Глава 1. Пепел и слова

«Если ты читаешь это, значит, меня убили», – гласила первая строчка письма. Его Нура не смогла бы забыть, даже если бы сильно захотела. Страшные слова болью пульсировали в висках, стоило лишь вспомнить, что она не умерла, ее убили.

Сейчас, когда Нура упиралась обнаженными лопатками в твердую шершавую стену, а грудью – в горячее мужское тело, она снова и снова прокручивала ее слова из начала письма.

Что, если ее убил тот, кто теперь стоял перед Нурой? Что, если...

– Какое мучение. – Его шепот вливался в уши ядом.

Нура же злилась на собственную слабость. Она трепетала от страха, хотя мужчина перед ней не делал ничего плохого. Он стоял близко, но не касался, между ними сохранялось крохотное расстояние, которое, впрочем, не мешало ощущать чужой жар, будто от лихорадки. На шее мужчины под темными татуировками проглядывались вены, он дышал сквозь сжатые зубы и не моргал.

Нура не могла отвернуться от его глаз цвета красного вина. Узкие кошачьи зрачки в них медленно расширялись.

– Ты так на нее похожа... – простонал мужчина. Он наклонился, и Нура почувствовала, как его раздвоенный язык прошелся по линии ее челюсти. – Даже пахнешь похоже...

Нура была близка к тому, чтобы потерять сознание прямо там, в комнате, пропахшей табачным дымом, рядом с опасным мужчиной, от которого несло бурбоном. Сердце птицей билось о клетку ребер, и в груди становилось все теснее. По позвоночнику расползался холодный ужас.

– Я не она, – хрипло выговорила Нура, вжимаясь в стену – единственное, что помогало ей оставаться в вертикальном положении.

– Да... – Снова этот шепот. От него во рту появился полынный горький привкус. – Ты не она.

Удивительно, что и мужчина, и сама Нура старались не произносить имя.

Кея.

Ее звали Кея.

* * *

Нура и Кея делили один день рождения и одно лицо. Те же низко посаженные густые брови, тот же прямой нос, те же серые глаза... Только глаза сестры были закрыты... Теперь закрыты навсегда...

За три года Нура привыкла к отсутствию Кеи. Сестра так внезапно бросила университет, разругавшись по этому поводу с мамой, и так быстро уехала в столицу Восточного кантона^[1], что никто и понять толком ничего не успел. За эту резкость мама, кажется, еще сильнее обиделась на Кею. Их старший брат занял более нейтральную позицию, но все же был скорее против сумасбродства сестры.

А Нура... Она училась жить без Кеи. Ее отъезд – болезненное расставание. Сестры всегда были рядом, спали в одной комнате, перешептывались ночами и хихикали, доверяли друг другу секреты. Но вдруг все изменилось: города разделили их, разговоры стали короткими и скупыми. Даже связь по нусфону^[2] не длилась долго. Кея почти ничего не рассказывала о жизни в столице. Сердце Нуры разрывалось от боли и обиды на сестру. Как она могла бросить ее? Как могла игнорировать?

А потом пришло письмо... Было утро выходного дня. И первого после увольнения Нуры. Об этом она так и не сказала никому, боясь скандала. От Кеи еще можно было ожидать чего-то подобного, но от Нуры нет, она же всегда оставалась такой послушной! Не перечила матери, ни когда та отправила ее учиться на экономический факультет, ни когда через знакомых пристроила работать бухгалтером. Страшно представить, сколько пришлось бы выслушать от семьи по поводу «опрометчивого поступка», и ведь им ничего не доказать.

Так что весточку от Кеи Нура тогда приняла за добрый знак. Она была уверена, что сестра поняла бы ее и поддержала, узнав о смелом шаге. Другое письмо осталось без внимания. Его отправил полицейский департамент, потому и Нура, и мама решили, что это штраф за превышение скоростного режима на старом мобиле^[3].

Нура скрылась в своей комнате, спеша прочесть долгожданное послание от Кеи. Первые строчки запомнились ярче других. Они шли до стандартного приветствия, потому что, очевидно, были важнее:

Если ты это читаешь, значит, я мертва. Меня убили.

Слова вызвали дрожь, в горле встал ком. Нура надеялась, что написанное окажется какой-нибудь шуткой. Неудачной и ужасной, но только шуткой.

Дорогая моя Нура!

Важно, чтобы ты поняла: если это письмо попало тебе в руки, значит, кто-то решил меня заткнуть. Я хочу, чтобы у них ничего не вышло, хочу, чтобы они услышали мой голос даже после моей смерти. И я надеюсь, что ты поможешь.

У меня есть компромат на всех, кто угрожал мне. На всех, кто может быть моим потенциальным убийцей. Доберись до этой информации и опубликуй ее. Делай все быстро, чтобы никто не успел достать тебя!

Я оставила для тебя подсказки. Один мой хороший друг может тебе помочь. Мы с...

Письмо обрывалось. Буквально. Кея оторвала часть бумаги, а продолжение шло на обратной стороне. Там буквы немного скакали, будто сестра дописывала концовку в спешке.

Все изменилось. Мне пришлось уничтожить ту часть, которая могла навредить тебе. Все это очень опасно. Не лезь в это! Просто знай, что я не убивала себя. Забери все, что захочешь, и уезжай. А главное – НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ!!!

Скажи маме и брату, что я их люблю! И по́мни, что больше всех на свете я люблю тебя, моя милая сестренка!

Послышался мамин всхлип. Она тоже открыла свое письмо. Это был не штраф. Это было уведомление с приглашением на опознание тела...

Нура, мама и брат тем же вечером выехали в Рагнар – столицу Восточного кантона. Уже утром они стояли в холодном помещении, где на металлическом столе лежал труп.

Лежала Кея.

Мама рыдала, плакал и брат, а Нура не проронила ни слезинки. Ей казалось, что все вокруг замерло, застыло, словно в янтаре. Она пустым взглядом смотрела перед собой, не понимая, что происходит.

Это не могло быть правдой. Просто не могло. Ни документы, которые дали подписать; ни захламленная арендованная квартира Кеи, которую с остервенением убирала мама, лишь бы забыть о том, что ее ребенок мертв; ни хозяин квартиры, с которым разговаривал брат, прося разрешения ненадолго остаться; ни люди в черном, готовившие похороны.

Казалось, что все происходит с кем-то другим. С какой-то другой Нурой. И она все глубже погружалась в омут отчаяния и все меньше понимала, что творится вокруг. Она кому-то кивала, кому-то отвечала, но сама едва ли различала собственные слова. Все это длилось вечность, пока кто-то не похлопал ее по плечу и не сунул под нос что-то мерзко пахнущее. Только тогда Нура вздрогнула и подняла взгляд на незнакомца.

Голос его звучал так глухо, словно из-под воды, и разобрать удалось лишь окончание:

– ...проститься и вы?

Нура моргнула раз, другой, пытаясь сосредоточиться, понять, где она и что творится. Постепенно мнимый туман сходил с окружения, пока не стало ясно, что Нура сидит на лавочке. Рядом вилась выложенная камнем дорожка. Она вела к огороженной площадке для ритуальных сожжений. Вокруг разливалась песня серебряных колокольчиков, висевших на деревьях чуть поодаль. Считалось, что их звуки отпугивают злых духов Великого леса.

Перед Нурой остановился молодой мужчина в черном костюме. Голову его венчала шляпа с широкими полями, характерная для служителей Смерти – Жнецов. Без них не проходили, кажется, ни одни похороны. Именно их фигуры в темном, со склоненными головами и тусклыми глазами сопровождали мертвецов в последний путь – в могилу, какой бы она ни была. Жнецы знали традиции погребения всех конфессий Шарана^[4] и еще нескольких с Древней родины^[5]. Потому, наверное, ни на одном материке не существовало похоронного бюро, которым бы владел кто-то помимо них.

– Что вы сказали? – наконец слабо отозвалась Нура.

– Прошу прощения, что подал нюхательную соль, но я счел необходимым привести вас в чувство. Ваш брат и матушка уже простились, посему обязан уточнить: не хотели бы проститься и вы? – терпеливо повторил Жнец. Его бледное лицо не выражало ровным счетом ничего. Уголки тонких губ были опущены, под темно-карими глазами пролегли тени, как если бы мужчина не спал несколько ночей. Он глядел на Нуру, но словно смотрел сквозь нее.

– А... Да. Извините, – промямлила она, – я просто задумалась...

– Понимаю, – кивнул Жнец, подавая ей руку. – Позволите?

Нура согласилась и вложила свою ладонь в его, затянутую в черную перчатку. Начало лета выдалось прохладным, но недостаточно, чтобы перчатки не казались лишним атрибутом.

– Надеюсь, вы не против, – Жнец взял ее под локоть, – если я послужу для вас временной опорой, госпожа Йон.

Она благодарно кивнула. Колени дрожали, пока они шли вперед, к круглой площадке, обнесенной кованым забором. Прямо за ним, на возвышении, покоился гроб. Когда Нура подошла ближе, в глазах у нее потемнело, она покачнулась. К счастью, Жнец подхватил ее за талию, прижимая к себе, чтобы спасти от падения.

– Все хорошо, госпожа Йон. – Его дыхание защекотало ухо. – Так бывает, – успокаивал он.

От Жнеца пахло дымом костров и благовониями. Тяжелым ароматом похорон, пропитавшим кожу, черные бездны глаз и каждый звук его голоса. Он будто уже умер, настолько сильно от него веяло смертью. Наверняка он привык к виду трупов. Такая у него работа. Такая у него жизнь.

Нура же сталкивалась с подобным впервые. Девочек не взяли даже на похороны бабушки. Мама решила, что они слишком малы для этого, и оставила их дома. Странно было теперь столкнуться со смертью так – глядя в собственное мертвое лицо.

Кея лежала в простом деревянном гробу, обшитом изнутри бирюзовым атласом. Вокруг него все уставили растениями, а под ними спрятали незажженные благовония. Сестра утопала в цветах, тонкие руки были сложены на груди. В коротких каштановых волосах Кеи змеились изумрудные пряди. Ее одели в черное бархатное платье, и без того бледная кожа теперь отливала серостью. Лицо ее казалось гладким, словно восковое, но умиротворенным, даже уголки губ будто бы приподнялись в расслабленной полуулыбке.

Казалось, что она просто заснула, но вот-вот поднимется... Однако ничего не происходило. Только Нура замерла над сестрой, пытаясь разглядеть в знакомом облике ответы на вопросы, которые роились в голове.

Что скрывала Кея? Кто убил ее? Перед глазами застыли слова из письма: угрозы, компромат... Чем занималась сестра в столице? Почему отдалилась от семьи? Неужели из-за какого-то глупого конфликта? А может, было что-то еще?

– Что же случилось, Кея? – Губы едва шевелились, голос дрожал и терялся в перезвоне колокольчиков. Имя сестры задребезжало в воздухе, рассыпаясь острыми осколками горя.

Нура отчаянно желала понять, почему ее близняшка умерла. Хотелось верить, что однажды удастся получить все ответы. Пускай это не вернет Кею, но, по крайней мере, наказание для убийцы послужит утешением.

Трясущаяся рука опустилась к бескровному лицу, и подушечки пальцев осторожно коснулись ледяного лба.

– Прощай, сестренка.

На мгновение почудилось, что в колокольчиках запутался чей-то голос, откликаясь едва слышно: «Прощай».

На деревянных ногах Нура вышла за ограду и встала между братом и мамой. Голова кружилась все сильнее, а Жнецы уже принялись за дело.

Всего на миг воцарилась тишина. Даже звон прекратился. Только в воздухе затрепетало дыхание, а сердце разгонялось внутри. Вспышка. Белая, яркая настолько, что защипало в глазах. Птицы вспорхнули с ближайших деревьев, а Нура смотрела в магический огонь, за которым ничего не было видно. Но и так ясно, чем занималось пламя. Оно жадно перемалывало гроб вместе с телом Кеи. Запахло оставленными под цветами благовониями, скрывавшими вонь жженой плоти.

Колокольчики пели надрывно, и в их звон вплетались гортанные молитвы Жнецов. Пламя тухло постепенно, пока не показался оставшийся на постаменте пепел. Легкий, почти невесомый, он улетал прочь, подхватываемый ветром.

– Да будет душа ее легка, – распевно заканчивал молитву Жнец, – как пепел тела ее. И пусть дух ее крепнет и возвращается новой искрой пламени жизни. Амэн.

Последнее слово будто сорвало весь дурман предыдущих дней, все стало ясным и видимым. Все стало слишком реальным.

Кея мертва. Ее больше нет и не будет.

Нура взвыла, уткнувшись маме в плечо и рыдая так, как не рыдала никогда до этого. Она плакала, кажется, весь оставшийся день, словно все эмоции от смерти сестры наконец нашли выход. Уставший и опустошенный организм нашел единственное спасение – сон. Глубокий, лишенный грез и кошмаров.

Ночь они провели в арендованной квартире сестры. Нура и мама переночевали вместе в спальне на широкой кровати между балконом и огромным зеркалом почти во всю стену. Брат остался на диване в гостиной.

Утром мама приготовила омлет, пока брат сонно щурился, а Нура умывала припухшее после слез лицо. Когда она вышла на кухню, мама похлопала ее по плечу и вернулась в спальню, собираться. Брат занялся тем же, запихивая в рюкзак мелочи, вроде своего футляра с зубной щеткой. Нура медленно пережевывала свой завтрак, запивая его почти остывшим кофе. Она сидела на барном стуле за высоким столом-стойкой, разделявшим кухню и гостиную, и глядела на город за окном зала. А по левую руку тянулся коридор, ведущий к ванной и спальне.

– Кея все завещала тебе. Вряд ли у нее за душой было что-то стоящее, так что... Думаю, ты тут ненадолго, – начал брат. – Я договорился с хозяином квартиры, декада у тебя точно будет. Если что, его зовут Элат Реих, он тут не живет, но сам зайдет. Магазины тут рядом, но если не найдешь, поищи по карте, она на полке лежит. Деньги есть?

– Есть, – буркнула Нура, сползая со стула и относя посуду в мойку.

– Хорошо. Не забудь разобрать вещи Кеи. Ее байк подогнали на парковку у дома. И документы посмотри, там, – брат кивнул на выдвижные ящики под полупустыми полками, – бардак был полный. Я еле ее паспорт нашел, чтобы сдать. Мама убралась, но лучше перепроверить и оставить только нужное. Свидетельство о смерти в папке.

Нура подошла ближе, заметив на кофейном столике упомянутую папку и какой-то бумажный пакет на полу рядом.

– Это твой?

– Нет. Там вещи Кеи, которые были на ней, когда она...

– Разве это не улики? – удивилась Нура.

– Дело закрыто.

Два слова. Они будто ударили под дых, выбивая весь воздух из легких. На миг пространство перед глазами поплыло, но потрясение оказалось слабее нарастающей злости.

– Матс, что значит «закрыли»? Какого Морока?^[6] Почему?

– Потому что Кея упала сама. Что касается письма... Ты видела, сколько тут оставалось пустых бутылок? А самокрутки? Я не уверен, что Кея была в себе, когда все это писала. А ты?

– А я верю сестре!

– Думаю, зря.

– Ну так не думай, все равно выходит погано! – Горе Нуры сменилось гневом.

В глазах Матса вспыхнула ярость, но тут же погасла. Он отбросил рюкзак на серый угловой диван, подошел ближе и мягко заговорил:

– Понимаю, ты переживаешь больше моего, но... Кея напилась, уехала на своем жутком байке за город, свалилась у какого-то заброшенного многоэтажного дома, увидела его и зашла внутрь. Поднялась по лестнице, а у окна споткнулась... Я не знаю, как именно это происходило, но она упала. Сама.

Нет, Нура не верила, что Кея просто упала. Она всегда была немного... рисковой, но зачем ей вообще было идти в какое-то заброшенное здание? А в письме она упоминала, что ей угрожали!

– Следов там не обнаружили, – продолжал брат, – так что дело закрыто. Тела Кеи больше нет, а мы подписали все бумаги в морге, помнишь?

Нура не помнила. Она была в таком раздрае, что с трудом могла воспроизвести прошедшие пару дней. Но что делать? Мчаться в полицию и убеждать, что подписала бумагу с затуманенным от горя рассудком? Вряд ли они отнесутся с пониманием...

Все уже списали на несчастный случай, и убийца избежал ответственности. Он все еще оставался на свободе, все еще ходил по земле, все еще дышал и наслаждался жизнью, а прах Кеи развеялся по ветру... Ее убили, а остальные отвернулись, закрыли глаза на это. Никто не хотел верить, никто не хотел даже предположить, что Кею убили. Им некогда было думать о человеке, от которого остались лишь пепел и слова в письме, проще забыть, свернуть дело. Проще смириться, ведь это так удобно...

Но Нура не могла. Не могла отмахнуться от письма, стереть его из памяти. И для нее стало шоком, что Матс и мама смогли. Наверное, Кея догадывалась о таком исходе. Предполагала, что они не будут добиваться правды, что поверят в ее испорченность и безрассудство, решат, что Кея сошла с ума. Потому она адресовала письмо именно близняшке. И Нура оправдает доверие. Она найдет убийцу сестры. Обязана сделать это!

Брат и мама уехали за некоторое время до отправления поезда. Как только дверь за ними захлопнулась, квартира погрузилась в безмолвие. Непривычная тишина была почти физически ощутима, как и пустота... Никого и ничего знакомого, только оглушающее молчание чужих стен. Но решительность начать свое расследование не угасала.

– Расследование, – под нос фыркнула Нура.

Слово казалось слишком громким и амбициозным. А она больших ставок на себя не делала. В итоге нужно только найти улики, выяснить о сестре все, чтобы заставить полицию возобновить дело. Но что нужно предпринять? Нура знала о расследованиях только из детективных романов и статей о громких преступлениях далекого прошлого, вроде убийств Аконита или Глифа, происходивших на другом материке зим сто назад.

Итак, с чего начать? Обычно в книгах опрашивали свидетелей и близких. Но с кем Кея дружила здесь? Неизвестно. Предстоит найти ее приятелей, а пока... Что еще можно сделать?

Взгляд упал на то, что должно было стать уликами, – на пакет с вещами Кеи. Все, что в нем хранилось, Нура вытаскивала поочередно. Сверху лежала кожаная куртка. Локти были стесаны. Видимо, это случилось из-за падения с байка перед... перед тем, как Кею убили. На штанинах джинсов остались капли грязи, как и на подошвах высоких ботинок, с которых крупными кусками откалывалась присохшая земля.

– И что это дает? – скептично спросила вслух Нура. – Знание того, что Кея ходила по грязи? Да уж, достижение...

На дне пакета валялись мелкие предметы. Наверное, они были в карманах: треснувший нусфон, полупустая упаковка сигарет, зажигалка, какой-то чек и свернутый мятый листок. Нура заинтересованно раскрыла его. Это было заявление об увольнении с должности администратора клуба «Серпентс». Дата соответствовала числу за день до обнаружения тела... То ли она так и не отдала заявление, то ли просто не выбросила черновик. Но в любом случае место работы Кеи теперь известно. Сходить туда стоит.

Нура сложила вещи обратно в пакет. Это все еще улики. Пока что только для одного конкретного недодетектива, но, если получится, этот пакет вернется в полицию, и им придется повнимательнее изучить все вещи убитой. Сейчас же важно найти этот «Серпентс».

К счастью, в квартире осталась потрепанная карта города. Наверное, ее купила Кея, когда переехала в Рагнар. Нура перелистывала страницу за страницей, пока не обнаружила наконец значок клуба и название небольшими буквами. «Серпентс» оказался неподалеку от дома Кеи, но за окном все еще было светло, а клуб вряд ли работал днем. Нужно дождаться вечера. Однако сидеть сложа руки тоже нельзя, потому Нура решила изучить квартиру в надежде отыскать новые улики.

После маминой уборки везде царил почти пугающий порядок. Даже рамка с детским изображением близняшек, обнимающих старого рыжего кота Винсента, стояла на тумбочке ровно по центру. Слишком идеально. Кея никогда так не жила. Вокруг нее всегда образовывался творческий беспорядок из фантиков, армии немытых кружек и стопок журналов. А здесь слишком пусто...

Нура заглянула в гардеробную у входа. Кажется, мама не успела добраться сюда. Некоторые вещи затолкали в угол, другие не висели на вешалках, а просто были перекинуты через штангу для одежды. Что ж, это могло дать хоть что-то...

Кея всегда запихивала в карманы все, что только можно, а потом забывала. Она не изменила привычкам и в последние годы: в карманах курток, пальто, пиджаков и штанов то и дело попадались какие-то мелочи.

Итак, Нура нашла: цветные скрепки; зажигалки; бережно свернутую бумажку, на которой было нарисовано дерево с дуплом и три черточки с небольшой буквой «С»; мятые сигареты; несколько чеков из булочной с покупкой одной и той же выпечки с клубникой; кучу чеков из кофейни; еще чеки, но уже из бара, на одном из которых стояла кривая подпись «У»; визитку стриптиз-клуба с нарисованной от руки бабочкой; свернутую брошюру храма Маан-Маан^[7] с выписанными на краю цифрами; нераспечатанный презерватив с рисунком змеи и надписью «2max» и еще кучу всего... Нура не понимала, что из всего обнаруженного можно считать уликой.

В ящике с документами тоже ничего примечательного не обнаружилось. Стандартный набор. Что ж, пока негусто. Но, в конце концов, любая мелочь могла стать уликой, которая выведет на убийцу Кеи.

Когда стемнело, Нура решила, что пришло время для «вылазки». Внутри боролись противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось забиться в угол, рыдать, вспоминая сестру, и трястись от ужаса; а с другой – стоило лишь вспомнить, что кто-то посмел убить Кею, и желание мести разгоралось все ярче. Потребность в справедливости не покидала, но беспокойство подтачивало ее. Сможет ли Нура что-то найти? Хватит ли у нее сил? А что, если с ней поступят, как с сестрой?..

– Если не ты, то никто, – сказала Кея из зеркала. Точнее, Нура... Осталась ведь только она...

В горле тут же образовался ком. Пришлось поскорее отвернуться от собственного бледного лица с покрасневшими от слез веками, которое слишком сильно походило на лицо сестры. Легкая поступь горя снова слышалась где-то рядом, и Нуре захотелось сбежать из пустой квартиры. К счастью, и повод был – пора собираться в «Серпентс».

Знания Нуры о клубах заканчивались на уверенности в том, что пускали туда только в соответствующем наряде. А с собой был только ограниченный набор черных вещей. Единственной цветной одеждой стала безразмерная университетская футболка, которую Нура использовала в качестве пижамы. На зеленом фоне там была изображена белая горлица – символ альмаматер.

Пришлось импровизировать и искать что-то в вещах Кеи. Они с сестрой были похожи. Очень. Но и отличие нашлось – разница в телосложении. Нура носила одежду на размер-два больше, чем близняшка. Некритично, но она комплексовала из-за того, что не может быть такой же изящной, как Кея. Впрочем, фисташковое мороженое ей все равно было дороже возможности выглядеть как модели из журналов.

– Ладно, сойдет, – пробормотала Нура, осматривая обнаженную спину в зеркале. Топ с длинными рукавами застегивался на шее, а на талии держался с помощью завязок. Красный, с пайетками, он вполне подходил для клубного образа.

Натянув свои черные джинсы, Нура обулась в найденные в углу гардеробной красные туфли на высоком, но устойчивом каблуке. Судя по девственно-чистым подошвам, на которых сохранился прилепленный ценник, Кея их даже не носила.

Волосы Нура распустила, и они свободно рассыпались по плечам и спине, щекоча лопатки. Пришлось даже сделать макияж, чтобы скрыть тени под глазами. Захватив небольшую черную сумочку, Нура наконец покинула дом.

Во дворе горели магические фонари, освещая тротуар и дорогу. Вдали слышалось движение мобилей, которое в столице одного из кантонов не угасало, видимо, даже поздним вечером.

Каблуки застучали по тротуару. Нура неторопливо брела мимо парковки, вспоминая маршрут, который проложила на карте.

– Эй! – раздался громкий мужской голос откуда-то сбоку.

Краем глаза удалось уловить движение на парковке. Нура опустила голову, уставившись на лакированные носы туфель, которые будто горели в темноте. Оставалось лишь надеяться, что зовут не ее. Никаких способов защиты, кроме молитвы духам предков, при себе не было.

– Йон!

Нура вздрогнула, услышав собственную фамилию. Горло сдавило от страха. А что, если ее похитят? И убьют, как убили сестру? От ужаса пульс участился, ладони вспотели.

Резко развернувшись, Нура замерла, изумленно глядя в желтые глаза с узкими зрачками...

Глава 2. «Серпентс»

Если бы пришлось спорить на деньги, Нура бы смело поставила все, что у нее было, на то, что приближавшийся к ней мужчина – наг. Получеловек и полузмей. В Восточном кантоне их было больше, чем где-либо, но жили они в основном в крупных городах. Нура же выросла в маленьком провинциальном городишке и ни разу не общалась с нагами.

– Там ведь твой байк? – гаркнул желтоглазый.

Она сделала шаг назад, пытаясь держаться на расстоянии. Нура уже продумывала свой побег. С какой стороны обежать массивную фигуру, чтобы быстрее добраться до подъезда? Или лучше направиться к широким улицам в надежде, что там кто-то будет?

Незнакомец же остановился, словно поняв, что его собеседница вот-вот с визгами бросится прочь. Кожаная куртка на его накачанных плечах натянулась, на шее виднелся край татуировки, из стянутых в пучок волос выбилось несколько черных прядок. В ушах были небольшие тоннели и серебряные сережки. Желтоглазый казался довольно молодым, вряд ли сильно старше Нуры. Он выглядел слишком массивным и высоким, чтобы надеяться на победу в прямом столкновении. Очень вероятно, что он способен уложить на лопатки даже гризли...

– Твой мотоцикл? – Мужчина повторил вопрос, раздраженно кривя рот. – Хочу купить его.

– Зачем?

– Чтобы кататься, – оскалился он. Не улыбнулся, а именно оскалился...

– Я не продаю его.

– Морок! – Наг закатил глаза. – Как с тобой тяжело!

Когда он засунул руку под куртку, Нура вздрогнула, ожидая, что незнакомец выхватит пистолет. Если бы не каблуки, она бы уже бежала, не разбирая дороги, но вместо этого оступилась, рефлекторно хватаясь за протянутую руку желтоглазого, в которой он уже сжимал черную узкую визитку. Всего лишь безобидный кусок картона – не оружие.

– Ходить разучилась? – язвительно поинтересовался он.

– А ты общаться? – мстительно буркнула Нура, но тут же прикусила язык. Не хватало еще спровоцировать его замечаниями. Это ведь не очередь в поликлинике и не приставучая коллега, это гребаный наг! – Извините...

Желтоглазый фыркнул, бесцеремонно схватил ее запястье, развернул руку и положил на ладонь визитку:

– Если захочешь продать байк, приходи. Спросишь Тайпана, тебя проводят.

Холодный цитрусовый запах на мгновение окутал ее, а затем испарился, когда мужчина развернулся к ней спиной и скрылся в тени парковки.

– Кто ты такой? – воскликнула наконец Нура. – И откуда знаешь Кею?

Вместо ответа взревел двигатель, зажглась яркая фара, и с парковки выехал байк. Он пронесся по дороге рядом с Нурой с такой скоростью, что ее волосы взметнулись, скрывая лицо.

Отплевываясь от прядок, она раздраженно ругалась под нос. Ну что за гад? Ничего не объяснил, напугал, разозлил и уехал! Но облегчение от того, что все обошлось, все равно перекрывало все остальные чувства. Что ж, похоже, никто не собирался убивать Нуру просто так... По крайней мере пока...

Она выдохнула, перекинув волосы на одно плечо, и опустила взгляд к визитке, которая успела немного помяться. На черном картоне серебряные буквы выводили название спортивного зала: «Нексус». С обратной стороны – адрес.

Что ж... Придется купить перцовый баллончик и наведаться к этому Тайпану, чтобы выяснить, откуда он знает Кею и зачем ему сломанный байк.

Немного успокоившись и спрятав визитку в сумку, Нура продолжила путь. Во тьме легко было издали заметить яркую неоновую вывеску. Она горела, словно маяк, служа прекрасным ориентиром. К тому же у «Серпентса» установили небольшие прожекторы, которые разрезали мрак, медленно двигаясь то вниз, освещая проулки рядом, то вверх. Два высоких здания с темными зеркальными стенами усиливали эффект и на фоне более низкого строения клуба напоминали стражников.

Чем ближе была вереница людей у входа, тем сильнее становилось волнение и тем больше потели ладони Нуры. Она заняла место в очереди, и за ней почти сразу же встали две миловидные девушки в коротких платьях. Кажется, «Серпентс» пользовался популярностью...

Один из охранников на входе рассеянно оглядывал людей, пока не наткнулся на Нуру. Он смотрел на нее слишком пристально и шептал что-то своему напарнику, а после скрылся за дверью. Сомнений в том, что ее узнали из-за Кеи, не оставалось. Раз она тут работала, конечно, ее должны были знать. Вот только что это сулило? Опасность?

Спустя время дверь в клуб снова открылась, наружу вышли охранник и миловидная высокая брюнетка в штанах и черном облегающем топе без бретелей и рукавов. На смуглой коже темнели татуировки, волосы были собраны в хвост, на губах вишневая помада, а глаза... Снова эти вертикальные зрачки в янтаре радужки.

Незнакомка уверенно направилась прямиком к Нуре, ее тонкие каблуки с металлическими набойками громко стучали по асфальту.

– Ну привет, Нура, – усмехнулась она, остановившись напротив. – Вы с Кеей и правда похожи...

– Вы знакомы с моей сестрой? Она работала здесь? – тут же накинулась с вопросами Нура. Сердце ее в который раз учащенно забилось. Наверное, не так должен проходить опрос свидетелей, но она ничего не могла с собой поделать.

– Знакома. Работала. Но об этом позже, о тебе уже сообщили Аспиду.

Тайпан. Аспид. Что за змеиные имена?

– Он наг?

– Как и я, – подмигнула девушка. – Зови меня Мамбой.

Опять змея. Это город или серпентарий?

– Идем, я провожу тебя.

Нура послушно последовала за Мамбой мимо очереди, бросающей любопытные взгляды. Стоило войти внутрь клуба, как весь мир сузился до грохота битов, от которого почти закладывало уши. Музыка была настолько громкой, что Нура едва слышала собственные мысли. Каждый бас отдавал вибрацией, проходящей по телу; он будто вбивал ритм, гипнотизировал и заставлял двигаться в такт. Звуки, усиленные магией, буквально ощущались в пространстве, приятно щекоча кожу.

– Эй! – крикнула Мамба, оглянувшись. Она ловко лавировала между людьми. – Не отставай!

Нура с трудом разобрала фразу и поспешила за ней. Заполненный танцпол в стороне казался каким-то древним ритуальным сборищем дергающихся в трансе людей. К счастью, идти нужно было недолго. Мамба уже подошла к бару, у края которого начиналась лестница, и пропустила свою гостью вперед. На втором уровне располагались огороженные кабинки для важных персон, между которыми прогуливались официантки в коротких шортах и блестящих топах. Нура обернулась, пытаясь понять, куда дальше.

– Выше, – сообщила Мамба.

Поднявшись на третий уровень, она проводила ее до двери, которую караулил какой-то бугай. Громила немного удивленно оглядел гостью, но отошел в сторону, позволяя войти.

– Ну все, Йон. Я буду внизу, – махнула Мамба рукой, возвращаясь к лестнице. – Если что, спросишь у бара.

Нуре хотелось крикнуть, чтобы она не бросала ее здесь одну, но... Какая разница? Все тут чужаки. Пути назад нет. Необходимо узнать все, что возможно, от этих проклятых нагов! Нура решительно распахнула дверь и зашла внутрь.

Комната оказалась достаточно просторной. Одну из стен заменяло панорамное окно, из которого просматривались танцпол и лестница вдали. Пространство было заставлено столиками с выпивкой, закуской и пепельницами, вокруг них – диваны и кресла. Повсюду сидели мужчины и хихикающие в их объятиях девушки. В воздухе повис тяжелый запах сигаретного дыма и алкоголя. Бордовые стены с мраморной крошкой напоминали шершавый язык. Но все это меркло по сравнению с террариумами. За стеклами некоторых были заметны лениво движущиеся по веткам вытянутые змеиные тела.

Ноги у Нуры предательски тряслись. Она обратилась к ближайшему мужчине, на коленях которого сидела миниатюрная блондинка:

– Мне нужен Аспид. – Голос дрожал. Кажется, это повеселило незнакомца.

Он выглядел довольно зрелым, но совсем не старым. Шатен, глаза зеленые с золотыми крапинками, зрачки вполне обычные, но от уголка его рта до виска по левой стороне лица тянулся уродливый рваный шрам, а из-под расстегнутого ворота выглядывали татуировки.

– Там, сладенькая. – Мужчина кивком указал на дальний угол комнаты. – Босс там, – ухмыльнулся он, нарочито медленно облизывая свои губы длинным раздвоенным языком. Будто специально, чтобы Нура заметила и оторопела.

Похоже, незнакомец наслаждался ее испуганным и растерянным видом. Какой же гад! Остальные тоже следили за ней с хищным блеском в глазах. Стоило пройти рядом, как они приоткрывали рты и вытягивали языки. Такие же раздвоенные, как у первого мужчины. Нура чувствовала себя мышью, брошенной в террариум со змеями. Все они поворачивали головы, следя за каждым движением добычи.

Однако, когда «добыча» оказалась в дальнем углу, все прекратилось как по волшебству. Все занялись своими делами. А Нура смогла выдохнуть и рассмотреть незнакомца в черных штанах с цепями на поясе и в темной рубашке с закатанными рукавами. С его запястья медленно сползала некрупная змея, неспешно оплетая одну из веток. Когда рептилия оказалась внутри, мужчина закрыл террариум, задвинув стекло.

– В-вы Аспид? – кое-как выговорила Нура, впиваясь в ремешок сумки с такой силой, что казалось, еще немного – и порвет его.

Незнакомец развернулся на пятках. Он не моргал. Кроваво-алые глаза с узкими зрачками смотрели пугающе внимательно. Его черные волосы в беспорядке падали на влажный от испарины лоб. На левой брови – шрам, заканчивающийся на скуле. Кожу мужчины украшали татуировки. На руках – острые и изогнутые линии, похожие на лезвия, а на шее – змея, оплетающая меч.

– Аспид... – наконец выговорил он. Голос его был хриплым, низким. Жутким... Как и весь его болезненный вид. Он походил на сумасшедшего, сбежавшего из больницы.

Нура обошла кресло, отступая к стене и негромко продолжая:

– Я хотела узнать... П-про...

Она с трудом выговаривала слова. Ей становилось все страшнее. Духи предков! Ну с чего Нура вообще решила, что может узнать хоть что-то? С чего она взяла, что достаточно уверена в себе и сильна, чтобы даже просто заговорить с кем-то, кроме продавца в магазине?

Аспид приближался, точно настоящий змей. Плавно, тягуче. Но все в нем кричало, что, сделай Нура лишнее движение, он бросится на нее с невероятной скоростью, а после... Что? Убьет? Вдруг он убил Кею? А теперь избавится и от ее безмозглой сестры...

Нура уперлась в стену спиной. Голая кожа прижалась к прохладной шершавой поверхности, а Аспид наконец застыл. Он остановился настолько близко, что Нура ощущала исходивший от него жар. Он был слишком горячим, будто действительно чем-то болел...

– Какое мучение, – прошептал Аспид.

Нура сглотнула. Она могла бы попытаться дать отпор. Влепить пощечину или даже ударить коленом в пах, но стоило ли? Он пока ничего не сделал, хотя и выглядел весьма грозно. Красные глаза были напротив, и узкие зрачки в них завораживающе медленно расширялись.

– Ты так на нее похожа... – Стон Аспида задрожал в этом крохотном пространстве между телами. Он приоткрыл рот, и из него показались кончики языка. Он вытянулся и подрагивал, словно ощупывая воздух.

Нура же не дышала. Она боялась пошевелиться, пока Аспид наклонялся, пока его раздвоенный язык скользил по линии ее челюсти, оставляя влажный след. Приходилось терпеть странного нага со странными повадками. Что с ним не так?

– Даже пахнешь похоже... – Аспид выдохнул, и аромат бурбона ненадолго задержался в воздухе.

– Я не она, – решительно ответила Нура хриплым от волнения голосом.

– Да... Ты не она, – горько заключил Аспид, с сожалением пройдясь по ней взглядом.

Он так и не назвал Кею по имени, не решилась и Нура. Почему? Потому что его печалила смерть Кеи? Или потому что он жалел, что убил ее?

Аспид отстранился, моргнул, и зрачки его снова сузились. Теперь он смотрел более осознанно, но немного растерянно, будто только что проснулся. А Нура наконец смогла сделать полноценный вдох. Это был лишь первый шаг, а она уже сама чуть не умерла от страха. Треклятые ползучие гады!

– Деманси, – Аспид выпрямился. Он не шептал, говорил громко и уверенно, – проводи госпожу Йон.

Нура заметила, как тот самый шатен со шрамом поднялся и зашагал к ним.

– Но мы не поговорили! Я...

– Мы поговорим позже, – твердо ответил Аспид, не глядя на нее.

– Но...

– Идемте, госпожа Йон, – Деманси подошел, по-хозяйски положив руку на ее поясницу и подталкивая к выходу, – вы ведь слышали босса, он обязательно примет вас.

Нура и ответить ничего не успела, как Деманси едва ли не вышвырнул ее из комнаты. Он даже не удосужился попрощаться, захлопнув дверь перед носом незадачливой расследовательницы.

Нура подняла руку, чтобы постучать, но ее прервали:

– Не стоит. – Охранник уже был рядом. Такой здоровяк вполне мог перекинуть ее через плечо, как игрушечную, и спустить по лестнице, но это было бы слишком унизительно, а Нура и так уже разуверилась в своих силах и не хотела лишний раз находить подтверждение собственной слабости.

Разочарованная, она спускалась вниз. Тоже мне, детектив! Запуталась в паутине страха, как муха: не то что говорить, двигаться не могла! Какое тут расследование?! Какие улики?!

Ладно, по крайней мере, Мамба была не такой уж и страшной. Нужно найти ее и попытаться поговорить хотя бы с ней, раз с Аспидом не получилось. Нура невольно дотронулась до челюсти, где касался его язык. Он вел себя более чем странно, как ненормальный... Он всегда такой? Надо бы поинтересоваться...

Вверх по лестнице шел какой-то брюнет в костюме и галстуке, его немного раскосые глаза задержались на Нуре, в них мелькнуло удивление. Но он не стал останавливаться, а, проскользнув мимо нее, продолжил подниматься. Видимо, у Аспида очередной посетитель.

Нура спустилась к бару, музыка здесь все так же тяжело била по ушам. У бара крутились люди, а у самого края, рядом с лестницей, сидела незнакомая девушка с каре и челкой. Перед ней стоял бокал с чем-то красным, то ли вином, то ли коктейлем. Сама она склонилась над блокнотом, что-то чиркая на страницах. Нура решила, что сесть рядом с ней будет куда безопаснее, чем рядом с икающим юношей, которого штормило даже на стуле...

– Извините! – Нура обратилась к бармену, и тот повернулся к ней с дежурной улыбкой. Но она померкла, стоило ему увидеть свою посетительницу.

И снова тот же взгляд. Узнавание и удивление.

– Кея? – Бармен произнес это одними губами так тихо, что голос его утонул в музыке. Но Нура поняла его.

Пришлось опереться на стойку и крикнуть:

– Я ее сестра-близнец.

– Вот оно что... Пить будешь? – Бармен растерянно улыбнулся, зачесывая крашенные в синий волосы назад. – Могу предложить фирменный коктейль со змеиным ядом.

– Откуда у тебя яд? – Нура удивленно вскинула брови.

– Всегда при мне, – подмигнул он и неестественно широко раскрыл рот. Из-за обычного ряда зубов выглянули еще два клыка. Длинные и острые, как иглы, они напоминали змеиные. Вероятно, ими и были...

Нура отпрянула от неожиданности, чем вызвала хохот синеволосого. Ну конечно! Стоило догадаться, что в месте, где собираются наги, бармен будет таким же нагом. Говорят, давным-давно, когда они еще жили под горами Полоза, вместо ног у них росли настоящие змеиные хвосты...

– Не трусь, милашка, я всего лишь предложил коктейль.

– С ядом, – только и смогла выдавить Нура.

– Змеиный яд опасен при попадании в кровь, а для желудка он безобиден. Так что?

– Нет.

– Как пожелаешь. Тогда могу посоветовать «Секс на пляже»...

Двусмысленное название коктейля заставило Нуру покраснеть от смущения.

– Отстань от нее, Фурин, может, она не пьет, как и я, – вклинилась в разговор девушка у края стойки. Оказалось, что она уже какое-то время следила за их диалогом.

– Какие скучные у меня сегодня клиентки! – закатил глаза бармен.

– Можешь взять сок, если хочешь. У меня клубничный, – перекрикивала музыку незнакомка, чуть подавшись вперед, чтобы Нура могла ее услышать. – Хоть сок здесь и используется для коктейлей, он на удивление качественный.

– Спасибо, но я, пожалуй, обойдусь.

Девушка пожала плечами.

– Боится, что я плюну ядом в ее стакан, – ухмыльнулся Фурин, обращаясь к незнакомке. Та криво улыбнулась в ответ.

– Как мне найти Мамбу? – Нура попыталась привлечь его внимание. В конце концов, ей нужна была информация о сестре, а не досужая болтовня о ядах и коктейлях.

– Она разбирается с випами, но скоро подойдет. А зачем тебе Мамба?

– Хочу поговорить о сестре, – призналась Нура. – Ты был знаком с ней?

– С Кеей? Конечно, она начинала официанткой, а потом удачно продвинулась, и ее назначили администратором. Честно говоря, я даже думал, что она станет новой Коброй, хотя Тайпан и был против. Может, она потому так надеялась раскопать что-нибудь про Уробороса и услужить клану... Морок ее разберет!

Нура мало что поняла из последней фразы. «Станет новой Коброй? Какой еще Уроборос?» – хотела спросить она, но, услышав знакомое имя, не могла не поинтересоваться:

– Что за Тайпан?

– Левая рука Аспида и его младший брат.

– Они братья? – удивилась Нура. Она пыталась сопоставить образ Аспида с тем нагом, которого встретила на парковке. У обоих были узкие зрачки и черные волосы, но в остальном...

– Я думал, ты в курсе. – Фурин как-то странно покосился на нее. – Наверное, зря я это сказал...

Он спешно отвернулся и, кажется, был рад переключить внимание на посетителя. Оставалось лишь разочарованно вздыхать.

Девушка, сидевшая с краю, вдруг протянула руку:

– Лола. Соболезную... Ну по поводу Кеи... Она была хорошей.

Нура представилась и не сдержала удивления:

– Ты знала мою сестру?

– Совсем немного. В начале прошлого лета Кея просила познакомить ее с моей коллегой в редакции. Да и здесь мы иногда пересекались.

– Что за коллега? – Пришлось чуть развернуться, чтобы лучше слышать Лолу.

– Эрика Ингвар. Она из криминального отдела «Рагнарского вестника». В основном занимается документами, работает с бумагами и статистикой. Но у нее есть несколько статей на тему городских легенд, что-то вроде конспирологии. В целом ничего серьезного, но Кея почему-то хотела с ней поговорить. Кажется, они в итоге подружились.

Подружились? Как бы запомнить все? Эрика Ингвар. «Рагнарский вестник». Нура закусила губу, мысленно повторяя новую информацию.

– А ты можешь нас познакомить?

– Обещать ничего не стану, но вот, – Лола вытащила из сумки узкую визитку, – тут мой идентификатор рабочего нусфона. Свяжись со мной дня через два, я поговорю с Эрикой.

– Спасибо! – Нура улыбнулась.

До того как она смогла продолжить диалог, к барной стойке подлетел тот самый мужчина, встретившийся на лестнице. Он раздраженно дернул галстук, ослабляя его.

– Что, Крайт, все так плохо? – удивился Фурин.

– Аспид сегодня просто невыносим!

– Хочешь виски?

Крайт покачал головой:

– Если я напьюсь, моя девушка меня убьет. Так ведь, мышонок? – Он обратился к Лоле.

– С особой жестокостью, – согласилась она.

Лицо Крайта расслабилось, а на губах расцвела улыбка. Но он снова посерьезнел, оглядывая Нуру, словно экспонат в музее. Она не стала отворачиваться, пытаясь понять, откуда у него такой необычный узкий разрез глаз. Видимо, кто-то в его роду был из Бирлика^[8] или с Архипелагов^[9].

– Это сестра Кеи. – Лола спрыгнула с барного стула и подошла к Крайту. Ее макушка едва доставала до его плеча. – Ее зовут Нура.

– Заметно. Что ты тут делаешь, сестра Кеи?

Нура поежилась. Холодные серые глаза смотрели слишком внимательно, по спине побежали мурашки. И что ответить? К счастью, на помощь пришла Лола. Она толкнула Крайта в бок:

– Повежливее, Холден!

– Прости, мышонок, просто... – Крайт покосился на бармена. – Думаю, нам пора, пока Мамба не устроила сцену.

– А, твоя злобная бывшая? – фыркнула Лола.

Крайт наклонился и что-то прошептал ей на ухо, заставив ее заливисто рассмеяться. Он стянул галстук, затолкал его в карман брюк и приобнял Лолу. Она махнула Нуре на прощание, и та неловко повторила жест.

Мамба вынырнула из толпы, как только пара ушла:

– Чего они хотели?

– Крайт заходил по делам к Аспиду, но не заладилось. Как и у нашей милашки, видимо.

Мамба наклонилась, чтобы ее было лучше слышно:

– Босс не стал говорить?

Нура помотала головой.

– Останешься в клубе? Если нет, я могу проводить, моя смена закончилась.

Отлично! Это же отличный шанс поговорить о Кее без необходимости перекрикивать музыку. Нура согласилась и покинула клуб вместе с Мамбой.

Снаружи стало прохладнее. Часть фонарей внутри дворов погасла, погружая улицы в темноту и создавая стойкое ощущение приближающейся опасности. Нура невольно поежилась.

– Не бойся, тут район Аспидов. – Мамба привычным жестом подхватила ее под руку, ведя через мрачный проулок напрямую к дому. – И да, если кто-то попытается напасть, скажи, что семья Заврия уничтожит его. Отвалит с вероятностью в девяносто процентов.

– Кто такие эти... Заврии?

– Аспиды. Это семья нашего босса. И нашего бывшего босса. И босса до него. Это древний род нагов, они были воинами змеиного короля... Ну до того, как он пал, а Империя разрушилась.

Нура сделала вид, что все поняла, хотя информация в голове никак не укладывалась. Она вообще мало что понимала, но решилась спросить про то, что упоминал Фурин:

– А Кобра?

– Кобра – это жена Аспида.

– У него есть жена? – пораженно воскликнула Нура.

– Что? Ох, нет, – рассмеялась Мамба. – Кобра – это титул в иерархии нашего клана, так же как и Аспид, Мамба, Фурин, даже Крайт. Это не наши настоящие имена, это маркер положения внутри клана. Аспид – глава клана. Кобра – жена главы. Я, Мамба, правая рука Кобры, но без нее, по сути, главная женщина клана. Слушай, это сложно. И я не уверена, что тебе нужно таким интересоваться. Кея мало что говорила о тебе, но если говорила, то упоминала тебя в контексте «хорошая послушная девочка», а это слишком далеко от нашей организации жизни.

– Но Кея ведь была с вами? – осторожно спросила Нура. – В клане?

Она снова вспомнила слова Фурина про Кобру. Кея могла стать ею? Значит, они с Аспидом?..

– Вроде того... На самом деле официально в клан она так и не вошла и уж тем более не получила никакого титула. Да и провернуть это без слова Тайпана было бы сложно...

Нура рассеянно кивнула и решила узнать про еще одного змея, упомянутого Фурином:

– А Уроборос тоже в клане?

– О! Мы дошли! Ну все, спокойной ночи!

Мамба приобняла ее на прощание и едва ли не убежала, скрывшись за ближайшим поворотом. Видимо, она так сильно боялась выболтать лишнего, что предпочла поскорее закончить диалог. От всех этих змеиных интриг у Нуры разболелась голова. Устало вздохнув, она зашла в подъезд и вызвала лифт. Спать не сильно хотелось: наверное, она еще не успокоилась после визита в «Серпентс».

На своем этаже Нура на ходу вытащила связку ключей с узкой полоской оттиска для магического замка и прижала ее к специальной выемке. Но кристаллик не звякнул. Неужели сломался? Ну прекрасно! Среди ночи остаться прямо в подъезде!

Нура недовольно дернула за ручку, и... дверь поддалась. Она была открыта, хотя Нура точно помнила, что закрыла ее!

Раздались быстрые шаги, словно кто-то бежал изнутри квартиры.

Дверь распахнулась.

Глава 3. Одержимость

В дверном проеме стоял невысокий незнакомец: бледный и беловолосый, с серыми глазами, которые казались немного красноватыми, прозрачными. Перед собой, словно щит, он держал изображение, сделанное на мфиз^[10]. С него ей улыбалась Кея, обнимающая мужчину, который теперь говорил негромко и вкрадчиво:

– До того как ты начнешь кричать, позволь объяснить.

Нура медленно выдохнула, продолжая следить за каждым движением незнакомца. Что делать? Закричать, перебудив соседей на этаже? Услышат ли? И есть ли они тут вообще? Может, сразу бежать к лифту, чтобы скрыться? Или все же выслушать мужчину? Он явно был знаком с сестрой, но он...

– Одержимый. – Губы едва шевелились.

Мало нагов, теперь еще и человек, ставший сосудом для духа! А это точно был он. Белые волосы намекали на это, а когда его зрачки засияли ярким ровным светом, сомнения вовсе исчезли.

– Мы предпочитаем «Гость», человечка, – произнес беловолосый. А точнее, дух внутри него. Его голос, наполненный чужеродной магией, был ниже, вибрировал в воздухе, касался кожи и растекался по венам. – Да, такое обозначение нам нравится больше, – улыбнулся незнакомец. Теперь говорил именно он: голос стал обычным, и мимика изменилась. – Кстати, мое имя Лерос. А ты, должно быть, Нура.

Она медленно кивнула.

– Я друг Кеи. Она дала мне запасные ключи. – Лерос покрутил на пальце оттиск и протянул изображение.

Нура осторожно взяла его, чтобы рассмотреть получше. На нем радостная Кея прижималась к Леросу, крепко обхватив его руками. Он усмехался, глядя не в мфиз, а на нее. Оба казались довольными.

– Не стоило так врываться. Но Гость, шатающийся у дома и по подъезду, привлек бы внимание охраны, так что я решил все же зайти. Не переживай, я ничего не трогал, просто сидел в гостиной.

– Что тебе нужно? – Нура вернула изображение.

– Поговорить. Обещаю, я не займу много твоего времени, если сама не захочешь. Пожалуйста.

Лерос выглядел довольно безобидно. Он улыбался, его глаза в обрамлении белоснежных ресниц были большими и круглыми. Кажется, он действительно дружил с Кеей. Может, его она имела в виду в письме, когда упоминала друга? Но...

«Никому не верь!» – Голос сестры звучал почти как в реальности, будто она стояла прямо за спиной. Именно эту фразу она написала позже в том же письме...

Да и к тому же Лерос был не просто «милым парнем», он был Одержимым. В кантонах подобных всегда было в достатке, и все же Нура не представляла себе причину, по которой в современном мире кто-то шел на сделку с духом, позволяя ему паразитом существовать в собственном теле. Такие духи отличались от других, примитивных, которые без раздумий вселялись в трупы, становясь нежитью, и искали пропитание вовне. Нет, эти были хитрыми, а потому более опасными. Они предлагали сделку и собственное могущество взамен на энергию своих носителей.

Конечно, духи не пожирали их быстро, ведь мертвое тело стремительно портится, но все же... Медленно, капля за каплей, они забирали жизненную силу человека. Носители постепенно седели, глаза их теряли цвет, кожа бледнела, они рано умирали. Стоила ли магия духов того, чтобы отдать половину отведенных тебе зим в уплату?

– Так что? Мы можем поговорить? – осторожно спросил Лерос. И вновь его лицо неуловимо изменилось. Оно окаменело, глаза тускло загорелись, когда чужой голос заговорил через него: – Клянемся, мы не причиним тебе вреда, если ты не нападешь на нас первой. Ты принимаешь нашу клятву, человечка?

Слово духа всегда имело особенный вес. Клятва их нерушима... Если, конечно, они не найдут лазейку... И все же это хоть что-то.

– Принимаю, – наконец выдохнула Нура. Ей показалось, что вдоль позвоночника прошлись чьи-то холодные пальцы. – И верни оттиск! Я не хочу, чтобы ты ходил сюда, как к себе домой.

– Конечно, без проблем! – Лерос моргнул, и глаза его потухли.

– У тебя есть еще дубликаты?

– Нет. Только этот. – Он поднял руки, отходя вглубь квартиры, будто Нура держала его на прицеле.

– О чем ты хотел поговорить?

– Только один вопрос. Ты веришь, что Кея умерла из-за несчастного случая?

Нура закрыла дверь в квартиру и разулась, оставив туфли рядом с мужскими белыми кроссовками. Она замешкалась, пытаясь понять, что ответить. Конечно, она не верила, но стоило ли прямо говорить о подобном малознакомому Одержимому?

– Я не верю, – вдруг сказал Лерос. – Кея связалась с плохой компанией и узнала слишком много лишнего. Свалилась с байка? Да Кея умела на нем трюки выполнять! Может, в тот день за ней гнались? Уверен, артефакт двигателя не вышел из строя, его сломали намеренно.

Нура почти задыхалась. Паршивый из нее детектив, а этот Лерос... Морок! Его предположения были весьма правдоподобными. Нура могла представить, как Кея узнала какой-то секрет, за ней погнались, она упала, а теперь... Тайпан. Он хотел выкупить мотоцикл. Не затем ли, чтобы скрыть возможные улики, которые обнаружатся, если тщательнее исследовать байк?

– Полиция ничего не нашла, – прошептала Нура, сама не зная зачем, ведь не доверяла их словам.

– А так ли хорошо она искала? Если к убийству причастны кланы, там и пальцем не пошевелят. Полиция подчиняется им.

– Что? – Нура нахмурилась. – Не может быть, чтобы...

– Ты давно в Рагнаре?

– Приехала на похороны...

– И успела изучить город? Наверное, и в делах кланов разобралась, да?

Нура облизнула пересохшие губы. Да она ни Морока не смыслила в этих гребаных кланах! Визит в «Серпентс» мало что прояснил, только сильнее запутал.

– А ты, значит, разбираешься? Ну так просвети неразумную, – язвительно ответила она.

– Что ты вообще знаешь о змеелюдах?

– О нагах? Тебе историческую сводку предоставить?

– Было бы неплохо, – усмехнулся Лерос, по-хозяйски плюхнувшись на диван. – Мне нужно понимать, какими сведениями ты располагаешь.

Нура скривилась. Она чувствовала себя как на экзамене.

– Рассказать про времена, когда зародились драконы и гигантские змеи?

– Как хочешь, – Лерос улыбнулся, – я лично не тороплюсь. Но лучше перейдем напрямую к нагам.

– Хорошо. – Нура тоже опустилась на диван. Благо он был достаточно длинным, чтобы сохранить между двумя людьми дистанцию. – Когда-то один из потомков гигантских змей соблазнил деву, которая понесла от него. Так появились первые наги – полулюди-полузмеи.

– Ты не думала, как кто-то, кто выглядит как крупная змея, смог соблазнить женщину?

– Нет, – отрезала Нура и продолжила: – Род нагов разрастался. Они основывали свои поселения и полностью сроднились с разумными змеями. А позднее создали полноценное государство у подножия Полозьих гор и внутри них. Когда началось основание Империи Осидеста, царь Ярозар II встретился с королем нагов. Они договорились, что змеелюды перейдут в подданство Империи на привилегированных условиях, и род Ярозара дал обещание никогда не выселять их с родных мест и не использовать нагов без согласия их короля.

– Обещание было нарушено, – кивнул Лерос.

– После смерти последней императрицы на престол должен был взойти ее кузен, но тот...

– Разрушил Империю.

– Он создал Республику, которой и правит Совет Магистров. Он отдал власть магам, а они разделили людей по магическим способностям, запретили пользоваться любой другой магией, кроме человеческой. Они захотели контролировать Иных, их рождаемость, и решили переселить их... Тогда же взбунтовались Кнешества, которые давали клятву императору, а не каким-то Магистрам. Так началась Война за независимость. Пятикнешие стало Конфедерацией Кантонов и приняло всех Иных, согласившихся биться вместе с ними против Республики.

– Да-а, тогда-то маги и поняли, что эта заварушка того не стоит, вот и сели за стол переговоров. А потом заключили мир, но мы до сих пор ненавидим Республику, даже спустя несколько десятилетий после войны. Забавно, да?

– Не вижу ничего забавного, – пожала плечами Нура. – И вообще, мне долго лекции читать?

– До тех пор пока я не пойму, что ты знаешь базу. Не хмурься, я же должен убедиться, что ты усвоишь мои рассказы и свяжешь одно с другим. Так что там с Иными из Республики?

– Они остались жить в Конфедерации. Наги – самые многочисленные Иные в кантонах, и привилегий здесь у них больше. Льготы и все остальное... К магам стали относиться с подозрением, и в итоге многие из них переехали в Республику...

– И до сих пор переезжают, – вздохнул Лерос. – Магов не хватает, чтобы защищать границу между нами и Великим лесом. А там... Там огромные деревья, в которых обитают духи, и животные – сосуды мелких духов, а еще природные телепорты, которые при закрытии могут оттяпать часть тела... Опасность на опасности! И кто же нас охраняет?

– Иные.

– Иные, да. Наги, темные эльфы и другие мутанты. Они порождение магии, они суть магии. Они не люди, пришедшие с Древней родины на Шаран, они созданы на Шаране. К ним не может подселиться дух, у них есть уникальная способность к регенерации, а еще устойчивость к магическому воздействию. Неудивительно, что Первый^[11] использовал их в своей армии... Но мы не о том. Вернемся к нагам. Что еще ты знаешь?

– То, что преподавали на уроках истории. Я жила в маленьком городе на юге Восточного кантона, и там не особенно много нагов...

– Верно, змеи не любят отдаляться, поэтому держатся вместе и образуют целые кланы. Всегда так было. После войны их стало меньше, теперь они еще сильнее жмутся друг к другу. Раньше у нагов было около сотни кланов, но здесь, в Конфедерации, они все перемешались, слились между собой и присоединились к крупнейшим. Осталось всего два. Клан Полозов когда-то правил всеми нагами под горами, а клан Аспидов – самые яростные воины. А еще, согласно легенде, именно Аспид соблазнил деву, и первыми нагами были именно они...

Нура поерзала на месте, невольно вспоминая мужчин, сидевших в комнате на третьем этаже клуба и самого главного среди них. Ей сложно было представить, что их далекие предки были самыми настоящими большими змеями...

– Клан Полозов с тех пор глубоко пустил корни. Сейчас у них куча предприятий, они сотрудничают с государством, получают контракты, дотации... В общем, неплохо устроились, однако им мало. Они метят на правящие должности, скучают по потерянной власти и змеиной короне. А клан Аспидов... Беспринципные наемники и контрабандисты. Настоящая организованная преступность. Полозы, пожалуй, тоже, но все же они вливаются в общество, а Аспиды так и остаются теми, кого лучше избегать.

– Значит, Полозы более безобидны? – уточнила Нура.

– Полозы лучше социализированы, менее агрессивны. Большинство из них трудятся на настоящей работе, за которую им позже будут выплачивать пенсию. А пенсия Аспидов – могила или тюрьма. Для верхушки, конечно, все иначе: там крутятся такие деньги, что они уже скупили полгорода, которую не успели прибрать к рукам Полозы.

– Не может же быть такого, чтобы столица одного из кантонов управлялась преступными кланами!

– Глава нашего кантона, многоуважаемый Арго Стеин, уже двадцать зим с ними борется. И если Полозов еще получается приструнить, то Аспидов... А сейчас близятся выборы. Арго надеется на третий срок. При нем хотя бы сохраняется стабильность. Но и кланы не дремлют, змеи хотят власти...

– Хочешь сказать, Аспид станет баллотироваться? – криво усмехнулась Нура. Ей сложно было представить, что люди по своей воле пойдут голосовать за нага с жутким взглядом...

– Он не проходит даже возрастной ценз, – хмыкнул Лерос. – Но у него и нет такой необходимости. Ему нужно сохранить статус-кво, не позволить Полозам приобрести бо́льшую власть, чтобы не допустить дисбаланса. Пока два клана вполне неплохо уживались, несмотря на... некоторые разногласия. Но это не так важно. Важно, что правят кланы, и если кто-то из них виновен в смерти Кеи...

– Полиция ничего не сделает, – прошептала Нура.

– Нет. Но есть Служба!

Служба Магических Расследований. Она подчинялась главе кантона и занималась крупными расследованиями. Раньше только магическими, оттуда и название, но со временем магии вокруг стало слишком много, чтобы отделять ее. Так что Службе просто отдавали все сложные дела. Похоже, дело Кеи такое...

– Нужно лишь собрать улики, доказательства, чтобы предъявить их. Служба – не полиция. Она все двадцать лет была третьей силой, которая боролась с обоими кланами. Так что...

Нура задумчиво смотрела на собственные пальцы, теребившие завязки топа. Теперь, выяснив про кланы больше, она полагала, что Кея стала жертвой их борьбы. Но... Но все становилось еще более запутанным, масштабным и пугающим.

– Кея говорила тебе о своей работе у Аспидов? Чем моя сестра занималась в клане?

– Она была официанткой в их клубе. А потом сдружилась с Мамбой, и та повысила ее до администратора. Тогда Кею и заметил Аспид...

– Она... с ним?..

– Да.

Нура отрывисто кивнула, нервно ковыряя кутикулу. Сестра была с Аспидом. Встречалась с ним и могла стать Коброй. Тайпан был против. А еще новая информация... Духи предков, что это означало? Она услышала лишнее, потому ее и убили?

– Встречаясь с Аспидом, Кея могла знать о самых крупных сделках, – вторил Лерос мыслям Нуры.

– Могла... – согласилась та. – Я была в «Серпентсе» и...

– Что? Ты ходила в этот гадючник?

– Да, мне же нужна информация.

– Морок! Лучше не разгуливай так по городу. Кланы опасны, ты должна быть осторожнее!

– Мне ничего не сделали.

– Кее до поры до времени тоже «ничего не делали», и где она теперь?

Нура подняла взгляд на Лероса. Она не знала, что отразилось в ее глазах, но тот стушевался и виновато улыбнулся:

– Прости. Ты права. Кея все же твоя сестра, оставить все как есть и не попытаться что-то выяснить было бы неправильно. Моя вина. Так ты узнала что-то?

– Нет. Никто не захотел ничего говорить. Только...

– Что? – Лерос склонил голову, обеспокоенно глядя на Нуру.

– Кто такой Уроборос? И не рассказывай про миф о зме́е, кусающем себя за хвост!

– И не думал. Уроборос появился пару зим назад. Никто его не видел, никто не знает, но он каким-то образом всегда все видит и знает. У него на каждого есть компромат, и с его помощью он иногда срывает сделки Полозов и Аспидов. А когда что-то не получается, прибегает к старому доброму насилию. Однако ни один из кланов так и не вышел на этого загадочного змея.

Честно говоря, некоторые сомневаются, что он вообще существует. Точно не скажет никто. А почему ты спросила?

Нура пожала плечами, избегая ответа. Кея искала информацию об Уроборосе. Так сказал Фурин. Тогда... Что, если ее убил этот Уроборос?

– Что ж... Ладно, думаю, мы поболтали достаточно. Тебе нужно отдохнуть. Встретимся на днях.

– Надеюсь, ты не будешь впредь сюда врываться.

– О! Нет, я ведь отдал тебе оттиск. Обещаю, больше не буду, – улыбнулся Лерос, поднимаясь. – Думаю, лишний раз мне вообще здесь лучше не мелькать... Доброй ночи!

Как только он вышел, Нура метнулась к двери и заперла ее на оба замка: и на верхний, магический, и на нижний, обычный. Ключ она оставила в скважине, чтобы никто не мог вставить дубликат снаружи. После этого стало немного спокойнее.

Нура узнала за день столько информации, что голова гудела. Но чтобы понять, что именно случилось с Кеей, требовалось выяснить гораздо больше.

– Кланы, – бормотала Нура, намыливая голову шампунем. Она мылась в душе на автомате, пока разум занимали все новые предположения.

Кто убил Кею? Может, Аспид? Или Тайпан? Впрочем, раз уж они такие важные в клане, им вряд ли пришлось бы самим марать руки. Они могли кого-то послать. Вроде того, со шрамом. Как его? Деманси? А может, Кею убил Лерос? Мало ли что он за друг...

Уже кутаясь в полотенце, Нура вдруг поняла, что ничего не выяснила о последнем, кроме его имени и того, что он Одержимый. Он много говорил о нагах, но почти ничего не сказал о том, как они с Кеей познакомились и кто он такой...

Еще этот Уроборос! Может, Кея все-таки что-то на него нашла? Если он такой таинственный и скрывается, значит, узнай она его личность, он мог бы убрать свидетельницу, чтобы она не проболталась никому.

Но вдруг причастен клан Полозов? Кея работала на Аспидов, поэтому могла бы стать жертвой конфликта между кланами, например...

От обилия мыслей болезненно пульсировало в висках, а накопившаяся усталость провоцировала зевоту. Нура еще раз промокнула волосы и вернулась в спальню. Там было жарковато, и пришлось раскрыть балкон, чтобы впустить свежий ночной воздух.

Копаясь в дорожной сумке, чтобы найти белье, Нура бросила взгляд на большое зеркало и показала неидеальному отражению язык. Она выпрямилась, чтобы на животе не образовывались складки. Наверное, у Кеи таких не было... Ну, у сестры точно не было небольшого животика и пышных бедер, так что использовать ее гардероб не получится. Возвращаться в родной город и объясняться с мамой лично ради того, чтобы забрать свои вещи, желания не возникло. Значит, остается только купить новые.

Нура снова зевнула. Натянув футболку, она наконец забралась под тонкое одеяло. Однако поспать нормально не удалось...

