самодельный кистень! Вот только обращаться я с ним не умею. Но чтобы оглушить человека, много ума не надо.

Я постаралась перехватить его поудобнее и случайно задела стену. Палач обернулся, но никого не увидел. Дура я, что ли, – на виду стоять?

Интересно, на что идет данный экземпляр? На художественный свист? Или?..

Идея была откровенно глупой. И рассчитана она была только на спокойствие и безнаказанность палача. В самом деле, кто подумает, что тут по коридорам бродит диверсант? Ха!

И я застонала.

Честно признаюсь, порнографию я пока только смотрела. Не пробовала и особенно этого не стесняюсь. Дед мне в свое время объяснил, что женщина – не пепельница, чтобы ею все пользовались, а мать еще добавила, что себя, любимую, нужно уважать и не спать с кем попало только потому, что зачесалось. Я и не спала. А «свободную любовь» и «сексуальную революцию» – в Америку. Не было бы у нас этой чуши, глядишь, и СПИДа не было бы. Поймите меня правильно, я не ханжа. И к каждому человеку нужно применять верные только для него правила. Только не надо мешать любовь по взаимному согласию двух душ – это когда общие интересы, когда двое знают, уважают и любят друг друга, с похабщиной типа «А я такая (-ой), а я крутая (-ой). Мне все равно, когда и с кем...». Это – мерзко. Но порнографию я из интереса – посмотрела. И теперь сымитировала самый страстный стон, который смогла.

Потом еще один и еще. И так – пока не услышала шаги из комнаты.

Расчет был верным. Любопытство – страшная вещь. И палач не утерпел. Интересно же, кто настолько ошалел, чтобы заниматься сексом рядом с пыточной? Надо подглядеть. А в идеале – испортить удовольствие.

Дверь со скрипом открылась, и мужчина вышел наружу. И я со всей дури врезала ему по голове своим самодельным кистенем. Он начал было разворачиваться ко мне – и я добавила еще два раза. Целилась – по затылку, а попала в висок.

Человек рухнул как подкошенный.

Это что – во мне столько дури, чтоб с трех ударов завалить такого носорога?

Однако...

Хотя... Неожиданно, да килограммом гвоздей, да по голове...

До реанимации не довезут.

Убить человека не так сложно, как кажется.

Я подхватила палача – и потащила внутрь.

Тяжелый, сволочь.

Но кое-как я справилась.

Затащила тушку внутрь – и еще добавила ногой по голове. Авось не сдохнет. А сдохнет – не жалко. Палачи не должны жить на этом свете. И точка.

Человек на столе застонал – и я подошла к нему. Меня ждало сразу два потрясения. Во-первых, это был не человек. Это был вампир. Это стало видно по клыкам, выглядывавшим из-под изуродованных губ.

То есть клыку. Второй был выбит раньше. Во-вторых, пытали его страшно и мучительно. Тут любой бы заорал. Руки и ноги, правда, были на месте, но кожу буквально порезали на кусочки. На лице не оставалось живого места. С него просто снимали кожу. То есть не просто, а медленно и со вкусом.

Ногти на руках тоже были выдраны. Пальцы больше всего напоминали анатомическое пособие. Все мышцы, сосуды и нервы как на ладони. Я почувствовала, что меня мутит, – и отскочила в сторону. Там меня и вывернуло. Как хорошо, что я мало ела. Немного оправившись от потрясения, опять подошла к столу. Вампир дышал. Сказать, что меня это удивило, было еще мало. Человек, получивший такие повреждения, давно бы отправился выяснять, есть ли Бог на небе. А вампир еще жил. Черт! Вытащить-то я его не смогу! Это не линия фронта! И за мной нет друзей! А вот представьте себе, как я выхожу в клуб, полный народа, с такой икебаной на спине! А потом еще объясняю ментам, что вампиры – не голливудская сказка! Не смешно! Я вам не камикадзе! Так я не поступлю! А как тогда? Добить? Нет, это больше того, что я могу сделать! У меня духу не хватит! Я нерешительно сделала шаг к двери. Второй. Еще один шаг – и я рванула бы по коридору на третьей космической. Меня бы уже ничего не остановило. Не знаю, что было бы со мной дальше. Наверное, я бы все-таки попалась в лапки к Андре и благородно умерла, на прощание плюнув ему в морду. Но маятник судьбы уже качнулся в другую сторону. Вампир открыл глаза. То есть то, что у него было на месте глаз. Кажется, их попросту выжгли.

Как он догадался, что я ему не враг?!

– По... мо... ги...

Я застыла на месте. Уйти? Да, я могла так поступить! Но я бы потом не простила себе. Помочь? Как?! Первую помощь вампирам нас оказывать не учили. А это что такое? Среди ран блеснула какая-то сталь. Или не сталь? Серебро? Точно! Это был крест. До тела вампира он не дотрагивался, потому что лежал на алом от крови платке. Я сорвала его с силой, которой сама от себя не ожидала, и отшвырнула подальше в угол. Ненавижу фашистов! А все, кто так поступают даже с вампиром, – фашисты! Кто не согласен – встаньте в очередь, я с вами после Андре разберусь. ЭТО все наверняка происходило по его воле. А значит, я просто должна! Обязана помочь этому вампиру! Враг моего врага – мой друг! Даже если у него клыки в три ряда вырастут! Итак. Чем я могу помочь вампиру?

– Что я могу сделать?

– Нуж...на кро...вь. Мно...го...

Ну что ж. Надеюсь, палач еще не сдох?

Я присела и, подавив брезгливость, перевернула палача на бок. Живой вроде как.

Теперь его надо подтащить к вампиру.

– Эй ты, укусить человека сможешь? Шепот был едва слышным, но очень решительным.

– Да.

Кто б в этом сомневался.

Я кое-как приподняла и приложила тяжелую тушу к пыточному столу. Увидев в углу кресло на колесиках, типа компьютерного, только со сложной системой подогрева снизу – вместо сиденья металлическая решетка, а под ней жаровня, подкатила его поближе. Ага. Теперь надо тушку – в кресло.

Это мне удалось только с третьего раза. Что я, супергерл – здоровенных мужиков тягать? В палаче килограммов девяносто. Хорошо хоть на ощупь это сплошной жир, а не мышцы. Но какая мне разница? В полных людях крови точно больше. И она гуще и питательнее. Кстати, а вампирам вреден избыток холестерина в крови – или нет?

Как только я запихнула палача в кресло – дело пошло на лад. Подкатить кресло к пыточному столу было делом минуты. Поднять так, чтобы вампир мог дотянуться до вены на руке палача, – еще быстрее. И кровосос меня не подвел.

В вену палачу он впился с такой скоростью, что я даже испугалась. Сходила в угол и подобрала крестик. На всякий случай. Если кинется – тресну прямо по лбу. Если кинется. И если успею.

С каждым глотком вампир все больше оживал. Все больше походил на себя самого – то есть на потенциальную кусачую опасность. Я почти видела, как к нему возвращаются силы, но мало, очень мало. Глаза он открыть пока даже не пытался.

Палач явно доживал последние секунды, но жалко мне его не было.

Любишь мучить других? Люби и когда тебя мучают. А то как-то несправедливо получается.

– Помоги мне.

Теперь голос был вполне ясным и четким.

– Что я могу для тебя сделать?

Вампир попытался шевельнуться – и не смог сдержать стона.

– Для начала – попробуй меня освободить. Ключи от наручников должны быть гдето здесь.

Я осмотрелась. Ну конечно! Так оно и есть. Вот они, родимые. Лежат на столике с пыточными инструментами. Несколько минут ушло на разборки – и вампира удерживали только его повреждения.

Я не боялась нападения. Сейчас он был в таком состоянии, что не обидел бы и мышонка.

– Хорошо. Теперь мне нужно еще крови.

– Интересно, где я тебе ее возьму, – вздохнула я. – По коридорам побегать и кого-нибудь поймать на свои сомнительные прелести? Боюсь, что номер не пройдет. И много тебе надо?

– Да.

Вопрос был дурацкий. И я сама это знала. Но что теперь? Мне жить хотелось. И не вампиром!

– У меня еще не восстановились глаза и часть мышц, – попытался объяснить вампир. – Внутренние повреждения прошли, но я пока еще слишком слаб. Я просто не смогу выйти отсюда...

Я потерла лоб. Что ж делать-то? Хотя это и так ясно. Я могу либо уйти, либо дать кровососику то, что он просит. Без малейшей гарантии, что меня не убьют. Рассмотрим варианты?

Вариант первый. Я сейчас просто ухожу. Плюсы – я более-менее дееспособна. Минусы? Я здесь ничего не знаю. Заявлюсь еще к Дюшке в спальню – то-то радости будет. Или на другого вампира наткнусь. Что-то мне кажется, их тут много бегает. А мне и одного хватит. За глаза. Можно понадеяться на удачу, вот только мне даже на экзаменах никогда не везло. Если я хоть один билет не выучу – его же и вытяну. А играть в карты в логове, полном вампиров и еще черт знает кого, – увольте. Слишком дорого обойдется проигрыш.

Вариант второй. Я могу дать этому кровопийце немного крови. Во мне ее литра четыре – четыре с половиной. Примерно пол-литра я могу потерять без особого напряжения. Мне, конечно, будет плохо. Но я выживу. И тут начинаются проблемы. Кто сказал, что этот клыкозавр меня не выпьет, как палача? А может. А еще может свернуть мне шею, бросить здесь, сдать Дюшке и тем самым заслужить прощение... Вариантов много. И минусов много. И доверять я ему не могу. Уж если люди – твари неблагодарные (я и сама этим грешу), то кто сказал, что вампиры лучше? Плюс у второго варианта только один.

Одна я из этого дома живой не выйду. У меня столько же шансов умереть, спасая этого вампира, сколько и умереть без него. Даже больше, потому что здесь меня найти никто не рассчитывает. И встретить в обнимку с мужчиной – тоже.

И, кажется, у меня остается единственный выход. Мало ли кому что не нравится! Ладно, попробуем.

– Сейчас я дам тебе свою кровь. Но предупреждаю, как только я пойму, что мне больше не выдержать, ты должен будешь оставить меня. Или я просто перережу тебе горло. Ясно?

– Ясно.

– Ты обещаешь, что отпустишь меня по первому требованию?

– Клянусь.

Можно ли верить клятве вампира? Не надо считать меня дурой. Конечно, нет. Но и выбора тоже нету.

Если только позаботиться о страховке. Я прогулялась к столику с пыточными инструментами и задумчиво осмотрела их. М-да. Ничего знакомого. Оно и к лучшему. Спать крепче буду. Но вот коллекция скальпелей разного размера и формы – это вполне привычная вещь. Лежит себе на отдельной салфеточке.

Я выбрала скальпель побольше. И вернулась к лежащему вампиру.

– Учти. У меня в руках очень острая железка. И если ты не отпустишь меня по первому требованию – я тебя без второго предупреждения так полосну по горлу, что голова отвалится. И рука не дрогнет. Из меня за сегодня весь гуманизм вышибли к лешевой маме. Усек?

– Я не вру, – почти оскорбился клыкастик. – Я отпущу тебя, как только ты прикажешь.

Я задрала повыше рукав свитера. Черт, да я ли это делаю?! Я же даже уколов всегда боялась! А что теперь? А ничего! Если этого типа так пытали, значит у Андре на него не просто зуб, а вампирские клыки в четыре ряда. Насолил он ему чем-то. А значит, мой святой долг – наперчить! И горчицы добавить! И побольше, побольше... Я медленно и аккуратно разрезала вену и поднесла руку к губам вампира. А другой рукой приставила чертовски острый скальпель к его горлу.

Прямо к сонной артерии. Если ее разрезать – он потеряет много крови. И – почти сразу. Окровавленные пальцы сомкнулись на моем запястье. Даже сейчас, когда он еще измучен после пыток, я ощутила в них страшную силу. Вампир мог бы переломать мои кости, но он старался не причинять мне вреда. Что ж, я и сама прекрасно с этим справлюсь.

Губы впились мне прямо в вену, вытягивая, высасывая, выпивая из меня кровь, а вместе с ней и что-то другое. Что? Я не знала. Просто чувствовала. И попыталась отдать как можно больше этого вместе с кровью. Где-то в животе поднялась горячая волна. Я вскрикнула. Все, что я пережила за эту ночь и за этот день, вся ярость, ненависть, боль, страдание, вина, смерть палача и сострадание к его жертве – все это объединялось в одном горячем смерче, который крутился у меня внутри. И этот смерч рванулся вверх, к сердцу. Жадный рот терзал мое запястье. Было очень больно. Я застонала сквозь зубы. Даже губы вампира не причиняли мне столько боли, сколько этот бешеный жар. Казалось, что он плавит все мои кости, ураганом несется по жилам, мечется, как запертый в меня горячий ураган, – и не находит выхода. Но он должен, должен выйти из меня! Я же сгорю! Я не могу так!

Пальцы скользнули по моему запястью – и я ощутила в этом прикосновении нечто новое. Не желание насытиться, но поддержку. Пальцы вампира лежали у меня на вене, и я знала, для чего это. Он щупал пульс. Вампир заботился о моем здоровье, чтобы не выпить крови больше необходимого. И эта забота стала последней каплей. Огненный вихрь соединился где-то в груди и заскользил по венам. Смерч спазмом рванул сердце так, что я зашаталась, – и помчался по руке к губам вампира.

Я тихо вскрикнула. Кончики пальцев холодели. Перед глазами плыли круги. Что со мной происходит? Со стороны я могла бы описать это так, что жидкий огонь перемешался с моей кровью – и теперь вампир пил и то и другое. Клыки впились мне в вену. Вампир дернулся так, что едва не вырвал мне жилы из руки, но губ не оторвал и продолжал впитывать и втягивать это в себя. Теперь главной для него была не моя кровь. Другое. Эта невозможная, обжигающая, расплавленная сила. Смерч покинул меня, рванув напоследок вену так, что я вскрикнула. И вместе со мной застонал вампир. Что чувствовал он – я не знаю.

– Я сейчас свалюсь, – негромко произнесла я. Вокруг проносились мелкие сверкающие точки. В ушах шумел морской прибой. Я уже не владела собой и боялась, что рука со скальпелем соскользнет.

– Отпусти меня! Мне больно! Отпусти! Внезапно моя рука оказалась свободной.

Я всхлипнула – и осела на пол. Я-то хорошо себя чувствовала. Просто ноги так не думали. И решительно изображали из себя желе. Ну и пусть. Важно было другое. Вампир на столе зашевелился и медленно встал на ноги.

– Кажется, я могу идти.

Он приоткрыл глаза. То, что виднелось изпод век, больше напоминало зародыши, но видеть он этим вполне мог.

– В таком виде? – проскрипела я.

– Вы правы...

– Юля, – подсказала я. А потом закрыла глаза и устало привалилась к ножке стола. Больно. И тошно. Хочу к ма-а-а-а-аме...

– Даниэль, – представился вампир. – Не могу описать, как я рад с вами познакомиться.

Голос его звучал вполне отчетливо. Он передвигался по камере. В углу зашумела вода из крана. Вампир направил ее на себя и тихо зашипел. Наверное, ему было больно. Очень. Но кровь и грязь с него смывались. И из-под них выглядывала новая чистая кожа. Снежно-белого цвета. Это продолжалось недолго. Вампир закончил омовение и повернулся ко мне.

– Теперь я могу сойти за человека?

– Теперь – да. Если волосы на лицо набросите, – кивнула я.

– Обязательно. Но для начала...

Даниэль занялся трупом палача. Я старалась не смотреть. Меня сильно мутило. А запах крови был вообще непереносим.

– Так лучше, – раздался голос.

Даниэль стоял прямо передо мной в одежде палача. Кожаные штаны и такая же кожаная куртка. Они висели на вампире мешком, но хоть задница прикрыта – и то ладно. Можно по коридорам ходить. Правда, штаны пришлось утянуть в поясе кожаной полоской, оторванной от края безрукавки. И теперь вампир протягивал мне руку с изуродованными пальцами. И все же... На них по-прежнему не было ногтей, но это уже не куски окровавленного мяса, какими я их запомнила. Я захлопала глазами.

– Что это?

– Регенерация. Подробности – потом.

Вы можете встать?

Я схватилась за его руку, оперлась другой ладонью о стол и попробовала подняться. Получилось, ёлки! Я горжусь тобой, Юля! И Родина тобой гордится!

– Отлично, – оценил мои усилия вампир. – А теперь попробуйте пройтись.

Да у меня сегодня ночь успехов! Я могла идти, не опираясь на стенку. Ну разве что чуть-чуть пошатывалась. Такие мелочи!

– Теперь стойте смирно. У вас есть что-нибудь еще под этой одеждой?

– Есть, – кивнула я.

Вампир вынул у меня из дрожащих пальцев лезвие и ловко разрезал на мне Катькин свитер. Потом вложил его обратно в мою руку и кивнул.

– Так лучше. Сейчас я жгут наложу – и можем двигаться.

Я не препятствовала. И немного отупело наблюдала, как Даниэль отрывает кусок от майки, осматривает мою руку, перевязывает ее и осторожно проводит пальцами по повязке.

– Так немного лучше.

У меня хватило сил на признательную улыбку.

– Так гораздо лучше.

– Вы знаете, куда идти? – Вампир набросил на лицо длинные мокрые волосы и, если не сильно приглядываться, выглядел вполне здоровым человеком.

– Нет, – покачала я головой. – Даже не знаю где я. Меня усыпили и принесли сюда. А вы?

– Я могу попробовать найти дорогу. Меня не усыпляли. Главное – не попасться. А что до нашего местонахождения – мы под клубом.

– Да? И кто же тут такое нарыл? Существуют клыкастые кроты?

Даниэль тихо засмеялся.

– Что вы!

– Ты. И Юля. Нашел время разводить церемонии!

– Хорошо. Ты. Просто раньше на этом месте стоял дом одного... графа... герцога... О! Боляна!

– Боярина, – поправила я.

– Ну да! Боярина! Он был не из наших, но тоже очень любил мучить людей. Эта земля принадлежала ему – и он нарыл под своим домом целую подземную тюрьму. Не слишком большую. И за прошедшие века она изрядно пострадала. Дом жгли, перестраивали, бомбили... Но Андре начинал работу не с пустого места.

При имени Андре я скрежетнула зубами.

Чер-р-р-рт! Катька!

– А мы не можем попробовать найти мою подругу?

– Подругу?

– А ты думал, я могу сама кого-нибудь заинтересовать? Я тебе потом расскажу все в подробностях! У этого мерзавца в лапах моя подруга. Что он с ней может сделать – бог знает!

– В худшем случае он сделает ее вампиром.

– Этого я и боюсь. Это не ее выбор.

Я не видела лица Даниэля, но его голос звучал все так же ровно и спокойно.

– Мало кто из нас выбирал это добровольно.

– И все же, все же, все же... Помоги мне. Если мы не можем найти мою подругу, то я хочу оставить ему послание. Подержи меня.

Я вытащила из сумочки губную помаду. Зачем она нужна, когда идешь к вампирам, – бог весть, но вот взяла же. А теперь водила ею по стене. Помада была нежно-лиловая, дорогая и ложилась ровно. Правда, почему-то на стену она ложилась лучше, чем на губы. Сказывалась кровопотеря, меня подташнивало... Если бы вампир не поддерживал меня за талию, я бы просто упала вдоль стены. Голова кружилась, и буквы получались немного кривоватыми, но какая разница?! Главное, чтобы он прочел и понял! Если бы еще и принял к сведению – было бы вообще восхитительно. Но не будем ждать всего сразу. Я знаю, что эпоха дуэлей ушла в прошлое, но разве я могу поступить иначе? Я же дура! Чертова благородная дура! Вышло коротко и со вкусом.

Андре!

Посмей только тронуть мою подругу – и я тебе пасть порву, моргалы выколю, рога поотшибаю! Палач – это только задаток!

Дешево и сердито. А главное – убедительно. И никто не сможет обвинить меня в угрозах жизни или здоровью человека. Разве ж вампир – человек? Не-ет, шалишь. В Уголовном кодексе статья за наезд на вампиров не предусмотрена. Так-то! Даниэль насмешливо фыркнул. Но возражать не стал. Кажется, он одобрил мои действия.

– Мы можем идти. Вы не сможете ее почувствовать на расстоянии? Как выход? Точно?

– Мы опять перешли на вы?

– Извини. Я не заметила.

– Юля, мне жалко тебя разочаровывать, но если я не знаю где она, то и не узнаю. Я не могу почувствовать на расстоянии того, кого даже не видел. Твоя подруга для меня только твои слова. Не живой человек. Я не смогу найти ее своим разумом. А ходить здесь в таком состоянии очень опасно. Я сейчас не боец. Хотя никогда им не был... И потом, через четыре часа рассвет. А нам надо еще гдето спрятаться. Я не хочу умирать еще раз.

– Надо, – согласилась я. Кто бы спорил! – Вот только если Катьку превратят в вампира – это будет на моей совести.

– У тебя нет выбора, – пожал плечами Даниэль. Даже это движение явно причинило ему боль, потому что пальцы судорожно сжались у меня на плече. – Если нас поймают и ТЕБЯ превратят в вампира, тебе будет все равно, что там с твоей подругой. И потом, если сегодня он не успеет этого сделать, то завтра ему будет не до того! Это я обещаю! Надо только найти компьютер!

– Компьютер?

Вампир-программист! Это клево!

– Я потом объясню. Слушай, давай пока помолчим? Мне нужно слушать – и внимательно, чтобы ни на кого не налететь. Сама понимаешь.

Я все понимала – и потому заткнулась.

Очень хотелось жить.

И желательно – нормальным человеком, а не вампиром.

ГЛАВА 4,

в которой я узнаю что-то новое о себе и много интересного о вампирах

Даниэль был полностью прав, когда попросил меня заткнуться. За этими разговорами мы уже вышли из камеры и кое-как поплелись в обратную сторону. Даниэль пояснил, что когда-то здесь просто было подземелье и несколько ходов, по которым обитатели боярского терема спасались от нежеланных визитеров. Единственное, что сделал Дюшка, – это расчистил уже имеющиеся ходы и подвалы, укрепил кровлю и поставил несколько дверей и перегородок, чтобы получились пыточные, темницы и спальни. Но работы начались недавно, каких-то лет двадцать назад, поэтому часть ходов до сих пор завалена. Меня эти катакомбы особенно не удивили. Город наш хоть и не очень большой, но насчитывает в своей истории уже семьсот лет, а может, и побольше. Просто летописей не сохранилось. Но у нас и церкви есть, и кремль... Все как у больших. Хоть летописи Ивана Грозного и не спрячешь. У нас даже археологи каждое лето роются по окрестностям.

Существует всего два выхода из катакомб, но один, тот, рядом с которым были мы, выводит прямо в кабинет к Дюшке, а второй – в одну из кладовок клуба. Туда мы сейчас и шли. Когда Даниэль слышал чьи-то голоса, он замирал у стены вместе со мной и пережидал. Я себя чувствовала как Тесей в лабиринте. Вампир вполне сходил за путеводный клубочек, а что до лабиринта – чем это не то? Минотавра не хватало. Хотя если мы встретим Дюшку, тот не откажется занять место мифологического бычары. В тишине наши шаги раздавались очень отчетливо. Или это мне так казалось? По временам из проходов доносились голоса. Тогда мы замирали и прижимались к стене. Потом Даниэль прислушивался к чему-то недоступному мне, расслаблял мышцы – и мы продолжали идти.

Я ужасно нервничала и думала, что количеством адреналина, которое бродит у меня в крови, слона свалить можно. И в то же время – сказывалась кровопотеря – меня тошнило, а ноги были подозрительно ватными. Лишь бы в обморок не грохнуться. Получилось так, что я то проваливалась в какое-то сумеречное состояние, то возвращалась обратно. И моего самоконтроля хватило только на то, чтобы передвигать ноги и не говорить громко.

– А почему твоих криков никто не слышал в клубе? – спросила я в одно из просветлений.

Наверняка не слышал. Иначе весь народ бы сбежался.

– На выходе стоит звуконепроницаемая дверь. Да и стены не самые простые. А теперь помолчи. Я прислушиваюсь.

Мне казалось, мы шли целую вечность, но на самом деле не прошло и десяти минут, как мы остановились и Даниэль опять прижал меня к стене.

– Что? – шепнула я ему на ухо. То есть на остаток уха. Обрезок. Регенерировать оно не успело.

– Там, за поворотом, часовой. Но он человек, кажется...

– Кажется?

– Возможно, он – оборотень.

– Что?!

– Я потом объясню. Юля, сейчас я оставлю тебя ненадолго. Сама понимаешь, просто так нас не пропустят.

– Понимаю.

– И прикрывать я тебя не могу. Я сейчас не боец.

– Я все понимаю. Ты вернешься за мной?

– Да. Если меня не убьют.

– Не убьют, – успокоила я вампира. – Нам просто обязано повезти.

– Твои слова – да Богу в уши, – оскалился вампир. – А теперь жди меня.

Даниэль прислонил меня к стене и исчез за поворотом. Я осталась один на один со своими мыслями и медленно сползла по стене. Нет, я могла стоять. И даже идти могла! Наверняка! Просто ноги с этим не были согласны. Глупые ноги!

Надо отдать вампиру должное – я не услышала ни шума, ни крика. Только шлепок, словно по стене с размаху врезали чем-то вроде мешка с песком. Хотя это и заставило меня понервничать. Но сама я все равно мало на что годилась. Оставалось только сидеть и ждать. И – думать. Что со мной случилось, когда я дала кровь вампиру? Странное чувство, непонятное и неприятное. Такое ощущение было, что по мне огонь гуляет...

Больно. Очень больно. И – непонятно. Если бы так Катьку припечатало – она бы из Дюшкиной постели ракетой вылетела. Катька вообще боли не выносит.

Я боль переношу чуть лучше, но не намного. Спасибо опять же деду.

Да, я неловкая, растяпистая и вообще способна обвалить даже Эйфелеву башню (про Пизанскую я лучше помолчу, в Пизу мне просто лучше даже не ездить), но выносливость у меня на уровне. Дед обожает пешие прогулки по лесу, иногда даже с ночевкой. Мама (она всегда составляла ему компанию) в таких случаях подкалывает, что это требует выхода партизанское прошлое. Но вы сами-то попробуйте погулять по лесу. Не по пригородному лесочку с дачками, а по настоящему, густому и хвойному диколесью. Или лиственному лесу. Или болоту.

Гуляя с дедом, мигом отучитесь ныть, жаловаться и рыдать.

Даниэль вернулся минут через пятнадцать и осторожно поднял меня на руки. В вампире произошли заметные изменения. Он двигался гораздо увереннее. А кожаные тряпки сменились на коричневые джинсы-стрейч и шелковую коричневую же рубашку. Она висела на вампире мешком, и он надел поверх нее кожаный жилет. Из кармана джинсов торчал бумажник. На ногах появились тяжелые ботинки.

– Хорошо смотришься.

– Как ты тут?

– Как на Багамах, – отозвалась я. – Не надо меня нести, я тяжелая. Лучше просто помоги идти.

Вампир легко подхватил меня на руки.

– Я стал сильнее. И могу нести тебя. Не стоит притворяться сильной рядом со мной.

– Я не притворяюсь. – Сил хватало только на короткие фразы. – Я видела твои раны...

– Юля, посмотри на меня внимательнее, – попросил Даниэль.

Он тряхнул головой, убирая с лица густые локоны темно-каштановых волос. Теперь я видела, что они темно-каштановые. Лицо было совершенно спокойным. И чистым. Словно это и не его превратили в кусок вырезки и фонарик из кожаных ленточек не далее как час назад. Светло-серые глаза смотрели на меня с теплотой. Глаза? Но ведь они были...

– Ты вылечился? Регенерировал?

– Я выпил его кровь, – отозвался Даниэль. – И теперь нам надо торопиться. Очень. Так что держись за меня крепче. Хорошо? И старайся не смотреть по сторонам. Закрой глаза.

Я кое-как сцепила руки на его шее. Обе руки болели, голова кружилась, и меня жутко мутило. Вся сила воли уходила только на приказы самой себе расслабиться, успокоиться, подавить рвотные спазмы и разогнать черноту перед глазами. Получалось плохо, но, по крайней мере, меня не рвало. Даниэль двигался так быстро, что меня даже слегка укачивало. Я так и не увидела, кого он там убил. И меня это очень радовало. Я не паталогоанатом, чтобы трупы разглядывать. Хватило с меня и вампирши с палачом... Не думать! Не сметь вспоминать об этом!

– Сейчас мы выйдем в зал, – склонился к моему уху Даниэль. – Делай вид, что целуешь меня. Прячь лицо.

Я кое-как подняла голову, а Даниэль ткнулся мне в шею. Стандартная парочка любовников, которые не могут оторваться друг от друга. Длинные волосы Даниэля почти полностью закрыли наши лица. От них пахло чем-то неприятным, но я только крепче стиснула зубы. Я не сломаюсь! Меня не вырвет посреди танцзала!

Мы продвигались сквозь шумящую толпу. Я кого-то задела ногами, Даниэль извинился, объяснил, что девушка плохо себя чувствует и ей надо на свежий воздух. И заспешил к выходу. Мелькнули росписи на стенах.

– Можешь забрать мою куртку? – шепнула я. – Номерки в сумочке.

Даниэль покачал головой.

– Юля, не надо рисковать. Мы не можем терять время!

Ледяной воздух ударил меня по лицу – и я поежилась. Но стало и немного легче. Теперь меня не так мутило. Даниэль куда-то шел быстрым шагом, почти бежал. И это при том, что на руках он нес меня. Все-таки вампиры сильнее людей. Точно.

Светящиеся мушки разлетелись – и я увидела, что мы стоим на окружной дороге у какого-то указателя.

– Юля, ты не собираешься падать в обморок?

– Не дождешься, – огрызнулась я.

– Тогда тебе придется поработать.

– И кем же?

– На дороге голосовать будешь, – объяснил вампир.

Я молча воззрилась на него. Он что – рехнулся? Кто меня сейчас подвезти согласится? Извращенец? Или полный отморозок?

– Все просто, – пояснил вампир, оскалившись на всю длину клыков. В серых глазах плясали красные огни. – Сейчас ты – настоящая жертва. Мне нужна пища и транспорт. Да и тебе тоже. Поэтому я очень хочу, чтобы на тебя клюнул какой-нибудь маньяк. Знаешь, употреблять в пищу порядочных людей мне не хочется. А вот тех, кто видя на шоссе, ночью, зимой беспомощную и растрепанную девчонку, попытается ее обидеть... Я просто обязан попробовать таких на вкус!

И у меня не хватило сил возражать. Кстати, желания тоже. Уменьшить число подонков в городе? Прекрасно! И совесть моя промолчит. Еще и похвалит.

Даниэль залег в сугроб позади меня, я встала на обочине, вытянула руку и приготовилась ждать.

А холодно, блин... Если в течение получаса на меня ни один маньяк не клюнет, Дюшке и убивать меня не придется. Сама помру от воспаления легких.

Но хотя бы мозги пришли в норму. Полчаса ждать не пришлось. Нам с вампиром опять повезло.

Рядом со мной тормознул здоровенный черный джип. Про такие дед говорит – «лакированный гроб на колеса поставили». И из окна высунулась бритоголовая физиономия, от которой Ломброзо пришел бы в восторг. И тут же поставил диагноз – «прирожденный душевнобольной убивец».^[4]

– Падвэзты?

Голос звучал с явным кавказским акцентом.

Я присмотрелась. Оно еще и кавказской национальности? Сразу-то не поймешь: ни волос, ни усов, ни бороды. А мерзкая рожа может быть у кого угодно, хоть гориллу из клуба вспомнить.

– Подвезти. На улицу Лермонтова. По дороге? Плачу три сотни. Но побыстрее!

– Да мы тэбя и так, бэсплатно падвэзэм, кырасывая, – высказалась вторая... второе лицо с водительского места. – За адын улыбка...

И улыбались они при этом так, что стало ясно – за «адын улыбка» меня подвезут, только если я превращусь по дороге в динозавра и оскалюсь на них клыками в три ряда. А так – поимеют всей компанией, поиздеваются, выкинут где-нибудь в лесу – и поминай как звали. Вас-то мне и надо, мои хорошие! Как мы с вампиром удачно попали, а? Но для проверки и осуществления своего плана я таки сделала пару шагов назад.

– Ой! Не надо! Я передумала!

Первое вылезшее лицо загоготало – и открыло дверцу. И стало вылезать на дорогу. Мотив был ясен. Поймать девчонку, запихать в машину – и куда она оттуда денется? Когда сейчас во всех иномарках стоит автоблокировка, и отключить ее можно только с водительского кресла? Это, кстати, для всех девчонок! Смотрите, кто вас подвозит, а то доедете, куда никому не надо. Я взвизгнула – и неуклюже побежала в пригородный лес. Метров сто я еще как-то вытяну, хоть ноги и подкашиваются. Ничего, шакалы предпочитают беспомощную добычу.

И не надо считать меня идиоткой. Все предельно просто. Если бы они оставались в машине, Даниэль не смог бы ничего с ними сделать. Дали бы по газам – и умчались в неведомую даль. Если бы они оказались нормальными людьми, я бы не позволила вампиру ничего с ними сделать. Но эти двое проявили свою пакостную натуру с первых слов. И осталось только справиться с ними. Один – отвлекся на меня. Второй смотрел на устроенный мной спектакль. А что? Девчонка бежит, ее ловят – чем не развлечение. А поймают – и еще развлекутся... Козлы! Дверца у машины открыта, мотор не работает. Что еще нужно вампиру для счастья?

Этот вопрос я выяснить не успела. Тип, который преследовал меня вот уже тридцать метров, вдруг как-то глухо охнул за спиной (до этого он там только сопел и гоготал, как гусь-маньяк). Я остановилась и обернулась.

Машина была по-прежнему открыта. Но водителя там больше не было. А второй тип лежал у меня за спиной. Над ним стоял вампир и отряхивал руки.

– Юля, ты просто молодец. Иди садись в машину, а то замерзнешь.

Я кивнула и поплелась в сторону джипа. Вампир не помогал мне. Он тащил моего преследователя и что-то шипел под нос.

– ...раскормил окорока... мать... паразит... – расслышала я. Даниэль донес тушку до машины и свалил ее рядом с багажником. А потом полез в салон. Оттуда на свет появилась вторая тушка. И вампир стал открывать багажник, кивнув мне на салон, мол, что смотришь, садись давай.

Но в машину я не села.

– А может, мы их бросим чуть подальше в леске? – робко предложила я. – К весне найдут?

Вампир возмущенно покосился на меня и начал сдирать с горячих парней верхнюю одежду.

– Ты что?

– А на кой нам трупы в багажнике?

– А почему ты решила, что это – трупы? Мы с вампиром уставились друг на друга, быстро все поняли – и диалог пошел по новой

колее.

– Ты их будешь возить как продовольственный запас?

– А ты против?

– Дурацкий вопрос.

– Угу, – вампир затянул узел на руках первого маньяка, – я уже заметил, что гуманизмом ты не страдаешь...

– Не страдаю. Я просто им наслаждаюсь.

Когда выпадет свободная минутка.

– И когда она выпадет?

– Вот сживу твоего Дюшку со света, – мечтательно вздохнула я, – доберусь домой, сяду у телевизора и буду смотреть старый добрый фильм про гуманных людей. И буду наслаждаться.

– А, так ты в этом смысле?

– Ага.

Вампир затянул узлы на втором типе и закинул их в багажник. А на меня накинул легкую кожаную куртку. Вторую он набросил на себя и полез на водительское место.

– А ты машину-то водишь? – поинтересовалась я, залезая во второе кресло.

Вопрос был очень животрепещущим. Это вампиры могут выдержать, если их на кусочки порезать. Если же я вылечу через стекло или вампир сплющит меня о фонарный столб – собирать меня будут в лучшем случае в реанимации. Ну а в худшем случае... Ох-ох-ох...

– Вожу, – буркнул Даниэль. – Чтоб ты знала, вампиры мирно не живут, поэтому каждый владеет минимальными навыками вождения машины и самолета, умеет неплохо стрелять, каждый из нас в какой-то степени освоил компьютер и изучал хоть одно боевое искусство. Сила все не решает. У нас есть даже такая должность, как Исследователь. Это вампиры, которые следят за всеми человеческими новинками, осваивают их и объясняют другим. Сама понимаешь, мы были бы консервативны, да только люди не позволят. ИПФ не дремлет.

– ИПФ? – заинтересовалась я. – Никогда раньше не слышала этого названия. Но верю – это глубоко порядочные люди. Особенно если они тоже вампиров не любят. И кто так называется?

– Это долгий разговор, – вампир усердно рылся в карманах куртки. – Если вкратце – ты когда-нибудь слышала об инквизиции?

– Что ж я, безграмотная?

– Я тебя уже знаю, поэтому мой ответ – нет. А ИПФ – это современное отделение Ордена собак господа в России. За рубежом это называется по-другому.

– Апофигей. А если подробнее?

– Юля, нам сейчас некогда подробнее. Но обещаю потом тебе все рассказать.

– Ловлю на слове. Что ты ищешь?

– Какой-нибудь мобильник.

– Зачем? – я тоже захлопала по карманам.

В одном из карманов куртки я обнаружила сотовый телефон. Отлично! Интересно, у него есть выход в интернет? Конечно! А еще фотокамера, диктофон и цветной сенсорный экран. И даже яблочко «Эппла». Все закидоны, какие только можно вообразить. Пижон был покойник, хоть де мортуис и аут бене аут нихил^[5]. Хотя он еще и не покойник, но за вампиром не задержится.

– Возьми.

Даниэль почти выдернул телефон у меня из руки и набрал какой-то номер. Весь разговор я не слышала, только его реплики.

– Алло. Это Дани. Это ты?

– ...

– Да. Андре что-то заподозрил. Меня пытали, и я сбежал.

– ...

– Конечно, не сам. Мне помогла очень милая девушка. ОЧЕНЬ сильная девушка.

– ...

– Хватило чуть ли не двухсот граммов.

– ...

– Да. Настолько. И у тебя есть реальные шансы.

– ...

– Хорошо. Где и когда?

– ...

– Я тебя там встречу.

Даниэль щелкнул кнопкой и выключил трубку. И улыбнулся как кот, тайком обожравшийся сметаны и не получивший за это тапком.

– Что ж, теперь предлагаю взять ноги в руки – и поискать нам с тобой убежище на этот день.

– У меня дома? – предложила я. Вампир посмотрел на меня как на безнадежно больную.

– Юля, Андре знает, где ты живешь?

– Катька точно знает. А что?

– Он просто вытянет из нее всю информацию. Полагаю, он уже обнаружил, что меня нет. Или тебя. В любом случае, он начнет проверять все – и, поняв, что мы сбежали, возьмется за твою подругу. И поверь мне, он вытрясет из нее все, вплоть до размера твоих трусов. А потом пришлет к тебе на дом группу захвата. Ты – не боец, как и я – днем. Кстати, как вы с подругой там оказались?

– Мой рассказ за рассказ об ИПФ, – принялась торговаться я.

– Хорошо. Тогда позднее, – обуздал свое любопытство вампир. – А пока скажи мне вот что. Эта Катя – твоя близкая подруга?

– Не самая близкая. Но одна из самых давних. Дружим с детства.

– Это еще хуже. Она много о тебе знает?

– Достаточно.

Мой главный принцип был – не делиться информацией о своей жизни. Но Катя часто бывала у меня дома. И этого оказалос довольно, чтобы она знала моих друзей и знакомых. Наш город далеко не мегаполис! Крупный, что есть, то есть, но спрятаться в нем сложно. Все знакомы друг с другом, и информация распространяется очень быстро. Стоит кому-то узнать обо мне – и все. Круги по воде пойдут почти моментально. К полудню все уже будут знать обо всем. И все-таки было несколько человек...

Я позволила себе додумать мысль до конца. Где можно спрятать вампира и человека так, что никто не будет их искать? Хотя бы так, чтобы они могли провести там день? На вампира не должно попадать солнце. Кстати...

– А тебе обязательно спать днем?

– Не всегда. И сейчас не тот случай. Я могу не спать днем, могу даже передвигаться под солнцем, но я должен быть полностью закрыт от его лучей. Но это редкий талант.

– У Дюшки он есть?

– Нет.

– Отлично! Его слабость – наша сила!

– Мне нравится твое настроение. Ты придумала, где нам укрыться?

– И почему вечно – я?

– Я – гость в этом городе, – ответил Даниэль на риторический вопрос. – Всего лишь гость. Мои знакомые – вампиры и оборотни – все подчиняются Андре. Никто не пойдет против него. Это грозит смертью. Долгой и мучительной.

– Понятное дело. Мне пришла в голову хорошая идея. У меня есть одна подруга. О ней никто не знает. Совсем никто.

– И как это получилось?

В голосе вампира было недоверие. Что ж, я его понимаю.

– Случайно. Одна моя подруга работает там санитаркой...

– Сокурсница? Школьная знакомая?

– Нет. Мы подружились случайно. Я тогда ехала в автобусе, сидела, читала книгу. Фэнтези. Ехать далеко было. Надя сидела рядом со мной. Она заинтересовалась и попросила почитать. Я, разумеется, отдала ей книгу. Потом она дала мне кое-что почитать. Это не слишком давнее знакомство, и я старалась его не афишировать. И записать ее в свой ежедневник тоже не успела. Я могу позвонить ей. И потом, у нее не слишком много друзей. Она работает в морге.

– В морге?

– Да.

– И каком?

– Мединститута.

– Что ж, это хорошо. Надеюсь, Андре нас еще не хватился. Звони.

Я послушно набрала номер институтского морга. Мне очень долго не отвечали. Даниэль сделал вопросительный знак, и я пожала плечами. Надо хотя бы знать, где сейчас Надюшка, прежде чем ехать в город на краденой машине да еще в компании с вампиром. Потому что если нас остановят гаишники... взятку Даниэль точно давать не будет. А я... хоть мне и не нравятся эти стервятники большой дороги, но это же не повод их убивать, да еще путем покусания голодным вампиром.

Я уже потеряла всякую надежду. Даниэль меланхолично шерстил карманы курток, бумажники и бардачок, вылавливая оттуда деньги.

– Есть гудки?

И тут в трубке наконец щелкнуло, и возмущенный женский голос произнес:

– Кого черти под утро не прибили?

В этом вся Надька. Откровенна до последнего, умна, язвительна, некрасива – и сцеживает свой яд на голову всем, кто попадется под руку. Мне бы она тоже отсыпала, но ей хотелось читать. Очень, знаете ли, неприятно, когда читаешь книгу, прочел первый том, а второго достать не можешь. У меня были такие возможности: я выписывала себе каталоги, дедушка брал меня с собой в Москву, чтобы я всласть походила по книжным магазинам и развалам, а у Нади такой возможности не было. Сперва она сдерживала свой стервозный характер изза книг, а потом поняла, что со мной можно не раскланиваться, – и мы подружились по-настоящему.

– Привет, Надина. Это меня они еще не прибили, – отозвалась я. – Помочь не желаешь?

– Почему нет? Я сегодня трупешники охраняю, – отозвалась подруга. – Подгребай ко мне. Ты у нас по-прежнему непьющая? А то у меня медицинский спирт свежий. Вчера подвезли.

Ага, спирт. Она бы еще дихлофоса предложила. Шуточки у этих медиков, однако... Или морг так действует на неокрепшую психику?

– А на жаркое ничего не найдется? Свеженькой печенки, например? Или можно кусочек у кого-нибудь из филея вырезать...

– Там посмотрим. Подгребешь – позвони два раза, я открою.

Судя по голосу, Наде расхотелось шутить. Представила себе картину? И поделом! Чего это меня одну мутить должно?

– Хорошо. Надь, ты только не удивляйся.

Я не одна буду.

– А с кем?

– Да есть тут один асоциальный тип. Даниэль фыркнул от такой характеристики, но спорить не стал. А чего спорить? Кто может быть более асоциален, чем вампиры? Мне не хотелось знать ответ.

– Тогда приезжайте вместе. Асоциальных типов я уважаю, начиная с доктора Лектера. Он не доктор?

Разве что патанатом. Судя по мастерству разделки людей.

– Нет. Надя, только о моем звонке – никому. Ты там одна? – запоздало встрепенулась я.

– Одна. Юлька, ты во что-то вляпалась?

– Сама не знаю, во что, – но вляпалась, – честно ответила я. – Тебя это напрягает? Я могу не приезжать, только скажи.

– Приедешь – получишь за подобные слова по ушам, – окрысилась подруга.

– Я уже получила, – вздохнула я в трубку.

– Серьезно? Ты ранена?

– Я бы не сказала. – Можно ли считать раной шишку на башке и укус вампира, я не знала. – Вот приеду – расскажу. До встречи?

– Покедова.

Надя отключилась. Я сунула телефон обратно в карман и посмотрела на Даниэля.

– Можем ехать. Только не надо ее сразу кусать, если она что-то не так скажет, ладно? Надя – хороший человек, просто характер у нее не сахар и жизнь тяжелая.

– Я что, по-твоему, полный отморозок?

– обиделся вампир.

Я пожала плечами.

– На примере Дюшки выводы сделать сложно, но что он больной на всю голову – это факт. Откуда я знаю, может, эта ваша общая проблема? Из-за нехватки витамина Д.

– Ты издеваешься?

– Нет, – я положила руку на плечо вампира и почувствовала, как под тонкой курткой змеями перекатываются мышцы. – Просто я о вампирах ничего не знаю.

– Обещаю, как только мы найдем укрытие на этот день – я тебе все расскажу, что пожелаешь. А пока – прости. Не хотелось бы вписаться в дерево и разбить машину. Как нам добраться до морга?

– Дорогу я покажу. Сейчас нам надо ехать по окружной до пересечения с Вятской улицей, а потом свернуть на нее.

– Мы сможем там переждать день?

– Кто знает. А вообще, Надюшка – не последний вариант. Если уж будет особенно плохо и мы нигде не найдем местечка, запасемся бензином и отгоним машину в лес. Ты поспишь в багажнике, а я посижу в салоне. Вряд ли нас тут найдут.

– Мы можем так сделать, – после минутного размышления признал вампир. – Но ты можешь заболеть. Вы, люди, очень хрупкие создания.

– Все равно выбора нет. И потом, у меня хорошие гены. Мой дед выжил, когда фашисты хотели заморозить его в проруби. Он долго болел, но выжил! И я справлюсь. Купим мне панадол, парацетамол, анальгин и аспирин, я и не замечу, как день пройдет. А лучше – народное жаропонижающее. Чай с малиной и спиртовой компресс.

– Ты шутишь?

– Я – нервничаю. Адреналин ломит, – честно призналась я. Даниэль кивнул, и я подмигнула ему. – Поехали?

– Пристегнись, героиня.

– Дожили, – окрысилась я. – Вампир меня учить будет правилам дорожного движения. Но пристегнулась. Даниэль нажал на газ, и машина тронулась с места, а я задумалась о Надюшке.

Надя – это отдельная история. Почти песня.

Представьте себе девочку из деревни. Ни друзей, ни знакомых, ни родных. Ни даже модельной внешности или суперстервозности. Зато есть золотая медаль (чего ее стоило получить в деревенской школе – бог весть), упорство танка и страстное желание стать врачом. Кардиохирургом. И откуда что взялось в ее-то медвежьем углу, где и вороны с тоски дохли? Надя не признается, хотя я предполагаю, что откуда-нибудь из фильмов.

На мелочи Надюшка не разменивалась. Она отправилась в наш мединститут. И провалилась на экзамене. И золотая медаль не помогла. Но надо было знать Надьку, чтобы понять – такая мелочь ее не остановила. Она просто вломилась в приемную комиссию и потребовала ответа – что и где она не прошла. Один же экзамен сдавала! Как медалистка!

Начальница приемной комиссии в мединституте (это строго между нами) посмотрела на устроенный скандал, затащила Надюшку в свой кабинет, отпоила пустырником – и четко разъяснила политику партии. И что мест мало, а медалистов много. И что медалисты примерно с десятого класса нанимают репетиторов из института по химии и биологии. И что директор четко сказал – брать не только студентов, но и деньги с их родителей. И что даже с тремя медалями шансов у Надьки не было. Ну, если только предложить их как взятку.

Надя все это выслушала, а потом задала всего один вопрос. Есть ли у нее шанс поступить?

Шанс оказался. В морге открылась вакансия санитарки – и по совместительству ночного сторожа. Работка – жуть. Но зато предоставлялось жилье – крохотная конура в общаге на окраине города. И за это жилье надо было платить копейки. А на следующий год, максимум – через год, можно было попробовать поступать заново – как рабочая молодежь. И место осталось бы за Надюшкой.

Подруга колебалась недолго. Возвращаться в деревню с лирическим названием Шмаровка в родной дом на улице Собадёровка ей ОЧЕНЬ не хотелось. Там даже горячей воды не было. Никакой не было. Приходилось из колодца таскать. Зато был отец-алкоголик и мать, которая рожала чуть не каждые два года. Такой участи для себя Наде не хотелось. А тут был хоть какой-то шанс зацепиться. Пяти минут для размышлений хватило за глаза.

И начальница сняла трубку телефона. Директор согласился, но поставил условие: два года безупречной работы – и Надюшка сама выбирает себе факультет и специализацию. Хоть гинеколога, хоть стоматолога. Вступительные экзамены будут чистой формальностью. Он заранее дает добро и даже сам проследит. Но малейшее нарекание по работе – и прощай, подруга.

Выбора у Надюшки не было.

Как прожить на зарплату санитарки в областном центре?

В своем роде это вопрос не проще, чем «Быть или не быть». Гамлета, небось, три раза в день кормили. Колбасой из натурального мяса. Вот он и философствовал. А искал бы он ответ на вопрос «Как прожить в день на двадцать рублей?» – глядишь, и трагедии бы не было.

Надюшке надо было кушать и одеваться. Хотя бы. И если с одеждой вопрос решился быстро – спасибо секонд-хэндам, а продукты можно было покупать в сетевых магазинах со скидками, оставалась еще и третья проблема.

Страшный информационный голод.

Наде надо было читать. Как мне – дышать, а кому-то – бегать трусцой. Ее любовь к книгам носила такой же характер стихийного бедствия. А учитывая скорость чтения, ей нужна была примерно одна новая книга в день. Классика закончилась очень быстро. Я за то, чтобы люди читали классику, но поймите меня правильно! Они же уже умерли! И Толстой (причем – оба), и Куприн, и Драйзер! Больше они ничего нового не напишут. И что потом? Перечитывать старое по восьмому кругу и восхищаться тонкостью слога? Надоест. Точно вам говорю – надоест. А что останется? Пра-авильно. Читать современных писателей. И при этом хорошо, если они пишут весело и интересно.

Я сама никогда не осуждаю писателей. Что-то читается и с удовольствием. Например, Акунина я проглотила за два дня. И до сих пор с удовольствием перечитываю. А есть и другие авторы – успешные, распиаренные, но когда я пытаюсь прочитать их книги, у меня круги плывут перед глазами и в ушах звенит. Не мое. Безотносительно к таланту автора – нечитаемо! Не лезет!

У Нади были те же проблемы. Можно пользоваться бесплатными библиотеками, но много ли ты там прочитаешь? Финансируют их... Не будем о грустном. Достаточно сказать, что наш мэр города на сигареты в месяц больше тратит, чем выдается библиотекам на приобретение новых книг.

А зарплата санитарки маленькая. Ее нашему мэру даже на носки не хватило бы.

Надя могла позволить себе не больше двух книг в месяц.

Сошлись мы на почве «Волкодава». Как раз вышла последняя книга, и я ее увлеченно читала в автобусе, не отвлекаясь на остановки, людей и контролеров. Надю толпа прижала ко мне – и она не выдержала.

– О чем там речь идет? Расскажи, пожалуйста.

Мне было не жалко. Я вкратце пересказала, что успела прочесть, а потом предложила незнакомой девчонке:

– Давай обменяемся номерами, и я тебе просто дам ее почитать.

Надя вся вспыхнула. Сотового у нее не было, а в общаге телефон был только на вахте. Его-то она мне и оставила.

А я через два дня явилась к ней в гости с сумкой книг.

С этого и началась наша довольно странная дружба.

– Вятская улица. Куда дальше?

– Третий переулок налево, а потом направо до площади, – скомандовала я вампиру.

Даниэль очень неплохо вел машину. Мы всего пару раз зацепили какие-то фонарные столбы, а потом затормозили перед оградой мединститута.

– Дальше – пешком.

– А машина? – Вопрос был насущным, учитывая содержимое багажника. Вы не поняли, мне не было жалко двоих подонков, просто не хотелось, чтобы их нашли раньше времени. И машина хорошая – большая, удобная...

– Пока оставим на стоянке перед институтом. Потом посмотрим. Если сможем отлежаться в морге, я ее отгоню куда-нибудь на стоянку. А если придется куда-нибудь еще ехать, лучше, чтобы она была под рукой.

Вампир выдернул ключи, вышел, открыл мне дверь и подал руку, помогая спуститься. Ах, какой, блин, мужчина... Ну настоящий покойник!

– А как же мы через забор полезем? – спохватилась я. – Ладно, давай обойдем, сзади есть симпатичная дыра в заборе...

Вампир посмотрел на меня как на умственно отсталую, а потом просто щелкнул брелоком, закрывая машину, сунул ключи в карман и подхватил меня на руки.

– Ты что делаешь? – возмутилась я. Даниэль, не говоря дурного слова, перекинул меня через плечо, подошел к забору (между прочим, два с хвостиком метра из чугунных прутьев) и моментально взвился наверх. Я даже не поняла, как случилось, что мы теперь стояли по другую сторону ограды. Сторожей не было видно. И то хорошо.

– Куда идем?

– Опусти меня на землю, а то стошнит еще...

Вампир ловко перехватил меня на руки, как невесту, но на землю не опустил.

– Пусть будет поменьше следов, – пояснил он. – Так куда идти?

Против такого способа переноски я не возражала.

– Налево, – скомандовала я.

Через пять минут мы оказались у здания морга. Даниэль послушно обошел его и остановился перед неприметной дверью сбоку.

– Два звонка, – проинструктировала я. – Звонок под обивкой слева.

Вампир поудобнее перехватил меня и провел пальцами по обивке. Дззззззз! Дзззззззззз!

Надя не заставила себя долго ждать. Дверь распахнулась – и она возникла на пороге, такая родная, знакомая и нормальная в своем старом синем халате и с неизменным пучком волос на затылке. Надю нельзя было назвать красавицей, как я уже говорила. Она слегка полновата, килограммов на десять больше необходимого, нос у нее слишком маленький, нижняя челюсть слишком тяжелая, а лоб слишком низкий. Глаза небольшие, серо-зеленые и совсем невыразительные. Щеки похожи на две подушки, а волосы слишком жидкие и тусклые. Но все эти недостатки меркнут, когда она улыбается. Улыбка у нее просто замечательная. Веселая, добрая и очень открытая. Как и она сама. Да, Надя грубовата, она не выбирает слова и часто может наговорить гадостей, но на нее всегда можно положиться. Что бы ни случилось в этой жизни – Надя останется несокрушимой скалой. Ничто на свете не может выбить ее из седла. И потом, она абсолютно бескорыстна, а ее доброта по отношению к близким просто перехлестывает через край. И это украшает ее гораздо больше, чем любая косметика. Иногда я просто не понимаю, куда смотрят мужики. Я бы на их месте за такую жену двумя руками ухватилась. Но беда в другом. Наде не нужен тот, кто будет смотреть на смазливое лицо. Она не любит ухаживать за собой и часто бывает небрежна, чтобы не сказать неряшлива. У нас же гостя встречают по одежке.

– Привет, – я помахала ей рукой. – Впустишь?

– Заползайте. – Надя отступила от двери на пару шагов. – Ты мне должна немного информации, так?

Спорить я не стала. Тем более что врать мне было несложно. Даже не врать. Почти правда. Но в нужной мне интерпретации.

– Надя, ты ведь знаешь, кто мой дедушка.

Даниэль опустил меня на пол, но все равно поддерживал под руку, чтобы я не хлопнулась носом.

– Знаю. И что?

– Он сейчас на отдыхе. И кое-кто решил, что самое время его шантажнуть. Меня схватили и отвезли на одну дачку. Там уже оказался Даниэль. По счастью, им заняться не успели. Нам удалось выбраться целыми и невредимыми. Почти невредимыми.

– Почти – это ты?

– Это я. Меня какой-то дрянью напоили. Что в ней было – не знаю, но я до сих пор как поломанная.

Надя приняла все новости как должное. Я же говорю – скала. Сперва разгребем то, что ближе, потом подумаем обо всем остальном. Принцип Скарлетт О’Хара в действии.

Ближе всего была якобы отравленная я.

– Лишь бы не наркота. Ладно, клади ее сюда. Имя-то какое! Даниэль. Это по-русски как? Данька?

– Для вас – как угодно, – склонил голову вампир. Весь такой благородный и очаровательный. Рыцарь вырвал принцессу из лап разбойников... за что последние очень благодарили и денег на дорогу дали. – Но вообще-то я русский. Шестаков Даниэль Сергеевич. Мама, видите ли, участвовала в фестивале Дружбы народов. Так что я назван в честь отца. Хотя Серега Шестаков об этом и не знал.

– Ну-ну, – протянула Надя. И внимательно посмотрела на меня. – До конца моей смены – четыре часа. А потом я еще со сменщицей договорилась. Освобожусь не раньше, чем завтра в восемь. На день вас здесь не оставишь. Может, пока отправитесь ко мне домой? Хотя... не знаю, как вы сюда добирались, но на улицу вас в таком виде не выведешь.

Я невольно скользнула взглядом по себе и Даниэлю. Даниэль – в джинсах и рубашке на четыре размера больше. Поверх них – кожаная куртка размера на три больше необходимого. На ногах лакированные туфли. Вроде бы в клубе были другие. В машине переобулся? Я – в майке и свитере. У свитера рукава изгвазданы кровью. Джинсы тоже все в пятнах крови. На руке, там, где я себе сделала разрез, – самодельная повязка, от которой любой медик на рога встанет. О стерильности там и мечтать не приходилось. Поверх всего – мужская куртка, в которой я просто терялась, как мышь в камине. Нет, в таком виде мы на улицу выйти не сможем.

– М-да, проблема. Надя, а ты уверена, что мы можем отправиться к тебе? Общага все-таки?

– Можете. Там вас если кто и увидит, все равно внимания не обратит. Только проводить я вас не смогу. Но ключ дам. Где я живу, ты знаешь. Вот туда и пойдете. Денек отсидитесь, деду позвонишь спокойно, прикинешь, что и куда. За вами слежки нет?

– Если б была, нас бы прибили. И давно.

– Все так серьезно?

– Еще серьезнее, – вздохнул вампир. – Нам даже на улице показываться пока нежелательно.

– Напишите мне ваши размеры. Тут рядом есть магазин. Дрянь круглосуточная, но при желании все можно найти. Куплю что надо из еды и шмоток. Деньги-то есть?

– Есть, – спокойно отозвался Даниэль, вынимая банкноты из карманов. Небедные нам достались бандиты. Что ж, на небесах им это зачтется. – Десять тысяч хватит? Правда, тут долларами, но вы обменяете в магазине?

– Ну не песцовые шубы, но куртки я вам куплю.

– Песец к нам может прийти и без шубы. Даниэлю нужна куртка с капюшоном, перчатки и очки, – заметила я. – Черные.

– Хорошо. А тебе?

– А мне все равно.

– Великолепный подход. Учи тебя, балбеску, быть женщиной, не учи – все как в прорубь! Ты должна была перечислить, что тебе купить, включая три упаковки нижнего белья, а ты все равно о других думаешь! Юлька, это до добра не доведет!

Это она меня учить будет?

– Отвали со своими нотациями, – предложила я, – КВН смотреть!

– Спокойно, девушки, – оборвал нас обеих вампир. – Надя, я так понял, что у вас нет сотового телефона?

– Зачем он мне нужен?

– Купите. И еще две сим-карты для нас с Юлей. Вот еще пять тысяч.

– Это еще зачем?

– Чтобы я мог с вами связаться в любой момент, – оборвал ее вампир. – Сейчас не время показывать свой характер. Я вам не взятку предлагаю и не плату за помощь другу. Извольте умерить свою гордость ради общей безопасности!

Молодец, клыкастик. Что-то другое просто не подействовало бы. Дело в том, что Надька – гордая, как зараза. У меня тоже гордости хватает (сама себя не похвалишь...). И характеры у нас обеих не дай боже. В других условиях мы просто не смогли бы общаться. Скорее наоборот – враждовали бы до последней капли яда. Но сработала общность профессиональных стремлений – я пока биолог, а потом буду специализироваться на микробиологии. А Надюшка – будущий медик. Врач. И мои конспекты по биологии она прочитала от и до. И еще – у нас с ней общая патологическая любовь к книгам. Этого хватает, чтобы встречаться раз в неделю, болтать по два часа ни о чем и расходиться по домам.

Мать хотела пригласить Надюшку к нам в гости, но дед один раз съездил со мной в общагу – и отсоветовал.

– У нас слишком разный уровень жизни, – сказал он тогда. – Она хорошая девочка, но помощи не примет. А если навяжем – потеряешь подругу. И не стоит тыкать ее носом в наше материальное благосостояние. Вам обеим будет неловко.

– И я никак ей не могу помочь?

– Можешь. Но так, чтобы она никогда об этом не узнала. Ясно?

Мне все было ясно.

– Извините, – буркнула Надюшка. – Ключи возьмите.

– Спасибо вам.

– Я приду не раньше двенадцати. Принесу покупки – и уйду обратно. Так что – до встречи.

– До встречи, – Даниэль изящно поцеловал подруге руку.

– Одну минуту!

Надя рванулась куда-то вглубь морга. И через пару минут вернулась, держа в руках склянку из-под растворимого кофе.

– Это спирт. У меня в холодильнике мышь повесилась, но вам нужно хоть чем-то согреться и растереться.

– Спасибо, – Даниэль спокойно сунул склянку в карман куртки. – Я рад нашей встрече. Вы хороший человек и хороший друг, Надя.

С тем мы и вышли на мороз.

Обратный путь к машине я опять проделала на руках у вампира.

– Где это общежитие? – спросил он, запихивая меня на переднее сиденье машины.

– На окраине города.

Вампир уселся в машину и повернул ключ в замке зажигания.

– У тебя хорошая подруга. Вы чем-то похожи.

– Мы обе любим читать и обсуждать прочитанное. А в остальном... Она кобра, я гюрза, какое тут может быть сходство?

Даниэль фыркнул.

– К змеям тут скорее можно отнести меня. Клыков-то у вас нету...

– О! – вдохновилась я. – А как обстоит дело с клыками у вампиров? Они складные, выдвижные или просто всегда в одном положении? И почему у тебя клыки короче, чем у Дюшки? Он что – саблезубый вампир? Или их длина тоже зависит от титула? Кто наглее – у того длиннее?

Вампир согнулся вдвое от смеха. Я возмущено хлопала на него глазами, не понимая, в чем проблема. Что я такого спросила?! Вот у того же Андре клыки были длинные, сантиметра по два с половиной, если не все три. И даже из-под губ торчали. А у Даниэля – нет. Клыки действительно есть, они довольно длинные, по сантиметру, не меньше, не по-человечески острые, но в общем-то ничего особенного. Если широко рот не открывать, никто и не заметит.

Даниэль смеялся до слез. Наконец он разогнулся, вытер глаза рукой, и я увидела на коже красные следы. Он поднес руку к губам и слизнул их с кожи.

– А вампиры плачут кровью?

– У нас нет другой жидкости в организме. Кровь в основе всего тела вампира, и ничего другого у нас нет. Ну, разве что еще сперма. Кстати, вампиры способны заниматься сексом, а вот других физиологических потребностей, как у людей, у нас нет.

– Понятно.

– Рад за тебя, – ехидства в голосе было хоть закусывай. – И, отвечая на твой предыдущий вопрос, вампиры не могут все время ходить с выпущенными клыками, а то сами себя покусаем. Смотри.

Вампир приоткрыл рот, и я уставилась на белоснежные зубы. Вот где разорится любой стоматолог! Клыки были очень острыми, но короткими. Вначале. А потом они стали удлиняться, вылезая из десен. Никогда ничего подобного не видела. У змей клыки складываются, а у вампиров прячутся до укуса? Как это странно! Клыки удлинялись и удлинялись, пока Даниэль не закрыл рот, – и белые острия влажно блеснули на коже. Теперь зубы у него были почти как у Андре.

– Клыки нужны нам, чтобы прокалывать кожу. Очень удобно. Но держать их все время выпущенными было бы неразумно. Нас будет слишком легко отличить от людей, а нас и так не любят. Это своего рода защитный механизм.

– Более-менее понятно. Вампир закатил глаза.

– Юля, если тебе понятно, тогда скажи наконец, куда нам ехать?

– На восточную окраину города. На улицу Листвякова. Знаешь, где это?

– Даже не представляю. Почему-то я так и думала.

– Тогда сейчас обратно до площади – и направо. Свернешь у здания книжного магазина, я покажу дальше.

Даниэль послушно тронул машину с места.

В городе я ориентировалась в основном по книжным магазинам. И это были единственные магазины, по которым я могла гулять без ограничений. Кроме финансовых. Но с тех пор, как дед разбогател, он ничем не ограничивал мои книжные траты. И мамины тоже. Еще и шутил, что трехтомник Биологической энциклопедии или собрание романов Айрис Мердок все равно обойдется ему дешевле бриллиантового кольца. Книги у нас – страшное семейное заболевание. Если раз в два дня никто из нас троих не купит хоть одну книгу – я буду очень удивлена. Дед обычно приобретает историческую литературу – от серьезных исследований до научно-популярного чтива. Мама тащит в дом романы и детективы, а я – фантастику и приключения. И мы обожаем критиковать выбор друг друга. Потом купленная и раскритикованная книга путешествует от меня к матери, от матери к деду, а от деда опять ко мне, оказываясь то там, то тут. Теперь литература стала путешествовать еще и к Надюшке.

– От книжного опять направо до второго переулка – и прямо.

Но удача была не на нашей стороне. Вампир вдруг выругался так, что, казалось, даже фары у машины на миг покраснели.

– Что еще не так?

– Бензина нету, – рявкнул Даниэль. – Кретины! Нам его и на пять километров не хватит.

– Придется заехать на заправку, – пожала я плечами.

– Придется... – процедил Даниэль. – Если бы я знал, где она!

Я поглядела в окно.

– Через квартал отсюда должна быть маленькая заправка. И там есть маленький магазинчик. Два в одном. Мы с дедом туда иногда заезжаем, когда едем на дачу. Закупаем у заправщика сразу и бензин, и продукты. Если ты сейчас свернешь налево, а на следующем перекрестке опять налево, мы как раз к ней выедем.

Даниэль кивнул и развернул машину.

Я поплотнее завернулась в кожаную куртку. Странно, но я ничего не чувствовала. Ни холода, ни голода, ни страха – ни-че-го. Видимо, по крови еще гуляла лошадиная доза адреналина.

Что ж, тем лучше. В истерике я буду биться потом, когда мы окажемся в безопасном месте. А пока – мне нельзя расслабляться. Даниэль не знает города, один он просто не найдет общагу или перекусает полгорода, прежде чем туда доберется. И номер Надюшкиной комнаты он не знает. Одним словом – Юлька, соберись, твою зебру за ногу!

Через пять минут я поняла, что наше везение кончилось. Аккурат в тот момент, когда мы остановились на заправке и навстречу нам вышел заспанный парень лет двадцати— двадцати пяти кавказской национальности! И уставился округлившимися глазами на нашу машину. Даже в своем сумеречном состоянии я поняла – он ожидал увидеть за рулем совершенно других людей.

– Он явно знает нашу тачку, – едва шевеля губами, выдохнула я.

Для Даниэля этого было довольно. Три часа утра – темное время. На улицах никого нет. А те, кто есть, стараются не привлекать к себе внимания.

Вампир, словно огромная хищная кошка, вылетел из машины и набросился на заправщика. Я никогда не видела, КАК убивают вампиры. Даже в кино все это было не так. Паршивая бутафория. Иногда я смотрела ужастики на ночь, если день или неделя выдавались достаточно серыми и скучными. Я получала дозу адреналина и спокойно засыпала. Сейчас же это было страшно. Увидев такое на экране, я бы не спала полночи. Сидела бы, читала, раскладывала пасьянс или смотрела какую-нибудь комедию. А когда легла бы и попыталась уснуть – взяла бы с собой в постель старую мягкую игрушку. Чебурашку. Он был старенький и даже вовсе не красивый. Мех вытерся и облез, уши я ему пришивала разными нитками, а на животе красовалось несколько заплаток, но он все равно был самым лучшим. И успокаивал меня как ничто другое. Но не сейчас.

На один короткий миг Даниэль превратился в одну размытую полосу. Я не смогла следить за его движениями, но откуда-то знала, ЧТО именно он делает. Одной рукой он схватил несчастного за затылок, второй – за подбородок, и его клыки сомкнулись на шее невезучего парнишки. Он не успел даже пискнуть. Если бы мы играли в дешевом американском ужастике – после этого на асфальте остались бы брызги крови. Может быть, даже на машину что-нибудь попало. Но вокруг была самая настоящая жизнь. А в жизни вампиры не расходуют понапрасну драгоценную красную жидкость. Они ее пьют. В тишине улицы отчетливо раздавались тихие хлюпающие звуки. Бесшумно пить не получается? Я не хотела это выяснять. Наконец Даниэль отодвинулся от парня, и его тело мягко, как-то бескостно осело на асфальт. Вампир повернулся ко мне и улыбнулся выпущенными клыками.

– Сейчас все будет в порядке.

Глаза у него были сплошными озерами красно-серого цвета. Ни зрачка, ни белка. Сумерки, пронизанные кровавыми прожилками. И на секунду мне стало страшно. Но только на секунду. А потом опять затошнило и стало уже не до страха. Вампир подошел к машине и посмотрел мне в глаза. Лицо его из сытого и какого-то хищного, что ли, стало отрешенным и сосредоточенным.

И я вдруг четко поняла – если я сейчас покажу, как мне мерзко и страшно, – никогда уже не смогу нормально общаться с этим вампиром. А от моего отношения к нему – и от его ко мне сейчас зависят не только наши жизни, но и Катькина, и моих родных. Поэтому я еще раз собралась и самым бесстрастным тоном спросила:

– Это было так необходимо? Убивать его? Вампир довольно улыбнулся. И ответил только спустя несколько минут, когда я начала уже сомневаться, что получу ответ.

– Не совсем.

– ЧТО?!

Я подскочила на сиденье. Он что – убил этого человека просто так?! Господи боже мой! Кажется, сейчас я действительно начну молиться.

– Это было необходимо. Во-первых, он действительно нас узнал. Через пять минут после нашего отъезда о нас знал бы весь город. Мы бы не прожили даже один день с такой рекламой. Во-вторых, я еще не полностью восстановился. Ты видела, в каком состоянии я был. Мне потребовалось много крови, чтобы восстановиться. Кровь палача, кровь оборотня, твоя кровь наконец! Благодаря всему этому я стал похож на человека. Но я еще не вошел в полную силу. И не справился бы с другими вампирами. Я мог бы лечь и отдохнуть. Проспал бы весь день – и восстановил силы. Но этой ночью мы оказались бы беззащитны. Я мог бы оглушить его или загипнотизировать, но и то и другое не дает абсолютной гарантии. Я плохо могу управлять человеческим разумом. В любой момент парнишка все вспомнил бы и рассказал. Нас начали бы искать и быстро нашли. Ты готова была рисковать? Я – нет.

Я посмотрела на паренька. Сейчас он был похож на сломанную куклу. Куклу с разрывом на горле, которую жестокий ребенок бросил в угол. Но ЭТА кукла была живой!

– А если у него была жена, дети, родители наконец! Если кто-то ждал его сегодня утром домой?

Светло-серые глаза ничего не выражали.

– У меня был выбор. Или мы – или он. Я выбрал нас. Мне не хочется оказаться там, откуда я ушел. И вовсе не хочется, чтобы меня изрезали серебряными ножами.

Я вздрогнула. Мы так разозлили г-на Дюшку, что тот не будет с нами любезничать. Это точно. И оказаться у него в руках?! Убейте меня сразу! И все-таки...

– Ты еще научишься не чувствовать за собой вины, – пожал плечами Даниэль.

Я покривилась и отвернулась. Мне не хотелось этому учиться.

– Сделай одолжение, пока я буду заправлять машину и прятать труп, зайди в магазин, набери там нормальной человеческой еды и возьми все деньги, которые найдешь, – попросил вампир.

Выбора не было. Я вылезла из машины и зашагала к заправке, стараясь не поворачиваться. Магазинчик был пуст. Только на прилавке лежал журнал Playboy, раскрытый на странице с очередным секс-символом. Я сморщила нос.

Для начала надо было найти пакеты. Они нашлись довольно быстро – и я надела два пакета на руки, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Рано или поздно я вернусь к нормальной жизни – и мне ни к чему обвинения в убийстве.

Еще в четыре пакета я собрала побольше продуктов. Сгребла даже рыбу и мясо из маленького холодильника. Если не мы, так Надюшка съест. Методично я опустошила кассу и заглянула в подсобное помещение. Там нашлась теплая дубленка – ее я тоже захватила. Кажется, я становилась профессиональным мародером.

– Ты готова? Молодец!

Я даже не услышала, как вампир оказался за моей спиной.

– Да. А ты?

– Сейчас я чуть-чуть приведу себя в порядок – и мы пойдем.

– Приведешь себя в порядок?

Даниэль ничего не сказал. Просто расстегнул и снял сперва куртку, потом кожаный жилет палача, а потом и рубашку. Штаны, впрочем, оставил. Под одеждой обнаружилась белая кожа, сплошь покрытая ранами и шрамами. Раньше это было просто месиво из кожаных лент. Теперь – просто порезы и ожоги. И старые шрамы. И на моих глазах они бледнели и выцветали. Порезы затягивались, кожа принимала первозданный вид. Я представила, что он чувствовал, пока помогал мне идти, пока боролся, пока нес меня, – и резко выдохнула.

– Тебе должно было быть очень больно.

– Это мелочи, – отозвался Даниэль. – И я благодарен тебе. Твоя кровь очень сильная.

– Сильная? – Он произнес это слово, явно выделяя из контекста предложения. И я не могла не задать вопроса.

– Да. Сильная. Я потом объясню.

– Ты мне многое должен будешь объяснить.

– Обещаю.

Даниэль произнес это, глядя мне прямо в глаза, – и у меня закололо кончики пальцев. Это было что-то очень серьезное. Очень.

– Полей на меня водой, пожалуйста. Я опять измазался.

– Прямо здесь?

– Почему нет?

Вода на заправке была. Питьевая, в бутылях. Я вылила на вампира не меньше пятидесяти литров, прежде чем он успокоился и соизволил одеться.

– Теперь можем идти.

– А машина? Тело?

– Все готово. Пошли.

Вампир подхватил пакеты, словно они ничего не весили, – и пошел к машине. Я прихватила пару бутылей питьевой воды и поплелась за ним. Багажник был занят, поэтому продукты пришлось грузить на заднее сиденье. И вампир опять тронул машину с места.

Слава богу, до общаги мы доехали без происшествий. Еще одного убийства я бы просто не вынесла. И вошли внутрь незамеченными.

Машину Даниэль оставил за квартал до общежития, подхватил меня за руку, пакеты взвалил на спину – и просто попер танком вперед. А что ему? Восстановился, крови напился...

А я чувствовала себя все хуже и хуже. Меня мутило, руки и ноги были ледяными, перед глазами мелькали мушки, а в ушах гудело. Все тело била мелкая дрожь. Стресс прошел, и адреналин откатывал все сильнее и сильнее. Я тащилась только на инерции, старалась не говорить, берегла дыхание. Получалось плохо, но я стиснула зубы – и шла вперед, иногда подсказывая, куда лучше свернуть, чтобы быстрее пройти к общаге. Город я знала плохо, но всяко лучше Даниэля. Вампир тоже ничего не говорил. И правильно. Все равно я ничего не услышала бы. А если и услышала – все равно не задумалась. Мне было не до того. Я следила за ногами, которые так и разъезжались во все стороны. Они совершенно не верили, что я могу идти. Глупые ноги. Но через какое-то время я вообще буду недееспособна.

Боги, как же мне плохо! На вахте никого не было.

– Юля, куда нам идти?

– Направо и вниз.

Надя обитала в полуподвальном помещении для «особо привилегированных». Крохотная комнатушка с трудом вмещала кровать, стол, холодильник, шкаф и электроплитку. Туалет – на первом этаже. Душ – там же. Единственное преимущество – одиночество. Но Надя была счастлива и этому.

Даниэль открыл дверь и пихнул меня на кровать. Продукты отправились в холодильник, а вампир заложил внутреннюю задвижку и задернул шторы.

– Хорошо, что тут подвал. Я смогу завесить окно одеялом и не буду сильно страдать от солнца. Юля, как ты?

Вопрос был задан вовремя.

Адреналин окончательно растворился – и начался откат от сегодняшнего дня и ночи.

Меня затрясло, потом замутило, я вскочила с кровати и начала метаться по комнате... Вампир перехватил меня, пока я не сшибла шкаф.

– Юля?!

Но было поздно. Меня трясло и колотило, зубы стучали так, что я опасалась откусить себе язык. Если бы вампир не удерживал меня, я бы просто себя искалечила. Я даже сказать ничего не могла. Но Даниэль, кажется, понял. Он достал из кармана куртки Надюшкину склянку, сорвал крышку – и приложил к моим губам. Мне в нос шибанула отвратительная алкогольная вонь – и я попыталась отстраниться.

– Пей! – приказал вампир.

Я закрыла глаза и сделала глоток. Огненный шар прокатился по пищеводу в желудок – и я надрывно закашлялась. Горло огнем горело.

– Еще, – приказал Даниэль.

Я сделала второй глоток, как послушная девочка. Потом третий. Четвертый. На шестом глотке в ушах у меня зашумело. Но все равно было ужасно холодно.

– Юля, прости меня, – очень серьезно произнес вампир.

И в следующий миг я оказалась на кровати. Даниэль раздевал меня, как банан чистил – быстро, методично и догола. Кажется, у меня потекли слезы. Истерика продолжалась, и водка почти не сняла ее. Вампир плеснул на руки спирта и принялся сильно растирать меня.

– У тебя ноги ледяные. Простудишься.

– Люди – хрупкие создания, – кое-как выдавила я.

Даниэль внимательно посмотрел на меня, словно принимая какое-то решение, а потом бросился как в воду.

– Ты – сильная. Очень сильная.

И в следующий миг его губы накрыли мой рот, запирая все крики и слезы. Последней связной моей мыслью было: «Почему он такой горячий? Он же вампир и должен быть холодным...»

А потом все слилось в одну сплошную полосу из рук, губ и переплетения тел.

* * *

Я проснулась, но открывать глаза не спешила. Мне было так хорошо! Я лежала на чем-то мягком, и тепло окутывало меня до кончиков пальцев. Ничего не болело. Даже глаза открывать не хотелось. Но пришлось. По самой прозаической причине – мне в туалет нужно было. Это только в фильмах герои в уборную не ходят, а в жизни все не так возвышенно. Я открыла глаза и уставилась на потолок. Где я?

Потолок был мне незнаком. Низкий, грязно-белый, в разводах. У нас дома таких потолков быть не могло. И где я тогда? Я медленно вспоминала прошедшую ночь – и застонала.

Господи боже мой! Вчера мы с Катей были в «Смертельной схватке» или как там ее?

«Волчья схватка»? «Волчья битва»? А, один хрен! А что было потом? Дюшка, вампирша, палач, кровь, кавказец за рулем, морг, Надюшка, мальчишка на мостовой, Даниэль, секс...

Мы что – вчера сексом занимались? Кажется, да. Вот так первый опыт. Ведь ничего толком не помню. А был ли мальчик? И упрекать вампира язык не повернется. Дед мне как-то рассказывал, что после боя ничего лучше ста граммов и секса человечество еще не придумало. Отходняк снимался как рукой. Вот Даниэль и полечил меня своими методами. Интересно, а теория, что все дети женщины будут похожи на ее первого мужчину, в этом случае актуальна? Вряд ли. Или – да? Вот родятся у меня лет через пять – семь от какого-нибудь нормального парня мелкие кровопийцы – и будут меня следующие двадцать лет грызть и кровь мою пить...

– Проснулась? – В поле моего зрения появился Даниэль в голубых джинсах и сером пушистом свитере и заботливо задернул поплотнее шторы. Свитер очень шел к его глазам, делая их ярче и глубже. Темные волосы красиво рассыпались по плечам. Он двигался по комнате легко и грациозно, как большой леопард, потом перехватил мой взгляд и улыбнулся. – На улице нет солнца, но я не хочу рисковать.

– Даниэль? Так мне все это не приснилось?

Вампир расплылся в улыбке.

– Я тебе точно не приснился. Как ты себя чувствуешь?

Я откровенно разглядывала его. Вампир был очень красив и как раз в моем вкусе. Такая мужская, нормальная, а вовсе не секссимвольная или журнальная красота. Высокая фигура вовсе не была перекачанной, как сейчас у многих, но и животик не висел. Хотя с чего бы? На одной крови не располнеешь, как ни крутись. Но вообще-то на такую фигуру на улицах оборачиваются. Даниэль был сложен очень пропорционально. Слегка худощавый, но не до состояния «собачьей радости», с длинными ногами и широкими плечами. Серьезное, немного тяжеловатое лицо с резкими чертами. Высокий лоб, тонкий нос с горбинкой, упрямый подбородок, четко очерченные скулы. Огромные глаза, опушенные черными ресницами, были цвета жидкого серебра. Но даже сейчас чувствовалось, что это серебро холодное. Ртуть, но не расплав. Черные брови были немного широкими для его лица и резко поднимались к вискам. И от этого казалось, что вампир чем-то удивлен. А еще лицо у него было... добрым. В нем не было высокомерия. И я невольно думала – маска это или нет?

В любом случае, я бы грустила, если бы он оказался только сном.

– Замечательно. Твоя работа?

– Частично моя. И я об этом ничуть не сожалею, – отозвался вампир, присаживаясь на край кровати. – Что ты помнишь из этой ночи? Самое последнее?

Я честно попыталась вспомнить.

– Ты и я. Мы с тобой действительно... того?

Вампир смутился. Нет, правда смутился. Или хорошо притворился. Он же сказал, что не сожалеет. Но это не помешало ему потупить глаза и присесть на край кровати.

– Юля, ты прости меня, пожалуйста, но у меня не было выбора. Тебе надо было согреться и сбросить напряжение. И я не пил твою кровь. Чем хочешь клянусь. Я не лез к тебе в голову и не применял ничего из моих способностей. Но это было необходимо. Ты умерла бы, если бы я не...

Дальше я слушать не стала.

– Баста!

Вампир удивленно взглянул на меня.

– То есть?

Я не удержалась от подколки.

– Дед говорил мне, что после боя нет ничего лучше ста граммов и секса. Знаешь, мне кажется, что секса у нас было побольше ста граммов. И я на тебя не сержусь. Вряд ли я смогла бы действовать так решительно на твоем месте. Кстати, я-то тебя не покусала? Я все помню очень смутно, но мне кажется, что заниматься со мной сексом, пока я билась в истерике, было так же безопасно, как и с газонокосилкой.

Вампир широко улыбнулся.

– Секса у нас действительно было побольше. Ты меня не покусала, хотя пара царапин у меня и остались на память. Я тебе их как-нибудь покажу. Потом ты отключилась, а я позвонил твоей подруге и сказал потратить деньги на одежду, телефон и штуки три симкарт, потому что продукты мы уже купили. Надя уже приходила и ушла. Сейчас почти два часа дня.

– Я так много проспала? Минутку, а как ты ей позвонил? Ты же не знал телефона!

– И что? Ты же ей звонила. Мне осталось просто повторить набор.

Я почувствовала себя полной дурой. Все гениальное просто. Пришлось перевести тему.

– Я чувствую себя лучше, чем ожидала.

– Это хорошо. У нас на сегодня большая культурная программа.

– Как мило. Тебе не кажется, что ты должен мне откровенный разговор?

Я решила ничему не удивляться. Вампир так вампир, крокодил так крокодил. Если сейчас из-под кровати вылезет Николай Второй и сделает мне предложение руки и сердца – я не грохнусь в обморок, а пообещаю поразмышлять над его словами. Я рехнулась? Возможно! Но чтобы это выяснить, надо сначала дожить до визита к психиатру. Так что спокойствие – и вперед!

– Как скажешь, – покорно отозвался Даниэль. – Что ты хочешь услышать?

– Для начала – что я могу накинуть, чтобы сходить в туалет. Все остальное я выслушаю потом.

Изумление на лице вампира стоило многого. Потом он тряхнул головой и засмеялся. Я улыбнулась в ответ. Даниэль смеялся вовсе не так, как Андре. От его смеха мурашки по коже не бежали. Наоборот, было весело и легко, как будто по комнате летали огромные мыльные пузыри.

– У тебя интересная логика.

– Это не логика, а естественные потребности организма.

– Тебе помочь?

– Попробую сама справиться.

Я вылезла из-под одеяла и попыталась встать на ноги. Это далось нелегко, но я удержала равновесие. На мне была надета старая майка с вытянутым и поблекшим от частой стирки рисунком Микки Мауса. Определенно, Надина. Сама я ничего подобного не надену. Конечно, одежда для меня не главное, но я терпеть не могу вещи с рисунками. У каждого могут быть свои маленькие причуды, так? Наверное, этот кровопийца воспользовался моим бессознательным состоянием. Хотя он же не знает о моих привычках. Обычно я не слишком откровенна, а вампира вообще вижу второй раз в жизни.

Я натянула протянутые мне новенькие джинсы, цапнула со стола мыло, а со стула – полотенце, предусмотрительно положенные вампиром, и направилась в туалет, кое-как придерживаясь за стеночку. Общага, слава богу, такое место, в котором хоть слона на поводке води – не заметят. Мало ли к кому я пришла. И мой бледный вид ни у кого вопросов не вызвал. Тут у трети народа такие же морды, после визита птички «перепел».

Я немного подумала – и решила принять душ. Долго стояла под струями горячей воды, чувствуя, как во всем теле быстрее бежит кровь. Вымыла волосы душистым мылом и тщательно высушила их полотенцем. Мне ужасно хотелось избавиться от запахов подземелья. От запахов вчерашней ночи. А еще – под горячей водой мне просто замечательно думалось. Вспоминались события прошедшей ночи – с самого начала.

Итак! Святая вода.

С этим больше нет вопросов. Вампирам она – как мне серная кислота. Если тот же Дюшка мне попадется в руки, я просто его залью до полного растворения.

Молитва?

Катька определенно очнулась после святой воды и моей пародии на «Отче наш». Хотя почему пародии? Пусть я ничего не знаю о молитвах! Зато я молюсь делом! И вообще, для веры не надо быть священником. Вера – она внутри, а не снаружи. Когда вся эта история кончится, если уцелею, схожу в церковь и серьезно поговорю об этом, а пока не до того. И вообще, кто-то мне рассказал в свое время сказку.

Жила в давние времена женщина. Танцовщица. И не христианка. Никаким боком.

Цыганка? Женщина с востока? Она и сама не знала. Она танцевала на площадях, а ей за это бросали монетки. Тем и жила. Конечно, ее схватили монахи и хотели сжечь. Но даже ведьмам положено последнее желание. И она попросила дать ей станцевать в последний раз. На площади все было готово. Костер, монахи – и, конечно, у одного из них в руках был крест.

И женщина начала танцевать. Так, как никогда раньше. Она все отдавала в этом танце – и жизнь, и душу. Танцевала, как жила, как соловьи поют летней ночью. Танцевала, как языки огня в костре. И все смотрели, завороженные, словно пламенем. И толпа, и монахи... А когда закончился танец, она упала на колени прямо в грязь. Упала под ноги своим убийцам. Сил не осталось ни на что. Ни на гордость. Ни на достоинство. Даже чтобы стоять на ногах. Все выплеснулось в танце. Но никто не смел к ней притронуться.

И деревянное распятие Христа ожило, фигура протянула руку и помогла ей подняться. Танцовщицу не сожгли. Она прожила в том городе долгую и счастливую жизнь. И каждый день танцевала на площади. Никто не смел сказать ей дурного слова. Все приходили посмотреть. Потому что все поняли – танец был ее молитвой Богу. Настолько она вкладывала в него свою душу.

Я не равняю себя с ней. Видимо, эта женщина все-таки верила в Бога. А я? Я – верю? И как зовут моего бога? Вопросов было много, ответов – мало. Но если молитва работает – видимо, что-то в этом есть.

Кресты.

Реакция соответствует. Та вампирша заорала после того, как схватилась за крест. Обжег он ее, что ли? А вот что произошло дальше? Почему она рассыпалась прахом? Из-за креста?

Вот что крест животворящий делает?!

Но это произошло не сразу. Только после моих слов.

Опять молитва? А можно ли мои криво сляпанные стихи назвать молитвой? Я бы их даже на туалетной бумаге не напечатала – чтобы рака большой ягодичной мышцы не было. С другой стороны – как могу, так и молюсь. И меня результат вполне устроил.

Похоже на молитву. Я ведь огрела крестом (пусть не сама, пусть опосредованно, через Катьку) еще одного вампира. И Дюшка, к моему большому сожалению, не рассыпался после того, как ему крестом по фейсу угодили! Или дело в Катьке? А если бы я его огрела – он бы помер? Эх, не додумалась я тогда помолиться для проверки! А жаль!

Так может, еще удастся? Если встретимся? Но для этого надо пополнить запасы крестов. И святой воды. Сегодня же. И Надюшке это не поручишь. ТАК я подругу не подставлю. И чем я ей это объясню? Попрошу Даниэля клыки показать? Ага, щаз-з-з-з-з... Вампир первый не согласится.

А я потяну дойти до церкви?

А куда я денусь с подводной лодки? Что ж дальше?

А дальше. А дальше у нас был тот допрос. Ну, тут все понятно. Хороший следователь – плохой следователь. Это даже вспоминать неинтересно. И понятно, с чего Дюшка меня решил допросить. Он бы мне, конечно, приказал, как Катьке, чтобы я всех заложила, да только не действовало. Кстати, интересно – почему? Катька от его речей была вся в трансе. Она хоть и понимала, что эта сволочь делает, а силенок послать его подальше не было. А у меня почему-то получилось. И не только гипноз. То есть антигипноз. Я еще оказалась и круче Ван Хелсинга. Вампирша-то рассыпалась. И я в нее ничем не тыкала. Эх, знать бы – как и что тогда сработало? Как я это сделала? Ладно, чего нету – того нету.

Идем дальше? Ага.

Ну, с палачом мне просто повезло. Будем честны перед собой – лучше бы мне ни с кем больше так не поступать. А это – дурацкое везение. Дуракам – счастье. Поставили бы палачом вампира – и я бы ничего с ним не сделала.

Даниэль. Почему я ему помогла? Ну, тут все ясно. Терпеть не могу фашистов. А те, кто так поступают, – фашисты и сволочи. Я ту вампиршу убила сразу, я ее не мучила. А Дюшка...

Мразь!

А вот что произошло, когда Даниэль пил из меня кровь?

Я попыталась припомнить свои ощущения. Было такое чувство, что вампир пил не кровь, а что-то еще. Тот огонь, который горел внутри меня. Но с чего бы так? Ладно, об этом я сейчас его расспрошу.

Ну а вся остальная ночь вполне в рамках логики. Больше для меня ничего непонятного нету.

А вот кому звонил вампир?.. Что это за «звонок другу»? И что нам делать дальше? Я могла предложить только один выход.

Устроить в клубе пожар, подогнать цистерну со святой водой и залить все к вампирской матери. До полного растворения всех клыкастых. Или хотя бы все там освятить. Оплатить анонимно обряд – и пусть добрый дядечка с крестом пройдется вокруг клуба. Только это не поможет. Как я поняла, священник должен быть верующий. А не торгующий своими молитвами. И второе – вампиры так просто не будут спать и ждать. Нет, так просто их не угробишь. А вот как?

Расспрашиваем Даниэля.

А вообще, какие у меня планы?

А простые. Мне надо разобраться с Дюшкой, прежде чем он меня прикончит. И на этом благородном пути меня устроят любые средства. Купить, убить, напугать до медвежьей болезни – мне все сойдет. Лишь бы я и мои родные остались целы.

Я и мои родные... Катька!

А про нее-то я и забыла. Хотя после такой ночки и свое имя забудешь.

Интересно, что стало с моей подругой? Может, из-за нашего побега Дюшка не нашел времени ею заняться, и у меня есть шанс ее вызволить? Человеком, а не вампиром.

Хорошо бы.

Но что-то подсказывало, что я хочу слишком многого.

* * *

В комнату я шла не слишком охотно. Вампир постарается опять уложить меня в постель, чтобы я отдохнула, да и допросы – это не мой стиль, но выбора все равно не было. Даниэль ждал меня в комнате с чашкой чего-то горячего и красного.

– Кровь невинных жертв?

– Исключительно виноватых.

– А они шею мыли перед употреблением?

– И даже уши. Пей давай, и без дискуссий.

Я сделала глоток и сморщилась.

– Гранатовый сок с медом? Фу!

– Зато полезно. Ты потеряла много крови и бегала зимой без теплой одежды. Пей и ложись в кровать, а я принесу тебе обед. Или завтрак?

– Вампир-кулинар?

Я тут же выругала себя за гадский язык, но было поздно. Доброжелательность в глазах вампира сменилась не то чтобы злостью, но желанием отплатить. Я обидела его – и он желал того же в отношении меня. Но сдержался.

– Примерно так. А что тебя не устраивает?

Стоило извиниться. Или попробовать извиниться. Зачем мне портить отношения с существом, от которого зависит жизнь моих родных, да и моя в первую очередь.

– Я ничего не знаю о вампирах, так что прими это как дань моему любопытству. А вы едите что-нибудь, кроме крови?

– Нет. Но я хорошо готовил... раньше.

– Извини.

Теперь в серых глазах не было холода. Было смирение. Даниэль знал, что неосторожными вопросами я могу причинить ему боль, но смирился с этим как с неизбежным злом. Я мысленно пообещала себе, что буду осторожна. Но когда мне это удавалось?

– Ничего. Все в порядке. Я уже давно вампир. Я привык.

– Давно – это сколько?

– Около трехсот лет.

– Триста лет? Жесть!

– Это не самый большой срок. Моему создателю около девятисот. А вампиры Совета не бывают моложе двух-трех тысячелетий.

– Это круто.

– Не круче того, что с нами было вчера. Юля, ты не могла бы рассказать, как вы с подругой попали в клуб?

Ну да. Самому рассказать что-нибудь – это нет. А вот от меня получить информацию – «не могла бы ты...». Козе понятно, что если я сейчас не исповедаюсь, дальнейшая беседа у нас не сложится. А мне-то позарез надо узнать о вампирах. А не получится ли так, что я выложу карты на стол, а Даниэль – нет? А что – есть выбор?

Я вздохнула и начала рассказывать. Вампир слушал, не перебивая вопросами. А когда я закончила, отчетливо вздохнул.

– Юля, у тебя серьезные проблемы.

– Знаю. – Мне в голову пришла хорошая идея. Не знаю, примет ли ее вампир, но так мне надо меньше следить за собой. И допрос пройдет полегче, как бы под личиной дружеской беседы. – Я отлично знаю, что все очень серьезно, но пока не могу осознать – насколько. Слушай, а ты мне можешь просто рассказать о вампирах? Что, как, зачем, почему, отчего... Ну, чтобы я знала, куда именно вляпалась! А вопросы я буду задавать по ходу дела. Хорошо?

Даниэль пожал плечами и повернулся к электроплитке.

– Хорошо. Начнем с простого. Что ты знаешь о вампирах?

– Граф Дракула. Книга и фильм. Немного легенд, немного фильмов ужасов.

– Легенды и фильмы затрагивать не будем. Разносом сплетен я не занимаюсь. Да и реальной информации там попросту нет. Итак! Граф Дракула. Признаюсь честно – брехня безбожная. То есть Влад Цепеш действительно существовал, но вампиром он попросту не был. Он знал о нашем существовании, договаривался с нами, но сам вампиром стать не хотел. Богобоязненный был человек.

– А ты что – тогда уже родился?

– Друг рассказал. Он как раз там был в это время.

– В роли турецкого султана?

– Ты слушать будешь – или перебивать? Я послушно заткнулась. Не скажешь же:

«Я тебя нарочно сбиваю, чтобы проверить, врешь ты мне или говоришь правду».

– Господин Стокер поиздевался над Трансильванией совершенно зря. Просто в силу английского презрения ко всем остальным народам. На самом деле все, что он описал в своем знаменитом «Дракуле», происходило в Англии. И даже не слишком далеко от Лондона. Только если бы он правду написал, его бы настоящий прообраз Дракулы в порошок стер. А Лондон впал бы в истерику. Массово. Во главе с королем и королевой. Почему возникла эта книга? Мы поняли, что мир стремительно меняется – и нам надо будет как-нибудь и когда-нибудь легализоваться в нем. Для начала нужен был хороший пиар, и господин Стокер отлично справился. До его книги нас просто убивали. Теперь при слове «вампир» половина людей постарается убежать, а вторая половина либо захочет вечной жизни, либо попробует взять интервью.

– Значит, я живу в третьей половине.

Я прикинула, что лично я сделала при вида вампира. М-да. Сперва бедного Дюшку полностью обхамили. Потом окатили святой водой (жаль, слишком мало водички было, знала бы – ведро в клуб притащила). Потом еще раз обхамили. А на закуску его еще и пнули в самое нежное место. Но в последнем он был виноват сам. Кто его просил трясти меня как грушу? Я вообще-то в колено целилась, кажется...

М-да, с меня мистер Стокер свою героиню не списал бы, это точно. Представляю, как это выглядело бы на практике!

«В полночь он прилетел к окну невинной девы, взмахивая широкими крыльями летучей мыши, и позвал ее томным голосом...

– Юля... Юля-а-а-а-а!

В ответ из окна вылетела тапочка (ваза с цветами, книга, ночной горшок со всем содержимым, полено от камина – это уж что под руку попало, тем и... попало) и впечаталась вампиру в голову.

– Уйди, противный, дай поспать! Развелось тут поклонников! Коты только в марте орут, а эти – круглый год! Сталина (или учитывая эпоху – парламента) на вас нету!»

Или как вариант:

«Он влетел в комнату и наклонился над кроватью.

– Юля... Юля-а-а-а-а!

Чисто случайно, разворачиваясь на звук, спросонок героиня попала вампиру локтем (затылком, ногой) по зубам, зверски выбив клык и три коренных зуба, а потом завизжала так, что бедный кровопийца не сразу окно нашел. Ультразвуком оглоушило».

Вот это как-то больше на меня похоже. А уж насчет вечной жизни...

Ха!

В гробу я такую жизнь видела! В белых тапочках! Еще не хватало бегать по ночам и кусать всяких разных. А вдруг они больные какой-нибудь экземой? Или еще чем похуже? Меня с детства учили не тянуть в рот всякую пакость!

Я бы ко вчерашним бандерлогам из джипа и щипцами не притронулась. А вот Даниэль их точно выпьет. Или это с голодухи, а обычно вампиры предпочитают более эстетичную пищу? Дюшка ведь положил глаз на Катьку, а не на Наташку?

– А ты сегодня завтракал?

Даниэль улыбнулся, не показывая клыков. Очень по-человечески.

– Нет. Я лучше поужинаю. Слушай дальше. Вампиры организованы по группам. Мы, знаешь ли, индивидуалисты, эгоисты и бунтари по натуре. Поэтому много вампиров стараются в одном месте не собираться. То есть не так! Гораздо раньше, еще около тысячи лет назад, когда люди начали считать нас злом, вампиры решили, что надо перейти на строгую конспирацию.

– Так конспирацию или легализацию? – опять перебила я.

– И то и другое. Пусть нас считают сказкой, но хорошо к нам относятся, чем наоборот – знают, что мы есть...

– И считают вас сволочами.

– Это ты еще слишком мягко выражаешься. А адовым отродьем, отпрыском Люцифера, испражнениями демона – не хочешь? Священники на такие дела мастера. Но дальше о нашей истории. Образовался совет вампиров из пяти Старейшин. Они – самые старые и самые опытные из нас. И самые сильные. Этот Совет принимает законы, судит тяжбы и выносит решения о наказаниях. Ни один вампир не смеет ослушаться Совета, если он не желает умереть (или что-нибудь похуже).

Существуют вампирские общины в городах. Во главе каждой общины – Князь города. Он – единственный господин и хозяин всех вампиров данной местности. Протектор или креатор. Они обязаны ему отчитываться и беспрекословно повиноваться.

– Что такое протектор или креатор? – уточнила я.

– Повелитель – протектор или создатель – креатор. Если я прибываю на территорию другого Князя – я обязан испросить и получить его согласие. В свою очередь, мой Князь должен получить от Князя города, в который я собираюсь, подтверждение моей безопасности. Если этого не происходит – я действую на свой страх и риск. И меня могут просто убить. Или убивать мучительно и долго. Если все формальности согласованы, я могу ехать совершенно спокойно. Если на территории другого Князя мне будет причинен малейший вред, он ответит за это перед Старейшинами.

– И Дюшка?.. Или ты здесь на свой страх и риск?

– Нет. Моя княгиня дала Андре власть надо мной. Он был в своем праве.

– Даже когда пытал тебя?! Жесть!

У меня это просто в голове не укладывалось. Все это – еще и добровольно?! Озверели клыкозаврики! Или колхоз – дело добровольное? Хочешь – вступай, хочешь – расстреляем?

– Даже в эти минуты, – подтвердил Даниэль. – Хотя мне пришлось очень тяжело.

– И ничего нельзя сделать?!

Я не понимала, что происходит. Да если бы со мной так поступили, как с ним, и я потом выжила, я бы на рога встала. А Даниэль спокоен и сдержан!

– Кое-что можно. Но я расскажу тебе попозже. Выпей сок, пока не остыл.

Я скривилась и залпом опрокинула в себя чашку. Гадость!

– Интересно почему? И, кстати говоря, почему Андре так тебя возненавидел?

– Ты сок весь выпила? Отлично.

– Не уходи от ответа.

– Я не ухожу. Но ты можешь завтракать и слушать одновременно.

– Могу. А что у нас на завтрак?

Даниэль развернулся с тяжелым деревянным подносом в руках и поставил его мне на колени. Я сморщила нос.

– Что это?

– Телячья печенка. Полусырая. Гарнир – жареная картошка. И гранатовый сок. Тебе полезно.

– Садист!

– Вампир, с твоего позволения.

– Охотно позволяю. Но на завтрак я вообще-то предпочитаю йогурт и тосты.

– Тебе надо восстановить потерянную кровь. Все. Ешь без споров, а то ничего не расскажу. Я сделала вид, что поверила, сунула в рот кусок печенки и преданно уставилась на Даниэля. Вампир улыбнулся, показав клыки, и щелкнул меня по носу.

– Теперь это надо прожевать и проглотить. Ну?! А то рассказывать не буду.

– Еще и шантажист. Даниэль...

– Да?

Я с усилием проглотила кусок печенки и кое-как запила ее гранатовым соком. Вроде пролезло. Но съесть все это? Порция была рассчитана на трех меня.

– А зачем ты вообще приехал в этот город?

– Ешь. Еще кусок.

Я сунула в рот еще кусок печенки. За такие откровения можно и лягушку сожрать, не то что вампирскую стряпню!

– Тебя интересовало, как я оказался у Андре? А ведь все просто. Для меня. Ты видела его клуб? Волков? Фрески?

– Видела.

– И как ты их находишь?

Даниэль впился в мое лицо глазами, словно готовился поймать меня на лжи, но я была абсолютно честна. И мне это ничего не стоило.

– Они прекрасны.

В серебристо-серых глазах заблестела радость.

– Это я нарисовал их.

– Да?

Я не сомневалась, я просто не могла придумать лучшей реплики.

– Мой Князь одолжил меня Андре. Я художник, Юля. С самого рождения. Я был человеком-художником и не смог от этого отказаться потом. Наоборот, это стало моей душой и смыслом моей жизни. Другого я в ней найти не смог. У вампира нет семьи, детей, родины – у меня ничего не осталось. Только мои кисти и краски.

– Понятно.

Я и правда понимала. Мне стало по-настоящему грустно. Вампир-художник. Невероятно одаренный художник, которым гордилась бы его родина. Если бы он не стал вампиром тогда, триста лет назад.

– А стать вампиром – это был твой личный выбор?

– Нет. Я тогда был всего лишь учеником. Мой мастер запил. А в мастерскую поздно вечером пришла женщина, которая прятала лицо под капюшоном. Она хотела заказать свой портрет. Я предложил ей нарисовать ее. И она согласилась. Это был первый мой портрет – и я старался изо всех сил. Она была очень красива. Вот только не улыбалась. Совсем не улыбалась. И очень мало говорила. И приходила только по ночам. После того, как я завершил ее портрет, она превратила меня в вампира. Моего мнения никто не спросил. Меня просто подстерегли на улице – и инициировали.

– Бедный мой друг.

Я коснулась руки Даниэля. Только по одному виду его рук я могла определить, что он художник. Даже пальцы у него говорили о его профессии. Тонкие, длинные, нервные, изящные и очень сильные даже с виду. Вампир не отстранился. Наоборот, его пальцы скользнули и переплелись с моими. Он внимательно смотрел мне прямо в глаза.

– Друг?

– Да, – подтвердила я.

– Я пил твою кровь. На твоих глазах я убил ни в чем не повинного человека, хотя мог бы оставить его в живых. Я практически изнасиловал тебя вчера – и ты называешь меня своим другом?!

– Да. Если ты сам того захочешь.

Я действительно не понимала, что его волнует. Да. Он убивал, но и я убила. И почему-то не переживаю. Ни капельки. Наверное, остатки переживаний вылетели из меня вместе с остатками вчерашнего ужина, в углу пыточной камеры. Мы защищались. А дедушка учил меня, что для победы хороши все средства. Если хочешь выжить – иди вперед не оглядываясь. И не думай, что у тебя под ногами – город, поле или мост. Потом, после победы, ты заново построишь дома, заново бросишь зерна в почву и отремонтируешь мосты. Но если ты будешь убит – кто сделает все это за тебя? Можно и сомневаться, и плакать, и биться в истерике, но лучше все это делать после победы. А на войне будь любезен воевать!

– Ты не испытываешь ко мне отвращения или страха? Брезгливости?

Ах, вот оно в чем дело!

– Ничего подобного я не испытываю. Напротив, ты мне очень нравишься. Знаешь, можно быть хорошим вампиром, а можно быть плохим человеком. И никто не убедит меня, что первый хуже второго только из-за клыков и оригинальной диеты.

Кажется, удивлять вампиров – это становится моей профессией. Серые глаза недоуменно расширились.

– Оригинальной диеты? Я пью человеческую кровь! Не забывай об этом!

– И часто ты убиваешь, чтобы напиться?

Даниэль не отводил глаз. Он что – решил передо мной исповедаться? Ну что ж, в добрый час. Информация всегда полезна. Кстати, а только ли информация? Юля, не ври себе! Вот она ты! Это ты сейчас сидишь в кровати, смотришь в светло-серые глаза и по уши довольна его откровенностью. Признайся сама себе – он тебе нравится.

Да, нравится. Еще и потому, что в его присутствии я не испытываю «синдрома Катрин». Он красив, но не настолько, чтобы я стала нервничать. И не пользуется своим вампирским обаянием. Или пользуется, но чуть-чуть и незаметно?

Кто знает.

В любом случае надо быть осторожнее и спокойнее. И не возносить все, что Даниэль рассказывает мне, на пьедестал абсолютной истины.

– Я убиваю иногда. Чаще просто пью кровь. Мне нужно не слишком много, чтобы насытиться, и потом, у нас есть добровольные доноры.

Хм. Но вслух я своего сомнения не высказала. Наоборот.

– Стоит ли тогда так переживать?

– Я рад, что ты так это воспринимаешь. Я только плечами пожала. А как я должна это воспринимать? К добру или к злу, но я не страдаю расизмом. Дедушка с раннего детства повторял мне, что хуже нацизма греха нет, что все люди равны, что цвет кожи, глаз и волос не делает человека лучше или хуже, – и я усвоила это крепче правил хорошего тона. И в этот список автоматически были включены вампиры. Ну что же теперь поделать, если их природа такими создала? Не сердимся же мы на комаров? Это их природа. Монстры? Да еще неизвестно, кто хуже – вампиры или инквизиторы! А сколько людей погибло во время Второй мировой! Мучительно погибло! Да вампирам такое количество жертв и не снилось! Разве что за пару столетий. Но почему никто не охотился за подонками из Берлина с осиновым колом в руке и не записывал их в разряд нечисти? Автоматически. Они ведь заслужили? Заслужили. И все же их считают людьми. А вампиров – нелюдями. Хотя вторые как раз не очень виновны в своей природе. Забавно. А вообще...

Я как-то спросила у деда – почему наши войска тогда не вырезали всю Германию. Дойчи ведь хотели так поступить с нами. Было бы чистое око за око. Времена были попроще, война все списала бы. Ан нет. Немцы остались на своем месте. Почему? И он ответил просто. Там ведь и невиновные были. А те, кто к нам пришел, обмануты трескучей болтовней политиков...

Глупые мальчишки, иначе и не скажешь. Убивать стоило только тех, кто наживался на чужой крови, но вот беда – до них было не так легко добраться. И это не обязательно немцы.

Это мрази и сволочи. А такие есть в любом народе. И если сейчас взять журнал «Форбс», у всех, кто там напечатан, руки по локоть в крови. Даже если они сами никого и не убивали из пистолета. Но это не делает хуже их страны. Или народы, к которым они принадлежат.

Я не смогла бы высказать все это связно и просто, но, кажется, Даниэль меня понял.

– Что ж, пойдем дальше.

Даниэль отстранился, протянул руку и взял с письменного стола два листа бумаги.

– Посмотри.

Я осторожно взяла их в руки – и ахнула. Это были два портрета, сделанные цветными карандашами. Один портрет изображал Надю. Но как изображал. Это было своего рода – два в одном. Моя подруга стояла на светло-сером фоне в черном монашеском платье и белом головном платке, кажется, апостольнике. Стояла вполоборота напротив зеркала. Ее можно было легко узнать, но она была совсем не такой, как в жизни! Совсем другая! Как Даниэлю удалось передать ее внутренний свет, ее доброту и любовь к людям и к жизни? Все то, что она так тщательно скрывала под маской грубости и хамства? Для этого нужен не просто талант. Для этого нужен гений! Такое Надино лицо можно было бы изобразить и на иконе. Оно было живым, человеческим, невероятно добрым и участливым. И участвующим в событиях окружающего мира. В детстве, когда бабушка еще была жива и водила меня в церковь, я со страхом вглядывалась в недобрые лица икон. Все они были мрачными и холодными. Ярко сияло золото и камни окладов, ладан дурманил голову, блеск свечей оживлял мертвые лица, но они все равно оставались мертвыми. На них было написано сострадание, а в глазах читалось:

«Что за дело нам, святым, до вашей грешной земли?!»

Они были слишком далеки от людей в своем божественном совершенстве. Такие не могут понять тебя. Такие могут только судить – и, разумеется, свысока прощать. И за это я их ненавидела. А лицо Нади было живым и чистым. Оно сияло любовью к миру и готовностью помочь. Не судить или прощать, но просто протянуть руку.

Но и это было еще не все. В зеркале напротив также отражалась Надя. Но – совершенно с другим лицом. Теперь это была женщина в доспехах средневекового рыцаря. В кольчуге и с мечом. Волосы убраны за спину, лицо холодное и жесткое. А в глазах только одно – желание сражаться. И... такое чувство... Эта женщина в зеркале вовсе не была мягкой. Она сделала бы все, что угодно, для достижения своей цели, но в то же время во всей фигуре, в лице, в руке, небрежным жестом лежащей на рукояти меча, чувствовалось благородство. И это тоже была Надюшка. Две стороны монеты. И обе чертовски верные. И – красивые. Это действительно была Надя, ее можно было узнать лучше, чем на фотографии, но куда делись жидкие волосы и лишний вес? Эти портреты можно было выставлять на обложку «ВОГ» или какого-нибудь мужского журнала, а к концу месяца Надюшку спокойно можно было бы выдать замуж за миллионера. Они бы еще и под дверью передрались за такую жену.

– Ты обязательно должен подарить этот рисунок ей, – наконец произнесла я. И с удивлением обнаружила, что в моих глазах стоят слезы.

На губах вампира играла легкая улыбка.

– Я не стану спрашивать, понравилось ли тебе.

– Это прекрасно, – искренне сказала я.

– Посмотри дальше? – Он сиял как ребенок, которому на Новый год вручили ключи от настоящего «мерседеса». И я с трудом отложила Надин портрет в сторону.

Второй портрет был моим. Он изображал меня, но тоже совсем не такую, как в жизни. То же зеркало. И вроде бы та же я. Тоже стоящая вполоборота к зрителю. Но – опять странная. Почему-то я была одета в костюм гвардейцев кардинала. Алый плащ с золотым крестом развевался на ветру. Рядом, на светло-голубом фоне, лежала шляпа с пером. В левой руке я сжимала кинжал, поднимая его наподобие креста. В правой руке держала опущенную книзу длинную шпагу. Внешнее сходство было несомненным. Но не внутреннее! Я была полностью согласна с Надиным портретом, потому что он отражал Надину душу. Но мой портрет был другим. Я не была такой. Только мечтала. Но у меня никогда не получится. В глазах Надиного двойника читалась кротость и любовь. В моих глазах тоже была любовь, но совсем другая. Надей любой мог восхищаться как издалека, так и рядом с ней. Мой нарисованный двойник скалил зубы в дерзкой улыбке. Женщина на портрете предлагала – все.

Дружбу, любовь, партнерство, секс, дуэли на шпагах, прогулки под луной по крышам, ужин в китайском ресторане и бутылку водки, распитую из-под полы в мужском туалете, – все, что только могла предложить женщина. И при этом смотрела с вызовом: «Мол, я-то предлагаю! Но сможешь ли ты взять то, что я предложу, и так, как я предложу это тебе? Если сможешь, мы будем вместе. Если нет – проваливай сразу! Слабаков не держим и не удерживаем!» Что-то придавало портрету такой вид. И что-то в нем было неправильным, но таким, что хотелось смотреть и смотреть. И пытаться понять – в чем же дело. Женщина задерживала на себе взгляд – и вы не сразу смотрели в зеркало на портрете.

Там отражалось чудовище. Страшное и чем-то даже омерзительное. Львиная грива, рога, пасть, полная острых зубов в три ряда, хищное и стремительное тело – помесь льва с драконьим хвостом и орлиными крыльями, частично покрытое шерстью, а частично – чешуей. Увидела бы я такое страшилище в детстве – неделю бы по ночам кошмары снились. И сейчас...

У чудовища были мои глаза. Оно вставало на дыбы в припадке ярости, ревело и било передними лапами в зеркало, как бы стараясь добраться до женщины на портрете, а та улыбалась. И только теперь мне стало ясно, что же не так. У женщины были глаза чудовища – слишком большие и с вертикальными зрачками. Хищно-желтые.

– Красавица и чудовище?

Я не огорчилась. Наоборот. Вампир действительно не хотел меня обидеть. А чудовище в зеркале? А у кого его нет в душе? У каждого человека бывают... чудовищные ситуации, иначе и не скажешь. Когда приходится выбирать, останешься ты человеком или станешь зверем. И не все делают этот выбор в сторону человечества.

Я и сама прошлой ночью... Я убивала, так ведь? Стала ли я чудовищем? Пока не знаю. Но если кто-то наслаждается болью и мучениями других людей, как маньяки, террористы и прочая сволочь... Порвать таких – дело чести для каждого порядочного человека. Принцесса с этим не справится, а вот чудовище – за милую душу. Так приятного ему аппетита!

– Две стороны твоей души. Так, как я это вижу.

– Это совсем не я, – в моем голосе были грусть и зависть. Да, это не я. Но как бы мне хотелось быть именно такой! И я не имею в виду чудовище! Но быть такой, как женщина с его глазами, – это была бы честь для меня. И дед с мамой могли бы гордиться мной, стань я хоть на десятую часть похожа на нее.

– Это тоже ты, – Даниэль был совершенно серьезен. – Это то, что я вижу в тебе. Твой огонь, твой вызов, твою страсть! Рано или поздно, теперь уже скорее рано, чем поздно, ты будешь именно такой!

– А почему гвардейский плащ?

Мой голос стал вдруг высоким и тонким. По комнате электрическими волнами плыло напряжение. Я еще не знала, как его назвать, но ощущала всей кожей. Или уже знала? Не такое ли напряжение повисает между двумя людьми, которые отчаянно жаждут прикоснуться друг к другу, но не решаются на это? Мне было сложно ответить на этот вопрос. А Даниэлю? Я медленно провела пальцами по рукаву его свитера – и вампир вздрогнул.

– У тебя такие горячие руки...

– А у тебя наоборот – прохладные и спокойные. Мне нравятся твои руки, Даниэль.

Я не сделала бы ничего больше. Но ничего и не потребовалось. Даниэль отставил в сторону поднос – и перехватил мою руку, прижимая к своей коже. Где-то внизу живота у меня начало нарастать странное напряжение.

– Мне тоже нравятся твои руки, Юля. И ты мне очень нравишься.

Я подняла голову и посмотрела на него. В серых глазах горел странный темный огонь. Желание? Возможно. У меня никого не было раньше – и я не могла это определить. И сказала то, что должна была сказать. Лучше выяснить все сразу, чем страдать потом.