Сон, пробуждение, паника, успокоение, сон, пробуждение, паника... Изощренный цикл пыток от собственного мозга. Нура просыпалась, едва уснув. Тело била дрожь, легкие словно сдавливало, а разум тонул в необъяснимой тревоге. Когда удавалось задремать, все снова повторялось...

В сгущающихся тенях спальни воображение дорисовывало фигуры. Но стоило зажечь светильник на тумбочке, как они отступали. Создавалось жуткое впечатление, будто по комнатам бродит дух Кеи. Чепуха, конечно, ведь в Восточном кантоне вряд ли нашелся бы хоть десяток домов, которые не были бы снабжены артефактами, реагирующими на присутствие духов. Во времена Империи с этим было строго. С тех пор сохранились многие артефакты, вот только... Сколько еще они могли проработать? Вдруг тут он сломался, а неупокоенный мстительный дух сестры вернулся домой?

– Бред! – буркнула Нура, переворачиваясь на другой бок. В спальне ровным холодным светом продолжала гореть лампа, разгоняя тьму. – Не придумывай!

Собственный голос, пропитанный раздражением, помогал рассуждать. Кея умерла совсем недавно, она бы не успела стать полноценным духом, а артефакт тут, конечно, рабочий.

Но Нура почему-то все равно чувствовала кожей взгляд, слышала чужое дыхание и легкую поступь. Фантазия дорисовывала запертого хищника, ходившего туда-сюда. Он боролся с гневом, поглядывая сверкающими глазами на жертву, добраться до которой мешали металлические прутья воображаемой клетки. Поежившись, Нура спряталась под одеяло и провалилась в беспокойный сон...

* * *

Он ждал, когда она наконец уснет. Ему до Морока надоело сидеть в тесном укрытии, прячась от какой-то девчонки.

Он знал, как ее зовут. Нура. Он беззвучно произносил ее имя, катал его во рту, словно конфету, почти ощущая сладость. «Ну» – губы вытягивались трубочкой; «ра» – язык приятно вибрировал, и рот раскрывался. Пожалуй, это имя приятнее, чем у ее сестры.

Кея. Оно все состояло из резкого выдоха, похожего на кашель, возникающий, когда в глотке что-то застревало. Да даже после смерти Кея оставалась костью в горле! Мелкая дрянь! Он не знал, блефовала ли она, но не мог не проверить. Причем сам. Лично. Потому что такое нельзя было поручить никому.

Он неспешно передвигался по знакомому пространству, прислушиваясь к каждому шороху. Но его прервали... Прервал Одержимый придурок, ввалившийся в квартиру, как к себе домой. Тот тоже стал рыскать по шкафам и ящикам, не оставляя следов. Он только слышал этого Лероса, его шаги и насвистывание какой-то надоедливой песенки. Когда белобрысый приближался к укрытию, приходилось замирать. Одержимый вполне мог обнаружить тайник... Он даже начал осматривать место, где тот был... Вовремя же пришла Нура!

Ну-ра.

Он повел плечами, разминая их и стараясь избавиться от приятных мурашек. Какого Морока? Это только имя.

Имя еще одной девчонки. Но она, похоже, могла понять, где гребаная Кея спрятала всю информацию. Ему нужно добраться до этого места первым, нужно удостовериться, что его не раскроют, что никто не выяснит ничего из того, что раскопала Кея.

Он слушал Нуру и Лероса издали. В тайнике звуки приглушались, но у него был достаточно острый слух, чтобы улавливать чужие разговоры. Голос Нуры походил на голос Кеи, но очень быстро стала заметна разница. Интонации, произношение некоторых слов. Нура говорила тише, нежнее, как певчая пташка, чьи трели хотелось слушать не переставая.

Он заскрежетал зубами, поскольку считал, что давно избавился от лишних эмоций, но... Еще когда он стоял в роще, а над ним шумели колокольчики, он смотрел на эту девушку совершенно пораженный. Да, близнецы существуют, и все же... Одно лицо без магии или чего-то подобного. Ему это казалось невероятным. Что они испытывали, зная, что где-то ходит человек, похожий на них настолько сильно? И что теперь испытывала Нура, оставшись одна?

Одна. И он один. Наверное, потому он и чувствовал к ней что-то. Отчасти ему было даже жаль Нуру, ведь она не знала об играх кланов и их интригах. Маленькая пташка, прилетела оплакать сестру, но попала в змеиное кольцо, которое постепенно затягивалось удавкой вокруг ее шеи.

Когда Лерос наконец покинул квартиру, а Нура зашла в душ, появился шанс уйти. Но он остался в убежище, позволив себе выпрямиться и немного размяться. Он надеялся, что, когда Нура уснет, он сможет осторожно осмотреть все то, что не успел. Однако план его был неосуществим...

Нура вернулась в комнату с влажными волосами и распаренной порозовевшей кожей, а главное – совершенно голая. Ее наготу не прикрывало ничего, и он невольно вытащил язык, чтобы нащупать ее вкус. Слабый ветер с балкона доносил лишь отголоски ее аромата, но ему хватило даже этих капель.

Он задрожал, разглядывая ее аппетитное обнаженное тело: плечи, на которые падали влажные темные волосы, затвердевшие от прохлады соски, округлые бедра... Ему нестерпимо хотелось выйти, встать позади Нуры, вжаться в податливое тело и провести языком по ее шее, впитать ее запах. Он мог бы ласкать ее, сжать мягкую грудь и...

Нура вдруг скорчила зеркалу рожицу. Он на мгновение опешил, а затем улыбнулся. В груди разлилось тепло, отчего ему только сильнее захотелось очутиться рядом с ней.

Забавно, но, даже будучи похожей на Кею, она была другой: щеки не такие впалые, глаза казались немного темнее, а кожа бледнее. Он всегда умел подмечать эти детали, он нуждался в них, чтобы делать дело. И теперь он, по крайней мере, мог сказать, что от своей сестры Нура точно отличалась. Отличалась настолько, что даже ее аромат кружил голову, мешая рациональному мышлению.

Кея всегда вызывала в нем настороженность и раздражение, а Нура... Он пока и сам не понимал, что именно так тянуло его к ней.

Она долго ворочалась, пытаясь заснуть. И это только распаляло желание выйти и успокоить, но он понимал, что так лишь напугает Пташку сильнее. Потому ждал, следя за тем, как она то зажигала лампу на тумбочке, то пряталась под одеялом.

Когда горизонт посветлел, дыхание Нуры выровнялось, а он наконец смог выйти из укрытия. Он остановился посреди спальни и потянулся, разминая затекшие конечности. Пташка лежала на кровати прямо перед ним. Измученная бессонницей, она крепко спала. Подсохшие волосы разметались по подушке, ее рот приоткрылся, но дышала она почти беззвучно.

Внутри него возник совершенно иррациональный порыв, которому он поддался не задумываясь. Он наклонился к Нуре, втянул воздух носом, ощущая аромат шампуня и ягодного геля для душа. Но обычное обоняние было слишком слабым, чтобы за посторонними запахами различить ее вкус, и он приоткрыл губы, позволяя своему раздвоенному языку нащупать то, чего он желал. Ее. Он боялся разбудить Нуру, поэтому не прикасался к ней, но с удовольствием втянул язык обратно и прикрыл глаза. Во рту затрепетал ее вкус.

Он набрал слюну и с наслаждением сглотнул, будто только что действительно попробовал свою Пташку.

Свою? Он резко выпрямился, вслушиваясь в собственный участившийся пульс, и мотнул головой. Какого Морока он делает? Ему нужно было обыскать квартиру и уйти, а не нюхать Пташку. Это все его змеиная сущность, жаждущая чужого тепла!

Он вытащил из кармана худи кепку и натянул ее на голову. Пора уходить. Но он вернется... Чтобы спокойно обыскать квартиру, а не для того, чтобы подпитать зарождающуюся одержимость Нурой...

Глава 4. Тайпан

Нуру разбудил очередной кошмар, детали которого она не запомнила. Инти^[12] была уже высоко, значит, утро давно наступило. Шторы плавно шевелились от легкого ветра с открытого балкона, с улицы доносились шелест крон деревьев и громкие звуки проехавшего поблизости байка.

Пришлось в срочном порядке собираться, чтобы успеть на встречу по вопросам наследования. Одевшись и завязав тугой хвост, Нура поспешила к выходу и на мгновение застыла. Она растерянно оглядела замки. Верхний, магический, был закрыт, а вот нижний нет, хотя ключ все еще оставался в скважине.

– Наверное, забыла провернуть... – пробубнила Нура.

Она едва успела на встречу, а после посвятила часть дня поиску необходимых вещей. По пути обратно встретился магазин с говорящим названием – «Оборона». Защита явно пригодится, да и с перцовым баллончиком в сумке было бы спокойнее...

Оставив пакеты в квартире, Нура наконец отправилась туда, куда собиралась с самого начала, – в «Нексус». Он находился неподалеку, прямо напротив одного из полицейских отделов. Учитывая, что Тайпан – брат главы преступного клана, такое соседство казалось насмешкой над правосудием.

Двухэтажное здание спортивного клуба, отделанное темными зеркальными панелями, выглядело современным, но безликим и потому терялось среди остальных строений. Вывеска с названием почти сливалась со стенами. Вероятно, «Нексусу» ни к чему привлекать новых посетителей...

Стоило пройти внутрь, как звякнули серебряные колокольчики. За дверью встретило небольшое светлое помещение с высокой стойкой, из-за которой выглянул молодой парень. Его скучающий взгляд быстро сменился на изумленный. Узнал лицо, очевидно.

– Я ищу Тайпана...

– Вам в зал на втором этаже. – Незнакомец кивнул на лестницу. Сверху доносились голоса и звон металла.

Скупо поблагодарив, Нура поднялась по ступенькам и оказалась в просторном зале. Тут с одной стороны тянулись панорамные окна, а с другой – зеркала. Между ними – куча спортивного инвентаря и тренажеров, на которых занимались не меньше двух десятков полуголых мужчин. По коже их извивались узоры татуировок: множество змей на предплечьях, торсах и спинах. Глаза некоторых имели такие же узкие зрачки, как глаза Аспида или Тайпана. И теперь все они были направлены в одну точку – на Нуру.

Она покрепче сжала сумку, нащупывая только купленный перцовый баллончик. Если что, она распылит его и сбежит, а эти любители понюхать кого-то языками пусть наслаждаются слезоточивым газом!

– Мне нужен Тайпан... – Фраза планировалась четкой и громкой, но вышла жалкой и еле слышной. Морок! Нуре срочно нужно становиться увереннее и жестче, иначе ее сожрут в этом серпентарии!

– А, вот и ты!

Лишь сейчас Нура заметила нага с парковки. Он продолжал поднимать и опускать штангу, лежа на скамье в дальнем углу зала. Пришлось пройти через все помещение, наполненное внимательными взглядами, чтобы добраться до Тайпана.

– Решила все же избавиться от байка? – спросил он, заканчивая тренировку и поднимаясь.

На нем были только черные свободные шорты. По рукам с выступающими венами полз рисунок змеиных скелетов. Их костяные головы раскрывали клыкастые пасти навстречу друг другу на мужской груди. Смуглая кожа Тайпана блестела от пота, а тени очерчивали каждый мускул. Распущенные, немного влажные волосы падали на его широкие плечи.

– Нет. Я по другому делу. – Нура остановилась в шаге от него, ожидая уловить едкий запах пота, однако ощутила лишь мускусный аромат, который был скорее приятным, чем мерзким. – Нам нужно поговорить.

– Нам? – Тайпан хмыкнул. Он схватил пластиковую бутылку с пола и начал жадно пить, запрокинув голову. Кадык его двигался от каждого глотка, а капли воды стекали по шее.

– Ладно, мне. Но ты...

– Неинтересно, – отрезал Тайпан, отбросив пустую смятую бутылку в сторону. Он отвернулся, демонстрируя татуировку на спине: по позвоночнику вырисовывался меч, который оплетала змея. Мелкие капли под гардой с каждой стороны завершали композицию.

Тайпан зашагал в конец зала, а Нура поспешила за ним:

– Ты знаком с Кеей, а я просто хочу немного о ней узнать...

– Тогда я вряд ли тот, с кем тебе стоит говорить о своей сестричке, – откликнулся Тайпан, выходя в узкий коридор с несколькими дверьми по левой стороне.

– А мне кажется, ты отлично подходишь для таких бесед!

– Ошибаешься.

– Неужели сложно? У тебя ведь есть брат! Если бы он умер...

Тайпан вдруг остановился и резко обернулся. Нура вздрогнула и отшатнулась, а он навис над ней, угрожающе оскалившись. Желтые глаза блеснули, отражая магический свет от ламп.

– Не надо. Так. Говорить. О моем. Брате! Твоя гребаная сестра и так создала кучу проблем и для него, и для клана!

Нура почти оцепенела от испуга, но все же промямлила:

– Каких проблем?

– Морок! – взорвался Тайпан. – Отвали уже от меня!

Когда он отодвинулся и зашагал в сторону коридора, Нура облегченно выдохнула. Однако так просто бросать начатое она не собиралась, потому бросилась следом:

– Отлично, ты ненавидишь Кею, но...

– Ненавижу? Она та еще стерва! И всегда ею была! Легла под моего брата только для того, чтобы... – Тайпан осекся.

– Чтобы что?

Он оглянулся, но не ответил. Вместо этого толкнул одну из дверей и зашел в комнату. Нура проскользнула за ним на тот случай, если ей все же решат ответить.

– Ты была у моего брата?

Она поджала губы, думая, что сказать. Чтобы потянуть время, она сделала вид, что внимательно изучает новое помещение с кучей ящичков на замках и узкими лавочками в проходах. Видимо, это раздевалка...

– Понятно... Проваливай. Вернешься, когда решишь отдать байк.

– Для чего он тебе? Хочешь скрыть улики? – Нура с вызовом уставилась на Тайпана.

Он заскрежетал зубами.

– Это ты? – нахмурилась она. – Ты уби...

Он сорвался с места. Быстрые движения едва можно было уловить. Нуру грубо толкнули в плечо. Она ударилась спиной об стену и ахнула, пытаясь понять, что вообще произошло. Тайпан уже нависал над ней. Он наклонился так близко, что на губах ощущалось чужое мятное дыхание.

– Ты мелкий писклявый цыпленок. Я мог бы свернуть тебе шею одним движением, но я так не делаю. Знаешь почему?

Нура ощущала тяжесть паники, придавившую ее к полу. Но на сей раз она сумела рукой нащупать перцовый баллончик, готовая при первой же возможности вытащить его. А перед этим, может, даже ударить коленом в пах...

– Потому что, – продолжал Тайпан, упираясь руками по обе стороны от головы Нуры, – это бесполезная трата времени. Такая же бесполезная, как разговор с тобой. Будь я убийцей Кеи и пожелай «скрыть улики», я бы прямо сейчас сжимал твою тонкую шейку, и ты трепыхалась бы в моих руках. А байк я получил бы и без уговоров. Но я, мать твою, пытаюсь договориться, а не просто получить то, чем могу завладеть без разрешения какого-то цыпленка!

– Я тебе не цыпленок, гад, – просипела Нура.

– Да, я гад. Буквально. Но и ты цыпленок. – Тайпан провел носом по ее щеке, опускаясь к шее, к пульсирующей жилке. – Пищишь и трясешься от страха, сжимая в лапке бесполезный перцовый баллончик.

От ужаса затошнило. Как он узнал?

– Ты не успеешь его использовать. – Угрожающий тон заставлял дрожать. – Что еще? Попытаешься ударить меня между ног? Была бы умнее, подготовилась бы получше и знала бы, что такой удар не принесет мне особого ущерба. Ничего не поделать, особенности анатомии. Так что же цыпленок будет делать?

Вот теперь Нуре стало страшно. Страшно по-настоящему. Тайпан все понял. Он действительно убьет ее, если захочет, и никто ничего не узнает.

– Т-ты этого н-не сдел-лаешь, – заикаясь, вымолвила она.

– Нет, цыпленок. – Тайпан посмотрел на нее своими янтарными глазами и оттолкнулся от стены. Он сделал шаг назад. – Потому что я не убивал твою сестру, хоть она и была той еще стервой.

Нура выдохнула. Она никогда не оказывалась в подобных ситуациях, никто не учил ее общаться с преступниками и распознавать убийц. Она совершала ошибку за ошибкой, проявляла слабость. Это раздражало. Героини в книгах, которыми она зачитывалась, умудрялись своевременно острить, иронизировать и проявлять смелость в любых обстоятельствах, а она... Она боялась, но при этом не имела права отступать. Если она не попытается найти убийцу Кеи, это не сделает никто. Но Нура, очевидно, была слишком неумелой, слишком хилой и слишком мало знала.

– Беседа окончена. Вали отсюда.

– Ты так и не объяснил, зач... – начала было она, но вновь не успела договорить.

Тайпан вдруг взялся за резинку своих шорт и спустил их. Нура тут же прикрыла глаза рукой и отвернулась к стене. Он что, решил раздеться прямо сейчас? Специально, чтобы сбить с толку и не позволить задать вопрос? Что ж... Если так, то сработало. Щеки пылали, хотя Нура не успела толком ничего рассмотреть.

Сначала за спиной зашуршала ткань, а затем Тайпан тихо приблизился. Он снова наклонился так, что его дыхание защекотало кожу Нуры. То ли от страха, то ли от стыда, но она боялась обернуться. Чужие губы почти касались ее уха:

– Да ты и вполовину не такая смелая, как твоя сестра. Ты просто крошечный пугливый цыпленок.

Тайпан вдруг громко клацнул зубами, заставив Нуру вздрогнуть от неожиданности. Он явно ждал такой реакции и, получив ее, довольно рассмеялся.

Вот же гад! Самый настоящий! Все они! И этим мерзким змеям нравилось издеваться над новой «добычей».

Смех оборвался, и Тайпан холодно кинул напоследок:

– А байк я все равно получу. В твоих интересах отдать его мне добровольно.

Нура возмущенно развернулась, но, увидев перед собой татуированную спину Тайпана и его обнаженные ягодицы, тут же зажмурилась. Какого Морока он ходит перед ней голый? Гребаный нудист! Или это тоже часть издевательств?

– Если ты не хочешь скрыть улики, зачем тебе байк? – выпалила Нура.

Ответом послужил шум воды из соседней комнаты. Тайпан ушел, не прощаясь. Заходить в душ Нура не стала. Она потопталась на месте и вышла в коридор, едва не уткнувшись носом в накачанную мужскую грудь, обтянутую белой футболкой.

– О, сладенькая! У меня что, день рождения? Откуда такой подарок? – оскалился знакомый наг со шрамом. Деманси! В руках он держал спортивную сумку.

– Я просто...

– Не бойся, я не кусаюсь. По крайней мере, если ты не попросишь...

Нура вспыхнула от смущения. Ну вот! Очередная встреча с очередным гадом!

– Мне пора! – выпалила она, опустив голову и обходя Деманси по широкой дуге.

Тот, к счастью, не стал препятствовать. Но снова приоткрыл рот, и из-за ряда белых зубов показался раздвоенный язык. Нура ускорила шаг, однако впереди ее ждало очередное испытание – зал, полный таких же гадов.

Без Тайпана они проявляли еще больший интерес. Их голодные животные взгляды преследовали до самого выхода, отчего кожа покрывалась мурашками, а глотка болезненно сжималась от страха. Нура пыталась не обращать на них внимания, идти быстро, глядя в пол. Лишь оказавшись на улице, она наконец смогла немного расслабиться.

Поход в «Нексус» оказался безрезультатным... Ну разве что стало ясно – готовиться нужно лучше. Нура решила делать то, что делала всегда перед важными экзаменами, – написать конспекты. Они помогали запоминать и структурировать информацию, а это пригодится и в ее импровизированном расследовании.

Купив тетрадь для заметок, Нура направилась в старую библиотеку. Стоило поискать информацию о нагах, а еще посмотреть газетный архив «Рагнарского вестника». Возможно, там она найдет статьи госпожи Ингвар, дружившей с Кеей. Если, конечно, эта Эрика не писала под псевдонимом...

Оформив читательский билет у пожилой библиотекарши в очках, зябко кутающейся в шаль, Нура наконец получила доступ к залу со столами и лабиринтом книжных стеллажей, где на одной из полок нашлась и энциклопедия о нагах. После, покопавшись в газетном архиве под пристальным вниманием очередной Дамы-в-шали, удалось отыскать выпуски «Рагнарского вестника» со статьями от «Э. Ингвар». И раз уж Лола упомянула начало лета, значит, первым делом стоило исследовать весенние выпуски прошлого года.

Нура устроилась за свободным столом, раскрыла тетрадь и приготовилась конспектировать. Хотя ко всем статьям она заранее отнеслась со скепсисом, обратив внимание на их названия – «Некрополь», «Мгла» и «Дракон». Тем не менее Нура внимательно прочла все тексты: первый про некрополь, что был спрятан где-то под городом, и его мертвецов, которых однажды мог призвать Морок; второй про мглу, что расползалась туманом, наполненным чудовищами; третий про Дракона, искавшего для себя девственниц. Будто он всегда это делал и около двадцати – тридцати зим назад снова приходил, чтобы украсть для себя молодых девушек из бедных районов. Они становились бабочками в его Саду. А в конце статьи была строчка:

Не вернулся ли Дракон вновь, приняв теперь образ иного Змея, например кусающего свой хвост?

Явно намек на Уробороса. А Кея интересовалась им...

Нужно сохранить эту статью. Как назло, артефакт для снятия копий в библиотеке ужасно звенел, и если посетители лишь подняли голову, а затем снова вернулись к делам, то Дама-в-шали приподнялась из-за стола и все время, пока артефакт печатал, смотрела на шумную гостью из-под очков сокрушительно-осуждающим взглядом. Из библиотеки Нура почти сбежала, решив не читать энциклопедию «Все о нагах» на месте, а взять с собой.

Дома же пришло время записать все то, что удалось узнать и вспомнить про клан Аспидов, Полозов и про Иных в целом. От старательного заполнения страниц Нуру отвлек стук в дверь. В тишине квартиры звук усиливался эхом, отчего казался громче.

– Добрый день! – послышался приятный мужской голос из-за двери. – Я хозяин апартаментов.

Нура едва не свалилась с барного стула, сползая с него. Она подскочила к выходу и прильнула к глазку. По ту сторону стоял довольно высокий брюнет не младше сорока, со смуглой золотистой кожей в костюме-двойке. Узнать его не составило труда, он действительно заходил сюда и говорил с братом.

– Здравствуйте, – поспешила поздороваться Нура, возясь с замком. Почему-то ей стало ужасно за себя неловко, особенно когда она открыла и столкнулась со взглядом теплых карих глаз и доброжелательной улыбкой.

– Рад видеть. Мы с вами не говорили раньше и знакомы лишь заочно. Позвольте для начала принести искренние соболезнования.

Нура молча кивнула.

– И разрешите представиться. Элат Реих.

– Мое имя вы знаете. – Они пожали руки друг друга. – Мой брат упомянул, что нам разрешили пожить в квартире какое-то время, но не уточнил сколько...

– Да, честно говоря, я здесь поэтому. Я не тороплю вас, не думайте, просто бываю тут нечасто, потому и решил так скоро зайти. Матс сказал, что вопрос аренды лучше обсуждать с вами, так как вы являетесь наследницей. Посему срок будет зависеть от вас, ибо Кея внесла оплату за год вперед.

У Нуры округлились глаза. Она не была специалисткой, но съем жилья в столице одного из кантонов вряд ли был дешевым, так еще и почти в самом центре. Работая в клубе клана, Кея, пожалуй, могла бы позволить себе снимать здесь квартиру, но оплатить сразу год? Это стоило бы едва ли не состояние! Откуда у нее такие деньги?

– Как вы понимаете, договор расторгнут из-за смерти одной из сторон... – Какая многозначительная пауза... Его официальный тон и старомодные фразочки, впрочем, подходили образу Элата. – И я должен возвратить вам задаток и сумму, которая не войдет в срок аренды.

– По правде, я сама не знаю, как долго тут пробуду, – робко ответила Нура. Нужно завершить дела, а сколько на это уйдет времени, только духи предков знают.

– В таком случае предлагаю вам перезаключить договор. Естественно, если решите уехать раньше срока, расторгнем его, а деньги я верну на счет. Как вам идея?

– О, было бы чудесно! – Нура облегченно выдохнула.

Остаток дня она посвятила оформлению документов. Договор практически полностью повторял предыдущий, заключенный с Кеей, за исключением, естественно, имени. Они закончили вечером. Нура закрыла дверь на оба замка – так хоть немного ощущалась безопасность. Позже она приняла душ, сделала кофе и забралась в кровать, листая книгу.

Что там Тайпан сказал? Удар в пах для нагов безболезнен? В содержании нашелся раздел о репродуктивной системе. Сначала автор писал о том, что копулятивный орган змей в расслабленном состоянии находится в клоаке, а затем приступил к описанию самих нагов. За время эволюции они лишились клоаки, однако половые органы самцов вместе с семенниками все еще «прятались» в паху, но уже в своеобразных кожаных мешках. Так что Тайпан был прав, бить туда бесполезно... Нура разочарованно перелистнула страницу, но тут же захлопнула книгу. Ей показалось? Или нет?

Она облизнула пересохшие губы и снова заглянула в книгу. С поразившей ее картинки на нее смотрел эрегированные пенис. Два! Нура пробежалась по тексту глазами, стараясь не смотреть наверх, где очень реалистично были нарисованы половые органы. Судя по всему, эта особенность нагам досталась от змей. «Гемипенис» – так это называлось...

– Что ж... На сегодня потрясений явно достаточно... – пробормотала Нура, откладывая чтение. Оставлять книгу на тумбочке рядом с детским изображением себя и Кеи было странновато. Этого не стоило делать хотя бы из уважения к их предкам, с которыми теперь была Кея, как и старый рыжий кот Винсент. Так что Нура спрятала том в верхний пустой ящик и выключила свет. Но шокирующий рисунок тут же всплыл в памяти, и щеки запекло от стыда.

– Духи предков! – воскликнула Нура. – Ну и как мне теперь это забыть? Два! Ладно язык раздвоенный, но член... Морок!

Она взвыла, прикрывая руками пылающее от смущения лицо. На мгновение ей вдруг показалось, что рядом кто-то насмешливо фыркнул, она даже замерла, настороженно вслушиваясь, но вокруг царила полная тишина.

В этой тишине она и уснула, так быстро, что даже не успела ни о чем подумать. Видимо, организм слишком устал. Однако, как и в прошлый раз, ее разбудил кошмар. Спутанный, нелогичный, но яркий. В нем Кея умирала снова и снова.

Нура проснулась в поту, ей было душно, несмотря на все еще открытый балкон, откуда в спальню вливался прохладный ночной ветер. На периферии зрения что-то сверкнуло.

Нура вздрогнула и приподнялась, повернувшись к зеркалу. Но оно отражало лишь темноту и черную тень самой Нуры, выделяющуюся на фоне более светлого окна. Она покачала головой. Наверное, просто что-то мелькнуло снаружи.

Остаток ночи прошел в мучительных попытках выспаться. Под утро сквозь завесу кошмара послышалось, как что-то хлопнуло. От испуга Нура резко поднялась, и голова закружилась. Сердце заходилось в быстром ритме, усталость болью впилась в виски. Мозг лихорадочно пытался понять, раздался хлопок во сне или наяву. И почему звук был так похож на хлопок входной двери...

Нура откинула одеяло и выбежала из спальни, оглядываясь. Оба замка оставались закрыты, но ключ от нижнего лежал на стойке...

Разве он не должен быть в замочной скважине?

Глава 5. Аспид

Весь день Нура пыталась вспомнить, где накануне оставила ключ, но никак не могла. Она решила провести своеобразный эксперимент: вечером снова заперла дверь и не стала вынимать ключ. Она еще долго стояла у входа, просто чтобы это запомнить. Утром первым делом Нура побежала проверять. Ключ был на месте, а дверь закрыта... Что ж, видимо, она действительно забыла. И сама себя накрутила.

Неудивительно. С тех пор как брат и мама уехали, ни одна ночь не прошла спокойно. Нуру терзали кошмары. Иногда ей слышались крики сестры, иногда глухой удар тела о землю после падения. Во снах Кея умирала раз за разом, а Нура не могла ничего сделать, как не могла и наяву...

Этот день она провела уставшей, едва справляясь с подписыванием документов. Мыться вечером пришлось в полусне, однако спокойной ночи не случилось... Опять кошмары... Никакого отдыха... Потому-то новое утро Нура встретила с мигренью и обезболивающим. Спасти день мог лишь крепкий кофе. Она выпила всю кружку перед тем, как собраться с мыслями и наконец связаться с Лолой по нусфону. Та назвала ей место и время встречи с госпожой Ингвар, той самой журналисткой. Нура надеялась, что беседа с ней что-то прояснит, но придется подождать...

Почти сразу после разговора раздался стук.

– Это я, Мамба!

Интересно, что ей нужно? Нура поплелась к двери. За ней действительно ждала Мамба. Изящная и смертоносная. Ее прямые волосы рассыпались по плечам, острые стрелки у глаз делали их еще более хищными. Сегодня она была в топе с глубоким вырезом, из-за чего стала заметна татуировка змеи в ложбинке у груди.

– Доброе утро, – просипела Нура и тут же откашлялась.

– Да уж, а по тебе и не скажешь. – Мамба скептично оглядела ее.

– Войдешь?

– Подожду тебя внизу. А ты поторапливайся. Аспид приказал привезти тебя... Если, конечно, у тебя нет других планов.

– Нет! – воскликнула Нура, тут же ободрившись. Может, он сообщит что-нибудь полезное. Нельзя упускать шанс! – Я скоро!

Переодеться в джинсы и футболку нужно было очень быстро, а расчесаться еще быстрее. Завязав наспех хвост, Нура обулась. Она выскочила из квартиры и заперла дверь.

Внизу, у подъезда, стоял черный мобиль с тонированными окнами. Нура не разбиралась в марках и моделях мобилей, но могла предположить, что перед ней внедорожник. Огромные колеса поднимали кузов над землей довольно высоко, и у дверей были порожки, чтобы облегчить пассажирам попадание внутрь этого монстра. Мамба докуривала тонкую сигарету, стоя рядом с ним.

– Залезай, прокачу, – добродушно ухмыльнулась она.

Нура криво улыбнулась и уселась на переднее пассажирское сиденье. В салоне приятно пахло кожей и цветочными духами. Весь короткий путь пришлось бороться с сонливостью. Когда мобиль остановился у клуба, Мамба элегантно выскользнула наружу, Нура же почти вывалилась и последовала за ней.

– Аспид вроде успокоился. Да и сейчас утро. – Мамба шагала впереди.

В «Серпентсе» было пусто, только работники наводили порядок и мыли полы, а Фурин стоял с обратной стороны бара со стопкой каких-то бумаг и что-то обсуждал с Крайтом. Тот поднял взгляд, но быстро вернулся к разговору. Фурин же коротко улыбнулся и махнул рукой. Нура обошлась кивком, неуверенная даже, что приветствие предназначалось ей, а не Мамбе. Та, впрочем, не обратила внимания ни на кого и сразу направилась к лестнице.

На третьем этаже Нура успела запыхаться, но нагнать свою провожатую удалось. Даже на высоченных шпильках Мамба умудрялась идти удивительно быстро, углубляясь в коридоры здания, пропахшие мужским парфюмом, дорогим алкоголем и сигаретами. У одной из дверей она остановилась, уверенно постучала и громко сказала:

– Привела Йон.

А затем повернулась к Нуре:

– Я буду внизу.

И, не дождавшись ответа, удалилась, снова зацокав каблуками. Нура же растерянно потопталась на месте и неуверенно заглянула внутрь, обнаружив просторный кабинет, выполненный в винных оттенках. А главное – его хозяина...

– Госпожа Йон, проходите. – Негромкий, но властный тон Аспида вынуждал подчиниться.

Она вошла и нерешительно замерла у столов, поставленных Т-образно. Во главе сидел, разумеется, Аспид. За его спиной висела огромная картина. Нура тут же покраснела и отвела взгляд. Змей на полотне оплетал тело девушки, едва прикрытое тонкой полупрозрачной тканью. Вишневого цвета волосы незнакомки разметались, рот распахнулся, она смотрела в алые глаза огромной рептилии. Но змей слишком красноречиво замер между ее ног, а она слишком красноречиво изгибалась, чтобы не понять, чем они занимались...

Нет, все-таки наги – извращенцы! Иначе зачем вешать такое в кабинете?

– Можете присесть на стул или диван, как вам удобно, – продолжал Аспид.

Нура неловко оглянулась на диван и кресла в противоположном углу. Там же стояли графин и два стакана.

– Я, пожалуй, постою...

– Все в порядке, госпожа Йон? – Аспид внимательно смотрел на нее. Его карминово-алые глаза впились в Нуру, заставляя ее снова чувствовать себя чужой добычей.

– Пытаюсь понять, откуда такая официальность после того, как ваш язык прошелся по моей коже.

Сложно было делать вид, что он не прижимал ее к стене несколько дней назад... Впрочем, сегодня Аспид выглядел куда лучше. Спокойный, даже расслабленный. Волосы он зачесал, расстегнул верхние пуговицы и закатал рукава черной рубашки, показывая змеящиеся по коже татуировки. А еще удалось заметить новую деталь – шрам на левой брови, спускавшийся по скуле тонким росчерком.

– Примите искренние извинения, госпожа Йон. – Губы Аспида изогнулись в легкой улыбке. – Мое поведение объясняется побочным действием разрыва привязанности. У Иных все... иначе. А я с вашей сестрой...

– Трахался? – Видят духи предков, Нура бы ни за что не сказала так, будь она в своем уме. Но она настолько устала от недосыпа и настойчивой тишины в ответ на вопросы, что не могла сдерживать злость.

– И это тоже, – не стал спорить Аспид. – Я был привязан к вашей сестре как Иной. Если мы выбираем кого-то, нам сложно воспринимать остальных. Мы концентрируемся на паре. Только о ней мы можем мечтать, только ее запах кажется идеальным... Иные любят без остатка. Тем мучительнее бывает разрыв, особенно если он связан со смертью партнера... Хотя я был готов. Мы с вашей сестрой расстались незадолго до ее гибели.

– Кея. Мою сестру звали Кея, – нахмурилась Нура, подходя ближе. – И я здесь не для того, чтобы обсуждать особенности Иных. Кею убили, и мне нужны ответы. Если вы думаете, что я слабачка и отступлю, то вы ошибаетесь!

Аспид вздохнул, откидываясь на спинку стула. Когда он заговорил вновь своим низким негромким голосом, заполняющим пространство, его взгляд лениво скользил по Нуре. А каждое его слово будто пронизывала магия, хотя едва ли это было так...

– Госпожа Йон, я не считаю вас слабачкой. Вы отличаетесь от вашей сестры... от Кеи. Но вы и похожи. Я знаю, какой сильной и умной была она, и, уверен, вы не уступите в этих качествах. Вам, как и всем новичкам, нужно время освоиться, понять правила. Но сейчас, пока вы практически ничего не знаете, когда вы не оторваны от прошлой жизни, я дам вам ценный совет: не нужно этого делать.

– Не нужно узнавать, кто убил Кею? Кто отнял у меня сестру?

– Не нужно погружаться в преступный мир. Это опасный серпентарий с ядовитыми змеями, которые уничтожат вас.

– Это угроза?

– Это ценный совет, – повторил Аспид. – Девочка Нура из провинции пока существует, но будет ли она существовать после? Я не говорю, что вас точно убьют, но, чтобы отомстить, вам придется перестать быть милым воробушком, вам придется стать ястребом. Хищником, не знающим пощады и сомнений.

Если у Аспида была цель запугать ее таинственными страшилками из образов и намеков, то... он вполне справлялся. Нура почти физически ощущала, как от его предостережений по телу разливается яд страха. Может, так влиял его чарующий, пробирающий до костей баритон, а может, она и сама трусила. Второе более вероятно. Нура никогда не была храброй. А вот упрямой была всегда. Поэтому не отступит и не оставит смерть Кеи, пока не найдет и не покарает убийцу!

– Я пришла сюда не для того, чтобы слушать набор метафор! – вспылила Нура, на глаза упали несколько выбившихся из хвоста прядей. – Просто дайте мне ответы!

Нельзя было срываться на ком-то вроде Аспида. Нельзя было вести себя так с главой клана. Но эмоции взяли верх. Нура поджала губы, пытаясь заткнуть рот, пока не наговорила лишнего. Аспид же безмолвно смотрел на нее.

Тишина начинала действовать на нервы. Становилось сложно дышать, а в висках болезненно пульсировало. По коже словно прошлись тысячи мелких иголочек, вызывая мурашки. Странное ощущение наполняло тело... Нура не могла понять, что это. Она смотрела на Аспида и жаждала... Чего? Приказа. Словно если сейчас ей скажут встать на колени, она послушается. Самое жуткое, что ей хотелось угодить, хотелось подчиниться.

Нура старалась выровнять дыхание. Если она что-то и понимала, так это то, что такое странное чувство ей не принадлежало – оно было навязанным. Но чем дольше сохранялось молчание, тем сильнее становилось иррациональное желание подчиняться...

– Госпожа Йон, – наконец заговорил Аспид, и от его тона у Нуры задрожали ноги, – я весьма терпелив, но вы должны помнить, что гостья здесь – вы. В клубе. В городе. В клане. Вы хотите ответов, но вы не просите их, вы требуете без уважения. Так дела не ведутся.

Аспид поднялся с места. Он приближался медленно и плавно, пока не остановился в шаге. От него пахло сладковато-дымным бензоином, землистым ветивером, грейпфрутом и мускусом. От него пахло силой. Аспид поднял руку, подцепил тонкую прядку волос Нуры и бережно заправил ее за ухо. Сердце забилось быстрее, как у загнанной в тупик жертвы...

– Понимаю. Вам сложно сейчас. И я не виню. Но надеюсь, что вы меня тоже поймете. Кея не хотела, чтобы вы вмешивались. Я же считаю своим долгом уберечь хотя бы тебя, Нура. – Он бережно взял ее за подбородок, заставляя поднять голову.

От его прикосновения по телу пробежали мурашки, а от его голоса, обращения внутри что-то сладко сжалось. Нура могла поклясться, что этот змей с ней что-то делает, воздействует магией, вероятно. Иначе она не могла объяснить свои ощущения. Почему ей хочется подчиняться? Почему хочется расплавиться от того, как нежно его палец проводит по ее подбородку?

– Будет здорово, – хрипловатый баритон Аспида щекотал кожу, – если ты прекратишь совать свой очаровательный носик в чужие дела. Это облегчит мне жизнь.

Он наклонился ниже. Его лоб почти коснулся лба Нуры. Она же распахнула глаза, испуганно следя за каждым его движением. Потому что понимала, что, если вдруг его губы накроют ее, она не сможет сопротивляться. Не захочет. И все из-за чужеродного стремления дать Аспиду то, чего он пожелает.

Нура едва дышала, во рту стало сухо, как в пустыне Кракум, что лежала в Южном кантоне. Она ждала действий Аспида, как преступник ждет приговора суда. Но он резко отстранился и быстро вернулся к своему месту.

– Если ты будешь в чем-то нуждаться – не стесняйся, обращайся ко мне, – заявил Аспид. – Если понадобятся жилье, мобили, деньги, я предоставлю. Все, что захочешь. Кроме информации. Этого в первую очередь хотела Кея. И я с ней солидарен.

– Я... – Нура сглотнула. – Я все так не оставлю.

Ответить Аспид не успел – в дверь постучали, а затем в проем заглянул Деманси:

– Босс, это срочно. Насчет заказа.

– Заходи.

Очевидно, беседа окончена. Нуре не хотелось, чтобы Деманси снова выпихивал ее прочь или заигрывал с ней, потому она решила уйти сама.

– Госпожа Йон, еще кое-что! – вдруг окликнул Аспид.

Она остановилась.

– Тот Одержимый...

Кто? Лерос?

– Не стоит вам с ним общаться. На этом все.

Хотелось спросить почему, что имеется в виду, но скалящийся Деманси шагнул к ней, и Нура отпрянула, поспешив покинуть кабинет. В коридоре уже ждал охранник. Подслушать, даже если бы очень хотелось, не вышло бы. Пришлось спуститься вниз.

Крайт уже ушел, а Мамба эмоционально разговаривала с одним из бугаев. Фурин же стоял за стойкой, в руках он крутил бутылки, а после что-то вписывал в блокнот. Играла тихая музыка.

– Какая-то ты грустная, милашка. Налить тебе?

– От алкоголя веселее мне не станет, – буркнула Нура.

– Кто знает? – усмехнулся Фурин. – Хотя речь шла скорее о кофе. Выглядишь...

– Отвратно. Я в курсе.

– Устало, милашка. Не так уж и отвратно, садись. Могу даже покормить. Сэндвич с лососем. Как тебе?

– Заманчиво.

Фурин ослепительно улыбнулся и скрылся за узкой дверью. Нура же залезла на стул и почти легла на барную стойку. Вскоре перед ней поставили тарелку с обещанным сэндвичем и кружку, от которой соблазнительно пахло кофе. Когда Нура съела половину, освободилась Мамба.

– Как прошел твой разговор с Аспидом?

– Не особо информативно, – призналась Нура.

– Что ж, если он так решил, значит, так нужно. Может, оно и к лучшему. Меньше знаешь, крепче спишь...

– Я знаю достаточно, чтобы не спать спокойно! Я знаю про кланы и про... Уробороса!

Фурин неодобрительно покачал головой, а Мамба вздрогнула и хмуро заметила:

– Еще недавно ты спрашивала, не в клане ли он.

Он. Это было сказано так... странно...

– Ну теперь я разобралась, что он не в клане, а просто мешает и Аспидам, и Полозам.

– И кто тебе рассказал о нем?

– Какая разница? И почему ты не называешь Уробороса Уроборосом?

Мамба пожала плечами, отворачиваясь. За нее ответил Фурин:

– Плохая примета. Этот гад повсюду. Он как будто все знает. И говорят, что, если назвать его имя, он тут же появится где-то рядом.

– Он настоящий или просто пугалка? – фыркнула Нура.

– Он достаточно настоящий для того, чтобы срывать наши сделки, угрожать компроматом, убивать неугодных и забирать то, что ему не принадлежит, – холодно отрезала Мамба. – Чем меньше мы будем о нем говорить, тем лучше. Да и тебе не стоит о нем думать, ты и без того выглядишь измученной.

– Может, я выгляжу измученной, потому что никто не хочет говорить со мной о сестре? Все решают за меня, что лучше, а что хуже, даже не спросив... А еще реагируют так, будто они голодают с распада Империи, а я – печеная утка в яблоках!

Мамба прыснула.

– Просто ты новенькая, пахнешь сладко, но с похожей кислинкой, как у Кеи. Это интересно. К тому же чужих запахов на тебе нет. Что может означать, что ты уже как минимум сезон без партнера.

«Всю жизнь», – про себя уточнила Нура, но вслух ничего говорить не стала.

– А если ты свободна, следовательно, тебя можно и соблазнить, – продолжала Мамба. – В любом случае когда к тебе привыкнут, то перестанут так остро реагировать... Ну большинство...

– А меньшинство?

– По запаху можно определить и подходящего партнера. Если свободному нагу ты покажешься идеальной на роль его девушки, то он может продолжать... заигрывать.

Нура схватилась за голову.

– Бьюсь об заклад, – Фурин облокотился о стойку, – что тобой заинтересовался Деманси.

Нура изумленно подняла брови и тут же краем глаза уловила движение на лестнице. Это был Деманси... Чтоб его! Вспомни лучик, вот и Инти.

– Эм... мне пора! – Нура сползла со стула. – Спасибо за сэндвич!

Она отмахнулась от предложения Мамбы подвезти и вышла. Не хватало еще столкнуться с озабоченным нагом! Проблем и без того достаточно.

По дороге домой она зашла в аптеку и взяла снотворное на тот случай, если снова не сможет поспать. А если не поможет это, придется обращаться к целителям...

Вечером Нура говорила с мамой по нусфону, старательно делая вид, что все отлично и вовсе ее не мучает бессонница. Разговор был вполне обычным, стандартная анкета всех мам: поела ли, здорова ли, все ли хорошо?

Нура сидела на застеленной кровати, положив на колени подушку и рефлекторно поглаживая ее, словно кошку. Разговор заставил понервничать, особенно когда мама спросила про отпуск. Нура ведь так и не нашла в себе силы признаться, что уволилась. Так что конец разговора принес облегчение.

Вечером слабость стала почти невыносимой. Ужасно хотелось спать, что дарило робкую надежду на то, что удастся отдохнуть. После душа Нуру совсем сморило, и она почти мгновенно заснула. Однако среди ночи снова проснулась от уже привычного кошмара.

Нура резко села в кровати. Сердце бешено колотилось, на спине выступил холодный пот, горло сдавило от паники, и сложно было дышать. В этот же момент сбоку сверкнули два зеленых огонька, а в зеркале будто отразилась чья-то темная фигура. Точно отголоски сна проникли в реальность, продолжая истязать. Нура вздрогнула, нервно оглядываясь.

Никакого сияния зеркало не отражало, только ее тень, мрачную, со всклокоченными волосами. Казалось, эта тень скалилась, а вместо глаз зияли два провала... Нура потянулась к лампе на тумбочке. Спальню озарил приглушенный свет, и в зеркале стало отчетливо видно собственное напуганное лицо. Оно вовсе не скалилось, губы дрожали, серые глаза были распахнуты, а в них блестели слезы. Когда это закончится? Когда кошмары наконец прекратятся?

Нура откинула одеяло и поднялась, но голова закружилась. Пришлось схватиться за край тумбочки, чтобы удержать равновесие. Однако рука задела рамку, которая тут же рухнула на пол. Из нее вылетело и стекло, и изображение.

– Морок! – негромко выругалась Нура, морщась от звука, который казался в тишине нестерпимо громким. – Прекрасно поспала! Великолепно!

К счастью, стекло не разбилось, нужно всего лишь вставить его обратно и вернуть на место изображение счастливо улыбающихся сестер с котом...

– Что за?..

Нура заметила, что из-под знакомого изображения выглядывало еще одно. На нем запечатлели женщину. Она выглядела уставшей, но оттого не менее красивой. Пухлые губы, большие глаза, аккуратный нос – идеальная внешность. Она вполне сошла бы за модель, если бы не была одета в простое закрытое платье с накинутой на плечи шалью. Ее светлые волосы золотились под светом и вились. Вот только Нура понятия не имела, кто это и почему Кея спрятала изображение под другим.

На обратной стороне картонки удалось заметить в углу печатный текст «Фотографический салон» и адрес. Так это фотография? Надо же! Это создавало еще больше вопросов.

– Может, это подсказка? – пробубнила Нура. Она вышла в зал, где на кофейном столике лежала тетрадь с «материалами дела». Нужно было вложить фотографию внутрь и записать, что известно. Кея прятала ее – это раз. И есть адрес салона – это два. Очевидно, стоило туда сходить, может, там что-то вспомнят.

Нура старательно выводила буквы, сидя на диване и склонившись над страницами, но голова продолжала болеть, а глаза слипались. Она и сама не заметила, как уснула. В какой-то момент она просто отключилась, провалившись в темноту.

Во мраке снова всплывали жуткие образы кошмаров. Кея бежала, падала, рыдала, ей было страшно. А за спиной неслась тень. Тень, которая ее погубит. Убьет. И снова крик дрожал в ушах, но вдруг все остановилось...

– Тшш, тише. – Чужой шепот заглушил крик и заставил тень замереть. – Все хорошо, Пташка, я помогу.

На разгоряченный лоб легла чья-то прохладная ладонь. Кошмар исчез, словно был пылью, которую кто-то сдул. Точно мягкий плед, на Нуру опустился сон без сновидений...

Глава 6. Махаон

Нура проснулась поздним утром. Инти озарила светом всю квартиру, и стало жарко лежать, укутавшись в плед. События ночи казались далекими и смутными, подернутыми туманом. Нура не сразу вспомнила о находке. Она вздрогнула и вскочила, проверяя, не было ли все сном. Однако фотография незнакомки все еще лежала в тетради, там же остались кривоватые записи.

Но самое главное, впервые с похорон Кеи Нуре удалось выспаться. Она чувствовала себя отдохнувшей и едва ли не плясала от счастья, заваривая утренний кофе не для того, чтобы взбодриться, а чтобы насладиться им.

Решив не тратить времени, Нура нашла адрес фотостудии на карте и поспешила туда. Кондуктор маршрутного мобиля пообещал предупредить «гостью столицы», когда они подъедут к нужной остановке, так что можно было выдохнуть и не следить за дорогой слишком пристально.

Заняв место у окна, Нура лениво разглядывала Рагнар, подмечая его отличия от обычного провинциального городка. Дороги тут были шире, а здания выше. На тротуарах даже сейчас сновали туда-сюда многочисленные пешеходы. Более того, часто встречались Иные. Это удивляло, потому что в родном городе их видели нечасто и Нура редко с ними сталкивалась.

Едва ли не каждый рекламный щит кричал о предстоящих выборах главы Восточного кантона. Мелькали чужие лица – всего пять кандидатов. Из них всех Нура знала, конечно, только одного – Арго Стеина. Он был главой их кантона два срока подряд и, очевидно, готовился к третьему.

«С – Стеин. С – Стабильность», – прочла Нура на одном из щитов с предвыборной программой действующего главы. Изображения его там не было, но это и не требовалось, его и так все знали в лицо. Нура усмехнулась лозунгу. Он пришел к власти почти два десятка зим назад, и с тех пор мало что поменялось – насчет стабильности он не лгал. Нельзя было не заметить, как сильно Восточный кантон уступает своим собратьям. Впрочем, Лерос ведь говорил, что Стеин борется с нагами. Если так, то вряд ли он смог бы достичь успеха под гнетом кланов.

На очередном постере показалось новое лицо. Женское. Маршрутка остановилась, впуская новых пассажиров, а Нура повернулась, стараясь разглядеть рекламный щит. Замма Тана. Худощавая, с золотисто-рыжими волосами, собранными в идеально приглаженный пучок. Ее холодные голубые глаза смотрели прямо и уверенно.

Маршрутка тронулась. Изображение чужого лица скрылось. Нура не слишком интересовалась выборами, даже не была уверена, что вообще пойдет на них, но надо же... Женщина-кандидат! Впрочем, это не так уж и важно. Нужно сосредоточиться на зацепке, на фотографии...

– Сейчас будет ваша остановка, – предупредил проходящий мимо кондуктор.

Нура поблагодарила его, поднялась и выскочила из маршрутки, как только двери открылись. К счастью, фотографический салон нашелся быстро. В полдень Инти пекла нещадно, и, как назло, не ощущалось даже слабого ветерка, а в помещении было прохладно, работали, звеня кристаллами, вентиляторы.

На полках тут стояли разнообразные фотоаппараты, попавшие сюда с Древней родины. Чуть дальше шел коридор, из которого была заметна распахнутая дверь комнаты, где расположился белый фон.

– Добрый день, – из-за стойки выглянул светловолосый молодой мужчина в очках. – Рад приветствовать вас в нашем фотосалоне! Хотите сделать фото? Опробовать что-то из аппаратов? Может, выкупить? У нас разнообразный выбор! Лучший во всей Конфедерации! Пленочные, цифровые, в наличии даже смартфоны! И полароиды! Также есть услуга по проявлению пленки, чтобы вы могли почувствовать себя настоящим фотографом с Земли!

– Эм... – Нура растерянно топталась на месте. Такой напор совершенно ее сбил.

– У вас знакомое лицо... – вдруг пробубнил мужчина. – Вы уже у нас что-то заказывали?

– Нет, я... Я здесь по другому поводу...

– Вот как? – Он поправил очки и улыбнулся. – Чем же могу вам помочь, госпожа?

– У вас в салоне сняли это. – Нура вытащила из сумки фотографию незнакомки. – Может, вы что-то о ней знаете?

Мужчина принял фото, разглядывая его. А затем просиял:

– О! Я вас помню! Женщина со странным именем и вы! Только... Разве у вас волосы не были короче?

Нура ощупала свой хвост, лежащий на левом плече:

– Это была не я. Моя сестра-близнец... Она... Она умерла, и я пытаюсь выяснить, чем она жила последние сезоны...

– Ох... Соболезную. Что ж... Не уверен, что смогу помочь. Честно говоря, я мало что помню... Кажется, она приходила в начале весны... Да, тогда снова выпал снег, мы еще возмущались, что весна не весна. А женщина... Она так странно представилась... Как же... Я даже записал, кажется, карандашом... Вы не скажете имя сестры? Заказ был на нее, по-моему. Может, что-то найду.

– Было бы здорово. Ее имя – Кея Йон.

Мужчина кивнул, вытащил из-под стойки пухлый журнал с заполненными строчками и принялся его листать:

– Извините уж, придется подождать.

– О, ничего.

– Да, будь здесь комп, было бы проще... Ну или хотя бы мой старый ноут...

– Ваш... Что?

– Ноут. Ноутбук. Это такая штука... Как же объяснить... Ну в общем, там можно хранить всякую цифровую информацию. Фото, видео, фильмы... Как же я скучаю по фильмам!

– Я слышала о фильмах! – подхватила Нура. – Но как вы можете скучать? Вы...

– Попаданец, да. – Мужчина горько усмехнулся. – Прямиком с Земли.

– Ничего себе! – воскликнула она, но тут же зажала рот руками. Незачем было так орать. – Извините, просто я никогда не видела кого-то с Древней родины. То есть понятное дело, что мои предки оттуда, как и предки остальных людей, но... Это было очень давно.

Тысячу зим назад в мире было множество так называемых «попаданцев». Они случайно перемещались на Шаран, провалившись в одну из Нор. Это природные телепорты, а не рукотворные, и маги до сих пор не могли найти способ открыть хотя бы один портал обратно на Землю. Видимо, только мощь планеты способна на подобное. Так или иначе, а всем, кто оказался на Шаране, приходилось учиться выживать здесь.

– Да-а, я в курсе, – улыбнулся мужчина, отвлекаясь от журнала. – И, честно говоря, я рад, что не попал сюда во времена ваших предков. Не уверен, что смог бы выжить. Я избалованное дитя двадцать первого века, знаете ли. А тогда люди не освоились достаточно, чтобы научиться управлять магией. Да и раньше люди попадали сюда через телепорты... Как вы их зовете?

– Вы о Норах?

– Точно! Так вот, тогда ведь через эти Норы могли попасть и прямиком в холодный океан, и оказаться посреди этого жуткого леса... Мне еще повезло, что я очутился на его окраине...

– Вас нашли на окраине Великого леса? – с ужасом спросила Нура.

Ей было жутко даже от одной мысли, что там мог оказаться человек – среди огромных деревьев, в которых жили духи, среди животных, которых духи использовали...

– Да. До сих пор в кошмарах снится, как дух в медвежьем теле гнался за мной. – Мужчина передернул плечами.

– Как же вы выбрались?

– Контрабандисты. Среди них были странные существа с масками в виде черепов разных животных, а еще наги... В общем, Иные! А их духи боятся. Так я и спасся, а после – регистрация, и вот я здесь, – развел руками мужчина.

– Кошмар, – покачала головой Нура. – Вы недавно попали?

– А? Нет, нет. Полжизни назад. Хотя не уверен, время тут идет по-другому... Мне было пятнадцать лет, когда я попал на Шаран. Перепуганный подросток. Сейчас мне тридцать... вроде как. Я до сих пор удивлен, как долго тут длятся сутки, целых двадцать восемь часов!

– Почему двадцать восемь? Шестнадцать же.

– Я про земные часы, – засмеялся он. – Шаранские часы – да, шестнадцать. Я в общем-то рад временно́й реформе первого президента Конфедерации Кантонов! Раньше ведь тут на имперский манер время называли.

– Ага, отрезы и промежи, – улыбнулась Нура. – У меня бабушка до конца жизни по ним и считала. Это вам повезло, что у нас гестидские меры не ввели.

– Интеры и сегмы? Да! Я и так был в шоке от того, что ваш час^[13] равен почти двум земным. Я думал, буду долго перестраиваться под ваш режим с длинным сном и длинным бодрствованием, но магия странным образом влияет на нас... Говорят, она помогает приспосабливаться к Шарану. Корректирует все. Никто не заразился от меня тем же коронавирусом, а я не подцепил ваш синдром лепестка.

– Магия – спорный элемент нашего мира. Я слышала, на Древней родине ее вовсе нет.

– Нет. Зато у нас есть электричество! А магия ему мешает. Мой смартфон сломался меньше чем за минуту^[14], нагревшись и чуть не взорвавшись в руках. Он до сих пор лежит где-то в том злосчастном лесу...

– Не представляю, как вам было тяжело.

– Это верно. Но человек ко всему привыкает... даже к тому, что годы считаются в зимах!

– Ну раньше на Шаране были длинные зимы, и хоть три года могло пройти, пока зима кончится. А сейчас сезоны выровнялись, – не сдержала улыбки Нура.

– Еще одна причина, по которой я рад, что не попал сюда в Эру богов, пока шло заселение. Представить не могу, как сложно приходилось тем, кто попал на Шаран в то время. И ладно, если из какого-нибудь Средневековья, а если, как я, из двадцать первого века?

Люди оказывались здесь из разных временных эпох, поскольку Шаран прорывал своей магией материю не только пространства, но и времени. Конечно, большинство людей, заселивших новый мир, прибывали из ранних тысячелетий, а из тех двух сотен лет, что считались наиболее продвинутыми, было меньшинство. В конце концов, что такое сотня лет для цивилизации, существовавшей миллионы? Слишком мало. Да и люди, привыкшие к удобствам, вроде тех, которые есть сейчас у Нуры, едва ли могли конкурировать с теми, кто привык спать под открытым небом и махать мечом.

– Знаете, – пробормотал мужчина, – я иногда вспоминаю свою семью... Они ведь наверняка меня искали, а теперь я для них без вести пропавший. Сколько таких на Земле? Не просто пропавших, а украденных Шараном? Ведь со времен заселения этот мир открывал порталы в разные времена...

– Двадцать первый век – последний век, куда Шаран открывал Норы.

– Да... Потому тут и считают, что на Земле случилось что-то ужасное, и отрицают двадцатые века?

– Уже не отрицают. И не всегда все отрицали. Хотя, в общем, вы правы...

– Так, что-то я вас отвлек! Я же должен найти... – Мужчина опустил голову к журналу, снова листая его.

– Ой, ничего страшного. Мне в радость. Не каждый день встречаешь кого-то с Древней родины. Вы, кстати, хорошо говорите на нашем языке, без акцента.

– Я датчанин, – пояснил мужчина, не отрываясь от страниц. – А язык в кантонах – это дикая смесь славянских и скандинавских языков. Так что многие слова я и так знал, однако первое время пришлось потрудиться, чтобы понять, чего от меня хотят. Здесь ведь многие языки перемешались. В Гестиде говорили на латыни и греческом, в Республике говорят на славянских языках, в Тирланде более-менее сохранился английский, в Леоне – французский... В общем-то это ведь все те же люди с Земли, просто слившиеся между собой за время Эры богов, когда выживать можно было лишь объединившись... Нашел! Кея Йон!

Нура вздрогнула. Она так увлеклась беседой, что начала забывать, зачем вообще пришла.

– Ага! Теперь я вспоминаю... Они пришли в третий день второй весенней декады. А имя... Точно! Когда я спросил, как обращаться к женщине, она сказала, мол, зовите Махаон. Вот я и записал.

– Махаон? Как бабочка? – уточнила Нура.

Вспомнились слова из статьи Эрики о Драконе, который держал для себя «бабочек» – молодых девушек. Неужели эта зацепка куда-то приведет?

– Вот и я удивился, даже отметил себе карандашом. – Мужчина поднял журнал и постучал пальцем по строчке, где рядом с именем Кеи были нарисованы кривоватая бабочка и мелкие буквы странного имени.

Рисунок бабочки. Предки! А ведь Нура уже видела подобное! Как она могла забыть?! Визитка стриптиз-клуба из кармана Кеи, где кто-то (возможно, сама сестра) изобразил бабочку. Это явно зацепка!

– Они взяли фотосессию, печать фотографий и альбом... Хм... На память. Эта Махаон болела миазмой.

Нура вздрогнула, услышав название страшной болезни. Она появлялась, когда организм по какой-то причине неправильно накапливал магию и в теле начинали образовываться магические кристаллы, прорывавшие кожу и раздирающие внутренние органы...

– Миазма неизлечима, но ее можно замедлить и стараться не провоцировать образование наростов, – поджал губы мужчина. – Так что мфиз на больных нельзя использовать. Магия, воздействующая напрямую, может вызвать осложнения, особенно когда делают много изображений. Вот они и пришли. Фотоаппараты ведь работают без помощи магии...

Дверь фотосалона открылась, мужчина натянул широкую улыбку и повторил примерно те же слова, которыми приветствовал и Нуру. Она в свою очередь тихо поблагодарила его и поспешила уйти, чтобы не мешать работе.

В квартире Нура тут же кинулась к тетрадке, чтобы записать все то, что смогла выяснить. Немного, но уже что-то. Она вытащила из ящика в гардеробной визитку стриптиз-клуба с изображением бабочки и покосилась на презерватив... «2max» – это ведь про то, что там сразу для двух чл... Нет! О чем она думает! Нура мотнула головой, пытаясь прогнать образ картинки, которую видела в книге про нагов.

Снова пришлось листать карту города в поисках нужного адреса. Стриптиз-клуб находился в центре, всего в двух остановках. Отлично! Не тратя времени зря, Нура направилась туда, но ее ждало разочарование. Про Махаон там толком ничего не знали. Да, работала, болела, жила с другими девочками, потом уволилась, уехала. Где осела дальше, никто не знает. Настоящим именем тоже не слишком интересовались: Махаон, и ладно. Она никому ничего не рассказывала, скрытная была и необщительная, но танцевала хорошо. А лицо Нуры никто не узнал. Возможно, Кеи там и не было, или она заглядывала лишь однажды...

Вернулась Нура уже поздним вечером и записала все, что рассказали про Махаон. Но как она была связана с Кеей? Почему сестра отвела ее в фотосалон и, видимо, оплатила фотосессию? Зачем оставила изображение? На память? Тогда зачем прятать?

Нура раздраженно отбросила ручку в сторону. Пока ее расследование не давало никаких результатов. А убийца Кеи получал все больше шансов замести следы.

– Да чтоб тебя Морок драл! – вскрикнула Нура, чтобы хоть куда-то выплеснуть злость. – Ладно... Спокойно... Все в порядке, ты справишься, – уговаривала она саму себя.

Вытащив карту, Нура расправила ее и разложила всю мелочь, найденную в кармане Кеи. Теперь кое-что обрело смысл. Визитка вела к Махаон, а значит, остальные мелочи тоже могли что-то дать. Это единственные хлебные крошки... Бар, булочная и храм... Кея не верила даже в предков, вряд ли за три года уверовала в богиню Маан-Маан. Все это странно...

Стоило снова наткнуться на презерватив, как щеки запекло от стыда. Нужно закрепить это на странице с крупной подписью «Аспид», чтобы снова не наткнуться случайно. Так Нура и поступила, а затем принялась изучать свои находки дальше. Следующим под руку попал чек из бара с пометкой от руки: «У».

– Уроборос?

Раздался глухой звук, будто что-то где-то упало. Нура вздрогнула и замерла, вслушиваясь в тишину. От страха в горле пересохло. Похоже, это своеобразный знак пореже произносить его имя. Не зря оно внушало опасения Мамбе и Фурину...

Нура сделала перерыв, чтобы выпить воды, и вернулась к изучению чека за темное пиво. Выдан давно, больше полутора зим назад... Внизу было отпечатано название бара, а еще ниже – адрес. «Слангер». Пришлось постараться, чтобы отыскать заведение на карте. Район находился на отшибе... Что ж, стоило проверить злачное место... Но не раньше, чем появится что-то более весомое для защиты, чем перцовый баллончик...

Нура закрепила чек на отдельной странице тетради и подписала ее «Слангер». А затем перешла к другому чеку, из булочной. Стоило лишь найти ее на карте, и руки затряслись. Булочная находилась на соседней с храмом Маан-Маан улице, их разделяло лишь разветвление дорог. Так близко... Вероятно, Кея заходила в булочную по дороге в храм...

Брошюра храма красноречиво глядела красочными цветами. Нура пролистала ее, обнаружив базовые постулаты этой религии и в конце информацию об открытых приютах для животных, детских домах и домах престарелых по всем кантонам. Храмов, впрочем, было не так уж и много. Но главное – на этой брошюре были цифры 2, 6 и 0. Что они могли значить?

Нура твердо решила, что займется этим завтра. Между встречами по поводу наследования и переоформления счета в банке было довольно много времени. Одна состоится утром, другая – вечером. Кивнув самой себе, Нура отправилась в душ. После выпила успокаивающий чай и попыталась уснуть.

Проворочавшись, кажется, час, она поднялась. Раньше она хотя бы засыпала, пусть и с кошмарами, а теперь, похоже, не сможет даже задремать. Нура внимательно прочла инструкцию к таблеткам снотворного, купленным накануне. Максимальная доза – две таблетки. Принять полторы казалось идеальным решением, так Нура и поступила.

Она легла в кровать с тетрадью, листая ту в надежде, что заметит что-то, чему не придала значения сразу. Однако сосредоточиться было сложно, видимо, снотворное начинало действовать.

Нура сползла по подушке, задумчиво глядя на собственный кривоватый рисунок: змей, свернувшийся кольцом, с раскрытой пастью, где прятался его хвост. Уроборос. Змей, кусающий себя за хвост, из легенд Древней родины. Вечный цикл. Чередование жизни и смерти, созидания и разрушения, зимы и лета...

Может, это он убрал Кею? Таинственный Уроборос... Сложно сказать точно. Сестру мог убить кто угодно. Слишком много подозрительных личностей.

Нура снова зевнула, наконец отложила тетрадь, выключила лампу и провалилась во тьму сна.

* * *

Он просто не мог не прийти после первой попытки и не исследовать все еще раз. Но тайники были пусты, включая и тот, который служил ему убежищем. Значит, в квартире ничего не было, впрочем, ее заранее обыскал клан Аспидов. Найди они что-то, Полозам пришлось бы отступить, но пока сохранялось хрупкое равновесие, следовательно, никто не получил в свое распоряжение компромат.

Возвращаться не было смысла, но Пташка манила. И он думал, что она может стать ключом. Он ведь не сошел с ума, чтобы просто прятаться в чужой квартире, надеясь увидеть Нуру... Нет, вовсе нет! Однако она могла знать, где ее сестра спрятала документы... Но где же?

Ему необходимо найти их раньше остальных. А охотников за информацией и так стало слишком много...

Он сжал челюсть, прижимая язык к нёбу, к которому плотно прилегали тонкие клыки с ядом. Его раздражала неизвестность, но больше раздражала Кея, сдохшая раньше, чем он понял, обманывает она или нет. Она была отличной лгуньей, в этом сомневаться не приходилось, ведь она обманывала даже свою семью.

Обманула ли она и его? Или у нее действительно были доказательства? Впрочем, даже если не было, она в любом случае как-то сохранила информацию, а это уже ставило его в уязвимое положение. Он скомпрометирован. Кея узнала его личность. Узнала личность Уробороса.

И теперь Уроборосу приходится тратить время, выискивая хлебные крошки, оставленные одной лгуньей, которая создала множество проблем. На протяжении десяти зим ему удавалось ото всех скрываться. Никто ничего не знал. Даже люди и Иные, работавшие на Уробороса, не видели его лица, не слышали его голоса, не ощущали его запаха.

Уроборос был для всех призраком. Всеведущим змеем, оплетающим город. Он пугал своей тайной и завораживал. И нужно было, чтобы все оставалось на своих местах. Только так можно победить. А Уроборос победит, чего бы ему это ни стоило...

Глава 7. Порочное удовольствие

Нура могла быть полезной. По крайней мере, именно это Уроборос себе повторял, оправдывая возвращения. Он с удовольствием вдыхал повисший в квартире новый аромат. Аромат его Пташки. Он пропитал стены, висел в воздухе, щекоча нос и наполняя легкие. Вкус Нуры оставался на раздвоенном языке, наполняя рот сладковатой слюной. И это вызывало болезненную зависимость.

Сущность Иного буквально вопила о том, что эта девушка – идеальная пара. Но нельзя позволять себе привязываться... Все это становилось проблемой, которую нужно было решить. Нужно было обрубить все, пока не стало хуже, пока Уроборос не растворился в серых глазах.

Он не находил в себе сил принять такое решение самостоятельно. Он слишком долго был один, отрезан от всех, чтобы так просто отказаться от единственной женщины, на которую так яростно реагировали инстинкты. И Уроборос малодушно переложил ответственность на саму богиню.

Пусть рассудит. Пути ее неисповедимы, и Мать матерей сама решит, куда направить сына. Если будет воля ее, то она даст знак, какую-то зацепку, и он продолжит приходить, а если нет... Он оставит Пташку. Уроборос больше не вернется, в этом он поклянется Маан-Маан.

Решающий вечер. Вечер, когда он радовался, что у Нуры дрянной человеческий слух, неспособный уловить быстрое биение его сердца. Уроборос волновался, как мальчишка. Он отчаянно хотел, чтобы богиня дала ему время. Время, когда он смог бы просто смотреть на Пташку. Он не приблизится, он не нарушит ее покой, она ведь даже не знает о нем, а он... Он сможет хоть немного насладиться Нурой. Уроборосу казалось, что он мог бы провести вечность в тесном убежище, просто сидя там, слушая ее дыхание, ощущая лишь отголоски ее аромата...

Пташка общалась по нусфону с матерью, негромко шепча. Уроборос завороженно следил за тем, как она ухватила подушку и положила ту себе на колени. Видно было, что Нура нервничала и пыталась успокоиться, бездумно водя по наволочке рукой...

Неосознанно он подался вперед, следя за тем, как Пташка поглаживает ткань. В голове стало пусто, а во рту сухо. Уроборос представлял себя рабом, бежавшим по пустыне Кракум и наконец заметившим воду. Этой водой была его Пташка. Если бы только можно было выйти к ней и утолить свою жажду...

Он бы опустился рядом и откинул подушку. Он бы обнял ноги Нуры и положил голову на ее колени. Тогда она бы гладила Уробороса по макушке, и пальцы ее путались в черных волосах. А он бы отвлекал Пташку от разговора – осыпал поцелуями ее бедра, забирался руками под футболку... Тогда она бы сдерживала стоны, пыталась сохранять спокойствие и поскорее закончить разговор по нусфону, чтобы погрузиться в бездну желаний...

Пришлось прокусить щеку, чтобы почувствовать отрезвляющий привкус крови во рту. Ненавистный змей внутри него искушал, уговаривал нарушить все правила ради какой-то девчонки! Это он заставлял ощущать ее запах острее остальных, он заставлял вожделеть Пташку, заставлял подпитывать одержимость ею...

А Уроборос отчаянно хотел ее ласки, считая, что она может дать ему то, что он не получил за всю свою жизнь. Но он сломанный мальчик. Его появление – ошибка. А вся его жизнь – погоня за местью.

Нура договорила, облегченно выдохнула и откинула нусфон. Уроборос вздрогнул, заметив, как она подхватила полотенце. Начиналась его любимая часть вечера, и по губам расползалась улыбка. У Пташки была совершенно очаровательная и соблазнительная привычка выходить из душа только с полотенцем на голове. Какое-то время она еще бродила обнаженной и лишь после натягивала белье. На сей раз она себе не изменила.

Раздвоенный язык оставил влажный след на губах. Уроборос пристально наблюдал за каждым движением Нуры. Шаг, еще один. Она проходила совсем рядом с убежищем, в котором он скрывался. Пташка словно позировала ему, давая вдоволь насладиться видом. Конечно, она и не подозревала, что кто-то прячется здесь, любуясь тем, как она водит руками по своему телу, размазывая крем. Нура проходилась по груди, по бедрам...

Сейчас больше всего Уроборосу хотелось плюнуть на все и подойти ближе, сжать Пташку, шлепнуть по ягодицам, намотать ее еще мокрые волосы на кулак, запрокинуть ее голову и впиться в ее маленький ротик поцелуем...

Мысли будоражили, возбуждение обрушивалось горячими волнами, члены заныли, постепенно выдвигаясь и делая штаны ужасно тесными. Уроборос поморщился, вжимая ладонь в пах, чтобы хоть немного снять пульсирующее давление, вызванное видом обнаженного тела Нуры и собственными похотливыми мечтами. Нельзя прямо здесь и сейчас расстегивать ширинку и сжимать то один, то второй свой член, пока они не получат разрядку!

Уроборос до боли прикусил губу. Нужно собраться! Ему не хотелось признаваться даже самому себе, что, скрываясь и тайно наблюдая за Нурой, он уже получал удовольствие. Удовольствие это было порочным, потому не следовало ему поддаваться. Но с Пташкой он раз за разом уступал своим чувствам, которые давно привык игнорировать...

Нура, к счастью, уже надела огромную футболку с изображением белой горлицы и забралась под одеяло, скрывая искушающую наготу от чужого алчущего взгляда. Уснула она быстро. В полумраке было плохо видно ее лицо, только контуры темной фигуры и ноги, показавшейся из-под одеяла. Иногда она ворочалась, отчего одежда задиралась.

И снова искушение... Уроборос почти наяву слышал шипение змея: «Пос-с-смотри». И он смотрел. Чтобы видеть сквозь тьму, он позволил магии разгореться, позволил своим глазам разжечься светом. Пташка морщилась во сне. Вероятно, снова кошмар.

Она вдруг вскочила. Уроборос зажмурился, но не был уверен, что успел среагировать... Морок!

Когда Уроборос открыл потухшие глаза, Нура уже встала. Она покачнулась, задев рамку, которая тут же упала. Из нее вылетели стекло и две картонки: одна – изображение сестер с рыжим котом; вторая – фотография...

Кея! Вот кто настоящая змея! Опустошила все тайники, зная, что к ней могут наведаться и что в первую очередь их привлечет очевидное: двойное дно ящика, сдвигающаяся панель и другие секреты... А рамка с изображением... Просто и изящно. Неплохо.

Нура унесла фотографию. Какое-то время еще слышался шелест бумаги, но затем наступила тишина. Заснула? Чужое ровное дыхание и спокойный ритм сердца подтвердили догадку.

Осторожно, чтобы не наделать шума, Уроборос вышел в коридор, выглянул за угол, откуда виден был серый диван, и заметил, что именно там и отключилась Нура. Ее руки все еще сжимали тетрадь. Пришлось выудить ту из расслабленных пальцев Пташки, чтобы отыскать внутри вложенную находку.

На фотографии была изображена довольно симпатичная незнакомка. Кто она? Нура, очевидно, тоже не знала, потому что оставила кривоватую запись: «Проверить! Нужно сходить в фотосалон». Прекрасно, она сама займется добычей информации. И если Кея спрятала фото, значит, оно могло как-то помочь... Это ли не знак от богини?

– Видимо, я остаюсь, Пташка, – шепнул Уроборос, смотря на Нуру.

Он занес руку над ее обнаженным бедром. Сердцебиение ускорилось, мурашки пробежались по телу, шевеля волоски на затылке. Мучительно медленно ладонь опустилась на мягкую холодную кожу.

– Ты замерзла, Пташка? – усмехнулся Уроборос. – Я бы согрел тебя, если бы ты только попросила...

Во сне она умилительно причмокнула губами, и он замер. Адреналин бушевал в крови. Что, если она сейчас откроет глаза? Проснется, а он не успеет скрыться?

Но она продолжала спать... Бедняжка совсем устала... Уроборос бережно уложил Нуру на диван, а затем сходил в спальню за пледом. Пташка быстро согрелась. Спящая, она выглядела так безмятежно... Ужасно хотелось лечь у нее под боком, слушать мерные вдохи и выдохи, чувствовать ее тепло и сладкий аромат.

Рот наполнился слюной, и Уроборос сглотнул. Язык стремился вытянуться, стать еще длиннее, выползти между губ, чтобы нащупать запах Нуры, попробовать ее на вкус...

Но вот мышцы ее напряглись, лицо сморщилось. Снова кошмар? Что ж, раз уж Уроборос и так здесь, почему бы не помочь? Вряд ли кто-то заметит такое слабое воздействие... А еще это очередной шанс коснуться Пташки. Кожу покалывало от желания прижаться к ней, но Уроборос лишь опустил свою ладонь на почти лихорадочно горячий лоб Нуры. Она горько застонала, морщась, готовая вот-вот проснуться.

– Тшш, тише, – едва слышно успокаивал он. – Все хорошо, Пташка, я помогу...

Магия концентрировалась в руке, жар распалял кровь. Разум Нуры не сопротивлялся усыплению, он, напротив, тянулся к чужой энергии, словно сам просил о спасении. Как было отказать?

Пташка снова уснула. Магический сон не принесет ей ярких грез, но даст отдых, а Уроборосу возможность уйти. Однако, как и обещал, он вернулся. Уже вечером он стоял посреди квартиры, нежась в лучах уходящей Инти. Нуры еще не было дома.

Оглядевшись, Уроборос почти сразу заметил оставленную открытой тетрадь, куда Пташка бережно вносила любую информацию, которую ей удавалось узнать. Свежие записи были о Махаон...

– Бабочка, – хрипло произнес Уроборос, чувствуя, как по позвоночнику ползут мурашки.

Значит, та девушка на фотографии – Махаон. Очередная бабочка. Он знал парочку, но больше всех запомнил, конечно, Бианор... От воспоминаний о ней руки Уробороса задрожали, а в горле встал ком. Клыки во рту напряглись, готовые вытянуться и вонзиться в чью-то вену, чтобы выпустить смертельный яд. Уроборос сжал челюсть, пытаясь выровнять дыхание. Не время... Но это абсолютно точно была зацепка. Кея знала. Осталось понять, смогли ли эти хлебные крошки привести ее к нему самому, или все это был блеф и ее догадки? А главное – приведут ли они к Уроборосу кого-то еще?

Он услышал шаги Нуры на этаже и метнулся к знакомому тайнику. Она же явно была чем-то недовольна. Даже после душа Пташка двигалась резко и раздраженно. Уроборос внимательно разглядывал, как она опускает футболку, задевая соски, и те реагируют, проступая сквозь ткань. Похоть разгоралась огнем даже от такой мелочи. Это походило на болезнь, зависимость. Невозможно было представить уже и дня без того, чтобы не смотреть на Пташку, не улавливать ее вкус и не представлять, как она приближается, улыбаясь...

Уроборос чуть склонил голову, беспокойно следя за расстроенным личиком Нуры. Она недовольно надула губы, выходя из комнаты. Ее босые ноги шлепали по полу в сторону кухни. Стоило вытянуть язык, как тот уловил запах ромашки и мяты. Видимо, Пташка решила выпить чего-то успокаивающего. Впрочем, уснуть ей это не помогло, и через какое-то время она поднялась и побрела на кухню. Пришлось прикрыть глаза, чтобы сконцентрироваться на звуках в отдалении. Плеск воды, шорох вскрытой упаковки таблеток... Кажется, это снотворное. Уроборос мельком заметил его, но значения не придал.

Пташка вернулась быстро. Она расположилась на кровати, перебирая страницы тетради, а когда начала часто зевать, выключила наконец свет и заснула. Дыхание Нуры стало едва слышным, она не ворочалась и не морщилась, как бывало обычно.

Какое-то время Уроборос отсиживался в укрытии, продолжая внимательно разглядывать Пташку. Она явно погрузилась в глубокий сон. Стоит выйти, посмотреть, что еще Нура записала в тетрадь, возможно, так получится понять ее недовольство.

Осмелев, Уроборос вышел в спальню, остановился у тумбочки, взял с нее тетрадь и пролистал. Помимо фотографии, теперь на странице Махаон была визитка стриптиз-бара. Однако зацепка привела Пташку в тупик. Видимо, это и раздражало ее весь вечер. Оставаться не было смысла. Уроборос ведь тут за информацией...

Он фыркнул, насмехаясь над самим собой. Кого он обманывает? Он здесь не столько для поиска информации, сколько ради тайных и порочных желаний. Он здесь ради Нуры.

Уроборос задумчиво оглядел ее расслабленное лицо. Насколько крепкое снотворное?

– Интересно... – пробормотал он и хлопнул в ладоши. От громкого звука Пташка даже не пошевелилась, не говоря о том, чтобы проснуться. Значит, несколько часов она будет просто спать, не реагируя на внешние раздражители?

Идея была безумной, но, лишь подумав о такой возможности, упустить ее Уроборос уже не мог. Он кинул взгляд в зеркало, где отражалась его массивная фигура и два зеленых огонька – глаза. Сошел ли он с ума от одержимости? Наверняка.

Облизнув губы, он снял кепку и стянул толстовку, оставаясь в простой черной футболке. Наклонившись, он разулся.

Уроборос осторожно опустился на свободный край кровати. Матрас под ним заметно прогнулся, но Нура не реагировала. Уже без лишних опасений он пристроился рядом. Пташка лежала на боку, спиной к Уроборосу. Он придвинулся к ней вплотную, так, что пахом уперся в ее ягодицы. Одну руку он подложил себе под голову, а другую перекинул через талию Нуры, опустив ладонь на ее живот. Носом Уроборос зарылся в ее волосы. Они все еще пахли шампунем, но даже сквозь отдушки он ощущал ее аппетитный запах. Так близко.

Он привстал, осторожно отвел ее волосы в сторону и прижался губами к шее, ощущая, как бьется венка. Раздвоенный язык прошелся по этому месту. Уроборос задрожал, тихо поскуливая от удовольствия. Вкус Пташки затрепетал во рту и разлился внутри приятной истомой. Это единение с Нурой вызывало в нем трепет, словно Уроборос касался чего-то священного. Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в миг, когда мир вокруг исчез, оставив только ее присутствие, запечатленное на кончиках языка...

Нет! Нужно остановиться! Нельзя потакать низменным желаниям. Нельзя отдавать контроль змею. Но как же хочется... Хотя бы ненадолго забыть, кто он. Забыть, что ему нужно делать, что постоянно необходимо контролировать себя и свое поведение, чтобы ничем не выдать истину.

Уроборос лег, уткнулся лбом в затылок Пташки, вжимаясь в нее своим телом. Аромат Нуры успокаивал, позволял ему забыться, спрятаться. Он обволакивал его, ласкал и заполнял все его трещины от ударов, криков и унижений. Уроборос зажмурился, как в детстве, вернувшись к сломанному мальчику внутри, который искал утешения. Минутная слабость. Короткое облегчение. Ему оно было необходимо. Тело расслаблялось, и сознание погружалось в приятную тьму...

Уроборос распахнул глаза, щурясь от рассветных лучей, озаривших спальню. Морок! Как он мог заснуть! Мышцы его болезненно напряглись от страха быть обнаруженным, пульс бил по вискам. Уроборос привстал, заметив, что ни он, ни Нура за ночь не сменили позу. Возбуждение натянуло ширинку, члены болезненно ныли, но времени не было даже на быструю разрядку. А Пташка, как назло, зашевелилась, прерывисто вздохнула и перевернулась на спину. Пришлось тихо откатиться в сторону. Видимо, свет будил Нуру, потому что она прикрыла глаза рукой.

Уроборос старался дышать тихо. Медленно и аккуратно он спустился с кровати на пол. Насколько чуткий сон у Пташки теперь, когда снотворное, похоже, перестало действовать? Проверять не хотелось, нужно было убираться настолько быстро, насколько возможно.

Ото сна глаза слипались, приходилось сдерживать зевоту. Уроборос оделся и обулся уже у двери, выскочил из квартиры и запер ее на магический замок. Он пробежал по этажу, толкнул дверь, ведущую на лестницу, где не было отслеживающих устройств, и поспешил вниз. Обычно Уроборос не оставлял следов, но... Морок! Нужно было проверить место, где он лежал! Ему ли не знать, что беспечность всегда обходится слишком дорого...

* * *

Лучи Инти проникали сквозь окно и скользили по стенам, а Нура лениво потягивалась в кровати. Высыпаться второй день подряд казалось ей уже роскошью. Потирая глаза, она поднялась, спеша поскорее смыть с себя остатки сонливости.

Из ванной Нура сразу пошла на кухню, щелкнула по чайнику, задумчиво пролистала блокнот, вспоминая, что сегодня до полудня должна состояться встреча по вопросам наследования и вечером нужно попасть в банк. Но остальной день практически свободен, так что стоило бы добраться и до храма... А пока можно насладиться кофе и спокойным утром.

Нура вернулась в спальню и тут же замерла. Было что-то неправильное здесь, что-то, чего быть не должно. Стук сердца почти оглушал, а страх удавкой затягивался на шее. Взгляд застыл на примятой половине кровати, где никто не спал. Никто... Ведь Нура одна в пустой квартире. Так?

У постели отчетливо ощущался чужой запах. Легкий шлейф мужского парфюма, пропитавший подушку. Различить определенные ноты было почти невозможно, а способностями нага, что мог языком нащупать аромат, Нура не обладала...

Она отпрянула, огляделась, почувствовав вдруг, будто кто-то стоял рядом, безмолвно наблюдая. Никого. Но кто-то был тут. Лежал рядом.

Нура метнулась обратно на кухню, раскрыла ящик и схватила тяжелую сковородку. Руки ее дрожали. Она передвигалась по квартире, словно по вражескому штабу, оглядывая места, в которых можно было спрятаться. Пусто...

И все же тут явно кто-то был, но, видимо, уже ушел... Что нужно этому человеку? И человеку ли? Зачем он лег с ней? Нура выронила сковородку и, стянув футболку, оглядела себя в зеркале, словно тот, кто прятался в квартире, мог оставить следы на коже. Ничего. Ни синяка, ни царапины.

Ноги подкосились, и Нура почти упала на кровать, но тут же испуганно вскочила, поняв, что села туда, где лежал он. И кажется, она знает, как проверить, находился ли он внутри... Нура подбежала к двери, почти задыхаясь, – нижний замок снова был открыт. Ничего она не забывала! Это он! Все он! Если он уходил, а Нура была дома, ему потребовалось бы либо открыть дверь и оставить ключ, как оставляла всегда она, либо вытащить ключ и запереть своим. Вот и секрет «забывчивости»!

Но когда он приходил? Очевидно, когда хозяйки не было дома! А как узнавал? Следил за домом? Или... Нура покосилась на оставленный на стойке блокнот с делами... Нет ничего проще, чем заглянуть в ее расписание. Он знал, когда она будет отсутствовать. Потрясенная Нура осела на пол, пытаясь осознать, с чем она только что столкнулась.

От нервов ее начинало подташнивать. Воображение подкидывало картины того, как она спит, а кто-то ходит поблизости. Зачем? Чего он добивался? Запугивал ее? Чтобы она отказалась от попыток выяснить что-то о сестре? Так или иначе, он был совсем рядом, мог убить ее легко и быстро...

– Спокойно, спокойно, – уговаривала она саму себя. – Он ушел. Он не придет днем... В этом нет смысла... Вечером...

Нура вернулась на кухню, уставившись на страницу блокнота.

– Вечером мне нужно в банк для переоформления счета... Тогда он может заявиться опять.

От такого предположения закружилась голова. Но кто он? Убийца Кеи? Кто-то из нагов? Этот город – змеиное гнездо, так что, скорее всего, да. Очередной гад, заползший в чужой дом. Змей.

А может, разыгралась фантазия? Но стоило войти в спальню, как Нура вновь ощутила запах и увидела примятую часть... Нет, это не выдумки...

– Собирайся и иди в полицию! – твердо сказала она своему перепуганному отражению.

Все так. Полиция. Затем разобраться с бумагами, а после... В банк! Нура перенесет встречу, а сама... План пунктами выстраивался в голове: что нужно сделать и как. Поможет ли полиция? Поможет ли кто-нибудь? Вряд ли... Если же Нура сообщит маме, та скажет Матсу, и брат увезет ее отсюда силой, а убийца Кеи так и останется на свободе...

Нура, быстро собравшись, поскорее покинула квартиру. Проходя мимо комнаты охранников на первом этаже, она спросила, не заглядывал ли к ней кто. Но те лишь переглянулись и ответили, что чужих не было. Это не особенно успокаивало, только наводило на мысль, что он мог жить в доме... Но кем бы ни был незваный гость, в квартиру он проникал, соблюдая осторожность... Что же заставило его теперь так просчитаться?

Глава 8. Дом

В полиции дежурный, выслушав проблему несчастной девушки, только криво ухмыльнулся:

– И что? Угрозы были? Взлом? Нет? Ну так, может, вам почудилось? Лучше от нервов настойку купите. И приходите, когда будет что-то серьезное.

Пришлось уйти ни с чем. Отныне Нура должна была полагаться сама на себя. Перцовый баллончик мог помочь против обычного человека, но, учитывая, что Тайпан так быстро его обнаружил, лучше было приобрести для защиты что-то другое. Что-то, что могло сработать и с нагами, и с людьми, и вообще с кем угодно.

Зайдя в ближайший оружейный магазин, Нура попросила то самое «что-то». Продавец тут же указал на витрину с артефактами – круглыми камешками черного цвета:

– Заряд на три раза. Ненадолго лишает ориентации в пространстве. Активируется касанием и стандартным словом – facere^[15]. Можно мысленно, но вслух надежнее.

Нура купила три штуки. Подписывая позже документы наследования, она чувствовала себя гораздо защищеннее. На встрече наконец объяснили, что именно перешло Кее в наследство от некоего Хрута Ярпа полгода назад – недвижимость.

Нура перечитала документ. Проклятие! Действительно дом! Вот только никаких ключей от него она не получила... Впрочем, теперь это не проблема. У нее будут документы и право на аварийное вскрытие замков, но посмотреть стоило уже сейчас...

Кое-как Нуре удалось добраться до нужного района. Рядом с остановкой был продуктовый магазин, а дальше шла ровная, свежеуложенная дорога. В отдалении виднелись старые здания и строительная техника, очевидно, район перестраивался. На ближайших улицах стояли одинаковые типовые дома, обнесенные заборами, на многих из них висели таблички о продаже.

Где именно находилась нужная улица, Нура не знала. Поэтому петляла, пока не наткнулась на вывеску с искомым названием улицы – Юрбар. Среди однотипных домиков, почти в самом тупике, стоял восьмой дом, именно тот, что принадлежал Кее, однако попасть внутрь оказалось проблематично... Перелезть через забор или дождаться документов и вызвать кого-то вскрыть замки?

Внезапно калитка в соседний двор открылась, являя полную женщину в косынке, из-под которой выбивались темные с проседью волосы.

– Здравствуйте, – растерянно промямлила Нура.

Незнакомка нахмурилась:

– Не пойму... Ты как Кея, но не она...

– Я ее сестра-близнец.

– Ох, точно-точно... Кея говорила про тебя, – покивала женщина. – Ну знакомы будем, я тетя Зуза. А сестра твоя чего? Давно ее не видела, но за двором я слежу и квиточки забираю. Она уехала куда?

– Умерла.

Переждав слезы и причитания о том, что молодые не должны умирать, Нура осторожно поинтересовалась:

– Вы упомянули, что следите за двором...

– А как же, – всхлипнула тетя Зуза, – Кея мне ключи оставила и от калитки, и от дома. Сказала подруге ее передать, но не приходил никто... Ох! Сейчас, деточка, сейчас вынесу все.

Зуза вернулась быстро с квитанциями и связкой ключей. Нура искренне поблагодарила ее. По крайней мере, теперь загадочный дом можно исследовать.

– А что за подруга, не знаете?

– Не видела. Кея сказала, у нее волосы темно-красные. Вот и все. Сказала, мол, узнаете ее, теть...

Зуза сочувственно похлопала новую соседку по плечу и скрылась у себя во дворе. Нура же подошла к калитке в сером высоком заборе и отомкнула ее. Та раскрылась плавно, беззвучно. Двор здесь был засажен цветами. Ярко горели ирисы: желтые, красные, пурпурные, белые. Чуть поодаль стояла яблоня с небольшим дуплом.

Нура прикрыла за собой калитку и поднялась по ступенькам на крыльцо. Щелкнул замок, в нос дохнул спертый воздух. Пахло пылью и старыми вещами.

Внутри царила тишина. Полы из керамической плитки с рисунком под дерево наверняка холодили бы стопы, если бы Нура разулась. За прихожей шел коридор с лестницей, под которой прятался чулан. Слева от входа – кухня. Там, чуть в стороне, стояли прямоугольный стол, придвинутый к стене, и деревянные стулья. За кухней обнаружилась кладовая с полками и своеобразная прачечная. Справа был зал с камином и книжными шкафами. На втором этаже расположились ванная и три комнаты. Две без мебели, еще одна – спальня. Помимо кровати здесь ютились шкаф, комод и напольное зеркало. Но никаких личных вещей, никаких изображений. Ничего. Только пустота, будто никто сюда не заезжал. Ничего, что напоминало бы о Кее, и ничего, что могло бы рассказать о господине Ярпе.

Нура разочарованно спустилась и вышла на крыльцо, вдыхая свежий травянистый аромат и снова осматривась во дворе. Кто-то ведь посадил цветы, ухаживал за деревом с дуплом и...

– Погоди-ка... – Нура сбежала вниз по ступенькам, завороженно глядя на дупло. В памяти тут же воскресло воспоминание о бумажке, найденной в одном из карманов Кеи. На ней ведь было дерево с дуплом! Было ведь! А что еще?

Нура зажмурилась, пытаясь представить тот кривоватый рисунок. Дерево, дупло, черточки, крестик... Будто... сокровище пиратов или тайник, как в детстве, когда они закапывали в огороде бабушки коробочку из-под печенья, набитую всякой ерундой...

– Три! Там было три черточки! И «С» – север! Север... Где тут север?

Нура откинула сумку на траву и подняла голову к Инти. Полдень, зенит, а значит, север...

– Примерно тут, – определила Нура и обернулась. Теперь она видела дом, купающийся в лучах. Вероятно, фасад повернут прямо на юг. По нему Кея и могла ориентироваться. Едва ли она ходила с компасом.

Три черточки – три шага.

– Один. Два. Три. – Нура замерла на грядке. Совсем пустая, сухая земля. Тут ничего не росло.

Садовый инвентарь нашелся в небольшом строении прямо за домом. Нура вернулась к нужному месту. Глубоко копать не пришлось – что-то звякнуло. Остатки почвы она с легкостью убрала руками и в опустевшей ямке обнаружила металлическую коробку из-под печенья...

Нуре все больше начинало казаться, что это какая-то дурацкая шутка для подруги Кеи, а не зацепка, однако мнение поменялось, стоило лишь вытащить увесистую находку и заглянуть внутрь.

Пистолет!

Нура резко захлопнула крышку и оглянулась, боясь, что кто-то заметит. Но рядом никого не было, и никто не заглядывал через забор. Только бабочка пролетела мимо. Выдохнув, Нура вернула землю в образовавшуюся ямку и немного припорошила место, откуда извлекла коробку. Заметно, что тут кто-то рылся, ну да ладно...

Чтобы лучше осмотреть содержимое, нужно скрыться хоть где-то, например в доме. Подобрав сумку и коробку, Нура забежала в гостиную и снова подняла крышку, убедившись, что ей не почудилось – там пистолет! Однако под ним тоже кое-что лежало – свернутая бумага, подписанная явно рукой Кеи: «Эрике». Похоже, это та самая Эрика Ингвар. Уже завтра состоится встреча с ней, а пока... Послание предназначалось другому адресату, но о личных границах думать было поздно, сестра мертва, так что...

Нура вытащила бумагу и раскрыла ее.

Рада, что ты поняла подсказку и второе письмо дошло. Потому что, честно говоря, не уверена, что все еще жива...

Нура сглотнула, но продолжила читать.

Если ты не Эрика... Что ж, надеюсь, что не Уроборос или кто-то из приставучих гадов...

Уроборос! Снова он! Он угрожал Кее? Может, это он убил ее? По коже пробежали мурашки.

Но думаю, ты все же Эрика. И я снова повторю, что ты сама в курсе, во что мы вляпались. Время остановиться, подруга. Не пытайся узнать больше, это погубит тебя, так же как теперь губит меня.

Этот пистолет – мо́й прощальный подарок. Используй его для защиты.

Если ты мой враг, то поздравляю, ты меня обыграл. Но тебе и так понятно, что она никуда не полезет. У нее нет всей информации.

Нура поежилась. Кея предполагала, что кто-то из недоброжелателей мог найти этот тайник первым... Может, за ней следили?

Если ты Эрика, напоминаю! Ничего не говори моей семье! И береги мою сестру! Она ничего не знает.

Нура прикусила губу, сдерживая слезы, которые уже застилали глаза. Она сморгнула их, чуть подняв подбородок, и снова вернулась к тексту.

И да, этот дом принадлежал Хруту. Знаю, ты злишься, что я не сказала, но так было лучше для тебя. Возможно, адрес уже пробили, а возможно, у тебя есть время переждать тут.

В любом случае... Прощай, Эрика! И спасибо за помощь!

А если ты мой враг, то...

ИДИ В БЕЗДНУ!

Нура прыснула. Кея в своем репертуаре. Итак, Эрика не знала всего, но какой-то частью информации владела. Уже что-то.

А теперь нужно решить, что делать с находкой. На оружие нужно разрешение, которого у Нуры нет. Так еще и пользоваться им она не умела: она скорее отстрелит себе пальцы, чем сможет кого-то ранить. Лучше спрятать его в доме. И письмо тоже... Она не может принести его в квартиру, куда кто-то уже пробрался, заполз, как настоящий змей. Змей...

От воспоминания, что вскоре предстоит встретиться лицом к лицу со своим страхом и с ним, по позвоночнику прошелся холодок. Казалось, что он уже где-то здесь, прячется и смотрит немигающим тяжелым взглядом...

Убрав пистолет и письмо в коробку, Нура спрятала ту в неубранной золе камина и наконец вышла из дома, заперла его, а затем и калитку. Взять с собой ключи? Нет... Вдруг место еще не нашли, а это станет лишней подсказкой для... Для всех.

Нура решительно подошла к соседской калитке и постучала. Тетя Зуза открыла быстро.

– Принесла ключи. Вы же не против, если они еще побудут у вас?

– Конечно, не беспокойся!

– Могу я еще спросить у вас про предыдущего хозяина дома?

– Про Хрута Ярпа, что ли? Угрюмый тип. Никогда мне не нравился, хотя мы и были знакомы всего полгода. Зимой он помер.

– А вы знаете, откуда он? Долго ли жил тут?

– Жил... Да как бы не соврать... Весной прошлой, наверное, заселился. Я летом въехала, он уже был. Из соседей тут особенно никого и не было, только Хрут тот. Он со мной и не говорил. Пил много. О-ой, много пил! Страсть! Он чего умер? Замерз! Напился, идиот, и помер! Не смог даже замок во двор открыть. А я ж до магазина утром выхожу, раз – лежит в сугробе. Решила, спит, но скоро встанет. Обратно иду – лежит. Ну, думаю, холод какой, как можно? Я его толкать, а он уж не разгибается и синий, страшенный. Видно, ночью еще помер. – Тетя Зуза поцокала языком. Она не выглядела напуганной теми событиями, скорее недовольной.

– А Кея после приезжала часто?

– Да. Частенько. Постепенно дом там убирала. А потом реже, реже... Добрая душа у тебя сестра была. Кея ему помогла чем-то, а он бездетный, один совсем, вот и завещал ей все. А все – дом. Больше у него и не было ничего.

– Понятно... Спасибо за помощь. А вы не скажете, когда Кея приходила последний раз?

– Когда? – Тетя Зуза потерла переносицу. – Дайте предки памяти... Так, ну, сирень цвела... Да, точно. Недавно совсем... Декады три, может, назад.

Снова поблагодарив и попрощавшись, Нура поспешила уйти. Пока она ничего не понимала, но у нее хотя бы появилось запасное жилье, куда можно в случае чего сбежать.

День только начался, можно было успеть доехать и до храма Маан-Маан. Нура ведь собиралась туда, а после планировала подготовиться к охоте на того, кто прятался в ее квартире, кто следил за ней!

Чтобы добраться до места назначения, в центре пришлось пересесть на нужную маршрутку. Храм стоял недалеко от остановки, и проглядеть его было трудно. Нура невольно замедлила шаг, рассматривая архитектуру. Строение было не слишком высоким, но задрать голову все-таки пришлось, чтобы охватить взглядом купол и четыре изящные башни вокруг него, украшенные резьбой. Белоснежный мрамор, которым отделали строение, казался перламутровым, переливаясь под лучами Инти оттенками розового, зеленого и голубого. Входные ворота были приветливо распахнуты, позволяя любому войти внутрь. И все же Нура замерла на пороге, перед тем как сделать шаг в светлое просторное помещение храма.

Благоухание свежих цветов, дым горящих благовоний и сладковатый пряный запах смешивались друг с другом, выливаясь в цельный аромат. Мягкий свет свечей подрагивал от дыхания прихожан, когда они нашептывали свои мантры, останавливаясь у одной из четырех статуй в круглом зале, под которыми на неизвестном языке было что-то выбито.

Нура сразу поняла, что статуи находятся под каждой из башен. Скульптуры изображали лики богини, а соединения их пальцев указывали на конкретное воплощение. Так, большие пальцы рук касались мизинцев у Дочери, безымянного – у Жены, среднего – у Сестры, а указательного – у Матери.

– Впервые у нас? – спросил приятный женский голос.

Нура вздрогнула и оглянулась, смущенная тем, что кто-то заметил, как она с открытым ртом рассматривает тут все. Перед ней остановилась невысокая девушка с округлыми бедрами, выглядывающими из-под юбки, которая больше походила на набедренную повязку из двух длинных полосок легкой струящейся ткани спереди и сзади. На щиколотках и запястьях девушки звенели браслеты, а в носу блестело кольцо. Густые волосы мягкими волнами прикрывали ее топ.

– Я... я хотела поговорить, – наконец промямлила Нура.

– Облегчить душу? Я послушница, но могу позвать Жрицу, она мудрее и подскажет больше.

– Ох, нет, я...

– Ты тут из-за своей близняшки?

Нура изумленно моргнула. Проклятие, а эта послушница не могла сразу сказать, что знает ее?

– Что ж... Идем. – Девушка поманила Нуру за собой, к проходу в соседнее помещение. – Можешь обращаться ко мне Суманти. Твое имя я знаю.

Они прошли мимо рядов столов и лавок к стойке, за которой сидела очередная незнакомка в похожем странном наряде. По ее смуглой коже вились золотые узоры, какие украшали всех Жриц Маан-Маан.

– Мадхави, смотри, кто пришел в Дом богини!

Та поднялась. Выглядела она крайне недружелюбно, но все равно поприветствовала, хоть и с акцентом:

– Мир тебе, сестра.

– Здравствуйте, – растерянно отозвалась Нура. – Я пришла узнать о своей сестре... родной сестре...

– Что ты хочешь знать? – Жрица нахмурила темные брови.

– Ну... Когда вы в последний раз видели Кею?

– За несколько часов до ее смерти.

Ответ заставил вздрогнуть.

– Она искала защиты, но ночью ушла... От кого твоя близняшка пряталась и отчего покинула Дом, не ведаю. Она держала речь с Главной Жрицей, не со мной.

– А я... я могу встретиться с вашей Главной?

– Если она сочтет необходимым, – неохотно буркнула Мадхави.

Нура закусила губу и заглянула в сумочку на плече, нервно в ней рыская. Наконец оттуда удалось вытащить сложенную брошюру храма и показала цифры служительницам храма.

– Это было в вещах Кеи... Вы... Вы не знаете, что это за цифры?

Жрица что-то пробормотала на своем языке. Что-то очень напоминающее ругательство. К счастью, Суманти была более благосклонна:

– Это номер комнаты Шанти, одной из тех, кто живет в приюте при храме. Кея часто навещала ее.

– Могу я поговорить с этой женщиной?

Мадхави фыркнула:

– Если у тебя выйдет, я немедля попрошу Верховную возложить руки на голову твою, дабы благословить сей дар. Ибо ничем иным, как чудом, разговор с Шанти не назвать.

– Что ты имеешь в виду? – Нура нахмурилась. Мадхави изъяснялась слишком витиевато, а ее акцент пониманию не способствовал.

– Шанти не говорит, – шепнула Суманти.

– Она немая?

– Она... Ее ум поврежден. Она находится под покровительством Дома богини вот уже почти тридцать зим.

– Тридцать? – Нура изумленно вскинула брови. Это большой срок, морочьи большой! Что могло понадобиться Кеи от...

Вдруг вспомнилась статья Эрики про Дракона. Примерно тогда он и крал девственниц, разве нет? Теперь разрозненный пазл наконец начинал собираться в цельную картину. По крайней мере, появлялись кусочки, которые идеально подходили друг другу.

– Мне нужно увидеть Шанти. Пожалуйста.

Мадхави недовольно поджала губы, но кивнула. Суманти снова поманила Нуру за собой в узкий темный холл. Они прошли по нему, свернули к лестнице и поднялись наверх. Только на втором этаже удалось понять, что это уже не храм, а пристроенное к нему вытянутое здание. В конце коридора виднелся распахнутый балкон, откуда был слышен шелест листвы и доносился аромат ранних цветов.

– Это один из приютов при храме, – объясняла послушница, проводя к раскрытой комнате рядом с балконом. – Тут содержатся нуждающиеся в защите. С Шанти нужно быть... аккуратнее. Она боязлива.

Суманти остановилась у порога в комнату, где гулял сквозняк, шевеля легкие полупрозрачные занавески. Внутри были узкая кровать, комод, тумбочка и круглый столик со свежими цветами и графином с водой, а у окна расположилось кресло, в котором сидела женщина...

– Шанти, к тебе гости, милая, – ласково, будто с ребенком, заговорила Суманти.

Она подтолкнула Нуру вперед. И та медленно и осторожно приблизилась. Только сейчас она заметила самое главное – женщина была Иной. Острые уши об этом явственно свидетельствовали.

– Она...

– Темная эльфийка, – едва слышно ответила послушница на незаданный вопрос.

Нура выдохнула. Шанти выглядела довольно молодо, густые черные волосы были заплетены в две косы, одну из которых она бездумно теребила пальцами. Сквозь бледную кожу просматривались темные вены, но это не меняло очевидного – красоты. Симметричное миловидное, почти кукольное личико с пухлыми губами, аккуратным носиком и большими разноцветными глазами. Один голубой, а второй карий. Но даже когда Нура встала перед ней, взгляд Шанти был направлен будто сквозь нее.

– Кто-то знает, что с ней случилось?

Суманти покачала головой:

– Она пришла слишком давно. Ей было меньше, чем мне, когда она поселилась здесь.

– Сколько?

– Мне двадцать, а ей... – Послушница развела руками. – Я второй год присматриваю за ближним приютом и не все знаю о своих подопечных. Но знаю, что Шанти любит клубничные булочки из пекарни рядом. Кея часто их ей носила...

Вот и объяснение чеку...

Раздалось бряцание браслетов, и напротив комнаты остановилась, сложив руки за спиной, высокая женщина со смоляными локонами, среди которых серебрились седые волоски. Лучики морщин прорезали ее кожу, а время сделало темные глаза бледными. Она была одета в длинное легкое платье с золотым поясом, а на плечах ее лежала мантия.

– Главная Жрица. – Суманти прижала ладони к груди, опуская голову.

– Иди, бити^[16].

Послушница склонилась чуть ниже и мигом вылетела из комнаты. А растерянная Нура замерла под строгим, но мягким взглядом...

– Мое имя Пурнима, я слежу за этим Домом богини.

– Я...

Главная Жрица подняла ладонь, останавливая:

– Я знаю, кто ты, дитя. Идем, мы побеседуем за прогулкой по саду, чтобы не тревожить покой тех, кому он необходим. – Голос был глубоким и приятным, а акцент едва угадывался.

Нура послушно двинулась за Пурнимой. Ее мантия касалась пола, а браслеты на ногах и руках позвякивали при каждом движении.

– Ты здесь для того, чтобы узнать об убийстве своей сестры, – негромко заговорила Главная Жрица. – Но гибель ее связана с другой болью...

– Откуда вы знаете?

– Сие есть не знание, но чувство. Как я чувствую ветер в волосах, как чувствую полынные глаза на твоей коже, как чувствовала гибель твоей сестры в тот вечер, когда она пришла сюда в последний раз. Я предупредила, что ощущаю за ее спиной дыхание смерти. Но она решила, что, лишь покинув Дом, у нее получится обмануть судьбу. Однако судьба всегда настигает. И часто находит нас там, где мы пытаемся от нее скрыться.

– Но вы не знаете, кто убил Кею?

– Нет, дитя.

– Тогда расскажите про Шанти, кто она?

– Знаю, что, когда я была не так стара, мы выбрали ей имя Шанти. Оно означает «покой», мы решили, что он нужен ей больше всего. Шанти была юной и нежной, но на коже ее хранилась история боли из синяков и кровоподтеков. Она кровоточила, но не от цикла и не из-за ребенка во чреве, а оттого, что кто-то использовал ее тело.

В горле Нуры встал ком.

– Мы поняли, что это дитя в беде, а беременность ее безрадостна. Но сделать уже ничего не могли. Роды были трудными. Моя наставница, тогда занимавшая пост Главной Жрицы, истратила много энергии. Она смотрела за Шанти, заботилась. Та еще не была так плоха, она говорила слабо и мало, общалась поворотами головы, улыбками и каплями слез. Но постепенно кошмары настигали ее, затуманивая разум. Мы поняли, что для израненной девочки уже нет спасения, кроме единственного, которое может подарить богиня, – блаженного беспамятства.

– Зачем Кея приходила к ней?

– Она пришла, чтобы найти ответ, а приходила, чтобы утешить. Сказать больше я не в силах. Ты можешь выйти здесь, дитя. – Пурнима указала на калитку, скрытую кустами отцветшей сирени. Это был вполне очевидный финал разговора. – Если однажды тебе понадобится защита – двери Дома богини для тебя открыты.

Почему-то ужасно захотелось повторить жест Суманти и прижать ладони к сердцу, склонив перед Пурнимой голову. Но вместо этого Нура протараторила благодарности и вышла на соседнюю улицу.

Пока она брела к остановке, пока ждала маршрутку, в голове блуждали мысли о несчастной Шанти. А еще о Драконе... Дракон, утаскивающий в свое логово девственниц, оказался не сказкой. Он был реален, как были реальны остальные змеи. Аспид, Тайпан, Мамба и куча других... Впрочем, думать сейчас стоило лишь об одном Змее.

Нура знала, когда он должен прийти – вечером, когда будет считать, что она отправилась в банк. Но есть вероятность, что он следит за входом. Значит, нужно войти незаметно. Сегодня на ней футболка, джинсы и сандалии, а на плече маленькая сумочка. Нужно как-то «замаскировать» внешность. И запах...

За обедом в кафе Нура чиркала на салфетке ручкой примерный план своих действий. На улицу она почти выбежала, вслушиваясь в далекие еще громыхания. Инти скрылась за тучами, стало пасмурно и прохладно. Так даже лучше...

Договорившись в банке о переносе встречи, Нура поспешила в магазин одежды. Там она купила кроссовки, спортивные штаны, худи с капюшоном и рюкзак, в который спрятала свою сумочку. После зашла в туалет, где переоделась в только что приобретенные вещи. Они не пахли ею. После Нура завернула в магазин косметики. Ее интересовал отдел с духами. Она выбрала максимально непривычный для себя тяжелый парфюм со шлейфом и, сделав несколько пшиков пробником, покинула магазин.

Нура стала неприметной девушкой, бегущей от тяжелых капель из туч. Одна из многих жильцов дома. И точно не госпожа Йон! Уже в лифте она выдохнула, но на своем этаже ей вновь стало не по себе. К двери Нура шла осторожно, крадучись. Рука была в кармане худи, где лежал один из артефактов.

Дверь открылась и сразу закрылась, пока никто не заметил странную девчонку. Оказавшись в квартире, Нура метнулась к сковородке. Пришлось обойти все комнаты и убедиться, что никого нет. Значит, Змей еще не явился. Отлично. Нужно сделать вид, что она не возвращалась. Нигде не зажигать свет. Не ходить и не шуметь.

Нура стянула худи, пропахшее тяжелым парфюмом, и оставила его в спальне, а сама вернулась ко входу, бросила на пол подушку и села на нее. Придется ждать. Рядом оставалась сковорода. Если кто-то попытается открыть замок, Нура ударит импровизированным оружием, и, пока Змей будет отбиваться, она вытащит из кармана артефакт и активирует его. Нападавший вырубится, а она вызовет полицию, которая уже не сможет усомниться в ее словах. Должно получиться...

Нура сидела в напряжении. За окном разрывалось от молний небо, дождь колотил по стеклам. Квартиру опутывал полумрак, дополнявший общую гнетущую атмосферу. И вдруг...

Щелчок.

Дверная ручка провернулась.

Грохот неба.

Быстрый стук сердца.

Тук-тук.

Нура не сразу поняла, что мерное постукивание исходило не из ее груди. Это стучали в дверь.

Тук-тук.

И ручка снова проворачивалась...

Глава 9. Подальше от проблем

Тело мелко потряхивало от страха. Нура вскочила и стиснула сковородку в руке, ожидая, когда внутрь кто-то зайдет. Однако ручка больше не двигалась, а стук прекратился.

Нура решительно отомкнула дверь и раскрыла ее, выглядывая наружу. Уже на полпути к лифту стоял Элат Реих – хозяин квартиры. Сегодня он надел темные штаны и футболку, обтянувшую его рельефное тело, а в руке он сжимал черную толстовку.

– Здравствуйте... – растерянно поприветствовала Нура, опуская сковороду и пытаясь понять, что происходит. Он был тем Змеем? Или он просто зашел?

Или...

– Все в порядке? – Голос его был тягучим, низким и вибрирующим. Удивительно, как такое осталось не замеченным в первую встречу.

– А? Да... Это вы стучали?

– Я. Не мог понять, дома вы или нет. Охрана заметила на этаже незнакомую девушку, – объяснил Элат. – А я собирался проверить, не проник ли в вашу квартиру кто посторонний. Постучал, подергал ручку, никто не отозвался...

– О... Я не слышала вас, потому что спала... – Нура покраснела, потупив взгляд.

– Ничего, бывает. Главное – вы в безопасности.

Она слабо усмехнулась, неуклюже вертя сковородку в руках.

– Грозное оружие, – с улыбкой заметил Реих. – Я напугал вас?

– Скорее я сама себя напугала.

Может, полицейский был прав? Может, это все воображение? Может, она просто сходит с ума из-за смерти сестры? Как проверить?

– Но, похоже, вы готовы себя защищать.

Нура хмыкнула, испытывая одновременно беспокойство и неловкость. Она подняла голову, собираясь ответить, но тут же забыла, что хотела сказать, совершенно потерявшись в необычных глазах. Не просто зеленых, а полынных. От них веяло холодом и горечью, свет отражался, не оставляя бликов, а круглые зрачки будто пульсировали, становясь то меньше, то больше.

– Все в порядке? – Голос Элата звучал нежно, он почти ласкал.

Нура вздрогнула и нервно облизнула пересохшие губы, на которых будто остался чужой вкус. Она сама не знала, что с ней и почему сейчас она так пялится на хозяина квартиры. Почему ей одновременно хочется сбежать и упасть в его объятия?.. Какой бред!

– Извините, я просто... Задумалась.

– О чем же? – Реих сделал шаг вперед, и странный, будто знакомый аромат оплел Нуру.

Сердце ее, только начавшее успокаиваться, затрепетало внутри. Пришлось собрать все силы, чтобы сконцентрироваться на разговоре:

– На этаже ведь есть мфиз, который передает изображение охране?

– Есть.

– Я могу как-то посмотреть, что там?

– Боюсь, это невозможно. На вашем этаже мфиз сломан. Что-то еще, Пта... – Элат сбился, напряженно сжал челюсть и закончил: – Что-то еще, госпожа Йон?

Нура качнула головой, попрощалась и скрылась в квартире.

Мфиз сломан? Будто специально кто-то постарался, чтобы остаться незамеченным... Прямых улик для полиции не было, но косвенных только прибавилось.

Нура еще немного подождала у двери, но больше никто не появился. Ночь прошла в тревожном, прерывистом сне, а пробуждение вышло резким. Нура вскочила, осознав, что задремала, потеряв бдительность. Но в квартире царило глухое молчание. Такое положение дел не слишком успокоило, нужно было проверить дверь.

Магический замок все еще был заперт, как и обычный. Ключ торчал из скважины. Следовательно, никого, кроме самой Нуры, внутри нет. Но надолго ли одиночество? Нельзя было продолжать жить так. Что, если Змей снова объявится? Например, сегодня, когда никого не будет... Нура должна встретиться с коллегой Лолы, Эрикой. Пропустить встречу нельзя, но и предоставлять Змею шанс для проникновения не хотелось...

Вчерашнее напряжение помешало мыслить трезво и попросить Элата сменить замки. Может, связаться с ним по нусфону? Стоило только подумать об этом, как в дверь постучали. Нура испуганно вздрогнула, забрала артефакт и медленно двинулась ко входу.

– Госпожа Йон? Это я, Элат.

Похоже, духи предков были благосклонны к ней и послали эту встречу, не иначе!

– Господин Реих, здравствуйте! – Нура выглянула наружу.

– Рад приветствовать, – чинно ответил тот. Голос его был... странным... То есть он перестал быть таким красивым и чарующим. Это был обычный мужской голос с легкой хрипотцой. – Прошу прощения за ранний визит, но я не так часто тут бываю, чтобы пренебрегать ими. Я лишь хотел уточнить, все ли в порядке, обжились ли вы и не нужна ли вам помощь.

Элат поправил пиджак, висящий на сгибе локтя. Идеально выглаженная белая рубашка, брюки, лакированные туфли... Образ его сильно отличался от вчерашнего...

– Да, помощь пригодилась бы, – слабо улыбнулась Нура. Ее что-то тревожило, но пока она еще не понимала, что именно... – Можно ли сменить замки в квартире?

– Вполне... – Реих задумчиво склонил голову.

– О, прекрасно! И еще раз извините за вчерашнее...

– Прошу прощения?

– Ну мы ведь виделись вечером...

– Вы, должно быть, с кем-то меня перепутали. – Теплые карие глаза смотрели внимательно и несколько обеспокоенно.

Не зеленые...

– А у вас брата-близнеца, случаем, нет?

– Нет, – нахмурился он.

Нура прикусила щеку. Морок! Но перед ней вчера был Элат...

– Госпожа Йон, что вы видели? Прошу, скажите, я смогу помочь. – Реих чуть наклонился, доверительно понижая голос: – Что случилось?

– Сама не понимаю... Я видела вас вчера, у себя на этаже, но... вы были в футболке, и глаза у вас были зеленые, – призналась Нура. Она боялась, что ее высмеют, но Элат выпрямился, задумчиво оглядывая коридор. – И в-вы сказали, что мфиз на этаже сломан...

Реих не отвечал, только еще сильнее хмурился. Молчание затягивалось.

– Может, кто-то так странно подшутил? Наложил иллюзию...

– Исключено, – отрезал Реих. – На применение такой магии среагировала бы сигнализация.

Нура неуверенно мялась в проходе, окончательно запутавшись. Как кто-то мог стать другим человеком без магии? Никак. Может, она и правда уже обезумела из-за череды нервных потрясений?

Наконец Элат заговорил:

– Завтра, после полудня, я приеду с доверенным человеком, мы сменим замки. А до того за вами присмотрит охранник, я оставлю его на этаже. Если вдруг что-то пойдет не так, незамедлительно воспользуйтесь нусфоном. Я всегда на связи.

– Честно говоря, я не уверена, что...

– Госпожа Йон, – устало вздохнул Реих, прерывая ее, – вы многое знаете об Иных?

– Не особо. А при чем тут?..

– Тогда послушайте старика, который видел разное. Лучше перестраховаться. А теперь вынужден откланяться, зовут дела.

Нура растерянно кивнула. Она уже ничего не понимала, но была рада, что хозяин квартиры отнесся к ее словам серьезно. Настоящий хозяин квартиры, а не подделка. Но с кем она говорила вчера? И при чем тут упомянутые Элатом Иные?

Что о них известно? Они устойчивы к магии, и, возможно, поэтому духи не могут пробраться в их тела, сделав из них свои сосуды. Но Иные не способны к человеческой магии. Эта сила шла от внутреннего Ресурса – способности накапливать и использовать энергию. Иные же были сотканы из магии, их Ресурс – их жизнь. Нельзя черпать магию из жизни, ты погибнешь быстрее, чем сможешь завершить формулу. Потому не существовало Иных наполовину. Ты либо имеешь отдельный Ресурс, и ты человек, либо твой Ресурс – твоя жизнь, тогда ты Иной.

Но они могли использовать Древнюю магию. Источник ее – сам Шаран. Ее давно запретили применять без государственного разрешения. Это опасная магия, для нее были характерны так называемые откаты, которые слишком часто становились природными проклятиями, вроде огненного дождя или землетрясений. Не заметить ее использование было сложно...

Что касается магии Иных... О ней ничего не было известно. Вроде бы она существует, но какая? Как действует? Откуда черпает силу? Может, это и имел в виду Элат? Сигнализация реагировала на знакомую магию, а не на тайную магию Иных...

Нура тяжело вздохнула. Пора собираться на встречу. Сегодня она наконец увидится с Эрикой Ингвар. Может, их беседа что-нибудь прояснит и искать истину станет проще.

В кафе Нура пришла раньше запланированного и успела выпить целый чайник. Она сразу заметила девушку, которая шмыгнула внутрь. Незнакомка привлекла внимание своей внешностью, напомнив описание подруги Кеи, которую упоминала тетя Зуза. Покрашенные в темно-красный волосы, собранные в хвост, были в легком беспорядке: они вились, выбиваясь и падая на лицо. На носу сидели круглые очки. Совпадение? Нура так не думала.

Она поднялась, спросив вместо приветствия:

– Эрика Игнвар?

– Как ты меня узнала? – удивилась та, приближаясь.

Нура неопределенно пожала плечами и пристально оглядела новую знакомую. Она была полновата, и ее образ едва ли подходил той, кто мог располагать сведениями о криминале. Эрика казалась синим чулком и серой мышкой даже большей, чем сама Нура.

Обе уселись, рассматривая друг друга, пока официантка принимала заказ – еще один чайник.

– Нас с твоей сестрой познакомила Лола, как ты, наверное, знаешь... – осторожно начала Ингвар, когда они остались наедине. – Она узнала Кею после того, как начала встречаться с Крайтом, и... Я почти уверена, что он завлек Лолу своими змеиными феромонами!

– Феромонами? Что?

– Ну знаешь же об Иных? Они не влюбляются – они выбирают пару. Ориентируются на разное, в том числе на нюх. Он лучше развит у змей, так что они нюхают все своими раздвоенными языками... В общем, выбрав кого-то, они могут на нем замкнуться.

– Замкнуться? – Нура в который раз глупо хлопала глазами, повторяя сказанные слова.

– Да, это происходит, когда Иной начинает привязываться. После того как они замкнутся полностью, их перестанут привлекать другие. Никаких измен – это плюс, но душащая забота – это минус. Кроме того, наги вырабатывают феромоны для привлечения самки, которую сочтут своей парой...

– О предки!

– Ага. Их запах становится о-очень приятным для конкретного человека. Не знаю, что насчет других... У темных эльфов, например, вряд ли есть феромоны, но... Честно говоря, я не уверена. Иные не то чтобы рады отдавать тела на изучение и открывать свои тайны.

Официантка приблизилась к их столику, оставила новый чайник и поспешила к другим посетителям.

– Что-то я увлеклась. – Эрика смущенно улыбнулась.

– Ты работаешь в криминальном отделе газеты?

– Не похоже, да? – Усмешка вышла горькой. – На самом деле я чаще всего занимаюсь там проверкой документов и передачей чужих статей. Я не журналистка в полном понимании этого слова.

– Я читала некоторые твои статьи. Например, про некрополь и другие... Мне понравилось про бабочек. Очень... интригует. – Пора было выводить разговор в нужное русло.

– О чем ты? – Ингвар опустила взгляд, наполняя кружки.

– О чем? Например, о Махаон.

Носик чайника звякнул о край кружки, проливая часть содержимого на стол. Она знает! Точно знает! Иначе почему такая реакция?

– Откуда ты?..

– Неважно. Важно то, почему ты не объясняешься прямо.

– Я... – Эрика прижимала салфетки к луже, растекающейся по столу. – Слушай, Кея говорила, что передаст подсказки, которые поймешь только ты. Она думала, что ты станешь ее страховкой на случай, если кто-то решит сделать что-то с ней самой. Но...

– Она передумала...

– Да. Она передала записку через Лолу. Не связалась через нусфон, не лично, а через Лолу, потому что знала, что к подружке Крайта не полезут. Мы тогда уже какое-то время не общались, нам нужно было затаиться... И в общем... Вот. – Ингвар подала свернутый лист бумаги.

Нура спешно схватила его и развернула, мгновенно узнав почерк сестры.

Все отменяется! Не возвращайся к этому делу! Уроборос оказался не тем. Не лезь! Я пришлю второе письмо с последним подарком. Береги себя.

– Второе письмо не пришло, – глухо произнесла Эрика. – И Кеи больше нет. Я не знаю, что это за «подарок».

– Пистолет, – прошептала Нура. – Там был пистолет.

– Тогда все гораздо хуже...

– Ты знаешь, кто такой Уроборос?

Ингвар заерзала на стуле, опасливо оглядываясь по сторонам. В полупустом зале кафе сидели вполне обычные посетители. Ничего примечательного.

Эрика наклонилась и зашептала:

– Не произноси его имя. Я ничего не знаю про личность этого змея. А те крохи информации, что у меня есть... Я... – Она выпрямилась, снова переходя на обычный тон: – Я ничего не скажу. Ты еще способна уйти без последствий. У тебя в случае чего есть чем защититься?

Нура кивнула.

– Старайся ослепить нагов и лишить обоняния. На слух они ориентируются плохо. Змеи почти глухи. И у нагов только человеческие уши.

– Ты больше ничего мне не скажешь?

– Это самое важное.

– Я ждала информацию...

– Я не могу взять и все тебе выложить. Кея знала, насколько это опасно, жаль, что поняла слишком поздно... Я думаю, она нашла... – Эрика оборвала речь, подбирая слова. – Нашла змея, кусающего свой хвост, и ему это не понравилось. А он повсюду... Он знает все и, может, прямо сейчас следит, я... Забудь об этом и живи своей жизнью. Так хотела Кея.

– Она мертва, она уже ничего не захочет.

– Прости, но... Твоя сестра погибла, а я не хочу потом чувствовать вину за то, что поделилась информацией, за которую ты поплатилась... Прости. Но если ты все же во что-нибудь вляпаешься и понадобится помощь, вот. – Ингвар протянула визитку с отпечатанным идентификатором нусфона. – Это все...

Она вскочила, бросив крупную купюру на стол, и почти выбежала из кафе. Нура даже не успела ничего сказать... Проклятие! Снова нет ответов, только больше вопросов.

Откинувшись на диванчике, Нура прикрыла глаза. Уроборос – тайна. Он настолько загадочен, что, как говорил Лерос, «некоторые сомневаются в его существовании». Это описание подходит для городских легенд, которыми занимается Эрика. Но при чем здесь Бабочки и Дракон?

– У них на витрине все такое аппетитное!

Нура распахнула глаза, хватаясь за артефакт в кармане. Перед ней сидел Лерос, ковыряя ложечкой какой-то десерт.

– Что... Что ты тут делаешь?

– Сижу. Взял вот перекусить.

– Ты следил за мной?

Лерос иронично фыркнул.

– Ты был в квартире после нашей встречи? – Нура продолжала бомбардировать его вопросами.

– Нет. Ты же сама забрала дубликат, да и там территория Аспидов. Не хотел лишний раз светиться.

– Почему?

– Не думаю, что стоит мозолить глаза бывшему своей девушки, – пожал он плечами.

Нура нахмурилась:

– Почему ты не упомянул, что встречался с Кеей?

– Решил, что с тебя достаточно потрясений. Но давай к делу, времени мало. Ты что-то выяснила?

Рассказывать ему почему-то не хотелось. Конечно, он дал полезную информацию о кланах, но... Он подозрительный...

– Хорошо, я начну. – Лерос облизнул ложку. – Ты знаешь, кто был на месте преступления до того, как явилась полиция?

Нура мотнула головой, напряженно следя за ним.

– Аспиды. Чудесно, а?

– Хочешь сказать, что это они убили Кею?

– Я хочу сказать то, что говорю, дорогая. Но знаешь, что забавно? Бумсланг помогал с похоронами...

– Бум... кто?

– Бумсланг. Это левая рука клана Полозов, а сейчас ближайший соратник Бойги.

– А это кто? – Нура потерла виски. Если бы она не записала остальных, она едва ли запомнила бы всех. Почему у змей такие сложные имена?

– Ты вообще выяснила хоть что-то с того момента, как мы поговорили?

– Выяснила бы больше, но, знаешь ли, никто не жаждет делиться всем, что знает.

– О, а ты хотела информацию на блюдечке с золотой каемкой и ручной росписью? – язвительно поинтересовался Лерос. – Ладно. Извини... Но с чего ты вообще взяла, что кто-то будет гореть желанием выложить тебе все секреты? Ты должна добиваться правды. У тебя есть для этого инструменты.

– Какие же?

Лерос выразительно опустил взгляд на ее грудь и снова поднял:

– Обаяние, разумеется. Ты похожа на Кею, а она зарекомендовала себя... Но ты не она. Это минус и плюс, это интригует. Успей воспользоваться, пока тобой интересуются.

– Я не собираюсь никого соблазнять ради информации! – воскликнула Нура, тут же ловя взгляды некоторых посетителей. Пришлось взять себя в руки. – Ты не договорил про... Как их там?

– Бойгу и Бумсланга? Что ж, Бойга – это жена Полоза, главы клана. Но Полоз давно умер, а нового так и не избрали. Там правит Сейм^[17]. Но вдова все еще держит позиции, а Бумсланг – ее брат. И еще у него похоронное агентство.

– Он Жнец?

– Да. Он организовывал похороны твоей сестры.

– Я думала, Матс, мой брат, нанял... Погоди! Если они Полозы, зачем им устраивать похороны Кеи, которая состояла в другом клане?

– Хотели заработать очков перед выборами? Не знаю. Может, в гибели Кеи замешаны оба клана, а может...

– Уроборос.

– А он что?

– Кея хотела узнать про него больше... Вдруг она выяснила, кто он?

– Если так, то и Аспидам, и Полозам выгодно было получить эту информацию и не допустить распространения. Но это только догадки. Было бы проще, если бы ты рассказала мне что-то взамен.

Пожалуй, это справедливо. И может, хотя бы он что-то объяснит.

– Ты знаешь что-нибудь про Махаон?

– Э... Кажется, это какое-то насекомое?

– Бабочка. Так ты не слышал ничего про нее?

– Про бабочку? – Лерос посмотрел на Нуру как на идиотку.

– Неважно... Наверное, это ложный след.

– Что ж... Мне пора. Надеюсь, к следующей встрече ты выяснишь хоть что-то и не будешь такой бесполезной.

Возмутиться она не успела. Он поднялся, и пришлось схватить его за руку, чтобы задержать. Но Лерос тут же брезгливо стряхнул чужую ладонь, злобно сверкнув глазами. Нура растерянно отпрянула.

Он же виновато улыбнулся:

– Прости. Я... тороплюсь. Ты что-то хотела?

– Как с тобой связаться?

– Я сам найду тебя.

– Ты не сказал, как вы с Кеей познакомились.

– На вечеринке.

– Кем ты работаешь?

– Охраняю границу, потому нечасто бываю в городе. Все? Я уже могу идти?

Нура кивнула. Странный этот Лерос. Иногда он будто срывался на ней, но потом снова играл в дружелюбие. Напускное дружелюбие. Так происходило из-за одержимости духом? Или потому, что он, как и все вокруг, что-то скрывал?

Оставаться в кафе не имело смысла, и Нура нехотя отправилась в квартиру. Чем ближе она подходила к дому, тем ощутимее становилась паника. Охранник на этаже давал крохотное ощущение безопасности, но его было недостаточно для того, чтобы успокоиться. Нура снова прошлась по квартире, пытаясь обнаружить Змея. Его нигде не было... Или она его не видела.