– Даниэль, ты уверен, что это – не из благодарности или желания заручиться союзниками? Если так, не стоит трудиться. Мы все равно в одной лодке. И я помогу тебе, чем смогу. Не трать на меня свое обаяние... и другие жидкости. Кстати, портретик подаришь?

Лицо его оставалось совершенно бесстрастным, но в глазах блеснуло что-то другое. Уже не страсть. Уважение? Тепло дружбы?

– Подарю. Он – твой. Кстати, я был уверен, что ты этого не скажешь. Думал, что еще рано. Но ты уже начала меняться. Хочешь ты того или нет, но ты становишься похожа на мой рисунок. На лучшую часть рисунка. Хотя это и не значит, что внутри тебя не будет чудовища. И – ты права. Сейчас, если бы мы опять оказались в одной кровати, это было бы просто так. Чтобы покрепче привязать тебя к себе. Но... обещай, что потом мы возобновим наш... разговор?

– Обещаю, – пожала я плечами. А почему бы нет? От обещания меня не убудет. Тем более что сроков мы не устанавливали. И потянулась за подносом. – А пока ты не расскажешь мне наконец, как очутился у Дюшки в гостях? Мы с тобой как-то ушли в сторону. Ты так меня огорошил своими картинами, что все остальное из головы вылетело! Вампир был очень доволен комплиментом.

Он ничего не говорил и не делал, но я ощутила его удовольствие как волну тепла, прошедшую по моей коже. Какие-то вампирские способности? Или не вампирские? Что было между нами вчера ночью? Что едва не убило меня и превратило кровь в моих венах в жидкий огонь? Это в нем – или во мне?

– Очень просто. Моя Княгиня одолжила меня ему. Княгиня Елизавета, так ее зовут. Она, кстати говоря, русская и ей около девятисот лет. Она тоже неплохо разбирается в искусстве. Это она инициировала меня. С тех пор я принадлежу ей. Как вещь. Игрушка. Так и было бы, но в одном я оказался ей неподвластен. В моих картинах. Она приказывала, чтобы я рисовал ее, – и я рисовал. Но я не могу рисовать под диктовку. Ты видела себя и свою подругу. Вы действительно такие. И я не смогу изобразить вас по-другому. Я могу лгать словами, но не картинами. Я рисовал ее портреты в самых невероятных костюмах или вообще без одежды, я искренне старался, но у меня никогда не получалось изобразить ее другой. Посмотри. Это нарисовано по памяти.

Я взяла еще один листок – и по коже у меня пробежала дрожь. На нем небрежными штрихами была выполнена обнаженная женщина. На этот раз – одна-единственная. Без зеркала. И без одежды. Обнаженная натура в полный рост, одна рука небрежно опущена на бедро, вторая вытянута в повелительном жесте. Она была красива. Очень красива. Волна волос, ниспадающая до колен, безукоризненное лицо, прекрасная фигура. Но было и что-то еще... При первом взгляде она казалась красивой. При втором – отвратительной. Как банан с червями. Красивая крепкая желтая шкурка, на вид кажется даже вкусным. А стоит начать чистить – и понимаешь, что ни потрогать, ни укусить нельзя. Стошнит. И даже от ее портрета веяло холодом и жестокостью. Я физически ощущала ее холодное непримиримое отвращение ко всему живому. И так же чувствовала, что эта женщина способна находить удовольствие в чужой боли. Если на портрете она такая же, как и в жизни, – это отвратительно! Не хотела бы я попасть к ней в руки. Но мне хотелось, чтобы она оказалась у меня в руках. Тогда я взяла бы осиновый кол – и вогнала ей прямо в сердце. За Даниэля.

– Ты понимаешь, – вампир внимательно смотрел на меня. – Ты не рисуешь сама?

– Нет. И я совершенно безграмотна в том, что касается искусства. Я не отличу Пикассо от Ван Гога, а Дали – от Левитана.

– Это мелочи. Ты можешь не отличить, но ты способна чувствовать, что хотел передать художник. Сейчас на твоем лице были отвращение и ярость. Что ты подумала о ней?

– Что она любит мучить людей.

– Верно. Но не только людей. Вампиров, оборотней, эльфов, троллей, всех, кто попадется ей в руки. Она испытывает наслаждение от чужой боли и ужаса, ей нравится унижать тех, кто зависит от нее... Мне это было отвратительно.

– Ты сказал ей это в лицо?

Я не слишком хорошо знала Даниэля, но мне вдруг показалось, что он способен на такое. И даже на большее. Вампир покачал головой. Каштановые волосы рассыпались волной по серому свитеру. Я подумала, что у Нади отличный вкус. Именно этот дымный оттенок больше всего подходил к глазам вампира и оттенял блеск его волос.

– Ну, я же не самоубийца. Я просто хотел, чтобы она все поняла. Я рисовал ее, но совсем не такой, какой она хотела видеть себя. А она умна, очень умна. Этого у нее не отнимешь. И она знала, что моими глазами на нее смотрят все остальные вампиры. И не только вампиры. Неприятно, Юля, когда кто-то знает о тебе всю правду. Она приказала мне ехать к Андре. Ему требовался художник – и я работал над клубом. Работал как одержимый! Мне нравилась эта работа! И, кроме того, мне хотелось остаться у Андре. Под его защитой. Андре тоже не самый лучший господин, но он не требовал бы от меня преклонения, обожания и ежечасного восхваления.

Я сомневалась в этом, но промолчала. И задала другой вопрос.

– Даниэль, а если бы она не захотела отпускать тебя?

– Андре мог бы обратиться к Совету. Если бы он предложил мне свою защиту, я принял бы ее. А Старейшины подтвердили бы наше решение. И Елизавета ничего не смогла бы сделать. Но она оказалась умнее. И ты нашла меня – таким. Это длилось уже восемь дней. Мне вдруг стало холодно, и я обхватила себя руками. Восемь дней?! Высшие Силы! Да как он мог все это вытерпеть и не сойти с ума?!

– Меня мучили ради боли, а сумасшедшим боль не важна. Поэтому мне старались сохранить здравый рассудок. А боль можно причинить, и не слишком уродуя. Тем более что вампиры быстро регенерируют.

– Даниэль...

В моем голосе было искреннее сочувствие. Слов у меня не было, но кому нужны слова?! Даниэль отлично знал, что я здесь, я рядом, что в любую минуту я готова помочь и поддержать его. И что в этом бою мы будем сражаться рука об руку. И я не ударю его в спину. Экзальтированных дамочек и любовниц хватает во все времена. А вот настоящие подруги, с которыми можно и коня на скаку остановить, и в горящую избу вместе войти, встречаются гораздо реже.

Несколько секунд в комнате висело молчание. Потом я рискнула озвучить вопрос.

– Это она приказала так поступить с тобой?

Даниэль опустил голову. Длинные волосы скрыли его лицо. Но если он хотел так спрятаться от вопроса, то просчитался. Я осторожно отвела локоны в сторону – как занавес, и на меня хлынул свет его серых глаз. В них были печаль и память о пережитой боли.

– Да или нет, Даниэль? И если да – зачем ей такие сложности? Почему она не стала пытать тебя среди своих? Она же никому не обязана отчетом в своем доме? Зачем посылать тебя к другому Князю? У нее не хватает палачей?

– Елизавета – очень старый вампир. Примерно девятьсот лет. Это много, Юля. Очень много. И она очень сильна. Она создала меня, и я принадлежу ей. Но я тоже стар. И у меня есть хороший друг.

– И что?

– Его зовут Мечислав. Он русский. Ему больше семисот лет – и он силен. Он очень силен. Потенциально даже сильнее Елизаветы.

– Потенциально?

– Сейчас он не справился бы с ней. В будущем, лет через триста, может, чуть больше или чуть меньше, он сможет уничтожить ее— и ничего не почувствовать при этом. Как ты – ты еще не стала такой, как на портрете.

Потенциально ты очень сильна. Но пока твоей силы хватило только на то, чтобы смотреть в глаза Андре. Гипноз на тебя все равно действовал.

– Только до первой боли.

– Ты мне расскажешь потом об этом?

– Расскажу.

– Хорошо. Итак, Мечислав. Около шестисот лет назад он смог разорвать все связи и стать ронином.

– Кем?

– Ронином. Свободно странствующим вампиром.

Я ничего не понимала, и Даниэль это видел. Он тряхнул головой и попытался объяснить лучше.

– Если я тебя укушу и ты станешь вампиром, я стану твоим Креатором. Твоим создателем. Творцом. Буду властен над тобой в жизни и смерти. Над твоим телом, разумом и душой.

Меня словно холодом пронзило.

– Не советую тебе этого делать. Зубы выбью.

– Я просто стараюсь объяснить. Я никогда не превратил бы тебя в вампира, не имея на то твоего согласия. Только если не было бы другого способа спасти тебе жизнь.

Он говорил искренне. И я кивнула. Странно, но Даниэль старался мне не лгать. Наоборот, он открывался для меня, чтобы я могла понять, когда и что он чувствует. Интересно, было ли это для него обычным состоянием? Или просто за триста лет можно набрать определенный опыт? И этот опыт говорит ему, что все сказанное останется между нами, а ложь рано или поздно выплывет наружу. И что лжи я ему не прощу, какую бы цель он ни преследовал? Черт их разберет, этих вампиров!

– Так вот. Ты становишься моим alunno.

– Alunno? Что это?

– У людей нет такого понятия. В переводе с итальянского «alunno» означает ученика, но это гораздо больше. Гораздо. Быть чьим-то alunno – это значит иметь Креатора. Вампира, который будет заботиться о тебе, который должен учить тебя, защищать, наказывать, распоряжаться твоей жизнью – и ты не сможешь противостоять ему. Более того, ты не имеешь на это права. Твой Креатор получает почти все права на твою жизнь, твою смерть, твой разум, сердце и душу, если она есть у вампиров. Он превыше тебя, пока ты готов это признавать и терпеть. Что бы ни сделал с тобой твой Креатор – все правильно, если это приемлемо.

– Приемлемо?

– Я выбрал плохое слово. Скорее если это не ведет к смерти alunno. А часто – и даже если это приведет к смерти. Если ты вампир – ты должен выжить сам.

– Как это мило! – восхитилась я. – Таким образом, то, что было с тобой, – это приемлемо?!

С ума сойти! Это круче садо-мазо!

– Это не вело к моей смерти. Разве что спустя несколько дней. И в то же время – это было неправильно... несправедливо по отношению ко мне! Елизавета обиделась на меня – да! Но она не должна была поступать со мной так за то, что я изменить не в силах! Это Старейшины не одобрят!

– Так скажи им об этом! Пусть они сдерут с этих тварей шкуру и постелют вместо коврика!

В эту секунду я искренне ненавидела неизвестную мне Елизавету. Попадись мне эта тварь в данный момент – и я отдернула бы шторы и вытащила ее своими руками на солнце! И пусть горит синим пламенем! Права на жизнь и душу! А больше ей ничего не надо?! До меня как-то не сразу дошло, что я... да, я хотела бы получить Даниэля в свою полную собственность! Но не как какой-то там Креатор! Просто как женщина. Любящая и любимая.

Эй, Юля, а ты уверена, что ни об какой пенек головкой не билась? Он, на минуточку, вампир, а ты позагорать любишь! Но развивать свои мысли я не стала. Не ко времени. И сосредоточилась на ответе Даниэля.

– Я недостаточно силен, чтобы предстать перед Старейшинами. Они сочтут, что это было сделано для меня. Чтобы избавить меня от излишней мягкости. Сделать больше... больше вампиром!

– Как мило! А я могу предстать перед ними?!

У Даниэля буквально отвисла челюсть.

– Ты? Зачем?!

– За парой ласковых слов, – огрызнулась я. Меня подхватывала волна чистого бешенства. В таком состоянии казалось, что ударь я кулаком в скалу – и она разлетится на крохотные кусочки. Зверь-из-зеркала выл и ревел в глубине души, и я почти видела, как он царапает когтями тонкое стекло. Не знаю, так это или нет, но в таком состоянии я могла сцепиться и с директором института. Подумаешь там, вампиры! Зубки у них не отросли для того, чтобы меня напугать! И еще тысячу лет не отрастут! А когда отрастут – повыдираю на фиг! Гвоздодерами! Вслух я этого не сказала, но Даниэль меня понял.

– Ты хочешь сказать, что могла бы заступиться за меня перед Старейшинами?

– Не знаю, была бы от этого польза или нет, но погавкались бы мы здорово, – вздохнула я. – Что за глупость ты городишь – больше вампиром! Это как стать больше помидором на грядке – или он там есть, или его там нет! И, ты прости, мне кажется, что большая жестокость не для тебя. Ты – художник до мозга костей. Если огрубеешь душой, ты станешь сильнее, но и слабее одновременно. Пойдет размен – частичка силы и жестокости за частичку творческого огня. Это неравноценно. Всегда может найтись кто-то, чтобы драться за тебя! Но кто смог бы за тебя творить?

– Ты и правда так думаешь?

– А ты думаешь иначе?! Даниэль вдруг засмеялся.

– Стыдно признаваться в собственной нескромности. Но твои мысли – это отражение моих. И я думаю именно так. Я не согласен на такой размен!

Я прицелилась – и чмокнула его в щеку.

– И на что же ты согласен?

– Я уже начал рассказывать тебе про Мечислава. Он тоже был alunno у Елизаветы. Но меньше меня. И стал гораздо сильнее. Когда вампир достигает определенного уровня, при котором он может контролировать и себя, и других вампиров, он может либо разорвать связь с Креатором и держать ее только со Старейшинами, либо подтвердить ее. Если он принесет повторную клятву – будет более свободен, но в пределах вертикали власти Креатора. Если же пожелает разорвать связь – он должен быть чертовски уверен в себе. Испытание, которое проходит такой вампир, ужасно тяжелое. Я бы его не выдержал. Много вампиров гибло. Но добровольцы находятся всегда. Мечислав рискнул – и выиграл. Получил свою свободу. Стал ронином. Он долго странствовал в одиночестве. Больше пятисот лет. А потом, когда присягнул Старейшинам, стал создавать свою вертикаль власти. Своих alunno. Он облюбовал себе для проживания место подальше от Елизаветы. Сейчас он сам – Креатор. Хотя и не стал Князем. В его вертикали около пятнадцати вампиров, а этого не хватит, чтобы править городом. Но они представляют собой значительную силу.

Мне это ни о чем не говорило.

– Ты противоречишь сам себе. Их мало, но они – сильны. Как тебя понимать?

– Мне кажется, что ты уже все поняла. Мечислав – один из самых странных вампиров, которых я знал. Его идея та, что он должен получить власть добровольно. Власть только тогда становится истинной, когда она принесена и возложена к твоим ногам. Это как с браком. Можно клясться в верности и преданности, но по принуждению это будет до первого соблазна. Добровольно принеся те же клятвы, ты выстоишь даже перед богом любви. Мы с Мечиславом немного общались. Он хотел выкупить меня у Елизаветы, но она требовала взамен то, что он не смог бы дать. Свободу или жизнь. Его или кого-то из его вампиров. Он не стал бы обрекать никого на муки с Елизаветой. Я не виню его за это. Знаешь, пятнадцать вампиров, которые готовы за своим протектором в огонь и на солнце, – это очень немало. Это больше того, что может выставить тот же Андре. У него около сотни вампиров, но реально за него станут сражаться добровольно не более десяти человек.

– Солдат по принуждению – не солдат, так?

– Именно. Мечислав сможет замолвить за меня слово перед Советом Старейшин. И к нему прислушаются. Особенно если ты выступишь свидетелем.

– А мое слово будет иметь вес?

– Как обычного человека – вряд ли. Но ты не обычный человек. Ты – женщина, устойчивая к вампирскому гипнозу. Более того, специализация Дюшки – черт, вот ведь прилипает! – Андре – гипноз. Он может заставить кого угодно сделать что угодно. А ты осталась свободной от его воли. Это аргумент. Старейшины всегда прислушиваются к необычным людям. Хотя бы для того, чтобы получить их в собственность.

– Мне не слишком хочется быть чьей-то собственностью, – заметила я. – Тем более целой компании клыкастых отморозков.

– А моей? – Даниэль внимательно смотрел мне в глаза. – Если я перед Советом объявлю тебя своей собственностью, никто не сможет претендовать на тебя. Разумеется, это будет только игра. Ложь во благо.

– Надо подумать. Кстати, ты можешь как-то объяснить мне мои способности? Я определенно не поддалась гипнозу вашего Дюшки. Хотя он и старался. И вчера был еще один интересный момент – если говорить о крови. Мне показалось – или меня как-то... ломануло? И тебя тоже, когда ты пил у меня из вены?

Вампир помрачнел.

– Это сложный разговор. И я честно признаюсь: теория магии – не моя стихия.

– Жаль. Сейчас это было бы полезно. Но хоть что-то ты знаешь?

– Знаю. Ты в курсе, что есть люди, которых называют экстрасенсами, колдунами, ведьмами...

– Это не про меня. Я даже билеты на экзамене не угадываю. В принципе.

– Или – про тебя, но немного не так, как ты думаешь. Колдун – это не только господин в длинной мантии и острой шляпе, который вызывает град и нападение саранчи...

– Ага, а еще швыряется огненными шарами прямо из пальцев.

– Есть и еще одна форма – стихийные волшебники.

– Это еще что за звери? – Если прекратишь меня перебивать по поводу и без повода – узнаешь.

– Извини.

– Извиняю. Стихийные волшебники – это самые обычные люди. Не хуже и не лучше остальных. Но их дар пробуждается в критическую минуту. Да так, что потом все вокруг только удивляются – откуда что взялось. Марафонский гонец, например. Представь себе, целый день сражаться, а потом бежать. Для этого надо быть сверхчеловеком. Или стихийным волшебником, который твердо решил отдать все – даже жизнь – для победы. Истории известно немало подобных случаев. Особенно часто они происходили на полях сражений, сама понимаешь: война, угроза жизни, близость смерти – этого достаточно, чтобы снять все ограничения. Или люди, которых потом называли святыми. В критической ситуации их дар вспыхивал огнем. Конечно, это использовалось церковью в своих интересах.

– А почему нет? Если этот дар действительно от Бога? – возразила я.

– Оставим в покое сложные взаимоотношения вампиров и церкви. Знаешь, твой дар довольно необычен. Если бы это было только один раз – я бы все понял. Но у тебя все вспыхивало не меньше четырех раз, так?

– То есть?

– Я так понял, первый раз – это еще на даче. Второй раз в клубе. Третий раз – когда умерла вампирша. И четвертый раз – со мной. Можно добавить еще и пятый. Нормальный человек после твоих повреждений валялся бы в беспамятстве, а у тебя даже насморка нет.

– Это ж хорошо?

– Это опять две стороны одной монеты. Да, хорошо, что ты волшебница, хорошо, что ты настолько сильная, плохо другое. Наш Совет да и Дюшка... то есть Андре с удовольствием используют тебя в своих целях, вне зависимости от твоих желаний и предпочтений.

Я нахмурилась. И мне вдруг вспомнились рассказы деда про войну. Точнее – как фашисты решили убить его и привязали в проруби. Он должен был умереть, но выжил. И кто знает, может это – наследственное? Через поколение? Могло так быть?

Запросто. Вспыхнуло в войну, а потом не проявлялось.

Э, нет! Чушь! Девяностые годы были страшными. Дедушка даже вспоминать их не любит. Но много вы знаете шестидесятилетних мужчин, которые могут в таком хаосе сколотить свое дело? Сколотить, а не наворовать, прошу заметить! Я вообще с ними не сталкивалась. Да и все остальное... И то, что дед выглядит и чувствует себя намного моложе своего возраста, и его характер, способности...

Но говорить об этом я не стала. Вампиры перетопчутся. Незачем семью подставлять. Да и козыри в рукаве быть должны. Обязаны. Вот.

– А как меня можно использовать? Прикладывать к вампиру и смотреть: вспыхнет – не вспыхнет? Так это можно до второго пришествия дожидаться.

– Все не так грубо и непрактично, – вампир оставался потрясающе серьезным. – Ты знаешь, что такое фамилиар?

– Демоническое животное, которое использовали ведьмы и колдуны, чтобы увеличить свою силу.

– Приятно иметь дело с образованным человеком.

– Мы – вкуснее?

– Калорийнее, – ехидно огрызнулся вампир. – Дело не в этом. Если люди приспособили для увеличения своей силы животных, то кого могли приспособить вампиры?

– Летучих мышей?

– Юля, ты же сама все поняла, так?

– Так. Людей, что ли?

– Именно. Есть определенный ритуал связи между человеком и вампиром. Если человек попадается сильный, – вампир подчеркнул голосом последнее слово. – Так вот. Если колдун или ведьма попадали в руки вампирам, те использовали их для увеличения своего потенциала. Скорее всего, потому-то ты и жива до сих пор.

– Меня хотят использовать вместо кошки?

– Ты правильно поняла мою мысль. Я укусила ноготь на большом пальце.

– Я так понимаю, это достаточно редкое явление – сильные люди?

– Явление, может, и частое, но их еще найти надо. И подчинить своей воле. А это дело не минуты. Вампиры ведь миф. Нас как бы не существует, вот и...

– Потому-то Дюшка меня после всего и не убил, а стал пробовать на слом. Ох-ох-ох... Меня ведь теперь не оставят в покое, так?

– Так. Ты можешь просто пройти все добровольно – или под принуждением.

Я напряглась на кровати. Если что – тресну его подносом по голове, авось клыки повыбиваю.

– Ты, что ли, принуждать будешь?! Рискни здоровьем!

– Юля, ты помогла мне – и я не стану делать что-либо тебе во вред.

Глядя в эти невероятно прозрачные серые глаза, я хотела верить ему. Такая вот я дура!

Только вот...

Юля, а тебе не кажется, что тебе вешают лапшу? – шепнул внутренний голос. – Просто так, за рисунки, она могла его и у себя дома прибить. Зачем так поступать? Получается какая-то глупость. Чтобы поймать крота, вы должны насыпать ему на хвост соли? Ах, у крота нет хвоста? Тогда его сперва надо пришить, а потом отпустить, поймать и насыпать соли. Чего-то наш друг недоговаривает. Но что именно? Этого ты сейчас не узнаешь. Единственный способ – притвориться, что ты ему веришь. Пока притвориться. И подстраховаться. Крестами и святой водой. А пока...

– Ладно. А добровольно – это как?

– Ты сможешь сама выбирать себе хозяина. Почти. И в качестве его фамилиара приобретаешь право и голос. Сможешь говорить с вампирами почти на равных. И даже требовать справедливости у Совета Старейших.

– Я готова говорить даже перед тремя Советами. Особенно если это поможет защитить мои... интересы. – Я хотела сказать «моих близких», но в последний момент передумала. Не стоит давать вампиру в руки все карты.

– И Андре не может этого не понимать. Вольно или невольно, но ты показала себя как опасного врага и опасного свидетеля.

– И теперь все Дюшкины вампиры будут охотиться за моим скальпом?

– А ты как думала?

Я криво улыбнулась. Жизнь все равно продолжается. Что бы со мной ни случилось!

– Я полагала, что одной бутылки со святой водой мне хватит. Придется запастись арсеналом получше.

– Полагаю, что они попытаются убить тебя или притащить к Андре, а не просто сделать вампиром. Фамилиаром, как и вампиром, можно сделать и без согласия человека. Все мы уязвимы для шантажа. Даже я. И почему меня это не взволновало? Ответ был прост. Я не знаю, во что ввязываюсь. Если тебе говорят, что в темноте водятся буки и бяки, а ты не знаешь, какие они, ты и не будешь бояться.

– Ну и что дальше? Я тоже не собираюсь с ними целоваться! С фашистами у меня разговор короткий: есть граната – хорошо, нет – пойдем и купим.

– Очаровательно!

Кажется, Даниэль мне не верил. Я не могла его винить. То, что было вчера, – прошло. И я не знала, повторится ли это опять. Выбросы адреналина в кровь бывают у всех, но все ли смогут лишить жизни другое существо? Одна моя подруга не могла даже смотреть, как делают уколы. А я, наоборот, спокойно колола маме антибиотики. Меня не пугало ощущение, когда иголка протыкает мягкую человеческую плоть. Или мне просто было безразлично, что колоть – человека или апельсин.

– Лучше скажи, каким макаром мы доберемся до Мечислава?!

– А мы никуда добираться не будем. Это он должен прилететь сюда этой ночью.

– Что?!

– Да. Ему становится тесно у себя, и потом, есть такое понятие среди вампиров, как поединок.

– Подробнее!

– Если вампир претендует на место Князя города, а место занято, ему надо выиграть три поединка – ему и двум его сторонникам с кем-то из местных по выбору Князя, а потом перехватить контроль над всеми его alunno. Потом он должен будет подтвердить свое право перед Старейшинами, но это скорее формальность. Мечислав отлично знает, каково положение дел в городе на сегодня. Ему здесь нравилось, и он не имеет ничего против вызова.

– Как мило! Вот просто так прилететь и сказать – дерись со мной?

– Разумеется, Андре по мере сил должен не дать ему прилететь и сказать. Это особый ритуал. Князю посылается уведомление о приезде претендента – и Князь обязан принять его. Но никто не говорит, что претендента нельзя убить по дороге. Кроме того, с претендентом не должно быть больше двух вампиров из его вертикали.

– А убийство по дороге не наказывается Старейшинами?

– Если претендент не может защитить себя, кому он будет нужен как Князь?

Теперь я понимала, почему вампир просил отложить объяснение на потом. Раньше я бы ничего не поняла без разъяснений. Теперь же...

– Даниэль, поправь меня, если я что-то путаю! Ты позвонил Мечиславу? Вчера ночью? Когда я нашла тебе сотовый?

– Да.

– И он решил сперва припечатать Андре, потом навести порядок в городе, а потом и замолвить за тебя и за себя слово перед Старейшинами?

– Поменяй второе и третье местами – и будет самое то.

– Хорошо. Совет – primo^[6]. А к нам никто не должен прилететь из Совета?

– Представитель Совета прилетит, когда придет его время. Как раз вовремя, чтобы подтвердить или опровергнуть результаты последнего поединка.

– Понятно, – на этот раз мне все было действительно понятно. – И когда все это начнется?

– Мечислав прилетит этой ночью. Мы с ним договорились. Я поеду его встречать.

– Мы.

– Я. Я все-таки вампир и более живуч, чем ты. И потом, тебе нельзя попадаться никому на глаза. Андре нужна будет твоя голова.

– Какое совпадение, мне она тоже нужна. И зачем бы это? Даниэль, кто узнает меня в зимней одежде? Надену что-нибудь с большим воротником, накрашусь как кукла, надену шапочку – и фиг кто меня угадает! Оставаться здесь куда как опаснее! И потом, я не собираюсь гадать, что с вами станет. Если вас прикончат, Дюшка рано или поздно доберется и до меня. Знаешь, мне вовсе не хочется оказаться в его лапках. Ни живой, ни мертвой.

Последний довод оказался особенно убедительным. Даниэль тоскливо поглядел на меня, тряхнул головой и сдался.

– Ну хорошо. Я возьму тебя с собой. Но ты должна пообещать, что будешь молчать и слушаться. Мечислав далеко не такой, как я. И он тебя не знает. Не стоит делать его своим врагом прямо с порога.

– Хорошо, – невинно улыбнулась я. – Я подожду до дивана. А теперь о деле. Кого Дюшка может послать против нас, и чем мне вооружаться? Учти, огнестрельное оружие мне не достать. Так что прикинем, что можно найти до вечера?

– Прикинем.

Вообще-то у меня была еще куча вопросов, но пока я не хотела их задавать. Нужно было сперва переварить полученную информацию. Поэтому мне проще было переключиться на дела насущные, а уж потом, когда все уляжется в голове, вдаваться в сложный мир вампирских взаимоотношений.

Думаю, как раз к вечеру я смогу ОЧЕНЬ ПОДРОБНО допросить Даниэля еще раз. Интересно, а вампиры спросонок такие же рассеянные, как и люди? И можно ли этим воспользоваться в своих корыстных информационных интересах?

Посмотрим...

Пока у меня была только одна проблема и только один вопрос.

Весь наш разговор я чувствовала привкус... вранья? Умолчания? Недоговорок?

В чем вампир меня обманывал?

ГЛАВА 5,

в которой вампиров и проблем становится больше, а здравого смысла – меньше

– Раз пошли на дело я и Рабинович, Рабинович выпить захотел... – насвистывала я в душевой. Я причесывалась перед выходом на улицу. Краситься мне было уже не надо, оставались только волосы.

Отличная вещь – макияж. Полкило косметики – и тебя никто не узнает. Тем более что я никогда раньше не пользовалась косметикой. Почти никогда. Никакого тонального крема, пудры и румян. Это те вещи, которые выглядят неестественно зимой. Хотя летом они выглядят еще глупее, особенно при ярком дневном свете. Зато тени, карандаш, подводка, тушь для ресниц и яркая помада у меня были. Вот только пользоваться ими я не умела. Мне пришлось не меньше трех раз смывать краску, пока за дело не взялся Даниэль и размалевал меня так, что я стала похожа на куклу Барби.

Такой я сходила и в церковь, и в магазин игрушек. А когда пришла, Даниэль спал. Я сначала даже испугалась.

Вампиры спят в прямом смысле слова – как трупы. Они не шевелятся, не дышат, и тело Даниэля было холодным, как снеговик.

Несколько минут я размышляла, кого звать – Надю или «скорую помощь», потом вспомнила, что имею дело с вампиром, – и расслабилась. Сам очнется вечером. А у меня пока есть время разобрать покупки – и коечто обдумать.

Мне очень не понравилось то, что Даниэль рассказал утром.

И о вампирах, и о себе самом. Очень не понравилось. И это следовало тщательно разобрать, как меня и учили в детстве. Не понимаешь – попробуй хотя бы повторить. Авось что и придет в голову.

Две очень близкие темы. Даниэль и вампиры. Но проще начать с вампиров. Что мы имеем?

Вампиры – не шайка бандитов, хотя с первого взгляда и очень похоже. Со второго взгляда – это скорее строго организованный организм. Я так поняла, вампиры обладают какой-то силой. Физической, метафизической... Бог весть. Хорошо быть образованной во многих областях жизни. В свое время я листала даже «Практическую магию» Папюса, хоть и не прочитала ее до конца. Итак. Обозначим то, чем управляют вампиры, как силу Х. У кого-то ее больше, у кого-то меньше. Если я правильно поняла Даниэля, свежесделанный вампир вообще ею не обладает и полностью зависит от своего создателя. У создателя этот «Х» побольше. У его протектора – то есть вожака города – еще больший «Х», а у главного управляющего органа вампиров, то есть Совета – такой «Х», что всем будет просто полный «Х», если вождям вампиров этого захочется. Поэтому все их слушаются и боятся. Своего рода сенат вампиров. И называть их стоило бы не Совет, а Приказ. Честнее было бы. М-да. Чем они хороши и чем плохи. Плохи, видимо, тем, что это абсолютная власть над всеми вампирами. И вообще сволочи. Как сказал Даниэль, с ним могли сделать все, что угодно, даже если это вело бы к его смерти. То есть волчья или даже скорее крысиная стая, а вожаки – просто самые опытные крысы из всех. И не мне с ними тягаться или вообще встречаться.

С другой стороны, у них есть и хорошее. Если есть исследователи людской техники и если эти товарищи стараются поставить себе на пользу любой необычный предмет или человека, это уже плюс. Другой вопрос, о чем они при этом заботятся – о своем народе или о своей безопасности. Скорее второе. Вампиров можно наделать еще, а вот своя шкура – одна и дорога ее хозяину.

И они вполне могут поставить меня себе на службу, если разберутся, что со мной происходит. Вопрос в другом – ЧТО именно со мной происходит: хочу ли я дальше быть связанной с вампирами и есть ли у меня выбор. Ответа пока нет ни на первый, ни на третий вопросы. А вот второй вопрос плавно уводит меня к Даниэлю.

Черт подери!

Мне просто нравится этот вампир. Как человек – нравится. Мне хотелось бы поболтать с ним, сходить в кино, погулять по городу – каково?! Но это нормально. Особенно для девушки моего возраста.

А что ненормально? А то!

Даниэль мне врал. Не во всем, но во многом. Допускаю, что ему действительно триста лет. И что его друг – сильный вампир. Кстати! Если у вампира есть достаточно сил, чтобы контролировать себя... А как это определяется? Если вампир достаточно силен, чтобы с голодухи на людей не бросаться? Или чтобы творить себе подобных? Или какая-нибудь сугубо вампирская примочка типа гипноза, как у Дюшки? Какова величина «Х», чтобы вампира признали сильным и свободным? И что это за испытание, которое должен выдержать каждый, кто хочет стать ронином? И почему Даниэль говорит, что он недостаточно силен? И в чем он мне соврал?

С первого взгляда его рассказ выглядел правдоподобно. Со второго – слишком карамельно и сахарно. Никто не бывает настолько благородным. У вампира получилось, что все понятно в чем, а он один – и в белом. А все кругом сволочи. В это я готова поверить. Но вот в его праведность и правильность...

«Нижним мозгом чую – врет», – любит говорить мне дед после очередного удачного контракта. Я раньше не понимала, как это. Теперь – чуяла сама. Просто не вампир получался, а ангел с крылышками. Ага. Добро должно быть с кулаками, а ангелы – с клыками? Увы.

Не верила я в то, что он говорил о своей хозяйке и о Дюшке. Неправдоподобно. Он сам-то это понимает? Или недооценивает людей? Или персонально меня? Или – самый простой и печальный вариант – он тоже попытался на меня воздействовать? Мы ведь с ним занимались сексом. И я толком ничего об этом не помню. Вампир мог сделать со мной все, что угодно. И даже кусать меня было необязательно. У меня на руке вполне приличный порез. Потревожишь – и кровь потечет потоком. Даниэль просто мог попытаться промыть мне мозги, но не подействовало. Как не подействовало и у Дюшки. А вот навешать мне лапши...

Но где и в чем?

Если бы я могла это понять! Я пока не могу, значит, вопрос откладывается. Надо просто не принимать на веру все, что говорит этот клыкастик. И это будет сложно. Он ведь действительно мне нравится.

И самый страшный вопрос, который я обхожу стороной. Что мне-то делать?! Мать и дед уехали на две недели. Из них прошло – сейчас – восемь дней. Осталось еще шесть. Меньше недели, чтобы разгрести весь мусор. А каковы мои шансы?

Ноль целых, пять тысячных процента, что я останусь цела и невредима. Не больше. Зато есть хорошие шансы стать либо вампиром, либо чьей-нибудь живой игрушкой. Насчет моих сил Даниэль так толком и не объяснил. Он, видите ли, художник, а не волшебник. У него другая специализация. Вот ночью Мечислав прилетит и все объяснит. Интересно, как он будет летать? Как бабочка? Крылышками бяк-бяк-бяк-бяк? Или как воробушек?

Опять я ухожу в сторону. А делать-то мне что?

Пока ничего. Хотя бы потому, что я не знаю, что от меня потребуется. Я могу только быть рядом с Даниэлем. Если дело повернется хорошо, я окажусь в команде победителей. Если плохо – у меня будут шансы либо удрать, либо умереть. В любом случае, я буду в центре событий, а знание – сила.

И спокойнее всего – в глазу урагана. Хотя о каком спокойствии рядом с вампирами может идти речь? Смешно. И еще этот разговор днем... Черт!

Сказать, что день прошел тяжело? Все равно что назвать уничтожение башен-близнецов «мелкой неприятностью».

После всех разговоров и обсуждений дальнейших планов я вылезла из-под одеяла и начала одеваться. Надюшка постаралась на совесть. Джинсы были удобные и не стесняли движений, блузка из хлопка – 100 %, то есть телу будет легко и приятно, а свитер, явно типа «бабушкин самовяз», был приятного светло-зеленого цвета, длиной до середины бедра вопреки всем модам, очень теплый, мягкий и такой толстый, что любой вампир клыками на полдороге застрянет. Шикарная вещь. Я бы и сама купила. И плевать, что это ручная вязка, а не карден с шанелью! Я вещи ярлычками наружу не ношу! А теплое, удобное и красивое всегда лучше модного, фирменного и выпендрежного.

Куртка была в том же стиле. Нежно-крысиного немаркого цвета, на синтепоне и с большим капюшоном. В такой и не разберешь – девочка я или мальчик. Особенно после того, как Даниэль раскрасил мне лицо, сделав зрительно глаза поменьше, губы побольше, а щеки и подбородок с помощью разных тональных кремов – немного других очертаний. Украсил меня парой родинок – на подбородке и у глаза и довольно кивнул.

– Узнать тебя можно, но не сразу.

Я была полностью согласна. Много ли на свете похожих людей... А в комплексе с шапочкой, надвинутой на лоб, и убранными волосами – полный унисекс. Поди разбери – женщина перед тобой или парень. Я вдела в уши плеер и кивнула.

– Хоть на что-то ваши клыкозаврики не покусились.

– Какую музыку ты слушаешь? – поинтересовался вампир.

– Ярослав Гашек, «Хрестоматия хороших манер».

– Странный выбор.

– Все, закрывай дверь, я побежала. Если что – звони.

Я небрежно чмокнула вампира в щеку и поскакала к выходу из общаги. Дверь захлопнулась с легким щелчком.

Первым делом я отправилась в магазин приколов и игрушек. И разжилась там водяными пистолетами в количестве пяти штук и несколькими полезными вещицами типа плюющихся чернилами ручек или пудреницы, из которой при открывании выскакивал таракан. И симпатичным рюкзачком, в котором было три потайных кармана для заначек. Все это можно было переделать под мое оружие – то есть кресты и святую воду. Вот с осиной было сложнее. Чисто теоретически я знала, где в пригородном лесу есть осинник. Чисто практически – надо было туда добраться, не перепутать осину с другим деревом, вытесать из нее колышки... Тот еще маразм. Проще не связываться. Да и не подпустят меня вампиры на расстояние удара осиновым колом. Не такие уж они идиоты. Дюшка – скорее приятное исключение из правил. Почему приятное? Лучше пусть мой враг будет глупее меня.

Вторым пунктом в моем расписании был магазин продуктов, где я запаслась большой пятилитровой бутылкой для святой воды.

Теперь оставалась только церковь.

В храме было тихо и спокойно. Служба то ли кончилась, то ли еще не начиналась, во всяком случае, там были одни бабки из тех, что всегда пасутся при любом храме и шипят на любого атеиста.

Я подошла к прилавку и окинула его взглядом.

– Дайте мне, пожалуйста, штук двадцать крестов, во-он ту книгу с молитвами, еще мне нужен ладан, если есть, и святая вода. Лучше – литров пять.

Тетка за прилавком посмотрела на меня как на чокнутую.

– Девушка, повторите еще раз и по порядку.

– Кресты у вас есть?

– Да.

– Двадцать штук, пожалуйста. Десять мелких, вот этих, дешевеньких (а что, мне ж не вид важен, а чтобы работали) и еще штук десять покрупнее. И на всякий случай пару образков. Ага, вот этих. Теперь ладан. Есть в продаже?

– Да, разумеется.

– В пакетиках – или как?

– Как благовония.

– Отлично. И вон ту книжку. Самую жирненькую. Молитвослов, ага. Скажите, там есть что-нибудь от нечисти?

«От головы помогает феназепам», – отчетливо читалось в глазах у тетки. Ответа я так и не дождалась. И принялась листать оглавление, пока она с возмущенной физиономией выкладывала на прилавок мои покупки. И чего, спрашивается, возмущаться? Торговец – он и в Африке торговец. И если ты торгуешь в церкви – это тебя лучше не делает. Наоборот, если мне память не изменяет, Христос-то вышиб торгашей из храма, лично, своими пинками. Не побрезговал...

А что тут у нас в оглавлении? Ага. Иисусова молитва, благодарение за всякое благодеяние Божие, молитвы утренние... Это мне пока не нужно... Литургия оглашенных... Интересно, это – как? Молитва водителя... Интересно, сколько ей лет... Призывание помощи Духа Святаго на всякое дело доброе – хорошо бы, а считается ли мое дело добрым, а то ведь наше мнение может и не совпасть... Кто его знает? Для меня пришибить Дюшку – это добро, а кому-то будет поперек шерсти... Молитва на освящение всякой вещи – взять и просто освятить вампира, как тот же дом. Но это ж читается только священником, а я здесь с какой кухни? Нет, это дело не пойдет... Молитва перед выходом из дома... А кто его знает? Поможет, не поможет... Молитва против антихриста! О! А Дюшка у нас тянет на Антихриста? Не мелковат ли? Что будет, если шибанешь из пушки по воробьям? Ну пушка-то уцелеет... Что мне и надо. Загнем страничку. Что там дальше? Для беременных и детей? Это пока не ко мне. Хотя лучше б я рожала. Молитва девицы о замужестве. Помолиться, что ли? Выйду замуж за Дюшку, а он от ужаса сам удавится. И ему это не повредит. Ни капельки. Провисит неделю как вобла на веревочке – и одумается. Класс! Молитва от укушения гада! То, что надо. Если Дюшка не гад – то что он такое? Тоже запомним! Болячки и пьянки пропускаем не глядя. Это не ко мне. А вот это уже близко к делу. О прогнании лукавых духов от людей и животных, против вреда со стороны экстрасенсов, магов и т. д. и злых людей. Сойдет. Дома получше полистаю.

– А святая вода у вас есть? – я выложила на блюдце деньги за свои покупки.

– Всю разобрали, – тетка сгребла мои финансы и неторопливо отсчитывала сдачу.

– Черт бы вас всех побрал, – от души высказалась я.

Глаза у тетки стали как у гадюки, которую телегой переехали. Она бы мне все высказала, но не успела.

– Нехорошо в храме Божьем упоминать врага рода человеческого, – прозвучал за спиной укоризненный голос.

Я обернулась и чертыхнулась еще раз. Священник стоял буквально в шаге от меня. И как он так тихо подошел?

– Подкрадываетесь как кот по крыше – и еще хотите, чтобы я не ругалась! Ладно, простите. Осознала и каюсь. Хамка, нахалка и вообще – авторитеты уважать не приучена. Прощаете?

Священник посмотрел на меня. Что хорошее он увидел – я так и не поняла, но он вдруг улыбнулся.

– Иногда грубостью слов прикрывается доброе сердце. Что привело тебя в храм, дитя мое?

Надо было пользоваться, раз предлагают.

– Так-то я все уже купила. Скажите, а святой водой у вас точно разжиться нельзя? Неохота на другой конец города идти, да еще и без гарантии.

– А зачем тебе святая вода? Прости, не знаю, как к тебе обращаться.

Тыканье меня раздражало, но не слишком. Священник выглядел как бы не дедушкиным ровесником, а при таких раскладах он меня может хоть горшком обзывать. Лишь бы особенно в душу не лез.

– Юля. Можно – на «ты». А к вам?

– Я – отец Митрофан.

– А по отчеству? А то невежливо как-то получается...

– Я не обижусь. Ты ведь первый раз в церкви, дитя мое?

– Первый. И что? – с вызовом посмотрела я.

– Жаль, что твои родители не привели тебя в храм раньше. Но я надеюсь, что ты еще придешь к нам. К Богу можно прийти в любом возрасте. Так зачем тебе святая вода, Юлия?

– Да еще пять литров! – подхватила тетка.

– Жизненная необходимость, – вздохнула я. – Если расскажу, вы все равно не поверите, так что лучше оставим эту тему. Да – да, нет – нет.

Глаза священника стали очень острыми и... холодными?

– Это тоже все твои покупки? – спросил он, указывая на кресты и книгу.

– Да.

– Я сейчас принесу то, что ты просишь, но взамен пообещай мне полчаса беседы.

Я пожала плечами.

– Вот моя бутылка. Я буду вас ждать на улице, а то расчихаться боюсь.

– Хорошо, Юлия. Я надеюсь, вы меня дождетесь.

– У меня нет выбора. Мне святая вода нужна, как воздух, – я повернулась и вышла на улицу.

Наверное, я никогда не привыкну к той вони, которую у нас разводят в храмах. Ладан, пот, какие-то благовония, бомжи и нищие...

Каким вкусным показался мне зимний городской воздух...

Отец Митрофан появился через пятнадцать минут.

– Вот, возьми воду, Юлия. Ты можешь рассказать мне, что с тобой случилось? Это странный набор для молодой девушки. И ты не выгладишь истинно верующей, прости мне мои слова.

Я только вздохнула.

– Вы же не сможете мне помочь. Скажите лучше, в той книжке, которую я купила, есть что-нибудь специфическое, против нечисти?

– Какой именно нечисти, Юлия?

А может, выдать ему хотя бы полуправду?

А что я, собственно, теряю?

– Одна моя подруга решила, что ее покусал вампир. Отсюда и все проблемы.

Священник стал вдруг невероятно серьезным. Он и до того не лучился юмором, но сейчас... Он как будто весь подобрался – сжался в комок и напрягся. Не внешне, внутренне, но от этого все было только заметнее.

– Юлия, ты можешь привести эту подругу сюда, к нам?

Ага, как же... сейчас схожу к Дюшке в гости и приведу.

– Не могу.

– Почему?

– Скажите, зачем вам это надо, – и я отвечу. Только сделайте одолжение, не канифольте мне мозги. Тогда я просто возьму воду – и уйду. Сколько я вам за нее должна, кстати?

– Ни копейки. Скажи, вы с подругой уверены, что это укус вампира?

– Вряд ли ее собака за шею цапнула. Да еще таких размеров.

– Тогда и твоя подруга, и ты, и все ваши родные находитесь в страшной опасности.

Мы со священником пристально смотрели друг на друга. Первой решилась я.

– Так вы знаете, что вампиры – это не миф?

Глаза его стали спокойными и усталыми.

– Да, Юлия, я это знаю. А вот откуда это знаешь ты?

А почему бы и нет.

– Как мне известно, в нашей религии принята тайна исповеди. Вы можете дать мне слово, что если я вам не позвоню в течение месяца, вы расскажете все, что со мной произошло, моему деду? Именно деду, а не матери.

– А кто твой дед, Юлия?

– Сперва дайте мне слово. Поклянитесь Богом.

– Иначе ты мне не поверишь?

– Простите, нет.

Священник тяжело вздохнул. Подумал несколько минут. И кивнул.

– Я клянусь никому не пересказывать того, что ты мне расскажешь.

Этого мне было достаточно.

– Вы правы. Вампир существует и на данный момент шантажирует и меня, и ее. Если я смогу его уничтожить, мои близкие окажутся в относительной, но безопасности.

Священника мои слова, кажется, даже не удивили. То есть он изначально знал о вампирах и прочих прелестях ночной жизни? А откуда бы? Ой, ёлки, куда это я впутываюсь?

– А твоя подруга?

– Она уже у него. Мои родные, слава богу, уехали из города, но они вернутся. И мне страшно.

Батюшка помолчал, подбирая слова, а потом решился.

– Юлия, ты знаешь, что в церкви есть такое... специальное отделение...

– ИПФ? – не стала разводить китайские церемонии я.

Священник вытаращил глаза.

– Откуда тебе это известно? Это одна из самых серьезных тайн церкви!

– Еще один вампир рассказал. Сказал, что это переродившаяся инквизиция.

Собеседник только головой помотал.

– Юлия, ты не могла бы рассказать все с самого начала? А то я пока ничего не понимаю. Мне было не жалко. Но рассказать надо было кратенько и в военном стиле. Чтобы точно не дать лишней информации.

– Мне позвонила подруга. Сказала, что ее покусал вампир. Я оставила ее у себя на ночь. Вампир явился за ней той же ночью – и мне удалось не пустить его домой. Но в отместку он пригрозил, что прикончит моих родных, если я не приду к нему на следующую ночь поговорить. И не захвачу с собой подругу. Выбора у меня не было. Мы пришли. Подруга осталась у него. Мне удалось бежать – и я хочу ее выручить.

– Вы могли сразу пойти в храм! – вознегодовал священник. – Ты понимаешь, что две девчонки никогда не справились бы с вампиром?! И не справитесь сейчас. Это гордыня и самонадеянность! Ты погубишь и свою душу, и свою подругу. Если она еще не погибла и не стала одной из служанок ада!

Я прищурилась. Гордыня? А кто бы мог подумать, что в церкви могут помочь? Да если я той тетке за прилавком скажу про вампиров, она мне первая психушку вызовет!

Самонадеянность?

А что, у меня был выбор? Меня кто-то спрашивал? Жизнь просто бросила меня во все это, как щенка в воду! И я стараюсь плыть. Или хотя бы тонуть не сразу! Да кто бы на моем месте поступил иначе? Жить хотелось! И хочется. И вообще, хорошо тут рассуждать некоторым.

– Святой отец, ответьте мне на такие вопросы. Все ли в церкви знают об ИПФ и о существовании разной нечисти? И второе. Если ИПФ знает о существовании вампиров и не уничтожает их, всех и сразу, стало быть, эти организации сосуществуют. И даже сотрудничают?

– Юлия, что ты говоришь?! – Его негодование было таким искренним, что я чуть не устыдилась. Но все равно не поверила. – Как у тебя язык поворачивается заподозрить Церковь в сотрудничестве с этими отродьями дьявола?!

– Молча. И в связи с этим возникает третий вопрос. Во что обошлась бы мне ваша помощь? Не получится ли так, что лекарство окажется злее болезни?

– Ты глубоко неправа, Юлия. Вы с подругой могли сразу же обратиться в храм – и вам дали бы убежище и помощь. Но вам это даже не пришло в голову! Как глубоко простирается людское неверие!

– О tempora, o mores... ^[7]А что – открыты курсы по защите от вампиров?

– Бороться с нежитью – дело церкви, – провозгласил священник. Я тряхнула головой и оскалилась.

– А во что мне обошлась бы ваша помощь в борьбе? Мне девятнадцать лет, я просто не создана для церковной дисциплины. И честно говоря, у нас в роду верующих нет, у нас все думающие. Что вы могли бы мне предложить, если не можете уничтожить этого кровососа? А вы ведь не можете. Иначе уже давно бы его – того. Что ждало бы меня – у вас? Всю оставшуюся жизнь просидеть в монастыре? И моим родным тоже? И даже в магазин за хлебом не выходить из этого склепа? Не смешно! Я вообще-то нормальная женщина, мне хочется мужа, детей – и хочется все это еще не сразу. Хочется погулять, закончить образование, защитить диссертацию, поездить по миру, может, даже завести несколько любовников... Церковь мне этого не даст. И вообще, чем такая жизнь лучше смерти? Молитвами и постами? Знаете, я не настолько высокомерна, чтобы судить о Боге – и тем более навязывать всем свою точку зрения. Хватит об этом! У меня к вам только одна просьба. Если я не приду сюда в течение месяца и никого не пришлю, посматривайте по сторонам. Полагаю, что дед развесит мои фотографии по всем столбам. И спасибо вам за воду.

– Юлия, ты должна поговорить с людьми, которые охотятся на вампиров...

Я даже не стала дослушивать. Развернулась и направилась к воротам.

– Ты погибнешь и погубишь свою подругу! – крикнул мне вслед священник.

И я не удержалась. Кто бы мне укоротил язык!

– Я уже убила одного вампира. Полагаю, вопрос о моей гибели в свете этого еще не решен. Всего хорошего.

Через две минуты я уже сидела в автобусе, ужасно недовольная собой. Вот кто меня за язык тянул? Но так, если я умру, родные узнают, как закончилась моя дорожка. Хоть какое-то утешение. А выбора у меня все равно нет. Никакого.

Я же не могу всю оставшуюся жизнь провести в серебряном бункере или в другой стране! И вообще, в этом городе живут мои родные. А я что-то не сильно верила в благородство г-на Дюшки. Если он захочет, у нас будет этакое вампирское трио. Мама, дед и я. Меня это не привлекало. А значит, был только один выход – победить или погибнуть самой. Хотя второй вариант я не рассматривала. Мой главный принцип – это загнать врага в гроб, закопать, поставить памятник, положить венки и усесться сверху. Даниэль обещал обеспечить мне все это в отношении Дюшки. И даже художественно оформить памятник. Ему тоже было не по себе. Наверное, потому что я ничего не знала ни о вампирах, ни об их силе. А Даниэль знал. И лучше оценивал обстановку. Ну и пусть! Сколько себя помню – надо верить в победу, делать все, что от тебя зависит, и даже сверх того, а уж остальное приложится.

А не приложится – сами так приложим, что ни один травмпункт не поможет! Вот!

* * *

От размышлений меня отвлекло появление подруги.

– Ты готова? Можно к тебе? – Надя зашла внутрь и оглядела меня. – Тепло тут.

– Да.

– Юля...

– Да?

– Ты уверена, что тебе нужно ехать?

– Надя, мы это уже обсуждали.

– Да знаю я! Твое правило дурацкое! Победить или умереть!

– Не или, но “и”! Моя победа в данном случае подразумевает смерть врага.

– Юль, не финти!

– Слушаюсь, – я лихо прищелкнула каблуками. Надя смотрела на меня с искренней заботой и тревогой. Добрая моя подружка!

– Что у тебя с этим типом?

Я хлопнула ресницами. Вот этого вопроса я не ожидала.

– Ничего...

– Неужели? Что, даже не потискались?! Я покраснела. И это не ускользнуло от Надиного опытного взгляда. А попробуй не приобрести опыт, живя в общаге?

– Ага, значит, все-таки было! И что?

– Небольшой соблазн, – честно призналась я.

– И кто кого соблазнял?

– Ну не я же?! Я даже не знаю, с какого конца браться за это дело!

– С того, который спереди и чуть пониже спины.

Я фыркнула. Но даже не покраснела. Не роза с грядки, а студентка биофака.

– Ну, было. И что? С его стороны скорее это был акт гуманитарной помощи. Ты сама видела, в каком я была состоянии. Знаешь, я даже толком ничего и не помню. Как мозги прочистило.

И невольно задумалась – а не попала ли я в точку? Кто их, гадов зубастых, знает?!

И мне век бы не знать и радоваться, если честно!

– Но он потом предлагал продолжить? Я не стала крутить.

– Предлагал, но я... можно сказать, что отказалась.

– Вырвалась и убежала?

– Да нет. Просто сказала, что помогу чем смогу и без всех этих штучек.

– Растешь, дитятко, – в Надином голосе звучало одобрение.

– Ну так! Оно мне нужно – две-три ночи до победы, а потом вежливое «Прости, но все же отпусти...»?

– Вряд ли.

– А почему у тебя голос такой, словно ты сомневаешься?

– Потому что я на это надеялась.

– Упс! – Тут уже челюсть отвисла у меня. – Надь, а ты вообще-то как?! Голова не кружится? Не тошнит?

– Я не беременна. А ты лучше подумай. И если тебе предложат еще раз – не отказывайся.

Наверное, глаза у меня стали совсем ошалелыми. Надя посмотрела на меня еще несколько секунд, а потом возвела свои очи к небу. К облезлому потолку за неимением звезд.

– Господи, ну что мне делать с этой дремучей наивностью?!

– Щас, так он и ответил!

– Эт точно. Да не в нем дело! Он-то на небе и все такое. Ты лучше о другом подумай. Мы живем на грешной и веселой земле. Тебя впереди ждет опасность. И очень серьезная. Я надеюсь, что в числе убитых тебя не будет, но не глупо ли умирать, даже не получив никакого удовольствия?!

– Умирать всегда глупо.

– Да, но один вид смерти может быть глупее другого. Юль, не финти перед собой! Тебе же хочется! И ему – тоже. Дайте волю чувствам. Во-первых, полезно для здоровья, а во-вторых – этот симпомпончик должен хорошо понимать женщин. Если судить по портретам. И потом, начинать лучше с кем-то опытным, а не с твоими сопляками из института. Они сами-то знают все только из порнофильмов. А тебе разочарования в личной жизни на фиг не нужны. Отнесись к этому проще: переспали – разошлись. И никаких угрызений совести. Ясно?

Я послушно кивнула. Надин совет был весьма циничен, но стоил рассмотрения.

– Подумаешь над этим?

– Подумаю, – согласилась я.

– Вот и отлично. Держи.

И Надя сунула мне в руку пачку презервативов.

– На первое время тебе десятка хватит, а там и остальное подкупишь. Опыт говорит мне, что залет всегда случается, когда не нужно. А уж более неподходящего времени я сразу и не определю.

Не знаю, как у нас там с залетами от вампиров, – про укусы больше известно. Но говорить об этом подруге я не стала и послушно сунула пачку в карман джинсов. Надя специально купила мне штаны на размер больше, и теперь задница у меня казалась размера пятидесятого, хотя на самом деле только сорок шесть. С другой стороны, чего не сделаешь ради маскировки?! Да и в карманы можно пихать все подряд! И натягивать очень удобно. Перетерпим.

Мы вышли из ванны, и Надя уставилась на Даниэля.

– Смотри у меня! Если не убережешь мне Юльку – голову оторву! А если сам не побережешься – еще и хвост! Ясно?

Даниэль шутливо отдал честь.

– Тогда катитесь. Юль, позвони, как разрулите ситуацию. И помни, что я тебе сказала.

Я поцеловала ее в щеку. Осторожно, чтобы грим не смазать. Потом накинула куртку и шарф. И Надя хлопнула дверью. Заканчивала одеваться я уже на улице. Из нас получилась неплохая пара. Молодой человек и его девица с бутылкой минералки в пакете. Двухлитровой. На самом деле там была святая вода. Еще она была в двух водяных пистолетах. Крестами я обвешана не была, но в карманы положила. Еще при мне был нож-выкидушка и пакетик с ладаном. Самое то против вампиров. Даниэль обзавелся двумя ножами по типу моего. От антивампирских средств он старался держаться подальше. Еще бы! Чтобы вы знали, святая вода так же хорошо обжигает вампира, как концентрированная кислота. И шрамов от нее не залечить никаким косметологам. Осиновый кол немногим хуже. Если его удачно воткнуть – вампиру придется грустно. Осина как-то разъедает их плоть. Не как кислота, но похоже. И, кроме того, парализует вампиров. Лежи и чувствуй, как она у тебя в теле дырку проедает. И надейся, что потом выпадет. Про кресты вообще не говорю. Интересно, почему так? Точнее, откуда религия слямзила этот милый символ? Я, конечно, историю плохо знаю, но еще до того, как на Русь пришли попы, крест был символом бога солнца. А значит, его история куда как древнее истории христианства.

– Страшно? – спросил Даниэль.

– С чего ты взял?

Страшно мне и правда не было. Наоборот, тело бешено работало, выделяя адреналин. По позвоночнику гуляли веселые волны. Хотелось сделать что-нибудь такое... такое... такое! Например, полететь. Летать я не умела, но, завидев на дороге широкую ледяную полосу, разбежалась и проехалась по ней. И даже не споткнулась.

– Я не боюсь. Мне весело!

Даниэль задумчиво смотрел на меня.

– Ты ведь все понимаешь. И знаешь, что можешь погибнуть. И все же смеешься?!

Я засмеялась и повернулась на одной ноге, едва не хлопнувшись в сугроб.

– Дедушка рассказывал мне о своей войне. Он воевал с фашистами, но каждый раз, когда ходил под опасностью, чувствовал не страх, а радость. Он называл это радостью битвы. Враг силен, но мы поспорим, и поборемся мы с ним!

– Мне бы твою лихость.

– Могу поделиться!

– Не надо. Пусть у кого-нибудь из нас останется здравый рассудок. Как ты думаешь, этот нам подойдет?

– Что? Рассудок?

– Автобус, – спокойно объяснил Даниэль.

– А... э... ты хочешь... А зачем тебе автобус, если есть автомобиль?

– Потому что в автомобиль мы все не поместимся. Считай: нас двое, Мечислав со свитой – еще трое, плюс багаж. А если они захватят с собой еще и людей для пропитания? Только автобус. Придется подогнать его к машине, я перегружу свой ужин и угощение для друзей, потом водитель выведет автобус за переделы города – и отправится домой. Я не стану убивать ни в чем не повинного человека. Кстати, как тебе вот этот?

Вампир кивнул на небольшой бело-голубой автобус на стоянке.

– Я искренне хочу добраться до места встречи. И готов ради этого загипнотизировать водителя.

– А ты умеешь?

Других вопросов у меня не возникло. Каких-либо моральных преград – тоже. Он же не убивать будет. Все честь по чести, едет царь к невесте. Кстати, сколько ж народу приедет и с каким багажом, если они в тот джип не поместятся? На мой взгляд, туда слона утрамбовать можно. Хотя... А мне хочется настолько близко обжиматься с вампирами? Ой, вряд ли...

– Вполне. Но лучше, чтобы водителем была женщина. Вот как здесь.

– А почему?

– А мне их гипнотизировать легче. Знаешь ли, одной из важных составляющих вампирского гипноза является сексуальная привлекательность объекта. И для кого я буду более привлекателен? Для стареющей тетки или для постаревшего мужика?

– Это зависит от их ориентации, – попробовала пошутить я.

Вампир не принял шутки.

– И от моей тоже.

Даниэль прошел перед автобусом, не отрывая глаз от водителя – полноватой женщины лет пятидесяти. Вампир был несправедлив. Вряд ли она заслуживала названия «тетка». Но не объяснять же это ему? Тем более в такую минуту! Что-то я почувствовала в этот момент. Как будто между ними протянулась тонкая, но очень прочная нить, от которой во все стороны распространялся высокий чистый звук. Такой получается, если ударить ножом по хрустальному бокалу. Или мне это просто казалось? Самовнушение? Но водитель послушно открыла нам дверь автобуса.

– Едем, – приказал Даниэль. – На улицу Краевского.

Женщина послушно завела мотор. Автобус был небольшой и легко проходил по городским улицам. У людей тоже вопросов не возникало. Подумаешь, какие мелочи – автобус куда-то по своим делам едет и людей не сажает. Может, его в ремонт гонят. Или в парк...

Джип стоял там, где мы его оставили. Даниэль ловко извлек из багажника два бессознательных тела и перекинул в автобус. Я покривилась. Воняло от них, прямо скажем, не розами.

– Они хоть живы?

– Живы, – вампир даже не стал щупать пульс. – Но ненадолго.

– И ты ЭТО станешь кушать?

– В Китае и тухлые яйца едят. А про устриц я вообще молчу. Знаешь, эти склизкие сопли даже разглядывать противно. А что едят раки, которых люди употребляют к пиву?

Возражение было принято. Тем более что я тоже устриц терпеть не могла.

Джип Даниэль закрывать не стал. Напротив, оставил ключи в замке зажигания и отворил две дверцы. Правильно. Народ у нас хозяйственный, найдет применение дорогой машинке. А к нам будет поменьше следов. Ясно же, кто шляпку спер – тот и тетку пришил. У кого машина – тот и крайним будет. А мы-то здесь при чем? Не-ет, не при чем. Тем временем вампир повернулся к тетке.

– Сейчас ты поедешь кратчайшей дорогой до «Зеленого лужка». На выезде из города остановишься. Выполняй.

Я захлопала глазами. Вот те здрасьте!

«Зеленый лужок» – это база летнего отдыха. Расположена она примерно километрах в ста от города, и я там частенько отдыхала. Но чтобы о ней знал вампир? Вряд ли там есть услуги для нечисти.

– Знаю, – ответил на мой невысказанный вопрос Даниэль. – Иногда там тренируется наш молодняк. Легче всего это делать на отдыхающих. Они не настроены на опасность. Но приходится быть осторожными, чтобы нас не заметили.

– И как же вы их натаскиваете?

Меня пробрала дрожь при мысли, что я могла столкнуться с вампирами гораздо раньше. И оказаться полностью беззащитной перед ними.

– Всегда найдутся рыбаки. Или ночные гуляки. Любовники и те, кого ночь застала в лесу.

– И вы на них... питаетесь? Охотитесь?

– Давай я тебе не буду этого рассказывать, – Даниэль слегка сжал мою руку. – Порция садистских рассказов не поможет тебе сохранить уверенность.

Он был совершенно прав. Не стоит себе нервы трепать перед делом.

– Можешь не рассказывать. Сейчас. Но потом мы вернемся к этому разговору?

– Обещаю.

Через двадцать минут автобус опять остановился перед стелой с веселенькой надписью

«Счастливого пути!». Наш губернатор такие натыкал на всех выездах из города. Красиво, эстетно, показушно до зубной боли. Лучше б на общественные туалеты и мусорные баки тратился. А то иногда хоть под кустом садись. Но – на это в бюджете денег уж двадцатый год как нету.

Вампир опять переключил внимание на водителя.

– Сейчас ты пойдешь домой. Спокойным, ровным шагом. Ты все забудешь. Утром ты ничего не вспомнишь ни обо мне, ни об автобусе. Ты будешь считать, что его угнали со стоянки.

Вампир сунул ей в карман несколько зеленых бумажек. Спасибо нашим спонсорам и кормильцам. Хм, а ведь каламбур получился. Действительно, два подонка из джипа стали нашими спонсорами, а для Даниэля – еще и кормильцами в прямом смысле этого слова.

Вампир закрыл дверь за водителем и пересел за руль автобуса.

– А эту технику ты водить умеешь? – с подозрением спросила я.

– Нет. Так что иди в салон и сядь так, чтобы тебя в случае чего осколками не задело.

Мне что? Я послушалась.

Стоило нам выехать за город, как вампир разогнался до ста километров в час. Ветер, злобно свистя, разбивался в полете о ветровое стекло. Фары рассекали ночную темноту. Мне даже стало немного страшно. Погибнуть в автокатастрофе – что может быть нелепее? Наверное, я быстро пополню этот список. Мы едва не пропустили нужный поворот. Автобус тяжело подпрыгивал на древесных корнях и разбитых колеях. Да, в России две беды – дороги и дураки, которые по ним ездят. Но дороги еще можно отремонтировать. А рецепта от дураков не придумали и по сей день. Мы ехали молча. Даниэль не отрывал глаз от дороги, а я старалась не нарушать его сосредоточенность. Впишемся еще в дерево... Вот цирк будет, когда Дюшка нас обнаружит в травмпункте. То есть меня. Клыкастика-то и поленом не прибьешь, сама вчера видела.

Когда мы наконец доехали, было уже совсем темно. Никаких сумерек.

– Юля, я должен попросить тебя об одолжении, – негромко произнес Даниэль. – Ты должна будешь выйти и встретить вертолет.

Я только пожала плечами. Была бы честь предложена. Потом покрепче ухватила одной рукой пистолет со святой водой, другой – нож и выпрыгнула из автобуса.

– Где мне их ждать?

– На площадке для футбола. При встрече ты должна сказать: «Да светят вам звезды», а они должны ответить тебе: «Звезды высокого искусства». Запомнила?

Я послушно повторила пароль и отзыв.

Просто Штирлиц. Штирлиц идет по снегу...

– А не слишком просто?

– В самый раз.

– Тогда я отправляюсь ждать твоих приятелей.

– Знаешь, где это поле?

– Еще бы.

Площадка для футбола была единственным местом, где можно было посадить вертолет. Довольно большая, размером с городской стадион. И площадкой называлась просто по привычке. Скорее уж это было поле. Оно использовалось и для разминок, и для игр, и для проведения каких-нибудь общественных мероприятий типа «Мама, папа, я – спортивная семья». Было слишком холодно, чтобы стоять на месте, и я принялась протаптывать дорожку в снегу. Мне пришлось раз двести обойти площадку по периметру, прежде чем послышался стрекот вертолета. Пилот у вампиров был – первый класс. Он ровно опускал металлическую стрекозу на площадку, покрытую снегом. Я отошла в сторонку и наблюдала. Вот машина коснулась земли. Лопасти перестали двигаться. И из железной птицы легко начали выпрыгивать... вампиры. Людьми я их никогда не назвала бы. Особенно сейчас. Просто три грациозных силуэта. Тени. И одна тень направилась прямо ко мне. Хотя направилась – это не то слово. Он просто приближался, легко скользя по пушистому снегу. Такая скорость была бы недоступна для человека. Человек просто проваливался бы по колено. А вампир скользил по поверхности снега. Левитирует? Или что-то еще? Я не знала. Единственное, что я успела, – это направить на него пистолет со святой водой.

– Не советую подходить ближе.

– Неужели? – одна из теней угрожающе надвинулась на меня.

– Если вы меня испугаете или обидите, вам же хуже будет. Я девушка хрупкая, нежная, могу и осиновым поленом поперек рогов. Да светят вам звезды.

– Звезды высокого искусства. Вы и есть та самая Юля?

– А вы и есть тот самый Мечислав?

– Именно. Где Даниэль?

– Ждет вас в автобусе. Он меня попросил вас встретить. – Я попыталась осторожно спрятать пистолет, и это привлекло внимание Мечислава.

– А это что у вас? Детская игрушка?

– У вас от нее может быть несварение желудка, – предупредила я. – Святая вода – не та жидкость, которая рекомендована вампирам для повседневного приема.

– Святая вода? – в голосе вампира слышалось искренне удивление. – И Даниэль доверился тебе настолько, что разрешил держать рядом с ним святую воду?

– Мы с вами еще на брудершафт не пили, – огрызнулась я. Приятель Даниэля начинал мне активно не нравиться. Подумаешь, Мечислав. Мечом он славен! Это хорошо было тысячу лет назад! Сейчас еще и ум требуется! И вообще, хоть ты мечом обвертись, а если у меня в руках пулемет – там тебя и зароют. Вот!

– Простите, госпожа, что дышу в вашем присутствии, – издевательски пропел вампир. И обернулся к своим. – Гробы выгрузили?! Следуйте за мной! Показывай дорогу, женщина.

– Во-первых, надо говорить не показывай, а показывайте, во-вторых, моя личная жизнь вас не касается, а в-третьих – следуйте за мной.

Блин! Ну почему я промолчать не могла! В темноте раздался смех вампира. А смех этих тварей на меня плохо действует. Мягкий и скользкий, словно шелковое белье, он пролетел по моей коже, заставив волоски у меня на затылке встать дыбом.

– Где же Даниэль вас нашел, юная леди?

– Вот так и обращайтесь, – одобрила я. – Строго говоря, это я его нашла. – Я пожала плечами и зашагала в направлении автобуса, особо не беспокоясь о вампирах. Сами разберутся. Хоть с гробами, хоть с грибами. Взрослые уже дяденьки. – Он вам не рассказывал? Когда звонил второй раз?

Я била наугад, но попала в точку. Я подумала об этом еще днем, когда не нашла в комнате телефона. Зачем вампиру было его прятать? Только чтобы я чего-то там не увидела. А что я могла увидеть? Только журнал звонков. Номера? Это как раз не страшно, все равно вампир собирался прилететь. А что еще? Число звонков, когда звонили, сколько минут говорили...

– Он не вдавался в подробности.

Голос вампира стал совсем другим. Ниже и тише. Таким голосом только приглашать на свидания и соблазнять девственниц. Этот шепот в темноте дразнил и обволакивал меня со всех сторон. Я поежилась. Интересно, а сам вампир знает, как на меня действует? Что-то мне подсказывало, что да. Знает. И наслаждается этим. Стоит лишить его такого удовольствия.

– Тогда и я не буду. Сам расскажет.

Я заткнулась и стала внимательнее смотреть под ноги. Не хватало еще сугробы носом пропахать на глазах у всего народа. Пусть даже ночного народа. Вампир тоже заткнулся. Оно и к лучшему. А то бы мы сейчас здорово поссорились. Мороз, знаете ли, не способствует хорошему настроению. И ожидание на морозе – тоже.

К автобусу я вышла безошибочно. Увидела силуэт Даниэля за ветровым стеклом и помахала ему рукой. Даниэль махнул мне в ответ. Мимо меня скользнула темная тень. Я опрометью бросилась за вампиром. Черт их знает, какие у них намерения. Но причинить вред Даниэлю я им не дам! Мало ли, может, этот Мечислав решит, что сначала надо оторвать другу голову, чтобы тот не служил яблоком раздора! Или это вообще не Мечислав. Но куда мне было угнаться за вампиром. Когда я влетела в салон, Даниэль уже пожимал ему руку. Он стоял лицом ко мне, но Мечислав загораживал меня собой, а я пока решила не шуметь.

– ...тебя видеть, Мечислав! – услышала я обрывок фразы.

– Я тоже рад, что ты цел и невредим.

– Я должен сейчас же рассказать тебе все подробно. Все, что здесь произошло!

– Согласен. Как только мы уедем отсюда.

Здесь оставаться опасно.

– Ты всегда лучше разбирался в этом.

– А ты обрадовался, что все можно переложить на мои плечи?

За этот вопрос мне захотелось оторвать Мечиславу голову. Друг он там или нет, но кто ему дал право говорить гадости моему другу?! Интонация вопроса была явно насмешливой. Даниэль опустил голову. Каштановые волосы закрыли его лицо густым пологом.

– Ты же знаешь, что я не похож на тебя.

– Это твоя беда...

– Я бы на его месте такой бедой гордилась, – проворчала я.

Спина Мечислава напряглась. Едва заметно, но все-таки. Не знаю, что бы он сказал дальше, но тут Даниэль заметил меня.

– Юля! Вы уже знакомы?

– Мы не были официально представлены, – отозвалась я.

– Мое представление будет достаточно официальным?

Даниэль улыбался. Он отлично знал меня. И когда только успел? Но мне иногда казалось, что мы знакомы уже год. Я тоже улыбнулась ему. Мечислав так и не повернулся.

– Итак, знакомьтесь. Юля, это Мечислав.

Мечислав, это Юля.

Вампир развернулся одним слитным движением – и у меня перехватило дыхание. В темноте я почти не видела его. Так, размытый силуэт. А сейчас... Сейчас я смотрела и не могла оторвать от него глаз. Он был красив. Невероятно красив. Но это была не та красота, которой славятся манекенщики или куклы Барби. Хотя он мог бы рекламировать любой товар. Вплоть до брикетов навоза. Женщины разбирали бы его просто ради удовольствия полюбоваться на смазливую мордашку. Его лицо было не просто красиво, как у того же Андре, не слащаво, как у Леньки ди Каприо, но совершенно. Как если бы кто-то задался целью создать скульптуру идеального мужчины. Высокий лоб, короткий прямой нос, изящно вылепленные скулы, твердо очерченные чувственные полные губы, немного более полные, чем нужно, но это его не портило. Упрямый подбородок намекал на привычку повелевать. Огромные ярко-зеленые, словно луговая трава в июне, глаза прятались под густыми и изогнутыми стрелами черных ресниц. Тонкие брови удивленно поднимались к вискам. Даниэлю это придавало только удивленный вид. Красоту Мечислава это делало слегка неправильной – и неотразимой. И при том его лицо не было лицом мальчишки или юноши. Это был пусть молодо выглядящий, но мужчина. Неотразимый в своем очаровании и очаровательный в своем спокойствии. Пряди черных как смоль волос волнами ложились на плечи, блестя и переливаясь в скудном желтом свете. Кожа вампира была странного золотистого, почти медного цвета, словно он долго загорал на пляже. Хотя разве такое бывает? У его кожи был такой медовый, густой цвет... И мне внезапно захотелось провести по ней пальцами. Сперва провести по ней пальцами, а потом скользнуть под его одежду руками, а потом провести языком по его коже. Впитать его запах. Я никогда не чувствовала ничего подобного просто стоя рядом с мужчиной. От вампира пахло какими-то экзотическими цветами и почему-то – медом. И мне ужасно хотелось лизнуть его кожу, чтобы узнать – напоминает ли она мед по вкусу...

Юля! Очнись! Ты же ему в глаза смотришь! Я вздрогнула, словно вырванная из сладкого сна. Оба вампира смотрели на меня. Мечислав – со скукой, Даниэль – в его глазах мешались удивление, страдание и... безнадежность? Что происходит?

– О чем вы думаете, девушка Юля?

В голосе Мечислава звучали тоскливые нотки. Наверное, привык, что на него все кидаются! А вот фиг тебе! Я дружелюбно оскалилась. У меня начиналось бессезонное обострение «синдрома Катрин». С особой остротой.

– Я подумала, что если ваша внешность соответствует вашему сексуальному опыту, то вашим любовницам очень повезло. Если вы, конечно, не предпочитаете мальчиков или животных.

Где-то позади меня грохнул веселый смех. Теперь в глазах вампиров было совсем другое выражение. Мечислав был так ошарашен, словно я его поленом по голове треснула. Кстати, хорошая идея! Сходить, что ли в лес, чтобы под рукой было? Взяли моду, блин, глазами охмурять! Скоро на улицу выйти нельзя будет! В светло-серых глазах Даниэля светилась радость. Ему явно понравился мой ответ.

Мне, кстати говоря, тоже.

– Шеф, кажется, вас отвергли, – раздался позади меня веселый голос.

Я отскочила от входа в автобус. И первым вошел тяжелый даже на вид гроб. Вторым – вампир лет двадцати, который нес его на плече, даже не напрягаясь.

В зеленых глазах полыхнул гнев.

– Да, меня определенно отвергли, Вадим, – неожиданно мирно согласился Мечислав. – Приятно, что хоть кто-то может это сделать.

– Всегда рада доставить вам такое удовольствие, – пробормотала я. – Только попросите.

На лице вошедшего вампира расплылась веселая улыбка.

– Привет! Ты кто – фамилиар?

– Нет! – воинственно ответила я. – Я просто с Даниэлем.

– А я вот с шефом прилетел, – вампир без зазрения совести разглядывал меня. У него были пшеничные волосы и ярко-голубые глаза. Совсем как у Андре. Но лицо этого вампира было более... более человеческим и несовершенным. И он нравился мне куда как больше. – Меня Вадим зовут. Давай пять!

Ну, с таким типом людей я общалась. У нас в универе каждый третий такой! Вряд ли Вадим такой простой, как разыгрывает из себя, но почему бы и не принять его игру? Я хлопнула по протянутой руке.

– Юля. Бу. Зна.

В переводе со студенческого на русский – будем знакомы.

– Бу, – согласился Вадим. – И даже Бя.

Куда гробы сложить?

– А прямо в салон, – пожал плечами Даниэль.

Он поиграл пальцами на переключателях, открыл заднюю дверь – и два вампира начали заносить гробы в салон. Всего оказалось четыре гроба, совершенно одинаковых на вид. Простенькие, прямоугольные, не слишком высокие, обтянутые черной материей. Интересно, на дубовые ящики денег не хватило? Но за погрузкой я наблюдала недолго. Повернулась к Даниэлю и стукнула его кулаком по плечу. Не слишком сильно. Так, чтобы ощутил и прочувствовал.

– И что ты себе позволяешь?! Мог бы и предупредить меня о своем приятеле!

– Извини, – Даниэль поднес мою руку к губам и поцеловал. – Мне хотелось посмотреть на твою реакцию. И потом, сопротивляться Андре не так сложно. Мечислав гораздо сильнее.

– Мечислав. Его родители определенно промахнулись с именем для бэби. Надо было его назвать Ликослав или Красослав, – обиженно отозвалась я.

– Ну ладно тебе, Юля, не язви. Я же извинился!

– Только ради тебя, – пожала я плечами. – Но попроси своего друга больше таких шуточек не откалывать! Он не в моем вкусе.

Мечислав явно был ошарашен. Интересно, гипноз и правда действует на всех подряд? Или ему просто никто такого не говорил? Вполне возможно. Это я такая ненормальная, мне при виде слишком красивых людей не по себе делается, а все остальные должны с ума сходить. Если у него еще и фигура соответствует... Хотя под плащом почти ничего не понятно. Он не намного ниже Даниэля, но у Даниэля фигура как у человека, который никогда не занимался спортом, – худощавая, но без ярко выраженных мускулов. А у Мечислава? Интересно было бы подойти и снять с него этот плащ. Просто посмотреть... Юля! Снова! Немедленно успокойся! Вдохни, выдохни и подумай, что за окнами автобуса зима, а ты промерзла.

Терапия подействовала.

Ледяная волна пронеслась от кончиков промокших ног по телу, вышибая остатки вампирского очарования из мозгов.

– Да что же это такое! – возмутилась я, поднимая голову и встречая пристальный взгляд темно-зеленых глаз. – Снова-здорово! Мечислав, я не могу постоянно справляться с вашими выходками! Или для вас это уже непроизвольно? Вы что – всем привыкли мозги компостировать, как дышать? Американской партии голубых на вас нету!

Вампир даже и не подумал опустить глаза. Или хотя бы смутиться. Куда там! Абсолютное спокойствие!

– Вы неплохо чувствуете магию, Юля.

Вадим, вы готовы?

– Так точно, шеф! Боря! Ты где?

В автобус запрыгнул еще один вампир. Он был выше меня на полголовы. Крепкий, темноволосый, с приятным, но особо не запоминающимся лицом. Запоминались только темно-карие глаза. Большие и лучистые. Совсем как у счастливого ребенка... Что? Опять?! – Вы что – сегодня сексуальную олимпиаду открыли? – взвыла я. – Что, без охмуряжа уже и коровы молока не дают? Либо вы все это прекращаете, либо я пошла домой своим ходом!

– Борис, – Мечислав произнес имя вампира подчеркнуто спокойно, но темноволосый тут же моргнул и опустил глаза, всем видом выражая раскаяние.

– Простите, шеф.

– И больше с ней этого не делать.

Мечислав не стал добавлять что-нибудь типа «понятно?» или «ясно вам?!». Не стал угрожать. Даже тон его не изменился. Ровный и спокойный. И лицо – совершенная маска абсолютного покоя. Но вампиры, определенно, его боялись. Настоящий шеф.

– Сейчас позавтракаем – и поедем. Мы привезли с собой консервированную кровь, но надолго ее не хватит.

– Завтракайте. Я отвернусь.

– И как вы с такой брезгливостью общаетесь с Даниэлем? – Мечислав не оставлял попыток меня прощупать. Ну хоть лапать не лез, и то хлеб.

– С Даниэлем, – я подчеркнула имя вампира, – я общаюсь нормально. – Он вампир не озабоченный. Ни внешностью, ни сексом. А его кулинарные пристрастия меня не волнуют.

– Ты что – помыть их не мог? – донесся возмущенный голос Вадима.

– Может, их еще и петрушкой украсить? – огрызнулся Даниэль. – Что было, то и приволок!

– Ты действительно мог бы их почистить, – выразил свое «фи» Мечислав.

Даниэль промолчал. Но теперь уже не смолчала я.

– Не нравится – не жри.

Мечислав развернулся ко мне. Опять у меня задрожали колени, а по всему телу пробежала теплая волна. Да что ж со мной такое?!

– Юля, а вы не хотите поделиться со мной своей кровью?

Голос Мечислава обволакивал. Завораживал. Околдовывал. И еще эти невероятные зеленые глаза. И его запах... его тело... его вкус...

Леоверенская, очнись, зараза! Сколько ж это будет продолжаться?! Я так долго не выдержу!

Страх сам собой трансформировался в агрессию, а агрессия – в хамство.

– Еще мне не хватало делиться кровью с клыкастым жиголо из гроба! – отозвалась я.

Зря, наверное. В следующую секунду пальцы Мечислава сомкнулись у меня на подбородке и вздернули мое лицо вверх.

– Не забывайся, девочка!

Я рванула из-за пояса пистолет со святой водой, но вампир резко ударил меня по руке. Пистолет отлетел в сторону.

– Хочешь меня убить, Юля?

Зеленые глаза наклонялись все ближе и ближе ко мне. И я вдруг сделала то, чего никто от меня не ожидал. Я и сама не ожидала. Я подтянулась еще выше и первая коснулась губами губ вампира. Поцелуй вышел легким и почти целомудренным. Простое соприкосновение губ. Но даже от ощущения его тела так близко, совсем рядом, у меня голова закружилась. И не только голова. В животе словно плеснуло огнем, а свитер показался слишком грубым и тесным в груди. Пришлось вцепиться в плечи вампиру, чтобы устоять на внезапно ослабевших ногах. Наши тела сдвинулись. Мечислав наклонился ко мне еще ближе. Кажется, он собирался поцеловать меня по-настоящему, но я отдернула голову.

– Нет!

Глаза вампира удивленно расширились. Я постаралась говорить медленно и спокойно. Получалось плохо. Все тело свело от желания, но поддаться ему сейчас? Дать управлять собой, как всеми остальными женщинами на его пути? Да никогда!

– Я приношу свои извинения. Я говорила, не подумав. Но не стоит провоцировать меня. Я человек и живу гораздо меньше семисот лет. И все же мы с Даниэлем друзья. Мы спасли друг другу жизнь. Я имею право хоть на какое-то уважение. И не собираюсь терпеть ваши выходки.

Мечислав не размыкал рук, но объятие стало чуть менее интимным. Я чувствовала, как в его груди глухо колотится сердце – и мое начинает биться в такт с ним. Я ощущала путь крови в его теле так же четко, как и в своем. Как будто мы делили наши тела на двоих. Плохо, Юля, очень плохо. Соберись или потом тебя не соберут!

– Я принимаю ваши извинения, Юля. Но не испытывайте мое терпение впредь.

– А вы – мое, – отозвалась я.

Вампир улыбнулся – и у меня весь низ живота стянуло спазмом. Мне так хотелось остаться с ним наедине. Стянуть этот дурацкий плащ. Гладить черные блестящие волосы. Коснуться руками его обнаженной кожи и попробовать его на вкус. Мне хотелось, хотелось... Юля! Нет!

– Скажите, вы всех так зачаровываете? Или это только я такая испорченная? И вообще, хватит меня обнимать!

Вампир послушно отпустил меня, и я вцепилась в спинку сиденья, чтобы не упасть. Зеленые глаза смеялись.

– Будь вы действительно так испорчены, как говорите, вы бы сейчас попытались заняться со мной любовью. И даже не подумали бы о том, что на улице холодно, или о присутствующих здесь вампирах. У вас очень сильная воля. И я признаю вашу правоту. Даниэль не предупредил вас о моих особенностях?

– Нет, – отозвалась я. И повернулась к Даниэлю. Желание все еще гуляло по моему телу, но гнев – отличное противоядие. – Даниэль, ты мог бы и заранее сказать, что твой приятель действует на людей как доза конского возбудителя!

– Фи, как грубо, – прокомментировал Мечислав.

– Вы еще и учитель хороших манер на полставки? Вот радость-то! Даниэль, ты мне ответишь?

Вампир опустил глаза.

– Извини, Юля. Я хотел проверить твой талант – и насколько ты можешь управлятьсвоим даром. Лучше всего это было сделать здесь и сейчас.

Меня передернуло от отвращения.

– Краш-тест решил устроить? Сволочь!

Глаза бы мои на тебя не смотрели!

– Вы собираетесь ругаться и скандалить? – голос Мечислава был заинтересованным.

Я развернулась и впервые посмотрела ему в глаза – сама. Плевать мне на всех гипнотизеров мира, когда я в таком бешенстве! Ярость волнами расходилась по телу, выжигая последние остатки здравого смысла и сексуального желания.

– А что – имеет смысл ругаться? И так ясно, что вы меня... Вы в лучшем случае воспринимаете людей как домашних животных! Кто же будет советоваться с кошкой?! Но я-то не кошка, я – живой человек! Богом клянусь, еще до конца всего этого кошмара вы научитесь уважать людей!

– У вас есть святая вода, – напомнил мне Мечислав. Кажется, он тоже меня прощупывал. – Попробуете применить силу, чтобы мы вас больше уважали?

– А что – поможет?! – съязвила я. – Вас тут четверо, а я далеко не Жан-Клод-явам-как-дам! Мне не справиться со всеми! И у меня рука болит! Вы мне чуть ее не оторвали вместе с пистолетом! Или я должна не заметить, как ваш Вадим следит за моими руками?! Он сломает мне кисть раньше, чем я вытащу пистолет или бутылку!

– Вы жестоко ошибаетесь, Юля, – зеленые глаза смеялись.

– Да неужели?

– Он не будет ломать вам руку. Легкого вывиха вполне хватит, чтобы привести вас в чувство.

– Идите вы все к черту!!!

Я выпрыгнула из автобуса, поскользнулась и неловко упала на колени. Черт! Больно! Но врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает! Кое-как я поднялась и зашагала в сторону турбазы. Если повезет, там можно будет получить ужин и ночлег. И даже пожить пару дней. Потом вернется дедушка – и все станет на свои места. И вообще, я действую по обстоятельствам! Я прошла достаточно далеко, прежде чем меня догнал Даниэль. Он словно соткался из ночной тени – и уперся ладонью в воздух передо мной. Я молча обошла его, как стенку, и пошла дальше. Не надо было во все это ввязываться! С самого начала – не надо!

– Юля!

Даниэль схватил меня за плечо.

– Куда ты?

– Оставь меня! – я вырвалась из его рук. – Иди, пей, а то крови не хватит!

– Юля, ну прости меня, пожалуйста! Послушай! Хотя бы минуту.

Даниэль ловко перехватил меня за обе руки и прижал к себе. Я попыталась ударить его ногой, но только поскользнулась. Почему-то вампир стоял на льду как каменная скала. И это ужасно злило.

– Я говорил тебе, что я вампир. Это – одна из составных частей. Я говорил, что мы привыкли использовать людей в своих целях и относиться к ним как к расходному материалу. Ты пропустила это мимо ушей! И теперь винишь – меня?

Я захлюпала носом.

– Это действительно было так необходимо?

– Мечислав никогда не поладит с Андре.

Это война. А на войне хороши все способы.

– И чем вы тогда лучше фашистов? – мертвым голосом спросила я.

– Юля, Юлечка, ну не надо! Прошу тебя, не надо обливать меня холодом! Я не вынесу этого!

Я удивленно подняла глаза на вампира. Лицо Даниэля было удивительно несчастным. Но гипноза тут и в помине не было. Серые глаза блестели, словно от невыплаканных слез.

– Что с тобой?

Даниэль расстегнул куртку и осторожно приложил мою ладонь к своей груди.

– Послушай!

Его сердце стучало раза в два чаще, чем у людей. Словно хотело прорвать кожу и мышцы – и вырваться наружу.

– Юля, я... Ты ведь ничего не знаешь о вампирах! А я – я вампир уже в пятнадцать раз дольше, чем ты живешь на свете. Ты не представляешь, насколько это ужасно – все время быть в темноте, повиноваться приказам, ждать каждого глотка крови как милости, да и просто пить кровь! Жить – отнимая жизни других! И быть всегда одному! Всегда! Вечность! Многие могли бы разделить со мной постель, но никто не разделит со мной души. Когда увидел тебя, я так надеялся, что ты сможешь понять, сможешь принять меня таким, какой я есть... – голос его дрожал и срывался. – Я знаю, что поступаю некрасиво по отношению к тебе, но я давно даже не разговаривал с людьми! Я просто не умею по-другому!

Я выдернула руку. Тоже мне, дон Хуан нашелся! Что, теперь в вампиры принимают только после обязательного просмотра бразильских сериалов? Просто Хосе Лучи из какой-нибудь сеньориты или Хуаниты! Мамы здесь нет. Она все эти сопли любит...

Воспоминание о маме мгновенно охладило мою злость. Уйти-то я уйду. Но вот сколько продержусь? Мать не выдержит, если потеряет еще и меня. А если я и проживу до их возвращения – что делать дальше? Семейно партизанить? Хм...

– Даниэль, подобные штучки тебе плохо удаются. Надо было попросить Мечислава, – сказала я уже более спокойным тоном. – Вот кому роль героя-любовника пойдет как вторая шкурка. Когда с него первую сдерут!

Вампир почувствовал, что я больше не вырываюсь и вообще успокаиваюсь, и попытался заглянуть мне в глаза. Не удалось. Надоели они мне со своими ментальными штучками. Карманы по автобусам беречь не успеваешь, теперь еще и мозги беречь приходится.

– Это не штучки, Юля.

Я вздохнула. Бросить его? Как это было бы прекрасно! Но не бросила же? Не бросила. А надо было вообще не заходить в ту камеру. Теперь уже поздно. Надо идти до конца.

– А что же это тогда? Юля, я так тебя люблю, не бросай меня! Можешь не надрываться, я и так тебя поддержу, если понадобится!

– Если бы мне и правда нужно было от тебя только это – пошел бы Мечислав. Ему всегда это хорошо удавалось. Если выстроить в очередь всех его женщин – можно будет передать яблоко отсюда и до Америки!

– Не советую включать меня в эту колонну!

– Он просто подчинил бы твой разум. Он это умеет. А убеждать стал бы уже в автобусе.

– Ну и прислали бы его!

– Я не хотел! Я должен подчиняться ему, но не настолько же! Юля, ты же знаешь, что мы – вампиры. Я не прошу тебя относиться ко мне как к человеку. И не надо прощать меня. Это придет со временем. Просто возвращайся!

– Перебьетесь.

– Это и для твоей безопасности.

– Ничего, крестов понавешаю. И уйду в партизаны.

Даниэль улыбнулся на мою мрачную шутку.

– Юля, я вампир. Этого не изменить. И когда мы вернемся – я буду подчиняться Мечиславу. Я – вампир, и этого не изменишь. Это не мой выбор, но я хочу жить! Не осуждай меня за это! И пожалуйста – не оставляй меня! Ты мне очень нужна!

Я подняла голову. Надо было как-то поломаться. Но как? На чувства давить, что ли? Ой, какая же я стерва! Аж самой радостно!

– Хорошо. Я вернусь. Но если еще раз ты посмеешь проделать такое со мной – это будет последняя наша встреча. Я ясно выразилась? – Я смотрела прямо в глаза Даниэлю. Что он прочел в моих – не знаю, но, вероятно, ничего хорошего. Потому что опустил голову и кивнул.

– Я буду честен с тобой, Юля. Если обману, ты имеешь право уйти. Ни я, ни кто-либо другой не будут задерживать тебя. Слово чести.

Я вздохнула. Интересно, чего стоит вампирское слово чести? Трех копеек? Надеюсь, эта слабость не обернется моим поражением. И сдалась.

– Предложите даме руку, господин вампир! Или за триста лет вы так и не выучили хороших манер?!

– Разрешите, госпожа? – Даниэль отвесил мне изящный поклон.

Я положила руку на его локоть.

– Даниэль, а твой друг – кто он?

– Мечислав? Вампир!

– Да, вампир, но я не об этом спрашивала.

Даниэль смотрел на меня с искренним удивлением.

– А что ты тогда хочешь узнать?

– Почти ничего. Когда я смотрела на Андре, на одного его вампира, на тебя, на спутников твоего друга – я вполне могу контролировать себя. И никакого желания. Ничего. А Мечислав – он другой. Он вызывает желание так же просто, как дышит и двигается. Для него это естественно. Но так ли это для всех вампиров?

Даниэль потер лоб. Кажется, я озадачила его своим вопросом.

– Юля, Мечислав всегда был такой, как сейчас. И всегда легко подчинял чужой разум. И вызывал у всех желание. Иногда от этого было хуже ему, иногда – другим. Но он всегда был именно таким. И никогда не говорил о своих способностях.

– Понятно.

Что ж, я бы тоже хранила тайну. Вампира можно было понять. Но любопытство заедало.

Обратно мы вернулись куда как быстрее. Мечислав посмотрел на нас с веселым интересом.

– Даниэль, как тебя угораздило найти столь принципиальную девушку?

– Юля сама расскажет, как она меня нашла, – отшутился Даниэль. – Я так полагаю, что сейчас моя очередь пить?

Вадим отстранился от раны на горле одного из «кормильцев» и кивнул Даниэлю. В углу рта у него была свежая кровь. Борис облизывал губы, а Мечислав улыбался как сытый кот. На жертв я старалась не смотреть. Стошнит еще...

Даниэль чуть сжал мою руку, потом отпустил и направился к жертвам. Я отвела глаза. Мечислав, конечно, скотина порядочная, но лучше уж его физиономия, чем видеть, как Даниэль добивает несчастных, выпивая последнюю кровь. Кажется, вампир понял, что я смотрю на него не из эстетического удовольствия. На его лице ничего не отражалось, но вопрос был очень кстати.

– Так как же вы нашли Даниэля? – голос был спокоен.

Я плюхнулась на сиденье, стащила шапочку и только потом соизволила ответить.

– Сама я о вашем Дюшке не знала еще три дня назад. И о вампирах – тоже.

– Дюшке? – Мечислав был явно удивлен.

– То есть Андре. Кстати, он что – не русский?

– Француз. Кажется. А что?

– Эх, не добили мы их при Наполеоне. Пора бы ему и национализироваться. Развели тут, понимаешь... Простите, отвлеклась. Два дня назад звонит мне подруга...

Я вкратце пересказала все, что со мной произошло за это время, хотя не скажу, что мне это легко далось. К концу рассказа меня начало ощутимо потряхивать, а при воспоминании о палаче замутило, и я покрепче сжала губы. Даниэль присел рядом со мной. Лицо его покрылось легким румянцем. Понятно, двумя уродами на земле стало меньше. И я почему-то совсем не жалела парней из джипа. Если бы у нас за каждую попытку изнасилования так наказывали, по городу можно было бы в час ночи в одних трусах ходить.

– Юля действительно приговорила палача, а потом напоила меня своей кровью. Я смог двигаться.

– Тебе повезло, что пытка только началась. Если бы ты был серьезно искалечен, тебе не хватило бы двоих людей даже на залечивание ран.

– Пытка длилась уже восемь дней. А палач у Андре хороший... был.

На лице Мечислава читался только вежливый интерес. Почему-то это меня злило.

– Тогда я не понимаю...

– Юля, – Даниэль взял меня за руку. – Могу я попросить тебя об одной услуге?

– Попросить ты можешь. А я могу отказать.

– Ты не могла бы дать Мечиславу попробовать твою кровь? Совсем чуть-чуть?

Щаз-з-з-з! Нашли кормушку. Мне бы после вчерашнего оправиться!

– Меня не привлекают шрамы на шее.

– Из вены на руке. Юля, прошу тебя! Пожалуйста!

А ведь он не отвяжется. Но я все равно попыталась отвертеться.

– В честь чего я должна это делать? Даниэль смотрел на меня своими серебряными глазами. Сейчас они были как два куска полированного серебра на белой коже. Они блестели, и я не могла разглядеть ни зрачка, ни белка. Ладонь вампира была неожиданно теплой и почти человеческой.

– Ты не должна. Но я очень прошу тебя. Пожалуйста. Верь мне – я не сделаю тебе ничего плохого.

– У нас могут быть разные представления о плохом и хорошем.

– Я вампир, но я помню, что обязан тебе жизнью. Мое слово чести, – просто сказал Даниэль.

Дальше спорить было некуда. Либо оскорбляй в лицо, либо делай. Манипулируют мной как хотят, клыкозавры! Я молча протянула ему правую руку. Ужасно не хотелось этого делать, но...

Даниэль не стал бы просить просто так. Особенно сейчас. Значит, действительно надо. И меня так или иначе уговорят. Так стоит ли тратить еще больше времени? Мне не надо показывать, что я тут самое капризное звено. Даниэль осторожно снял с меня рукав куртки и закатал свитер до локтя. И протянул Мечиславу мою руку венами вверх.

– Мечислав, иначе ты не поймешь, о чем я говорю.

Вампир двумя пальцами взял мою руку, словно дохлую рыбину.

– Надеюсь, вы сегодня принимали душ? Ехидная реплика вывела меня из себя.

– Готова поспорить, после недельной голодовки вы напились бы крови даже у бомжа на лавочке.

– Не думаю, – светски отозвался вампир. – Я достаточно брезглив для этого.

– Не думаю, – передразнила я его. – Голод и брезгливость – понятия несовместимые. Теми двумя вы же не побрезговали, так?

– Странное для вас замечание, – пальцы вампира скользили по моему предплечью.

– Вы меня не знаете, но уже судите? Короткий смешок. Обжигающий и легкий,

как прикосновение медузы.

– Посмотрите на меня, Юля. Смотрите мне в глаза – и я узнаю о вас больше.

Я закрыла глаза, не успев сообразить, что делаю.

– Сознание не трогать! Дюшки мне по гроб жизни хватит!

– Вам будет больно, – теплые губы скользили по моей голой коже, и я вся покрылась мурашками.

– Я не боюсь боли.

Вранье. Но вампир поверил мне. Или просто не стал спорить. Его губы на миг задержались над моим запястьем, безошибочно нащупывая пульс. А потом острые клыки вонзились мне в вену. Я невольно закричала от боли. Хотела стерпеть, но не смогла. Я чувствовала, как клыки проходят внутрь, и моя кровь потоком вырывается из вены. И невольно открыла глаза. Мечислав высасывал из меня алую теплую жидкость, глядя на мое лицо. И глаза у него были ярко-зелеными. Ни белка, ни зрачка. Как два теплых камня на золотистой коже. Но меня это уже не пугало. Наоборот, вампирские глаза казались такими знакомыми и родными.

– Не надо, – шепнула я.

– Что? – наклонился ко мне Даниэль.

– Вампирских штучек не надо.

– Мечислав!

Вампир оторвал свои глаза от моего лица, но клыков не убрал, продолжая пить мою кровь. Стало немного больно, но можно было стерпеть. А потом внутри меня начало собираться напряжение. Это было почти как тогда, с Даниэлем, но сейчас я уже относилась к этому спокойнее и могла оценить свои ощущения здраво. Я чувствовала себя как тетива арбалета. Ее натягивают до предела, целятся – и вот огонь силы выплескивается из моей крови, на миг затапливая глаза вампира зеленым пламенем. Когда Мечислав вытащил клыки, кровь все еще шла. Даниэль поспешно достал платок и замотал мне руку. Пальцы у него были в крови, и он смущенно облизнул их.

– Теперь ты понимаешь?

– Теперь – да. – Мечислав смотрел на меня с новым интересом. – Значит, вот зачем ты таскаешь ее за собой? Из-за ее силы?

– Не только. Я объясню позднее. Когда Юля не будет слышать.

Меня мутило, голова кружилась, а перед глазами плавали какие-то круги. Кровопотеря на фоне вчерашней свистопляски – это было не совсем то, что мне нужно. Да и сегодня я моталась в церковь за святой водой и прочими девайсами (а чего стоил тот разговор со священником!) и в магазин игрушек за водяными пистолетами. У меня был тяжелый день и будет еще более тяжелая ночь. Но кто им давал право обсуждать меня – без меня?!

– Даниэль, ты обнаглел! Ты же мне обещал не далее как десять минут назад, что не будешь лгать мне!

– Юля? – Даниэль казался удивленным.

Мечислав тоже.

– Ты можешь отдать столько энергии – и ты до сих пор в сознании?

Глаза его постепенно становились обыкновенными, ярко-зелеными. Я с интересом наблюдала, как это происходит. Сначала зеленые искры стянулись к зрачкам – и они горели как два маленьких костра. Потом зрачки стали чернеть, белки очищались от изумрудных прожилок, Мечислав на секунду закрыл глаза – а когда открыл, они уже были такими же, как и раньше. Совсем обыкновенными. Человеческими.

– А что – не похоже?! – Когда я препиралась с Мечиславом, мне даже становилось лучше. Или мне вообще становилось лучше? Дурнота проходила, и по телу разливалось странное тепло. Становилось легко и хорошо, как никогда раньше. Шок от кровопотери? Не знаю. Но чувство было такое, что я могу горы свернуть!

– Да нет, похоже. – Вампир уже справился с собой – и протягивал мне руку. – Потрогай. Ты имеешь право знать. Хотя иными правами лучше не пользоваться.

Я покривилась.

– Согласна не пользоваться своим правом дотрагиваться до вас.

Лицо вампира было безупречной красивой маской.

– У тебя нет такого права. Это всего лишь предложение.

– И все равно мне не хочется к вам притрагиваться, Мечислав.

– Но иначе ты не поймешь разницы. Кстати, пока ты решаешься, то есть пока ВЫ решаетесь... Даниэль, ты уже питался от нее – подобным образом?

– Да.

– И она не падала в обморок?

– Ей было тогда очень плохо.

– Ага. А еще я впервые убила вампира, плохо себя чувствовала после драки, сцепилась с Дюшкой, обломала ему весь допрос свидетелей... Кстати, Даниэль, твое состояние тогда тоже не способствовало моему хорошему самочувствию. Ты выглядел как картинка из учебника для начинающего живодера.

– Об этом я не подумал.

Вампир выглядел смущенным. Меня это немало забавляло.

– Я подумала. Итак, что за энергию вы имели в виду и как это относится ко мне?

– Что такое энергия? – задумчиво переспросил Мечислав. – В терминологии вампиров – это сила души. Знаешь ли, каждый человек обладает той или иной силой. Кто-то выжимает двести килограммов, а кто-то может простоять всю ночь на морозе – и выжить. Это и определяет энергия. Сила души, направленность души. Когда мы пьем кровь, мы стараемся выпить еще и эту силу. Лишившись ее полностью, человек умирает. Если лишить его этой силы частично, он довольно быстро ее восстановит, хотя в это время будет чувствовать себя не очень хорошо. Обморок, неадекватное поведение – да все, что угодно! Но так, чтобы человек умел отдавать свою энергию, – это редкость. Легендарная редкость. А чтобы человек не отдавал, а управлял и делился, как ты, – я такого вообще не помню. Я выпил из тебя очень много энергии. Не крови, а именно энергии. Любой другой человек умирал бы у меня на руках после этого сеанса. Но ты отдала эту энергию по доброй воле – и чувствуешь себя очень неплохо.

– Еще раз напоминаю, мы с вами на брудершафт не пили!

– Я пил твою кровь, Юля. Это гораздо сильнее сближает, чем если бы мы просто пили вместе.

– Это для вас, не для меня. Хотя... можете обращаться ко мне на «ты». Как и любое существо старше восьмидесяти.

Мечислав покривился при намеке на возраст, но спорить не стал.

– Ты так и не решишься до меня дотронуться? Не бойся, я не стану действовать на тебя своей силой. Хотя она и переполняет меня.

Я нерешительно дотронулась кончиками пальцев до его руки. Рука была не по-вампирски горячей. Я уже достаточно общалась с Даниэлем, чтобы знать – вампиры всегда прохладны. Или просто у меня замерзли руки? Я схватилась за Даниэля. Нет, его руки были едва заметно теплыми. Вовсе не настолько. Совсем по-другому.

– Вы горячий.

– Это твоя сила. Я пил кровь одного из тех парней, но именно от тебя получил это тепло.

Мне ужасно захотелось заплакать, когда я подумала о несчастном водителе. Плакать в присутствии посторонних я не могла и попыталась сосредоточиться на своем состоянии. Но, проведя внутреннюю ревизию, обнаружила, что чувствую себя не так и плохо. Тошнота уже ушла, виски не давило, а мушки растаяли вдали. И слезы не текли. Но обсуждать все это не хотелось. И говорить с вампирами – тоже. Потом я потребую объяснений. Потом я попрошу рассказать мне подробнее об энергии и способах ее реализации. Потом.

Мне требовалось время и силы, чтобы почувствовать себя не вполне человеком, но не-человеком талантливым. Пока же... Я просто не знала, что мне делать!

– Попробуй пока поспать, – предложил Даниэль, притягивая меня к себе. – В ближайшие полчаса боевые действия не начнутся.

– Не утешай понапрасну, – огрызнулась я. – Хорошо вам, господа вампиры! Выпил крови – и порядок со здоровьем! Вы не думали медцентр открыть для исследования таких полезных свойств?

– Как-то не хочется выступать в качестве подопытных зверушек, – огрызнулся Вадим.

– А вдруг что хорошее вышло бы? Вернули бы покусанным людям долг сторицей. Опять же, Нобелевская премия, памятник в полный рост... с золотыми клыками.

Я потерла руку.

– Интересно, останется шрам или нет? Если кого-то задела, прошу простить заранее. Мои друзья уже знают, что я говорю гадости независимо от обстановки. Проще смириться.

– Бывает, – отмахнулся Вадим. – Тем более что ты не вампир.

– На глупых и убогих не обижаются, так что ли?!

– Примерно так.

Ну, раз он согласился, мне ли на него обижаться?

– Значит, я пока подремлю?

Даниэль молча притянул меня покрепче к себе. Я вдруг фыркнула.

– Интересно, что бы сказала Надюшка, если бы увидела твоих приятелей!

– Примерно то же, что и ты.

– Как я ее понимаю!

Борис повернул ключ зажигания, и автобус мягко заурчал. Я расслабилась в руках вампира. Ёлки, ну почему мне все это не могло присниться?! Вот открою глаза – и окажусь у себя в комнате. А мама принесет мне стакан сока и улыбнется: «Пора вставать, засоня...»

* * *

Мечислав смотрел на безмятежно уснувшую девушку. Потом перевел взгляд на Вадима и Бориса.

– Живо, избавьтесь от трупов. Оттащите подальше от базы, чтоб не сразу наткнулись, – и возвращайтесь.

Вампиры повиновались. Они не глядя поделили трупы, легко взвалили по одному на плечи – и большими прыжками направились в сторону леса. Мечислав опустился на колени рядом с сиденьем, на котором спала Юля.

– Где ты нашел такое чудо?

Он говорил очень тихо, чтобы не разбудить свое новое приобретение. Уже – свое. Хотя он и видел эту девочку не больше получаса, он уже твердо знал, что никому другому ее не отдаст. И дело тут было не в любви или даже симпатии. Дело было в ее невероятной силе.

– Все действительно так и было, как она рассказала. Нашел ее Андре. Но так и не понял, с чем столкнулся.

– Еще бы! В противном случае она бы сейчас сидела у него под замком, – ухмыльнулся Мечислав.

– Ты хочешь так поступить? Не надо. – Даниэль покачал головой, глядя на друга. – Она очень славная девочка. И очень свободолюбивая. Если ты попробуешь посадить ее на цепочку, она никогда не простит. Даже если это будут золотые цепи.

– Ты так хорошо ее узнал?

Вампир разглядывал лицо спящей девушки. Ничего особенного. Симпатичная, но без той особенной красоты, которую он искал в своих женщинах. Хотя оказываться с ней в постели будет для него вовсе не обременительно. Пары раз в неделю хватит для контроля. Вампир отлично знал свою силу. Любой, кто оказывался с ним в постели, подсаживался на его тело, его обаяние как на самый страшный наркотик. И эта не будет исключением. Тем более она уже его желает. Почему бы и нет? За семьсот лет он оказывался в постели с теми, к кому по доброй воле и щипцами бы не притронулся. А уж эта соплюшка...

– Она тебя не захочет.

Мечислав раздраженно сверкнул глазами. Он бы отвесил приятелю оплеуху, но если разбудить девчонку, придется отложить свои планы на потом. А хотелось сейчас.

– Ты что – в телепаты записался?

– Нет. Просто она не любит красивых людей. Слишком красивых. А ты ее раздражаешь и из-за твоей силы. Вот она и будет сопротивляться.

– И все же она меня хочет. Ее собственное желание и станет мне подмогой.

– Ты так хочешь ее силу?

– Да. Такие редко встречаются. Она не просто стихийница.

– А кто тогда?

– Сам мог бы понять. Сначала ее сила проявилась под действием Андре. Дюшки... А у нее злой язычок.

– Не только. Она вообще довольно злая девочка. Хотя и не со всеми. У нее странное воспитание. Я кое о чем расспросил ее...

– Не тяни!

Любопытство грызло Мечислава хуже блох в гостинице пятнадцатого века. Он отлично понимал, ЧТО именно нашел. Девушка могла не просто собирать и направлять силу, она еще и вызывала ее по собственному желанию. Перед ним лежала настоящая ведьма, из тех, за которыми в средние века охотилась инквизиция. Охотилась, кстати, не только затем, чтобы их сжигать. Но еще и затем, чтобы поставить себе на службу. Молодая, ничего не знающая ни о себе, ни о своей силе, но после должного обучения способная сдвигать горы.

– Ее очень интересно воспитывали. Она рассказывала, что с детства ее обучили читать. В три года она играла в шашки и шахматы. Потом пошли стратегические игры. Я так понимаю, что кто-то очень серьезно учил ее думать и сопоставлять. Именно – учил. Сама бы она не смогла стать такой рассудительной в девятнадцать лет.

– Ей всего девятнадцать? Это облегчает мою задачу.

Вадим и Борис просочились в автобус.

– Борис, ты за рулем, Вадим, иди в хвост, следи за багажом. Даниэль, будешь смотреть по сторонам и придержи Юлю. Она может начать вырываться, не хочу, чтобы она себя покалечила. Всем все ясно? По местам.

Вампир вытянулся на соседнем сиденье, дотронулся кончиками пальцев до руки девушки – и ушел в сон.

* * *

Мне снился луг, покрытый одуванчиками. За городом, неподалеку от дачи, была одна из моих любимых полян. И весной она вся становилась похожа на солнышко. А я любила прийти туда, лечь прямо в цветы и покататься по ним, пачкая себя и одежду пыльцой. И сейчас я валялась на траве, раскинув руки. Идти никуда не хотелось, делать что-то тоже не хотелось. Я понимала, что сплю, но сон был определенно лучше реальности. Просыпаться тоже не хотелось.

– Очаровательное место. Только здесь я могу гулять под солнечными лучами – и они не обожгут меня. У тебя красивые сны, Юля.

Мужской голос разорвал все очарование момента. Я села по пояс в одуванчиках и обернулась. На краю поляны стоял Мечислав.

– Твою зебру, – печально произнесла я. – А все так хорошо начиналось! Кой черт вас занес на наши галеры?

Вампир подошел ко мне и сел рядом.

– Ты так невежлива со всеми – или только со мной?

– Я вежлива с теми, кто это заслужил.

– Я же приехал к вам на помощь.

– Пока неясно, кому будет больше пользы от этой помощи, – вам или мне, – я пожала плечами и сорвала одуванчик. Маленькое золотое солнышко, отраженное в моем сне.

– Тебе нравятся эти сорняки?

– А тебе наверняка нравятся розы размером с кулак. И темно-багрового цвета.

– Угадала, – в руках вампира откуда ни возьмись появился огромный букет. Хотя чего я удивляюсь? Это же сон, а значит, мы можем делать все, что захотим...

Катька во сне рассказала Дюшке, где она находилась, – шепнул в голове тихий голосок.

А настолько ли это сон? Я внутренне подобралась. Без боя я не сдамся. Но вампир не собирался драться. Он просто высыпал цветы мне на колени.

– Черт! – взвизгнула я, спихивая их в сторону. – Ты что – сдурел?

Розы, увы, не бывают без шипов. И несколько колючек впились мне в коленки. А одна, самая противная, расцарапала ладонь, когда я стала спихивать охапку.

Сильная рука поймала мои пальцы.

– Царапинку надо зализать. Иначе в рану может попасть инфекция. Разреши мне...

Голос вампира очаровывал. Мягкий, окутывающий, как огромное шелковое одеяло, скользящий по коже – и отзывающийся спазмами где-то глубоко внутри... Я бы слушала его целую вечность...

Мечислав обхватил мое запястье своими сильными пальцами и поднес его к губам.

– В этом нет ничего страшного, Юленька... Ты знаешь, что на одном из старых языков имя Юлия означает «кудрявая» или «пушистая»? Ты очень красивая девочка... И у тебя шикарные волосы... Огромные глаза, в которых можно утонуть... И очень женственная фигура...

Он завораживал и околдовывал. И мне ничего так не хотелось, как подчиниться этому нежному голосу. Разве так уж страшно, если рядом со мной будет сильное мужское плечо? Мечислав не обманет меня и не предаст... Я буду спокойна и счастлива под его силой, как под крылом... А еще...

Мне до безумия хотелось его поцеловать. Провести пальцами по гладкой золотистой коже, а потом повторить весь этот путь языком. Узнать, каков он на вкус. Пропитаться его запахом... стать с ним единым целым...

Ай!

Мозги резко прояснились. Потянувшись к вампиру, я невольно оперлась второй рукой на землю. И попала на сброшенные розы. В пальцы мне впилось еще с десяток колючек. Я бы взвыла, но не успела. Раньше, чем я выдохнула проклятье, пришло понимание того, что делает со мной этот вампир.

Меня же просто морочат, как последнюю институтскую дуру!

А еще пять минут – и даже этого не понадобится. Я сама Мечислава изнасилую. Собственно, я уже была готова на все, лишь бы всю нижнюю часть тела перестало сводить в судорогах неутоленного желания.

Понимание заняло меньше времени, чем нужно на один выдох. И я уже знала, что делать. Вампир притягивал меня все ближе и ближе к себе. Глаза его были полуприкрыты, на лице – выражение скучающего парня, у которого на сегодня еще три свидания...

Наши губы соприкоснулись.

Все мое тело скрутило в судороге дикой похоти от его рук, его тела, его запаха. Но мозг уже отдал команду.

И я резко сжала зубы.

– Черт!

В следующий миг я отлетела на пару шагов. Вампир отшвырнул меня как котенка и недоуменно поднес пальцы к губам. А когда отнял их – на золотистой коже показались яркие капельки крови.

А хорошо я его все-таки цапнула. От души!

Но надо было за нос.

Представив себе вампира со следами зубов на носу, я громко хихикнула. Наверное, не стоило этого делать.

В следующий миг Мечислав бросился на меня, сбивая с ног всем своим весом. Даже если бы я захотела, я бы не успела увернуться. Против вампира – и с моей реакцией? Ха-ха-ха. Мы покатились по одуванчикам, сцепившись как два смертельных врага.

Когда кружение остановилось, вампир оказался сверху, прижимая меня к земле всей своей тяжестью. Естественно. Если кому с ним и тягаться, то уж точно не мне.

– Зачем ты это сделала?

В голосе вампира было прямо-таки детское возмущение.

– Надо было тебе вообще язык откусить! Думал, я не почувствую, как мне голову морочат?! Сволочь! Выметайся из моего сна!

– Так ты почувствовала?

– Ты эти сопливые фразочки из пятирублевого романа содрал? Дорогая, ваши трехдюймовые глазки, батарея сто двадцать, прицел двенадцать, одним словом – бац-бац! И мимо!

Мечислав вдруг захохотал как сумасшедший.

– Знаешь, ты просто невыносима, кудряшка.

– ЧТО?! – взвилась я. – А ну повтори, как ты меня назвал, гаденыш зубастый!

– Так и буду. Отныне ты для меня будешь только кудряшкой.

– Только посмей!