В тишине квартиры тонули звуки, а у стен будто появились глаза, пристально пялившиеся на беззащитную девушку. Страх шевелился внутри, полз по коже мурашками, словно змея. Эта змея оплетала легкие, сдавливала их в кольцах своего хвоста, мешая сделать вдох. Эта змея впивалась тонкими острыми клыками, вливая в вены холодный яд ужаса.

Разумом Нура понимала, что это глупо, что нужно успокоиться, но паника мешала рассуждать. Она пронизывала сознание и заставляла видеть угрозу повсюду. Отвлекал лишь внутренний голос, который настойчиво просил сдвинуться с места, спрятаться, скрыться. И Нура послушалась. Она схватила рюкзак и бросилась прочь, захлопнув дверь. Охранник следил за ней слегка удивленным взглядом.

Нура же ринулась вниз, вылетая на улицу, прямиком в ночь. Она рванула с места так, будто кто-то гнался за ней. Она бежала по улочкам до тех пор, пока искаженный ужасом мир не стал приобретать краски, а яркая неоновая вывеска не зарябила в глазах.

Прожекторы «Серпентса» резали тьму, люди у входа шумели, охрана пропускала по одному. Все как в прошлый раз. Как обычно. Мир был тотально безучастен к судьбе маленькой девчонки, пытавшейся убраться подальше от проблем и страха. Он продолжал жить, как раньше.

Нура застыла, стараясь отдышаться. Зачем она примчалась сюда? Надеялась на Мамбу? На Аспида? На тех, с кем хоть немного была знакома в чужом и опасном городе?

Раздался рев мотора. Черный мотоцикл остановился прямо перед Нурой. Байкер стянул шлем, являя знакомое лицо.

– Что ты тут забыла? – рявкнул Тайпан. Бугаи на входе даже не повернулись в его сторону, а вот люди в очереди заинтересованно прислушивались.

– Я... Я... – Нура почти задыхалась. От бега, от ужаса. Она поддалась панике, поддалась эмоциям, и расплата не заставила себя ждать. Но еще ужасней было оттого, что она понимала: опасность теперь повсюду. Дома, на улицах. Везде. В серпентарии нет ни одного уголка, где не прятались бы ядовитые змеи.

– Тебе тут не место, вали отсюда!

Нура поджала губы. Еще бы! Но она уже здесь, в проклятом змеином клубке из тайн и опасностей. И ни единого ответа, только угрозы... Как же она устала! Все смешалось: страх, слабость, непонимание. Куда идти? Что делать? Нура совсем одна... Она всхлипнула.

– Ты... Ты чего? – вдруг растерянно спросил Тайпан. – Плачешь, что ли?

– Ухожу, – выдохнула она, вытирая щеки. Это просто тяжелый вечер. Паническая атака и усталость. Все навалилось, вот Нура и расклеилась. Ничего, сейчас она успокоится и вернется в квартиру. Она не будет выключать свет, а завтра... Завтра сменят замки, и жить станет проще. Должно.

– Погоди. – Тайпан взял ее за запястье. – Не пущу же я тебя одну по темным улицам, – сконфуженно пробормотал он. – Залазь. Подвезу.

– Как будто ты для меня безопасней темных улиц...

Он закатил желтые глаза:

– По-моему, мы уже говорили об этом. Я не собираюсь тебя убивать, Цыпленок. А ты не в состоянии... Ни для чего. Так что залазь.

– Я не хочу домой. – Нура дернулась, пытаясь высвободиться, но это мало чем помогло, хватка только окрепла.

– Либо залезаешь, либо я тебя свяжу и перекину через сиденье.

Вот же... гад! И ведь перекинет!

Тайпан подал ей шлем. Нура нехотя натянула его, забираясь на мотоцикл. Тайпан тоже сел. Видимо, шлем у него был один, потому что на его голове ничего не было. Байк звякнул кристаллом, рычание мотора стало громче, но с места они так и не тронулись. Тайпан оглянулся:

– Обними меня.

– Что?

– Так удобнее будет. И не свалишься.

– Нет, спасибо, я и так... Ох! – Тайпан вдруг тронулся, и сразу же резко затормозил. Нура почти упала на него, испуганно хватаясь за его торс и прижимаясь грудью к его спине. – Гад!

– Не отрицаю.

Байк наконец начал движение. Вот только ехал он в другую от ее дома сторону...

– Куда ты везешь меня?

– Просто расслабься, Цыпленок. Я увожу тебя подальше от твоих проблем.

Глава 10. Поклонник

Ночной город окутывал огнями и мерцающими вывесками. Впереди раскинулся широкий проспект, и мотоцикл взревел, ускоряясь. Нура сильнее сжала Тайпана, цепляясь за него, как утопающий за спасителя. А она тонула. Тонула в тревоге, сомнениях и проблемах. Но сейчас, когда мимо проносились шеренги зданий, а шлем обдували потоки ветра, забыть обо всем казалось проще.

Мир сузился до байка и дороги перед ним, все остальное стало темным морем свободы, которую Нура жадно глотала с каждым новым вздохом. Она не замечала ни холода, ни сгущавшихся на небе туч, ни того, как высокие здания сменились низкими, широкие улицы – узкими, а они почти выехали из города. Но забеспокоиться Нура не успела, Тайпан сбавил скорость и свернул к сиротливо стоящей забегаловке. В ее неоновой вывеске с названием Freedom не горела одна буква «е». Байк затормозил, двигатель заглох, и молчание сонной окраины окутало мягким одеялом тишины.

Нура слезла с сиденья и стянула шлем, только теперь обнаружив, что ее потряхивает от недавно пережитых эмоций, а в крови все еще бушует адреналин после быстрой езды.

– Прошу. – Тайпан по-актерски галантно поклонился, открывая дверь и придерживая ее для Нуры.

Она вошла внутрь пустого тускло освещенного зала. Ноздри защекотали приятные ароматы еды и крепкого фильтр-кофе, а уши – негромкая музыка. За стойкой зевал полный мужчина с пышными пшеничными усами. Он мягко улыбнулся посетителям, отчего уголки глаз прорезали морщинки.

– Доброй ночи! Чего желаете-с, мои ночные путники?

– Привет, Дэш. – Тайпан махнул рукой. – Мне двойной гамбургер и самый поганый кофе, что у тебя есть.

– Будет исполнено, малыш Кя, а твоей спутнице?

Нура прыснула от обращения, но виновато спрятала усмешку под строгим взглядом янтарных глаз. В ответ она хотела было сказать, что не голодна, но живот выдал ее и громко заурчал.

– Эм... Два пончика: с фиолетовой и синей глазурью, пожалуйста, и...

– Коктейль «Цыпленок»? – Тайпан ткнул в листовку на стойке. – Проклятие, он всегда у тебя был?

– Летнее меню, малыш Кя. Хочешь молочный шейк?

– Нет, но... – «Малыш» повернулся к Нуре: – Клянусь, я приплачу сверху, если ты возьмешь его себе.

– Будет достаточно, если ты оплатишь мой поздний ужин...

– Я бы и так оплатил, – хмыкнул Тайпан.

Сделав заказ, они заняли столик у окна, откуда виднелись мрачные заброшенные строения. Похоже, близ забегаловки Дэша проходила граница города.

– Почему «малыш Кя»? – спросила Нура. Горячая лавина эмоций сошла, и теперь ощущалась прохлада, вынуждая ежиться.

– Помнит меня мелким. А Кя – это сокращение моего имени.

– Кя? Это...

– Кьяр. Меня зовут Кьяр. – Тайпан стянул косуху и бросил в Нуру. – Надень, а то замерзнешь.

Она послушно натянула кожанку, пропахшую Тайпаном. Дымом, холодным цитрусовым ароматом и кашемиром. Интересно, откуда такая доброта? Неужели разжалобили слезы? Если бы Нура знала, порезала бы лук перед встречей с ним и рыданиями заставила рассказать правду.

– Итак, Кьяр, – осторожно начала она, – зачем ты меня сюда привез?

– Потому что ты достала меня, заноза в заднице!

– Я буквально один раз приходила к тебе с вопросами, – оскорбилась Нура.

Тайпан поморщился, следя за тем, как Дэш несет поднос с их заказом. Кажется, Кьяр только и ждал, когда сможет заткнуть себе рот огромным гамбургером. Ясно. Снова будет игнорировать вопросы. Нура качнула головой и вгрызлась в пончик, подтягивая нежно-желтый милкшейк ближе. Он оказался очень сладким, с банановым вкусом. Холодная жидкость прокатилась по пищеводу, но кожаная куртка Тайпана прекрасно грела.

– Ну и как Цыпленку «Цыпленок»?

– Вкусно, – вынесла вердикт Нура.

На какое-то время оба погрузились в важнейшее дело – в пережевывание пищи. Кьяр доел первым. Отряхнув руки, он уставился на своего неожиданного подельника в ночной вылазке.

– Ты даже не попытаешься выудить из меня информацию?

– А ты хочешь что-то рассказать? – Нура заинтересованно подалась вперед.

– Нет, – Тайпан застучал по столешнице пальцами, – но я не хочу, чтобы ты снова приходила в «Серпентс». Не хочу, чтобы мучила моего брата...

– Я мучаю? Это вы все мучаете меня своими загадками!

– Ты напоминаешь ему о ней. Аспид – глава клана, которому не пристало впадать в отчаяние. Но смерть Кеи тяжело далась ему, даже после того, что эта стерва сделала...

– Не называй так мою сестру!

– Ладно. Попытаюсь.

– И если ты не хочешь, чтобы я приходила к Аспиду, давай заключим сделку.

Кьяр заинтересованно поднял одну бровь.

– Я не буду приближаться к нему, а ты ответишь хотя бы на некоторые мои вопросы.

– Идет. – Тайпан протянул ей руку.

Нура вложила в нее свою, мстительно сжимая его ладонь. Но похоже, он даже не почувствовал.

– Начинай, Цыпленок.

– За что ты ненавидишь Кею?

– Она изменяла моему брату.

– С кем?

– Полагаю, ты знаешь. Белобрысая тварь заглядывала и к тебе. Брат был в бешенстве, когда ему сообщили, что тот свободно прошел со своими ключами. Если бы он задержался хоть немного, мои наги, дежурившие снаружи, размозжили бы его головешку, и никакой дух бы ему не помог.

Значит, Лерос и правда был не просто «другом»... А Кея... Она, конечно, была свободолюбивой и дерзкой, но встречаться с двумя? Не слишком ли это? Впрочем, чему удивляться, если сестра умудрилась связаться не просто с «плохой компанией», а с преступной организацией?!

– А больше... Больше ни о каких визитерах не сообщали? – осторожно спросила Нура. Может, кто-то из нагов заметил Змея.

– Нет. А что?

– Ничего... Так ты ненавидишь Кею за то, что она изменила твоему брату?

– Это чепуха, но значимая. Иные привязываются сильнее людей, но они встречались не так долго, да и мой брат не успел полностью замкнуться на ней, чтобы страдать сто зим. Так что... Переживет. Если ты, разумеется, не будешь крутиться рядом, напоминая обо всем! Но самое дерьмовое, что твоя сестричка сливала информацию о делах клана.

– Кому?

– Тому, кто приплатит, очевидно.

– Значит, у вас был повод ее убить, – глухо пробубнила Нура.

– Если так, то на кой Морок мне с тобой болтать? Мы ведь уже говорили об этом. Но... Твоя правда, причины свернуть шею Кее у меня были. Я, вероятно, так бы и сделал... Но мой брат... Нет. Он собирался изгнать ее. Но перед этим запер, чтобы разобраться с последствиями, но...

– Но?

– Она сбежала. А меньше чем через сутки стала трупом.

Нура похолодела.

– Хорошо. Не ты и не Аспид. Может, кто-то из ваших нагов? Нашли ее и...

– Нет. Поверь, главе клана сложно врать, как и действовать против его воли. Никто не нашел ее. Мы искали, но... Она сама нашлась. Связалась по нусфону с моим братом.

– Аспидом? Что она сказала?

– Просила спасти ее, назвала адрес. Он сорвался туда сразу же, и я следом. Но когда мы прибыли, было поздно...

Значит, вот почему клан Аспидов оказался на месте преступления раньше всех... Если, конечно, верить словам Кьяра.

– Твоя сестра, Цыпленок, явно попила крови не только нам, но и другим. И кто-то расквитался с ней.

– Там... там что-то было, когда вы приехали?

– Кто-то пытался магией убрать запахи... И у него получилось...

– Маг?

– Там использовали Древнюю магию. Так что это либо ведьма, либо чародей...

– А откат?

– Мы не заметили. Вероятно, тот, кто колдовал, достаточно умелый.

– Зачем тебе байк Кеи?

– Его сломали. Возможно, той же магией. И опять же, возможно, там остались следы.

– Для чего тебе выяснять это?

– Потому что Кея была под защитой клана. Кто-то убил ее. Клан должен разобраться.

– Ты ведь сам сказал, что она предатель...

– А кто об этом знает? Наша семья, а еще Мулга, потому что он правая рука, Крайт, его помощник, и Мамба, первая женщина в клане в отсутствие Кобры. Остальным еще ничего не сообщали.

– Я знаю, что похороны моей сестры устраивали Полозы. Почему?

– У них намечается... кое-что, и они думают, что так заручатся поддержкой Аспида.

– Выборы главы кантона?

– Ты знаешь?

– Я знаю, что кто-то из Полозов будет участвовать.

– Ну этого достаточно для понимания. Они надеются, что будут представлять всех Иных. В том числе и наш клан. Почти год, как пытаются склонить нас на свою сторону...

– И что Аспид?

– Пока не решил. Тянет время. Но у меня тоже назрел вопрос, Цыпленок.

– Какой?

– Ты отдашь мне байк Кеи? Его все равно охраняют мои люди, чтобы никто не пытался с ним ничего сделать.

– Я отдам его, но хочу знать, если ты что-то найдешь!

– Идет.

Нура порылась в рюкзаке, выуживая свой нусфон:

– Вот, считай мой идентификатор. Свяжешься, если найдешь что-то важное.

Кьяр не стал спорить и даже любезно оставил и свой идентификатор.

– Если понадобится вытащить из заварушки, – ухмыльнулся он, – свяжись, Цыпленок.

– Как мило.

Тайпан пожал плечами и повернулся к окну. Небо на востоке посветлело. Совсем скоро покажется Инти, если, конечно, ее не скроют тучи, идущие с севера...

Кьяр молча поднялся и, попрощавшись с Дэшем, вышел. Нура сделала все то же самое. Натянув шлем, она залезла на байк, который тут же зарычал, словно зверь, и рванул с места, неся их по еще спящему городу.

Тайпан остановил мотоцикл у двора, не став заезжать в узкие улочки. Нура же слезла, стянула шлем и передала его Кьяру. Она взялась было за куртку, но он осадил:

– Оставь. Потом вернешь. Байк заберем утром, тебе ничего делать не нужно. Иди.

Нура только кивнула, зевая. Спать хотелось ужасно. Она заметила, что Тайпан уехал лишь тогда, когда она зашла в подъезд. До того он все так же стоял на углу, наблюдая, как она приближается к дому. Милая забота. И неожиданная.

Наверху ее встретил уже другой охранник, лениво переворачивающий страницы какой-то книги. Нура негромко поздоровалась, получив в ответ невнятное угуканье, и зашла в квартиру. Тут было тихо. Никто не мог попасть сюда, но она все равно все оглядела, сжимая сковородку в руках, пока наконец не повалилась устало на кровать, так и не раздевшись. Рядом, глухо ударившись об пол, упала сковородка, но Нуре было все равно. Сон резко обрушился на нее, даря измотанному организму необходимый отдых.

* * *

Забавно, насколько приятным вышел обычный разговор с его Пташкой лично, хоть и под чужим лицом... Только следить из тени за ней было уже недостаточно. Уроборос стал зависим от того, чтобы смотреть на нее и дышать ею, но ему хотелось больше. Особенно после того, как он понял, что никто, кроме Нуры, ему не нужен...

Раньше были девушки с приятными запахами, но ни одна из них не будоражила инстинкты далеких предков. Все связи служили средством для утоления похотливого голода, однако змей быстро забывал о своих игрушках. А сломанный мальчик безнадежно искал в каждой немного нежности, чтобы на время заглушить боль.

Одиночество терзало Уробороса. Он слишком давно никому не открывался. Вечно приходилось играть кого-то другого. Он мог быть собой только в те редкие моменты, когда снимал маски. Но и тогда освобождение не приносило желаемого покоя. Оставаясь наедине с настоящим лицом, Уроборос мучился в ненависти либо к другим, либо к самому себе. Сколько бы он ни стоял на коленях, прося прощения, сколько бы ни молился Матери матерей, его отчаяние и злость не угасали.

Уроборос был отравлен гневом и одиночеством. Он не признавался даже самому себе, как сильно нуждался в ком-то, кто просто был бы рядом. Может, потому он и вцепился в Нуру, как в свой последний шанс перед тем, как все наконец закончится. Перед тем как ставки сыграют, а его, возможно, раскроют и уничтожат... Ну а пока... Мир мог бы чем-то утешить, мог бы дать перед гибелью то, чего Уроборос хочет... А он хочет Нуру...

Он хочет себе Пташку.

К тому же это не совсем эгоистичное желание, не так ли? Ведь Нура может приблизить его к искомому... Проклятая Кея оставляла подсказки, рассчитывая, что их найдет именно ее сестра. Она не успела бы спрятать все до своей гибели... А значит, Пташка может пройти по хлебным крошкам, нужно лишь немного помочь и оберегать ее от остальных. Так, возможно, она сама приведет к нужной информации.

Звучало логично, и будто бы все, даже провидение, выступало за их связь. Чего Уроборос не ожидал, так это того, что отчаявшееся сердце так долго и так сильно жаждало любви, что не оставит ему времени на размышления. Он не привязывался к Нуре постепенно, он замкнулся на ней почти мгновенно...

Он понял это в момент, когда все так же играл свою роль, в которой был просто обязан отыметь очередную симпатичную девицу. Та сама на него лезла, а Уроборос не смог... Смеющаяся красотка села на его колени, а у него в горле образовался ком, и тошнота кислотой поднялась от желудка. Все естество противилось, желало оттолкнуть девушку, имени которой он даже не запомнил, потому что она ощущалась не так. Горький запах, разъедавший нос и оседавший нестерпимо мерзким привкусом на языке, вынуждал задерживать дыхание, а мысли неслись к другому запаху – сладкому и легкому.

Тогда Уроборос ушел под улюлюканье «друзей», перед которыми приходилось играть больше, чем перед кем-либо другим. Он сделал вид, что перебрал с алкоголем, пытаясь скрыть собственную растерянность. Красотка обиженно надула губки, оставшись с компанией, и, судя по тому, как кто-то уже наклонился к ней, нашептывая пошлости, одна она не уйдет. А еще это означало, что отвратный аромат ощущал только Уроборос... Почему?

Ну-ра.

Два слога щекотали язык, во рту расцветал нежный привкус.

Нет! Как можно так быстро замкнуться на ком-то? Нужно было проверить. Найти ту, чей запах он хорошо знает. Уроборос нашел. Блондинка, которая часто делила с ним постель. Ее аромат – цветочный с фруктовой кислинкой. Однако вместо него остался лишь прогорклый пыльный запах.

Значит, Нура, его Пташка, основательно въелась в тело. И теперь организм давал знать об этом хозяину. Теперь Уроборосу не нужен никто, кроме его пары. Можно обрубить связь, отстраниться, пережить очередную боль, но...

Нура его.

А он отдаст себя ей.

От этих мыслей кожа Уробороса покрылась мурашками, а члены напряженно заныли. Однако вина тут же обрушилась на него тяжелым грузом. Он весь был соткан из противоречий и болей, своих и чужих. Сломанный мальчик когда-то сшил Уробороса из лоскутов личностей, пропитанных страданиями и страхами, горячей вязкой кровью и солеными ледяными слезами. И он не мог быть достоин любви. Уроборос не мог обменять свою разломанную, пропитанную ядом душу на нежную, теплую душу Нуры.

Но отказаться от нее он уже не мог, и охранник на пути к ней его не остановил бы. Змей умел надавить, заставить забыть себя... По крайней мере, до тех пор, пока кто-то не менее сильный копнет глубже... Но сейчас этого было достаточно.

Однако новое разочарование – Нура сбежала. Она стремилась вылететь на волю, подальше от опасной клетки с хищником. Уроборос понимал это желание, потому смиренно ждал, печально размышляя о том, куда же она ушла. Он устало плюхнулся на диван, откинув в сторону кепку и оглядывая жилище. Чем-то оно напоминало самого Уробороса – пустое, одинокое, пропитанное ароматом Пташки, нуждающееся в Нуре, чтобы снова ожить...

Ночь тянулась медленно, и когда за окном начало светать, стало понятно, что ждать бессмысленно. Пора уходить. А Нура так и не вернулась... Где она? С кем? Что, если ее сладкое тело ласкают другие руки? Что, если чужой язык пробует ее на вкус? Что, если...

Чуткий слух уловил звук открывающихся дверей лифта и шаги... Нура! Уроборос поспешил в укрытие. Оттуда он следил за тем, как она ходила со сковородкой в руках, пока не упала на кровать и не заснула.

Даже из укрытия он чуял чужой запах. Холодный и цитрусовый. Он знал его. Братец Аспида... Что она делала с ним? Что он делал с ней? Выйдя в спальню, Уроборос поморщился. На Пташке была косуха Тайпана.

Искра ревности зажгла пламя ненависти почти мгновенно. Ярость жаром заструилась по венам, мышцы болезненно напряглись. Ему хотелось найти Кьяра Заврия прямо сейчас и сломать этому мальчишке нос или ноги, а лучше руки, чтобы он не мог прикоснуться к Пташке. Пришлось закрыть глаза и досчитать до десяти и обратно, как учила Даяна.

Он почти слышал ее спокойный и твердый голос: «Ты сердишься, мальчик, значит, ты не прав». Она повторяла это каждый раз, когда Уроборос в споре начинал горячиться. «Ты злишься, и это демонстрирует, что аргументы твои закончились. Тебе нечего возразить по сути, – объясняла она, – охлади свой пыл. Пожар эмоций не поможет».

Она учила, а Уроборос был способным учеником. Холодный разум всегда был помощником, а эмоции мешали. И мешали сейчас, с Пташкой... Он слишком увлекся, а теперь замкнулся на ней. Он больше не контролировал ситуацию.

– Что мне делать? – тяжело вздохнул Уроборос, поднимая взгляд к потолку.

Он бы многое отдал, чтобы вернуть Даяну, чтобы спросить ее совета, увидеть силу и тепло в ее глазах, бесконечную мудрость. Иногда казалось, что ее устами говорила сама богиня, указывая путь своему заблудшему ребенку.

Уроборос опустил голову к Нуре. Она спала, распластавшись на кровати. Рядом валялась забытая сковородка. Пташка боялась того, кто прятался в ее доме, даже не зная его. Что она думала? Ненавидела? Почти наверняка... Она ведь не понимала, что Уроборос не причинит ей вреда. Она ничего о нем не знала, а он успел кое-что выучить...

То, что она любит кофе, что она робкая, но упрямая, умеет быть язвительной и смелой и учится быть хитрой. Она напевает песню, когда моется в душе. Она выходит оттуда голой и использует крем, который пахнет печеньем. Она ест на завтрак яичницу с беконом и записывает все дела в блокнот. От нее сладко пахнет, и у нее есть родинка под правой грудью...

Уроборос медленно подошел к Нуре и наклонился. Она спала. Но могла проснуться. Стоит обезопасить самого себя. Он опустил ладонь на ее лоб, углубляя сон. Теперь в запасе не меньше часа.

Не боясь больше разбудить Пташку, Уроборос приподнял ее, стягивая проклятую косуху, и отбросил ту в угол комнаты. Затем снова уложил Нуру и потянулся к ее ширинке. Он старался очистить разум, не представлять, чем они вдвоем могли бы заняться... Уроборос облизнул губы и выпрямился, стягивая джинсы с Пташки. Она осталась в одной футболке и белье. Чтобы не испытывать себя, пришлось тут же накрыть ее сверху пледом.

Вернуть контроль можно лишь двумя способами. Один из них – отрезать себя от Нуры. И этот вариант Уроборосу не нравился, он не хотел лишаться Пташки, а значит, нужно показать ей – он не враг. Напротив, он, возможно, единственный в этом серпентарии, кому она может довериться.

Наконец решившись, он довольно усмехнулся. Бережно сложив джинсы, он оставил их на краю кровати, а сам подобрал сковородку. Уроборос задумчиво повертел ее в руках и вышел на кухню.

Пташке стоит познакомиться поближе со своим Змеем...

* * *

Нура потянулась, ногами сминая плед, и вдохнула приятный аромат еды. За окном было пасмурно, виднелись островки голубого неба, но тучи продолжали сгущаться. Начало лета, к счастью, не собиралось мучить горожан жарой и плавящимся асфальтом.

Зевнув, Нура задумчиво огляделась... Странно... Она резко села, сонливость прошла, уступив место тревоге. Куртка, одолженная Тайпаном, валялась на полу, сковородки рядом не было. Джинсы аккуратно сложили...

Нура вскочила так быстро, что голова закружилась. Нос защекотал теплый сладковатый запах сливочного масла и теста... Так обычно пахло, когда мама делала блинчики. Неужели она приехала? Может, внутрь ее пустил охранник? Змей бы ведь не стал готовить, так?

– Мам? – осторожно позвала Нура, на ходу натягивая джинсы. Никто не откликнулся.

Борясь со страхом, она медленно вышла на кухню. На стойке действительно была тарелка с блинами, от которых еще поднимался пар. У раковины осталась вымытая сковородка и кружка, которую Нура не использовала. Чайник оказался еще горячим, а в мусорке валялся чайный пакетик. Но в квартире никого не было.

Нура подошла к двери. Закрыта на магический замок. Но она сама была не уверена, что закрывалась на нижний... Снаружи все так же сидел охранник, на вопрос приходил ли кто-то, он ответил:

– Никто, кроме вас, госпожа Йон.

– А вы никуда не отлучались?

– Нет.

Столкнувшись с хмурым оскорбленным взглядом, Нура не решилась продолжать расспросы. И все же... Кто-то был в квартире... Если бы это была мама, охранник явно бы о ней знал, а если нет, то... Змей. Он снова проник сюда незамеченным. Как? Когда он пришел? И остановят ли его новые замки?

Сердце мучительно сжималось. Но разум пытался успокоить. Ведь кем бы ни был Змей, чего бы он ни хотел, он не тронул, не убил. «Пока что», – проскочила едкая мысль.

От громкого стука Нура вздрогнула. Она приблизилась к выходу и настороженно спросила:

– Кто?

– Доставка для госпожи Йон, – громко произнесли снаружи.

– Я ничего не заказывала.

– Это подарок.

– От кого?

– От поклонника, полагаю. Госпожа, я просто развожу заказы.

Нура глубоко вдохнула и открыла дверь. Ее встретил букет белых пионов. Курьер сунул листок и, получив подпись, ушел. Охранник взглядом проводил доставщика, который вскоре исчез за закрывшимися дверьми лифта. Нура же зашла к себе. Совершенно растерянная, но с букетом. От кого он? Что еще за «поклонник»?

Все в ней затрепетало, когда среди цветов она заметила свернутую вдвое небольшую бумажку. Медленно Нура раскрыла ее.

Я не враг тебе. Если хочешь получить информацию о Кее, приходи на третий день после заката в «Слангер».

Уроборос

Глава 11. Укрытие

Воздух стал слишком вязким для вдоха, и Нура захлебывалась паникой. В ушах звенело, словно зазвучало множество серебряных колокольчиков, развешанных в лесу. Они тревожно бились, крича о приближении неведомого чудовища, и вместе с ними билось сердце. Оно колотилось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвется. Тело до боли напрягало мышцы, требуя бежать и прятаться.

Как Змей сумел проползти? Как? Он ведь не бестелесное нечто, он из плоти и крови... Нет, не Змей... Уроборос. От одной мысли о нем по позвоночнику пробежал холодок. Кто он, Морок его побери, такой? И что ему нужно?

– Его тут нет. Уже нет, – дрожащим, еле слышным голосом повторяла Нура.

Руки, сжимавшие записку, тряслись. Больших усилий стоило заставить легкие наконец работать. Но лучше всего успокаивал вытащенный из рюкзака защитный артефакт. С ним удалось вынырнуть из глубин страха. Кинув записку в рюкзак, Нура ухватила его и выбежала наружу.

Она заперла дверь, спустилась на лифте и вырвалась на улицу, где плотные тучи облепили небо. Нура села на ближайшую лавочку, доставая записку Уробороса...

Прямой ровный почерк, плотная бумага и легкий цветочный запах. Но главное – послание. Он-то не враг? Прятался, как вор, и... и что? Что он делал? В целом ничего плохого... Не убил ее, не украл ничего, только прятался... Нуру передернуло. Это было жутко. И теперь он обещал информацию о Кее. Почему? И неужели сам Уроборос – загадка для нагов и их «плохая примета», – неужели он сам следил за Нурой?

Куча вопросов сплетались между собой, путаясь, словно клубок пряжи в шаловливых лапах кота. Размышлять здраво самостоятельно было сложно, а обратиться за помощью не к кому... Разве что... Нура порыскала в рюкзаке, выискивая нусфон. Там был контакт Элата Реиха, хозяина квартиры. Он сказал, что знает что-то про Иных, вдруг подскажет, как проклятый Змей мог заползти незамеченным? К тому же Элат сам сказал связаться, если «что-то пойдет не так», а случившееся явно подпадало под такое определение.

Не сомневаясь больше ни секунды, Нура начала связываться с Реихом. Магическая вибрация от нусфона прошлась от руки к голове, пока внутри нее не появился звук, похожий на белый шум. В нем раздался голос Элата:

«Слушаю».

«Кто-то пробрался в дом», – коротко сообщила Нура.

Она поджала губы, ожидая, что хозяин квартиры сейчас накинется с расспросами об охраннике и всем остальном, но он лишь уточнил, где она. Реих приехал быстро. Он открыл дверь мобиля, приглашая Нуру внутрь салона, пахнущего кожей и мятой. Она коротко объяснила, что охранник ничего не видел, но в квартире кто-то был. Кто-то приготовил еду, а после прислал цветы. О записке Нура пока решила молчать, особенно поняв, где остановился мобиль...

– Это «Серпентс», – глухо пробормотала она.

– Думаю, вам стоит встретиться с боссом. Все это очень серьезно, – отозвался Элат, выходя наружу. Он обошел капот, чтобы снова любезно открыть дверь.

Нура же едва дышала, осознавая, что происходит. Неужели Реих тоже наг? Ползучие гады повсюду! Стоило догадаться. Дорогая квартира на территории Аспидов не могла принадлежать никому, кроме того, кто и так в клане. И вероятно, занимает высокий титул в иерархии змеев...

Голова уже болела от размышлений, но Нура была настолько потеряна и удивлена, что не могла найти в себе силы сопротивляться и задавать вопросы. Ничего не оставалось, кроме как нервно стискивать рюкзак, выбираясь на улицу, где начался дождь.

Внутри клуба было тихо и пусто. Он еще не работал. Мамба о чем-то активно спорила с Фурином, но оба смолкли, заметив посетителей.

– Босс на месте, – сообщил бармен.

Элат кивнул, пропуская Нуру вперед.

– Папа, что такое? – раздался обеспокоенный голос Мамбы.

– Позже поговорим, змейка.

– «Папа»? – Нура едва не упала со ступенек, резко повернувшись.

Фурин, похоже, наслаждался ее растерянностью, но ничего не говорил. Мамба же тяжело вздохнула, а Реих и бровью не повел, кивком указывая на лестницу:

– Поднимайтесь, госпожа Йон, мы побеседуем в более удобной обстановке.

Прекрасно! Никаких объяснений! Хотя что тут объяснять... Но все же обидно, что Элат и словом не обмолвился, кто он на самом деле. А теперь еще предлагал встречу с Аспидом, который в очередной раз решит, что будет лучше для сестры Кеи.

На третьем уровне они прошли к кабинету Аспида, который сидел не за столом, а в углу на кресле. Второе такое же было пустым и стояло спинкой ко входу, на диване сбоку развалился Деманси. Он сощурил свои зелено-желтые глаза, отчего шрам на его лице немного искривился, и поинтересовался:

– Мулга, зачем ты привел ее?

Мулга... Проклятие, она же помнит этот змеиный титул... Что он там значит? Правая рука Аспида! Ну точно! Морочьи гады! Они все что-то скрывают. Каждый из них прячется, не только треклятый Уроборос. Они играют в свои змеиные игры...

– Насчет чужака на нашей территории. – Элат приглашающе махнул Нуре на диван. – Похоже, все серьезнее, чем я полагал.

Она неуверенно опустилась на самый краешек, чтобы быть как можно дальше от Деманси.

– Госпожа Йон сообщила, что ночью кто-то пробрался в квартиру...

– С чего ты взяла? – тут же перебил Деманси, лениво разглядывая Нуру.

– Потому что этот кто-то раздел меня и приготовил еду, пока я спала!

Элат выглядел задумчивым, на лице Аспида промелькнуло раздражение. Деманси же вдруг низко рыкнул. Нура вздрогнула, вызвав у последнего усмешку.

– Ты говорил, что оставил охранника, Мулга.

– Верно, босс. Но я полагал, мы имеем дело с темным эльфом.

Темным эльфом? С чего бы? Нура не обладала большими знаниями о них, но была уверена, что здесь, в Конфедерации, хоть их и не так много, но достаточно, чтобы образовалась своя община. Они были похожи на людей, их отличали разве что острые уши, как у настоящих эльфов. Впрочем, тех не видели уже очень и очень давно. Они предпочитали закрыто жить на острове. Темные же эльфы, или, как еще их звали, грязные, были, по одной версии, вырожденцами среди эльфов, а по другой – отдельным народом. Точно не знал никто, даже сами Иные...

«Шанти – темная эльфийка», – услужливо напомнил шепоток. Все верно, но что это дает? Неужели помимо змей тут действительно замешаны темные?

– Может, их двое? Сообщники? – предположил Деманси. – Один маскируется, второй приказывает.

– Нет, тут что-то другое... – покачал головой Аспид. – В любом случае нужно проверить. Если это кто-то из темных, я поговорю с Ногатом. А если наг... нужно его найти.

– Думаешь, Полозы? – с сомнением спросил Элат.

– Не исключаю. Но кто-то проник на нашу территорию, оставлять это просто так нельзя.

– Если кто-то забирался в квартиру сладень... – Деманси быстро исправился: – Госпожи Йон. Так вот, он ведь ничего не сделал. Можно попробовать снова привлечь нарушителя этой игрушкой и поймать его.

– Неплохо, но стоит выяснить больше, чтобы строить планы.

– Мулга прав, – кивнул Аспид. – Но пока нужно узнать, что именно произошло...

Все наконец повернулись к Нуре. Она изо всех сил старалась не допустить катастрофу – не позволить кипящим эмоциям вырваться наружу. За последние дни она узнала столько, что от информации у нее пухла голова, а главное – привычный мир разбивался. Он превращался в острые осколки, которые впивались в душу, а раны кровоточили горем и страхом.

И вот сейчас, пока не понадобилось услышать нужную им информацию, Нуру игнорировали, будто она пустое место. Они не беспокоились о бедняжке «госпоже Йон», они беспокоились о сохранности своей территории. Они ничего не объясняли и ничем не делились. Они прятали свои тайны так же, как прятали клыки с ядом. Они не за нее. И если она скажет про Уробороса, они попытаются использовать ее как приманку. Слишком он крупная рыба. Точнее, змей. А сестра Кеи всего лишь «игрушка»...

– Госпожа Йон, не поведаете нам подробности? – терпеливо спросил Элат.

– Нет, – только и ответила Нура. Кея сразу сказала, что никому нельзя доверять. И этот серпентарий раз за разом доказывал, что сестра была права.

– Нет? – Деманси поднял брови.

– О, простите, вы были так любезны, когда приволокли меня сюда, а потом беседовали между собой так, будто я пустое место. Но и раньше, разумеется, тоже: когда игнорировали мои вопросы о Кее, когда не удосужились ничего объяснить! Например, то, что вы из клана! – Нура уставилась на Элата. А она ведь успела ему довериться.

– Госпожа Йон, право слово, вы...

– Ой да поцелуйте мой зад! Это в мою квартиру влезли! А вы все делаете вид, что меня тут даже нет! – взорвалась Нура, тут же пощипывая собственное бедро в попытке успокоиться.

– В мою квартиру. В мой дом. На мою территорию, – осадил Аспид.

Хотелось возразить, сказать, что Кея оплатила жилье, на чьей бы территории оно ни было, но... Все наконец сложилось. Сестра не арендовала ничего на год. Ей просто предоставили жилье рядом с работой. Квартира принадлежала клану.

– Поэтому мы и говорим подобным образом. Но, так или иначе, мы найдем для тебя новое место...

Они змеи, которые решают все за нее. Снова...

Конечно, проще поддаться, расслабиться, согласиться. Они бы все организовали, все предоставили, деньги, жилье, защиту... Но за это все нужно платить. Своим молчанием о Кее, например. Забыть про то, что ее убили, и не ворошить змеиное гнездо... Бессмысленно к тому же...

– Я вам не доверяю, – наконец произнесла Нура. – Всем вам.

Деманси фыркнул и закатил глаза. Он явно был раздражен. Мулга же разочарованно выдохнул. А чего они хотели, интересно? Все, что точно удалось узнать о них: то, что они не убьют ее мгновенно, и то, что они лгут. Это не приблизило к разгадке убийства сестры.

– Я хочу тебя защитить, Нура. – Аспид чуть склонил голову. Голос его приятно вибрировал, как в прошлый раз, когда... Когда ей хотелось подчиняться. А этого она допустить не могла.

– Защитить меня, как ты защитил Кею?

В алых глазах она ждала увидеть злость, но увидела лишь боль. Боль утраты и вины, которую Нура не спутала бы ни с чем. Потому что она сама это испытывала. Вину за то, что за три года не смогла узнать, чем жила ее собственная близняшка. И боль от того, что Кея мертва, а вместе с ней и какая-то очень важная часть самой Нуры. Но она уже не могла остановиться:

– Вы играете в свои змеиные игры со мной. И я уверена, так же играли и с Кеей. Не говорите теперь о защите, потому что, может, не вы ее убили, но мертва она из-за вас. Из-за тебя, Аспид.

Тот замер, стиснув челюсть, в его распахнутых глазах плескалось отчаяние и горечь. Наверное, он знал, что отразилось в них, потому что на мгновение зажмурился, а когда снова раскрыл глаза, взгляд уже был холодным и решительным.

– Это было жестоко, – наконец Аспид усмехнулся. Наигранно.

– Учусь быть беспощадным ястребом, – ответила Нура точно такой же наигранной усмешкой. – Вы знаете достаточно. Помогать вам я не стану, как вы не помогаете мне.

– Думаешь, твой сталкер отстанет, как только ты переедешь? – ухмыльнулся Деманси.

– Думаешь, только вы знаете больше, чем говорите, сладенький? – прошипела она, пародируя его обращение к ней. И снова ее ожидания не совпали с реальностью. Она ждала раздражения, но в зелено-желтых глазах увидела удивление и... почти восторг. – Так или иначе, господа, сейчас я вернусь в квартиру, заберу вещи и уйду. Это все.

Она поднялась, на деревянных ногах дошла до выхода и наконец оказалась на улице. Никто не стал ее останавливать.

Дождь прекратился, пахло озоном и влажным асфальтом, было прохладно. Нура облегченно выдохнула. Она не знала, сделала ли правильно или, напротив, все испортила и усугубила проблемы. Но, по крайней мере, она сама вершит свою судьбу и никому ничего не должна. Пусть и медленно, но она начинала понимать законы серпентария и уже могла дать отпор... Хотя бы словесный.

В квартиру Нура возвращалась не спеша, продолжая обдумывать, что делать дальше. Нельзя ни на кого полагаться – это точно. Что касается Уробороса... Он хотел дать ей какую-то информацию... Зачем? В чем его выгода? Чего он добивался? Но он хотя бы оставил записку и назначил встречу. Может, там ей удастся что-нибудь узнать? Если ее не убьют, конечно...

Нура застыла почти у самого входа в дом. Оставалось лишь подняться по ступенькам и скрыться за дверьми, открывающимися по оттиску. Но волосы на затылке встали дыбом, а по спине пробежали мурашки. Ощущение было такое, словно кто-то стоял прямо за спиной и его дыхание щекотало шею, а липкий взгляд оставлял почти ощутимые следы. Нура резко обернулась, с тревогой оглядывая двор между многоэтажными домами. Парковка пуста, где-то вдали шли люди, но никого подозрительного...

Решив не искушать судьбу, Нура забежала внутрь. Чем быстрее она уберется отсюда, тем лучше. Охранник все еще сидел на этаже, но он уже доказал свою бесполезность. Змей смог пройти и мимо него...

Внутри квартиры было тихо, пахло едой. Желудок предательски заурчал.

– Если бы он хотел меня убить, давно бы убил, – пробормотала Нура, осторожно надкусывая блинчик.

Даже остывший, он был невероятно вкусным. Вот же гад! У него явно талант... Забавно... Страшный и загадочный Уроборос умел готовить вкусные блинчики...

Нура доела и захохотала. Смех был надрывный, болезненный, постепенно он превратился в натужные всхлипы и слезы. Пришлось оставить импровизированный обед и пойти умыться. В коридоре она замешкалась и вернулась в спальню, где осталось их с Кеей детское изображение. Взяв рамку в руки, Нура подняла взгляд к зеркалу. Оттуда на нее смотрело собственное отражение, до боли похожее на сестру. Будто именно она сейчас следила за своей близняшкой.

– Не переживай, я найду того, кто это сделал. Я обещаю. – Нура подняла руку, касаясь ладони Кеи. Холодная поверхность зеркала будто бы стала прозрачной, через нее Нура могла общаться с сестрой по ту сторону. Их пальцы соприкасались и... – Стоп...

Страх снова морозом прошелся по коже. Что-то не так...

Нура прижала к поверхности ноготь и отпрянула. Она вернулась в ванную комнату, где висело зеркало. Точно так же прижала ноготь. Между отраженным и настоящим была тонкая грань, было расстояние... Нура забежала в гардеробную, повторяя то же с узким напольным зеркалом. И снова. Расстояние. Она даже отыскала пудру, в которой тоже было зеркало, и проверила на нем. Расстояние. Нура вернулась в спальню, снова прижимая ноготь к зеркалу. Ноготь к ногтю. Никакого расстояния. Даже крошечного.

Когда-то давно она читала один детектив, в нем говорилось, что обыкновенное зеркало оставляет пространство, а вот зеркало-шпион, через которое можно наблюдать за кем-то, – нет.

– Это же бред... – промямлила она.

Бред ли? Бред, как существование кланов, правящих городом? Бред, как Уроборос? Бред?

Пришлось взять с кухни стул, отойти к балкону и со всей силы запустить его в зеркало. Раздался оглушительный звон рассыпающихся осколков. Нура съежилась, прикрывая уши и зачем-то зажмуриваясь, а когда открыла глаза, снова нервно расхохоталась.

Стул пробил зеркало, залетев внутрь небольшого углубления с полками. Наверное, зеркало как-то отодвигалось, наверное, туда можно было попасть иначе, наверное... Нет. Точно.

Там прятался ее Змей.

Огоньки не отражались в зеркале, они сияли изнутри.

– Проклятые гады, – покачала головой Нура. Она забрала рамку с детским изображением и вышла.

Ее уже не хватало на удивление и страх, чувства будто атрофировались. А может, их стало так много, что разум не мог их обработать. Впрочем, обдумывать произошедшее и не хотелось. Нужно было поскорее уехать. И для начала собрать свой нехитрый скарб, включающий вещи с тела Кеи, куртку Тайпана и, конечно, энциклопедию, которую так и не удалось толком прочесть.

Оставалось не так много дел: нагрузить себя вещами и выйти, отдав ключи охраннику. Вот и все. Мулга как-нибудь разберется с зеркалом и служившей укрытием для Уробороса комнатой за ним.

Нура тащила на спине рюкзак, а в руках пакет и дорожную сумку с вещами. Она шла по улице, постепенно замедляясь. Снова это чувство. Чужой взгляд сплетался с ветром, забирался под одежду, будто оставляя прикосновения на спине.

Сглотнув, Нура обернулась. Почти сразу она заметила высокую фигуру в черном. Капюшон худи он накинул на кепку, козырек которой бросал тень на верхнюю часть лица. Нижнюю же прятала черная маска, какую носили простывшие люди. Рассмотреть его было почти невозможно. Ничего, кроме двух тусклых огоньков глаз.

– Змей, – одними губами произнесла Нура.

Он стоял чуть позади, лениво привалившись к стене дома плечом, и смотрел... Просто смотрел... Чего он хотел, чего ждал?

Среди пустыни чувств пробилась паника. Она уговаривала поскорее сбежать, спрятаться от смарагдовых опасных глаз. Нура послушалась, она почти бежала к остановке. Двери отъезжающей маршрутки, в которую удалось запрыгнуть, закрылись за спиной, отрезая ее от страшного взгляда.

Однако всю дорогу оставалось ощущение, что Змей все еще следит. И приходилось то и дело наблюдать за пассажирами, чтобы не пропустить среди них его. На пустынных улицах тихого района людей не было, и это внушало толику надежды, что удалось оторваться, спрятаться.

Наконец Нура дошла до дома тети Зузы, которая отдала ей ключи, а узнав, что «деточка надолго», даже занесла ей пирог с капустой, так что об ужине переживать не стоило.

* * *

Пташка покинула гнездо, которое так и не успела обжить. Уроборос вернулся убедиться, что тут все кончено. Нура забрала с собой все, только ее запах еще сохранялся в воздухе легким отголоском, но скоро сотрется и он.

Уроборос коснулся пальцами подсохших лепестков. Его записки не было, а букет Пташка оставила. Что ж, неудивительно, но, если понадобится, он подарит новый. Еще один. Второй. Третий. Сколько угодно...

Заметив, что блинчиков, которые он приготовил, поубавилось, Уроборос усмехнулся. Он прошел дальше, в спальню, тут же заметив осколки зеркала и остановился, тихо поскуливая от внезапно пробудившегося желания. Пташка нашла его укрытие. Не зная о тайниках квартиры, она нашла его. Не поняла или не захотела понять, как можно отодвинуть зеркало в сторону, но все же. Она нашла место, где прятался Уроборос. И это почему-то доставляло ему наслаждение.

Не Кея должна была узнать его личность, а Нура. Он хотел быть пойманным ею. Но еще больше он хотел бы поймать ее сам. Поймать и заставить стонать от удовольствия, чтобы слушать эту песню Пташки настолько долго, насколько это возможно.

Но пока нужно посмотреть на новое гнездышко. Оно не на территории Аспидов, что к лучшему. Не придется снова манипулировать охранником, заставляя его подчиняться чужим приказам. Если его захочет допросить сам Аспид, он точно сможет вытянуть скрытое. Впрочем, едва ли ему это что-то даст...

– Я уже иду к тебе, Ну-ра, – прошептал Уроборос, втягивая воздух, в котором все еще оставался вкус его Пташки.

* * *

Вечером тучи опять сгустились, среди их пухлых мрачных тел сверкали вены молний. В пустом доме каждый раскат грома казался чересчур громким и жутким. Нура неспешно проходилась по комнатам, проверяя, закрыты ли окна. Двери она заперла, а к черному ходу с трудом придвинула какой-то старый комод.

Ступеньки скрипели под ногами, и все же хотелось верить, что новое жилище окажется безопаснее. Однако безопасности не было нигде... Это стало ясно, как только в ночной тьме Нура заметила движение снаружи. Она сжала пистолет, медленно подходя к окну, вдруг показавшемуся таким хрупким... Что стоит разбить его?

Нура остановилась у занавесок, забыв, как дышать. Два тусклых зеленых огонька смотрели на нее. Змею не мешал ни ветер, ни накрапывающий дождь. Он снова был рядом, стоял прямо в ее дворе, заглядывая в окно.

– Что тебе надо? – едва слышно выдохнула Нура.

Но он не ответил, только сдвинулся с места. Его движения были плавными и тягучими. Нура сглотнула, перебегая к другому окну, ожидая увидеть его фигуру. Но больше ничего не было... Змей уже спрятался в тенях, и даже вспышки молний не выдавали его местоположения. Только в ушах звучал голос, которого быть, конечно, не могло... Этот голос повторял лишь одно слово, словно смакуя его:

Ну-ра.

Глава 12. Соседи

Нура провела тревожную ночь. Она поднялась в спальню и закрылась изнутри на щеколду, вслушиваясь в звуки дома, шум дождя и грома. Пальцы нервно стискивали артефакт и рукоять пистолета, пока небо не посветлело. Лишь утром изможденный организм позволил сознанию отключиться.

Очнулась Нура уже около полудня совершенно разбитой. Голова болела, в теле чувствовалась бесконечная усталость. И все же нужно было найти силы, чтобы снова осмотреть окна, двери и комнаты. Никого. А снаружи щедро сияла Инти, иссушая лужи, пели птицы и шумел ветерок среди растений. Все казалось таким умиротворенным и спокойным...

Нура медленно приоткрыла дверь, выглянула во двор и тут же наткнулась на букет, оставленный кем-то на крыльце. Кровь холодом опалила вены, в горле застрял вдох, а голова начала кружиться. Сердце сжалось от страха, и на миг пришлось закрыть глаза, вспоминая, что теперь тут никого нет. Никого, кроме самой Нуры и букета пионов кипенно-белого цвета.

Пальцы осторожно, будто боясь шипов, которых, конечно, не могло быть, обхватили основание букета, обернутого лентой. Аромат цветов окутывал, и в каждом нервном вдохе ощущался тонкий привкус самого Змея. Среди пышных лепестков несложно было бы упустить узкую картонку с очередным посланием.

Ты забыла букет, Пташка. Надеюсь, не забудешь о встрече. Завтра на закате я буду ждать тебя.

^У.

– Любишь записки, да? – буркнула Нура.

Она облизнула губы, размышляя, что делать с букетом. Первой мыслью было выбросить его, но... Цветы было жалко. Ей не так часто их дарили...

Ругаясь на саму себя, Нура занесла букет в дом и даже нашла хрустальную вазу, куда поставила пионы, избавив их от упаковочной бумаги. Что ж... Возможно, стоит воспринимать это как дружеский жест.

– Или намек на то, что, когда он перережет мне горло, кровь выгодно оттенит белизну лепестков, – фыркнула Нура.

Что ж, он хотя бы не зашел внутрь. Интересно, не совершил этого, потому что не мог или не хотел?

Но сторожить его в любом случае бессмысленно, а вот съездить в город, в какой-нибудь торговый центр, и закупиться всем, что понадобится в пустом доме, было просто необходимо. Потому Нура снова спрятала пистолет и вытащила из сумки сменную одежду. Натянув белый топ и высокие брюки, она вышла, заперла двери и подергала их ручки, чтобы убедиться, что они закрыты.

На улице сложно было не заметить тетю Зузу в компании рыжего незнакомца, который прислонился к синему мобилю. Они, посмеиваясь, о чем-то разговаривали. Проходя мимо, Нура негромко поздоровалась. Рыжий оглянулся на нее.

На его щеках рассыпались веснушки, волосы вились, нос был немного вздернут, пухлые губы улыбались, а вместе с ними улыбались, щурясь, голубые глаза. Миловидное лицо выглядело довольно юным.

Тетя Зуза воскликнула:

– А вот и наша новая соседушка! – Она поманила рукой. – Иди, познакомлю с хорошим мальчиком.

Нура неуверенно приблизилась, одергивая топ. Именно сейчас он казался ей слишком коротким. Неуместно коротким, хоть лето и распалялось с каждым днем все сильнее, а носить что-то закрытое было бы совсем уж странно. Тем не менее под взглядом незнакомца было неловко, а еще жарко...

– Это сестра Кеи, я говорила о ней, – обратилась Зуза к рыжему, а затем повернула голову к Нуре, – а это Рэймонд, он живет в доме напротив тебя.

– Очень приятно. – Тот улыбнулся еще шире, показывая ровные белые зубы. Голос его звучал по-мальчишески задорно. – Меня можно звать просто Рэй.

– Просто Нура, – усмехнулась она и пожала протянутую руку. От нового знакомого исходил приятный сладковатый аромат жженого сахара и пряного чая.

– Ты в город, деточка? – спросила Зуза.

– А? Да...

– Какое совпадение! Ты тоже в город, а?

Рэй кивнул, не прекращая дружелюбно улыбаться.

– Вот! Подвези девочку, а то что же она будет до остановки плестись, маршрутку ждать еще сколько...

– Вы так уговариваете, будто получили отказ. Я вовсе не против!

– Мне не хотелось бы утруждать кого-то, – промямлила Нура, нервно теребя лямку рюкзака.

– Да ну, брось! – махнула рукой тетя Зуза. – Он все равно туда едет!

– Все так. Моя госпожа, – Рэй обратился к Нуре, – могу я предложить вам услуги извозчика? – Он шутливо поклонился, указывая на мобиль.

Садиться к незнакомцу не хотелось, но... они ведь соседи! Да и свидетель есть, если что. Точнее, свидетельница – тетя Зуза. Та, заметив сомнение во взгляде Нуры, ободряюще подмигнула. Создавалось впечатление, что этот жест был не столько проявлением добрососедских отношений, сколько попыткой сводничества. Тем не менее возражать Нура не стала.

Рэй открыл перед ней переднюю пассажирскую дверь, позволяя занять место в салоне, а затем обошел мобиль, махнул на прощание тете Зузе и сел на водительское кресло. Он завел мобиль, и под капотом еле слышно зазвякал артефакт двигателя. Они мягко тронулись, а Нура вся съежилась, не зная, что говорить соседу, с которым внезапно оказалась наедине.

Так близко сидеть к практически незнакомому человеку было неловко. А учитывая, что едва ли не все здесь были нагами... Нура покосилась на профиль Рэя, мягко очерченный теплым светом Инти. Ничего змеиного в нем не угадывалось.

Оставшуюся дорогу они то молчали, то перекидывались общими фразами о тете Зузе и ее бойком характере, о дорогах кантона и о погоде. Рэй затормозил у торгового центра и, подмигнув, бросил:

– Хорошего дня, соседка!

Попрощавшись, она вышла и поспешила за покупками. Приобретя все, что только можно, Нура решилась взять такси. Плестись от остановки было бы весьма проблематично...

Уже на своей улице, расплатившись с таксистом и выйдя наружу, Нура заметила матово-черный легковой мобиль и еще один грузовой. Они стояли у дома в тупике. Судя по всему, выгрузку закончили, но за забором раздавались приближающиеся мужские голоса. Нура отомкнула калитку во двор и замерла, прислушиваясь, – ей показалось, что говорил кто-то знакомый...

С изумлением она оглянулась и теперь следила, как за тучным незнакомцем выходит темноволосый мужчина. Узнать его не составило труда, хотя он и был без шляпы... Жнец. Тот, кто устраивал похороны Кеи, тот, кто подал руку Нуре. Тот самый...

Его черные глаза лениво прошлись по окружению. Можно было подумать, что он здесь из-за очередной Йон, но, судя по тому, как ожили в удивлении его обычно пустые глаза и как поднялись его брови, он и сам не ожидал увидеть здесь Нуру. Жнец моргнул, избавляясь от лишних эмоций, и чинно кивнул. Она рефлекторно ответила на приветствие тем же и скрылась во дворе.

– Какого Морока? – под нос пробурчала она.

Из-за волнения тело дрожало. А стоило вспомнить слова Лероса о том, что похороны устраивали Полозы, как к нему добавилась и тревога. Надо быть еще осторожнее.

В доме Нура снова проверила все двери и окна – закрыты. После она доела пирог тети Зузы, а затем принялась за уборку и готовку. Нужно было обживать новое пространство и добавить что-то от себя, вроде детского изображения в рамке, оставленного на каминной полке. Там Нура и Кея были запечатлены с рыжим котом Винсентом. Питомец был ласков с домашними, но недолюбливал чужаков. И будь он тут, наверняка бы чуял, куда заползал Змей...

К вечеру погода снова испортилась. Тучи были похожи на липкую грязь, темные и густые, они громыхали, пока порывы ветра гнули ветви деревьев. А застучавшие по крыше и окнам тяжелые капли казались предвестниками чего-то плохого...

Нура снова тревожно выглядывала в окна, опасаясь увидеть фигуру в черном, но никого не было. День прошел довольно спокойно, и хотелось надеяться, что это не затишье перед бурей. К полуночи Нура поднялась в спальню и, вновь задвинув засов, легла на кровать, оставив пистолет на тумбочке рядом, а защитный артефакт под подушкой.

Уснуть не удавалось. Нура ворочалась в постели, прислушиваясь к каждому шороху, а их в такую погоду было предостаточно. Что, если Змей опять проползет внутрь? Может, он снова наблюдает из самого неожиданного места?

Нуру передернуло, когда она вспомнила зеркало, за которым обнаружилась небольшая комната. Он следил оттуда. Смотрел, как она засыпает, а после выходил и... Что он делал? Листал ее тетрадь с заметками о «деле Кеи»? Или что-то еще? Вдруг поразила одна мысль...

– О, духи предков, – пробубнила Нура, резко переворачиваясь на бок и прячась под одеялом.

Змей. Уроборос. Он ведь не просто видел ее голой, у него был лучший обзор! Какой ужас! А что еще он успел увидеть? Кажется, ничего предосудительного, но... Все равно было не по себе. И ведь он зачем-то лег рядом с ней... Зачем, Морок бы его побрал, он это сделал? Воображение подкидывало вполне определенные мысли...

Нура фыркнула, отбросив одеяло, и села в кровати. Все равно не уснуть. Стоит ли выпить чай с ромашкой? Прибегать к снотворному не хотелось: раз уж не получилось проснуться, когда кто-то буквально дышал ей в затылок, то вряд ли удастся, если кто-то проникнет в дом.

Забрав с собой пистолет, Нура неспешно спустилась. В коридоре остался гореть свет. Плевать на счета за магическую энергию, главное – здесь не темно. Правда, пришлось щуриться от яркости, так что на кухне зажигать люстру не хотелось. Глаза привыкли ко мраку, а света из коридора хватало, чтобы увидеть и чайник, и кружку, и нераспечатанную упаковку чая.

Однако едва Нура отложила пистолет, как снаружи что-то бахнуло. Она дернулась от неожиданного и громкого звука. Даже за стуком дождя и завыванием ветра он был оглушающим. Металлический, будто... Будто...

Схватив пистолет, Нура вышла в прихожую, оттуда открывался лучший обзор на двор. Страх снова расползался по телу, замедляя дыхание и ускоряя пульс. Распахнувшись от порыва ветра, калитка снова бахнула. Но она же была заперта...

За спиной раздался щелкающий звук. Нура оглянулась. Ручка черного хода за лестницей бешено дергалась вверх-вниз, будто кто-то пытался ее выломать. Ладони, сжимавшие пистолет, вспотели. Нура подняла оружие и направила дуло перед собой. Ручка перестала двигаться, а в окне сбоку мелькнула тень.

С улицы сверкнули фары подъезжающего мобиля. Нуру потряхивало от страха, но она заставила себя присмотреться. Паника шептала, что вот-вот прямо перед ней выскочит перекошенное жуткое лицо, но ничего подобного не случилось. Вместо этого в раскрытой калитке показался капот синего мобиля, остановившийся у соседнего забора. Нура с замиранием сердца следила, как с водительского места вылез человек. Рыжие волосы с трудом, но угадывались. Она заметила, что Рэй не спешил заходить к себе. Он растерянно замер и медленно побрел вперед, к дому Нуры.

Она была одновременно и счастлива, и напугана. А что, если тот, кто бродит вокруг ее жилища, накинется на бедного парня? Он ведь даже не понимает, что происходит. А если пострадает из-за Нуры? Она сделала глубокий вдох и медленный выдох, крепче сжала пистолет и, щелкнув замками, распахнула дверь. Если тут кто-то есть, вдвоем они справятся, к тому же был пистолет!

– Нура? – Рэй растерянно придерживал калитку.

– Т-тут к-кто-т-то есть... – кое-как выговорила она, пытаясь унять дрожь от охватившего ее ужаса.

Рэй почему-то не стал ничего уточнять, он нахмурился и бросил:

– Зайди внутрь и запрись, я проверю.

– Ты...

– Все будет в порядке, соседка, – мягко улыбнулся он. – Зайди внутрь, пожалуйста.

Она послушно вернулась, снова заперла замок. Ожидание убивало. Нура напряженно прислушивалась, стоя у стены между прихожей и коридором, и периодически вытирала о футболку вспотевшие ладони.

Тук-тук.

Ох, этот звук... От осторожного стука в дверь желудок сжался. Подступающая тошнота и головокружение были такими сильными, что казалось, невозможно сделать ни одного шага.

– Это я, – произнес голос Рэя.

Только голос. Она даже не видела его... А если бы и видела? Вспомнились полынные глаза, смотревшие на нее с лица Элата. Ненастоящего Элата...

Замок щелкнул. Нура толкнула дверь, раскрыв ее, и быстро отступила. Дуло пистолета смотрело прямо в Рэя.

– Что ты делаешь? – растерялся он, вскинув брови, и благоразумно поднял руки, не пытаясь пройти внутрь.

– Как ты со мной сегодня попрощался?

– Чего?

– Как?! – рявкнула Нура.

– Эм... Хорошего дня, соседка... Кажется, так...

Да. Так. Он сказал это в мобиле, где были только он и она, никто бы их не подслушал. И все же нужно проверить еще кое-что...

– Войди. – Нура медленно отступала назад. – Ближе, к свету.

– Ладно, ладно... Спокойно.

Голубые глаза смотрели с опаской и... восхищенно? Он псих? В любом случае глаза были не зелеными.

– Извини, я... Я просто...

– Все в порядке, я понимаю, ты напугана. – Рэй опустил руки и замкнул дверь. – Поэтому я даже не буду спрашивать, есть ли у тебя разрешение на хранение оружия.

Нура густо покраснела. Конечно же, у нее не было никакого разрешения! У Кеи наверняка тоже, но, учитывая, что она крутилась в криминальных кругах, неудивительно, что она добыла пистолет.

– Слушай, не знаю, что у тебя происходит, соседка, но я никого не нашел.

Она облегченно выдохнула.

– Но обнаружил следы. С таким дождем к утру от них ничего не останется, но... Кто-то выломал в калитке замок.

Кто? Уроборос? Вряд ли, он всегда тихо забирался внутрь, будто заползал сквозь щели. Но кому еще могло это понадобиться? Аспидам? Полозам? Правда в том, что это мог быть кто угодно.

– И еще кое-что, – Рэй протянул небольшой листок с напечатанными на нем словами, – висело снаружи на входной двери.

Нура осторожно взяла листок, будто опасаясь, что на нем мог быть токсин, который разъест кожу, и вчиталась в короткое послание:

Не лезь в это дело, иначе отправишься за сестрой!

Кто-то угрожал ей. Значит, целью было запугать... Но кто? Зачем? Почему-то вспомнился Жнец, заселившийся в соседний дом. Вдруг это он? Или кто-то из Аспидов... Хотят заставить ее вернуться, чтобы она была под их контролем.

– Нура? – Рэй сделал осторожный шаг, участливо заглядывая в ее лицо. – Как ты?

– Н-нормально. – Зубы стучали.

Что ей делать? Вызвать полицию? Но на ум пришел дежурный, посмеявшийся над ее опасениями. Да и если замешаны кланы, они палец о палец не ударят.

– Тебя трясет, – шепотом проговорил Рэй, – хотя это не ты промокла до нитки...

Нура встрепенулась и снова обратила взгляд к соседу, который неожиданно, но так вовремя пришел на помощь. Рыжие волосы из-за воды казались кроваво-красными, кожа влажно поблескивала на свету, а с его одежды капало. Он был в черных брюках и белой рубашке. Промокшая насквозь, она липла к его рельефному телу, став полупрозрачной. Нура почувствовала, как запекло щеки. Еще и она стоит тут перед ним в одной футболке, которая едва прикрывала ягодицы. Проклятие!

– Подожди! Я принесу тебе полотенце!

– Это было бы кстати, – усмехнулся Рэй. – А то я, признаться, немного замерз.

– Я грела воду, сделать тебе чай?

– Не откажусь.

Нура спешно поднялась наверх, спрятала пистолет в ящик тумбочки, натянула спортивные штаны и взяла полотенце из комода. Когда она спустилась, Рэй уже разулся и прошел в коридор, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он с благодарностью принял полотенце. Кутаясь в него и вытирая лицо, он опустился на кухонный стул.

– Ну и ливень! – воскликнул он, пока Нура заваривала для них чай.

– Ты правда хочешь сейчас обсудить погоду? – нервно хмыкнула она. Пальцы, сжимавшие ручки кружек, все еще дрожали.

– Нужно же с чего-то начать.

Она криво ухмыльнулась, садясь напротив и оставляя чай на столе. Рэй тут же подтянул горячий напиток, подул и отпил, блаженно прикрыв глаза.

– Я думала, ты накинешься с вопросами...

– А смысл? Если захочешь, расскажешь сама. А если нет... Что ж, это твои тайны, ты имеешь на них право.

Надо же! Хоть кто-то признал, что Нура на что-то имеет право! Пусть и на секреты... С тех пор как она начала жить в Рагнаре, казалось, что все в городе пытались управлять ею. Словно невидимые до поры руки, тянущие за нити, чтобы вынудить ее быть марионеткой...

– Моя сестра впуталась во что-то очень плохое, а теперь с этим вынуждена столкнуться и я, – печально улыбнулась Нура.

– Почему бы тебе не оставить все и не уехать?

Она отчаянно замотала головой, протестуя:

– Я не могу просто сбежать! Моя сестра умерла, и она заслуживает правды, а ее убийца – соответствующего наказания!

– Так тобой движет месть?

– Нет, справедливость.

Рэй сделал глоток и сказал:

– То, что случилось, выглядело очень опасным... Знаю, я для тебя никто, но... Я переживаю. Сейчас замок выломали в калитке, а потом могут и в дверях дома...

Нура с трудом сглотнула горячий чай, ощущая, как жидкость опускается по пищеводу.

– У меня есть пистолет.

– Этого мало. В нашем городе... все сложно...

– Из-за кланов?

Рэй печально кивнул:

– Они подмяли под себя все. То, что должно было работать, теперь сломано так, как это удобно им... И в таких обстоятельствах под защитой только те, кто нашел себе покровителя среди нагов.

– Боюсь, у меня его нет, – пробормотала Нура.

– Паршиво. Тогда придется полагаться на милость тех, кому принадлежит территория.

– И кому же принадлежит эта?

– Она была ничейная долгое время, но сейчас ее получили Полозы. Вряд ли им понравится, что кто-то без их дозволения ходит по месту, которым они только завладели. Используй это.

– Ты многое знаешь о кланах...

– Жизнь заставила... В любом случае спасибо за чай. Думаю, остаток ночи ты можешь спать спокойно, вряд ли кто-то вернется. А калитка... Я подложил там камень, чтобы она не билась об забор, так что придется тебе выйти «закрыть» за мной.

Нура так и сделала. Рэй добежал до дома, прикрываясь полотенцем, а она вернулась к себе, заперев дверь. Несмотря на предположение, что никто не придет играть на ее нервах, заснуть бы точно не вышло. Так что Нура вооружилась энциклопедией «Все о нагах», пока не пришлось возвращать книгу в библиотеку, и решила узнать что-нибудь еще. На главе с артефактами, которые прячут истинный запах нагов от других, сознание медленно угасало. Усталость брала свое.

– Спи, Пташка, никто тебя не побеспокоит. – Тягучий мужской голос ласкал уши.

Нура вздрогнула, пытаясь очнуться, но вместо этого, кажется, только глубже проваливалась в грезы.

– Тшш, – шепот словно целовал кожу, – все хорошо.

Чужой запах из дымных древесных нот с густыми маслянистыми оттенками пропитывал пространство и вливался в Нуру. Аромат пьянил, притягивал. В нем хотелось утонуть, хотелось вобрать его, почувствовать вкус на кончиках языка...

Нура проснулась в своей запертой комнате, с трудом припоминая сон... Сон ли? Она уже ни в чем не была уверена.

Разбитая и совершенно не отдохнувшая, она быстро умылась и спустилась вниз, в который раз рассчитывая, что кофе поможет взбодриться. На кухне все еще стояли две кружки с остатками чая, напоминая о произошедшем ночью, а в окно был виден крупный камень, придерживающий ворота. С этим нужно что-то сделать до того, как она уйдет...

Переодевшись в джинсы и топ и накинув сверху клетчатую рубашку, Нура сделала еще одну порцию кофе и с кружкой вышла во двор, вдыхая запах сырой земли и озона. А замок калитки... кто-то просто срезал его часть... Вот гады!

– Нура? – раздался голос Рэя.

Она открыла калитку и высунулась на улицу, тут же приглядываясь к глазам соседа. Голубые. Все в порядке...

– Доброе утро.

– Да уж... Я тут нашел старый замок от своей калитки... Не нужен?

– Ты меня очень выручишь! Спасибо.

– Брось, мы ведь соседи. – Рэй подмигнул. Сегодня он снова был в брюках, но вместо рубашки он выбрал черную футболку. – Тогда сейчас и поставлю!

Нура стояла рядом, стараясь развлечь добродушного соседа разговором, пока он менял замок.

– Ты недавно переехал в наш район? Я имею в виду, вряд ли старый замок от калитки лежал бы у тебя долго.

– Я купил дом около года назад, руки не доходили ничего там делать, – охотно подхватил беседу Рэй. – Весной только начал. А замок... Он стоял с момента сдачи жилья в эксплуатацию, и, честно говоря, не самый хороший.

– Лучше, чем его отсутствие, – пожала плечами Нура.

Она не волновалась о том, что у соседа мог остаться ключ. Потому что другого от дома все равно не было, а Рэй не выглядел как тот, кто решит выламывать ей двери...

– Получается, ты знал прошлого владельца моего дома?

– Старика Хрута? Просто видел иногда. Немного жаль его, пил он много...

Эрика явно в курсе про Хрута Ярпа, раз Кея в своем послании его упоминала. Жаль, что не удалось расспросить побольше. Может, стоит связаться с Эрикой? В конце концов, она не хотела разговаривать, потому что считала, что Нура еще может выйти сухой из воды, однако теперь явно поздно. Отныне ее беспокоил не только Уроборос, но и кто-то, кто ворвался ночью во двор... Вероятно, после подобного Эрика согласится с тем, что утаивать информацию от сестры Кеи попросту опасно.

Когда Рэй объявил, что дело сделано, Нура радостно воскликнула:

– Не знаю, что бы я без тебя делала!

– Вызвала бы мастеров, – улыбнулся тот. – Не перехваливай меня. И будь осторожна.

Нура только хмыкнула. Сложно выполнить это, учитывая, что пришел тот самый день...

Третий день.

На закате ей нужно быть в «Слангере», чтобы встретиться лицом к лицу с Уроборосом...

Глава 13. От храма до бара

До вечера было много времени, а усидеть на месте Нура бы не смогла. Ей и без того хватало вида увядающих пионов, упрямо напоминающих об Уроборосе. О ее Змее.

Не зная, чем себя занять, она решила, что, возможно, стоит навестить Шанти. В конце концов, Кея приходила к ней и носила клубничные булочки. Почему бы Нуре не перенять традицию сестры? Идея показалась неплохой.

Бумажный пакет со свежей, еще теплой сдобой грел руку, усиливая жар от Инти. Лучи заливали храм, заставляя поверхность его стен сиять и переливаться. Нура прошла внутрь. Там она наткнулась на послушницу, которая тоже узнала ее из-за Кеи. Услышав, что гостья принесла выпечку для Шанти, та сразу же проводила ее к коридору.

– Шанти никто, кроме твоей близняшки, не навещал, – жаловалась незнакомая послушница. – Хорошо, что ты решила навестить ее. Ей нужно общество, хоть она и мало что понимает в реальности... Дойдешь отсюда сама? Дорогу помнишь?

Нура кивнула, а затем поплелась вперед, проходя по уже знакомым помещениям к комнате с табличкой «260». Она неуверенно остановилась у закрытой двери, решая, стоит ли постучать. В итоге для приличия все же постучала и только после заглянула в комнату. Шанти сидела на том же месте в кресле у окна.

– Здравствуй, я кое-что тебе принесла. – Нура просочилась в проход. – Моя сестра носила тебе такие булочки, похоже, тебе нра...

Слова оборвались, потому что Шанти обернулась. Выпечка в бумажном пакете упала на пол, а горло сдавило от ужаса, в висках болезненно застучало. Лицо женщины было алым от крови, ею заволокло даже глаза. Рубиновые капли пачкали одежду и кресло. Со щеки Шанти словно кто-то срезал кусок кожи, который сполз вниз и с отвратительным хлюпаньем упал на пол.

– Предки! – испуганно воскликнула Нура. Она толкнула дверь и выбежала в коридор, к лестнице. – Кто-нибудь! Помогите!

Почти сразу на крик выбежала Жрица. Ее золотые татуировки словно сияли изнутри.

– Ты! Что за вопли? – строго спросила Мадхави, встряхнув Нуру за плечи.

– Т-там... Шанти...

Жрица, не тратя времени, взбежала по лестнице. Нура поспешила за ней. В голове билась лишь одна мысль – что случилось? Кто сделал это с бедняжкой?

В комнате пахло кровью, а Мадхави уже что-то причитала на своем языке. Звучала она больше недовольно, чем напуганно. В руках она держала влажную тряпку, которой осторожно оттирала Шанти, параллельно цепляя куски кожи и стягивая их. Нуру затошнило, пришлось прикрыть рукой нос и рот, чтобы сдержать рвотный позыв. Кое-как она спросила:

– Ч-что случилось?

– Шанти – такая баловница. Иногда она любит пошутить над нами.

– Пошутить? Предки милостивые, она вся в крови!

Мадхави кинула хмурый взгляд из-под бровей:

– Оставь своих предков, здесь Дом богини.

– Извини, я просто... ОНА В КРОВИ!

– Я вижу, не обязательно орать!

Шанти всхлипнула, и лицо Мадхави из раздраженного сделалось милым. Жрица заворковала:

– Прости, лучик мой, прости, мы не ругаемся, а ты молодец. О, какая красивая кожа! Кого ты слепила, дорогая? Снова Суманти? Тебе нравится, как она хрюкает от удивления, а?

Шанти не отвечала, но, похоже, расслабилась. А Нура медленно двинулась вперед, заглядывая в почти чистое лицо, которое вовсе не походило на то кукольное, что было прежде, оно было...

– Это какая-то шутка?

– Я же сказала, Шанти бывает баловницей, – вздохнула Мадхави, стирая кровь с лица Суманти.

Несмотря на то что Нура плохо помнила послушницу, она могла бы узнать ее. И сейчас она ясно видела ее, разве что... Острые уши все еще свидетельствовали о том, что перед ней Шанти.

– Как? – Вопрос задрожал в воздухе.

– Она темная эльфийка, – ответила Мадхави, будто это все объясняло.

Настала очередь Нуры недовольно коситься на нее. Жрица же, заметив это, добродушно усмехнулась.

– Это не тайна, но и не та информация, которой владеет всякий горожанин. У каждого вида Иных есть свои особенности. Иные созданы магией, они – ее суть, и один из талантов так сильно пропитал их, что он следует за ними из поколения в поколение. Темные эльфы, например, метаморфы. Они умеют менять внешность так искусно, что только могущественный маг способен понять, что перед ним другой человек.

«Я полагал, мы имеем дело с темным эльфом», – сказал Элат, когда они сидели в кабинете Аспида. Вот что он имел в виду! Он явно знал об особенности и предположил ее использование, когда услышал о своем двойнике! Ну конечно!

– Темные эльфы могут менять... все? – осторожно спросила Нура.

Вспомнились зеленые глаза лже-Элата.

– Все. Могут изменить даже рост, – пожала плечами Мадхави. – Немного, но в их силах стать чуть ниже или чуть выше. Они снимают свою кожу, а кости их перестраиваются. Они способны повторить даже шрамы, если хорошо изучили того, в кого будут обращаться. Но что-то обязательно их выдаст. Не то количество родинок или размер ступни...

– Цвет глаз?

– Если темный его не знает или торопится – да. Шанти иногда играет с ними...

Нура сглотнула, заглядывая той в глаза. В прошлый раз они были разного цвета, а сегодня зеленые, как у...

– Хотя сегодня оставила свой родной... Да, Шанти? У тебя замечательные зеленые глаза!

Зеленые. Темный эльф. Дракон. Что, если Уроборос – сын Шанти и Дракона? Но Иные редко заводили детей, у них низкая фертильность. Им нужно приложить немало усилий для зачатия даже с человеком, а Иной с Иным... Это редкость. Вполне вероятная, впрочем...

– Нура?

Она вздрогнула, фокусируясь на Мадхави.

– Говорю, ты поможешь мне с Шанти? Ее нужно хорошенько умыть и переодеть. А вечером о ней позаботятся послушницы.

Нура закивала. Она оставалась там, пока не пришла еще одна Жрица, а после ушла из храма и медленно двинулась к остановке. То, что она увидела, то, что узнала, многое проясняло...

Кея явно искала Уробороса и ухватилась с нужного края – с Дракона, кем бы он ни был. Нура почти готова была сделать ставку на то, что Шанти – мать Уробороса, который точно так же, как и она, мог менять облик. Размышления приводили Нуру и в восторг от того, что она могла добраться до истины, и в ужас от того, что Кея могла поплатиться именно за это...

В любом случае близился вечер, и пора было направляться к бару «Слангер», где наконец предстояло встретиться с Уроборосом...

* * *

– Ты издевался над животным? – Хозяин сидел за своим столом, и золото его глаз сверкало под ярким светом.

– Я? – стушевался мальчик, оглядываясь. Хозяйка сидела на диване вместе со своим сыном. Тот улыбался самой мерзкой улыбкой. – Я был наказан... Сидел в...

– Он сбежал! А я говорила, что запирать его в комнате недостаточно. Ему и десяти нет, а он уже сбегает так, – цокнула языком хозяйка. – И вот результат: этот дикий ребенок убил щенка.

Внутри мальчика все похолодело. Щенков на территории было немного, один из них – белоснежный альбинос хаски. Другие говорили, что он принесет несчастья и приманит духов из леса, а мальчику этот щенок нравился. Ведь они с ним так похожи: оба одни в целом мире. Обоих не любят, обоими пренебрегают, оба – ненужные существа. Мальчик назвал щенка Шорохом и тайно приносил ему кусочки мяса и косточки.

И теперь мальчику хотелось сорваться с места, чтобы сбегать и посмотреть, где Шорох, убедиться, что он все там же, в углу псарни, отдельно от охотничьих собак, на подстилке из детского свитера. Мальчик принес его специально, решив, что осенью малыш может замерзнуть.

И совсем недавно хозяйский сын видел это. Он видел маленькое проявление заботы и привязанность двух несчастных существ. Уже тогда можно было понять, что скоро случится что-то плохое. Всегда случалось. Хозяйский сын часто делал что-то плохое, но потом бежал к своей матери, плакался ей в юбку, а она передавала все своему мужу. И мальчику доставалось. Сколько бы он ни пытался стать самой тихой тенью, его все равно находили, все равно наказывали.

До пяти зим его только запирали в комнате и лупили, а потом... Его начали выгонять из дома в деревянную коробку, заставляя сидеть там часами. А еще хлестали по ногам, спине и заднице. Чем старше становился мальчик, тем больнее становились наказания. Но это он научился терпеть. Куда сложнее ему было видеть, как остальные разговаривают, шутят, обнимают друг друга, а он... Мальчика игнорировали, на него не смотрели, его не касались. Шорох стал настоящей отдушиной. Он доверчиво шел в руки, облизывал лицо и спал на коленях, делясь теплом.

– Я ничего не делал, – пробормотал мальчик.

Хозяйка фыркнула, а ее сын вскочил. В его глазах блестели ненастоящие слезы:

– Папочка, я видел, как он издевался над щенком! Он отрезал ему уши и обещал сварить его!

– Я ничего не делал, – повторил мальчик.

– Хочешь сказать, наследник моего рода врет? – Хозяин поднялся. Его массивная фигура пугала, порождала желание сжаться, чтобы попытаться стать невидимым. – Я знал, кто ты. С самого начала. Ты монстр и любишь мучить других... Я был к тебе слишком добр.

Мальчик подавился смешком, сорвавшимся с губ. Хозяин ударил ладонью наотмашь. Он был большим и сильным, настолько, что от его пощечины слабое тело ребенка не удержалось на ногах. В ухе зазвенело, а на прокушенной губе выступила соленая кровь. Мальчик прерывисто дышал, глядя на гадко улыбающихся хозяйку и ее сына.

– Ты убереш-шь за с-собой с-сам, – прошипел хозяин.

И мальчика отвели к останкам его единственного друга. Белая шерсть стала алой от крови, лапки лежали отдельно, а голову насадили на самодельное деревянное копье. Глаза Шороха были раскрыты – все еще доверчивые, будто он до последнего надеялся, что его спасут. Мальчик всхлипнул, упав на колени.

– Хватит ныть, босс не смилуется над тобой из-за слезок, чудовище. – Один из охранников пнул мальчика в спину, отчего он рухнул лбом в грязь. – Жалкий хвост.

Плевок, кажется, угодил на затылок, но мальчик не обратил внимания. Мальчику казалось, что он сделан из стекла, и сейчас тонкие мелкие трещины стали глубокими, большими, будто он вот-вот сломается совсем... А в ушах застыл лай. Громкий, раскатистый, какой мог быть у Шороха, если бы он вырос...

Уроборос резко раскрыл глаза. Лай не прекращался и наяву. Видимо, сосед вернулся со своей собакой. Он заехал сюда сравнительно недавно. Белый пушистый зверь болезненно напоминал о прошлом, и с тех пор Уроборос все чаще видел во сне ужасные моменты того дня, когда сломанному мальчику пришлось своими руками собирать останки щенка и хоронить их, пока его пинали и били. А затем сидеть без воды и питья в ящике во дворе. С тех пор прошло много зим, и убийца Шороха гниет в земле, а сломанный мальчик давно спрятался за силой змея.

Уроборос потер лоб. Скоро вечер, а сегодня важное свидание. Нура ведь ждет его...

Воспоминание Пташки осело на языке ее медовым привкусом, отгоняя горечь печали, оставшуюся после сна. Было бы лучше, окажись она здесь. Если бы она распахнула свои объятия, если бы позволила прижаться к ней...

Резко сев в кровати, Уроборос откинул одеяло. Нужно сосредоточиться на другом. Сегодня он должен предостеречь любопытную Пташку...

* * *

Нура вышла на нужной остановке. Обшарпанной и грязной. Этот район был похож на незаживающую рану на теле столицы Восточного кантона: почти все дома, встреченные здесь, казались заброшенными. Судя по архитектуре, застройку вели еще до имперских времен. Кое-где торчали мрачные темные здания, более высокие, чем остальные, более чистые, более новые. Они выделялись среди стен, исписанных граффити и облепленных плакатами и объявлениями. В воздухе витал запах сырости, тротуар был разбит, а асфальт изрешечен выбоинами. К домам прижимались редкие и старые мобили. Некоторые стояли без колес. Атмосфера царила мрачная, пропитанная безнадежностью, полная темных тайн и печальных историй.

Остановившись, Нура переложила артефакт из рюкзака в карман. Так она будет готова защищаться в любой момент. Ей подумалось, что, как только стемнеет, на улицах станет оживленнее, а одинокая девчонка – прекрасная жертва для шпаны.

Руки нервно сжимали лямки рюкзака, пока Нура разглядывала здания. Она надеялась, что в «Слангере» будет еда. Хоть какая-то. Ей подойдет даже закуска для пива, лишь бы набить желудок, который уже ныл от голода.

Бар находился в одном из старых зданий. В отличие от большинства своих «сородичей», строение выглядело ухоженным, хотя и неприметным. Цвета мокрого асфальта, оно терялось в ряде домов, но, по крайней мере, здесь висела неоновая вывеска, которую пока не зажгли. Первая буква в названии «Слангера» была выполнена в виде змеи. Очередной гадючник. Буквально.

Зато время работы его начиналось с полудня. Вот и отлично.

Нура толкнула дверь, над которой тут же зазвенели серебряные колокольчики. Темные деревянные панели, покрытые патиной ушедших зим, придавали залу таинственный, но уютный вид. Тусклые лампы бросали мягкий теплый свет, отражающийся в стаканах посетителей. Их было не так уж и много – за круглыми столами сидело меньше десятка человек... Человек ли...

Едва Нура переступила порог бара, как на нее оглянулись, кажется, все присутствующие. Глаза двух прорезали узкие зрачки. Наги. Впрочем, в их наличии тут сомневаться и не приходилось. Оставалось радоваться, что громкий стук сердца заглушала музыка из граммофона. Усиленная магией, она наполняла пространство ненавязчивой мелодией. Здесь пахло хмелем, спиртом и сигаретами.

Лавируя между столиками, Нура добралась до барной стойки. Поверхность той была отшлифована заботливыми руками клиентов, которые постоянно на нее облокачивались. Рослый бармен, ловко протирающий глубокие стаканы для пива, глядел хмуро. Его светлые волосы были зализаны назад, а бледно-желтые глаза намекали на змеиное происхождение. У людей радужки такого цвета просто не бывает.

– Добрый вечер, – неловко начала Нура, забираясь на стул и стягивая рюкзак. – Я ужасно голодная. У вас есть что-нибудь сытное?

– Охотничьи колбаски с горчичным соусом, – без приветствия ответил бармен.

– Идеально!

– Пиво?

– А есть... что-то безалкогольное?

Бармен посмотрел на нее таким взглядом, будто она попросила достать танк прямиком с Древней родины, но все же нехотя ответил:

– Могу налить газировку, которую используем для коктейлей.

– Буду безмерно вам благодарна! Сколько я должна?

– Ты на встречу?

– Эм... Да...

– Тогда скажи с кем, я просто запишу на него.

Нура оглянулась, осматривая нагов, периодически бросающих на нее взгляды. Сказать про Уробороса? Не-ет... Вряд ли у него тут есть счет. А если есть? Проклятие! Как сложно! Аспида использовать в этих целях тоже не хотелось бы...

– Я сама оплачу.

– Сами платят, когда ни с кем не видятся, а просто отдыхают, малышка. Твоя сестра бы тебе рассказала правила, будь она тут.

Нура вздрогнула, уставившись на бармена:

– Вы знали Кею?

– Она водилась с Аспидом. Сложно было ее не знать, – буркнул тот, а затем приоткрыл дверь за спиной и рявкнул: – Кандойя! Хватит дрыхнуть! Сделай колбаски!

– Да чтоб тебя, Питон! Такой сон с голыми мужиками прервал! – раздался недовольный женский голос.

Питон. Очередная змея. Нура уже даже не удивлялась.

– Так на кого записывать?

– На Тайпана. – Вряд ли он обидится...

Питон кивнул. Вскоре перед Нурой поставили еду и стакан холодной газировки. Набив желудок, она начала изучать зал. Ее заинтересовала шторка в углу, за которой мелькнула лестница, когда оттуда вышла компания мужчин. Одни – в костюмах, другие – в байкерских куртках. Они покинули бар, и никто даже не взглянул в их сторону. Интересно...

Небо окрасилось алым. Пришло время заката. Питон, кажется, привык к обществу Нуры, он даже сделал ей пару лонгов, без добавления алкоголя, разумеется. Нужно было сохранять трезвый ум.

В очередной раз звякнули колокольчики. Нура даже не оглянулась: чем ближе подступал вечер, тем многолюднее здесь становилось. Поэтому она чуть не подавилась солеными орешками, когда рядом с ней уселся Лерос, воскликнув:

– Прекрасный вечер!

– Какого... Что ты тут делаешь? – зашипела Нура. – Как ты постоянно меня находишь?

– Может, это судьба? – подмигнул он.

– Тебе тут не место, Одержимый, – вмешался Питон, складывая руки поперек широкой груди.

Он был огромным в сравнении с невысоким и гибким Леросом. Но тот, конечно, его не боялся. Глаза его засияли, а дух ответил за него:

– Не змее нам указывать, где наше место.

Питон скривился, а Лерос поспешил перехватить контроль и усмехнулся:

– Не обижайся, ты же знаешь этих всемогущих духов. Но давай начистоту, мой друг: разве это не нейтральная территория для переговоров?

– Я тебе не друг. И эта территория не для тебя.

– Но она же тут. – Лерос кивнул на Нуру.

– Она тут, потому что она, как и ее сестра, с кланами. А ты чужак здесь.

– Не переживай, я не задержусь.

Питон посмотрел на Нуру:

– Если ты отвечаешь за него, пусть остается.

– А... Да, ладно...

– Ну и злюка же он, – вздохнул Лерос, забираясь на стул рядом.

– Как ты меня нашел?

– Ты выяснила что-то?

Нура недовольно скривилась, поняв, что на свой вопрос ответа так и не получит. Его поведение начинало всерьез беспокоить ее. Лерос постоянно знал, где ее найти, и это... пугало.

– Ничего, – соврала она. – Я решила переехать... и... Наверное, с меня хватит.

Лгать выходило проще, чем она думала.

– Что значит «хватит»? – Лерос улыбался. Но улыбка эта напоминала жуткую застывшую гримасу.

– То и значит. Кею убили из-за этого, я не полезу в это дело дальше.

– Но ты сидишь тут.

– Да, потому что хочу через Тайпана стребовать денег у Аспида. Мне нужно на что-то жить. – Нура придумывала на ходу и боялась, что ей не поверят. Лерос явно хотел, чтобы она что-то узнала и рассказала ему. Он странно себя вел... Чего он пытался добиться?

– Жалкая трусливая девчонка, – гаркнул дух, а Лерос тут же закрыл глаза и снова улыбнулся. – Извини, он... немного нервный сегодня.

Дух? Ну конечно! Нура запустила руку в карман, сжимая артефакт и надеясь, что с Одержимым он тоже сработает. Немного успокаивал Питон, поглядывающий на них. Наг угрюмо заметил:

– Ты нарушаешь спокойствие заведения.

– Да, да. У нас тут частная беседа, так что не вмешивайся. А ты, Нура, хорошенько подумай... – Лерос снова потерял контроль, и дух заговорил пронизывающим голосом: – Оценила бы Кея, что ты так легко отказываешься от родной сестры? Ты должна стыдиться своего малодушия, она бы тебя не бросила. Ты ленивая толстуха, которая...

Лерос мотнул головой.

– Можешь поцеловать меня в зад! А я сама буду решать, что мне делать! – отрезала Нура.

– Да, конечно, извини, дух перебарщивает, не я. – Лерос улыбнулся. Опять.

По спине пробежали мурашки от ледяного взгляда. Зрачки его все еще тускло светились, и что-то подсказывало, что все же контроль оставался. Зато Одержимость позволяла перекладывать ответственность: мол, это он, а я-то добрый, верь мне. Нет... Лерос, возможно, был даже хуже гадов. Он явно пытался манипулировать.

– Мне нужно вмешаться? – раздался голос Питона, подошедшего ближе. Он снова глядел на Нуру.

– Нет, мой знакомый уже уходит. Так ведь?

– О да! Мне пора! Но ты все-таки подумай об этом еще раз. Не советую тебе отталкивать меня...

Лерос наконец ушел, а Нура, проводив его взглядом, облегченно выдохнула. Она только поняла, что все это время сидела, напрягая мышцы почти до боли.

– Эм... Питон?

– Да, малышка?

– Ты знаешь Лероса?

– Впервые видел.

– Но ты сразу был настроен... Так...

– Ну, знаешь, не плохо, когда в бар заглядывают говнюки, которых я знаю. Дерьмово, когда сюда заходят те, кого я не знаю. От незнакомцев можно ожидать чего угодно.

От очередного звона колокольчиков на сей раз Нура вздрогнула и тут же оглянулась, заметив мужчину в берцах, черных штанах и черной толстовке. На его голове оставался мотоциклетный шлем, а в руках он держал коробку.

– Вот об этом я и говорил, – пробубнил Питон и громко спросил: – Заблудился?

Высокий мужчина в шлеме кивнул, проходя к барной стойке, и протянул листок.

– «Луна»? Клуб темных? Он в черном здании, вход со двора, увидишь лиловый свет – иди к нему. Это их неоновая вывеска. – Питон вернул листок.

Нура удивленно моргнула. «Луна»? Это же название спутника Древней родины. Кажется, его почему-то любили темные эльфы. Она слышала, что лунный серп был их своеобразным символом. Значит...

Мужчина в шлеме резко повернулся, задев плечом Нуру. Ее тут же окутал его запах – травянистый, с привкусом крепкого кофе, табака, смол и уда. Целая симфония ароматов.

– Морок! Осторожнее. – Она цокнула языком, потирая ноющее плечо.

Но тот ничего не ответил и быстро покинул бар. Как только дверь закрылась, Питон вернулся к делам, а Нура... Она судорожно вдыхала оставшийся шлейф духов. Они казались ей знакомыми. Этот привкус... Дымно-древесный... Он остался на подушке... Он пьянил даже во сне... Это просто не могло быть совпадением! Не здесь. Не сейчас. Не после заката.

Нура услышала шуршание и опустила взгляд. У нее на коленях лежала смятая бумажка. Она раскрыла ее, едва не задыхаясь, когда увидела изображение – змея, кусающего себя за хвост.

Уроборос!

Глава 14. Тук-тук

Нура спрыгнула со стула, подхватывая рюкзак, и выбежала наружу. В руке она сжимала смятую бумажку. На улицах стемнело, зажглись редкие фонари, а кое-где неоновые вывески. Зеленый свет надписи «Слангер» отражался на шлеме высокого незнакомца. Тот стоял поодаль, явно ожидая.

Увидеть лицо мужчины было нельзя, но почему-то казалось, что к его губам прилипла улыбка. Он вдруг рванул вперед, сжимая коробку под мышкой.

– Стой! Морок тебя дери! – выругалась Нура, спеша за ним.

До того как удалось догнать мужчину, он нырнул между тесно стоящими домами, скрываясь в глотке узкого проулка, словно съеденный тьмой. Нура затормозила, нерешительно заглядывая за угол, за которым блекло мерцал лиловый свет. Куда ее ведут? И зачем? Что, если ее убьют прямо здесь, в жутком грязном районе? Проще уйти и не играть в змеиные игры. Вот только путь уже завел слишком далеко, чтобы останавливаться, а тем более поворачивать назад.

Нура запихнула бумажку с символом Уробороса в задний карман и вытащила защитный артефакт, зажав его в кулаке. Она решительно протиснулась между стенами, выбираясь в более просторное и освещенное место. Слева была овальная арка, откуда выглядывала лиловая неоновая вывеска с названием «Луна». Клуб темных эльфов! По ту сторону арки слышались приглушенные голоса и отчетливо виднелись фигуры, от которых поднимался дым. Вероятно, они курили.

Незнакомец в шлеме остановился рядом с мотоциклом у стены. Между мужчиной и Нурой прямо на асфальте осталась коробка.

– Что внутри?

Голова незнакомца чуть склонилась набок, и низкий, почти вибрирующий голос произнес:

– Открой.

Кожа Нуры покрылась мурашками. Она сразу узнала его. Этот голос. Голос того, кто притворялся Элатом, кто следил из-за зеркала. Змей. Никому здесь нельзя доверять, а ему тем более, но... Но что, если ему почему-то выгодно что-то показать ей? А может, в коробке настоящая кобра или тайпан. Яда таких змей хватит, чтобы убить...

Нура медленно приблизилась к коробке и толкнула ее мыском кроссовки. Та дернулась, легко сдвинувшись. Очевидно, она была очень легкой, в ней не могло лежать ничего тяжелее какого-нибудь блокнота. Не спуская глаз со Змея в шлеме, Нура опустилась на корточки и заглянула внутрь коробки. Там лежало несколько бумаг. Пришлось вытащить их, чтобы рассмотреть.

Первым обнаружилось изображение, сделанное кем-то на мфиз и распечатанное. На нем отчетливо выделялась пара, целующаяся в мобиле, – Кея и Лерос. Они встречались. Но это уже было известно Нуре. Она хмуро сдвинула изображение, обнаруживая еще одно. Оно раскрывало личность того, кто сделал предыдущее, – Тайпана. Но кто снимал его самого? Очевидно, пока он охотился за подтверждением измены Кеи, кто-то охотился за ним самим, ведь всегда есть змея покрупнее...

Нура сглотнула, переходя к последнему листку – копии финальной страницы какого-то текста. Под лиловым неоновым светом обычный шрифт выглядел зловеще...

утратившим доверие.

Исходя из вышеизложенного и принимая во внимание тот факт, что утечка информации подобного характера способна нанести прямой ущерб, считаю необходимым рассмотреть возможность устранения Кеи Йон.

Старший тайный агент Службы Магических Расследований,

Лерос Гаинх.

Внизу следовала дата и подпись. Нура дышала с трудом. Бумага в ее руках дрожала. Особенно тяжело было видеть дату – за декаду до смерти Кеи. Лерос! Он агент Службы? Значит, Служба хотела убить Кею? Или это ложь... Или...

Звякнул кристалл в моторе мотоцикла, вспыхнула фара. Змей уже мчался навстречу. Байк проехал так близко, что Нура решила, что он задавит ее, но нет. Вместо этого коробка, изображения и бумага вспыхнули ярким зеленым пламенем. Оно не опалило пальцы, но уничтожило все, что еще недавно было в руках. Мотоцикл взревел, уносясь прочь.

Он просто сбежал! Снова! Совсем не такого ожидала Нура от встречи...

– Чтоб тебя Морок драл! – Несмотря на вспышку гнева, зубы стучали от страха.

Пожалуй, к тому, что к убийству Кеи могла быть причастна государственная структура, Нура была совершенно не готова. Но за что? Почему? Сестра по уши погрязла в разборках кланов, и в то, что кто-то из нагов мог от нее избавиться, верилось легко, но Служба... Лерос... Зачем он пришел? И зачем Кее водиться со Службой? Это им она сливала информацию? Знал ли об этом Аспид? А Полозы?

– Эй, милашка, не хочешь развлечься? Вижу, твой дружок тебя бросил? – В арке остановился мужчина с заостренными ушами. Темный эльф. Морок! Этого не хватало!

– Нет, я уже ухожу. – Нура нервно запахнула рубашку, пытаясь обойти незнакомца.

– Думаешь, у тебя есть выбор? – Он ухмыльнулся, показывая заостренные клыки, и сжал ее запястье, потянув на себя.

Она слишком долго ожидала нападения, и поэтому, когда ее так бесцеремонно схватили, она вжала артефакт в грудную клетку приставучего Иного и рявкнула:

– Facere!

Темный дернулся и охнул, отступая. Нура прошмыгнула мимо, пытаясь сбежать, но ее тут же поймал другой:

– Да ты, я вижу, совсем страх потеряла! Ты...

– Не наседайте, – вдруг раздался спокойный, как у мертвеца, голос.

Нура растерянно уставилась на уже знакомого Жнеца, который стоял в компании курящих у входа в клуб. Он был во всем черном, без фирменной шляпы, зато все еще в перчатках.

– Это наша территория, а не территория нагов. Бумсланг тут не командует.

Бумсланг? Что-то знакомое...

– Что ж, можете попытаться напасть, господин, имя которого мне неизвестно, – чинно ответил Жнец. Затушив сигарету о стену здания, он отбросил окурок в почти переполненную мусорку. – Но после не жалуйтесь...

– Отпустите ее, – приказал стоявший рядом высокий темный эльф, – незачем портить едва наладившиеся отношения. Не держи зла, Бумсланг.

– Благодарю, Ногат. Надеюсь, я могу забрать ее?

– Как угодно.

Нуру оттолкнули в сторону. Тот, кто держал ее, раздраженно сплюнул под ноги, а его дружок, тяжело дыша, привалился к стене, буравя взглядом спину недавней пленницы.

– Добрый вечер, госпожа Йон. – Жнец обратился к ней так, будто они встретились в каком-то милом и приятном месте. – Могу я предложить свой мобиль? Подвезу вас, если позволите.

Выбирая между агрессивно настроенными темными эльфами, одного из которых она ударила магией артефакта, и знакомым спокойным Жнецом, Нура склонялась к последнему. Потому она послушно залезла на переднее пассажирское сиденье матового черного мобиля с затемненными окнами. Внутри встретил прохладный салон, пропахший ладаном и благовониями.

Жнец занял водительское место, завел мобиль. Нура вся сжалась, осознавая, что только что произошло. Змей, информация о Леросе, темные эльфы, а теперь и тот, кто устраивал похороны Кеи. Морок! Как же все запутанно! И как опасно!

Нура потерла виски. Голова болела от мыслей, которые превратились в неясный ком. А за окнами мелькали огни города. Мобиль мчался сквозь ночь...

– Куда вы меня везете? – наконец подала голос Нура, обеспокоенно оглядываясь. Не хватало еще, сбегая от одной опасности, угодить в другую.

– Как куда? Домой, разумеется. Мы ведь соседи.

– Соседи... Я даже вашего имени не знаю.

– Прошу прощения, мне думалось, вы прочли его в договоре, связанном с похоронами вашей почившей сестры. Но раз так, позвольте представиться, Минох Тана.

Тана? Где-то эту фамилию Нура уже слышала... Но где?

– Вы подчиняетесь клану Полозов?

– Смерть упаси, госпожа Йон, я Бумсланг. Клан подчиняется мне. Как и другим из Сейма Полоза.

Бумсланг! Точно! Лерос говорил о нем... От воспоминания об Одержимом Нуру передернуло, но она сосредоточилась на том, что тот успел объяснить.

– Бумсланг... Вы правая рука Б... – Проклятые змеиные имена! Как же там было?

– Бойги, – подсказал Минох. – Это моя старшая сестра. Единокровная, не родная. Замма Тана. Кандидат на пост главы.

Нура вспомнила лицо женщины с рекламного щита. Так вот кто выдвигается от Полозов!

– И вы не боитесь мне так все выкладывать?

Жнец бросил на нее изумленный взгляд:

– О том известно всей столице. Не понимаю, почему я должен бояться говорить о подобном с вами.

Всей столице? Но не глупой девчонке, примчавшейся из мелкого городишки...

– Почему вы мне помогли?

– Потому что я не видел смысла вам не помогать. Вы кажетесь приятной личностью, госпожа Йон, было бы обидно, если бы вы, забредя в такой район, получили увечья.

– И вы даже не спросите, что я там делала?

– А должен?

Нура растерянно пялилась на скучающего Миноха. Он выглядел так, будто устал от жизни и просто хочет полежать, а не болтать, подвозя навязчивую соседку.

– Тогда я спрошу. Что вы там делали?

– Моя сестра баллотируется, ей нужны голоса всех Иных. Это важно. Она ведь напирает на то, что свяжет Иных и людей. Знаете, хоть наш с ней общий отец и наг, но она родилась человеком. Так что у нее есть преимущество: для людей она такой же человек, а не Иной, которым все еще не доверяют. А для Иных она та, кто рос в их окружении, знает их боли. Я помогаю ей. Например, веду переговоры с темными эльфами, чтобы склонить их на нашу сторону. Или устраиваю похороны девушке Аспида, чтобы второй клан был к нам благосклоннее...

– Ваша сестра – человек, а вы?

– Наг.

– Правда? Вы не выглядите как один из змеелюдов...

– Чтобы убедить вас, я должен показать свой раздвоенный язык? Или раздвоенный член?

Нура залилась краской, ощущая, что горят даже уши. Вот теперь она верит, что он тоже гад! Чтобы отвлечься от щепетильной темы, пришлось спросить в лоб:

– Вы купили дом рядом с моим. Зачем?

– Я купил дом рядом с другим человеком на территории Полозов. То, что там живете и вы, я узнал в день, когда привозили мои вещи. До того я был уверен, что дом принадлежит некоему Хруту Ярпу.

Нура с сомнением засопела. Она уже не верила в совпадения. С другой стороны...

– Вы знаете, кто такой господин Ярп?

Минох покосился на свою попутчицу и произнес своим бесцветным скучающим голосом:

– Я никогда с ним не встречался.

– Значит, ваш переезд не связан со мной?

– А вы хотите сказать, что я по какой-то причине обязан быть рядом с вами? Влюбились в меня?

– Что? Нет! При чем тут вообще это?

– Пытаюсь понять, с чем связана ваша одержимость моим переездом.

– Явно не с симпатией! – буркнула Нура, отворачиваясь к окну. Желание продолжать разговор отпало.

Минох же предпочитал делать вид, что находится в мобиле один, и, кажется, наслаждался молчанием. А его незадачливая попутчица размышляла.

Сегодня Нуре удалось продвинуться вперед в своем импровизированном расследовании. Но клубок из тайн множества людей и нелюдей никак не распутывался. Кея была с Аспидами, но встречалась с Леросом из Службы... Зачем он теперь настаивал на том, что Нура должна искать убийцу Кеи? А может, вовсе не убийцу?

Информация. Документы. Ну конечно, сестра наверняка собрала компромат, а теперь даже Служба не могла понять, куда она его спрятала. Если Лерос, впервые придя в квартиру, потрудился обыскать ее, он мог увидеть письмо от Кеи. Из него можно было сделать вывод, что сестра оставила подсказки, но не для кого-то, а для своей близняшки, которая знала ее буквально с утробы. Однако и ей мало что удалось найти...

За лобовым стеклом мобиля показалась знакомая местность. Минох остановился у собственного забора, кивнув на прощание болтливой соседке. Она же пробормотала несколько слов благодарности и поспешно скрылась в доме, не забыв сразу же запереть дверь изнутри.

Включив свет везде, где только могла, Нура с пистолетом обошла все комнаты, опасаясь, что Уроборос играл с ней и уже давно ждет где-то внутри. Но никого не было. Впрочем, это ни о чем не говорило. Змей заползал в самые неожиданные щели, мог прятаться в темноте углов и тайных местах, неизвестных даже хозяйке жилища...

Вечером мама неожиданно связалась по нусфону. Она начинала беспокоиться о задержке дочери, а еще о том, что она не ответила ранее. Нуре пришлось оправдываться и наконец найти в себе силы, чтобы сознаться, что она уволилась. В конце концов, опасный серпентарий закалял. Даже скандалящая мама не вызвала привычной тревоги. Нура прервала связь, не желая выслушивать, что она «неблагодарная дочь». Позже позвонил и брат, который тоже «пытался вразумить» теперь единственную сестру. Нура прервала связь и с ним.

После тяжелого дня она решила, что ей просто необходима пенная ванна. Спать не хотелось, а время только-только близилось к полуночи. Погрузившись в воду, Нура довольно застонала. Она прикрыла глаза, расслабляясь и слушая, как капли из крана разбивали пену. Где-то в комнате жужжал нусфон. Наверняка мама или брат пытались достучаться до непутевой девчонки, не оставляя надежды связаться.

Нура раздраженно фыркнула и погрузилась внутрь щекочущей пены. Отчаянно жмурясь, она сделала глубокий вдох, задержала дыхание и опустилась под воду. Тут все звуки становились блеклыми, а глухой стук сердца перекрывало жужжание нусфона. Из воды Нура вынырнула с плеском, среди которого почти терялся скрип.

Скрип?

Она замерла в ожидании повторного звука. Прошло несколько долгих секунд, но тишина все так же расстилалась вокруг. Жужжащий нусфон заставил Нуру вздрогнуть, а затем облегченно улыбнуться. Проклятие! Она уже настолько привыкла к тревоге, что везде готова выискивать угрозу, даже в собственной ванной!

Нусфон прервал жужжание слишком внезапно, будто он разрядился. Но заряд магии еще точно оставался... Значит, кто-то сбросил вызов?

Протяжный скрип полоснул по ушам.

Рука сама потянулась к защитному артефакту, оставленному рядом с одеждой. Пальцы нащупали его гладкую поверхность и сжали. Нура оцепенела, вслушиваясь в чужие шаги. В молчании стен они звучали отчетливо. И почему-то казалось, что тот, кто ходит снаружи, специально шумит, будто издевается.

Шаги остановились прямо у двери.

Кто стоял там? Ее Змей, Уроборос? Или тот, кто срезал замок в калитке?

Сердце барабаном стучало внутри, но Нура поймала себя на мысли, что, выбирая между тем, кто угрожал ей, и тем, кто присылал цветы, она бы предпочла второго. Уроборос манил своей загадочностью, искушал тайнами и будто заигрывал, подбираясь ближе. Он хитрый и опасный, но даже это влекло...

Нахмурившись, Нура сильно прикусила губу, чтобы избавиться от дурацких мыслей. Ей явно нужен какой-нибудь эротичный романчик и приятный вечер мастурбации, но уж никак не гребаный Змей!

Кто-то дышал за дверью, судорожно сглатывая, словно пытался напиться чьим-то запахом. Воображение подкидывало фигуру в черном и раздвоенный язык, высунутый наружу.

Кожа почти оледенела, ее покрыли мурашки. Хотелось погрузить туловище в воду, но Нура боялась даже пошевелиться. Она ждала, что будет дальше. Ворвется ли кто-то внутрь? Или...

Тук-тук.

Под ложечкой мучительно засосало, а Нура дернулась, вызвав новый всплеск воды. Среди пара и мыльного запаха пены ощущался еще один... Он вторгался в пространство, просачивался сквозь щели. Спутать с другим его теперь было сложно. Невольно Нура облизнулась. Во рту тут же растекся привкус чужого аромата, смешанного с кровью из прокусанной губы.

Тук-тук.

О предки! Почему он стучит? Неужели думает, что она впустит его внутрь и раздвинет ноги... Нет! Проклятие! При чем тут ноги?! Он морочий Змей, который терроризирует ее, запугивает и... делится информацией, печет блинчики и дарит пионы...

Нура с трудом сглотнула вязкую слюну, вдруг осознав, что между ней и Уроборосом лишь хлипкая дверь. Если он захочет, то легко выломает ее и ворвется внутрь, а потом... Что потом?

Нура сжала бедра, ужасаясь, что от мыслей о Змее она ощущает не только страх, но и... Нет! Это просто стресс...

– Проваливай! – рявкнула она хриплым голосом.

Снова шаги, затихавшие постепенно. Он действительно ушел? О духи милостивые! Нура вскочила, как можно быстрее смывая пену, и осторожно выглянула в коридор. Никого. Только нусфон опять жужжал в комнате...

* * *

Уроборос не собирался приходить в гнездышко своей Пташки. Он собирался оставить ее Бумслангу. Безэмоциональному и надежному. Тот бы не полез к ней, но доставил бы ее домой. Однако искушение было сильнее воли. И вот уже Уроборос стоял у двери в ванную, представляя обнаженное тело Нуры в дымке пара и пузырях пены, стекающей по ее идеально округлым бедрам.

Как только она велела ему проваливать, Уроборос подчинился, как самый послушный пес. Он мог бы стать им. Лежать у ее ног должно быть приятно... Мысли о Пташке не покидали. Они разъедали его вместе с привязанностью, которая тянула обратно.

Уроборос бродил вокруг дома, пока тьма ночи не загустела, а тяга вернуться не стала нестерпимой. В теплом гнезде пахло так сладко, что изо рта едва не капала слюна. Хотелось полакомиться источником аромата...

На сей раз Уроборос поднимался тихо, чтобы не выдать себя раньше времени перед Пташкой. В спальне ее вкус был сильнее, ярче, соблазнительнее. Она лежала на боку, чуть нахмурившись. Рядом валялся обсидиановый защитный артефакт. Уроборос усмехнулся, стягивая кепку и медленно приближаясь. Нура прерывисто вздохнула. Сон ее был поверхностным и неспокойным, вероятно, она совсем недавно погрузилась в дрему... Что ж, можно еще немного побыть ее успокоительным.

Уроборос опустил руку на лоб Пташки, позволяя ласковой магии проникать в ее разум, как всегда распахнутый для него. Нура погружалась в приятные грезы и успокаивалась. Стоило бы уйти и не поддаваться болезненной одержимости, но...

Голодный взгляд вцепился в обнаженное девичье плечо. Манящий запах расцветал все сочнее, мешая рассуждать здраво.

«Нетнетнетнетнет», – слова слиплись, наполнили голову. Уроборос зажал нос, повторяя: «Нельзя поддаваться змею внутри. Я не должен». «Но этот аромат... Мне это нужно», – настойчиво уговаривал змей. И он побеждал, а сломанный мальчик внутри ему подыгрывал. И Уроборос медленно наклонялся, не сводя взгляда с соблазнительной Пташки. Он осторожно подцепил ткань, стягивая ее по плечу, и приоткрыл губы. Язык прошелся по нежной коже, оставляя влажный след на теле Нуры. Во рту же растворился ее изумительный вкус.

«Моя. Моя Пташка. Моя». – Мысли взрывались внутри, повторяясь и повторяясь. Они крутились в голове и пульсировали болью потребности, как и члены Уробороса. Но он резко выпрямился, облизываясь напоследок. Пора уходить.

Кепка на макушке была почти невесомой, но голова отяжелела от фантазий.

– Спи спокойно, моя Пташка. Твой Змей скоро вернется к тебе, – шепнул он перед тем, как покинуть теплое гнездышко.

Глава 15. Бабочки

Тревога стала настолько привычной, что не испытывать ее было хуже, чем испытывать. Беспокойство давало мнимое ощущение того, что Нура начеку. И потому она весь день изучала дом, надеясь найти лазейку, в которую прополз Змей, однако тщетно. Вечер прошел в напряженном ожидании очередного визита, а ночь в прерывистой дремоте. Грезы и кошмары смешивались с реальностью, не позволяя отличить сон от яви.

Утром, влив в себя обязательную порцию кофе – уже не просто напитка, а топлива для жизнедеятельности, – Нура поспешила в банк на встречу. Там ей пришлось подписать кучу бумажек и узнать, что на счете Кеи было морочье состояние!

– Депозитарную ячейку продляем? – вскользь уточнила работница банка.

– Что там хранится?

– Это знают только сами клиенты, мы гарантируем полную конфиденциальность.

Нура хмыкнула. Такое место отлично подходило для хранения информации, не так ли? Что, если Кея спрятала документы прямо здесь?

– А как мне посмотреть, что внутри?

– Ячейка открывается с помощью ключа клиента и ключа банковского служащего.

– М... А если у меня нет ключа?

– Учитывая ситуацию, могу предложить вам вскрытие ячейки. Но для этого понадобится дополнительное время на оформление бумаг, проверку службой безопасности и так далее.

– И сколько на это уйдет?

– До полутора декад. Но обычно все решается гораздо раньше. Мы пришлем вам извещение.

Нура пожала плечами. В конце концов, только так можно заглянуть в ячейку. Найти ключ Кеи вряд ли получится, а шанс того, что внутри лежали те самые документы, оставался. Хотя что-то подсказывало – все не так просто. Ведь иначе кланы бы уже придумали, как забраться в банк, а Служба – тем более...

Заполнив еще одну стопку документов, Нура наконец вернулась домой. Она снова обследовала все комнаты, то ли боясь, то ли надеясь отыскать незваного гостя. Змей пугал, но одновременно с этим интриговал...

К вечеру Нура решилась связаться с Эрикой. Та согласилась на встречу только после слов: «Кажется, я влипла». Они договорились увидеться завтра вечером у нее в квартире.

Следующая ночь прошла на удивление спокойно. Нура умудрилась отключиться на диване в зале, скучающе пялясь на детское изображение с котом. Она опять ждала вторжения Змея, который снова не появился. В середине же ночи сквозь сон слышались шаги, приятный аромат ласкал обоняние, а теплые руки нежно гладили по голове. Но стоило проснуться, как наваждение исчезло.

Кофе со сливками и целой упаковкой печенья стали завтраком, после которого пришла пора вновь выбираться в город. За окном маршрутного мобиля мелькали рекламные щиты с лицами кандидатов. Инти горела ярко, возмещая недавние дожди зноем. А в библиотеке, кроме лиц посетителей, ничего ровным счетом не изменилось.

Казалось, там все застыло во времени, а работницы в очках и шалях сливались в образ одной недовольной библиотекарши, продляющей срок хранения энциклопедии о нагах. Нура решилась взять там и парочку эротических романов на случай, если удастся выкроить свободный вечер.

Пора было ехать к Эрике, хотя Нура с удовольствием бы задержалась в библиотеке, чтобы взять еще книг. Раньше она только этим и жила: тонула в выдуманных мирах, влюбляясь в вымышленных персонажей. Это заглушало тоску по Кее и отвлекало от скуки собственного существования. Теперь же времени не хватало...

Нура вышла на нужной остановке, поглядывая на таблички с номерами строений и названиями улиц. Страшно было заблудиться среди старых многоэтажек, истерзанных трещинами, словно ранами. Кнопки домофона на доме Эрики заедали, а магический кристалл в нем будто не звенел, а трескался. Тем не менее дверь открылась, и Нура зашла в подъезд.

Ехать на одиннадцатый этаж в старом медленном лифте пришлось долго. Внутри воняло потом и затхлостью, потому вырваться на лестничную клетку, пропитанную характерным запахом чистящих средств, стало настоящим спасением.

– А вот и ты, – объявила Эрика, выглядывая из-за двери одной из квартир. – Заходи.

Нура шмыгнула в прихожую, заставленную обувью и рюкзаками. Слегка мутное зеркало смотрело прямо на вход, а сбоку виднелась большая комната с окнами, выходящими на глухую стену соседнего здания.

– Я не убиралась и извиняться за это не стану, имей в виду, – хмуро сообщила Ингвар. – Так что, если ты неженка...

– О, нет-нет, все нормально, – уверила Нура, скидывая сандалии.

Комната оказалась всей квартирой. Справа стояли кухонные тумбы и круглый стол с тремя стульями; приоткрытая узкая дверь вела, видимо, в уборную. Слева была незаправленная двуспальная кровать с металлическими белыми прутьями у изголовья. У окна притаилась тумбочка, а с другой стороны шкаф. Буквально повсюду в квартире валялись кучи каких-то документов, папок, газет, журналов и книг. Их было так много, что все пространство пропахло залежалой бумагой и чернилами.

– Если кто-то решит поискать ценную информацию, он только убьет время, просматривая все эти страницы, – гордо заявила Эрика, включая одноногий вентилятор в углу.

Она сгребла со стола кипу макулатуры и сбросила ее на край кровати, а затем открыла кухонный шкафчик:

– Чай или кофе?

– Кофе.

– О, тут мы совпали. Кея любила чай...

– Зеленый, да... Как я поняла, вы с ней хорошо общались. И я подумала, – Нура опустилась на стул и вытащила листок, найденный с пистолетом, – раз уж письмо адресовано тебе, ты должна прочесть его лично.

Ингвар осторожно приняла бумагу. Она нервно кусала губу, читая строчку за строчкой. В какой-то момент даже выругалась под нос, а позже усмехнулась. Видимо, дошла до конца, о чем говорило и то, что она протянула письмо обратно.

Нура вернула его в рюкзак и поинтересовалась:

– Ты знаешь, кто такой этот Хрут Ярп?

– Знаю... Слушай, давай начнем с тебя. С твоих проблем. Что случилось?

– Ох... Ну мою сестру убили, знаешь ли. Это моя главная проблема.

Эрика продолжила кусать губы, сдирая с них тонкую кожицу. Она нервно поправила очки и тяжело вздохнула.

– Слушай, я лишь прошу поделиться информацией о Кее. А после я уйду и больше не приду, честно! – заверила Нура. – Я не рискну ставить тебя под угрозу...

– Я тут ни при чем. Дело в тебе. Твоя сестра не зря передумала, она не хотела подвергать тебя опасности.

– Вся моя жизнь сейчас опасна! И я буду в опасности, пока не отыщу убийцу и не засажу его глубоко и надолго!

Пока Ингвар варила кофе, Нура сухо пересказывала, что ей пришлось жить в квартире Аспида и что кто-то едва не проник в ее новый дом, оставив угрожающую записку. Про Уробороса она говорить не стала, поддавшись иррациональному желанию оставить его тайну себе...

– Я уже глубоко увязла в этой истории, а твое молчание только сильнее навредит мне, – резюмировала Нура.

Эрика затеребила косичку, в которую были заплетены сейчас ее красные волосы.

– А ты не сдаешься, да?

– Если сдамся – предам память о Кее и всю жизнь буду жалеть, что ничего не попыталась сделать.

– Морок! – выругалась Ингвар. – Ты готовила речь?

Нура благоразумно промолчала, не став признаваться, что действительно репетировала.

– Ладно. Ты права, похоже, ты все равно полезешь в самое пекло, и будет лучше, если я хоть как-то помогу... О чем ты хочешь узнать?

– Ну... Хрут Ярп завещал моей сестре дом. Неплохо было бы узнать, кто он.

– Говнюк он! – Эрика поставила две кружки на стол. – Бродяга и пьяница, пронюхавший, что мы ищем. Сказал, что он «знающий», что бы это ни значило. Утверждал, что может рассказать о трех Драконах, опять же что бы это ни значило. В обмен на информацию он потребовал морочий дом! Дом! Представляешь? Естественно, я отказалась, и Кея тоже. Вот только она по какой-то причине в итоге выполнила его требования. Ума не приложу, откуда у нее столько денег!

«Вероятно, сестре хорошо платили за то, что она сливала информацию о кланах», – решила Нура. Это объяснило бы и интерес Кеи к Уроборосу и Дракону. Возможно, она думала, что и за эту информацию ей заплатят. Причем очень и очень много. Но кто? Служба? Лерос был их агентом и... И что? Морок! Как же все запутанно!

– Но, наверное, Ярп что-то все же поведал... Честно говоря, я собиралась проверить этого Хрута Ярпа, но Кея в итоге дала отбой. Теперь я понимаю, что она выясняла что-то у меня за спиной, потому и не хотела, чтобы я копалась в этом. Но после ее смерти я хватаюсь за каждую зацепку, так что вернулась и к Ярпу... Не смотри так. Я продолжаю расследование, но стараюсь делать все тише. В конце концов, когда я шла в криминальный отдел газеты, я знала, что меня ждет... Хоть в итоге меня и посадили разбирать бумажки, а не расследовать что-то стоящее...

– И что ты узнала про Ярпа?

– Официально ничего. Он будто и не жил первые зим сорок своей жизни. Поэтому пришлось задействовать связи среди преступного мира... И прекращай распиливать меня взглядом! Я журналистка, у меня есть информаторы! В общем, есть один человек, он обещал свести меня с другим человеком, который знал Хрута... И... На самом деле на днях я собираюсь с ним встретиться.

– Можно с тобой? – тут же выпалила Нура.

– Уверена? Это не увеселительная прогулка.

– В этой истории мало чего веселого...

– Ладно, но если я скажу тебе бежать, ты побежишь, как морочий марафонец на соревнованиях за золотой унитаз, поняла?

Нура прыснула:

– Так точно! Буду лелеять мечту о золотом унитазе, – но быстро вернулась к насущным делам: – А что насчет Махаон?

– Я вышла на нее, когда собирала информацию о Драконе. Точнее, она на меня вышла. Многие боялись со мной об этом разговаривать, а она нет... Ей было нечего терять из-за...

– Миазмы...

– Да. Махаон плохо помнила детали, но почему-то ей казалось, что Дракон как-то связан с... со змеем, кусающим свой хвост... А я просто записала часть истории. Но я уже тогда поняла, что это не обычная городская легенда, что это что-то серьезное, но шеф... Он устроил мне разнос, пришлось копать тише. К счастью, я обзавелась соратницей в лице твоей сестры.

– Ты знаешь, почему Кея заинтересовалась статьей про Дракона?

– Она сказала, что это все из-за...

– Уробороса?

Его имя всколыхнуло позабытое волнение. Его запах, казалось, исходил от кожи Нуры, а тягучий голос растекался в воздухе. Но все это лишь воображение, не более...

– Ага. Она хотела что-нибудь о нем выяснить, но в итоге начала интересоваться и Драконом. Не знаю, зачем ей это, – продолжила Эрика, – но мне было все равно. Я просто радовалась, что у меня появилась соратница. Я познакомила ее с Махаон и ее историей.

– Про сад?

– Это, как ты понимаешь, метафора. Сад – гарем, а бабочки – наложницы. Махаон с трудом вспоминала прошлое, но кое-чем поделиться смогла. Она рассказала, что попала туда совсем юной, что там жили и другие девушки, и не только люди, но и Иные тоже. Каждой давали имя бабочки, и каждая из них была девственницей. Дракон захаживал к ним по очереди и... Он проявлял жестокость. Ему нравилось причинять боль, видеть слезы и страх...

Нура поежилась, наконец сделав глоток кофе. Она старалась не представлять, через что проходили Бабочки.

– Лица его она не видела – он носил маску. Иногда устраивал приемы, давая пользоваться Бабочками другим мужчинам в масках. Подробности ужасны, поверь мне... В любом случае там Махаон и была, пока не пришел какой-то незнакомец. Он буквально ворвался в помещения гарема, когда там развлекался Дракон, и выволок его за волосы. И еще он говорил что-то про их отца...

– Они были братьями?

– Предположительно, но точно, конечно, непонятно. Тот мужчина забрал Бабочку, с которой тогда был Дракон. Ее называли Бианор. Она была одновременно самой любимой и ненавистной.

– Почему?

– Махаон – человек, ты ведь знаешь?

Нура пожала плечами: это весьма очевидно, учитывая, что миазмой Иные не болели. Да и на фотографии она выглядела вполне обычной.

– Так вот, Бианор была Иной. Темной эльфийкой.

Сердце Нуры пропустило удар. Перед глазами возникла Шанти и ее острые уши.

– И Дракон, судя по всему, тоже был Иным, – мрачно продолжила Эрика. – Махаон слышала, как он говорил, что замкнулся на Бианор... Вряд ли он собирался привязываться только к одной Бабочке, когда устроил себе гарем. Но его сущность сыграла с ним злую шутку...

– Если Иной замыкается, то... Он может это отменить?

– Насколько мне известно, да. Но для этого придется постараться, потому что это похоже на ломку. Если ее пережить, то все будет в порядке, но встречаться с бывшей привязанностью, не имея новой пары, не следует. Так что... В последний вечер Дракон пытался убить Бианор, чтобы избавиться от нее, а еще чтобы... Чтобы избавиться от ребенка, которого она носила.

Тяжесть опустилась на плечи, дышать стало трудно, а воображение все рисовало более молодую версию Шанти с большим животом и покрытую синяками.

– Иные, особенно Иные разного вида, редко могут зачать. – Эрика уставилась в кружку, будто пыталась погадать на кофейной гуще, оставшейся на дне. – Гибриды – особый дар... Так говорят... Они забирают лучшее от родителей. Но Дракону не нужны были ни дети, ни жена.

Что-то заставило Элата решить, что в квартиру забрался темный эльф, а потом Деманси предположил, что их было двое и второй был нагом. Но Змей всегда был лишь один. Гибрид. Вот и ответ.

– Как думаешь, – Нура отпила остатки остывшего кофе, чтобы смочить горло, – Дракон – наг?

– Ну, судя по имечку, очень возможно, – хмыкнула Ингвар. – Едва ли он настоящий дракон. К тому же если кто-то и мог обзавестись гибридом, то с большой долей вероятности это был наг. Их фертильность среди остальных видов Иных самая высокая, а их способ размножения... Ты же знаешь, что у них два прибора?

Нура кивнула и покраснела, едва вспомнив ту самую картинку из энциклопедии.

– Они вроде как пользуются ими по очереди, чтобы увеличить шансы, а еще... У них есть гон... ну знаешь, период размножения, когда они ведут себя, как одержимые спариванием...

– Морок! Ты шутишь?

– Если бы, – фыркнула Эрика.

Фантазия тут же услужливо подкинула образ темной тени – Уробороса, который наверняка снова придет. Возможно, он захочет свою жертву вполне определенным образом... Это должно было напугать, должно было вызвать омерзение, но вместо этого Нура ощутила сладкую истому и трепет. Злясь на себя, она поспешила вернуть разговор к более печальной теме:

– Что было дальше? Я про Бианор и других Бабочек. Что случилось?

– Махаон и сама не знала. Того незнакомца она больше никогда не видела, как и Бианор, которую он унес. Возможно, та все же умерла. Она была в плачевном состоянии...

Главная Жрица упоминала о том самом «плачевном состоянии», в котором прибыла Шанти... Сомнений, что бедняжка являлась Бабочкой Дракона с именем Бианор, не осталось. И Уроборос вполне мог быть сыном Дракона и Шанти...

– А после... Дракон взбесился, он приказал собрать Сад. Всех девушек вывезли буквально в том, в чем были. Их вышвырнули за город, пригрозив, что убьют каждую, кто посмеет что-то сказать. И им пришлось выживать... А когда кто-то пытался поднять эту тему...

– Обещание выполняли, их убивали... – догадалась Нура, нервно сглотнув.

– Да. Бабочки какое-то время общались между собой, потому и заметили, что за длинный язык наказывают. Вот они и не болтают лишнего. Прошло много зим, все это забылось, но оставшиеся Бабочки молчали и продолжат молчать. Махаон тоже не заговорила бы, если бы уже не была обречена миазмой...

Нура отрешенно смотрела в стену, размышляя о том, что только что услышала и что поняла. Ингвар, вероятно, не знала о Шанти в Доме богини, иначе бы сказала, кто такая Бианор. И все же стоит аккуратно уточнить...

– Ты знаешь кого-то еще из Бабочек?

– Парочку. Обе работают... ну, в общем, продают свои тела. Они не заговорят.

Стоит ли рассказывать про Шанти-Бианор? Морок подери, теперь Нура начинала понимать, каково это – владеть информацией и опасаться озвучить ее, потому что это знание могло быть вредно для обеих сторон. Эрика может попытаться копнуть глубже и привлечь внимание Дракона, да и для Шанти все может закончиться плохо. Нет. Пожалуй, лучше пока молчать...

– Что с Махаон сейчас?

– Умерла... Мы с Кеей единственные, кто был на похоронах. Мы все и оплачивали. От Махаон нам остались только фотографии... Она взяла с нас обещание, что мы на каждый Лоннат^[18] будем почитать ее память, как память предка, и не забывать ее...

Нура отвела взгляд. Судьбы Бабочек оказались печальными, что неудивительно. Их сломали в Саду, а после выкинули, как ненужный мусор... А Уроборос... Если он сын Шанти, если он хоть немного любит свою мать, то просто обязан ненавидеть Дракона, кем бы тот ни был...

После встречи с Эрикой Ингвар что-то прояснилось, но что-то так и осталось покрыто туманом загадки. Нура провела вечер в конспектировании того, что удалось узнать. Страница Махаон получила свой финал, а страница с Шанти пополнилась вопросами и предположениями.

Кем был незнакомец, забравший Бианор? Брат Дракона? И зачем ему Бабочка, беременная гибридом? Он сам отвел ее в храм Маан-Маан? Похоже, стоит снова наведаться туда и поговорить с Главной Жрицей.

Тучи ушли далеко, и небо очистилось, освобождая место для серпа Магны^[19]. Света от нее было немного, и все же среди точек далеких звезд на полотнище темного неба она все равно казалась яркой. Время шло к полуночи, но спать не хотелось. Нура переоделась в любимую безразмерную футболку холодного зеленого цвета с белой горлицей и поймала себя на том, что чувствует предвкушение от встречи с Уроборосом.

Собственные чувства раздражали. Да, Змей таинственный и из-за этого притягивает внимание, но страх от его присутствия, от его нефритовых глаз начал смешиваться с чем-то новым. С чем-то, что Нуре признавать не хотелось.

Чтобы отвлечься от глупых мыслей, она решила погрузиться в роман, который взяла в библиотеке. Зал с камином идеально подходил для чтения, а торшер здесь давал приятный теплый свет, которого хватало, чтобы увидеть строчки, но не то, что таилось в углах. Там тени сгущались, давая пространство воображению, которое спешило пощекотать нервы.

Во тьме то и дело вспыхивали зеленые искры, которых на самом деле там не было. Нура искала Уробороса, ждала его.

Пташка ждала Змея.

– Чтобы разгадать тайны, – напомнила она самой себе, пытаясь оправдаться.

Ей не хотелось думать о том, что серпентарий становился все более привлекательным местом, а старая жизнь все больше казалась серым, унылым сном. Раньше Нура следовала плану: хорошо учиться, получить образование, найти тихое местечко, скучного муженька-коллегу, завести ребенка и радовать маму тем, что хоть одна ее дочь поступает «правильно». Все решения уже приняли заранее, нужно было лишь подчиняться им...

Кея не захотела, разругавшись с семьей, а теперь и Нура будто повторяла ее путь... Но... Она, кажется, впервые ощутила свободу. Груз чужих ожиданий больше не давил. А внутри словно засел змей, который искушал, травил ядом риска, вынуждал идти навстречу опасностям, не оглядываясь.