– Посмею. И не только это. – Теперь зеленые глаза опять оказались слишком близко. И вампир был подозрительно серьезен. – Мне хотелось, чтобы все было добровольно, но если ты настаиваешь... Бывают женщины, которых возбуждает насилие. Ты, наверное, тоже из таких. Что ж, я...

Я безуспешно попыталась двинуть ему ногой по яйцам. Или хотя бы вывернуться. Ага, не с моим везением. Сами попытайтесь лягаться и извиваться, когда на вас лежит почти девяностокилограммовая тушка и нарочно придавливает к земле. Вампир только улыбнулся, показывая двухсантиметровые и очень острые клыки.

– Ты еще будешь мне благодарна, кудряшка. Сейчас ты злишься, но потом поймешь...

Я перестала слушать. Это ж надо! Меня пытаются изнасиловать в моем же собственном сне. Что бы сказал на это дедушка Фрейд? Ничего хорошего, точно. А что я могу сделать? Мне не вырваться. Вампир еще чтото говорит, но это тоже ненадолго. Но это же мой сон! И я должна быть здесь хозяйкой. Но что я могу сделать?

Я... Могу...

Мечислав улыбнулся еще очаровательнее – и потянулся к моим губам.

В следующий миг обстановка вокруг переменилась.

Мы с головой ушли под воду. Но я-то ожидала этого, а вампир – нет. Мечислав выпустил меня из рук и забарахтался в речке, с головой уйдя под воду от неожиданности.

Есть ли у меня шансы утопить вампира? Вряд ли.

Я резкими гребками поплыла к берегу. Плавать я умею. Хотя в свое время едва не утопила тренера. А кто ее просил меня за ногу хватать и пытаться утащить под воду. Потом я узнала, что эта тетка так всех детей пыталась научить нырять, но в тот момент я просто растерялась и начала отбиваться. Как сейчас помню, я так удачно дернула второй ногой, что попала тренерше по голове. Она от неожиданности сама чуть не утонула, а когда вылезла и отплевалась, оказалось, что еще я поставила ей шикарный фиолетовый фингал под глазом.

После этого мне пришлось переходить в другой бассейн.

Я вылезла на берег и встряхнулась. Мечислав как раз вынырнул из воды и собирался плыть за мной. Перебьется.

– Остыл? – осведомилась я.

– Как некрасиво с твоей стороны, пушистик. Топить гостя...

– Скажи спасибо – не в унитазе. И проваливай из моего сна. Такую поляну изгадил – надо же! Эй, я сказала – проваливай!

Вампир резким гребком бросил себя в сторону берега.

– Сперва мы закончим то, что начали. А потом я уйду, если ты этого захочешь.

Я разозлилась. Теперь уже – всерьез. Сам напросился.

Это – мой сон. И я могу делать в нем все, что пожелаю.

А желала я сейчас одного – избавиться от слишком наглого вампира. Я бы с удовольствием его в унитаз спустила, как какуюнибудь крысу!

Вода в реке зашумела. Больше всего это действительно было похоже именно на... дада, на гигантский унитаз. Мечислав и булькнуть не успел, как его засосало в воронку.

Я печально посмотрела на осушенную реку. Теперь на этом месте была только грязная лужа. Как все запущенно! Что ж, я могу просто не смотреть туда. Разве плохо в своем собственном сне полежать на теплом песочке?

* * *

– Стерва!

– Что-то не так?

Даниэль был само внимание. Девушка, лежащая у него на руках, даже не думала нервничать во сне. Ее лицо было абсолютно спокойным и расслабленным. И не скажешь, что минуту назад она была настоящей дикой кошкой. Пусть только во сне. Это было одним из умений вампиров – управлять снами других людей. Мечислав не мог назвать себя виртуозом в этой области, но его таланта должно было хватить для необученной девчонки. За глаза. И что вместо этого?

Ее не удалось соблазнить.

Она отлично понимала, что все окружающее – сон, и именно ее сон. Даже затуманить ее разум не удалось.

Она смогла вышвырнуть его из своего сна, как... как мусор!

И все это проделала, даже не осознавая, что творит.

Невероятно. Девчонка удивительно талантливый ментат. И притом умеет делиться своей силой! Что ж, не получилось в этот раз? Но этот – далеко не последний...

– Она стерва. Редкостная. Но ее сила еще больше ее стервозности. Жаль, что мы допили тех двоих. Я бы не отказался подкрепиться. Вадим! Принеси мне пакет с кровью!

Вампир задумчиво цедил кровь из пакета и время от времени поглядывал в сторону человеческой девчонки.

Такой источник силы он не отдаст никому.

Если бы Юля знала его мысли, она бы ехидно прибавила: «Корову свою не продам никому. Такая скотина нужна самому».

Или полила бы вампира святой водой. Мечислав об этом смутно догадывался,

но ни на минуту не сомневался в своей победе. Еще ни одна женщина за семьсот лет ему не отказала. Кто-то сдавался раньше, кто-то – позже, но все приходили к нему.

И эта не будет исключением.

Сама прибежит. И с ее силой он станет одним из первых вампиров. А может, даже войдет в Совет.

* * *

Меня тряхнуло – и я проснулась. Резко и быстро. Но не встрепенулась, не открыла глаза, ничего подобного... Просто проснулась. Но скрыть это от окружающих не получилось.

– Что случилось, Юля? – Это Даниэль.

Голос встревоженный.

– Что-то толкнуло меня. Что-то холодное.

Даниэль смотрел на меня беспомощными глазами. Мечислав беспомощным не был. Я зло покосилась на него. Будет время – я ему все лицо исцарапаю! Сволочь! Он что, думает, я тот сон забыла? Да я клясться готова, что это его клыков дело!

– Автобус шел ровно. Кочек не было.

Вспомни – ты чувствовала холод?

– Да.

– Возможно, ты что-то видела во сне? Попробуй вспомнить?

– Не знаю...

– Тогда смотри мне в глаза. Не бойся. Я помогу тебе вспомнить.

Что-то такое было в его глазах... Холодное, спокойное, сильное. Мне и в голову не пришло спорить с ним сейчас. Игры в соблазнение кончились. Вместо лощеного красавца передо мной был вождь вампиров. Князь. И я повиновалась без разговоров.

Зеленые глаза затягивали, приказывали, подчиняли... Я не сопротивлялась. Медленно плыла в зеленой прохладной воде – и мне это было приятно. Куда-то исчезали усталость и боль. Приходил такой знакомый покой. Покой... Вот это мне и снилось тогда! Такие же глаза – только угольно-черные. Но в них не было ни тепла, ни света. В них были только холод, страх и обещание боли. Не спокойствие, но вечный покой и холод могилы! Я дернулась, разрывая связь. Я стремилась наверх, к свету, к себе! И на миг закрыла глаза, ослепленная светом тусклых ламп.

– Глаза! Черные. Чьи?

– Черные? – Я почувствовала, как вздрогнул Даниэль. – Да, есть черные глаза. У одного из слуг Андре. Так он пытался подчинить тебя на расстоянии?..

– Это возможно?

– Когда ты спишь, а он рядом. Близко.

Я отстранилась от Даниэля и полезла за своим оружием. Нацепила на бутылку со святой водой опрыскиватель, достала пистолеты.

– Господа вампиры, соблюдайте технику безопасности.

И в следующий момент темнота дороги взорвалась светом и криками. Автобус мчался вперед как по ниточке. Я даже не могла разобрать, что происходит. Для меня это выглядело так. Вид леса в ветровом стекле исчез – и на нем появился вампир. Борис, который вел автобус, не дрогнул. На помощь ему поспешил Мечислав. Он врезал кулаком изнутри – прямо по стеклу. Вампира снесло в голубые дали вместе с дождем осколков. Я искренне понадеялась, что еще и порознь с клыками. После такого-то удара! Потом надеяться времени не стало. Два люка в крыше открылись одновременно. Автобус замедлил свой ход, а Даниэль и Вадим бросились на защиту люков. Мечислав защищал водителя. Я плохо разглядела, что делали вампиры, потому что в этот момент одно из стекол треснуло – и какой-то чужой вампир прижался к нему всем телом, выбивая его, чтобы удобнее было проскользнуть внутрь.

– Привет, – неожиданно для себя сказала я. И совершенно непроизвольно брызнула ему в нос из бутылки со святой водой. Вампир заорал как бешеный – и исчез в неизвестности, а я взлетела на ноги и бросилась к Даниэлю, на ходу вереща как чокнутая.

– В сторону, Даниэль! В сторону!

Вампир послушно отлетел в сторону. И я прицельно полила его противника. Нечеловеческий визг, полный непредставимой мне боли, резанул по ушам. И я рванулась к Вадиму. Но и он, и Мечислав справились самостоятельно. Вадим вышвырнул своего врага из люка и теперь фиксировал его поручнем от кресла, чтобы больше никто не пролез. Борис внимательно вглядывался в окружающую темноту через разбитое стекло. Мечислав вцепился в раму, рванул ее – и ветровое стекло осталось у него в руках. Он отшвырнул его в сторону. Наверное, он бы и самосвал выжал на вытянутых руках. Как же мне повезло отбиться!

– Мы приближаемся. Там сейчас – круг!

– Несколько вампиров, которые попробуют воздействовать на нас магией, – пояснил мне через плечо Даниэль. Я не обиделась. Ему сейчас не до меня. Но и у меня шансы есть.

Я вытащила из кармана упаковку презервативов и кое-как сорвала зубами обертку. Потом развернула один из презервативов. Спасибо, Надюшка. Хотя ты их для другого дела положила! Но чего не придумаешь, чтобы выжить? Я вылила в резинку почти всю воду из бутылки. Поместилась. Хорошие у нас резинотехнические изделия! С бо-ольшим запасом сделанные!

– А как ваши вампиры относятся к святой воде? Пустите меня на передовую, – предложила я.

Даниэль перехватил меня и поставил рядом с Мечиславом, а тот правой рукой крепко обнял за талию. Показалось, что меня перехватили стальным обручем.

– Раздавишь, блин!

Рука чуть разжалась, но переползла повыше, к груди. Ну не сволочь?! В такой момент – лапать бедную девушку?!

Вампир словно прочел мои мысли.

– Ничего личного. Держись крепче.

Нас резко тряхнуло. И в ту же секунду я заметила – круг. Это не была геометрическая фигура. Просто пятеро вампиров стояли посреди дороги, взявшись за руки. Они медленно передвигались. То один из них, то другой высвобождал руку и что-то чертил в воздухе. И вокруг них плавало чтото мутно-белое. Это белое уплотнялось у меня на глазах, принимая форму какого-то осьминога, – и рванулось к нам. Несколько щупалец плавно обтекли меня, задевая только мужчин. И – я видела это на примере Бориса – впиваясь и вползая в их тела. Сдавленно захрипел Вадим. Тряпкой упал на руль Борис. Из-за спины послышался вскрик боли Даниэля. Держались пока только мы двое. Мечислав одной рукой перехватил управление автобусом, крепко удерживая меня другой рукой. Мои пальцы окостенели в мертвой хватке. Только не уронить мой снаряд! Пока я еще его не докину. Еще бы пара метров...

И в этот миг облако наконец-то добралось до меня.

Мне в лицо ударило что-то холодное и твердое. Как кусок льда. Но этот лед был еще и жгуче-склизким, и каким-то нечистым. Как замороженный след громадного слизняка. И этот слизняк хотел... хотел наши жизни. Это было его целью – питаться, пить чужие жизни и силу, накапливать свою и уничтожать.

Отвращение было слишком сильным, чтобы меня стошнило. Слизняк вползал в меня и собирался устраиваться поудобнее. Я могла только чувствовать его внутри – и с отвращением наблюдать, как из меня улетучивается – что? Та самая жизненная сила? Наверное. Омерзение было настолько полным, что я даже не могла шевельнуться – ведь если я шевельнусь, он тоже шевельнется внутри. И это будет... тошнотворно...

Мечислав зашипел как громадный кот – и этот звук придал мне сил. С этим слизняком можно бороться! Леоверенские без боя не сдаются! Видит Бог!

Взревел глубоко внутри души мой зверь-из-зеркала, полосуя когтями белесую муть. Онемение отступило. Я знала, что это ненадолго, но ведь надолго и не надо, правда? Автобус ведь уже был на расстоянии двухтрех метров от круга вампиров. А это расстояние доступно и мне с моими человеческими силенками!

Я заорала от отвращения, ужаса – и от ненависти. И этот страх вылился в один безумный крик:

– Получай, фашист, гранату!

И я метнула презерватив. Господи боже мой! Я никогда не попала бы так точно, если бы целилась. Но попала. И презерватив разорвался над головами вампиров, собравшихся в круг.

Дикий вой прорезал ночь. Вампиры не горели, нет! С них просто стекала кожа, как с Дюшки. Они оплавлялись и падали на землю, словно обожженные кислотой. Мечислав что было силы вывернул руль – и автобус проехался прямо по кругу вампиров. Кто не убежал, я не виноват. Из-под колес послышался какой-то мерзкий чавк и хруст. Меня замутило. Я поспешно закрыла глаза. В реальности остались только рука, которая обнимала меня за талию, и воздух, бьющий в лицо.

И темнота, блаженным облаком окутавшая мое сознание. Так и надо травить глистов... Червяк медленно растворялся – и теперь уже я поглощала его. И что-то менялось и сдвигалось внутри меня. Мелькали какието обрывки слов, мыслей, чувств. Разум не справлялся с потоком чуждой энергии. Перегрузка регистров. Комп завис.

Кажется, это была последняя связная мысль перед обмороком.

А потом спокойный голос, мехом пробежавшийся по моей коже.

– Открой глаза, Юля. Все в порядке. Этот голос мог принадлежать только одному человеку на планете. То есть вампиру. Мечиславу. А перед ним показывать свою слабость я не собиралась. Черта с два!

– Все уже кончилось?

Я медленно приоткрыла ресницы. Мечислав стоял на коленях прямо надо мной. Я лежала на одном из автобусных сидений, а мои ноги не помещались на нем, свисая на пол. Мечислав мог бы встать рядом или перегнуться через поручень, но куда там! Этот вампирюга просто развел в сторону мои колени и наклонился надо мной как любовник. Я представила это так живо, что кровь хлынула к лицу, а телу стало подозрительно жарко.

– Все в порядке, врагов больше не осталось, – голос был мягким и успокаивающим. Но он еще и возбуждал меня. Я вздрогнула.

– Сделайте милость, отойдите от меня!

Мечислав рассмеялся и легко поднялся на ноги. Его глаза в полумраке казались почти черными.

– Ты бросила свой... снаряд – и упала в обморок мне на руки. В остальном – все хорошо.

Все – что? Точнее – кто?

– Даниэль? Вадим? Борис?

– Все живы и целы.

Я перевела дух. Теперь можно поговорить и о менее важных вещах. Например...

– А что с вампирами, которые на нас напали?

– Надеюсь, что с ними уже покончено. Я не стал останавливаться и добивать их.

– Вы по ним автобусом проехались, да?

– И что? Даже если кого-то и намотало на колеса – потеря невелика.

– Социопат, – припечатала я. Мечислав, кажется, обиделся.

– Если кто-то из них еще жив, то он выживет. Ты сама видела, в каком состоянии был Даниэль, но ведь он вылечился! И эти вылечатся. Но в ближайшие несколько дней они мне не противники.

– А вам того и надо?

– Разумеется.

Я только вздохнула. Действительно, какая Мечиславу разница, если кого-то там расплющило автобусом в лепешку? Вряд ли семисотлетний вампир будет переживать изза такой мелочи. А я? А я буду. Самой страшной вещью в моей жизни пока было препарирование аскариды^[8]. И выходить из автобуса я теперь буду только с закрытыми глазами. А то увижу мозги на колесах – и неделю мясо есть не буду. Не говоря уж о мозговых косточках.

– Юля, я должен сказать тебе спасибо, – прервал мои мысли вампир. – Очень удачно, что у тебя с собой сказалась святая вода.

– Спасибом сыт не будешь, – тут же проснулись во мне женские инстинкты. – Что-то более существенное будет предложено?

– Могу предложить пакет с консервированной кровью, – подкрался Вадим. Мечислав даже голос на него повышать не стал. Просто сверкнул глазами – и парня как ветром сдуло.

– А что ты хочешь? Или – кого?

Голос вампира завораживал. Таким голосом... ох, если бы я так могла говорить, все парни института за мной собачками бегали бы... Бархатный, ласкающий, искушающий – и намекающий на что-то очень интимное. Так и хотелось ответить – «тебя». Я сдержалась колоссальным усилием воли.

– Водки и селедки, – потребовала я склочным голосом. – Атлантической, пряного посола.

Мечислав хлопнул глазами. Вид у него был откровенно растерянный. Видимо, никто не пренебрегал им ради рыбы. А зря. Селедки мне сейчас действительно хотелось гораздо больше.

– Будем в городе – заедем, – наконец родил он.

Я зафыркала.

– Да ладно, я пошутила. На вопрос ответить можете?

– На какой?

На этот раз голос был нормальным, а не как у жиголо на отдыхе. И я решила спросить о том, что видела.

– А там, на дороге, что это было вокруг них?! Такое белое?

– Белое?

– Да... Они вызывали его, а потом оно рванулось к нам. – Я вспомнила его липкое прикосновение, и меня передернуло. – Оно хотело... питаться...

Кажется, вампир был удивлен. Редкое зрелище. Вот бы сейчас фотоаппарат!

– Ты увидела это именно так?

– Это – что?! Этого слизняка-осьминога?

– Как-как?

Вампир явно был озадачен. Я поморщилась, но пояснила.

– Такое белое облако, мерзкое, как склизень, но со щупальцами, как у осьминога. Оно сперва просто махало ими на ребят, а в нас двоих ударило всей тушей. Видимо, сформировалось. Эти, в круге, как-то его подпитывали...

– Ты это увидела?

– Идиотский вопрос!

– Не дерзи мне, кудряшка!

– Ты ответишь или нет, вампиреныш?

На миг мы скрестились взглядами. Но спорить с женщиной... Как там у классика? Черт ли сладит с бабой гневной? А если черт не взялся, вампир и пытаться не стал. И правильно. Еще немного – и я бы просто полезла в драку. Калечить меня Мечислав не стал бы, а драться с девчонкой на глазах у подчиненных – лицо терять. Поэтому он предпочел ответить.

– Это были чары замедления жизни. Мы впадаем от них в оцепенение – и слугам Андре остается только извлечь нас из автобуса. На меня они действовали медленнее, чем на других. Но даже я поддался бы их силе рано или поздно. Кое-чем я тебе обязан, Юля.

Скала течет, моря горят, и у чертей рога летят. Вампир признал, что он мне – благодарен?! Однако! Но почему бы этим и не воспользоваться к своей выгоде?

Хотя какая тут выгода? Сплошные проблемы. И это признание благодарности стоит меньше, чем зубочистка. И ко мне он так и будет относиться – как к той зубочистке. Использовать и выкинуть.

– Пообещайте, что не будете гулять по моим снам, – этого будет достаточно. – И не удержалась. Язык мой – враг мой. – А то в следующий раз я вас пропущу через мясорубку.

В зеленых глазах определенно была насмешка.

– А куда мы сейчас? – спросила я.

– Сейчас? К моему человеку. Мы должны будем приехать как короли, но не как путешественники или завоеватели. К Андре надо приходить королями.

– Я еду с вами.

В мыслях у меня заискрило только одно имя. Катька. Она уже сутки у него. А фантазия у Дюшки нездоровая. Удастся ли мне вытащить ее вовремя?

– Это может быть опасно.

– Я никого не прошу меня защищать! А те, кто первыми напали, – сами виноваты.

Мечислав закатил глаза.

– Даниэль, попробуй отговорить свою женщину.

– Я не его женщина!

– Даниэль! Ты ее нашел – ты и воспитывай! А то я ей сейчас шею сверну!

Хм. А дед в таких случаях обещает, что я неделю на задницу не сяду. Но у него убедительнее получается. Что я и сказала.

Мечислав витиевато выругался.

В голосе вампира звучал гнев, и я ощущала его как горячую ладонь на своей коже. Но направлен он был не на меня. На кого-то другого. На Даниэля? Вампир мгновенно оказался рядом со мной.

– Юля, ты устала. Тебе надо отдохнуть.

– Не хочу!

Я и правда чувствовала себя так, словно меня за время отдыха зарядили от розетки. По коже бегали мурашки. Все волоски на теле встали дыбом. Голова была звонкой и легкой, а сердце билось как часы. Мне было просто здорово!

– Что со мной происходит?

– Если бы я знал! Даже в легендах об этом ничего не говорится!

Как мило. И как это на меня похоже. Вляпаться в какую-то полумистическую дрянь, в которой никто даже разобраться не сможет. Но разве плохо, что я себя чувствую вечным двигателем? Где там Дюшка?! Берегись, клыкастик! Я иду искать! А приду – к твоей могиле. И если ты только тронул мою подругу – я тебя закопаю по отдельности от некоторых частей твоего клыкастого тела. Клянусь хвостом, которого у меня нет и не будет. Вот!

– Хотите вы того или нет, господа вампиры, но я еду с вами! У этого паразита моя подруга!

– Я поговорю с ним о твоей подруге, – пообещал Мечислав.

Я только фыркнула.

– Ваше слово мне не гарантия! Я еду с вами – или еду одна! В таком случае мы увидимся у Дюшки на приеме!

– А если я прикажу связать тебя и куда-нибудь засунуть? Например, в подвал?

Я пожала плечами.

– Попробуйте. Это не так сложно. Но говорю сразу – когда я оттуда выберусь, я вас в святой воде искупаю! Вечно вы меня связанной не удержите, а ваш гипноз мне однофигенственно.

Несколько секунд вампир, определенно, над чем-то раздумывал.

– Тоже верно. Ладно. Ты едешь с нами.

Пятой.

– Мечислав! – вскинулся Даниэль.

Мы одновременно прожгли его грозными взглядами – и вампир сник. Мечислав повернулся ко мне.

– Я возьму тебя, если пообещаешь молчать и во всем меня слушаться.

– Обещаю, – с чистой совестью сказала я. Почему мне никто не поверил? Я же правду сказала?

ГЛАВА 6

Новый взгляд на старых знакомых

Странно, но до дома «друга» Мечислава мы доехали без происшествий.

Я удобно устроилась поближе к Даниэлю. Вампир посмотрел на меня – и подтянул к себе под бочок. Я тут же свернулась колобком – и положила ему голову на колени. Так удобнее.

Мы молчали, и у меня было время подумать. Как теперь ко мне относится Мечислав? После того, что произошло на дороге?

Хороший вопрос. И ответ еще лучше. Такие понятия, как «благодарность», «честь», «достоинство», «порядочность» – в принципе не могут входить в лексикон вампира. Тем более семисотлетнего. И романтика тут не при чем. И мой сволочной характер – тоже. Достаточно вспомнить, что мне рассказывал Даниэль о сообществе вампиров. Крысиная стая – она и есть. И если кому-то хочется, он может пойти в зоомагазин и объяснить, что такое «честь» и «порядочность», хомякам в клетке. Если получится и хомяки станут благородными или хотя бы поймут, что это такое, – тогда я и в благородство Мечислава уверую. Аж всеми четырьмя конечностями. А пока...

С большой вероятностью – Мечислав действительно был в моем сне. Там, на одуванчиковой полянке. И чего-то от меня хотел. Я только не помню, чего именно.

Но мне кажется, что он этого не получил. Что-то помешало. Я? Или нападение вампиров?

А, какая разница! Жена-начальница или мужик в семье голова? Кстати, меня всегда смешила эта фраза. Неужели не ясно? Приличная семья – это тот самый двуглавый орел с российского герба. Просто глобальные вопросы (о зарабатывании денег и планировании очень крупных покупок) решает более клювастая голова, а локальные (то есть повседневные типа какой сметаны купить в суп) – менее клювастая. И не важно, кто в семье более клювастый – муж или жена.

Если между головами мир и согласие – птичка летит все выше и выше. Если нет – обеими башками в стенку – и в разные стороны. Простите, отвлеклась.

Вообще-то нет никакой разницы, что или кто помешал Мечиславу.

Просто вампир попытается добиться своего в другой раз. И никакая благодарность ко мне его не остановит. Вы можете кормить, чесать и гладить морскую свинку, но как только ей чего-то от вас захочется, она начнет кусаться. С вампирами – тот же принцип. А благодарности и совести что у них, что у морской свинки – одинаково.

И не фиг тут впадать в романтику. Даниэль, кстати говоря, – тоже вампир. Но он-то мне врал. И может врать сейчас. И у него могут быть свои планы. Ха, могут быть?! Наверняка есть! Не бывает пушистых вампиров. А если и бывают, то долго не живут. Крылышки и нимб тоже проходят немного по другому ведомству. Все.

А мне-то что делать в этой ситуации? Только одно. Все равно меня не отпустят.

Поэтому я могу только быть рядом с вампирами. Помогать чем могу. И радоваться, что меня никто не хочет покусать или пришибить, как Дюшка. К тому же если власть в городе изменится, с Мечиславом можно будет договориться полюбовно. И моих родных не тронут. Это важнее всего для меня. Что до меня самой...

Вряд ли я выберусь из этой передряги целой и невредимой. Спасибо, если еще живой. И еще большее спасибо, если до сих пор жива Катька. Но мне в это с трудом верится.

Но выбора все равно нет.

Я могу сбежать сейчас – и подставить своих родных. Может быть, я и останусь жива. Но с моими родными вампиры разберутся из принципа.

Я могу остаться и подставить себя. Но мама и дед останутся живы и здоровы. Во всяком случае, у них будет больше шансов.

Делайте свой выбор, леди...

Что ж, я не леди. И выбор тут однозначен. Я обязана сделать все, чтобы мои родные не пострадали из-за моей глупости. Я остаюсь с вампирами. Буду есть с ними, спать с ними... Короче, сделаю все, чтобы остаться в живых. И буду молиться всем богам, чтобы они не догадались о моих причинах. Потому что лучшего повода для шантажа – нету.

* * *

– О чем ты думаешь, кудряшка?

Урою! Что себе позволяет этот... этот кровопросец?!

– Если вампира скормить аллигатору – отравится он или нет? – тут же ляпнула я. – Крокодилы ведь любят несвежее мясо...

Мечислав потерял дар речи. Вадим фыркнул.

– Ты вампира путаешь с зомби.

– Вовсе нет. Вы хоть и не тухлятина, но все-таки семьсот лет – хороший срок выдержки, – нашлась я.

– Приехали, – очнулся от стопора Мечислав. – Вылезайте. И еще, кудряшка, изволь при посторонних вести себя прилично.

– Будешь называть меня кудряшкой – дождешься и чего похуже, – вызверилась я. – Ясно, Клыкозавр Бронтозаврович?

– Даниэль, помоги даме, – распорядился вампир. И вылетел (в буквальном смысле слова, через окно, левитируя) из автобуса.

Кажется, он просто не знал, как обращаться с женщиной, которой не нравится.

Даниэль молча подхватил меня на руки и тоже (дурной пример заразителен) выпрыгнул из автобуса. Прямо через разбитое ветровое стекло.

– Чокнутый! – рявкнула я. – На тебя твой приятель плохо влияет! Ой, мамочки!

– Что случилось? – забеспокоился вампир. – Как ты себя чувствуешь?!

– Все в порядке, – отмахнулась я. – Умственно и физически я в полном здравии. Это так, нервное...

Другой вопрос, что мне был знаком этот дом. То есть загородный дворец. Его воздвиг дальний приятель моего деда – Алексей Иванович Снегирев. Дальний приятель – это тоже дедово выражение для тех, кто вроде как и ближе, чем знакомый, но и в друзья таких людей не запишешь.

Дедушка занимался перевозками, а Снегирев торговал животными. У него было четыре зоомагазина, две ветлечебницы и несколько ветеринарных аптек. И мне там очень нравилось. У меня домашних животных не было, но я привела туда подругу, у которой болела кошка, – и была поражена чистотой и сервисом. Нас просто облизали со всех сторон, предложили чай или кофе, дали кучу журналов, чтобы мы не скучали, а кошка вообще выздоровела в рекордно короткие сроки. Хотя и содрали потом с подруги три шкуры... в финансовом смысле слова.

А с моим дедом Снегирев познакомился, когда ему надо было перевезти в наш город трехметрового крокодила. Заказал один дурак. Что ж, клиент всегда прав, даже когда он дурак. Крокодила перевезли, а Алексей Иванович стал одним из наших знакомых, а потом и дальних друзей семьи. Мне он не слишком нравился, но ко мне он относился всегда хорошо. Дарил компьютерные диски и симпатичные сережки. Я и не возражала. Если уж на то пошло – я очень спокойный человек. Есть двое людей, ради которых я готова пройти босиком по огню и выпить литр ртути. Это моя мама и мой дедушка. Все остальные мне более или менее безразличны. Говоря прямо – гори они огнем: руки не протяну, если для этого понадобится встать с дивана. Маму это слегка тревожит, а дедушка говорит, что ничего другого от меня и не ожидал. И советует не волноваться по этому поводу, приговаривая, что вулканы, скрытые под ледяной шапкой, взрываются особенно сильно. Я только посмеиваюсь. Родные у меня вообще высший класс!

Но я отвлеклась. Итак, Снегирев. Довольно симпатичный, с фигурой отожравшегося на покое боксера-любителя и перебитым носом. Волосы у него темные и острижены ежиком, глаза небольшие, светло-карие, утонувшие в складках кожи. С лица он больше всего похож на собаку породы шарпей. Если бы она очеловечилась, то была бы один в один – Снегирев. Да, еще он выше меня на полторы головы.

Характер у него...

Дед его не любит. Для меня это худшая характеристика человека.

Работать я с ним не работаю, учиться не учусь, с дедом они деловые партнеры, поэтому Снегирев так любезен со мной и с мамой, что аж скулы от сахарного сиропа сводит. А в остальном...

Ты бы пошел с ним в разведку? Нет – или – да?!

Я бы со Снегиревым не пошла даже в лес за грибами. Хорошо, что он твердо знает – дружить с моим дедом лучше, чем не дружить. Но все равно постоянно смотрит на меня сверху вниз. Как на ребенка, который нуждается в защите. И которому можно любой лапши навешать – все проглотит. А это неприятно.

Мечислав уверенно позвонил в ворота.

Два звонка, три, один.

Я ждала на снегу за его спиной вместе с Даниэлем, Борисом и Вадимом. Вампиры поглядывали на меня с уважением. Интересно, это уважение как к человеку, или как к обезьяне с гранатой? Не-ет, если уцелею – вцеплюсь в «Практическую магию» Папюса и прочитаю от корки до корки. Который год стоит на полке, пыль собирает. А если и это не поможет – перечитаю всю литературу из городской библиотеки. Если жива останусь... Нет, я просто обязана остаться в живых! Такой уникальный материал для исследований пропасть не должен! Это, если кто не понял, я о вампирах, а не о себе. Хотя и мои новоприобретенные способности нуждались в исследовании, классификации, а может, и в развитии. Ворота распахнулись не сразу. Сперва открылась калитка. Я плохо видела в темноте. Чей-то силуэт появился в ней. Мечислав шевельнулся и что-то негромко сказал. Силуэт тут же отпрянул – и вампир просочился в ворота, только снег столбом взвихрился за его спиной. Мы остались стоять как бедные родственники – за оградой. Но высказаться на эту тему я не успела. Буквально через пять минут мы уже заходили на территорию Снегирева. Мечислав ждал нас, стоя рядом с хозяином дома. Я помахала рукой. Левой. Правая у меня была забинтована и зверски чесалась. Даниэль поддерживал меня, обнимая за талию. Вообще-то я могла и сама передвигаться, но мне было приятно его прикосновение.

– Добрый вечер, Алексей Иванович!

Челюсть у него отпала так, что я всерьез забеспокоилась. Ну, удивлен человек! Но грязь-то зачем глотать? Мечислава это представление явно развлекало.

– Вы знакомы, Юля?!

– Да. Алексей Иванович – друг нашей семьи.

– Звучит очень торжественно. Я так полагаю, что ваша семья достаточно богата?

– Да.

– А ваша фамилия – Леоверенская?

– Да... А откуда вы...

– Алексей мне про вас рассказывал. Я полагал, что ваша компания может оказаться мне полезна. Перевозка вампиров – дело трудоемкое.

– От вампиров вообще одни проблемы, – с готовностью соглашаюсь я.

– Придется потерпеть, – теперь в голосе Мечислава звучал металл. – Алексей, мне нужно пять парадных костюмов. Как скоро я смогу их получить?

– Как только пожелаете, господин. – Алексей Иванович смотрел на вампира с благоговением. – Прикажете заказать вещи на дом?

– И как можно скорее. Юля, у тебя какой размер?

– Сорок шестой.

– Отлично. Четыре комплекта для мужчин, один – для женщины. Все стандартно. Кожа, металл, кружево, шелк. Цвета – алый, серый, черный. Пусть привезут все имеющиеся образцы. Я посмотрю и выберу то, что нам подойдет. Для женщины – алый.

– Эй, а у меня тут права голоса нет?! – возмутилась я. – Я вам что – знамя соцтруда, алое и в кружевах?

Мечислав повернулся ко мне.

– Мы сегодня идем к Дюшке на прием и должны выглядеть достойно. Твоя версия наряда?

Мне долго думать не пришлось.

– Спецназовские ботинки сорокового размера, спецназовская форма сорок восьмого размера и ошейник с браслетами. Такие, как у металлистов, с шипами наружу. Чтобы один удар – и любой вампир три недели глаз отращивал.

Теперь зафыркал не только Вадим, но и Даниэль. Ага, представили меня в роли этакой солдата Джейн. Хотя чего смеются – непонятно. По мне – так лучше наряда для визита к Дюшке и не придумаешь. Только посеребренный космический скафандр.

– Нет уж, сегодня ты будешь выглядеть как дама, а не как омоновец на полставки, – отмахнулся Мечислав. – Довольно разговоров. Нам предстоит многое сделать этой ночью. Вадим, Борис, заносите гробы! – И уже Снегиреву, этаким высокомерно-презрительно-снисходительным тоном: – Подвал свободен? Вы оборудовали его, как я приказал?

– Да, господин.

– Покажите им дорогу.

Алексей Иванович рванулся к вампирам, которые уже извлекли ящики из автобуса.

Одной рукой он жестикулировал, показывая куда идти, другой рукой прижимал к уху сотовый, заказывая одежду из какого-то магазина. Мне стало неприятно.

– Вы ноги об него вытирать еще не пробовали? Говорят, помогает.

Мечислав перевел на меня свои удивительные глаза.

– Если человек желает вечной жизни – это его беда. Почему бы вампирам не воспользоваться этим его желанием в своих целях?

Возражений у меня не нашлось.

– Ни почему. Но все равно противно. Алексей Иванович вернулся довольно быстро. И протянул мне руку.

– Добрый вечер, Юля. – Он уже вполне овладел собой и улыбался во весь рот. – Как вы тут оказались?

– Случайно, – коротко ответила я. – А как вы умудрились договориться с вампирами?

Улыбка сделала складчатое лицо еще противнее, чем обычно.

– Случайно, Юленька. Совершенно случайно.

Я посмотрела на часы.

– Это что же – еще и полуночи нет? Глазам своим не верю!

– Да, кажется, с вечера уже неделя прошла, – согласился Даниэль, ненавязчиво обнимая меня за плечи. Я не стала сопротивляться. Мечислав смерил нас насмешливым взглядом, от которого у меня закружилась голова, и обернулся к Снегиреву.

– Автобус надо спрятать, труп тоже. До утра все должно быть сделано.

– Сейчас распоряжусь, – подскочил Снегирев. И опять начал бешено тыкать в кнопки мобильного телефона. Жирные пальцы соскальзывали, и ему приходилось пару раз набирать номер, прежде чем он попал куда надо.

– Пойдем пока в дом, – предложил Даниэль. И повернулся к Мечиславу. – Я и не знал, что у тебя здесь есть союзник-человек.

– И никто не знал, – вампир улыбался, показывая длинные клыки. Нарочно он, что ли? Может ведь улыбаться как нормальный человек! Хотя это его проблемы. Ему лучше знать, как управлять своими людьми. Я, например, тоже лучше знаю, как лягушек резать.

Мы медленно пошли в дом. Я уже несколько раз бывала здесь и каждый раз кривила губы. Вопиющее сочетание роскоши и безвкусицы. Красное дерево, позолота, лепнина. Статуи, похожие на химер с Нотр-Дам, по углам крыши, чтобы партнеры и конкуренты не переплюнули в роскоши. Все дорого и на редкость аляповато. Мама тоже корчила презрительные гримаски при редких визитах. И шептала мне на ухо: «Памятник дурному вкусу. Это и случается, когда в князи выползают из грязи». Я с ней полностью соглашалась. Кажется, Даниэль тоже так думал. Во всяком случае, хоть вслух он и не сказал ни слова, серые глаза были полны отвращения. Ну да. Мне-то еще ничего, а каково приходится тонкой душе художника?

В доме Мечислав немедленно занял большое кресло, очень похожее на трон. Было видно, что сделал он это непреднамеренно. Но выглядел в нем – как король. Только тиары на голове не хватало. А еще – державы, мантии и скипетра. Хотя ему это и не нужно. Тот же Снегирев с этими игрушками стал бы выглядеть новогодней елкой. Мечислав, даже в лохмотьях, был бы очарователен – и опасен, как королевская кобра. И вел себя соответственно. Только что не шипел. Разозлить его, что ли?

Мы с Даниэлем оккупировали диван. Рядом со мной изящно опустился Вадим. Борис сидел на таком же диване напротив. Алексей Иванович составлял ему компанию. Первым нарушил молчание Даниэль.

– Мечислав, ты хочешь вызвать его прямо сегодня?

– Возможно, один поединок из трех. Или два. Но не более того.

Я не могла остаться в стороне от разговора.

– А нас не попытаются убить еще до вызова на поединок?

– Теперь – нет. Мы уничтожили не меньше семи вампиров из его вертикали. Это чувствительно.

– Ну и что? У вас есть союзник-человек.

Почему таких нет у Андре?

– Это против правил. В борьбе за место Князя могут участвовать только вампиры и их фамилиары.

– Фамилиары? А они-то почему?

– Юля, это спутники вампиров. Люди, которые крепко связаны с вампиром незримыми узами. Плотью, кровью, духом, разумом. Эта связь достигается с помощью высокой магии и почти никогда не рвется. Эти люди – почти часть вампира. Если я могу использовать руки и магию, я могу использовать и моего фамилиара.

– А подробнее можно? – заинтересовалась я.

Мечислав тут же резанул серпом по... крыльям моему любопытству.

– Нельзя. Тебе это пока не нужно.

– Значит, наверняка понадобится в самый неподходящий момент, – подвела я итоги. – Не хотите – не говорите. Мечислав, а можно мне задать вам несколько вопросов?

– Можно.

– Вы не похожи на русского.

– Значит, ты мало видела русских.

Я пожала плечами. Может, и мало. Я всего-то живу в России с самого рождения. Но спорить сейчас не хотелось. Лень.

– Как хотите. Скажите, а можно послать кого-нибудь в церковь за святой водой?

– А ты все израсходовала?

– Почти.

– Алексей, распорядись.

– Святая вода? В двенадцать ночи? – взвыл Снегирев. – Да меня в любой церкви пошлют куда подальше, невзирая на христианское милосердие!

– Тоже верно, – признала я. – Ладно, проехали. Перетопчусь до завтра. Тем более что у меня еще три заряженных пистолета. Скажите, Мечислав, вы ведь должны иметь при себе не больше двух вампиров, когда пойдете к Андре?

– Ты не вампир, а Даниэль не принадлежит мне.

– Понятно. Короля играет свита?

– Примерно так.

– А вот там, на дороге... Как эта дрянь действует на людей?

– Так же, как и на вампиров. Ты должна была уснуть. И оно высосало бы тебя досуха.

Я вспомнила липкого слизня в тумане – и задрожала всем телом. Кто бы сомневался – магия вампиров на добрые дела не направлена. В принципе. Даниэль крепко обнял меня за плечи – и я прижалась к нему. Вампир погладил меня по волосам.

– Все хорошо, Юля. Все уже закончилось. Ты держалась просто молодцом! Я даже не думал, что ты сможешь сопротивляться этому колдовству!

Меня хватило на слабую, но все-таки шутку.

– Никогда у меня ничего по-человечески не получалось.

– Юля, а ваш дедушка знает о ваших знакомых? – внезапно разродился Снегирев. Я посмотрела на него как голодный крокодил на охотника.

– Нет.

– А если вы ему расскажете или намекнете, я вам лично голову оторву, – улыбнулся Даниэль. Клыки у него были ну очень заметны.

– И я его не накажу, – так же клыкасто улыбнулся Мечислав. – Мне выгодно, чтобы знакомства Юлии Евгеньевны Леоверенской оставались ее личной тайной.

Снегирев быстро и как-то нервно кивнул.

– Как прикажете, господин.

Мечислав довольно улыбнулся. Он был королем, и ему не требовалось добавлять что-нибудь вроде угроз или даже предупреждений. Его и так боялись и уважали. И я почувствовала его удовлетворение как прохладный ветерок, тронувший мою кожу. Я что – воспринимаю его эмоции? Или это все воспринимают? Я так мало знаю о вампирах, что не могу ни в чем разобраться. Не-ет, сразу после всей этой заварушки – в библиотеку и в интернет, просеивать бумажный и электронный хлам! Должна же мне попасться хотя бы одна искорка золота? Я потерла виски. Голова не то чтобы болела, но могла заболеть в любой момент. Это было бы очень некстати! А что может помочь? Горячая ванна с пеной! И чтобы пролежать в ней не меньше получаса. Лежать, закрыть глаза и ни о чем не думать. Только цедить ледяной яблочный или апельсиновый сок из огромного бокала, стоящего рядом. Или протягивать руку за конфетой. Лучше всего – моим любимым мармеладом в горьком шоколаде. Плебейство? Возможно! Но так вкусно!

– Алексей Иванович, с вашего позволения, я хотела бы принять ванну. Это возможно?

– Да, конечно, Юля! Вы знаете, где комнаты для гостей. Выбирайте себе любую ванну – и мойтесь.

– Отлично, – просияла я. Если уж я собираюсь к вампирам в гости – я должна быть в отличной форме. Физически я чувствовала себя очень даже хорошо, но испачкаться успела так, что дальше некуда.

Одна размазанная косметика чего стоит! Но сначала...

– Вы ведь не уедете без меня? – Я умоляюще поглядела на Мечислава. Он улыбнулся мне – и улыбка ударила как электрический ток. Это не было вампирским гипнозом. Просто я узнала, о чем он думал. А думал он о том, что хорошо бы принять ванну вместе со мной. Погрузиться в горячую воду, смывая все следы недавней битвы. Взять флакон с жидким мылом, выдавить его на ладонь, растереть и медленно провести по моим плечам, по груди, по... Да что же это такое?! Я, что ли, становлюсь сексуальной маньячкой? Или это опять вампир развлекается? Второй вариант был... успокоительней.

– Юля, я обещаю, что сегодня возьму тебя с собой на встречу с Андре. Одежда уже заказана. – Снегирев подтвердил эти слова судорожным кивком. Интересно, сколько и кому придется отстегнуть за беспокойство, чтобы посреди ночи черт знает куда повезли кучу одежды? – Тебя это устроит?

Голос вампира обволакивал меня со всех сторон, дотрагиваясь там, где еще никто ко мне не прикасался. Без сомнения, Мечислав отлично знал, как действует на меня его голос. И вовсю этим пользовался. Я предпочла ничего не заметить. Хотя больше всего на свете я сейчас мечтала принять ванну вместе с ним. Но осуществление мечты иногда не стоит последствий. И это был тот самый случай. Я не сомневалась, что пригласи я сейчас Мечислава – и он придет. Просто чтобы укрепить свою власть надо мной. И мы проведем вместе несколько незабываемых часов. Вряд ли я пожалею об этом. А вот потом...

Светло-серые глаза... Искренняя радость на лице, когда я хвалю рисунки... Тихий голос... «Не бросай меня, Юленька...».

Стоит ли пара часов с Мечиславом нашей зарождающейся близости? Нет. Однозначно – не стоит.

– Более чем!

И я вприпрыжку поскакала по лестнице. В ванной я включила воду на полную мощность, поскорее разделась и понюхала флакончики, стоящие на полке. Ага! Вот это мне нравится! Пена с ароматом жасмина. Огромный куст рос у нас перед домом, прямо под окнами, и летом я буквально купалась в волнах его аромата. Я поискала в баре комнаты вино и конфеты, нашла и то и другое – и растянулась в горячей воде во весь рост. Лучше бы сок, но вино приведет меня в состояние легкого опьянения, а мне того и надо. К Дюшке в гости я бы вообще предпочла ехать мертвецки пьяной. Ну или хотя бы слегка навеселе. Чтобы мне и Эверест был по это самое. Тьфу – и все тут.

Струи воды ласкали тело, расслабляя мышцы и снимая усталость. Пена быстро росла, пока не закрыла всю воду. А потом и меня. Я тщательно вымыла волосы, сняла с руки повязку и обработала рану одеколоном. Хотела одеться, выйти и попросить еще бинты, но не успела. Дверь приоткрылась, и голос Даниэля смущенно спросил:

– Юля, мне можно войти?

Я стояла перед зеркалом совершенно голая, так что это было не самым лучшим предложением. То есть мне очень хотелось, но лучше пока не надо. Время еще не пришло.

– Подожди минутку!

Где тут полотенце? Я завернулась так, чтобы закрыть большую часть тела. Оно было достаточным, чтобы прикрыть и грудь, и зад. Мокрые волосы рассыпались по плечам. Ничего, скоро высохнут.

Не так у меня их много, чтобы феном сушить.

– Прибыла наша одежда, – Даниэль протягивал мне какой-то пакет. Глаза его непроизвольно побежали по моему телу. Мне бы смутиться, но я не могла. Так мало в этих светлых глазах было от животной похоти. Скорее восхищение. Интересно – чем? Я ведь далеко не топ-модель. Но сейчас я впервые пожалела об этом. Нет, если выберусь – первым делом отправлюсь в библиотеку, а потом – на фитнес!

– Ты сам не хочешь принять ванну? – мой голос звучал немного хрипло.

Даниэль улыбнулся мне.

– Я уже успел искупаться. Мечислав просил передать, что у тебя полчаса. А потом он поедет или с тобой, или без тебя.

– Как мило! Ладно, давай сюда тряпки! Кстати, ты не мог бы найти мне перевязочный материал для руки? Укус до сих пор болит. Даниэль протянул мне пакет и вышел.

Я вытряхнула все, что в нем было, прямо на пол. Что ж, спасибо вампиру. Только вот цвет я не одобряла. Черное нижнее белье больше всего подходило не для носки, а для соблазнения – сплошные кружева с отверстиями. Причем – на всех местах и в форме сердечек. Но мне понравилось. Я бы такое надела, если бы смелости хватило. Раньше не хватало. Но вампир об этом и не знал. Упаковка с колготками точно моего размера. Ярко-алые кожаные брюки, расшитые стразами, тоже нареканий не вызвали. Просто красивая вещь. Обычно я не одобряю всяких блесток, но сейчас они выглядели не нелепостью, а удачным решением модельера. И сели на меня как влитые. Дальше стало хуже. Верхняя часть моей одежды состояла из двух вещей. Черного шелкового топа с завязочками, прозрачного, как темное стекло, и плотно прилегающего к телу. И ярко-алой шелковой же кофты до талии с длинными развевающимися рукавами, расшитой искусственными камнями и аппликациями из кожи. Мне шло, не могу не признать. Но смотрелась я как дорогая шлюха. Из-под блузки постоянно показывалась то грудь, то живот, сквозь топ виднелось белье с отверстиями на сосках, а джинсы прилегали настолько тесно, что показывали полоски трусиков на бедрах.

Ну и пусть ему будет хуже! Только кому – ему? Скажу, когда решу. А пока хуже всех будет именно мне.

Вернулся Даниэль.

– Я тут нашел тебе бинты. Потрясающе выглядишь.

– Спасибо. Поможешь руку перевязать?

– Конечно.

Я вытянула ее вперед, чтобы вампиру было удобнее, а сама стала разглядывать его наряд. Даниэль тоже был в светло-серых кожаных брюках и шелковой рубашке. Но его рубашка была невероятного серебристого цвета. Как раз под оттенок его глаз.

– Тебе идет, – заметила я. – Ты такой красивый!

– Ты мне льстишь, – смутился вампир. – Самая красивая сегодня будешь ты!

Я подарила ему улыбку.

– Как ни крути, а с Мечиславом мне не сравниться.

Даниэль улыбнулся в ответ.

– Мечислав меня не привлекает. У меня другие вкусы.

Я почувствовала, что краснею. Но язык меня никогда не подводил.

– Забавно, но у меня тоже.

Глаза вампира откровенно смеялись.

– Бедный Мечислав. Впервые какая-то женщина не находит его привлекательным!

– Неужели впервые?

– За все время нашего знакомства!

Я вспомнила точеный профиль вампира, его медово-золотистую кожу – и кивнула.

– Их можно понять. А где мои хрустальные башмачки?

– Обувь ждет за дверью.

– И она в таком же стиле? Под стать костюму?

Мне резко поплохело. Даниэля это только развлекало.

– Ну да. А ты как хотела? Алмазные башмачки, золотые каблучки. Чтобы терять было не стыдно!

Когда я увидела то, что мне предстояло надевать на ноги, – мне захотелось оказаться где-нибудь на Гаити. Или где там можно ходить босиком по городу? Эта, модельера ее за ногу, обувь... Да я такое никогда не надевала! Это были узконосые сапожки на шпильке сантиметров в десять. Ярко-алая кожа, из которой они были пошиты, была сплошь покрыта псевдорубинами и бисером.

– Да я ноги себе раньше сломаю! – взвилась я. – Я хочу надеть свои ботинки! Где они?

Даниэль смотрел на меня как на бестолкового ребенка.

– Твоя обувь насквозь промокла, а вы, люди, слишком хрупкие создания. Ты простудишься и заболеешь.

– Знаю. Это вас поленом не перешибешь. Или заболею, или ногу сломаю. И пусть вам, клыкастым, будет стыдно! Даже приличной обуви выбрать не могли!

– Это не я выбирал, сама понимаешь.

Серые глаза подсмеивались надо мной, но так легко и беззлобно...

Еще бы мне не знать. Я попробовала нацепить эту пакость и прошлась по коридору. Получалось плохо.

Ну да ладно, потренируюсь! Тем более что сапоги шли ко всему ансамблю. Я кое-как проковыляла вниз по лестнице – и присвистнула, глядя на остальных вампиров. Вадим был одет в такой же серый шелк и серую кожу, как и Даниэль. И его глаза были похожи на грозовое небо. Борис щеголял тонами алых парусов. Алое – серое, серое – алое.

Наши наряды скорее дополняли друг друга, чем враждовали между собой. Но стразы были разрешены только мне.

– Очаровательно, – протянула я. – А где его величество?

– Разумеется, здесь, – прозвучал негромкий голос.

Я развернулась. Мечислав стоял позади меня. Стоило только руку протянуть, чтобы коснуться его груди. Волоски у меня на затылке встали дыбом. М-да. От такого зрелища можно было и присвистнуть. Что я и сделала. И тут же разозлилась на себя, ощетинившись во все стороны. Да что ж такое?!

– Не боитесь?

– Чего? – его удивление было неподдельным.

– Я бы на вашем месте не выходила на улицу в такой одежде. Если даже у меня от вашего вида челюсти сводит... Вас просто надо арестовать за оскорбление общественной нравственности.

– А я и не собираюсь идти. Я поеду. Машина готова? – Последняя фраза Мечислава была обращена уже к Снегиреву.

– Да, господин.

– Отлично. Борис – за руль.

– Слушаюсь.

Я втихомолку облизнулась. Мечислав оделся во все черное. Черный блестящий винил обливал его с головы до ног. Каждый мускул, каждый изгиб, как вторая кожа. Никаких украшений, никакой вышивки. Линии его тела были настолько совершенны, что он ни в чем не нуждался. Подчеркнутая черным цветом естественная красота разила наповал не хуже гранатомета. Мне ужасно захотелось погладить его, провести по коже руками, потом языком, спуститься по груди все ниже и ниже... Юля! Довольно!

Рубашка вампира была расстегнута, и виднелся большой треугольник медово-золотистой кожи. Чуть пониже шеи, на ключицах, края воротника рубашки скреплялись между собой тремя черными матовыми цепочками, подчеркивающими его загар. Или не загар? Вампиры не загорают, значит, это натуральный цвет. Интересно, а на вкус его кожа тоже напоминает мед? Эй, а вообще-то я о чем думаю? Высокие сапоги облегали ноги вампира, доходя почти до бедер, и закреплялись сзади черными пряжками. Угольно-черные волосы были стянуты в хвост замысловатой черной заколкой и отброшены за спину. Над плечами как крылья торчали две рукояти мечей. Интересно, у них лезвия из серебра или нет? Хорошо бы да.

Я засунула за пояс свои водяные пистолеты. Тоже мне оружие. Смешно. Но за неимением лучшего...

– Юля...

– Да? – я подняла глаза.

Мечислав протягивал мне ножны из алой кожи.

– Я не могу достать для тебя ничего лучшего за такой короткий срок, но это вполне подойдет. Позволь мне...

Я не успела ничего сказать, когда его руки скользнули мне на талию, закрепляя нож. Меня пробрало жаром от его пальцев. Они все еще были невероятно горячими для вампира. По моему телу прошла долгая волна удовольствия. Захотелось привстать на цыпочки, коснуться губами губ Мечислава, сомкнуть руки у него на шее и потереться об него всем телом, как кошка. И потом... Какое мне дело до Дюшки, если я хочу, хочу...

Юля! Очнись!

Мечислав смотрел на меня загадочными темными глазами и улыбался. А я почти ощущала, как его руки гладят мое тело. И взбеленилась.

– Скажите, на вас все женщины бросаются или это только мои желания?

Мне удалось в очередной раз ошарашить Мечислава. Он захлопал ресницами, и я обратила внимание на их густоту и длину. Даже позавидовала немного. И ресницам, и выражению лица. У любого другого, даже у Даниэля, это вышло бы комично. У Мечислава – трогательно и невероятно соблазнительно.

– Полагаю, что так себя чувствуют почти все женщины. Мне признавались многие.

– И вы старались оправдать их ожидания, – подвела я итоги. – Вы специально так нас одели?

– Да, разумеется. А вам не нравится?

– Это не мой стиль одежды.

– И какой же твой, кудряшка? Свитера с протертыми локтями и джинсы с выцветшими коленками?

Он попал в точку, и я сердито сверкнула глазами. Черт, ну как можно так сильно злиться на человека и так же сильно его желать?! Может, все дело в том, что он не человек, а вампир? Или в том, что он обалденно красив? Наверное, и то и другое.

– В них достаточно удобно. А до красоты мне дела нет.

– Разгильдяйство, лень или небрежность?

– Скорее самоуверенность. Меня ничто не испортит. Я очаровательна в любую погоду и в любой обстановке. И точка.

Зеленые глаза смеялись. Он находил меня забавной? Вполне возможно.

– Это редко встречается среди женщин.

– Тогда вы знали мало женщин, – вернула я Мечиславу комплимент по поводу русских. Он улыбнулся и предложил мне руку.

– Прошу вас расширить мой опыт.

В глазах у него было что-то такое, от чего я разозлилась. И отреагировала, не успев понять, что говорю.

– Вы король, но я не королева. И тем более не королевская шлюха. Так что позвольте мне занять место в свите.

Я подошла к Даниэлю и взяла его под руку. Серые глаза блеснули радостью. Ему определенно хотелось, чтобы я отказала Мечиславу. Слишком уж тот был уверен в себе. И сейчас смотрел на меня с легкой насмешкой и удивлением.

– Неужели я первая женщина, которая отказывается пройти с вами под ручку?

– Первая. За несколько столетий.

– Приятно быть исключением из правил. – Я сделала то, что мне давно хотелось сделать. Прижалась лицом к плечу Даниэля и медленно, даже лениво потерлась щекой об его рубашку, закрыв глаза. Шелк ласкал кожу, и я отлично знала, что на моем лице сейчас расплывается глупая мечтательная улыбка. Но какое мне дело, кто и что обо мне подумает? Главное чтобы Даниэль понял меня правильно.

– Машина ждет вас, – разрушил мою идиллию голос Снегирева.

На пороге Даниэль подхватил меня на руки и пронес по снегу. Я взвизгнула и вцепилась в его шею.

Не от страха, а так, на всякий случай. Ну и еще – мне этого просто хотелось. Мечислав был обалденно красив, но к Даниэлю меня тянуло больше.

Почему? Наверное, потому что он олицетворял для меня близость разума, на который я полагалась всю свою жизнь, а Мечислав был просто вызовом моей просыпающейся чувственности. Ну и еще «синдром Катрин». Что поделать, мне просто НЕ НРАВЯТСЯ слишком красивые люди. Тут же начинаешь подсчитывать, сколько недостатков у тебя самой. Зависть, наверное...

У дома нас ждала вишневая иномарка. Какой марки – черт ее разберет. Я в машинах могу только отличить колеса от руля. Ну и «жигули» от иномарки.

Мечислав уселся на переднее сиденье.

– Пристегни ремень, Юля. Вампиры могут уцелеть в самой страшной катастрофе, но ты пока еще человек.

– Надо было думать об этом раньше, – пожала я плечами.

– Возможно. Но учти, в присутствии Андре вы будете делать все, что я скажу. Скажу прыгать – запрыгаешь как миленькая. Скажу трахаться со мной на глазах у всей публики – будешь трахаться.

– На последнее можете не рассчитывать, – огрызнулась я.

– Неужели? – вампир произнес это слово с та-акой интонацией... И легкое пренебрежение, и полуприказ, и удивление – ей предлагают, а она отказывается, дура... Ну и пусть. Но я ему не подстилка, чтобы использовать и выкинуть. Лучше уж Даниэль. Хотя тут тоже... Сколько женщин было за триста лет у вампира?

И тут же сверкнуло вспышкой в мозгу. Для художника каждая его женщина будет музой, хоть и ненадолго. А для такого, как Мечислав... Проходной эпизод. Я даже ругаться не стала.

– Вы не в моем вкусе, Мечислав, – голос прозвучал устало и брезгливо. Ясно даже для меня самой. И вампир не стерпел вызова.

– Вкусы меняются, кудряшка.

– Можно поменять шкурку, но нельзя поменять сердце.

– Интересная логика, Юля. Я продолжу твою мысль. Сердце нельзя поменять, но его могут вырвать.

– Это угроза или предупреждение?

– Это просто жизненный опыт.

Я закатила глаза. Но отвечать ничего не стала. Просто удобнее облокотилась на Даниэля. Я сидела, зажатая между ним и Вадимом. Впрочем, вампиры были великосветски вежливы. Как барышни-гимназистки века этак восемнадцатого. Ни рук, совершенно случайно хватающих тебя за коленки, ни попыток прижаться теснее. Всем бы такие манеры. Машина катила в неизвестность. Я откинулась на спинку сиденья в попытке устроиться поудобнее, закинула на нее руки. Моя рука скользнула по плечу Даниэля, потом по его спине – и замерла. Сердце вампира не билось.

– Даниэль? – в тишине и сумраке машины мой голос звучал колоколами.

– Да, Юля?

– У тебя сердце не бьется.

– Но я же вампир, – он объяснял это с таким видом, словно все обязаны были знать подробности вампирской анатомии. Но я никогда не стеснялась спрашивать, если чего-то не знала.

– И что с того, что ты вампир?

– У людей сердце бьется, потому что им надо разгонять кровь и питать ее кислородом. Вампирам это не нужно. При необходимости я могу неделями обходиться даже без воздуха.

– Понятно.

Вообще-то мне было ничего не понятно, но и расспрашивать не хотелось. Вампиры – не люди, это ясно.

Но я вовсе не хотела считать их ходячими и говорящими трупами. Наверное, потому, что это отдаляло меня от Даниэля.

– Когда все закончится, мы сядем, и я тебе подробно расскажу о вампирах, волкодлаках, леших, кикиморах, инкубах, суккубах, гоблинах и всех остальных паранормах, – пообещал Даниэль.

– Остальных? А разве вампиры и оборотни не единственные виды? Вас еще много?

Вампиры захохотали.

– Нет, – отсмеявшись, выдавил Даниэль. – Вампиры далеко не единственный вид. Сейчас статистика Совета Старейшин такова – на каждые двадцать четыре тысячи человек – один паранорм. Но я считаю, что наша численность куда как больше.

– Никогда бы не подумала! И мы ничего не замечаем...

– Почему же. Ты уже заметила.

– Это благодаря Кате. Я с нее за это еще голову сниму! Втянула меня в такие разборки...

– Не снимешь, – заметил Даниэль.

– Это еще почему?

– А я не позволю. Мы с тобой познакомились только благодаря твоей подруге. А проблемы – это явление временное. Все решается.

– Мне бы твой оптимизм.

– Ты, Юля, жуткая пессимистка. Но мне это нравится.

– А ты смотришь на мир сквозь розовые очки. И я не уверена, что это помогает сохранить здоровье.

– Не волнуйся, кудряшка, – негромко произнес Мечислав. – Теперь здоровью Даниэля ничего не угрожает. Я лично прослежу за этим.

Я смерила его взглядом в зеркало заднего вида. Сколько ж меня можно называть этим гнусным прозвищем?! И протестовать смысла нет. Все равно обзываться будет. А что я – виновата, что мои волосы больше всего напоминают стог сена? Это не потому, что я – неряха. Просто их много и они очень пушистые. Вот и получается... нечто. Люди для такого эффекта делают химию на мелкие палочки или плетут африканские косички, а у меня все свое от рождения. И главная проблема – как уложить эту гриву хоть во что-нибудь типа хвоста.

– Не могу передать вам, как меня это успокоило!

– Другого успокоения у тебя не будет.

– Тоже верно. Лучше уж вы, чем Дюшка.

– Да. Я, безусловно, лучше. И меня ты еще так не достала.

– В смысле – по яйцам, – уточнила я. – А во сне?

Мечислав быстренько сменил неугодную ему тему. Еще бы! Не стоит подчиненным знать, что их начальство фактически слили из моего сна, как в унитаз!

– Когда мы приедем, идем так. Впереди – я, потом Борис с Юлей, потом Даниэль с Вадимом. Борис, советую тебе приглядывать за девчонкой. Мне она пока нужна живая и невредимая. Даниэль, постарайся поменьше смотреть по сторонам и побольше – себе за спину. Еще вопросы будут?

– Один, – влезла я. – Когда начнутся разборки? Сегодня или завтра?

Мечислав взглянул на часы.

– Сейчас первый час ночи. Это очень кстати. Думаю, сегодня мы проведем хотя бы один поединок из трех. Или не проведем. Как получится. Борис, Вадим, готовьтесь к самому худшему.

Парни и так были готовы. Если бы не машина, они бы приняли стойку смирно, отдали бы честь и прокричали бы, как пионеры:

«Всегда готовы!» Но в машине и руками не помашешь, и не покричишь. Пришлось ограничиться преданными взглядами в сторону начальства. Начальство наверняка заметило, но виду не подало. Сноб паршивый.

Машина мягко затормозила перед клубом, из которого мы сбежали прошлой ночью. Меня передернуло при виде вывески. Волки были прекрасны, но стоило мне вспомнить, что находится под зданием, – и сразу же хотелось удрать куда подальше.

– Неплохое место, – протянул Мечислав.

– Вы собираетесь сюда перебраться, если победите? В смысле, в его резиденцию? – не выдержала я.

– Да. А что в этом такого? Это началось еще тогда, когда один феодал вышибал другого из дома и переезжал в его замок.

– Попутно грабя, убивая и насилуя. Действительно, вполне ваш средневековый образ мыслей, – не стерпела я.

Мечислав сверкнул на меня глазами.

– Уверяю тебя, кудряшка, Дюшка... тьфу ты, Андре придерживается таких же взглядов. Так что молись о моей победе. Я тебя хотя бы не стану насиловать.

Угу, все будет исключительно добровольно под глубоким гипнозом или вообще во сне... Благородный, сволочь... Ха!

– Будем надеяться на победу.

– Ты замерзла, Юленька, поэтому так печальна.

И он был прав на сто процентов. Но я не жаловалась. Чует мое сердце, скоро нам будет ну очень жарко. Клуб был открыт. Оттуда слышалась веселая музыка, доносились голоса и смех.

– Борис, помоги Юле, – распорядился Мечислав.

– Не надо, – запротестовала я, но не тутто было. Приказы шефа не обсуждались. Борис помог мне выбраться из машины, подхватил на руки и пронес до дверей.

– Не тяжело? – поинтересовалась я.

– Нет, – удивился вампир. – Я могу поднять три твоих веса.

– Это все вампиры так?

– Да. Физическая сила вампира в несколько раз превышает человеческую.

– И все же вы лезете втроем, ну ладно, впятером против всей компании Андре.

– Тут дело не в физических, а в магических силах.

– Не понимаю?

– Поединок – древний обычай. – Борис опустил меня на пол клуба. Я пошатнулась на чертовых каблуках – и он подхватил меня под руку. – Осторожно. Если ты сломаешь ногу, шеф мне потом обе оторвет.

– Вот себе бы и отрывал и ноги, и прочее!

Эту отвратительную обувь он сам выбрал?

– Это уже детали.

Борис был спокоен, как статуя командора.

– Ничего себе детали – если ты будешь расплачиваться за его глупость! Ребята, так у вас что – абсолютная тирания?

– А разве Даниэль тебе этого не объяснил?

Глаза вампира были печальны. Я вздохнула. Да, мы недолго были вместе с Даниэлем (я имею в виду – наедине), но этого мне хватило для понимания азбучных истин.

– Даниэль смотрит на мир глазами истинного художника. И отказывается считать грязь – грязью. Для него тот же Дюшка – несчастный вампир. И его беда в обществе, которое создало тело и сформировало уродливую душу. Ты ведь видел его рисунки?

– Да. И не раз.

– Даниэль всегда будет искать прекрасное в людях и вампирах. И будет находить. Он – Художник с большой буквы. Как только Дюшка посмел его мучить! Тварь! Сволочь он и козел.

– Андре?

– Разумеется.

В карих глазах блеснули красные огоньки.

Отблески неона?

– Вот ему об этом и скажи. Со мной ты говорить – храбрая...

– Спорим, скажу? – тут же загорелась я.

– На что спорим? – В глазах Бориса мелькнула еще одна алая искорка. Точно, неон от вывески.

– На щелчок в лоб и два рубля сверху!

– По рукам!

Мы хлопнулись ладонями и весело переглянулись. Кажется, у меня появился еще один друг. А если и не друг, то приятель, который находит меня забавной.

ГЛАВА 7

Ума нет – считай, калека. Кого калечить будем?

Мечислав смерил нас таким взором, что мы заткнулись. Но улыбка все равно никуда не исчезла. И вовремя. Мы вошли в клуб. Люди, гулявшие и танцевавшие там, воззрились на нашу пятерку восторженными взглядами. Особенно женщины и особенно на Мечислава. Чего уж тут удивительного. Но вампиров в новых гостях, слава богу, никто не распознал.

– Какие гости в нашем клубе! Юленька!

Как я рад тебя видеть!

Этот голос был хорошо мне знаком. Дюшка решил не остаться в долгу – и вышел нам навстречу. И тоже не смог обойтись без выпендрежа. Весь в белом, расшитом золотом наряде, похожий на сказочного принца. За ним цепочкой шли четверо вампиров в нежно-голубых костюмах, расшитых серебром. Впечатление портили только не до конца зажившие шрамы от святой воды на морде. Получился почти граф де Пейрак... Осталось только Анжелику найти и проследить, чтобы ее сразу не съели. Я вдруг хихикнула.

– Что-то смешное, Юля? – Мечислав не поворачивался, но определенно ждал ответа.

– Я тут подумала... Мы выстроились свиньей, а они – змеей. Многообещающее начало. Свиньи змей едят, знаете ли.

– Но яд змеи смертелен для любого животного, – улыбнулся мне Дюшка.

– Поверю вам на слово, – так же мило оскалилась я. – О гадах и гадостях вы, конечно, знаете больше меня.

– Конечно.

Интересно, и кто кому гадостей наговорил? Он мне? Я ему? Или счет два – два?

– Прошу вас пройти во внутренние помещения, – улыбнулся Дюшка. Блин! Ну как меня его улыбка нервирует! Он дождется, я ему зубы повыдираю без стоматолога и обезболивания!

– Да, наши дела лучше решать без посторонних, – улыбнулся в ответ Мечислав. Просто патока в сахарном сиропе. Дюшку аж всего перекосило. Но он развернулся и пошел внутрь зала. Мечислав следовал за ним. Вот теперь я понимала, что такое королевское достоинство. Оно дается далеко не каждому. Только настоящим королям. И от Мечислава просто несло этим достоинством. А с Дюшкой было по-другому. Он тоже был холоден и спокоен, но невероятно обострившимся чутьем я угадывала под этим спокойствием страх. А вот Мечислав ничего не боялся. И я в очередной раз порадовалась, что нахожусь на его стороне. Даже если меня убьют, умирать лучше в одной компании с теми, кто тебе нравится. Хотя бы чисто физически. А то так прибудешь в чистилище с Дюшкой в компании – и в ад пускать-то откажутся. Чтобы чертей не терроризировать.

Мы прошли по коридору и остановились перед обычной с виду дверью. С виду. Потом она открылась – и я увидела знакомый тамбур, откуда меня недавно вынес Даниэль.

Кровь уже стерли, и ничего не напоминало об убитом человеке. Или оборотне? Нет, ну почему мне никто толком не рассказал про паранормов? Сколько, что, как? Отделались двумя словами – и все! Свинство! Хотя чего ждать от вампиров? Сложно уважать того, кого ешь. Я бы не стала уважать говорящую колбасу. Но колбаса не обладает разумом. Или все-таки обладает? Эй, Юля, хватит филосопльствовать.

Потом мы опять шли по коридору в полной темноте. Если бы не Борис, я бы давно носом стену пропахала. Он придерживал меня за руку, крепко прижимая к себе (наверное, если бы меня дернули в сторону, моя рука так у него бы и осталась), и вовремя разворачивал в нужных местах. Благо, поворотов было мало. А на лестнице он вообще подхватил на руки и снес вниз. Я не стала протестовать. Полапать меня вампир не пытался, а сама я бы всю игру испортила. И обе ноги сломала.

Вампиры отлично видели в темноте, это я точно поняла. Они шли как зрячие. Спокойно и уверенно. Так не будешь ходить в темноте. Могли бы ради меня и свет зажечь, но я не возмущалась нахальным отношением к представительнице прекрасной половины человечества. Это не моя игра, а Мечислава. Если он считает, что все идет по плану, – пусть так и будет.

А потом, совершенно неожиданно, чьято рука действительно включила свет. Вот уж действительно – допросилась на свою лохматую голову. Я зажмурилась, ослепленная огнями. И только через десять секунд рискнула открыть глаза. Мы стояли в большом зале, сплошь затянутом черной тканью. Дюшка прошел вперед и уселся в кресло с высокой спинкой. Четыре вампира встали по обе стороны от него. Короля играет свита. Вампир смотрелся потрясающе. Как ледяной принц в царстве мрака. А Мечислав выглядел скорее частью этого полумрака. Одежда сливалась с обстановкой, золотисто-смуглое лицо и грудь почти светились на темном фоне, придавая ему вид падшего ангела. Осколок тьмы, сохранившийся на земле после Первого Слова.

Несколько минут вампиры мерились взглядами. И я чувствовала, как в зале нарастает напряжение. Как под высоковольтными проводами. По моей коже словно пропускали электрический ток. Еще немного – и я бы не выдержала. Но Дюшка не выдержал раньше меня.

– Что тебе нужно в моем городе, Мечислав?

– Ты схватил моего друга, ты пытал его, а потом спрашиваешь, что мне от тебя нужно?

– Твоего друга? Этого слюнтяя-мазилу?

Но с каких пор ты говоришь за него?

– Он мой друг и не может сам постоять за себя. Этого довольно.

– Неужели? И ты являешься, чтобы говорить мне об этом? Ты либо храбр, либо глуп! Смотри!

Дюшка громко хлопнул в ладоши. Черная ткань упала со стен. Они так же были выкрашены в черный цвет, но в них были двери. Не меньше девяти дверей, и в них сейчас входили вампиры. Много вампиров. Их набралось не меньше сорока.

– Ты собираешься меня просто убить, Андре? – Мечислав был спокоен, как перед выстрелом. А у меня руки стали ледяными.

– А что может мне помешать?

– Например, я, – мои нервы треснули по швам, и злость полезла наружу. – Мы с тобой так толком и не пообщались, козел белобрысый! И я хочу получить ответ, прежде чем Мечислав оторвет тебе голову! Где моя подруга?! Что ты с ней сделал?!

Мечислав посмотрел на меня, как Ленин на буржуазию, но промолчал. Оторвет голову дома, факт. Но до того я получу свои ответы!

Дюшка насмешливо поднял брови.

– Ты смеешь требовать от меня ответа, человечинка?!

– Ты, ничтожество клыкастое, – вызверилась в ответ я. – Если тут больше нет никого порядочного, то я требую от тебя ответа! И имею на него все права! Что ты сделал с моей подругой, свинья?!

Дюшка не снизошел до ответа и второй раз. Вместо этого он этак небрежно-скучающе перевел взгляд на нашего желто-черного.

– Твоя любовница обнаглела, Мечислав.

– Она мне не любовница.

Улыбку на лице Дюшки можно было назвать только паскудной. У меня руки чесались чем-нибудь в него запустить! Да что ж это такое! Я, такая сдержанная, такая спокойная, собираюсь закатить истерику?! Да, собираюсь! И не просто вопить, а кого-нибудь прибить с особым цинизмом. Вот.

– Значит, она наша законная добыча.

– Размечтался, – огрызнулась я. – Прежде чем ты меня хоть пальцем тронешь, я тебе крест куда-нибудь запихаю и квакать заставлю!

– Взять ее! – приказал Дюшка. А мальчик не разменивается на перебранки! Я тоже не буду!

Один из вампиров направился ко мне. Я выхватила водяной пистолет и пальнула ему прямо в лоб. И попала, конечно. С такого расстояния даже слепой не промахнется. Раздался дикий визг. Я поморщилась, но взгляда не отвела. Я это сделала и должна смотреть. Вампир разлагался на глазах. Сползала кожа с черепа большими неопрятными лохмотьями, мясо чернело и рассыпалось в пепел, обнажались и тут же трескались белые кости черепа. Странно. А с Дюшкой так не было... Он почему-то жив остался и даже почти цел. Легкие намеки на шрамы на правой щеке – не в счет. Может, у вампиров разная устойчивость к святой воде и крестам? Вполне реально. Люди тоже ведь рождаются с разным иммунитетом. Я подумала – и выпустила еще одну струйку воды, теперь уже в корпус. Потом подошла и перекрестила то, что хрипело на полу. Вампир уже не кричал. Он просто корчился, рассыпаясь мерзкими черными хлопьями. Невосстановимо. Я улыбнулась. Адреналин гулял по венам и артериям, походя растворяя остатки благоразумия. Жутко хотелось заорать, но вместо этого я улыбалась. Дед мог бы мной гордиться!

– Ты еще хочешь до меня дотронуться, Дюшка? Я смету тебя в совочек и выкину в унитаз.

– Как ты меня назвала?

– Что, повторить? Это ты во Франции был Андре, а здесь больше чем на Дюшку не тянешь!

– Стер-р-рва, – прошипел вампир.

– Стерва, – согласился вдруг Мечислав. – Но она под моей защитой, как и Даниэль.

– Мне не нужна ничья защита, – окончательно сорвалась я с резьбы. – Мне нужна моя подруга!

На губах Дюшки расплылась отвратительная улыбка.

– Тебе нужна твоя подруга? Так выиграй ее!

– Я в азартные игры не играю, – отозвалась я. – Давай лучше сыграем в «Подожги вампира»? Обещаю хороший мраморный памятник. В виде обломанных козлиных рогов.

– А кто сказал, что я предлагаю азартные игры, – отозвался Андре. – Ты отказалась от его защиты. И выставила мне счет. Значит, ты должна подтвердить свое право. То есть – выиграть поединок. Или признать, что я волен в твоей жизни и смерти. Здесь, с нами, ты обязана отвечать за каждое свое слово. Мы не люди. И у нас другие мерки.

Кажется, я попалась. Но выбора у меня нет. Или есть?

– А что, если я выиграю?

– Я исполню твое желание, – отозвался вампир. С такой самоуверенностью, что мне стало ясно – о победе и мечтать не стоит. – Давай драться на бутылках со святой водой? – предложила я без особой надежды.

– Э, нет. Ты оскорбила меня и вызвала. Выбор оружия, как и выбор поединщика, – за мной. Будете драться в круге, до смерти одного из вас. Ты изложишь ей правила, Мечислав?

– Изложу, – отозвался вампир.

Его лицо, когда он повернулся ко мне, было спокойной маской безразличия. Вежливая улыбка, надменный холод зеленых глаз. И где-то в глубине – обжигающая ярость.

– Ты понимаешь, на что напросилась?

– Если бы понимала, меня бы здесь не было, – огрызнулась я. – Так какие правила?

– Сейчас он выберет вампира, – начал излагать Мечислав. – Вам огородят достаточно большой круг осиновыми прутьями. Если кто-то выйдет за пределы круга – это мгновенная смерть. Даже одной ногой. Все освященные предметы придется оставить здесь. Все, что находится в круге, считается оружием. Но я готов поспорить, что там ничего не окажется. Андре не настолько глуп.

– Очень жаль.

Я немного подумала, потом уселась прямо на землю и начала стаскивать сапоги. Потом расстегнула пояс и стащила брюки. Двигаться в них будет куда как неудобнее. Ни ногу поднять, ни колено согнуть. Кожа... Красиво, выпендрежно, ужасно неудобно. Даже за время поездки они у меня так к заднице прилипли, что я боялась с ними просто срастись. Вампир наблюдал за мной, удивленно подняв брови. Я избавилась от штанов и с удовольствием ощутила дуновение ветерка на голых ногах. Теперь я стояла перед всем народом в трусиках (одно название), капроновых колготках и шелковом полупрозрачном топе. И даже не сомневалась, что вид у меня на редкость дурацкий. Ну не умею я все это носить! Не топ-модель, а студентка биофака. На той же Катьке этот наряд смотрелся бы на редкость сексуально. Я же себе не льстила. Увидев меня в роли модели, удавится любой дизайнер. Хотя фигура у меня еще ничего. Какое-то утешение. Какая чушь лезет в голову! Но вообще-то это моя голова. Чем хочу, тем и забиваю. Все равно оторвут.

– Ты хоть какое-нибудь боевое искусство знаешь? – безнадежно спросил Мечислав.

– Откуда?

– Откуда-нибудь.

– Увы. О моей неуклюжести легенды ходят. Я могу угробить кого угодно, только заговорив до смерти. Будете меня подбадривать аплодисментами?

– Это исключено.

– Почему? – не поняла я.

– Запрещено как-либо помогать бойцам. А положительные слова или даже эмоции – это тоже помощь.

– Обидно.

– Если бы ты молчала в тряпочку, тебе не было бы обидно, – отозвался Мечислав. – Это ведь твоя работа! Я хотел или договориться с Андре по-хорошему, или попросту разозлить его так, чтобы он вызвал меня на поединок. Потом оторвать ему голову – и нет проблем! А теперь ты обязана принять этот вызов.

Я не испугалась. Я просто не знала, чего бояться. Дура-с.

– Кстати, а если я не хочу?

– Тогда тебя просто убьют. То есть не просто так, а медленно и мучительно. Или передадут Андре в полное его владение. Что лучше – решай сама. Я вынужден буду это сделать. Законы делают меня и сильнее, и слабее. И я обязан подчиняться законам Совета.

– И шансов отвертеться у меня нет? Вообще? Только поединок?

– Почему же. Ты можешь признать себя моей рабыней или донором крови...

– Размечтался.

– Это у тебя не получится. Разумеется. Для этого ты слишком горда. Но умирать изза гордости – это глупо.

– Умирать вообще глупо.

Я чувствовала себя как во сне, когда все кажется веселым и легким. Даже злость глубоко в глазах вампира меня не пугала. Я ощущала ее на самом краешке сознания как пузырьки в шампанском – и мне это нравилось!

– Можно еще признать власть Андре над собой и молить его о прощении.

Я бы скорее удавилась.

– Не смешно. Это все выходы?

– Больше ничего не могу тебе предложить. Разве что победить.

– Очень мило. М-да, язык мне надо было оторвать еще в младенчестве. Ладно, с кем из этих лапушек мне предстоит драться?

Мечислав обернулся к Дюшке.

– Кто выходит на поле с твоей стороны? Дюшка положил руку на плечо вампира, стоящего рядом с троном.

– Влад.

Я тихо присвистнула. Ну и бычара! Выше меня на голову и шире в плечах раза в два. И все это за счет мышц. И с этим типом я должна справиться? Забавно!

– А ты меня высоко ценишь, Дюшка, – ляпнула я. – Знаешь, не будь ты козлом, мы могли бы и подружиться. Мне нравится, когда мужчины меня боятся.

– Мели, Емеля, – процедил Дюшка.

Двое вампиров уже огораживали для нас круг. Широкий. Пять метров в диаметре. Это хорошо. Будет куда отлетать. А летать мне предстоит много и часто, в этом я не сомневалась. Если только сразу шею не свернут. Вампиры осторожно, руками в перчатках брали из большой корзины тонко нарезанные осиновые прутья и втыкали в пол.

– Осина вредна для вампиров, даже если ее не втыкать внутрь?

– Да, – коротко ответил Мечислав.

Я сняла с шеи цепочку с крестом, сняла с запястий и щиколоток браслеты с крестиками и образками и отдала все это добро Даниэлю, предварительно завернув в шелковую кофту.

– Подержи, только осторожно. Потом отдашь мне.

Серые глаза смотрели на меня с отчаянием.

– Я не должен был брать тебя с собой! Не должен!

– Теперь уже ничего не изменишь.

– Юля...

Я приподнялась на цыпочки и поцеловала вампира в щеку.

– Ты мне тоже нравишься, Даниэль. И учти, с тебя мой большой портрет. В полный рост, красками и в костюме девятнадцатого века.

И я медленно пошла в круг. Мой противник уже ждал. Все мое тело было переполнено бесшабашной легкостью. Такого я ни разу не испытывала и поэтому не знала, чего от себя ожидать. Это то бешенство, когда в бою не чувствуют ран? Или наоборот – моя уверенность в себе рассыплется от первой пощечины, и я превращусь в обычную жертву вампира? Не знаю. Ничего не знаю, но ничего хорошего не жду. Я покусала губы. Итак! Честно, мне этого гада не одолеть. А нечестно? А для нечестной игры у меня ничего нет. Даже бритвы. Колготками его придушить, что ли? А вампиров можно придушить? Жаль, спросить не успела. А что у меня еще есть? Наглость, неуклюжесть и непредсказуемость. Очень много против силы, ума и боевого опыта... Самые те задатки для победы. И все-таки есть в этом Владе одна хорошая деталь. Самоуверенностью от него несет на километр. Он меня всерьез не воспринимает. Кстати, интересно, предупредил его Андре о моих способностях – или нет? О том, что я могу противостоять гипнозу? Вряд ли. Сказать это – значит расписаться не в своей силе (кто в нее верит-то?), а в своей слабости. И такая самовлюбленная скотина, как Андре, никогда ничего подобного не сделает. У него должна быть прорва доброжелателей и доброделателей, которые только и ждут удобного момента. Значит, один плюс у меня уже есть. Я не поддаюсь вампирскому гипнозу. Но это в припадке ярости. А если просто так? Кажется, сейчас я это проверю. Все вокруг медленно исчезало. Ехидная улыбка Андре, отчаянные глаза Даниэля, блеск стразов на моих штанах, небрежно брошенных на пол... Так учил меня наш тренер по вольной борьбе. Как только ты выходишь на ринг к своему противнику – ты видишь только его. Или их. А весь остальной мир куда-то исчезает. У меня никогда раньше так не получалось. Да и борьба тоже у меня не получалась, так что меня вежливо выставили из секции к концу второго месяца. Сосредоточиться на противнике получилось только сейчас. Я даже не заметила, в какой момент исчезли из моего поля зрения все вампиры. Остался только Влад. Он вдруг улыбнулся и поманил меня пальцем. Из его серых глаз вырывалась тьма. Я видела это именно так. Темное облако окутывало меня с ног до головы. И его приказы были ясны, как мои собственные мысли. И первый приказ был – опуститься на колени. Я повиновалась не рассуждая. Боец из меня против овец. Даже будь я трижды на ногах, вреда больше причиню себе, чем вампиру. А если смогу убедить его в своей безобидности – у меня появится шанс. Дохлый, слабый, но шанс.

Влад медленно шел ко мне. Шаг, второй, третий... И на его лице я вполне отчетливо читала удовольствие. Глупая женщина осмелилась выйти на поле против НЕГО!

Смешно! Он выпьет всю кровь, а потом или обратит, или убьет ее. Как прикажет хозяин. А ее – это меня? Точно! Интересно, с какого момента я начала читать мысли? Наверное, с того, с которого меня начали гипнотизировать. Влад остановился в пяти шагах. И для проверки приказал мне опять подползти к нему. Я поползла на коленях, как хорошая девочка, нещадно ругаясь про себя последними матерными словами. Пол оказался ну очень жестким и шершавым. И какая-то пакость впивалась в мои голые коленки. Больно! С другой стороны, боль помогала сохранить контроль над собой, так что я даже была ей рада. Ну вот, доползла. Ну садисты, садисты! И никакого уважения к личности человека! Но следующий приказ был уже лучше. Подняться с колен. Я с удовольствием поднялась и едва удержалась, чтобы не почесать их. Но пришлось застыть по стойке «смирно». Что?!

Ах, прижаться к нему? Это тоже запросто. Я повиновалась. Влад был на голову выше меня – и сейчас мое лицо находилось на уровне его шеи.

На размышление у меня была только доля секунды – и я использовала ее лучшим образом. Моя идея была простой и изящной. Я подпрыгнула, обхватила Влада ногами за талию, руками за шею, сцепила пальцы на загривке, а сама с меткостью оголодавшего вампира вцепилась ему зубами в сонную артерию. И попала!

Вампир заорал дурным голосом от неожиданности. Наверное, в первый раз кусал не он, а его. Еще бы, таких дураков больше не найдется. Я крепче сжала зубы и принялась прогрызать дыру у него в горле. Получалось плохо, противно было до истерики, но адреналин гулял по венам сплошным жидким потоком, а выбора-то все равно не было. Надо было просто вспомнить, что люди – изначально хищники, и представить на его месте очень большую антилопу. Или корову.

Вампир пытался отодрать меня, но я держалась как липкий пластырь. Мое тело действовало как автомат, подчиняющийся чужому холодному и спокойному разуму. Стоило вампиру оторвать мои ноги – и я сильнее вгрызалась в его горло. Подсознательно я чувствовала, как лучше повернуть голову, чтобы он меня не достал зубами, как держаться, как двигаться в такт с партнером. Если вампир пытался отодрать руки, я вновь крепче обвивала его ногами и еще сильнее сжимала зубы. Мне казалось, что мы движемся словно в густом горячем меду, но на деле прошло не больше двух секунд, пока мне в рот не хлынуло что-то горячее и соленое, что я невольно проглотила. Кровь! Я добралась до нее! И, судя по силе потока, перегрызла-таки сонную артерию! Жаль только, что до вампира это тоже дошло. Он схватил меня за одну руку, провел совершенно зверский прием – и я отлетела в сторону как прутик. Хорошо хоть из круга не выкинул, гад. Но еще бы пара сантиметров – и все. Мозг работал спокойно и холодно. Какие у меня есть повреждения? Левая рука. То ли перелом, то ли вывих. Ладно, на том свете все лечат! Хорошо, что я ничего не чувствую! Адреналин спасает! Топ превратился в сплошные ленточки. Хорошо, что у вампиров когти не растут, а то мне пришлось бы весело. Пара царапин, пара синяков, голова чуть кружится. И кровь опять выступила из раны на руке, там, где я ее разрезала для Даниэля. Я попробовала зажать ее, но куда там! Влад был потрепан куда как сильнее. Я перегрызла ему горло почти наполовину. Сама от себя такого не ожидала! Кровь хлестала из дыры на шее. Сонная артерия готова. Но он жив. И сейчас вампир медленно, пошатываясь, шел ко мне. Теперь игр не будет.

Серые глаза опять впились в меня. Безжалостная рука вцепилась в плечо, поднимая на ноги. И я опять провалилась куда-то внутрь.

Эта стерва осмелилась сопротивляться... Мерзавка... Она поранила меня... Лучшего воина... Она смогла противостоять силе моего разума, смогла остаться свободной... Сейчас я подойду и убью ее. Просто уничтожу – и все. Оторву голову и буду пить кровь прямо из разорванных артерий. Буду весь купаться в ней, чтобы навек забыть о своем позоре. Больше не будет ни игр – ни осечек. Сейчас эта девчонка умрет!

И я поняла – это были мысли вампира. Каким-то образом я сейчас была в его сознании. Больше того, сейчас я была – им. И могла... Что я могу, господи?

Что есть у обычной студентки?

Что я могу противопоставить страшному и большому убийце?

Только одно. Я могу сделать так, что он не захочет меня убить. И я смело нырнула еще глубже. Туда, где виднелось самое святое – картины детства и юности. Я просто плыла внутрь, проталкивалась через его воспоминания, словно поднимала занавески, и шла глубже и глубже.

Кажется, вампир пытался мне сопротивляться. Я смела его с пути – и нырнула до конца.

И – увидела.

Он стал вампиром больше пятисот лет назад, тогда ему было тридцать лет. Его семья умерла от чумы. Дом сожгли, а на него охотились, как на бешеного зверя. Влад остался совсем один. В лесу на него и набрел Дюшка. И Влад стал его верным цепным псом.

Но ты ведь был хорошим человеком. Добрым и сильным.

Ты ведь не злой – изначально.

Я откуда-то знаю, что у меня есть время говорить об этом, и вытаскиваю в разум вампира то, о чем он давно позабыл.

Малыш, бегущий к речке. Солнце ярко блестит на воде. У реки – лодка, из которой выходит рослый мужчина.

– Папа, папа!

Мужчина подхватывает ребенка на руки и подбрасывает вверх. Мальчишка звонко смеется. Он отлично знает – папа никогда его не уронит. Он ведь самый сильный...

– Феденька!

Мать молится у иконы.

– Господи, защити и убереги моего сына... Помоги ему, Господь Вседержитель... Пусть он будет добрым и счастливым человеком...

Удивительно красивая девушка.

– Аннушка, свет мой, станешь ли ты моей женой?

– Да, любимый.

Лесная полянка и яркое солнце. И венок из ромашек, который девушка надевает ему на голову. Венок оказывается великоват и проваливается до плеч. И Влад, то есть когда-то Федор, молодой и удивительно веселый, оказывается в ожерелье из ромашек. Он подхватывает девушку на руки и кружится с ней по полянке.

...Маленький сверток, который кладут ему на руки... Что с ним делать? Он может ему повредить... Испуг, растерянность, неловкость... Детский плач из свертка... И тут же на вторую руку кладут второй сверток...

Анна бледная, но удивительно красивая, улыбается. Под глазами ее залегли черные круги, но глаза сияют счастьем.

– У нас сын и дочь, родной мой... Близнецы...

И все перечеркивают страшные образы. Ночь.

Кровь. Пожар.

И мертвые лица женщины и детей, сгорающих в родном доме. Доме, который он построил для своей семьи. В котором мечтал умереть и сам. Он шагнул бы в огонь, но не успел.

– Здесь еще один живой...

– Убить! Он понесет чуму дальше!

И в плечо тогда еще человека вонзается стрела.

И он бежит. С ненавистью и жаждой мести в сердце.

Я и сама не поняла, что сделала дальше. Но знала, что мы с вампиром сейчас видели одно и то же.

Удивительно красивая женщина стоит на поляне, залитой солнечным светом. Рядом с ней – двое смеющихся детей. Мальчик держится за ее правую руку, девочка – за левую. И все трое внимательно смотрят на вампира. Сияние в глазах женщины сменяется слезами. По белой щеке катится первая капля.

– Что ты сделал с собой, любимый?

И я вижу Влада. Такого, как сейчас. И я, и он стоим на краю поляны. И вампир со стоном бросается к женщине. Дети бегут навстречу, она делает шаг...

И все четверо натыкаются на стену, которая словно перечеркивает поляну на две части. И ее не пройти.

И обойти не получится. Это просто два разных мира.

Откуда-то доносится голос Дюшки.

– Ты мой! Повинуйся! Убей!

И я понимаю, что надо сейчас сделать. Я подхожу к стене и становлюсь на колени перед вампиром. Я не знаю, что происходит там, в круге. Да это и не важно. Важно то, что творится в нашем сознании. Хотя если меня убьют здесь, я умру и там. Но сейчас меня это не пугает. В моей душе покой и странная радость.

– Если хочешь, убей меня. Здесь и сейчас.

У них на глазах.

Вампир в ужасе отшатывается от стены и от меня.

– Это все ты?! Ведьма!

Но вместо меня отвечает женщина за стеной.

– Она. Ты любишь нас. И она создала мост из твоей любви и своей силы. Я пыталась докричаться до тебя все эти годы, но ты не слышал меня. Ты весь был в черноте... Ты и сейчас в ней. Это и мешает пройти... Юля, ты можешь нам помочь?

Я мимолетно удивляюсь – откуда она знает мое имя. Но потом приходит понимание – она сейчас знает обо мне все. Я ведь уже не лгу вампиру. Ни капельки ни лгу. Я действительно создала для них мостик. И пройти к жене и детям вампиру мешают только его дела. Все, что он сделал. Пил кровь, воевал, убивал... Мстил невиновным за свою боль. А родные ждали его на небесах, если так можно это назвать. Ждали, смотрели на то, что делает с собой их любимый человек, и мучились. Они ведь любят его. И приняли таким, какой он есть. Любят до сих пор. И это открывает дорогу. Остается только самая мелочь. Пустяк.

Вампир с надеждой смотрит на меня.

Я поднимаюсь с колен и беру его за руку.

– Мне туда нельзя. – Откуда-то я знаю, что это правда. – Но тебе я помогу. Только дайте мне слово, что не позовете за собой. Мне туда еще рано.

Женщина улыбается.

– Люди, которых ты любишь, там, – она указывает нам за спину. Мы оборачиваемся – и как в тумане видим зал. Оказывается, мы с вампиром стоим посреди круга, замерев как истуканы. Он держит меня за плечо, а я не сопротивляюсь. За пределами круга виден побагровевший Дюшка. Лицо его искажено. Он что-то кричит вампиру, но до нас ничего не доносится. Мечислав стоит как золотая статуя. Его переживания видны только по рукам, стиснутым в кулаки. Ногти впились так сильно, что между пальцами правого кулака показывается кровь. Видно мертвенно-бледное лицо Даниэля. Оно искажено страхом и гневом. За кого? На кого?

Женщина как будто прочла мои мысли.

– Он слаб, Юля. Но его чувства – не игра. И ты для него – не игрушка. У тебя еще будет время разобраться. А пока – помоги нам.

– Отпусти меня – там, – попросила я вампира.

Влад послушался молча. Сейчас он послушался бы, даже если бы я приказала ему самоподжечься. На его лице читался такой вихрь эмоций, что становилось страшно. Любовь, нежность, вина, желание быть рядом с так неожиданно обретенными родными, страх, раскаяние...

И мы видим, как рука вампира – там, в круге, – разжимается. Юля-в-круге падает на пол. Рука ее натыкается на что-то тонкое. Она выдергивает это «что-то» – осиновые прутья, которыми ограждают круг. Тонкие такие. Как спички. Дальше двигаться уже нельзя. Круг закончился. Там, за его пределами, только смерть. Прут переламывается в девичьей руке. Две части. Длинная палочка, короткая палочка. Фигура девушки сгибается вдвое, складывает палочки крестом и сильно дергает за топ. Длинная полоса материи остается у нее в руке. И девушка оборачивает ее вокруг палочек, придавая им форму креста.

И крест начинает светиться теплым золотистым сиянием. Ласковым, домашним...

Теплая дорожка из лучиков ложится нам под ноги и становится золотистым мостиком через стену. Не так уж она и высока. Просто оградка. Перейти ее – и мы уже рядом с Анной и детьми. Я так и не знаю, как их зовут, но это и не важно. От меня требуется только одно. Проводить к ним отца. Я беру Влада под руку – и мы вместе пытаемся шагнуть на мостик. Мне это удается легко, но вампир не может поднять ногу. Серые глаза умоляюще смотрят на меня. Придумай же что-нибудь!

И я отчетливо понимаю – после этой встречи он не сможет жить как вампир. Даже если мы выйдем оба из круга, он тут же совершит самоубийство. И никогда уже не будет рядом с этой женщиной. К добру ли, к худу, но человек не сможет пройти, если он не боролся до конца. Каким бы ни был этот конец.

И откуда-то появляются слова.

– Бог есть любовь. Любовь есть Бог. Нет таких преступлений, которых не простит любящее сердце.

Союзом любви Ты призвал нас к себе, мы – дети Твои, Господь милосердный... Единственная заповедь, которую никто да не нарушит: люби мир, в котором ты живешь. Люби семью свою и детей своих. Люби тех, кто дал тебе жизнь и разум, и помни – любовь прощает все. Люби и радуйся тому, что можешь любить, ибо любовь есть Бог, а Бог есть любовь.

Я потянула вампира за руку еще раз. И он шагнул на мостик. Первый шаг. Второй шаг. Третий дался еще сложнее. Но я продолжала.

– Господи, Боже наш, милостивый, добрый и любящий, взгляни на иссохшую от любви землю сердца человеческого, оледеневшую от ненависти, самолюбия и несчетных злодеяний. Верю я, что одной слезинки твоей достаточно, чтобы спасти несчастного от зла, творящегося вокруг. Не ведал он, что творил, ибо одни сильнее, а другие слабее, ведь Ты не сотворил нас одинаковыми и в милости твоей дал нам самое главное – свободу воли и свободу любви.

Откуда что берется? Я ведь никогда не была христианкой. Никогда. И верующей тоже. Хотя кто сказал, что Бог, к которому я обращаюсь, и христианский Бог Отец – это одно и то же?

Еще два шага. Остается не больше десяти. Идти тяжело, но я понимаю, что все это – правильно. Лучше я выложусь здесь до последней капли крови, но разлучить их из-за своей слабости не смогу. Достаточно только видеть, как светятся любовью глаза Влада и Анны. Как прыгают рядом с мостиком дети. Они обязаны встретиться. Чтобы потом опять прийти на землю – вместе. Еще один шаг.

– В руке Твоего великого милосердия, о Боже мой, и душа и тело мое, чувства мои, советы и помышления мои, дела мои и вся душа моя.

Еще два шага.

– Господи, прими того, кто нагрешил по неразумению в руке твоей, защити от совершенного им в отчаянии зла, прости множество беззаконий его, подай исправление злу и окаянству и от грядущих бед и несчастий защити его. Любой, кто идет к Тебе, да найдет дорогу. И дорога эта – любовь

Еще три шага. Остается три-четыре. Что же мне говорить?

Но и Бога тоже любили. Хотя бы его мать. Христос или не Христос – не важно. Важно то, что даже Бога кто-то любил. Иначе это уже не Бог, а калека. Только умственно неполноценные создают одиноких богов. Одиноких – и безумных. А попробуй сам не свихнуться, если у тебя впереди одинокая вечность!

– Пресвятая дева Мария, чем молить Тебя, чего просить у Тебя? Ты ведь все видишь, знаешь сама, посмотри ему в душу и дай ему то, что он просит. Ты, все претерпевшая, все поймешь.

Еще два шага. Воздух сгущается, словно одеяло. Отталкивает, душит, запрещает. Влад едва удерживается на ногах. Анна стоит рядом с мостиком и тянет к нему руку. И откуда-то я знаю – остался самый короткий отрезок пути. Последнее усилие – и разрешение будет получено.

– Я веду его, я стою, я жду Твоего отклика, о Богоматерь! Ничего не прошу для себя, только стою пред Тобой. Только сердце мое, бедное человеческое сердце, изнемогшее в тоске и боли, бросаю к ногам Твоим! Загляни в него – и Ты не увидишь во мне зла. Я прошу за него сердцем своим, душой своей... Любовью, которую они пронесли в сердцах через эти годы, горести, злобу и ненависть, я прошу за него. Если человеческое сердце не отвернулось от любимого, не отворачивайся и ты. Ибо Бог есть Любовь, а Любовь есть Бог. Аминь! – громко произнесла я.

И вампир сошел с мостика на землю.

Я осталась там же, где и стояла. Мне туда было еще нельзя. Но один вид счастливой семьи искупил все. Взгляд мой упал назад. Круга видно не было. И нас с Владом в нем – тоже. Все сияло мягким золотистым светом – и остальные вампиры не могли ничего разглядеть, как ни старались. Только я могла видеть сквозь золотистую пелену, как растворяется в воздухе земное тело Влада. Не сгорает, а просто растворяется. Навсегда. Надеюсь, в следующей жизни им повезет больше.

Прошла вечность – или пара минут, прежде чем Влад и Анна повернулись ко мне.

– Юля, спасибо тебе.

Три слова, но этого было достаточно. Никакие витиеватые выражения благодарности не сравнились бы с мягким светом, изливавшимся из их глаз. Вместе, наконец-то вместе, через столько лет. Дети вцепились в ноги отца, боясь, что он опять пропадет. Я с трудом выпрямилась, цепляясь за перила, и тоже слабо улыбнулась.

– Мне пора... прощайте.

– Прощай, Юля.

Все вспыхнуло последний раз – и погасло. А я обнаружила себя стоящей на коленях и сжимающей руками крест из осиновых щепочек. От вампира не оставалось и следа. Даже пепла на полу. Ничего. Но я знала, что к чему.

Крест сиял ярким серебряным светом. И он определенно стал... да! Два прутика и тряпка стали единым целым! Как будто сплавились! Что происходит? Я медленно, шатаясь, как тепличная роза на ветру, подобрала его, стянула со спины обрывки топа, завернула в них крест и засунула сверток за неимением всего остального в остатки колготок. И все это одной рукой. Вторая болела немилосердно. Свечение угасло окончательно. И только тогда я обвела зал взглядом. Вампиры выглядели ошалелыми и испуганными. Еще бы! Ты не бойся, это гусь, я сама себя боюсь! Дюшку словно поленом по голове огрели. Этакая бессильная смесь злости, ненависти и испуга. Надо бы ему послать воздушный поцелуй или хотя бы его самого послать груши кое-чем околачивать, но сил просто не осталось. Ни на что. Я поискала глазами Даниэля. Но первым, естественно, увидела Мечислава. Вампир спокойно вошел в круг и двинулся ко мне.

– Как вы себя чувствуете?

– Победа? – шевельнула я ссохшимися губами.

– Да.

– Влад мне всю одежду изорвал. Хорошо хоть штаны целы остались.

Мечислав неожиданно улыбнулся мне. Улыбка получилась мягкой и очень теплой. Словно солнечный лучик пробежался по моему измученному телу.

– Юля, у тебя рука вывернута. Надо срочно вправлять.

И когда это Влад успел? Когда отрывал и бросал через весь круг?

– Можете это сделать?

– Будет больно.

Я скрипнула зубами. Что теперь поделаешь! Надо просто перетерпеть!

– Будет. Вправляйте!

Авось не покусают, пока без сознания буду. А если Мечислав опять мне в мозги полезет?

А шиш ему с маслом!

Это стало последней связной мыслью. Ослепительная боль разорвала мой разум на части. Я закричала – и провалилась в благословенную черноту обморока.

ГЛАВА 1

Друзья, враги и ИПФ

Мечислав смотрел на девушку, которая уютно лежала у него на руках. Впервые за всю его длинную жизнь у вампира голова шла кругом. И было от чего. Сейчас Юля была в обмороке, и он уже минут пятнадцать пытался пробиться к ее сознанию.

Бесполезно.

Все было закрыто наглухо. И даже появлялось ощущение, что чем больше он старался, тем крепче становились стены вокруг ее разума.

– Не получается?

Даниэль. Сейчас они вдвоем сидели на заднем сиденье машины. Мечислав держал Юлю на руках и пытался докричаться до ее сознания, Даниэль просто смотрел на его попытки с каким-то странным выражением.

– Нет.

– Неудивительно.

– Это еще почему?

– Ты же видел, какую силу она сегодня призывала. Нам туда хода нет, сгорим как рождественские свечки.

– И совершенно непонятно, КАК она умудрилась это сделать. И почему не сгорела сама. Идет бой, она дерется, вкладывая всю агрессию, то есть по ЕГО нормам она уже зло. А когда она просит о помощи, вместо того чтобы уничтожить, ей дают силу, о которой мне даже подумать страшно. Крест этот опять же...

Даниэль нервно передернул плечами. Крест был обернут еще в несколько слоев ткани и лежал в багажнике. И даже сейчас вампиры чувствовали его холодную и безжалостную силу. Этот крест был создан, чтобы отпускать из этого мира. Навсегда.

– Ты не прав. Она не просила о помощи. И еще... Юля с рождения атеистка и даже не крещеная.

– Но в ее руках равно работает и наша магия – ты вспомни «слизня на дороге» – это ж надо так обозвать, и, как теперь выясняется, светлая?

– Ты у нас теоретик от магии, вот и разбирайся.

– А что тут разбираться. Мы с церковью просто антагонисты. И слишком замкнуты в своих крайностях. Священники не воспользуются нашей магией, мы не сможем произнести и пары слов из молитвы. К Юле не относится ни то, ни другое. Она не связана ни с нами, ни с ними. И спокойно использует оба источника.

– Так просто?

– Магия вообще не сложнее математики. Либо (a+b)² = a² +2ab+b², либо нет. Все примитивно.

– Увы, не все. Кстати, ты не думаешь, что в дальнейшем, общаясь с нами, Юля утратит свои способности к светлой магии?

– Не обязательно. Если она сама пожелает их сохранить, все будет в порядке. Судя по кольцу света, ей доступно многое в этой области. Грех будет не воспользоваться.

– А позволит ли она тебе? И будет ли пользоваться своими способностями в ТВОИХ целях?

– Пока еще ни одна из женщин не отказывалась.

– На Юлю не действует ни твое обаяние, ни Дюшкин гипноз. Так что смело дели свою уверенность на десять.

– И все же она меня хочет. Как женщина – мужчину. В этом я не могу ошибаться.

– Ты и не ошибаешься. Но она тебя вот именно что хочет. Не любит, не привязана, даже не заинтересована. Ты ей нужен постольку, поскольку опасность угрожает ей и ее родным. Вот и все. А что до «хочет» – она мне мимоходом рассказала, что «на каждую хотелку есть своя терпелка». И привела пример. Есть такой советский старый фильм «Морозко». Не попадался?

– У меня мало времени, но Роу я посмотрел. Потрясающая режиссерская работа.

– Вот. А в конце там есть совершенно невероятный кадр с Марфушей. Когда ее показывают вблизи, этакое искаженное лицо, и она там отрывается: «Хочу богатства! Хочу жениха! Хочу! Хочу!! ХОЧУ!!!». Вот Юля и старается быть не такой, как Марфушенька. Пусть она тебя хочет. Все равно она себе ничего не позволит.

– Это мы еще посмотрим. Кстати, к тебе она намного теплее относится.

– Не стоит мне льстить. В ее случае это опять воспитание. Она, можно сказать, спасла мне жизнь и теперь «в ответе за тех, кого приручила». Если бы она выходила подобранного на дороге щенка, относилась так бы и к нему.

– Интересный подход. А мне кажется, что тобой она увлечена.

– Ты опять ошибаешься. Знаешь, мне иногда кажется, что женщины слишком тебя любят. Ты перестал их понимать. Зачем, если любая и так на шею бросится? Тебя это когда-нибудь подведет.

– Факт, – подтвердил Вадим с переднего сиденья.

– А ты вообще не смей рот открывать, когда начальство гневаться изволит, – окрысился на него Мечислав.

– Шеф, я бы молчал, но Даниэль со всех сторон прав.

– И увлечена она не совсем Даниэлем, а его талантом. В вашем случае бабы клюют на внешность, в его – на карандаш, – включился в дискуссию Борис.

– Хоть кто-то понял, – закатил глаза Даниэль.

– Сложно не понять. Юля тебя зауважала за гениальность, плюс еще ответственность за тебя – вот и получилась ядерная бомба. А тебе-то она нравится?

– Она замечательная. Мне жаль, что она со мной не останется.

– О, наш творец опять влюбился. Только ты не так формулируешь. Надо было сказать: «Жаль, что я с ней не останусь». У тебя же вся любовь до следующей музы.

– Юля – не муза. И скорее она со мной не останется. Как бы она ни ругалась с Мечиславом, но рано или поздно, так или иначе... Ты, Мечислав, достаточно силен для нее, а я – нет. Вот и вся история.

– Вероятно. Но?..

– Но сначала ей нужно побыть со мной. Иначе она тебя на всю жизнь возненавидит. За то, что могло бы быть и не случилось. Этого она тебе не простит. Разбитой мечты...

– Какие там могут быть мечты...

– Она не ребенок. И чем больше ты будешь давить на нее, тем больше она будет сопротивляться. Я готов спорить, ты силой ломился в ее сознание. И не прошел.

– А ты что предлагаешь?

– Попробуй пройти как друг. Мягко и ненавязчиво – если не пустят, ты и не обидишься.

– Что ж, возможно, ты прав. Мечислав закрыл глаза и расслабился.

Несколько минут в салоне машины стояла тишина. Потом тишина пропала.

Следующие пять минут вампир выражал свое мнение о девушке. И самым слабым впечатлением было «стер-р-р-р-рва»!

В мыслях Юлии можно было увидеть только одну картину.

Свернутый в фигу кулак, с которого стекали весьма неаппетитные желтоватые потоки касторового масла.

* * *

– Лапочка, ты очнулась?

Кто мне задает этот гениальный вопрос? Кстати, мне или нет? Кто я, где я и что со мной произошло? И почему я чувствую себя так, словно по мне одновременно три трактора проехались?!

К моим губам прижался край чашки, и я сделала несколько жадных глотков. Холодная вода! Что может быть лучше? И еще вода, и еще... Я напилась и попробовала вспомнить все еще раз. Так, зовут меня Юля. И фамилия у меня – Леоверенская. Выговорила? А теперь еще раз и полностью. Я – Юлия Евгеньевна Леоверенская! И это просто отлично! Значит, сотрясения мозга нет. А могло быть? Я что – самосвал головой тормозила? Нет! Я с вампиром дралась! Точно! И вампир ушел куда-то вдаль по золотому мосту! А до этого вывернул мне руку из сустава. Но рука-то на месте, иначе она бы не так ныла. А что со всем остальным? Вроде как тоже цело. Хорошо. Теперь попробуем открыть глаза. Получилось неплохо. Я лежала в какой-то большой комнате, но разглядеть ее толком не могла. У кровати едва горел ночник. Я повела глазами по сторонам. Кто здесь еще, кроме меня? В темноте мне не было видно, но зрение было не единственным из моих шести чувств. В ноздри ударил знакомый запах – и мое тело непроизвольно отреагировало на него. По коже пробежали мурашки, соски напряглись и затвердели, волоски на теле встали дыбом, словно кто-то провел по ним пальцем. Даже сейчас, в полуобморочном состоянии, этот запах возбуждал меня. Будь моя воля, я бы запретила распространять этот одеколон как мощный афродизиак! Или он его в секс-шопе купил? Кто? Ну разумеется! Кого еще я могла ожидать?! Мечислав!

– Противно вас видеть. А где Даниэль?

– Сейчас его очередь охранять. Ты все помнишь, что произошло, кудряшка?

Ехидство вернулось быстрее самоконтроля. «Кудряшку» я ему спускать не собиралась.

– А что такого произошло? Только не говорите, что я теперь, как честный человек, обязана на вас жениться!

Мечислав рассмеялся – и мне показалось, что по моей коже провели шелковым лоскутком.

– Я рад, что твое чувство юмора уцелело после всего случившегося. Как тебе пришла в голову идея перегрызть вампиру горло?! И откуда ты взяла этот фокус с крестом?!

– Спросите что полегче, – предложила я.

– А кто должен знать ответы? Я ничего такого не делал!

– Если бы я сама еще знала, что именно проделала, – я глубоко вздохнула и тут же сморщилась от боли в ребрах. Это еще что за черт?! Мечислав наблюдал за моим лицом. Вероятно, я покривилась от боли, потому что он тут же провел кончиками пальцев по моей щеке. Я вздрогнула даже от этого мимолетного прикосновения. Хотел вампир того или нет, но даже самые невинные его действия для меня были как мощнейший возбудитель. Даже сейчас, когда меня измолотили, как мельница – Дон Кихота.

– Ничего не сломано. Но синяки останутся надолго.

Влад обошелся с тобой не очень вежливо, кудряшка.

– Кто? – не поняла я.

– Кудряшка. Красавица. Красивая.

– Это не обо мне, – тут же отрезала я. Но мне было приятно.

– Имя Юля тебе совсем не идет, кудряшка. И ты действительно кудряшка. Когда улыбаешься. Жаль, что нечасто.

– Зато вы за троих скалитесь. Не клыки, а мечта стоматолога, – устало огрызнулась я. Как они меня все достали!

– Не завидуй, кудряшка. А теперь попробуй рассказать мне все, что ты сделала и что при этом чувствовала. С самого начала.

Я попыталась как можно более связно объяснить все, что думала и чувствовала во время боя. Но только до укуса. О мостике я не сказала ни слова.

– Ваш Дюшка просто сволочь. Влад был все это время не в себе от горя. Он семью потерял. Давнымдавно. И все время думал о них. А потом, когда наша кровь смешалась, как будто что-то лопнуло. Он пытался подчинить меня. А вместо этого открыл свою душу. – Это я уже сказала нарочно. Пусть эта клыкастая сволочь испугается и не лезет в мои сны. – Он их все это время любил. Жену и детей. А они все это время не могли уйти. Они его ждали. А я смогла открыть дорогу.

– Как?! – резко спросил вампир. Я пожала плечами.

– Они его любили. А он – их. Мне достаточно было бросить все это на весы. Все, что он творил, – это ведь было от боли и безумия.

– Влад был вполне адекватным вампиром. Я с ним общался, он не сходил с ума.

– Не-а. Он так и не оправился от потери семьи. Он ходил, говорил, мог даже улыбаться, а вот внутри у него все было хуже, чем у мертвого. Ему нужно было тепло, а вокруг были только такие сволочи, как Дюшка. Стоило мне затронуть в нем душу – и дорога открылась. Мне оставалось только провести его. Полагаю, что сейчас мой противник в раю.

Глаза у Мечислава медленно, но верно расширялись и принимали форму правильного круга.

– Как? – в шоке выдохнул он. – Мы ведь прокляты.

Навсегда.

– Не-а! – Заклинило меня на этом слове, что ли? – Бог есть Любовь. А все остальное – от купцов и сволочей. Его грехи ничего не значили по сравнению с той болью, которую он испытывал, думая о своей семье. А он думал постоянно. Можно сказать, что он уже на земле был в аду. Помните Хайяма?

– То есть?

– Ад и рай в небесах – это сладкая ложь. Рай и ад, ты поверь мне, и ближе найдешь – Он не в сферах небесных и адских кругах, Рай и ад в наших душах и наших сердцах.

А у него вся душа была одним сплошным комком боли. Если он что и натворил, уже искупил это всей своей вампирской жизнью. Ему даже не нужно было чистилище, ему каждый раз, когда он вспоминал о своей семье, было больнее, чем от каленого железа. Все, что он натворил, он же и искупил своей жизнью после смерти. Так и прошел.

Мечислав был внимателен и сосредоточен, как какающая собака.

– Что ты при этом чувствовала?

– Усталость. Напряжение. Как ведро с водой в гору тащишь. Но больно мне не было. Ни капельки. Боль навалилась, только когда все закончилось. А до того я ничего не чувствовала. Кстати, а где мой сотворенный крест?!

– Здесь. Рядом с кроватью. Я могу дотрагиваться до него только твоей рукой. Меня он жжет. Стоит просто провести рукой рядом, даже не взять – и он вспыхивает. Как ты умудрилась создать его – хотел бы я знать!

– Если узнаете – поделитесь секретом.

– Обязательно, кудряшка.

И тут я обратила внимание на одну маленькую деталь.

– Теперь вы относитесь ко мне уважительнее, что ли?.. Что произошло?

Вампир серьезно смотрел на меня.

– Наверное, я должен извиниться перед тобой, девочка.

Я даже не спросила – за что? Умнею? Вряд ли.

Устала.

– Раньше я думал, что ты просто бестолковая девчонка, которую судьба одарила огромной силой. Теперь я знаю, что ты способна отвечать за свои слова. И готова рискнуть своей жизнью ради подруги, которая тебе, в общем-то, безразлична. Но ты обещала ей помощь и защиту. И действительно шла на все ради нее. Это заслуживает уважения.

Я кивнула. Но почивать на лаврах не стала. Неудобно. Если кто не знает – лаврушка очень сильно колется. И вообще – хороша только в супе.

– Я и правда вела себя как дура. Я виновата. Из-за моей глупости могли пострадать все мы.

– Я рад, что ты это признала, красотка.

– Не смей называть меня красоткой, кровосос занзибарский! – тут же взбеленилась я.

Это было единственное слово, которое я не стану терпеть в свой адрес. Ненавижу этот фильм и дебильную ухмылку Джулии «Акулы» Робертс. Как можно ЭТО смотреть. Романтическая история о любви миллионера и проститутки? Да что эти голливудские твари знают?! А я была в больнице. Есть там отделение для ВИЧинфицированных. Мама в свое время отвезла меня туда и показала девушек, умирающих от ВИЧ-инфекции. Показала наркоманок и искалеченных девчонок. И это с ними сделали такие же миллионеры! Это жизнь, именно это, а вовсе не история Золушки. И жестоко показывать такой фильм глупым девчонкам. Они же верят...

Если уж на то пошло, хоть кто-то видел передачу

«Звезды без грима»? Или как-то она по-другому называлась, не помню. Дело было года три назад. Мама ее посмотрела, потом записала и показала мне. Там показывали «звездюка» после работы гримера – и до работы гримера. После макияжа – шедевр. До – у нас такие «герои» бомжей на свалке распугают. И ЭТО – пример?

Уж простите, что сорвалась, у нас в институте просто прорва таких «красоток». И они жутко раздражают. Они ведь не хотят ни учиться, ни работать – НИ-ЧЕГО. Просто получить корочки. А из-за таких «Жулек» нормальные ребята не могут получить образование. Слишком большой конкурс. Да и блат, и связи...

Кто бы знал, как меня это бесит иногда!

– Юля!

Мечислав, отчаявшись привлечь мое внимание, сильно ущипнул меня за кончик носа. Я зло уставилась на него.

– Еще раз так меня назовешь – и больше не увидишь. Усек?

– Извини. Но почему тебе это так не нравится? Ты действительно красотка.

Я зашипела, но повторила свои размышления вслух, для особо одаренных. Вампир пожал плечами.

– Надо будет посмотреть этот фильм. Прикажу Снегиреву заказать. Если это действительно так ужасно, я больше тебя так не назову. Лет сто, пока мода не пройдет. Но вернемся к нашим баранам.

– К Андре и Ко?

– Именно. Ты сделала выводы из всего произошедшего?

Я опустила глаза. На миг задумалась. А потом сформулировала.

– Я не должна была так поступать. Я едва всех не подставила. И мне стоило больше доверять вам. Но мои извинения не означают, что в будущем я буду вести себя лучше.

Зеленые глаза искрились спрятанным смехом.

– Или доверять мне? Я фыркнула.

– Я вам вообще не доверяю. Вы – на редкость самолюбивый мерзавец, и все, кто есть в этом доме, интересны для вас только в плане личной выгоды. Мне это не нравится!

Вампир откинул голову назад и расхохотался. Густой теплый смех заполнил комнату как поток жидкого шоколада. Я невольно поежилась.

– Что вы делаете со своим голосом, что у меня мурашки по коже бегут? И почему Даниэль этого не делает?

– У каждого вампира свои способности, кудряшка.

– Ваш голос – это ваше качество как вампира? – въедливо уточнила я.

– Мой голос всегда был таким, – Мечислав пожал плечами, словно вспоминая себя – человеком. – Да, именно таким. Хотя способность околдовывать и очаровывать словами я получил вместе с клыками. Но не хочу говорить об этом.

Я вежливо решила сменить тему.

– Расскажите мне тогда – что произошло после моего обморока?

– Могу рассказать, а могу и показать.

– Показать? Как это?

Мечислав рад был объяснить мне. С чего бы такое великодушие? После того, что я натворила, он должен был мне голову оторвать! А вместо этого сидит здесь вместе со мной и читает лекции по вампирскому волшебству, или как это правильно называется?

– Это своего рода проверка, кудряшка. На восприимчивость к магии.

– Восприимчивость к магии?

– Да. Если ты владеешь Силой, ты сможешь принять мои мыслеформы. Не хочешь попробовать?

– Конечно, хочу! А это не слишком тяжело? Большой нагрузки мне сейчас не выдержать.

– Я не предложил бы ничего опасного для тебя, малышка.

Его слова были самыми обычными, а голос – низким и бархатным. Словно он хотел пообещать что-то другое. Таким голосом шепчутся признания в полумраке, в комнате, где стоит большая кровать с шелковыми простынями. Я прогнала эти мысли и опять уставилась на вампира.

– И что для этого нужно?

Длинные тонкие пальцы легли мне на виски. Лицо Мечислава приблизилось к моему лицу настолько, что я чувствовала его дыхание на своих губах.

– Не сопротивляйся мне, девочка. Расслабься – и попробуй провалиться в мой разум. Смотри в мои глаза и ни о чем не думай. Просто получай удовольствие. Плыви, как в море...

– Я вам не доверяю, – отозвалась я. И это я еще молчу о том сне. Кто меня пытался изнасиловать?! Доверяй тут разным... а потом трусы пропадают!

– Обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого, детка. Не стану ни воздействовать на твой разум своей силой, ни подчинять его, ни изменять твои мысли и чувства.

– С чего бы такая доброта? – язвительно спросила я. – В лесу издох последний дракон?

– О, это далеко не из сентиментальности. Если мои предположения относительно тебя оправдаются, кудряшка, то рано или поздно ты обо всем узнаешь – и будешь мстить. Я не боюсь, но мне не нужна война с тобой. Я хочу, чтобы однажды ты пришла ко мне – как подруга, союзница, соратница... любимая и любящая женщина... Веришь?

В то, что он говорил о подруге, я верила. Что до любви – какие мы слова-то знаем, а?! Жаль, что для вампира под ними скрыт только голый секс. Мечислав скользнул пальцами по моему лицу, нежно гладя кожу, ощупывая, запоминая руками все мои черты.

– Тогда расслабься и не сопротивляйся мне. Доверься мне, малышка. Я тебя не обижу...

Сказать это было проще, чем сделать. Я смотрела в прекрасные искристо-зеленые глаза – и думала вовсе не о том, что произошло. Мои мысли были весьма и весьма далеки от магии. Неожиданно для себя я расслабилась – и пристально посмотрела в глаза вампира. Они затягивали меня куда-то вглубь – и я не сопротивлялась. Я падала в зеленый полумрак, пронизанный синими всполохами, уплывала в неизвестность и растворялась в нем. А потом поняла, что смотрю глазами вампира на зал, из которого меня унесли на руках. Уже второй раз. Традиция, однако!

М-да. Я видела себя глазами вампира – и мне становилось смешно. Общипанный цыпленок за рубль двадцать. Ни форм, ни грации. Только дурная отвага. Ну хоть что-то есть – и то хлеб.

И я видела, как вхожу в круг. Дальше все было непонятно для вампира. Сперва Влад попробовал подчинить меня. И Мечислав подумал, что противнику это удалось. И на миг пронзило отчаяние – жаль потерять такой источник силы. Хм, источник силы? А я ведь сейчас воспринимаю чувства вампира. Интересно, он об этом знает? Если нет – не будем его информировать.

Вторым потрясением для Мечислава стал мой бросок на шею Владу. А что, со стороны хорошо смотрелось. Как Рикки-Тикки-Тави на шее у кобры Нага. Может, так себя и называть с этого дня – мангустой? У вампиров ведь есть определенное сходство со змеями.

На миг в нем проснулась надежда – и тут же опять отчаяние. Влад отбрасывает меня к краю круга и приближается. Сейчас он убьет.

Нет?

Двое в круге застывают статуями. Андре беснуется в своем кресле, но ни Влад, ни Юля не реагируют.

Потом вампир разжимает пальцы – и в руках женщины оказывается крест. Две осиновые палочки и полоска материи вспыхивают силой. Откуда он? Вампир ничего не понимает...

А потом все заливает нежный золотистый свет. И вампиры отворачиваются, не в силах его выдержать. Пелена закрывает круг.

А когда она спадает и Мечислав опять может смотреть туда, в круге остается только один человек. Юля.

Она, то есть я, выглядит жутко потрепанной и усталой. Но держится на ногах. И даже идет к краю круга. Упадет? Выйдет сама?

В любом случае, поединок окончен.

Мечислав спокойно входит в круг. Хотя не совсем спокойно. Все-таки он нервничает из-за этого света. Вдруг он появится опять? Что это было?

Но ничего страшного не происходит. Девушка спокойна, зрачки расширены, вывихнутая рука болтается плетью. Остается только ее вправить.

Я упала в обморок. И мое сознание отметило, что выгляжу я на редкость паршиво. Вся – как будто когтями драли. Кстати, может, так оно и было? Вампиры могут отращивать когти? Ладно, потом спрошу! Мечислав поднял мое тело на руки, осторожно передал Вадиму, а тот обмотал меня поперек талии остатками моих брюк, чтобы крест не выпал. Сам Мечислав повернулся к Андре.

– Полагаю, Андре, что тебе не под силу управлять этим городом. Даже человек, женщина, безмозглая девчонка – и та сильнее твоего вампира.

– Это вызов?! – прорычал Андре.

Лицо его было грозным, голос – достаточно громким и сильным, но в самой глубине его души Мечислав чувствовал неуверенность. И я чувствовала все, как и он в тот момент.

– И как ты догадался? – делано изумился он. – Я полагаю, что первый поединок за мной?

Лицо Андре неожиданно стало... пакостным. Он определенно хотел сказать или сделать нам бяку. Но какую? Это я узнала в следующий же миг.

– Так Юля дралась за твой титул? Или за свою подругу? У нас есть законы, Мечислав! И законы эти гласят, что один поединок должен быть выигран за одно требование.

– Это верно, – подтвердил Мечислав.

– А значит, вы должны выбрать что-то одно. Или вызов – или девчонку.

– Я думаю... – начал Даниэль.

– Я выбираю вызов, – спокойно оборвал его Мечислав. – Не сомневаюсь, что Юля, когда очнется, поддержит меня.

От злости я вылетела из транса и возмущенно уставилась на вампира.

– Ты что себе позволяешь, сволочь клыкастая?! Мне твой поединок даром не сдался, и ты сам это отлично знаешь! Отодвинься от меня немедленно!

Мечислав отодвинулся – и улыбнулся мне.

– Нет, кудряшка, я не сомневаюсь, что ты меня понимаешь. Ты далеко не такая, как Даниэль. Ты очень прагматична. Это я уже понял за время нашего знакомства. И ты отлично понимаешь, что если мы выиграем поединок – ты получишь свою подругу в целости и сохранности.

– Вампиршей?! – взвилась я.

Очень хотелось засветить вампиру по морде, но, вопервых, у меня не было никаких физических возможностей, все тело болело и ломило, а во-вторых, я сегодня уже дралась с вампиром, и меня это не порадовало. Хватит и одного раза. Есть более приятные способы укоротить свою жизнь.

– Она уже сейчас вампирша. Катька – вампир?! Высшие Силы!

– Откуда вам знать, черт возьми?!

Мечислав не обратил внимания на мою ярость.

– Ты не досмотрела до конца, кудряшка, а у меня не хватит сил показать тебе все еще раз.

При этих словах до меня кое-что дошло. Ярость стихла.

– Минутку! Так что – у меня есть какие-то способности?!

– И огромные! Я полагал, что потрачу гораздо больше сил. Да и в транс люди входят подолгу. Час, два, иногда три.

Я потерла лоб, пытаясь сосредоточиться.

– И что это для меня означает?

– То, что ты должна заниматься магией, кудряшка. Когда все это закончится, я поищу тебе учителя. Или сам попробую тебя учить.

Интересно чему? Камасутре?

– Как мило с вашей стороны. Ярость опять вскипела во мне.

– А что с моей подругой?!

– После того как я выбрал поединок, Андре сильно разозлился. И просил передать тебе, что тебе повезло. Если бы ты выбрала подругу, мы должны были бы забрать ее с собой. Прошлой ночью, когда вы с Даниэлем сбежали, он все-таки нашел время заняться Катей. Это был второй укус. А сегодня ночью, пока мы ехали к нему – он укусил ее третий раз. И убил. Хотя и не знаю, как именно. И через какое-то время она поднимется вампиром.

– Твою зебру... рыбу... крокодила... вампира бога душу..!

На меня накатила волна боли. Я была во всем виновата! Это я виновата в том, что Катя стала вампиром! Я! Я!! Я!!! Если бы я не пришла к Андре в клуб! Если бы я пошла туда одна! Если бы не изводила Андре, если бы смогла забрать ее, когда мы бежали с Даниэлем... Если бы, если бы, если бы... Я закрыла лицо руками и застонала от ощущения своей вины.

Мечислав накрыл мои ладони своими, мягко отнимая мои пальцы от лица.

– Не надо, кудряшка. Ты ни в чем не виновата. Так было суждено.

– Это для слабаков! – выдохнула я сквозь сжатые ладони. – А сильные сами решают свою судьбу!

– Вы свою судьбу решили – обе. Ты спаслась, кудряшка. Но ты не могла решить ЕЕ судьбу. Если человек безропотно принимает все, что ему написано на роду, он не должен ни на что жаловаться!

– Катя гораздо слабее меня! Что она могла выбрать?

Я-то хоть сопротивлялась, а ей и этого не дано было.

– Она родилась обычным человеком. Это не хорошо и не плохо, просто так легли карты.

Мне было тоскливо, тошно и мерзко.

Не вини себя в ее судьбе. Ты не смогла бы ничего изменить.

– А если бы я в какой-то момент пошла другой дорогой? Я могла бы спасти ее!

– Нет. Просто попалась бы сама. И стала бы вампиром. Или рабыней для Андре, выполняющей ВСЕ его желания. А фантазия у него богатая... Знаешь, сколько может вынести вампир, прежде чем умрет?

– Отстань!

Я вся скорчилась, закрыв руками лицо. Слезы сами потекли по щекам. Катька-Катька, я так виновата перед тобой! Я могла бы... если бы... я бы...

Мечислав мягко, но решительно отвел мои ладони от лица, а потом притянул меня к своей груди. И я разрыдалась как последняя истеричка.

Вампир не пытался меня успокоить. Просто гладил по голове, как ребенка, и в его движениях не было ничего сексуального. Видимо, понял, что сейчас я бы и не в такую истерику впала, если бы он попробовал приставать...

Наконец я смогла отлепиться от него и вытерла слезы.

– Катька – любимый, хотя и не единственный ребенок в семье! Каково теперь придется ее родителям?

– Меня это не волнует. И тебе волноваться не стоит. Ты еще слишком слаба, девочка. – Вампир мягко отстранил меня от своего мужественного плеча и взглянул мне в лицо. – Так, нос распух, личико в пятнах, глаза красные и сопли бахромой. Тебе надо еще долго лежать в постели. Весь день. Отдыхать, спать, кушать, смотреть телевизор – и ни о чем не думать.

– Я себя не так плохо чувствую.

– А ты попробуй встать?

Я попробовала – и тут же упала обратно. Все тело пронзила жестокая боль.

– Вы правы. Мне надо выспаться и хотя бы денек на поправку.

– День у тебя будет, кудряшка. А вечером мы опять едем к Андре.

– Зачем?!

– Затем. Должен состояться второй поединок. Борис – и один из людей Андре.

– А Борис – сильный?

– Да, лапочка. Он второй по силе после меня.

– Хорошо. – На моем лице вдруг появилась улыбка. Слабая, кривая, но она была! Я могла гордиться собой! – И вы опять обрядите меня во что-то вроде тех красных штанов?

– А чем они тебе не понравились, малышка? Как он меня достал своими прозвищами!

– К заднице липли!

Мечислав откинул голову и расхохотался.

– Знаешь, меня уже давно никто так не развлекал, как ты, Юленька.

Неужели? Он даже помнит, как меня зовут! О чудо!

О радость!

– А клоуна на дом вызывать не пробовали?

– Как-нибудь попробуем. Лежи, собирайся с силами, а вечером мы отправимся на бал.

Что-то мне не понравилось в его словах. Ну да! Попробуем! Или у вампира мания величия: «Мы, Николай Второй...», или у него есть какие-то планы, которые предполагают наше совместное будущее. Мы! От этого слова у меня начало свербеть в затылке. Я хотела будущее с Даниэлем, а не с этой картинкой из модного журнала.

– А где мы?

– У Снегирева.

– Понятно. А сколько времени?

– Скоро рассвет.

– И Даниэль на улице?! Солнце очень вредно для вампиров!

– Даниэль отлично чувствует наступление рассвета. И не станет рисковать жизнью.

– Будем на это надеяться.

– У Даниэля есть и хорошие особенности. Он может спать днем по собственному желанию. Так что вечером, когда начнут опускаться сумерки, он придет к тебе, кудряшка.

– Это хорошо.

– Тогда постарайся выспаться, красавица. Спи и восстанавливай силы. Тебе они понадобятся следующим вечером. Очень.

Я криво улыбнулась, закрыла глаза и откинулась на подушки. Спать хотелось зверски.

– Спокойной ночи, Мечислав. То есть спокойного дня.

– Спокойного дня, кудряшка. Пусть он будет действительно спокойным.

Последние слова я расслышала уже невнятно. Я проваливалась в глубокий спокойный сон. И открыла глаза только восемь часов спустя.

* * *

В окно заглядывало неяркое зимнее солнце. В комнате никого не было, кроме меня. Я попыталась потянуться под одеялом. Получилось. Тело ныло, как будто меня долго колотили (хотя почему – как будто?), но в остальном все было не так и плохо. Я могла двигаться. Даже если руки и ноги сводит судорогами при каждом движении. Комнату эту я отлично знала. Снегирев отводил ее мне каждый раз, когда мы гостили у него. Я кое-как выползла из кровати и направилась в ванну. Душ! Горячий душ! И легкий массаж. А еще – вымыть голову! Обычно я ее мою довольно редко – раз в неделю, а то и реже, чтобы волосы не стали слишком сальными, но сейчас... От волос зверски несло какой-то гарью. И кровью. Этот запах мне вовсе не нравился.

Я долго стояла под душем.

Горячая вода буквально возвращала к жизни. А заодно приводила мысли в порядок.

Эта ночь...

Ох, что же я натворила! Первое. Даниэль.

Опять он мне соврал. И что-то подсказывает, что это не в последний раз.

Но почему я не могу ему сопротивляться?

Почему так легко принимаю все, что он говорит? Почему Мечиславу я ничего не спускаю, а этому стоит только протянуть «Юля, прости меня» – и я растекаюсь киселем.

Кажется, я знала ответ. Но почему – так?..

Когда я спросила у мамы, что такое любовь, она ответила коротко: «Иногда – счастье, иногда – божья кара». А у меня – что? Любовь – это счастье. Но любить вампира? Вампира, который в любой момент подставит, предаст, уйдет, убьет...

Господи, да за что мне это?! Так, спокойно.

Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох – выдох. И так сто раз подряд.

Успокоилась? Нет?! Тогда еще сто раз.

Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох – выдох. Теперь я была спокойна.

Люблю я Даниэля или нет – я решу это потом. Когда снова увижу его. А сейчас есть и проблема поважнее. А именно – моя неожиданно обретенная сила и что с ней делать.

Как это все проявилось?

Сперва я поняла, что меня не может загипнотизировать никто из вампиров. Ни Борис, ни Мечислав. Но это и неудивительно. Меня и цыгане никогда на деньги не разводят. И рецепт прост. Если тебя пытаются гипнотизировать – рвись в агрессию. Бесись, огрызайся, злись, наезжай внаглую. И сработает. Изумительно сработает.

С вампирами тоже сработало. Действие оказалось равно противодействию. И похоже, это применимо ко всем моим способностям. Я сама по себе ничего не могу. Но если на меня пытаются как-то подействовать – я становлюсь чем-то вроде резиновой стенки. Попробуй стукни по ней молотком. Он отскочит – и стукнет тебя по лбу. Меня пытаются загипнотизировать – я отвечаю агрессией, и гипноз на меня не действует. Появление вампира в моем сне тоже можно подогнать под этот шаблон. Мечислав пытался подчинить меня – все равно каким образом, по-доброму или насилием. И я ответила на его силу – своей. И спустила вампира в унитаз. Забавно, что больше он не поднимал эту тему. Что дальше?

Нападение на дороге.

Слизняк пытался сожрать меня, а вместо этого я сама почти сожрала его. Ну ладно, не сожрала, но смогла сопротивляться и действовать. То есть опять – всего лишь отражение агрессии.

И последнее. Влад.

Вот это уже не вписывалось ни в какое противодействие.

Вампир пытался меня убить. Говорю «пытался», потому что я все-таки осталась в живых. Но что на меня нашло – абсолютно непонятно. И что я творила – тоже. Это ж надо – перегрызть горло вампиру! Без литра водки такое и не вообразишь! А потом? Он ведь не пытался меня гипнотизировать. Это скорее я его – того.

Но воспоминания были подлинными. И его семья – тоже. Я бы поклялась здоровьем матери, что они действительно существовали. И даже знала, что это была за стена. И мостик. И знала, почему вампир не мог пройти по нему.

Я знала, почему помогла молитва и почему я говорила именно то, что говорила. Хотя какая это молитва? Меня бы за нее от церкви отлучили, за неправильное толкование. Ни тебе «рабов божьих», ни «спаси, помилуй, помоги»... Ничего этого не было. Да и какие мы рабы? Бог создал нас, так? А мы делаем своих детей. Тоже в какомто смысле создаем. Но дети – это не рабы. Значит, и мы не рабы Богу. Но церковь это век не признает. Гордые и независимые люди для властолюбцев хуже крапивы в штанах. А что до «спаси и помилуй нас, грешных», так меня эта фраза по жизни бесила. Чуть что – боженьку за ноженьку? А роженька не треснет?

Я себе такого не позволяю. Если уж совсем край придет, тогда и взмолиться можно. Но и тогда Бог тебе руку не подаст. Просто создадутся благоприятные обстоятельства, которыми ты можешь воспользоваться – или не воспользоваться. А после общения с вампирами у меня были сильные подозрения, что молитва просто помогает пробудить собственную силу человека. Она выплескивается – и человек начинает влиять на события. Но потом за это придется расплатиться. Либо так, либо иначе...

И с Владом было очень похоже на...

Я все знала и понимала, но боялась себе признаться. Черт, я просто... трушу?!

Я – Леоверенская!

Я невольно тряхнула головой. Мы, Леоверенские, не позволяем себе бегать от опасности! Все равно она бежит быстрее человека и больно кусает за пятки. Ну что, скажем себе все – и честно?

Скажем.

Но лучше потом. Попозже.

А то кушать очень хочется.

Я выругала себя за малодушие и поискала глазами какие-нибудь шмотки.

Ой!

На тумбочке, прямо под моей сумочкой, лежали несколько листов. И на них что-то было... нарисовано?

Даниэль?

Я цапнула рисунки и опустилась на кровать. Всего было пять листов. И на каждом рисунок был пока еще нечетким, скорее карандашным наброском, но без растушевки, без идеальной прорисовки линий, ну вы поняли... я не художник...

Рисунки не были еще завершены – и в то же время они уже жили своей собственной жизнью.

Лист первый.

Я и Мечислав. Я – в свитере и джинсах почему-то выгляжу неприступной, как монашка в поясе девственности. Вампир стоит передо мной на коленях, весь такой умоляющий и очаровательный (даже на рисунке очаровательный, как последняя сволочь), а я показываю ему выразительную фигу.

Лист второй.

Я же, на этот раз в чем-то напоминающем гимнастерку и в каске, широко размахиваясь, бросаю связку... Сволочь!!! Связку презервативов с водой в танк с рисунком вампирских клыков на боку!

Ну, погоди ж ты у меня, юморист-самоучка...

Лист третий.

Живая картина. Я, как была вчера, уперев одну руку в бок, второй показываю на стоящего на четвереньках Дюшку, а тот медленно превращается в козла. Рога на голове, копыта вместо ног и намечающаяся козлиная бородка были очень выразительны.

Лист четвертый.

Я, в каком-то балахоне типа рясы, поднимаю высоко в руке крест. Крест сияет, рядом лестница, ведущая в небо, а на ней стоят люди. Четверо очень хорошо знакомых мне людей. Влад и его семья. Стоят? Нет, я бы сказала – идут вверх. Даниэль поймал тот момент движения, когда человек перешагивает с одной ступеньки на другую. В небе открыта дверь, а свет от креста странным образом превращается в ступеньки перед людьми. Красиво. И как он только это разглядел? Хотя дар художника сродни ясновидению.

Лист пятый. Последний.

Я уже догадалась, что Даниэль специально разложил их именно в такой последовательности. Я же. Стоящая в мушкетерском плаще, в непринужденной позе – кончик шпаги упирается в землю, рука лежит на эфесе, вторая заведена за спину, голова откинута назад. И рядом на одном колене – Даниэль – с пылающим сердцем в руке. Рука протянута ко мне. Лицо вампира прорисовано очень четко. И на нем смесь надежды, страха, мечты, ожидания...

Я улыбнулась как кошка, объевшаяся сливок.

Ну, если это не предложение руки и сердца... где там у меня карандаш?

И решительно написала на обратной стороне листа всего одно слово.

«ДА!!!!!»

А потом кое-как завернулась в длиннющий халат – и спустилась вниз. Одежды я никакой не обнаружила, так что перебьются без великосветских церемоний. И потом, мы что – не в России? Тем более что халат мне был очень к лицу. Темно-синий, пушистый и теплый, отделанный светло-голубым атласом по рукавам, воротнику и подолу. Прелесть что за халат! Внизу я обнаружила Снегирева. Чем-то очень недовольный шарпей пил кофе из маленькой чашечки, которая смешно смотрелась в его лапе. Рядом стояло блюдо с пирогами. Хорошо бы с яблочным вареньем. Ум-м-м-м – вкуснятина! Обожаю! Мое лицо расплылось в широкой улыбке.

– Доброе утро, Алексей Иванович.

– Добрый день, Юля. Если он добрый.

– А разве может быть иначе? Все наши живы! И даже я жива, что само по себе чудо! Прекрасный день и жизнь прекрасна!

Снегирев смотрел на меня как на трехголового клыкастого теленка. То ли погладить, то ли голову оторвать. Вот только которую? И не цапнет ли?

– Юля, я хотел бы получить некоторые разъяснения.

Счаз-з-з-з-з... Я еще с голодухи и разъяснения давать буду? У меня была тяжелая ночь, трудный день, а про прошлую ночь я вообще не говорю. За такое надо не молоко, а водку давать. За повышенную вредность.

– Я тоже. И начать с самого главного вопроса, – согласилась я. – Что у нас на обед?

– Сходи на кухню, там у них что-нибудь наверняка есть. Вообще-то обед уже прошел.

– Бывает.

Я кое-как выползла из кресла и отправилась на поиски хлеба насущного. Желудок урчал как трактор «Беларусь», и я его хорошо понимала. Но твердо решила ограничить себя в еде. Я давно собиралась немножко похудеть, а в такой компании и с таким ритмом жизни через три дня я приобрету габариты манекенщицы. Тетя Таня ужасно мне обрадовалась.

– Юленька! Ты к нам откуда? И надолго?

Тетя Таня – это совершенно замечательный человек. Подводная лодка в степях Украины. Вот именно что Украины. Она вышла там замуж, еще когда Украина и Россия были единым Союзом и никому и в страшном сне не могли присниться Горбачев, Ельцин и перестройка. Родила двоих детей и поставила на ноги. Но когда все началось... Сами знаете, как на Украине стали относиться к русским и к России. Найти работу стало очень тяжело. Началась страшная дискриминация по национальному признаку.

В 1994 году умер ее муж, не выдержав всего бардака, который творился в мире. Сердце совсем не старого, сорокапятилетнего, мужика просто отказало. «Жить не хотелось», – сказал врач. И тетя Таня решила вернуться на родину. Правда, ее дети с ней не поехали. А Татьяна Ивановна в 1995 году приехала в столицу Российской Федерации. Уже Российской Федерации, а не Советского Союза. Огляделась, схватилась за голову – и методично начала разыскивать старых друзей. Еще школьных.

Один из таких приятелей и оказался в нашем городе. Старый, еще школьный товарищ. Предложил приехать, пообещал помочь на первое время с жильем, а там и с работой. Татьяна Ивановна не стала долго раздумывать. Но тут появилась новая проблема. Дипломами киевского института в России можно было только обклеивать стены под обои. Никому не нужны были инженеры. Производства разваливались, заводы банкротились, миллионы людей оказывались на улице.

Там же оказалась бы и Татьяна Ивановна, если бы не счастливый случай.

Однажды, после неудачной попытки устроиться на работу, она решила зайти в кафе и побаловать себя пирожным. Любимым с детства безе с орехами. Денег было немного, но совсем отказывать себе в радостях жизни не стоило. Так и заболеть недолго.

Кафе было роскошным. А вот безе оказалось...

Как выразилась сама Татьяна Ивановна, «за такое пирожное в Японии харакири делают. И не всегда – добровольно».

Видимо, все накопилось и вулканом возмущения изверглось наружу. Возмущение, неудачи с работой, расстройство от того, что вместо сладости во рту оказалось что-то похожее на гибрид размокшей тряпки с сахарным картоном. Татьяна Ивановна треснула тарелкой об пол, потребовала администратора и жалобную книгу и громко заявила, что она даже свиней вкуснее кормила, чем в этом ресторане. Еще и деньги драть за такую еду? Да хозяева ресторана должны доплачивать тем, кто к ним вообще пришел и рискнул своим здоровьем!

Пока она так разорялась, явился и хозяин ресторана. И предложил нахальной тетке подтвердить свои слова делом. Либо приготовить что-то повкуснее того безе, либо отправляться в милицию и платить штраф за хулиганство.

Татьяну Ивановну такие мелочи не смутили. Она преспокойно отправилась на кухню и проколдовала там два часа, приготовив торт-безе по своему рецепту. Кусок торта был отрезан и торжественно поднесен владельцу ресторана вместе с безе, которое вызвало ее возмущение.

Стоит ли рассказывать, что было дальше? Вылизав тарелку, хозяин предложил Татьяне Ивановне место повара в ресторане. С хорошим окладом и правом гонять других поваров в хвост и в гриву. Только чтобы такого позорища больше не случалось. И женщина согласилась. А потом, когда стало трудно крутиться на кухне ресторана (возраст, знаете ли), Снегирев переманил ее к себе поварихой. На полном пансионе и с очень хорошей зарплатой. И не прогадал. Готовила бывший инженер так, что на ее обедах и ужинах даже дед, строго соблюдавший умеренность в еде, уплетал за обе щеки.

Сейчас Татьяна Ивановна уже обзавелась собственным жильем, открыла счет в банке и регулярно посылала детям деньги на Украину. Ситуация там за эти годы не особенно изменилась к лучшему. Вот интересно, лопать с руки у России – это они и ртом и попой, в любой время дня и ночи и в любом количестве. А вот как нормально относиться к тем, кто их содержит, – это фигушки. Забавная логика, а?

– Юля, опять ты витаешь в эмпиреях? Ты к нам надолго?

Меня Татьяна Ивановна обожала за хороший характер, приличную семью, неизменную вежливость и любовь к ее кулинарным шедеврам. Мы с мамой, когда гостили у Снегирева, пришли на кухню поблагодарить ее – и мама мгновенно нашла с ней общий язык. Теперь они обменивались рецептами и упоенно сплетничали на тему детей.

– Как получится, – протянула я. – А что, Биг Босс не сказал, что я здесь?

Биг Босс – это мы так втихорца прозвали Снегирева.

За привычку распоряжаться всем и всеми подряд.

– Молчит как партизан, – отозвалась тетя Таня. – Что кушать будешь?

– Может, вы мне овсянку заварите? И фруктов каких-нибудь, что ли? – прикинула я. – Это возможно?

– Вполне. А то я тебе кашу с фруктами сварю! Куда вкуснее этих мюслей получится!

– Все что вы готовите, получается обалденно вкусно, – совершенно искренне сказала я. И получила в награду большое яблоко. Как раз такое, какие мне нравились: большое, зеленое, твердое и кислое. Чтоб челюсти сводило при попытке укусить!

Тетя Таня только головой покачала.

– И как ты их ешь?! Ведь дубовые же!

– Зато вкусные, – я вцепилась зубами в яблоко. И как Татьяна Ивановна умудряется их сохранять такими всю зиму? – А в доме сейчас только Биг Босс?

– Еще охрана. Ну и ты, конечно.

– Понятно.

Глаза тети Тани вдруг стали немного другими. Заинтересованными.

– Юль, а у вас с ним – ничего?

До меня даже не сразу дошло, что она имеет в виду.

– Что, теть Тань?

– Ну, того, которое вот это самое... – тетя Таня смущенно повертела руками в воздухе, на что-то намекая. Но я догадалась. Жесть!

– Теть Тань, да вы что?! Скорее льды на Южном полюсе растают и пингвины в страусов превратятся! Впрочем, и это еще не гарантия!

Глаза кухарки стали опять спокойными.

– Оно и к лучшему, Юля. Оно и к лучшему.

– А что, Биг Босс – такая плохая партия? – не поняла я.

– Да не то чтобы плохая. А просто слишком вы разные. Ты – девочка интеллигентная, умная, начитанная. А он – бизнесмен! – последнее слово прозвучало в устах кухарки ругательством. – Бизнесхрен! То шлюх полон дом, то братки наедут, то еще чего! Не связывайся ты с ним, Юля! Ничего тебе хорошего от этого не будет!

– Да я и не собиралась, – пожала я плечами. – Мне вообще-то другой нравится.

– Кто? – на лице тети Тани появилось выражение любопытства. Что ж, мне и самой хотелось об этом посплетничать. – Вы его не знаете. Он художник. Настоящий гений!

– Этот, гардинист? – не поняла тетя Таня.

– Да нет, что вы! Никакой он не авангардист! Я вам сейчас покажу, какой он меня нарисовал!

Я подскочила – и запрыгала на второй этаж за сумкой. Мне очень хотелось показать кому-нибудь свой портрет. А заодно и каша доварится.

Портрет тете Тане понравился. Она внимательно осмотрела его – и кивнула.

– Юлька, надо брать! Он явно тебя понимает.

И почему-то я была с ней полностью согласна. Почему? Ну нравился мне Даниэль, нравился! Проблема только в одном! Нравлюсь ли я ему? И если нравлюсь – что будет дальше?! Мне просто совесть не позволит лезть к нему с предложениями руки, сердца и остальных килограммов живого веса. А ему? Если я ему не нравлюсь? Портрет еще ни о чем не говорит! И эти пять рисунков – тоже. Меня терзали сомнения. Он ведь художник, он может так всех женщин в радиусе километра нарисовать! И что теперь? С каждой спать? Умрешь от истощения!

Так я и не решила – как Даниэль ко мне относится? Лучше всего было бы спросить напрямик, но я ужасно стеснялась. Почему? Не знаю. Знаю только, что козлить в лицо Дюшке было гораздо легче.

* * *

Примерно через час я опять уселась в гостиной напротив Снегирева. Я была уже накормлена и одета в простые голубые джинсы и белую футболку. Мы сидели в креслах друг напротив друга, и каждый внимательно изучал противника. Я поймала себя на мысли, что впервые пытаюсь понять – что думает Снегирев? Чего он хочет? И что он может от меня услышать так, чтобы это было полезно для нас всех? И как лучше мне рассказать о том, что было? Я начала игру первой.

– Вы хотели со мной поговорить, Алексей Иванович?

Нам не было нужды мериться взглядами или силами, как Дюшка и Мечислав вчера ночью. Я знала, что останусь в выигрыше, если буду казаться более слабой и глупой, чем на самом деле, а значит, мне можно и заговорить первой. Для того чтобы подавлять людей своим авторитетом, существует Мечислав. А мое дело – быть белой и пушистой. Так и спокойнее и безопаснее.

– Да, – согласился Снегирев. – Юля, я очень давно тебя знаю, но я никогда не думал, что ты связана с вампирами.

– А я даже не думала, что они существуют, – вернула я ему комплимент.

– И все же ты пришла вместе с ними? Или это случайность?

– А Мечислав не рассказал вам?

Вопрос был задан только для проформы. Насколько я успела узнать Мечислава, этот не рассказал бы ничего даже под пыткой. Высокомерие у него в кожу вросло. А откровенничать со слугами – чести много. Снегирев же, как ни крути, не был своим для вампиров. Он был просто человеком, который служит за деньги. И доверяли ему только в этих рамках.

– Нет.

Злость, на миг пробежавшая в глазах шарпея, сказала мне многое. Скорее всего, он даже не осмелился спросить. А я вовсе не собиралась сообщать ему всю правду. К чему? Если уж ему дед не доверяет, вампиры не доверяют, я и тем более не стану.

– У меня все получилось чисто случайно. Одному из вампиров, который Даниэль, очень сильно досталось. Я подобрала его, почти умершего. И не смогла бросить просто так. Пришлось поделиться с ним кровью. Вампиром я не стала и не стану, но Даниэль и Мечислав – друзья. Мечислав был мне благодарен за спасение приятеля. Поэтому я чувствую себя вполне свободно в их компании. А то, что я до сих пор с ними, – это тоже просто. Я – ценный свидетель для вампиров, я могу поделиться при необходимости кровью, и потом, мне просто благодарны и не хотят моей смерти.

– Так просто? Я засмеялась.

– Ну, на практике все было гораздо сложнее. А сейчас рассказываю – и все правда раз плюнуть! А как вы связались с Мечиславом? Дедушка об этом знал?

– Что ты! У меня все было по-другому! И началось очень давно. Еще лет двадцать назад. Я тогда поехал в командировку. Дело молодое, то-се, пятое-десятое – там я с Мечиславом и встретился. Он мне сперва давал мелкие поручения, а когда начался бордель с перестройкой, рассказал все как есть – типа что он вампир – и предложил роль ширмы.

– Ширмы?

– Для всех я – директор «Снегиря». Но вообщето я скорее хранитель. Управляющий. За свое усердие я получаю тридцать процентов акций и тридцать процентов прибыли. Это очень неплохо. Все остальное идет вампирам. Кстати, первое время, когда я только начинал, именно Мечислав дал мне денег, научил, как лучше вести дела, и посоветовал надежных партнеров. Условие было одно – беспрекословное подчинение и полная тайна. Что я и выполнял.

– И наверняка будете выполнять. Мечислав не из тех, кто отпускает добычу.

– Это верно.

– Тридцать процентов – и все? – спросила я неожиданно даже для себя.

– И все, – ответил Снегирев.

Но голос его на мгновение дрогнул. И я поняла – нет! Он хотел не только этих тридцати процентов. Его привязывало еще и другое. Он хотел стать вампиром. Хотел жить вечно. Не знаю, обещал ему Мечислав или нет, скорее всего – нет, но Снегирев надеялся. Надеялся до изжоги. Зная Мечислава, я не думала, что ему стоит рассчитывать на такую милость, но понимал ли это сам Снегирев? Я постаралась сделать лицо спокойным и невыразительным. Получилось неплохо.

– Нам еще долго ждать темноты, а я уже выспалась.

Можно включить телик?

– Как пожелаешь, Юля.

Я желала. По первому каналу шла «Свадьба в Малиновке». Но посмотреть мне ее не дали. Примерно на середине фильма обломали все удовольствие. У Снегирева зазвонил телефон. К нам приехали незваные гости. И охранник поспешил доложить нам.

– Шеф, там вас видеть хотят.

– Кто?

– Они говорят, что они из ИПФ.

Где я уже слышала это название? Мозги работали на редкость плохо. Вот уж действительно, расслабишься – потом не соберешься. Особенно когда еще смотришь на очаровашку Яшку, который как раз строил бабский батальон.

– .....

Ругань, которой разразился Снегирев, мне ничего не сказала. И я треснула кулаком по столу, чтобы обратить на себя внимание.

– Кто такие ИПФ? Налоговая полиция?

– Черта с два! Истребители Паранормальных Форм – вот они кто! И сами владеют магией! Они охотятся за вампирами, оборотнями, лешими, кикиморами, колдунами, ведьмами...

– Понятно. А что им тут нужно... Ой!

Вот дур-ра! Это ж та самая инквизиция! Ну и попала ты, Юлька! А что делать-то?! Мама! Снегирев тоже пребывал в полнейшем раздрае. Говорить с ними он явно не хотел. Но и прибить и закопать их... сейчас уже не девяностые. Этот номер просто не пройдет среди населенного коттеджного поселка. И послать не удастся. Это все равно, что расписаться в своей причастности к вампирам или чему-то еще такому. И кто сюда приедет через пару часов? Отряд ОМОНа на танке?

– Вот именно что – ой! О них почти никто не знает. Но полномочий у них до хрена. А еще – какие-то магические способности. Говорят, что они мгновенно отличают ложь от правды, что могут загипнотизировать любого, что им...

Могут. Но если уж со мной вампиры не справились, может, и эти обломаются? Догадка блеснула молнией, и я дернула Снегирева за руку, привлекая к себе внимание.

– А они точно знают или просто подозревают?

Теперь Снегирев задумался всерьез.

– Они не могут почуять вампира, но им могут донести.

– Гм. Тогда с ними надо говорить мне.

– ЧТО?!

Снегирев был в шоке, но мне море было по колено. Да и выбора у него не оставалось. Я не спорю, у бизнесмена больше опыта в переговорах, но я сильнее, чем кто-либо другой сопротивляюсь любому магическому воздействию.

– То самое. Я смогу солгать любому – и не солгать в то же время. Это чисто женское искусство. Доверите?

Снегирев как-то заторможенно кивнул. Хотя так и так выбора у него не было. Он-то даже под вампирским воздействием – я имею в виду совсем легким воздействием – плавился, как сырок на сковородке. А уж если кто посерьезнее... Потечет. А вот я – мне и Дюшка по колено и ИПФ по... А тоже по колено. И не выше.

– Думаешь справиться?

– Так я же меньше вашего знаю про вампиров. И все, что знаю, пока в основном из Ван Хелсинга. – Не возникает как-то времени на серьезные и вдумчивые разговоры по типу «откуда, куда, зачем, чего надо»... То мы бежим, то за нами бегут, сплошные нервотрепки. – Я с ними не торгую, дел никаких не веду, значит, и врать мне не о чем.

– Логично. Может и сработать. Что ж, попробуй.

Я весело оскалилась. Идем общаться с ИПФ. Авось не покусают! Но что еще я могла предложить? На меня не действует вампирский гипноз, так может и этот не подействует? Хотя Снегиреву об этом знать не обязательно. И вообще, качать права никто лучше меня не сможет! У меня большой опыт. Хотя в основном теоретический.

Я встала с кресла и кивнула так и стоявшему в дверях охраннику.

– Пошли. Проводишь меня – и будешь маячить за плечом, чтобы никто и ничего... ясно?

– Как скажешь, – отозвался охранник. Я его отлично знала. Его звали Коля, и в своей должности он пребывал уже два года. А еще был большим любителем шахмат. Вот мы с ним турниры и устраивали, когда мы с дедом гостили у Снегирева. – Только дубленку накинь, а то простудишься.

– Как скажешь, – передразнила я его. – Идем?

В холле я надела длинный свитер из ангорки, накинула дубленку с капюшоном и натянула сапожки. Снегирев уже успел заказать мне целый гардероб, а в ответ на мои протесты отмахнулся: «Тебе-то что? Клыкастый платит!»

Я не возражала.

За воротами, на чистом белом снежке, стоял джип.

«Лендровер», кажется. А может, и «Чероки». Не знаю. В машинах я не очень-то разбираюсь. Факт тот, что джип был большой, черный и очень внушительный. И возле него на снегу стояли трое людей. То есть трое мужчин. Это хорошо. Даже если мужчина опасается всего подряд, к женщине отношение будет не таким настороженным. Тем более – ко мне, растяпе и балбеске.

– Привет народу! – помахала я рукой.

От группы отделился один тип и направился ко мне. Верный Коля тенью маячил за спиной. Я уставилась на незнакомца. На вид ему было лет сорок, во всяком случае, двигался он легко, как молодой, но морщины на лице соответствовали и шестидесяти годам. Интересно, это от старости или просто от переживаний? Светло-карие глаза, чуть темнее моих, смотрели спокойно и уверенно. Высокий лоб, твердый подбородок, легкая улыбка. Но глаза совершенно серьезны. Улыбка на этом лице была просто для протокола. Чтобы смягчать его выражение. Он было достаточно высок, широкоплеч, темные волосы рассыпались по старой кожаной куртке с металлическими заклепками. Потертые джинсы облегали мускулистые ноги как вторая кожа. Кроссовки довершали наряд. Я подумала, что все это очень удобно в драке, даже дурацкая куртка способна разодрать кожу, а заклепки наверняка посеребренные, против нечисти, – и удивилась. Я никогда ни о чем таком не думала. Или это вампиры на меня плохо влияют?

– Добрый день, – поздоровалась я.

– Добрый день, – мужчина так же пристально разглядывал меня. – Мы хотели видеть Снегирева Алексея Ивановича. Где он?

– Он не желает с вами разговаривать.

– Да?

– Увы. Но он просил меня ответить на все ваши вопросы.

– Если бы вы могли нам помочь...

– Обо всем, что происходит в доме, я знаю столько же, сколько и Снегирев.

Это не было ложью. О людях я узнала от тети Тани, а о вампирах я и так знала. Мужчина смерил меня недоверчивым взглядом, потом повернулся и махнул своим спутникам. Они медленно подошли к воротам. Один из них выглядел точной копией моего собеседника, только лет на тридцать моложе. И дело тут было не в одинаковой одежде. И даже не в темных волосах. Скорее, в выражении лица. Что-то в них было такое... одинаковое... словно их штамповали в одной формочке. Второй выгодно отличался от своих сопровождающих. И даже в лучшую сторону. Он тоже был достаточно молод, невысок, только чуть повыше меня, русоволос, с ясными серыми глазами. Но одет он был в дорогое пальто, костюм и ботинки. В такой одежде не подерешься. Я улыбнулась, всем троим.

– А вы действительно из этого... ИПФа?

– ИПФ, – поправил меня тот, с которым я уже беседовала. – Константин Сергеевич.

– Юля. – Я не стала размениваться на отчество. Зачем? Я достаточно молода. Вот когда мне будет лет девяносто-девяносто пять, тогда и буду Юлией Евгеньевной. А пока и так сойдет!

– Значит, Юля. И кем же вы приходитесь Снегиреву?

– Гостьей. И старой знакомой. Мой дед работает с ним.

– Она не лжет, – заметил русоголовый.

– Разумеется, не лгу, – пожала я плечами. – Минутку! Так Алексей Иванович говорил правду?! Вы можете читать мысли?

– Нет. Просто проверить, лжете вы или нет.

– А гипноз? Снегирев ужасно боялся, что вы его загипнотизируете!

– А вы не боитесь?

– А я должна?

Мы уставились друг на друга. Я – весело, троица – слегка недоуменно. Несколько секунд мы молчали.

– Она сказала, что знает обо всем, что происходит в доме, – наконец выдал Константин Сергеевич.

– Да, я знаю все, что происходит в доме, – тоскливо подтвердила я. – И что?

Троица опять переглянулась, и костюмированный опустил веки, подтверждая, что я не вру. Ну да, я не вру! Но кто сказал, что я буду говорить всю правду?

– Поступило сообщение, что в вашем доме находятся вампиры.

Кажется, со мной решил общаться только Костик. Я уже мысленно перекрестила его в «Собаку с костью» и теперь улыбалась.

– Вампиры? Настоящие? А вы не шутите?

– ИПФ не шутит.

– А вы точно не розыгрыш? Вообще-то до первого апреля далековато...

Костик достал из кармана маленькую синюю пластинку. Это был жетон наподобие американских. Только этот был совершенно плоский. С одной стороны в металле была его фотография, закрытая стеклом, а с другой – имя и звание. Подполковник. Константин Сергеевич Рокин. Сорока шести лет от роду. И странный герб. Клыки в костре.

– Я таких фиговин за неделю вагон наштампую, – небрежно отозвалась я. Да, я пообещала ответить на вопросы честно, даже не пообещала, а намекнула, но кто сказал, что вы сможете мне их задать? Я не люблю скандалить, но я умею! И хорошо умею раздувать склоки на пустом месте. Генетическая память сказывается. Недаром моя прабабка по материнской линии торговала помидорами в Одессе!

– Не наштампуете.

– Мне это и не нужно. Это неубедительно, господа. У вас есть ордер на обыск? На арест? На допрос? Или статья в УК РФ, где сказано, что каждый должен вам помогать? Простите, но меня пока ничего не убеждает. Меня друзья и похлеще разыгрывали.

Что было также чистой правдой.

– Хорошо. Что бы вас убедило? Ответьте на наши вопросы – и вы свободны!

– А вы меня и не арестовали.

– Но мы можем вернуться сюда через полчаса, с ордером и дежурным по городу.

Мне это ничего не говорило, но я пожала плечами.

– Вы говорили про вампиров? Вы не по адресу.

– Здесь нет вампиров? – тут же спросил молодой тип в куртке.

– Нету. А они вообще есть?

– Увы. Зло живо на земле и формы его многообразны, – глубокомысленно заметил Константин Сергеевич. Я кивнула головой и громко чихнула.

– Юля, тебе нельзя так долго на морозе. Ты заболеешь, – тут же забеспокоился Коля.

– А что поделать? – Я чихнула еще раз. – Если Снегирев с ними не хочет ни общаться, ни пускать к себе в дом? В машину я к ним не сяду, это точно. Трое мужчин и одна хрупкая, несчастная маленькая я?

Мужчины выразительно переглянулись. На лицах явно читалось «Господи, что за дур-р-р-р-р-ра?!». Я мило улыбалась. Кто бы возражал, а кто бы про себя тихо ржал. Хоть кретинкой считайте – лишь бы мои новые приятели (клыкозаврики) целы были.

– Можно ко мне, – предложил Коля. – В домик для охраны.

Умный мальчик. Я посмотрела на троицу.

– Вы как – согласны побеседовать в нормальных условиях?

– Чай с пирогом обещаю. Таня сегодня испекла, – заметил Коля.

– А какой пирог? – спросила я.

– С вишней.

– Константин Сергеевич, соглашайтесь, – взмолилась я. – Моя пневмония будет на вашей совести. А я вовсе не вампир. Меня убивать не надо.

– А откуда вы знаете, что мы собираемся их убить? – это молодой.

– А что вы еще с ними хотите делать? – удивилась я. – Поцеловать? Препарировать? Написать диссертацию по клыкастым формам жизни? Хотя это ваши проблемы. Просто название вашего отдела говорит само за себя.

– Ладно. Пойдемте, – согласился Константин Сергеевич.

Чай был выше всяких похвал. Горячий и крепкий. Даже я на что не люблю чай – и то выпила полчашки. А пироги тетя Таня всегда пекла великолепно. Оценили все. Десятью минутами молчания и жевания. Потом от пирога остались только крошки на блюде – и все внимание опять обратилось на меня. Я уже отогрелась, но все равно накинула дубленку на ноги и свернулась клубком. Хороша дама с сопливым носом! Не-ет, перед Андре да и перед Мечиславом тоже я буду выше всяких похвал! Из принципа! А перед Даниэлем... Мне просто хочется быть красивой для него. Вот и все.

– Вы согрелись? – поинтересовался Костик.

– Спасибо, подполковник, – отозвалась я. – Скажите, а почему у вас такая странная эмблема?

– Нашей основой был орден Святой Инквизиции.

– А, собаки господа, – отозвалась я. – Я думала, их всех перебили.

– Так думают многие, но без нас нечисть давно бы завоевала землю и Сатана восторжествовал окончательную победу. И настал бы конец света.

У меня глаза на лоб полезли. Такая тирада – в наш двадцать первый век?! Это где-то что-то сдохло!

– Вы что – еще и в Бога верите? Ну цирк!

Меня смерили сразу тремя неодобрительными взглядами. Ха! Вам ли, господа, со мной тягаться? Когда у нас в институте решили ввести богословие, я на первом же занятии сцепилась со священником, требуя объяснений по очень простому вопросу. Если ни один волос не упадет с нашей головы без божьего соизволения, то где Он был, когда детей сжигали заживо в фашистских лагерях? Ладно, взрослые, они виноваты, но дети-то при чем?! Они безгрешны в большинстве своем! А если это месть их родителям, то чем такой бог лучше последней сволочи? Почему-то на этот вопрос я внятного ответа не получила. Зато получила зачет автоматом и убедительную просьбу больше на лекции не ходить. Что я с удовольствием и исполнила.

– Вера – это ключ к магии, – наконец объяснил мне белобрысый.

Я передернула плечами.

– Вера – это ключ к глупости. А что до магии – это врожденные способности организма. Как цвет волос или форма ушей. И ни от какого бога они не зависят. Вера святого – это другое. Но что-то говорит мне, что вы – не святые!

Коля откровенно зевал. Ему давно было известно – дай мне шанс с утра плюнуть в религию – и я не остановлюсь до вечера. И на то были свои причины. Моя школьная подруга попала в секту. «Христова плоть». Так эти извращенцы называли себя. Ее подсадили на наркотики, сделали полубезумной, а ее родители были вынуждены продать почти все, чтобы выручить родного ребенка из тюрьмы – девчонку еще и круто подставили, повесив на нее фирму с долгами. Когда подругу привели в чувство и она поняла, что наделала, то покончила жизнь самоубийством. Дед помог ее родителям, но религию я до сих пор не переваривала. Хоть и пользовалась.

– Вы не правы, – заметил Костик. – Если сейчас мой друг попробует подействовать на вас магией, вы не сможете сопротивляться, потому что вы не верите. А я – верю.

– Глупости, – отозвалась я. – Если я и не смогу сопротивляться вашим балаганным фокусам, то только потому, что ничего не умею сама. А вас наверняка учили.

– Меня и правда учили. Но сейчас мы это обсуждать не будем. Вернемся к нашим вампирам.

– К вашим вампирам, – тут же поправила я. – С чего вы вообще взяли, что здесь можно найти вампиров? А они действительно существуют?

– Существует много видов нечисти, – пафосно проговорил молодой «Костик». Он так и не представился, а я решила не спрашивать. Оно мне нужно? – Многообразны происки Дьявола, и слуги его не дремлют. Если бы не наше скромное братство, планета давно бы упала в лапы Сатане.

Он так выделял голосом слова «Дьявол» и «Сатана», так многозначительно пучил глаза, говоря о нечисти, так явно верил во все, что говорил, что я не выдержала и захохотала.

– Чего тут смешного?! – нахмурился Костик-старший.

– Вы что – правда в это верите? – уточнила я.

– Во что именно?

– Ну, вот вы сами способны произнести такую тираду? Искренне, как ваш подчиненный?

– Но он сказал чистую правду!

– Угу, вы ее только вчера постирали?

– Простите?

– Не прощу! Учтите, господа, даже если бы у меня в доме были вампиры, а у меня дома их нет (чистая правда, я-то у Снегирева дома, а не у себя), хрен бы я вам их выдала. Просто потому, что поняла вашу позицию. Инквизиторов, чтоб вы знали, я терпеть не могу с уроков истории, а фанатиков и религиозных людей – с десятого класса средней школы! Проваливайте лучше отсюда! Нет здесь никаких вампиров! Вот вам! Ясно?!

И опять я не солгала. Здесь действительно не было вампиров. В домике у охраны. Здесь и сейчас, рядом с нами. Но за дом Снегирева, где сейчас в подвале стояли четыре гроба, я не отвечала.

– Она не врет, – подтвердил белобрысый.

– Я никогда не вру, – пожала я плечами.

– Проверь ее еще раз, – приказал Костик. – На печати.

Я не успела задать ни одного вопроса.

– Извините. Смотрите на меня, пожалуйста, – попросил блондин без имени.

Я повиновалась и перевела на него глаза. И в следующий миг в меня словно молот ударил. Это совсем было не похоже на мягкий вампирский гипноз. Когда Дюшка пытался подчинить мою волю, я словно засыпала. С Мечиславом это было как поцелуй – после него тоже голова кружится. А сейчас, если продолжать сравнения, мне просто со всей дури врезали молотком по голове. Больно было ужасно! Словно бомба в голове взорвалась! И я, на чистом автомате, представила этот молоток – и стену вокруг своего разума, ставшую резиновой. Воображаемый молоток врезался в нее, растянул до упора, заставив меня застонать от боли, – и полетел обратно. Прямо в голову белобрысому.

– Юля!

Коля вскочил с места, хватая меня за руки. Еще бы – меня согнуло дугой. Молот улетел, но стена должна опять стать крепкой и встать на место. И это представление в мозгу сопровождалось жуткими корчами наяву. Меня сперва согнуло в дугу, а потом выгнуло обратно. И спасибо, что не стошнило. Меня утешало только одно обстоятельство – белобрысому было не лучше. Его судорогами не било, но он сложился вдвое и просто вывернулся на пол домика. А я лично предпочитаю обойтись без обратной перистальтики.

Ошалели все. Коля, который так и не понял, что со мной произошло. Костик и его молодая копия, которые как раз отлично поняли, что сделал их друг, но не поняли, что именно сотворила я, и блондин, который то ли понял, то ли нет, что я выкинула. Но весело было всем. А мне было просто плохо.

– Что происходит? – первым опомнился Костик.

– Хрен его знает, – грозно отозвался Коля. – Что ваш урод с Юлькой сделал?! Я ему сейчас руки с ногами местами поменяю!

– Стоять! – рявкнула я. – Никто ничего менять не будет! Дайте разобраться без базаров!

– Именно, – почти простонал белобрысый. – Как ты ЭТО сделала?

– А твое какое собачье дело?! Я бы тебе сама, паразит, ноги повыдергивала, да конфликтов не хочу. Но выметайтесь отсюда подобру-поздорову!

Ага, фиг они уйдут, если я все правильно понимаю.

Но жизнь я им изрядно попорчу!

– Юля, мы понимаем, что виноваты перед вами... – начал было второй тип, тот, который моложе Костика, но не экстрасекс. Я ему продолжить не дала.

– А раз понимаете – валите ко всем чертям. С меня хватит. С вами по-хорошему, а вы – сволочи, сволочи, сволочи!

– Юля, простите нас, пожалуйста.

– Вы так больше делать не будете, да? А моя реплика – «Ребята, давайте жить дружно», да? Давайте! Вот вы сейчас уберетесь – и мы будем жить дружно, и чем дальше – тем дружнее! Вот.

– А вам неинтересно, что с вами произошло?

– Нет.

– Юля, вы сейчас говорите неправду, – вмешался уже Костик.

Я смерила его презрительным взглядом.

– Смотрите-ка, детектор лжи – два! А что, первому мало досталось? Видимо, мало! Мутант! Урод! Чмо в ботах!

– Юля, прекратите ругаться, пожалуйста, – попросил Костик.

– Хочу – и ругаюсь! А вы все – твари! Красивые слова вы говорить горазды, а вот поступки...

– Юля, это был первый и последний раз.

– А если бы я не могла сопротивляться – какой это был бы раз? Говорили мне, что вы все паразиты, а я, дура, не верила. Зря.

– Кто говорил? – быстро спросил Костик. И он надеется меня поймать на словах? Ха!

– Снегирев. И еще в церкви.

– В церкви?!

– Можно подумать, вы первые, кто пытается меня гипнотизировать, – огрызнулась я.

– А кто еще?

– А не ваше собачье дело. Но чтоб вы знали, на меня даже цыганский гипноз не действует. И от Кашпировского с Чумаком я спокойно отгораживалась. А от вас – тем более!

Вампирский – тоже. Но об этом помолчим, помолчим...

Экстрасекса наконец перестало корчить, и он попытался вставить свои пять копеек.

– Я приношу свои извинения за попытку прочитать ваш разум. С нормальными людьми все прекрасно срабатывает. И никаких болезненных ощущений.

– Ты что, архар, намекаешь, что я – ненормальная? – опять завелась я. – Да я тебе сейчас за это уши бантиком завяжу!

– Да завязывай! Главное – как ты смогла это сделать?!

– Обломать тебе всю программу? Запросто!

– ... ... ... твою маму ... запросто?! – взорвался Костик.

Довела. Готовы. Теперь можно и ответить хоть на пару вопросов.

– Хрен его знает! Нефиг было в меня молотками швыряться!

– Молотками?

– Да! Я на вашего экстрасекса посмотрела – и вижу: мне в голову молоток летит! Я попыталась представить, что он летит обратно, – вот и все!

– Вот и все! – фыркнул белобрысый. – ...!...!!...!!! Да ты хоть понимаешь, ЧТО ты сделала?!

В этой игре блондину было не выиграть.

– А ты-то понимаешь, что я сделала, экстрасекс хренов?!

– Ты смогла отразить мое заклинание!

– А чем оно мне грозило?

– Если бы ты не смогла отразить его, ты стала бы беспрекословно повиноваться мне.

В мозгу словно бомба взорвалась. Бешено взревел зверь-из-зеркала, полосуя все окружающее когтями. Сейчас мной правила слепая ярость. ДА КАК ОНИ ПОСМЕЛИ?!

– ЧТО?! Ах ты контрасекс недовинченный! Супрастин просроченный! Козел свинорылый!

Я рванулась было перейти к разборкам без базаров и отправить наглого экстрасекса в нокаут без предупреждения, так, чтобы зубы по углам всем ИПФом собирали, но меня сцапал Коля. И крепко держал, пока я выдиралась, плевалась и изворачивалась.

– Юля! Прекрати!

– Отпусти меня, ...! Немедленно! Я из этого .... ... презервативов ... настрогаю!

– Юлька! Да успокойся же ты, блин! Или тебе по морде дать? Сейчас будет!

Я вдохнула, выдохнула, повисла в сильных руках и злобно посмотрела на Костика.

– И после этого вы удивляетесь, что я не люблю религию? Да козлы вы все! Чтоб вам по дороге оба рога поотшибали, уроды! И точка!

– Простите, Юля, – кое-как проблеял ошарашенный подполковник. – Мы не ожидали, что...

– Не ожидали, что я без всякой веры смогу послать вашего сукина сына в нокаут?!

Коля наконец разжал руки – и я тут же этим воспользовалась – схватила чайник с заваркой и запустила им в мерзавца-блондина. Не везет мне со светловолосыми, стоит только Андре вспомнить! ЙЕС! Ошпарить экстрасекса мне уже не удалось, потому что заварка остыла, но костюмчик испорчен безвозвратно!

– Прекрати немедленно! – рявкнул на меня Коля. Я улыбнулась как обожравшийся удав.

– Еще одна такая попытка – и я вас на тракторе перееду. Я ясно выразилась?

– Да, Юля. Вы выразились вполне ясно. Но это порождает другие проблемы, – заметил Константин Сергеевич. – Вы можете сейчас говорить спокойно? Или нам лучше прийти в другой день?

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула и выдохнула.

И так – семь раз. И улыбнулась.

– Я могу выслушать все, что вы мне скажете. Но если еще раз...

– Юля! – Ну, столько праведного возмущения в голосе! Он что – надеется, что кто-то ему поверит?

Я сочла за лучшее не развивать тему. Все равно неизвестно, чем я могу им угрожать, если что...

– Я вас слушаю внимательно.

– То, что вы смогли поставить щит, создает перед нами некоторые проблемы.

– Какие именно? И с кем?

– Про вампиров вы не солгали. У Снегирева их нет.

Внутренне я перевела дух. И тут же снова собралась в комок.

– Я вам не лгала. И вы это отлично знаете.

– Да, но ваши способности...

– А что с ними не так?

Костик внимательно разглядывал меня. Так, словно у него на огороде вырос радужный баклажан. Не слишком приятное чувство. То ли съесть, то ли препарировать, то ли попросту выкинуть!

– Вы чему-то учились?

– Нет. Просто моя семья увлекалась Кашпировским и Чумаком. Все садились перед телевизором, ну и меня сажали. А у меня после них голова болеть начинала. Вот я и представляла себе, что сижу в замке или где еще, за высокой стеной – короче, защищалась, как могла. И вскоре перестала слышать и видеть все, что они выливали с экрана.

Кстати, это тоже была чистая правда. Когда откосить от сеанса не удавалось, я поступала именно так. Садишься, закрываешь глаза и представляешь себя где-нибудь на необитаемом острове. Или с героями Толкиена. Или Джека Лондона, Буссенара, Хаггарда, Ефремова, Стругацких... да можно перечислять до будущего лета! Чего только не выдумаешь, чтобы голова не болела!

– И сейчас вы поступили так же?

– Практически.

– Это самый простой щит, – заметил экстрасекс замоченный. – Но какая сила!

– Такая, – огрызнулась я. – Засохни, плесень зеленая, пока я в тебя еще чем-нибудь не запустила!

– Не злитесь на него, – попросил подполковник. – Он просто выполнял приказ.

– В гробу и белых тапочка я ваши приказы видела, – выругалась я без особого вдохновения, но заткнулась.

– Это подводит нас к простому вопросу. Мы стараемся собрать таланты, подобные вашему, в нашем ордене. У нас вы сможете развить и отточить свое искусство. К вашим услугам будут лучшие учителя и лучшие учебники. Мы накопили большой опыт и готовы делиться с теми, кто служит на благо народов земли.

– Народы сменили народы, лицо изменилось земное... – протянула я. И резко поменяла тон голоса. – Я что – настолько похожа на дуру?

– Простите?

Костик захлопал глазами.

– Не прощу, и не надейтесь. – Я смотрела ему прямо в глаза. И знала, что в моих глазах сейчас плещется черная вода Ледовитого океана. – Я отлично знаю, как все это выглядит в действительности. За вход – рубль, а за выход – бриллиант размером с кулак. Можете с утра до ночи лить сахарный сироп, но меня вы не убедите! У меня только одна жизнь – и я хочу прожить ее спокойно и свободно. И не желаю отчитываться перед недобитой инквизицией!

– Вы так решительно настроены, потому что ничего о нас не знаете. Хотите...

– Не хочу, – решительно перебила я. – Лучше на панель, чем к вам. Учтите, выбор я сделаю именно такой, если он встанет. И вообще, постарайтесь мне не попадаться. Я принцип знаю: коготок увяз – всей птичке пропасть. Если что – я перееду, поменяю фамилию и имя, буду жить среди бомжей – но только не рядом с фанатиками-шизофрениками!

– Вы несправедливы к нам, Юля.

– Вы правы! Я более чем пристрастна! Я слишком хорошо сужу о ваших подчиненных, глядя на вас. Хотя один из них – фанатик без единой непроштампованной извилины, а второй – дешевый гнусный сукин сын. Я не удивлюсь, если узнаю, что он пользуется своими способностями в личных целях, ворует и насилует. Что-то такое у него в мозгу было. Он ведь тоже открылся, пытаясь меня подчинить. Не знаю только – это воспоминания, намерения или планы на будущее.

Вот тебе за молоток и мерзкие ощущения. Докажи теперь своим коллегам, что ты не верблюд. Костик с подчиненным нехорошо вгляделись в экстрасекса.

– Я бы попросил, – встрял колдун недобитый.

– Маму свою попроси тебя на свет не рожать, – отрезала я. – Коля, если этот козел еще хоть раз на меня посмотрит, выкинешь его за дверь. Блин! Все мозги как заскипидаренные!

– Мне не легче, – огрызнулся экстрасенс. – Ненавижу дилетантов.

– Лучше поблагодари! – покривилась я. – Твое счастье, что я ничего не умею и не знаю! Будь я на твоем уровне, я бы тебе мозги бантиком завязала и поджарила!

– Что у вас с рукой? – вдруг спросил Костик.

– Порезалась, – огрызнулась я. Действительно, руку я замотала бинтами, но сейчас сквозь них проступили красные пятна. Наверное, раны открылись, когда меня всю ломало и корежило. Эх, пропал свитер. Если кровь даже на нем проступила. Или не пропал? Попробую сейчас залить холодной водой.

– Это настолько серьезно? А вы уверенны, что там именно порез, а не укус?

Я вздохнула и протянула ему левую руку.

– Размотайте и убедитесь, Фома вы неверующий!

Я ничуть не боялась. На левой руке у меня действительно был именно разрез на вене. Я его сделала для Даниэля. А Мечислав кусал меня за правую руку, чтобы не тревожить порез. И там кровь не шла. Две крохотные дырочки уже почти зажили. Я их и не заматывала, а рукава у свитера длинные. Константин Сергеевич осторожно, но с немалой сноровкой размотал бинт. Интересно, часто он их так разматывает? И на ком? На себе? На людях?

– Да, похоже на нож. Явно не клыки. Чем это вы так?

– Сами же сказали, что ножом. Замотайте, как было!

Больно, знаете ли!

– Простите. А как это получилось?

– Ну вот так. Ножом полоснула. Дурой была!

– Не понимаю?

– И не надо. Неприятно признаваться в своей глупости.

И опять я не врала. То, что я тогда сделала для Даниэля, было заведомой глупостью. Если бы вампир оказался чуть более сволочным, он бы запросто выпил у меня всю кровь.

Константин Сергеевич замотал мою руку.

– Смените бинты.

– Обязательно. Я могу быть свободной?

– Разумеется! Но я оставлю вам свою визитку. Позвоните, если что-то надумаете.

– Хорошо. Оставляйте. Но звонка не ждите.

– Не клянитесь, Юля.

– Нет! Не клянись луной, Ромео! До свидания, Константин Сергеевич. Давайте я лично провожу вас до ворот, чтобы вы с Колей ничего не сделали.

– Юля, за кого вы нас принимаете?!

– За религиозных фанатиков-маньяков!

На том мы и окончили разговор. Мы с Колей проводили их до ворот, помахали ручками на прощание и отправились в дом. Мне срочно требовался горячий душ, горячий кофе со сливками, новая повязка – и посоветоваться с вампиром. Лучше всего – с Мечиславом. Хотя он и сволочь редкостная, но профессионал. Даже я это признаю.

ГЛАВА 2

И снова надо в бой, и враг готовит нож...

Первые три желания были легко исполнимы. Я застирала свитер и искупалась. Снегирев хотел было поговорить со мной об ИПФ, но я его нагло выставила. Заявила, что больше они не приедут, а подробности я расскажу вечером, чтобы по пять раз не пересказывать. Не нравится – можешь жаловаться вампирам. Хоть сейчас и начни. Пришлось ему смириться.

Зато он позвонил моему деду. И заявил, что пригласил меня пожить за городом и покататься на лыжах. Чисто по-дружески. Дед поверил. Почему бы и нет? Снегирев и раньше нас приглашал, просто мы предпочитали свою дачу. А сейчас я одна там жить не буду. Раза три уточнив – все ли у меня в порядке (интуиция у деда на уровне), родные смирились и пообещали скоро вернуться. Я повинилась, что так мало звонила, – и пообещала, что исправлюсь.

Снегирев также заверил деда, что все будет в порядке, – и мы распрощались.

После ванны меня разморило, и я часа три продремала как сурок. Когда открыла глаза, солнце клонилось к закату.

Я перевязала заново руку и посмотрела на сверток на тумбочке. Мой осиновый крест. Я так и не развернула его за весь день. Почему? Боялась! Зато развернула сейчас. Все было, как и раньше. Две палочки, кусок ткани, стягивающий их в крест, пропитался насквозь кровью и так засох. Теперь размотать его будет сложнее. И что-то еще такое было в этом самодельном кресте. То ли он был тяжелее, то ли теплее, чем положено обычной осине... Черт его разберет! Я со злости завернула его обратно в обрывки ткани и засунула в сумку. Пусть лежит. Авось еще пригодится.

Внизу меня никто не ждал. Я отправилась к тете Тане и попросила что-нибудь горячее, мясное и вкусное. И получила тушеную свинину с приправами. Вкусно было так, что я вылизала немаленькую тарелку и попросила добавки.

Пока я разбиралась со своими просьбами и ужинала, солнце закатилось.

Я поблагодарила – и отправилась в гостиную. Скоро проснутся клыкастики.

Первым в гостиной появился Мечислав. Выглядел он просто очаровательно. Черные брюки обтягивали стройные ноги и подчеркивали тонкую талию. Белая рубашка с кружевным воротником и длинными рукавами падала вниз красивыми складками. Черные локоны красивой рамкой ниспадали на плечи, как будто он их час укладывал. Аромат одеколона плыл вокруг него волной чувственности. Медная кожа сияла в электрическом свете. Мне, как и всегда, захотелось подойти и поцеловать его. Картинка, а не вампир. Я облизнулась – и тут же выдала очередную гадость, чтобы не раскатывать губы слишком сильно. Воображение у меня хорошее, а Мечислав из тех, кто не упустит ни малейшей возможности.

– Привет, – помахала я рукой. – Симпатичная пижама. А где Даниэль?

– Ты так же очаровательна, как и остроумна, кудряшка, – в язвительности вампир мне не уступал. – И я рад видеть, что тебе понравился мой костюм. И то, что под ним находится. А Даниэль проснется только через три часа. Это его расплата за вчерашний бессонный день.

– Понятно. А у нас гости были.

Я пропустила костюм мимо ушей. Кто кого скорее смутит: я вампира с семисотлетним стажем – или он меня? Не завязывай бой, если нет никакой надежды выиграть.

– Это срочно?

– Не знаю.

– Тогда давай подождем, пока я не выпью крови. Борис! Где ты там!

Борис словно ждал окрика под дверью. Он тут же вошел в гостиную с высоким бокалом в руке.

– Ваша кровь, шеф.

– ?

Кровь выглядела теплой, почти дымящейся. Я ничего не понимала. Разве они не привезли с собой донорскую кровь? Но она должна быть в пакетах? Или они ее из когото нацедили? Прямо в этот бокал? И какая разница, из чего ее пить? Сцеживать удобнее в тазик, но пока кровь будут переливать, она обязательно остынет... Мечислав перехватил мой растерянный взгляд и улыбнулся так, что у меня соски затвердели.

– Какое-то время мы можем обходиться консервированной кровью, кудряшка. Но очень недолго. И потом, кровь лучше пить подогретой. Твое здоровье.

Он улыбнулся мне еще раз, показывая великолепные клыки, – и осушил бокал одним долгим глотком.

– Так что там за гости?

– ИПФ. Вам это о чем-нибудь говорит?

– ИПФ?! Они были здесь? И ушли просто так?

Мне удалось удивить Мечислава. Зеленые глаза недоуменно расширились. Я мило улыбнулась вампиру.

– Они мне поверили. Я честно сказала, что здесь вампиров нет. Правда, на тот момент мы стояли на улице, и вас определенно не было там. А потом – что их нет у меня дома. И тоже не солгала. Дом-то не мой, а Снегирева.

– И они просто так ушли? Не осмотрев дом?

– Они попытались меня загипнотизировать. У них с собой был экстрасекс. Вот он и попытался. Не знаю, что именно я натворила, но меня всю перекорежило, так, что на руке вена опять открылась. А его вообще наизнанку вывернуло. Тут они забыли обо всех обысках и начали мне делать неприличные предложения. Типа поступить к ним начинающим фанатиком-шизофреником. Но я же девушка приличная! С церковниками, женщинами, детьми и животными – ни-ни!

Мечислав засмеялся.

– Опять ты меня удивляешь, кудряшка.

– Она всех вечно удивляла, такая уж она была. Надеюсь, приятно удивляю?

– Как ты могла подумать иначе? Я уже второй раз обязан тебе жизнью. И я этого не забуду.

Зеленые глаза вдруг стали серьезны. Но насколько ему можно верить? Да ни на грош!

– Вы знаете, чего я прошу. Сберегите Даниэля – и вы расплатитесь со мной за все, что я сделала и еще сделаю.

– Я повинуюсь, кудряшка. Но что было дальше с церковниками? Они ушли?

– Они осмотрели мою рану на левой руке – и ушли.

– Рану?

– Разрез, из которого я кормила кровью Даниэля. Я сделала его лезвием, и это было очень кстати. Ни следа зубов. Клыков. Так что мне поверили. Но они наверняка вернутся. Сегодня мы просто ошеломили их. Завтра это не пройдет. Интересно, какая сволочь на нас настучала?

– А это мы скоро узнаем. Вадим! Из кухни появился второй вампир.

– Звали, шеф?!

– Звал. Ты вчера смотрел на дорогу. За нами хвоста не было?

– Шеф, Борис же проверялся раза три! Вы помните?

– Помню. И все же...

– Я никого не заметил. Ни одной машины не было!

– Так.

Слово упало как камень. И не предвещало кому-то ничего хорошего. Кому? Я угадала. Потому что Мечислав недобро оскалился.

– Снегирева ко мне! Живо! Вампира как ветром сдуло.

– Вы подозреваете Алексея Ивановича? Но какая ему выгода?

– Самая прямая, кудряшка. Если он договорится с тем же Андре, то получит свои проценты навечно, и к тому же может стать вампиром.

– Дюшка скотина, но не дурак. Абы кого он вампиром не сделает.

– Тоже верно. Будь он глупым, нам было бы гораздо легче. Значит не Андре. А вот анонимный звонок в ИПФ – запросто.

– А смысл? Только деньги и самостоятельность? Хотя если он понял, что вы его вампиром не сделаете, он мог и напакостить.

– Вот мы сейчас это и проверим. Есть в доме слуги, кудряшка?

Через две секунды я поняла, ЧТО скрывается за этим вопросом.

– Он всех отослал. Даже охранников. Но вы же не станете его убивать?

– Почему нет?

Напомнить вампиру о гуманности? Или поискать более логичные аргументы?

– Потому что меня здесь видели. Я не хочу, чтобы меня обвинили в убийстве!

– Мы избавимся от тела, пушистик. И никто никогда тебя не заподозрит.

– Вашими бы устами...

– Поверь мне, кудряшка. Он не первый и даже не десятый. И даже не сотый.

Глядя в холодные зеленые глаза – я поверила. За семьсот лет можно истребить прорву народа, даже если убивать по одному человеку в год. А Мечислав наверняка перевалил этот предел. Борис за шиворот втащил Снегирева и бросил на ковер перед Мечиславом, как кучу тряпья. К чести Снегирева, тот не пытался сопротивляться или бежать. Видимо, понимал, что стоит вампиру поддаться инстинктам – и его уже никто и ничто не спасет. Вампир близко склонился к человеку.

– Это ты выдал нас?

Гнев Мечислава почти ощутимо заполнял комнату, огнем скользя по моей коже. Я тихо радовалась, что его злость направлена не на меня. Снегиреву приходилось гораздо хуже. Сейчас я могла бы испугаться Мечислава. Гнев стянул его лицо в страшную маску. Теперь вампир не был красив. Кости резко выступили под кожей, пергаментом обтянувшей лицо. Клыки были выпущены на всю длину. Глаза заполнила сплошная изумрудная зелень. Таким он был намного противнее Даниэля в боевом виде. Почему? Потому что Даниэль был обычным человеком – хотя бы с виду. И превращаясь в монстра, он был просто страшен. А Мечислав становился страшной смесью из красавца и чудовища. И был омерзителен. Хорошо, что у меня желудок луженый. Могло бы и стошнить от одного вида. Снегирев сжался в комочек.

– Нет, господин! Клянусь вам! Нет!

– Врет? – спросила я.

– Нет, кудряшка. И это странно. Ты звонил в ИПФ?

– Нет, господин! Я никому не говорил о вашем приезде, я никому не звонил, я ничего не делал, чтобы навести на этот дом подозрение!

– Не врет, – определил Мечислав. – Тем лучше.

Встань.

Борис вздернул Снегирева за шиворот. Шарпей ойкнул – и обвис тряпкой в руках вампира. Ноги его не держали, а по комнате поплыл подозрительный запашок. Вампир в гневе мог довести до энуреза даже Шварцнеггера. Я брезгливо поморщилась. И как кто-то мог подумать, что я могу со Снегиревым... бр-р-р-р-р-р, гадость!

– А автобус? – вспомнила я.

Мечислав опять наклонился к человеку.

– Что с автобусом, который я приказал спрятать?

– Автобус я своим ребятам велел отогнать в мастерскую для особых машин и разобрать на запчасти. У нас не было времени угонять его достаточно далеко, а с рассветом...

Его не дослушали.

– Точно! Наверняка кто-то из этой мастерской связан с ИПФ, – решил вампир. – Автобус, кровь, осиновые колья, обгорелые силуэты вампиров – этого достаточно для того, кто в курсе. Узнать, кто приказал разобрать автобус – еще проще. И нагрянуть к нашему дорогому Алексею Ивановичу. А дальше – дело техники. Минимум гипноза – и наш любезный хозяин сам вколотил бы в нас колья.

– Что вы, господин...

Снегирева затрясло еще сильнее. Вампир нехорошо смотрел на него.

– И что я должен с тобой сделать за такую глупость?

– Пощадите! – взмолился Снегирев. – Умоляю!

На меня вдруг накатило. Я отчетливо понимала, чего хочет Мечислав. Не казнить Снегирева, но вдосталь его напугать. Беда в том, что Алексей Иванович у нас человек наглый. Раз пощадишь – второй на шею сядет. И это может так хорошо не окончиться.

– Пощадите его, Мечислав, – вмешалась я. – Он дурак, но он предан вам, а это ценно!

Вампир скользнул по мне глазами.

– Ради тебя, кудряшка, я готов на все, но пощадить его...

– Тогда не надо говорить мне так! Обойдитесь без пошлой лести! Он дурак, но он будет стараться! Снегирев, скажите хоть что-нибудь в свое оправдание?!

– Я... вы...

Бесполезно. В ближайшие два часа на Снегирева не стоило рассчитывать. Впрочем, вид разозленного вампира вывел из равновесия даже меня. А ведь я была сторонним наблюдателем. Снегиреву же досталось полной ложкой по маковке.

– Пощадите его, Мечислав. Ради меня.

Я наклонилась к нему и слегка провела пальцами по руке вампира. И вздрогнула. Даже такое простое прикосновение к Мечиславу подействовало на меня, как удар сексуальной энергией. В лифчике мне стало определенно тесно, и внизу живота начало накапливаться напряжение. Я поспешила отнять руку. Но это мало помогло. Вампир легко перехватил мою кисть и поднес к губам.

– Только ради тебя, кудряшка. Благодари ее, Снегирев.

Я улыбнулась вампиру.

– Скажите, а что это за ИПФ? Я знаю, что это – Истребители Паранормальных Форм, но что это означает?

– Среди них в ходу название Исследование Противоестественных Форм. Понимаете? Мы – вампиры, оборотни, эльфы, лешие, ведьмы, демоны и все остальные – противоестественны. Нас надо уничтожить. И как можно скорее. При этом можно все. Убивать, грабить, пытать – все во имя великой цели, кудряшка. Мы – не люди. Нас можно травить, как зверей, и резать, как подопытных кроликов! Всех. Мужчин, женщин, детей... можно скрещивать – и потом резать даже младенцев. Сжигать, топить... Если ты узнаешь хотя бы сотую часть того, что творила эта организация, ты неделю спать не сможешь. То, что в Европе делали с несчастными крестьянками, которых сердобольные соседки обозвали ведьмами, и то, что делали с нами, – просто детские игрушки рядом с настоящей жизнью.

Меня передернуло. Столько в голосе вампира было ярости. Он... ненавидел? Не-ет. Ненависть – вполне человеческое чувство. А Мечислав... Если бы ему в руки попал кто-то из ИПФ... Такое точно лучше не представлять. Страшно.

– Они просто подонки. И я им об этом сказала. Хотя и не так прямо.

– Я тревожусь за тебя, кудряшка. Они не знают, что такое честь. И пойдут на все, чтобы своего добиться. И заполучить тебя. Знаешь, ведьмы ценны не только способностями, но и тем, что могут дать многочисленное и здоровое потомство. А детей уже можно воспитать в нужном ключе.

– А меня спросить?

– Не потребуется даже твоего согласия. Существует множество способов заставить человека делать то, что ему не хочется. Если будут угрожать твоим родителям... или еще проще. Кто будет искать тебя в каком-нибудь сельском монастыре? Просто запереть тебя в келье и держать там, как кобылу – от случки до родов, от родов до случки...

Тон Мечислава уже изменился и был спокойным и донельзя мрачным. Меня пробрал озноб.

– Средневековье какое-то... Этого просто не может быть!

– А вампиры бывают, пушистик? Я ведь тоже элемент средневекового фольклора, если широко посмотреть. И в то же время я совершенно реален. Я здесь, и мне тревожно за тебя.

Ага, элемент фольклора... Я фольклорный алимент, у меня есть документ...

– Теперь и я тревожусь, – отозвалась я. И вспомнила визитку. Слишком уж она толстая и плотная. Бумага – или? Я плохо разбираюсь в современной технике. Но кое-что я сделаю. Попозже. – Вы меня напугали.

– Я не хотел этого, кудряшка. Но ты должна пообещать мне, что будешь крайне осторожна. Любой твой знакомый может затянуть тебя к ним. Кто угодно может быть их слугой, даже сам не подозревая этого. Гипнозом они владеют ВСЕ. Поэтому любой человек для тебя – уже потенциальная опасность. Конечно, кроме меня и моих вампиров, но я не смогу постоянно быть с тобой рядом.

Я представила себе такую картину – и содрогнулась.

– Постоянно с вами рядом?! Да я через неделю рехнусь от желания!

– Скажи мне о своих желаниях, кудряшка. И я с радостью выполню их.

– А то вы сами не знаете, какое желание я имею в виду? И отлично знаете, что между нами ничего не будет!

– Ты так самоуверенна, кудряшка. И такая очаровательная. Как маленький ангорский хомячок, такая вся пушистая и нахохленная, и взъерошенная, когда сердишься...

Вампир смотрел на меня и улыбался как обожравшийся сметаны кот. Я попыталась пнуть его по ноге, промазала и жутко разозлилась. Мог бы и поддаться девушке. Все равно на вампирах, как на собаке заживает. Или хотя бы отвалить и не мотать нервы, пока Даниэль не проснулся. Но нет, стоит тут. Сияет голливудской улыбкой... сдать бы его стоматологам на донорские запчасти!

– Достаточно! – рявкнула я. – Когда мы отправляемся к Дюшке в гости?

– После одиннадцати. Явиться в полночь – это не самое худшее решение.

– Ну да. С последним ударом часов дверь распахивается – и на пороге появляется блистательный король.

– Ты такого высокого мнения обо мне? Я постараюсь оправдать твои ожидания.

– Это не о вас. Это мультфильм такой был.

– Ты играешь в шахматы, кудряшка?

В первую секунду мне показалось, что я ослышалась.

– Простите? Чего?

– Ты играешь в шахматы, кудряшка?

Я потрясла головой. Такого вопроса я точно не ожидала.

– Да. А какое это имеет значение?

– Если здесь найдется доска, я приглашаю тебя на партию. Или две. Нам стоит чем-то занять время, пока не проснется твой обожаемый Даниэль.

Против слова «обожаемый» я не возражала. Такой и есть.

– А ваши вампиры?

– Они сами могут позаботиться о себе.

– Сейчас принесу доску.

Мне ужасно захотелось обыграть вампира в шахматы. И хотелось целых двадцать минут после начала партии. Мечислав играл, как гений. Каспаров отдыхает в уголке! Потом игра пошла всерьез, а еще через двадцать минут я выиграла. Просто потому, что Мечислав не принимал меня всерьез. У него остались слон, конь и две пешки, а у меня – ладья и пешка, когда я загнала его короля в угол и влепила мат по всем правилам.

– Сыграем еще раз? – предложила я.

На этот раз мы сцепились гораздо серьезнее. Партия затянулась на полтора часа. И мне кое-как удалось свести ее вничью. Мечислав очень удивился, сказал, что такое мало кому удавалось, – и предложил мне сыграть еще раз. Я посмотрела на часы – и согласилась. Мы основательно увязли на клетчатой доске. Из комнаты появился Даниэль, я помахала ему ручкой и опять уткнулась в свои расчеты. Вампир не расстроился, притащил бумагу и карандаш – и тут же попробовал изобразить нас. Я не возражала. Мечислав тоже. Не до того было. Я сражалась как тигра, но партию все-таки проиграла. Мечислав провел рукой по лбу и посмотрел на меня с уважением.

– Я давно так не играл. Ты отличный игрок, кудряшка.

– Вы тоже.

– Кто тебя учил так играть?

– Дедушка. Ему очень нравится эта игра. Только вот относится он к ней как к войне.

– Тогда понятно. Ты ведь тоже не играла. Ты воевала, пушистенькая. И на войне как на войне. Ты жертвовала всем, чтобы победить, не щадя ни пешек ни фигур. Из тебя получился бы хороший полководец.

– Девочек не берут в генералы. А генеральши из меня не выйдет.

– Ты была бы чертовски хорошим командиром. Ты воюешь очень расчетливо и ничего не жалеешь ради победы.

– Это всего лишь шахматы. Им не больно.

– А если бы речь зашла о живых людях? – негромко спросил Даниэль. Я повернулась и послала ему нежную улыбку. Родной мой кровопийца. А что, хорошо звучит.

– Я стала бы плохим игроком. Никогда не смогу хладнокровно распоряжаться чужими жизнями.

– Но ты не боишься риска. Несмотря ни на что. Пришлось опять поворачиваться к Мечиславу. Этому улыбки уже не досталось. Перебьется.

– Я могу проиграть слишком многое, но могу и выиграть. Жизнь – это те же шахматы. Здесь есть одно отличие. Я не боюсь рисковать собой, но не хочу рисковать другими. А вы?

Темно-зеленые глаза захватили мои – и я на миг провалилась в бездонную искристую глубину.

– Я же здесь, заинька. Несмотря ни на что.

По моей коже пробежала волна огня. И я отлично знала от чего это – от его взгляда. Чер-р-рт! Не будь здесь Даниэля – и я бы наверняка сказала ему какуюнибудь гадость. Но Даниэль сидел совсем рядом. А я вела себя как глупая влюбленная девчонка.

– Даниэль?

– Да, Юля?

– А можно мне посмотреть, что ты нарисовал?

– Разумеется!

В голосе вампира слышалась радость. Интересно почему? Но все мысли вылетели у меня из головы, стоило только посмотреть на простой карандашный набросок. Пусть придурки из ИПФ говорят мне, что вампиры – это зло! Пусть говорят с утра и до вечера! Пусть охрипнут и протрут языки! Я никогда им не поверю! Я смотрела на рисунок – и понимала: тот, кто создает ТАКУЮ красоту, не может быть злом. Таков закон жизни! Зло никогда не создает. Оно разрушительно по своей природе. Но Даниэль творит, не отвлекаясь на мелочи. И никак не может быть злом. А то, что он вампир, – просто... недоработка! Глупый случай. И таких случаев может быть много! Вампиры – не зло. Просто они другие. И надо принимать их такими, какие они есть. Как я уже приняла их для себя. Тогда, в автобусе, когда Даниэль сказал, что сейчас они выпьют кровь из двоих мерзавцев. А сейчас я смотрела на рисунок – и была вновь поражена силой искусства. И заранее прощала Даниэлю любые грехи. И прошлые, и будущие.

На рисунке небрежными линиями были изображены женщина и вампир, сидящие за шахматной доской. Я могла легко узнать себя. А Мечислава мог не узнать только слепой. Моя рука нависла над фигурами, словно в размышлении. Даниэль уловил момент, когда я еще раздумывала, но внутренне приняла решение и собиралась его исполнить. На моем лице были сосредоточенность, неуверенность – и какая-то решительность. И оно было похоже на лицо женщины с той, первой картины. А вампир смотрел на меня. И определенно интересовался мной гораздо больше, чем игрой.

– Даниэль, ты всегда видел то, что люди желают скрыть, – негромко произнес за моей спиной Мечислав. И когда только успел подойти?

– За это меня всегда и бьют, – засмеялся Даниэль. Но смех был какой-то невеселый. Я внимательно посмотрела на него – и он ответил мне грустным взглядом. И вдруг я поняла, в чем причина. Мечислав. Даниэль не ревновал меня к нему, но был готов отойти с дороги. Он заранее знал, что не соперник Мечиславу, но и терять меня не хотел. И уже предчувствовал свою боль – боль от моего ухода. Я улыбнулась ему и поцеловала в щеку.

– Знаете, у меня всегда была слабость к талантам, – заметила я в пространство.

– И какого же рода слабость? – Даниэль вдруг обхватил меня за талию – и я упала прямо к нему на колени. Я ойкнула от неожиданности, но потом опомнилась и улыбнулась. И сделала то, что мне давно хотела сделать. Обняла своего обожаемого вампира за шею и потерлась щекой о серый шелк его рубашки.

– Я мечтала об этом с самого утра. С того момента, как увидела твои рисунки. Кстати, Даниэль, последний рисунок – это был вопрос?

– Да.

Вампир напрягся так, что мне стало страшно. Весь, как струна. И в серых глазах светится такое... усталость, боль, надежда и безнадежность одновременно... Господи, помоги мне, я действительно люблю его...

– Мой ответ – тоже да.

– ДА?

– Да, – я хотела поцеловать Даниэля в щеку, но нахальный сероглазый вампир так извернулся, что мой поцелуй пришелся в губы. И затянулся надолго...

Оказывается, я совсем не умею целоваться... Оказывается, Даниэль целуется намного лучше Мечислава. Во всяком случае, Мечислава мне просто хотелось укусить... а Даниэля – затащить в спальню и не выпускать оттуда неделю.

– Я вам не мешаю, господа?

Легок на помине. Вот он, стоит рядом с креслом с такой кислой физиономией, словно его чесночным соусом полили. Нет бы выйти вон, как настоящий джентльмен... А плевать на него три раза! Я улыбнулась Даниэлю.

– Давай мы продолжим наш разговор – наедине?

– И лучше всего – утром, – напомнил нам Мечислав. – Одевайтесь – и я жду вас внизу через полчаса. Юля, у тебя в гардеробе должен быть белый костюм. Даниэль, к тебе это тоже относится.

Мы с Даниэлем переглянулись, как подростки, прячущие под рубашку контрабандный номер «Плейбоя» с голыми красотками.

– Учти, наш разговор не окончен, – предупредил вампир.

– Даже и не думай так легко от меня отвязаться, – отозвалась я, с неохотой сползая с его колен. Наткнулась на злой взгляд Мечислава и послала ему насмешливую улыбку. Он может быть красив как бог, может быть умен и силен, может вызвать у меня желание одним взглядом, но с Даниэлем ему не тягаться. Не знаю, как на моем месте вели бы себя все остальные женщины, а для меня Даниэль гораздо дороже, чем десять Мечиславов. И, выходя из комнаты, я была уверена – оба вампира меня отлично поняли.

* * *

Даниэль натягивал белые штаны. Как ему надоели все эти режиссерские задумки. С другой стороны, ему нравилось смотреть на Юлию в ярких нарядах. Она была очаровательна вчера, в красном костюме.

Какова она будет сегодня в белом? Обязательно надо будет ее нарисовать...

Юля, Юлия, Юлечка, Юленька... Самая красивая женщина на свете. Его женщина.

Даниэль мечтательно улыбнулся.

Когда он первый раз разглядел Юлю по-настоящему, всерьез, он подумал, что это – ангел. Она... светилась. Светилась добротой, состраданием, внутренней силой... И почему эта глупышка так твердо заявляет, что она некрасивая?

За свои три сотни лет Даниэль узнал много разных понятий красоты. Было время, когда были модными женщины с высокими лбами и без бровей – и все дамы выбривали волосы и выщипывали брови. Приходили и уходили из моды блондинки, брюнетки и рыжие, высокие и низкие, худые (с талией не больше сорока пяти сантиметров – тогда резко обогатились продавцы корсетов) и пышные, курносые – и с ястребиными носами, голубоглазые и черноглазые, румяные и бледные...

Поэтому Юлино заявление – дескать, она далеко не красавица – вампир воспринимал с улыбкой.

Правда ведь смешно...

И люди бывают ужасно смешными существами... Как они могут оценивать красоту по цвету волос и одновременно писать такие стихи? Как там у Заболоцкого...

«Огонь, мерцающий в сосуде»?

Юля и была таким огнем. И огонь ее был ярким и чистым.

Даниэль грелся у него, как когда-то грелись у костра первобытные люди.

И лгал ей.

Лгал каждую минуту, проведенную вместе. Бессовестно и безнадежно.

Сейчас он лгал уже и Мечиславу. Как просто все было в самом начале!

Он сообщил другу, что Андре достаточно слаб для их плана, что нашел мощный источник силы и можно приступать к захвату города.

Он всерьез хотел уступить Юлию – Мечиславу. Но тогда он еще ее не знал.

Не успел разглядеть. А потом...

Он помнил их первую ночь.

Юля тогда держалась, сколько могла. А потом всетаки сорвалась в истерику. Слишком много выпало в ту ночь на ее голову. Вампиры, кровь, смерть, убийства...

Даниэль помнил все до минуты. Помнил, как пытался ее успокоить. И как обычный секс перешел в нечто, чему у него не было названия.

Юля искала в нем забвения, а он в ней – спасения.

Спасения от себя самого.

Даниэль привык за эти века, что все только берут.

Берут все, что могут. Секс, власть, деньги, кровь...

А Юля ничего не брала. Она просто отдавала ему всю себя – и беспомощно просила о помощи.

Мечислав не одобрил бы его поступка. Когда женщина уснула, Даниэль поверхностно подействовал на ее сознание. Попробовал подействовать. Он не был силен в магии и гипнозе, как тот же Дюшка (и о нем Даниэль уже думает ее словами...), и если бы Юля не захотела его пропускать, он бы ничего не смог сделать.

Но – пропустила.

Там, где Мечислав ломился через стены и горы, Даниэль прошел как приглашенный гость.

Но надо отдать вампиру должное – он не причинил Юле никакого вреда. Просто слегка потер память о прошедшей ночи – иначе кошмары были бы девушке обеспечены до конца жизни. В результате Юля воспринимала все, что с ней произошло, слегка отстраненно – и могла логически мыслить и действовать. Что и требовалось.

Больше Даниэль не тронул ни единой ниточки памяти. Не поменял отношение к себе на более благожелательное, не добавил раскованности, как часто делал тот же Мечислав, не просмотрел память – одним словом, вампир вел себя как джентльмен.

А потом сидел и смотрел на спящую женщину.

И карандаш сам собой летал по бумаге, рассказывая художнику то, что пряталось пока даже от самой натурщицы.

И с каждым штрихом Даниэль все больше восхищался девушкой.

Она была невероятно красива внутренне.

И ее Зверь, ее альтер эго, тоже был по-своему красив. Он вызывал ужас, а не омерзение.

А это было важно для вампира.

Юленька, его пушистик, вовсе не была жестокой и подлой. Капризной – да. Решительной – безусловно. Хищницей – разумеется, как и любая настоящая женщина, но не в смысле бездумной охоты на мужчин, а в смысле напасть и загрызть. Убить не ради забавы, а чтобы жить дальше, и на его взгляд – невероятно красивой хищницей. И ему все это нравилось. Юля больше всего походила на рысь. Большую кошку с кисточками на ушах, которая охраняет свою территорию, защищает детенышей и гуляет сама по себе.

Так ее и надо нарисовать. Женщиной с кошачьими чертами – и кошкой с женским лицом.

Получится очень красиво. И ей понравится.

Но на рисунке отразился зверь...

Интересно, что она больше в нем любит – его самого или его талант? Все-таки доля правды в сказанном Мечиславу была. Сострадание, восхищение талантом, опасность – все создало такую экстремальную смесь, которая не могла не взорваться.

И Даниэль покорно принимал последствия взрыва. Для себя он уже все решил.

Его человеческая девочка. Его пушистик.

Его Юленька.

И никому он ее просто не отдаст. Не сможет отдать.

Никогда.

Даже Мечиславу.

После победы они обязательно попробуют построить более серьезные отношения. Хорошо бы пожить вместе. И жаль, что вампиры не могут жениться. В силу технических причин. Просто днем до ЗАГСа не дойдут. Сгорят раньше.

Если все будет хорошо, он попробует зарабатывать рисованием. И – что самое прекрасное – Юля будет с ним очень долго. Она уже согласилась. И сегодня, когда они целовались, он видел любовь в ее глазах. Испуганных, но очень красивых. И не винил ее за этот страх. Главное, что она уже приняла решение. Пусть как чужой фамилиар. Но у них будет много времени...

– Ты идешь?

В дверях комнаты нарисовался Вадим.

– Иду.

Даниэль натянул штаны и решительно шагнул за порог.

О Юленьке и своем будущем он подумает чуть позже.

Не стоит заставлять ждать всех остальных. И так хочется посмотреть на свою девочку в белом костюме...

* * *

Белый костюм у меня действительно был. Но какой! Белый шелк, расшитый серебром! Брюки очень напоминали один из костюмов Элвиса Пресли – расшитый клеш с разрезами от колена. Жакет, из того же шелка, был так густо расшит серебром, что почти не гнулся. Он доходил мне до талии, застегивался на пять крючков, и при каждом шаге в промежутках мелькали то грудь, то живот. Я пожала плечами. Стесняться? Кого? Тех, кто будет смотреть и облизываться? Ну и пусть. Как говорит моя подруга: «Пусть плачут те, кому мы не достались, пусть сдохнут те, кто нас не захотел!» И я полностью с ней согласна. Да и костюм мне идет. Я подумала – и заколола волосы на затылке замысловатым узлом. Получилось очень красиво. Воротник окаймлял длинную шею – и вена особенно отчетливо билась на горле. Искушение для вампиров. Осталось взять только пистолет со святой водой и крестик. А лучше – три крестика. Рядом лежал нож, подаренный мне Мечиславом. Но он был в красных ножнах. А белого пояса тут нет?

Белый пояс нашелся, я продела его в брюки – и вытащила нож. Лезвие светилось холодным блеском серебра. Красиво. Может засунуть его за пояс прямо так? Хм, не смешно, Юля! Это в дешевом американском кино супермены засовывают себе ножи в попу, не боясь поцарапаться, а у меня такой номер кончится разрезанными в самый неподходящий момент штанами. Это точно. Значит, нож остается здесь. А лучше положить его в сумочку. Благо, белая дамская сумочка нашлась и тут. И полусапожки на отвратительных шпильках. Будем надеяться, что я себе не сверну шею.

Вампиры уже ждали меня внизу. Мечислав опять был во всем черном, расшитом золотом, и выглядел так, что мог одной улыбкой излечить от фригидности целую толпу феминисток. А трое остальных вампиров стояли, как ангелы ада – в белом с серебром и с клыками. Я подошла к Даниэлю.

– Обалденно выглядишь! А я тебе нравлюсь?

– Юля, для меня ты всегда красавица.

– Неужели это комплимент?

– Нет, это чистая правда.

– Ты просто очаровательна, кудряшка. И выглядишь совершенно невинной и в то же время очень чувственной женщиной во всем белом.

– И как мне это удается, в мои-то преклонные годы, – согласилась я.

– Да, парик и вставная челюсть сделаны просто превосходно, – согласился вампир. – Кудряшка, прежде чем мы поедем, я хотел бы попросить тебя об одной услуге.

– Да?

– Я хочу, чтобы ты поделилась кровью с Борисом. Наверное, на моем лице было написано полное недоумение, потому что Мечислав пояснил.

– Разреши Борису сделать пару глотков крови и попробуй поделиться с ним той СИЛОЙ, которой делилась со мной и с Даниэлем.

– Вы полагаете, что я могу делать это по заказу? И потом, нам еще предстоит визит к Андре. Я же ног таскать не буду! И потом, так ли это необходимо?

На самом деле мне просто не хотелось позволять еще одному вампиру запускать в меня клыки. Пусть даже с самыми лучшими намерениями.

– Необходимо, – отозвался Мечислав. – Видишь ли, сегодня Борису предстоит поединок. И мне хотелось бы использовать все шансы на победу.

– А при какой кухне здесь я? – я по-прежнему проявляла поразительную тупость.

– Ты – очень редкий тип человека, кудряшка. Ты сама этого пока не знаешь, но ты можешь действовать как аккумулятор. И если научишься правильно использовать свою силу, тебе цены не будет.

– А поконкретнее можно?

Аккумулятор! Спасибо, что вентилятором или мотором не назвал!

– Это долго объяснять, кудряшка. Сделай, как я прошу, – и мы отправимся к Андре.

Я скрестила руки на груди.

– Давайте поступим по-другому. Сейчас вы мне честно рассказываете, чего от меня ждете, – и тогда я подумаю, стоит вам помогать или нет. В противном случае просто уйду отсюда. И разбирайтесь, как пожелаете.

Мечислав обреченно посмотрел на меня, потом на потолок, а потом опять на меня. Интересно, он надеялся, что я передумаю? Но я уперлась рогом. Черта с два я с места сдвинусь без объяснений! И он это понял.

– Хорошо, кудряшка. Я постараюсь объяснить. Дело в том, что ты – аккумулятор. Твоя сила универсальна. Ты и сама не знаешь, насколько уникален твой дар. Все люди обладают своей, часто очень небольшой, энергией. И вампиры – тоже. Мы получаем ее через человеческую кровь. От кого-то можно получить больше, от когото меньше. Я много раз получал СИЛУ таким способом. Но столько, сколько от тебя, кудряшка, я не получал еще ни от кого. А ведь ты была вовсе не так сильна. Расстроена, ослаблена... Да и сделал я всего несколько глотков.

– Ближе к делу, – попросила я.

– Как прикажет моя прекрасная госпожа, – слегка поклонился Мечислав. Черные кудри густой волной скользнули по широким плечам, и мне нестерпимо захотелось зарыться в них пальцами. Или пнуть его каблучком по ноге, чтоб не издевался. Тоже мне, нашел прекрасную даму. – Итак! Есть люди, которым от природы дано умение получать СИЛУ из всего, что есть в мире. Из земли, воды, людей, деревьев, эмоций, солнечного света, книг, фильмов, улыбок друзей... Эти люди собирают СИЛУ, накапливают ее в себе, носят внутри, но часто не могут выпустить наружу. И погибают молодыми. Удивительно то, что ты вообще дожила до такого возраста, кудряшка. Представь себе, что в бассейн постоянно поступает вода. Но никуда не выливается. Сперва она заполнит весь объем бассейна, потом – весь зал, потом – весь дом, а со временем – и весь мир. Так же и с энергией. А выпустить ее наружу такие люди не могут. Не научились. Обычно такое неумение кончается депрессией, безумием, люди-аккумуляторы ударяются в алкоголизм, в наркоманию, кончают жизнь самоубийством...

– Да я пока и не собиралась... Наоборот, мне очень нравится жить!

– Именно, заинька! – Мечислав был доволен, как обожравшийся свежего мяса тигр. – Твой талант очень редок, хоть я и не сразу это понял. Ты научилась не только накапливать СИЛУ, но и пропускать ее через себя и отдавать людям. Не знаю, замечала ты или нет, но иногда сбывается то, что ты говоришь, иногда ты желаешь человеку добра – и его жизнь налаживается, а если ты пожелаешь кому-то, чтобы тот сломал ногу, – что-нибудь неприятное с этим человеком обязательно случится. Даже если ногу он и не сломает, у него обязательно случится какая-нибудь гадость. Крохотные выплески, но этого хватает, чтобы ты не сошла с ума. Это не экстрасенсорика, но очень близко. Когда мы победим, я буду заниматься с тобой и научу контролировать твой дар. Разумеется, на пользу ему – устало подвела я итоги. Пока я мало знала. Меня нельзя загипнотизировать или подчинить, я способна делиться энергией, а теперь, оказывается, я могу накапливать ее и сбрасывать. Час от часу не легче. Ох, когда все это закончится, я возьму Даниэля за шиворот, припру к стенке – и он мне все объяснит. А если будет отнекиваться...

– К чему вы ведете? – устало спросила я.

– Я прошу тебя дать попробовать Борису не только кровь, но и СИЛУ. Ты можешь сделать это, кудряшка. Особенно если сама пожелаешь. Два раза у тебя получилось неосознанно. А сейчас попробуй управлять собой. Я помогу, если это будет необходимо.

– Мне бы вашу уверенность.

– Поверь мне. И попробуй проверить прямо сейчас.

Дерзай, пушистик!

Я посмотрела на Даниэля. Вампир ответил мне улыбкой.

– Мечислав гораздо лучше меня разбирается в теоретической и прикладной магии. Если он говорит, что апельсины – синие, значит надо пойти и посмотреть, кто их покрасил.

– Очаровательный пример. Так ты решилась, девочка?

Я сверкнула глазами на вампира.

– Ладно! Получите!

И протянула Борису руку со следами клыков. Черта с два я позволю кусать себя в шею! Вампир на секунду задержался и посмотрел на Мечислава. Тот отрицательно покачал головой.

– Что еще?! – раздраженно осведомилась я.

– Борис спросил у меня, стоит ли ему подчинить твое сознание, кудряшка, а я ответил, что у него ничего не выйдет. Он просто укусит тебя, а ты попробуй передать ему СИЛУ.

Я закатила глаза.

– Теперь не я тяну время! Кусайте уже!

Борис осторожно поднес мою руку к губам, словно для поцелуя. Потом перевернул ее ладонью кверху и скользнул губами по запястью. В следующую секунду мне в вену вонзились острые клыки. Я дернулась – и упала бы, если бы Даниэль не поддержал меня, обняв за плечи. Мечислав не приближался, но взял меня за другую руку. Я ощутила его пальцы ударом тока, пронзившего все тело. Борис начал пить мою кровь.

– Попробуй выпустить СИЛУ наружу, маленькая, – приказал Мечислав. – Расслабься. Не сопротивляйся течению силы, кудряшка. Откройся нам, откройся миру, почувствуй, насколько он прекрасен, попытайся сказать ему об этом... подари свою радость миру...

Мурлыкающий, вкрадчивый голос уводил меня в сладкую полудрему... Инстинктивно я расслабилась в руках у Даниэля. И тут же почувствовала, как откуда-то из груди поднимается горячая волна. Кровь кипела в жилах. Сердце билось о ребра обезумевшим барабаном. И я почувствовала, как эта Сила рванулась к моей левой руке – и дальше, по коже, по костям, по крови – к губам Бориса. Теперь уже не огненный шар, но вулканическая лава, слившаяся с каждой клеточкой моего тела. Вампир дернулся, как будто его ужалила пчела. Глаза его расширились, но пальцы тут же сжались еще крепче, и он продолжил выпивать из меня кровь. Сила, подобная урагану, рвалась и билась в моих венах. Она рвала меня когтями изнутри, как будто зверь из зеркала собирался выбраться наружу. Я хрипло застонала и выгнулась дугой. Руки Даниэля дрогнули, словно он не знал что делать. То ли оттаскивать меня от вампира, то ли оставить все как есть. Мечислав оттолкнул Даниэля и прижал меня к себе.

– Спокойно, маленькая, спокойно! Расслабься. Просто отдавай Силу! Не наращивай ее! Ты не можешь потерять контроль! Твоя сила принадлежит тебе, как рука или нога, ты управляешь ею, просто ты еще не привыкла это делать... Расслабься. Дай потоку Силы течь сквозь тебя, но не пытайся оседлать его. Доверься мне. Я проведу тебя... Почувствуй Силу, – вампир продолжал нашептывать мне на ухо. И я четко уловила момент, когда поток Силы, текущий сквозь меня, стал сужаться и уменьшаться. – Вот так, кудряшка, хорошо...

Я слышала какие-то голоса, но не понимала, что и к чему. Я летела сквозь пространство и время. Что со мной? Я знала, что именно происходит. Впервые я освобождалась от избытка энергии внутри меня. Когда я делилась с Даниэлем, с Мечиславом – это было другое. Я отливала по капле из огромного кувшина. Если бы я отдала Даниэлю столько энергии, сколько сейчас вылилось наружу, ему не понадобилась бы кровь. И – странное дело – я чувствовала себя гораздо лучше, чем до этого.

Сила захлопнула канал – и я почувствовала, как клыки Бориса покидают мою вену. Вампир достал из кармана носовой платок и перетянул мне руку.

– Так лучше будет.

Я почти лежала на руках у Мечислава. Голова слегка кружилась, но это было даже приятно. Все тело было удивительно легким, сильным, живым. И обстановка вокруг меня – тоже. Я видела все как никогда четко, Мечислав разглядывал мое лицо – и я могла рассмотреть каждую его ресницу, каждый волосок в черной пряди, падающей на лоб. Запах его одеколона и кожи тоже был необыкновенно отчетливым и заполнял все мое тело. Каждая мышца наливалась силой и энергией. Казалось, ударь я кулаком в стену – и стена разломится на части.

– Что со мной? – я с трудом узнала свой голос. Никогда он не был таким звонким и громким.

– Ты делаешь то, для чего была создана, девочка. Это твое призвание. И твое тело следует за твоим духовным состоянием. Через несколько секунд ты будешь чувствовать себя лучше, чем когда-либо.

Я попробовала опереться на ноги. Коленки даже не дрожали. Кровь уже остановилась – и я сняла платок с руки. Пусть царапину обдувает свежим ветром. Так заживет побыстрее.

– Вы получили то, что хотели?

– Да, лапочка. Даже мне досталась определенная толика Силы. А что до Бориса – посмотри на него!

Я посмотрела. На щеках вампира играл румянец (!), а когда тот коснулся моей руки – его ладонь оказалась почти горячей.

– Спасибо, Юля.

– Из спасиба шубы не сошьешь, – отозвалась я. – Но если ты принесешь мне стакан воды, мы квиты.

Через несколько секунд Борис протянул мне высокий бокал с ледяной водой. Я залпом выпила ее и облизнулась.

– Что ж, я готова к подвигам. Нас ждут великие дела и все такое. – И решительно высвободилась из объятий Мечислава. – Даниэль, ты не предложишь мне руку?

– Я готов предложить тебе даже сердце.

Я подмигнула своему обожаемому клыкастику.

– Да, но на него нельзя опереться. А мне сейчас нужно именно это.

– Как прикажешь, Юленька, – Даниэль подхватил меня под руку.

Мечислав чуть сдвинул брови.

– Нам пора.

Я немного задержалась в коридоре, чтобы накинуть дубленку. Вампиры не мерзнут, а мне хорошо бы обойтись без простуды и прочих прелестей. Машина уже ждала нас во дворе.

– А нам не опасно будет возвращаться сюда снова? – поинтересовалась я, когда мы уже выехали за ворота. – ИПээФовцы произвели на меня не самое лучшее впечатление, но они профессионалы. Сегодня они ушли просто потому, что я удивила их. Завтра они могут вернуться.

– У нас нет выбора, – пожал плечами Мечислав. – У меня нет второго доверенного человека в этом городе. Настолько доверенного. Даниэль, тебе придется не спать днем.

– Как прикажете, – Даниэль чуть наклонил голову.

– Ты единственный, кто на это способен.

Я потерлась щекой о плечо Даниэля, жесткое от серебряного шитья.

– Даниэль, а ты поучишь меня рисовать? Я понимаю, что ты – талант от Бога и мне такого никогда не достигнуть, но все-таки...

– Нет. Не поучу. Или не сейчас. Сперва я хочу нарисовать твой портрет. Знаешь, так и вижу тебя в роли Афродиты, выходящей из пены морской!

– Я на нее совсем не похожа. И потом, она была самой прекрасной даже среди богов, а я так, прогуляться вышла!

– Все зависит от того, кто смотрит.

Я не стала развивать эту тему. Лучше мы затронем ее потом, когда вернемся. Что-то мне подсказывает, что у нас будет и время на разговоры и желание.

– Порядок движения тот же, – распорядился Мечислав. – Борис, головой мне за Юлю отвечаешь. Если я на ней обнаружу хоть одну царапину – клыки вырву.

– Интересно, кто бы вам разрешил меня осматривать?! – возмутилась я.

Вампир пропустил это мимо ушей. Борис молча кивнул и посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Шеф, а если она опять полезет в драку?

– В этом твоей вины нет. Вчерашнее – это твоя глупость, кудряшка. Вовсе не героизм. Если бы ты не болтала языком...

– Вы бы не получили первый выигранный поединок! – перебила я его. Ну надо же, какая сволочь! Как пользоваться – так он первый. А как спасибо сказать – нас жаба давит!

– Я получил бы свое другим путем, но ты осталась бы цела и невредима!

– Да, но я затевала это не ради ваших прекрасных глаз! У Дюшки, прошу помнить, моя подруга! И что он с ней сделает, не знают даже Высшие Силы.

– Ты уже знаешь, ЧТО он с ней сделал. Или лучше – кого он из нее сделал?

Я дернулась, и Даниэль покрепче прижал меня к себе.

– Я не поверю этому, пока сама не увижу Катьку с клыками!

– Не сомневаюсь, что Андре покажет ее вам. Он всегда любил хвастаться своими новыми игрушками.

Мне стало очень больно где-то внутри. Наверное, это и называется чувством вины. Я не могла спасти подругу. И я косвенно виновата в ее перевоплощении. Если она стала вампиром – я до конца дней своих буду спрашивать себя – что я могла сделать для ее спасения? Чего я не сделала? Когда я не сделала того, что должна была? Есть раны, которые не затягиваются. Сколько бы времени не прошло.

Новые игрушки. Это – о Кате. И могло бы быть сказано обо мне. Страшно.

Даниэль зарылся лицом в мои волосы.

– Ты вся дрожишь, Юля. Что с тобой?

– Мне страшно, – сейчас я никого и ничего не стеснялась. – Я... я впервые подумала, что я далеко не главная героиня в этой сказке.

Даниэль легко подхватил меня и усадил к себе на колени. Я со вздохом опустила голову ему на плечо.

– Не надо, Юля. Я никому не дам тебя в обиду. Успокойся, девочка моя. Все будет хорошо.

Теплая рука легла мне на затылок. И прежде чем я поняла, что происходит, – наши губы встретились. Я почувствовала давление острых клыков и инстинктивно приоткрыла рот. Язык Даниэля скользнул внутрь, и я, как могла, ответила на его поцелуй. И, разумеется, тут же накололась. На губах появился привкус крови, Даниэль сдавленно застонал – и поцелуй стал еще жарче. И я даже не подумала его прерывать. Черт возьми, даже если Даниэль решил бы заняться любовью прямо здесь, в машине, в присутствии троих вампиров, я не сказала бы ему нет. И отлично знала почему. Когда на меня смотрел тот же Мечислав – это была чистая страсть. Бешеное, дикое, почти неконтролируемое – не только желание. А с Даниэлем это была еще и нежность, и привязанность. Тепло души. Мне хотелось не просто засыпать в одной постели с ним, после занятий любовью, но и просыпаться рядом, смотреть на звезды и даже подавать ему в постель подогретую кровь. Это было гораздо больше, чем зов тела. Любовь? Я не знала. Я просто боялась и этого слова и своих чувств. И когда Даниэль, наконец, отпустил меня, я еле дышала. Голова кружилась, а из уголка рта текла кровь. Даниэль улыбнулся мне и слизнул ее с моей кожи ленивым движением языка. И еще раз. И еще. Пока кровотечение не прекратилось.