Вдруг на периферии зрения Нура заметила движение. Она вздрогнула и подняла голову, всматриваясь в окно. Света от фонарей и Магны было более чем достаточно, чтобы заметить темную фигуру. Морочьи высокую, с широким разворотом плеч и с натянутым на голову капюшоном.

Уроборос.

Глава 16. Змей

Тело затрепетало, как только снаружи вспыхнули два зеленых огонька – глаза. Уроборос просто смотрел, но вновь и вновь Нура ощущала приятные касания на коже. Отклик на очередные игры Змея раздражал. Куда подевался ужас? В какой момент он так тесно сплелся с возбуждением? Может, это потому, что Уроборос продолжал наблюдать и не делал ничего, что подвергало бы реальной опасности? И только отголоски риска щекотали нервы.

Нужно заставить его что-то сделать! Заставить его показать истину, что он – угроза! Нельзя поддаваться на его уловки и чары! Но при этом нельзя погружаться в панику. Он все еще тот, кто был рядом постоянно, но ничего дурного не сделал... Проклятие! Разве это не противоречие?

Нура, возмущенная собственными рассуждениями, подскочила. Она подошла к окну и раздвинула занавески, за которыми таилась темная фигура, успевшая приблизиться. Голова под капюшоном была чуть склонена набок, будто Змей лениво разглядывал представшую перед ним немного растрепанную девушку.

– Так и будешь стоять? – раздраженно поинтересовалась Нура. – Я думала, после встречи ты будешь посмелее. Или... Боишься меня?

Теперь Уроборос приподнял голову, и свет упал на нижнюю часть лица, позволяя отчетливо видеть, как полные губы растягиваются в улыбке, как показывается ряд зубов в хищном оскале. Пугает Змей или дразнит?

Так или иначе, он не двигался, словно чего-то ждал. Чего? Приглашения на чай? Нура фыркнула. Стоит ли ей выйти во двор, к нему? Вдруг это именно то, чего он хочет – увидеть от нее шаг навстречу? Ну нет! А может... Вызвать полицию?

Простая мысль и такая понятная. Именно так думала бы Нура раньше, это бы пришло ей в голову в первую очередь, но она уже почти свыклась с тем, что защищает себя сама. И тем не менее... Полиция приедет на вызов. Уроборос наверняка уже скроется, но они спугнут его, прогонят. Останется лишь заплатить штраф за ложный вызов, вот и все.

Нура облизнула пересохшие губы, заметив, как Змей тут же отреагировал. Он подался вперед, будто хотел получше разглядеть, как ее язык проходится по тонкой розовой коже. Вот же... Нура отвернулась, пряча раскрасневшееся лицо. Она нашла нусфон на диване и вернулась с ним к окну, за которым все так же застыл черный силуэт.

– Я вызываю полицию! – Объявление вышло достаточно громким, чтобы стоявший снаружи мог услышать.

Пальцы коснулись полупрозрачного артефакта – отполированного кристалла с кучей мелких символов. Нусфон отреагировал на намерение и тускло замерцал холодным светом, магия привычно покалывала руку. Общий идентификатор, предназначенный для экстремальных ситуаций, отразился, но связаться Нура пока не пыталась.

Платить штраф? Нет уж! Она просто притворится, что вызывает полицию. Только и нужно, что расфокусировать взгляд, делая вид, что она общается с диспетчером. Однако морочий Змей даже не думал отступать. Он запустил руку в карман и что-то вытащил, а затем...

Нура вздрогнула, когда раздалось жужжание, выдавшее ее. Проклятие! Уроборос достал не что-то, а свой нусфон и теперь пытался связаться с ней! У него был ее идентификатор! Впрочем, он прогуливался по ее дому, конечно, он успел считать его...

«Пташка, врать нехорошо», – раздался бархатный ласковый голос в ее разуме, как только она решительно приняла вызов.

«Подсматривать тоже плохо, Змей». – Нура постаралась вложить в фразу всю едкую злость, которая только была в ней.

«Я присматриваю. Это другое».

«Дерьмовое оправдание», – откликнулась она, почти с ненавистью смотря в сияющие глаза того, кто заставлял ее чувствовать себя неправильно. Она должна бояться, должна испытывать отвращение и пытаться избавиться от преследователя, а не заинтересованно заглядывать в бездну его мрачной души.

«М-м-м», – протянул Уроборос.

Нура почти слышала его настоящий голос. Вибрирующий, как магия, сладкий, как сахар, и вязкий, как смола. Змей явно смаковал ответы, наслаждаясь звучанием чужой речи в своем разуме.

«Мне нравится твой гнев, Пташка. И мне нравится, что ты осмелела. Может, хочешь признать, что на самом деле тебе нравится наша игра?»

Он будто видел ее насквозь. Все ее постыдные реакции на его присутствие и то, как страх перерождался в азарт.

«Ты говоришь со мной сейчас не только из-за любопытства, не так ли?» – продолжал он.

Нура сглотнула. Ей хотелось закричать, что все это ложь, что она ждет его слов именно из-за тайны, что он способен раскрыть, а не потому что...

«Ты действительно хочешь этого. Может, моя одержимость не односторонняя». – Уроборос улыбался. Очевидно, его забавляла ситуация, более того, он наслаждался ею.

– Знаешь что, гад? Поцелуй меня в зад! – рявкнула Нура, передавая это и через нусфон.

«Рад, что ты сама попросила...»

Что? Он псих? Она только что его послала! Она добивалась ответного раздражения, а не... такого... Он же не собирается и правда?..

До того как Уроборос успел сказать что-то еще, Нура спешно обрубила связь и откинула нусфон, будто он был раскален и жег руки. Снаружи послышался приглушенный грудной смех.

Смех? Он смеялся над ней? О, Змей явно был в восторге от реакции на издевки! Нура бросила хмурый взгляд на веселящегося Уробороса. Он глумился, а она теперь стояла совершенно смущенная и сердитая.

– Хочешь подразнить меня? – Нура решительно откинула волосы за спину. – Знаешь, эту игру могут вести двое...

Смех затих. Зеленые огоньки глаз снова впились в нее, оставляя призрачные ощущения касаний.

– Смотри внимательно, Змей.

Нура дрожала от одной мысли о том, что она собирается сделать это... Она надеялась, что духи предков сейчас отвернулись, чтобы не наблюдать за позором потомка, который вместо того, чтобы избегать опасности, играл с огнем.

Ладони вспотели от волнения. Нура никогда ничего подобного не делала, она никогда не собиралась этого делать. Это было глупо и... захватывающе.

Она положила ладони на грудь, медленно сминая ту сквозь футболку. Уроборос дернулся, делая еще один шаг вперед. Больших усилий стоило остаться на месте, не вздрогнуть и не вскрикнуть от страха. Нура облизала пересохшие губы, обводя руками свое тело и спускаясь к бедрам, а затем завела пальцы под футболку. Она была рада, что сегодня отдала предпочтение стрингам, по крайней мере, это достаточно сексуально... Стягивать их вниз, пока Змей пристально следил за каждым движением, было одновременно стыдно и возбуждающе.

Нура ногой откинула нижнее белье в сторону, с вызовом уставившись на своего преследователя. Дыхание оборвалось, когда в тусклом свете стало заметно, насколько близко подошел Уроборос и как его влажно блестящий язык облизывает воздух, будто пытаясь ощутить вкус той, что все еще стояла за окном.

О духи! Она специально провоцировала его! Если он зайдет и убьет ее, часть вины за содеянное Нура готова была возложить и на себя. Впрочем... Разве он не видел ее обнаженной, наблюдая из глубин зеркала? Мысль не принесла облегчения, только раздула костер дикости. Руки решительно взялись за футболку, стянули ее и отбросили на диван, оставив тело совершенно нагим. Нура прижала пальцы к губам и чуть наклонилась, посылая Уроборосу воздушный поцелуй.

– Я явно играю в это лучше тебя, Змей! – прошипела Нура.

Ответом стало низкое, почти животное рычание.

В следующее же мгновение она стыдливо отшатнулась. Проклятие! У нее не самое идеальное тело, чтобы так смело светить им! К тому же... Милостивые духи! Что она вообще только что сделала?

Нура развернулась на пятках, стараясь сохранить остатки достоинства хотя бы до того момента, как выйдет из зала. По лестнице она поднималась совершенно обескураженная собственной выходкой. От смущения горело все лицо.

Дверь в спальню хлопнула, и Нура задвинула щеколду, будто это могло спасти ее от Уробороса в случае, если он решит войти...

* * *

Наблюдать за Пташкой с каждым разом становилось все приятнее. А здесь, без Аспидов, проще было подбираться ближе и использовать свою силу, не боясь обнаружения. Оно и к лучшему, потому что держать себя вдали от Нуры так долго становилось почти невыполнимой задачей. Уроборосу нужен был ее запах во рту. Он мог бы поклясться, что, если она дала бы ему провести языком хоть раз между своих ног, он бы мгновенно кончил от вкуса.

Когда Пташка заметила своего Змея, она почти не испугалась, более того, в ее глазах цвета пепла тлели злость и решимость. А после их короткого разговора, позабавившего Уробороса, в Нуре вспыхнул азарт.

О, он видел это. Его Пташка дразнила его, стягивая белье, пропахшее ею. И провоцировала, обнажившись полностью.

Кровь прилила к членам, Уроборос отчаянно пытался поймать хотя бы крохи вкуса своим языком, не сводя взгляда с ее оголенной кожи. Щеки Нуры лихорадочно розовели, ее нежные губы были приоткрыты, а соски затвердели.

Смотреть на Пташку раньше, когда она выходила в таком виде из душа, и смотреть на нее сейчас – совершенно разные впечатления. Раньше словно удавалось украсть пару мгновений, а теперь она сама их дарила.

Уроборос балансировал на грани самообладания. С одной стороны, он старался дать пространство, сокращая расстояние в отношениях постепенно, но с другой – он был на пределе, готовый сорваться в любой миг. Догнать Пташку. Поймать ее, подмять под себя...

Члены ныли, выдвигаясь. Вожделение требовало выбить окно, отделявшее от Нуры, и взять ее. Обнаженная плоть манила, такая теплая и сладкая. Пташка будто сама умоляла овладеть ею, осквернить ее священное тело. И невыносимый голод терзал Уробороса.

Змей жаждал вкусить Пташку.

Пальцы саднило от болезненной необходимости коснуться ее. Обвести контур губ, нащупать пульсацию вены на шее, почувствовать хрупкие косточки ключиц, сжать упругую грудь, дразня соски... Обхватить талию, притянув Пташку к себе, чтобы упереться затвердевшими членами в ее мягкий живот... Смять ее пухлую задницу, стиснуть бедра и развести их, чтобы почувствовать влажное желание...

– Я явно играю в это лучше тебя, Змей! – прошипела Нура, посылая ему воздушный поцелуй.

Рык разрывал глотку, члены пульсировали, будто вот-вот Уроборос кончит, залив спермой штаны. Он уже был не прочь отбросить всякую осторожность и схватить свою Пташку, но тут она вдруг отпрянула. В блестящих азартом глазах отразился вихрь новых эмоций. Испуг и стыд убили в ней уверенность, и она упорхнула...

Уроборос, не скрываясь, громко застонал, опуская ладонь на ширинку и надавливая, чтобы хоть немного снять пульсирующее напряжение. Даже сомнения во взгляде Нуры не смогли заставить забыть ее игру с ним, то, как она разделась, как сладко звала его Змеем. Она – все, что ему было нужно. Его приз за все муки, через которые он проходил; его драгоценность, которая оплачивала любую его боль; его госпожа, которая могла убить его движением мизинца; его сакральное пристанище, которое он готов чтить часы напролет.

Искушение снова войти в ее гнездо было невыносимым. Было просто необходимо ощутить ее аромат, пропитавший когда-то пустой и безликий дом, чтобы и самому наполниться ее запахом. И Уроборос не смог отказаться... Он специально двигался громко, чтобы Нура слышала его шаги, знала, что он здесь. Идет по освещенному коридору, сворачивает в зал, где осталась ее одежда.

Зеленая футболка благоухала. Но ее нижнее белье... О, оно пахло для него как самый вкусный десерт, от которого рот наполнялся слюной. Уроборос смял его, уткнулся носом и приоткрыл губы, чтобы язык мог в полной мере оценить бесподобный вкус Пташки.

Рука нащупала ширинку, спешно расстегивая ее и высвобождая саднящие члены. На них влажно сверкал предэякулят. Уроборос опустился на диван, запрокидывая голову так, чтобы можно было оставить на лице белье Нуры, и двумя руками обхватил сразу оба члена, чтобы поскорее избавиться от уничтожающего возбуждения. Оно травило кровь, разъедая разум. Казалось, если не удастся кончить в ближайшие пару минут, то организм разорвет на клочки от потребности.

Стоны наполнили пустую комнату, а Уроборос грубо двигал руками, сжимая члены. Нос щекотал сладкий аромат, а перед прикрытыми глазами стоял образ его Пташки, совершенно нагой и податливой. Она распласталась на шелковых простынях, ласкавших ее тело, длинные волосы разметались по подушке, щеки залил румянец.

Как бы она реагировала на чужие прикосновения? Как бы изменилось ее лицо, когда она испытала бы оргазм, до которого ее довел бы его раздвоенный язык? Не иметь возможности воплотить даже толику собственных фантазий, но при этом знать, что Пташка совсем рядом, – настоящая пытка.

А голову заполнили образы Нуры, ее томные стоны. В воображении она смотрела на Уробороса с тем азартом, с каким смотрела, стягивая свою одежду. В воображении Пташка прижималась к своему Змею, сминая грудь. Ее губы скользили по его, и их языки сплетались в диком танце. В воображении она сидела на нем верхом. Прямо на его членах...

Дыхание со свистом вырвалось из горла, а сперма разбрызгалась, оставляя следы на полу и забытой рядом футболке.

– Нур-ра, – мягко прорычал он, кончая и вторым членом.

Удовлетворение растеклось по телу, расслабляя его. Уроборос стянул белье Нуры с лица, задумчиво его оглядывая. Ткань, напитанная ароматом Пташки, – это пока все, что было доступно. Отказаться от такого подарка он не мог, а потому затолкал стринги в карман и поднялся, пряча влажные члены, которые еще какое-то время не втянутся в мешок... Проклятие, как человеческие мужчины умудряются ходить, когда это все свободно свисает? Раздражающее чувство!

Уроборос прислушался, пытаясь понять, где Нура и что она делает. Дом тонул в тишине, ее сердцебиение и дыхание были приглушены. Они раздавались сверху, почти над самой головой, там, где находилась спальня. Очевидно, спускаться Пташка не собиралась, тем более не собиралась звать Змея в свое нагретое гнездышко. А он не посмел бы требовать от нее подобное.

Ему хотелось, чтобы она сама пришла к нему. И она придет. Нура оголила тело для Уробороса. Значит, однажды оголит и душу. Нужно лишь подождать... А пока Змей заберет те дары, что она готова ему отдать, не больше...

На большее он бы не пошел. Он бы никогда не причинил вред своей Пташке, он бы никогда не посмел прерывать их связь с ее стороны. Уроборос бы никогда не поступил, как поступил он.

Ярость взорвалась внутри, а клыки налились ядом, его горько-острый привкус смыл аромат Нуры, приводя разнеженное сознание в себя, давая понять, что произошло, и наводя на нервные размышления о том, насколько это может быть похоже на него.

Нет. Вовсе не похоже. Игры того, другого, были злыми и опасными. Игры Уробороса с Пташкой не несли для Нуры угрозы. Она могла бы вырвать сердце своему Змею, а он не посмел бы предпринять что-то против своей драгоценной пары. Он не хотел доставлять ей проблем...

Впрочем, кажется, с этим уже не сложилось... Уроборос тяжело вздохнул, оглядывая «место преступления». Он сошел с ума, если решил мастурбировать тут. Впрочем, все, что относилось к Нуре, сводило с ума. И тем не менее нехорошо оставлять все заляпанным... Сперма забрызгала диван и футболку Нуры, а еще осталась лужицей на полу.

– Морок! – негромко выругался Уроборос, закатывая рукава.

Придется оттереть капли с дивана, вымыть пол и... Застирать футболку? Что ж, он сам виноват, сам и уберет за собой.

* * *

Ночью Нура так и не решилась выйти из спальни, а в итоге позорно уснула, вслушиваясь в чужие шаги внизу и шум воды. Утром же она увидела, что Уроборос похозяйничал. Он вымыл пол в зале и постирал ее футболку. И, судя по доносившимся стонам, не составляло труда предположить, чем именно занимался Змей и чем именно он вымазал пол и одежду... На это намекала и единственная пропавшая вещь – стринги.

Мысли о мастурбирующем Уроборосе не помогали концентрации, только заставляли лицо гореть от стыда. Нура старательно отгоняла дурацкие фантазии, неспешно передвигаясь по дому, будто ожидая, что Змей выпрыгнет на нее из-за угла. Но его не было, хотя еще недавно он точно бродил тут, но снова... Он ничего не сделал. Ничего, что могло навредить. Он просто ушел. Это сбивало с толку.

Нура вышла на кухню и остановилась у вазы, где вместо подвядших пионов стояли свежие. Уроборос снова оставил для нее записку...

Еще встретимся, моя Пташка.

Что ж... Хватит бояться. Он мог прятаться сколько угодно, но она скоро доберется до его тайн. Глядя на обрывок листа из собственного блокнота, где Уроборос оставил послание, Нура прошептала:

– Да, еще встретимся, мой Змей.

Глава 17. Перестрелка

Вылазка из дома помогала не думать о вечернем инциденте, потому в храм Маан-Маан Нура сорвалась, едва допив утренний кофе. Если удастся выяснить что-то о незнакомце, который увел Бианор от Дракона, это можно будет считать победой. В какой-то степени... Но все равно было неясно, как эта история связана с гибелью Кеи. Кто убил ее? Может, Дракон, о котором удалось узнать больше? А может, Уроборос, чью личность получилось раскрыть?

Главная Жрица, к счастью, была в зале со статуями. Заметив гостью, она приглашающе махнула рукой, призывая следовать за ней.

– Я в прошлый раз совсем не расспросила вас о том, как появилась здесь Шанти. – Нура следовала за Пурнимой по коридору. – Она ведь не сама добралась до вас. Вы видели, кто ее привел?

– Видела, – мрачно отозвалась та, выходя в сад.

– Кто же?

– Та, кого уже давно нет в живых...

Нура удивленно моргнула. Значит, Бианор привел не мужчина? Наверное, он кому-то это поручил... Кому?

– Вы не можете рассказать о ней?

Пурнима хмыкнула и прошла к круглому фонтану с шумящей водой. Чуть в стороне визжали дети, гоняясь друг за другом, и что-то предостерегающе прикрикивал скрипучим голосом пожилой мужчина. Главная Жрица опустилась на бортик фонтана и похлопала рядом. Нура с готовностью села.

– Я могу рассказать, дитя, но не все. Лишь часть.

– Я буду вам признательна и за это.

– Что ж... Шанти привезла сюда Даяна Ларс. Так ее звали в миру. Мы звали ее Латой. Ибо каждая, кто приходит в круг Жриц, берет новое имя, а для Даяны это было и вопросом безопасности. Немногие располагали сведениями о том, кто такая наша Лата, даже мне неведомо все. Я знаю лишь то, что она была нашей прихожанкой и собиралась замуж, а после... Враг разглядел в Лате Даяну, потому выманил ее и убил...

– Враг?

– Кто губил Бабочек?

– Дракон.

– Истина. И я не стану рассказывать о нем, ибо, если он узнает, в опасности будет весь наш Дом.

– Я не прошу об этом... Но... Возможно, вы скажете что-то о ребенке Шанти?

Пурнима усмехнулась, и в уголках ее губ появились морщинки.

– Ты знаешь о нем. И скоро узнаешь больше, чем кто-либо. Тебе нет нужды спрашивать меня.

– Главная Жрица! – К ним, почти задыхаясь от бега, несся светловолосый мальчик. – Там насчет приюта в Южном кантоне прибыли! Ой! Простите! – Остановившись, он прижал руки к груди и поклонился.

– Дитя, проводи нашу сестру, а я погляжу на гостей. – Пурнима ласково провела ладонью по макушке ребенка.

На обратном пути Нура размышляла о Даяне Ларс. Кто она? И как узнать, кем был человек, который умер... которого убил Дракон... А еще ее слова о ребенке Шанти... Знает ли Пурнима про Уробороса? Вряд ли она признается...

Дома Нура проверила нусфон, но Эрика еще не выходила на связь. Не было пропущенных и от мамы с братом. Решив, что за пару дней все достаточно успокоились, Нура попыталась поговорить с кем-то из семьи. Однако они явно все еще злились...

Пришлось занять себя готовкой ужина. И снова всматриваться в темнеющий двор за окном. Придет ли Уроборос?

Странно, но спустя несколько дней с момента, как Нура вообще поняла, что у нее есть сталкер, она прошла путь от ужаса при одной мысли о нем до нетерпеливого ожидания. Однако она не спешила признаваться себе в том, что испытывает почти извращенное удовольствие от осознания, что Змей смотрит на нее. Ощущение это было неправильным, оно не могло принадлежать Нуре...

И все же очередная ночь тянулась вместе с грезами об Уроборосе, пока утром все не прервала настойчивая вибрация нусфона. Это была Эрика, которая сообщила, что уже вечером состоится встреча. Новость окончательно сбросила покрывало сна и заставила сосредоточиться на действительно важном: сегодня расскажут про Хрута Ярпа...

День прошел в нетерпении, а вот беспокойство настигло ее гораздо позже, когда Нура уже ехала в маршрутке рядом с Эрикой прямиком в злачный район, краем уха слушая болтовню той. Ингвар, похоже, тоже нервничала, потому и говорила о всякой ерунде.

Нура же глупо пялилась в окно, думая о том, что она вообще делает. Она вовсе не собиралась встречаться с подозрительными личностями... Хотя уже встретила их столько, что страшно подумать. А один и вовсе нагло сторожил ее дом, заливал спермой любимую футболку и крал ее нижнее белье! И все же... Встреча уже была назначена, но организовывал ее кто-то другой, что заставляло переживать сильнее.

Когда показался мрачный район, еще более грязный и обшарпанный, чем тот, где находился «Серпентс», монолог Эрики начал иссякать.

– Держись рядом. – Ингвар перешла на шепот. – Молчи. Я не прощу себе, если с сестрой Кеи случится что-то по моей вине. И... У тебя есть кто-то, кто сможет забрать тебя, если что?

– Есть... – Нура поерзала на сиденье.

– Точно?

В сознании тут же всплыл образ Уробороса... Нет, связываться с ним она бы не стала, даже если бы его идентификатор отразился на ее нусфоне и она смогла бы его сохранить! Но... Вспомнилась встреча во Freedom, казавшаяся уже очень далекой. Что там сказал Кьяр? Что с ним можно связаться в случае заварушки? Что ж, Тайпан явно сумеет помочь. Заодно можно будет вернуть его косуху.

– Да, порядок. Не переживай обо мне.

Эрика мрачно хмыкнула. А Нура недоверчиво на нее косилась. Она ее не понимала. Сначала та говорила без умолку, а сейчас стала ужасно молчаливой и хмурой, как осеннее небо.

Тем не менее Нура послушно следовала за ней по улочкам, которые стремительно погружались в сумрак, а затем стояла у вонючих мусорных баков, дожидаясь какого-то щуплого человека. Тот коротко и тихо что-то спросил у Ингвар и, получив ответ, поманил за собой.

Чем дольше они шли, тем сильнее у Нуры сосало под ложечкой. Еще хуже стало, когда она услышала негромкое ругательство от Эрики.

– Что такое? – приходилось шептать, чтобы провожатый не услышал.

– Он ведет нас к контрабандистским складам. Это полное дерьмо! Там может случиться все что угодно... Тебе лучше повернуть назад.

Нура фыркнула, продолжая идти. Однако от слов Ингвар она разволновалась еще больше. Они будто шли в услужливо распахнутую змеиную пасть, готовую проглотить их целиком. Тревога разъедала спокойствие, оставляя лишь зарождающийся где-то под ребрами ужас. А что, если придется бежать? Успеет ли она? Не поймает ли ее кто-то из людей, которые стояли у одного из вытянутых зданий с тонкими стенами?

– Склады, – буркнула Эрика.

Они остановились рядом с тремя мужчинами. Их кожа, сухая и обветренная, была испещрена морщинами и шрамами. Один из них, с кривым носом, сплюнул под ноги и кинул двум гостьям:

– За мной.

Их первый провожатый что-то буркнул Эрике, та вложила в его протянутую ладонь свернутые купюры, и он тут же удрал со скоростью марафонца. Нура же шла дальше, мимо расставленных ящиков и грузчиков, у каждого из которых на поясе висело оружие. По крайней мере, никто из них не раскрыл рта и не попытался вытащить язык. Вероятно, это были обычные люди, а не наги. Но проверять все равно не хотелось. Рука нащупала артефакт в кармане.

Наконец их завели в тесную комнату с грязным старым диваном, на котором развалился незнакомец с сальными длинными волосами, изувеченным лицом и отсутствующей ушной раковиной справа.

– К тебе, босс.

Безухий встрепенулся, оглядел двух девушек перед ним и облизнулся. Нура затаила дыхание. А вот и раздвоенный язык. Рано расслабляться.

– И кто из вас хотел узнать о моем старом друге?

– Я. – Ингвар смело выступила вперед.

Наг ухмыльнулся. Нура все сильнее ощущала себя запертой в ловушке. Какая же она глупая! Лучше бы послушала Эрику и ждала ее в безопасном месте... Нет же, захотела лично все выяснить! А теперь скрываться поздно...

– Ты принесла?

– Я, по-твоему, дура? – фыркнула Ингвар. – Пока ты не знаешь, где информация, ты ничего со мной не сделаешь. Я скажу, где можно забрать бумаги, но только после того, как уйду.

– Так не пойдет, – ощерился безухий. За рядом ровных человеческих зубов показались два узких клыка, с них что-то обильно капало.

Нура невольно подвинулась ближе к Эрике, которая казалась непоколебимой. Журналистка выпрямилась, глядя на нага с омерзением. Она источала уверенность, будто на самом деле превосходила собравшихся здесь по силе. Тон у нее был вкрадчивый и ровный:

– О, тогда ничем не могу помочь, а твой человек останется гнить за решеткой и с радостью сдаст тебя и всю твою веселую компанию, если не полиции, то клану.

Безухий зашипел, раздраженно мотнул головой и наконец сдался:

– С-спрашивай, хитрая жирная корова!

– Ты знал Хрута Ярпа до того, как... как он стал бродягой, не так ли?

– У нас обоих есть шрамы на спине. Если ты понимаешь, о чем я...

Эрика спокойно кивнула, игнорируя оскорбления.

– Вы оба из Полозов?

– Да. Но он сказал, что Полозы охотились за ним...

– Бред. Изгнанных игнорируют, если только они не влезают в дела клана напрямую.

– Вот только его не изгоняли, свинюшка, он изгнал себя сам. А потом ползал у меня в ногах, чтобы я помог ему. Он отдал все, а я поверил. И тогда Од Повет стал Хрутом Ярпом. Все было чисто. Я умею работать чисто, – горделиво заключил наг, пристально наблюдая за Нурой.

Она отвела взгляд, борясь с желанием вцепиться в руку Эрики.

– Повет? – изумилась та. – Ты лжешь!

– Корова, не называй меня лжецом! – взорвался безухий. – Я свою часть сделки выполняю!

В этот момент в комнату ворвался уже знакомый мужчина с кривым носом. Он остановился рядом с нагом, наклонившись над его единственным ухом, и что-то зашептал. Чем дольше безухий слушал, тем шире становилась его улыбка, словно предвещая неминуемую опасность. У Нуры в горле образовался ком.

– Как же повезло мне, свинюшка. И как не повезло тебе, – ледяным тоном произнес наг. – Тебя я отдам своим людям, а твою подружку трахну сам.

– Что? – нахмурилась Ингвар. – Если тебе нужна информация для освобождения своего человека, то...

– О, это... Я всегда пробую разные варианты. И другой вариант сработал лучше. Его убили, он больше ничего и никому не скажет, свинюшка. Теперь ты – мой враг.

Нура не успела даже испугаться, как Эрику уже схватили и выволокли, визжащую и отбивающуюся. Нура осталась наедине с безухим.

– Будь умной цыпой, – оскалился наг, – не сопротивляйся. Иначе будет хуже.

Она замерла, сжимая потной ладонью артефакт. Страх от надвигающейся опасности окутал, как густой туман, проник в каждую клеточку тела и заставил сердце колотиться как бешеное. Внутри все сжалось, будто в тисках, мысли метались, как дикие звери, не находя укрытия, и в голове раздавались тревожные звоночки.

Широко распахнутыми глазами Нура следила за приближением безухого, и каждый миг ожидания тянулся, как резинка, готовая в любой момент лопнуть. Ей нужно было, чтобы он подошел, только так появится шанс воспользоваться артефактом. Но что, если он поймет, что задумала его жертва?

Вдруг раздались громкие, оглушающие звуки и крики. Безухий отвлекся на мгновение, но этого хватило, чтобы Нура прижала артефакт к его шее и рявкнула:

– Facere!

Наг охнул, растерянно моргая.

– Facere! – Артефакт сработал снова, отдавая легким жужжанием в пальцы.

Противник вскрикнул, отшатываясь и покачиваясь, словно пьяный. Нура откинула полностью использованный артефакт и, вытащив новый, вырвалась из комнаты. Отвлеченные шумом бугаи, сжимающие пистолеты, оглянулись к распахнувшейся двери слишком поздно. Нура поднырнула под руками пытавшихся поймать ее мужчин и тут же забежала в лабиринт из высоких контейнеров. Кровь от адреналина бурлила, а сердце работало на износ.

Внезапно кто-то схватил ее за руку и дернул на себя, зажав рот. Нура хотела было укусить ладонь, снова применить артефакт, но раздался едва слышный знакомый голос:

– Это я. Не ори, а то они нас найдут.

Хватка ослабла, позволяя освободиться. Эрика в порванной футболке выглядела растрепанной, но вполне целой. Нура облегченно выдохнула. Вдвоем было чуть менее страшно.

– Сейчас самое время вызывать твоего друга... Мы выберемся из склада и разделимся, так что... – Ингвар смолкла, совсем рядом пробежал человек. Она махнула рукой и сама медленно и осторожно двинулась к высокому ящику.

– Где эти стервы? – взревел безухий.

– Эта дрянь ранила Рогги! Пальнула в него из ствола!

– Откуда у нее вообще оружие?

– Она это... Выбила...

– Вы не можете справиться с жирной свиньей? Идиоты! И почему вы позволили второй девчонке пронести гребаные артефакты?

– Металлом не пахло и... – Финал фразы превратился в визг.

– Найдите этих мразей! Они еще на складе, я чую их!

Нура дрожащими руками вытащила нусфон, кусая губы. Проклятие! Ей нужно было хотя бы шептать, чтобы передавать мысли, а это могло их раскрыть... Морок! Ответ Тайпана Нура ждала в напряжении, он не подключался так долго, что она решила, что он где-то оставил нусфон и не слышит вызова, однако наконец в голове раздались чужие мысли:

«Нура?» – Голос казался слишком искаженным в сознании.

«Кьяр! Спаси меня, пожалуйста!» – Нура шевелила губами, надеясь, что он услышит ее.

«Где ты?»

Нура уставилась на Эрику, а та перехватила нусфон, вклиниваясь в разговор. Она назвала адрес. Затем они отключились, спешно перебегая на другое место и прячась за деревянным коробом. Соседний такой же оказался прямо перед глазами, и не заметить отпечатанный герб Республики было сложно.

Люди затихли, видимо, прислушивались. Казалось, что вот-вот они их найдут. Безухий то ли ушел, то ли тоже затаился. Лишь бы ушел... Если бы он решил ориентироваться на запах, он бы смог их найти...

Ингвар кусала кровоточащие губы и хмурилась, сжимая пистолет в руке... Послышался глухой стук упавшего ящика. Тут же раздались голоса и ругань на какого-то растяпу. Эрика потянула Нуру, вынуждая ее следовать за собой. В лицо дохнул свежий воздух. Выход был совсем рядом. Еще немного!

Пришлось снова спрятаться за ящиками. У входа сторожили двое, напряженно вглядываясь в нутро склада. Ингвар повернулась к Нуре, почти прижимаясь к ней, и тихо-тихо шепнула:

– Толкну – беги. – Фразу она сопроводила пальцем, указавшим на вход.

Нура округлила глаза. Она с ума сошла? Там же двое! Но Эрика уже отвернулась и подняла пистолет... Вот Морок!

Выстрелы буквально оглушили Нуру. В ушах зазвенело, но она почувствовала руку, пихнувшую ее вперед, и побежала. У входа, стискивая колени, в муках корчились те самые двое, сквозь их пальцы сочилась кровь. В спину раздался шквал новых жутких звуков – целый дождь из пуль, который колотил по барабанным перепонкам. Нура постаралась уйти с линии выстрелов, скрывшись за углом здания. Во мраке ориентироваться получалось плохо, она даже не помнила, откуда они пришли, а самое жуткое то, что Эрики позади не было.

Нура старалась не дышать, рядом она видела еще не менее десятка теней, держащих пистолеты. Она слышала их шаги, эхом расплескивающиеся в воздухе.

– Куда она забежала?

– Между складами! Ищ... – Слова заглушили выстрелы.

– Стерва! Держу эту мразь! – раздался победный возглас.

Нуру трясло, во рту пересохло. Шаги переросли в бег. Они приближались. Вот-вот кто-то заглянет за угол, и ей конец! Морок! Она заставила себя сдвинуться с места, протискиваясь между двумя стенами и тут же путаясь в пыльной паутине.

– Э-эй, детка-а! – раздалось совсем рядом. – Твоя подружка у нас, иди сюда.

Эрика. Духи предков, помогите. Где Тайпан? И справится ли он вообще с кучей людей и нагов? Наги! Они могут почуять запах!

– А вот и ты, наша маленькая цыпа.

Нура встретилась со взглядом незнакомых глаз, прорезанных узким зрачком, и сорвалась с места, ударившись плечом, но продолжая мчаться между лабиринтом стен. Чужое приближение отчетливо слышалось: вслед неслось глумливое улюлюканье нескольких голосов.

От бега в боку закололо, дыхание сбилось. Нура забежала на очередной склад. Здесь не было света, только черные очертания высоких контейнеров и коробок. Она неслась вглубь помещения, надеясь выиграть время. А чужаки приближались, их тяжелые шаги отзвуком разбивались в высоких потолках. Они не торопились, они явно ориентировались на нага, а тот шел за ее ароматом.

Внезапно темная бесшумная тень выплыла из-за контейнера. Визг застрял в горле, с губ слетел лишь прерывистый вздох, а Нура сорвалась с места снова, пытаясь скрыться во мраке. Уставший организм подводил, ноги заплетались, и она рухнула, успев лишь выставить руки перед собой, чтобы не разбить нос. Преследователь тут же оказался рядом. Он все еще молчал, хотя его подельники, уже вошедшие на склад, продолжали издевательски приманивать «цыпу».

– Мы будем нежными-и, – пропел кто-то издали.

– Ты будешь! А я трахну эту тварь так, что она захочет сдохнуть, – рявкнул безухий.

Он тоже тут! Он близко! Нура ползла по полу, негромко поскуливая от страха и боли в стесанных ладонях и коленях. Преследователь же опустился, переворачивая ее. Вскрик прервала теплая рука, сдавившая рот.

Шепот был едва слышным, но мучительно знакомым:

– Будь хорошей девочкой и помолчи, Пташка.

Глава 18. Змеиное логово

Силок для ловли птиц сработал, и теперь охотник мог насладиться пойманной добычей. Именно так это ощущалось, когда Уроборос вдавил Нуру в пол, опускаясь на нее сверху и продолжая зажимать ее рот рукой. Воздух вокруг вибрировал, пропитанный чужой магией. Совсем рядом проходили люди безухого, но Нура не смотрела на них, она следила только за лицом, скрытым маской густой тьмы, и за тусклым блеском малахитовых глаз прямо перед ней.

Холодный грубый пол царапал лопатки сквозь тонкую ткань, а горячий торс Уробороса сминал грудь Нуры. Его взгляд замер на ней, словно пробираясь под кожу, оказываясь глубоко внутри, пронзая плоть. Змей ощутимо давил своим весом, мешая шевелиться, создавая ловушку из собственного тела. Оно окутывало, убеждая забыть об окружении и сосредоточиться только на тяжести Уробороса и его мучительно притягательном запахе. Знакомый аромат смешивался с мускусным, он щекотал нос, оставаясь привкусом на языке. И жутко было осознавать, что больше всего хотелось сглотнуть вязкую слюну, пропитанную Змеем.

Он наклонился ниже. Тень от его капюшона заскользила по лицу Нуры, окуная во тьму такую же черную, как одежда, которую носил Уроборос. Он всегда прятался во мгле, и, кажется, вся его душа была пропитана мраком, а сердце наверняка было такого же угольного цвета...

Нура ощутила чужое дыхание, согревающее ее щеку. Она едва могла разобрать, что происходит в тусклом свете глаз. Оставалось лишь ждать, когда хватка Змея ослабнет и появится возможность из-под него выбраться. Но он вдруг вжался губами в собственные пальцы, под которыми таился рот Нуры, имитируя поцелуй.

Она изумленно уставилась на Уробороса, почти ощущая его горячий язык на собственной коже. Это было мимолетное наваждение, поразившее настолько, что голова опустела. Нура ждала, что Змей вот-вот уберет свою ладонь, сминавшую ее губы, чтобы целовать уже по-настоящему... Страх и желание сплетались между собой, вызывая мурашки и учащая пульс, колотивший по вискам.

– Как-нибудь продолжим, Пташка, – прошипел Уроборос. Он резко вскочил и тут же затерялся среди теней склада, будто был не реальным, а лишь разыгравшимся воображением.

Нура медленно поднялась, тяжело дыша. Что только что случилось? Змей... Спас ее?

Вдруг засвистели шины, заклокотали артефакты двигателей, и мимо входа проехали пять внедорожников. Оттуда высыпали вооруженные наги в кожаных куртках и еще один в черной рубашке с подвернутыми рукавами. Его волосы были немного всклокоченными, пряди падали на лоб. Он оглядывался, и алые глаза сверкали в свете фар.

– Аспид, – позвала Нура, выбегая наружу.

Она вырвалась на улицу, тут же устало заваливаясь набок, готовая рухнуть на землю, чтобы просто отдышаться. Но крепкие руки подхватили ее, не позволяя упасть.

– Ранена?

– Нет... Там... У них моя подруга...

– Деманси!

Знакомый наг, не требуя уточнений, просто кивнул. Вблизи снова загромыхали выстрелы. Нура испуганно вздрогнула, зажмуриваясь, будто это могло спасти от оглушающих звуков.

– Все нормально, я тут. – Аспид стиснул ее в объятиях. От него пахло дорогим мужским парфюмом с нотками дерева, кожи и металла.

Вжатая в теплое тело, Нура слышала быстрое биение его сердца. А руки, обхватившие ее, сжимали так сильно, будто удерживали над пропастью, не давая разбиться.

– Я успел, – забормотал Аспид. – Ты не умрешь. Я приехал за тобой.

Его волнение напомнило о словах Кьяра. Кея связалась с Аспидом незадолго до смерти, умоляя спасти ее. И он сорвался к ней, несмотря на ее предательство, но... Тогда он не успел...

Нура осторожно погладила его спину:

– Ты спас меня.

Аспид судорожно вздохнул, чуть отстраняясь, но лишь для того, чтобы лбом уткнуться в ее. Он бережно гладил Нуру по волосам, закрыв глаза. Она не решилась оттолкнуть его. В тот момент он явно снова видел перед собой Кею. Возможно, прощался с ней навсегда, отпуская...

– Босс... – Кто-то остановился рядом, переминаясь с ноги на ногу.

Аспид отпустил Нуру, виновато улыбнувшись. Его красные глаза побагровели, сделавшись темнее. Узкие вертикальные зрачки немного расширились.

– Что там?

– Знакомый груз и еще кое-что от Республики. Ну и девчонку нашли... Боевая самка... Чуть не пристрелила меня, – хмыкнул Деманси, кивнув в сторону Эрики.

Она брела к мобилям в сопровождении незнакомого нага. Нура тут же сорвалась с места, подбежала к ней и крепко обняла.

– Ингвар, чтоб тебя!

– Йон! Ты как? В тебя не попало?

– Я? Это ты как? У тебя это обычный будний день?

– Нет... Вообще обычно такого не бывает, – нервно хихикнула Эрика. Ее трясло, и под ладонями Нура ощущала, как то сжимаются, то расслабляются чужие мышцы. – Морок! Ты не сказала, что твой спаситель – гребаный глава клана!

– Ох... Я не думала, что приедет он... – Нура нахмурилась и оглянулась в поисках Тайпана. Его нигде не было. Интересно, почему? Однако спросить она не решалась.

Вокруг стало тихо, стрельбы больше не было слышно. Из склада один из нагов бесцеремонно выволок безухого, бросив того к ногам Аспида. Деманси же подошел к спасенным и указал на один из мобилей, предлагая забраться внутрь. Обе так устали, что ни вопросов, ни споров не последовало. Они неторопливо поковыляли вперед, держась за руки.

– Это не ваша территория, – послышался глухой голос безухого.

– Тебя никто не спрашивал! – рявкнул Деманси, пнув того ногой в тяжелом ботинке. – Падаль.

– Я, может, и падаль, но, думаете, Полозы или темные обрадуются, если узнают, что вы решили оттяпать нейтральную территорию? Или захотел показать свою слабость, Ормарр?

Эрика замерла на полпути, неуверенно оглядываясь. Нуре был интересен разговор, но она сомневалась, что ее новая подруга остановилась именно для этого.

Аспид тем времен холодно ответил:

– Не изгнаннику называть меня по имени.

– Ты тут не в своем праве, Ормарр. – Безухий гулко засмеялся, но снова был прерван Деманси, который обошел того и пнул в спину, тем самым приложив его лбом о землю.

Ормарр? Настоящее имя Аспида?

– Он в праве, – выпалила Ингвар, высвобождая руку из хватки Нуры и делая робкий шаг к мужчинам.

Аспид повернул голову, внимательно ее оглядывая. Похоже, до того он даже не замечал вторую девушку. Теперь же тиоциановые глаза сощурились, медленно прошлись по фигуре Эрики и застыли на ее лице. А она продолжила:

– Не ты один пробуешь разные варианты. – В тоне сквозили ехидство и решимость, будто она не дрожала до сих пор. – Я передала клану Аспидов доказательства того, что ты украл их товар. Ты вмешался в их дела, и они пришли за тобой.

Безухий распахнул глаза, в них плескались ярость и безысходность, он рванул было к Ингвар, но та отпрянула прямо в объятия Нуры, которая не дала ей упасть.

– На колени! – рявкнул Аспид.

От его властного сильного голоса все вздрогнули. Нура и сама едва не осела, и, судя по тому, как подкосились ноги Эрики, она отреагировала так же. Кроме того, воздух вдруг стал тяжелым, давящим на плечи, а в голове всплыло воспоминание о встрече с Аспидом в его кабинете. Тогда Нура ощутила совершенно иррациональное желание подчиняться, и теперь... Теперь она ощущала то же самое.

Безухий же морщился, словно от боли, рвано дышал, но опускался на колени.

– Ко мне, – приказал Аспид, требовательно глядя на своего пленника.

Тот, подвывая, пополз к нему и остановился у его ног.

– Ты решил, что можешь звать меня по имени? Ты решил, что я не смогу уничтожить тебя? Ты, жалкий хвост, думаешь, что мне нужно право, чтобы заставить тебя вылизывать подошву моего к’сша^[20]? Если бы я захотел, ты бы уже сосал мои члены и торговал своей задницей. И мне не нужно спрашивать на это разрешения.

Нура отступала к мобилю, придерживая подругу. Пожалуй, на сегодня хватит разборок преступников. Обе забрались на заднее сиденье, хлопнув дверьми, и прижались друг к другу плечами.

– Да, похоже, я могла бы ничего и не говорить, – выдохнула Ингвар. – Аспид и так бы справился...

Угукнув, Нура откинулась на спинку и прикрыла глаза. В салоне было прохладно, пахло кожей, парфюмом и немного дымом. Сюда не проникали голоса снаружи, а пережитый кошмар остался позади. Подумать только! Перестрелка!

Двери открылись. На водительское место забрался Деманси, а на пассажирское сиденье спереди – Аспид. Он оглянулся на девушек:

– Все в норме?

– Да. Спасибо. – Нура съежилась, прижимаясь боком к Эрике. Та приобняла ее, успокаивающе поглаживая по плечу.

Мобиль тронулся. Они выехали из злачного района в полной тишине. За затонированными окнами мелькали огни фонарей и свет вывесок. Постепенно высокие здания сменялись пролесками.

– Куда мы? – Ингвар чуть наклонилась, чтобы смотреть в лобовое стекло на дорогу.

– В змеиное логово. – Деманси, усмехнувшись, глянул на нее в зеркало.

– Безопасное место, – нехотя ответил Аспид. – Нам нужно поговорить, но сейчас вы не в состоянии. Отдохнете, а утром мы все обсудим.

Нура все еще не могла найти в себе силы для того, чтобы попросить отвезти ее домой. Она устала, мысли превратились в неясную мешанину образов и слов. Все казалось каким-то нереальным и далеким, ужасно хотелось спать.

Мобиль же проехал через открывшиеся автоматически ворота к крупному строению, похожему на несколько квадратов, связанных коридорами. Черные стены глянцево поблескивали, отражая свет фар, а за панорамными окнами были видны чьи-то фигуры. У входа уже стоял разъяренный Тайпан в спортивных серых штанах с полотенцем на плечах. Мокрые волосы облепили его лицо.

Деманси припарковал мобиль и тут же выскочил, чтобы открыть дверь для девушек. Аспид вышел первым; не оглядываясь, он направился в дом.

– Поговорим внутри, – бросил он Кьяру. Тот фыркнул и обеспокоенно глянул на Нуру.

– Я в порядке, – ответила она на его немой вопрос.

Тайпан слабо улыбнулся, пропуская гостью внутрь. Ингвар шла следом, Деманси же остался снаружи.

– Что случилось, милый? Ты сорвался так быстро! – раздался женский голос.

– Какого хрена ты не предупредил меня, Орм? – Тайпан обошел девушек и двинулся вперед, злобно скалясь. – Это был мой нусфон!

Нура и Эрика, последовав за ним, оказались на кухне с большим столом, за которым сидели две женщины. Обе высокие и стройные. Одна из них, с черными гладкими волосами, в бордовом шелковом халате, внимательно смотрела на Аспида алыми глазами с узкими зрачками. Вторая же, одетая в темно-фиолетовую атласную пижаму со штанами и рубашкой, деловито подливала вино в бокалы. Ее идеально прямые рыжие волосы лежали на одном плече.

– Времени не было, – флегматично пожал плечами Аспид. – И держи себя в руках. У нас ведь гостьи...

– Не представишь? – поинтересовалась черноволосая.

– Нура Йон, сестра Кеи. И... Эрика Ингвар, я полагаю. Она журналистка...

– Отлично! Ты сбрендил, Орм? Какого хрена тут журналистка? – взорвался Кьяр.

– Полегче. – Рыжая похлопала его по обнаженному плечу, делая глоток вина. – Не нервничай, котенок. И побольше уважения: моя бабуля, между прочим, была журналисткой.

– Мы обсудим все, как только ты приведешь себя в порядок, брат. А пока поумерь пыл, – отрезал Аспид.

Желтые глаза Тайпана горели раздражением, но он действительно замолчал, рывками проходясь полотенцем по влажным прядям.

– Милый, – обратилась к нему черноволосая, – ты себе волосы выдерешь, иди и спокойно их высуши. Твой брат уже понял, что ты злишься, незачем пытаться поджечь его взглядом.

– Я...

– Кьяр Заврий!

– Хорошо, мам. – Тайпан, понурив голову, послушно побрел в коридор.

– Мам? – не сдержала изумленного возгласа Эрика, тут же прикрывая рот.

Женщина мягко усмехнулась:

– Мое имя Мойра, я мать этих балбесов.

– А я Алеста, мать матери этих балбесов, – хохотнула рыжая.

Нура невольно раскрыла рот под смех женщин. Проклятие! Они выглядели чересчур молодо! Обеим навскидку едва ли можно было дать больше тридцати пяти...

– Алеста, вы тоже наг? – осторожно спросила Ингвар.

– Нет, я просто магесса, но мы сохраняемся еще лучше, – подмигнула та. – А вот мой муж был нагом. Старой закалки, так сказать...

– Мамуль, умоляю, прибереги подробности, – хмыкнула Мойра, поднимаясь. – Будете кушать, девочки?

Обе, не сговариваясь, покачали головами.

– Ладно, тогда пойдем, провожу вас в комнаты. Я принесу что-нибудь из нашей одежды, и вы сможете отдохнуть...

– Боюсь, я большевата для ваших размеров, – смущенно пробормотала Эрика.

– Но для размеров наших мальчиков ты даже узковата, – подмигнула Алеста, придерживая бокал в руке.

– Бабушка! – Аспид, опустившийся на стул, бросил на нее скептичный взгляд.

– Я про то, что она может использовать ваши вещи, а не про то, что ты подумал, мелкий извращенец!

Мойра закатила глаза. Она оставила свое семейство выяснять отношения и повела сонных девушек наверх.

– Дом сделан так, что все на все похоже. На случай, если кто-то нападет, ему придется еще поискать, что и где, – объясняла Мойра, когда они вошли в очередной безликий коридор. – Но вы сориентируетесь. Мы рано встаем, а даже если нас не будет, не бойтесь совершить набег на холодильник. Вы спите напротив друг друга.

Нура едва запоминала слова. Она просто была рада оказаться в небольшой спальне, а еще радостнее стало в ду́ше. Горячая вода смывала грязь, пот и страх, расслабляя мышцы. К возвращению гостьи на кровати уже лежала шелковая сорочка и пеньюар. После переодевания Нура плюхнулась на постель и мгновенно отключилась.

Среди ночи вдруг послышались шаги. Конечно, в таком змеином логове кто угодно мог проходить мимо, но все же... Было что-то знакомое в этих нарочито громких шагах. Они были глухими, слышимыми лишь у конкретной спальни.

Тук-тук.

О! Этот звук! Негромкое постукивание по двери расплескивалось по комнате. Нура поежилась, кутаясь в одеяло и вжимаясь в подушки. Она настороженно следила за тем, как дверь открывается, а внутрь заходит высокий мужчина в черном. Кепка, капюшон худи, штаны, тяжелые ботинки... Узнать Уробороса не составило труда, можно было даже не замечать тлеющие зеленью глаза.

– Тшш, Пташка... – Шелест шепота почему-то успокаивал.

Змей шел по комнате, будто был хозяином этого места. Нура не сводила с него взгляда, прерывисто дыша. В голове ее тут же возникли мысли о том, как он стоял у окна, как она разделась, а он мастурбировал, сидя на ее диване и рыча ее имя. Между ног знакомо запульсировало, но привычный стыд не обрушился на голову, только чистое возбуждение вибрировало в воздухе, как магия страсти и притяжения.

Уроборос опустился на кровать, и его пальцы подцепили одеяло, стягивая его. Нура задыхалась, понимая, что осталась только в сорочке до середины бедра. Тонкие лямки то и дело норовили сползти. Змей явно видел это – он подцепил их, спуская по рукам и оголяя грудь.

– Так лучш-ше, – прошипел он ласково.

Нура потянулась к Уроборосу, и он наклонился, путаясь пальцами в ее волосах:

– Моя Пташ-шка.

Они были так близко друг к другу, что их дыхание сливалось, щекоча губы.

Чей-то вскрик заставил Нуру вздрогнуть и открыть глаза. Она тут же сощурилась от ярких лучей Инти, заглядывавших сквозь шторы. Это сон... Конечно. Только сон...

В коридоре послышались голоса. Нура вскочила, накинула пеньюар и выглянула наружу как раз в тот момент, когда Эрика с выпученными глазами пробегала мимо, а из-за дальней двери показался Аспид. С его волос капало, вода скатывалась по напряженным широким плечам и груди ниже, к четко очерченным кубикам пресса, и останавливалась лишь там, где рука с выступающими венами придерживала белое полотенце.

– Д-доброе утро, – растерянно приветствовала Нура, когда ее взгляд столкнулся с алыми глазами. Не дожидаясь ответа, она вернулась в комнату.

Видимо, Эрика случайно увидела то, что видеть не собиралась... Обнаженный Орм произвел впечатление и с прикрытым пахом, а что было за полотенцем, оставалось догадываться...

Приведя себя в порядок и переодевшись, Нура вышла в коридор. Она неуверенно огляделась, но быстро нашла выход благодаря тому, что Эрика не закрыла дверь, ведущую к лестнице. Судя по расположению дверей, она просто перепутала нужную и случайно заглянула в ванную комнату...

Спустившись, Нура сразу услышала женский смех и последовала на его звук, обнаружив уже знакомую кухню. Алеста и Мойра все так же были в пижамах, они стояли чуть в стороне с кружками, от которых поднимался аромат крепкого кофе. Эрика сидела за столом, рассеянно ковыряясь в яичнице с беконом.

– Все в порядке? – на всякий случай уточнила Нура, опускаясь на свободное место за столом и негромко благодаря Мойру, поставившую перед ней тарелку с завтраком.

Эрика подняла голову, вытаращившись пустым взглядом, и прошептала:

– Два.

Это вызвало новую вспышку смеха за спиной, а Нура лишь поджала губы. Она поняла, о чем речь.

– Их два! Нет, я знала, но... Я была не готова воочию наблюдать такое! – воскликнула Эрика. – И теперь, полагаю, у меня шоковое состояние, потому что... Предки милостивые! ИХ ДВА!

– Да-а, я когда впервые увидела эту парочку у своего мужа, тоже поразилась, – ухмыльнулась Алеста.

– У папы вместо ног был огромный змеиный хвост, а тебя поразили его половые органы? – фыркнула Мойра.

– С хвостом я к тому времени смирилась, а вот члены – что-то новенькое. Было. Но мне интересно, кто из моих внуков засветил свои достоинства?

– Честно говоря, мне тоже интересно... Нура, дорогая, ты в курсе?

– Аспид.

– Орм? – недоверчиво вскрикнула Алеста.

– Что? – Тот растерянно остановился в дверях. Он уже надел брюки и рубашку, однако пряди, падавшие на лоб, все еще оставались влажными.

Стоило ему только показаться, как все пары глаз уставились на него. Разве что Эрика, наоборот, опустила голову, с удвоенной силой кромсая вилкой бекон. Щеки ее снова залила краска.

– Что? – повторил Аспид, немного раздраженно оглядывая своих родственниц, которые ехидно хихикали.

– Ты произвел впечатление, внучок.

– Я в своем собственном доме, – закатил он глаза, – не могу сходить помыться?

– Можешь-можешь. Кофе будешь? – сладко улыбнулась Мойра.

– Нет, мне нужно работать.

– Труженик! Обратите внимание: холост, детей нет и...

– Мам! Госпожи Йон и Ингвар, после завтрака зайдите в кабинет... Тайпан вас проводит.

Кьяр действительно протискивался на кухню, сонно щурясь. Он плюхнулся на стул, отчаянно зевая. Похоже, ранней пташкой он не был. Когда все доели свои порции, гостьи удалились переодеться, а после Тайпан проводил их вглубь дома, в небольшой кабинет на первом этаже.

– Присаживайтесь. – Аспид поднялся из-за стола и указал на два кресла в углу.

Нура послушно уселась, следя за тем, как Эрика плюхнулась, спешно отворачиваясь, и с интересом разглядывала графин воды на круглом столике между креслами.

– Итак, я жду объяснений. Поздний вечер, почти ночь, злачный район и куча преступников. Что вы там делали?

Нура глубоко вдохнула и коротко пересказала историю: как обеих проводили к безухому, как их разделили, как они прятались и воспользовались нусфоном. Аспид остановился в паре шагов. Сложив руки на груди, он внимательно слушал.

– Все это ради сестры. Мне нужна информация, и я на многое готова, чтобы ее добыть, даже если остальные не хотят говорить, – мстительно добавила Нура. Она всерьез надеялась, что последние события наконец убедят главу клана в необходимости делиться сведениями.

– Госпожа Ингвар, вам есть что добавить?

Эрика помотала головой, разглядывая собственные пальцы, будто впервые их увидела.

– Но вчера вы сказали кое-что интересное... Это правда или вы пытались дать мне право действовать на чужой территории?

– Я пыталась дать вам право, но это правда... – едва слышно ответила Эрика.

– Что ж... В таком случае я хотел бы, чтобы вы задержались. Даю вам слово главы клана, что я и мои люди отнесутся к вам как к почетной гостье. Опасность вам не угрожает, но мы должны обсудить...

– Мы будем говорить наедине? – воскликнула Эрика, поднимая взгляд к Аспиду, и тут же залилась краской. – О нет!

Нура удивленно уставилась на Эрику, которая уже повернулась к ней, пялясь на нее не моргая.

– Все в порядке, госпожа Ингвар?

– Духи! Нет! Извините, но я не могу с вами говорить, у меня перед глазами ваши... два... здоровые такие...

Теперь покраснела и Нура. Аспид лишь усмехнулся, изогнув бровь.

– Что ж, раз так, вы поедете отдельно. Госпожа Йон, раз уж вы дружны с Тайпаном, он доставит вас домой. Что касается вас, – голос Аспида завибрировал в воздухе, – госпожа Ингвар...

Эрика облизнула губы, испуганно хватая запястье Нуры, будто боясь, что та сейчас сбежит, оставив ее наедине с ужасным зверем.

– Вас отвезет Деманси. По пути расскажите все ему. И благодарю за разговор, можете быть свободны.

Тайпан снова проводил в комнаты, чтобы гостьи забрали вещи, а затем повел наружу. Попрощавшись с Алестой и Мойрой, Нура и Эрика вышли. Удержаться от вопроса было сложно:

– Неужели тебя и правда так удивили два... эм... Ну ты поняла...

– Ну... Вживую я два еще не видела... – покачала головой Эрика. – И вообще, не каждый день я застаю главу клана, который двумя руками дрочит свои огромные члены...

– О духи...

– А я о чем!

Нура наконец двинулась к Кьяру, забирая протянутый шлем, и рассеянно подумала про Уробороса. Он тоже делал это двумя руками?.. О нет! Что у нее в голове?! Кошмар!

Нура решительно напялила шлем и забралась на байк Тайпана. Двигатель взревел, и мотоцикл помчался прочь от гостеприимного змеиного логова.

Глава 19. Дар

Рокот байка разрезал покой тихих улиц, пока двигатель не заглушили. Нура наконец ослабила хватку, слезла с мотоцикла и стянула шлем. Она пригладила взъерошенные волосы, напоминая Кьяру:

– Я ведь должна вернуть тебе твою куртку.

Тот фыркнул и закатил глаза, но буркнул:

– Ладно. И нам стоит поговорить.

Что ж, это имело смысл. С приезда Нуры в «змеиное логово» обсудить ситуацию толком не удалось, да и спросить о том, что получилось узнать после изучения байка Кеи, тоже не вышло.

– Ты не говорила, что живешь рядом с наследником Полоза, – вдруг прошипел Кьяр.

Нура удивленно моргнула, уставившись на него. Но тот смотрел в сторону, прямо на стоявшего у распахнутой калитки соседа.

– Далеко же ты забрался, Тайпан.

– Рэймонд, – прорычал Кьяр.

– Мой день безнадежно испорчен твоей рожей, малыш Заврий. – Рэй драматично ахнул. – И ты, бедняжка, забыл, что ты на чужой территории, а?

Нура изумленно наблюдала за сценой, чувствуя, как внутри все холодеет. Наследник Полоза? Сердце забилось быстрее, в который раз в этом проклятом городе. Казалось, что страх стал вечным спутником в жутком серпентарии.

– Я знаю правила, – оскалился Кьяр. – Так что твое счастье, что мы на территории Полозов, иначе ты давно бы харкал кровью, ублюдок!

Рэй усмехнулся. Милый вид, который сопровождал его обычно, испарился. Он выглядел жутковатым двойником привычного добродушного соседа.

– Как грубо, малыш. Не хочешь позвать своего братишку, чтобы он мог защитить твою задницу?

– Ты нарываеш-шься! – снова зашипел Кьяр.

– Ты такой милый, когда злишься! Ну давай же, малы-ы-ыш, – пропел Рэй, – ударь меня!

Тайпан дернулся вперед, но Нура схватила его за руку, едва ли не повиснув на нем, и нервно зашептала:

– Не нужно, пожалуйста.

Желтые глаза опустились к ней. Зрачки были сжаты в узкую вертикальную линию, но постепенно они словно расслабились, становясь чуть шире.

– Извини, – пробормотал Кьяр.

– Давай зайдем внутрь, ладно?

Он кивнул, позволив тянуть себя к дому.

– И это все, малыш? Так и знал, ты ни на что не годен! Если бы не твой брат, ты был бы отбросом...

– Я? – Тайпан взревел, разворачиваясь. Он ощерился. – Это не я насиловал девушек, Уленбуронг! Я сплю только с теми, кто хочет меня, и не беру тех, кто рыдает, умоляя отпустить. Это тебя такое заводит, больной выродок!

Рэй улыбался страшной застывшей улыбкой. Он был похож на плохо нарисованный портрет с искаженной мимикой. От его лица было как-то... странно. Некомфортно и жутко. По позвоночнику то и дело пробегали мурашки.

Нура вздрогнула, сильнее цепляясь за Кьяра. Ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок от потрясения. Рэй, ее милый сосед, – очередной гад. Может, один из худших... Он ни словом не обмолвился, что является наследником Полоза, а новые обвинения... Правдивы ли они? Или это попытка поддеть?

В этот момент калитка соседнего дома распахнулась, являя Миноха во всем черном. В руках, обтянутых перчатками, он держал шляпу с широкими полями. Его угольные глаза безразлично обвели троицу, а почти безжизненный голос произнес:

– Здравствуйте. Рэймонд, нам пора.

– Конечно, дядюшка, – издевательски отозвался тот, открывая синий мобиль, припаркованный рядом.

– Надеюсь, твое пребывание здесь будет комфортным, Тайпан. Рад был повидаться.

Кьяр хмыкнул, но пожал протянутую ему руку. Лишь когда мобиль скрылся за поворотом, Нура наконец убрала пальцы с запястья Кьяра.

Что только что произошло? Проклятие! Кея ведь написала, что никому нельзя доверять. Никому в этом гадючнике! Все они лгали, недоговаривали, скрывали и играли... Дрожащими руками Нура отмыкала замок калитки, вспоминая, как еще недавно Рэй любезно пришел на выручку. Как он подвозил ее, как успокаивал в дождливую ночь, когда на двери оставили записку с угрозой... А что, если он сам ее и написал?

– Я сделаю чай, – глухо промямлила Нура, войдя в дом и разувшись. Она все еще думала о Рэе и о словах о нем...

Когда напиток был готов, а косуха торжественно возвращена ее законному владельцу, пришло время для расспросов. Кьяр узнавал все о вчерашнем вечере, не сдерживая едких комментариев по поводу беспечности вполне конкретных девиц. Он стыдливо признался, что в момент звонка отдыхал в джакузи, а нусфон остался с братом, по сути, именно на такой случай – если поступит неотложный запрос. Хотя Тайпана явно раздражало, что его брат не сообщил ему до отъезда, куда отправился и что произошло.

Нура же в первую очередь поинтересовалась байком Кеи. Выяснилось, что умельцы клана с трудом, но все-таки смогли определить плетение Древней магии, использованное на байке, однако к разгадке их это не приблизило. В отличие от человеческой магии, отпечаток которой представлял собой ауру определенного человека как источника силы, Древняя магия оставляла одну и ту же ауру – ауру самой планеты. Впрочем, способ узнать того, кто ее использовал, был, и он заключался в плетениях. Каждый чародей или ведьма делали это по-своему, были нюансы, которые могли выдать создателя заклинания. Но след в байке Кеи был неизвестен...

– А что насчет Рэя? – робко спросила Нура, поставив перед Кьяром новую упаковку печенья. Тот ел практически без остановки, только успевая запивать.

– «Рэя»? – передразнил Тайпан. – Ты так зовешь его? Серьезно?

– До сегодняшнего утра я не знала, что он Ул... У... Да что с вашими именами не так?

– Это титулы. Они даны по названию змей. А твой «Рэй» – это Уленбуронг.

– Он не мой. И я думала, что он просто сосед...

– Ну, Цыпленок, ты ошиблась. Считай, дарю тебе информацию. Это был сын Бойги и старого Полоза. И Бойга заправляет Сеймом Полоза, пока место главы свободно...

– А Рэймонд? – робко спросила Нура.

– Жалкий хвост, – фыркнул Тайпан. – Ему быть Полозом силенок не хватит. Даже если не брать скелеты в шкафу, Уленбуронг просто идиот. Все, что он может, – творить глупости. Пока его мамочка подчищает за ним, чтобы использовать сына как щит, ведь, в отличие от нее, он – Харуг, продолжатель рода. Хоть и никчемный... Думаю, все ждут, когда он возьмет себе жену и даст отпрысков, чтобы хотя бы их можно было усадить на вакантное место. А до того Сейм Полоза будет продолжать действовать. Бойга и сама довольно сильная фигура. Она пробивается в политику – давняя мечта клана, который когда-то правил под горами. К тому же ее поддерживают родственники: Бумсланг – ее брат, и Коронелла – сестра бывшего Полоза. А еще правая рука клана – старик Друмархон.

Нура поджала губы, обдумывая сказанное. Игры кланов и опять неизвестные имена... Она с каждым разом оказывалась все глубже в опасном змеином клубке, где шипение тайн становилось почти болезненным...

– Постой, а когда умер старый Полоз?

– Восемь зим назад. Его убил мой отец, – отрезал Кьяр, отворачиваясь. – Он был Аспидом, а Орм тогда был Тайпаном, я же еще не носил никакого титула. Мой отец вызвал Полоза на дуэль и...

– Выиграл.