– Мне кажется это слишком для машины, – заметил Борис.

– Правда, ребята, потерпите до дома, – согласился Вадим.

Мечислав ничего не сказал, но я была рада, что не вижу его глаз. Оставшийся путь мы проделали в гробовом молчании. Но я была твердо уверена, что сегодня мы с Даниэлем продолжим наш... разговор. И может быть, я засну уже ЕГО женщиной и в его объятиях.

Машина опять остановилась перед «Волчьей схваткой». И мы так же вышли из машины. Единственная разница была в том, что сегодня Даниэль сам донес меня до входа и чуть ли не передал с рук на руки Борису. Мечислав даже не взглянул на нас. Оно и к лучшему. Если мне предстоит строить что-то с Даниэлем, еще один вампир в этой конструкции будет лишним. Тем более такой, от которого даже у монастыря кармелиток случится коллективный оргазм.

Дюшка опять вышел нам навстречу. На этот раз и он, и его свита были во всем черном. И опять проигрывали. Рядом с Мечиславом, который, казалось, родился в черном костюме, Дюшка выглядел как немочь бледная. Я послала ему воздушный поцелуй. Вампира аж перекосило, но потом он ехидно оскалился. Точно задумал какую-то гадость!

– Я рад приветствовать вас в моем клубе. Особенно Юлю. Мне очень хотелось бы узнать, как она смогла сделать... то, что сделала вчера.

– А что мне за это будет? – пропищала я голосом бяки-буки.

Мечислав не смог сдержать улыбку.

– Вы всегда найдете, чем меня позабавить, кудряшка.

– Вы так милы, – пропищала я тем же голоском. И тут же сменила тон, обращаясь уже к Андре: – Око за око, козел белобрысый! Если я тебе расскажу, что я сделала, ты позволишь моей подруге уйти со мной или остаться – по ее ДОБРОВОЛЬНОМУ выбору. Я ясно выразилась?

Дюшка скрипнул зубами, но «козла» проглотил. Хорошо же я его вчера напугала. В один миг остаться без своего силовика... Теперь он поостережется меня задевать. Хотя бы на словах. Но при случае – убьет сразу.

– Вполне. Что ж, пройдемте.

Тот же коридор, тот же зал, странное чувство дежавю. Андре опять уселся на трон. Мечислав насмешливо разглядывал его, склоняя голову то к одному, то к другому плечу – и я была уверена, что вампир улыбается. Я бы тоже улыбалась. На фоне черного зала Дюшка выглядел еще хуже. И казался таким несчастным и истощенным, как будто его год кормили одной овсянкой. Но фиг я его буду утешать! Скорее наоборот.

– Борис, а ты мне проспорил, – шепотом напомнила я. – Я таки сказала Андре, что он козел.

– Долг за мной, – отозвался вампир. – Согласись, если ты мне сейчас будешь отвешивать щелбаны, это плохо отразится на моем имидже.

Я дотянулась и поцеловала его в щеку.

– Ты просто прелесть.

В глазах вампира была самая настоящая растерянность. Ему что – так редко это говорят?

Хотя, когда рядом находится Мечислав, эта сексбомба мужского рода, других мужчин просто не замечаешь. Я – исключение из правил. Хотя и Даниэль – тоже.

– Юля, с каких пор ты стала такой распущенной? – напомнил о себе Дюшка.

– Кто бы говорил о распущенности, но только не клыкастая сволочь, которая сперва собиралась изнасиловать мою подругу у меня на глазах, а потом меня – на глазах у нее, – Дюшка просто вызывал у меня нестерпимое желание нахамить. И я не собиралась ему сопротивляться.

– Ну что вы, Юля. Это была просто игра. Почти как та, следы которой у вас на губах.

На губах? Я провела языком по губам. Точно. Клыки Даниэля оцарапали мне нижнюю губу, и порез был весьма заметен. И что теперь? Может, мне еще и смутиться?

– Кажется, я вас переплюнула в распущенности, – отозвалась я.

На лице вампира выразилось недоумение. Мечислав рассмеялся.

– Ну да. ЭТА игра происходила в автомобиле, на глазах у троих вампиров.

– В тот момент я и телекамер не постеснялась бы, – добавила я.

– Мечислав всегда был очень притягателен для женщин, – тоном знатока заметил Андре. На этот раз от улыбки не удержался даже Борис.

– Да, только вот Мечислав тут не при чем, – фыркнула я. – С ним я как раз бы целоваться и не стала. Знаете, куклы Барби, пусть даже мужского рода, – я затылком почувствовала неудовольствие Мечислава, но мне и на это было наплевать, – не в моем вкусе. Слушайте, давайте закончим этот бесполезный базар. Где моя подруга?

Улыбка на губах Андре стала еще более паскудной.

– Квид про кво, Юля. Квид про кво. Сперва расскажите мне, что вы сделали.

Я фыркнула. Ну щас я тебе вломлю, белобрысый!

– Вы понимаете, там, ночью, меня разбудили ягнята. Они блеяли. Они так блеяли!

Вампиры выглядели так, что самим впору было заблеять. Характерный коллективный признак – вытаращенные глаза и отпавшие челюсти. Я постаралась подавить улыбку. Классику читать надо. И современников тоже. А не только зубами сверкать!

– Это из «Молчания ягнят». Там доктор Лектер говорит то же самое Клариссе Старлинг. Квид про кво. Что же, Андре, вы получите свой кусок мяса. – А вот теперь соберись. Ты не должна врать, но и всю правду до конца говорить нельзя. – Я ничего не делала осознанно. Хотя сейчас и могу это повторить. Днем я долго размышляла, а потом пришла к простому выводу. Я гораздо более религиозна, чем думала о себе. Просто моя религиозность совсем другой формы. Я не верю ни в Христа, ни в Будду. Для меня все боги одинаковы. Но я верю в то, что изначально все-таки добро. И в то, что я никому не делаю зла. И в победу добра над злом. – Я облизнула пересохшие губы и огляделась по сторонам. Все внимательно смотрели на меня. – Видите? Я вся перед вами. Я открываюсь, но вам это не поможет. Вера – это лишь инструмент, как и лопата. Это вы, Андре, сделали меня чудовищем. Если бы вы не начали эту игру с моей подругой... Я не могу показать вам сейчас разрез у меня на запястье, но он есть. Впервые я использовала боль и кровь, чтобы освободиться от вашего гипноза. Ну так получите меня – и прокляните себя за это. Черт, сколько пафоса, а! Ну как в дешевых мыльных операх. Вполне под стать этой комнате. Где моя подруга?

Несколько секунд все молчали. Переваривали, наверное. А что? Я не сказала ни слова лжи. Вот ничего полезного я тоже не сказала, но им этого и не надо. Если Дюшка сам не озаботился узнать, что и как на душе у его подручных, сам виноват. Я его просвещать не буду. Особенно о том, что Влад сам открыл мне дорогу, потому что хотел умереть.

Потом Андре поднялся и хлопнул в ладоши.

– Приведите Анну.

– Анну? – не поняла я.

– Любой вампир, когда он проходит инициацию, должен получить от своего креатора другое имя. Потом, когда он уже обретет свою силу или уйдет к другому креатору, он сменит его. Или оставит прежним. Это его дело. Но сперва все должно быть именно так, – шепотом пояснил мне Борис. – Мы отказываемся и от собственного имени и от собственной жизни. От всего, что в ней было когда-то.

– Зачем вам это?

– Это не нами начато и не нами закончится.

– Борис, а это твое настоящее имя?

– Нет. Но настоящее я забыл.

Я кивнула головой. Вампир пятью словами и одним взглядом вежливо и мило попросил меня не лезть к нему в душу. Что ж, его право. Я буду уважать эту традицию. И потом, если бы я стала вампиром – не захотела бы я забыть все, что со мной было раньше? Забыть, не чувствовать боли, не думать о тех, кто когда-то любил меня... Я бы не только имя сменила, я бы волосы перекрасила и пластическую операцию сделала... Стоит только представить, как горевали бы родные – жуть пробирает.

И тут же отвлеклась от своих раздумий. Двое вампиров ввели в зал Катьку.

Подруга выглядела просто ужасно. Она была бледна как смерть, губы были неестественно алыми, и черное бархатное платье до пят придавало ей вид какого-то чахоточного призрака. На редкость неэстетичного. Светлые волосы волнами падали на плечи. Голубые глаза блестели, а когда она улыбнулась Дюшке – из-под губ показались белоснежные клыки.

– Катька! – я, не помня себя, рванулась к подруге. Мне нужно было дотронуться до нее, обнять, расспросить, как она тут была... Может, еще не поздно?! Меня перехватил Мечислав и так дернул за руку, что я свалилась ему на грудь. А попробуйте сами устоять на шпильках! Я попробовала отстраниться от вампира и случайно уперлась ладонью ему в грудь. Как раз туда, где рубашка была вырезана и открывалась обнаженная золотистая кожа. По моей ладони словно пробежал ток. Электричество рванулось по всему телу, заставляя меня задрожать от желания. Мне вдруг захотелось прижаться к Мечиславу, потереться об него всем телом, а потом... Юля! Нет!

Я с огромным трудом отстранилась и зло посмотрела на вампира.

– Никогда так больше не делайте, черт бы вас побрал!

– Ты не должна быть так неосторожна, кудряшка. Разве ты не видишь? Твоя подруга уже стала вампиром! Есть большая вероятность, что она разорвет тебе горло вместо душевного разговора. И тогда я буду вынужден инициировать тебя. Хочешь сама стать вампиром, кудряшка?

– ЧТО?! Даже думать об этом не смейте! – взвыла я. Но к Катьке больше подойти не старалась. Дюшка с интересом смотрел на нас.

– Она что – правда не знает, чего ожидать от недавно инициированных вампиров?

Наверное, он спрашивал у Мечислава, но ответила ему я. Все равно я была зла так, что дальше некуда. А что может быть лучше, чем сцедить яд на голову врага?

– Зачем мне что-то знать о твоих выкрутасах?!

Я пришла убивать, а не разговаривать!

– Одно другому не мешает. Вы будете говорить со своей подругой... кудряшка?

– Не называй меня так, ты, козел безрогий, – мгновенно ощетинилась я.

Дюшка одарил меня клыкастой улыбкой.

– Юля, когда вы станете моим вампиром, я дам вам имя Изабелла.

– Мечтать не вредно. Если уж на то пошло, как только я очнусь твоим вампиром, я тут же вцеплюсь тебе в горло.

– Нахалка, – протянул Мечислав. – Ты просто маленькая нахалка, кудряшка. Но мне это нравится.

– А вас это вообще не должно касаться. Это должно нравиться Даниэлю! – огрызнулась я. И всерьез задумалась. Почему они терпят мое откровенное хамство? Что, в лесу дракон подох? Так они давно вымерли. И все, что из-за этого произошло, – произошло уже давно.

А почему тогда? Даже если эта достойная парочка Мечислав-Дюшка желает меня как-нибудь использовать, все равно проще сразу поставить меня на место. Но они этого не делают. Почему, черт побери?! Надо обязательно поговорить с Даниэлем! О-бя-за-тель-но!

Мои размышления прервал Андре.

– Вы будете говорить с Анной, кудряшка?

Я проигнорировала «кудряшку» с его стороны и кивнула. Стряхнула руку Мечислава и сделала небольшой шаг вперед.

– Катя! Катрин, как ты себя чувствуешь?

Голубые глаза обратились на меня – и Катька улыбнулась. Клыки стали еще заметнее.

– А, Леоверенская! Ты все-таки здесь?

– Да, я здесь. Ты... Катя, ты стала вампиром?

– Меня зовут Анна.

– Это не важно! Ты стала вампиром?

И чего я так цеплялась за этот вопрос? Коню понятно, что она теперь вампир. Но мне нужно было поговорить с ней. Нужно знать. Катя зло оскалилась в мою сторону.

– Да, я стала вампиром. И очень этим довольна. Ты не представляешь, какое это удовольствие – пить горячую свежую кровь. Когда ты прокусываешь вену на шее...

Катя говорила что-то еще, но я ее не слышала. И не старалась слушать. Этот голос был мне незнаком. Чужой, холодный, насмешливый и глумливый. Это не Катя. Та никогда не была настолько... стервой. Даже если она стала вампиром, она не могла настолько измениться. За два дня – не могла. Она могла сломаться, могла биться в истерике, могла упасть в обморок... многое, но только не сохранять вот такое ледяное стервозное безразличие. Не тот человек, не тот характер. Это скорее ко мне. Вот я бы точно стала такой стервой, только бы никому не показать своей боли и точки. А Катька – актриса. Она играла и играть будет. Но почему сейчас этого не происходит?

И что-то мягкое толкнулось в мозг. Я посмотрела на подругу внимательнее. Не так, как обычно. По-другому.

Как будто все на миг поплыло. Я увидела нечто странное. Вокруг Кати сияла тоненькая красная линия. Словно кто-то обвел в воздухе ее контуры. И связал ее контур прочной нитью с Дюшкой. Такие же линии сияли вокруг всех вампиров. У кого-то толще, у кого-то тоньше, но они были. И самая яркая, почти облако – у Дюшки. Но не чисто-красная. Не знамя на демонстрации, а скорее кровь на асфальте. Был в его красном цвете оттенок грязи. А Мечислав? Он стоял за моей спиной – и я развернулась, чтобы посмотреть. Глаза моргнули – и изображение тут же сбилось. Обидно. Ну да ладно, еще успею. Я повернулась к Дюшке.

– Вы нечестно играете, Андре. Отпустите ее сознание.

Все воззрились на меня как на кролика с двумя головами. Традиция у них, что ли, такая? Или они не привыкли, что им люди правду говорят? И долго они так будут на меня пялиться?

– Ау-у-у-у-у, наро-о-о-од! Есть контакт? – заорала я во все горло.

Контакт был. Вампиры шарахнулись в разные стороны. Те, которые принадлежали Дюшке. Свои уже привыкли к моим выходкам и не боялись, что я начну кусаться или бросаться. Дюшка дернулся от моего вопля и уставился на меня со странным выражением морды лица.

– Откуда вы узнали?

– Посмотрела, – почти честно призналась я. – Андре, ваше присутствие плохо на меня действует. То вампира загрызу, то ауру видеть научусь... Удавить вас, что ли, пока я еще чего не натворила?

Мечислав покатился со смеху.

– Ты быстро учишься и прогрессируешь, кудряшка. Скажи Андре спасибо за раскрытие твоих способностей.

– Но я все равно остаюсь обезьяной с гранатой?

– Примерно так.

Тут-то до меня и дошло, почему они меня терпят. Даниэль ко мне просто хорошо относится. Мечислав видит что-то вроде потенциального оружия. Этакую обезьяну с гранатой, которую можно запустить в стан к противнику. Или использовать как сегодня. А то, что она сама на гранате подорвется, – это пустяк! Других обезьян хватает. Да и гранаты не дефицит. Вот и Дюшка меня видит точно так же. Как ту обезьяну. А поскольку достать он меня успел так, что дальше и глубже просто некуда, он просто боится оказаться с той самой гранатой в штанах. Знает, что у него есть все шансы на такую развязку – и боится. Или опасается. Поэтому и превратил Катьку в вампира, чтобы я поостереглась убивать его. Потому и терпит мои выходки, отгавкиваясь только чтобы не дать опустить себя уж вовсе ниже плинтуса.

Я возмущенно посмотрела на Мечислава, но развивать свои мысли не стала. Поговорим после бала.

– Андре, отпустите ее!

Вампир сделал знак своим помощникам.

– Держите ее крепче, чтобы ничего с собой не сделала.

И прищелкнул в воздухе пальцами.

Я всматривалась Кате в глаза. Они снова становились яркими, живыми, осмысленными. Вовсе не глупыми пластиковыми пуговицами, как несколько минут назад. Подруга медленно обвела взглядом весь зал, потом остановилась на Андре – а в следующий миг рухнула на колени и закричала. Так кричат от невыносимой боли. Без слов, обращаясь к Создателю. Или к Богу. Крик отразился от стен зала и ударил меня по ушам. Я опять дернулась вперед – и Мечислав опять перехватил меня за руку железной хваткой.

– Нет, кудряшка! Ты к ней не подойдешь!

Я извивалась и выворачивалась из его цепких пальцев.

– Но ей же плохо! Пустите меня! Пустите!

Хватка на моей руке не дрогнула. Наоборот, вампир крепко притянул меня к себе и для верности обнял второй рукой за талию.

– Это сейчас пройдет. Позови ее, если хочешь, но не приближайся и не дотрагивайся. Она БЫЛА твоей подругой при жизни, но сейчас это всего лишь новообращенная. Она опасна для всех живых.

– Лекцию вы мне потом прочтете, хорошо?

– Я с радостью прочту тебе хоть миллион лекций, кудряшка. Но сейчас изволь послушаться меня. Хотя бы как старшего по возрасту.

– У меня раньше уши отвалятся, – вызверилась я на него. Но крыть было нечем. Даниэль обошел нас и встал чуть впереди и сбоку. Нейтрально, но я поняла – даже если вырвусь от Мечислава, он моментально меня перехватит. Оставалось только звать. – КАТЯ! Катрин! Катенька!

Катя подняла голову и посмотрела на меня. Выражение в ее глазах было вполне человеческим.

– Юля? Ты здесь? Но как ты... что ты... что произошло?

Она была так похожа на прежнюю Катьку, что у меня на глаза навернулись слезы.

– Катенька, ты помнишь хоть что-нибудь? Меня? Дачу?

– Да. Помню, как ты связала меня на даче... – Катя говорила медленно и размеренно. Словно воспоминания всплывали перед ней сплошной картиной. – И помню, как мы вечером пришли в «Волчью схватку». Это я хорошо помню. А потом – туман. Провал в памяти. Только кошмары. Представляешь, мне снилось, что меня сделали вампиршей! Смешно, правда?

Мне захотелось заплакать, но я не могла себе этого позволить. Дома я запрусь в ванной, и буду реветь неделю, но здесь? Перед врагом? Никогда! В горле словно комок застрял, но я все-таки выдавила из себя шесть коротких слов.

– Катя, это был вовсе не кошмар.

И застыла, стараясь не моргать. Глаза наполнились слезами. Больно. Почему так больно?..

– Что? – не поняла подруга.

Я посмотрела на Дюшку. Высшие Силы, как мне хотелось бы перервать ему глотку! Медленно, поперек хребта, чтобы голова на позвоночнике болталась! А потом не жечь его, а просто подождать, пока эта скотина сама не издохнет! Вампир видимо что-то прочел в моих глазах и даже сделал шаг назад. Потом опомнился и сделал еще два шага вперед и чуть в сторону от меня. Смешно.

– Вы что – все время держали ее под гипнозом?!

– Это было несложно. Она очень внушаема. Я зло прищурилась на вампира.

– Андре, а зачем вам вообще Катька понадобилась?

Что, больше никто не соглашался?

– Что вы, Юля! У меня много недостатков, но согласитесь, я достаточно красив, чтобы не испытывать недостатка в женском внимании.

– Тогда какого же черта вы запали именно на Катьку?!

– Запал? – голубые глаза смеялись. Я покривилась.

– Господин Андре, даже если вы попытаетесь французить, нижегородские уши все равно вылезут наружу. Неужели нельзя просто ответить на вопрос? Мы не в Букингемском дворце, чтобы перебирать каждое слово! Почему именно она и именно сейчас? Вы мне уже вешали лапшу насчет ее красоты и управляемости, но мне хочется получить правдивый ответ. Тогда я не могла спорить, но сейчас доказала свое право требовать. Или мне еще кого-нибудь надо убить, чтобы вы ответили?

На этот раз Андре не стал кривляться. Голос его был тих и серьезен.

– По закону я могу сотворить одного нового вампира раз в пятьдесят лет или взамен убитого, по специальному разрешению Старейшин. Пришел срок. А ваша подруга мне просто понравилась. Она красива, достаточно умна, управляема, но при этом очень слаба. Она никогда не сможет поднять бунт против меня. Очень удобно. Я подбирал себе подходящую вампиршу по клубам. И, кстати, не врал. Красота, глупость, управляемость – все это входило в список нужных качеств.

– И всего лишь? – уточнила я. – Так просто?! И человеческая жизнь поломана?

– Да.

– И вы так же могли бы и меня, если бы я оказалась в тот вечер в клубе?

– Вряд ли. Ваша сила воли чувствуется на расстоянии. И потом, вы не в моем вкусе.

– Поэтому вы и собирались меня изнасиловать.

– Потому что вы лезли не в свое дело.

– Моя подруга – мое дело!

– Теперь она не ваша подруга, а мой вампир.

Мы перебрасывались словами как мячом. И я проигрывала. Безнадежно проигрывала.

– Одно другого не исключает.

– В определенном смысле – исключает. Любое действие, направленное во вред мне, нанесет тот же вред ей. Она умрет, если умру я.

Я посмотрела на Мечислава.

– Это правда?

– Как всегда – почти.

– И в чем же подвох?

– Андре забыл вас предупредить, что более сильный протектор может перехватить контроль над его вампирами. Например, я – могу.

– Сомневаюсь, – Дюшка нагло улыбнулся. – Елизавета говорит, что ты просто бездарь и неудачник. Она прямо-таки устала тебя наказывать за промахи и глупости.

– Лучше уж наказание, чем смерть, – Мечислав пожал плечами. Получилось это у него грациозно, как у леопарда. – Если бы она узнала, на что я способен, она просто убила бы меня, пока я был в ее власти. Я не советую тебе в чем-то полагаться на ее слова.

Показалось мне – или в голубых глазах Дюшки мелькнул испуг? Я исследовала бы этот феномен и дальше, но тут вмешалась Катя.

– Я ничего не понимаю! Объясните мне, что со мной происходит! Кто вы?! И что я тут делаю?

В голосе ее звучал страх. И я четко различала надвигающуюся истерику. И не знала, как ее прекратить. Только рассказать все, что ее касалось.

– Катя, ты помнишь, как мы были в клубе?

– Да.

– И больше ничего? Точно?

– Точно! Да что за глупые вопросы?!

– Катя, – говорить мне почему-то было трудно. Словно в груди застрял комок глины. – Я не знаю, что именно с тобой произошло за это время, но я вижу, чем это закончилось.

– И чем же?! – голос подруги был злым и истеричным.

– Это был не сон. Просто реальный кошмар. Ты стала вампиром.

– ЧТО?! Юля, что за чушь ты несешь?!

Я молчала. Катя обвела глазами стоящих вокруг вампиров, задержала взгляд на Мечиславе (я совершенно неожиданно почувствовала ревность и удивилась сама себе. Я же ничего к нему не чувствую!) – и наконец увидела Дюшку. Дальнейшая реакция подруги была мне хорошо знакома. Катя завизжала, пытаясь кого-то оттолкнуть от себя, потом рухнула на пол – и забилась в судорогах, нечленораздельно что-то вопя. Вампиры смотрели на истерику как на пивную банку в урне – безразлично и спокойно. Они вмешаются, только если господин прикажет.

– Ты всегда умел выбирать себе подруг, Андре, – Мечислав использовал весь яд, отпущенный ему природой. Дюшка сверкнул на него глазами.

– По девкам у нас главный специалист – ты! И недаром! Тебе ведь часто приходилось играть роль женщины...

– Подумать только, небо обзывает воду голубой, – отозвался вампир.

Я фыркнула. Лучше говорить гадости, чем плакать от душевной боли.

– Андре, так ты еще и с мальчиками? Ах ты шалун противный!

Вампир сверкнул на меня глазами.

– Я вам еще успею растолковать, кудряшка. Когда вы будете наконец в моей власти.

– Лет через пятьдесят, – отозвалась я. – Когда срок подойдет.

– Ах, но вы же убили Влада? Я попрошу заменить его – вами.

– А я дождусь, пока вы окажетесь на определенном расстоянии, и оторву вам все, что висит и болтается.

– Мечты, мечты...

Мы могли бы еще долго спорить, но в разговор опять вмешалась Катька. Она немного побилась в истерике, но, видя, что никому нет до нее дела, быстро закруглилась с показательным выступлением. Ничто так хорошо не прекращает истерику, как отсутствие зрителей. Теперь она просто лежала на полу. И лицо у нее было... Я дернулась, но Мечислав меня просто не отпустил бы. Вмешался Даниэль.

– Отпусти ее.

– Ты уверен? Даниэль кивнул.

– Я сам пойду с ней. Отпусти. Так надо.

Только за эти слова я могла бы полюбить Даниэля. Только за то, что он понимал – если я сейчас ничего не сделаю для подруги – я никогда уже не буду чувствовать себя человеком.

Пальцы Мечислава разжались.

– Если с ней что-нибудь случится, тебе не жить. Ты понял?

Даниэль мягко приобнял меня за плечи.

– Юля, прости, но мне надо будет присутствовать при вашем разговоре. Я не могу оставить вас наедине. Ты понимаешь?

Я кивнула.

– Пойдем.

Вампиры расступились, и я опустилась на колени рядом с Катькой. С другой стороны бесчувственной тушки опустился Даниэль.

Катька лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. И столько в ее лице было безнадежности, что я не выдержала.

– Катька, Катька, Катенька, прости меня, пожалуйста! Ноль реакции.

– Катя, я должна была тебя вытащить, я не должна была убегать, я обязана была тебя найти... я просто не могла...

По моим щекам сами собой покатились слезы. Чертова реакция. Даниэль покачал головой, а потом резко рванул мою подругу за руку.

– Сядь! И хватит тут разыгрывать греческую трагедию. Всем тяжело, не только тебе одной!

Катька, повинуясь силе рывка, уселась на попу.

– Юлька, ты плачешь?

Я сердито вытерла нос рукавом.

– А что – непохоже? Катюшка, мне ужасно жаль, но я не могла поступить иначе. В ту ночь, когда мы пришли сюда, мне чудом удалось бежать. Я не знала, ни где ты, ни что с тобой. Ничего не знала.

– Любая попытка вытащить вас была заранее обречена на неудачу, – вмешался Даниэль. – Но Юле надо отдать должное. Она вас искала. А вместо этого наткнулась на меня.

– И вы не стали искать дальше, – констатировала подруга.

– Я не мог найти вас, а Юля тем более. Да, я не позволил Юле рисковать жизнью – и я не стыжусь своего поступка.

– А ты тоже не стыдишься? – Катька перевела на меня злые глаза. – Если бы ты не придумала идти сюда, я не стала бы вампиршей!

– Стала бы, – спокойно ответил Даниэль. – Юля просто подарила тебе еще один день жизни. Будь благодарна судьбе за это. Дюшка... Андре уже кусал тебя. И смог бы призвать откуда угодно. Хоть из Австралии. Ты сама бы прибежала и его уговаривала, чтобы тебя сделали вампиршей.

– Не верю!

– Можешь мне не верить. Рано или поздно ты проверишь мои слова на деле. А пока – не вини свою подругу. Юля действительно не знала, с чем столкнется. Никто не смог бы догадаться. Никогда.

Катя потерла лоб.

– А зачем ты мне все это говоришь?

Я могла только молчать. Что бы я сейчас ни сказала, все выйдет глупо. Прости меня? Разве за такое можно простить? Я не хотела? Это и так понятно. И что самое ужасное – исправить ничего не получится. Это уже навсегда. Навечно. Нельзя перестать быть вампиром.

– Ты можешь сейчас сделать только одно. Смириться со своим новым положением и принять его, – пожал плечами Даниэль. – Как мы все в свое время. Ты никогда не постареешь, тебя намного труднее убить, ты даже сможешь летать. Возможно не сразу, но лет через двадцать у тебя точно проявятся первые вампирские способности. Ты сможешь заниматься, чем сама пожелаешь. Да, что-то тебе будет недоступно, но Юля говорила, что ты – математик?

– Да.

– Какая тебе разница – делать теоретические выкладки днем или ночью? Если все пойдет хорошо, через пару лет ты даже сможешь навестить родителей. Единственный минус – у тебя никогда уже не будет детей. Но это вовсе не так страшно, можешь мне поверить.

Я готова была расцеловать Даниэля. Умница, какой же он умница! Боги! Вот так, просто и спокойно разложить все по полочкам. Хотя нет, далеко не все. Но остаток доскажу я.

Катька ненадолго опустила голову, а потом подняла ее и посмотрела на меня.

– Юля, так что, получается – это все вампиры?

– Да.

– И я тоже теперь вампир?

– Да.

– Бессмертная и практически неуязвимая, с клыками и крыльями...

– Нечисть и нежить.

Слова у меня падали, как жабы у той девушки из сказки. Я всем языком ощущала их скользкий холод. Катя – вампир! Ужасно!

– Что ж, это может быть любопытно!

В ее голосе звучало такое неподдельное воодушевление, что меня просто перекосило. Быстро же она перешла от истерики к подсчетам.

– Кать, ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь? Ты – вампир! Тебе придется спать днем, тебе никогда не выйти на солнце, ты должна будешь питаться кровью и только кровью, а иногда и убивать ни в чем не повинных людей ради своего пропитания. А еще ты будешь полностью во власти того козла, который тебя инициировал! И я подозреваю, что перечислила еще далеко не все «плюсы» твоего нынешнего положения. Мне тоже многого не говорят, спасибо хоть не кусают.

Катя захлопала ресницами.

– Юля, я буду практически бессмертна...

– Практически. А по жизни – кто знает? Я уже убила одного вампира. Придет день – и тебя разменяют, как двойку в картах. Если раньше не кинут в отбой.

– Но даже так я проживу гораздо дольше.

Очень жаль было подрезать ей крылья, но я всегда была за жестокую правду.

– И даже в этом я не уверена. Видишь ли, у нас с твоим боссом большие счеты. И я твердо уверенна, что ему не место на моей планете.

– Юля! Ты готова рисковать и моей жизнью?!

– Ты моей уже рискнула, когда прибежала за помощью не к милиционерам или санитарам. – Теперь я не собиралась миндальничать. – И то, что я до сих пор без клыков, – вовсе не твоя заслуга. По справедливости – теперь моя очередь.

– Так это потому что Андре не обратил тебя? Так попроси его!

Мечислав согнулся вдвое. Смех прямо-таки вырвался из него безудержной волной.

– Да, попроси его, кудряшка. И возможно...

Дюшка тоже не отставал от него. Кажется, у него от смеха даже слезы выступили. Я бы и сама не удержалась, не будь я так зла.

– Посмейтесь еще! – огрызнулась я. – Катя, так получилось, что клыки мне не нужны, ни в каком виде. Хватит того, что я испытываю определенные чувства к пяти вампирам!

– Я тебя не понимаю, – протянула подруга. – Быть вампиром – это так... романтично.

Этого слова мне хватило с лихвой. Я поднялась с колен. Даниэль последовал моему примеру.

– Юля, а какие чувства и к кому ты испытываешь? Что за пять вампиров?

– Самые сильные – к тебе. Но об этом – дома. Вадим, Борис, Мечислав – друзья. Дюшка – тварь и сволочь. Ненавижу. Вот тебе и пять вампиров.

– Понятно. Пойдем? Наше место в свите. Мечислав и так был более чем великодушен.

Я кивнула и еще раз обратилась к Кате:

– Катя, я не стану вправлять тебе мозги. Это не мое призвание. Я полагаю, что через несколько лет, или десятков лет, ты поймешь, в какую ловушку загнала себя, позволив Андре сделать себя ходячим трупом.

– Кудряшка! – возмутился Мечислав.

Я не обратила на него внимания. Даниэль помог мне подняться с пола, и теперь я стояла прямо над подругой.

– Учти, у тебя было все для счастья. Дом, семья, друзья, профессия. Теперь ты никто и звать тебя никак. Даже если ты получишь образование заочно – кто возьмет на работу вампира?! Хотя и это не так важно! Ты будешь тосковать по обычной жизни. Будешь мечтать о детях, доме, человеческом тепле – и пить кровь. Убивать, вместо того чтобы жить своей жизнью, и трахаться со всеми подряд вместо любви. Это далеко не самое лучшее существование, потому что Андре, хоть и козел последний, кое в чем прав.

– В чем же? – полюбопытствовал вампир.

Я развернулась и ткнула пальцем в одного из вампиров рядом с его троном. Совсем молоденький на вид, лет двадцати, с ярко-рыжими волосами и карими глазами. На бледной коже не было ни одной веснушки. Еще бы, вампиры ведь не загорают! Но я видела не только его лицо. Сейчас я смотрела еще и вглубь. И прекрасно помнила ауру силы этого рыжего вампира.

– Ему не больше ста лет, так?

– Вы угадали, Юля.

– Я увидела. Но у него уже сейчас мощная аура. Он станет сильным. А вот Кате такой никогда не стать. Даже если она выпьет кровь из всех людей на планете.

Даниэль медленно, но верно отводил меня поближе к нашей пятерке. Андре смотрел на меня квадратными глазами.

– Вы можете чувствовать такие вещи, Юля? – Князь явно был удивлен.

– Не знаю, – на меня вдруг навалилась усталость и опустошенность. – Наверное, могу. Я вообще быстро учусь, особенно если от экзамена зависит моя жизнь. – И я повернулась к Мечиславу: – Я должна принести извинения за свою утреннюю вспышку. Вы были полностью правы. Я ошибалась. Этого достаточно или стоит сказать что-то еще?

– Этого достаточно, – успокоил меня Мечислав. И посмотрел на Дюшку. – Я полагаю, что мы можем перейти к нашему небольшому делу?

– Пора, – согласился Дюшка. – Иди ко мне, Анна.

Катя посмотрела на него удивленными глазами, но все-таки поднялась с пола и подошла. Дюшка небрежным жестом обнял ее за талию.

– Отсюда тебе будет лучше видно.

– Спасибо, – протянула она.

– Урок первый, – заметил Дюшка. – Обращаясь к креатору, надо говорить – господин.

Катя захлопала ресницами, но кивнула.

– Спасибо... господин.

Дюшка довольно оскалился. Я покривилась.

Даниэль подвел меня к Мечиславу, а сам пожал мне руку и отошел чуть в сторону и назад. Я поняла, что теперь не надо ломать комедию. Короля играет свита.

Мечислав вдруг привлек меня к себе, обняв за талию. Стоило бы вырваться и объяснить ему, что я предпочитаю Даниэля, но я этого не сделала. Не хотелось портить такую сцену. И потом, мне просто хотелось досадить подруге. Я была зла на нее. Я тут рву жилы, договариваюсь с вампирами ради ее спасения, рискую жизнью, а она внаглую заявляет, что довольна и счастлива своей клыкастой долей! Хотя бы в мелочи, но мне очень хотелось ее уесть. Тем более что Мечислав, в отличие от Дюшки, выглядел очень уместно и просто великолепно в данном интерьере. Я представила, как мы смотримся вместе, и решила, что Катя будет завидовать. И не ошиблась. Подруга бросила на меня злобный взгляд, но рот открыть не решилась. Я послала ей очаровательную улыбку. М-да, будь у нее клыки хоть в четыре ряда, все равно это та же самая Катька. И вампирство ее не изменило. Или это только пока?

– Кто выступает с вашей стороны? – осведомился Дюшка.

– Борис. А с вашей?

– Фродо.

– Фродо? – шепотом переспросила я. Мечислав весело фыркнул.

– Я знаком с этим... Фродо. И еще сто семьдесят лет назад его звали Федькой.

Я хихикнула. Меняется время, меняются имена.

– А с чего он так?

– А это он лично познакомился с Толкиеном.

– Что, правда?!

– Ага. Лично я считаю, что тот списал с него Гнилоуста.

Я присмотрелась к вампиру и зафыркала еще сильнее. Действительно – точная копия, как его автор и описывал. Если бы вампир сейчас проблеял: «Прелесть, о моя Прелесть» – сходство стало бы абсолютным.

– А вы лично не были знакомы с Толкиеном?

– Нет, кудряшка. Я тогда был в других местах.

– Кстати! А Мечислав – это ваше настоящее имя?

– Разумеется, нет, – пожал плечами вампир. – Это прозвище мне дали, когда я нарезал из одного оборотня мясной салат. Вы просто не видели, как я сражаюсь.

– Я уже пожалела. Но надеюсь никогда этого не увидеть, – честно призналась я.

– Я тоже надеюсь, что вы не увидите меня в бою. Пока мы шептались, двое вампиров повторяли знакомую мне процедуру – огораживали круг.

Осиновые колья, руки в перчатках...

– А как на вас действует осина? – спросила я у Мечислава.

– Она нас парализует и разъедает нашу плоть. Сами мы удалить ее не в силах, но залечить полученные от нее повреждения – можем. И очень легко. Это не крест или святая вода.

– А что – крест?

– Он горит. И вампир будет гореть вместе с ним.

– А святая вода вас убивает?

– Растворяет, и мы рассыпаемся в пыль.

– А Дюшку мне убить не удалось?

– Это его свойство. Гипноз и устойчивость к святой воде. Давным-давно он был монахом. Вот с тех пор и осталось.

Представила себе элегантного, красивого и утонченного Дюшку в монастыре – и чуть не подавилась слюной. Мечислав вежливо похлопал меня по спине.

– Лучше, кудряшка?

– Шутите? Насчет монастыря?

– Ничуть. Я только подозреваю, что все там были больше заняты собой, а не Богом.

– А, ну в этом ничего удивительного. Бог хоть и есть, но слугам его очень хочется есть.

– А манка небесная последний раз при Моисее падала?

– Читаете мои мысли, Мечислав?

– Нет. Просто это логично.

Я кивнула и поудобнее облокотилась на вампира. Если уж он решил меня обнимать, пусть и мне будут какие-нибудь удобства.

– Как ты себя чувствуешь, кудряшка? Не тошнит, голова не кружится? Я совсем забыл спросить.

– Хорошо, – отозвалась я. – И уж точно не беременна. А что?

– Ты потратила много Силы. Как у тебя дела обстоят сейчас?

Я прислушалась к себе. Дела обстояли... неплохо.

– После того выброса Сила постепенно набирается, и я даже чувствую ее, но вряд ли смогу выпустить наружу.

– Не надо торопиться. Все придет. Достаточно того, что ты вполне адекватна и держишься на ногах.

– Адекватна?

– Некоторые люди после такого выплеска энергии впадают в транс.

– И вы об этом знали?! И все-таки готовы были рисковать!

Я резко отстранилась от вампира. То есть хотела отстраниться, но рука у меня на талии сжалась стальным обручем.

– Скандал ты мне устроишь потом. А сейчас будь любезна стоять и смотреть. Молча.

В голосе было столько... властности, что я поневоле повиновалась. И прошипела гадюкой:

– Я с вами еще поговорю! Как мне повезло, что я встретилась с Даниэлем!

Подразумевалось, что Мечиславу до моего друга – как до Китая раком. И вообще, козел он предпоследний. (Последний – Дюшка.) Вампир понял намек, но руку не расслабил. Пришлось прошипеть сквозь зубы:

– Пустите! Вы мне ребра раздавите!

– Будешь стоять смирно, кудряшка?

– Буду, черт вас дери! Пустите!

Хватка немного ослабла, но руки в любой момент были готовы сомкнуться снова. Я не стала выдираться и выставлять нас на посмешище. И потом, отсюда было лучше видно круг. А я всегда была любопытна.

Обнаженные по пояс Борис и Фродо вошли внутрь – и те же вампиры замкнули его осиновыми прутиками.

– Да начнется поединок! – прозвучал голос Дюшки.

Начался он как-то странно. Сперва вампиры пошли по кругу, обмениваясь взглядами. Потом Фродо вдруг резко выбросил вперед руку с раскрытой ладонью и отставленным большим пальцем. Борис даже не покачнулся и тем же жестом развернул ладонь.

– Что они делают? – прошипела я.

– Это называется «Волна», – «понятно» объяснил Мечислав. Пришлось толкнуть его локтем в бок, чтобы включить пояснения. – Вампир создает перед собой ударную волну. Если она достаточно сильна – ей можно разрушить кирпичную стену.

– А вы это умеете?

– Да. Но стену не сдвину. У меня не хватит силы.

Смотри, кудряшка.

Двое вампиров так же передвигались по кругу, держа перед собой вытянутые руки. Я присмотрелась внимательнее. Борис выглядел огурчиком. Руки не дрожали, на губах блуждала легкая улыбка. В то же время Федор (который Фродо) двигался так, словно у него на руках вагон кирпичей. Пальцы его рук подрагивали, а на лбу выступили первые бисеринки пота. Ярко-красного. Как кровь. Или...

– Вампиры потеют кровью?

– И плачут тоже. Но Борису это не грозит. Он получил от тебя достаточно силы. Я даже не ожидал, что ее будет так много. Хотя пока он ее не использует.

Я сосредоточилась на битве. Вампиры кругами обходили друг друга, не отрывая внимательных взглядов от противника. И неожиданно со мной стало что-то происходить. Я смотрела – и видела, по-другому. Так, как видела Катину ауру. Между Борисом и Фродо, ближе к последнему, в воздухе держалась на редкость противная паутина серого цвета. Она почти не волновалась, только ее края загибались к Фродо. Каким-то образом я понимала, что создал ее именно Фродо. И паутина, достигнув вампира или человека, разрезала бы его на куски. Но Борис каким-то образом удерживал ее в воздухе. И даже умудрялся двигать ее к противнику. От Фродо отделилась еще одна паутинка – и добавилась к уже висящей. Сеть сдвинулась на пару сантиметров к Борису. Вампир был готов и не дрогнул. В свою очередь, Борис высвободил руку – и швырнул в сторону противника нечто вроде тонкого стилета. Такого же туманно-серого, как и паутина. Стилет проскользнул сквозь ячейки – и на руке Фродо появилась первая кровь. Вампир пошатнулся – и паутина приблизилась еще на тридцать-сорок сантиметров к нему.

Я злобно ухмыльнулась. Так его! Еще сантиметров семьдесят – и от Фродо останутся только запчасти. И правильно! Кто поднял на меня руку, тому я ноги выдерну! Например, Андре! Одну ногу мы ему вчера оторвали с моей скромной помощью, теперь и вторую опору сломаем. И отлично! Фродо защищался отчаянно, добавлял к паутине новые и новые сети, Борис бросал в него туманные лезвия, и у Фродо сочилась кровь уже из семи мелких порезов. Паутина плыла уже сантиметрах в двадцати от вампира, когда тот решился на неожиданный номер. Он вскинул руку к лицу и рванул зубами запястье. А потом проделал этот же фокус с другой рукой. Заструилась кровь. И из этой крови между ладонями вампира стал формироваться маленький алый шарик.

– Кровавый огонь! – выругался Мечислав. – Черт, если у Бориса не хватит Силы...

Дальше можно было не объяснять. Я отлично знала, что Силы у Бориса не хватит. Я видела, что ее много, но паутина очень сильна. Он не сможет и держать ее, и отразить алый шар. Но если... Борис же пил мою кровь! И я могу попробовать передать ему силу... Если вот так... Мечислав вдруг тряхнул меня, как грушу, сбивая сосредоточенность.

– Какого дьявола?! – Вызверилась я.

– Если ты решишься помочь ему, нас всех растерзают на клочки! Любое вмешательство в поединок запрещено! Нарушение законов Совета Старейшин карается немедленной смертью.

– Но он же...

– Смотри!

Увидеть я уже ничего не успевала. Но почувствовать смогла. Моей помощи не понадобилось.

Ничего не понадобилось. Фродо размахнулся и с усилием запустил во врага кровавый комок. Я едва не зажмурила глаза. Мне так не хотелось видеть смерть Бориса и триумф Андре... Борис как-то небрежно взмахнул рукой. И Сила плеснула наружу. И это была очень знакомая Сила, моя Сила. Та самая, которую я сама выплеснула сегодня на них с Мечиславом. Я ахнула – и вместе со мной ахнули вампиры. Только теперь я поняла, насколько хитер был Борис. Он приберег большую часть полученной Силы напоследок. Той Силы, которая была получена от меня. То, что было лично у него, уже израсходовалось, но моя Сила волнами выплескивалась наружу, расходясь по залу лавиной. Алый шарик замер в паре сантиметров от его лица. И резко повернул обратно, к своему хозяину.

– Поднявший меч от меча и погибнет, – негромко произнесла я. Второе зрение вернулось ко мне, и я оскалилась. Это победа!

Кровавый огонь легко пролетел сквозь сеть и увлек ее за собой. Фродо закричал. Красное пятно расплескалось по нему – и вспыхнуло огнем. Вампир горел заживо. Но недолго. Сеть охватила его тело – и на землю посыпались обгорелые куски.

– Этого не может быть!

Кричал Дюшка, вскочивший с черного трона. Катька отлетела в сторону как пушинка.

– Ты не мог победить! Это было подстроено!

Мечислав резко выбросил перед собой руку. И я вновь увидела, как в сторону Андре летит серое лезвие. Блондин пошатнулся – и замолчал. По его щеке текла кровь.

– Борис дрался честно, – негромко произнес Мечислав. Но я бы поостереглась спорить с человеком, если он говорит ТАК. От голоса вампира мог замерзнуть даже Ниагарский водопад.

– Но Сила! – задохнулся Дюшка. – Такая Сила...

Он не мог...

– Почему же? – в голосе вампира послышалась ирония. – Ты недооценил Юлию. Если ты еще не понял – она способна поделиться и гораздо большей Силой.

Дюшка перевел на меня выпученные глаза. Я оскалилась еще сильнее и попробовала сделать реверанс. Получилось не слишком хорошо. Надо будет в юбке попробовать.

– Я не хотела, честное слово, дяденька вампир.

Все замерло. Никто не знал, что будет в следующую минуту. Лицо у Андре было тако-ое... Мог и приказать, чтобы нас всех растерли в порошок. Запросто. А мог и сам кинуться. Тогда шансы еще оставались.

За моей спиной засмеялся Вадим. И этот смех лучше громоотвода разрядил атмосферу. Дюшка провел рукой по лицу, стирая кровь, и опустился обратно в кресло. Мечислав расслабился и улыбнулся.

– Вы оказались нашим секретным оружием, кудряшка.

– И теперь вы будете охранять меня, как стратегическую боеголовку?

– Нет. Просто как самую очаровательную девушку России.

– Ну-ну.

Я не поверила. Но мне было приятно.

– Значит, вы – аккумулятор? – уточнил Дюшка. – Кажется, я выбрал не ту подругу.

– Поздняк метаться.

Я с легким усилием отстранилась от Мечислава. И внимательно посмотрела на подругу. Катька... то есть теперь уже Анна была довольна и счастлива. Что ж, я не стану просить, чтобы она ушла с нами. Иметь в своем стане вражеского шпиона – это смертельно. Но как же больно! Раньше я никогда не думала, что будет так больно от Катиного предательства, от ее потери. Я вообще мало думала о своих друзьях. А теперь оказалось, что они что-то значат для меня. Кажется, Даниэль почувствовал мое состояние. Он вышел вперед и приобнял меня за плечи.

– Юля, тебе надо отдохнуть. Дюшка перевел на него злые глаза.

– Интересно, а что обещали тебе, шпион?

Я бросила на Даниэля быстрый взгляд. Шпион? Как интересно!

– Даниэль?

– Я тебе потом все объясню.

– Очень на это надеюсь.

– Я полагаю, что нам пора прощаться, – негромко произнес Мечислав. – Завтра мы будем здесь в это же время.

– И пусть все решит Сила, – отозвался Андре. Лицо его было спокойно, в голубых глазах ни тени страха или сомнения, но я знала. Каким-то шестым или даже девятым чувством я ощущала его неуверенность. И этот страх проиграть был для меня достаточной расплатой. За этот страх я даже могу простить Даниэля. Хотя ему я об этом не скажу.

Борис уже вышел из круга и подошел к нам.

– Наверное, мне стоит сказать – спасибо?

– Наблюдать за твоим боем для меня было истинным удовольствием. Хотя я и волновалась.

– Юля, попрощайся с дядей вампиром, – предложил Даниэль. Я улыбнулась и помахала Андре ручкой.

– До скорой встречи. Надеюсь – последней. Катя, я буду рада, если ты останешься в живых после его смерти. Всего хорошего, ребята-вампирята.

– Буду рад видеть вас завтра – в последний раз, – откликнулся Андре. – Мечислав, Борис, Вадим – до встречи.

Мальчики поклонились – и мы направились к выходу. Я молчала. Стряхнула руку Мечислава, когда тот попытался помочь мне – и тут же споткнулась на высоких каблуках. Вадим подхватил меня под локоть и улыбнулся. Клыки блеснули в темноте.

– Не представляю, как можно ходить на таких спицах.

– У шефа спроси! Эта дрянь выбрана с его подачи!

– Красоту шеф чувствует. А вот что до удобства...

– У тебя-то какие претензии? – негромко уточнил Мечислав.

– Мне воротничок шею натер.

Я фыркнула. И замолчала до машины. В машине Даниэль снова попытался обнять меня за плечи, но я сверкнула на него глазами и подвинулась ближе к Борису. В связи с поединком машину ему не доверили – и за руль сел Вадим.

– Юля... – в голосе Даниэля звучала неуверенность.

То ли даст по ушам, то ли не даст...

– Дома поговорим, – отозвалась я. – И ты еще огребешь за свое недоверие. Ясно?

Вампир заметно расслабился. А зря. Я еще надеру ему уши за всякие умолчания. Борис притянул меня к себе.

– Облокачивайся, подруга. Попробуешь уснуть?

– А это вообще возможно?

– Мы не будем разговаривать. Разве что очень тихо.

– Ловлю на слове, – отозвалась я. – Но долг за тобой!

Потом поудобнее облокотилась на вампира, щекой чувствуя глухой стук сердца, закрыла глаза – и сама не заметила, как задремала. Наверное, все-таки много сил потратила на всю эту свистопляску.

ГЛАВА 3

Первая Печать

Даниэль вынес девушку из машины и отнес в комнату. Уложил на кровать, снял сапожки и обтягивающие штаны, укрыл одеялом и погладил по волосам.

Какая же она все-таки... рысь. Любимая рысь. Единственная. Только одна женщина в его жизни была похожа на Юленьку. Но она погибла. Давно. В прошлом. Почти девяносто лет назад. Тогда ему не хотелось жить, но даже умереть ему не дали бы. Сейчас – наоборот. Даже если Мечислав возьмет власть, Даниэль не сможет поручиться за свою жизнь. Но вампиру не привыкать к смерти, стоящей за плечом. И он давно научился не оглядываться на леди с косой. Он будет наслаждаться каждой минутой, проведенной рядом с любимой. Сколько бы времени у них ни было – он заберет себе каждое мгновение. И будет помнить его – вечно.

– О чем ты думаешь?

В дверях комнаты стоял Мечислав.

– О Юле.

– Поделишься мыслями?

– Могу, – Даниэль понял, что опять придется искать компромисс между правдой и ложью. Если Мечислав заподозрит о его планах, он просто устроит старому другу несчастный случай. Ему не нужен неподконтрольный фамилиар. И Даниэля он просто уберет с пути. Навсегда. Но любовь – наконец-то он решился произнести это слово для себя – любовь стоит любой жертвы.

– Она тебя обыграла в шахматы.

– Это не моя игра, – раздраженно тряхнул черной гривой Мечислав.

– Пока все, кто играл с тобой, смотрели на тебя, а не на доску – игра тебе подходила. Роли поменялись – и ты проиграл.

– Нарываешься на трепку?

– Отнюдь. Просто Юля не реагировала на тебя как на мужчину. Это – первое. Она была сосредоточена на шахматной доске, а ты на ее груди. И второе. Ты с ней играл. А она – воевала. Ты для нее – враг.

– Ты преувеличиваешь.

– Преуменьшаю. Ты ее раздражаешь. Она тебя боится, но не любит. И то, что Юля не может себя контролировать, пугает ее еще сильнее.

– Не страшно. Как только мы хоть раз окажемся в одной постели, она позабудет все свои дурацкие страхи.

– Ошибаешься. Если это будет зависеть от нее, вы никогда там не окажетесь.

– Из-за тебя?

Даниэль не дрогнул, хотя разъяренного Мечислава стоило опасаться. В гневе вампир мог оторвать старому другу голову. Хоть и пожалел бы потом о своем поступке. Но Даниэля это не воскресит. Сейчас у художника не было права дрожать. Он помнил Юлин поцелуй, ее губы на своих губах, коротенькое слово «Да!» – и решился.

– Из-за тебя самого. Ты слишком привык, что женщины бросаются тебе на шею. Юля оказалась гораздо сильнее многих. Но она и не такая, как все. Сам знаешь, раньше бы ее назвали ведуньей. – Даниэль органически не переносил слово «ведьма». – Ты получил отказ и не можешь с этим смириться. И сейчас идешь на приступ, как дикий варвар. Лучше бы ты пообещал ей, что не будешь домогаться – и когда Юля успокоится и привыкнет к тебе, как и ко мне, аккуратно начнешь ее соблазнять. Не думаю, что она продержится больше года.

Мысленно Даниэль взмолился всем богам, чтобы друг ему поверил. Сейчас вампиру нужно было только одно. Выиграть время. Для себя и Юленьки. А то, что любимая женщина может увлечься Мечиславом, его ничуть не тревожило. Как художник он видел ее душу. И верил в то, что видел. Та женщина с портрета просто не сможет изменить любимому. Не станет лгать, предавать, бить исподтишка... У них все будет хорошо, только бы чуть-чуть выиграть время.

– У меня нет этого года.

– Тогда ты рискуешь получить врага в ее лице.

– Постараюсь, чтобы этого не произошло.

– Почему у тебя нет года?

– Потому что Первая Печать мне нужна уже сегодня. Завтра я буду сражаться с Дюшкой – и обязан выиграть. Сегодня я поговорю с Юлей. Она согласится на мое предложение. А если нет – первые три Печати можно поставить и насильно. Мне этого не хочется, но я пойду на все. И ты поможешь мне ее убедить.

* * *

– Я не собираюсь так поступать! Это будет подлостью с моей стороны!

– Можно подумать, ты раньше никогда не делал подлостей. Тоже мне – бутон белой розы!

– И что с того? Я не хочу, чтобы Юля возненавидела меня! А это наверняка случится, если мы сделаем потвоему.

– Она умная девочка. Она все поймет. Разговаривали Даниэль и Мечислав. Даниэль говорил что-то о подлости. Попробовать подслушать? Не удалось.

– Открой глаза, кудряшка. Я же вижу, что ты проснулась.

А жаль. Лучше бы я еще полежала, вас послушала... Но выбора не было.

– А если я не хочу?

– Это твое право. Но нам надо поговорить до рассвета.

– Не хочу, – отозвалась я, но глаза открыла. Я лежала на кровати в своей комнате. Мечислав и Даниэль стояли по обе стороны кровати и сверкали глазами друг на друга. Они так и не переоделись. Были заняты спором или просто я мало спала?

– Что случилось?

Мечислав непринужденно уселся на кровать.

– Пока еще ничего не случилось. Все случится завтра ночью.

– Ваш поединок? – догадалась я. Мечислав кивнул. Пять баллов мне за сообразительность. – Хорошо. А я тут с какого бока?

– Ни с какого, – поспешно вставил Даниэль. – Совсем ни с какого.

Мечислав посмотрел на него, как на собаку.

– Пошел вон.

– Нет! – Даниэль побледнел, но держался. – Я тебе этого не позволю!

– Чего именно? – уточнила я. Паниковать я не собиралась. Что не убьют – это точно. Родные вне досягаемости. Остальное не так страшно.

– Мечислав хочет сделать тебя своим фамилиаром, – выпалил Даниэль. – Поставить Первую Печать.

Я захлопала глазами. Чего только не услышишь спросонок!

– Как мило! А меня спрашивать не надо? Я тут типа для декорации?

– Я уверен, что ты согласишься, когда все обдумаешь, – пожал плечами Мечислав.

– А вот я не уверена! – окрысилась я. – Я даже не знаю толком, чем мне это грозит!

Я подумала и полезла с кровати. Слишком уж беспомощной себя чувствуешь, когда лежишь, а двое вампиров глядят на тебя сверху вниз.

– Давайте так: я сейчас умоюсь, а вы решите между собой, что именно хотите мне наврать!

Кажется, я попала не в бровь, а в глаз. Даниэль опустил глаза. Мечислав не смутился, но я от него и не ожидала. Скорее солнце погаснет.

В ванной я не торопясь умылась. Из-за двери раздавались какие-то голоса, но я решила не подслушивать. Лучше дам им еще время на разговор. Я сняла с себя все тряпки и завернулась в длинный лиловый халат, висящий на дверце. Он был мне впору и именно такой, какие я любила. До пола, с уймой мелких пуговиц и неглубоким вырезом, толстый и теплый. Потом провела расческой по волосам и вернулась в комнату.

– Хорошо выглядишь, кудряшка.

– Юля, ты просто красавица.

Мне было приятно это услышать, но не настолько, чтобы позабыть обо всем на свете. Я опустилась в кресло. Даниэль уселся напротив. Мечислав так и остался на кровати.

– Вы все еще не сказали, чего от меня хотите. Даниэль поднял на меня свои прозрачные глаза.

– Юля, ты знаешь, что такое фамилиар?

– Ты мне уже рассказывал. Но слишком коротко.

Что ты забыл упомянуть?

Даниэль смущенно улыбнулся.

– Очень многое. Вампиры, как ты отлично знаешь, совершенно беспомощны днем. И им нужны помощники и защитники. А фамилиар – это человек-воплощение. Воплощение создавшего его вампира. Его вечный и незаменимый спутник.

Я ничего не понимала.

– А не аккумулятор для получения дополнительной силы?

– И это тоже. Если повезет. Или просто приятный человек, любимый человек... Фамилиар остается человеком. У него не растут клыки, он не пьет кровь, спокойно загорает на пляже и даже ходит в церковь, если ему будет так угодно, его нельзя отличить от обычных людей, но он – фамилиар.

– У него рога растут, так что ли? – съехидничала я. Как они мне все надоели со своими вампирскими хитростями и недоговорками!

– Нет! Совсем не так!

– Фамилиар приобретает все качества своего хозяина, кудряшка, – голос Мечислава шелком прошелся по коже. – Это очень близкая связь. Телом, разумом, душой, Силой – вампир и его фамилиар делят на двоих все. Даже жизнь. Фамилиар живет столько же, сколько и его создатель. Он не стареет, он легко заживляет раны, болезни остаются для него навсегда в прошлом, он становится гораздо сильнее, а часто приобретает еще и магические способности.

– И что?

Я все равно ничего не понимала. Или просто боялась сказать? Или спросить?

– Скажите, ради чего вампир обзаводится фамилиаром?

– Правильный вопрос, кудряшка. Вампиру нужен фамилиар для усиления своих магических способностей. Но это – если выбранный человек обладает способностями к магии. Фамилиар нужен как помощник. А часто еще и как спутник.

Я уже ничего не понимала.

– Какой, к черту, помощник?! Вампиры обладают своеобразной магией, а люди – нет.

– Ошибаешься, кудряшка. Люди гораздо сильнее, чем ты думаешь. Я часто встречал магов среди людей. Хотя инквизиция основательно прополола их.

– Еще бы. Чего от них можно ждать хорошего. Но я-то тут при чем?

– Завтра у нас поединок, кудряшка. У меня поединок. И я хочу победить. Я хочу, чтобы ты стала моим фамилиаром.

– ЧТО?!

На миг мне дурно стало. Комната пошатнулась, в глазах все поплыло. Что мне вообще предлагает этот клыкастый мерзавец в свете всего рассказанного? Руку, сердце и душу – так, что ли? А почему мне тогда все это так не нравится?

Я перевела взгляд на Даниэля.

– Я чего-то не понимаю. С какой радости мне делают такие предложения?

– Ты очень сильна, кудряшка. Нет ничего удивительного в моем желании поставить эту силу к себе на службу.

В моем желании отвертеться от подобных предложений тоже не было ничего удивительного.

– Я вовсе не уверена в своей силе. И потом, разве я не могу просто поделиться с вами? Ну, вот как с Борисом? Или с Даниэлем?

– Этого может быть мало.

– Неужели?

Недоверие просто пропитывало мои слова. Мечислав почувствовал его, но не отступил.

– Андре старше меня. И кое в чем сильнее.

– И в чем же?

– Он – Князь Города. И во время поединка сможет получать Силу от всех своих вампиров. У меня же только Борис и Вадим. Ну и ты. Но этого мало. Поэтому я прошу твоей помощи.

– Это неубедительно. Я чувствую, что где-то вы мне врете, но где?

– Я не солгал тебе ни в одном слове, кудряшка.

– Если бы я еще вам верила!

Я перебирала в голове сказанное вампиром. Не соврал. Но...

– Погодите-ка! Допустим, я становлюсь вашим фамилиаром, или как там его... Это можно разорвать? После победы?

Зеленые глаза были так же честны и невинны.

– Нет. Это навсегда.

– Ага! И вы готовы ради Силы связать себя со мной?

Навсегда?

Совсем крошечная пауза перед ответом.

– Да.

– Но я не готова! И потом, что вы там сказали насчет тела, души и разума? Я что – стану вашей человеческой рукой? И вы сможете управлять мной?

– Не совсем так. Это... другое. Я не стану управлять тобой, как и ты не станешь управлять мной. Это партнерство, но не рабство.

– Ага, так я и поверила!

– Ты можешь доверять мне, кудряшка. Я не хочу тебе зла.

Голос Мечислава прошелся по моей коже как шелковый лоскуток – и я задрожала. Что со мной происходит? Почему мое тело так тянет к нему? Я же не хочу! Я перевела глаза на Даниэля. Вампир выглядел неприлично довольным. Мне на секунду показалось, что он улыбнется и скажет: «Я же тебе говорил, говорил, говорил!».

И мне это решительно не понравилось.

– Даниэль?

– Да, Юля?

– У меня к тебе небольшой вопрос. Почему Андре назвал тебя шпионом?

Серые глаза моргнули.

– Потому что я им и был.

– Неужели? Приехал и нашпионил, как последний сукин сын?

– Даниэль действительно шпионил для меня, – голос Мечислава был теплым и уютным, как мой халат. В него хотелось завернуться и никогда не выглядывать наружу. Хотелось верить и доверять. Ага, всем вам, пионерам!

– А зачем тогда было мне лапшу на уши вешать? У Даниэля хватило совести опустить глаза.

– Я боялся, что ты этого не одобришь.

– Ну да, одно дело – невинная жертва, а другое – разоблаченный шпион, который, в общем-то, огреб по заслугам! Нет, Дюшка хоть и скотина, но он мне не лгал! А ты хоть и называешь меня своим другом, но я не могу верить тебе ни в едином слове! – Я засмеялась, но вышло плохо. Лицо словно маской стянули.

– Неправда, Юля. Ты можешь мне верить во всем, что я говорю и рисую. Но я не клялся Андре в верности. И не обязан был любить и уважать его.

– А сразу ты мне рассказать все не мог?

– Я тогда совсем тебя не знал. А как бы ты отреагировала тогда, если даже сейчас...

Я задумалась. А как бы? Ну да, я доверилась Даниэлю, а он начал с того, что наврал мне о причинах попадания на пыточный стол! А я, идиотка несчастная, утешала себя сказочками о том, что он – художник. А надо бы не забывать, что он еще и вампир! И вообще, кто сказал, что художники не бывают сволочами? Взять того же Бенвенуто Челлини. От одного его имени у половины Европы наверняка изжога начиналась! Кто сказал, что Даниэль – другой? Я? Просто потому, что мне так хотелось? Грустно...

С другой стороны, я же изначально предполагала, что Даниэль меня в чем-то обманывает. Сейчас это подтвердилось. И с чего я разозлилась? В обществе серых крыс, которыми являются вампиры, просто нельзя выжить, оставаясь белым и пушистым. Даниэль гениальный художник, но – увы – слаб характером. Если поставить человека в тяжелые обстоятельства...

Даниэль... Я люблю его, но что такое любовь? Любовь – это принимать человека таким, какой он есть. Слабым, жестоким, с недостатками и достоинствами. И никак иначе. Да и... не смогу я без него...

Приняв решение, я потянулась к Даниэлю.

– Знаешь, в следующий раз постарайся от меня ничего не скрывать.

Серые глаза вспыхнули радостью.

– Юля, ты...

– Да. Я. Я могу понять и простить тебя в этот раз. Хотя мне и неприятно твое недоверие. Сам подумай, я уже при первой встрече приготовила бы форшмак из Дюшки. И то, что ты шпионил против него и пострадал за дело, не поменяло бы моего отношения. Но в следующий раз я тебе просто не поверю. И больше никогда верить не буду. Поэтому подумай, что ты хочешь от меня скрыть и что ты сможешь скрыть. Потому что больше я оправданий не приму.

– А мое предложение?

Мечислав не упустил случая вставить свои пять копеек. Сволочь. Я зло оскалилась на него. Если Даниэль просто... такой, какой он есть, то Мечислав – хитрая самодовольная сволочь. Самоуверенная и наглая. И шанс я ему давать не стану.

– Нет, господин хороший! Фиг вам, а не моя Сила. И фамилиаром я тоже ничьим не буду! Перетопчетесь! А если вас пришибут – плакать не стану!

В этот момент я была полностью уверена в своем решении. Мне жутко не хотелось быть на всю жизнь связанной с Мечиславом. Этак сама смерти запросишь. А что до партнерства – такого не бывает. Всегда в паре кто-то лидер, кто-то ведомый. Я лидером быть не смогу. Хотя бы по возрасту, по уму, по способностям, по... по... по... Значит, главным будет вампир. И будет постоянно давить на меня. Не-ет, шалишь, господин хороший, так дашь вам пальчик – и челюсти руку по плечо заграбастают!

– Станешь, кудряшка. Даниэль, выйди вон.

– Нет!

– Пошел вон.

Мечислав даже голоса не повысил. Но Даниэль вдруг съежился и зашагал к дверям. И вышел, плотно прикрыв за собой створку. Да и у меня от его последних слов было такое чувство, словно мне льда за шиворот насыпали. Я даже сразу возражать не рискнула. А потом было уже поздно. Мечислав легко поднялся с кровати, подошел к дверям, выглянул, потом опять закрыл двери и повернул ключ в замке.

– И что это вы делаете, позвольте узнать?

Я даже особенно не встревожилась. Кто бы мне, дуре набитой, сказал, что надо прыгать в окно и бежать без остановки до города! Никто ведь не сказал! Черт побери!

– Ты знаешь, как становятся фамилиарами, кудряшка? Это не происходит за одну ночь. У вампиров есть такое понятие, как Печать. Если я поставлю ее на тебя – это будет первый шаг.

– Неужели? – больше я ничего не смогла из себя выдавить.

– Всего нужно четыре Печати. Три первых ставит сам вампир. Четвертую можешь поставить только ты и только по доброй воле.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Потому что еще раз прошу твоего разрешения на первую Печать.

– Нет!

Кажется, это становится моим любимым словом. Но Мечислав даже и не подумал расстроиться из-за моего отказа. Только хищно улыбнулся. И я опять залюбовалась им. Ну до чего же красив... Эти грациозные движения, невероятно красивое лицо, кожа цвета меда...

Юля! Да сколько ж можно! Опять у тебя мозги пошли налево! Я скривила физиономию, показывая, что и не таких видали, а и тех послали.

Вампир понял, что его внешность не действует, – и пошел с другой карты.

– Я не стал говорить этого при Даниэле, но есть вероятность, что я проиграю.

– И какова же она?

– Пятьдесят на пятьдесят. Я понимаю, что моя жизнь тебе практически безразлична. Хорошо. Я не настаиваю на большем. Но так ли тебе безразличен Даниэль?

– Что вы хотите этим сказать?

– Ты сердишься на него, кудряшка, но ты ведь не позволишь злости взять над тобой верх. Если погибну я – погибнет и он. Медленно и мучительно. А что до тебя – ты останешься жить. Кажется, Андре уже пообещал тебе место в свите?

Меня передернуло.

– Это что – шантаж?!

– Нет, кудряшка, это просьба.

Голос был таким мягким, таким успокаивающим, таким... родным! Зеленые глаза – непроницаемо темными. Они очаровывали, они успокаивали, они уговаривали не сопротивляться. Но я не сдавалась!

– И насколько повысятся ваши шансы, если я позволю поставить Печать?

– Процентов на тридцать-сорок. Ты и сама не знаешь своей Силы.

– А вы уже успели узнать? Очень мило!

– Сегодня ночью, кудряшка. Когда ты делилась Силой с Борисом и со мной.

– Но вы сами сказали, что я копила это в течение всей жизни?!

– Я действительно думал так – вначале.

Вампир поднялся и заходил по комнате. Потом обернулся и посмотрел на меня в упор.

– Потом я понял еще одну особенность твоей Силы. Ты не просто накапливаешь и отдаешь Силу, кудряшка. То, что происходит с тобой потом, – гораздо сложнее. Я готов поспорить, что ты никогда никому не завидовала. И больше любишь дарить подарки, чем получать.

Я сглотнула внезапно пересохшим горлом и кивнула.

– Прямо в точку.

– Я знаю, кудряшка. Это твоя Сила. Так с тобой будет всегда. Ты будешь счастлива отдать свою энергию другому человеку или вампиру, но как только ты избавишься от нее, энергия, Сила, опять хлынет к тебе – и ее станет еще больше. Отдавая, ты увеличиваешь свой потенциал. Сколько раз ты уже делилась Силой с вампирами?

– С вами и Борисом был третий раз, – отозвалась я.

– Я так и думал. Я даже не представляю, что будет с твоей Силой, если заставлять тебя регулярно избавляться от ее излишков. Ты станешь страшным противником, кудряшка. Или – грандиозным источником Силы. И я хочу тебя.

Признание было откровенным. Похоже с моей силой – как с мышцами. Будешь использовать – будут накачиваться. Похоже на правду. Первый раз мне было плохо, второй – получше, на третий раз я и не чихнула. Может вампир и не врет. И это возвращает меня к его последнему признанию. Чего же он хочет на самом деле?

– Меня или мою Силу? – я попыталась расставить все точки над «i».

– И то и другое.

Зеленые глаза не отрывались от моего лица. Я на миг задумалась, а потом подняла голову.

– Давайте договоримся так. Или Сила – или мое тело и разум.

Вампир захлопал глазами. И что я такого непонятного сказала?

– Прости, малышка? Я не совсем тебя понял.

– Я могу согласиться на вашу игру при одном условии. От меня не потребуется никакой близости. Сила – да! Я отдам вам все, что только смогу. Говорю сразу – все, что я делаю и еще сделаю, – это не ради ваших очаровательных глаз. Это только ради Даниэля. Потому что он – единственный вампир, которому я доверяю. И может даже чуть больше, чем просто доверяю. Первый же вред, причиненный ему, разорвет любую нашу договоренность ко всем чертям.

– Мне ты не доверяешь, кудряшка.

Это был не вопрос. Констатация факта. И я не сочла нужным отвечать.

– Если я соглашусь на должность вашего фамилиара, вы не станете тянуть меня в свою жизнь! Что бы ни случилось – я останусь свободной от вас. Это мое условие. Сила и разум – но не тело и не душа.

– А ты уверена, что тебе хочется именно этого, девочка?

При одном взгляде на вампира у меня словно ток прошел по коже. Как же он безумно притягателен!

– Да! – слово вырвалось со всей убежденностью отчаяния. Да, потому что я не могла позволить себе никаких отношений с Мечиславом. Никаких! Только деловые и только в самом крайнем случае. Иначе сломается что-то внутри меня. Я знала, чего опасалась. Мечислав в моем воображении приравнивался к героину. Сперва это невероятный кайф. Потом просто кайф. А потом жизненная необходимость. Необходимость видеть его, слышать, дотрагиваться до этой невероятной золотистой кожи, целовать ярко-алые губы, любить, даже ничего не получая взамен... И если такое случится со мной, это будет страшнее смерти. Вампир протянул руку ладонью вперед.

– Хорошо, зайка. Я возьму твою силу и не буду тянуть тебя в свою жизнь. Обещаю тебе.

– Насколько можно верить этой клятве?

– Ровно настолько, насколько можно верить мне. Или ты будешь требовать договор в трех экземплярах?

– Скажите еще – нотариально заверить.

А действительно, какие у меня гарантии? Да никаких. Зато я точно знаю – сейчас меня просто уговаривают. А потом попытаются взять силой. Шантажом, угрозами, просто насилием... Я ведь человек и не тяну на вампира... Так стоит ли особенно упираться? Все равно это ничего не изменит. Мне надо просто выжить.

– И оставить один экземпляр в надежном месте.

Мечислав не давил. Кажется, он был в курсе всех моих метаний. И давал мне время сохранить хорошую мину при плохой игре.

– А зачем вы выставили Даниэля?

– Чтобы он не мешал нашему разговору.

– Ему не понравилась идея с Печатями?

– Решительно. Он предпочел бы сделать тебя своей.

И женщиной, и фамилиаром.

– По той же причине, что и вы? – агрессивно поинтересовалась я.

Вампир словно и не заметил моей злости.

– Не надо недооценивать нашего дорогого Даниэля, кудряшка. Он неделями может рассуждать о высоком искусстве, но в тихом омуте, знаешь ли, черти водятся.

– Хотите сказать, что он мог бы использовать меня против вас?

– Не знаю.

Зеленые глаза смотрели прямо на меня. И были таким искренними, что я не могла верить.

– Возможен и другой расклад, так? Вы выставили Даниэля, чтобы он не мешал вам вешать мне лапшу на уши. Он говорил что-то о подлости...

– Я тоже могу говорить красивые слова, кудряшка.

Но ты мне не поверишь, так ведь?

Вампир скользнул ко мне и опустился на колени рядом с креслом. Руки его легли на подлокотники, заключив меня в кольцо, а его голова находилась на одном уровне с моей. Слишком близко.

– Не поверю.

– Тогда поверь в другое. Если убьют меня, умрешь и ты, и твоя семья, и Даниэль. Ты не боишься смерти, но боишься стать вампиром. Не хочешь этого для своих родных. И не желаешь потерять нашего художника. Так давай увеличим мои шансы на победу?

У меня хватило сил еще на один вопрос.

– А если я откажусь? Вы так и уйдете из этой комнаты?

– Нет.

Зеленые глаза были совсем рядом.

– Выбор между доброй волей и насилием? Так?

– Мне не хотелось бы предлагать его тебе, пушистик.

– Потому что вы знаете, что я выберу добрую волю.

– Так ты согласна?

Ага, лучше б меня тут за уши выдрали, чем с тобой разговаривать! Сволочь! Гадина в меду!

– Нет. Но и сопротивляться тоже не могу. Ставьте Первую Печать, черт бы вас подрал когтями! Но только Первую!

– Я рад, что ты согласилась, кудряшка.

– Помните о своем обещании!

Зеленые глаза были спокойны и серьезны. Почему же мне кажется, что я где-то ошиблась?

– Я никогда не отказываюсь от своих слов, Юленька. Твоя Сила будет принадлежать мне по доброй воле. А твое тело, твоя душа и твоя жизнь – только если ты сама пожелаешь. Когда пожелаешь...

Последние два слова он выдохнул мне прямо в ухо – и они заставили меня задрожать. Столько в них было обещания... Эх, его бы да в кино. Какой талант пропал, сказал Цезарь, удавив Клеопатру.

Я фыркнула.

– Да скорее я пущу кота в клетку с попугаями!

– Не стоит зарекаться, девочка моя. Девочка мне не понравилась.

– Не называйте меня так!

– Но ты и правда еще ребенок. Наивный и неловкий. Ну да, до семисот лет я пока не дотянула. И хорошо.

– Ставьте вашу печать и покончим с этим! Я уже ничего не соображаю! О! Кстати, а как именно это делается?! Нужны подушечка, пропитанная чернилами, и штемпель?

В зеленых глазах блеснули искры смеха.

– У всех по-разному, кудряшка.

Мечислав легко поднялся на ноги и потянул меня из кресла.

– Иди ко мне, кудряшка. Я хочу чувствовать тебя рядом с собой.

Я не успела даже пискнуть, когда оказалась плотно прижатой к его телу. Он был горячим и твердым. И сердце билось рядом с моей щекой. Разве у вампиров бьется сердце? Иногда, так? Мечислав приподнял мою голову за подбородок.

– Поцелуй меня, кудряшка.

И я повиновалась. Неожиданно даже для себя. Мои руки скользнули ему на плечи, обнимая, обвивая, притягивая к себе. Пальцы зарылись в густые мягкие волосы. Я приподнялась на цыпочки, и вампир склонился ко мне. В следующий миг его губы скользнули по моему виску, а потом по щеке к губам. Руки вампира каким-то образом оказались у меня на талии, сомкнулись, притягивая еще ближе. Его губы были нежными, как бархат, твердыми и настойчивыми. Поцелуи обжигали меня словно огнем. В голове все мутилось. Внизу живота словно огнем горело... Я задрожала и наверняка упала бы, если бы Мечислав не прижимал меня к себе. Наши губы наконец встретились. Я инстинктивно прижалась к вампиру покрепче, закинула руки ему на шею, приоткрыла губы и ответила на поцелуй. Наши языки соприкоснулись. Что-то происходило между нами. Мне казалось, что мы сливаемся в одно целое и наши тела не просто прижаты друг к другу, но я становлюсь частью Мечислава, а он – частью меня. Я ощущала его пульс – как свой, свое сердцебиение так, словно мое сердце билось в его груди. Кровь бешено мчалась по нашим жилам. Сплетенье рук, сплетенье тел, судьбы сплетенье...

Я чувствовала на губах солоноватый привкус крови, но меня это не волновало. Мне было безразлично все. Пусть даже на нас сейчас крыша обрушится. Мир кудато исчез, и остались только мы двое. И нечто между нами. Мечислав наконец оторвался от моих губ. Его подбородок был в крови. Моей крови. Глаза превратились в два зеленых озера. Но меня это не пугало. Я и сама отлично понимала, что так должно быть. Что бы ни произошло между нами – оно должно начаться с крови. Вампир скользнул пальцами по пуговицам моего халата. Вырез распахнулся, открывая мои груди – и я отпрянула назад. Волшебство рассеялось. Ярко-зеленые глаза смотрели на меня, и в них было желание. Но я не хотела, чтобы это было так. И – с этим мужчиной. Похоть не есть любовь, как соя – не мясо.

– Нет!

Мечислав казался удивленным.

– Почему нет, кудряшка?

Я запахнула халат и отскочила подальше. Интересно, кого я боялась больше – его или себя?

– Вы поставили мне Печать?

– Да, и ты это отлично знаешь.

Я действительно знала. Печать тела помогала мне ощущать Мечислава, как продолжение самой себя.

И я уже не могла сказать, кто из нас больше хочет – он или я, чья кровь бешено несется по жилам, на чьих губах застывают капельки крови...

– Секс – не необходимость.

– Нет. Но мне это было бы приятно. И тебе тоже. Не стоит это отрицать.

– Я и не отрицаю.

По моему телу прокатывались волны тепла, сердце колотилось с утроенной силой, кровь гудела в ушах, и я знала – стоит ему хоть кончиком пальца дотронуться до меня, и я брошусь вампиру на шею. И плотнее вцеплялась руками в ткань халата.

– Не надо. Без любви это будет не то.

– Ты еще веришь в любовь, кудряшка?

Голос был удивленным, на прекрасном лице – недоверие.

– Если бы вы в нее не верили, вы бы не играли на моих чувствах к Даниэлю! – парировала я. Первые несколько слов дались мне с огромным трудом, но постепенно я начала приходить в себя. Вампир это почувствовал. Понял, что ему не выиграть – сегодня. И отступил. С ощущением «что отложено – еще не отменяется». Что ж, посмотрим.

– Ты права. Я скажу Даниэлю, чтобы он зашел?

– Не надо. Я хочу побыть одна.

– Как прикажет моя госпожа. Я не удержалась от улыбки.

– А разве я могу вам приказывать? Почему не назвать вещи своими словами?

– Ты уже жалеешь о том, что между нами было?

Или о том... чего не было?

Я опустила глаза, чтобы не видеть его. Даже просто смотреть – и не дотрагиваться, даже мимолетный взгляд был для меня искушением.

– Не знаю. Для меня это было слишком... слишком интимно.

Мечислав сделал два быстрых шага – и оказался рядом со мной. Его палец скользнул по моему лицу, стирая кровь. Вампир положил палец в рот, пососал его, а потом улыбнулся мне. И надо было видеть эту улыбку.

Просто приглашение в постель, сказанное прямым текстом.

– Это не страшно, кудряшка. И совсем не больно, что бы ни говорила мамочка. Но я подожду, пока твой страх рассеется.

– Долго ждать придется!

Я отвернулась и услышала, как хлопнула дверь. Ключ торчал в замке. Я повернула его, рухнула на кровать – и разревелась в три ручья. Прорвалось.

Все-таки я далеко не терминатор. И чего мне стоит постоянно быть спокойной и наглой – ведомо одному Богу. И то не факт. А на самом деле мне бывает больно и тошно, тоскливо и грустно. Но лучше не показывать своих слабостей тем, кто может ими воспользоваться.

Ревела я не слишком долго. Не больше двадцати минут. Это только в кино героини могут реветь с утра до вечера. У меня так не получилось. Я начала задыхаться, нос покраснел и распух, глаза ничего не видели, меня мутило... Пришлось отправиться в ванну. Горячий душ и холодные примочки помогли. До рассвета оставалось еще больше часа, когда я спустилась вниз. Разумеется, вампиры были там. Все четверо с удобствами устроились в гостиной и потягивали кровь из высоких бокалов. Откуда-то я знала, что там именно кровь. Снегирев сидел в углу и выглядел как сирота казанская. Тише воды ниже травы, только не гоните.

– Как ты себя чувствуешь, кудряшка?

Конечно же, Мечислав. Только вот как он понял, что я иду? Он же сидел спиной ко мне!

– Вы меня услышали?

– Нет. Просто Даниэль смотрел вверх с таким благоговением...

Я засмеялась.

– Благоговение? Этого я не стою.

– Юля, ты не обязана была этого делать.

Даниэль смотрел на меня в упор. Мне стало неловко, и я пожалела, что не сменила халат на джинсы и свитер. С другой стороны, кого мне тут стесняться? Все свои. Снегирев меня и в купальнике видел, а вампиры за свою жизнь, наверное, видели женщин не то что в халатах, а даже вовсе без кожи.

– Чего я была не обязана делать?

– Печать. Ты могла отказаться.

– Могла. Но если Дюшка выиграет, это будет гораздо неприятнее. Так я хотя бы останусь человеком.

Ну, почти человеком. Или мне все-таки что-то не сказали?

Я смотрела прямо на Мечислава. Но вампир глаз не отвел.

– Я не солгал тебе ни в одной мелочи.

– Но дали одно обещание.

– И постараюсь его исполнить.

– Какое обещание? – не понял Даниэль.

– Никакого, – отозвались мы в один голос. Я обернулась к Борису.

– А кое-кто мне проспорил.

– На что спорили и о чем?

– О том самом. Не каждый осмелится козлить в лицо Князю Города!

– Это верно. Свои щелбаны я заслужил честно, – подтвердил Борис, опускаясь передо мной на колени и весело улыбаясь. Никогда не думала, что вампиры могут так улыбаться. Легко, без всякого подтекста, просто наслаждаясь жизнью. Я отвесила ему четыре щелчка и протянула руку.

– Больше не рискнешь со мной спорить?

– Отчего же? Просто выберу спор, в котором не проиграю.

– Ну например?

– Ну вот спорим на два щелчка, что ты не рискнешь поцеловать... Снегирева?

– Еще чего не хватало! – возмутилась я. – Снегирева?! Да я лучше с Дюшкой поцелуюсь! Он мне больше по возрасту подходит.

– Интересно как? Он же старше тебя лет на семьсот, если не больше.

– Ну вот, я всегда питала интерес к древностям!

Мы смеялись, подшучивали друг нал другом и старались ни о чем не думать. Оказалось, что Борис знает множество анекдотов, а Вадим не может держать язык на привязи. Впрочем, ко мне это тоже относилось. Мечислав смотрел на нас как на расшалившихся детей и даже рассказал два исторических случая из своей жизни, а Даниэль, как обычно, вцепился в бумагу и карандаш. До рассвета оставалось всего несколько минут, когда Мечислав поднялся из кресла.

– Доброго дня, кудряшка. А мне пора спать. Я должен быть сильным этой ночью.

Борис и Вадим поднялись следом за ним. Даниэль остался сидеть. Мечислав посмотрел на него.

– Ты не собираешься спать?

– Я хотел бы поговорить с Юлей перед сном.

– Ты уверен, что так будет лучше?

Мечислав надавил голосом так, что Снегирев поморщился. Предполагалось, что подчиненные тихонько поднимут лапки и заползут в норки, слушаясь и повинуясь. Но ко мне это не относилось. Вот!

– Я уверена, что так будет лучше, – огрызнулась я.

– Как пожелаешь, кудряшка.

Мечислав отвесил мне грациозный поклон и скрылся за дверью. Даниэль встал из кресла и потянул меня за собой.

– Юля, нам надо поговорить.

– Отлично. Моя комната тебя устроит?

– Более чем.

По лестнице мы поднимались молча. В комнате Даниэль запер дверь, повернул в замке ключ и сердито уставился на меня. Я выдержала его взгляд, не моргнув и глазом.

– Юля, ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

– Понимаю.

– Вряд ли. Если бы ты понимала, то никогда не согласилась бы на условия Мечислава. Женщины для него – игрушки. И ты будешь одной из них.

– У меня есть небольшое преимущество. Я буду не женщиной, а фамилиаром. И потом, он мне вовсе не до такой степени нравится, чтобы соглашаться на все остальные Печати.

– Он умеет заставить женщин исполнять свою волю.

Ты и сама не заметишь, как это произошло.

– Да, но это наше личное дело. Мое и его. Разве нет? У Даниэля стал такой вид, словно я его ногой пнула.

Как у бездомного щенка.

– Простите, госпожа. Я действительно лезу не в свое дело. Это ваше и его личное дело. Доброго дня.

Он вытащил из кармана ключ и повернулся к двери. И этого я вынести уже не смогла. Я бросилась ему на шею.

– Даниэль, прошу тебя, не уходи! Не надо! Он не обернулся. Только спина напряглась.

– Даниэль, ты прекрасно знаешь, что он для меня ничего не значит! Мечислав хорош собой, умен, обаятелен, но это такие мелочи! Это всего лишь желание! Не любовь!

Даниэль коротко и зло рассмеялся. Словно хрупнуло под ногой стекло.

– Действительно – какие мелочи! Это же не любовь! Это так, погулять выйти!

– Прекрати! – сорвалась я. – Ты прекрасно понимаешь, что нас с ним ничего не объединяет, кроме желания! И это желание объединяет его и со всеми остальными женщинами мира, от десяти до семидесяти. Будь на моем месте моя бабушка, было бы то же. И ничего у меня с этим зеленоглазым клыкозавром не было, кроме Печати! И не будет! Секс – это далеко не все в моей жизни! Черт побери, мне с Мечиславом даже говорить не о чем! Он как секс-машина! Но для меня этого мало, всегда было мало! Должно быть и что-то в душе!

Серые глаза были тоскливы и печальны.

– Между вами есть Первая Печать.

– Но Второй не будет! Первая была необходима для того, чтобы пользоваться моей силой! А я не хочу проиграть Дюшке. Он убьет нас, а меня сделает вампиром!

– Тебя это так ужасает?

Я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, и выпалила:

– Меня ужасает вечная жизнь... без тебя.

Я произнесла это так, словно бросилась в ледяную воду. Даниэль осторожно высвободился из моих рук и взял мое лицо в ладони.

– Юля? Посмотри на меня.

Я послушно открыла глаза. Даниэль смотрел прямо на меня, и от его взгляда я едва не заплакала. Нежность, тепло, любовь – все было в этих прозрачно-серых глазах.

– Я тебя тоже люблю, Юля. Еще с того момента, как увидел в камере пыток. Ты была похожа на ангела. Мне сначала показалось, что я умер. А потом ты поделилась со мной кровью. И я почти всю ночь нес тебя на руках. Знаешь, даже если все будет плохо, это все равно останется одним из самых лучших воспоминаний в моей жизни.

– Правда?

– Правда. Ты ведь видела мои рисунки.

– И ответила – ДА.

– Да – что?

– Все. Что бы ты ни пожелал. Я тебя люблю, пусть даже это и не взаимно.

Даниэль наклонился, и его губы скользнули по моему лицу. Я открыла губы ему навстречу. Клыки царапнули меня, но я даже не обратила внимания на боль. Во рту появился привкус крови, но кого это волнует? Уж точно не меня! Для меня весь мир сосредоточился в Даниэле, его глазах, руках, губах...

Вампир внезапно отстранился от меня.

– Прости, пожалуйста. Я потерял голову. Я смотрела на него с удивлением.

– Но мы сами этого хотели?

– Ты устала и не знаешь что говоришь.

Но я знала что говорю. И знала, чего хочу. Час – да мой! Я прижалась к вампиру всем телом и обняла его руками за шею. Запрокинула голову, чтобы глядеть ему прямо в глаза. Я не боялась ни гипноза, ни магии. Я доверяла Даниэлю больше, чем кому-либо.

– Я все понимаю. Даниэль, у нас остался один день. А что будет дальше? Минута? Вечность? Выиграет Мечислав или проиграет? Мы не можем быть уверены в завтрашней ночи. Давай возьмем все, что можем взять от этого дня?

– Юля... – начал было вампир, но я не дала ему времени на уговоры.

– Прошу тебя! Даже если Дюшка победит, а я не смогу умереть, я не хочу достаться ему... такой! Не хочу, чтобы он был у меня первым, кого я буду помнить! Хочу, чтобы это был ты!

– Можешь попросить кого-нибудь еще. Тебе окажут эту услугу.

Голос был холодным и жестким. Тепло куда-то улетучилось, и мне стало неприятно. Стало как-то неловко. Интонации Даниэля прошлись по моей коже словно наждачная бумага. Я разжала руки и оттолкнула вампира.

– Что ж! Отлично! Второй раз я предлагать себя не стану! Попрошу Снегирева!

– Юля!

– Что – Юля?! Убирайся! Я и сама знаю, что дура! – взорвалась я, переставая себя контролировать. – Кто бы мне раньше сказал, что не стоит любить вампира! Ой...

Я поняла, что проговорилась и зажала себе рот рукой. Но было поздно. Даниэль шагнул ко мне.

– Юля, ты любишь меня?

Я сверкнула на него глазами. Оправдываться было поздно. Лгать – бессмысленно. Все равно не получится.

– Люблю.

Серые глаза светились.

– Я тоже люблю тебя. Очень. И хочу любить тебя.

Здесь и сейчас. Ты разрешишь?

Я улыбнулась ему.

– Конечно.

И стала расстегивать халат. Последняя пуговица выскользнула из петельки, фиолетовая ткань распахнулась – и я осталась стоять почти голая. Никогда не надевала под халаты нижнее белье.

Даниэль шагнул ко мне. Ближе. Еще ближе. Руки легли мне на плечи, уверенно сбрасывая халат на пол.

– Не бойся. Я не причиню тебе никакого вреда.

– Я знаю, – шепнула я. И первая потянулась к нему губами.

Поцелуй длился и длился. Даниэль подхватил меня на руки, отнес на кровать и лег рядом со мной. Ткань его рубашки царапала мне кожу, и я потянулась к пуговицам.

– Сними это!

Даниэль тихо рассмеялся. Мои руки скользнули под его рубашку – и смех оборвался. Я провела пальцами по широкой груди, покрытой легкими пушистыми волосками, и начала ласкать его соски.

– Юля, – тихо шепнул он.

Рубашка полетела в сторону, и Даниэль прижался ко мне всем телом. Волоски на его груди щекотали меня, и все мое тело напряглось, как стянутая пружина. Я застонала и обвила его руками за шею. Мне хотелось, чтобы он поцеловал меня еще раз. И еще... И еще... Все мое тело горело, груди набухли и отвердели, а внизу живота словно стягивали тугой обруч, наполняя меня возбуждением. Клыки скользнули у меня по шее, и Даниэль поднял голову.

– Юля, я хочу быть в тебе и пить твою кровь. Ты разрешишь мне?

Я молча кивнула. Хотела что-то сказать, но Даниэль наклонился ко мне, губы его скользнули вдоль шеи, ниже, к груди – и у меня перехватило дыхание.

– Даниэль...

Имя вырвалось у меня вместе со стоном. Страсть туманила мне голову. Его руки и губы бродили по моему телу, лаская, гладя, изучая меня – и я отзывалась на каждое прикосновение. Я никогда не думала, что это будет – так! Я притягивала его к себе, желая, чтобы он вошел в меня, но Даниэль каждый раз отстранялся и продолжал свою сладкую пытку. Губы его скользнули по моему животу, медленно, дразняще, все ниже и ниже, потом он раздвинул мне ноги и начал ласкать языком и губами. Я закричала и выгнулась. Глаза сами собой закрылись. Я проваливалась куда-то, летела среди звезд в полной черноте – и это было восхитительно. Все тело пронзила легкая боль – и тут же исчезла. Я попробовала открыть глаза. Даниэль был внутри меня. Губы его скользили по моей шее, так, что я чувствовала клыки. Я вцепилась ногтями ему в спину.

– Даниэль...

Его глаза стали совершенно другими. Сплошное серебряное облако и темно-красный огонек, горящий вместо зрачка. Губы оттянулись, обнажая клыки. Лицо его стало совершенно нечеловеческим, но я ничего не боялась. Я любила. Это мой вампир – и он никогда не причинит мне вреда. Клыки вонзились мне в шею – и одновременно Даниэль начал двигаться во мне. Его сила потекла ко мне на кожу, обволакивая меня, ослепляя, обжигая и завораживая. Это был не просто секс. Мы сливались воедино и душой и разумом. Я обхватила вампира руками и ногами, притянула к себе еще ближе, желая, чтобы мы оставались так всегда. Мы были одним телом, одной душой... Его сила текла сквозь меня, и я ответила, как умела. Моя сила вырвалась наружу, чтобы ответить страстью на страсть. Я услышала свой стон как сквозь каменную стену. Все тонуло в слепящем наслаждении, расплывалось, меня уже не было... Были только мы. Он и я – двое. Оргазм ударил меня неожиданно, и я закричала. На миг я увидела лицо Даниэля с закрытыми глазами и губами, окрашенными кровью. Потом все исчезло.

Мы долго лежали рядом, отдыхая. Потом Даниэль скатился с меня, не разрывая объятий. Говорить не хотелось. Думать тоже. Ничего не хотелось. Только лежать рядом, слушать бешеный стук его сердца и такой же бешеный гром своего.

Я не знаю, сколько мы так пролежали бы, но в барабанный бой наших сердец ворвались другие звуки. И это была стрельба.

ГЛАВА 4

На нас напали. А мы спасаемся

Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Я схватила джинсы и свитер и поспешно натянула их прямо на голое тело. Рядом так же лихорадочно одевался Даниэль.

– Что это?

– Не знаю! Нападение?!

– Вполне возможно.

– Юля, стой! – Даниэль едва успел перехватить меня за руку, когда я бросилась к дверям. – Ты не поможешь им, если тебя тоже убьют.

– И что ты предлагаешь?

Я схватила сумку с кошельком и визитной карточкой и поспешно перекинула ремешок через плечо. Все. Теперь я готова. Только вот к чему? Этого я и сама не знала. Даниэль осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.

– Мне нужно в мою комнату. Я не смогу в таком виде выйти на улицу! Я просто сгорю!

Он выскользнул в коридор как тень, и я последовала за ним. Выстрелы звучали все реже и реже. Нет, что происходит?! Останусь жива – пришибу Снегирева! Не мог он свою фазенду в каком-нибудь кооперативе построить?! А то тут, на отшибе, никто ничего не увидит и не услышит. Просто приходи и завоевывай! Хоть с гранатометом!

Комната Даниэля выходила окнами на ворота. Вампир бросился к шкафу, а я – к окну. У ворот стояли четыре машины. И из-за них палили люди. Снегиревские отстреливались, но куда им было!

– Я в подвал! – бросила я. – Захвати одежду!

– Юля!

Но я уже мчалась вниз.

В гостиной, в огромном кресле, сидел Снегирев.

– Что происходит?! – рявкнула я.

– Не знаю! Ничего не знаю! Оставьте меня все в покое!

И только тут я поняла, что Снегирев пьян просто вдребадан. Ну и пошел он к черту! Не до него! Самим бы спастись! Я рванулась в подвал. Черт! Заперто изнутри! Я колотилась в дверь, как птица о прутья решетки.

– Мечислав! Вадим!! Борис!!!

Стрельба становилась все реже. Времени почти не оставалось! Вампиры не слышали меня. Они крепко спали в своих гробах. Что же мне делать?! Меня захлестывало отчаяние. Я со всей силы треснула кулаком по двери. Ай! По руке потекла кровь. Я разбила костяшки пальцев об металл. И одновременно с кровью потекла моя магия. Я и сама не понимала, что именно происходит, но та часть меня, которая как-то была связана с Мечиславом, отозвалась на кровь. Первая Печать. Я почувствовала его спокойный и глубокий сон в гробу. Почувствовала полную отрешенность от всего земного. Сейчас над ним можно было потолок обрушить – а он не понял бы, что происходит. Но моя сила звала его. А это было посильнее обрушенного потолка. Сильнее землетрясения и ядерного взрыва.

Я почувствовала, как он открыл глаза. Несколько драгоценных секунд понадобились Мечиславу, чтобы окончательно прийти в себя. А потом он услышал выстрелы. Дверь распахнулась. Он стоял на пороге в одних шелковых пижамных брюках. И мой взгляд невольно скользнул по его груди. Я подумала, что Даниэль вовсе не так хорошо сложен, и устыдилась своих мыслей.

– Что происходит?!

– Не знаю!

Вампир промчался мимо меня и исчез за углом. Я захлопнула дверь, услышала, как щелкнул автоматический замок, – и метнулась вверх по лестнице. На Бориса и Вадима времени не было. Проснутся – хорошо, не проснутся – такова судьба. Связи с ними у меня нет, и будить я их могу очень долго. Сейчас – слишком долго. Мечислав уже был около окна и осторожно выглядывал из-за шторы.

– Оборотни!

Слово прозвучало как ругательство.

– Надо уходить! Это уже Даниэль.

– Юля, оденься, – бросил мне вампир, поспешно сдирая со Снегирева брюки и свитер и переодеваясь. Я вспыхнула и отвернулась. Даже сейчас вид Мечислава вызывал у меня не совсем подходящие к военной обстановке мысли.

Я бросилась в прихожую за дубленкой и шапкой. Схватила первое, что попалось, и еще две дубленки – для вампиров. Мечислав кивнул, набрасывая на лицо капюшон.

– Как будем уходить?

– А вот так.

Мы бросились по коридору и ввалились в какую-то комнату. Мечислав выставил окно одним движением плеча – и вылетел наружу в облаке стекол. Окно выходило на задворки особняка. Бассейн был превращен в каток и блестел льдом. Хорошо, что солнце пока не показалось. Но, судя по полоске неба на востоке, день будет хуже не придумаешь. Особенно для вампиров. Ясный и солнечный.

Мои размышления прервал Даниэль, попросту выбросив меня в окно за шкирку. Я ожидала удара о землю, но вместо этого оказалась на руках у вампира. Мечислав поймал меня так легко, словно я ничего не весила. Даниэль выскочил последним и огляделся вокруг.

– Куда дальше?

Но теперь уже дело было за мной.

– Туда! – крикнула я, указывая на забор. Мечислав, даже и не подумав опустить меня на землю, бросился к указанному мной месту. Я обхватила его руками за шею.

– Куда теперь, кудряшка?

– К той яблоне.

Яблоня была достаточно высока и разлаписта. А главное – росла достаточно близко от забора. Вампиры поняли меня с полуслова.

– Лезь, – приказал Мечислав.

Даниэль буквально ввинтился в ветки дерева и протянул руки. Мечислав передал меня ему и влез сам.

– Куда теперь?

– Через забор, – объяснила я. – На той стороне склон без камней. Летом там ежевика растет.

Мечислав прыгнул вперед. Я ахнула и вцепилась в Даниэля. Никогда не видела, как прыгают вампиры. Почти полет. Или просто – полет? Левитация? Нет, вряд ли. И откуда-то пришло знание. Никакой магии. Оборотни почувствуют ее в мгновение ока.

Даниэль подождал, пока Мечислав обернется, – и попросту перебросил меня ему как мешок... пусть с крупой. Так не обидно. Вампир поймал меня на руки и начал, не дожидаясь Даниэля, спускаться вниз по склону. Кусты ежевики хрустели под его подошвами. Вскоре к нам присоединился и Даниэль.

– Поставьте меня на землю, – предложила я.

– Нельзя, – отозвался Мечислав. – Оборотни не могут почуять нас, но твой след они возьмут в мгновение ока.

– А ваш – нет? Глупости! Нас найдут попросту по следам!

Две цепочки следов были отлично видны на белом снегу.

– Как здесь быстрее добраться до шоссе, кудряшка?

Голос вампира вновь был спокоен. Как будто не ему собираются голову оторвать!

– Нам туда, – указала я направление. – Километра три-четыре – и мы выйдем на автомагистраль. Но это все по лесу.

– Тем хуже. Выбора все равно нет. Придется бежать.

– Бежать? – удивилась я.

– Да. Держись крепче, кудряшка.

Мечислав рванулся вперед с такой скоростью, что у меня воздух в ушах засвистел.

– Перекиньте меня через плечо, – предложила я. – Так же удобнее.

– А тебя не стошнит?

– Я не завтракала.

Хм, зря я это предложила. Скорость, конечно, увеличилась, но теперь я болталась носом где-то у задницы Мечислава, а в живот пребольно вдавилось его плечо. Да еще кровь к голове приливала. Действительно, может и стошнить. Кажется, я себя переоценила. Но я скорее захлебнулась бы, чем пожаловалась. На таких напарников жаловаться нельзя. Это большое свинство. Тем более они и так делают все, чтобы спасти мою шкуру. Черт с ним, с комфортом! Перетерплю!

Потом перед глазами замелькали деревья и кустарники. Вампиры ломились сквозь лес, как лоси. Пару раз меня чувствительно хлестнуло ветками по ногам, но я даже не ойкнула. Стискивала зубы и терпела. Не до того. Во время войны нежности оставляем на полке. А это ведь и есть война. Просто очень маленькая. Точечная. Лес внезапно кончился, и мы оказались на автомагистрали. Мечислав опустил меня на землю.

– Как самочувствие, кудряшка?

– Хреново.

– Бывает, – Даниэль попробовал обнять меня за плечи, но тут комок желчи, все время болтавшийся где-то в желудке, наконец подкатил к горлу. Я шарахнулась в сторону, и меня вывернуло прямо на обочину. К счастью, все довольно быстро закончилось. Я вытерла рот рукавом и оглядела своих компаньонов. М-да. Чтоб я посадила к себе в машину кого-то, кто так выглядит?! Ни-за-что! Наоборот, ломанулась бы мимо на третьей скорости. Выглядели они так. Даниэль – джинсы и свитер, поверх накинута синяя дубленка явно с чужого плеча. На ногах – домашние тапочки с зелеными зайчиками. Мечислав – еще хлеще. Штаны Снегирева были ему слишком коротки и широки, так что заканчивались где-то сантиметров на десять повыше щиколотки. Свитер тоже был короток и слишком широк. Руки были открыты до середины предплечий, но на животе свитер свисал объемными волнами. Кроссовки Снегирева тоже оказались ему велики и хлопали снегом при каждом шаге. Да и дубленку я подобрала не совсем ту, что надо. Капюшон у нее, конечно, был, но она явно была женской, серой, в веселеньких зеленых разводах. Уродская мода. Я единственная смотрелась более-менее прилично. Одежда своя, правда, ни шарфа, ни шапки (это в пятнадцатиградусный-то мороз), но до таких ли мелочей, когда стреляют?! На ногах – сапожки на шпильках. Так уж вышло, что они мне первые под руку попались. Я захромала к дороге.

– Ну и что мы делать будем?

– Классический вариант, Юленька, – на губах Даниэля играла веселая улыбка. – Ложись-ка ты на дорогу. Рано или поздно здесь кто-нибудь проедет.

– А если меня переедут?! На автомагистрали можно развивать скорость до ста десяти километров в час! Проедут, переедут и не заметят!

– Заметят, кудряшка. И потом, у нас нет другого выбора.

Выбора и правда не было. Я помянула незлым словом всех вампиров и их досточтимую клыкастую маму, вспомнила Дюшку и Катьку, благодаря которым оказалась в этой переделке, – и послушно улеглась поперек дороги в высокохудожественной позе «Морская звезда». Так у меня была надежда выжить. Даже без ноги или руки. Робкая такая надежда... Вампиры притаились у обочины. Я даже не видела их. Но отчетливо ощущала их присутствие. Однако совсем по-разному. Мечислава – как теплый ветерок, овевающий мое сознание. И Даниэля – как беспокойную прохладную волну. Подумать, почему так происходит, я не успела. Взвизгнули шины – и я отчетливо услышала шаги. И в следующий миг вампиры выпрыгнули из засады. Я повернула голову. Нам достался «жигуленок» – девятка красного цвета с молодым парнем за рулем. Симпатичный такой паренек. На первый взгляд. Я смотрела на него – и в мозгу отпечатывались все новые и новые подробности. Светлые растрепанные волосы, высокий лоб, россыпь веснушек, слегка оттопыренные уши, испуганные серые глаза... На второй взгляд отмечалась еще и дорогая одежда, пижонские очки, серьга в левом ухе (кстати, в каком ухе носят серьгу «мужчины» голубой ориентации?), нагловатое выражение лица... Прости меня. Но у нас нет выбора. Потом я буду терзаться чувством вины, потом я буду долго и горько плакать, потом я заставлю заплатить виновников твоей смерти, тех, кто напал на нас этим солнечным утром. Все это будет только потом. А сейчас нам надо выжить. Просто выжить, а для этого хороши все средства. Вампирам нужно чем-то питаться, а я ослабею, если буду делиться кровью с двумя сразу. Ты гибнешь, как многие невинные в том же «Норд-Осте», просто попав под случай. Под несчастливый билет. Прости меня, мальчик. А если нет – когда я умру, твоя смерть будет на моей совести.

Мечислав держал парня за шею и смотрел ему прямо в глаза. Я впервые видела вампирский гипноз в действии – так ярко и рядом с собой. И не только действовала, но и чувствовала. Когда Дюшка пытался сломать меня и разбирался с Катькой, я была еще слишком неопытна. Но сейчас... сейчас я разделяла Силу с Мечиславом. Как гипнотизируют вампиры? Когда мы всей семьей сидели перед телевизором и смотрели на Кашпировского, я буквально ощущала молот, со всей дури лупящий в мое сознание. Что-то подобное было и у экстрасекса из ИПФ. Вампирский же гипноз был похож на удар мизерикордией: один взмах руки – и острие по рукоять уходит в мозг. Неужели это могло случиться и со мной?

– Ты будешь повиноваться мне.

– Я буду повиноваться тебе, – эхом откликнулся паренек.

– Я твой господин!

– Ты мой господин.

Голос был вялым и невыразительным. Очки отлетели в сторону, я подобрала их и сунула в карман.

Больно. Отчего-то мне было очень больно. Мечислав отпустил паренька.

– Даниэль, свяжи его чем-нибудь.

Вампир уже рвал на полосы чехол с кресла. Мечислав обернулся ко мне.

– Как ты, кудряшка? И встань-ка со снега. Люди – довольно хрупкие существа, а у тебя пока есть только Первая Печать.

– Загнанных лошадей пристреливают? Мой юмор чернел на глазах. – А заболевших товарищей оставляют в безопасном месте, пока они не поправятся. Ты на это согласишься?

– Нет!

Я перевернулась и с трудом поднялась на ноги. Голова кружилась. Все происходило слишком быстро для меня. Слишком.

– Что вы хотите делать с этим парнем?

Вопрос был задан просто, чтобы хоть что-то сказать. А то я сама не знала, на кой ляд он потребуется двум голодным вампирам!

– Я загипнотизировал его. Теперь он пойдет с нами.

Веревки так, на всякий случай!

– С тех пор, как я с вами связалась, погибло много невинных людей!

– Люди всегда умирают, кудряшка. Представь, что этот паренек попал в автокатастрофу – и больше ни о чем не думай.

Ни хвоста себе предложение. Будь сволочью – и будь счастлива.

– Сказать легче, чем сделать, – процедила я.

– У тебя нет другого выбора, кудряшка.

Я смотрела в ярко-зеленые глаза и понимала, что Мечислав полностью и целиком прав. Я на свою дорогу вступила тогда, когда пошла на поводу у Катьки. Все остальное – просто следствия из моего поступка. Лезть в чужие дела не надо было! И сидела бы у себя дома с книжечкой! Вот только...

Я фыркнула, и Мечислав посмотрел на меня.

– О чем ты думаешь, девочка?

– Конечно, сейчас гибнут люди, и я рискую жизнью каждую минуту, но, честное слово, лучше жалеть о том, что я уже сделала, чем о том, что никогда не сбудется!

– Ты абсолютно права, Юля, – вмешался Даниэль. – А теперь садись в машину. У нас нет времени...

Мечислав приоткрыл передо мной дверцу машины.

– Я поведу, ты сядешь рядом со мной, а Даниэль и наш... гость устроятся на заднем сиденье. Кстати, кудряшка, ты умеешь водить машину?

– Нет.

– Когда все кончится, ты обязательно должна получить права.

– Там посмотрим.

– И я лично за этим прослежу, – в зеленых глазах заиграли искорки.

– Там посмотрим, – повторила я.

Мечислав буквально запихнул меня на переднее сиденье. Даниэль с пареньком уже сидели в машине. Даниэль сел прямо за Мечиславом, крепко держа веревку в руке. Он уже успел связать парню руки за спиной и ноги в коленях, а теперь прикидывал, как лучше накинуть ему петлю на шею. Потом что-то придумал, перетянул бедняге горло и закрепил веревку сзади. Теперь мальчишка не смог бы освободиться самостоятельно. Любое его движение руками заставило бы петлю стянуться и привело к глубокому обмороку. Но он и не думал бежать. Просто сидел и смотрел в затылок Мечиславу. И такая собачья преданность была в его глазах, что мне захотелось плакать.

Машина рванулась с места, Мечислав тут же выжал газ и перешел сперва на вторую, а потом сразу на четвертую скорость. Некоторое время все молчали.

– Куда мы едем? – наконец спросила я.

– Пока еще не знаю. Снегирев был моей единственной захоронкой в этом городе. Теперь мне хотелось бы спрятаться от ненужного внимания, но где?

– Ко мне нельзя, – заметила я. – Что до моих друзей – Дюшка знает, что и где. Опять к Наде?

– Придется, – отозвался Даниэль.

– Тогда ей надо позвонить. А то будем дверной замок целовать. Мальчики, обшарьте свои карманы! Мобильника ни у кого нет?

Мобильник оказался у паренька. Даниэль протянул его мне. Я зажмурилась – и по памяти набрала Надькин сотовый номер. Хорошо хоть запомнить постаралась. А то сейчас попали бы мы, как кур во щи. Подруга отозвалась только на десятом гудке.

– Да?

– Надюша, привет!

– Юлька?! Ты, что ли?! Ты где пропала?!

– Я не пропала! Ой, Надюш, столько всего произошло! Столько всего!

– А подробнее можно?

– А можно подробности при встрече? Надь, у нас опять хата сгорела, а со мной двое ребят. И нам позарез надо где-то пересидеть до вечера. Не приютишь?

– Приютю. Или приючу? Короче, подгребайте!

Только вот что – ко мне в общагу не ходите!

– Почему?

– Записывай адрес. Соломатина двадцать. Там пятиэтажка. Идите в первый подъезд, квартира двенадцать. Кода нет, домофона нет.

– А почему туда?

– А мне коллега ключики оставила. Она сама укатила на Канары, а меня просила за гербарием приглядывать и кота кормить. Ну, скотинку-то я к себе в общагу заберу, а веники на твоей совести. Если твои ребята чтонибудь с ними сделают, я их сама без наркоза препарирую.

– Надь, ты чего! Они же не коровы!

– Я того. Кстати, Даниэль с тобой?

– А то!

– И как у вас с ним?

– Подробности при встрече. Идет?

– Хорошо. Но ты хоть моему совету последовала?

– Да.

– Юль, и как он в горизонтальном положении?

– Мне понравилось.

– Давно бы так! Ладно, приезжай, поболтаем!

– Квартира двенадцать.

– Так точно.

– Надь...

– Ну чего еще?!

– Захвати с собой чего-нибудь поесть, а? И спиртного. А то я скоро при такой жизни до пневмонии добегу. Я тебе деньги отдам!

– Какие нежности при нашей бедности!

– Надька, ты неисправима!

– Кто бы говорил! Ладно, до встречи!

– Ариведерчи! Чао!

– Кофе, коньяк, какао!

С этими словами Надька и отключилась. Мечислав повернулся ко мне и нехорошо оскалился.

– И каков же Даниэль в горизонтальном положении, кудряшка?

У меня хватило наглости оскалиться в ответ.

– Великолепен.

Зеленые глаза скользнули к вампиру в зеркальце заднего вида.

– А ты даром времени не теряешь, дружок?

– А почему бы и нет?! – задиристо отозвался Даниэль. – Ты можешь поставить на Юлю тридцать три Печати, но любить она будет только меня! А я – ее!

– Жалость женщину сгубила, не так ли, кудряшка?

– Из жалости я бы с вами переспала, – огрызнулась я. – Если бы других мужчин на земле не осталось!

– А ты маленькая нахалка, девочка.

– Не вам меня воспитывать!

– Почему бы и нет, учитывая мой возраст? И учитывая мою Печать.

– А что – Печать обязывает к верности?

– Нет, – тут же отозвался Даниэль. – Фамилиар может быть как мужского, так и женского рода. Возможны и гомосексуализм, и лесбиянство, но верность очень редка.

– Тем более.

– И все же Печать – это гораздо интимнее, чем секс, – не сдавался Мечислав.

Я закатила глаза.

– Мальчики, а может, мы потом все выясним? Когда победим?

– Согласен, – тут же отозвался Даниэль.

Мечислав молчал несколько минут. А потом нехорошо улыбнулся:

– После победы, кудряшка, у нас будет очень долгий и серьезный разговор.

– Обещаю, – тут же отозвалась я. Еще бы! Я и солнце пообещала бы убрать, только бы ряды были целы. Как там у того же Толкиена? «Наша свара лишь потешит Мордор»? Именно! Но НАШ Мордор обойдется без посмехушек.

– Куда ехать? – спросил через несколько минут Мечислав.

Мы как раз въезжали в город.

– Остановитесь, пожалуйста, – попросила я. Вампир послушно притормозил в каком-то дворике.

Я достала из бардачка какую-то квитанцию и ручку, раскопала в сумочке визитку Константина Сергеевича и переписала с нее все телефоны. А саму визитку прицельно запустила в мусорный бачок. Попала в сугроб рядом и кивнула.

– Это так, на всякий случай.

– И что это? – уточнил Мечислав.

– Визитка ИПээФовца. У меня шпиономания?

– Возможно. Но так будет лучше.

– Думаете, это не они сегодня утром были?

– Знаю. Я узнал местного предводителя оборотней. А у ИПФ со всеми нами разговор один. Или кол или пуля. В крайнем случае – святая вода.

– Гадость. И садисты.

– Если бы еще, и они это поняли...

– Мечтать не вредно.

Я засунула бумажку в сумку. Под подкладку. Так лучше будет.

– Так куда дальше? – напомнил о себе Мечислав.

– Давайте до площади Ленина, а там я покажу. А вы мне потом расскажете про оборотней?

– Конечно, кудряшка.

Я довольно улыбнулась. Какую-то информацию я получу. А это лучше чем ничего.

До Надиного дома мы доехали без происшествий, и тут возник такой вопрос. Как выводить из машины нашу кормежку? То есть вампирскую? Но вопрос разрешился просто. Мечислав еще раз пристально посмотрел в глаза человека – и паренек послушно пошел след вслед за ним.

– Даниэль, отгони машину и возвращайся как можно скорее, – приказал Мечислав.

Я подняла брови, и вампир просто объяснил мне.

– Лишнее время – лишний риск. А держать мальчишку под контролем могу только я. У Даниэля силы не хватит.

Я нахмурилась и кивнула. Ладно. Пусть так. Вроде бы нас никто не заметил.

Дверь двенадцатой квартиры распахнулась еще до звонка. И Надька бросилась мне на шею.

– Юлька! Ну ты просто цветешь и пахнешь!

– Ага. Воняю и разлагаюсь! – поддержала я. – Надь, а вода есть?

– Есть.

– Тогда я первым делом в ванну.

– А кто это с тобой? И где Даниэль?

– Надя, знакомься, это Мечислав. Мечислав, это Надя.

Даже отвратительно одетый и растрепанный, вампир убойно действовал на женщин.

– Рад нашему знакомству.

Вампир чуть склонился над Надиной рукой и коснулся ее губами.

– Я и не знал, что у Юли есть такая очаровательная подруга.

Я усмехнулась, представляя про себя Надин ответ.

И подруга меня не разочаровала.

– Вы сперва от Юли глаза отлепите, а потом говорите обо мне.

Вампир улыбнулся подруге.

– Твоя знакомая очень похожа на тебя, кудряшка.

– Кудряшка? – удивилась Надя.

– Да. Так меня прозвал Мечислав.

– А как Даниэль к этому относится?

– А кто его спрашивал? – удивился вампир. – Его дело – повиноваться.

– Вот это самоуверенность!

За разговорами мы уже успели пройти в квартиру. Мечислав ловко утащил Надюшку на кухню – и она не видела, как Даниэль втащил в квартиру загипнотизированного паренька и связал бедолагу. Затем подумал, засунул пареньку вместо кляпа рукав от его же свитера и запихнул несчастного в чулан.

– Юля, отправляйся в ванну. Потом пустишь туда меня.

– А может, примем ее вместе?

Ляпнула – и сама себе удивилась. И откуда что взялось? Но Даниэль, к моему большому разочарованию, покачал головой.

– Мечислава от возмущения кондрашка хватит. Да и мне нужно отогнать машину куда подальше. Ты за меня не волнуйся, я могу выходить днем. Помнишь?

– Помню. Только будь осторожнее. Я тебя люблю.

– И я тебя тоже люблю.

Даниэль наградил меня коротким, но страстным поцелуем, от которого закололо внизу живота и резко захотелось отправиться-таки в ванну вдвоем. И пропадом пропади этот Мечислав! Пусть сам машину отгоняет... в качестве профилактики сердечных заболеваний.

Но было поздно. Даниэль ловко вывернулся, подтолкнул меня к двери ванной, а сам улетучился из квартиры.

Из кухни доносился голос Мечислава, который чтото плел Надюшке.

Я пару секунд постояла на пороге, потом тряхнула головой и пошла купаться. Действительно, простуда сейчас будет лишней. В ванной я пустила кипяток и с трудом дождалась, когда можно будет нырнуть. На полке стоял хвойный экстракт. Я капнула пару капель и вытянулась в воде. Жаль только, задвижки на двери не было. Ну да ладно. Чтобы Надя позволила кому-то зайти ко мне в ванну? Даже Даниэлю? Да никогда!

Зря я так думала.

Через несколько минут после того, как я вытянулась в горячей воде, в дверь кто-то постучал.

– Кто там?

– Это я, кудряшка.

Я захлопала ресницами.

– А что вам нужно?

– Я тебе принес стакан водки. Тебе сейчас это будет полезно.

Спорить я не стала. Только вот...

– А Надя мне его дать не может?

– Я ее загипнотизировал.

Я едва из воды не выскочила от таких откровений.

– ЧТО?! Да как вы посмели?! Мечислав спокойно распахнул дверь.

– Не волнуйся, девочка, это ненадолго. Через несколько минут она придет в норму. Но о нашем пленнике совершенно забудет.

– Неужели? – недоверчиво поинтересовалась я, как-то забывая, что даже занавеску не задернула. Впрочем, Мечислав вел себя так, что у меня не возникло никаких претензий. Он вошел внутрь, закрыл за собой дверь и с улыбкой протянул мне стакан водки.

– Она на него наткнулась – и отнеслась к этому вовсе не так спокойно, как ты.

– Я тоже отношусь к этому неспокойно.

– Но не бежишь в полицию и не звонишь в ИПФ.

– Тоже верно. Но это я такая дура.

– Напротив, кудряшка, ты сделала правильный выбор.

Глаза его скользнули по моему телу. Я, неожиданно для себя, задрожала.

– А вы сейчас стоите и глазеете на свою покупку?! – опомнилась я.

– Тебя это так ужасает?

– Нет, – честно призналась я. – Меня это возбуждает.

– Очень приятно это слышать, малышка.

– А теперь сделайте приятное мне. Выйдите вон!

Вампир улыбнулся, и его улыбка почти ощутимо скользнула по моему телу. Я усилием воли заставила себя лежать неподвижно. Чего уж там! Ничего нового он у меня не увидит. А если я буду визжать и швыряться мочалками, это его только позабавит. Хотя идея сама по себе неплохая. А вампирам мыло глаза щиплет? Еще две минуты – и я это проверю на ближайшем экземпляре. Только намылю погуще.

Мечислав ждать не стал.

– Я еще раз убедился, что не ошибаюсь. Согревайся, кудряшка. А потом мы с тобой поговорим об оборотнях.

И он вежливо закрыл за собой дверь ванной комнаты. Я залпом выпила стакан водки и занюхала хвойным эликсиром. Тепло растекалось по измученному телу. Все мышцы отходили в горячей воде и жутко ныли. Между ног тоже саднило. Я покраснела, вспомнив все, что произошло между мной и Даниэлем, но ни секунды не пожалела об этом. Да, было! И было очень хорошо! Только вот...

На шее были две почти незаметные дырочки. Интересно, когда они затянутся? И стану ли я вампиром после смерти? Да ну! Я в этом очень сомневалась. Из ванны я вылезла только через полчаса, отмытая до скрипа, согревшаяся, слегка пьяная и потому довольная жизнью. В ванной нашелся теплый махровый халат, я завернулась в него и расчесала волосы. В гостиной царил полумрак. Все окна были занавешены толстыми одеялами. Даниэль все еще не вернулся. А Надя и Мечислав сидели друг напротив друга и вели высокоинтеллектуальную беседу.

– Ни черта не понимаю. Вы явно мне все врете, но на кой ляд вам это надо?

Вампир явно приготовился опять гипнотизировать Надюшку, но тут уже вмешалась я.

– Мечислав, если вы посмеете, я вам голову оторву. Надя имеет право знать все. Она жизнью из-за нас рискует.

– Серьезно? – подруга даже не побеспокоилась. – С чего бы это? Может, ради разнообразия расскажешь правду? А то у меня уже лапша на ушах не держится.

– Ты тоже не поддаешься на его обаяние? – ехидно покосилась я в сторону Мечислава. – Кстати, а где Даниэль?

– Пошел отогнать подальше машину. Скоро вернется. Я слишком приметен, да и тяжело мне на улице днем. Если бы не ты, я бы сейчас крепко спал.

– Почему? – это уже Надя. И я решилась.

– Надя, Мечислав и Даниэль – вампиры. Они спят днем, а ночью вылетают на охоту. На хомо сапиенсов.

Подруга демонстративно поковыряла пальцем в ухе.

– Че-го? Юля, тебя по голове не били?

– А стоило бы, – проворчал вампир. – Или по заднице.

– Размечтался, – огрызнулась я. Меня даже дед никогда не наказывал. Поркой разум не вобьешь. Хотя бы потому, что достается она вовсе не думающему месту. – Надя, я не вру и я вполне здорова. Мечислав, пожалуйста, покажи ей клыки.

– Хорошо, кудряшка.

Вампир демонстративно оскалился так, что клыки достали аж до подбородка. На Надю это не произвело никакого впечатления.

– Пластический хирург вам попался хороший.

И что?

Я почесала нос. А правда – что? Как можно отличить вампира от обычного человека. Если я ничего не путаю, тот же Дракула не отражался в зеркале и у него были какие-то проблемы с тенью. Что я и сказала. Мечислав только головой покачал.

– Юля, если бы нас было так легко отличить от людей, нас бы отловили еще во времена инквизиции.

Тоже логично. А что еще. Пить кровь? Это делают и некоторые больные. По-моему, анемичные люди пьют коровью кровь. И не становятся от этого вампирами.

– А как вообще можно отличить вампира от человека?

– Твоя подруга может попытаться найти у меня пульс и послушать сердце.

– Хорошая идея. Надя, попробуешь?

– Еще чего. У меня этот зайчик из «Плейбоя» симпатии не вызывает.

Мечислав застыл с отпавшей челюстью. Я захохотала в голос.

– Уже вторая женщина не находит тебя невероятно привлекательным. Теряешь квалификацию, друг мой, – послышался голос Даниэля. Я взвизгнула и повисла у вампира на шее. Даниэль не растерялся и крепко поцеловал меня. Способность говорить я обрела только через пять минут – и тут же ей воспользовалась.

– Все в порядке? Я за тебя волновалась!

– Все в порядке, малыш. Я кое-что купил из одежды и купил продукты. Ты любишь пиццу?

– С колбасой. Или морепродуктами.

– Я взял ассорти. Но без вегетарианской. И кое-какие фрукты. Извини, если чего-то не хватит, но это ненадолго. До третьего поединка.

– Это я перетерплю.

– Эй, влюбленная парочка, хватит тут обниматься! – Надя безжалостно обломала нам всю малину. Да и Мечислав смотрел как-то... кисло. – Даниэль, мне Юля пытается втереть какую-то лабуду насчет вампиров. Она что – головкой ударилась?

– Нет. Юля, ты уверена, что хочешь все рассказать подруге?

– Она должна знать, во что вляпалась, – еще раз повторила я.

– Что ж, тебе виднее. Надя, но я должен тебя предупредить, что если хоть слово, хоть звук уйдет за стены этой комнаты, тебя могут просто убить. Или не очень просто. А медленно и мучительно. Поэтому подумай – хочешь ли ты знать правду.

Подруга потерла лоб.

– Юля, расскажи мне, пожалуйста, во что ты вляпалась. Подробно.

Мне было несложно. Я не смогла выбирать свою дорогу. Пусть хотя бы Надюшка знает, во что ввязалась, и если она потом попросит нас уйти – я уйду. Она имеет на это право.

– Надя, только ты меня потом постарайся сразу не убить. Четыре дня назад мне позвонила Катька. Помнишь, я тебе рассказывала?

– Математик-блондинка?

– Да. Ей очень надо было поговорить со мной. Наверное, у меня наступило разжижение мозгов, но мы с ней поехали за город на дачу, чтобы нам никто не мешал. Там она и сказала, что ее укусил вампир.

– Я проснулся в пять часов, нет резинки от трусов, ведь меня укусил вампир... – пропела подруга.

Даниэль фыркнул.

– За что должен вас кусать вампир, чтобы вы остались без резинки от трусов?

– Надо полагать, за задницу, – не смутилась Надя. – Но это вопрос к автору песни, за что его там кусали. А блондинку, кстати, тяпнули за зад?

– За перед. У нее на шее был очень аккуратный укус. Кстати говоря, вот такой.

Я подошла к подруге, наклонилась и продемонстрировала укус на шее. След от клыков Даниэля выделялся вполне отчетливо. Надя расширила глаза.

– Это – что?

– То самое.

– И откуда это самое взялось, кудряшка? – Мечислав явно был недоволен. Но мне было наплевать. Не его хлюндячье дело, кто, где и с кем. Таким пальчик дашь – и он потом вообще свечку держать будет. Или еще что похуже...

– Я вам не дочь, не любовница и не жена, чтобы выдавать отчет по первому требованию. С кем хочу, с тем лечу, ясно?

– Вполне ясно. А тебе ясно, что я не потерплю неповиновения от своего фамилиара? Ты можешь делиться кровью с кем-либо только с моего разрешения!

Мечислав встал из-за стола и вплотную подошел ко мне. Я очаровательно улыбнулась.

– Бо...лее чем.

Перерыв в коротеньком слове пришлось сделать по техническим причинам. Я со всей дури наступила шпилькой вампиру на ступню – и с удовольствием выслушала громкий и возмущенный вопль. Кажется, я здорово его... Ой!

Мечислав совершенно нагло обхватил меня руками так, что я оказалась прижатой к нему. В нос ударил запах меда и каких-то экзотических цветов. Рубашка вампира была расстегнута, и перед моими глазами оказалась полоска медной кожи. Я едва удержалась, чтобы не лизнуть его шею, как конфету.

– Ты – мой фамилиар. И я не желаю, чтобы ты давала кровь кому бы то ни было – без моего разрешения.

Если ты меня не послушаешься, я найду способ заставить тебя.

– Пусти ее, – голос Даниэля был злым. – Это я виноват, с меня и спрашивай.

Мечислав, кажется, не на шутку разозлился. Глаза его полыхали зеленым огнем, а лицо стянуло в неподвижную маску.

– С тебя я тоже спрошу. Но сперва, кудряшка, ты запомнишь, что...

Что я должна была запомнить – неизвестно, потому что в этот момент меня отшвырнуло в сторону, на диван, а Даниэль попытался ударить Мечислава в челюсть. Кажется, ему это не удалось. Из-за вампирской сверхскорости наблюдать было сложно. Мужчины сцепились и покатились по полу. О черт! Ну как я их разниму?!

– Спокойствие, только спокойствие... Плюх.

Надя держала в руках большое семилитровое ведро. Пустое. Содержимое ведра сейчас обтекало с вампиров. Хорошо хоть вода, а не... отходы жизнедеятельности. Подруга бы и их выплеснуть не постеснялась. Вампиры замерли как две ошарашенные кобры.

– Успокоились, идиоты? Нашли где отношения выяснять. Отлепитесь друг от друга и встаньте. Даниэль – в один угол, Мечислав – в другой. Или мне еще водички принести?

– Не надо, – Мечислав и Даниэль послушно расцепили нежные объятия и разошлись по углам. М-да, трое по углам, не считая Надюшки.

– Юля, мне кажется, или у них и правда так быстро все заживает?

Я пожала плечами. А как – быстро?

– На вампирах вообще раны заживают за считаные минуты, если они не нанесены серебром, осиной или освященными предметами, – пояснил Даниэль.

– Поговори мне еще, – рыкнул из угла Мечислав.

Я посмотрела на вампира как солдат на вошь.

– Я тебе не собственность, понял, тираннозавр? Еще раз попробуешь мной командовать – и я вообще пошлю тебя к чертовой матери!

– Не пошлешь, кудряшка. Сейчас это автоматически будет означать твою гибель и твоих родных.

– Сволочь и шантажист.

– Молчать всем. Или я сейчас швабру принесу, – рявкнула Надя. – Вы, двое, стойте и не квакайте. Юля, на чем ты там остановилась?

– На укусе. Я ей, конечно, не поверила – кто бы поверил. Но и домой ехать было уже поздно. Мы с ней заночевали на даче, а ночью явился владелец клыков. Некто Андре. Мы с ним здорово погавкались, он начал мне угрожать и сказал, что если на следующую ночь мы с ним не встретимся, он доберется до моих родных. Так я рисковать не могла.

– И что – ты не нашла ничего лучше, как пойти к тигру в пасть?

– К вампиру. И вообще, куда бы я еще пошла? В милицию? Дяденьки, помогите, меня тут вампир покусал? Дюшка бы меня и в психушке достал.

– Дюшка?

– Андре. Вампир-блондин. Сволочь такая, что Мечислав рядом с ним ангелочек.

– Ну да. Лапушка и душка. Сама, блин, не поверила бы, если бы этих не видела, – вздохнула Надя. И тут же пригвоздила Мечислава злым взглядом. – А добиваться своего угрозами, видимо, у них у всех в крови.

– Нет. Просто мне попались сразу два дефективных экземпляра, – вздохнула я. – Что Мечислав, что Дюшка – одного поля ягоды и обе ядовитые. Вот Даниэль – хороший.

– Хороший, – в голосе Нади явственно звучало недоверие. – А где ты его взяла? Если по правде?

– В клубе. Мы пришли, немного там поскандалили, а потом я умудрилась удрать. И его с собой прихватила. А уж он вызвал вот этого зеленоглазого клыкозавра. И мы стараемся выжить.

– М-да, коротко, но подробнее ты сейчас вряд ли расскажешь. И долго вы так выживать будете?

– Этот день. Не больше. Потом все так или иначе кончится.

– Чем?

Я покачала головой.

– Надя, тебе лучше этого не знать. Так будет хоть какая-то возможность выжить. Правда.

– Юль, ты уверена?

– Нет. Но и объяснять что-либо у меня просто сил не хватает. Поверь мне, пожалуйста, на слово.

– Твой дед ничего не знает?

– Будь здесь мои родные, фиг бы эта каша заварилась. Они не разрешили бы мне ехать на дачу – и всё тут. Катька пропала бы без вести, я бы поугрызалась совестью с недельку, успокоилась – и никогда бы не узнала про существование этих клыкозавриков.

– Жалеешь? – подал голос Даниэль.

Я вздохнула. Вышла из своего угла, пересекла комнату и подошла к вампиру.

– Я тебя люблю. И ни о чем не жалею. А у людей могут быть дети от вампиров?

– Несколько раз были и такие случаи.

– Надо будет и нам попробовать.

Даниэль сгреб меня в охапку и подбросил в воздух.

Я взвизгнула и вцепилась в его плечи.

– С ума сошел?! Уронишь!

– Юля, ты меня за все простила?

– Еще раз соврешь – надеру уши. А пока – да.

– А меня в расчет принимать не надо?

Мечислав. Вылез ежик из тумана, вынул ножик из кармана...

– Когда все это закончится, мы все – вы, я, Даниэль сядем и решим, как будут строиться наши отношения. Но хочу подчеркнуть сразу – как мужчина вы мне не нужны. Ни даром, ни с доплатой. И личную жизнь я буду строить с любимым человеком. Вот.

Мечислав сверкнул глазами. Судя по тому, как напряглись обнимающие меня руки Даниэля, стоило ожидать нового взрыва. Но лучше было все сказать сейчас, а не потом. Чем дольше удерживаешь давление в котле, тем сильнее взрыв.

Разрядила ситуацию Надя.

– Да вы не расстраивайтесь так, театральным шепотом произнесла она, подавшись к Мечиславу. – Я точно знаю, что Юля по ночам храпит. И характер у нее кошмарный. Радоваться надо, что так легко отделался!

– Это я храплю?! – возопила я. И даже сделала попытку дотянуться до ближайшей вазы.

Надя тут же юркнула за спину к Мечиславу. Вампир даже не сообразил сразу, что делать, и захлопал длиннющими ресницами. Ну да. Вот разборки с Дюшкой и сражения ему привычны. А что делать, если две девчонки начинают выяснять отношения? Вопрос...

Но вампир справился и тут.

– Всем молчать. Даниэль, сядь. Юля, ты тоже. Никто твою великую любовь и пальцем больше не тронет. Надя, хватит валять дурака.

Мы присмирели. Даниэль послушно уселся на диван и притянул меня к себе на колени. Надя плюхнулась в кресло. Мечислав садиться не стал, а просто прошелся по комнате.

– Сейчас не время для свар и глупостей. Юля, извини, я сорвался. Даниэль, я могу сам отколотить тебя, но, если это в моих силах, не позволю никому причинить тебе вреда. Надя, прошу у вас прощения за безобразную сцену. На этом считаю дело закрытым. Извольте меня не провоцировать. Ясно, Юля?

– Я вас не провоцировала.

– Неужели? И даже в глубине души не было? – Но соврать, что не было, вампир мне не дал. – Подумаешь – ответишь. И не мне, а сама себе. Дальше. Надя, мы пробудем здесь сутки, максимум двое. Потом уйдем. Куда – вам знать не надо. Дольше проживете. Но если мы выиграем, я разрешу Юле все вам рассказать. Это – устроит?

– Более чем.

– Договорились. И еще. Я знаю, что вы помогаете подруге просто так. Подумайте, что я мог бы вам подарить.

– Что?!

Надя взлетела с кресла, как подброшенная пружиной. – Ты за кого меня принимаешь, гад?! Я своей дружбой не торгую!

– А я и не предлагаю вам оплату за помощь подруге. Но сейчас вы помогаете мне, а это надо оплатить. Я же вам ни с какой стороны не друг. Над этим и подумайте. Ответ тоже дадите мне через два дня. Сейчас я иду спать. Даниэль, предлагаю тебе присоединиться. Девушки прекрасно посплетничают без нас. Еще вопросы есть?

Больше ни у кого вопросов не было. А я вдруг поняла, за что уважают Мечислава. Сейчас передо мной сидел не озабоченный сексом мальчик-зайчик. Этот мог и построить кого угодно, и заставить себя выслушать. И, как бы тяжело ни было, подчинить себе и свои чувства и эмоции. До сих пор что-то подобное я видела только у деда. Вот не думала, что сравню этих двоих.

Мечислав тем временем вышел из комнаты. Даниэль провел губами по моей щеке.

– Малыш, он прав. Мне бы тоже надо выспаться.

– Спокойного дня, любовь моя, – улыбнулась я, возвращая поцелуй.

Надя закашлялась. Мы с неохотой оторвались друг от друга, а Даниэль вытащил ладонь из-под моего свитера. И когда только успел? Кажется, мы немного увлеклись.

– Что?

– Ребята, я уйду, потом займетесь сексом, ладно?

А то мне даже как-то неловко.

Мы смутились. Потом почти хором извинились – и Даниэль отправился – таки в спальню. А я посмотрела на подругу.

– Ну что, пойдем погреем пиццу и посплетничаем? Чем мы и занимались следующие четыре часа. Уничтожили пиццу. Нашли в шкафу бутылку вина – и приговорили ее под задушевную беседу.

– ...

– Ну что, колись подруга! Почему ты вдруг – кудряшка?

– Это Мечислав так меня прозвал. А я тогда не могла спорить, потому что с ног валилась от усталости. Кстати – мне кажется, он использует прозвища, чтобы не запоминать имя очередной пассии. Рыбка, зайка, киска...

– И тебе это нравится?

– У меня просто сил не хватает с ним спорить. Или находится более важная причина поругаться.

– А как Даниэль к этому относится?

– По-моему, он ревнует.

– А есть с чего?

– Есть. Что теперь поделать, если Мечислав может соблазнить целое движение амазонок одной клыкастой улыбкой?

– А он тебе только улыбался?

– Не только, – вздохнула я.

– А что тогда?

– Еще и заигрывает.

Я уже успела рассказать Наде все, что произошло со мной за эти четыре дня. В подробностях. И теперь подруга сопоставляла факты. Я ей не мешала. У меня своих дел хватало. Хотя бы налить себе еще вина и откупорить эту идиотскую банку с оливками!

– Юля, все это очень странно.

– Почему?

– Смотри. Кто-то вас выдал. Если за вами не следили, то откуда и те и эти взяли ваш адрес? И потом, Даниэль – мужчина или уже где?! Мне не нравится его поведение!

– Почему?!

– Или он тебя не любит, или не считает нужным ревновать к Мечиславу.

– Ничего не понимаю.

– А ты попробуй подумать для разнообразия! Мечислав предлагает тебе такую связь, которая вяжет попрочнее стального троса, так?

– Так.

– А что Даниэль?! Он даже не пытается бить тарелки! В конце концов, ты могла бы стать его... как там бишь его?

– Фамилиаром.

– О! Точно! Фамильярностью! Так нет же! Он все тебе рассказывает, а потом уходит и оставляет поле действий Мечиславу. Не слишком ли это мило?

– Достаточно интересно, – признала я. – Но мало ли что? Первая Печать – это вовсе не обет любви и верности.

– Кто бы спорил. Но очень близко к этому! Разорватьто ее нельзя?!

– Нельзя. Только если смертью одного из участников. И то никакой гарантии, что второй это переживет.

– Очень интересно. Тогда смотрим дальше. Мечислав делает тебя своим фамилиаром, а что делает наш Ромео? Становится в интересную позу?! А потом поворачивает все так, что ты еще и виноватой оказываешься! Не слишком ли интересно?

– Надюша, а к чему ты ведешь?

– Не знаю. Но говорю как медик – дерьмом пахнет!

– И что я могу сделать?

– Ничего. Просто не доверяй никому из них. Вот и все.

– Но я люблю Даниэля.

Что самое печальное – это было правдой. Я так и не поняла, в какой момент сероглазый вампир вошел в мое сердце, но выдрать его оттуда я бы уже никогда не смогла.

– Ну и люби себе на здоровье. Во всех позах. Но не доверяй до конца, – глубокомысленно посоветовала Надя, наблюдая, как я выдираю крышку из банки с оливками. – И вообще, два дня – и все будет ясно. А пока – дыши ровнее.

– Буду. Налей пока еще вина.

– Сейчас. А вампиры пьют?

– Только кровь.

– М-да, и тут все не как у людей! Ну и фиг с ними! Будем соображать на двоих, в чисто бабском коллективе!

– Надька, я тебя обожаю!

– На помойку провожаю?!

– Да хоть куда! С тобой в компании можно и на кладбище! Ты и там себе развлекуху найдешь!

– По кладбищам со своим клыкастым шляйся. Дорогая, посмотри направо! Это могилка моей близкой подруги, которая скончалась от старости двести лет назад.

Такая стерва была! А это могила моего врага, которого я закопал собственноручно всего семьдесят лет назад. Хороший человек был... вкусный...

Я захохотала. Пусть все кругом горит огнем, а мы всегда смеемся.

– Надька, ты неисправима!

– Зато ты стала на человека похожа. А то тебя эти клыкастики до истерики уже довели. Знаешь, допиваем бутылку – и я пойду за второй. А ты подремлешь, пока я не вернусь, хорошо?

– Хорошо.

Подруга исчезла за дверью. Я прошла в гостиную и уселась на диван. Вампиры мирно дрыхли в спальне. Как же все сложно! И как мне хочется просто залезть под одеяло – и чтобы никто не тревожил, никто не трогал, никто... ничего... никогда...

Ничего не хотелось. Ни думать, ни говорить, ни видеть. Просто лежать на диване и чувствовать тепло и уют, безопасность. Этого моя жизнь лишилась несколько дней назад – и мне страшно недоставало покоя. А ведь еще неделю назад я готова была ругаться, что в жизни ничего не происходит и даже хотела устроить вечеринку, чтобы как-то ее разнообразить. М-да, разнообразие прет. Под ручку с безобразием.

Вот уж воистину, бойтесь своих желаний, детки, и хорошо бойтесь, ибо они сбываются. И от этого бывает ну очень грустно. Я медленно вспоминала события последнего дня. То есть этой ночи. При мысли о Даниэле щеки непроизвольно потеплели. Кровь прилила к коже. Но стыдно мне не было. Наоборот. Если Даниэль захочет – это все будет продолжаться. Пока мы не решим расстаться. Или правильно сказать – он не решит оставить меня? Рано или поздно это случится. Даже если «поздно» – это годы. Придет новая муза – и Даниэль бросится в погоню за другой женщиной, забыв обо мне. Но пока мы вместе, я буду принимать каждую минуту с благодарностью судьбе. Так-то, господа хорошие!

О! Кстати о вампирах! За окном еще светло. Сколько остается до заката? Часов пять? Или больше? Не знаю.

Но вампиры спят и не должны проснуться даже от пожара. Ни Даниэль, ни Мечислав.

При воспоминании о Мечиславе щекам стало еще жарче. Гораздо жарче. И всему телу – тоже. Я непроизвольно нашла на шее след от укуса. Фамилиар. Первая Печать. Я вообще-то понимала, на что подписывалась? К сожалению, нет. А меня кто-то спрашивал? Да никто! Мне просто разложили все по полочкам. Можно так. А можно – этак. И, готова поспорить, не сказали и половину из того, что я должна была знать. С другой стороны – чего я вообще-то жду от вампиров? Дружбы, любви и откровенности? А не проще ли дождаться второго пришествия Христа с креста? Оба вампира как-то играют со мной. Даниэль старается говорить мне правду. Или хотя бы ее часть. Но и он изначально навешал мне лапши на уши. И в этом нет ничего удивительного. Даниэль не знал меня, не знал, как я могу отреагировать на то или иное сообщение – и делал все, чтобы я не сорвалась и не взбрыкнула. Я ведь могла оказаться и истеричкой... вот тогда бы все и заплакали... Поэтому я хоть и пошипела на своего обожаемого художника за всякие недоговоренности, но уже простила. Ему я об этом не скажу, но он, по-моему, сам догадывается. А Мечислав – этот вообще меня ни в грош не ставит. То есть не ставил бы, если бы я не обладала какой-то силой. Силой, как говорят сами вампиры, выделяя это слово и голосом и взглядом. Они так серьезно относятся к Силе как свойству организма, что начинаешь уважать себя. Недолго. До тех пор, пока не понимаешь, что ты – своеобразный вариант батарейки «Энерджайзер». Можно от тебя подпитываться, но советоваться с батарейкой по этому поводу? Хм...

Вот Мечислав и не советуется. Не будь рядом Даниэля – страшно подумать, какая развесистая клюква росла бы у меня на ушах. Ведь врет и не краснеет. И еще... не будь рядом Даниэля, я могла бы и увлечься этим зеленоглазым кровопийцей. И вот тогда бы пришел мне полный песец как свободной личности. И что у них у всех за бзик такой – гнуть все вокруг под себя? Оно им надо?

А есть еще и Дюшка. Вот кто смог бы рассказать мне всю правду. Не из дружеских чувств, а чтобы я побольше мучилась. Только ничего с этим не выйдет. Вопервых, я не могу с ним поговорить на своих условиях, а во-вторых, если он поймет, что я чего-то не знаю, то еще больше постарается меня напугать или разозлить. Ему нельзя дать понять, что мы – плохая команда, которую раздирают вранье и противоречия. У нас должен быть хоть какой-то козырь в рукаве. А лучше – запасная колода. Бедный дедушка! Неужели он так же думает обо всех бизнесменах, с которыми ведет дела? Для каждого нужен туз в рукаве и каждый в чем-то нагло врет? Кошмар!

А чего ждет от меня Мечислав как от фамилиара? Силы? Вполне возможно. И я с радостью поделюсь ей. А вот чего еще? И как скоро он скажет мне: «Юля, я должен поставить на тебе Вторую (Третью, Четвертую) Печать»? И к чему меня это приведет? Высшие Силы! Как я хочу знать больше! Хотя бы немного больше! Но расскажет ли мне Даниэль? Не знаю. Но спрошу. Даниэль... Черт все подери! Борис! Вадим! Я же совсем про них забыла! А им придется очень несладко! Что со Снегиревым?! Что происходит сейчас с моими друзьями-вампирами? Пусть я не могу позвонить Дюшке, но я могу позвонить Снегиреву! По мобильнику! Даже если выследят мой номер – фиг они выследят, откуда я звоню! Я же у Надькиных знакомых на квартире, а не у того идиота, у которого был взят телефон! Попробуем позвонить?! Обязательно!

Я вскочила с дивана и поняла, что немного переоценила свои силы. Голова до сих пор кружилась, меня мутило, я была определенно не в форме. Ну и черт с ней, с формой! Справлюсь! Только сперва – на кухню! Мне нужно выпить. Ледяной воды! И побольше! И вообще, полбутылки вина были лишними.

После воды мне стало чуть-чуть полегче. Желудок был в норме, мутить меня перестало, голова более-менее разработалась, отбросив сонную одурь. Я сходила в ванную, умылась и вновь прислушалась к себе. На этот раз я осталась довольна. В ближайший час я буду нормально соображать. А потом видно будет. А теперь попробуем позвонить. Номер Снегирева я помнила наизусть. Трубку сняли не сразу.

– Алле? Дом Алексея Ивановича Снегирева. Этот голос я знала. Кажется, кто-то из охраны.

– Алло, это я, Юля! Леоверенская.

– Юленька! Ты где, детка?

Голос охранника резко изменился из неуверенного на сладко-приторный. Хоть в миску сцеживай и чай заправляй вместо сахара.

– А что? Что-то не так?

Я обострившимся звериным чутьем поняла, что охранник там не один и откровения будут излишни.

– Да нет. Просто Алексей Иванович беспокоится. Ты куда-то уехала с друзьями...

– А я решила по магазинам пройтись. Что-нибудь купить нужно? Я тут себе такую кофточку присмотрела! А ребята консультируют! Ну, такая тряпка классная! Розовая такая...

Описать кофту моей мечты мне не дали. И правильно. Я могла бы еще неделю трепаться ни о чем. В трубке раздался мужской голос. Незнакомый.

– Леоверенская Юлия Евгеньевна? Нет, София Ротару, блин!

– Вы угадали, – кокетливо призналась я. И даже улыбнулась. Зря. Следующий вопрос чуть не свалил меня с дивана.

– Что вы знаете о вампирах?

Жесть! Вот так вот в лобешник?! Ответить, что ли?!

Ну нет! Перебьется!

– А что вы знаете о хороших манерах? Представьтесь для начала!

На том конце провода повисло удивленное молчание. Я кожей чувствовала, как ошеломлен человек у телефона. Только вот почему? Неужели я первая, кто попросил представиться? Или первая, кто стал спорить? Или просто так? Поди разберись! Но наконец он разродился.

– Меня зовут Валентин Дмитриевич. Казачев Валентин Дмитриевич.

– Очень приятно с вами познакомиться по телефону, Казачев Валентин Дмитриевич, – отозвалась я, – но мне ваше имя ни о чем не говорит.

– А имя Андре вам о чем-нибудь говорит?

Имя-то говорило, но мне говорить о его хозяине вовсе не хотелось.

– Андрюша? Нормальное имя.

– Юлия Евгеньевна, вы меня не понимаете или не желаете отвечать?

– Не понимаю, – решительно выбрала я.

– Юлия Евгеньевна!

Прозвучало это как в «Бриллиантовой руке», когда Горбунков попытался запихнуть пистолет в авоську. Ну чего вы тупите-то, «Семен Семенович»....

– Уже двадцать лет как. И что? – не сдавалась я.

– Голос мужчины в трубке изменился.

– Юлия Евгеньевна, давайте говорить в открытую. Когда сегодня утром начался захват дома, вы успели сбежать с двумя вампирами. Что в этом страшного и почему вы так не хотите это признать?

А действительно? Что? Ладно, будет тебе и в лоб и по лбу.

– Мы совершили тактическое отступление. Кстати, а кто нас с утра штурмовал?

– Моя группа.

– И какого... вам понадобилось? – я уже откровенно хамила.

– Мы – оборотни, Юлия Евгеньевна.

– Да хоть привидения.

– Вы так мало знаете о нашем сообществе? Прокололась. Но в чем?

– Не ваше дело.

– Не мое. Попросите своих вампиров устроить вам ликбез. А пока послушайте. Предателей в моей команде нет, все, что мы друг другу скажем, между нами и останется. Юлия Евгеньевна, вы знаете, что у Андре есть власть над лисами?

Голос был серьезным и неожиданно усталым. С таким голосом я не могла ерничать и издеваться. Чувствовалась в нем какая-то боль, глубокий давний надлом.

– Над какими лисами? Из зоопарка?

– Нет. Просто клан оборотней-лисов обязан подчиняться Андре.

Ребята попали.

– Мои соболезнования.

– Толку мне с них, – не удержался собеседник.

– Больше ничего предложить не могу, – огрызнулась я. – Если только большой кусок мяса.

Вот ведь еще проблема! Оборотни откуда-то вылезли... И расспрашивать их нельзя, и не расспрашивать – тоже. Я ведь почти ничего о них не знаю, а значит, могу очень сильно нас всех подставить. Запросто. Ох, елки...

– Тогда выслушайте меня. Андре приказал нам напасть на ваш дом.

– Это не мой дом, – уточнила я. – Снегирева.

– Это важно?

– Простите за глупые придирки. Кстати, а как вы относитесь к господину Андре?

Голос несколько секунд держал паузу. Такое ощущение, что Валентин Дмитриевич подбирал самую удачную формулировку ответа. И наконец нашел подходящее выражение.

– Он наш повелитель, а повелителя положено любить и уважать. До самой смерти.

Чьей – не уточнил. Хорошая оговорка.

– А вы его очень любите?

– ОЧЕНЬ!

Из трубки донеслось одно-единственное слово. Но ненависти в нем было столько-о-о... Я поняла, что Валентин Дмитриевич действительно доверяет тем, кто стоит рядом с ним у телефона и слушает наш разговор. Потому что высказать такую ненависть, искреннюю, обжигающую ненависть в присутствии вампира – это верная смерть. Дюшка не спустил бы. Хм, а с какой минуты я стала так четко оценивать, что бы он спустил с рук, а что – нет? Я ведь не лучший психолог планеты? Или с Дюшкой пять лет как общаюсь? Или с этим типом из трубки? Нет. Но я чувствовала, что мой собеседник говорит правду. И честен в своей ненависти.

– Вы знаете, – медленно сказала я, – я не могу похвастаться такой же силой чувства, но кое-кто из моих друзей может. К сожалению, мы с вами – враги.

Голос в трубе был грустным и усталым.

– Юлия Евгеньевна, мне поручено дождаться вашего звонка и сообщить вам следующую информацию. Ваши вампиры у нас. Пока они живы и им не причинили никакого физического вреда. Андре готов обменять их – на вас и некоего художника. Иначе они будут мертвы.

– Когда? – я с трудом узнала свой голос.

– Я не знаю.

Я крепко, до боли сжала кулаки. Спокойно, Юля, спокойно. Если ты сейчас сорвешься, ты можешь потерять даже жизнь. А проиграть одну схватку – не значит сдать всю страну. С потерей Москвы еще не потеряна Россия...

– А живы ли они сейчас? Простите, но Андре мог вам и соврать.

– Этого я тоже не знаю.

– А как я тогда должна вам верить? Если вы сами признаете, что не можете гарантировать правдивость ваших слов?

– Мне верить необязательно. Я должен дождаться и передать вам телефон господина Андре.

– Можете передавать, – мертвым голосом сказала я. Потом так же, без эмоций, забила семь цифр в память сотового. Хотя могла бы этого и не делать. Чувство было такое, словно их у меня на коре головного мозга лобзиком выпиливают. Я молчала. И голос в телефоне тоже молчал. Но он не выдержал первым.

– Юлия Евгеньевна...

– Да? – откликнулась я.

– Я не знаю, кто вы и что происходит. Но... это как-то во вред господину Андре?

– ОЧЕНЬ.

Я вложила в свое слово не меньше чувства, чем мой собеседник. И он оценил. И поверил.

– Тогда вам стоит записать мой телефон. Так, на всякий случай.

– Интересно – какой? Диктуйте!

Я забила в память еще один телефон. И только потом уточнила:

– Скажите, а вы – оборотень?

– Да.

– Лис?

– Да.

– А что со Снегиревым?

– Это хозяин дома?

– Да.

– Попробуйте догадаться?

– Он жив?

– Нет.

– Но вампиром он не стал?

– Не стал.

Бедный шарпей. Но слезы по его печальной судьбе мне проливать не хотелось. Если живешь на склоне вулкана, будь готов повторить судьбу Геркуланума и Помпеи.

– Всего вам хорошего, Валентин Дмитриевич.

– До свидания, Юлия Евгеньевна. Простите, а что мне передать господину Андре?

– Передайте ему, что он – козел.

– С удовольствием, – отозвался голос. – А если без вашего личного мнения?

– А если без него, то решения все равно принимаю не я. Пока я доберусь, пока я разбужу кого-нибудь из вампиров, пока... Короче – пока!

– Пока.

Я засунула трубку в карман и выругалась. Мать вашу так! И этак тоже! И что мне теперь прикажете делать?! Рассказать обо всем Мечиславу? Или нет? Или Даниэлю? Или обоим?! Леший его знает! Даже с Надей я посоветоваться не смогу. Что же мне делать, Высшие Силы?! Что мне делать?!

Я поступила, как и всегда. Проблемы надо решать по мере их поступления. А как их можно решить, если вампиры еще не проснулись? Я плюнула на все, достала из шкафа в гостиной книгу и уселась перечитывать сказку про Буратино. Есть у нас с ним что-то общее, определенно есть. То ли длинный любопытный нос, то ли милая привычка лезть им во все передряги!

И, листая старую сказку, сама не заметила, как заснула.

Я отключилась так плотно, что даже не услышала, когда проснулись вампиры и вернулась подруга. Видимо, измученный организм решил все без участия дурной головы – и полностью отключил меня.

Оно и правильно.

ГЛАВА 5

Вторая Печать

Я открыла глаза и тут же закрыла их обратно. Потом опять открыла. Мечислав выглядел как всегда – совершенно сногсшибательно. Белый свитер был ему к лицу. На груди у него был треугольный вырез – и золотистая кожа была открыта моему взгляду. Угольно-черные волосы рассыпались по плечам роскошными локонами, заключая изящное, словно вырезанное рукой лучшего скульптора лицо, в рамку. Белый цвет ткани подчеркивал густой медовый цвет его тела. Запах меда и цветов кружил голову. Значит, не одеколон. От Снегирева мы вообще без штанов и носков сбегали. А что тогда? Гормоны? Феромоны? Или как запах у цветов, для привлечения пчел? Черт его знает... Но голова кружилась. По телу разливалось какое-то мягкое и вальяжное оцепенение. И мне вдруг ужасно захотелось залезть руками под его свитер. Желание было настолько неестественным для меня, что я тут же ударилась в откровенное хамство.

– Неужели нельзя начать день с чего-нибудь посимпатичнее?

Мечислав закатил глаза. Этот нахал сидел рядом со мной на диване, то ли разглядывая меня, то ли о чем-то размышляя. Хорошо хоть не лапал. Джинсы и свитер были явно на месте. И безбожно натерли шею и талию.

– Ты действительно не считаешь меня красивым или хотя бы симпатичным?

Я решила ответить максимально честно.

– Ваше лицо типа сахара с медом и шоколадом.

Ложку съешь – и больше не надо.

Мечислав скривился.

– Адская смесь.

– И вы не лучше.

– Намного лучше.

– Поверю, если позовете сюда Даниэля. Вампир и не подумал послушаться.

– А я точно не подойду?

– Точно. И хватит тут нависать!

Я отпихнула вампира обеими руками. Ага, проще скалу пихать.

– Изыди, клыкастое непарнокопытное!

– В самом деле, отпусти мою девушку, – предложил Даниэль откуда-то из-за его спины.

– Твоя девушка – мой фамилиар. И мне позарез нужна ее сила.

– Это – попозже, – отозвалась я. Джинсы впивались в мягкое место, и я становилась еще более раздражительной... хотя куда бы еще. – Сейчас я иду в ванную – и если кто-нибудь туда явится – лично кастрирую.

– Даже меня? – Даниэль протянул мне руку. Я уцепилась за его прохладные пальцы, и вампир помог мне подняться с дивана. Мечислав наблюдал за этой сценой с неудовольствием, но вслух ничего не говорил. И то хлеб, что не сало. Хорошо его Надюшка водой окатила.

– Проснулась, зараза? О, легка на помине.

– С чего это я – зараза?

– Я тут возвращаюсь с бутылкой – а она спит как сурок на солнышке. Я тебя даже будить не решилась.

– И хорошо. Я хоть выспалась. А теперь я иду купаться. Надя, присмотри, пожалуйста, за этими двумя клыкастиками. А то начнут выяснять отношения – всю квартиру на щепочки разнесут и к соседям вывалятся.

На этой ноте я развернулась – и отправилась в санузел. К счастью – совмещенный. Интересно, а вампирам унитаз нужен? Кровь-то они пьют? А если жидкость попадает в желудок, вся она впитаться просто не может. И должна откуда-то выливаться. Или таки впитывается все? Как бы мне хотелось поэкспериментировать с вампирами! Какая тема для диссертации пропадает, сказал Ван Хелсинг, препарируя Дракулу!

Горячий душ за пятнадцать минут сделал из меня человека. Или хотя бы привел в отличное настроение. Я оделась – и вышла из ванны. Голоса вампиров и Нади доносились откуда-то с кухни.

– ...планы на Юлю. Я предпочла бы, чтобы она осталась с Даниэлем. А лучше – нашла себе нормального парня.

– Вряд ли это теперь возможно.

– Но она ведь не стала вампиром?

– Просто переспав с Даниэлем, она не станет вампиром.

– Но и обычным человеком она не останется, так ведь?

– Она им и не была. Просто не знала о своих способностях.

На кухне царила прямо-таки идиллия. Надя что-то творила у плиты, огрызаясь на Мечислава, который сидел на высоком табурете в углу. Даниэль рисовал что-то на альбомных листах, устроившись в кухонном уголке, – уголок-скамейка и столик – и в разговоре участия не принимал. Первым меня заметил именно Мечислав.

– Как вы теперь себя чувствуете, кудряшка?

– Гораздо лучше. О чем вы говорили?

– Что дельфин и русалка, они, если честно, не пара, не пара, не пара... – пропела Надя.

– Юля?

Даниэль отвлекся от своих рисунков и посмотрел на меня. Какой же он все-таки... любимый...

– Садись со мной?

– А я тебе не буду мешать?

– Нет. И потом, я рисовал для тебя.

– А мне посмотреть не дал, – наябедничала подруга.

– Это личное, – отрезал вампир.

Я уселась рядом с ним на мягкий кухонный диванчик. Подумала – и поцеловала в уголок рта. Даниэль быстро чмокнул меня в кончик носа. Сгреб со стола изрисованные листы – и протянул мне.

– Это тебе, любовь моя.

Я послушно взглянула на первый рисунок. Все-таки Даниэль – гений.

Первым рисунком были две птицы Сирин. Кажется, так. Или Гамаюн? Как на Руси называли птицу с человеческим лицом? Не знаю, но это была именно она – и в то же время – я. Белое оперение, корона на голове, когтистые лапы. Мое лицо, стилизованное в манере древней Руси было одновременно красивым – и страшным. Птица с моим лицом сидела на ветке, запрокинув голову. Одно крыло у нее было сломано и свисало так, как обычно крылья не свисают. Напротив нее сидела еще одна птица. Намного красивее первой, но – черного цвета. И оставляла гнетущее впечатление. Как покойника гримировать. Мерзко... и очень печально.

– О чем пела вещая птица? – прошептала я.

– О большом горе, – внезапно ответил Мечислав. – Даниэль, я могу теперь посмотреть рисунки?

– Теперь – можешь, – отозвался вампир. Мечислав аккуратно взял рисунок из моих рук.

Вторая картина изображала... тоже меня, но уже совсем другую. Фоном служил хвойный лес. Широкие и высокие стволы сосен, еловые лапы, которые выглядели колючими даже на картинке. И впереди всего – здоровущее дерево, настолько большое, что художник даже не стал изображать его целиком, ограничившись одной сосновой веткой, вдвинувшейся на передний план словно жадная лапа хищника. На этой лапе лежала я. Но опять не в своем естественном виде. Теперь это была женщина-кошка в засаде. И пожалуйста, не вспоминайте про ублюдочных голливудских монстров. ЭТА кошка ничего общего с ними не имела. Ни маски, ни костюма. Обнаженная натура, показанная сбоку, и настолько изящно, что даже не казалась обнаженной. Все равно ничего не видно. А кошка... Лицо опять было – мое. Но вместо кистей рук и ступней ног были хищные когтистые лапы. И ими кошка впивалась в дерево, на котором лежала. Были видны глубокие сколы и царапины на коре дерева. И уши. Длинные, заостренные, с кисточками на концах. И большие звериные глаза с вертикальными зрачками.

Красиво.

– Это – пантера?

Надя нагло вытянула шею, вгляделась – и покачала головой.

– Юля, ты что! Это – рысь.

А ведь действительно – рысь. Красивая такая. Я передала и этот рисунок Мечиславу.

Третья картина была... странной. Нарисованной в стиле «инь-ян». Обнаженная натура. Ничего лишнего, строгие и лаконичные линии, красивое тело (хотя Даниэль мне определенно польстил, у меня и ноги толстоваты, и попа тяжеловата, и грудь маловата), и все это выполнено – пятьдесят на пятьдесят. Половина страницы – белая, половина – черная. На белом – черные линии, на черном – белые. Как Даниэлю удалось добиться этого эффекта с помощью всего лишь простого карандаша – даже и гадать не хочу. Черные и белые линии казались продолжением друг друга, все плавно, изящно, без разрывов... Неужели это тоже – я?

Последний рисунок был самым красивым. Афродита, выходящая из пены морской. Богиня появлялась из моря обнаженная, волны лизали ее колени, одной рукой она придерживала волосы, а вторую словно протягивала вперед. Но внимание приковывало не тело. Черты божественного лица были настолько яркими и выразительными, что рисунок казался маленьким окном – туда, в море. Впечатление было настолько сильным, что казалось – сейчас она дотронется до твоей щеки. С этой богиней мы были совсем не похожи. Слишком она была красива. И все же угадывались общие черты с рисунком «инь-ян». То ли глаза, то ли улыбка...

– Ты была такой... сегодня утром...

Даниэль шептал совсем тихо, но я услышала. И, глядя на эти рисунки, понимала, что Даниэль может мне лгать, но он меня действительно любит. Любит, черт побери. Потому что каждую черточку женщин с картин оживляла любовь. И только она.

– Я уже говорила, что ты – гений?

– Нет.

– А что я тебя люблю?

– И этого ты пока не говорила. Я нежно поцеловала Даниэля.

– Я тебя очень люблю. Хоть ты и думаешь обо мне лучше, чем я заслуживаю.

– Это я тебя не заслуживаю.

– Довольно!

Мечислав ничего не сделал, но его голос ветром пронесся по комнате, вымораживая наши эмоции. Гад клыкастый! Всю романтику... хм... обломал!

– Что надо? – невежливо поинтересовалась я.

Мечислав что-то хотел сказать, но не успел. Надя опередила.

– Надо подумать, где порылась такса.

– Чего?

– Того. Юля мне все рассказала – и я не понимаю, что происходит.

– В чем же?

– Как на вас вышли оборотни? Вы же никому своего адреса не давали и даже перепроверялись от слежки.

– А меня это как раз не удивляет, – пожала я плечами. – Я тут недавно фильм смотрела – там под днище машины прицепили такой жучок, который показывал движение транспорта на экране. Больше и не надо. Мы же никого в машине не оставляли...

– Юля, я осел, – самокритично признался Мечислав. – Надо было менять машину или хотя бы оставлять ее подальше от клуба. Но я даже не подумал, что так может быть...

– Результат печален, – подвела я итог. – А что это были за оборотни? Я ведь даже не разобралась, что и к чему... Мне бы сбежать было... А вы?

– Я успел понять чуть больше. Это были лисы.

– Мне это ни о чем не говорит.

Вообще-то говорило, но пока я предпочитала помолчать о разговоре с оборотнем. Посмотрим, что скажет Мечислав... послушаем... сравним...

– Разумеется. Ты просто не знаешь, кудряшка, но каждый вампир может управлять животными. Это наша особенность, как левитация, гипноз, скорость. У кого-то больше, у кого-то меньше. Такими, как волки, летучие мыши, крысы да еще ночные птицы, могут управлять абсолютно все вампиры. Хотя кому-то это гораздо труднее, чем остальным. Но некоторым доступны еще и другие животные. У Андре это лисы.

– А у вас?

– Тигры, кудряшка.

– Тигры? Но они у нас почти не водятся!

– Только не оборотни. И потом, вампир не выбирает, кем ему управлять.

– А что значит – управлять? – поинтересовалась Надя.

– Ни один тигр-оборотень не сможет противиться моей воле.

– Неужели?

И я вдруг представила Мечислава рядом с громадным уссурийским тигром. Рыжая шкура хищника трется о бедро вампира. Медово-золотая рука ласкает густой мех. Длинные острые клыки оскалены, уши прижаты... Я так отчетливо видела все детали картины, что пришлось на несколько секунд зажмуриться.

– Я могу приказать им все, что угодно, хоть со скалы броситься – и они должны повиноваться мне. Хотя с теми же медведями этот опыт окажется гораздо более печальным. И со скалы полечу уже я. Мало того, разорвут и закопают.

– Более или менее понятно. Вы хотите сказать, что Андре приказал им напасть на нас?

– Именно так, кудряшка.

– А кто еще есть у нас в городе?

– Оборотни обычно объединяются в общины, кудряшка. Во главе общины стоит так называемый вожак стаи. Ему обязаны повиноваться все оборотни этого вида. Он же решает и такие вопросы, как взаимодействие общины с остальной нежитью города – вампирами, эльфами, кикиморами, чародеями – и всеми остальными.

– А что – эльфы тоже существуют?! – восхитилась Надя.

– Да, но в вашем городе их нет. Им тут ловить нечего. Они больше по столицам, по модным журналам, по подиумам, по кинофильмам... Что до оборотней – в вашем городе есть общины волков, медведей, тигров и лис. Поэтому я и выбрал этот город. Тигры вообще довольно редкая популяция оборотней.

– Очень мило. А что вы намерены делать дальше?

– Дальше я дождусь ночи и отправлюсь к Андре, чтобы свернуть ему шею.

– Если дойдете, – отозвалась Надя.

– То есть?

– Даниэль – художник, Юля – не боец. Вы – один. И кто помешает ему прикопать вас под забором и отправиться мстить вашим друзьям?

– В общем-то, никто. Если не считать эмиссара Совета. В его присутствии даже Андре не осмелится нарушать правила.

– Да, но эмиссар еще не прилетел! И когда он будет – неизвестно!

Логично. Молодец, подруга. Правильно я ей все рассказала, мне бы это пришло в голову намного позже. Когда было бы уже поздно.

– Сейчас выясним! Где здесь телефон? Мечислав пробежал пальцами по кнопкам.

Я с напряженным вниманием следила за его руками. Вампир несколько секунд прислушивался к гудкам. Потом состоялся короткий разговор. Оппонента вампира я не слышала, а Мечислав говорил короткими рублеными фразами.

– Алло?

– Это Мечислав. Когда прибудет эмиссар?

– А раньше никак не получится?

– Это не слишком хорошо.

– Благодарю за информацию.

Я внимательно смотрела на него. Вампир повернулся и улыбнулся мне.

– Эмиссар прибудет только завтра, кудряшка. До завтрашнего вечера мы предоставлены самим себе. И должны как-то выжить. Как ты оцениваешь наши шансы?

– Выше нуля, но ниже единицы, – отозвалась я.

Вампир одним движением спрыгнул с табурета и скользнул на колени перед столиком. Он был совсем рядом. Так близко, что я ощущала его запах. И безумно хотелось дотронуться руками до его плеч.

– Почему вдруг такая тоска в голосе, кудряшка? Я тебя не узнаю! Где та девочка, которая ничего не боялась и спорила со мной, стоя по колено в снегу?

– Она устала.

Мечислав взял мою руку и поднес к губам.

– Жизнь прекрасна, девочка. Улыбнись.

Теплые губы скользнули по моей ладони. Язык пощекотал нежную кожу на запястье, задел заживающий порез – и я вздрогнула от боли. Ну не сволочь ли?! Клеить меня в присутствии моего парня! Ур-р-рою гада!

– Отпустите меня! Немедленно!

Зеленые глаза на золотистой коже светились как два изумруда.

– Уже поздно, маленькая моя. Слишком поздно.

– Эй, ребята, мы здесь лишние? – окликнула нас Надя.

Туман в моем сознании окончательно рухнул.

– Не лишние, – отчеканила я. – Наоборот!

Вампир отстранился от меня и уселся обратно на свое место.

– Даниэль, почему ты ему голову с задницей местами не поменяешь? – удивилась подруга. – Этот козел клеится к твоей девушке, а тебе хоть бы хны!

Даниэль даже не оторвался от рисунка.

– Я доверяю своей любимой женщине. Юле не нужен Мечислав.

– Я этого не понимаю, – помотала головой Надюшка. – Юля, ты можешь это объяснить? Если бы моему парню так кто-то глазки строил, я бы порвала на тряпки, а он...

Мечислав восседал на стуле с видом английского лорда и насмешливо взирал на нас.

– Девочки, вы видите, что Даниэль не ревнует Юлю ко мне. Но вы не учитываете, что мы – вампиры. Вы судите нас, как людей, по вашим, людским меркам. Это смертельно глупо.

Я не считала это глупым. Если бы Даниэль зашел с какой-нибудь другой женщиной так же далеко, как я с Мечиславом, я бы им обоим глаза повыцарапывала! Но поди пойми этих вампиров! Впрочем, пока мне глаза не выцарапывают, я согласна их не понимать. Лишь бы удавалось использовать на благо родины и отдельных лучших ее представителей (это я о себе, ежели кто не понял).

– И почему же? – не поняла Надя.

– Вампиры вообще не ревнивы. И потом, у нас с Юлей не было секса.

– А того, что было, – недостаточно?

Вампир пожал плечами. До зубной боли изящное, грациозное даже движение. Мышцы волнами перекатывались под белоснежным свитером. Белый цвет ему идет намного больше, чем Дюшке – черный. Почему я об этом подумала? Прекрасное лицо было спокойно и безмятежно. Губы раздвинулись в легкой улыбке. От его движений, даже от его присутствия комната наполнялась сексуальной энергией – и Мечислав прекрасно осознавал свою привлекательность. И отнюдь не стеснялся ей пользоваться в своих (исключительно «благородных») целях.

– Для него – нет. Когда живешь несколько столетий, чувства не то чтобы притупляются, но становятся другими. Наши чувства гораздо острее и сильнее человеческих, но пробуждаются медленнее. Вы же слишком недолго были вместе, чтобы чувства Даниэля стали реальными. – Вампир поднял руку, предупреждая мое возражение. – Не спорь, кудряшка. Я готов признать, что твои чувства к Даниэлю более чем настоящие. Но я также знаю и своего друга. Пока что ты для него подруга, любовница и муза – но не любовь всей жизни. И поведение Даниэля вполне объяснимо. Вампиры предпочитают получать удовольствие, не обременяя себя моральными проблемами. Что Даниэль и доказывает своим поведением. Он не будет ревновать.

Теперь уже я ничего не понимала. Не будет ревновать? А вчера, то есть сегодня утром? Ревность – или обида, что кто-то другой играет с ЕГО игрушкой? Ничего не понимаю!

– Хорошо. Даниэль не ревнует. А вы? Там, в машине, по дороге сюда?

Вампир смерил меня насмешливым взглядом.

– Моя ревность была бы приятна тебе, а, кудряшка?

– Не стану спорить – какой смысл лгать, если тебе все равно не поверят. Но и правду можно сказать поразному, так? – Люблю я Даниэля, но ваша ревность была бы мне очень приятна.

– Мне придется вас обеих разочаровать, – вампир улыбался, не показывая клыков. Своего рода искусство. – С моей стороны была также не ревность, а уязвленное самолюбие.

– Теперь уже я ничего не понимаю, – вмешалась Надя. Я благополучно опустила разговор в машине, а речь сейчас шла именно о тех словах. – Ревность? Но вряд ли ревность бывает без любви. А уязвленное самолюбие – без определенной симпатии?

– Мне кажется, Мечислав не привык, чтобы женщина, отдавшая уже часть себя, отказала ему и отправилась в постель к другому, – прозвучал спокойный голос Даниэля.

Передо мной на стол лег четвертый рисунок. Дельфин и русалка. Красиво. Море, волны, ночь, луна и даже лунная дорожка на волнах. И два гибких силуэта – русалка, выпрыгнувшая из воды и пойманная в миг прыжка, и глядящий на нее с тоской дельфин в углу рисунка.

– Очень красиво. Ты гений, Даниэль. Впрочем, гении в быту хуже чумы, – высказалась Надя. – Намучается Юлька с тобой. Это не ешь, то не пьешь...

– Надя, – прошипела я. Вот так всегда: только поверишь, что у человека есть мозги, – и он тут же спешит тебя огорчить. Ну кто ее за язык тянул?! Теперь Даниэль расстроится!

– Юля, два слова о ревности, – Даниэль, кажется, не был огорчен. Вместо этого он глядел как натуралистлюбитель – с любопытством и слегка плотоядно. – Знаешь, я поражен твоей стойкостью в отношении Мечислава.

– То, что мне его не захотелось, – это стойкость?

– Да. Особенно после Первой Печати. Я ожидал, что у вас будет секс, но этого не было. И самообладание сохранила именно ты. Более того, ты уже на трезвую ясно соображающую голову выбрала меня. И я очень хотел бы получить объяснение твоему поступку. Если ты сама понимаешь, что именно сделала.

– Да что я такого сделала?! – просто взвыла я. – Ну да! Выбрала одного вместо другого?! Так, что ли?! Но сердцу не прикажешь!

– Первая Печать объединяет скорее тела, чем души, – пояснил Даниэль. – И если фамилиар и вампир – разного пола, а часто даже и если одного – все заканчивается в постели.

Я вспомнила, насколько близка была от постели, – и покраснела. Если бы я прошлой ночью не смогла удержаться, что было бы тогда? Хотя и так понятно – что. Несколько восхитительных ночей. Но всю жизнь они не заменят. А Даниэля я бы потеряла навсегда.

– У меня никогда ничего не было как у людей.

– Это не оправдание, кудряшка.

– Другого не будет! И вообще, с какого это перепугу я тут оправдываюсь?!

– А вот это верно, – вставила Надя. – Господа вампиры, оставьте мою подругу в покое! Она, в отличие от вас, живет на свете девятнадцать лет и часто сама не может себя понять. Зато на ваш вопрос могу ответить я. Старая и мудрая сова.

Все внимание тут же обратилось на Надежду.

– Интересно будет послушать, – процедила я, испепеляя ее взглядом.

Надя даже ухом не повела в мою сторону.

– Ну так послушай. Из твоего рассказа я поняла, что твои... спутники уже видели твою Екатерину?

– Видели. И что?

– И должны были ее хорошо запомнить. Не правда ли, она красавица, господа?

Вопрос был задан вроде бы и в пространство, но смотрела Надя на Даниэля. И вампир кивнул, рассыпая по плечам темно-каштановые пряди.

– Да, могу сказать как художник, что она очень хороша.

Надя довольно улыбнулась и стала похожа на большую кошку.

– Я видела фотографии. Она и в детстве была само очарование. – Подруга рассматривала пятно на потолке, классически держа паузу. – Наша Юля рядом с ней просто не смотрелась. А их семьи были дружны. И девочки бо́льшую часть времени проводили вместе. И, разумеется, Юля всегда проигрывала на фоне своей подруги. Та была более красива, более умна, ей многое удавалось...

– Полегче скальпелем, – предупредила я. Еще немного – и я подружке голову оторву за такие историкопсихологические картины.

– Я уже почти закончила. Как это ни забавно, господин Мечислав, но Юлю отталкивают от вас те качества, которые притягивают к вам остальных женщин. Ум, красота, сила – она вполне может все это оценить, но не желает возвращаться в неприятные воспоминания детства, когда все смотрели сперва на Катю и говорили: «Ах, какая милая малышка». А потом переводили взгляд на Юлю и преувеличенно вежливо добавляли:

«И этот ребенок очень мил... тоже». Даже части жизни в тени подруги Юле хватило за глаза. Испытать это второй раз? Увольте! С этой точки зрения вы представляете опасность. Даниэль такой опасности не представляет.

– Из этого я должен заключить, что я слабый глупый урод? – весело уточнил Даниэль.

Церемониться с вампиром, о котором недавно говорила гадости, Надя не собиралась. Портрет там он с нее рисовал или не портрет, но правда важнее.

– Вы – художник. Не думаю, что это мало отличается от данной вами характеристики.

Лицо Мечислава было совершенно спокойно, но я почему-то знала, что в душе он покатывается со смеху. И зло посмотрела на него.

– Забавные эти люди, правда?!

– Ужасно забавные, кудряшка. А твоя подруга просто очаровательна, с ее детским стремлением к правде и справедливости.

– Тоже мне, диагност, – фыркнула Надя.

– Да уж не хуже вас. Почему-то мне кажется, что это только половина причин. Так, кудряшка?

Я опустила глаза. Половина? А черт его знает! Не могу я разобраться в своих чувствах! Не-мо-гу! Довольно!

– Не знаю, как вы, господа вампиры, а мне ваше словоблудие уже в печенках сидит! Любит, ревнует, плюнет, поцелует... Скорее уж оплюет с головы до ног! Знаете ли, у нас есть и еще другие проблемы. И есть друзья, которых сейчас с нами нет.

– Борис и Вадим? – голос Мечислава был абсолютно спокоен. Я резко тряхнула головой.

– Борис и Вадим. Я думала о них.

– Не стоит сильно волноваться, кудряшка. Они живы.

– Откуда вы знаете?

– Я – их протектор. Их господин. А для Вадима еще и креатор. Оба они принесли мне клятву крови. Если бы они умерли, кудряшка, я тотчас узнал бы об этом.

– Тогда у вас будет больше проблем.

Вампир на волосок поднял изящную, словно тушью нарисованную бровь.

– Проблем, кудряшка? Каких?

– Они у Андре.

Вампир хищно улыбнулся. Увидев такую улыбку ночью в темном переулке, можно было заработать инфаркт. Я не боялась. Наоборот, мне это было приятно. Его улыбка не сулила ничего хорошего нашему общему врагу.

– Я даже не сомневаюсь в этом. Но завтра ночью я оторву ему голову – и все закончится.

– Вы уверены?

Вторая бровь повторила движение первой, и вампир стал еще больше похож на огромного кота.

– Что ты такого знаешь, кудряшка, чего не знаю я?

И откуда информация?

– Из лесу, вестимо, – огрызнулась я. Но пришлось продолжить: – Пока вы спали, я звонила Снегиреву.

– И зачем?

Лицо вампира оставалось таким же бесстрастным, но я ощутила его гнев как теплую волну, пробежавшую по коже. И вздрогнула от нового для себя ощущения. Интересное кино получается, его будет плющить и колбасить, а меня – тащить и сосисить? Я так не играю!

– Полегче. Мне и так плохо, без ваших эмоций!

Вампир удивился настолько, что даже его ярость слегка утихла.

– Прости, кудряшка? При чем тут мои эмоции?

– Ваш гнев, – пояснила я. – Я его чувствую, и мне это не нравится.

Ярость Мечислава опять начала заполнять кухню.

– Тебе это еще больше не понравится, кудряшка, если ты немедленно не объяснишь, что ты сделала и зачем! Наше положение и так слишком шатко!

Я зло посмотрела на него. И нефиг меня тут распекать, как безмозглую девчонку! Хам!

– У меня есть сотовый. Звонки с него можно засечь, но не место, откуда звонили. Я решила узнать, что там и как. Мне ответил оборотень.

Я кратко пересказала содержание нашей беседы. Вампир внимательно слушал. Потом в комнате повисло молчание. И я не выдержала первой.

– Почему вы молчите?! Все настолько плохо?! Мечислав поднял на меня удивительные ярко-зеленые глаза. Такие глаза никогда не встречаются у людей. Только у котов бывает такая невероятная зелень, почти как детский фломастер.

– Все плохо, кудряшка. В шахматах это называется патовой ситуацией. Я не могу отдать вас, но и не могу оставить своих вампиров. Боюсь, что они умрут.

Я захлопала глазами. Вампир был спокоен, как камень. Никаких эмоций ни на лице, ни в голосе. Даже гнев куда-то делся. Холодное равнодушие снежного короля.

– Вот так просто?

– Могу и сложно, но что это изменит? Вы же не согласитесь оказаться в руках у Андре? Даже на десять минут?

Даже от одной мысли я задрожала. Десять минут?!

Даже две секунды – это огромный перебор!

– Я еще не свихнулась!

– Да и я тоже, – улыбнулся вампир. – Так или иначе, я поставил на тебя Первую Печать. Твоя смерть, кудряшка, вполне может стать и моей смертью.

Об этом я не думала.

– А что до Даниэля... Я не стал бы просить его об этом. А приказывать не имею права. Официально он не из моей вертикали. И этим все сказано.

Для меня этим ничего не было сказано, но разъяснений я и не потребовала. Перебьюсь. Временно.

Вампир пристально посмотрел на меня и улыбнулся.

– Представь себе, кудряшка, как я предлагаю Даниэлю добровольно отправиться обратно к нашему другу Андре. Что бы ты мне сказала?

– Много всего. И не обязательно словами.

Да, в ход пошли бы тяжелые аргументы. Вазы, тарелки, бутылки со святой водой...

– У меня был только один выход, кудряшка. Я даже не сомневался, что Андре попробует со мной торговаться. Я очень надеялся, что ему это не удастся. Но ты разрушила все мои планы.

Я готова была провалиться сквозь землю. Все понятно. Я – дура. Если бы я не позвонила, хрен бы они нам выставили ультиматум. А пока слова не произнесены, все в безопасности. Были.

– Теперь Андре может сказать, что я не забочусь о своих людях. Я могу изменить это одним образом. Ты – мой фамилиар, кудряшка. Но еще не полностью.

Не полностью. Я внимательно смотрела вампиру в глаза. Что-то было в них такое... Такое, что заставило меня открыть рот.

– Вы хотите, чтобы я...

– Нет. Не сейчас. Но я хотел бы поставить на тебя Вторую Печать.

Я опустила голову. Мягко говоря, мне этого не хотелось. Жестко говоря – очень хотелось выпрыгнуть в окно и бежать со всех ног. Если бы еще и убежать удалось...

– А какая разница? – попробовала отговориться я. – Одна или две? Но это ничего для нас не изменит. Я, так или иначе, должна вам служить.

– Если мы связаны двумя Печатями, это гораздо больше. Я стану гораздо сильнее. Я смогу поделиться силой с Борисом и Вадимом. И это будет убедительнее для эмиссара Совета Старейшин.

Мне было ужасно стыдно. Отвратительно. И если я могла что-то сделать, чтобы исправить ситуацию, я сделаю. Даже на Луну полечу. Вампир попросту воспользовался моим чувством вины. Какой-то холодной, рассудочной частью мозга я понимала это, но отказаться не могла. От иных предложений не отказываются. Но прежде чем я открыла рот...

– Ты что – вконец охренел? Надя? Ничего не понимаю!

– Тебе только палец дай – ты руку по плечо заграбастаешь! Ты на что Юльку толкаешь, зубастик? Совсем охамел?

– Это ты что себе позволяешь, девчонка?! – взъярился вампир.

Надя криво улыбнулась:

– А вот наезжать на меня не советую. Я тебя святой водой залью до растворения. Здесь ее целое ведерко, специально ходила.

– Не успеешь. Я тебя раньше убью.

– А поединок проиграешь. Думаю, Надя успеет нанести тебе определенный ущерб. А ты никогда не был хорошим целителем, твои способности лежат в другой области. И мне тоже не нравится твой шантаж. Понял, что Юля очень ответственная девочка – и пытаешься давить на ее чувство долга?

Даниэль... Милый мой...

– Действительно, – поддержала его Надя. – Что это за новости? Одной печати тебе хватит и в глаза и за глаза. Юля, молчи, я знаю, что ты можешь сказать. Но Мечислав не должен использовать такие методы.

– Так я не должен использовать такие методы – или я все-таки не прав, – ехидно уточнил вампир. – Кто из вас троих достаточно разбирается в магии, чтобы проверить мои слова?

– Я, – нахмурился Даниэль. – Я не маг, но слышал и знаю достаточно.

– И что ты скажешь?

– В том, что касается силы и убедительности, ты полностью прав. В остальном же... Я не могу настолько точно оценить ситуацию.

– Зато я могу это сделать. Я здраво оцениваю свои силы. И я не могу теперь получать помощь от своих людей. А Дюшка – может.

– Вроде бы ваши поединки и так ведутся один на один, – нахмурилась Надя.

– Поединки – да. Но речь идет не об этом. Не помню, говорил ли я об этом, но чем больше вампиров в вертикали Князя и чем они сильнее, тем больше у него силы.

– А не проблем?

– Мечислав имеет в виду, что фамилиар для вампира – фокус силы. А вампиры из его вертикали, птенцы его гнезда, дети его крови – это батарейки, которыми он подпитывается. Чем ближе эти вампиры, тем лучше.

– Ага. А Вадим и Борис в плену и воспользоваться батарейками не получается, – сообразила Надя.

– Зато Дюшка ими облеплен, как шавка блохами. Но я ведь только фокус силы, какая от меня польза?

– Принципиальная, – голос Мечислава был мягким, как шелковый шарф. И так же скользил по коже, заставляя непроизвольно вздрагивать и ежиться. Одно слово он умудрился произнести так, словно приглашал всех присутствующих на оргию в древний Рим.

– Юля, ты не просто фокус, ты еще и источник силы. И ты нужна мне именно в этом качестве. Чем прочнее наша связь, тем я сильнее. Я бы не просил тебя, останься вампиры с нами, но...

Надя покачала головой.

– Переспорить вампира?

– Юля, ты не обязана этого делать. Даниэль. Любовь моя.

Именно после его слов я и поняла, что пойду даже на Вторую Печать. И даже на Третью. Да пусть меня хоть со всех сторон штемпельными подушечками обляпают! Я не хочу, чтобы он умер. И если для этого надо подстраховаться – так тому и быть. И пусть Мечислав говорит, что пока между нами нет любви, – он просто ничего не понимает. Пусть Даниэль не любит так, как я. Пусть это как-то по-другому. Пусть он оставит меня и увлечется кем-нибудь еще. Я не стану его удерживать. А слезы не видны, если не лить их при людях.

Пусть Даниэль делает, что сам пожелает. Рисует картины, пишет стихи, гуляет по миру, соблазняет других женщин, но пусть он – ЖИВЕТ. Лишь бы жив был, остальное не важно. Больше мне ничего не надо.

Я посмотрела Мечиславу прямо в лицо.

– Вторая Печать – это так же, как и Первая?

– Почти.

– Но это не обязательно секс?

– Вовсе не обязательно, кудряшка.

– Тогда обещайте мне, что все не закончится в постели.

– Я не сделаю ничего, что могло бы быть тебе неприятно, малышка.

– В этом-то и проблема.

В зеленых глазах играли искры.

– Ты считаешь, что можешь поддаться искушению, кудряшка?

Считаешь? Да вероятность этого больше девяноста процентов. Даже зная, что рядом Надя и Даниэль, – смогу ли я сопротивляться? Мечислав – это неудержимая сила секса.

– У меня плохо с математикой. Но я не желаю сделать что-нибудь такое, о чем буду жалеть.

– Я не причиню тебе никакого вреда, кудряшка.

Обещаю.

Чего стоило его обещание? И чего стоила моя просьба? Ответ я знала. Три копейки. На оба вопроса.

– Тогда нам надо поторопиться. Пройдем в комнату?

– Юля, ты точно этого хочешь? – Надя таки не удержалась.

– Не хочу, но и выбора у нас нет.

– Юля...

– Да, любовь моя?

– Я тебя тоже люблю.

– Давайте поторопимся.

Мечислав встал со стула одним мягким грациозным движением и жестом пригласил меня пройти в комнату. Я покачала головой и также жестом пригласила его идти вперед. Вампир не стал спорить и скользнул в дверь. Я невольно залюбовалась его походкой.

Потому что нельзя быть на свете красивым таким... Старые слова приобретали новое значение рядом с ним. Красив, как бог. Ну почему, почему мы вообще встретились?! Я люблю Даниэля, в этом я не сомневалась. Но почему меня так тянет совсем к другому мужчине?! Тянет, несмотря на все мои попытки отвернуться в другую сторону!

Опомнилась я уже на диване в гостиной.

Мечислав скользнул на диван рядом со мной. Я ощутила его руки на своих плечах и подняла голову.

– У вас руки теплые.

– Они бывают теплые, когда вампир напился крови.

– Вы уже позавтракали? – шепнула я. Очень хотелось сказать совсем другие слова. Попросить о поцелуе, прикосновении, любви... Но я не могла этого допустить. Легко сопротивляться другим. Самой себе, своему желанию сопротивляться гораздо сложнее. И вампир отлично это знал. Его пальцы медленно заскользили по моей шее, лаская кожу, безошибочно прошлись по сонной артерии, гладя след от укуса, – и я задрожала.

– Смотри мне в глаза, Юленька.

Я глядела в ярко-зеленые озера. Что-то сдвинулось, распрямилось внутри меня. В мире не осталось ничего и никого. Только он и я. Его руки осторожно заключили мое лицо в чашу ладоней. Первый поцелуй был почти незаметным, робким и легким, как крылышки бабочки. Я ответила на прикосновение и пробежалась языком по его губам. Зеленые глаза распахнулись шире, и я почувствовала, что тону в них. Поцелуй становился все сильнее и настойчивее. Клыки кольнули мне язык, и я ощутила резкий привкус крови. Но мне это было безразлично. Сейчас мне все было безразлично, кроме его рук, его губ, его тела... Мы тесно прижимались друг к другу, и мое тело откликалось на зов вампира. Я не знала, как назвать то, что росло внутри меня. Что-то теплое, живое, горячее... Я ощущала вампира рядом с собой как ледяной пронизывающий ветер. И этот ветер мчался вокруг меня, сквозь меня, он был во мне – и невидимый огонь во мне разгорался все сильнее и сильнее. И я ответила, как умела. Пламя рванулось вверх из моего тела, отвечая на ледяное прикосновение. Я ощущала руки вампира на своем теле, но это было второстепенно. Сейчас самыми важными были метафизические ощущения. Огонь и холод кружились в нас и вокруг нас, а между нами была моя кровь. Сила вихрей все нарастала, она давила на меня, и голова кружилась все сильнее и сильнее. Я проваливалась в зеленые бездны, летела в никуда – и не могла позволить себе этого. Если я потеряю контроль над огнем внутри, он попросту сожжет меня. Я застонала – и услышала низкий мурлыкающий стон вампира. И это оказалось последней каплей.

Два вихря стали одинаковы. Я ощутила, когда они сравняли свою силу так отчетливо, как никогда и ничего не чувствовала. И они рванулись друг к другу, но уже не для смертельной схватки. Теперь они хотели слиться в одно целое. Наши губы опять встретились – и для меня все смешалось в одной круговерти. Горячее прикосновение чужих рук и губ, зеленые глаза, привкус крови, запах его кожи, шум моря в ушах – и над всем этим два вихря, тараном ударившие друг в друга. Волны ощущений рванулись сквозь мое тело, захватывая все на своем пути. Огонь и лед, жар и холод, свет и тьма – и я была и тем и другим, держала все в себе – и отдавала вампиру, и так продолжалось целую вечность. Я с трудом поняла, что все закончилось – и Мечислав отстранился от меня. Нам определенно было не до секса. Говорить я смогла только через несколько минут.

– Что это было?

– Это Вторая Печать, кудряшка.

– Но – так? – Я не могла выразиться яснее, но Мечислав понял.

Вампир посмотрел на меня. В глазах его еще плавал зеленый туман.

– Это действительно неожиданно. Что ты сделала, пушистик?

– Я ничего не делала. Но в первый раз все было подругому?

– Я ожидал, что все будет, как и тогда, кудряшка. Но ты мне – ответила?

Я попыталась облечь в слова то, что возникало внутри меня. Получалось неловко и неуклюже. Для таких ощущений еще не придумали слов. А если придумали, то я их не знала. Но на три предложения меня хватило.

– Вы были таким холодным. Ваша сила меня морозила. И мне было больно.

Вампир что-то произнес на незнакомом мне языке.

Я подняла брови.

– Простите?

– Ты не понимаешь, что сделала, кудряшка?

– Ничего не понимаю.

– Я слышал только об одном подобном случае. Я уже говорил, что ты накапливаешь энергию и отдаешь ее другим, а, кудряшка?

– Говорили.

– Но тогда возникает и другой вопрос. Если ты можешь накапливать энергию и отдавать ее, то ты можешь и вытягивать энергию из других людей, действовать ей как оружием, питать себя и других. А при желании и убить. Это опасный талант, девочка моя.

– И что мне с ним делать? Что произошло сейчас? – я говорила, как беспомощная идиотка, и ненавидела себя за это, но что еще я могла сделать. Магия – это не мое поле битвы. Вот если бы меня про беспозвоночных спросили...

– Я поставил тебе Вторую Печать. Но твоя сила начала пробуждаться. И ты сопротивлялась мне, даже не отдавая себе отчета в своих поступках. Если бы ты начала наращивать оборот силы, кудряшка, я не знаю, чем бы все окончилось. Мы могли умереть.

– Вы это всерьез?

Я пристально всматривалась в зеленые глаза, но ничего не могла понять.

– Я более чем серьезен, кудряшка. И не решусь поставить тебе Третью Печать, прежде чем ты сама не начнешь полностью себя контролировать.

Голова у меня кружилась и от пережитого, и от услышанного.

– Вы – боитесь?

– Я не желаю рисковать жизнью. Ты согласилась с необходимостью, но внутренне ты сопротивлялась, кудряшка. Ты чертовски не хотела ставить Вторую Печать. И это едва не стоило нам обоим жизни. Был момент, когда мы могли потерять сознание, – и наша объединенная Сила рванулась бы наружу, сжигая меня, словно солнечные лучи.

Особой вины я за собой не чувствовала.

– Я действительно не слишком хотела быть вашим фамилиаром. А вы не предупредили меня о риске!

– В свое оправдание я могу сказать только одно, кудряшка. Я слышал о способностях, подобных твоим, только один раз. И это был великий чародей. В вашем времени его знают как Мерлина.

– ЧТО?!

Это было для меня уже слишком. Только рыцарей короля Артура нам не хватало для полного счастья. Голова закружилась, и вампир ласково, но твердо привлек меня к себе.

– Он был фамилиаром. И далеко опередил свое время.

Низкий голос ласкал меня, как прикосновение его рук. Сейчас в его объятиях не было страсти. Спокойствие и надежность – то, что было нужно мне больше всего. Я могла отдохнуть в его руках. И доверчиво прижалась к вампиру. Слишком многое на меня свалилось. Слишком.

– А сейчас он жив?

– Нет. Его хозяйка умерла около пятисот лет назад.

И волшебник не пережил ее смерти.

Мне стало страшно. И вампир почувствовал этот страх, потому что прижал меня к себе еще крепче. Руки скользнули по моей спине, но прикосновение не было сексуальным. Просто – утешить.

– Все в порядке, кудряшка. Я буду рядом с тобой.

И помогу справиться с этой силой.

Мне очень хотелось бы ему верить.

– Соблазняете мою девушку, шеф?

Голос Даниэля резанул по моим нервам словно ножом.

– Эту девушку стоит соблазнять, – отозвался Мечислав.

– Да, но только если она сама желает быть соблазненной, – Даниэль пристально смотрел на меня, так, словно хотел что-то сказать, но мне было не до вампирских интриг. Я безумно устала. Последний раз я себя так чувствовала после пятидневного похода.

– Уйдите оба, – попросила я. – Мне надо чуть-чуть побыть одной. У нас есть на это время?

– Для вас, кудряшка, – любой каприз.

Мечислав легко отстранился и вышел вон. Даниэль последовал за ним. И я заметила в походке Мечислава некоторую напряженность. Ему тоже нелегко далось укрощение наших Сил.

Высшие Силы! Что же со мной происходит?! И как мне с этим справиться?! И почему я ничего не чувствовала раньше? Хотя это-то понятно. Возьмем мешок со змеями. Пока он завязан, ничего и не произойдет. Они будут шипеть, кусаться через ткань, сплетутся в клубок и даже покусают друг друга, но не более того. А теперь попробуй развязать тот же мешок. И насколько больше будет проблем? Намного больше! Вот и я так же. Произошло что-то такое. Что-то, что развязало этот чертов мешок! Что?! Гипноз, которому я смогла противостоять?! Укус вампира? Или второй укус, когда я делилась Силой осознанно?! Ничего не понимаю! НИЧЕГО!!! Мама, забери меня отсюда!

Я улыбнулась при мыслях о доме. А потом набрала дедушкин номер.

– Леоверенский слушает?

– Привет! Это Юля! Я уже дома, съехала от Снегирева.

– Ты, паршивка, могла бы и раньше позвонить! Мать волнуется, мне отдыхать спокойно не дает!

В голосе дедушки кипело и бурлило праведное возмущение. Я закатила глаза. Вообще-то я звонила за поддержкой, а не за головомойкой. Хотелось почувствовать, что в мире есть что-то незыблемое. Честно говоря, на крайний случай и головомойка сгодится. Сколько себя помню, дедушка воспитывал меня, отчитывал, учил жить и отвечать за свои поступки. И если бы сейчас он знал, что со мной происходит, что бы он сделал? Примчался сюда помогать мне? Вряд ли. Предложил бы мне самой выпутываться? Это больше похоже на правду. Вот я и стану выпутываться сама. Но для начала стоило оправдаться.

– Дед, ну не надо, а?! У нас тут какая-то пакость с телефоном! Гулянка была – и мы его грохнули. Я новый купить никак не соберусь. А сотовый на днях посеяла! От друга звоню!

– Хорошо ж ты без нас загуляла, что так одновременно умудрилась грохнуть телефоны!

– Да мы после гулянки дома пошли еще и по улицам прогуляться! И это после пары бутылок! Как я еще сама себя не потеряла! А так со мной все в порядке! Жива, здорова, упитанна, невоспитанна!

Хорошо, что дедушка вранье отличать не умеет.

– Это хорошо. Мать тут с ума сходит!

Это мне было вовсе ни к чему. Чуяло мое сердце, что каждая секунда будет на счету, а если мама заставит деда прилететь на несколько дней раньше, ни к чему хорошему это не приведет.

– Дед, отдыхайте спокойно, домой можете не торопиться, я вам сама звонить буду! Каждый день! Обещаю!

– Все равно забудешь.

– Может, и забуду!

Я несколько секунд молчала, перед самым важным вопросом вечера.

– Деда, у меня к тебе один вопрос.

– И какой? – теперь в его голосе была добродушная насмешка.

– Ты рассказывал, что с тобой фашисты сделали.

Помнишь?

– Да. – Насмешки как след простыл. В голосе была только холодная жгучая ненависть. И мне стало страшно. Что должно быть в человеке, чтобы он ТАК мог ненавидеть давно умерших людей? Не знаю. И не хочу знать.

И тем более не хочу знать, есть ли это во мне. Почему-то мне кажется, что ответ на последний вопрос мне не понравится. Слова падали камнями в трубку. – Помню.

– А больше в нашем роду ни с кем такого не случалось? Или чего-то в этом духе? Ну, там по углям никто не ходил, иголки не глотал?

– Юль, ты с ума сошла?! – напряжение постепенно уходило из дедушкиного голоса. Теперь он мог и поделиться воспоминаниями. Они уже не причиняли такой острой боли. – Я же совсем мальчишкой был, когда все случилось! Кто бы мне что-то рассказывал! Да если бы и рассказывали – не запомнил бы! Не знаю, может, что-то у кого-то и было. Сам иногда вспоминаю – удивляюсь. Как я тогда выжил?! Но выжил же! И до своих дошел! Мне тогда медсестренка говорила, что я горячий был. Все тридцать девять. Как только двигался с такой температурой! А я как сейчас помню – шел и ни о чем не думал. Только внушал себе, что иду в тулупе и в валенках.

– Понятно, – протянула я.

Что ж, по крайней мере, в одном поколении эта Сила проявила себя. В моем дедушке. Только дальше в нем это не пошло. Жизнь помешала.

– А с чего ты спросила?

– Сама не знаю. Тоскливо как-то в одиночестве. Соскучилась я по твоим рассказам, по маминым плюшкам...

– Так, может, нам пораньше приехать, чтобы тебя пирогами покормить?

Дед ехидничал. Несомненно. Но я едва сдержалась, чтобы не завопить что-то вроде «Боже вас упаси! Не сметь!».

– Не надо! Отдыхайте!

– Ну, тогда пока. И звонить не забывай! Целую!

– И я тебя тоже! Маму там от меня поцелуй! Чао!

– Чао!

Я отключила трубку и уставилась в стену. И чего я добилась? А черт его знает – чего! Подумаю об этом потом! Вот!

В дверь постучали.

– Войдите, закрыто!

– Юль, это я, – в комнату заглянула Надя и улыбнулась мне. – Ну как ты тут? Тебя эти двое придурков еще не довели до энуреза?

– Доведут, за ними не залежится, – отозвалась я, подхватывая ее легкомысленный тон. – А ты здесь чего делаешь?

– Решила зайти. Уходя с этим клыкастиком, ты была явно не в форме.

– Я и сейчас не лучше.

Надя внимательно присмотрелась ко мне.

– Вижу. Не темни. Что опять пошло не так?

– Я – дура, – призналась я. Но поразить этим признанием Надежду не удалось.

– Я тоже. И что? Живем же как-то!

– Да, но ты просто дура, а я – дура с Силой.

Надя подняла брови, и я механически отметила, что до вампирского изящества ей далеко.

– Заметь, ты еще и с инициативой.

– Да от этого не легче. Этот клыкастый идиот промолчал – и мы едва друг друга не угробили!

– Это как?

– А так. Вампир попользовался своей силой для Второй Печати. А я почему-то восприняла это как агрессию. И ответила своей. Нравится?

– Нет. Что было дальше?

– Мы чудом друг друга не угробили. И вас – тоже.

– Подробности?

Я пожала плечами и пересказала все свои ощущения. Добавив и внезапный приступ слабости. И выводы Мечислава. Надя выслушала – и от души резанула ножом по живому.

– Ты – дура, а твой вампир – козел и сволочь.

И я ему сейчас об этом скажу!

– Надя!

Бесполезно. Подруга вылетела за дверь. И остановить ее не смогла бы и Великая Китайская стена. Я вылетела вслед за ней. Мечислав – это вам не Дюшка. Хотя и тому я бы не осмелилась хамить. В обычном состоянии – не осмелилась бы. А то, что я козлила ему в лицо... Просто он меня довел до бешенства, и я не соображала, что делаю.

Вампиры сидели в гостиной. Я обратила внимание, что Даниэль тоже выглядел изрядно потрепанным. Такое ощущение, что его пыльным мешком отлупили. Но на лице никаких следов не было. Мечислав выглядел спокойным и прекрасным, как и всегда – этакая картинка из журнала о тяжелой жизни простых британских аристократов. Надя подлетела к нему.

– Что вы себе позволяете, черт вас дери?! Кто вам разрешил проделывать такое с моей подругой?!

Вампир даже бровью не повел. Со стороны казалось, что складка на джинсах волнует его куда больше, чем разъяренная Надежда.

– Ваша подруга не возражала.

– Мало ли что она не возражала?! Вы воспользовались ее растерянностью! Как у вас только совести хватило?!

– При чем здесь моя совесть?

– Действительно! При чем здесь то, чего у вас нет?! Так вот! Можете катиться к черту! Юльку я с вами больше не отпущу! Хватит!

– Надя! – возмутилась я.

– А что – Надя?! Что – Надя?! – завелась подруга, с пол-оборота накидываясь на меня. – Ты что – не поняла?! Этот козел тебя просто использует! И запросто подставит! Никуда ты не поедешь! Здесь, со мной, безопаснее!

– Здесь, с вами, далеко не безопаснее, – спокойно отозвался Мечислав. – Что вы сможете сделать, если вас найдет Андре? Хамить ему, как и мне, в лицо? В отличие от меня, он не настолько милостив и всепрощающ. Мечислав встал и сделал несколько шагов к подруге.

Надюшка заметно побледнела, но не отступила.

– Вырвете мне глотку или просто выпьете до дна, как какой-нибудь вурдалак?

– Я подумаю. И учтите, Юле позволено многое из того, что не позволено вам. Или Даниэлю. Кто бы ни оказался ее хозяином, он – или она – не станет причинять госпоже Леоверенской никакого вреда. Вы же не будете ломать машину, на которой ездите. Вы будете холить ее, лелеять, заботиться...

– Юля – не машина, – огрызнулась Надя. – Вы хоть понимаете, что здесь – живые люди?

– Нас здесь равное количество. И живых, и неживых. Разделимся на партии и начнем выбирать депутатов?

– Лучше выбрать для одной из партий осинку покрепче, – пробормотала Надюшка.

– Это мы обсудим, если все останутся живы. Впрочем, если все сложится хорошо, я сумею позаботиться о своих друзьях.

– Заботливость из вас так и прет, – огрызнулась я.

– Юля, а чем вы недовольны? Вы ввязались в эту заварушку, это был ваш осознанный выбор. Вы хотели помочь подруге?

– Я и ей не помогла, и родных подвела.

Боевой дух куда-то исчез, стоило мне вспомнить про Катьку. Гос-с-с-с-споди, твою зебру за нос, какая ж я была дур-ра! Лезть туда, не знаю куда, за тем, не знаю чем... ничего не зная, ничего не понимая... ничего не умея... идиотка... дура... круглая дура и идиотка...

Я закрыла лицо руками и отвернулась. Сил не было смотреть на вампиров. Ведь и они тоже могут погибнуть по моей вине... и Надя... и мама с дедушкой...

– Тише, любовь моя... Не надо отчаиваться... Даниэль?

Я развернулась и уткнулась носом в грудь вампира. Даниэль обнял меня за плечи и покрепче притянул к себе.

– Поплачь, малышка. И не надо себя винить. Ты ничего не знала тогда. Ты просто не могла предвидеть, вот и все. Никто не мог ни знать, ни предполагать того, с чем тебе придется столкнуться. Никто. И ты действовала так, как могла. Наилучшим образом. Если бы ты ошиблась хоть в одном решении, никого из нас уже не было бы в живых. Никого. Твой дедушка и твоя мать – замечательные люди. И они замечательно тебя воспитали. Но они же оказали тебе плохую услугу. Тебе всего девятнадцать лет, а ты воспринимаешь все так, словно у тебя уже пара сотен за плечами. И ты обязана все понять, осознать, предвидеть... Но ты этого не можешь. И мучаешь себя из-за того, что никто предсказать не в силах. Юля, ты не бог и не герой. Ты пока лишь ребенок. Замечательная, умная, смелая и храбрая девушка, которой еще только предстоит стать великолепной женщиной. Но только предстоит. Не суди себя за то, за что тебя никто судить не посмеет. И когда ты расскажешь обо всем своим родным, я уверен, они скажут, что ты сделала не просто все возможное. Ты делаешь намного больше. И я счастлив, что нашел тебя. Я тебя очень люблю, родная моя девочка...

Даниэль мягко провел ладонью по моим волосам. Потом наклонил голову и поцеловал меня в макушку. И на меня накатила такая волна благодарности...

Родной мой...

Он ведь тоже знает, что я действую хуже обезьяны с гранатой, но старается помочь, поддержать, хотя бы на словах... Как же я люблю его...

Внутри меня вспыхнул уже знакомый огонек Силы. И я потянулась им к Даниэлю, стараясь передать всю свою любовь и нежность.

Теплая волна хлынула от кончиков пальцев до кончиков волос. И навстречу мне рванулся прохладный ветер Даниэля. Но в нем не было льда и жестокости, как у Мечислава. Мечислав был северным ветром, со всей его жестокостью и холодом. Даниэль – западным. Родным, легким и нежным. И я качалась на его волнах, щедро подпитывая любимого своей силой – и получая от него ответную силу и нежность. С Мечиславом было – противоборство. С Даниэлем – целостная система, в которой мы поддерживали и дополняли друг друга.

– Довольно!

Я отлетела в сторону и едва не упала. Мечислав и Даниэль, сцепившись, покатились по ковру. Я попыталась разнять драку, но только отлетела в сторону и едва не разбила себе голову об стену. Хорошо хоть ковер толстый...

– Прекратите немедленно, – заорала Надя. – Нам НЕЛЬЗЯ привлекать к себе внимание!

Это подействовало, хотя и не сразу. Мечислав както извернулся – и Даниэль оказался прижатым к ковру.

– Что вы наделали, кретины?! – прорычал вампир. – Как вы это смогли?! Мать...

Дальше последовал такой мат-перемат, что я только глазами захлопала. Блин, почему никогда под рукой нет диктофона?! Особенно если он нужен!

Наконец Мечислав отвел душу и встал с Даниэля. Приподнял друга за шкирку, как терьер крысу, встряхнул – и бросил в угол. Я попыталась пройти к Даниэлю, но не тут-то было. Мечислав просто швырнул меня в кресло – и навис надо мной всей массой.

– И что ты мне скажешь в свое оправдание, Юленька?!

– Это что ВЫ мне скажете?! – взвилась было я, но меня тут же прихлопнули обратно в кресло.

– Сидеть. Ты что – не поняла, что происходит?!

– Да не поняла она, – подала из угла голос Надюшка. – И вообще, с чего вы вдруг взбесились? Озверина переели?

Ответом ей был еще более навороченный мат. Наконец Мечислав успокоился и сверкнул глазами на Даниэля.

– А тебе бы голову оторвать, предатель!

– Да в чем он вас предал?! – взвилась я. – Что за бред?!

– А чем вы только что занимались? – опять развернулся ко мне вампир. – Может, объяснишь мне это, кудряшка?!

Я похлопала ресницами. А правда – что?!

– Я всего лишь ответила на любовь Даниэля, – честно призналась я, решив, что сейчас не время для скромности. – Это был ответ своей силой – на его, своими чувствами – на его. И – все.

– ВСЕ?! Дай мне руку!

Приказ прозвучал так решительно, что я и опомниться не успела, как сунула свою руку Мечиславу.

– А теперь расслабься.

– Легче сказать, чем сделать. Мне глаза закрыть – и то страшно. Не ровен час – укусите, лечись потом от бешенства.

Блин. Ну не дура ли я?! Злить и без того взбешенного вампира! Он же мне сейчас голову оторвет. И Даниэль не защитит – в бою он Мечиславу не противник, в драке – тоже. Жесть. Полная и кастрюльная.

Вампир сдержался. Только желваки на скулах заиграли.

– Закрой глаза и подумай о чем-нибудь приятном. Даниэль!

– Что?!

– Иди сюда. Тоже давай сюда руку... идиот! Мечислав сжал левой рукой мою кисть, а правой рукой вцепился в Даниэля. И в следующий миг что-то пронеслось между нами.

Что-то?

Ветер. Ледяной, как сила Мечислава, прохладный, как пальцы Даниэля, горячий, как огонек внутри меня...

А в следующий миг все обернулось болью. Словно натянулась и лопнула какая-то струна, хлестнув по мне и по вампирам разорванными концами.

Яростно взревел внутри меня зверь-из-зеркала.

– Что вы делаете?!

Но Надю никто не слушал. Все старались перевести дыхание. Первым опомнился Мечислав. Видимо, ему попало меньше всех. Или просто он сильнее и меня и Даниэля.

– Ну, теперь вы поняли, охламоны?

– Да ЧТО я должна понять?! – буквально застонала я. – ЧТО?!

– Хотя бы то, что наш дорогой Даниэль, воспользовавшись тем, что вы ничего не знаете ни о вампирах, ни о своей СИЛЕ, поставил вам Первую Печать.

– Что?!

– Да, теперь ты привязана к двум вампирам сразу.

Как тебе это нравится, кудряшка?

Мне это решительно не нравилось.

– Это правда? – громко спросила Надя.

Я перевела взгляд на Даниэля. Вампир опустил глаза, потом поднял их и посмотрел на меня.

– Юля, я сам не знаю, как это получилось.

– Все очень просто. – Мечислав перевел на меня свои удивительные зеленые глаза: – Сегодня, кудряшка, я смог почувствовать все происходящее между вами – и понял. Такой степени близости не добиться без метафизической связи.

– А любовь ее заменить не может?

– А молитва может заменить пенициллин? – ехидно прищурился вампир.

– Аж два раза. Но как? У нас ведь ничего такого не было!

– И я считал, что не могу обзавестись фамилиаром, – поддержал Даниэль. – Не забывай, я намного слабее тебя...

– Верно. Скажи, кудряшка, когда вы с Даниэлем трахались...

– Не смей так говорить, – прошипел Даниэль. Мечислав чуть сморщил нос и стал похож на озорного мальчишку. Так и потянуло запустить в него яблоком. Дубовым. Жигулевским. В два кулака размером.

– Хорошо. Когда у вас происходило единение душ и тел, кудряшка, ты давала ему свою кровь?

Я кивнула как марионетка на ярмарке.

– Да. А что...

– А вот – то. Кровь послужила проводником. Катализатор реакции, без которого ничего бы не произошло, – желание Даниэля, чтобы ты принадлежала только ему.

– Я люблю, – просто произнес Даниэль.

– Поэтому ты еще и жив.

– Я жив потому, что Юля может не перенести моей смерти, – ехидно уточнил вампир.

– Хорошо, что ты так трезво оцениваешь ситуацию... в кои-то веки, – не остался в долгу Мечислав. – Итак. У нас было желание – причем с обеих сторон, была связующая вас кровь, а силу Юля вложила свою. Этого хватило. Дальше все получилось не через мозги, а через другое место, – не удержался от гадости вампир.

– Завидно, что ли? – влезла Надюшка.

Мечислав ответил ей взглядом и гримасой, достойными снежного короля.

– Чужой дури не завидуют.

– Хватит препираться, – не выдержала я. – Мечислав, скажите, теперь я больше связана с вами или с Даниэлем?

– Со мной, кудряшка.

– Почему? Я ведь люблю Даниэля?

– Моя власть больше и я старше. Не говоря уже о том, что моих Печатей две, а Даниэль поставил тебе только одну. Ему останутся рожки и ножки.

– А если Даниэль поставит мне Вторую Печать?

– Если у него хватит сил. Чисто теоретически – у фамилиара не может быть двоих хозяев. Сознание человека не способно вместить их Печати. Оно просто разрушится.

– Мое пока не разрушилось.

– Ты получила три Печати, но никак не восемь.

– М-да, проводить этот эксперимент дальше мне не хочется.

– Тем более что в качестве подопытного кролика выступаешь ты, а не дядя Ваня почтальон, – заметила Надя. – Или тебе уже своя шкура не дорога? Христос воскрес? Но ты-то фиг воскреснешь.

Я сверкнула на нее глазами.

– Надя, я не маленькая. Сама понимаю. Итак, эти ваши три чертовых Печати останутся на мне на вечные времена?

– Боюсь, кудряшка, что это необратимо. Разве что кто-то из нас троих погибнет.

От одной мысли меня передернуло. Потерять Мечислава? И никогда не увидеть больше этих зеленых глаз? Невозможно! Но потерять Даниэля?! Высшие Силы! НЕТ! Я сделала несколько шагов вперед, опустилась на ковер и прижалась щекой к колену Даниэля. Вампир осторожно приподнял мое лицо за подбородок – и попытался посмотреть мне в глаза. На этот раз я не отвела взгляда. Да, я злюсь на него, я обижена, но от одной мысли, что я могу потерять его, мне становится настолько жутко, что все чувства, кроме любви, растворяются и тонут в озере страха. Холодный вопящий ужас взмыл во мне, и я скрыла его под маской ехидства.

– Вы меня очень утешили.

Мечислав смотрел на нас с тем же безразличным кукольно-барбиным выражением. По его лицу нельзя было ничего понять, но меня и не волновали его чувства. Рука Даниэля скользнула по моему плечу, потянула, приподняла – и я оказалась у него на коленях, прижалась всем телом и как-то уютно положила ему голову на плечо.

– Я не собирался тебя утешать, кудряшка.

– А нельзя все эти Печати снять, как порчу или сглаз?

Надя решительно не давала забыть о себе. Мечислав чуточку устало посмотрел на нее.

– Наденька, это ведь не фирменная наклейка на очках, которую можно отлепить или прилепить заново. Печати ставятся раз и навсегда.

– И никто не пробовал их снимать?

– Нет. Зачем?

– Ну, вот если получается, как у Юли...

– Так, как у нашего пушистика, еще ни у кого еще не получалось.

– Вы не представляете, как меня это радует, – скрипнула я зубами. – И чем может мне грозить связь с двумя вампирами?

– В лучшем случае – как сейчас. Если мы одновременно попытаемся воспользоваться тобой, будет больно всем. В худшем случае – безумие и смерть. Ничего особенно нового.

– Действительно, какие мелочи...

– И мне бы хотелось поставить тебе и Третью Печать.

Сейчас, шнурки поглажу...

– Чтобы перебить то, что поставил Даниэль?

– Примерно так.

– Сволочь.

– Нет. Всего лишь вампир, которому не хочется умирать.

Мне умирать тоже не хотелось. Но и связываться с третьей печатью – тем более. Я невольно посмотрела на Мечислава. Боги, какой же он красивый... Неужели так страшно – быть связанной с ним? Ведь любить-то я буду все равно другого?

– Юля, где твоя гордость?

Надя. Вопрос заставил меня покраснеть. А заодно слезть с колен Даниэля и подойти к ней. Вампир не сделал попытки меня удержать. Любовь, елки... И я его тоже люблю. И уж такую мелочь, как Первая Печать, прощу не глядя. Хотя и буду показывать, как я обижен люблю.

– Как всегда, при мне. – И, совершенно не в тему, вздохнула: – Кто бы знал, как мне все это не нравится.

– Не нравится – бросайся головой вниз с девятого этажа, кудряшка! – впервые в голосе Мечислава послышалось что-то похожее на раздражение. – Если вы не заметили, я совершенно один, на чужой территории, идет война, на меня охотится вся нечисть этого города, и если я решил связать свои тело, разум и душу с безмозглой девчонкой, то никак не ради пустого каприза!

– Спасибо за «безмозглую», – поклонилась я. И обида выплеснулась яростью. Злилась я на себя, а досталось Мечиславу. – Только учтите, что я не обладаю вообще никакой информацией. Я даже не знаю, чем мне грозят эти Печати. Впору уже обращаться к господину Андре! Он-то не станет ничего скрывать от меня! Я дура, да! Я дура потому, что ввязалась во все это, ничего ни о ком и ни о чем не зная! Вот тут я дура! И еще дурее потому, что не выдала вас всех ИПФ! А какое было искушение! Хрен бы Дюшка меня тронул, если бы у меня в кармане был значок с симпатичными горящими клыками! Я бы эту эмблему мигом в жизнь воплотила! Зато теперь я по уши не пойми в какой полумистической дряни! Вампиры, оборотни, Печати – а посреди всего этого одна конкретная дура, чья жизнь очень дорога мне! Нравится?! – Я уже почти орала. – Нравится вам такой расклад?!

Надя встала рядом со мной.

– Юль, успокойся. Сейчас мы просто уйдем отсюда.

А дома решим, что и как нам делать.

– Никто никуда не пойдет, – Мечислав даже не двигался, но я почувствовала, что не могу и ногой шевельнуть. – Прости, кудряшка, я должен был кое-что объяснить всем раньше, но я хотел, чтобы твоя подруга не мешала мне.

– Не мешала? – не поняла Надя.

– Сейчас уже поздно что-либо скрывать. Но учти. Если ты хоть что-нибудь скажешь посторонним – я тебе сам горло разорву.

Надя даже не дрогнула.

– Не пугай. Пуганая. Лучше говори, что хотел.

– Я могу еще раз повторить, что я хотел. Мне нужна Третья Печать.

– Нет, – отрезала я. Довольно.

– Я могу сделать это и без твоего согласия.

– Можешь. Но последствий и сам не знаешь.

– А тебя вообще не спрашивали, – отрезал Мечислав, даже не оборачиваясь к приятелю.

– А придется. Теперь у меня есть на Юлю и официальные права. Она и мой фамилиар тоже. И ты не смеешь принимать любые решения в отношении нее, не посоветовавшись со мной.

– Смогу. И тебя не спрошу.

– Я вам что – кость, которую два пса поделить не могут?! – рявкнула я.

– Мне нет. А вот нашему дорогому Даниэлю, – протянул Мечислав. – Неужели у него властолюбие проснулось?

– Не смей! – Даниэль рванулся к вампиру, но Мечислав перехватил его руку и вывернул под неестественным углом.

– Тебе мало досталось?

Раздался резкий хруст – и левая рука Даниэля повисла как плеть. Вампир молчал. Вместо него закричала я – и рванулась бы отрывать Мечиславу голову, если бы Надя не обхватила меня поперек тела.

– Спокойно, Юлька, спокойно!

Мечислав обернулся ко мне. Лицо его было так же прекрасно, спокойно и холодно.

– Не волнуйтесь, кудряшка, вампиры быстро регенерируют. Очень быстро. К утру у него и следа от перелома не останется.

– Вы просто монстр, – прошептала я.

Мои обвинения были вампиру до известного места. Прекрасная маска не сдвинулась ни на сантиметр, Мечислав смотрел так же отстраненно.

– Я не монстр. Но я не человек. И Даниэль тоже не человек, кудряшка. И Андре. И ваша подруга Анна-Катерина – теперь тоже. Не стоит судить нас по человеческим меркам.

Даниэль стоял посреди комнаты на коленях, и Мечислав повернулся к нему.

– Не забывай, что я – креатор и Князь Города, а ты всего лишь слуга, который еще не завоевал свою свободу, – и останешься жить. Я обещал тебе помощь и защиту, но я не потерплю интриг за своей спиной! То, что ты попробовал проделать с моим фамилиаром, достойно большего наказания. Я милую тебя ради нее, но это – первый и последний раз. Не играй со мной, Даниэль!

Голос вампира стал низким и очень спокойным, почти человеческим. Но обмануть меня он не мог. В комнату потекла его Сила. Она, казалось, стекала с его кожи ледяным незримым вихрем, завивалась в спирали, давила, ломала... Бо́льшая часть ее досталась Даниэлю, но и меня зацепило самым краем. На миг показалось, что меня вывернет наизнанку. Внутри поднялся знакомый ледяной вихрь. Поднялся – и тут же угас, словно к нему прикоснулись чьи-то невидимые ледяные губы. И это исчезновение Силы пронзило все мое тело жестокой болью. Я выгнулась и застонала бы, но горло свело так, что вдохнуть было сложно. Надя наклонялась ко мне, но с тем же успехом она могла быть за тысячу миль отсюда. Потом Сила ушла вместе с болью – и я расслабилась. И тихо сползла на пол. Ноги не держали. Даниэлю же пришлось еще хуже. Сила, вызванная Мечиславом, трепала его и била. Вампир скорчился в позе эмбриона. Лица его я не видела, но это и к лучшему. Мечислава мне хватило с лихвой. Глаза вампира стали полностью зелеными, как два изумруда, и только вместо зрачка горел алый огонек. Лицо странно изменилось. Словно кости поменяли свое расположение. Черты его заострились и вытянулись. Клыки ясно показались из-под утончившихся губ. Теперь Мечислав совсем не походил на человека. И никто не назвал бы его совершенным красавцем. Но – странное дело – в этой личине меня тянуло к нему гораздо больше. Я почувствовала тепло внизу живота – и покрепче прижалась лбом к холодному дереву. Страшно было до истерики, но этот страх возбуждал. И вдруг мелькнула мысль, что и Даниэль, и Надя здесь вовсе не к месту. Вдвоем нам было бы гораздо лучше. Я подошла бы к вампиру, прижалась всем телом, запустила бы руки под толстый свитер... Высшие Силы! На моих глазах пытают человека, а я едва не завязываюсь в узел от желания?! Какая же я дрянь!

– Что тут происходит?! – завопила Надя. Мечислав повернулся к ней.

– Все уже хорошо, Надежда.

Его Сила рванулась к нам через комнату – и замерла на полпути, укрощенная и успокоившаяся. Я всхлипнула. Хотелось пошевелиться, но тело отказалось слушаться.

– Что вы делаете? – спросила Надя.

– Наказываю своего слугу.

Мечислав опять улыбался как ни в чем не бывало.

– Я не о Даниэле! Что с Юлей?!

Вампир сделал два шага к нам – и поднял меня на руки, словно куклу. Вгляделся в мое лицо.

– Странно. Не двигайся, кудряшка. Смотри мне в глаза.

Глаза у него были как два изумруда на золотой коже. Ни зрачка, ни белка – сплошное зеленое сияние. И я утонула в их свете. Не было сил на сопротивление. Не было сил ни на что.

Это было что-то вроде галлюцинации. Или сон наяву? Я стояла в летнем саду. Все было пронизано ярко-зеленым светом. Не солнце, но сумерки. Почему-то на мне был длинный белый халат с кружевами. Жуткая тряпка! Никогда не надела бы ничего подобного. Слишком он был длинный, прозрачный и развевающийся. Казалось, что в нем спокойно поместятся еще три или четыре Юли. Но и этого было еще мало! На голове у меня тоже что-то было надето. Я протянула руку – и обнаружила у себя на волосах чепчик, который вышел из моды еще лет двести-триста назад. Чепчик тут же полетел в кусты. Я огляделась еще раз. Таблички с указанием места и времени действия нигде не было. Ну и что мне оставалось делать? Я задрала голову к небу.

– Что происходит? Где я?

– Ты спишь, кудряшка.

Мечислав! А кого еще я могла ожидать здесь?! Такой же очаровательный, как и всегда. В черной рубашке из какой-то полупрозрачной ткани и черных брюках, заправленных в высокие, до колена, сапоги из черной мягкой кожи. Одежда облегала его тело, как перчатка. Особенно ниже пояса. И выглядел он в этом наряде сногсшибательно. Как золотая статуя. Вампирские проделки? Сейчас разберемся!

– Это мой сон? Обычно у меня вкус получше.

– Не совсем. Это НАШ сон, кудряшка.

Я покрутила головой, но ничего лучше придумать не смогла.

– А зачем нам понадобилось видеть этот сон?

– Ты не помнишь, что с тобой случилось, пушистик? Сам бы попробовал такое забыть! А я отлично помню, как меня крутило и выворачивало, точь-в-точь как

белье в стиральной машине.

– Помню, но не понимаю. Что это было?

– Когда я решил наказать Даниэля, он решил защититься от моего гнева. Твоей силой. Наши Печати и ваша воля едва не разорвали ваше тело на части. Впрочем... – Мечислав отвел глаза на несколько минут, а потом твердо поглядел мне в глаза. – Я не думаю, что он это нарочно. Даниэль просто не понимал, что делает. Именно поэтому он до сих пор жив. И защищался он также инстинктивно. Мне жаль, но это мои слова его спровоцировали.

– Жаль ему, как же!

– Да. Юля, я не такая мразь, какой ты меня считаешь. И не хочу никому причинять боль без крайней необходимости. Просто я слишком разозлился.

Мне потребовалось несколько секунд на обдумывание.

– Кажется, я понимаю. Я хотела одного, вы – другого, Даниэль – третьего. А досталось мне. Нет, ну какая прелесть! Удавиться и не жить! А что мы здесь делаем?

– У тебя был шок от магии. Но ты не вампир и не можешь регенерировать так же быстро, как мы, кудряшка. Поэтому я решил погрузить тебя в транс и быстро вывести в реальный мир.

Я смотрела на него с недоверием.

– Я просто снюсь сама себе? Но это очень реально! Я чувствую, – я ущипнула себя за руку так, что даже тихонько взвыла, – боль.

– Это мираж, кудряшка. А в реальности ты просто лежишь на диване у вашей подруги. И я рядом с вами. У тебя даже синяка не появится.

– Поверю вам на слово.

– Больше тебе ничего и не остается, кудряшка.

– Это был такой же сон, как тогда, с речкой и поляной?

– Да.

– Интересно. То есть вы можете влиять на мои сны по собственному желанию?

– Могу. Но не буду этого делать.

– И с чего бы такая милость?

– Ты мне этого потом не простишь. Что ты почувствуешь, если мы сейчас займемся любовью – здесь?

Ответить было просто.

– Почувствую себя шлюхой.

– И испортишь самый прекрасный момент нашей жизни – наше первое свидание. Нет, когда мы займемся любовью, – Мечислав вдруг скользнул ко мне неуловимо вампирским движением. Я едва не уткнулась носом в его грудь. Волной накатил запах меда и цветов. Вампир мягко взял меня за руки и подтянул еще ближе, почти вплотную к себе. И тут же разжал пальцы, прежде чем я успела возмутиться. Мы не соприкасались, но между нами нельзя было просунуть даже карандаш. – Когда ты впервые решишь мне настолько довериться, ты не будешь потом сожалеть об этом или думать, что ты кого-то предала. Обещаю тебе, пушистик. Но не обещаю не соблазнять тебя. Наоборот, не смогу удержаться. А теперь нам пора. Ты идешь со мной?

Он чуть отстранился и протянул мне руку. Я с опаской посмотрела на нее. Тонкая, изящная кисть с длинными нервными пальцами. И этот удивительный, медовый цвет его кожи. Мне захотелось опуститься на колени и лизнуть его ладонь. Попробовать на вкус – и убедиться, что его пальцы пахнут медом.

– Это обязательно?

– Обязательно, кудряшка.

Верю? Не верю? А что, есть выбор? Я послушно вложила свою руку в ладонь вампира. И вскрикнула. К чему я не была готова, так это к вспышке желания, пронизавшей все мое тело. Вампир повернулся ко мне, и его глаза стали совсем нечеловеческими. Сплошное изумруднозеленое марево с алой точкой зрачка.

– Ты тоже чувствуешь это, кудряшка.

– Что со мной?

– Это твое желание. Наша страсть.

– Это ваша работа? Печати?

– Нет. Это только наше общее желание. Я отражаю его как зеркало, но все, что ты чувствуешь, идет от тебя. Моего тут совсем немного. Признайся, кудряшка, ты бросилась в объятия Даниэля, потому что испугалась меня – или себя?

– Я ничего не боюсь, – я с трудом шевелила губами. Его тело, под полупрозрачной рубашкой, так близко, искушало меня.

– Тогда поцелуй меня, кудряшка, – даже голос его был уже искушением, о чем бы ни говорил вампир. Тихий, шелковый, соблазняющий, словно скользящий по телу и внутри моего тела...

– Нет! – воспротивилась я. – Вы сказали, что можете вывести меня из шока! Так сделайте это, черт побери! Но больше ничего не будет! Вы сказали, что не будете сейчас заниматься со мной любовью.

– А я этого и не делаю. Я просто стараюсь тебя соблазнить. Что в этом страшного?

– Ничего, – буркнула я. – Просто неправильно.

Даже когда вы на человека похожи.

Несколько секунд вампир просто смотрел на меня. Зеленые глаза были заинтересованными. Я сделала чтото, чего он не ожидал? Будем надеяться.

– Я мог бы сказать, что это необходимо для нашего возвращения. Но это не так.

– Я должна это оценить? Или напомнить вам о вашем обещании? Сила, но не душа и не тело!

Я сжала вторую руку в кулак. Ногти впились в ладонь.

Боль кое-как помогала сохранить над собой контроль.

– Не стоит. Я надеюсь, что мы еще не раз встретимся в нашем сне, кудряшка.

– Надеюсь, что больше таких снов не будет, – ответила я любезностью на любезность.

– Идем, пушистик. Нам пора возвращаться.

Мечислав сделал шаг вперед. Я послушно шагнула за ним – и провалилась в огненную черноту. Сон рассеялся. Я открыла глаза.

Надо мной был самый обычный потолок, выложенный розовой плиткой. В комнате царил полумрак.

– Где я?

– Там же, где и раньше, – Надя смотрела на меня встревоженными глазами. – Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю.

Я попробовала пошевелиться. Поднять и опустить руку. Согнуть ногу. Получилось.

– Кажется ничего. Помоги мне сесть.

Надя ухватила меня за руку и дернула вверх. Я коекак села на диване и огляделась. Даниэль сидел в кресле, в углу. Мечислав улегся рядом со мной так непринужденно, словно лежал на этом диване всю свою сознательную жизнь или сознательную смерть. Он наблюдал за мной из-под опущенных ресниц как большой ленивый кот.

– Со мной все в порядке?

– Да, кудряшка.

Вот так-то. Всего два слова, а у меня уже мурашки по телу побежали.

– Даниэль?

Вампир поднял голову. Серые глаза смотрели на меня с тоской. Чего он ждал? Оскорблений? Обид? Непонимания? Разрыва? Не дождется! Я его слишком люблю, чтобы отпустить. А вот объясниться придется.

– Как ты это сделал? Можешь объяснить?