– Тогда никто не выиграл, Цыпленок. – Усмешку пропитывала горечь, и желтые глаза, остановившиеся на Нуре, казалось, потускнели от печали. – Оба они ранили друг друга клыками, распространив по венам яд. Бой прервали их жены – Бойга и Кобра, моя мама. Но было уже поздно. Полоз умер на следующее утро, а мой отец спустя какое-то время...

– Мне жаль...

– Это было давно, – вздохнул Кьяр, – я был мелким глупым змеенышем. А Орму пришлось взять ответственность за семью и клан. С тех пор он носит титул Аспида.

– Но почему твой отец вызвал Полоза на дуэль? – осторожно спросила Нура, боясь спугнуть откровение лишним словом.

– Все началось с того, что наемников нашего клана послали убить кое-кого... Новый мобиль и... Никто не знал, что он принадлежит наследнику Полоза...

– Рэймонду...

– Да. Говнюк купил его буквально накануне, информация не дошла до всех. Мобиль расстреляли, он взорвался, но наследник успел выбраться, умер только незаконнорожденный сын Полоза. И Полоз был в бешенстве. Мы пытались доказать, что Аспидов подставили, что кто-то знал о покупке мобиля, но нам не верили. И через несколько зим Полоз подал свою холодную месть, послав Одержимого, чтобы убить сына Аспида. То есть кого-то из нас с Ормом... Убийце попался я... – мрачно хмыкнул Кьяр.

Нура покрутила в руках пустую кружку, внимательно следя за Тайпаном.

– В тот вечер я поругался с братом. Даже не помню из-за чего, но из офиса я ушел в бешенстве, сел в мобиль, не заметив Одержимого на заднем сиденье... А он накинул мне на шею удавку... Все закончилось бы дерьмово, если бы Орм был, как я, упрямым засранцем. Но мой брат слишком любит семью, он хотел помириться перед тем, как я уеду, потому пошел за мной. Я умер бы, если бы не он...

Нура сглотнула. Кажется, она начинала понимать, почему Тайпан предпочитал байки. Никто не спрятался бы сзади, чтобы накинуть удавку, как сделали это когда-то в мобиле...

– Орм спас меня и получил на память шрам на лице, а я усвоил урок. Наш отец же выяснил, кто послал Одержимого для убийства. Тогда он и вызвал Полоза на бой...

Кланы боролись друг с другом, но если Кьяр говорил правду, значит, начал эту вражду кто-то другой. Кто-то, кто хотел поссорить кланы, кому это было выгодно... Интересно, связано ли все с Драконом? С тем, что искала Кея? С Уроборосом?

– Что-то ты на удивление молчаливая, Цыпленок, – ухмыльнулся Тайпан. – Не верю, что у тебя нет вопросов.

– А ты так просто мне все выложишь? – уточнила Нура.

– Только то, что тебе может рассказать твой соседушка, решив очернить честь моего клана. Но предупреждаю сразу: он куда хуже, чем может показаться. Я знаю его давно и не думаю, что он изменился. Так что лучше не проси его ни о рассказах, ни об одолжениях. Наги любят требовать плату за услуги...

– Вот как? И что полагается за мое спасение? Что я задолжала?

– Похоже, расплачиваться с моим братом будет твоя подружка.

Почему-то в голове возник утренний инцидент, когда Эрика зашла не в ту дверь...

– Я про информацию, которую она может передать о краже нашего товара, – насмешливо уточнил Кьяр, кажется заметив смущение собеседницы. – Что касается тебя... Я должен заплатить за твои вечерние посиделки в «Слангере», Цыпленок.

– Я все отдам!

– Доем эту упаковку печенья – и, считай, мы в расчете. Но, как ты понимаешь, я многое узнал о твоих похождениях... В том числе о встрече с Леросом Гаинхом в баре. – Лицо Тайпана стало жестким, он смотрел пристальным ледяным взглядом.

– Он сам меня нашел, я не приглашала его. – Нура опустила голову, изучая ровную темную гладь чая в кружке.

– Он доставляет тебе неприятности?

Вот и настал момент, когда нужно определиться, стоит ли чем-то делиться. Наверное, все же стоит. Лерос явно не союзник, впрочем, как и остальные, но... Если он действительно из Службы, все гораздо хуже...

– Лерос дал понять, что ему нужно, чтобы я продолжала искать информацию о сестре и... Ты в курсе, кто он?

Кьяр заерзал на стуле, с сомнением поглядывая на Нуру:

– Я не уверен, что Орм одобрит, если поймет, что я сообщил тебе...

– Так... Ну... Он тот, кто начинается на букву «а»?

– Мы что, играем в «Угадай слово»? – Тайпан закатил глаза.

– А как по-другому? Ну же, давай! Еще одну букву!

– Г.

– Е.

– Да и так уже ясно!

– Просто проверяла, – улыбнулась Нура. – Что ж, мы оба знаем, что он агент Службы.

– Неужели белобрысый сам тебе об этом сказал?

– Нет, но... У меня есть источник информации...

Источник с нефритовыми глазами и жуткими повадками сталкера. Источник, который приходит спать рядом, который заглядывает в окна и крадет ее белье. Источник, которого Нура почему-то хочет увидеть... Ради дела! Да! Естественно! Она ведь не сошла с ума, и ее не тянет к Уроборосу! Он интересен ей только потому, что скрывает лицо и подробности истории, а не потому, что она хочет... Неважно!

– Хм... И что за источник?

– Ты не все мне рассказываешь, и я тоже не обязана, – тут же ощетинилась Нура.

Тайпан недовольно что-то буркнул, но расспрашивать дальше не стал. Она проводила его, с облегчением закрыв дверь дома и оставшись наедине с собой.

После ночной перестрелки заниматься ничем не хотелось. И все же Нура потратила остаток дня на то, чтобы записать то, что удалось выяснить. О вражде кланов, например, и о том, что сообщил безухий.

Настоящее имя Хрута Ярпа – Од Повет. И Эрика знала, кто этот Повет... Нужно обсудить с ней все... Что еще?

Рэй. Рэймонд Харуг. Сын старого Полоза и Бойги. Очередной лживый гад! Но теперь ясно, почему здесь Минох. Вероятно, он переехал сюда из-за него, чтобы приглядывать за ним, чтобы он не... «Не» что? Правда ли то, в чем его обвинил Тайпан? И почему Рэймонд вообще жил здесь? Знал про Хрута?

Нура наивно полагала, что чем больше она узнает, тем понятнее все станет, но пока за каждым ответом прятался ворох новых вопросов. Загадки были словно головы у гидры – сколько ни руби, меньше их не становилось. Нура все сильнее терялась в лабиринтах серпентария, а рассчитывать на выход поблизости не приходилось, вскрывалось только все больше пустых коридоров, больше опасностей... А из подсказок лишь ниточки, которые никак не сплетались во что-то определенное, оставаясь спутанным комком.

Нура задумчиво покрутила в руках нусфон. Может, связаться с Эрикой прямо сейчас и хотя бы понять, чье имя назвал безухий? Плохая идея, они только выбрались из передряги, им обеим нужен отдых.

Усталость охватила Нуру, и она, наплевав на все, отправилась спать. Ночь прошла спокойно, без кошмаров, грез и странных видений. Утром Нура валялась в кровати до полудня, а после поднялась, но лишь для того, чтобы устроить себе продолжение выходного. Кто знает, может, скоро снова начнется бешеный ритм событий. Пока судьба дарит шанс расслабиться, нужно им пользоваться!

Первым делом она съела целый лоток фисташкового мороженого, лежа на диване и читая эротический роман. Чтобы дойти до финала, пришлось потратить почти весь день, зато это помогло отвлечься от реальности. И Нура ни о чем не жалела, особенно в те моменты, когда доходила до сцен взаимодействия главных персонажей, большинство из которых заканчивались горячим сексом.

После быстрого ужина и душа Нура уже бралась за второй роман. За окнами успело стемнеть, но время еще было, особенно на самое главное... В конце концов, если кто-то ворвался в ее дом и не стыдился мастурбировать здесь, почему она должна?

«Интересно, явится ли Уроборос снова?» – промелькнуло в голове. Нура прикусила губу и перелистнула страницу, стараясь отогнать образ Змея, преследовавшего ее наяву и во снах, в реальности и в воображении.

Когда и другая книга была закончена, пришло время выглянуть в темный двор, но там никого не было. Возможно, Уроборос не придет...

– Вот и прекрасно! – буркнула Нура, поднимаясь к себе.

Ей совершенно плевать на него! А вот на то, насколько влажным от возбуждения стало нижнее белье, – нет. Привычно включив свет в коридоре на первом и втором этажах, Нура оставила дверь в комнату приоткрытой, чтобы создать полумрак в спальне, и нетерпеливо стянула стринги.

Откинуться на подушках, лаская себя между ног, – то, что нужно, чтобы расслабиться и хотя бы ненадолго выкинуть лишнее из головы. Оставить только томительное удовольствие, опустошавшее разум и сбивавшее дыхание. Оно закончилось бы вспышкой наслаждения и приятной усталостью, а Нура давно нуждалась в этом.

Возможно, хотя бы после оргазма она перестанет подлавливать себя на грязных мыслях про Уробороса... Про его высокий рост и широкие плечи, про искры глаз, про завораживающий голос, про манящий аромат, про тяжелое тело, вдавливающее ее в кровать. Нура застонала, выгибаясь и обводя клитор пальцем. Между ног было так мокро, что от каждого движения по комнате разливались постыдные влажные звуки.

Хорошо, что здесь нет ее Змея, который мог бы заметить свою Пташку, распластанную на смятых простынях с задранной футболкой и раздвинутыми ногами, с рукой между бедрами. Что бы он подумал? Что бы сделал? Может, приблизился бы? Может, его пальцы двигались бы внутри нее?

Стон вышел протяжным, почти поскуливание. Движения ускорялись, приближая Нуру к пику. А она так и не смогла избавиться от искушения представлять Уробороса. Она даже ощущала его аромат, будто он прямо сейчас находился поблизости, наблюдая за ней. Эта мысль странным образом возбуждала лишь сильнее, и экстаз затопил все тело. Нура кончила, вскрикнув от наслаждения, и расслабилась, рассеянно пялясь в темный потолок. Нужно было смыть следы похоти и лечь спать, надеясь на спокойный сон без грез о Змее.

Нура привстала и тут же застыла, не в силах проглотить ком, застрявший в горле. Она шокированно смотрела в открытую дверь спальни, где остановилась фигура, облаченная в черное.

Уроборос.

Он выделялся темным пятном на фоне освещенного коридора, выглядел как что-то чужеродное, как собственная ожившая фантазия. Его рот был открыт, а раздвоенный язык шевелился, лаская воздух. Послышался звериный низкий рык. Нура нервно облизнула губы, думая, успеет ли она схватить артефакт или пистолет. Взгляд ее опустился на натянутую ширинку Змея... О Морок! Он точно застал «представление»!

Уроборос двинулся вперед, а Нура вскрикнула, кинувшись к тумбочке. Как только ее пальцы сомкнулись на рукояти пистолета и она развернулась, вытянув оружие перед собой, свет погас. Змей затерялся в тенях, его было не слышно и не видно, только ядовитый запах будто тянулся вперед, чтобы пощекотать нос.

Нура сглотнула, сползая с кровати. В таком мраке искать артефакт было бесполезно. Ладони вспотели, а пальцы все еще оставались влажными: было бы неплохо вытереть руки, но даже на миг опустить оружие – страшно.

Адреналин тут же разогнал кровь, и послевкусие от оргазма прошло мгновенно. Глаза напрягались, пытаясь заметить в тусклом свечении Магны, заглядывающей в окна, очертания предметов, а главное – фигуру в черном. Приходилось лишь отчаянно прислушиваться, надеясь на то, что Уроборос чем-то выдаст себя. Но сквозь полумрак и тишину не доносилось никаких посторонних звуков. Только учащенный пульс грохотал среди молчаливых комнат дома.

Нура делала осторожные шаги назад, пока не уперлась лопатками в стену. Теперь никто не сможет выйти из-за спины.

* * *

Уроборос пробрался в уютный дом уже во мраке, укутанный тенями позднего вечера. Он старался не шуметь, идя по лестнице вверх, однако всякая разумность покинула его, как только в нос ударил густой мускусный аромат женского возбуждения, он был сладким и притягательным. Похоть вспыхнула внутри, члены, твердея, тут же начали выдвигаться. Вся природа Уробороса давала знать, что там его Пташка – его пара, это ее вкус трепещет на языке.

Раздался стон. Он сахаром оседал во рту, ласкал уши, заставлял кожу покрываться мурашками. Уроборос растворялся во влажных звуках и запахе вожделения, которые тянулись к нему из-за приоткрытой двери спальни Нуры. Он остановился в коридоре, боясь пошевелиться и спугнуть ее, испортить дар, который преподносила ему судьба.

Пальцы все грубее и быстрее двигались между мокрыми, блестящими под светом складочками, потирая клитор, спускаясь к влагалищу. И ноги Пташки были расставлены в стороны напротив входа так, что Уроборос мог ловить все. Каждое касание. Каждый рваный выдох. Каждый стон.

Видеть, как она перед ним кончает, – чистый восторг. О, он бы многое отдал, если бы сейчас она позволила ему встать на колени и вылизать ее. Но даже то, что он застал этот момент, когда можно вытащить язык и дать ему впитать вкус Пташки, витающий в воздухе, то, что он смотрел на обмякшее от оргазма тело Нуры, – это уже был лучший дар от жизни.

Тем временем она сжала бедра и медленно приподнялась. На пальцах ее блестела смазка, а волосы немного растрепались; ее глаза, до того чуть прикрытые, теперь распахнулись. Она заметила Уробороса. И когда он сделал шаг навстречу, Пташка резко развернулась и потянулась к тумбочке, на которой лежал пистолет.

Хорошая девочка. Хоть где-то она вспоминает о безопасности.

Уроборос сконцентрировался на энергии, бушующей внутри из-за недавней увлекательной картины, и послал выброс силы в магические линии. Небольшая перегрузка даст ему время прийти в себя там, где он привык прятаться – в тенях...

* * *

Казалось, это длилось вечность, но вот одновременно зазвенели кристаллы, и свет вспыхнул, ослепляя. Никакой фигуры больше не было... Не могло же почудиться, да и свет не мог выключиться из-за перепадов на старой магической линии... Все это, конечно, в теории могло произойти, но в случайности не верилось. Нура знала, что видела.

Она медленно подошла ко все еще приоткрытой двери и опасливо выглянула в коридор. Почти сразу откуда-то снизу раздался стук. Уроборос все еще в доме! Внизу! Нура тут же захлопнула дверь и задвинула щеколду. Вряд ли это остановит Змея, но хотя бы даст лишние секунды...

Вязкая, почти неестественная тишина оседала на коже. Отступать вглубь комнаты приходилось медленно и осторожно, чтобы не выдать себя лишними звуками. Нура стискивала пистолет, сдвигаясь все дальше, пока не уперлась спиной в...

Она застыла. Поверхность позади поднималась и опускалась, а по макушке проходил легкий ветерок. Знакомый аромат опутывал, смешиваясь с мускусным запахом, дурманящим разум. Горячие мужские руки скользнули по талии. Даже сквозь ткань футболки чужое тепло ощущалось ярко.

Тело затрепетало, покрылось мурашками. Нура ощутила, что оказалась в коконе из чужих рук и кто-то наклонился ниже. Шею защекотало дыхание. Послышался глубокий вдох, и сладкий стон задрожал в темной комнате. Стоило лишь чуть повернуться, чтобы столкнуться с тускло сиявшими во мраке искорками.

У ее Змея зеленые глаза. И теперь Нура смотрела в них.

Низкий тягучий голос пронзил пространство чарующей хрипотцой:

– Ну здравствуй, Пташка. Ждала меня?

Глава 20. Пташка

Что чувствует пойманная добыча, когда змеиные кольца передавливают ее тельце в смертельных объятиях, перекрывая доступ к воздуху и дробя кости? Что чувствует жертва?

Нура резко отшатнулась, ударившись плечом о стену и вскинув пистолет. Нет, она не жертва. У нее в руках оружие, и, если потребуется, она проделает в Змее дыру.

Он стоял в паре шагов от нее. Ужасающе высокий, с широкими плечами. Его лицо скрывал капюшон, и в полумраке невозможно было разглядеть ничего, кроме тусклого света зеленых глаз. Они пронзали лучше ножа, оставляя невидимые раны от пристального внимания.

Змей повернулся. Он двигался так же, как говорил, – тягуче, и напоминал настоящую змею. Плавные движения гипнотизировали и держали в напряженном неведении: когда он вдруг совершит бросок, распахнув пасть... Нет, так делали настоящие рептилии, а он...

Он огромный мужчина, который стоял теперь лицом к лицу с Нурой, хотя и черты его все еще оставались задрапированы тьмой.

– Пистолет? – Он хмыкнул. – Ты флиртуешь, Пташка?

О нет! Он настоящий псих, если считал, что держать кого-то на прицеле означает заигрывать!

Змей сократил расстояние между ними, сделав шаг навстречу. Колени Нуры задрожали, но она стиснула пистолет крепче, выкрикнув:

– Не подходи! Иначе я выстрелю!

– М-м-м, – протянул Змей так, будто пробовал какой-то ужасно вкусный десерт.

Этот звук заставил уверенность Нуры раздробиться на части. А сможет ли она выстрелить? Или врет самой себе?

Он же подошел почти вплотную, явно проверяя границы дозволенного. Его широкая ладонь сжала холодный ствол пистолета и вдавила дуло в собственную грудь, к мерно стучащему сердцу. Нура же судорожно вдохнула, надеясь, что кислород поможет ей действовать, но вместо этого он только усилил ее оцепенение.

– Тогда давай, Пташка, – зашептал Змей, – сделай это.

Ему точно нужно к врачу или целителю! Его рассудок определенно поврежден.

– Убей меня, Ну-ра... – Он произнес ее имя по слогам, словно лаская языком каждую букву. – Умереть от твоей руки будет приятно.

– Т-ты п-псих. – Заикаясь, она наконец произнесла то, что билось у нее в голове.

– Я Уроборос, – ответил он, наклоняясь.

Его запах. Не духи, а именно его аромат, мускусный и приятный, был создан для того, чтобы искушать. Нура дышала Уроборосом против своей воли. С каждым вдохом она вбирала в себя его вкус. О Морок! Пришлось задержать дыхание, отчего голова закружилась, но так хотя бы его запах не отравлял ее.

Пистолет все еще упирался в Уробороса, пока он, прижав кончик носа к коже Нуры, проходился вверх-вниз по ее шее. Она же застыла, не понимая, что теперь делать. Выстрелить? Пуля пронзит его сердце, а Змей умрет на ее руках... Нет! Это жутко... Нужно было хвататься за артефакт! Обезвредить им проще. А так... Прицелиться сейчас, например, в ногу проблематично...

– З-зачем ты следишь за мной?

– Зачем ты разделась передо мной?

Щеки мгновенно запекло. И в этот момент, момент, когда Нура была совершенно растеряна и смущена, Уроборос выхватил пистолет и отшвырнул его куда-то в сторону. Остаться без оружия, беззащитной – ужасное ощущение. Но еще хуже стало, когда Уроборос крепко сжал запястья Нуры.

– Тшш, Пташка... – Шипение растекалось, словно мед, такое нежное... – Когда в следующий раз решишь кому-то угрожать пистолетом, убедись, что сняла его с предохранителя.

Она снова покраснела. Отлично! Все это время она даже не могла использовать пистолет! И сообщил ей об этом не кто-нибудь, а тот, кому она собиралась выстрелить в сердце! Просто великолепно! Духи предков никогда не повернутся к ней, лишь бы не узреть позор их рода.

Уроборос, похоже, наслаждался чужой растерянностью. Ухмыльнувшись, он поднял руки Нуры выше, прямо к своему лицу, и приоткрыл рот, глубоко вдыхая.

– Ты пахнешь потрясающе, моя Пташка, а твои соки...

Она не знала, как выглядела в тот момент, но могла бы поставить все свои деньги на то, что ее кожа стала алой от стыда. Щеки пылали, уши тоже, а бедра скользили, напоминая о том, что было до прихода Змея...

У Нуры вырвался короткий писк, когда Уроборос обхватил губами ее пальцы, ощутившие жар его рта. Он низко застонал, и его раздвоенный язык принялся вылизывать ее руку. Проклятый Змей причмокивал от удовольствия, будто дегустировал что-то изысканное. Внизу живота Нуры вновь расцветало возбуждение, почти убивающее страх. Собственное тело предавало ее под натиском несправедливо приятной ласки.

Уроборос отстранился и облизнулся. Он ощерился, как настоящий зверь, перед тем как полакомиться плотью жертвы. Нура дернулась, пытаясь вырваться из удерживающих ее тисков. Змей хмыкнул и сжал ее шею недостаточно сильно, чтобы перекрыть доступ к кислороду, но ощутимо. Он словно показывал свое превосходство. Сила чувствовалась в каждой клеточке его тела, которое заслонило собой весь мир.

Нура зависла на грани между ужасом и возбуждением. Второе снова вызвало волну раздражения. Пусть Змей и помог ей, пусть и не сделал пока ничего плохого, но это неправильно. Нужно сопротивляться, а не наслаждаться! Нура забилась, как пойманная птица, и пальцы Уробороса сдавили горло. Она вцепилась в его запястье, пытаясь убрать руку от своей шеи.

– Я хочу попробовать тебя, моя Пташка. – Голос Змея вибрировал в воздухе, лаская слух, пробираясь внутрь и разжигая желание. – Всю тебя.

До того как Нура успела придумать ответ, Уроборос наклонился. В тусклом свете заблестели кончики языка, который прошелся по ее губам, будто заточенное лезвие – угрожающее, но волнующее. Опасность смешивалась с похотью в опьяняющий коктейль чувств. Он дурманил разум, будоражил, толкал в темную бездну, туда, где ждал змей, свернувшийся тугими кольцами. И зеленые глаза сияли голодом, который Нура хотела утолить.

На мгновение она оцепенела в ужасе от того, что готова отдать себя Уроборосу. Готова поверить ему и позволить случиться чему-то непоправимому. Нура будто распадалась на две части: одна пыталась закончить это, а вторая жаждала новых ощущений, которые обещал подарить Змей.

Тем временем он ослабил хватку, словно ощущая терзания своей Пташки. У нее появился шанс вырваться, но... Вторая часть побеждала. Должно быть, так сходили с ума, когда рациональность полностью растворялась в едком токсине похоти и желания, оставляя лишь взрыв эмоций, который горячей лавой разливался по телу.

Искушающая улыбка Уробороса открыто говорила, что он понял – она поддается ему. Он снова приблизился, и раздвоенный язык защекотал ее губы, прося их распахнуться. Нура приоткрыла рот, позволяя ему сделать с ней то, чего он хотел. Когда мужской стон утонул внутри нее, она уже ни о чем не думала. Осталась лишь Пташка, трепетавшая и жаждущая змеиный язык, ласкающий ее собственный.

На удивление Уроборос был неспешен, осторожен, болезненно нежен. Он исследовал Нуру, и она ужасно хотела сделать все правильно, ответить на поцелуй. Она хотела пробраться под чужую кожу, хотела отравить так же, как травили ее, впиться поцелуем и не отпускать, пока не возьмет свое.

Язык Нуры толкнулся вперед, проходя между двумя кончиками языка Змея. Он низко рыкнул, вжимаясь в ее тело. Воздух из легких вышибло вместе с несильным ударом лопаток об стену. От бережности не осталось и следа, легкие изучающие касания превратились в настойчивые ласки. Уроборос целовал с жадным исступлением, не позволяя даже вздохнуть, но давая то, чего хотела его Пташка. А она хотела лишь одного – своего Змея. Она двигалась к нему навстречу и растворялась в новых чувствах, закручивавших спираль возбуждения все сильнее.

Уроборос отстранился, дыша через открытый рот. Нура заморгала, пытаясь сосредоточиться, найти себя за той похотливой Пташкой, пробудившейся в ней. Но он не дал и шанса. Его колено поднялось, втискиваясь между ее бедрами. По клитору прошлась грубоватая ткань штанов.

Змей наклонился, и его шепот защекотал ее губы.

– Пой, моя Пташка.

Это было неправильно, но она послушалась, и в тесном пространстве между телами затрепетал стон. Остатки разума еще просачивались сквозь туман вожделения, они требовали оттолкнуть Уробороса, попытаться избавиться от порочных прикосновений. Но когда он сам опустил ногу, отодвигаясь, Нура ощутила неоправданную волну разочарования. Ее губы ныли, оставшись без ласки, а клитор болезненно пульсировал, требуя вернуть приятное давление.

– Что такое, Пташка? Хочешь еще? – Шипение Уробороса развращало душу, пуская по коже россыпь мурашек. – Проси меня.

Просить? Адекватность в ней наконец взбунтовалась, требуя дать отпор. Сейчас, без чужого рта на своем собственном, рассуждать было проще. И Нура старалась собрать весь гнев, чтобы с ненавистью выплеснуть его на Змея. Она приподняла голову и выплюнула прямо в его лицо:

– Поцелуй. Меня. В зад! Гад!

– О, я помню, и, – мелькнули белые зубы в оскале, – раз ты просишь...

Он помнит! А она, Морок ее дери, нет!

– Ты же не... – Нуру прервали, рывком разворачивая. Она вжалась грудью в стену, руки ее теперь были заведены за спину. – Эй! Отпусти меня!

– Как только выполню первый приказ...

В его голосе звучала слишком явная насмешка. Уроборос задрал ее футболку, и его рука... Нура резко выдохнула, когда почувствовала, что он сжал внутреннюю часть ее бедра.

– К тому же у всего своя цена. Ты хочешь, чтобы я поцеловал твою попку, а я хочу, чтобы ты кончила под моим языком. Мы будем в расчете, и я отпущу тебя...

Нура взвизгнула, ощутив, как Змей покусывает ее ягодицу, а затем смачно целует ее. Сердце бешено стучало, создавая грохот в ушах. Он только что... Что?

Уроборос поцеловал ее задницу!

– Вот так, а теперь будь хорошей девочкой...

Нура не успела ответить, когда ее снова развернули. Проклятие! Ею вертели, как гребаной игрушкой. Секс-игрушкой. А она задыхалась от страха и злости, но больше от желания.

Несмотря на то что Уроборос удерживал Нуру, она ощущала некоторое превосходство, потому что Змей стоял перед ней на коленях. Сегодня он был без кепки, и ничего не мешало ему уткнуться в ее живот лбом. Слышалось его рваное дыхание: короткие выдохи и длинные вдохи. О духи милостивые! Он что, нюхает ее? Проклятый гад! И все же... Это до Морока возбуждало.

– Ну-ра, – выпорхнуло из его рта. Два слога, словно два крыла, пронесли ее имя и разлетелись по комнате эхом.

Нура не могла и подумать, что собственное имя в устах Уробороса окажется таким будоражащим. Она приоткрыла рот, пытаясь выровнять дыхание, схватиться за снова исчезающую благоразумность. По венам будто тек яд. Змей отравил Пташку зависимостью, одержимостью, жаждой.

– Ты споешь для меня еще, – пробормотал Уроборос, рассыпая влажные поцелуи по внутренним сторонам ее бедер.

И Пташка покорно запела. Она захныкала, раздвигая ноги, словно умоляя Змея покончить с этой приторной пыткой. Он отпустил ее руки, схватил правую ногу под колено и занес ее себе на плечо. Нура вцепилась в его капюшон, загребая в охапку и его волосы. И вскрикнула, когда ее, будто током, пронзило прикосновение к клитору.

Уроборос довольно рыкнул. Его раздвоенный язык задвигался вверх-вниз по складкам, он словно пытался собрать с них всю влагу, при этом лишь играя. Изумрудные глаза хитро сияли в полумраке, они следили за реакцией. Змей продолжал мучить, медленно вылизывая Пташку. Она застонала, настойчиво поддавшись бедрами вперед, но Уроборос отстранился, хищно проводя языком по своим блестящим от влаги губам.

– Ты знаешь, что должна сделать. Проси.

Создавалось впечатление, что Нура застыла на краю пропасти. Темной, как змеиный зев, готовой проглотить добычу целиком. Если отступить – окажешься в безопасности, а если прыгнешь, можешь разбиться, но можешь и взлететь. Нура хотела безопасности, но Пташка хотела летать.

– Пожалуйста, – пролепетала она, почти скуля от пульсирующей боли между ног. Ей нужен был Змей, его горячий рот и его раздвоенный язык, кончики которого пробирались в самые потаенные участки тела.

– Хорошая девочка, – оценил старания Уроборос, сдавливая ее бедро на своем плече одной рукой, а второй впиваясь в ее ягодицу. – Ты заслуживаешь награды.

Нура ахнула, закатывая глаза от наслаждения, когда Змей снова вернулся к клитору, облизывая его. Влажные звуки рассеивались в пространстве, разбиваясь о кожу и вызывая мурашки. Уроборос снова оттягивал приближение разрядки, его губы ласкали, спускаясь ниже. Нура задрожала и взвизгнула, ощутив, как змеиный язык проник во влагалище. Она никогда не засовывала внутрь даже собственные пальцы, и новые ощущения вызывали в ней изумление и волны желания.

Змей рыкнул, и его рот снова накрыл клитор, жадно посасывая его. А Нура чувствовала свободное падение навстречу неминуемой гибели – вспышке наслаждения, которая приближалась под натиском Уробороса. Она закричала, вжимая затылок Змея между своими бедрами и изгибаясь. Яркий оргазм застилал глаза, опустошал голову и заставлял Пташку взлететь, теряясь в облаках наслаждения.

Уроборос милостиво дал время прийти в себя, придерживая дрожащие ноги и не отнимая лица от ее промежности. Только когда она наконец начала осознавать произошедшее и оттолкнула его, Змей послушно отстранился, довольно щуря глаза и облизываясь. Нура нелепо сползла по стене, не удержав равновесия. От стыда щеки и уши горели еще сильнее.

– Пташка, – негромко засмеялся Уроборос, – нужно быть осторожнее.

– Я в курсе, придурок! – Она старательно скрывала собственное смущение за показной злостью.

Змей снова засмеялся, притягивая ее к себе.

– Хватит меня лапать! Чтобы тебя Морок проклял! – Нура из последних сил старалась вырваться. Она просто обязана была делать так с самого начала, а не утопать в жажде получить новую дозу похоти.

– Что такое, Пташка? Разве тебе не понравилось? Могу поспорить, я был лучше, чем большинство твоих бывших, – послышался смешок, и Уроборос сдавил ее запястья.

– Какие бывшие? У меня нет бывших, кусок ты идиота! – Нура снова рванула, хотя и понимала, что все бессмысленно, однако на сей раз настолько легко выскользнула из хватки, что приложилась затылком о стену, тут же грязно ругнувшись.

Уроборос же не шевелился и, кажется, перестал дышать.

– У тебя что, какой-то приступ? Инсульт? – издевательски поинтересовалась Нура, потирая затылок, и медленно поднялась.

– Ты... девственница?

– Какая прелесть... Я что, просто могла бы сказать тебе, что девственница, и ты бы испуганно сбежал? Что ж ты раньше не предупредил?

Змей тоже поднялся. Он уже не пытался подойти к ней. Нуру снова кольнуло разочарование.

– Прости.

Нура моргнула. Она не сразу поняла, что вообще Уроборос только что сказал. «Прости»? Почему он ведет себя так, будто она не девственница, а смертельно больная миазмой, которой остались считаные дни?

Дракон утаскивал в свое логово девственниц. Шанти. Если Уроборос был ее сыном...

– Это из-за твоей матери? – осторожно спросила Нура. Почему-то она прониклась сочувствием, хотя должна была лишь злиться на Змея.

Уроборос вздрогнул, глаза его снова засияли.

– О чем ты?

– Готова поспорить, что у тебя острые уши... Ну или нет, но...

Змей стянул капюшон. Вот просто так. Одно движение, и лицо, скрывавшееся в тенях, обрело более четкие очертания. Хотя в полумраке разглядеть его толком было сложно, форма ушей все же угадывалась. Острые. Как у эльфа. В левом ухе висела длинная серьга с полумесяцем Луны Древней родины – явно дань уважения темным.

– Ты меня убьешь? – с придыханием спросила Нура, вжимаясь в стену. Вот теперь ей стало страшно.

– С чего бы? – искренне удивился Уроборос.

– Я видела твое лицо...

И снова смех вместо ответа. Грудной и низкий, приятный, но при этом ужасно раздражающий, ведь забавляла Змея Нура.

– Нет, Пташка, я не собираюсь убивать тебя. Если бы хотел, давно бы уже это сделал.

– Д-да... Это логично... Так... Ты ненавидишь девственниц?

Темные брови на бледном лице выделялись даже в полумраке, так что сложно было не заметить, как одна из них изогнулась.

– Я имею в виду... Ну... Я пытаюсь сказать, это... вроде как твоя психологическая травма? Ну из-за того, что твоя мать была девственницей, а твой отец... То есть я не знаю, я просто предполагаю и...

«О нет, я превращаюсь в Эрику!» – подумала Нура. Но та во время опасности хотя бы держала язык за зубами, а Нура решила прямо сейчас выложить все, что удалось выяснить. Еще этот невнятный лепет...

– У меня нет «травмы», – передразнил Змей, разворачиваясь к двери и раскрывая ее. – Но ты права, я стараюсь не трогать девственниц, чтобы не быть похожим на него.

– Дракона?

– Ты и сама знаешь, не так ли, моя любопытная Пташка?

Уроборос оглянулся. Теперь, когда освещения стало больше, Нура могла рассмотреть его. Она и сама не знала, каким представляла своего Змея. Он всегда был лишь мрачной тенью, а теперь обрел облик. И если бы не обстоятельства, если бы не татуировка, выглядывающая из-за воротника худи, если бы не металлические серьги в ушах, он мог бы сойти за милого молодого парня. Чертами он был похож на Шанти, унаследовав от нее миловидность и пухлые губы, а от отца... Видимо, острые скулы и линию челюсти, а еще более вытянутый прямой нос. От него же, очевидно, Уроборосу достался змеиный язык, а от матери – острые уши. Черные прямые волосы падали ему на лоб, после снятия капюшона они были в небольшом беспорядке, но... Проклятие! Он даже выглядел как гребаная модель! Идеальные черты лица, высокий рост и наверняка подтянутое тело...

Нура стыдливо покраснела, оттягивая футболку, чтобы скрыть рыхлые бедра, на которых виднелся рисунок растяжек. А еще так меньше был заметен животик, который выпирал сильнее после целого лотка мороженого. Ох! Ну вот опять! Она должна думать о том, как схватить артефакт и обезвредить Уробороса, а не о том, что при свете он может заметить все несовершенства...

– Полагаю, мне лучше уйти, – медленно проговорил Змей. Он растерял всю свою игривость и сейчас выглядел... сломленным...

– О, ты только понял! – фыркнула Нура и тут же пожалела о резких словах. Она пыталась убедить себя, что обязана испытывать к Уроборосу только страх, омерзение и злость, но... Эти грустные зеленые глаза и горькая улыбка, которую он подарил ей перед тем, как выйти...

* * *

Было что-то странное в том, чтобы раскрыться перед Пташкой, показать истинное лицо во всех смыслах. Уроборос поддался змею внутри и похотливо зажимал Нуру, показывая, чего желает на самом деле. Он снял капюшон, открыв свою внешность: что-то между грехами отца и болью матери. Он казался уродливым отражением их ненависти и ужаса.

Уроборос следил за тем, как Пташка разглядывала его. Она наверняка видела это, видела его дефекты. Потому она оттягивала ткань футболки, словно пытаясь скрыть от него свое мягкое теплое тело, которое пахло сладко настолько, что хотелось скулить. Нура была лучше своей сестры, невиннее... Гораздо невиннее, чем мог подумать Уроборос.

Он ощущал ее чистый аромат и предполагал, что у нее уже давно нет партнера, но то, что она окажется девственницей... Это ошарашило. Будто невидимая рука богини дала пощечину сыну, оттолкнула его от священного места.

«Дом богини – здание, – учила Даяна, – а храм – это каждое женское тело». И вот Маан-Маан напомнила о том, что Уроборос забыл о благоговении и поддался безумной обсессии, пытаясь обуздать неутолимый голод по своей паре. Ее теплая кожа, ее вкус врезались в память, впивались болезненной необходимостью. Внутри горел костер жажды обладания Пташкой, и своими действиями он разжег его сильнее, но теперь эта жажда останется неудовлетворенной и испепелит душу Уробороса.

– Полагаю, мне лучше уйти, – глухо произнес он.

– О, ты только понял! – Нура вторила гневу богини. Праведному гневу.

И Уроборос печально улыбнулся своей судьбе. Это был не дар для него. Это было испытание, и он его не прошел...

* * *

После душа Нура чувствовала себя лучше, но ее все еще не отпускал инцидент с Уроборосом. Она и подумать не могла, что однажды будет спорить сама с собой о том, как относиться к кому-то. Змей все еще не сделал ничего откровенно ужасного...

– Он лапал меня! – парировала Нура, кутаясь в одеяло. – И он... он...

Что? Отлизал? Она прижала прохладные ладони к горящим щекам. И она, Морок ее возьми, позволила этому произойти! Она хотела этого!

Нура взвыла от стыда, переворачиваясь набок. Срочно нужно думать о чем-то другом... О грустных полынных глазах... О нет! Не может быть того, что сочувствие и возбуждение превалируют над страхом и гневом!

– Я сошла с ума, – резюмировала Нура.

Что ж, первый шаг – признать проблему, не так ли? Но думать нужно не об этом, а о том, что, похоже, догадка получила полное подтверждение: Уроборос – сын Шанти и Дракона. Ребенок темной эльфийки и нага. Подвиды Иных редко дают потомство, что делает их дитя еще более уникальным.

– Нельзя было его прогонять, – пробубнила Нура, снова ложась на спину. – Нужно было поговорить с Уроборосом.

Она произнесла его имя. Имя ли? Как на самом деле звали Уробороса? Едва ли Шанти или кто-то другой назвал бы так младенца...

* * *

Темнота не позволяла Уроборосу войти в Дом богини, потому он бесцельно блуждал в саду, не смея забираться на балкон, чтобы оттуда войти в приют, в комнату матери. Сейчас это казалось ему неправильным настолько, насколько неправильным было его существование. Здесь же его терзания всегда успокаивались – от советов ли Даяны, от молитвы ли, но Уроборос чувствовал себя лучше. Сейчас же ему нужно было подумать о том, что он совершил и что делать дальше...

Он устало опустился у кустов сирени, стараясь едва ли не протиснуться сквозь них, чтобы ветки закрыли его от всего света. Бормотание мантр и близость Дома богини, откуда неизменно доносился аромат благовоний, дарили необходимый покой. Змей лениво дремал, а сломанный мальчик мог наконец немного расслабиться.

– И снова здесь, дитя, – раздался знакомый уверенный голос.

– Главная Жрица. – Уроборос устало вздохнул. Пурнима была последней в храме, кто помнил его еще юнцом, и, похоже, считала своим долгом преследовать его с нравоучениями.

– Что за тревоги на сердце твоем? – спросила она. – Певчая птичка?

– Что тебе до нее? – Уроборос бросил на Главную Жрицу раздраженный взгляд, поднимаясь во весь рост.

– Мне? О мальчик, ведь ты сам идешь к краю бездны, стараясь повторить старую сказку...

– Я не повторю!

– Да? Скажи «Бабочка», а я услышу «Пташка». Невинная, как и прежде...

Уроборос сжал зубы, опуская голову. Он не выбирал «чистоту» Нуры. Но так получилось... И что же теперь? Отказаться от своих желаний? От Пташки?

– Ты сломан, истина известна нам обоим, в тебе говорит змеиная резкость и хитрость, ты совершаешь поступки, за которые богиня едва ли сможет простить тебя...

Уроборос посмотрел на свои руки. На миг ему показалось, что они испачканы кровью...

– ...но это не означает, что все, чем ты должен стать, – зло.

– Противоречишь, о мудрейшая, сама талдычишь мне о старой сказке.

Ехидное напоминание нисколько не задело Пурниму.

– Отнюдь, дитя. Я говорю о сказке лишь потому, что у меня есть надежда. И ты должен усвоить: победить Дракона невозможно.

– Я все равно не отступлю. Я возьму то, что полагается: мес-сть и Пташ-шку! – прошипел Уроборос, резко отворачиваясь.

– Дракон уже победил, – донесся приглушенный голос Главной Жрицы из-за спины.

Но Уроборос не слушал ее. Он не станет слушать никого, кто думает, что он откажется хоть от чего-то из того, что он желает. Невинность Нуры выбила его из колеи, но он сделает все, чтобы она сама захотела быть оскверненной им. И она захочет, как хотела уже его ласк.

Пришло время Уробороса. Он заберет Пташку.

Змей внутри капал ядом, наслаждаясь властью...

* * *

После ночного визита Уробороса Нура с трудом могла думать о чем-то, кроме своего Змея. Его прикосновения, его слова, его запах... Они преследовали во сне и наяву. Казалось, его жадеитовые глаза смотрели из глубин дома, из самых темных щелей.

Воспоминания о нем, о его руках, запахе и глазах вновь будоражили разум. Вернется ли он к своей Пташке? Нура поджала губы и отогнала мысли прочь, стараясь не раздумывать о том, что она и он делали вечером...

Утро выдалось жарким, но нужно было выйти в духоту, чтобы купить продукты, а после можно будет и скрыться в тени дома, вооружившись кучей мороженого. И с Эрикой связаться, чтобы обсудить их не совсем удачную вылазку...

На ум снова пришел Уроборос, который помог своей Пташке. Нура недовольно запыхтела, хлопнув дверью так, будто это могло запереть все мысли о Змее внутри дома: они не тянулись бы следом, настойчиво щекоча порочную фантазию.

Как всегда, пустые местные улицы таяли от тишины, а сегодня еще и плавились от душного воздуха. Позади раздался звук шин по асфальту. Пришлось прижаться к обочине и оглянуться, чтобы удостовериться, что это не синий мобиль Рэя или черный Миноха. Но нет, это был небольшой фургон белого цвета. Не успела Нура облегченно выдохнуть, как фургон остановился в опасной близости. Дверь распахнулась, являя двух мужчин в балаклавах. Бежать было поздно. Нура взвизгнула от боли, когда ее крепко схватили за руки.

– Помогите! Пом-м... – Рот тут же зажала ладонь в плотной перчатке.

Нура беспомощно билась в захвате, пока ее втаскивали внутрь фургона, почти сразу же сорвавшегося с места. Нура заметила, что внутри был третий... со шприцем... Она задергалась сильнее, но ее держали сразу двое, давая возможность третьему что-то вколоть ей. Что-то, из-за чего рассудок ее потерялся в дымке беспамятства.

Глава 21. Похищение

На школьном выпускном Нура впервые напилась. Наверное, просто поддалась всеобщему веселью, продлившемуся весь день и почти всю ночь. Да и к тому же они с сестрой были одними из тех, кому уже было разрешено продавать алкоголь, и Кея серьезно подошла к «организации». А Нура, как ее близняшка, просто не смела отказать в бокале за компанию. Правда, через какое-то время бокалов стало слишком много, а осмысленности в голове слишком мало. Веселье быстро сходило на нет, уступая место тошноте и головокружению. Из-за этого им с Кеей пришлось уйти раньше.

Следующее утро Нуры выдалось отвратительным. Ее рвало, голова раскалывалась и одновременно кружилась, а мышцы болели, как после длительной и трудной тренировки. Больше так плохо Нура себя никогда не чувствовала. До этого момента, разумеется...

Когда сознание возвращалось, организм тут же начинал этому сопротивляться, пытаясь снова погрузить его в сладкое забытье. Несколько секунд, вырванных у реальности, дали Нуре только воспоминания об опьянении и похмелье, как сравнение с тем, что она чувствовала сейчас, а затем еще несколько смутных образов людей в масках и обрывки разговоров.

– ...сообщили. Скоро будет...

Звуки доносились словно из-за стены. А Нура не представляла, где она: пространство смазывалось и плыло.

– ...что должны... быстрее и эффективнее, чем ходить за ней и... умоляя о содействии.

– Да. Сама нам все...

Нура рухнула во тьму, придя в себя от резкого запаха у носа. Вновь на нее опустилось тяжелое болезненное состояние, и опять все вокруг медленно расплывалось, будто кто-то водил по пространству рукой, как по воде, заставляя все идти волнами. Вместе с тем стены качались, как корабль в шторм. В пространстве расползались глухие невнятные звуки, источником которых явно был кто-то из вытянутых черных блямб. Мозг едва распознавал в них людей, медленно пытаясь понять, в каком положении находится тело.

Удар по щеке вышел таким, как если бы Нуру били через вату. Однако ее голова мотнулась в сторону, а сама она завалилась набок. Значит, до того она все же сидела...

– ...ышишь?

«Слышишь», – радостно достроила Нура, будто сейчас ей выдадут огромную шоколадку с цельным фундуком за догадливость. Она рассеянно улыбнулась.

– ...ую дозу?

– Как обычно, – одна из черных блямб пошатнулась, и ее плечи взлетели к потолку.

Нура заулыбалась. Как глупо это выглядело! Почти в тот же момент улыбка ее стерлась, к горлу подкатила тошнота.

– Идиот! Ты вообще ее вес учел? – Крик был достаточно четким, чтобы разобрать его.

– ...придет в себя...

– Когда? – снова крик.

– ...лежит... потом... расскажет...

Нура изо всех сил пыталась сосредоточиться, старалась вспомнить, что происходит, но не могла. Сознание исчезало во мраке.

Когда Нура очнулась, ей явно стало лучше, но ненамного. Единственное, что она вспомнила, – ее похитили. Но никаких чувств или мыслей при этом не возникло, только опять начала мучить тошнота. Голова кружилась и болела так, словно в череп воткнули несколько спиц. Каждое движение грозило вернуть ее в бессознательное состояние.

С трудом Нура заставила себя дышать глубже и оглядеться. Квадратное крохотное помещение было абсолютно пустым. Источники света – маленькое зарешеченное окно почти у самого потолка и щель между полом и дверью – едва ли отгоняли сумрак. Лежать на бетонном ледяном полу оказалось вполне неплохо, особенно если уткнуться в него лбом, чтобы хоть немного отогнать боль.

Никто не связал Нуру, что, вероятно, было и не нужно – сбежать она все равно не смогла бы. Она даже не была уверена, что сможет стоять дольше пары секунд, не говоря о том, чтобы куда-то идти, а тем более бежать.

Медленно и осторожно Нура приподнялась на руках, силясь принять сидячее положение. Она уперлась спиной в стену, тяжело дыша. Перед глазами появились пятна, предвещающие, что вот-вот сознание снова отключится. Организм явно на пределе. Сжав зубы, Нура подняла голову, стараясь увидеть хоть что-то в окне. За ним были дорога и стена серого здания. Комната была подвальной.

Тошнота подкатила к горлу, и Нуру вырвало. Она только и успела, что повернуть голову так, чтобы хотъ попробовать не заляпаться. От резкого движения, впрочем, она опять потеряла сознание.

На сей раз прийти в себя удалось быстро. Во рту остался мерзкий привкус, а сама рвота расползалась лужей рядом. Нура вытерла губы и обтерла пальцы об штанину. Теперь ей стало чуть легче. По крайней мере, она достаточно уверенно сидела и даже рассеянно подумала, что, оказывается, ей холодно. Кожа была усыпана мурашками, а тело дрожало.

Зато не было страха. Впрочем, не было ничего, кроме мучительно отвратительного состояния и коротких логичных мыслей. На последнем Нура пыталась сосредоточиться.

– ...разрешение? – донесся знакомый голос. – Чей приказ?

Нура заморгала, вслушиваясь. Однако ответ был тихим.

– Если бы она узнала, то я бы был в курсе, полудурки!

Чей же голос? Будь ее разум в лучшем положении, она бы точно поняла это за пару секунд, а теперь оставалось лишь хмуриться, борясь с тошнотой.

– Она ничего не выяснила! И что теперь?

– Ликвидируем проблему. Если подсказки для нее, а она ничего не нашла, значит, и другие не найдут. Хватит орать! – раздался громкий ответ.

– Не найдут? Уверен? Твоя мать тебя башкой в детстве приложила? Ты действовал в обход приказов, без уведомления старшего агента, выродок! Привлек к этому дополнительно людей. Выслужиться захотел? Выслужился!

Нуру снова едва не вырвало, когда она вздрогнула от осознания того, чей голос слышала – Лерос. Лерос – это Служба. Нуру похитил правоохранительный орган кантона? Да, она вляпалась... Но судя по тому что Лерос так вопил, он явно недоволен... Может, они ее отпустят?

– Жить захочет – поможет, а нет...

Нура задышала громко и часто, заглушая реплику. Нет, ее используют, и это будет не игра змей, а старое доброе насилие. Нужно выбираться. Нужно... Как?

– Духи предков, – одними губами зашептала Нура, пробуя встать на ноги, – помогите...

Особо верующей она никогда не являлась, но сейчас была бы рада любой помощи. Кое-как поднявшись, Нура уперлась плечом в стену и прикрыла веки, стараясь отдышаться.

Тук-тук.

Мерный стук по стеклу вынудил глаза распахнуться. За небольшим окошком показалась фигура на корточках – она наклонялась так, что заметны были два зеленых огонька.

– Уроборос! – Нура так хотела бы воскликнуть с облегчением, а получился только едва слышимый выдох. Но Морок подери, она была безумно счастлива видеть своего Змея. – Пожалуйста...

Договорить она не успела, услышав шаги и приближающиеся голоса. Она в панике уставилась на Уробороса, но тут же сощурилась от вспышки яркого света. Он потух мгновенно, оставив вместо стекла и решеток оплавленную дыру. Ее красноватые края быстро гасли, охлаждаясь, а вокруг расползались странные черные вены...

Все здание сотряс оглушительный звук. Вероятно, включилась сирена.

Уроборос почти лег на землю, протягивая руку в образовавшуюся дыру. Нура собрала все силы, чтобы успеть сделать последний рывок и ухватиться за своего Змея, позволяя ему вытянуть ее наружу. Позади со стуком распахнулась дверь, Нуру схватили за щиколотку. Она задергалась, попадая по кому-то одной ногой и высвобождая вторую. Перед глазами опять поплыли пятна, головокружение стало мучительным, сердце, казалось, бьется из последних сил и вот-вот встанет. Раздались выстрелы.

Уроборос закинул Нуру на плечо и побежал. Она отключилась почти мгновенно, думая только о том, как бы ее не вырвало уже на ее спасителя.

* * *

Уроборос благодарил богиню за то, что решил раскрыть окно мобиля, возвращаясь на знакомую улицу. Иначе он бы не уловил тонкий аромат Пташки, когда белый фургон промчался мимо. Не раздумывая, Уроборос рванул следом. Он быстро отстал, потому что понял, куда едет фургон. Недалеко были полузаброшенные здания Службы. Их использовали только тогда, когда агенты действовали в обход системы. А действовали они так почти всегда...

Уроборос развернулся, чтобы навестить гнездышко Пташки и забрать то, что могло помочь Службе. И все же... Какая глупость похищать Нуру. Зачем это агенту Гаинху? Впрочем, по прибытии на место стало ясно, что Лерос не планировал этого. Он прибыл гораздо позже и явно не был доволен...

Уроборос же нашел свою Пташку и успел ее освободить. Она явно была не в состоянии разглядеть фальшивое лицо, а по дороге к мобилю и вовсе отключилась. А агенты, которых застали врасплох, услышали сирену артефакта, сработавшего на использование Древней магии, и уже выбегали следом. Уроборос не беспокоился о них – защититься от пуль щитом проще простого, а вот откат не заставил себя ждать...

Обычно приходилось направлять откат, чтобы избежать ненужного шума, но теперь это играло на руку. Он породил природное проклятие. Сравнительно небольшое – по капоту уже застучал дождь из черной слякоти, похожей на мазут. Дворники едва справлялись с его потоками, а стрельба прекратилась. Погоня едва ли будет. Ливень усиливался, и Уроборос гнал, стараясь как можно быстрее выбраться из-под радиуса действия отката. Но в город так въезжать не стоило...

Нура, лежавшая на заднем сиденье, мучительно застонала. Уроборос мельком глянул в зеркало: она очнулась, но только для того, чтобы, чуть свесившись, опорожнить желудок на пол мобиля. По салону пополз неприятный запах.

– Ничего, Пташка, скоро ты будешь в порядке.

Очевидно, ей что-то ввели, чтобы избавиться от ненужной для пленницы активности. Нура ничего не ответила, она снова закрыла глаза. А Уроборос облегченно выдохнул, заметив, что по крыше больше не стучит. Он затормозил, с трудом открывая окно. Черная жижа все еще обрушивалась на землю позади, а на мобиле она медленно застывала... Лучше побыстрее избавиться от этого транспорта и добраться до логова...

Впереди виднелось начало Великого леса. Здесь, ближе к городу, деревья были не такими высокими, как в самом Великом лесу, там в некоторые из них врезались облака. Их громады пугали сами по себе, а еще сильнее – когда приходило понимание, что аномальная длина – следствие того, что они вобрали в себя магию духов. Те обычно терялись между стволами и зарослями, пока не находили живых существ, которых смогли бы использовать как сосуды. Духи вынуждали их размножаться, чтобы было куда переселяться и дальше. Конечная цель – человек, а точнее, его энергия. Но пока граждане Конфедерации оставались защищены магическим щитом, преграждавшим путь духов к людям.

Уроборос ехал к лесу, где скрыться мобилю, который впитал проклятие, куда проще. Приближаться к гигантским стволам желающих было мало, но главное – фон магии духов там достаточен, чтобы в нем затеряться. Так что Уроборос остановился у одного из деревьев. Выскочив и спешно достав Нуру, он отошел до того, как ветви наклонились и, словно жуткие щупальца, обхватили опустевший мобиль, приподнимая его. Затрещала кора, разевая темную пасть, и транспорт вместе с проклятием исчез, навсегда став частью леса...

Уроборос поспешил вглубь чащи. Некоторые даже небольшие деревца здесь тоже были напитаны магией духов и тянулись к любому, кто очутился рядом, но им не хватало скорости. Обойти их было просто. Наконец показалась знакомая местность. Зачарованные ветви приоткрыли проход к полуразрушенному зданию.

Уроборос поднялся по винтовой лестнице в свою комнату. Там, в окне, виднелись огни города, а на полу лежал матрас со смятым пледом. Нура снова болезненно застонала, когда Уроборос уложил ее. Он нащупал капюшон и накинул его на голову, чтобы Нура не смогла случайно заметить лицо. Серые глаза приоткрылись, они были пугающе пустыми, с огромными зрачками.

– Ур... – промямлила Нура. Она явно была неспособна произнести сейчас слово полностью. – Ты... сон?

– Нет, Пташка, я настоящий. И я позабочусь о тебе.

Да, он позаботится о ней. Он защитит ее от всех врагов, чтобы она знала, что принадлежит ему. Только ему.

* * *

Нуре хотелось пить. Это единственная вещь, которая ее волновала, – вода. Во рту словно обосновался филиал пустыни Кракум, а голова раскалывалась. Зато больше не тошнило, тело не дрожало, а мыслить удавалось более или менее ясно. Пробуждение выходило медленным, но кое-что Нура уже понимала.

Во-первых, Инти клонилась к горизонту, разливая по небу закатную кровь.

Во-вторых, было понятно, что Нура не у себя. Она находилась в просторном помещении с тремя окнами, одно из которых было заколочено. Здесь же стояла вешалка, как в магазинах. На ней висела одежда. Преимущественно черная. Рядом – полка с обувью, сверху там валялась пара кепок. В стороне хранились стопки книг, одноногая высокая лампа и старое кресло. Нура же лежала на матрасе, ее прикрывали тонкое одеяло и плед. На стенах облупившаяся штукатурка, а пол – посеревшее старое дерево. Что это за место?

В-третьих, Уроборос. Он пришел за ней, но воспоминания Нуры обрывались, оставляя ее без деталей побега от Службы.

Она привстала на локтях, тут же заметив лежащую рядом бутылку воды и упаковку обезболивающего, а еще обувную коробку, от которой до сих пор пахло магазином. Нура жадно глотала воду, сделав перерыв только для того, чтобы принять таблетку. И лишь когда литровая бутылка была ополовинена, можно было заглянуть в коробку. В ней лежали новые сандалии.

– Как мило, – пробормотала Нура, потирая лоб и выбираясь из-под одеяла.

Она опустила взгляд, обнаруживая, что абсолютно голая, а еще от нее не пахло ни рвотой, ни потом, зато от волос исходил отчетливый аромат мужского шампуня. Уроборос... помыл ее? О духи!

Нура с подозрением осмотрела грязный пол и обулась, перебежав к вешалке с одеждой, чтобы прикрыться. Тело побаливало, но, к счастью, обморок уже не грозил. Среди одежды нашлись мужские штаны, футболки и худи, а еще костюм, брюки и две рубашки. Нура напялила первую попавшуюся черную футболку, которая доходила ей до середины бедра. Пока и так сойдет, а Уроборос... Что ж, он все равно видел ее голой...

– Надеюсь, я на него не блеванула, – фыркнула Нура.

Почему-то ей не хотелось показаться ему противной. Это было странно, учитывая, кто он, но... Змей стал спасителем. И судя по тому что боль осталась в мышцах, но не между ног, он не пытался ничего с ней сделать...

Нура тяжело вздохнула. Она заметила кучу одежды, в которой сверху валялись и ее собственные вещи... Очевидно, они были грязными, и переодеваться в них не хотелось. Впрочем, мысли об одежде тут же исчезли, стоило лишь обернуться к окну. Лежа, снаружи можно было заметить только кусочек неба, теперь же открылся обзор и на громадные деревья. Сердце тут же забилось быстрее от страха. Посещать Великий лес не входило в планы на ближайшую жизнь. Однако маячивший между ветками город явственно намекал, что это не сам Лес, а лишь его отголоски – то, что когда-то успело подобраться почти вплотную, но было остановлено магами Империи. Формально отсюда начинался Великий лес, но темная чаща с кучей духов была гораздо дальше.

Нура отвернулась, оборачиваясь к проходу без двери. Нужно найти хозяина этого места. Без него она не решится идти мимо гигантских хищных деревьев. Бабушка когда-то рассказывала жуткие истории о том, как такие захватывают путников, а на коре некоторых можно было заметить искаженные страхом лица...

Передернув плечами, Нура осторожно выглянула в коридор. Она не сдержала визг, когда откуда-то сверху вспорхнула птица, сбросив вниз щепки. Здесь была довольно крупная дыра, через которую виднелось еще несколько этажей вверх и даже кусок неба. Что-то пробило здание насквозь. Нура сглотнула, медленно двигаясь вперед и касаясь округлой стены. За большинством дверей были лишь пустые помещения, за одной обнаружилась целая ванная комната. А затем Нура вернулась туда, откуда вышла, обойдя полный круг.

Итак, круглое здание, где нельзя найти лестницу... Похоже на Башню – тюрьму для магов. На территории Конфедерации таких было всего две: в Северном кантоне, на острове в Ледяном океане, и в Восточном... Но в Северном она осталась практически нетронутой, а здесь, у Рагнара, были бои. Маги Республики сделали своеобразный форпост из Башни, бросив бывших заключенных в смертельный марш. Однако столица Восточного кантона устояла благодаря Одержимым и Иным. Магов удалось оттеснить, а вскоре получилось заключить мир, который длился уже почти семьдесят зим.

Тем не менее Башня так и осталась магическим строением даже спустя столько времени, и выбраться отсюда так просто не удастся...

– Отлично! Я в капкане! От одних похитителей к другому!

Нура чувствовала себя запертой в ловушке недолго, стена вдруг зашумела, скребя кирпичами, и раскрылась. В проходе никто так и не появился. Значит, Башня сделала это не по чьему-то приказу, а... Что? Была живой и сама решила показать выход для своей гостьи?

– Спасибо, – на всякий случай шепнула Нура, выбираясь к винтовой лестнице.

Выглядела она жутковато. Словно небольшие платформы выдвинулись из стен. Ни перил, ни нормальных ступенек, только узкие выступы с провалами между ними. Упасть между такими – плевое дело, а внизу не менее трех этажей... Проверять удачу и спускаться Нура не собиралась. Если головокружение хотя бы на миг усилится, а она потеряет равновесие, то свернутая шея станет безвестным финалом.

Помявшись еще в проходе, Нура решила, что в целом ей и тут неплохо, потому вернулась в комнату. Чтобы чем-то себя занять, она села в кресло, перебирая книги. Среди них были совершенно разные – от сборника сказок Шарана и Древней родины до учебника по высшей математике. Нура вытащила сказки, раскрыла титульную страницу, где кто-то подписал: «456 стр.», а затем принялась листать книгу. Зевки сдерживать не удавалось, а яркие иллюстрации смешались в одну... Похоже, так она и заснула, а когда открыла глаза, закатное небо уже окрасилось кобальтово-синим тоном.

Нура потянулась под одеялом. Кто-то снова положил ее на матрас и накрыл. Уроборос вернулся? Она ухватила бутылку, сделала глоток и насторожилась. Снаружи слышался шелест деревьев, а внутри...

Раздался приглушенный плеск воды. Совсем недалеко. Может, это в ванной, которую удалось обнаружить раньше? Нура приподнялась, разглядывая комнату, залитую светом растущей Магны. Ничего особенно не поменялось, разве что на обувной полке между кепками стоял бумажный пакет. Интересно, что там?

Нура обулась, поднялась и, ежась от холода, подошла к пакету. Внутри оказался летний белый сарафан с широкими бретельками и застежкой на спине. Судя по бирке, он был новым... Было бы неплохо переодеться, но... Нура неуверенно повернулась к вешалке. Она бы сейчас не отказалась от теплого худи. Из-за близости Великого леса ночью воздух тут был почти ледяным.

– Зря из-под одеяла вылезла, – насмешливо произнес тягучий, с легкой хрипотцой голос Уробороса.

Нура охнула, оборачиваясь и тут же краснея. На Змее было только полотенце, закрывающее пах и бедра. Его тело же оставалось открытым, и удержаться от разглядывания влажно блестящего пресса было сложно. Рельеф мышц прорисовывался так четко, будто у Уробороса попросту отсутствовал жир. Его накачанная грудь вздымалась от каждого вдоха. На ней была татуировка в виде змея, кусающего свой хвост. Татуировки покрывали и накачанные руки, по ним вились неизвестные надписи. А на шее изображения двух человеческих кистей тянулись друг к другу пальцами.

Уроборос шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Нура вздрогнула, но не отступила, а задрала подбородок, пялясь в зеленые огоньки глаз с вызовом. Змей негромко хмыкнул, а затем чуть наклонился, кладя свою ладонь на бедро Нуры. Она взвизгнула, а он притянул ее к себе, вжимая в свой безупречно твердый торс.

– Пташка, все в порядке, я тебя согрею...

– Не надо меня греть! – покраснела Нура, упорно отталкивая Уробороса, словно действительно могла сдвинуть его несправедливо теплое тело. – Лучше скажи, что случилось?

– М-м-м... Тебя похитили. А я похитил тебя у похитителей, – самодовольно ухмыльнулся Змей. Он подхватил ее и понес в сторону матраса.

– Значит, я снова пленница?

Уроборос прыснул:

– Моя милая Пташка, ты иногда очень забавная. Нет, ты вольна уйти в любой момент.

– Даже сейчас?

– Хочешь уйти сейчас? – Змей явно насмехался. Он медленно положил ее на одеяло. – Тебя ищут твои похитители. Твой дом – первое место, за которым будут следить. Так что я бы предпочел, чтобы у тебя был план получше, чем в ночи идти в руки тех, кто украл тебя посреди улицы.

Нура глубоко вдохнула. Вот Морок! Она сбежала от Службы, которая теперь с большой вероятностью попытается вернуть ее для изощренного допроса. Уроборос прав, она не может просто уйти, ей нужен план...

– Я долго была без сознания?

Нура следила за тем, как ее Змей опускался перед ней на колено. Он обхватил ее щиколотку и приподнял ногу. Его пальцы порхали по ее коже, пока он разделывался с застежками сандалий и нарочито медленно стягивал обувь.

– Тебя похитили вчера утром.

Что ж, по крайней мере, прошло не слишком много времени.

– Я чувствую сонливость, – осторожно сказала Нура.

– Последствия вколотого препарата. Но, судя по всему, очень скоро твой организм окончательно выведет его. Еще вопросы, моя Пташка, или отдохнешь?

– Нам нужно, – она подавила зевок, – поговорить.

– Утром обязательно. А теперь... Я бы тоже поспал.

Уроборос встал, стягивая полотенце. Пришлось спешно перевернуться на бок, чтобы не увидеть чего-то... шокирующего.

– Что ты творишь? – прошипела Нура.

– Я сплю голым. Мне так удобнее.

– Ну так раздевался бы у своей кровати, а не... тут...

– Но это и есть моя кровать.

Нура зажмурилась, ярче чувствуя движения Уробороса, который ложился рядом.

– Я не собираюсь спать с тобой!

– Мы уже спали, Пташка...

– Когда ты лег в мою кровать в квартире? Я тебе не позволяла!

– Вчера мы спали вместе. И сегодня мы тоже будем спать вместе. Если тебя опять затошнит, я предпочту снова подать ведро, а не позволять тебе облевать мой пол.

Нура пристыженно смолкла.

– Так что просто ложись, я не собираюсь сейчас тебя домогаться.

– Сейчас? А потом?

– Я не сделаю ничего из того, что ты не захочешь. Я помню, что ты... В общем, ложись уже. Спорить будем утром.

Нура заползла под одеяло, повернувшись спиной к Уроборосу. Виновна была то ли усталость, то ли остаточное действие препарата, но сон настиг почти мгновенно.

Глава 22. Доброе утро

Если бы у Уробороса был выбор, как просыпаться, он однозначно выбрал бы именно сегодняшний способ. Протяжные постанывания Пташки – сладкие песни, почти такие же сладкие, как аромат ее возбуждения, дразнящий нос, а особенно язык. На его кончиках затрепетал вкус Нуры, который Уроборос слишком хорошо запомнил с тех пор, как вылизал ее дочиста, пока она кончала на его лице.

– Пожалуйста. – Пташка почти хныкала, чуть выгибаясь. Ее волосы разметались по подушкам, ее запах пропитал воздух, она словно заняла все пространство, не давая даже шанса на свободу от искушения прижаться к ней.