– Не могу. Мне очень хотелось, чтобы ты была со мной, была только моей...

* * *

Даниэль смотрел в спокойные ореховые глаза и понимал – не поверит. Или – поверит? Сейчас он совершенно не мог понять, что творилось в голове у его любимой женщины. Раздражение? Злость? Этого он совершенно не ощущал. Недоверие?

Вроде бы тоже нет. Ярость? Непонимание? Обида? Он ничего не мог понять. И чувствуя, как рвется что-то очень важное между ним и девушкой, спросил сам:

– Ты... ты меня ненавидишь из-за этого?

И тут же успокоился. Потому что ответом на вопрос были изумленно вытаращенные глаза. Вот уж чего-чего, а имитировать изумление да и все прочие чувства его девочка не умела. То есть совсем. Она могла попытаться что-то скрыть под каменной гримаской на лице, но только от людей, не от вампиров. Прожив столько лет, Даниэль отлично научился слышать равно и то, что человек говорит, и то, что он пытается скрыть. Пусть не произнесены слова, но о многом скажут глаза, руки, мельчайшие движения мышц лица – и кому их заметить, как не художнику. Тем более художнику-вампиру, чье зрение в сотни и тысячи раз острее человеческого, а сила, которой он может манипулировать, не позволяет обеспечить себе личную безопасность. Увы.

Даниэль за время своей вампирской жизни стал крупным специалистом по невербальному общению, хоть и обиделся бы на такое определение.

Сейчас он видел – Юля расстроена, испугана, устала и с трудом сдерживает слезы. Поэтому вампир сделал то единственное, что только мог. Он подошел к дивану, на котором лежала девушка, и опустился рядом с ней на колени.

– Прости меня, рысенок. Я действительно не хотел этого и не знаю, как все вышло. Могу только предполагать. Я ведь действительно полюбил тебя. Не увлекся очередной красивой женщиной, красивой моделью для картины, а полюбил.

И сейчас вампир говорил абсолютно искренне. Даже не пытаясь что-либо скрывать. И видел, что ему верят все, кто был в комнате. А впрочем, какое значение имели Мечислав и Надя? Ему сейчас было важно, чтобы Юля доверяла ему по-прежнему. И за это он многое готов был отдать. А уж душу раскрыть...

– Я довольно слабый вампир, – Даниэль даже не испытывал горечи, признаваясь в своем недостатке. Подумаешь... Для любимой этот недостаток совершенно не важен – и только это имеет значение. – Я не смогу создать и контролировать нового вампира. Никогда. Как вампир я достиг предела своей силы. И с Мечиславом мне и рядом не стоять.

– И это твой большой плюс. – В янтарных глазах девушки метнулись знакомые искорки – и вампир понял – его рысенок приходит в себя. Скоро она опять начнет царапаться, кусаться и шипеть. Ну и замечательно.

– Согласен, – Мечислав недовольно фыркнул, но был оставлен без внимания.

– Тем не менее фамилиаром могут обзавестись только вампиры, которые уже создавали себе потомство. Как Дюшка, Мечислав, тот же Борис мог бы... А я – нет. Поэтому я спокойно занимался с тобой любовью. И спокойно отпустил на волю все свои силы и эмоции. Я просто не считал, что могу тебе повредить. Вот так и получилось. Мне хотелось всегда быть с тобой...

– А мне хотелось того же в отношении тебя.

– Видимо, ваше желание плюс дурная сырая сила и сформировали связь. Пока только между телами, – подвел итог Мечислав.

Юля даже не повела глазами в его сторону. Она смотрела только на Даниэля. И вампир был счастлив. Потому что в глазах женщины светилась любовь. И отражалась в его душе.

– Ты не сердишься на меня?

– Никогда. А ты на меня?

– Ни за что.

Кто спрашивал? Кто отвечал?

Для Даниэля это было совершенно не важно. Ничего не имело значения. Ни ярость Мечислава, ни боль в срастающейся кости, ни усталость. Только он – и она.

* * *

– Стемнело. Вам не пора? Гулять там или охотиться... Вы вообще сегодня кушали?

Надя, как всегда, разрядила обстановку. А жаль. Я век бы так смотрела в глаза Даниэля. Боги, как же я его люблю. Даже страшно иногда становится. Но – люблю. И именно его. Со всеми достоинствами и недостатками. Не ледяного красавца Андре, не ходячий соблазн всех женщин – Мечислава, а именно своего сероглазого вампира. Родного и единственного. Но голос подруги нарушил наш обмен взглядами. Даниэль чуть прикрыл глаза и отошел в сторону, а Мечислав наконец-то слез с дивана. И хорошо. А то от его духов аж чихать хочется.

– Нет. Нам еще рано.

– Уверены? Может, стоит прогуляться? Все равно ничего хорошего вам это сидение не принесет.

– Вот это точно, – поддержала я.

– А тебе, кудряшка, лучше еще полежать. Голова не кружится?

Я, назло вампиру, попробовала встать и пройтись по комнате. Получилось!

– Ничего у меня не кружится! Вот!

Мечислав выглядел довольным, как чихуахуа, безнаказанно покусавший бульдога.

– Чему это вы так радуетесь?

Что хотел ответить вампир, осталось неизвестным для истории. В дверь позвонили.

ГЛАВА 6

Покой нам даже и не снится

Звонок заставил меня подскочить на месте.

– Надя! Кто это?!

– Хрен их знает! Сейчас пойду и поскандалю!

– Стоять!

Голос вампира заставил подругу замереть на полушаге.

– Даниэль, ты ничего не чувствуешь?

Художник сосредоточился, а потом покачал головой.

– Ничего...

– Кудряшка?

Я попробовала сосредоточиться. Все было хорошо.

Но...

– Это как туча на горизонте? Угроза?

– Да. Одевайтесь все! Живо!

Я рванула дубленку с вешалки, надела сумку поперек тела и проверила, хорошо ли завязаны кроссовки. Вампиры были уже одеты. Еще бы, с их-то скоростью! Вот бы кого сержантом в армию – чтобы они там за пятнадцать секунд всех одеваться научили. Или за пять.

Надя подошла к дверям.

– Кто там?

– Это Игорь Семенович, сосед ваш. Соли не одолжите?

Голос был самым обычным, вполне человеческим и даже спокойным. Вот смешно, если это и правда сосед! А мы тут как на войну собрались!

– Извините, нет у меня соли. Купить забы...ла! Голос Нади прервался нечленораздельным бульканьем. Мечислав схватил ее за плечи и рванул прочь от двери. Подруга дернулась в его руках как тряпичная кукла. И я увидела. В двери, на уровне ее живота, было большое отверстие. И в него просунулась лапа, больше всего напоминающая лисью. Такой же рыжий мех, только гораздо гуще и длиннее. И когти. Эти когти прорвали обивку – и вошли Наде в живот, как раз под диафрагму, и одежда подруги быстро пропитывалась кровью.

– Лисы!

Одно-единственное слово прозвучало в устах Мечислава так, что я даже поежилась. Не хотела бы я оказаться на месте этих рыжих и длиннохвостых. В голосе вампира было столько неподдельной ненависти, что смертная казнь показалась бы чересчур гуманной.

Надя хватала воздух ртом, и вампир осторожно опустил ее на пол. Я рванулась было к подруге, но Мечислав вздернул меня за локоть.

– Потом, кудряшка! Ей уже не поможешь! В комнату, живо!

Одеяла отлетели с окна, отброшенные сильной рукой. Мечислав выставил раму кстати подвернувшимся креслом и посмотрел на Даниэля.

– С левитацией у тебя всегда было лучше. Будешь помогать Юле. Если она упадет – лучше падай за ней. Шкуру спущу!

Я и глазами хлопнуть не успела. Даниэль подхватил меня под левую руку, Мечислав под правую – и мы выпрыгнули из окна. То есть вампиры выпрыгнули, а меня попросту вынесло. Я ожидала, что мы сейчас размажемся об асфальт, но не тут-то было! Мы втроем зависли в воздухе как растроившийся Иисус при вознесении. Но что творилось перед домом! Нам повезло в одном – Надина коллега жила на окраине города, достаточно далеко от оживленных магистралей. Двор словно вымер. И перед подъездом стояло несколько человек...

Не человек! Даже сейчас, в полумраке, их нельзя было спутать с людьми. Это были... человеколисы. Огромные, под два метра, стоящие на задних лапах, с наполовину лисьей мордой, вытянутой и покрытой рыжим мехом, лисьими ушами и глазами. Руки у них были похожи на человеческие, но вместо пальцев заканчивались кривыми черными когтями. Задние ноги тоже напоминали лапы. Грудь и живот были покрыты белым или рыжим мехом. Между ногами висели большие гениталии, похожие на человеческие.

– Выше! – приказал Мечислав.

И вдруг дернулся как от удара. Все его тело выгнулось, голова запрокинулась назад, рука на моей руке разжалась – и он полетел вниз, раньше, чем я успела схватить его. Даниэль обхватил меня поперек тела – и рванулся вверх, теряясь в ночном небе. Мелькнуло окно, чьи-то вытаращенные от ужаса глаза – и тут же все пропало.

– Нам надо вернуться! Там Мечислав!

– Осина! – с трудом выдавил Даниэль.

Я ничего не поняла. Но я чувствовала, как дрожит все его тело, от усилия держать в воздухе нас двоих. И постаралась как-то помочь. Обняла вампира за плечи и обхватила ногами бедра. Даниэль чуть ослабил хватку на моей руке и взлетел еще выше. Я посмотрела вниз. Мы левитировали над какими-то частными домишками.

– Можем опуститься? Даниэль кивнул.

– Можем. Внизу никого нет.

И мы медленно опустились на узенькую улицу.

– А теперь хорошо бы выяснить, где мы.

– Пойдем до конца и прочитаем название улицы, – предложила я. – Как ты себя чувствуешь?

– Паршиво. Черт бы побрал этих оборотней!

– Это точно. Что с Мечиславом?

– Ты не заметила? У них были арбалеты. Один удачный выстрел осиновыми кольями – и вампир парализован. Даже если бы ты успела поймать его и выдернуть осину – это примерно на час. Мы не смогли бы уйти.

– Мы и сейчас смогли уйти только потому, что все оборотни налетели на Мечислава.

– Он был главной добычей. Улица Красноармейская.

Ты знаешь, где это?

Я знала. В географии города я полная кретинка, но эту улицу знала. Тут жила одна моя подруга по школе. О чем я и сказала вампиру.

– К ней нам идти нельзя, – тут же отказался вампир. – Нас быстро найдут.

– А как нас нашли там?

– Вы сами виноваты! Магия крови. Если оборотень проходил мимо дома, он вполне мог ее учуять. Надо же быть такими неосторожными идиотами!

Спускать вампиру хамство я не собиралась.

– Лучше припомни, благодаря кому нам пришлось прибегнуть к этой чертовой магии!

Даниэль невольно опустил глаза и счел за лучшее вернуться к прежней теме. Я не настаивала на выяснении отношений. Всякому овощу свое время.

– Дальше все становится делом техники. Звонок Дюшке – и команда проверки высылается по адресу. Заметь, не захвата! Там не было ни одного вампира. Иначе мы бы не ушли.

– Тогда не Дюшке, – отозвалась я.

– Почему нет?

– А какую команду бы направил к нам Дюшка?

К главному сопернику в борьбе за власть?

– Он же не думал, что вы будете настолько глупы! Ну хорошо, мы будем... А на залетного вампира такой команды хватило бы за глаза. Куда мы идем?

– Подальше отсюда. Нам надо убраться из этого района. Что бы ты сделал на месте оборотней?

– Прочесывал бы район. А то и два.

– Так что надо идти быстрее.

– Возьми меня под руку, – неожиданно предложил вампир. Я тут же послушалась, повисла на его руке и похлопала глазками.

– Зачем?

– Во-первых, так тебе будет удобнее идти, а вовторых, мы будем смотреться парой. Парень с девушкой выглядят безобиднее.

– А как вторая рука?

– До смерти заживет.

– Не смей так говорить! – возмутилась я. И тут же поскользнулась. Даниэль подхватил меня, не давая упасть, и наши глаза оказались совсем рядом. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом я первая потянулась губами к его губам. Даниэль охотно ответил на поцелуй – и несколько минут были безвозвратно потеряны.

Отстранилась я тоже первой. Поняла, что если мы будем продолжать в том же духе, то нас очень скоро поймают. Пришлось стиснуть зубы и буквально отлеплять себя от любимого человека. То есть вампира. Хотя – какая разница? Потом вампир попытался чтото сказать, а я отвернулась и покачала головой.

– Даниэль, давай отложим все наши личные дела до безопасного места?

– Как прикажешь, – голос вампира был нарочито безразличным.

– Я прикажу только то, что поможет нам спастись.

Так что вперед.

– Слушаюсь... кудряшка.

– Не называй меня так!

– Почему нет?

Мы опять ударились в выяснения отношений, но теперь не теряли темпа. Так что пусть его!

– Мне не нравится это имя.

– Но ты же позволяешь это Мечиславу?

– Я стараюсь не спорить – и все.

– Но тебе это приятно.

– А какой женщине будет неприятен комплимент? Ты и сам отлично знаешь, что я не красавица. Мне далеко до той же Катьки. Но – кудряшка. Пушистик. Симпатичная. Почему я должна возражать против этого слова?

– А мне сейчас?

– Это другое. Ты меня всегда называл Юлей. Что изменилось теперь?

– Многое. Ты – фамилиар Мечислава. Вторая Печать – это гораздо серьезнее, чем первая.

– Насколько серьезнее?

– Я думал, ты догадаешься. Человек, или вампир, или оборотень – все, кто некогда были людьми, едины в трех составляющих. Тело, разум, душа. Тело двигается, разум мыслит, душа чувствует. Первая Печать связывает тела, Вторая – разумы, Третья – души. Четвертая закрепляет все это навечно. Поэтому первые три печати может поставить и вампир, даже против твоего желания, но Четвертая должна быть сугубо добровольной. И ставить ее будешь ты сама.

Я слегка расслабилась. Если Четвертая Печать в моей власти, то Мечислав будет ждать ее до морковкиных заговен. Меньше всего мне хотелось связывать свою жизнь с сексуальным хулиганом-психопатом.

– А раньше ты мне этого сказать не мог?

– Я полагал, что Мечислав все тебе объяснил. Разве нет?

– Разве да. Но на свой лад. Итак, что будем делать дальше?

– Не знаю.

– А кто должен знать? В нашей компании ты самый старший и самый опытный. И потом, ты мужчина или уже где? Вот и решай за меня!

– А ты согласишься с моим решением, рысенок?

Я решила махнуть рукой на «рысенка» и улыбнулась.

– Я буду спорить. Но вдвоем мы уже сила!

– Пока мы едины, мы непобедимы, так, Юля?

– Разумеется. Я могу сердиться на тебя, – тихо призналась я, – могу быть невыносимой, могу говорить гадости, но факт остается фактом. Ты для меня на первом месте, какую бы пакость ты ни сотворил. Такая вот я глупая.

Вампир поднес мою руку к губам.

– Ты совсем замерзла. Знаешь, Юля, я тебя безумно люблю. И еще... Катя, конечно, красива, но совсем в другом стиле. Можно восхищаться картиной, но картину не стоит любить, с ней не будешь счастлив, не улыбнешься, ее не поцелуешь. Ей можно только восторгаться на расстоянии. Так и твоя подруга. Она очаровательна. Но рядом с тобой я могу почувствовать себя живым. Это гораздо больше, чем секс, больше, чем восхищение, больше даже чем любовь. Твоя Катерина этого дать не сможет. Она будет жить по правилам даже сейчас, когда стала вампиром. А это очень грустно.

– Философия, философия... – проворчала я. – Все равно я тебя еще не простила!

– Что я могу сделать, чтобы заслужить ваше прощение, госпожа моя? – вампир определенно издевался, а я даже не могла дать ему подзатыльник. Одна рука была им прочно занята, а второй я бы просто не дотянулась. Оставалось только язвить.

– Будь любезен немедленно что-нибудь придумать для нашего спасения. У меня уже уши замерзли! Еще немного – и я простужусь!

– Этого я допустить не могу. Определенно.

Даниэль вдруг махнул рукой, останавливая машину.

– Ты рехнулся! – зашипела я. – А если это – оборотень?!

– Я их не чувствую рядом.

«Жигуленок» сдал назад и остановился прямо перед нами.

– Подвезти?

За рулем сидел мужчина лет двадцати пяти-двадцати семи. Довольно симпатичный, с приятным круглым лицом, светло-русой короткой бородкой и растрепанными волнистыми волосами.

– Подвезти, – согласился Даниэль. – Вам до улицы Ленина не по пути?

– Нет. До Советской подброшу, а дальше – извините.

– Да и до Советской хорошо, – отозвалась я.

Машина мягко рванулась вперед. Я ежеминутно ожидала окрика, выстрела... да чего угодно! Даже оборотня, приземлившегося на капот! Фильмы ужасов не прошли для меня даром. Даниэль сидел на переднем сиденье, рядом с водителем. И я отлично знала, ЧТО произойдет, когда машина остановится. Знала – и не возражала. Почему? Потому что в руках у врага три человека. Простите, вампира. Но – моих. Трое моих друзей. И если для их спасения надо кого-то убить – значит, так и будет. И я буду убивать сама, если это понадобится. Даже если потом буду мучиться угрызениями совести! Или попросту попаду в тюрьму. Какая мне разница? Лучше уж быть живой и в тюрьме, чем попросту мертвой. Не тянет меня сесть на оригинальную жидкую диету. Никак не тянет.

Водитель остановил машину неподалеку от памятника Чернышевскому.

– С вас полтинник. Не дорого?

– Нет. Не дорого. Совсем не дорого...

Даниэль мягко провел рукой перед лицом водителя. И я отлично знала, что он сейчас делает. Ловит его глаза своими. Завораживать человека можно только глаза в глаза. Может можно и как-то иначе, но у Даниэля получается только так.

Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем в полумраке машины послышался голос водителя. Но уже совсем другой. Тихий, робкий, неуверенный. Какойто механический.

– Я повинуюсь...

– Отлично. – Даниэль откинулся на спинку сиденья, продолжая смотреть водителю в глаза. – Как тебя зовут?

– В-володя. Черняев Владимир Олегович.

– Женат?

– Нет.

– Живешь один?

– С мамой, братом и сестрой.

– Они сейчас дома?

– Д-да.

– А дача у тебя есть?

– Да.

– Там можно переночевать?

– Да.

– Туда никто не приедет? Не должен приехать?

– Нет.

– Можешь отвезти нас туда?

– Да.

– Вези.

– Слушаюсь.

Водитель повернулся и надавил на газ. Машина рванулась с места как кошка, которой на хвост наступили. Даниэль не отрывал от него глаз. Он был не самым сильным вампиром. И не смог бы одновременно гипнотизировать водителя и разговаривать со мной. Поэтому я молчала. Фактически сейчас я была один на один со своими мыслями. А мысли были нерадостные. Очень даже грустные мысли. Что с Борисом? Что с Вадимом? Что с Мечиславом? Последний вопрос – подчеркнуть двумя чертами и выделить жирным шрифтом. Я, на минуточку, фамилиар одного зеленоглазого вампира. Интересно, что я буду чувствовать, если Дюшка решит снять с моего... ну пусть – господина, потом поспорим о формулировках! – шкуру? Кусочек за кусочком. Как с Даниэля. Я буду чувствовать то же, что и вампир? Или раньше помру? Или что-то еще? И как можно помочь моим вампирам? Я бы не задумываясь бросила гранату – но куда?! Можно взорвать «Волчью схватку», но толку-то с того! Дюшку я, может, и угроблю, но моим вампирам тоже не поздоровится. Граната, пусть даже ручная, но не разумная. И убивает всех подряд. Увы.

Машина выехала за город и теперь мчалась по шоссе в сторону «Чистой реки». Это тоже такое садовое хозяйство. Но менее престижное. Дома пониже, асфальт пожиже, люди среднего достатка. Те, кто вынужден работать на огороде, чтобы прокормить семью. Бо́льшая часть домов – просто сарайчики, в которых хранятся садовые инструменты. Летом в них еще можно переночевать. Зимой – это просто кошмар! И вообще, эту очаровательную местность из «Чистой реки» давно было пора переименовать в «Грязную лужу». Я бы сказала об этом Даниэлю, но отвлекать его на такой скорости чревато. Мне вовсе не хотелось попасть в автокатастрофу у черта на рогах за городом.

Мы ехали почти в полной темноте. Думать больше не хотелось, но я еще могла попробовать поспать. А почему бы нет? Дедушка говорил, что первая заповедь солдата для него была такая: «Спи, где можешь, и ешь, где можешь, потому что неизвестно, когда тебе еще удастся поесть и поспать». Вот и мне было неизвестно. Я закрыла глаза и свернулась клубочком. И сразу же пришел сон.

На этот раз я стояла в большой черно-белой комнате. Стены закрыты большими полосами черной и белой блестящей ткани, у одной из стен – камин, в котором танцуют языки огня. Посреди комнаты – огромная кровать. Белое покрывало и черные подушки в виде какихто зверей и птиц. И меня одели под стать этому интерьеру. В роскошное черное платье с блестками. В здравом уме я такое ни за что бы не нацепила. Мало того, что подол закручивался в три слоя вокруг ног, так еще и вырез открывал... проще перечислить, что он закрывал! Чуть-чуть – соски. Все остальное было выставлено напоказ. И держалась эта тряпка непонятно каким чудом. Я всерьез опасалась, что если наступлю на подол, то останусь вовсе без платья. Я медленно повернулась вокруг своей оси. Ничего нового. И никакого входа или выхода.

– Хорошо, что ты пришла, кудряшка.

Я взвизгнула и подпрыгнула на месте. Голос за спиной раздался так неожиданно, что сердце в пятки рухнуло. Конечно же! Мечислав! Кого еще я могла увидеть во сне?! Нет бы Антонио Бандераса? Или хотя бы Кевина Костнера. Нет-с. В ассортименте только вампиры! А у меня на них аллергия.

– Прекратите ко мне подкрадываться!

Я развернулась и посмотрела на него прищуренными глазами. Вообще-то я собиралась устроить Мечиславу скандал, но, увидев вампира, только ахнула.

– Что с вами?!

Вопрос был более чем закономерным. Вампир был одет в облегающие черные лосины и черные короткие сапоги. Грудь его была открыта, но мое внимание привлекла вовсе не безупречная золотистая гладкая кожа... черт! Опять я за свое! В правом плече у вампира торчал осиновый кол – и из-под него текла тоненькая струйка ярко-алой крови, быстро пропитывая его одежду. На черном кровь – черная.

– Это моя рана, кудряшка.

– Да, я знаю. Даниэль сказал, что вас ранили осиной.

И вы не смогли левитировать.

– Сейчас я не могу даже двигаться. Оборотни везут меня куда-то. Наверное, к Андре.

– Наверное?

– Я даже вопроса им задать не могу. Осина полностью парализует вампиров. И тем более я не могу залечить свою рану. Если они не вынут эту чертову деревяшку в ближайшие пять-шесть часов, я могу и умереть от потери крови.

– А вампиры от этого умирают?

– Обычно нет. Но осина... у нас с ней сложные отношения, недаром вампиров рекомендуется пробивать именно осиновым колом.

– Черт побери!

Вампир был непрошибаемо спокоен. Казалось, ему каждый день приходится встречаться со смертью. За завтраком, обедом и ужином. Я после такого сообщения стояла как под высоковольтной линией, а этот паршивец даже слегка улыбался.

– Да, это будет очень печально для нас обоих, кудряшка. Мне вовсе не хочется умирать, а ты крепко связана со мной. Не знаю, сколько шансов выжить останется у тебя, но, мне думается, не очень много. Фамилиары редко переживают своих господ.

– Вы это говорите для того, чтобы я вам помогла? – язвительно спросила я.

Вампир казался искренне удивленным.

– Чем ты мне можешь помочь, кудряшка? Прилечь рядом и поплакать? Я говорю это ради того, чтобы ты была готова к самому худшему.

– Считайте, что я готова, – огрызнулась я. – Как пионер. А теперь – чем я могу вам помочь?

– Ничем, кудряшка. К моему глубокому сожалению. Я покусала пальцы.

– Для начала сядьте. Даже если это всего лишь сон – не стоит разгуливать с такой раной в плече.

– Ее нанесли мне в жизни. И сейчас она выглядит именно так. Я даже не могу залечить ее. Осина успешно противостоит нашей магии.

Я взяла вампира за руку и потянула к кровати. Мечислав повиновался и сел рядом со мной. Кажется, впервые он не пытался протянуть ко мне руки. И правильно. Я была не в том настроении.

– Если бы мы занялись любовью во сне – это было бы реально?

– Более чем реально, кудряшка. Это вопрос или намек?

Теперь в зеленых глазах мелькали знакомые искры.

Жаль, но мне было совершенно не до того.

– А если я попробую вытащить эту осиновую дрянь во сне?

– В жизни осина останется на месте.

– Но вы сможете залечить рану? Или хотя бы остановить кровь?!

– Не знаю, кудряшка. Этого еще никто не пробовал делать.

– Почему?

Вопрос был глупым, но вампир меня понял.

– Слишком многое должно совпасть. Но это практически безопасно.

– Практически?

– Это может быть больно. Не смертельно, но очень, очень больно. И не так для меня, как для тебя, пушистик.

– Значит, это будет больно, – отозвалась я. – Ложитесь на кровать.

Вампир, повинуясь моим рукам, опустился на подушки. Я поудобнее устроилась рядом на коленях. И вдруг фыркнула.

– Сцена из какого-нибудь кретинского фильма.

– Скорее порнографического.

– Ну да. Все как в романах. Мечта извращенца. Сплошная лирика! Обалденная комната, классная кровать, подушки, свечи, клевый прикид, полуобнаженный красавец мужчина с длиннющими клыками – и я, собираюсь вытаскивать у него из плеча осиновый кол!

Вампир расхохотался, забыв даже о ране. Струйки крови стекали у него по груди, пятная подушки и покрывало.

– Ты просто прелесть, Юленька!

– Да, мне уже говорили, – я хлопнула ресницами и примерилась к деревянному колышку. Как бы поудобнее его подцепить? Проблема в том, что он почти весь ушел в плечо вампиру. Снаружи остались сантиметра два, не больше. Если не подцеплю с первого раза, может быть еще хуже. И потом, это в кино такие колышки выдирают движением большого пальца левой руки. А у нас тут немного по-другому. Колышек весь в крови. И скользкий как черт знает что. Не для моих ногтей работка. Даже если я попробую подцепить его ногтями, ничем хорошим это не кончится. Обломаю их до мяса – тут все и закончится. Увы. Я покусала губы. Выход был только один.

– Если я попробую вашу кровь – мне это ничем не грозит?

– Ничем, кудряшка. Клянусь – во сне это для тебя безопасно.

– А наяву?

– Наяву это была бы Четвертая Печать.

– Вы мне еще третью не поставили.

– Именно. Поэтому во сне для тебя и безопасно.

– Угу. А Третью Печать вы мне так можете поставить?

– Нет. Для этого я должен попробовать твою кровь еще раз, кудряшка. И наяву, а не во сне.

Меня это вовсе даже не огорчило.

– Лежите смирно, больной.

Я улеглась на кровать. Вытянулась вдоль тела Мечислава. Поудобнее обхватила его руками за талию и примерилась губами к ране. Кровь слегка окрасила мне губы – и я почувствовала солоноватый привкус. И не смогла сдержать улыбку. О чем нужно думать, обнимая такого мужчину, как Мечислав? Как минимум – о практическом изучении Камасутры. А я о чем думаю? Конечно, не о сексе. И даже не о вампире. И не о себе. О бобрах. Бедненькие. Им-то постоянно надо дерево грызть. Мне бы зубы как у бобра, я бы мигом эту пакость выгрызла.

И я впилась зубами в оставшийся снаружи кончик осинового колышка.

Я ожидала, что зубы будут соскальзывать, но не тутто было! Зубы ухватились намертво – и тут же челюсти свело судорогой, да так, что захотелось взвыть в голос. Что я и сделала.

– Черт, больно!

Произношение было то еще. Сами попробуйте говорить хоть что-нибудь, когда губы так сводит, что аж уши в череп влезают. Но вампир меня понял.

– Оставь, кудряшка. Я не хочу тобой рисковать!

Если бы он этого не сказал! Но слова вылетели, а упрямство всегда было нашей фамильной чертой! Я еще крепче вцепилась зубами – и потянула на себя чертову деревяшку. И мгновенно поняла, что больно мне до этого и не было. Так, комариный укус! Я и не знала, что можно ощущать столько боли сразу. Рот словно наполнился концентрированной серной кислотой, виски охватило раскаленным стальным обручем, и он начал медленно сжиматься. В глаза вонзились десятки острых шил, а из носа, кажется, пошла кровь. Во всяком случае, ощущение было, как будто я на полном ходу в дерево лицом врезалась. И эти ощущения захватывали все тело. Кожу саднило так, словно ее содрали нафиг, а мясо посыпали солью. Все нервы полыхнули диким огнем и объявили забастовку. И все это вместе сливалось в дикую симфонию боли. Я бы заорала, но каким-то уголком мозга пока помнила – надо держать и тащить вверх. Что и делала. Хотя зубов уже не чувствовала. Кажется, мне их выламывали по одному. Медленно и со вкусом. Каминными щипцами.

А потом все закончилось. И я ощутила спиной гладкий прохладный шелк покрывала.

– Посмотри на меня, кудряшка! Ты что-нибудь чувствуешь?!

Я с трудом разлепила глаза. На этот раз их не пытались выколоть раскаленными иголками. Я лежала на той же кровати. Впрочем, теперь эротика была несколько подпорчена. Во-первых, кровать зверски изляпали кровью, а во-вторых, я лежала как какой-нибудь раздолбай из общества – на спине, нога на ногу – и с осиновым колышком вместо сигары в зубах. А надо мной наклонился чрезвычайно встревоженный вампир.

– Ты меня вообще слышишь, кудряшка?!

Я прицельно сплюнула чертову деревяшку на пол.

– Слышу! А сразу у меня эту дрянь забрать нельзя было?!

– Прости, малышка. Но осина и во сне остается осиной. Я не хотел рисковать.

– Понятно.

М-да, сложно винить вампира за то, что он не решился. Мне-то осина вреда не принесла... А ему?!

Я приподнялась на локте и провела пальцами по золотистой коже. Грудь Мечислава была покрыта застывающими потеками крови. Рана все еще была открыта, но уже не кровоточила. И начинала зарастать? Вот это скорость регенерации! Ящерицы дохнут от зависти!

– Как вы себя чувствуете?

– Гораздо лучше, кудряшка. Там, наяву, я попрежнему парализован, но кровь уже перестала течь. А скоро начнет закрываться рана.

– Вокруг осинового кола?!

– Ну что вы... Я могу закрыть основные сосуды, чтобы не терять больше крови. А все остальное заживет потом. И когда из меня вынут эту осиновую гадость, я не буду ждать час, чтобы двигаться и говорить. Я вообще не буду парализован. – Мечислав нежно взял мою руку и поднес к губам, глядя мне прямо в глаза. – Спасибо тебе, пушистик.

Я вспыхнула как петарда.

– Да ладно, не за что!

– Я видел твое лицо. И чувствовал твою боль.

Я ее тоже чувствовала. Но когда меня начинали хвалить, было гораздо неприятнее.

– Я сделала то, что должна была. Замнем эту тему?

– Как пожелаешь, моя прелесть. Должен сказать, что в других обстоятельствах я был бы счастлив очутиться здесь – в твоем обществе.

Я переварила фразу и помотала головой.

– Что вампиру хорошо, то человеку смерть. Перебьетесь.

Лицо Мечислава сразу погрустнело.

– Ты забываешь, кудряшка, ты теперь тоже не совсем человек.

– Я стараюсь забыть. Кстати, сейчас мы с Даниэлем едем куда-то за город.

– Не говори мне куда именно, кудряшка! Андре не станет со мной церемониться, спрашивая о вас, а я не хочу, чтобы вы пострадали.

– Тоже верно. А когда прибудет эмиссар Совета?

– Завтра вечером. Слишком поздно, кудряшка. К тому времени Андре сделает из меня жаркое поинквизиторски. Или придумает что-нибудь получше.

– По-инквизиторски?

– На костре. Или на солнце. Но скорее все-таки на костре. Чтобы полюбоваться приятной картиной.

Вампир говорил так, словно смирился и даже привык к таким перспективам. Мне эта картина, наоборот, не нравилась. Решительно.

– А его можно как-нибудь отговорить?

– Не думаю, кудряшка. Кажется, на этот раз я проиграю. Что ж, когда-то надо начинать...

Эти пораженческие настроения мне решительно не нравились.

– Еще чего не хватало! – В запале я как-то не замечала, что мы по-прежнему лежим на кровати почти в обнимку друг с другом. – Вот когда от вас не будут зависеть еще четыре жизни, и в том числе – моя, тогда и умирайте на здоровье! А сейчас будьте любезны собраться и спасти нас всех!

Из горла вампира вырвался короткий смешок.

– Такие, как ты, кудряшка, держат на плечах земной шар.

– Атланты двадцать первого века?

– Что-то в этом духе. Я очень живо представляю тебя в львиной шкуре...

– Только без блох, пожалуйста! И желательно еще и в трусах.

Мы переглянулись и по-дурацки захихикали. Как два ребенка, подглядывающие за родителями. Но смеха хватило ненадолго.

– К сожалению, иногда ничего нельзя сделать. Вряд ли Андре будет меня слушать. Я уже у него в руках и не представляю опасности.

– А я?! Мы с Даниэлем?!

Мечислав пристально глядел на меня.

– Все зависит от твоей решимости, кудряшка.

– Речь идет о моей жизни! – взвилась я. – Скажите – и я заложу бомбу под здание госдумы!

Вампир поднял руку, останавливая меня.

– Что ты, девочка, таких жертв я не потребую. Кстати, не могла бы ты меня перевязать?

– Перевязать?

– Ну да. Во сне это будет так же реально, как и наяву.

– Это поможет вам?

– Я не стал бы просить, кудряшка, если бы это не было необходимо.

Я тряхнула головой.

– Хорошо. Но я плохой медик.

– Это не так важно.

– А чем перевязать? Вы не позаботились об аптечке!

– Зато есть твое платье, кудряшка.

Я с сомнением посмотрела на него, раздумывая, не есть ли это хитрая уловка, чтобы я разделась, а потом махнула на все рукой. Какой там секс с такой дырой в плече? Рана забилась кровяными сгустками и вроде как зарастала, но все равно выглядела крайне неаппетитно. А уж что чувствовал вампир с такой раной – я даже думать не хотела.

– Может, вы сами оторвете пару лент от тряпки?

Мне это будет немного сложно.

Предлагала я не зря. Так уж вышло, что руки у меня очень слабые. Ни отжиматься, ни тяжести таскать не могу. И рвать прочный шелк мне тоже не очень приятно. Кожа потом болеть будет.

– Как скажешь, прелесть моя.

– Ага, так я вам и сказала. Пре-е-елесть, о моя прее-е-елесть, – проблеяла я, подражая Горлуму. Мечислав похлопал ресницами, но ничего не понял. Я кое-как развернулась на кровати и легла так, чтобы прижимать телом минимальное количество ткани. – Рвите, давайте!

Мечислав ухватился за тонкую ткань. Мне показалось, что он только чуть потянул, но платье разошлось с легким треском, открывая мои ноги чуть повыше колен.

– У тебя чудесные ноги, кудряшка.

– А у вас чудесная дыра в плече, – не осталась я в долгу. – Просто очаровательная!

– Ну почему тебе всегда надо сбросить меня с небес на землю!

– Наоборот, мне надо, чтобы вы не попали ни на небо, ни в ад.

– Вампиры изначально прокляты, – зеленые глаза были спокойны и холодны. – Я не знаю, есть ли ад на самом деле, но если есть, мне туда самая дорожка.

– И мне тоже? Неутешительно. Ну и черт с ним. Не до философии!

Мечислав опять потянул за легкую ткань. Но теперь он рвал платье не вдоль тела, а поперек. В руке у него осталась довольно длинная и широкая черная полоса.

– Надо еще одну, – решила я.

– Как прикажешь, кудряшка.

Кажется, я забавляла вампира. Ну и пусть. Уж лучше смеяться, чем плакать. С двумя полосами мне было легче. Да и дурацкая тряпка теперь не путалась в ногах. Теперь она была мне как раз до колен. Я кое-как попробовала приладить ткань на плечо вампира.

– Может быть, вы сядете?

– Как тебе будет удобнее, Юленька.

Мечислав послушно сел на кровати. Одним грациозным быстрым движением. Я попробовала перевязать его рану. Да, медсестра из меня никакая. И виноват в этом сам вампир. Вроде бы он не двигался, но умудрялся повернуться так, что мои пальцы скользили по его коже. И мысли сбивались с лечения на совершенно другие темы. Кожа его была такой мягкой и гладкой на ощупь, что хотелось трогать его вновь и вновь. Я прикусывала губы, чтобы сосредоточиться, и была уверена, что вампир прекрасно об этом знает. Но все когда-нибудь кончается. Я с легким сожалением затянула последний узел – и попробовала отстраниться.

– Вроде бы хорошо.

Теплые сильные руки обхватили меня за плечи, не давая шевельнуться.

– Кудряшка...

Почему-то у меня пропал голос. Я могла только смотреть Мечиславу прямо в глаза – и тонуть в их бездонной зелени.

– Может быть, я никогда тебя больше не увижу...

Голос обволакивал меня, завораживал, скользил шелком по моей коже.

– Признайся, кудряшка, тебе тоже этого хочется.

Ты желаешь меня так же сильно, как и я тебя.

Я вся дрожала. От страха? Или от чего-то другого. Но сил еще хватило на одно короткое слово:

– Нет!

Лицо вампира оказалось совсем рядом.

– Один поцелуй, кудряшка. Только один поцелуй...

Губы скользнули по моему лицу, по щеке, к губам – и я лишилась воли. На этот раз поцелуй был нежен, прикосновение его губ – как лепестков розы... Я тихо застонала и обвила его руками за шею. Зарылась пальцами в густой черный шелк волос. Они были еще мягче, чем казалось. Мягкие, как у ребенка. Почему я не сделала этого раньше? Когда мы были вместе – не во сне? Чего боялась? Поцелуй становился все более страстным. Мы сливались в единое целое, пусть не телом, но душой. Я смотрела в широко раскрытые зеленые глаза. В их глубине горел ярко-алый огонь. И я тонула в них, теряя себя. Сейчас я согласилась бы на все. Но одновременно с этим что-то произошло. Что-то раскрылось во время нашего поцелуя, как раскрывается бутон тюльпана. Сила вспыхнула в нас ярким пламенем. Она переливалась по нашей коже, вытекала из наших губ, места, в которых соприкасались наши тела, горели, как обожженные. Мечислав чуть отстранился от меня.

– Кудряшка?

Я кое-как нашла в себе силы откатиться на другой край кровати.

– Вы опять пытались меня соблазнить!

– Еще две минуты назад, кудряшка, ты была очень не против.

– Теперь я пришла в себя! И не стану заниматься с вами сексом во сне! Не стану!

В зеленых глазах появилось раздражение.

– Ты очень упряма, кудряшка. Даже слишком!

– Я упряма не меньше вас! Как вы себя чувствуете?!

– Гораздо лучше. А ты?

Я прислушалась к себе. Легкая оглушенность, которая появилась после извлечения осинового кола, кудато ушла. Я была свежа, как майское утро.

– Отлично. По сравнению с тем, что было, – лучше некуда!

– И это – всего лишь поцелуй, кудряшка. А чего мы могли бы достигнуть, если ты согласишься заняться со мной любовью?

– Ничего! – отрезала я. – Или придумайте, как нам спасти вашу шкуру, или достигать будет нечего и не с кем!

Мечислав покачал головой.

– Ты немногое сможешь сделать, кудряшка. Но попробуй, если тебе так будет легче. Скажи, у тебя ведь есть телефон Андре?

– Да. Он в памяти мобильника.

– Ну так позвони ему. Обязательно!

– А что я ему скажу, кроме моего личного мнения?

Он и сам знает, что козел!

– Это не будет ему интересно, кудряшка. А я не могу угадать, как именно сложится ваш разговор. У тебя на руках есть два козыря. Во-первых, мое убийство противоречит правилам Поединка. Я честно выиграл два боя. Теперь мы должны встретиться один на один. Иначе Совет просто прикончит его. Если узнает о таком вопиющем нарушении правил. Но вот как он узнает?

– Понятно. За информацией дело не станет. А вовторых?

– А во-вторых, ты – мой фамилиар. Но Андре не должен об этом знать.

– Понятно. Задачка-а-а.

На самом деле я пока ничего не понимала. Это надо было обдумать – и всерьез. И лучше сделать это гденибудь, где... где не такая отвлекающая обстановка.

– Вы можете отпустить меня обратно?

– Тебе так не терпится оставить меня, кудряшка? Может, мне показалось, но в словах вампира скользнула длинным шлейфом... тоска? Но разбираться я не стала. И некогда и, в общем, неохота.

– Глупости! Вам-то не надо ничего делать, а я спасаю свою шкуру! А скоро попробую спасти вашу! И во сне мне этого сделать не удастся! Вот!

Мечислав развалился на кровати как огромный золотистый кот. Кровь на его груди застыла, и мне ужасно хотелось стереть эти неопрятные потеки. Тоненькая полоска темных волос сбегала вниз по животу, уходя в штаны, – и меня так и тянуло провести по ней пальцами. Не-ет, пора сматываться!

– Отпустите меня!

– Ты вольна уйти, кудряшка. В любой момент.

– И как я вольна это сделать?

Я кое-как слезла с кровати, чувствуя, как с диким скрипом двигаются все мои мышцы. У них было другое мнение о происходящем. Я упорно лезла в реальность, а мое тело так же не хотело уходить от этого клятого вампира. Но, в конце концов, кто кем управляет?! Я – хозяйка своего тела! И точка!

– Так как я могу уйти?

Зеленые глаза смотрели на меня – и я не могла прочесть их выражение. На красиво очерченных губах играла легкая улыбка.

– Обещай, что придешь, как только я позову, кудряшка.

Мне казалось, что между нами протянулся тонкий, но чертовски прочный невидимый канат. И я сопротивлялась, как только могла.

– Если это будет необходимо.

– Я позову – и ты придешь, Юленька?

Вопрос требовал ответа. И я в раздражении топнула ногой по ковру.

– Хорошо! Я приду! Ну?!

Вампир вздохнул и перекатился на живот, не отрывая глаз от моего лица.

– Ты свободна, кудряшка. Иди!

Мир вокруг меня завертелся и распался мельчайшими черными искрами. Я открыла глаза. Мы сидели в машине. Уже никуда не ехали. «Жигуленок» стоял посреди дороги – или нет? Я плохо видела в темноте. А фары скорее подчеркивали тьму, чем ее рассеивали. Даниэль сидел рядом со мной, но не дотрагивался. Боялся разбудить? Водитель неподвижно лежал на переднем сиденье.

– Где мы?

– Юля, ты пришла в себя?!

– Вполне возможно. Так где мы?

– Рядом с его дачей. Хотя это одно название. Так – летний домик.

– Но переночевать там можно будет?

– И даже день провести.

Я чувствовала, что вампир напряжен как струна, но не могла понять, в чем дело. И продолжала выяснять обстановку. Пусть сам сорвется.

– Да, для тебя это важно. Нас никто не заметил?

– Никто.

– Еще лучше. А что с водителем? Вот тут-то Даниэля и прорвало.

– Что с водителем?! А что с тобой – ты мне ответить не хочешь?! Ты на два часа впадаешь в транс, стонешь, мечешься, кричишь от боли, а потом выныриваешь в реальность – и спрашиваешь, что с водителем?! А что с тобой?! Ты мне можешь ответить?!

Я помотала головой.

– Тебя что – муха цеце укусила?! Так для них вроде как не сезон!

– Пошути мне еще!

– И пошучу, – огрызнулась я. – Сам догадаться не мог?! Я действительно впала в транс! И разговаривала с Мечиславом! К счастью, он жив! А теперь отвали! Мне надо поговорить с Андре!

– Юля!

Я зло посмотрела на вампира. Вообще-то мне нравились его мягкость и спокойствие, но сейчас... Сейчас я готова была ему голову за это оторвать! Высшие Силы! Я все-таки женщина! И вообще, мне положено быть мягкой и доброй! А тут приходится переть тараном!

– Да! Я – Юля! А еще я фамилиар! И вовсе не хочу отбросить копыта, успокаивая тебя и твое самолюбие! Мечислава с минуты на минуту доставят к Дюшке! И я даже не хочу думать, что могут с ним сделать! Можешь оставаться в машине или отвалить – мне все равно! Но не мешай мне! Ради всего святого для вампира – не мешай!

Даниэль пристально смотрел на меня. И я не отводила взгляда. Серые глаза были тоскливыми и печальными, но мне не было никакого дела до его эмоций. Во-первых, я уже настроилась на нужную волну. Если разговор с Дюшкой может выдержать только стерва – даешь жуткую стерву! Жаль только, что при этом все остальные страдают. Но выбора не было. Ведь имелась еще и вторая причина. Сейчас я должна была спасти две шкуры. И одна из них – моя. Это очень стимулирует. Вампир не выдержал первым.

– Я пойду в домик. Надо устроить нашего пленника.

– Отлично. Займись им. Пообедай, или как там лучше... Я приду сама, как только смогу!

Даниэль послушно вылез из машины. Открыл переднюю дверь, вытащил водителя, перехватил поперек туловища и понес его к домику, словно куклу – легко и без видимых усилий. Я покачала головой. Обиделся. Ладно! Потом я его успокою! А сейчас...

Я порылась в сумке, вынимая мобильник. Как кстати! Телефон был полностью заряжен. Часа на три активного общения мне еще хватит – а там и еще что-нибудь подвернется. Я вывела на экран номер Андре, который мне продиктовал тот милый оборотень, – и решительно нажала вызов.

Дюшка отозвался не сразу. Но его ленивый голос я не спутала бы ни с каким другим.

– Слушаю?

– Господин Андре?

– А, это вы, кудряшка?

Эту фразу я продумала минуты за две до разговора.

В тот самый момент, когда пришла в себя.

– Да, я. Вас поздравить или прочитать эпитафию на могилку?

– Простите?

– Не прощу, – отозвалась я. – Вам повторить или объяснить вопрос?

– Объясните, кудряшка.

Черт, неужели это прозвище теперь ко мне на всю жизнь приклеится?! Да и хрен с ним! Сколько там жизни-то осталось?! День? Два? Тут не до прозвищ!

– Ну, вас есть с чем поздравлять, – лениво протянула я. – Вроде бы соперник за власть наконец-то у вас в гостях?

– Пока еще нет. Его только везут сюда, – голос был таким довольным, что мне захотелось запустить телефоном в ближайший сугроб. Я сдержалась усилием воли и подумала, что сдеру с Мечислава компенсацию за моральный ущерб, когда все это закончится. И побольше, побольше. Хватит пары его визитов в институт, чтобы все мои подруги передохли от зависти! И в деканат, чтобы мне больше там хвосты подчищать не мешали!

– Ну, это ненадолго. Довезут. Даже не сомневаюсь.

Так что поздравляю.

– Спасибо, кудряшка. Мне расценивать это как начало капитуляции?

– А мне расценивать ваш вопрос как начинающийся склероз? – не осталась я в долгу.

Вампир на другом конце провода негромко рассмеялся. Я ощутила его смех, словно мне за шиворот высыпали горсть гороха, – и передернулась всем телом. Гадость!

– Да, кудряшка, вы говорили что-то про эпитафии.

И что же?

– О, почти ничего! Просто вы скоро будете лежать в земле, как и подобает покойникам. И они вам понадобятся. Вот я, по заклятой дружбе, и позвонила.

– Вы позвонили, чтобы угрожать мне, кудряшка?

– Я?! Вам?! Да за кого вы меня принимаете?! Вопрос был риторическим, но Дюшка все-таки ответил.

– За маленькую, глупую, нахальную девчонку, одаренную громадной силой. Потому я с вами и разговариваю.

– Всегда считала, что наглость – второе счастье, в отсутствие красоты, ума и везения, – порадовалась я. – Но вообще-то я звоню не угрожать, а торговаться.

– Вот как? – на этот раз в голосе слышалось удивление. – И что же вы собираетесь мне предложить, кудряшка?

Я набрала воздуха в грудь.

– Самые пустяки. Вашу жизнь и свободу. Ну и ваш город в нагрузку.

Молчание резануло по ушам. Потом, через несколько секунд, послышался удивленный голос.

– Вы собираетесь меня убить – и хотите, чтобы я платил за ваш отказ от глупой попытки?

– Да что вы! – теперь уже смеялась я. – Как вы себе это представляете?! Я, в каске, в бронежилете, в одной руке автомат, в другой склянка со святой водой, мочу всех направо и налево, прорываясь к вам, в подвал под клубом?!

Я представила себя в таком виде, добавила на лицо черных и зеленых камуфляжных полос – и чуть не задохнулась от смеха. Но для Дюшки это стало полной неожиданностью. Интересно, а чего он ожидал?

– Действительно смешно, – наконец согласился он. – А что тогда?

– Не что, а кто. Ваш собственный Совет Старейшин.

Так он называется?

Молчание.

– Да, Совет Старейшин.

– И эмиссар, который прилетит следующей ночью, чтобы засвидетельствовать результат поединка, – добавила я поленьев в огонь.

– Эмиссар?

– Спросите Мечислава. А пока – вы чуете, что я вам не лгу?

– Вы не лжете, кудряшка. Хорошо. Эмиссар приедет – и я предъявлю ему труп претендента.

– Жестоко ошибаетесь, – «порадовала» я вампира. – Вы предъявите им живого претендента. Живого, целого и невредимого.

– Да что вы говорите? – яда в голосе вампира хватило бы на десяток королевских кобр. Ну да мы тоже не лаптем щи хлебаем!

– Я вам предсказываю будущее. А что?

– И вы надеетесь, что я вас послушаюсь?!

– Да я просто уверена в этом!

Дюшка рассмеялся. Нет, я точно стану стоматологом! И первой операцией удалю этому смешливому все клыки! Кирпичом!

– Выкладывайте свои козыри, кудряшка. И я посмотрю на них.

– Бить вам будет нечем, – огрызнулась я. – Получите и распишитесь! Допустим, вы убиваете Мечислава.

– Без допусков.

– Отлично. Обойдемся без допусков. Вы его убиваете, а я – вся такая трагичная, по уши в горе, печали и трауре (а черный цвет мне всегда шел) – встречаюсь с эмиссаром Совета Старейшин. И, посыпая голову пеплом с блестками, рассказываю о нечестной игре.

– Неужели нечестной, кудряшка?

– Два поединка из трех выиграны нами. Вы должны дать Мечиславу честный бой в присутствии всех вампиров, меня и эмиссара Совета.

– Не вижу смысла.

– Почему нет? Я настучу в Совет о том, что вы сжульничали! Мечислава я этим не верну, но из вас они, эти лапочки и душечки, фрикадельки сделают. И мясной паштет.

– Кудряшка, а с чего вы решили, что ваши слова будут интересны Совету?

Я набрала в грудь воздуха. Давай, Юля! Впер-р-рре-е-е-ед!

– Я – человек, который убил вампира в одном из поединков. Молитвой и верой. Это заинтересует Совет. Рядом со мной Даниэль. Он поможет мне с ними связаться.

– И что? Вас будут изучать, как подопытного кролика, но никто не будет вас слушать.

Я расхохоталась. Наконец-то моя очередь! Интересно, мечтает ли сейчас Андре о карьере стоматолога?

– Я не просто человек. ТЕПЕРЬ я не просто человек. У вашего Совета есть строгие законы по отношению к фамилиарам. Пусть даже не получившим все четыре Печати.

Тут я блефовала, но не намного. Вряд ли у Совета, который так скрупулезно расписал все и вся даже по поводу поединков, не найдется законов на мой счет. Сто пудов – найдутся! И, судя по скрежету зубов в трубке – не слишком приятные.

– И чей же вы фамилиар, кудряшка? Мечислава?! Я внутренне собралась.

– Вчера Даниэль... то есть сегодня утром... совсем уже чувство времени потеряла с вашими ночными прогулками... Так вот, этим утром он поставил на мне Первую Печать.

Молчание. Потом осторожный голос.

– Вы не лжете мне, кудряшка.

– Клянусь сердцем матери!

Я клялась совершенно спокойно. Чего уж там – я говорю правду! Я просто не сказала, что до того и после того на мне поставили еще две Печати. Из трубки донесся вздох.

– Вы не лжете, кудряшка. Очень жаль. Я хотел бы сделать вас СВОИМ фамилиаром.

– Мне говорили, что я очень сильная.

Теперь наступал самый ответственный момент, ради которого я удалила Даниэля из машины. Не просто же так я его выставила!

– Я настолько сильна, что смогу перенести гибель своего господина. Мечислав считает именно так. Тем более что Даниэль поставил на мне только одну Печать.

– А зачем вы говорите это мне, кудряшка?

Голос был настолько безразличен, что я поняла – клюнуло! Ур-р-ра-а-а! Подсечку проводим, Юлька!

– Убив Мечислава просто так, вы ничего не достигнете. Убив его в поединке, вы получаете сразу трех зайцев. Меня, Даниэля и труп претендента. Да еще и остаетесь лилейно чисты перед Советом. Это дорогого стоит, так?

Андре долго молчал, а потом разродился.

– Это кое-чего стоит. Но вы где-то неискренни, кудряшка.

Я засмеялась в ответ.

– Да, я неискренна. Вот честно – я надеюсь, что мне не придется платить. В вашей драке я поставила на Мечислава. И очень хочу, чтобы он оторвал вам голову.

И опять молчание. Елки, так у меня никаких нервов не хватит! Я все-таки живой человек! Мама, забери меня отсюда, я не хочу так жить!

Мама не слышала. А значит – надо выкручиваться самой.

– Кудряшка?

– Я слушаю?

Я впилась ногтями в ладонь. Боль немного помогала сдерживать эмоции.

– Я принимаю ваше предложение.

В голосе вампира была какая-то пакостная интонация. Но даже если он и задумал пакость – сейчас это не важно. Главное, что Мечислав останется жив! Мы выиграем время! В остальном – я всецело положусь на его разум. Я опять попробую уснуть – и мы поговорим еще раз. Пока мы едины – мы непобедимы! Старая мудрость, а какая верная.

– Отлично. Я полагаю, что поединок должен состояться в моем присутствии?

– Вашем и Даниэля, кудряшка.

– Разумеется. И эмиссара Совета, так?

– Конечно.

Это было слишком хорошо, чтобы верить на слово.

Где же подковырка?

– Андре!

– Да, кудряшка?

– Мечислав должен участвовать в поединке, будучи целым и невредимым, ясно?! Если он войдет в круг в таком же состоянии, как Даниэль – то есть порезанным на лоскутки или без каких-то частей тела, – наш договор отменяется. Немедленно!

– Справедливо, кудряшка. А о двух других вампирах его вертикали вы спросить не хотите?

– Борис и Вадим. Хочу. А вы хотите ответить?

– Нет, – Андре произнес это слово так, словно его медом обмазали. Или кровью, учитывая вкусы вампиров. – Не хочу. Вы получите их одновременно с вашим другом, кудряшка. Если пожелаете – то даже в одном пакетике.

– И буду долго плакать, – съязвила я. – Давайте! У нас на даче как раз удобрений не хватает, георгины чахнут. Все польза будет!

– Ну вы и нахалка, кудряшка.

– Тогда я воспользуюсь этим качеством до конца.

Что с моей подругой?

– С которой, кудряшка? С Анной или с той медсестрой, которая помогала вам прятаться?

У меня дыхание перехватило от таких милых новостей. Надька – у него?! Высшие Силы! Она – жива?! Или он решил приготовить еще одного вампира?! Но я справилась с эмоциями.

– Начнем с Анны. Как она себя чувствует?

– Прекрасно. Она уже пила кровь и сейчас передает вам привет.

– И ей того же.

И ее тем же, и ее туда же, да и тебя заодно...

– А что с Надей? Она жива?

Этот вопрос волновал меня намного больше. Катька втянула меня. Но Я втянула Надюшку. Именно я. И если она... Лучше об этом не думать, а то так и тянет разбить себе голову об фонарный столб.

– Да, даже более чем.

– Простите?

– Ваша подруга, кудряшка, через месяц будет отращивать мех.

– ЧТО?!

– Ну да. Рана от когтей оборотня, находящегося в звериной форме, заразна. Если получивший ранение человек выживает, он сам становится оборотнем.

– О черт!

Меня аж пошатнуло от таких новостей. Но пришлось тут же взять себя в руки. Главное – живы. Остальное – со следующего понедельника. И вообще, подумаю об этом потом! Вот!

– Вас это расстраивает, кудряшка?

– Меня не может расстроить, что моя подруга выжила. Я всегда считала ее крепкой женщиной. Но вот она сама... Вряд ли ей хотелось бегать... кстати, а кем она теперь будет бегать?

– Ее инициировал оборотень-вольп, кудряшка.

– Волк? – не поняла я.

– Да нет же, вольп. Это название лис-оборотней.

И из вашей подруги получится отличная лисица.

– Понятно.

– Ее тоже везут ко мне. Так что завтра вы с ней увидитесь.

– Вы не станете ее убивать?

– Разумеется, нет! Это бессмысленный расход ценного материала!

– Тем лучше для нас. Во сколько завтра состоится поединок?

– Разумеется, в полночь.

– Тогда я перезвоню вам вечером, по этому же номеру. Чао, бамбино!

– Арриведерчи, кудряшка, – отозвался Андре.

Я отключила сотовый и глубоко задумалась. Столько дел, столько дел... Но прежде всего надо посоветоваться с Мечиславом. Жаль, что этот сон, в котором мы рядом, может прислать мне только сам вампир. Я поплотнее завернулась в дубленку и вышла из машины. Ледяной ветер ударил в лицо – и я поежилась. Высшие Силы, как хорошо было бы сейчас дома, перед телевизором, с чашкой горячего кофе с мороженым. Нет, лучше без мороженого. Где этот чертов дом?!

Я два раза шлепалась в снег, промочила всю дубленку и едва не сломала ногу, пока прошла двадцать метров до домика. Даниэль так и не вышел помочь мне. Обиделся. Точно. Ну и пусть! У меня тоже есть повод обижаться! Кое-кто воспользовался моей доверчивостью, чтобы поставить на мне Печать. И мне это решительно не нравится. С этой мыслью я и толкнула дверь домика, если можно так назвать коробку четыре на четыре метра. Но внутри было довольно уютно. Вампиру свет был не нужен, но он достал откуда-то фонарь и поставил его под стол. Теперь вся комната озарялась мягким рассеянным светом. Наш водитель лежал связанный в углу. Даниэль повернул мужчину лицом к стене, чтобы я не видела его глаз. И это было очень кстати. В домике почти ничего не было. Узкая кровать в углу, столик и два колченогих стула. Вампир сидел на кровати и хмуро смотрел на меня. Я сделала вдох и выдох. Надо, Юля. Никто не сможет убедить его помогать мне. Только я сама. А этого сделать иначе нельзя. Если в команде наметился раскол, надо ее сцементировать. Иначе поражение неминуемо. Я подошла к вампиру и опустилась на колени рядом с кроватью.

– Даниэль...

Молчание.

– Даниэль, ну пожалуйста, посмотри на меня! Никакой реакции. Я положила руку ему на колено.

– Даниэль, я этого не заслуживаю. Я понимаю, что ты обижен, но и ты должен меня понять!

Ну вот! Наконец-то!

Вампир повернулся ко мне так быстро, что волосы метнулись смазанной каштановой полосой.

– Ты уже поговорила с Андре, кудряшка? Последнее слово он просто откусил клыками из воздуха. И выплюнул в меня со скрежетом зубовным.

– Поговорила.

– И теперь понадобился я? – в голосе звучала жестокая ирония.

– Ты же знаешь, ты мне всегда нужен, – я не кривила душой. Не стоит врать вампиру. Но и говорить правду не получится. И я нашла выход. Я заставляла себя верить. Верить в то, что говорю. Я люблю Даниэля! И верю в его любовь! Надо просто расхлебать все проблемы – и мы будем счастливы! Обязательно будем!

– И зачем же?! Картинки малевать?

Этого я уже не вынесла. И плевать на все мудреные расчеты!

– Даниэль! Не смей так говорить! Твои картины гениальны!

Лицо вампира немного смягчилось. В огромных серых глазах уже не было боли. Но теперь была тоска. А это гораздо хуже.

– Ты и правда так думаешь?

– Да.

Я положила ему на колено вторую руку. Ладонь вампира легла поверх моих пальцев и начала мягко перебирать их. Я улыбнулась вампиру.

– Как твоя рука?

– Заживает. Я потратил много сил, но уже подкормился, и кость скоро срастется.

– Это хорошо.

– Я рад, что ты видишь что-то хорошее в сложившейся ситуации.

Я тоже рада. Но если ты решил перейти в наступление, дорогой, то ты жестоко ошибся.

– Даниэль, пойми меня правильно. Ты – вампир. Я – человек. Внешне ты похож на обычного человека, но внутренне мы очень разные. Я не могла сразу переключиться с одного дела на другое, как ты, как остальные вампиры! Мне надо было быть стервой – и я стала стервой. Иначе я никогда бы не смогла поговорить с Дюшкой. Поговорить так, как надо. И торговаться. За мою и за твою, кстати, жизнь!

– Юля!

Ну вот. Теперь появилось праведное возмущение. Но это лучше обиды. И теперь ему и в голову не придет меня обвинять.

– Но у нас нет другого выхода. Страшно? Да! Больно, грустно, тошно?! И это тоже. Но если нас может спасти только сволочь – даешь сволочь! И прости, если я показалась тебе мерзавкой на это время. Я не смогла бы вести себя хорошо – с тобой и плохо – с Дюшкой. Я просто не могла иначе, Даниэль. Но я вовсе не такая мразь.

– Я никогда так о тебе не думал!

– Неужели?

– Юля, я просто обиделся... Ты сама сказала, что не стоит судить вампира по человеческим меркам! Вот и не суди меня!

Отлично! Спасается бегством?! Я до тебя сейчас доберусь!

– Но ты сейчас – судишь меня, не так ли?! Даниэль, я вынуждена напомнить тебе, что от жизни Мечислава зависит и моя собственная. Кстати, а вампир может пережить гибель своего фамилиара?

– Не всегда, но может.

– Тогда еще и твоя. Не только я связана с тобой, но и ты со мной. Может, ты и переживешь мою смерть, но зачем рисковать лишний раз?

– Юля...

Я подняла руку, останавливая его.

– Даниэль, ты должен понять меня. Я люблю тебя. Я говорила тебе об этом. И скажу еще не раз... если ты сам этого пожелаешь. Но для того, чтобы сказать, мне надо выжить. И, прости, испачкаться в дерьме по самое дальше некуда. Послезавтра ночью мы будем смотреть на звезды – и долго говорить о наших отношениях. Мы разберемся, что и как надо делать. Если ты захочешь оставить меня – пусть будет так. Я постараюсь пережить это. Главное, чтобы ты был жив. И чтобы я была жива. Все остальное приложится.

Даниэль приподнял мое лицо за подбородок и коснулся губ нежным поцелуем. Я даже не почувствовала клыков.

– Ты полностью права, моя прелесть.

– Ты теперь тоже так меня называешь?

– А знаешь, Мечислав попал в точку. Ты действительно прелесть. По-настоящему красивая. И не столько внешней красотой, как внутренней. Душа, разум, сердце – если бы люди могли это видеть, ты была бы одной из самых прекрасных женщин на земле.

Комплимент был мне приятен. Он означал, что вампир успокаивается, и потом, женщина я или нет?! А женщины любят ушами!

– Спасибо, Даниэль.

Я поудобнее устроилась на полу, обхватив руками колени вампира.

– Мы пробудем здесь до утра. А потом мне понадобится твоя помощь. Даниэль, ты сможешь передвигаться днем?

– Я попробую. Если не будет солнца, мне будет гораздо лучше. Но даже при солнце, если это необходимо...

– Я не попрошу ни о чем, что не будет необходимо.

Высшие Силы, как я устала!

– Иди ко мне, – вампир подхватил меня с пола, и я свернулась клубочком у него на коленях. – А о чем ты говорила с Андре?

Я покусала губы. Дипломатия трэба...

– Ты знаешь, что Дюшка хочет получить меня.

Я предложила ему сделку.

– Да? И что же это за сделка?

– Если он победит Мечислава в честном бою, он получит меня.

Вампир покатился со смеху.

– Твой труп?! Так, что ли?!

– А хоть бы и так! Что тебя удивляет?! Он же не знает, что Мечислав поставил на мне Печати!

– Ты ему солгала?

В голосе вампира звучало уважение. Я хотела было сказать, что солгала, но тут же передумала. Если Даниэль мне поверит, то будет терзаться другим вопросом – не солгала ли ему я? И не сможет активно работать. Это не дело.

– Я пригрозила ему вашим Советом. Он сказал, что Совет не будет меня слушать. А я в ответ сказала, что меня выслушают как твоего фамилиара.

– Ему и в голову не пришло, что ты можешь выдержать Печати двух вампиров.

Я считала, что Андре просто не пришло в голову, что Мечислав позволил бы кому-то хоть кончиком пальца тронуть своего фамилиара (в метафизическом смысле). Тем более Даниэлю. Но говорить ему этого не стоило. Получилось бы так, словно Даниэль – осетрина второй свежести, вампир бы обиделся на меня, а ссориться нам ни к чему.

– А вы пока и не поставили на мне все восемь Печатей. Думаешь, я бы их выдержала? И не свихнулась? Верится с трудом!

– Не знаю, кудряшка.

– И никто не знает. И я не хочу экспериментировать на себе. У эмиссара Совета, что ли, спросить?

– А если он тоже не знает?

– Да, задали вы мне задачку, – протянула я. И хоть бы раскаивались, зубастики хреновы! – Даниэль...

– Да, кудряшка?

– А ты не расскажешь мне подробнее о Печатях?

– А что именно тебя интересует, кудряшка?

– Много всего. Я уже поняла, что есть четыре Печати. Первая – Печать тела. А почему так?

– Потому что Печать тела ставить гораздо легче остальных. Для этого почти ничего не нужно. Только секс и кровь.

– У нас с Мечиславом секса не было.

– Но что-то наверняка было.

– Поцелуй. И немного крови.

– Этого иногда достаточно. Если вампир понастоящему силен. А Вторая Печать? Как он тебе ее поставил?

– То же самое. Даниэль, а что я получаю от этих Печатей и что получает Мечислав?

– Ты – человек. Если ударить тебя осиновым колом, тебе вреда не будет. Ну, какой-то, конечно, будет, но ты не умрешь от этого. А я могу умереть, если все пойдет не так, как надо. И Мечислав получает теперь определенную устойчивость к осине и к серебру.

– А к святой воде? Или крестам?

– Нет. К этому не даст устойчивости никакой фамилиар. Если плеснуть на того же Мечислава святой водой – он умрет, как и любой другой вампир. Ну... за редким исключением.

– А что получаю я?

– Ты становишься сильнее, быстрее, лучше видишь в темноте, легче заживляешь раны, кстати говоря, ты не изменишься внешне. Ни морщин, ни старости... Со временем эти свойства проявятся ярче.

– Понятно. Скажем, через два года я буду быстрее заживлять синяки, чем сейчас?

– Грубовато, но точно.

– А Печать разума?

– Это сложнее. Когда вампир ставит кому-то Вторую Печать, связь становится гораздо сильнее. Печать разума соединяет вас незримой нитью. Вы теперь можете получать друг от друга силу и знания. Это проявится не сразу, но рано или поздно вы станете гораздо ближе друг к другу. Я, например, видел, как фамилиар разговаривал со своим господином на расстоянии в несколько километров. Говорил и слушал. И вампир отвечал ему.

– А сны?

– Сны?

– Ну да! Мечислав снится мне, как наяву, разговаривает со мной – и я отвечаю ему.

– Сны – это гораздо серьезнее. Понимаешь, Первая Печать – сама по себе, но для тела. Вторая – тоже сама по себе сила разума, а вместе они дают гораздо больше. Сны вы можете видеть далеко не сразу. По идее, для этого должно было пройти несколько лет.

– Значит, нам повезло.

– Не уверен. – Лицо вампира стало грустным и тревожным.

– Это почему ты не уверен?

– Потому что. Для вас это к лучшему, но для меня...

– Поясни, – потребовала я, впиваясь глазами в лицо вампира.

– Среди вампиров ходит такая легенда. В нее почти никто не верит, но иногда мне казалось, что это правда.

– Какая?! – взорвалась я. Любопытно же!

– Считается, что каждый человек на земле имеет свою половинку.

Тоже мне, открыл Америку! Об этом говорят все люди на планете.

– И что с того?

– Не перебивай меня, хорошо?

– Постараюсь. Вторую половинку – что дальше?

– Вампиры лишились ее, когда перестали быть людьми. Но рано или поздно можно найти ее заново.

– Как романтично, – не удержалась я. Даниэль сверкнул на меня глазами, но продолжил:

– Говорят, что твоя вторая половинка ходит по земле. Он или она – человек. Ты можешь узнать ее сразу, а можешь пройти мимо. Можешь убить, можешь сделать вампиром. А можешь – фамилиаром. И вот если ты сделаешь свою вторую половинку своим фамилиаром, между вами сразу же возникнет такая близость, какой добиваются годами и столетиями. Близость тел, разумов, душ. Это... это как искра жизни, поделенная на двоих. Для идеального фамилиара нет ничего невозможного. Он или она делит с господином каждую секунду своей жизни и каждую секунду его смерти. Это даже не близость. Они могут годами не видеть друг друга, но, встретившись, не обратят внимания на разлуку. Время и расстояние не имеют значения. Это неудобно, как если бы тебя разрезали пополам и твою половину поместили за несколько километров от тебя, но даже так они смогут общаться друг с другом. Это цепи, которые не разорвать никаким силам, цепи, которые носятся добровольно и с гордостью. Это счастье, Юля. То, чего люди добиваются тысячелетиями. Любовь в бесконечной степени.

Я помотала головой.

– Погоди, так какую мораль я должна вытащить за уши на поверхность? Ты хочешь сказать, что мы с Мечиславом добились такой близости и так быстро именно потому, что мы такие идеальные половинки?! Ты что – всерьез?!

Серые глаза были спокойны и серьезны.

– Юля, мой опыт немного больше твоего. И я знаю, сколько усилий прилагали вампиры, чтобы даже просто ввести своего фамилиара в транс. Сегодня вечером Мечислав сделал это за считаные секунды. И это не составило для него труда. Ты добровольно входила в транс, но даже по собственному желанию для этого требуется очень много времени и сил. А что было после того, как Мечислав привел тебя в сознание! Да фамилиары по три-четыре дня лежат после первого раза! А ты?! Ты не просто в хорошей форме! Ты выносишь гораздо больше обычного человека! А ваш сон? Ты просто засыпаешь в машине, без всякого сосредоточения, тебе никто и ничто не помогает – и ты в трансе! При этом Мечислав ранен и нуждается в помощи, чтобы выжить! Твой рассказ приводит меня в ужас! Поверь, ты невероятно талантлива!

– Это точно. Насчет Мечислава не знаю, а я так точно гений!

Вампир не откликнулся на мою попытку пошутить.

– Юля, мне это не нравится.

– И почему же? Да, я фамилиар Мечислава, но я ему не рабыня! Моя голова осталась при мне! И это к лучшему. – А теперь немного бальзама на оскорбленное самолюбие: – Знаешь, с Мечиславом я за себя спокойна. Ну, почти спокойна. А вот твоим фамилиаром я бы стать не хотела.

И молчание. Теперь пришла пора Даниэля задавать вопросы.

– И почему же?

– Потому что и так тебя люблю. Куда уж дальше?! Я не вынесу твоего безразличия! А Мечислав мне до фонаря. Постольку-поскольку. Я так же относилась бы к ходячей Камасутре. Даниэль, пообещай мне кое-что, пожалуйста!

– И что именно?

– Если ты решишь меня оставить, ты скажешь мне все прямо в глаза. Но не будешь обманывать и прятаться по углам. – Высшие Силы, какую чушь я несу! Но это примерно то, что ожидает от меня Даниэль! И потом, лучший способ обмануть вампира – это верить в свои слова. А я сейчас верю в сказанное мной. Искренне, истово! Верю и люблю! – Я не хочу... Я смогу просто развернуться и уйти, любимый! Это я смогу. Мне будет больно, чертовски больно, но я выдержу. Только не лги мне, ладно? Я не перенесу обмана!

Я уткнулась лицом в рубашку вампира. Губы расплывались в улыбке. Даниэль гладил меня по волосам и что-то говорил. Кажется, о том, какая я красивая, хорошая, как он меня любит... Ну и пусть! Так даже лучше. Елки, ну почему так получается?! Вот на глупость все мужчины ловятся в два счета. А если бы я сейчас сказала Даниэлю правду?! «Дорогой, ты поступил как мальчишка, ни о чем не подумал, а я дура, потому что тебе доверилась. Поэтому я решила исправить ситуацию и предложила Дюшке наши головы взамен еще одной клыкастой головы! Попросту говоря, я тебя подставила. Ты этого не заслужил, но и выбора у нас нет. Так что будем действовать, чтобы спасти наши шкуры. А когда все кончится, я еще хорошо подумаю – оставаться с тобой или бросить нафиг! Хотя и люблю тебя. Люблю беззаветно, как последняя дура!» Вот что бы я получила взамен такой правды?! Да ничего хорошего! Лишилась бы последнего козыря в борьбе с Андре.

Губы вампира скользнули по моим волосам. Я замерла и подняла голову.

– Даниэль?

– Юля...

В серых глазах светилось желание. Но мне вовсе не хотелось заниматься сексом в таком морозильнике... Не знаю, как там у меня с повышенной выносливостью, но как биолог обещаю себе застуженные почки и придатки, если сниму штаны на таком морозе. На улице точных минус пятнадцать, а то и больше. А в этом щитовом домике – минус десять. Сперва разогреемся, потом остынем, вампиру хоть бы хны, а вот мне...

– Даниэль, а вампиры чувствуют холод?

– Почти не чувствуют. А что?

– А вот я чувствую. И вообще, лучше заниматься любовью в более комфортных условиях. С ванной поблизости. Да и наш пленник...

– Я могу вынести его в машину.

– И провести сюда водопровод?

– Запросто!

– Ну вот когда проведешь...

– Как пожелаешь, кудряшка. Угу, так я тебе и пожелала.

– Даниэль, мне надо попробовать заснуть. Мечислав может позвать меня в любой момент, а во сне это делать легче. Гораздо легче.

Кажется, вампир был недоволен, но практичность была прежде всего. Это в возрасте пятнадцати лет можно заниматься любовью под кустом, а когда приобретаешь некоторый опыт, как-то предпочитаешь, чтобы в самый интересный момент у тебя муравьи по заднице не ползали. А когда у тебя триста лет опята?

– Хорошо. Попробуй заснуть. А я постерегу твой сон.

– Кстати, Даниэль, ты сказал, что можно входить в транс с помощью кого-то или чего-то. Что ты имел в виду?

– Это просто. Ты теперь фамилиар. Легкий наркотик или даже просто алкоголь помогают входить в транс.

– Ну нет, только привыкания мне и не хватало!

– Да при чем тут это?! Юля, ты – фамилиар! Большинство человеческих болезней тебе теперь не грозит. И наркомания для тебя тоже не угроза!

Меня это мало утешило. Экспериментировать с этим я не стану.

– А кто-то? Кто-нибудь может помочь мне войти в транс?

– Гипнотизер. Или другой вампир.

– Например, ты?

– Я не стану рисковать. Мы связаны Печатью. Есть большая вероятность, что тебя и меня затянет... в пятое измерение.

– Какое-какое? А что четвертое?

– Это просто название, Юля. Пятое измерение, или сумеречное состояние. Это игра нашего сознания. Если мы слишком глубоко погружаемся в себя или теряем много сил, находясь в трансе, мы можем и не вернуться назад. Это не смерть, но гораздо хуже. Твое тело лежит само по себе, а твой разум – сам по себе. Это страшно.

– А это можно сделать нарочно?

– Я никогда не слышал о таких мастерах. А почему ты вдруг спросила?

Действительно, а почему? А просто так! Это вампиры во всем ищут сорок три смысла, а у меня смысл один – любопытно мне!

– Не знаю. С трансом ты мне не поможешь, так?

– Так.

– Тогда постарайся не мешать. Я попробую сама.

– Ты не сможешь. Это слишком сложно для человека. Надо ждать, пока Мечислав позовет тебя.

А если не позовет? И останется беспомощным перед Андре? Я не могла так рисковать!

– Ты сам говорил, что я не человек. Я – фамилиар.

– Юля, ты не должна так рисковать. Я криво оскалилась.

– Раньше надо было думать. А теперь... Снявши голову, по волосам не плачут. Я должна чувствовать, что Мечислав жив! И если удастся получить хоть какую-то информацию – это даже еще лучше!

– Можешь мне поверить, если он умрет – ты узнаешь об этом первой. Сразу после убийцы.

– Меня это очень ободряет. Ладно, я поплыла.

– Ну что же, попробуй, – благословил меня Даниэль. Я послала ему насмешливую улыбку. Высшие Силы, что со мной происходит?! Я превращаюсь в какую-то Никиту! А с другой стороны, почему бы и нет? Иногда я думаю, что это – естественное свойство русского человека. Особенно это заметно в институте. Во время сессии. До самого последнего момента мы ходим спустя рукава, даже не заглядывая в учебники. И в последние два дня рвем жилы, не спим ночами, зубрим и пишем шпоры, как одержимые, – и приходим на экзамен с красными глазами, полностью укладываясь в срок! И так у всех русских, во всех делах и во все времена. И этого никто еще понять не может. Хотя умом Россию так и так не понять... В нее верить надо! Вот и я в себя верю. Даже ВЕРУЮ. И потому у меня все получится. Обязательно.

Я сняла дубленку, завернулась в отыскавшиеся здесь старые одеяла, накрыла дубленкой ноги – и вытянулась на кровати. Попробуем уснуть. Даниэль сидел рядом и смотрел на свет фонаря. Я смотрела на него, и мне было грустно. Я ведь его и правда люблю. Очень. И влезла во все это только из-за него. Но у каждого свой пунктик. Я не могу, чтобы меня не уважали. Дедушка меня всегда приучал уважать себя. Он мне так говорил:

«Начнешь себя уважать, Юля, и все остальные будут перед тобой на задних лапках ходить! А если позволишь один раз об себя ноги вытереть, то не обессудь – на всю жизнь пятна останутся, не отстираешь». И я была согласна с ним. Воспоминания о доме вызвали легкий прилив тепла – и я ощутила, что все идет как надо. Полусонный мозг заработал со скоростью компьютера. Или гипнотизер, или наркотики. А что делают алкоголь и наркотики? По большому счету – превращают человека в животное. Но если у фамилиара не возникает привыкания, то он получает только удовольствие?! Так или нет? Нащупала я ключ к вхождению в транс – или нет? Каждый гипнотизер предлагает расслабиться и подумать о чем-то приятном! Мозг должен получить удовольствие от мыслей! И тогда мне будет легче. Рассуждения были очень сумбурными, но я инстинктивно чувствовала их правильность. И попробовала уцепиться за первую же приятную мысль. Вот будет лето – и я поеду на дачу. Я буду там жить неделю, подальше от всех людей, в тишине и покое. Буду ковыряться на огороде, выращивать клубнику, ухаживать за розами, завтракать и обедать какими-нибудь овощами и каждый день пробегать несколько километров до города, чтобы купить себе порцию мороженого и новую интересную книжку. А вечером буду лежать на печке или сидеть у камина с новой книгой. Поленья будут потрескивать, а я буду смотреть то на страницы, то на языки огня. А потом растянусь на шкуре перед камином, завернусь в старенький черный плед, который дедушка приобрел по случаю еще лет пятнадцать назад, – и буду спать, чтобы утром проснуться от пения птиц. Буду купаться в речке, ходить за грибами и собирать первую землянику. И смотреть в окно, ожидая появления принца на белом коне! И бегать под грозовыми струями. И любоваться молниями. Все это обязательно будет! Только доживи! Очень тебя прошу – доживи!

Я медленно уплывала вдаль. Сознание растворялось и гасло. Под одеялами стало тепло и уютно. Да, будет лето. И будет все, о чем я мечтаю! Обязательно будет! Я плыла в золотом сиянии солнца. Или не солнца? Свечей? Да, определенно, это свечи.

* * *

Я опять стояла посреди огромной комнаты. Только теперь она для разнообразия была отделана в ярко-алых тонах. Алый ковер под ногами, такой толстый, что ступни тонули по щиколотку. Алые драпировки на стенах. Огромная кровать, с алыми покрывалами и подушками. И балдахин над ней – из такого же ярко-алого газа. Да и сама я была одета под тон этой комнате. Во что-то черное, крайне облегающее и полупрозрачное. Кружевная черная кофточка едва прикрывала грудь, а в таких коротких шортиках я не вышла бы даже из дома. Поверх всего ансамбля был накинут черный кружевной пеньюар.

Наряд для ночи с любимым человеком. Или просто для бурной ночи.

– Тебе здесь нравится, кудряшка?

Голос принадлежал Мечиславу. Ну, разумеется, кого я еще могу встретить во сне? Только Федю Крюгера и Кинг-Конга. Вампир опять застал меня врасплох, я вздрогнула – и выдала первое, что пришло на ум.

– Никогда бы не решилась спать под балдахином. Мало того, что он всю пыль собирает, так еще и на голову может шлепнуться. Выпутывайся потом из этих тряпок!

– Заинька, ты совсем не романтична, – в голосе вампира дрожал с трудом сдерживаемый смех.

– Какая нафиг романтика! Меня тут Даниэль напугал до потери пульса, – отозвалась я, так и не поворачиваясь к вампиру лицом.

– И чем же тебя напугал наш дорогой Даниэль? Теплое дыхание шевельнуло волоски у меня на затылке. Я невольно поежилась. Хочу я того или нет, но стоит Мечиславу заговорить – и я готова упасть на кровать. Вот на эту. Интересно, почему в наших совместных снах всегда присутствуют кровати? Они ведь далеко не обязательны. И декорации выбирает сам вампир.

– Это пока не важно.

Я повернулась и чуть не уткнулась вампиру в грудь. Теперь Мечислав выглядел гораздо лучше. Осиновый кол в плече не торчал, и моя повязка была девственно чистой. Кровавые потеки исчезли, и золотистая кожа как будто светилась изнутри. Сапог на этот раз не было, и босые ноги вампира утопали в красном меху. Очень красивые ступни. Длинные, узкие, красивой формы, с высоким подъемом и изящными ровными пальцами. Весьма сексуальные... Мне вдруг захотелось опуститься на колени и потереться щекой о ноги вампира. Никогда раньше меня не возбуждал вид мужских ног. Черт, да что же со мной такое?!

Я поспешила перевести взгляд выше. И зря. Глаза буквально наткнулись на голый живот Мечислава. Узкая полоска черных волос сбегала вниз по животу, уходя в штаны. Меня тут же потянуло провести по ней пальцами и узнать, каковы эти волоски на ощупь. Такие же шелковистые, как и на вид, или гораздо жестче? Пришлось за спиной сжать руки в кулаки. Ногти впились в ладонь. Так-то лучше.

– Вы приняли ванну в одном из снов?

– Нет. Просто мне легче принять этот облик. Теперь, когда я больше не теряю кровь, я чувствую себя гораздо лучше. Как тебе удалось попасть в мой сон?

– Довольно легко, – пожала я плечами. – Мне надо с вами о многом поговорить.

– Я внимательно слушаю, кудряшка. Давай присядем?

Почему бы и нет? Я уселась на кровать и постаралась оказаться подальше от вампира. Если он это и заметил, то не подал вида. Просто растянулся на одеяле с барственным видом. М-да, меня можно одеть под стать этой комнате, но создавалась она исключительно для него. Кожа Мечислава казалась медной на алом фоне. Черные волосы разметались по шелку, глаза горели зеленым огнем. Я отлично знала, что стоит только сделать первый шаг – и эта кровать станет нашим ложем страсти. Мечислав откровенно предлагал мне себя. А я отказывалась. Из упрямства? Из страха? Не знаю. Но мне казалось, что наше, именно НАШЕ, время еще не пришло. Хотя моя решимость хранить целомудрие таяла с каждой минутой.

Я подробно пересказала весь наш разговор с Дюшкой. Мечислав внимательно слушал, иногда прося повторить дословно ту или иную фразу. Я старалась, как только могла. В конце разговора вампир кивнул.

– Это гораздо больше того, на что я рассчитывал. Ты просто умница, кудряшка. Я даже не думал, что ты сможешь договориться с Андре насчет меня! Надеялся только, что вы с Даниэлем сможете что-то выторговать для себя. Но для меня... Я очень признателен тебе, кудряшка. Очень...

От взгляда зеленых глаз у меня мурашки по коже побежали. Кажется, свою признательность женщинам Мечислав привык выражать одним вполне определенным способом. Я быстренько перевела стрелки на деловую тему.

– Мне не нравится такое быстрое согласие Андре.

Выражение лица вампира тут же изменилось – и это опять напомнило мне, что не стоит ложиться с ним в постель. Если человек так быстро переключается с любви на дело, значит, любовь (если уместно употребление именно этого слова) для него только средство достижения цели. А я, соответственно, инструмент. И место мое рядом с гаечным ключом и дрелью. А я хочу, чтобы меня любили не ради моей якобы Силы. Хочу, чтобы видели во мне – меня. Душу и разум, а не только выгоду! Вечная такая женская проблема. Аккурат с того момента, как изобрели приданое. И какая разница, что оно из себя представляет? Сундук тряпок – или силу разума. В любом случае, хотеть будут не меня, а это самое.

– В любом случае, это дает нам время до вечера.

– А я смогу найти вас за это время? И вытащить?

Я вам не Никита́.

– Никита́?

– Ну, супергерл.

– Разумеется, нет. И тебе не надо меня вытаскивать. Вам надо не попасться самим. Ни тебе, ни Даниэлю. Сможете?

– То есть?

– Вам надо встретиться с эмиссаром Совета, кудряшка.

– И как это сделать? Бегать по всему аэродрому и спрашивать пилотов: «Господа, это не вы вампира привезли? Нам поговорить надо!»?!

– Не говори глупостей, кудряшка!

Я всей кожей ощущала его раздражение. Этакое холодное недовольство.

– А что я могу еще сделать?

– Андре согласился с вашим присутствием на поединке? Так подумай головой! Легко дать тебе неверный адрес, заманить в ловушку и связать. А когда вы оба будете у него в руках – убить меня и Даниэля. На это много времени не потребуется.

– И какая у меня задача?

– Твоя задача – узнать, где будет подготовлена площадка для поединка. Куда привезут эмиссара Совета. И явиться туда вместе с Даниэлем. Андре верить нельзя. Запомни это раз и навсегда!

– Я запомню. А вам можно верить?

– Мы в одной лодке, кудряшка.

– Подводной и дырявой. Что-нибудь еще посоветовать можете?

– Вряд ли. У меня больше нет друзей в твоем городе. Я ранен и в плену. Вы с Даниэлем можете действовать на собственное усмотрение. Я доверяю вам наши жизни, кудряшка.

Почему-то меня это не вдохновило.

– Неужели нельзя было подстраховаться?! Подготовиться тщательнее?!

– Можно. Но требовались недели, если не месяцы.

Вы с Даниэлем могли подождать еще пару месяцев?

– Сомневаюсь. Ладно, вопрос снят как политически незрелый. Но остаются другие.

– Какие же, кудряшка?

Я набрала в грудь воздуха.

– Пообещайте, что ответите честно!

– Обещаю, кудряшка.

Лицо его было спокойно и серьезно. С такими лицами обычно и лгут. Но разве у меня есть выбор? Что-то я не вижу очереди готовых ответить на мои вопросы.

– Даниэль говорил мне об идеальном фамилиаре.

И высказал предположение, что это мы с вами.

Зеленые глаза не изменили выражения. Лицо оставалось гладкой золотой маской.

– Это возможно, кудряшка.

– Что значит – возможно?! – взвилась я. Нервы не выдержали. Надо запасаться валерьянкой. – Мы третий раз за ночь встречаемся здесь, мы творим то, что не под силу многим, если вообще не всем! А тот выброс энергии, который был между нами в прошлый раз?! Это нормально?!

Вампиру моя истерика была до известного места. Интересно, сколько он истерик видел за свою... смерть?

– Это ненормально. Даниэль прав в одном, кудряшка. То, что делаем мы с тобой, – это почти невероятно. Такое встречается у одного вампира из тысячи, если не еще реже.

– И что это может означать?

– Тебе было бы приятно быть моим идеальным фамилиаром, кудряшка?

Теперь в зеленых глазах плясали странные искорки. Но я ответила, ни минуты не раздумывая и совершенно честно. Сейчас было не время и не место для словесной эквилибристики.

– Меня это пугает. Даниэль описал это так, что я почти лишаюсь своей индивидуальности и становлюсь вашим продолжением. Я не хочу. Мне и моя голова хороша.

– Ты ничего не лишаешься. Просто делишь свою сущность на двоих, как и мою личность.

– Учитывая, что вы немного старше меня, моя личность не котируется аль-пари.

– А тебе хотелось бы связаться с ровесником? Но ты не проживешь столько же, сколько и я, кудряшка. Люди – очень хрупкие создания.

– Вампиры тоже уязвимы.

– Только когда на нас охотятся другие вампиры. Мы умеем защищаться от тех, кто нам угрожает.

Я обнаружила, что наш разговор свернул куда-то не в ту степь. Сейчас я начну говорить про того вампира, которого сама прикончила, Мечислав что-нибудь возразит, за ним не заржавеет. И в итоге я не получу ответа на свои вопросы. Нет, так дело не пойдет. Я тряхнула головой.

– Вы мне не ответили. Как вы можете объяснить то, что происходит между нами?! – Двумя способами. Первый – ты становишься моим идеальным фамилиаром. Медленно, верно и печально. Хотя это скорее объяснение Даниэля. Он у нас романтик. Мечтает найти свою вторую половинку. А такое вряд ли возможно.

– А второй?

– Второй проще. Ты просто очень сильная и талантливая. Ты и сама не знаешь, насколько редок твой дар, кудряшка. Таких, как ты, – единицы. И среди вампиров о них просто легенды ходят.

– Это мне льстит.

– Это плохая лесть. Потому что мифы – не замена реальной информации. Ты не знаешь, как проявляется твой талант, но и я не знаю. Мои знания и умения ничтожны по сравнению с тем, что нам нужно. А если мы хотим выжить, нам предстоит действовать вместе. И потребуется долгая работа, чтобы хоть что-то знать наверняка.

– Будем надеяться, что нам не придется работать вместе, – от всей души вырвалось у меня.

– Тебе так хочется, чтобы я умер? Ты будешь тосковать по мне, кудряшка.

Вампир подловил меня на слове. И солгать ему теперь не получилось бы. Оставалось признаться. Но посвоему.

– Я не хочу, чтобы вы умирали, но я и не хочу общаться с вами. Для меня достаточно знать, что вы живы и здоровы... где-нибудь в районе Северного полюса. Или южного. В общем, от меня подальше.

– И почему же, кудряшка?

Зеленые глаза казались удивленными. Я даже и не подумала скрывать свои мысли и чувства.

– Боюсь сойти с ума от неудовлетворенного желания.

– А ты поддайся ему, кудряшка, – наверное, таким голосом змей искушал Еву. И я ее очень хорошо понимала. На такой голос женщины ловятся лучше, чем караси на удочку. – Тебя никто не насилует и не принуждает. Но почему бы не уступить себе?

– Потому что я вас не люблю, – отрезала я. – Тем и все сказано.

В зеленых глазах плескалось удивление.

– И это для тебя так важно, девочка? Я тебе не верю. Прости. В моей жизни были тысячи и тысячи женщин. Кто-то любил меня, кто-то просто искал себе любовника. У них были свои мотивы, но все наши ночи были приятны для нас обоих. Я не клянусь любить тебя до гроба, пушистик, но то, что я тебе предлагаю, способно доставить не меньше удовольствия, чем самые страстные клятвы. Почему бы просто не согласиться? Или ты будешь уверять меня, что любишь нашего Даниэля? Любишь так, что будешь хранить ему верность до смерти?

Я ненадолго задумалась. Люблю? Или думаю, что люблю? Что тут скажешь? Любовь – это чертовски странное чувство. Но перепутать его с воспалением легких невозможно. Хотя симптомы и очень схожи.

– Я не могу сейчас ничего сказать про верность до смерти, но одно – точно, – наконец сформулировала я. – Я считаю, что Даниэль – и есть моя вторая половинка. То, что у нас с вами проходит через какие-то ритуалы, с ним сформировалось просто так – по желанию. Мы с ним чертовски близки, по-другому и не скажешь. Он видит меня без прикрас, а я люблю его со всеми слабостями и недостатками. К вам меня тянет. К нему я испытываю такую нежность, что сердце рвется. Если это и не любовь, то что-то очень на нее похожее.

– Но точно определить ты не можешь?

– А кто мог определить точно? Ромео и Джульетта? Тогда взрослели раньше. Я не могу сказать ничего точно, но может, это и есть главное доказательство? Если настолько не уверен в себе, что боишься сглазить... и в то же время готов пойти на все, лишь бы любимый человек остался жив...

– Даниэль – вампир.

– Он больше человек, чем вы. И вообще, он – Художник. И это в нем главное.

– И ты хочешь, чтобы он остался жив?

Вопрос меня насторожил. Очень. И я ответила с максимальным цинизмом.

– Этого я хочу в любом случае. Если хотите – это обязательное условие нашего дальнейшего сотрудничества.

Мечислав приподнял одну бровь.

– Я тебя не понимаю, кудряшка.

– И что же вам непонятно?

– Даниэль по сути дела втянул тебя в неприятности, предложил тебя – мне как выкуп за свою жизнь и свободу. И ты не злишься на него? Мне бы ты такого не простила. Ты вообще злопамятное существо, как мне кажется.

– Так не только кажется, – вынужденно согласилась я. – Очень злопамятное существо. И даже мстительное. И что дальше?

– Не желаешь объяснить мне причины своего добродушия? Мне казалось, подлость убивает любовь.

У меня на миг аж дыхание захватило. Сволочь! Что он себе позволяет?! Даниэль же тогда не знал меня... Он ничего не знал. Нельзя судить его за это, нельзя! Кто из нас не использует знакомых в своих целях? Я внутренне собралась. Ну погоди ж ты у меня!

– Только если вы пообещаете честно ответить мне на один вопрос.

– Обещаю, кудряшка.

– Честное вампирское?

– Честное вампирское.

Верилось с трудом, но я кивнула. Ладно, правду я тебе скажу. Но только половину и вперемешку с загадками. И никак иначе. Вампирюга!

– Дело в том, что Даниэль – художник от Бога. Хотя я в Бога и не верю. Он – своего рода гений. А гениям не место на полях сражений. Пусть даже таких полях, как здесь. Он должен творить. И прощаю я по большому счету за все его выходки не вампира, а его талант. Потому что считаю, что настоящий талант не видит мелочей вокруг себя. И тем более не обратит внимания на мои чувства. Может это не очень внятно, но лучше я объяснять не умею.

– Что ты, кудряшка, я все отлично понимаю. Это просто твоя слабость. И если бы Даниэль вместо картин писал стихи или танцевал, было бы то же самое. Уважение к человеку, который делает что-то, чего ты, да и я, при всех своих талантах и решимости, сделать не сможем.

– Именно!

– Как мило! – тон его не изменился, но что-то появилось в прищуре зеленых глаз. – А вторая причина, кудряшка?

Я наивно захлопала ресницами.

– Вторая?

Лицо вампира было так же спокойно и прекрасно, но на этот раз в зеленых глазах блеснули молнии.

– Кудряшка, не считай меня глупцом! Я прекрасно чувствую, когда ты что-то недоговариваешь! Ты восхищена талантами Даниэля. Да, это правда. Но далеко не вся правда. Так что же еще?

Я опустила глаза. Один-ноль в пользу летучих мышек. И с чего я решила, что мне удастся ему соврать? Смешно даже...

– Ладно. Люблю я его. Злюсь, бешусь, на голове стою, но люблю! Причем я приняла его таким, какой он есть, я видела его с худшей стороны, я простила ему убийства безвинных людей, но я все равно его люблю. Почему? Не знаю. Но я любила бы его, даже если бы он лишился своего таланта. Так вот.

Вот теперь вампир удивился.

– Ты действительно говоришь правду, кудряшка. Ты любишь его, любишь, несмотря ни на что. Искренне любишь. Но почему?

Я коротко рассмеялась.

– А почему Джульетта влюбилась в Ромео? Что свело вместе русалочку и принца из сказки? Ради кого или чего несчастная рыбка лишилась голоса и пошла босиком по острым ножам? Этого нельзя объяснить. Просто был какой-то человек, а потом стал для тебя самым дорогим в целом мире.

– Даниэль не человек. Он – вампир.

– И меня это совершенно не волнует, – призналась я. – Я обижена на него, но после победы сделаю все, чтобы мы были вместе. Люблю. Люблю – и все тут!

Несколько секунд вампир просто изучал меня, потом понял, что ничего более внятного от меня не дождется, – и слегка наклонил голову.

– А что твой вопрос, пушистик? Я в упор уставилась на вампира.

– Когда вы предлагали мне стать вашим фамилиаром, вы думали, что может оказаться именно так? Что я стану вашим идеальным фамилиаром – если это правда?

– Я надеялся на это, – не колебался ни минуты вампир. – Я не верю старинным легендам, как Даниэль, но каждый вампир, когда заводит себе фамилиара, надеется на что-то большее, чем просто получение Силы. Хотя в твоем случае, кудряшка, определяющую роль сыграла именно Сила.

– Понятно.

Меня этот ответ не устроил, но деваться было некуда. Наверное, все мои мысли отражались у меня на лице, потому что Мечислав спросил сочувственным тоном:

– И хочется выпрыгнуть, малышка, да некуда?

– Некуда, – печально согласилась я. – А что сейчас происходит с вашим телом?

– Сейчас я лежу на столе в одной из пыточных камер, – «обрадовал» меня вампир.

– ЧТО?! – взвыла я.

– Я же не сказал, что меня пытают! Успокойся, лапочка.

Сказать было легче, чем сделать.

– И вы так спокойно к этому относитесь?

– После полученных новостей мне стало немного легче. И потом, прожив столько лет, сколько я, поневоле свыкаешься с мыслью о смерти. Ты даже отдаленно не можешь представить, кудряшка, как чувствуешь себя, когда мимо проходит вереница столетий, сменяются поколения, умирают твои знакомые, и вроде бы недавно ты спал с этой женщиной, а теперь спишь с ее правнучкой, а твоя бывшая возлюбленная больше всего напоминает египетскую мумию. Недавно ты пировал с приятелем, а сегодня смотришь на могильную плиту в склепе – и вспоминаешь, каким он был при жизни! Это очень больно, кудряшка. И постепенно ты привыкаешь к смерти вокруг тебя. Привыкаешь, а там начинаешь думать и о своей собственной. Тем более что ежедневно, ежечасно, ежеминутно рискуешь своей свободой и жизнью. Если твой господин или госпожа заподозрят тебя в нелояльности, если тебя выследят люди, если просто случится пожар в занятом тобой доме... Все вампиры немного фаталисты. Хотя я, наверное, больше остальных. Подумай сама, кудряшка, Андре может только убить меня, причем сделает он это довольно быстро. Теперь он не осмелится пытать меня. А все остальное – пустяки. Смерти я не боюсь, но я не желаю медленной или унизительной смерти.

– Согласна, – кивнула я.

На лице вампира вдруг появилась лукавая улыбка. Мечислав был просто неотразим и наверняка знал об этом, потому что перевернулся на бок и подмигнул мне.

– И потом, кудряшка, один раз я уже умирал. Второй – не так страшно.

Я поневоле улыбнулась в ответ.

– Мечислав, а как вас превратили в вампира? Как это произошло?

– Я не хотел бы говорить об этом, золотко.

– И кем вы были до превращения – тоже?

– Да.

Любопытно было до ужаса.

– В вашем прошлом было что-то унизительное?

– Не надо, кудряшка. Все равно ты ничего не узнаешь.

– И это когда вас могут казнить! Как вам не стыдно!

Заставлять девушку мучиться от любопытства!

Зеленые глаза смотрели насмешливо.

– Уже не девушку, очаровательная. И потом – если после смерти что-то есть, я тебе все расскажу – там.

Я скорчила рожицу, но настаивать не стала. И так проблем по горло.

– Даниэль ревнует. Или не ревнует, но что-то с ним не то.

– И что же, кудряшка?

Эти прозвища начинали действовать мне на нервы, но я решила пока не склочничать. Вот если выживем, я потом все переберу и все припомню. А пока, чтобы выжить, надо грести изо всех сил, а не раскачивать лодку глупыми ссорами. И я подробно пересказала наш разговор с вампиром. Мечислав внимательно слушал. Лицо вампира было бесстрастно, но я чувствовала нарастающую в нем холодную, тяжелую злобу. На Даниэля? На меня? На себя? На жизнь-жестянку? Не знаю.

После того, как я замолчала, Мечислав опять перекатился на спину, заложил руки за голову и уставился в потолок, словно надеялся там найти доказательство к теореме Ферма. Я тоже посмотрела, но там не было ничего, кроме дурацкой пыльной тряпки.

– И что вы думаете? – наконец не выдержала я.

Еще бы. Вампир молчал уже минут десять. А у меня появлялось огромное желание растянуться как следует на этой кровати – и уснуть нафиг. Интересно, а можно уснуть – во сне?

– Ничего хорошего, – мрачно отозвался Мечислав. – Крутит что-то мой старый друг, но что именно?! Черт его разберет! Сама же говоришь, пушистик, что он гений. Голову ему оторвать можно и даже очень просто, а вот раскурорчить по винтику и разобраться, что там именно в мозгах напихано?! Это сложнее будет. Я бы смог это сделать, но мне надо быть на свободе и рядом с ним. А ты, хотя и умница, тут ничего сделать не сможешь.

– А хотя бы пару вариантов, чтобы я знала, как себя вести? – попросила я.

– Ну, первый вариант тот, что гений – он и есть гений. Тут не разбираться, а просто избавляться от последствий. Обиды устранять поцелуями, ссоры пресекать в корне ими же.

– Не поймешь вас, клыкастых, – не удержалась я. – То вы меня сами в постель тащите, а то предлагаете Даниэля туда затаскивать при первом же намеке на скандал.

Вампир смерил меня насмешливым взглядом.

– Обидно, кудряшка? Я же предупреждал, что вампиры не ревнивы. Вообще. Даже после ста лет жизни начинаешь понимать, что все люди, в принципе, одинаковы. У меня было много женщин, но ни у одной я не видел ничего нового. Ни третьей груди, ни хвоста.

– Ну и меня тогда соблазнять нефиг!

– Я не понимаю, пушистик, что тебе не нравится? То, что я тебя соблазняю, – или то, что я тебя при этом ни к кому не ревную?

Я отвернулась и возмущенно засопела.

– Ладно, не обижайся, маленькая. Это только один вариант. А вот и второй. Даниэль работает на кого-то третьего. Или на себя, или на другого вампира.

– Вы ему не доверяете?

– Я высказываю предположения, кудряшка. Ни больше, ни меньше. Ты проходила в школе теорию вероятности?

Распространяться о своей школьной жизни я не стала. Тем более о математике, которую терпеть не могла. Если бы не Катька, щелкавшая задачки как семечки, я бы просто пропала.

– У меня по ней была «тройка» из жалости.

– Когда все это закончится, я тебе лично объясню, что это такое. Обещаю.

– Всю жизнь мечтала, – покривилась я.

– Вот ваши мечты и... кудряшка?! Ты ничего не делаешь?!

– Нет! – отозвалась я, вскакивая с кровати.

Происходило что-то странное. Комната медленно растворялась вокруг нас, и сквозь алые стены проявлялись новые очертания. Мечислав каким-то образом оказался рядом и схватил меня за руку.

– Кудряшка! Очнись!

– Да?! – дернулась я.

– Я знаю, что с нами происходит! Меня довольно грубо приводят в чувство! Это не страшно! Плохо другое! Я не успею вывести тебя из транса!

– И как я тогда?!

– Никак, девочка. Смотри, слушай, запоминай – и, ради всего святого, что у тебя есть, – ничего не делай! Не говори, не двигайся, не колдуй!

– Я же не умею!

– В ярости ты на многое способна!

– Тогда это тем более не от меня зависит.

– Кудряшка, ты сейчас в моем сне. Ты ничего не знаешь, не умеешь и поэтому становишься очень уязвима. Если Андре тебя учует, ты даже не представляешь, что он может с тобой сделать.

– И что именно?

– Что угодно, киска. Самое безобидное, что с тобой случится, – тебя попросту убьют.

– А может быть и хуже?

– Но ты же не желаешь превратиться в зомби или вообще сойти с ума?

Даже от одной мысли меня дрожь пробрала.

– Аргумент убедительный. Обещаю ничего не делать.

– Вот и хорошо, кудряшка.

– Хотя я ничего и не умею.

– Я уже говорил, что твой талант зависит от твоих эмоций. Но сейчас, девочка, ты должна держать себя в руках! Даже если меня будут резать на куски! Я не успеваю вернуть тебя в твое тело, но как только меня оставят в покое, в крайнем случае – с рассветом, я выведу тебя обратно. Все ясно?

– Обещаю сидеть тихо, – поклялась я.

В глазах вампира читалось недоверие, но спорить было поздно. Стены уже расплылись окончательно – и сквозь них была отчетливо видна та самая пыточная камера, из которой удрали мы с Даниэлем. И очень знакомое тело, привязанное к пыточному столу. Сейчас вампира обливали водой из ведра. Еще в комнате были несколько вампиров. И я с тихой яростью узнала Дюшку. Решил сам допросить соперника! Тварь! Хлебом не корми, дай порадоваться чужим мучениям! Мечислав все еще стоял радом со мной, но я откуда-то знала, что вампиру все сложнее оставаться в трансе.

– Когда все это окончательно растает – я вернусь в свое тело. А тебе лучше будет отойти в угол камеры.

– Как скажете.

Вампир неожиданно притянул меня к себе и коснулся губами виска.

– Удачи нам обоим, кудряшка.

– Удачи, – повторила я вслед за ним.

– И не делай глупостей, кудряшка. Я многое могу вынести! Держи себя в руках!

– Обещаю.

– Тогда – до встречи в нашем сне, малышка.

– Удачи, – еще раз повторила я. Она нам очень понадобится. И даже не поняла, в какой момент я осталась одна. Просто все растаяло окончательно. Вокруг были уже не иллюзорные стены, а вполне реальная пыточная камера. Мечислав лежал привязанный к столу и вертел головой, а Дюшка со сподвижники (чтоб им пусто, солоно и с вечера не хлебавши!!!) смотрели на него нехорошими такими взглядами, примерно как наш замдекана смотрит на должников. То ли сейчас сожрать, то ли на потом оставить? У Дюшки такого вопроса не возникало. С его-то наклонностями. Но и палача нигде не было видно. Даже в чувство Мечислава приводил один из свитских. Интересно, это потому, что пытать его не собираются, или просто нового садиста пока не подобрали? Мечислав фыркнул как разозленный кот – и открыл глаза. Я поспешно отбежала в угол. Смешно, но я чувствовала себя так, словно я живая, целая и вполне реальная – стою в углу камеры. И оставалось только удивляться, как меня никто не видит.

– Андре...

Радости в голове вампира не было.

– Мечислав!

Зато от Дюшки она волной шла. Эту бы энергию – да в хозяйственных целях, на освещение или отопление города, а то вторую неделю зубами щелкаем из-за аварии на котельной. Блин, о чем я только думаю?! Да ладно, сама знаю, что дура!

– Очнулся, – тем же радостным тоном протянул вампир. И тут же развернулся к своим сопровождающим. – Пошли вон. Я позову, если потребуетесь.

Вампиры развернулись и вышли. Я даже не успела их рассмотреть. И уставилась на Дюшку. На всякий случай – не прямо на него, а как бы рядом. Такое типично женское косоглазие. А то мало ли! Мечислав, например, чувствует, когда на него смотрят. Может, и этот тоже чувствует? А посмотреть было на что. На этот раз Дюшка оделся во все белое с золотом. Какая-то тряпка под средневековье. Белые штаны в облипочку, с золотыми кружевами, белая кружевная рубашка с роскошным воротником, белый с золотом камзол. Эпоху я определить не могла. Даже по историческим фильмам. Даже высокие, почти до середины бедра, сапоги – белые с золотом. И с золотыми кружевами по краю отворотов. Это сапоги-то! Бездна вкуса. Хотя на Андре этот наряд смотрелся более чем уместно. Золотые волосы волнами ложились на широкие плечи, идеальные губы улыбались, обнажая клыки... Не вампир, а картинка. Но почему-то никакого желания у меня не возникло. Интересно почему? Я мысленно представила себе Даниэля в таком наряде – и облизнулась. Мечислава не стала даже и воображать. Он в любом виде сокрушительно действует на мой гормональный баланс. Сразу возникает жестокая нехватка витамина Е. А вот с Андре этого не происходит. Наоборот – мечты появляются, но о том, что хорошо бы его выставить в музее, под стеклом, в гробу, как Белоснежку. Пусть люди любуются. Главное – чтобы подальше от меня. И цепей намотать побольше.

– Я еще жив? – уточнил Мечислав.

– И практически здоров, – оскалился Дюшка.

– Интересно, с чего ты стал таким добродушным, Андре? Где-то что-то сдохло? Последний дракон, не иначе?

Вопрос прозвучал так невинно, что я бы поверила. Если бы сама только что не рассказывала Мечиславу о своем разговоре с Князем Города.

– Не совсем, – «утешил» моего «господина» Дюшка. – Ты не останешься в живых. Просто твоя казнь отсрочена.

– Лет на тысячу?

Надежды в голосе вампира не было. Только насмешка, от которой Дюшка чуть скривил губы. Не понравилось ему. Мечислав заметил это и ехидно улыбнулся. Ну и правильно. Мало ли что может произойти! Так хоть нервы противнику потрепать напоследок! Я – за моральное удовлетворение, если уж никакого другого получить не удастся!

– Нет, всего-то часов на двенадцать.

– И чему или кому я обязан таким сомнительным счастьем?

– Разумеется, своей подружке.

– Кудряшка?

Ну такое неподдельное удивление в голосе, ну такое искреннее... Удавиться и не жить!

– Разумеется, кудряшка! У кого же еще хватит наглости!

– Моя школа, – расплылся в улыбке Мечислав. – Хотя у нее были отличные задатки.

Мне очень захотелось поспорить с вампиром на эту тему, но жизнь была дороже. Я же обещала не высовываться! Хотя я ему это еще припомню...

– И что же сделала моя кудряшка?

– Она позвонила мне и предложила себя и Даниэля в обмен на наш поединок.

– ЧТО?!

Елки, Станиславский бы руку себе оторвал, чтобы заполучить ТАКОГО актера!

– Да, именно это она мне и предложила.

– А не маловато?

– Учитывая ее силу – в самый раз. Я ее сделаю своим фамилиаром.

– Ну-ну.

Недоверия в голосе противника Дюшка не вынес.

Клыки сверкнули в полумраке пыточной камеры.

– После вашей смерти у нее не будет выбора.

Лицо Мечислава выражало не то чтобы недоверие! С таким лицом в вытрезвителе слушают рассказы о совершенно реальных маленьких зеленых чертиках. И правильно. Что бы там не случилось, я найду способ вывернуться. В крайнем случае – расскажу всю правду эмиссару Совета. И пусть со мной вышестоящие вампиры разбираются. Все лучше, чем у Дюшки в лапках. По крайней мере, если не знаешь, чего ждать, то и не боишься.

– Значит, все-таки фамилиаром, а не вампиром?

– Как фамилиар она мне будет полезнее. Ты знаешь, что Даниэль поставил ей Первую Печать?

– Знаю.

– И допустил это?

– Меня вообще-то не спрашивали, – Мечислав подвигался, пытаясь устроиться поудобнее. – Кудряшка напрасно доверилась этому паршивцу. Но я с него еще спущу шкуру.

– Интересно, а она знает о твоих намерениях?

И стала бы она торговаться, если бы узнала?

Меня этот вопрос тоже очень интересовал. А ответ Мечислава – еще больше. Вампир не растерялся.

– Она знает о моих намерениях. И ей ужасно не нравится, когда ее используют втемную. А что до торговли – уверяю тебя, кудряшка стала бы с тобой спорить в любом случае. Она небо и землю перевернет, чтобы меня выручить. И не потому, что меня любит. Просто ты ее разозлил до такой степени, что она и с дьяволом за ручку поздоровается, лишь бы тебе досадить.

– Даже так?

– А ты думал? Кудряшка – такой человек. Ты инициировал ее подругу...

– Она вовсе даже не против.

– Теперь не против. Но поди докажи это Юленьке? С самого начала твоя Анна придерживалась другого мнения, так ведь? И кудряшка теперь не поверит ни одному ее слову. Да ты еще и додумался! Гипнотизировать эту девчонку на глазах у моей маленькой ведьмы! Глупее не придумаешь!

– Кто же знал, что она почувствует...

– А надо было догадаться, – припечатал Мечислав. – Она вообще талантлива. Она мне рассказала историю вашего знакомства. Это правда, что она с первого раза смогла преодолеть гипноз?

– К сожалению, да. Я даже и сам не понял, как и что произошло. Только что она смотрела на меня полностью пустыми глазами, и я подчинял ее сознание, а через несколько минут твоя, то есть уже почти наша кудряшка говорит, что хотела бы мне клыки кирпичом пересчитать. Я просто опешил.

– А, это я тебе могу объяснить. Она рассказала мне, как и что случилось. Ты ей приказал искать ключ, а она его, когда запирала дверь, сунула в ящик комода, как всегда делала. Летом они туда сложили всякий хлам, но привычка оказалась сильнее. И кудряшка пребольно наткнулась рукой на подушечку с иголками. Разумеется, все твои ухищрения смяло болью в один момент.

– Тогда понятно. Это ж надо – подушечка с иголками, а сколько проблем из-за нее вышло!

Я была с ним вовсе даже не согласна. И мысленно клялась, что если вернусь на дачу, то заберу подушечку с собой, положу в красивую шкатулку и спрячу в стол. Она мне жизнь спасла!

Мечислав улыбнулся, не показывая клыков. И до того мило у него получилось. Совсем как у мишки Гамми. Просто прелесть! Так и тянет взять на руки и потискать. Вампира?! Хм, ну и мысли у меня...

– Ты еще не заметил? А кудряшка очень сильно напоминает мне ту самую подушечку для иголок. Такая же мягкая, но попробуй тронь – ощетинится во все стороны. И вроде бы не самый важный предмет в хозяйстве, но сколько из-за нее хлопот!

– Что есть, то есть, – признал Дюшка. – Но вряд ли она такая мягкая и добрая. Я кое-что слышал про ее деда! Мужику семьдесят с хвостиком, а от него все бизнесмены плачут горькими слезами. Акула! И внучку он сам воспитывал. Так что пример неудачный.

– Да, с воспитанием моей девочке повезло, – глубокомысленно согласился Мечислав.

Я вот уже третью минуту грызла ногти и пыталась понять, с чего бы такая неправильность? Вроде бы эти два вампира – враги! А так мирно разговаривают! Не хотят ударить лицом в грязь? Да вроде и не перед кем? Ни одного вампира поблизости нет, только эти двое. Или так принято? Ужасно хотелось пойти пошляться по зданию. Но я не рискнула. Мало ли на кого я наткнусь. Если на ту же Катьку – я могу и не сдержаться. Проверю, можно ли в призрачном варианте вправлять людям мозги. И меня тут же отловят. А это не дело! Да и интересно же! До чего эти двое сегодня договорятся? И договорятся ли вообще? Это ж надо, не успели враги сойтись – и тут же ринулись обсуждать ни в чем не повинную меня. Хотя готова поспорить, что Мечислав сейчас развлекается от всей широкой вампирской души.

– А я вот что думаю, – протянул Дюшка. – Если я тебе сейчас пару пальцев отрежу, узнает об этом кудряшка – или нет?

Вампир улыбнулся, на этот раз – показывая клыки.

– Узнает. И немедленно.

– Не врешь. А интересно – откуда она узнает?

– А вот этого я тебе сказать не могу. Но повторяю еще раз – я и кудряшка очень тесно связаны. Кстати, я пил ее кровь, и она делилась со мной Силой. И что именно со мной происходит – она узнает в любой момент. Не удивлюсь, если она и содержание нашего разговора узнает.

Еще бы ты удивился. Если отлично знаешь, что я сейчас левитирую в уголке, в виде призрака.

– И опять ты не врешь. Интересно почему? Ты ведь даже сознание никаким щитом не закрываешь, чтобы я поверил. Жаль, что я тебя просканировать не могу.

– Силенок не хватает?

– Сила – уму могила.

– Отговорка тех, у кого ее нету.

– Зато тебе она много помогла! Лежишь тут как тряпка и глазами сверкаешь. Ну посверкай пока! Завтра уже нечем будет!

Мечислав от души рассмеялся.

– Так ты все-таки решил кинуть мою подругу? А вот с этого места поподробнее, пожалуйста! Дюшка самодовольно осклабился.

– Она сама влезет в ловушку. А когда она будет у меня – я тебе голову оторву. Лично!

– Только, пожалуйста, в этом костюмчике, – съязвил Мечислав. – Пусть хоть один палач в моей жизни будет прилично одет!

Дюшка скрежетнул зубами, но сдержался.

– Обязательно. И Юленьку одену как принцессу.

Пусть посмотрит на твою казнь.

Ага, размечтался! Если уж так выйдет – я попробую сама войти в транс. Тот же Мечислав мне с удовольствием поможет. Если я могу видеть, как вампиры колдуют, может, я и сама чего смогу?! Такого наворочу, что чертям в аду жарко станет! А одного белобрысого вампира я вообще за ушко да на солнышко! Вот!

– Ну-ну, – отозвался Мечислав. Тоже не очень верил в способности «друга»?

– Отлично. До вечера. А пока придется тебе тут полежать, уж не обижайся!

– Ну что ты! Не обижусь. Тишина, покой... Кстати, а что с моими вампирами?

– А, эти двое? Борис и Вадим? Они еще живы. Живучие они у тебя! Ну да завтра тебя прибью – и они умрут. А пока пусть помучаются!

На лице Мечислава мелькнуло что-то похожее на вину.

– Жаль, что ты до них добрался.

– Я бы и до тебя добрался. Как ты только тогда выбрался?!

– А это опять благодаря Юле. Она меня и разбудила.

– И как ей это удалось?

– Я же говорил, она очень талантлива. – Мечислав смотрел на собеседника как на идиота. Ну что такое! Пятнадцать раз уже объяснил, что дважды два – четыре, а он пять получает! В шестнадцатый раз! – И ей самой неизвестно, на что она способна.

– Я с ней об этом еще поговорю!

– На здоровье.

– И тебе того же. Кстати, а как ты залечил рану в плече?

Мечислав улыбнулся.

– А ты еще не понял? Моя Сила позволяет еще и не такое!

– Никто не может быть настолько силен, чтобы одолеть осину, огонь и святые предметы! – в голосе Дюшки отчетливо слышался страх. И Мечислав своего не упустил.

– Я гораздо сильнее. Ты даже и не представляешь, насколько увеличилась моя Сила по сравнению с тем, что было раньше!

– Как тебе это удалось?!

– А ты подумай, – Мечислав откровенно издевался над противником. – Может, что и выдумаешь.

– Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!

На том вампиры и расстались. Дюшка вышел, хлопнув дверью. Мечислав некоторое время лежал без движения, но в полном сознании. Потом устроился поудобнее на столе – и закрыл глаза. Я молча наблюдала за вампиром. Проявлять себя даже вопросами я боялась. Осторожность не есть трусость. Мало ли! Вдруг за нами наблюдают? Ой, кажется, это именно оно! Вокруг меня стремительно стягивался голубоватый кокон.

– Не бойся, кудряшка, все в порядке!

Мечислав! Как я была сейчас рада его слышать! Туман все уплотнялся вокруг меня, а когда рассеялся, оказалось, что я стою в той же алой комнате. И даже одета один в один как было. И Мечислав развалился на кровати, словно разговор с Андре мне просто приснился.

– Как ты себя чувствуешь кудряшка? Я тряхнула головой.

– Вроде бы ничего. Нормально.

– Вы слышали наш разговор?

– Отлично слышала. – Я присела на край кровати. – Мечислав?

– Да, малышка?

– А почему вы разговаривали так... ну так мирно?

Как будто вы – старые друзья?

– Но мы и есть старые приятели. Во всяком случае – старые знакомые.

– И сколько лет вашему знакомству?

– Много, кудряшка. Очень много.

– Не хотите – не отвечайте. – Я обвела взглядом комнату. – Фантазии не хватило на другие декорации?

Или сил мало?

– Ты выходила из этой комнаты, проще всего тебе вернуться именно в нее. А обычно я могу строить любые декорации для приглашенных в мой сон. Ты слышала весь наш разговор?

– Я все отлично слышала. Стояла в углу комнаты.

И слышала, как вы меня обсуждаете.

– У меня не было выбора, кудряшка. Ты обиделась на какие-то мои слова?

– В общем – нет. А это было обязательно?

– Да.

– Поверю на слово.

– Теперь тебе надо вернуться в свое тело и поговорить с господином Андре еще раз. Но не назначай ничего раньше вечера. Ты меня понимаешь, пушистенькая?

Я отлично понимала. Целый день отсрочки – это немало. Двенадцать часов жизни, за которые всякое может случиться.

– Как скажете.

– С рассветом я впаду в кому.

– В кому?

– Да, мы именно так прозвали свой сон. Нас легко принять за мертвых, но есть и свои плюсы. Я не буду ничего чувствовать, даже свою смерть. А ты, если сможешь прийти, легко разбудишь меня. Ты все-таки мой фамилиар, и между нами есть связь.

Мне пришла в голову одна любопытная идея.

– А во время вашего поединка я могу впасть в транс?

Это будет считаться вмешательством?

Мечислав задумался на несколько секунд, а потом покачал головой.

– Вряд ли тебе это удастся, кудряшка. Этого даже фамилиары с четырьмя Печатями сделать иногда не могли. Но нарушением это считаться не будет. Ты – мой фамилиар, часть меня. И, естественно, я могу пользоваться твоей Силой как своей, тобой – как своей рукой или ногой.

Я кивнула. Мне не нравились его слова о том, что я – его часть. Но пока можно и потерпеть. Ведь если я попаду в лапки к Дюшке... Нет, если выбирать между Андре и Мечиславом, выбор я делала сразу, окончательно и в пользу второго. От него хоть не тошнит.

– Я все-таки попробую.

– Пробуй, золотце.

– А теперь отпустите меня обратно. Даниэль, наверное, с ума сходит.

– Ты права, так долго оставаться в трансе не стоит. Поэтому я сделаю исключение, кудряшка, и даже не стану тебя соблазнять. Но это только сегодня.

Я улыбнулась вампиру. Почему-то мне было спокойно рядом с ним. Печати сказывались? Или просто так? Потому что Мечислав – редкостная сволочь, но своих он всегда защищает, а я для него тоже своя. Хотя и собственность, а не подруга. Фамилиар.

– Уверяю вас, в другие дни это будет бесполезно.

– А сегодня у меня был бы шанс? – вампир переместился ко мне одним быстрым скользящим движением.

– И сегодня тоже нет, – отозвалась я, глядя в глубокие зеленые глаза. Высшие Силы, ну почему он так чертовски красив?! И почему когда я смотрю на Мечислава, в голову приходит нехорошая мысль, что эта кровать весьма удобная и вообще – у каждой женщины должен быть муж и любовник. Или попросту два любовника.

Для поддержания хорошей физической и моральной формы.

Вампир улыбался. Показались белоснежные острые клыки. Но я не боялась. Совсем не боялась. Разучилась? Или просто устала?

– Мне очень хотелось бы проверить твои слова, кошечка, но скоро рассвет. Я отпускаю тебя. Отправляйся в свое тело и будь очень осторожна. ОЧЕНЬ.

Я кивнула.

– Обещаю сделать все, чтобы мы смогли увидеть еще несколько снов.

– До скорой встречи, кудряшка.

– До встречи.

Пространство передо мной уже закручивалось спиралью. Меня затягивало в голубоватый туман – и я плыла в нем, пока все не свернулось одним плотным клубком мрака. И я поняла, что это просто у меня закрыты глаза. И открыла их в убогом дачном домишке. Я так же лежала на раздолбанной кровати, Даниэль сидел рядом, а еще мне было ужасно холодно. И не будь я в трансе, я бы проснулась гораздо раньше.

– Юля? С тобой все в порядке?

– Даниэль?

Все в порядке?! Ага, счаз-з-з-з, разбежалась! Даже сейчас мне было слышно, какой у меня хриплый голос. Простуда, не меньше. И надо бы отлежаться, но некогда. Все – некогда. Потом поболею всласть. Буду лежать на диванчике, с книжечкой, закутанная по уши, а мама будет готовить мне полезный чай из трав с медом и уговаривать обмотать шею теплым шарфом. А я буду капризничать, говорить, что шарф кусачий, и требовать порцию мороженого...

– Кажется, я простудилась.

– Ты же не должна! Печати обеспечивают устойчивость к болезням!

– Силы организма небеспредельны, – отозвалась я.

– Тоже верно! Три часа в трансе! Я уж думал, что ты вообще не вернешься!

– А такое бывало?

– Сколько угодно! И похуже бывало!

– Куда уж хуже?

– Поверь мне – есть куда. Например, душа человека может навсегда заблудиться в пространстве. Тело умрет, а ты превратишься в призрака.

– Так вот откуда они появляются?!

– Не только. Но и так тоже. А еще в твое тело могла вселиться другая душа. Ты ведь совершенно беззащитна!

– А три вампирские Печати?

– Это не самая плохая защита, но ты должна учиться ими пользоваться. Даже от бронежилета не будет пользы, если подставить под выстрел голову.

Я решила прекратить теорию и подняла руку. Мышцы ныли так, словно я марафонскую дистанцию пробежала.

– Даниэль, ты можешь сегодня не спать?

– Могу. А что тебе нужно?

– Много всего, – грустно улыбнулась я.

– А все-таки?

– Для начала мне нужно знать, куда и когда прибудет эмиссар Совета Старейших. И мне потребуется твоя помощь. Даниэль, ты сможешь справиться с оборотнем?

– Если он в человеческой форме.

– Наверняка.

– Тогда справлюсь.

– Ну и отлично. Мы должны будем разыскать эмиссара Совета и приклеиться к нему так, чтобы никакими силами не отодрали.

– Смешно. А что еще?

– Дай мне мобильник.

– Держи.

Я посмотрела на телефон как на ядовитую змею.

Ужасно не хотелось звонить. Но надо!

– Алло. Господин Андре?

– Можете называть меня просто – господин, кудряшка. Привыкайте.

– Лучше вы начинайте гроб обживать, – не осталась я в долгу. – Мечислав цел и невредим, меня это радует. Не хотелось бы разрывать наш договор. Пока. Где и когда состоится поединок?

– Откуда вы знаете о состоянии своего друга, кудряшка?

– А он вам не сказал? Мы связаны. Я давала ему свою кровь.

Я почти слово в слово повторяла то, что говорил Мечислав. Фиг тебе, Дюшка, а не лишняя информация! Фиг с маслом!

– И откуда вы знаете, что мы говорили?

– А вы еще не говорили? Прошу прощения. Погорячилась.

– Кудряшка, не испытывайте мое терпение!

Футы-нуты, скажите, пожалуйста, какая цаца! Лично мое терпение уже треснуло по швам!

– Ты, сволочь клыкастая, мне пока никто и звать тебя никак! И преимущество в силе, и наша сделка не дают тебе права допрашивать меня и командовать мной! Вот если ты доживешь до следующего рассвета, мы поговорим за терпение! А пока – обломишься!

В трубке раздался короткий смешок.

– Когда я стану вашим господином, кудряшка, я вам это припомню.

– Не могу ответить вам такой же любезностью, – отозвалась я. – Дело в том, что я уже просила у Мечислава вашу голову, и он обещал мне, а командовать головой – трудно. Да и припоминать что-то мертвому телу – тоже.

– Нет, вы просто маленькая нахалка!

– Я знаю. Вернемся к вопросу о поединке?

– Эмиссар Совета прилетит в пять часов двадцать минут. Поединок состоится в десять вечера. Я арендовал для него дом молодежи «Карнавал». Знаете где это?

– Знаю.

Дом молодежи «Карнавал» был жутким доперестроечным монстром. Раньше этот кошмар назывался Домом культуры, а после перестройки медленно умирал. Хотя и пытался перестроиться, проводя исключительно мерзкие вечера для тех, кому за сорок-шестьдесят. И расположен был на самой окраине города. Вокруг только частные дома. Там хоть свинью режь – никто ничего не услышит.

– Отлично. Какие-то претензии к форме одежды?

– Никаких претензий, кудряшка.

– Пароль? Сорок шесть утюгов на подоконнике?

– Я не смогу собрать столько утюгов. Да и подвешивать их тоже не стоит. Обойдемся чем-нибудь попроще. Вы должны будете постучать два раза, потом три, а потом, после короткой паузы – еще два. Тук-тук, туктук-тук, тук-тук. И вам откроют двери.

– Отлично. Я знаю этот дом молодежи, туда будет легко добраться. А вы мне не врете?

– Какой мне смысл, кудряшка?

Я могла бы перечислить до хрена всяких смыслов, но толку-то с того! Своей вспышкой гнева, да и раньше, я зарекомендовала себя как идиотку с Силой! И Дюшка воспринимал меня именно так. И недооценивал. А я по мере возможностей старалась избегать прямых ответов. Не дай бог он почувствует ложь раньше времени!

– Не знаю. Но почему-то я вам не доверяю! Ответ, достойный идиотки!

– Что вы, кудряшка, я не причиню вам вреда!

Ага, много вас таких, непричиняющих! Скоро в очередь записываться будете!

– Обещаете?

– Клянусь!

Я бы даже поверила. Вот только о вреде у нас совершенно разные представления!

– Тогда до встречи.

– До встречи, кудряшка.

Я повесила трубку и улыбнулась Даниэлю.

– Засада будет ждать нас в десять вечера в доме молодежи «Карнавал».

– И что мы будем делать?

– Как – что?! – удивилась я. – Продавать душу дьяволу!

– Не понимаю, – удивился Даниэль. – Как это?

Я посмотрела на вампира долгим пристальным взглядом.

– Твое счастье, если ты действительно не понимаешь.

На пояснения давать отказалась. Хватит этой грязи и мне одной. Художники не должны пачкать руки, если есть солдаты.

ГЛАВА 7

Я нападаю. Или просто падаю?

Кто-то на небе благоволил к нам. Очень благоволил. День был пасмурный, солнце закрыто тучами, причем такими тяжелыми и хмурыми, что быстро их не разгонит никакой ветер. Даниэль посмотрел на небо – и кивнул.

– Я смогу передвигаться при такой погоде.

– Едем?

Мы сидели в домике вот уже пятый час. Часовая стрелка подходила к девяти утра, и я все больше нервничала. Потом попросила вампира набрать номер.

– Алло? – спросил знакомый мужской голос.

– Скажите, а Таня далеко? – Даниэль мастерски подделывал кавказский акцент.

– Здесь нет никакой Тани. Набирайте тщательнее номер.

Из трубки понеслись длинные гудки. Но мне этого было достаточно.

– Сейчас мы едем в город. Нам нужно в интернеткафе.

– Как скажешь. Будем надеяться, ты знаешь, что делаешь.

Я бы тоже хотела на это надеяться. Но тебе, дорогой, знать о моих надеждах необязательно.

– Не я. Мечислав. Это его план.

Я говорила почти правду. Так что Даниэль кивнул и сосредоточился на дороге. Мужчину Даниэль загипнотизировал и внушил, что тот подцепил на дороге случайную попутчицу. И провел страстную ночь с ней на даче. Мог бы и убить, но не захотел. Даниэль не хотел еще одной невинной жертвы.

Впрочем, если бы обстоятельства повернулись подругому, убил бы и глазом не моргнул. А сейчас – зачем? Все равно на дачу мы больше не вернемся. Крови он выпил достаточно, но не до смерти. И зачем оставлять за собой лишний труп? Даже если водителя найдут и азговорят, это уже ни на что не повлияет. Я была с ним полностью согласна. Хотя и убийство меня бы ничуть не тронуло. С каких пор я стала такой циничной?! Чужие смерти меня сейчас ни капельки не волновали! Может, потому что моя была не за горами? Не до милосердия. Как у Филатова: «Будешь в печали, коли смерть за плечами». И не только в печали будешь, но и сволочью!

Водителя мы отпустили за квартал до интернет-кафе и прошли это расстояние пешком. Я крепко держалась за руку своего самого любимого вампира на земле – и твердо знала: как бы ни сложился этот день – я навсегда это запомню. Серое небо, черные силуэты домов, ветви деревьев, прочертившие причудливую паутину на фоне облаков, сильная рука, поддерживающая меня и не дающая поскользнуться. И над всем этим – ласковые серые глаза. Самые дорогие в мире. Любимые.

В интернет-кафе было тихо и спокойно. С компьютером я почти не умела работать, но на то, чтобы запустить базу данных, меня хватило. Я легко нашла фамилию, имя и адрес по телефону.

– Даниэль, пиши: Ковальков Петр Сергеевич, Зеленая двенадцать, квартира тридцать шесть.

– Записал, – откликнулся вампир. – Это все?

Это было все. Это был тот самый оборотень, с которым я говорила по телефону. Забавно, но мне казалось, что моего собеседника звали Валентином. Но выбора у меня не было. Если этот тип – оборотень... Я решительно собиралась нанести ему визит дружбы и любви. И Даниэль будет моим главным аргументом. Вампир может одним движением свернуть шею человеку. И для оборотня это тоже будет аргументом.

– Едем! Нас ждут на Зеленой улице!

– А где это?

– Не знаю.

Пришлось задержаться еще ненадолго и вывести на экран карту города. А потом еще найти на карте Зеленую улицу и распечатать проезд к ней. Оказалось, что идти туда быстрее, чем ехать. По карте – минуть двадцать через переулки.

– Надеюсь, нас по дороге менты не остановят.

– Не бойся, я вполне могу загипнотизировать одного мента.

– Это хорошо. А двух?

– Даже трех.

– Тогда идем!

– Летим.

А по дороге купим еще пару необходимых вещей и что-нибудь поесть. Надо.

* * *

Зеленая улица не произвела на меня никакого впечатления. Миллионы таких улиц, миллионы однообразных домов, миллионы одинаковых судеб... Дом номер 12 оказался на редкость обшарпанной панельной девятиэтажкой. По счастью, дверь была без кодового замка. Подъезд соответствовал. Не знаю, чья светлая голова решила устроить у нас в подъездах мусоропроводы, но очевидно, что сам этот гений живет в других условиях. А у нас из-за него теперь в каждом третьем подъезде помойка. Вот как здесь. Воняло отвратительно. Вампир даже нос зажал. Я подошла к двери в квартиру номер 36 и поневоле скорчила рожу. Такой обшарпанной двери я давненько не видела. Кажется, об нее точили когти все помоечные кошки города. Даниэль осмотрел дверь и скорчил рожу.

– Юль, это стальная дверь. Но хорошо замаскированная.

– Отойди в сторонку, – шепнула я. И нажала на кнопку звонка. В глубине квартиры бухнул колокол.

Долго ждать реакции хозяина не пришлось.

– Кто там?

– Срочная телеграмма! – сварливо гавкнула я. – Получите и распишитесь!

Я махнула перед глазком листом бумаги. Сама печатала, сама вырезала! И писала сама. Очень срочное, на мой взгляд, известие. Дословно: «Поздравляю, Шарик, ты балбес!»

– Ковальков Петр Сергеевич?

– Да. Но я не жду...

– Да мне плевать, ждете вы там или нет! Получите и распишитесь, а потом разберетесь! У меня еще полдюжины телеграмм, а все такие умные! Я что вам – арабский террорист Сема Беня Ладан?! Зае...ли, мать вашу, своей гениальностью!!!

Я кожей чувствовала, как меня разглядывают из-за двери. Но я не вызывала недоверия. Хрупкая девчонка, в дубленке и шапочке горшком, каких три тысячи из пяти. А вампир прятался так, что его вообще не было видно ни под каким углом. Дверь открылась.

В следующую секунду мимо меня пронеслась темная размытая полоса. Ни оборотню, ни человеку с вампиром не тягаться. Особенно если вампир нападает без предупреждения. Даниэль буквально вписал хозяина квартиры в дверной косяк и внес в квартиру. Послышались звуки схватки. Я поспешно заскочила внутрь и прикрыла дверь. Вот так. Теперь нас никто не услышит и можно побеседовать. Даниэль уже справился со своим противником. Оглушенный Петр Сергеевич лежал на полу с заломленной рукой.

– Дернешься – и я тебе все кости переломаю, – на всякий случай предупредил Даниэль. – Ты, конечно, все залечишь, но представь, как будет больно!

Мужчина лежал на полу совершенно неподвижно. Еще бы, ему ли дергаться. Судя по глазам, смотревшим в разные стороны, он как раз пытался разогнать маленьких розовых слоников. Я молча протянула вампиру моток скотча.

– Замотай ему ноги, – распорядился Даниэль. – Руки потом.

Это я и сделала. Не прошло и десяти минут, как наш собеседник стал напоминать колбасу. Я обмотала его скотчем в несколько слоев. Бедра, колени, щиколотки, плечи, предплечья, запястья. Извела два мотка, но дело того стоило. Такое количество ленты не смог бы разорвать даже вампир, не то что оборотень. Или все-таки не оборотень? Потом Даниэль перекатил противника набок и залепил ему рот.

– В квартире больше никого?

Спрашивала я больше для проформы. Если бы кто-то был, он бы уже появился.

– Я никого не чувствую.

– Ну и отлично. Ты его не слишком сильно ударил?

– Что ты! Сейчас очнется!

При ближайшем рассмотрении оборотень оказался мужчиной среднего роста, но очень хорошего телосложения, средних лет, с правильными чертами лица и густыми каштановыми волосами. Серый свитер и черные джинсы красиво облегали спортивную сильную фигуру. Женщинам должно было нравиться. Хотя у меня другие вкусы. Получше. Я сходила в ванную, принесла ведерко воды и выплеснула ее на Петра Сергеевича.

– Даниэль, ты не чувствуешь? Он не оборотень?

– Это я могу ощущать. А ты нет? Ты же дотрагивалась до него!

– И что?

Вампир нахмурился.

– Дотронься еще раз. До голой кожи. Сейчас ты должна чувствовать его зверя.

Я пожала плечами, а потом нерешительно взяла оборотня (или все-таки не оборотня?) за руку.

– Закрой глаза. Сосредоточься, – приказал Даниэль.

Я повиновалась.

Что-то теплое коснулось моей кожи. На миг мне показалось, что я глажу мамину шубу, по самую кисть, погружая пальцы в густой ворс. В темноте, под закрытыми веками, блеснули желтые глаза и рыжий мех. Я поспешила открыть их.

– Лис! Лис-оборотень!

– Ты почувствовала?

– Несомненно! Как они решаются здороваться за руку с людьми?!

– Раньше ты ничего бы не поняла. Решила бы, что это – обычный человек.

– Это из-за Печати? – я намеренно говорила в единственном числе.

– Возможно.

– Или..?

Даниэль что-то недоговаривал. Что?!

– Или ты проснулась. Укус вампира иногда стимулирует экстрасенсорные способности.

– Хочешь сказать, что после твоего укуса процесс пошел?

– Более чем. Или не после моего укуса. Ты же понимаешь...

Вампир показал глазами на оборотня. Я понимала.

И мне хотелось поговорить о моих способностях.

Но было не время и не место. Я посмотрела в глаза оборотню.

– Петр Сергеевич, мы с вами не знакомы. Но мой голос вы слышали. И дали мне этот телефон. Сейчас я отдеру пластырь. Постарайтесь не орать и отвечать мне четко и ясно. Не то я приклею его обратно и начну спрашивать другими методами.

Я резко рванула скотч с губ оборотня.

– Я?! – взвыл несчастный. – Да вы что – ...!!...!!!...!!! Я проигнорировала его высказывания о моей родне, моем происхождении и моих... сексуальных привычках.

Я сегодня такая добрая!

– Вы – оборотень. Не стоит отрицать.

– Я и не буду, – чуть-чуть успокоился наш пленник. – Какой смысл лгать вампиру?!

– Никакого. Мое имя – Леоверенская Юлия Евгеньевна. Вы слышали обо мне?

– Да!

Теперь в голосе оборотня слышалась дикая ненависть. Я растерялась. Этому-то я чем успела насолить? Вроде бы даже увидеться не успели, а он уже так окрысился! Обычно я довожу людей до такого состояния дня за два, не меньше!

– Мы с вами не говорили раньше?

– Нет!

– Он не лжет, малыш.

Я удивленно смотрела на Даниэля.

– Но кто-то же дал нам его номер телефона?!

– Тебе. Не нам.

Я вздохнула. Нам, не нам, дам, не дам... Какая фиг разница! Есть у нас этот номер телефона – хорошо! Попали мы на оборотня – отлично! Будем использовать все возможности! Даже рядовой солдат противника может хоть что-то знать. Я, конечно, надеялась на добровольное сотрудничество, но тут мы хрен чего получим. Придется применять другие методы убеждения. К счастью, у вампира нет никаких предрассудков на этот счет. За триста лет все, что угодно, из головы выветрится. И гуманистом быть перестанешь. А что до меня – сейчас речь идет о моей жизни. Если я фамилиар одного зеленоглазого вампира, значит, могу и не пережить его смерти. И я еще буду с кем-то церемониться при таком раскладе?! Ага, счаз-з-з-з! Шнурки поглажу и реверанс отвешу!

– Посмотри за ним, – распорядилась я.

– А если он начнет перекидываться?

Этого я не предвидела, но нам ли бояться таких мелочей?

– А это теоретически возможно в светлое время суток?

– Это практически возможно в любое время суток.

Я сходила на кухню и взяла самый большой нож из имеющегося там набора. Даже не нож, а тесак. Широкий, с деревянной ручкой. Вернулась в гостиную и протянула его вампиру.

– Дернется – режь без сожаления.

– Как прикажешь, – отозвался Даниэль. И посмотрел на оборотня серыми недобрыми глазами.

– Я полагаю, что не стоит перекидываться и пытаться вырваться, – улыбнулась я пленнику. – И орать тоже не надо – рот заклею. Может, и вместе с носом.

Оборотень сверкал на меня глазами, но ничего не пытался предпринять. Жить ему еще не надоело.

Я поднялась и пошла по квартире. Во-первых, покажи мне твой дом, и я скажу, кто ты. А во-вторых, мне надо было подумать. Спокойно, в одиночестве. Оборотень жил один в трехкомнатной квартире, оборудовав в ней спальню, гостиную и тренажерный зал. Вкус у Петра Сергеевича, пусть Пети для краткости, был отличный. Красно-коричневые тона ковров и обивки кресел, оранжевый оттенок обоев... Немного мрачновато, но хозяину подходит. А вот и его фото на стене. И всюду он в гордом одиночестве. Ни жены, ни детей. В тренажерном зале я задержалась подольше. Большинство снарядов были мне абсолютно незнакомы. Но зал содержался в идеальном порядке. А огромное зеркало, вмурованное в стену, стоило бешеных денег. Наверняка. А чем таким у нас занимается хозяин? Я вернулась в гостиную и опять отодрала скотч. На этот раз оборотень не орал. Но глазами на меня сверкал так, что мне надо было самоиспепелиться. Ха! Наивное чукотское животное!

– Петр Сергеевич, а чем вы занимаетесь? Кто вы по жизни?

– У меня свое кафе, – процедил оборотень. – Что вам от меня надо?

Я присела рядом с ним и вытянула ноги.

– Действительно, а что мне от вас надо? Вот смотрите, откуда-то я узнала ваш телефон, так?

– Кстати, откуда?

– Мне его дали. И сказали, что вы – оборотень.

– И кто же вам его дал?

– Он не представился, – припомнила я тот разговор. И соврала. Имя всплыло в моей памяти почти моментально. Казачев Валентин Дмитриевич. Точно! Как хорошо иметь такую память, как моя. В ней ничего не задерживается на поверхности, а все отправляется на полку, откуда и извлекается по мере надобности.

– Вы мне врете, – уличил меня оборотень.

– Ну и вру, – легко согласилась я. – А кто сказал, что я обязана делиться с вами информацией?

– А кто сказал, что я что-то скажу вам?

– Скажете, – пообещала я, смотря на него нехорошим взглядом. – Еще как скажете! Вы что думаете, меня сейчас моральные принципы остановят?! Так у меня их нет! Для меня все обстоит просто. Вы – враг. А с врагом надо поступать решительно. Уничтожать. Можно – медленно и мучительно, можно – быстро. Я просто отволоку вас в ванну и буду пытать.

– Юля!

– Что?!

Два голоса слились в один. Я посмотрела в глаза Даниэлю.

– Ты же не думаешь, что я злая?! Я не злая, но Андре сейчас пытает Бориса и Вадима. А если я ничего не сделаю, он возьмется и за Мечислава! Я не могу этого допустить! Не могу!

– Он тебе так дорог?

Я сверкнула на вампира глазами. Нашел время!

– Мне моя жизнь дорога! Или ты уже забыл?! Сам знаешь, чем мне Мечислав дорог! Уж никак не его выдающимися способностями и достоинствами!

У Даниэля хватило совести опустить глаза.

– Извини. Но все же – пытка...

– Предложи другой способ.

– Можно поговорить по-хорошему.

– Можно. Петр Сергеевич, вы разрешите мне называть вас просто по имени?

– Первый раз вижу вежливого палача! – огрызнулся оборотень.

– А я по профессии – биолог. Вам ведь не придет в голову извиняться перед аскаридой? Или лягушкой? Или сердиться на них? Вы абсолютно спокойно выпотрошите и ту и ту.

Мне удалось удивить оборотня.

– Называйте, как хотите.

– Отлично. Петя, вы знакомы с вампиром по имени Андре? Князем Города.

– Нет.

– Врет, – тут же определил Даниэль. Я укоризненно взглянула на оборотня.

– Петя, как вам не стыдно! Вы же знаете, что вампиры легко определяют, врете вы или говорите правду! Кстати, а как именно? Даниэль, ты мне не объяснишь?

– Все просто, Юленька. Вампиры, как и оборотни, очень чувствительны к запаху. Стоит человеку соврать, как у него повышается температура, учащается сердцебиение, в кровь выплескиваются гормоны, и меняется запах, идущий от кожи. Так я и определил, что наш друг лжет. Насколько мне известно, оборотни чуть менее чувствительны, но определить, когда им лгут, для сильного ликантропа несложно.

– А он – сильный ликантроп?

– То, что ты настолько легко почувствовала его зверя, говорит не в его пользу. Но ты вообще очень сильная. И твои способности для меня до сих пор загадка.

– А ты не можешь определить, на что я способна через Печать?

– Не могу. Для этого у меня самого сил не хватит.

– Понятно.

Я очаровательно улыбнулась оборотню.

– Давайте продолжим нашу игру в вопросы-ответы. Андре вы знаете. Хорошо. А как вы к нему относитесь? Вы лис-оборотень. Вы должны ему подчиняться?

– Должен.

– Не врет.

– И вам нравится ему подчиняться? Да или нет?

– Нет!

– Опять врет, – вздохнул Даниэль.

– Опять врете? Ну что нам с вами делать?! Даниэль, тащи его в ванну.

– Как прикажешь.

Вампир поудобнее перехватил связанного оборотня и поволок его в ванну, предупредив по дороге:

– Попробуешь дергаться или перекидываться, я тебе горло перерву. А потом до твоих друзей доберемся. Ктонибудь из них в коммуниста играть не станет. И информацию мы получим. Так или иначе. Не один ты в городе в рыжем мехе бегаешь!

Телефон запищал неожиданно. Я дернулась.

– Взять трубку?

– Не стоит, – Даниэль пристально разглядывал телефон. – Здесь автоответчик. А твой голос многим известен.

В трубке что-то щелкнуло.

– Говорит Ковальков. Меня сейчас нет дома. Оставьте сообщение после сигнала.

Трубка пискнула, и я услышала мужской голос.

– Алло, Петя, шеф велел к восьми подрулить в «Карнавал». Какую-то девку брать будем. Говорят, крутая, как три вампира сразу! Так что собирайся как на войну.

Трубка щелкнула и отключилась. Я закинула голову и расхохоталась.

– Петя, представляете, какая несправедливость! Вы меня только брать собираетесь, а я вот уже пришла! И не уйду просто так!

– Что вам от меня надо?! – сорвался оборотень. Даниэль тут же грохнул им об пол и прижал к горлу лиса нож.

– Не дергайся, а то у меня рука не дрогнет. Я не Юля. Она еще молодая и добрая, а я уже избавился от иллюзий. За триста лет все проходит.

Ликантроп сверкал глазами, но дернуться не решался. И правильно.

– Андре вы знаете. А теперь заочно и со мной знакомы. Это меня должны около десяти вечера скрутить в «Карнавале». Хотя я туда не пойду. Итак, как вы относитесь к Андре?

– Он – мой хозяин.

– Понятно.

– Он брал у тебя кровь? – спросил Даниэль.

– Брал.

Вампир опустил ресницы, словно подтвердились его подозрения. Или так оно и было?

– Тогда понятно.

– Что – понятно? – не въехала я.

– Если вампир берет у кого-то кровь, это очень доверительные отношения, – объяснил мне Даниэль. – Почти как между любовниками.

– Да?!

Вот это новость. Значит, у меня один реальный любовник и два – почти? Знала бы я это заранее, черта бы лысого от меня кто-то еще, кроме Даниэля, получил кровь.

– Поверь на слово.

– То есть кровососание для вампиров равно сексу? – я решила уточнить еще раз.

– Практически. Хотя оргазм при этом испытывает тот, у кого пьют кровь, но и для вампира это очень близко к половому акту. При определенных условиях... Юля, давай я тебе все это потом объясню!

– Я не... – Я вспомнила один раз, когда Даниэль брал у меня кровь из шеи, и вспыхнула, но потом всетаки закончила фразу. – Я не испытывала оргазма тогда, в первый и второй раз, когда ты брал у меня кровь, да и с Мечиславом этого не было, и с Борисом.

– Я не подчинял себе твой разум ни в первый, ни во второй раз. А что до Мечислава – ты сама отказывалась и сопротивлялась. Иначе ты бы поняла, какие чувства испытывает человек при укусе.

– И хорошо, что отказывалась, – уши у меня горели. – Ты хочешь сказать...

– Ты угадала. Этот тип предан своему хозяину. И даст разрезать себя на кусочки, чтобы не повредить Андре.

– Зоя Космодемьянская-два? Это надо проверить, – решила я. – Тащи его в ванну.

Даниэль повиновался и свалил оборотня в розовую джакузи. Я наклонилась над ним.

– Так где содержат моих вампиров?

– Ты сдохнешь, – выплюнул мне в лицо пленник.

– Возможно. Но ты-то сдохнешь раньше. Спрашиваю последний раз – где Мечислав, Вадим и Борис?

Ответом мне стал поток густого мата. Я усмехнулась.

Криво, недобро...

– Знаешь, сейчас я попрошу Даниэля держать тебя, а сама буду резать. Медленно и упорно. Сперва я выну тебе все кости из пальцев. Сперва только на руках. Потом кисти, предплечья, плечи... А потом примусь за ноги. Ты – оборотень, ты многое можешь выдержать и залечить. Но сможешь ли ты отрастить вновь вынутую из тебя кость? Сейчас Даниэль присмотрит за тобой, а я схожу на кухню и возьму там парочку удобных ножей. И займусь левым мизинцем. Я разрежу его вот так, – я провела по его руке пальцем, – сперва – вдоль по линии, потом опять вдоль, но уже так, чтобы разрез получился крест-накрест. А потом возьму молоток и сломаю тебе кость у самого основания, чтобы легче было ее вынуть. Конечно, у меня не сразу все получится.

Я далеко не хирург. И резала только лягушек и рыбу. Но рано или поздно, даже рано... У человека всего-то двести с лишним костей. И я успею научиться.

– Ты не сможешь, – твердо сказал оборотень.

– Неужели? Даниэль, смотри за ним!

Я отправилась на кухню, но вместо того чтобы искать ножи, села на стул и уставилась в пространство. Ну да. Проще убить, чем пытать. Убить я могла бы. Уже смогла, но тогда я была в шоке, ненависть к палачам подействовала как наркотик. Смогу ли я убить сейчас? А еще пытать перед этим?

Что бы сказал дедушка? Хотя я и так знаю, что бы он сказал. Он сел бы напротив, поглядел мне в глаза и спросил: «Юля, это действительно необходимо? Нет другого выхода? И принесет желаемый результат? Если это так, не стоит сомневаться в своих действиях. Ты на войне, а не на балу».

А я в себе уверена не была. Мне надо было узнать, где держат моих вампиров. А оборотень мог это знать. Или мог знать, к кому мне обратиться с этим вопросом. Наверное, можно и как-то иначе. Но как?! Я не знала. Но знала, что бы мне ответил дедушка. «Юля, если ты приняла решение, то не надо мучиться сомнениями. Враги – всегда враги. Когда на кону стоит твоя жизнь, не стоит стесняться в средствах. Если бы стеснялся я, тебя бы на свете не было». То-то и оно! Но смогу ли я?! А вот сейчас и проверим. Выбора-то все равно нет! Кто-то из нас двоих должен пытать, а кто-то – держать нож у горла оборотня, чтобы тот не перекинулся. Роли распределились так. Можно и наоборот. Пытать будет Даниэль, а нож держать – я. Можно.

Но это я заговорила о пытке. Это я поклялась, что сделаю все для моих друзей. И если я откажусь теперь – сломаю в себе что-то такое, чему не срастись. Я потеряю уважение к своему слову. А если буду его пытать? Я стану совсем другой. Какой? Холодной, жестокой, злой – не знаю! Что пнем по сове, что сову об пень, а птичку все равно хоронить придется. Вот и я в себе что-то похороню. И в одном и в другом случае. Но выбора нет. И рядом никого нет. Нет со мной такого человека, большого, сильного, умного, чтобы положил мне руки на плечи и сказал: «Юленька, все твои проблемы гроша ломаного не стоят. Я их сейчас решу. А ты пока посиди в уголочке, отдохни немного...» Но его нет. И может, никогда и не будет.

Даниэль, хотя и вампир, но и ему не по себе, а за триста лет можно было еще и не к такому привыкнуть. Если тебя самого пытают, можно ли сохранить в себе доброту и мягкость? Я бы не смогла. Даниэль смог. И я не хочу заставлять его ломать что-то в себе. Я – никто. Он – гениальный художник. Его дело творить, а не громоздить трупы. Да и не сможет он. Не захочет. Проще самой взяться за нож, чем его уламывать. Никто за меня мою работу не сделает. Это как у Атланта. И держать тяжело, и плечи натирает, и надоело все до крайности, а только больше этот чертов небесный свод держать некому.

Я решительно сняла с подставки все имеющиеся там ножи. Шесть штук. И направилась в ванную комнату. Даниэль сидел на краю ванны и поигрывал ножом в опасной близости от горла ликантропа.

– Юля?

Я посмотрела на него. Бедный вампир.

– Ты поможешь мне?

У Даниэля глаза на лоб полезли.

– Юля, ты это всерьез?! Ты собираешься его пытать?!

– А что заставляет тебя думать, что я шучу? У них в руках три моих друга. И этот... О! Ты участвовал в налете на дачку Снегирева?!

– Не твое дело! – рявкнул оборотень.

Я и сама не поняла, как и что получилось. Руки сработали быстрее головы. Я полоснула оборотня ножом поперек груди.

– Не смей на меня орать, тварь! – прошипела я.

Даниэль смотрел на меня с ужасом. На красивом свитере оборотня набухала симпатичная красная полоса. А я была как под наркозом. Из всех чувств осталось только одно – ярость. ЭТО СУЩЕСТВО посмело повысить на меня голос?!

– Юля!

Я сверкала глазами не хуже вампира. Кажется, я вошла в настроение! Ну, теперь держитесь, фашисты!

– Никакая мохнатая тварь не посмеет поднять на меня хвост! Заклей ему рот и держи нож у горла! Если попробует перекинуться – режь!

– Как прикажешь, – Даниэль поспешно заклеил оборотню рот. – Юля, но ты...

– Молчать! – рыкнула я. – Поверни его так, чтобы я руки видела!

И сама себе удивилась. И откуда что взялось? Ведь была такой милой девочкой!

– Слушаюсь!

Вампир послушно повернул Петю на живот и руки оборотня оказались у меня прямо перед глазами. Большие, не слишком красивые, поросшие на сгибах рыжеватыми волосками. И сейчас я должна разрезать эти пальцы... Юля! Не смей расклеиваться! За тобой трое друзей, которым больше не на кого надеяться! Ты осталась! И подвести их ты не можешь! Не должна!

Я отделила от кисти мизинец – и полоснула по нему ножом. Разрез получился не с первого раза. Руки заскользили в крови.

– Даниэль, ты не знаешь, у него перчаток нет?

Я старательно говорила на самые обычные, ничего не значащие темы, чтобы отвлечься от своих действий, чтобы не думать и не ощущать. Любая человеческая эмоция мне была сейчас противопоказана. Если бы я хоть на минуту задумалась о том, что я делаю, со мной бы истерика случилась. Оставалось только прятаться за холодное спокойное любопытство. Понимал ли это вампир? Вряд ли. Голос его был спокоен и холоден, с нотками неодобрения.

– Не знаю.

– Надо было по дороге пару хирургических купить.

Ну да ладно, так разберемся!

Мои пальцы были все в крови, и резать было жутко неудобно. Но я упорно кромсала палец вдоль, добираясь до кости. Главное было не думать, что это живой человек. Ну, пусть оборотень, но живой. И так же способный чувствовать боль. Так же, как и Борис, как Вадим, как Мечислав... Лучше думать, что это – курица. А мне надо приготовить филе. Вот так, вдоль, нащупывая кость...

Вырезать кость из живого человека оказалось только чуть посложнее, чем из мертвой курицы. Вампир крепко придерживал оборотня в ванной, чтобы тот не дергался. И наконец кость мизинца осталась торчать посреди ошметков плоти, голая и красная от крови. Я подумала и кивнула Даниэлю. Искать молоток не хотелось.

– Переверни его обратно.

Вампир повиновался. Лицо оборотня было искажено от боли, а на щеках – две дорожки от слез. Я рванула за ленту, сдирая ее с губ вместе с кожей. Оборотень взвыл, но я не обратила никакого внимания на его страдания.

– Будешь говорить?! Или мне молоток поискать?! Я сейчас тебе эту кость обломаю, а потом за остальные пальцы примусь. Буду мясо срезать по кусочку! А потом еще и прижигать! Богом клянусь! Ты мне все выложишь, но будешь в таком состоянии, что проще тебя убить! А мне этого очень хочется! Так задавать вопросы – или рот заклеить?! Я тебя буду медленно убивать! Обещаю!

Наверное, что-то было в моих глазах. Что-то правдивое, отчего он мне поверил. Да я и сама себе верила. Я бы сделала все, что обещала. Я такая. Оборотень сглотнул и кивнул.

– Спрашивай!

Я очаровательно улыбнулась. Даниэль смотрел на меня с тихим ужасом.

– Юля, ты...

– Я. Подожди, милый. Итак! Какое место ты занимаешь в стае?

– Я второй после вожака.

– ЧТО?!

Теперь опешила уже я.

– Второй после вожака стаи? Даниэль, он не врет?!

– Нет, – угрюмо отозвался вампир.

– Хорошо. Ты участвовал в налете на дом Снегирева?

– Да.

– Там вы взяли два гроба с двумя вампирами. Так?!

– Да.

– И куда вы их отвезли?

– Не знаю!

– Врет.

– Даниэль, заклей ему рот!

– Не надо! Я скажу! Гробы мы отвезли на Бодлера восемнадцать. Там частный дом.

– Они и сейчас там?

Я удивлялась сама себе, но допрос вела уверенно и спокойно.

– Не знаю!

– Опять врет!

– Даниэль, заклей ему рот!

– Не надо!

– Что значит – не надо?! Мужик, ты не ценишь моей доброты! Я тебе пока жизнь оставила!

– Пока? – уточнил вампир. Я похлопала ресницами.

– Я не хочу убивать, но если он меня доведет, рука у меня не дрогнет.

– Юля, ты не должна...

– Разумеется.

– Ты потом сама себя не простишь...

Я прервала объяснения и прочую душевную чушь. Не до того. Нет у меня ни души, ни сердца, ни мозга. Я ничего не чувствую и ни о чем не думаю. Я – автомат, настроенный на победу. Терминатору никто не говорил, что есть какие-то моральные нормы. Ему просто было сказано спасти, вот он и спасал. И я спасаю. Собственную жизнь. И жизни еще четверых вампиров. Хотя на старичка Шварца я и не похожа. Мышечную массу не дотянула. А ч-черт!!! Я не могу позволить себе расклеиться! Потом, после победы (обязательно победы, мыслей о поражении я не допускала!) я опять стану нормальной и всласть намучаю себя угрызениями совести. Может, даже от кошмаров буду просыпаться. А пока мне не до того! Я на последнем рубеже, и за мной жизни моих друзей. И рука у меня не дрогнет. Я смерила вампира надменным взглядом.

– Ты заклеил ему рот?

– Слушаюсь.

Мне оставалось только вздохнуть. В душе. Но на лице я изобразила довольную улыбку садистки.

– Поверни его.

И опять взялась за нож. На этот раз я обкромсала половину безымянного пальца на той же руке. И распорядилась отодрать скотч со рта у оборотня.

– Ты!!!

Я могла его понять. Но не собиралась терпеть хамство.

– Я. Отвечай – ты знаешь, где сейчас мои вампиры?

– Двое из них.

– Не врет.

Я пристально смотрела в глаза оборотню – и понимала, что больше лжи не будет. Он ответит на все мои вопросы. Он сломался. Смесь надежды, боли и страха сделала свое дело. Мне оставалось только задать вопросы и выслушать ответы. А что потом? Вот потом и решу! Главное – не думать ни о чем, кроме дела. Только вопросы и ответы. Только информация.

– Отлично. Где?

– На Летной сто двадцать четыре. Там частный дом.

– Охрана есть?

– Да.

– Люди, вампиры, оборотни?

– Вампиры и оборотни. Всего двенадцать наших и трое вампов.

– Оружие?

– Огнестрельное, холодное. Точнее не знаю.

– Не врет, – доложил Даниэль.

– В каком состоянии мои вампиры?

– В плохом. Их пытали и пытают.

– Твою... рыбу... зебру... мать!

– Тебя это расстраивает? – уточнил Даниэль.

– Они мои друзья.

– Ты хочешь освободить их?

– Я похожа на Терминатора?

– Нет. Сейчас ты больше похожа на Фредди Крюгера.

– Ну спасибо, милый!

– Всегда пожалуйста.

Я опять повернулась к оборотню.

– Ты не знаешь, где могут держать Мечислава?

– Нет.

– И даже не догадываешься?

– Нет.

– А где будет происходить поединок?

– Нет.

– Опять врет.

– Да что ж это такое! – взвилась я. Неужели этот козел не понимает, через что мне приходится проходить?! Мне же тоже больно! Я не хочу становиться жестокой! Не хочу!!! Но выбора-то нет! Я перевела глаза на вампира. – Заклей ему рот!

– Не надо!!! – взвыл лисенок.

Четыре буквы сорвались четырьмя камнями.

– Надо.

К концу допроса у оборотня остались только три целых пальца на руках. Остальные семь были изрезанны мной до кости. Пять костей было сломано. Кровь была повсюду. На моем лице, на руках, на одежде. Хорошо, что я додумалась накинуть халат хозяина, не то испачкала бы единственный свитер. Я вспотела, и одежда неприятно липла к телу. Оборотень лежал в ванной и сверкал на нас злыми глазами. Я покачала головой.

– Последний вопрос. Оружие дома есть?

– На кой... оно мне сдалось?

– Не врет, – привычно отметил вампир. – Что дальше?

– А ничего, – устало отозвалась я. Душевно этот допрос вымотал меня гораздо больше, чем нашего пленника. – Ты кушать хочешь?

– ЮЛЯ?!

– А что? Вполне приличный оборотень. Или их кровь не подходит? Несоленая?

Я сама себе ужасалась, но ничего не чувствовала.

Ни-че-го.

Даниэль сомневался несколько секунд, а потом наклонился, поудобнее подтянул оборотня – и впился несчастному в шею. Послышались тихие хлюпающие звуки. Оборотень сдавленно застонал. Я смотрела на все это безобразие с равнодушием биолога, наблюдающего за улитками в банке. В голове не было ни одной мысли. Но наконец Даниэль оторвался от шеи оборотня и посмотрел на меня.

– Я сыт и доволен. Что теперь?

– А теперь надо его убить, – просто сказала я. – Оборотни хорошо регенерируют?

– Да.

– До вечера он успеет к своему хозяину – и тот подготовит нам новую ловушку. Нельзя оставлять его в живых. Ты сможешь это сделать – или надо мне?

Даниэль покосился на нож, лежащий совсем рядом с ним.

– Не знаю.

– Тогда попробуй. Если не сможешь, тогда за дело возьмусь я.

Даниэль уставился на меня огромными глазами.

Чуть ли не квадратными.

– Юля?!

– Перережь ему горло и отпили голову. Или я должна делать это сама?

Оборотень забился в ванне. Я вскрикнула. Кости щелкали и неприятно скрипели, изменяя форму. Если Даниэль и хотел со мной поспорить, то теперь выбора у него не осталось. Руки сработали быстрее головы. Он резко, с оттяжкой, полоснул оборотня ножом поперек шеи. Кровь фонтаном брызнула из рассеченной артерии. Часть ее попала и на меня. Прямо на лицо. Я провела по нему рукой и облизала пальцы. Вкус был такой, какой и положен крови. Солоноватый.

– Что ты делаешь? – вампир в изумлении воззрился на меня.

– Не знаю.

Мне понадобилось не меньше трех минут, чтобы прийти в себя. А правда, что я делаю?! Вместо того, чтобы орать дурниной и блевать в углу, слизываю с пальцев кровь убитого мной человека. И мне это нравится. Перед собой я душой не кривила. Я хотела именно этого. Крови.

– Я ничего не понимаю. Так бывает? Фамилиар может начать пить кровь?

– С тобой мне уже ничего не известно. Раньше таких случаев не было.

– Высшие Силы!

Я смотрела на оборотня, свернувшегося клубком в ванне. Даниэль уже успел отделить ему голову от тела – и теперь из перерезанных жил толчками выливалась кровь. Она была такой мягкой, такой теплой, такой... уютной... Я потянулась к ней всем телом. О, этот солоноватый вкус крови во рту, на губах, удивительное чувство наполнения и спокойствия. Если вампиров охватывает что-то подобное после еды, то я понимаю их. Еще-е-е-е крови...

Я облизывала пальцы, пила кровь из сложенных горстью ладоней – и никак не могла насытиться. Хотелось еще и еще... Кто-то тронул меня за плечо. Я зарычала, развернулась – и увидела Даниэля. Серые глаза мгновенно смыли кровавый туман с моего рассудка. Я подскочила и схватилась рукой за край ванны.

– Что со мной?!

– Ты пила его кровь.

Ответ вампира был так спокоен и так правилен, что я вскипела от ярости.

– Это я и сама знаю, черт подери! Ты мне объясни, с чего я вдруг решилась на такую смену рациона!

– А этого я и сам не знаю!

– Чер-р-р-р-рт!!!

Несколько секунд у меня ушли на оценку ситуации. Да, я пила кровь. И чувствую себя после этого превосходно. Не мутит, голова не кружится, мысли о бренности всего сущего не посещают. Блевать тоже не тянет. Вот. И простуда, кажется, отступила. Внутри меня словно какое-то тепло разливалось. Ну и достаточно! Более чем достаточно! Нельзя требовать от жизни всего и сразу! А насчет моих резко поменявшихся привычек я поговорю с Мечиславом. А пока...

– Даниэль, мне надо умыться. Помоги мне снять этот чертов халат так, чтобы не перепачкать всю одежду.

Вампир повиновался без разговоров. И очень меня этим порадовал. Мне сейчас было не до филосопльствования. Я смыла кровь с лица и рук, осмотрела себя в большом зеркале и удовлетворенно кивнула.

– И вовсе даже милая девушка. Прелесть! Даниэль ждал меня в комнате.

– Теперь твоя очередь.

– Как скажешь, кудряшка.

– Скажу. Сделай одолжение, не называй меня так!

– Прости. Само вырвалось.

Вампир встал и прошел в ванную. Я подошла к большому зеркалу на стене. Зеркала в этой квартире вообще были на каждом шагу. Хозяин обожал себя любимого. Теперь будет обожать на том свете. И я об этом ни капельки не сожалею. Из зеркала на меня смотрело чужое лицо. В ванной я просто смотрела, нет ли пятен крови. Теперь оценивала свое состояние. И видела. Что-то изменилось. Или поднялось небо, или опустилась земля. Но что-то стало не так, как раньше. Лицо было тем же самым. Улыбка, глаза, волосы, губы. Но теперь я стала гораздо больше похожа на женщину с портрета, который нарисовал Даниэль. Что-то появилось новое то ли в повороте головы, то ли в выражении лица, глаз, в улыбке, в осанке... Не знаю, как это объяснить, но я начинала меняться. Как оборотень. Только вот в кого превращусь я? А еще оборотни после превращения всегда могут принять прежний вид. Смогу ли это сделать я? Смогу ли забыть об этой ванной и жить как раньше? Смогу забыть о том, как пила кровь и какое наслаждение при этом испытывала?! На эти вопросы ответа у меня не было. И у Даниэля тоже. А, ладно, подумаю об этом потом!

Даниэль вышел из ванной, на ходу вытираясь полотенцем.

– Ты как?

– Более-менее. Ну что, делаем уборку и едем?

– Куда?

– Что значит – куда?! На Летную сто двадцать четыре. Я хочу видеть дом, в котором держат моих друзей.

– Юля, это может быть опасно.

Глаза вампира были серьезными и грустными. Я пожала плечами.

– Даниэль, я очень хотела бы изменить происходящее. Но у нас нет выбора. И потом, что нам делать до вечера?

– Долог день до вечера, если выпить нечего?

– В твоем случае – некого, – не выдержала я. Тоже мне, нашелся единственный вампир, который сохранил совесть!

– И так тоже. Юля, может, поедем домой? На какуюнибудь дачу? Место, где состоится поединок, мы знаем. Чего еще надо? Купим продуктов, какие тебе нужны, и добавим по дороге пару книг. Посидишь в машине или в домике, почитаешь...

– Не смешно. Едем, Даниэль! Но сперва – уборка.

До чего мы тут дотрагивались?

– Сиди, я протру.

– Гран мерси.

Я сидела в кресле, пока Даниэль проходился полотенцем по всем «запачканным» поверхностям. А что мне нужно от жизни? Если серьезно? Вот чего я прусь к этому дому? И изрядно рискую при этом! Зачем? А вот затем! Я еще не говорила, что моего внутреннего голоса надо слушаться? Так вот, этот голос мне просто дырку в печени проел, требуя, чтобы я съездила и «только посмотрела». Значит, надо ехать. Я могла бы объяснить это вампиру, но нарываться на недоверие и фразы типа

«Юля, это у тебя от переутомления!» или «Это последствия транса. Выспишься – пройдет» мне вовсе не хотелось. Надо ехать. Даниэль на меня обидится, но я тоже могу обидеться. И поводов у меня гораздо больше! Вперед, девочка, вперед! И решения не обсуждаются!

– Смотри, это я нашел у оборотня.

Ключи от машины. Что ж, как победители мы имеем право на трофей.

Трофеем оказался здоровенный – хоть лося перевози – черный джип «Паджеро». Дедушка такие называет «дом на колесиках». Оно и понятно: стоя на каблуках, я все равно сантиметров на пятнадцать ниже крыши джипика. Но расположились мы с Даниэлем со всеми удобствами. Я – на заднем сиденье с книжечкой. Лисенок увлекался детективами, и я с удовольствием листала новый томик Корецкого. Вампир, уже одетый в одежду покойного лиса, – за рулем. Молча и печально переживает мое превращение? Но что я могу с собой поделать? Я ведь живая...

* * *

Даниэль молча вел машину. Водил он классно, как профессиональный автогонщик. Когда все это кончится, я сдам на права. Обязательно.

Летную улицу мы нашли довольно быстро. Купили на заправке карту города – и оказалось, что она всего в десяти минутах езды. Небольшой такой зеленый домик на отшибе. Ничего ни особенного, ни сверхъестественного. Невысокая оградка, толстые стены, домик наполовину врос в землю. В таком можно кричать с утра до ночи, и никто ничего не услышит. А если и услышит – ничего не будет делать. Я понимала, почему Дюшка выбрал этот домик. Или не он его выбирал? А, один хрен! Здесь ори не ори, а никто и не почешется. Трущобы. Даже и не поверишь, что в центре города бывают такие улицы. Маленькие домишки, без водопровода и канализации. Деревянные будочки в углу двора и колонки по всей улице. Хотя свет здесь есть. Что сказал этот дурак?! Двенадцать оборотней и три вампира? Да, так. И оружие. Да в любом случае я не смогу с ними справиться. А зачем я тогда приехала сюда?! Душу потерзать?! А то ей мало досталось! И Даниэль сидит как репка на грядке. Никакого от него проку в таких ситуациях! Вот был бы здесь Мечислав, он бы что-нибудь придумал! А днем я не могу с ним поговорить? Вампиры же днем спят? Так какая разница, в какой сон приходить? Я же ничего не потеряю, если сама попробую позвать Мечислава? Не он меня, а я его?

Я закрыла глаза.

– Не отвлекай меня, хорошо, Даниэль?

– Как скажешь, кудряшка.

Я наплевала на «кудряшку» и постаралась отрешиться от всего сущего. Тишина, покой, расслабление, умиротворение, темнота... Темнота?! Я вдруг поняла, что темноты-то и нет. Я сижу с закрытыми глазами, но вижу все как наяву. Я сплю и вижу все, что происходит рядом. Вот Даниэль наклонился надо мной и пристально смотрит мне в лицо. Потом откинулся на спинку сиденья и тоже прикрыл глаза. Откуда-то я знала, что он не использовал никакой магии. Не входил в транс и не пытался помочь мне. Просто решил отдохнуть. Глаза вампира очень устают от дневного света. Даже если он в солнечных очках. Я подумала – и решила выйти наружу. Как была – призраком. Или чем-то еще? Ладно, я потом проконсультируюсь, в чем тут фишка. Вот вытащу вампиров из застенков – и обязательно проконсультируюсь. Чем-нибудь тяжелым. А пока надо посмотреть, что здесь и как. Сейчас я в машине – ну так зайдем в дом! И на месте разберемся, кто, куды, чего и как. Только вот... Мечислав говорил мне, что в таком состоянии можно меня заметить. Но еще он говорил, что для этого мне надо что-то делать! А я вот ничего делать не буду! Даже говорить. И даже стенать, как приличные привидения. Просто слетаю и посмотрю. И больше ничего не буду делать! Честное свинское!

Я попробовала пройти сквозь стенку машины. Получилось! Отлично получилось! Если я так и сквозь все остальное проходить буду, то стены мне не страшны! Надо проверить! Немедленно! И я решительно направилась к зеленому домику. Идти было легко и просто. Снег под моими ногами не приминался, я не скользила, а посмотрев вниз, увидела, что даже не скольжу, а лечу сантиметрах в трех над землей. Забавно. Я попробовала пнуть камешек. Не получилось. Нога прошла сквозь него. Я попробовала еще раз. Ага, хрена вам! Значит, я могу пройти, но не двигать предметы. Не получится из меня барабашки. А жаль... А если поговорить с людьми? Меня услышат? Не услышат? И как отреагируют? А вот и какой-то алкаш навстречу чешет с бутылкой водки. Очень кстати! Сейчас я буду экспериментировать! Благо, после пятого литра этот тип и имя-то свое не вспомнит, не то что какие-то голоса!

– Эй, мужик!!! – заорала я со всей дури, становясь у него на пути.

Алкаш вздрогнул и заозирался по сторонам. Слышит? Или нет?

– Брось бутылку, козел! Рога поотшибаю нафиг!

Алкаш потер в ухе и направился дальше, покачивая головой. Ну да, нашла чего просить! Бросить бутылку! Конечно, он ничего не услышал. А если слышал – то не понял, если понял – то не так! Я догнала алконавта. Не упускать же единственного прохожего на улице! И потом – такой замечательный объект для опытов! Пусть потом попробует пожаловаться, что сквозь него привидение ходило! Его с огромным интересом выслушают соседи по палате... в местной психушке. Первое, что я сделала, – сунула в него руку. Ноль внимания! Толкнула! Опять ноль внимания! Я обнаглела настолько, что попросту залезла внутрь него и высунула наружу голову. Смотреть на несчастную полуокаменевшую печень и больные легкие (а я все это отлично видела, если засовывала в него голову) не было ну никакого желания. Ну хоть бы ухом повел, блин! Похоже, обыкновенные люди меня не видят, не слышат и не ощущают никаким местом. А вампиры? Я поспешно вернулась в машину.

– Даниэль!

Вампир даже ухом не повел. И что это значит? Что тот алконавт мне ближе по духу, чем вампир, поставивший на мне Печать? Алкаш хотя бы огляделся, а тут – ничего. Или ларчик открывается гораздо проще? У алкоголиков мозги так расслабленны, что воспримут любую потустороннюю дрянь? А вампир, естественно, ничего такого не ждет. И меня не слышит. Ну и прекрасно, если так! Лезть внутрь Даниэля я не решилась. Не стоит. Лучше буду располагаться так, чтобы меня никто не тронул даже случайно. В стенке, под потолком, на люстре... А летать я не научилась? Я попробовала приподняться над землей и вылететь через крышу машины. Получилось! Ур-р-р-ра-а-а!!! Ну все, держитесь, покемоны! Иду страшная и ужасная я! Сперва – на разведку, а там посмотрим. Очень хотелось бы выручить своих вампиров, но я ведь далеко не Лара Крофт! Если я попытаюсь провести какой-нибудь прием карате или дзюдо, противник обязательно умрет – но от смеха. А я искалечу сама себя. Моя неуклюжесть – это почти семейная легенда. Ну и ладно! Сейчас я – привидение, а привидения могут оставаться незаметными, даже сворачивая все на своем пути.

И я решительно зашлепала к домику номер 124. И для начала заглянула в окно. Да ничего особенного. Домик как домик. Как в той песенке. «Маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка...». Угу, «...и ребятишек в доме орава...». Но я это счастьем не считала. Ребятишки-то с оружием, с когтями, с клыками, и каждый ребятенок меня на фарш переработает за три минуты. А потом еще и сожрет без соли. Но идти надо. Я потом себя не прощу, если сейчас струшу. И я нагло пролезла внутрь прямо через стену. Идеальный диверсант! Если бы я еще и предметы двигать могла! Ножа мне с лихвой хватит! Всех пэрэрэжу и зарэжу! Но куда там! А ведь полтергейсты могут предметы двигать! Вот бы поучиться! Но где я тут найду полтергейст?! Да и времени на обучение нет. Я же не знаю, сколько я могу вот так пробыть. А то вернусь в свое тело, а оно уже или не мое, или вообще – труп. Сомнительное удовольствие. За философскими размышлениями я бродила по комнатам. Никого. Пусто. Вообще никого? Бред! Я потрясла головой. Тот оборотень не лгал. Даниэль не позволил бы. И я была очень убедительна. В тот момент мне никто не соврал бы. Но пусто же! И что тогда? А ничего. «Волчья схватка» тоже со стороны милое место.

А вот если под домиком...

Я решительно просунула голову вниз, через пол. И тут же едва не свалилась сама. Я угадала! Какая же я молодец! Умница и красавица! Надо же себя подбодрить перед тяжелым фронтовым путем? Надо! И вообще, сама себя не похвалишь – никто не похвалит!

Моя голова оказалась в маленькой комнатке. Там стояло несколько гробов. Шесть штук, если точно. И в трех из них лежали вампиры. Не мои. Я даже подлетела поближе, чтобы осмотреть. Эти вампиры были мне совершенно незнакомы. Ближе всего ко мне лежал высокий брюнет кавказского типа. Характерный нос с горбинкой, пухлые губки, резко очерченные скулы... Черная прядь падает на смуглый лоб. Я легко могла представить его в роли Мцыри. Сколько же ему было лет, когда он умер? Двадцать? Двадцать три? Белый халат подчеркивал смуглость его кожи. На груди халат распахнулся, и виднелись густые черные волоски. В следующем гробу лежал вампир... нет! Вампирша! Высокая и довольно симпатичная блондинка с длинными, до пояса, соломенно-желтыми волосами. Куклу Барби определенно с нее лепили. Та же смазливая мордашка без малейшей индивидуальности. Лежит себе, обнаженная... Хотя вампиры не мерзнут, когда спят. Я поневоле вспомнила Катьку. Та, по крайней мере, была оригинальна. Не кукла Барби, а скорее белокурая бестия. А была бы нормальной серой мышью вроде меня – жива бы осталась. Так, а кто третий к зубному?

Третьего вампира я тоже не знала. Но ничего особенного. Русые волосы уложены небрежными локонами, лицо не смазливое, но и не лишенное индивидуальности. И мускулатура, как у Шварценеггера. Коротенькая маечка и джинсовые шорты не скрывали сильного молодого (интересно, сто ему лет или больше?) тела. Этакий Добрыня Никитич. Я бы с него портрет богатыря нарисовала. Если бы рисовать умела. Но пока – ура? Ура, только тихо! На вампиров при защите особнячка рассчитывать не приходится. Они зад от гроба не оторвут, даже если на них потолок рухнет. Хотя мне от этого не теплее и не ярче. Что, двенадцати оборотней мало будет на нас двоих? Даниэль не боец по натуре, а что до меня – я не то что не боец, я кирпич на ногах! Разорвут, разотрут и не оглянутся. Я пожала плечами и полетела обследовать остальные комнаты.

Осторожно высунула голову сквозь правую стенку. Ничего особенного. Комнатка для охраны. Сидят шесть оборотней и режутся в преферанс. И еще один в углу дрыхнет. Готовы к труду и обороне. Я даже их разглядывать не стала. А без разговоров нырнула в другую стенку. И не ошиблась! Попала куда нужно! В комнатке, обитой пластиком, стояли четыре стола из листового железа. И к ним были привязаны два вампира. Те самые. Борис и Вадим. Каждым из них занимались по двое оборотней. Один держал крест в опасной близости от кожи вампира. Кресты сияли нестерпимым даже для меня светом. А каково моим бедным друзьям?! Высшие Силы! А второй оборотень занимался собственно вампиром. Из Бориса на данный момент вырезали кружево. Вадиму что-то выжигали на груди. Точнее я не рассмотрела. Бросила только один взгляд – и мне вдруг стало плохо. Не в физическом смысле, а в духовном. А призраки в обморок падают? Кажется, сейчас я это узнаю. Как-то раньше меня ничего не трогало. А вот сейчас, когда пытали близких мне вампиров... Меня скрутило так, что я всерьез испугалась. Не знаю, чувствуют ли нормальные призраки боль, а я ощущала себя так, словно мне в грудь влезли немытыми лапами и медленно, со вкусом, с толком и с расстановочкой выдирают из нее сердце. Очень хотелось вылететь из этой жуткой комнаты или хотя бы отвернуться, но тело временно не повиновалось мне. Я скорчилась у стены от невыносимой боли и ужаса – и в этот момент вошел еще один оборотень.

– Ну, как тут?

Я уставилась на вновь прибывшего вивисектора. Мужчина был высок, черноволос и довольно симпатичен. Лет сорока на вид. Таких изображают в роли порядочных бизнесменов (какой каламбур получился!) в мультиках. И этого стоило бы изобразить, если бы не жестокое и высокомерное выражение у него на морде. Оно очень подходило к его костюму, явно купленному не на рынке, и начищенным до зеркального блеска туфлям. Я такие в бутике недавно видела. И стоили они, дай черт памяти, около восьмисот евро. А значит, и костюмчик... Я готова была поклясться, что на ярлычке обнаружу скромную такую надпись «Версаче». И голову медузы. Или какую-нибудь другую пакость.

– Работаем, шеф, – отозвался один из оборотней.

– Ну работайте-работайте, – одобрил мужчина и вышел вон.

И вот теперь я взорвалась. Только что меня плющило и колбасило, как наркомана в ломке, а теперь я задыхалась от ярости. Что меня так взбесило – я и по сей день ответить не могу. То ли морда этого оборотня, то ли его тысячедолларовый костюм, в котором только людей пытать, эстет, блин, то ли этот барственно-высокомерный тон. Не знаю. Но я вдруг почувствовала, как внутри меня поднимается волна огненного бешенства. Боль изменяла свои очертания. Я опять могла двигаться, но теперь мне хотелось бить, хотелось хватать руками палачей, рвать, раздирать на части, ломать кости, пить их кровь...

Я поспешно вылетела из пыточной, чтобы не наворотить дел. Все равно даже если я в кого-то вцеплюсь, то убить не убью, побить не побью, а вот сама засвечусь, и качественно. Влетела я очень удачно – в пустую комнату, которая служила чем-то вроде кладовки. В ней был сложен всякий хлам, рассматривать который у меня желания не было. С собой бы справиться. Я уговаривала себя успокоиться, но куда там! Ярость нарастала, перехлестывая через край. Стоило только вспомнить начищенные ботинки или страдание на лице Бориса... Весь самоконтроль куда-то исчезал, и внутри опять начинал раскручиваться огненный смерч. Надо как-то было это выплеснуть наружу.

Но как?! А вот этого я и не знала! Будь я в своем теле, я бы сейчас или тарелки колотила, или с кем-нибудь ругалась... Очень хорошо помогали поездки в троллейбусе. Кто-то толкал меня, я огрызалась, начиналась перебранка – и на улицу из транспорта я выходила свеженькая, как огурчик. Раньше я ничего не знала о себе любимой, но теперь догадывалась, что происходило в этот момент. Во мне было слишком много энергии. И скандаля, я скидывала ее излишки на других, часто ни в чем не повинных людей. Не слишком хорошо, конечно, а куда деваться? Вот представьте, что в целлофановый пакет наливают воду. Литр, два, пять, десять, тридцать... Когда-то он разорвется – и все будет кончено. Если не выплескивать эту дурную силу через край. Но как же мне это сделать сейчас?! Злость росла, перехлестывая через мое сознание обжигающими волнами. Или я избавлюсь от этой ярости, направлю ее хоть на что-то, или она сожжет меня. Я изо всех сил старалась развернуть ее на другую цель. И пока проигрывала в сражении.

Что-то дернулось и запищало в углу. Я оглянулась. Крыса! Да какая здоровенная! Как кошка! Большая, жирная, с длинным голым хвостом... В другое время я бы заорала и помчалась прочь от отвратительного животного, но сейчас... Сейчас я наплевала бы на голову даже огнедышащему дракону! Почему бы не выплеснуть на крысу хотя бы часть своего зла? Жаль, что я не могу ударить. Очень хотелось что-то швырнуть или сломать, но в этом теле я могу только говорить. Не так много, но лучше, чем вообще ничего!

– Тварь! – громко произнесла я. – Мерзкая голохвостая тварь!

Крыса замерла и прислушалась. Слышит? Меня?

Или что-то другое? Но что?

– Повинуйся мне, тварь! – заорала я так, что меня саму едва в противоположный угол не снесло. С чего мне это пришло в голову – сама не знаю. Но внезапно моя ярость стала чуть меньше! Нашелся выход?! Этого я не знала. Странное было чувство. Я глядела в крысиные глаза-бусинки и видела там не просто черноту, но РАЗУМ! Другой, чужой, отвратительный мне, но разум и волю, которые я сейчас могла сломать, могла подчинить, могла сделать с крысой все, что хочу, – и она не возразила бы мне. Я была в этом совершенно уверена. И медленно надавила своим разумом на крысиный, буквально чувствуя, как меняется что-то в маленьком мозгу. От свободы – к добровольному и радостному подчинению. Не так ли вампиры подчиняют себе животных? Или там другое? Крыса смотрела на то место, где находился мой призрак. И я рявкнула:

– Подойди ко мне, тварь!

Я и сама не знаю, что меня дернуло за язык. Проверить захотелось?! Или просто так? Но крыса вдруг подбежала к тому месту, где стояла я, и уставилась в воздух умильными глазами-бусинками. Усы у нее шевелились. Казалось, она нюхала воздух. Она меня чует? Чувствует, что я здесь? Идет на мой зов?

Юлия Леоверенская в роли Гамельнского Крыслова?

Забавно. Забавно или...

– Иди туда, – приказала я крысе. И показала рукой на угол.

Ноль внимания. Или ноль понимания?

– Иди налево!

Опять ноль внимания.

Я отлетела влево и уже оттуда позвала крысу.

– Иди ко мне!

Крыса довольно пискнула и подбежала к моим ногам. Ага, вот оно что! Они идут ко мне, но вовсе не по моим словам. Слова им непонятны. А сколько крыс мне может повиноваться? Одна? Или...

Ярость в груди горела ярким пламенем.

– Ко мне, ко мне, ко мне, ко мне, ко мне...

Я стояла в комнате, кружилась вокруг себя, широко раскинув руки в стороны, и повторяла эти слова как мантру. Но мантры – это просто монотонное повторение фраз. Я же вкладывала всю силу, всю ярость, всю злость и ненависть в каждую букву. Я ни на что не надеялась и ничего не боялась. Мной владело только одно желание – отомстить. Если нельзя убить самой, значит, надо собрать армию. И это – моя армия. Комната постепенно заполнялась крысами. Большие, жирные, откормленные, донельзя мерзкие... Совсем как тот оборотень в ботинках за восемьсот евро. И все они стояли и смотрели на меня. На то место в пространстве, которое я занимала. И в маленьких глазках, куда не повернись, я читала одно и то же. Повиновение, преклонение, обожание. Они готовы были выполнить мою волю, как свою собственную. И даже погибая, были бы счастливы. Теперь я была почти довольна. Ах, если бы мне удалось вывести их отсюда и натравить на тех подонков! Палачам пощады нет! Ни в каком виде! Но как их вывести? Мне стены не преграда, но натиск моего войска должен быть единым и неудержимым. Идея пришла внезапно. Должны же эти болваны среагировать на шум в подсобных помещениях?

– Пищите! – приказала я животным. – Голос! Голос, мать вашу!!!

Крысы запищали. Сперва робко, но потом все громче и громче.

– Сильнее, громче! – подбадривала я их. – Громче, дети мои!

От писка даже у меня уши закладывало. А у оборотней что – крыши посносило? Или не положено? Очень хотелось пролезть сквозь стену и посмотреть, что там и как, но я боялась оставить свое хвостатое войско даже на минуту. Я не знала, смогу ли контролировать их на расстоянии. И рисковать не могла. Если они разбегутся, все придется начинать сначала. А я не знаю, хватит ли у меня на это сил и злости! Я ничего ведь не знаю! Даже сколько времени мне отпущено на весь концерт! И сладчайшей музыкой мне показался скрежет ключа в замке. Проворачивался он с таким усилием, что я поняла – последний раз сюда лазили как раз при царе Горохе. И ключ нашли не сразу! Вот оно в чем дело... Вот почему они так долго не открывали.

– Убейте всех! – приказала я. – Всех, кто ходит и говорит! Всех живых!

Крысы внимательно прислушивались, но понимали?

Или нет? Это я узнаю через несколько секунд!

Дверь распахнулась.

– Убейте их!!! – заорала я, вкладывая в голос все остатки ярости, которые у меня были. – УБЕЙТЕ!!! УБЕЙТЕ!!!

И крысы ринулись вперед.

Когда-то я смеялась над рассказами Буссенара о муравьях, с пути которых бегут даже слоны. И еще над чьими-то рассказами о мигрирующих леммингах, на пути которых не остается ничего живого. Казалось бы, что может сделать такая мелочь?! Перебить их к известной матери! Зря смеялась. Крысы ринулись из комнаты неудержимым серым потоком. Я даже и не думала, что их так много! Они все текли и текли из комнаты, а я парила в воздухе и смотрела на все это растерянными глазами. Не знаю, как там были все остальные оборотни, но, по-моему, их смели в первые же три минуты. А те двое, которые открывали дверь, – я их даже и не видела. На них пировали крысы. Такие два больших серых шевелящихся кома. Время от времени одна из крыс отлетала в сторону, но ее место тут же занимала другая. Оборотни просто не успевали перекинуться и сражаться по-другому. Из куч доносились жуткие стоны и крики поедаемых заживо людей, но постепенно они затихали. И я наслаждалась ими, как сладчайшей музыкой. Мне так хотелось, чтобы они продолжались вечность! Только они утешали ярость, бушующую в моем сердце. Но вопли стихали. Жаль. Я рванулась по всем остальным комнатам.

Мое войско справлялось отлично! Лучшего способа мести я бы и не придумала, даже если бы неделю сидела над книгами. Оборотней сожрали всех. А вампиров? Борис и Вадим лежали на столах, скованные цепями, но кресты над ними уже не светились. Я увидела, как Вадим, которому досталось чуть меньше, приподнимает голову – и тут же роняет ее обратно. Бедный. Борис даже не шевелился. Ему было так плохо, как Даниэлю в первый час нашего знакомства. На полу шевелились четыре на редкость отвратительных серых кома.

Я рванулась в комнату со спящими вампирами. Трогать их? Или не стоит? Если Андре способен ощущать всех вампиров своей вертикали, то смерть этих троих он ощутит тем более. И пошлет сюда группу захвата. Нет, это не дело. С вампирами я и сама справлюсь. Крестом по лбу – и в отпад. Я рванулась обратно, в комнату отдыха. Семь уже не комков, но скелетов. А крысы шевелятся на полу сплошным ковриком и смотрят на меня. То ли они меня видят, то ли чувствуют? Крыса – то еще животное. Недаром они во всех легендах для зелий используются, а в русских сказках им почет и уважение. Мышка-мышка, вот тебе кашка, только спляши для мишки вместо меня...

В данном случае мы имеем дело с крысами, но разница-то невелика! Грызун – он и в Африке грызун! Я пролетела по всему подвалу, по пути пересчитывая комки и скелеты. Душа просто пела! Двенадцать штук! Девять уже сожрали, троих доедают. И у одного, которого пока доедают, на ноге мелькнул начищенный ботинок! В этот момент я и поняла, что такое рай на земле. Это когда всем твоим обидчикам, не важно, настоящим или мнимым, немедленно и со вкусом воздается по заслугам. Причем – твоими стараниями! А я постаралась! От всей широкой русской души!

Крысы доели и расползлись в стороны. Я с садистским удовольствием оглядела три скелета. Кое-где на них еще оставалось мясо, но очень, очень мало. В таком виде они могли храниться со времен египетских пирамид. Теперь надо было решить, что делать с крысами. Ведь если я появлюсь здесь в натуральном виде, где гарантия, что они меня узнают? Слопают за милую душу. И глазом не моргнут.

– Ко мне, – позвала я. – Ко мне! Ко мне!

Наваливалась усталость. Я хотела подняться над полом, чтобы не касаться крыс, но не смогла. Это что – первый звонок? А не пора ли нам пора?

Крысы окружали меня шевелящимся и попискивающим живым покрывалом. Что бы им такого хорошего приказать? В голову пришло только одно.

– Вы свободны. Вы свободны. Уходите! Уходите!!

Уходите!!!

Я глазам своим не поверила, когда крысы начали расходиться. Постепенно они расползались одна за другой, в разные стороны. Тяжесть наваливалась все сильнее. Я застонала и сжала пальцами виски. С каждой минутой, с каждой секундой все больше наваливалась усталость. Ярость ушла, удовольствие от созерцания трупов врагов – тоже, и я чувствовала себя как с похмелья. Надо было выбираться отсюда. Я побрела в воздухе к стене дома. Казалось, тело весит миллион тонн и каждую его клеточку, как бы мало их ни было, прошивают электрическим током. Но я же упрямая! Сперва я летела, потом брела, а если и дальше буду так уставать – на коленях поползу! Но доползу! Обязательно! Я медленно шла к машине. Солнечный свет давил кирпичами на плечи. Казалось, что мне еще придется пройти не один километр. Но нет! С каждым шагом машина становилась все ближе и ближе. А мое тело? Я сидела совершенно неподвижно, даже почти не дышала. Или вообще не дышала? Даниэль озабоченно смотрел мне в лицо. Что он, интересно, будет делать, если я не смогу вернуться? Но ради себя самой я надеялась, что такой опыт останется за кадром. Жить очень хотелось. И не в виде призрака, а человеком. Как я одолевала последние шаги до машины – это отдельная история, полная слез и печалей. Мне казалось, что на меня навалили пресс в тысячу килотонн. И этот пресс давит мне на плечи. А еще к каждой ноге приковали по чугунной гире. А лед зачем-то заменили раскаленными углями. Высшие Силы, как же больно! Хотелось опуститься на землю и уснуть. Но я твердо знала, что нельзя поддаваться этому желанию! Нельзя! Ни-за-что! Борись, Юля! Борись! Вперед!!!

Я упала на колени и уже на четвереньках поползла к машине. Сквозь меня было уже видно всю землю.

В голове молотом стучала только одна мысль: «Только бы успеть, только бы успеть...». Что – успеть, я и сама не знала. Знала другое – нельзя останавливаться. И ползла к своему телу, чтобы протянуть руку и прямо сквозь дверцу машины схватить свои пальцы. И провалилась куда-то в темноту.

– Юля! Юля!!! Черт возьми, открой глаза! Юля! Хотя бы пошевелись! Дыши! Не смей умирать, черт тебя побери! Не смей!

Чей это голос? Такой знакомый? Я попробовала пошевелиться. Лучше бы не пробовала. Тело рвануло такой болью, что я невольно застонала.

– Юля!

Теперь в голосе слышалось облегчение. И всетаки – чей это голос?! Я попыталась поднять веки. Слабый дневной свет резанул по глазам – и я тут же закрыла их. Больно!

– Юля! Юленька! Ты жива!

Да жива я, жива, фиг ли так орать?! Художник, блин, тонкая чувствительная натура! Даниэль!!! Конечно же, Даниэль! Я попробовала говорить, не открывая глаз. Получилось! Отлично получилось!

– Не ори так! Уши болят!

– Юля, как меня зовут?!

– Ты – Даниэль. Ты не наваял мой портрет, пока я спала?

Вот теперь голос задохнулся от ярости.

– Ты... ты...

– Я, – перебила я, не открывая глаз. – Даниэль, что со мной было? Расскажи, а потом я расскажу тебе о своих видениях.

– Как прикажете, кудряшка!

В голосе вампира было столько яда, что я не выдержала.

– Даниэль!

– А чего ты ожидала?! – Даниэль легко взял вторую октаву и шел на повышение. Такой фальцет я слышала только один раз – когда соседскому коту хвост дверью прищемила, случайно. – Ты сидишь здесь битых два часа, не шевелишься, не говоришь, почти не дышишь, не реагируешь ни на что! Я чуть с ума не сошел!

– Но не сошел же!

А вот этого говорить не следовало. Даниэль тут же разразился возмущенной речью о моем свинском поведении. Кажется, это было надолго. А мне вовсе не хотелось такое выслушивать. Можно подумать, я сама не знаю, что свинья! Знаю! Все знаю! Только иначе не выживешь! И вообще, некоторые ученые считают, что человеку ближе всего именно хрюшки, а не мартышки. Это я как биолог говорю!

Вампир все продолжал свой монолог, и мне начало надоедать. В таком случае у каждой женщины есть два выхода. Первый – послать дорогого друга туда, всем известно куда, и заняться своими делами. С большой вероятностью, что милый друг оттуда не вернется. Второй – молча выслушать, дождаться, пока накал не спадет, и минут через пятнадцать (больше мужчины не выдерживают, народ незакаленный! То ли дело мы, бабы! Если заведемся, то часа на три!) заняться своими делами. По жизни я предпочитаю вариант номер один, но Даниэль был мне еще нужен. Оставалось ждать и пытаться справиться со зверским зудом во всем теле. Как будто руку отлежала, только гораздо сильнее. Гадство!

Хорошо хоть Даниэль оказался рекордсменом! Уложился в рекордный срок. Вулкан взорвался, и гнев вытек наружу ровно за шесть минут. Потом уже пошли нравоучения. Типа ты не знаешь, куда лезешь! Конечно, не знаю! Если бы знала, разве бы полезла в такое... такую приманку для мух! И отлично знаю, что я безалаберная, нахальная, безголовая и так далее... Но повторять мне это в такой момент?! Я перебила вампира.

– Слушай, тебе что – заняться нечем?!

Глаза уже открывались вполне свободно. Боль постепенно уходила – и я вдруг ощутила жуткий голод и такую же зверскую жажду.

– Даниэль, на заднем сиденье сумка с продуктами. Будь человеком и открой мне бутылку с минералкой. И «Сникерс» распечатай. Жуткая гадость, но калории восстанавливает на пять.

– А сама что – не можешь?!

– Не могу! Даниэль!!!

Больше вампир не спорил. Он молча достал из большой сумки литровую бутылку с минералкой, одним движением пальцев сорвал крышечку и поднес горлышко к моему рту. Очень мило с его стороны. Я сама не смогла бы удержать даже стебелек ромашки. Я жадно пила воду, проливая ее на свитер. Даниэль смотрел на меня с укоризной.

– Что ты еще натворила, девочка?!

Я протянула дрожащую руку, вцепилась в «Сникерс» и начала буквально пожирать его. Никогда еще никакая пища не приносила мне такого удовольствия, как эта полухимическая шоколадка. Вторую шоколадку я уже съела как человек. Потом запила их водой и откинулась на спинку сиденья.

– Теперь я могу говорить. Даниэль, как я выглядела?

– Отвратительно! Ты лежала как труп! Ты умирала! Ты явно была в трансе! Я трогал твою кожу – и она была огненной! Такую температуру не вынес бы ни один человек! А в последние несколько минут перед тем, как ты заговорила, я вообще готов был бежать хоть к Андре за помощью! Ты вся похолодела, у тебя даже сердце не билось! Ты почти умерла!

Я вспомнила пресс в тысячу тонн, вспомнила, как ползла к машине, вспомнила ярость, которая охватила меня в домике, – и кивнула.

– По времени совпадает.

– По какому времени?! Я вздохнула.

– Даниэль, сперва ответь мне на один вопрос.

– Да, кудряшка?

– И не называй меня так!

– Как прикажешь, пушистик.

– Черт! Ладно! Скажи, кто-нибудь из вампиров может повелевать просто животными?! Я как-то упустила это из виду!

В глазах вампира была растерянность.

– Животными? Ну да! Многие! Если вампир, как тот же Андре, управляет лисами-оборотнями, то он может управлять и простыми лисами. Хотя просто лисы могут ему и не подчиняться. Они вообще лучше защищены, чем оборотни. У них недостаточно ума, чтобы выполнить иные приказы. Хотя если вампир может дать им ментальную картинку того, что они должны сделать...

Я поняла, что Даниэль сейчас упрется в чистую теорию, а для меня это было слишком. Мне бы с практикой разобраться. Пришлось перебить.

– А крысами?

– И крысами тоже можно управлять. Я мог бы управлять крысами. Как ты говоришь – теоретически.

– То есть?

– То самое. Я недостаточно силен, чтобы управлять ими. Когда-нибудь, лет через двести-триста, я вполне смогу и это.

– А бывало такое, чтобы животными управлял не вампир, а его фамилиар?

– Не бывало. Никогда.

У меня похолодели пальцы.

– Тогда нам придется обогатить науку новым материалом.

– Прости?

– Сейчас мы пойдем в этот дом. И найдем там двенадцать скелетов, объеденных крысами, трех спящих и двух искалеченных вампиров.

Глаза Даниэля медленно и уверенно лезли даже не на лоб – на затылок.

– ЧТО?!

Я вздохнула, а потом рассказала Даниэлю все, что со мной произошло в трансе. Как можно короче и проще, не углубляясь. Подробно и в красках я расскажу Мечиславу, когда мы вытащим и его. Он хотя и сволочь редкостная, но умница. Умница и интриган. Не стоит забывать об этом! И не стоит слишком доверять вампирам. А с другой стороны – кому довериться? Кому все это рассказывать?! Кто еще может мне объяснить, что за дрянь со мной происходит? Учитель ОБЖ? Священник? Шарлатан из серии «снимаю сглаз, вешаю на уши»?

Даниэль смотрел на меня ошалелыми глазами.

– Юля, ты говоришь – правду?! Идиотский вопрос.

– Ты и сам чувствуешь, что я не лгу.

– Но ты понимаешь, ЧТО ты говоришь?!

Действительно, а ЧТО я говорю? Может, мне просто кошмар приснился?! Гамбургером отравилась?

– Не понимаю. А это так важно?

Даниэль посмотрел мне прямо в глаза. Не знаю, какого черта он там увидел и что хотел рассмотреть, но молча махнул рукой, отвернулся и начал вылезать из машины.

– Мне это расценивать как отказ от нотаций? – съязвила я.

Вампир вернулся на сиденье и прожег меня злым взглядом.

– Юля, когда все это закончится, я тебе так всыплю, что ты неделю на задницу не сядешь!

– Рискни здоровьем! – ощетинилась я.

– Рискну! Поверь на слово!

– Хорошо. Я поверила. А теперь будь умницей и помоги мне выбраться из машины!

– Зачем?!

– А вот за тем самым! Мы идем в дом! Там Борис и Вадим! Я их там не оставлю!

– Ты с ума сошла?!

– Даниэль, поверь мне на слово, там никого нет, кроме скелетов и вампиров. И с теми и с другими мы легко справимся!

– Ты сейчас с комаром-то не справишься! Ты же на ногах не стоишь!

– А ты мне поможешь дойти!

– Лучше я один схожу!

– Что бы ты там без меня нашел?! И потом, это МОЕ дело и МОИ вампиры. И Я должна лично сунуть нос в каждую дырку!

– Я всегда знал, что ты – чокнутая.

– А теперь узнал, насколько я чокнутая. Ты счастлив? Вампир зашипел сквозь стиснутые зубы:

– Юля, ты невыносима!

Я вздохнула. Нужно погасить напряжение, пока мы не поссорились. Я протянула руку и погладила вампира по щеке.

– Даниэль, милый, ну пойми меня! Вампир сидел как мраморная статуя.

– Даниэль, это ведь я виновата в том, что их схватили! Я и никто другой! Если бы я смогла разбудить их тогда, утром...

– Не смогла бы, – вампир повернулся и смотрел на меня в упор. Моя рука замерла у него на щеке, Даниэль перехватил меня за кисть и поднес пальцы к губам, целуя вену. – Не смогла бы. Ты разбудила Мечислава, потому что связана с ним Печатью. Теперь уже двумя. Поэтому ты его и дозвалась. А я еще не спал. Нам повезло. Но ты не виновата, что их схватили! Не виновата!

Я опустила глаза.

– Даниэль, говорить можно многое. Но я должна чтото сделать, чтобы избавиться от этого чувства! Я была там. Была – призраком. Но видела и слышала все! Их пытали – по моей вине. По моей и Мечислава. И кто-то из нас двоих должен исправить то, что произошло.

Упс! Недоработка! Вот про Мечислава говорить не стоило! Вампир тут же посмотрел на меня холодными серыми глазами.

– Ты собираешься исправлять все несправедливости, которые натворил твой хозяин? Тебе жизни не хватит, девочка!

– Благодаря тебе – уже не девочка, – отбила я мяч. – И потом, он мне не хозяин. Даниэль, Печати мне поставлены. Это так. Но я сделала это ради тебя. Мечислав сам по себе чертовски красив, обаятелен, привлекателен, и женщины падают в обморок при виде него, но мне он не нужен.

– Врешь.

– Ну и вру, – легко созналась я. – Немного. Совсем чуть-чуть. Но так же, как на него, я смотрела бы на произведение искусства. На любое произведение искусства. И это чистая правда. Я умею ценить красоту. Кстати, ты не пробовал его рисовать?

– У него есть пара портретов моей работы.

– Даниэль, а меня ты нарисуешь?

– Обязательно, – лицо его смягчилось, стало почти человеческим. – Я хочу нарисовать тебя лежащей на кровати, на алых шелковых простынях, совершенно обнаженной. В голосе его было столько тепла и нежности, что я улыбнулась в ответ.

– И вывесить этот портрет в гостиной?! Или где вампиры вывешивают такое творчество?

– У себя дома, в гостиной. Или в клубе. Чтобы все смотрели, облизывались и безумно завидовали мне. Потому что ты – моя женщина, а не их.

– Докажи, – потребовала я.

Поцелуй вышел долгим и влажным. Клыки чуть кольнули губу, но не оцарапали. Но надолго это не затянулось. Даниэль отстранился.

– Как мне жаль, что у нас мало времени. И сейчас день. Лучше завершить все до того, как вампиры проснутся. Вот ближе к вечеру...

В его голосе было тако-ое обещание этого самого... Я покраснела. Вампир улыбнулся мне.

– Неужели гроза оборотней смущена? Смотрите-ка, у нее даже уши заалели!

Я ткнула его кулачком в грудь.

– Нахал!

Вампир как-то ловко перехватил меня за запястья и притянул к своему телу. Под моей ладонью глухо и отчетливо билось его сердце.

– А за распускание рук, госпожа, с вас штраф – еще два поцелуя!

Я не возражала. Действительно, что за пакость! На такое важное дело – времени не хватает. И хорошо бы еще машину с тонированными стеклами! Джип почемуто пока не был затонирован. Недавно куплен? Даниэль первый оторвался от моих губ и посмотрел на меня чуточку шальными глазами.

– Юля, или мы идем сейчас, или мне будет просто наплевать на все приличия.

– Идем, – решительно выбрала я.

– Тогда попробуй отлепиться от меня, – ехидно предложил этот кровопийца.

Ушам стало как-то подозрительно горячо. Я и не заметила, когда успела сомкнуть руки за спиной вампира. Пришлось отпрянуть и изобразить сплошную невинность. Хотя получилось плохо. Даниэль откровенно насмешливо разглядывал меня.

– Ну что, сможешь выбраться? Ты вообще-то двигаться сможешь?

– Пять минут назад ты у меня об этом не спрашивал, – не удержалась я. Вот язык чертов!

Даниэль тут же помрачнел и холодно посмотрел на меня.

– Идем, прелесть моя?

– Ой! – вспомнила я полезную вещь. – Подожди минутку, Даниэль! Отвернись!

– Что еще?!

– Я должна достать кресты!

– Что?

– Ну, кресты же! Там три вампира в гробах. И каждый из них меня на фарш для блинчиков переработает! Отвернись, чтобы я могла достать их и переложить без торжественной иллюминации!

– Как прикажешь, кудряшка!

Даниэль отвернулся. Я только головой покачала. Обиделся. Если Даниэль употребляет прозвище, данное мне Мечиславом, значит, точно обиделся. Черт бы побрал мой слишком ядовитый язык! Но не выдирать же! Да и вампир хорош! Мог бы и мимо ушей пропустить! А он словно без кожи – и не скажи при нем ничего такого, и не сделай – все сразу на нервы! Только вот сейчас мне некогда его самолюбие таблетками лечить. Перетопчется. В этом отношении с Мечиславом лучше. Тому что ни скажи – он просто посмеется. А у Даниэля все всерьез, все к душе! Ужас!

Я достала из бардачка пакетик с крестами. Двадцать штук. Лучше больше, чем меньше. Но видели бы вы, какая рожа была у попа в церкви! Да-да, я покупала крестики именно там, справедливо рассудив, что мне нужен освященный товар. Или хотя бы такой, при котором прошло не одно богослужение.

– Зачем вам столько? – поинтересовался несчастный.

Я дала дурацкий ответ на дурацкий вопрос.

– А я с ними огурцы солю. Оченно вкусовые качества улучшает! А если еще с чесночком да с хреном...

Этого хватило. Кресты мне продали, и я с удовольствием покинула церковь. У меня всегда от церковной вони... ну ладно, пусть – благовония... голова раскалывается. И нефиг на меня шипеть! Вы сами-то давно нюхали, чем в церкви пахнет?! Ладан – раз! Испарения плохо вымытых тел – два! Спиртное (непонятно откуда, но воняет же!) – три! Гарь от свечек – четыре! Мало? А в смеси это просто убойно. Я уж не говорю про бомжей и одеколоны прихожан. Для меня, с моим тонким обонянием – так вообще рвотная смесь!

– Ты убрала эту гадость?

– Кресты? Убрала.

Я поспешно засунула их в карман дубленки, Даниэль помог мне выйти из машины и мы отправились к домику. Вампир обнимал меня за талию, как самый пылкий влюбленный. Я не возражала. Ноги меня почти не держали, подкашивались и норовили подломиться в коленках. И в таком состоянии я куда-то иду?! Голова моя головушка садовая, жизнь моя – колода дубовая.

ГЛАВА 8

Что делать с ранеными вампирами

Даниэль остановился в паре шагов от домика и принюхался.

– Знаешь, Юля, мне кажется, что ты не соврала.

– А раз кажется, то шевелись! Времени нет! Вампир пнул ногой дверь. Казалось, что он и не приложил особых усилий, но косяк просто рухнул внутрь, подняв облако пыли.

– А этой дверью давно пользовались? – спросила я у воздуха.

Никто мне ничего не ответил. Даниэль шагнул внутрь, увлекая меня за собой. Внутри все было, как я и видела в качестве призрака.

– Внизу должен быть подвал, – объяснила я. – Там они и лежат.

– А вход в него где?

– А я откуда знаю? Я здесь была призраком. Летай – не хочу!

– Понятно. Тогда посиди здесь, – вампир очень невежливо свалил меня в угол. – А я пока поищу вход.

Даниэль отправился куда-то вглубь домика. Я попыталась собрать себя в кучку. Надо действовать. Если я так буду себя и вечером чувствовать, лучше мне из дома не выходить. Меня Дюшка одним словом в дугу согнет. Хм, а я ему тогда мышей нагоню со всей округи. Пусть своих лис тащит! Испорчу торжество!

Я даже не знаю, долго ли я просидела. Когда себя хреново чувствуешь, время как-то теряет актуальность. Вопль Даниэля оторвал меня от самоанализа и дурацких размышлений на тему «Где больше болит?». Болело везде одинаково, поэтому я даже не обиделась на вампира.

– Юля! Ты можешь подойти ко мне?

– Нашел? – крикнула я.

– Нашел!

Я рванулась к нему, позабыв о боли. Да какое там плохое самочувствие, когда такие новости?! И вообще, подумаешь там – на поворотах заносит и ноги как ватные. Мелочи жизни! Вампира я нашла в самой дальней комнате. Он стоял над люком в полу. Большим таким люком, солидным, размером метр на два.

– Что это?

– То, что нам нужно.

Даниэль взялся за кольцо на одной из створок и с усилием потянул вверх.

– Что, не заперто?!

Мышцы под свитером вампира ходили волнами. Он сумел ответить, только когда отвалил в сторону тяжелую крышку. Не уронил, но аккуратно положил, хотя это и стоило ему немалых усилий. С другой стороны – не грохать же ей об пол?! От такого шума мертвый проснется. Или не проснется? Но проверять это нам не хотелось.

– Эту крышку запирать не нужно, – пожал плечами вампир. Упруго выгнулся назад и потянулся всем телом. – Тяжелая, зараза! Ее только такие, как мы, и отвалят.

– А если люди втроем или вчетвером?

– А за что им тут ухватиться? Кольцо маленькое!

Это точно. За кольцо можно было ухватиться одной рукой, в крайнем случае – двумя. Не более того.

– А если веревку продеть?

– Юля, здесь же всегда охрана! Кто им даст время с веревкой возиться?

– Никто, – согласилась я. – Идем?

В темном отверстии виднелась лестница. Широкая, удобная. Но пахло оттуда такой гадостью! Отврат! Кровь, крысы, какая-то еще пакость, затхлый запах, который всегда идет из-под земли... Хорошо, что призраки запахов не чувствуют! А то меня бы просто стошнило! Хотя это и сейчас не поздно!

Даниэль первым наполовину спустился в подвал и протянул мне руку. Меня еще немного пошатывало, но нам ли бояться таких мелочей?! Все равно вампир меня поймает, если я упаду.

Мы медленно спускались вниз. Темнота здорово действовала мне на нервы. Даниэлю все было до фонаря. Ну да, вампиры же видят в темноте. Увы, его это не спасло. Не было никаких спецэффектов, которыми так любят пользоваться режиссеры. Ни красных глаз в темноте, ни шороха, ни тревожной музыки. Просто Даниэль вдруг вскрикнул, отпустил мою руку и начал куда-то падать. Или не падать?! Послышались звуки борьбы. Я заметалась, но потом пришла в себя. Враг только один. Если бы их было два, я бы металась уже на том свете. А я пока жива и относительно невредима. А вот что теперь делать? Что могло произойти? Кто-то из оборотней быстренько оброс плотью? Да нет, это уж полная чушь. Как их крысы обожрали, тут уже не воскреснешь. А кто? Вампиры? А вот это вполне.

Кто-то из той троицы в гробах. Учуял опасность, кровь или смерть – и встал полюбоваться. До или после моего ухода? После. А может, мы просто не столкнулись. И хорошо. А вот что теперь делать? А то, что можешь! Я достала из кармана крест – и подняла над головой. Прости, Даниэль, но тебе ведь этим крестом по загривку не достанется, а свет ты переживешь. Это я знаю точно.

– Отче наш, иже еси на небеси...

Крест полыхнул белым холодным огнем в моей руке. Я на миг зажмурилась – глаза не выдерживали перепада после темноты, и это едва не стоило мне жизни. Чтото темное бросилось на меня и придавило к полу. Я так навернулась спиной о ступеньку, что могла и не открывать глаза. Все равно перед ними было сплошное звездное небо. Чьи-то зубы впились мне в ключицу. Хотели в шею, но промахнулись, и пришлось ниже. Я заорала от боли. Хорошо хоть сквозь одежду, но больно же, елки! Машинально я вытянула руки вперед, стараясь отпихнуть противника. Махнула наугад крестом. Главное было не выпустить цепочку. Пальцы словно судорогой свело. Раздался дикий визг. Тяжесть куда-то отлетела с меня – и я откатилась в сторону. Я пребольно ударилась локтем о какую-то пакость, самой косточкой, дико взвыла, но боль, как ни странно, прояснила мой разум. Я опять могла смотреть, видеть и оценивать обстановку.

Я лежала в стороне от лестницы. В десяти шагах от меня лежал Даниэль, уткнувшись лицом в земляной пол, закрывая голову руками. Это не без причины. Свет креста может ослепить вампира. Очень даже запросто. А в углу стоял тот самый «грузинский князь» из гроба. Он закрывал глаза рукой, скалил клыки и тихо шипел. На шее у него виднелся след ожога, а подбородок был в крови. Моей крови? Я провела рукой по свитеру. Хреново. Кровь. Будем надеяться, что ничего важного мне этот Мцыри (пусть будет Мцыри – для удобства) не прогрыз. Как-то не тянет истекать кровью. Но что теперь делать-то?! Прикончить его? Чисто теоретически... Если Даниэль оправился от удара...

– Даниэль! – неуверенно позвала я. – Ты можешь говорить?

– Могу, – ворчливо отозвался вампир. – Крест убери!

Ага, вот сейчас взяла и убрала!

– Тогда меня твой противник загрызет.

– ...я таких... противников!!! – от души выдал вампир. – А где этот урод сейчас?!

– И вовсе даже не урод, а очень симпатичный мальчик, – отозвалась я, разглядывая Мцыри. – В кавказском стиле, но очень даже ничего. Этакий пупсик.

Мцыри перекосило.

– Ты что – издеваешься надо мной, смертная?!

– А ты что – бессмертный? – едко отозвалась я. – То-то от креста шарахаешься! Пальчик обжечь боишься? Двадцать первый?

Вампир зашипел, но почему-то меня это не испугало.

Дура, наверное.

– Убить его. Убери крест – и я ему голову оторву, – внес предложение Даниэль.

Я фыркнула.

– Даниэль, тебя что – башкой приложили?! Или по чувствительному месту наподдали?! Мы не можем его убивать. – Мцыри чуть шевельнулся в своем углу, и я тут же добавила специально для него: – Пока не можем. То есть нам это не нужно. Он же из вертикали Дюшки, так? Андре твой господин? – теперь я обращалась непосредственно к своему противнику.

– У нас используется термин «протектор», – подсказал Даниэль. – Если его господин не креатор, но повелитель. Мечислав – протектор Бориса и Вадима. Мой креатор и протектор – Елизавета.

– Отлично. – Я держала крест перед собой как знамя. И обратилась прямо к вампиру: – Послушай, ты, прости, не знаю твоего имени...

– Хасан его зовут, – подсказал Даниэль, так же, не открывая лица. Крест в моей руке горел маленькой сверхновой звездой.

– Так вы знакомы?

– Не так и много вампиров в городе, чтобы я кого-то не знал, – отозвался мой любимый вампир.

– Ну вот, знакомые, а чуть друг друга не загрызли!

И не стыдно вам?

Стыдно вампирам не было. Поэтому я обратила свое внимание на Хасана.

– Мальчик...

– Не называй меня так, смертная!

В голосе вампира было столько праведного возмущения, что я поневоле фыркнула. Но не дедушкой же его называть?! Глупо как-то!

– Хорошо. Господин зубастик, убить мы друг друга всегда успеем. Или убить, или попробовать. А пока давай поговорим. Мне не нужны никакие Дюшкины тайны, но это – патовая ситуация. Ты с нами не справишься, а нам не хотелось бы тебя убивать раньше времени.

Кажется, клыкастик был удивлен.

– Почему, смертная?

Ну все, пробили вампира на разговор. Теперь главное, чтобы он не замкнулся.

– У меня имя есть. Леоверенская Юлия Евгеньевна, можно Юля, можно на ты. Не слышал?

– Это ты нашего протектора козлом в глаза назвала?

– Я, – расплылась я в широкой улыбке. Приятно, когда о тебе слышали. Это облегчает работу.

– Ты или крутая, или дура, – поставил мне диагноз вампир.

Я фыркнула. Я-то ответ давно знала.

– Я поспорила, – объяснила я. – У меня выбора не было. А как тебя зовут? Даниэль нас хоть и представлял, но все-таки...

– Можешь называть меня Хасан.

– Хасан, – попробовала я на вкус его имя. – Прости, но я о тебе раньше не слышала.

– Это не так страшно, – вампир вполне оправился от потрясения, облизнул окровавленные губы и теперь старался выглядеть как можно более независимо. – Почему вы не можете меня убить?

– Не хотим, – поправила я. А уважения в голосе прибавилось, прибавилось... К чему бы это? Не к войне ли с Турцией? – Теоретически мы можем прикончить тебя прямо сейчас. Я уберу крест, и Даниэль вырвет тебе горло.

– Если сумеет, – усмехнулся Хасан.

– Сумею, – огрызнулся Даниэль, приподнимаясь на четвереньки и так же закрывая рукой глаза. – Сколько тебе лет, мальчик?! Сто?! Двести?! Не больше!

– Не твое дело! – огрызнулся мальчишка, отступая на шаг.

– Сто тридцать два, – вдруг сказала я. Сама не знаю, с какого перепугу. Но цифра словно всплыла у меня в голове. Ну, я и ляпнула. На божественное дурачество!

Хасан так шарахнулся в сторону, что ударился локтем об стену. Рука его пошла вверх, и свет от креста полоснул его по глазам. Вампир зашипел и опять прикрыл их ладонью.

– Откуда ты знаешь, смертная?!

Как он мне надоел с этой «смертная»! Можно подумать, что его пришибить нельзя!

– Никто не бессмертен, Хасан. Меня зовут Юля.

Я решила, что пришло время надавить. Пусть будет хотя бы немного вежливым. Мы с Даниэлем сильнее и мы диктуем условия. Вот и пусть выказывает нам хотя бы минимальное уважение. А так мне безразлично, кто и как меня называет. Как дедушка скажет: «Зови хоть унитазом, но не думай, что я позволю себя так использовать».

– Откуда ты знаешь, Юля? – уважения в голосе прибавилось, но не намного.

– Я не просто смертная. Я еще и фамилиар.

– Ну и что? Фамилиары не имеют таких сил.

– А я вот имею, – это прозвучало немного подетски, но иначе я не могла. – Я еще сама не знаю предела своих сил. И не хочу проверять это на тебе.

– Давай проверим, – предложил Даниэль.

– Помолчи!!! – вконец озверела я. – Короче, Хасан, если я тебя сейчас пришибу и в подвале закопаю, то твой протектор немедленно узнает радостную весть. А у него мой друг. И я не хочу, чтобы эта сволочь оттяпала Мечиславу что-то жизненно необходимое.

– Может, еще и не оттяпает, – проворчал Даниэль.

– Ты замолчишь или нет?! – зашипела я не хуже вампира. – Так вот, Хасан, я предлагаю тебе такой вариант действий. Больше никто не проснулся?

– Никто.

– Не врет, – определил вампир.

– Тем лучше. Кстати, а почему ты проснулся? Ты не так силен, чтобы чуять опасность?

– А ты не так сильна, чтобы определить мой возраст, – отбрил вампир. – У всех свои таланты. Мой – просыпаться среди дня и делать что захочу.

– В том числе выходить на солнце?

– Вот это нет.

– Ну хоть что-то радует. Итак, вернемся к нашим баранам. Простите, вампирам. Мы можем тебя убить. Для меня это несложно. Нас двое, и у меня освященные кресты. Ты нанесешь нам какие-то раны, но это ненадолго. Но я не хочу раньше времени тревожить Дюшку.

Вампиреныш схватил все с полуслова.

– И что ты мне предлагаешь?

– Я оставлю тебе жизнь. Ты не передашь ничего Андре?

– До вечера – нет.

– А Дюшка не может общаться с тобой мысленно? – уточнил Даниэль.

– Нет, – тут же ответил вампир.

– Он – твой протектор?

– Да.

– И ни с кем другим ты мысленно общаться не можешь?

– Не могу.

– Не врет, – спокойно сообщил мне вампир. – Это хорошо.

Я захлопала глазами.

– Что – хорошо. Вы вообще о чем?

– Некоторые протекторы могут мысленно общаться со своими подчиненными. По своему желанию – и в любой момент. Хоть днем, хоть ночью.

– А Мечислав может? – разгорелось у меня любопытство. – А ты?

– Я пока не протектор и даже не ронин, а Мечислав не может. Не мог, когда я общался с ним последний раз. У всех свои способности, знаешь ли.

– Теперь – знаю. А что такое ронин?

– Вампир-одиночка. Свободный и голодный.

– Ясно. – Времени отвлекаться не было. – Хасан?

– И что ты предлагаешь мне? – спросил Хасан.

– Ничего особенного. Ты вернешься в гроб и уснешь.

– А потом выйдет из гроба и нападет на нас? Это глупо! Не стоит ему доверять! – возмутился Даниэль.

Я криво улыбнулась. Все тело болело, как пропущенное через мясорубку.

– Доверять? Я еще не сошла с ума! Скажи, а если закрыть гроб крышкой, а на нее положить крест?

– Никогда! – рявкнул Хасан.

– Не выберется, – ответил Даниэль. – Если обвязать ее чем-нибудь покрепче. Крест лишает вампира всех сил. Будет лежать, пока его не откроют! Главное – лишить его возможности этот крест спихнуть.

Я попыталась улыбнуться еще раз.

– Ну вот. Мы укладываем тебя в гроб, закрываем его крышкой и привязываем сверху крест. И ты лежишь там до вечера. Это даст мне гарантию, что ты ничего не натворишь. А вечером сюда придут твои товарищи, тебя освободят и пожалеют. И даже поцелуют. Тогда ты сможешь что-нибудь наворотить. Что пожелаешь.

Мое предложение Хасану не понравилось.

– Я этого не сделаю!

Подумайте, какая цаца! Я ему жизнь предлагаю, а он еще и нос воротит!

– А у тебя есть выбор? Или так – или я заставлю тебя сожрать этот крест! Кровью клянусь!

Несколько секунд вампир молчал. Я тоже молчала, исподтишка показывая Даниэлю кулак. Пусть молчит и не рыпается. Голову оторву кретину... любимому!

– Ладно. Пусть будет так.

Я выдохнула – и удивилась себе. Я что – все это время не дышала? Хотя в такой обстановке не только дышать разучишься.

– Обещаю не причинять тебе вреда.

– Ты не врешь.

– Я вообще не вру тем, кто может поймать меня на вранье, – скромно призналась я.

– Очень разумно. Убери крест.

– Ага, размечтался!

– Не понимаю?

– Ты прекрасно можешь пройти куда тебе надо и при свете креста. А я не хочу случайно тебя убить. Мало ли какая глупость взбредет тебе в голову. Может быть, ты – герой-камикадзе и решишь благородно пожертвовать жизнью ради дела любимого Князя! На тебя мне плевать, но расплачиваться за это будет мой друг, а мне этого вовсе не хочется.

– Ты мне не доверяешь?

– Не доверяю.

Кажется, вампир разозлился.

– Да как ты смеешь, смертная?!

– Смею! Еще как смею. И не надо на меня повышать голос. Я этого не люблю. Идем?

– Куда? – не понял Даниэль.

– Вот туда. Налево. Там комната с гробами.

– А ты откуда знаешь? – удивился вампир.

Под ключицей болело все сильнее и сильнее. Но кровь, похоже, остановилась. Как хорошо, что я такая устойчивая! У меня были подруги, которые от вида крови в обморок падали. Я тоже в детстве жутко боялась крови. Визжала и убегала. А потом что-то произошло.

Что-то странное. Мне приснился сон. Интересный такой. Я тогда была еще маленькая, лет пять, и ни о каких романтических приключениях и не думала. А тут вижу во сне себя – в каком-то потрепанном платьице – и высокого человека в черном рядом с собой. Он наклоняется ко мне, теплые руки ложатся мне на плечи – и я смотрю ему прямо в глаза. Я ничего не помню, кроме этих ореховых глаз. Таких же, как у меня. Ни лица, ни фигуры. Только тепло рук, сияние глаз и тихий нежный голос.

«Почему ты боишься крови, девочка? Это же совсем не страшно! Не надо бояться, маленькая моя! Я хочу гордиться тобой, когда мы встретимся».

И все. Весь сон. Но я его запомнила. А на следующий день один из мальчишек, которые обожали дразнить нас, оцарапал палец и протянул мне руку: «Смотри! Кровь! Страшно?!» Днем раньше я бы заорала и побежала. А теперь засмеялась: «Ну и дурак же ты! Чего тут бояться!» Больше меня никогда не дразнили...

– Юля!

– А?! – я встрепенулась и огляделась вокруг.

– Что с тобой? – Даниэль стоял почти рядом со мной. Он прикрывал глаза рукой и старался не подходить ближе, чтобы не попасть под удар.

– А что со мной?

– Ты уже с минуту стоишь как изваяние. Объяснять вампирам, что я просто уплыла в воспоминания, мне не хотелось.

– Простите, господа. Голова кружится. Я только человек. И не самый физически сильный.

– Нам надо в комнату с гробами.

– Иди вперед, – предложила я Хасану.

Вампир не спорил. Он отлепился от стены и изящно направился вперед. Все вампиры двигаются так, словно танцуют. Этого у них не отнять. За ним последовала я, а за мной – Даниэль. Это была самая разумная расстановка сил. Крест – хорошее оружие против вампиров, так что я буду размахивать крестом, а Даниэль будет держать меня под руки, чтобы я не упала. В комнате было все по-прежнему. Три гроба, три вампира, три крышки у стены. Только один вампир стоял возле гроба.

– Вы обещали, – напомнил он еще раз. Я вздохнула.

– Я просто закрою гроб крышкой и положу сверху крест. И ничего более.

– Тогда делай.

Он влился в гроб одним изящным бескостным движением. Даниэль вышел из-за моей спины, взял одну из крышек и накрыл ею гроб. Я улыбнулась и положила сверху крест.

– Подожди, – остановил меня вампир.

– Чего?

– Сейчас я обвяжу гроб веревкой, а потом ты подсунешь под нее крест.

– А он точно не вырвется после такого?

– Крест давит на нас, кудряшка. Вампир может стряхнуть его с крышки гроба, вместе с крышкой, но если крест будет надежно закреплен, он ничего не сможет сделать.

– Понятно.

– А откуда ты об этом знаешь? Как тебе вообще такое в голову пришло?

– А я Дракулу-две тысячи смотрела, – чуточку смущенно призналась я. – Правда, там было по-другому, но очень похоже. Очень близко. А ты не смотрел?

– Нет.

– Обязательно посмотри. Тебя это развлечет.

– Неужели?

– Ага, там утверждают, что все вампиры произошли от Иуды Искариота. Прикинь?

Вампир методично обвязывал гроб веревкой. Я убрала крест за спину, чтобы не мешать ему.

– И как же мы от него произошли? Он лично родил нас? Или из его крови?

– Проклятие Господа или что-то в этом роде. После этого Иуда стал первым вампиром. Все остальные вампиры – его последствия. А как на самом деле?

– Так же, как и со СПИДом, – фыркнул Даниэль. – То его не было, а теперь он есть. И откуда он взялся – хрен его знает! Этот Дракула-две тысячи просто чушь! Мы древнее любого Христа! Еще три тысячи лет назад никто не знал, что Господь Бог сотворил мир за семь дней, а теперь толпа фанатиков готова отстаивать свою точку зрения с оружием в руках. Знаешь, как говорил один мой знакомый? Сначала у человека имеется широкий кругозор. Потом – горизонт. Линия. А вот когда кругозор превращается из линии – в точку, человек и говорит, что это его точка зрения. На большее просто ума не хватает! Хотя все эти фильмы про вампиров делают нам отличный пиар. А откуда мы появились – этого никто не знает. Первые вампиры ушли в вечность, никому не открыв своих секретов. Самым древним нашим рукописям около пятидесяти тысяч лет. Но вампиры существуют гораздо дольше. Мы существовали еще в каменном веке. Хотя Совет может знать, что мы такое и откуда. Только обнародовать информацию что-то не спешат.

– Очень мило с вашей стороны, – я подсунула крест под веревку и проверила на прочность. Не вывалится. – А теперь так же и с остальными.

На лице Даниэля появилась улыбка.

– Так вот оно что! Всех троих?

– Ну да. Работай давай.

– А ты что?

– А у меня есть занятие. Я пытаюсь не размазаться по стенке.

Даниэль только теперь обратил на меня внимание. Еще бы! До этого он даже посмотреть на меня не мог. Крест светил. Забавно, но крест светил, только пока он был у меня в руках. Стоило ему оказаться на крышке гроба, как свечение прекратилось, а я почувствовала себя как стойкий оловянный солдатик. Расплавленный.

– Ты ранена.

– Это не смертельно. Но очень больно.

– Ты не поняла меня. Вопрос не в ране.

– А в чем?