Уроборос приподнялся, рассеянно размышляя, что ей снилось. Что так возбудило ее? Может, это просто был какой-то безликий умелый любовник? А может... Тайпан? Рычание прорезало воздух, а Уроборос сжал зубы, вжимая язык в змеиные клыки у нёба. Не хватало еще с утра выпустить кисловато-горький яд.

Пытаясь отогнать навязчивые мысли, пропитанные жгучей ревностью, Уроборос придвинулся ближе и осторожно опустил ладонь на шею Нуры, туда, где пульсировала венка. В конечном итоге не так важно, кто ей снится, важно то, кто будет ласкать ее наяву. Рука соскользнула по ключицам вниз, к вздымающейся груди. Уроборос бережно смял ее, наслаждаясь мягкостью. Большой палец нащупал затвердевший сосок, нежно поглаживая его.

Пташка хныкала и снова изгибалась, шевеля ногами так, что одеяло начинало сползать, сбиваясь где-то внизу. Похоже, сейчас она наслаждалась страстной грезой. Что ж, тем приятнее ей должно стать, когда сон превратится в реальность. Уроборос заскользил вниз по ее телу, цепляя край собственной футболки, пропитавшейся теперь ароматом Нуры. Ткань поползла вверх, обнажая соблазнительные округлые изгибы Пташки. Они словно умоляли коснуться их, смять, облизать...

Уроборос прикусил щеку, стараясь сдержать стон. Он не хотел, чтобы Нура проснулась раньше положенного. Не сейчас, но... Искушение было слишком велико, он наклонился и обхватил губами манящий розовый сосок, посасывая его и проводя по нему языком. Комната наполнялась песнями Пташки, ресницы ее подрагивали, будто чарующие графитовые глаза вот-вот распахнутся. Стоит поторопиться и перейти к действиям.

Пальцы уже покалывало от желания ощутить мокрую плоть, и Уроборос поспешил утолить хотя бы эту небольшую жажду. На сей раз он не сдержал протяжного стона, погружая пальцы в складочки, пропитанные нектаром Пташки. Рот раскрылся, чтобы лучше различить ее аромат, позволяя ему вливаться в легкие с каждой новой порцией кислорода.

Члены ныли, пульсируя в такт влагалищу Пташки, они выдвинулись, и их влажные от предсемени концы упирались в бедро Нуры. Уроборос хотел бы утолить голод по своей паре, если бы та не казалась ему слишком хрупкой, слишком чистой. Она еще не была готова к греху, к которому ее подталкивал Змей.

Он жадно обводил взглядом распростертую перед ним Нуру: она неосознанно раздвинула ноги, задранная футболка открыла вид на все ее прелести, и одна из грудей блестела от еще невысохшей слюны Уробороса.

Пташка прерывисто дышала, глядя сквозь приоткрытые веки. Она проснулась, но по какой-то причине не спешила отталкивать своего Змея. Он не сдержал улыбки, обводя пальцами клитор и вызывая все новые сладострастные песни.

– Ты такая мокрая для меня, – хрипло проговорил Уроборос, ловя сонный взгляд серебряных глаз.

Нура задышала чаще, выгнувшись навстречу его руке. Он вжался пахом в ее бедро, медленно вводя палец внутрь тесного влагалища. В пространстве задрожал вскрик, а под рукой трепетала Пташка. Она почти сразу двинула тазом, позволяя пальцу войти глубже, и протяжно застонала, когда Уроборос прижал другой к клитору.

– Ты ведь хочешь кончить с моими пальцами внутри? – Голос его почти осип от возбуждения.

– Пожалуйста, – выдохнула Нура, впиваясь в простыни.

– Не так быстро, Пташка. – Он ощерился, настойчиво толкаясь внутрь, чувствуя, как сжимаются стенки влагалища, и вытащил пальцы, поднеся их к ее губам. – Покажи, как сильно ты нуждаешься в них...

Она на мгновение замешкалась, но вскоре ее Змей зарычал, наслаждаясь теплом чужого влажного рта. Маленький язычок всего с одним округлым кончиком водил по коже Уробороса...

– Ну же, Пташка, постарайся, постарайся.

Нура застонала, посасывая его пальцы и довольно причмокивая.

– Умница, – оценил он, пытаясь сохранить самообладание и не навалиться на нее сверху, толкаясь в узкое влагалище членами. Вместо этого Уроборос положил ладонь между ее бедрами, проникая внутрь влажными от слюны Пташки пальцами.

Он склонился к ней, целуя обнаженную кожу, обводя языком затвердевшие соски. Вкус Нуры опьянял сильнее алкоголя, он вызывал привыкание, пропитывая тело и душу Уробороса. Он нуждался в ее аромате, в ее тепле и в ее нежности. Он был ею одержим, он был зависим. Эта любовь походила на безумие, но Уроборос не собирался останавливаться. Он научится любить Нуру так, как она захочет, и он заставит ее полюбить сломанного мальчика со змеиной силой. И Пташка будет петь ему своим сладким голосом. Она будет петь о страсти, как сейчас, она будет петь о покое, она будет петь о любви...

– Ну-ра, – шептал Уроборос, трахая ее своими пальцами и лаская клитор. Он ощущал нарастающую пульсацию внутри Пташки, пока она наконец не вскрикнула, сжимая его руку в тисках своих бедер.

Спустя пару секунд она уже обмякла на матрасе, тяжело дыша и моргая. В ее взгляде появлялся стыд и страх, как и в прошлый раз...

– Доброе утро, – поприветствовал Уроборос, пряча за усмешкой вожделение и благоговение по отношению к своей податливой Пташке. Его члены все еще вжимались в ее горячую кожу, и он едва сдерживался от того, чтобы не потереться об Нуру...

– Т-ты...

Ее щеки очаровательно порозовели, она опустила футболку, откинула чужую руку и вскочила, влетая в сандалии. Не застегивая их, она выпорхнула из комнаты, оставляя своего возбужденного Змея наедине с его голодом.

Правда, вскоре она вернулась, не глядя в его сторону, забрала пакет с купленной для нее одеждой и снова вышла. Дверь в ванную хлопнула. Видимо, Пташка ушла чистить перышки. Уроборосу тоже нечего разлеживаться. Он сжал члены, быстро доводя себя до желанной разрядки, а затем поднялся, натянул штаны и обулся.

Нура вернулась, переодевшись в сарафан. Она ненадолго застыла в проходе, давая ветру шевелить подол, заканчивающийся чуть ниже колена. Ткань обхватила тело в свои объятия, идеально подчеркивая грудь и талию. Русые волосы покачивались в такт сквозняку, а юбка раздувалась, делая бедра еще пышнее. В это мгновение, остановившись на полпути, очерченная утренним теплым светом, ласкаемая порывами воздуха, Пташка выглядела так, будто еще немного – и расправит крылья, взмоет вверх к кронам деревьев...

Уроборос заметил, как серые глаза прочертили узор по его телу, оглядывая плечи и торс. Щеки Нуры порозовели, и она отвернулась, опуская пакет, в котором, судя по аромату, оставила футболку. Он хмыкнул, выходя. Нужно было умыться, чтобы прийти в себя окончательно и смыть с пальцев навязчивый коктейль ароматов собственной спермы и соков Пташки.

Войдя обратно в комнату, Уроборос застал Нуру, тревожно вглядывавшуюся в окно и ежившуюся от прохладного дыхания Великого леса, которое ощущалось в Башне куда острее, чем в городе.

– Ты готов говорить? – робко спросила Пташка.

– Тебе холодно. Надень худи. – Заполучить еще один предмет одежды, который будет пропитан запахом Пташки? О! Настоящий приз!

– Все нормально.

– Да? – Губы расплылись в ухмылке. – Ну тогда спасибо.

– За что?

– За вид. – Уроборос выразительно опустил взгляд на ее грудь. Ткань идеально очерчивала округлости и не скрывала бугорки затвердевших сосков.

Пташка что-то пискнула, прикрываясь руками, а он жадно уставился на ее покрасневшее от смущения лицо. Дразнить ее – сплошное удовольствие. Почти такое же, как трахать пальцами...

* * *

Нуре ужасно хотелось чем-нибудь огреть противного Змея, который издевался над ней и даже не пытался сделать вид, что не наслаждался ее стыдом. Она и так готова была провалиться в недра материка прямиком в тюрьму Морока, лишь бы не встречаться с нефритовыми глазами.

Она позволила ему чересчур много, хотя и не собиралась. Все из-за очередного дурацкого сна, в котором Уроборос истязал ее своими ласками. И не сразу удалось понять, когда пошлый сон обернулся пошлой реальностью. Что Нура могла сказать точно, так это то, что пальцы Змея побывали внутри нее, растягивая влагалище. И она соврала бы самой себе, если бы не признала, что это было слишком приятно. В какой-то момент ей почудилось, что он вот-вот окажется сверху и займется с ней сексом по-настоящему. И тогда Нура бы не стала сопротивляться...

Думать об этом сейчас, придя в себя от порочного пробуждения, было странно. Разум снова и снова подкидывал аргументы, почему нельзя подпускать Уробороса. Нура изо всех сил старалась держаться за них, напоминая снова и снова, что он преследовал ее, что он едва ей знаком, что он опасен, но... Наглый шепоток внутри напоминал об информации, которой поделился Змей, о том, что он уже дважды спас ее...

– Гад ползучий! – Привычные ругательства отвлекали от противоречивых мыслей.

Нура натянула худи поверх сарафана, радуясь длине юбки и тому, что в пакете нашлись и стринги. Почти такие же, какие когда-то забрал Уроборос... А он все еще стоял слишком близко!

Нура поспешила увеличить дистанцию и уселась в кресло, лишь бы отдалиться от полуголого Уробороса. При свете дня его тело выглядело еще привлекательнее. Широкие плечи, четко очерченный пресс и косые мышцы, уходившие под пояс штанов... На мускулистых руках – татуировки, которые вдруг начали что-то напоминать... Нура не могла отвести взгляд от них и от узора вен под ними...

– Молитвы к Маан-Маан, – пробормотал Змей, заметив ее взгляд и потирая извивающиеся надписи.

Вот что они напоминали! Мельком увиденные в Доме богини слова, вырезанные на статуях.

– Может, ты оденешься?

– Мне не холодно, – ощерился Уроборос.

Ну что за привычка светить телесами? Щеки тут же запекло от воспоминаний о том, как Нура сама раздевалась перед ним.

– Ты не заболела, Пташка? – вкрадчиво поинтересовался Змей.

– Нет.

– М-м-м, значит, горишь от желания?

– Не дождешься!

– Правда?

Ложь. Он и сам знал, ведь она уже горела под его прикосновениями...

Уроборос двинулся вперед нарочито медленно, плавно. С каждым шагом сердце Нуры билось все быстрее. Она вжалась в спинку кресла, когда Змей оперся руками о подлокотники, наклоняясь к ней и запирая в своеобразной ловушке. Мятное от зубной пасты дыхание защекотало губы.

– Разве твой спаситель не заслуживает поцелуя?

– Ты меня преследовал, подглядывал за мной, пробирался в мой дом. Ждешь поцелуя? Да ты псих! У тебя точно душевная болезнь!

– А ты собираешься вылечить меня? – Уроборос оскалился. Его раздвоенный язык провел по губам Нуры. – Или насладишься последствиями «болезни»?

Внизу живота снова закручивалось возбуждение.

– Ведь, будем честными, Пташка, ты уже наслаждаешься этим. Я одержим тобой, – Змей звучал мягко, но после сна его голос оставался хриплым, сексуальным, – и тебе это нравится. Ты уже целовала меня. Вспомни, моя сладкая Пташка...

Голова закружилась. Одна ее часть жаждала позволить Уроборосу делать с ней все, что он захочет, а другая с криками носилась где-то внутри, объявляя тревогу. Потому что нельзя плавиться под ласками и забывать о том, что он опасен.

– Хочешь поцелуя? Поцелуй меня в з... – Нура проглотила реплику, решив, что со Змея станется повторить «подвиг». – Отвали!

Он расхохотался, отстраняясь.

– И я сказала, что нам нужно поговорить, ты помнишь?

– Все, что касается тебя, моя дорогая Пташка, я не забуду никогда.

Нура фыркнула, скрещивая руки на груди и пытаясь сосредоточиться.

– Ты в курсе, кто меня похитил?

– Еще бы. Агенты Службы.

– Я... Я слышала, там был Лерос.

– Да, но неуважаемый господин Гаинх не затевал этого. Это была инициатива другого.

– И для чего?

– Моя умная Пташка и так догадывается, разве нет?

– Информация... Ты знаешь, что моя сестра спрятала?

– Верное направление. Штука в том, что никто не знает, что конкретно она спрятала. Тот, кто ее убил, – идиот. Ну или...

– Что?

– Или смерть Кеи – случайность.

– Это не могло быть случайностью! – осадила Нура.

– Я предполагаю, как и моя милая Пташка. В любом случае твоя сестра многое знала, но доказательства... Были ли они? Этот вопрос мучает всех вокруг. Каждому мнится, что госпожа Кея Йон успела нарыть информацию обо всех тайнах, но так ли это? Никто не знает.

– Значит, все ищут, как в сказке, «то, не знаю что»?

– Примерно так.

Следовательно, нет уверенности, что у сестры остались зацепки, которые выведут на убийцу. Возможно, кто-то просто решил, что у нее на него что-то есть, и убил ее, но... Зачем? Не проще было сначала найти документы? Или этот кто-то нашел, а теперь скрывался? Нура с подозрением уставилась на Змея. Тот, закончив говорить, наконец натянул одну из футболок.

– А что насчет Службы? Они... Они охотятся на меня?

– Однозначно, – кивнул Уроборос. – Они не уверены, что ты слышала и запомнила. Они даже не могут сказать точно, убегала ты в сознании или нет. Тот, кто ввел тебе препарат, явно не рассчитал дозу. Так что и знать, как инъекция подействовала, они не могут.

– Но все равно захотят перестраховаться. – Нура устало потерла лоб.

– Да, однако моя Пташка невнимательна. Я ведь сказал, они не в курсе, что ты знаешь.

Она недоуменно подняла голову. Полынные глаза смотрели с интересом и ожиданием. Что он хотел? Чтобы его загадку разгадали?

– Если они не знают... Я могу сказать, что ничего не помню, но... Как объяснить побег и...

– Используй меня.

Нура вздрогнула. Почему это прозвучало так... Так томно? Духи предков, помогите!

– О чем ты?

– Ну же, Пташка. Я твой шанс. Иди в полицию и скажи, что ты смогла сбежать от какого-то странного нага. Скажи, что ничего не помнишь, скажи, что тебя отравили, а очнулась ты на полу где-то в старом доме и ничего не запомнила, кроме таблички с адресом на обветшалой стене.

– А если они...

– Тшш, Пташка. Я позабочусь о деталях. Поверь.

Поверить? Тому, кто преследовал? Кто предупредил о Леросе? Кто укрыл от преступников? Кто спас из плена? Кто ухаживал за ней, отравленной? Кто до сих пор не причинил боли, лишь дарил удовольствие...

– Ладно, – согласилась Нура, стягивая худи, – поехали в город.

План Уробороса все еще был лучше, чем прятки со Службой по всей стране и за ее пределами. Но удастся ли их перехитрить? В то, что пленница не помнила их, они вполне могли поверить, учитывая состояние организма после неизвестного препарата. И все же сомнения и страх назойливо сопровождали Нуру весь путь к зданию, откуда она должна была «сбегать» в сторону одного из полицейских отделов.

Дежурные там тоже были не из заинтересованных, потому даже не особенно верили россказням, пока не услышали имя и не закопошились в документах. Видимо, Служба позаботилась о том, чтобы сообщить всем о необходимости поимки госпожи Йон. Интересно, выставили ли они в тех документах ее опасной преступницей?

Нура примерно так себя и ощущала, сидя в небольшой серой комнате, в которой были лишь стол и два стула. К счастью, в наручники заковывать не стали, но смотрели с подозрением, много раз переспрашивая одно и то же. Большинство вопросов, конечно, оставались с ответом «не помню». А затем в комнату вошел очередной полицейский, наклонился к зрелому мужчине, ведущему допрос, и что-то ему шепнул. Тот кивнул и натянуто улыбнулся Нуре:

– Подумайте еще, госпожа Йон, может, вспомните что-то.

С финалом фразы закончился и допрос, судя по тому, что ее оставили одну. Здесь было прохладно, воняло дешевыми сигаретами и потом. Нура бы лучше прошлась по опасной лестнице Башни, чем продолжала сидеть в томительном ожидании. Время словно нарочно тянулось медленно, минуты сменялись вяло, оставалось лишь смотреть на циферблат, установленный над входом, – скоро наступит полдень.

Железная дверь, отделяющая допросную от коридора, заскрежетала, пропуская внутрь Лероса. В брюках и белой рубашке с закатанными рукавами он выглядел как вполне нормальный обыватель. Впрочем, его Одержимость была слишком явной, и свет в глазах, свидетельствующий о том, что дух прямо сейчас внимательно за всем следит, неприятно жег.

– Лерос? – удивилась Нура, стараясь играть эмоцию как можно натуральнее. – Что ты здесь делаешь?

– У меня тут знакомые. Узнал, что некая Йон здесь, и подумал, что могу помочь.

Солгал и даже на секунду не замешкался. То ли придумал все заранее, то ли за годы практики научился врать непринужденно.

– Можешь, если скажешь им, что я не вру. Меня похитили, накачали чем-то, и я практически ничего не помню, кроме темной фигуры. А потом я очнулась в каком-то жутком доме и сбежала.

Сердце Нуры предательски колотилось, но, если бы кто-то услышал, она бы нашлась что ответить. Ее ведь похитили, Морок их побери! Конечно, она до сих пор в шоке и от воспоминаний об этом, а пульс учащается от ужаса.

– Вот как? И ты совсем ничего не помнишь?

– Меня рвало. Это я помню.

– Одежда чистая.

– Я очнулась голой. Видимо, мой похититель нашел для меня наряд и любезно его оставил. Мне все равно, если честно, но то, что меня похитили, – факт. И он говорит мне о том, что я не должна лезть во все это.

Ложь. Чем больше было запугиваний, тем сильнее разгоралась яростная готовность вгрызаться в глотки тех, кто все это начал. Кто убил Кею.

Нура настороженно следила за Леросом, который неспешно шел к ней.

– Ты врешь, человечка, – прогудел дух, – я узнаю кислый привкус лжи.

Наступившее молчание пронизывало предчувствие надвигающегося кошмара. Острый, как лезвие ножа, страх холодом прорезал плоть от живота к горлу, затрудняя дыхание. Нура сглотнула, лихорадочно придумывая ответ.

Железная дверь снова раскрылась, громко бахнув о стену. Внутрь зашел полицейский, а за ним высокий мужчина в строгом костюме и очках, рука его сжимала дипломат.

– Моя клиентка уже дала показания. – Незнакомец поправил темные волосы и обворожительно улыбнулся. – Если у Службы есть основания для расследования, то вы должны для начала принять дело, а только потом разговаривать с госпожой Йон, старший агент Гаинх.

Лерос дернулся, будто от пощечины.

– Ах! Забыл представиться! Альв Гоц, адвокат.

Лерос был вынужден принять протянутую визитку и стиснуть зубы:

– Как интересно, чем обязаны Полозам?

– Предлагаю вам самостоятельно расспросить Полозов, а я здесь из-за своей клиентки. Госпожа Йон, идемте. Проверим документы, и после вы сможете отдохнуть.

Альв подал руку Нуре, и та, недолго думая, схватилась за нее и поднялась. Она хотела как можно быстрее покинуть тесную комнату с Леросом, только...

– Ты агент Службы?

Лерос сощурил сияющие силой духа глаза.

– Ты лгал мне все это время? Ну и козлина же ты! Еще позволял своему гребаному душку обвинять меня в чем-то! – Нура фыркнула, отворачиваясь. – Не приближайся ко мне!

Она не знала, повелся ли он на ее маленькую сценку, но надеялась, что хотя бы посеяла в нем сомнения. Пусть считает, что она все еще пребывала в неведении относительно его должности.

Когда комната с удушливой напряженной атмосферой осталась позади, удалось наконец облегченно выдохнуть. Самое сложное закончилось. Теперь необходимо лишь тенью следовать за уверенным адвокатом, пока подписывались бумаги. А после он вывел свою клиентку на улицу, любезно придержав дверь.

Нура немного расслабилась, но пришлось снова семенить за Альвом, приглашающе махнувшим в сторону серого мобиля. Она послушно опустилась на переднее пассажирское сиденье, покрытое мягкой светлой кожей. В салоне пахло дорогим мужским парфюмом.

Как только Альв захлопнул за собой дверь, Нура повернулась к нему, готовая засыпать вопросами, но они испарились, стоило адвокату снять очки. Малахитовые глаза поймали чужой взгляд, а губы растянулись в хитрой усмешке.

– Вот и все, Пташка, видишь, как просто?

– Ты... – Нужные слова потерялись в потоке удивления.

Уроборос лишь улыбался чужим лицом, заводя мобиль и выезжая с парковки.

– Ты! Мог бы предупредить! И что за маскарад? Морок! Они же проверят моего адвоката и узнают, что Альв Гоц ненастоящий!

– Он более чем настоящий. И он мой должник. Так что об этом не переживай, – отозвался Уроборос. – Уверяю, у Службы не останется места для маневра. Ты в относительной безопасности.

– Этот господин Гоц работает на Полозов? – уточнила Нура. Не зря же Лерос спросил о таком...

– Обычно да. И я надеюсь, что для своего же блага ты никому не скажешь, что Альв помогает мне.

– Он знает тебя? Я имею в виду, вы с ним встречались, вот... так...

– Он лоялен ко мне и работает на Полозов, потому что я попросил его работать на них. Моего лица он не знает, но знает, что отдает долг Уроборосу.

Нура поджала губы, разглядывая незнакомый профиль. Значит, этот адвокат что-то вроде двойного агента для Змея... И много у него таких?

– Куда ты меня везешь?

– Домой, разумеется. Тебе нужно отдохнуть. Насчет прослушки не переживай, я все снял.

– Прослушки? – Нура переполошилась. Она уставилась на Уробороса, ожидая объяснений.

– Я был у тебя утром в день похищения и позаботился о том, чтобы Служба ничего не нашла. А вчера вечером я вернулся и все проверил. Магические жучки, крошечные мфизы... Куча всего, знаешь ли. Служба весьма любопытна. Заново они не сунутся, Бумсланг их заметил и начал задавать ненужные им вопросы...

По спине пробежали мурашки. Проклятие! Лучше бы Змей пристально пялился, чем гребаные агенты Службы! Нура потерла виски, пытаясь сконцентрироваться. Это явно конец. Она больше никогда не сможет стать той простушкой, какой была до смерти Кеи. Вот о чем ее все это время предупреждали окружающие. Перестрелки, сомнительные знакомства, кланы, похищение, Служба... Нура опускалась на самое сумеречное дно преступного мира, узнавая все больше и все больше привлекая внимание «хищников».

– Теперь, когда мы с тобой... знакомы ближе... – Уроборос говорил с паузами, будто пытался подобрать правильные слова. – Я мог бы предложить тебе некоторое... сотрудничество. Взаимовыгодное.

«Да уж, знакомы ближе некуда», – проскочила ироничная мысль. В это определение, очевидно, входили язык и пальцы Змея во рту и между ног Нуры. К лицу снова прилил жар, но она попыталась сосредоточиться на словах:

– И что это значит? Ты мне, а я тебе? И что же я должна тебе за свое спасение?

– Уверен, мы что-нибудь придумаем. – Змей сладко улыбнулся.

Слова его звучали странным образом порочно. Будто вот-вот он попросит нечто такое, что снилось его Пташке. Как назло, воображение подбрасывало воспоминания о двух членах, упирающихся в бедро. В какой-то момент Уроборос явно решит, что языка и пальцев мало...

– У меня есть информация, которая поможет тебе с поиском тайн сестры, – продолжал он, – но только тебе решать, хочешь ты видеть меня в партнерских отношениях или нет.

Нура ощутила, как начало припекать и уши. Последняя реплика подразумевала что-то другое или она во всем ищет намеки? Скорее всего, ее разум повредился, иначе не объяснить то, почему ей хотелось нравиться проклятому Змею. Каждое его действие и слово заставляло снова приближаться к обрыву в надежде взлететь...

– Я подумаю, – ответила Нура, когда мобиль остановился у ее дома.

Не дожидаясь, пока Уроборос снова откроет дверь, она сама вылезла наружу, впрочем, он просто не мог отпустить ее без очередного поддразнивания.

– Моя госпожа, вы ничего не забыли? – Змей остановился у капота мобиля, держа в руках ее рюкзак.

Он должен был остаться дома, потому что в то злополучное утро Нура взяла с собой лишь сумочку, которая теперь, очевидно, бесследно исчезла вместе с мелочью внутри. А Уроборос, заехавший к ней, видимо, сложил в рюкзак все, что могло скомпрометировать его Пташку. Она и сама убедилась в этом, выхватив рюкзак и заглянув внутрь. Почти сразу же в глаза бросилась тетрадь с записями по расследованию и рукоять пистолета.

– Спасибо, господин Гоц, вы так внимательны, – язвительно буркнула Нура, скрывая вполне искреннюю благодарность за то, что он позаботился о таком.

Уроборос наклонился, глаза его едва заметно сияли зеленью, а дыхание щекотало кожу:

– Рад был помочь, Пташка.

Времени на ответ не дали. Сухие теплые губы Змея прижались к уголку рта Нуры, заставляя ту замереть на месте. Она ждала, что сейчас это превратится в настоящий глубокий поцелуй, но... Уроборос, как всегда, дразнил ее. Он отстранился, довольно скалясь, и отвернулся, обходя мобиль. На прощание он бросил:

– До встречи, Ну-ра!

Глава 23. Ловушка

Весь день Нура провела в компании мороженого и вкуснейшего вишневого пирога от тети Зузы, которая зашла проведать соседку и занести кусочек на пробу. Судя по всему, женщине было невдомек, с чего бы вдруг появились расспросы о Рэймонде и предостережения.

– Он тебе что-то плохое сделал? – уточнила тетя Зуза. – Ты только скажи, я ему такое веселое соседство устрою!

Нура улыбнулась, но заверила добродушную женщину, что с ней все в порядке. Однако жить, зная, что хотя бы тетя Зуза не одна из нагов, было проще. К вечеру по нусфону связался брат, сухо поинтересовавшись, как поживает сестра. Скорее всего, Матса заставила мама, которая, вероятно, все еще злилась на дочь. А так он выяснит и передаст, к тому же к концу разговора, когда Нура начала расспрашивать о племяннике, брат явно потеплел. В шторме нового существования, где за каждым поворотом поджидала опасность, это приятно грело душу.

Ночь прошла беспокойно. Несмотря на закрытую дверь и разложенные рядом артефакты, Нура долго не могла уснуть. Она почти разучилась бояться своего Змея, а Кея больше не преследовала в кошмарах, но после похищения Службой стало даже страшнее...

Урывками проспав часть ночи и утро, Нура залила в себя две порции крепкого кофе, прежде чем выйти из дома. Еще вчера она обнаружила письмо из банка, но сил куда-то идти не осталось, так что дела пришлось перенести. По пути она связалась с Эрикой, которая сегодня работала, но предложила встретиться на обеде в кафе, чтобы наконец обсудить их вылазку. План на день складывался сам собой. Оставалось надеяться, что вскрытие ячейки не займет много времени. Но, возможно, там хранились ответы...

Однако, когда в сопровождении банковского работника и службы безопасности Нура заглянула в ячейку, там нашлась лишь шкатулка с драгоценностями. Раньше это бы поразило, а теперь разочаровало, ведь побрякушки никаких ответов не дадут. Их она позже переложила в новую ячейку, снятую уже на ее имя.

Пока шло оформление документов, Нура сидела в небольшом кабинете, перебирая украшения. Работница банка старательно игнорировала клиентку, раскладывающую перед ней золото. Среди него, впрочем, обнаружились и безделушки, вроде старых серебряных сережек, которые Кее подарила Нура. Мило, что она хранила их...

Нура усмехнулась, найдя даже дурацкую фенечку, сплетенную сестре. Наверное, раньше эта шкатулка просто стояла где-то в ящике туалетного столика, куда Кея скидывала все и сразу, но... В карманах тоже, казалось, была лишь мелочь, и все же эта мелочь дала много. Так что все безделушки Нура складывала в отдельный карман рюкзака.

В шкатулке хранилось несколько брелков с ключами. Пару из них удалось узнать: один был от квартиры, а второй от дома. Еще три ключа остались неопознанными, так что их Нура просто сложила в тот же кармашек, разглядывая брелки в виде пончика, колеса, ножика и даже миниатюрных наручников.

Очередная находка заставила криво улыбнуться. Это был брелок в виде маленькой куклы с мягкими нитками розовых волос, напоминающими игрушку близняшек из детства. Бабушка поддалась на их нытье и купила им куклу с такими же розовыми волосами. А девочки настолько обожали ее, что дали имя и фамилию – Брунгильда Вилюш. Она потерялась по дороге в деревню, и сестры даже сделали объявления о пропаже. Куклу так и не нашли, а Матсу пришлось устраивать символические похороны, чтобы близняшки могли почтить память любимой Брунгильды.

Нура аккуратно вытащила брелок, ощущая, как холодный металл небольшого ключа бьется о ее руку. Ключ? Что за ключ? От чего он? Выглядел вполне обычным... Нура покосилась на служащую банка, стоящую сейчас спиной и что-то ищущую в папках, а затем спрятала мини-версию Брунгильды, хранившую ключ.

Если Кея оставляла подсказки конкретно для Нуры, это мог быть намек. Кто бы еще понял, что важен именно ключ с куклой? Никто не знал о детской игрушке, кроме, разумеется, семьи. Осталось выяснить, от чего ключ...

Нура ушла из банка как раз вовремя, чтобы успеть на встречу с Эрикой. Та помахала с веранды кафе.

– Привет, долго ждешь?

– Только смылась с работы, – усмехнулась Эрика. Сейчас ее вид серой мышки не мог обмануть. За ним проглядывалась уверенная женщина, которая смогла дать отпор преступникам. – Падай. Я взяла нам по холодному латте.

– Отлично! Как у тебя дела?

– Аспид тянет из меня информацию, а по ощущениям он будто трахает меня во все щели. Все ему надо! И то, и это. Одни документы, другие... По-моему, он решил, что я его личный информатор.

– Духи... Мне жаль. Если бы знала, что так будет...

– О, да брось, – Эрика ухмыльнулась, – я жалуюсь, чтобы ты сказала, что он гад, а не для того, чтобы винила себя в чем-то.

Нура улыбнулась в ответ. Уж о том, чтобы сказать, что кто-то из змеиных – это гад, долго просить не пришлось бы. Так что она послушно озвучила, что красноглазый абсолютно точно гад.

– Но с Аспидом я разберусь...

– Если только тебе не придется встречаться с ним наедине, иначе ты не справишься с фантазией, – не удержалась от насмешки Нура.

– Не напоминай! Его члены мне уже снятся!

Обе захихикали. В голове промелькнула мысль об Уроборосе. Дыхание тут же сбилось, а перед глазами встало проклятое изображение из энциклопедии, подпитываемое ощущением вжимавшихся в ее бедро членов. Нура яростно потянула из трубочки свой кофе, ощущая, как ледяная жидкость стекает вниз по пищеводу. Возможно, это охладит пыл и выбьет образ Змея и его... Она раздраженно скривилась и поспешила наконец задать важный вопрос:

– Что насчет нашего визита к безухому? Я про то, что он сказал и про имя. Ты поняла, о ком речь?

– Од Повет, – кивнула Эрика, размешивая трубочкой свой холодный латте, – он был из Полозов. Поветы – одна из семей клана. Гжегож Повет сейчас носит титул Зипо. Я постаралась узнать как можно больше об их семье. Эти наги давно живут в Восточном кантоне, они вошли в клан Полозов во время Войны за независимость. С тех пор титул Зипо принадлежит им. Од – старший брат Гжегожа. И Од пропал без вести. Однако его до сих пор ищут... Так что... Если Харуг был тем самым Поветом, то он мог действительно что-то знать.

И если он был из Полозов, то, возможно, и Дракон связан именно с Полозами... Как проверить? Не идти же к ним и не спрашивать прямо.

– Боюсь, пока пристальное внимание одного из кланов на мне, я мало чем могу помочь, – печально констатировала Эрика, потягивая кофе из стакана. – А что у тебя?

Нура поджала губы. Рассказывать об Уроборосе, а тем более о Службе не стоило, но...

– Ты знаешь Лероса Гаинха?

– Нет. Кто это?

– Агент Службы.

Эрика округлила глаза.

– Это знакомый Кеи... В общем, будь осторожна.

– Ты тоже... Кстати, о безопасности, твоя сестра оставила пистолет... Ты умеешь пользоваться им?

– Эм... Ну... Надо жать на курок?

– Его взводят, жать нужно на спусковой крючок, подруга. Говорю тебе как внучка полицейского, – хмыкнула Эрика. – Пожалуй, как-нибудь дам тебе несколько уроков.

Нуре осталось лишь согласно закивать. В новых реалиях это точно лишним не будет. Остаток встречи плавно перетек в обсуждение эротических романов. Не пришлось думать о том, как бы рассказать историю про похищение и не подставить другого. Но Эрика не задавала лишних вопросов, возможно, еще и потому, что боялась проговориться Аспиду.

После посиделок в кафе Нура заглянула к Шанти с бумажным пакетом булочек. Она немного задержалась, помогая Суманти помыть ее, а после отправилась домой, постоянно настороженно озираясь по сторонам. Однако никаких фургонов и людей по пути не встретилось, и Нура с облегчением скрылась в доме.

Вчера Уроборос так и не пришел... Или она просто не увидела его. Впрочем, судя по его прощанию, он явно собирался скоро навестить свою Пташку. Она снова ждала его, но продолжала упорно делать вид, что между ними ничего не происходило. Так было проще, хотя она понимала, что ей придется ответить за то, как легко она сдалась ласкам Уробороса.

Утром Нура проснулась разочарованной. Ее Змей не пришел к ней... И она, Морок его дери, скучала по нему!

– Ничего подобного! – рявкнула она самой себе, продирая расческой спутавшиеся за ночь пряди.

Весь день Нура упрямо гнала прочь мысли об Уроборосе. Хотя все будто пыталось напомнить о нем, даже дурацкая тарелка с изображением змеи, кусающей себя за хвост, продающаяся по акции в магазине. Недовольно пыхтя, Нура поспешила к кассам, чтобы расплатиться и вернуться домой, пока она случайно не столкнулась с кем-то из нагов.

Соседей не было, однако... У калитки стояла высокая блондинка с каре, неспешно докуривавшая тонкую сигарету, на фильтре которой отпечатались следы розоватой помады. Заметив Нуру, она отбросила окурок и затоптала его ногой в лакированной туфле на каблуке. Незнакомка была в темно-зеленой юбке-карандаше и белой блузке с жабо без рукавов.

– Госпожа Йон, – обратилась она, шагая навстречу. В ее узком лице таилось что-то хищное, змеиное, хотя зрачки голубых глаз были круглыми.

– Кто ты? – Нура поглядывала на калитку тети Зузы, подумывая в случае чего ломиться к соседке в надежде на помощь.

– Аса Мороз. – Девушка выпрямилась. – Я Эйренис из клана Полозов.

– Впервые слышу.

И титул, и тем более имя были незнакомы. Только фамилия намекала на то, что Аса или ее родители из Республики.

– Тебя послал Бумсланг?

Эйренис фыркнула:

– Нет, он мне не указывает. Более того, сегодня ни его, ни Уленбуронга здесь нет, и я бы хотела, чтобы ты сохранила мой визит в тайне.

– Ты от Бойги? – продолжила предполагать Нура.

– Вот еще. – Эйренис поморщилась. – Меня послала Коронелла. Ты знаешь, кто она?

– Очередная змея.

Аса засмеялась. Похоже, это ее нисколько не задело.

– Да, тут ты права. Ее имя Ранвейг Харуг.

– Харуг? – Нура вздрогнула, услышав знакомую фамилию. Фамилию Рэймонда... Теперь в памяти начинала проклевываться и кличка Коронеллы. Кажется, именно о ней упоминал Тайпан. – Она сестра старого Полоза?

– Вижу, кое-что ты все же знаешь. Она хотела бы поболтать с тобой с глазу на глаз.

– О чем?

– О том же, о чем она говорила с твоей сестрой, я полагаю.

Кея виделась с Коронеллой? Зачем? И почему та вообще решила вести беседы с ней, а теперь и с Нурой?

– Я знаю не все, о чем знает моя мама, – пожала плечами Аса. – Но если тебе будет интересно, приходи завтра вечером в экзотариум^[21]. А теперь мне пора.

Эйренис махнула рукой, стуча каблуками и по пути связываясь с кем-то по нусфону. Почти сразу из-за поворота выехал черный мобиль, куда Аса и села, покинув тихую улицу.

Нура же поспешила скрыться за стенами дома, которые создавали хоть какое-то подобие защиты от змеиных игр. Снаружи стремительно темнело, и хотелось покончить с оставшимися делами до того, как небо укутает мрачное покрывало ночи. Нура успела помыться и переодеться в серую майку и зеленые шорты, а после приготовила куриный паприкаш. Поглощая свой ужин, она смотрела в окно, за которым яркое закатное небо постепенно тускнело и темнело.

Плюхнувшись на диван в зале, Нура осталась наедине с тишиной, кисловатым ягодным чаем и свежим выпуском газеты «Рагнарский вестник». На первой же полосе была огромная статья о том, что один из пяти кандидатов уличен в коррупции. Так что претендентов на пост главы Восточного кантона осталось всего четверо...

Нура тяжело вздохнула, отрываясь от мелких букв. Снова выборы... Борьба за власть, в которой участвует и Бойга из Полозов. Снова игры кланов...

Взгляд зацепился за изображение из детства на каминной полке. Рыжая шерсть Винсента выделялась на однообразном фоне, а кошачий хвост змеей оплетал руку сестры... Змеи... Повсюду они или их образы.

Отвернувшись, Нура сделала глоток чая и сосредоточилась на шевелящихся шторах. В открытые форточки влетал ветер, разнося по дому приятную прохладу.

Раздался щелчок.

Тело вздрогнуло от неожиданности. Нура отставила кружку, заправила еще влажные волосы за уши и поднялась, выглядывая в коридор. Свет там зловеще мигал, а через мгновение выключился. Снова Уроборос решил попрятаться в тенях? Неужели считает, что это до сих пор необходимо? Нура нахмурилась и на ощупь двинулась к лестнице, опираясь на перила и давая глазам привыкнуть к темноте.

Почти сразу она услышала скрип крыльца и щелчки дергающейся вверх-вниз дверной ручки черного хода. Кожи коснулось ледяное дуновение ужаса. Уроборос не мог быть в двух местах одновременно. Нура жадно задышала, пытаясь уловить в воздухе намек на приятный аромат Змея, но его не было. Раздались глухие недовольные голоса.

Нет. Там, за дверьми, не Уроборос, а кто-то другой. Кто-то, кто мог причинить вред. Похитить. Пытать. Убить. Сердце молотком стучало внутри, будто вот-вот пробьет ребра, за которыми сжимались легкие, им вдруг перестало хватать воздуха. Голова закружилась от страха, Нура ущипнула свою руку, медленно двигаясь по лестнице вверх и сжимая перила. За спиной раздался грохот и удар распахнутой двери о стену.

Порожки под босыми ногами будто пытались помочь хозяйке и не скрипнули ни разу. Нура забежала в спальню и схватила рюкзак, где оставались самые важные вещи как раз на тот случай, если ей придется бежать. Снизу снова раздались шум и ругательства, эхом прокатившиеся по дому вместе с шипением.

Наги. Едва ли они услышат ее, а запах... Здесь он должен быть повсюду, не так ли? Это собьет их, а Нуре даст время. Ей нужно спрятаться и... И что? Снова позвонить Тайпану в надежде на спасение? Успеет ли... Но плана лучше не было.

Ступенька протяжно взвыла под чьей-то ногой, извещая хозяйку, что в доме враги. Не зная, куда деться, Нура замешкалась, а лестница залилась зловещей песней чужих шагов, которые уже не скрывались.

– Э-эй, мы знаем, что ты тут, – загромыхал незнакомец. – Лучше выходи сама!

Выбегать в коридор было поздно, да и куда? Две пустые комнаты не давали и шанса спрятаться в них, так что пришлось заползти под кровать вместе с рюкзаком, судорожно нащупывая одной рукой артефакт, а другой нусфон.

– Тебя предупреждали. Ведь предупреждали, – продолжал глухой голос из коридора. Послышалась бахнувшая о стену дверь одной из пустых комнат.

Нура поджала губы, вслушиваясь в шаги, сменившиеся жуткими ударами внизу. Откуда-то с первого этажа посыпались ругательства, но затем стихли. Нура дрожащими руками вытащила нусфон, тот вспыхнул магическим ровным светом.

– Что за... – Чья-то реплика резко оборвалась.

Скрип. Снова. Шаги стали более осторожными, но они все еще не пытались таиться. Они приближались, и пришлось отключить нусфон, чтобы его сияние не выдало раньше времени. Каждый звук становился угрюмым предвестником беды – шорохи и даже дыхание казались зловещими. Нура прижалась к полу, зажимая рот рукой, и оцепенела, следя за начищенными тяжелыми ботинками, ступающими по полу в спальне. Под светом почти полной Магны они блестели.

Нура ощутила, как реечное дно едва заметно прогнулось, будто кто-то оперся на постель рукой, а затем время стало вязким и топким, как болото. Нура понимала, что сейчас кто-то заглянет под кровать, чтобы увидеть добычу, попавшую в ловушку.

Пульс болью отдавал в висках, мышцы ныли от напряжения, а пальцы, державшие артефакт, почти сводило. Дыхание застряло в горле, и мир замер.

«Это конец», – промелькнула мысль, пропитанная обреченностью.

Глава 24. Забота

– Я слышу биение твоего сердца. – Голос обволакивал, а под кровать наконец заглянули два зеленых огонька.

Облегчение затопило организм, расслабляя его. Это ее Змей. Артефакт выпал из ослабших пальцев.

– Не бойся, Пташка, я здесь.

Нура доверчиво ухватилась за протянутую руку Уробороса, который легко вытянул ее наружу. От недавнего страха тело все еще тряслось, дыхание было поверхностным и неровным, и когда Змей притянул Нуру к себе, она не сопротивлялась. Напротив, она сильнее вцепилась в его футболку, уткнувшисьсь носом в его грудь и жадно вдыхая его запах, концентрируясь лишь на нем, его объятиях, на горячих ладонях, поглаживающих спину.

Усталость навалилась тяжестью, застыла в глазах влагой и ручейками слез вырвалась наружу. Нура всхлипнула, шмыгая носом. Ей нужно успокоиться. Успокоиться? Ее сестру убили, а ей в одиночку приходится искать виновника. За ней следили. Ее запугивали. В нее стреляли. Ее похищали. А теперь и ворвались прямо в дом. Какое уж тут спокойствие?!

В детстве Нура часто плакала, что неизменно всех нервировало. Это вызывало в них только большую озлобленность, но не сочувствие. Кея была единственной, кто помогал справиться с эмоциями, но ее нет... И больше не будет... Здесь только Змей, которого тоже может раздражать реакция Нуры...

Он чуть отстранился и пальцами поднял ее голову, внимательно оглядывая. На макушке его покоилась кепка, козырек бросал тень на лицо, отчего сияние глаз казалось ярче.

– Все хорошо, Пташка, – шепнул Уроборос, нежно смахивая ее слезы, – я позабочусь о тебе.

Он обнял ее снова и приподнял над полом. Ноги Нуры болтались, лишившись опоры, и она обхватила шею Змея, прижимаясь щекой к его теплой коже. Он сделал несколько шагов и сел на кровать, устраивая Пташку на своих коленях. Она словно оказалась в уютном коконе из сильных рук. Уроборос стянул кепку с головы и отбросил ту в сторону. Его губы скользнули по виску Нуры, по мокрой от слез щеке, спустились к шее. Раздвоенный язык прошелся по ключицам.

Нура ахнула, недовольно толкнув Змея в плечо:

– Что ты делаешь?

– Отвлекаю. Получается?

Лицо запекло от смущения. Нужно собраться, пока Пташка снова не решила расплавиться под настойчивыми ласками.

– Ты знаешь, кто проник ко мне?

– Знаю. – Ответ сопровождался поцелуем в линию челюсти.

Уроборос прикрыл глаза, прикусывая мочку уха Нуры. Она уперлась в него ладонями, стараясь отодвинуться. Но он не останавливался. Пальцы Змея путались в ее волосах, он жадно втягивал воздух и посасывал кожу на ее шее. В голове мгновенно стало пусто, остались лишь чувства и воспоминания от ощущений, которые умел дарить Уроборос.

Вдруг с первого этажа раздалось болезненное стенание. Нура вздрогнула, чувствуя, как сердце, подгоняемое страхом, снова заколотилось внутри. Она приникла к Змею, хватаясь за него.

– Что это?

– Я обезвредил их, но должен был проверить, как ты, – пояснил Уроборос, нежно целуя уголок ее рта. – Дай мне пару минут, я избавлюсь от них.

Змей неспешно ссадил Нуру со своих колен на кровать и поднялся.

– Стой! – Она поймала его за запястье.

Он удивленно посмотрел на нее сверху вниз, одна его бровь изогнулась.

– Что значит «избавлюсь»? Ты... ты убьешь их?

– А зачем они нужны? Их никак нельзя использовать. Они бесполезны.

Он такими критериями руководствуется? Нужен или нет человек? Полезен ли он будет? Нура моргнула, в горле застрял ком из подступающей паники. Уроборос уже столько раз помог ей, что она забыла, кто он. Преступник. Оборвать человеческую жизнь для него, должно быть, так же легко, как открыть новую упаковку кофе.

– Но убивать их... Это слишком... – пробормотала Нура. Голос ее дрожал.

– Тебе их жалко? – удивился Змей, нависая над ней. В его тоне промелькнуло раздражение.

Страх зашевелился внутри. Уроборос спасал ее, но она все еще практически не знала его. Не знала, какую реакцию может вызвать и что он станет делать, если она неосторожным действием или словом заденет его самолюбие. Может, он ударит... Нуре отчаянно хотелось верить, что ее Змей не такой, но... Страх сковывал ее, она растерялась, не зная, что ответить. Молчание затягивалось удавкой на шее. Слезы щипали глаза.

– Нельзя убивать людей просто так, – выдохнула Нура, поражаясь своей уверенности. Она старалась дышать глубже, чтобы не впадать в панику.

Уроборос закатил глаза, но не стал спорить, буркнув:

– Как пожелаешь. Избавлюсь от них не убивая.

Будь тут.

Змей вышел из спальни, двигаясь совершенно бесшумно. Очередное мучительное стенание оборвалось, но раздались голоса. Один – вибрирующий и манящий, а второй – глухой и тусклый. Нура нервно сжала артефакт, подходя к лестнице.

С первого этажа тянул сквозняк. А еще оттуда пахло кровью и знакомым притягательным ароматом Уробороса. Кожу покалывало от магии, которая все еще подрагивала в воздухе, наполняя дом, как вода наполняет пустой сосуд. Казалось, будто что-то тяжелое легло на плечи, и нечто подталкивало взглядом искать Змея, жадно внимать его приказам.

Нура отступила, прерывисто дыша. Она заметила, как трое мужчин идут к распахнутой двери. Двигались они как-то неестественно, пошатываясь, словно пьяные. Уроборос плавно шел следом, будто контролируя.

Что это было? Что за магия? Подобное Нура ощущала с Аспидом. В его кабинете и после перестрелки, когда он вынудил безухого встать на колени одним своим словом. В тот раз, хотя его гнев был направлен на другого, внутри зародилось непонятное желание подчиняться. Сейчас Нура ощутила нечто похожее...

– Я ведь просил подождать в комнате, Пташка. – Вибрирующий голос вызвал мурашки. – Такая непослушная. Повезло, что неприятные гости уже ушли.

– Они не вернутся?

– Если бы ты позволила мне их убить, я бы ответил однозначно – нет, не вернутся. Но так как ты приказала мне оставить их в живых, у меня нет ответа. А теперь, полагаю, я должен тут прибраться... Как хорошо, что у меня уже есть некоторый опыт по мытью полов здесь...

Нура покраснела, вспомнив «опыт». Как Уроборос умудрялся совмещать разговоры о смертях и заигрывания? Нура покачала головой, но спустилась вниз. Нужно было оценить размер ущерба.

Дверь черного хода осталась нетронута. А шум, который слышался раньше, вероятно, был связан с потасовкой между чужаками и Змеем. Зато замок на другой двери был похож на расплавленное нечто. Но не это привлекло внимание Нуры, а лужа крови и капли, ведущие к выходу. Именно ее собирался вытереть Уроборос, вооружившись тряпкой.

– Ты... в порядке?

Змей пораженно уставился на Нуру. Она и сама не знала, зачем спросила. Очевидно, он чувствовал себя отлично, а кровь не принадлежала ему, и все же...

– Я не ранен, моя Пташка.

Она кивнула, спешно удаляясь на кухню. Ей срочно нужно было заняться чем-то привычным. Самым дурацким и обычным делом, чтобы собраться. Например, можно сварить кофе. Нура угукнула самой себе, игнорируя то, что мимо прошел Змей, чтобы смыть кровь с тряпки, и вытащила джезву^[22] из ящика.

Пока напиток готовился, Нура криво ухмылялась, думая о том, насколько абсурдна ситуация, в которой она оказалась. Она буквально делала кофе, пока рядом зловещий преступник Уроборос мыл руки в раковине, а с них стекала розоватая от крови вода. Что-то более странное представить было сложно.

– Ты собираешься пить кофе на ночь? – удивился он.

– Я всегда пью кофе, – пожала плечами Нура. – В любой непонятной ситуации.

Змей улыбнулся:

– А мне можно?

Она кивнула, замечая, как поднимается шапка пены в джезве, и поспешила убрать ее с плиты.

– Посмотрю, что можно сделать с дверью, – заявил он будничным тоном, возвращаясь в коридор.

Нет, пожалуй, это страннее. Уроборос, гроза столицы, идет чинить дверь, пока Нура варит для него порцию кофе... Она нервно захихикала, прикладывая руки ко лбу. Вот сейчас духи предков точно смотрят на нее, пытаясь угадать, что еще выкинет их неразумный потомок. На следующий Лоннат наверняка стыдно будет смотреть в их нарисованные и отпечатанные лица...

Уроборос вернулся как раз в тот момент, когда Нура переливала кофе из джезвы в кружку.

– Дверь я закрыл, но замок нужно сменить.

– Хочешь этим заняться, чтобы проще было пробираться в мой дом? – немного резко спросила Нура. – Как ты вообще сюда попадаешь?

Змей лишь усмехнулся, предпочтя не отвечать. Он молча забрал кружку и подошел к обеденному столу, выдвигая стул и опускаясь на него. Длинная серьга с полумесяцем покачивалась, отбрасывая блики.

Уроборос так часто терялся во тьме дома, что видеть его теперь на свету, сидящим на кухне, было неестественно. Он выглядел как миловидный парень с очаровательными острыми ушами; змеиные черты маскировались угольными прядями, упавшими на лицо, а зрачки были круглыми. Ничто не выдавало в нем преступника, чье имя заставляет ежиться от беспокойства.

Эта необычная двойственность Уробороса тревожила. Наверное, она заключалась в самой сути гибрида. Однако это умозаключение нисколько не успокаивало. Нура до сих пор не могла понять, как относится к своему Змею. Еще недавно она безусловно боялась его, но ее тянуло к его загадочной фигуре. Потом он начал все чаще вмешиваться в ее жизнь, помогать, волновать. Это разжигало ее интерес. А после он показал удовольствия... Все это запутывало лишь сильнее...

– Что-то не так? – Змей склонил голову набок. – Мне... прикрыться?

Нура заморгала. О чем это он?

– Я знаю, что выгляжу... Плохо...

Она изумленно уставилась на него. Он шутит? Это его очередные дурацкие игры? Но стоило взглянуть на его виноватое лицо, как стало ясно, что он серьезен. Похоже, оставшись без защиты теней, Уроборос чувствовал себя неуверенно, будто в нем и правда был какой-то изъян, способный напугать или вызвать отвращение...

– Это, – Змей провел рукой по лицу, – отражение зла. Так что...

Нура опешила. Все это время он был таким самоуверенным, разве что... Горькая усмешка запомнилась хорошо. Она возникла после разговора о его матери и Драконе... Наверное, это было слабым местом Уробороса.

Кажется, впервые Нура задумалась не только о том, через что прошла несчастная Шанти, но и о том, через что проходило ее дитя. Он узнал, кто он. Сразу или позже, но он выяснил это. Он был нежеланным ребенком, результатом насилия и страданий.

– Ты очень похож на Шанти, – промямлила Нура, заметив, как вздрогнул Уроборос. – Она красивая.

Хрупкая улыбка тронула его губы, быстро перерастая в уверенную ухмылку:

– Хочешь сказать, я красивый, Пташка?

– Что ты сделал с теми, кто ворвался? – перевела она тему. Когда она примирится с тем, что ее Змей интересен ей не только как источник информации, она, возможно, признается, что он выглядит как гребаный идеал.

– Подавил их волю Приказом, – безразлично пожал печами Змей.

– О чем это ты?

– Слышала, что все Иные служили в свое время Первому?

– Кроме нагов, – негромко уточнила Нура.

– Умница. Это наследие от Древнего Полоза, туша которого стала горами. Он подарил своим потомкам силу воли, способную противостоять кому угодно. Это особенность нагов.

– Как метаморфизм у темных эльфов?

– Ты такая догадливая, горжусь тобой, – улыбнулся Уроборос.

Лицо запекло. Снова он дразнит!

– Так что с Приказом?

– Воля дает нагам некоторую защиту от вторжения в их разум. Если кто-то унаследует более сильный талант, то сможет использовать Приказ, воздействуя на чужое сознание. Наиболее мощные наги, которые могут использовать его, – это, пожалуй, семейство Завриев. Особенно Ормарр. Он обладает самым мощным Приказом.

– Аспид? Я думала, ты скажешь о себе...

– Я признаю чужие таланты, – хмыкнул Уроборос. – Это помогает в оценке противника.

– Так, значит, ты прогнал ворвавшихся этим Приказом?

– Вроде того. Приказал им уйти туда, откуда они пришли, и передать, что у госпожи Йон есть покровитель. Меня они не помнят.

– Не так ли ты проходил мимо охранника в квартиру?

– Моя Пташка все больше понимает. Ты могла бы стать отличным игроком, знаешь?

– В этих змеиных играх? Воздержусь. Вернемся к теме. Ты так и не сказал, кто ворвался ко мне.

– Это наги Зипо. – Глаза Уробороса блеснули гневом.

– Зипо... Его фамилия Повет? – вспомнила Нура.

– Да. Если думаешь про связь с Хрутом Ярпом, то мимо. Он не знал, что его брат прячется под этим именем.

– Тогда что же ему понадобилось?

– То же, что и всем. – Змей скрыл оскал за кружкой кофе.

– То, что знала моя сестра?

– Зипо считает, что у Кеи были документы, которые навредят клану Полозов. И он старается идти в обход Сейма, чтобы прекратить твои попытки их добыть. Он уже посылал к тебе подчиненного раньше, чтобы тот припугнул тебя. Записка на двери – его рук дело. После Сейм Полоза осудил его за своеволие, но, очевидно, это не помешало ему действовать без их одобрения снова. У Зипо много амбиций, но мало ума для их реализации. Он действует топорно.

Нура сделала глоток, размышляя. Значит, Зипо не знал о собственном брате. Харуг скрывался и от клана... Драконы... Он говорил о Драконах... Несколько?

– Кто такой Дракон? – Нура прямо посмотрела на Уробороса.

Он покачал головой, давая понять, что обсуждать подобное точно не станет. Что ж... Попытаться стоило...

– Ты предлагал сотрудничество.

– Сотрудничество, связанное с тайнами твоей сестры. Ты хочешь понять, кто убил ее, и считаешь, что документы помогут. Я же поспособствую их поискам...

– Зачем тебе это?

– Хочу трахнуть тебя.

Нура поперхнулась, а Уроборос засмеялся. Гад!

– Будь серьезен! – пробурчала она, откашливаясь. – Я хочу знать, что у тебя на уме.

– М-м-м... Что на уме? Фантазия о том, как ты скачешь на моих членах и при этом твои сиськи трясутся.

В подлого Змея тут же полетело кухонное полотенце, которое он, разумеется, легко поймал. Выглядел он при этом ужасно довольным.

– Жаль, что ты бросила полотенце, а не свои трусики.

– О предки! Твой язык несет чушь!

– А мог бы нести наслаждение... Тебе больше нравится, когда мой язык у тебя во рту или между ног?

– Иди в бездну! – рявкнула Нура. – Духи, ну как тебя заткнуть?

– Есть надежный метод. Сядь мне на лицо.

Она поджала губы, ощущая, как в очередной раз Уроборос заставил гореть не только щеки, но и уши.

– Если не замолкнешь, я не сяду тебе на лицо.

Змей открыл рот и тут же его захлопнул, для верности прикрыв еще и рукой. Нура прыснула, но тут же нахмурилась:

– Ты просто пытался перевести тему, чтобы я забыла о том, что спрашивала у тебя о твоих выгодах.

Уроборос улыбнулся, отпивая свой кофе.

– Ладно. Не объясняй, я все равно рано или поздно узнаю. Но... раз уж ты согласен помочь... Ты знаешь, где Кея была, когда ушла из храма Маан-Маан?

Змей кивнул.

– Где?

Он вскинул брови.

– Что?

Тишина.

– Ох, да ладно! – Нура закатила глаза. – Ты не отзываешься из-за того, что я сказала про...

Кивок.

– Какой ты послушный. Ладно, беру слова назад, можешь говорить.

– Я послушный, ты нет. Мы идеальная пара. – Уроборос облизнулся. Ответить он не дал, наконец произнеся: – Рэймонд Харуг. С ним Кея была в ночь своей смерти.

Рэй. Милашка Рэй. Сосед. Наследник Полоза. Насильник. О духи! Голова закружилась, и Нура оперлась о кухонную тумбу, пытаясь отдышаться. Все это походило на то, что он убил Кею. Зачем? Возможно, она добыла документы, угрожающие клану, те, за которыми теперь охотился Зипо. И Рэймонд убил ее за это...

– Кея была в родовом гнезде Харугов. Там живет Бойга. Уленбуронг тоже периодически остается там под присмотром матери. Но что было вне дома Харугов, мне неизвестно.

Может, известно Коронелле? Может, этим она хотела поделиться? Или это ловушка? Предки, помогите... Что делать? Снова надеяться, что пронесет? Снова соваться в пасть змее? Без такого до правды не докопаться.

А что дальше? Безопасности не было нигде. Нуру находили всегда, а теперь еще и ворвались к ней домой. Будто мало было похищения Службы. Пути назад нет... И придется мириться с тем, что никто ее не спасет... Она невольно остановила взгляд на Уроборосе, который допивал кофе. Пока он приходил на помощь, но что будет, когда он уйдет...

Змей поднялся.

– Нет! – неожиданно даже для себя выкрикнула Нура, хватаясь за его руку. Сердце в который раз ускорило свой ритм, пальцы вцепились в запястье Уробороса. – Ты не должен уходить!

– Пташка, – он ласково заправил ее пряди за ухо, – я просто хотел ополоснуть кружку. Я не собираюсь уходить. Я ведь сказал, что позабочусь о тебе, не так ли?

Забота. Что такое забота Змея? Слежка? Контроль? Нура не знала. Но она знала, что в заботу точно входит ее защита от остальных. От Службы. От Полозов. От кого угодно из тех, кто решит что-то ей сделать. И этого было достаточно, но... Спасти Пташку от себя самого он вряд ли способен...

Уроборос наклонился так, что его лицо оказалось слишком близко, но Нура завороженно смотрела в тускло светящиеся глаза, не в силах отвернуться. Она приоткрыла губы, позволяя змеиному языку проникнуть внутрь. Поцелуй Уробороса был мягким и нежным, он наполнял каждую клеточку тела сладким волнением. Страхи и сомнения отступали. Весь мир сконцентрировался в этом единственном мгновении. Это был не просто поцелуй – это было обещание, заключенное в тихом волшебстве их соединения.

Змей отстранился, шепотом щекоча еще влажные губы Нуры:

– Даю слово, Пташка, что позабочусь о тебе.

Она отодвинулась, пряча смятение и ворох спутанных мыслей. К счастью, Уроборос не стал настаивать на большем или подшучивать над ее реакцией и спокойно вымыл обе кружки и джезву. В спальню они поднялись вместе. Змей, очевидно, и правда не собирался уходить, а Нура не собиралась с этим спорить.

Нырнув под тонкое одеяло, она настороженно следила за Уоборосом. Они уже спали с ним, и теперь... Теперь она сама не знала, что чувствует по этому поводу. Впрочем, все, что касалось Змея, вызывало в Нуре внутреннюю борьбу и кучу противоречий.

– Не вздумай оголяться! – все же выпалила она, заметив, что Уроборос остался в одних штанах и даже взялся за их пояс.

– Мне нравится твой властный тон, Пташка.

Она недовольно забурчала, старательно кутаясь в одеяло, чтобы хоть как-то отрезать себя от Уробороса. Нура хотела, чтобы он был как можно ближе, чтобы знать, что в случае чего он защитит ее, но при этом продолжала его опасаться. Однако больше всего она боялась собственной реакции на своего Змея, на его ласки...

Губы до сих пор помнили поцелуй, а рот помнил, как чужой раздвоенный язык изучал его... Уроборос лег рядом, и кровать ощутимо прогнулась под его весом. Нура поспешила развернуться к нему спиной и зажмуриться. Сложно было сосредоточиться на чем-то, кроме его манящего аромата... Почему он так вкусно пахнет?

Теплая тяжелая рука опустилась сверху, приобнимая и подтягивая Нуру вплотную к горячему твердому телу. Змей сделал глубокий вдох. Что ж, по крайней мере, им обоим нравится запах друг друга...

Уроборос нежно огладил бедра Нуры, медленно забираясь пальцами под одеяло. Она замерла, чувствуя, как чужая рука ведет по ее животу вниз, и резко выдохнула:

– Нет!

– Уверена? Прошлый раз тебе понравилось, Пташ-шка...

Искушающее шипение снова начинало отравлять разум. Нура прикусила щеку, пытаясь сосредоточиться. Она не должна хотеть подобного, не должна...

– Нет, – неуверенно отозвалась она, с изумлением отмечая, что Змей возвращает прежнее положение, опуская руку поверх одеяла, и больше не пытается пробраться к обнаженной коже. – Нет.

– Тогда сладких снов. – Уроборос прижался губами к ее шее, оставляя легкий поцелуй, и замер, носом уткнувшись в ее затылок.

Он подчинился? Правда? Стоило сказать «нет», и он отступил? Нура какое-то время лежала, удивленно прислушиваясь к мерному дыханию Уробороса. Он тесно прижимался к ней, но не предпринимал попыток соблазнения.

Ошарашенная внезапным открытием, Нура провалилась в глубокий сон. Когда она проснулась, в кровати она осталась одна, но замки в дверях сменили, оставив ключи на столе, а рядом с ними – вазу со свежими белыми пионами...

Глава 25. Серпентарий

Время работы экзотариума закончилось. Двери закрыли, и Нура нервно поглядывала на приклеенный у входа плакат, напоминающий о предстоящих выборах. Никто не говорил, как пройти на саму встречу, так что оставалось лишь оглядываться в поисках подсказки.

Инти наполовину скрылась за горизонтом. Одна часть неба стала ярко-красной, словно пылала кровью, а другая набухла мрачными свинцовыми тучами. Они неслись к городу со стороны Великого леса и сверкали вдали. Порывы ветра почти толкали, пронизывая вязаную кофту и пробираясь до самых жил.

– Йон, – позвали откуда-то сбоку.

Нура вздрогнула, заметив Асу на углу здания, и поспешила к ней. Стоило приблизиться, как посыпались предупреждения:

– О встрече не распространяйся. Моя мама проявляет к тебе благосклонность...

– Мама?

– Я не уточнила? Я дочь Ранвейг Харуг... Сюда. – Аса придержала железную дверь, ведущую внутрь здания, и махнула на лестницу. – Пройдем со служебного входа. Чем меньше свидетелей, тем лучше... А экзотариум принадлежит клану, но моя мать как Коронелла Полозов следит за ним. Я же ее помощница, Эйренис клана. Понятно?

– Очередная змеиная иерархия, от которой у меня мигрень, – фыркнула Нура, следуя за Асой по ступенькам. Та лишь прыснула.

– Мы зайдем с технического коридора, здесь обычно мало кто бывает в такое время. Работники в большинстве своем уже покинули здание. Уйдешь так же. Запах тут сильный, перекроет твой собственный, никто из нагов не узнает о тебе...

Наконец Эйренис прекратила подъем и свернула в пустой коридор с трубами под потолком и шумящей вентиляцией. Там Аса уверенно толкнула одну из металлических дверей с поднятым засовом и объявила:

– Сестра Кеи.

Нура вошла следом и тут же затормозила. Дыхание сперло, когда она поняла, где оказалась. Это был уже не фигуральный, а настоящий серпентарий – лабиринт из террариумов, внутри которых жили змеи. Их длинные тела таились среди зелени и коряг, огражденные лишь стеклом.

Нура нервно сглотнула, заметив совсем рядом большой террариум с водой и настолько крупной змеей, что та легко могла бы проглотить пару человек. Невольно вспомнились гигантские змеи, водившиеся на Шаране, но вряд ли это кто-то из них. Те были разумны, и давно уже остались лишь их потомки – наги, а это была, очевидно, обычная рептилия.

– Отлично, дорогая, – какая-то женщина показалась в одном из проходов, придерживая трупик крысы за хвост.

Незнакомка была высокой, худощавой, с длинными, заплетенными в косу волосами странного зеленовато-каштанового цвета. Глаза ее были золотыми, но зрачки в них оставались круглыми. Она выглядела не старше тридцати пяти, что, впрочем, не говорило ничего о ее возрасте, учитывая, что Мойра, мать Аспида, выглядела не менее молодо...

– Позаботься, чтобы нас не побеспокоили, Аса.

– Конечно, мама.

Следовательно, это и есть Ранвейг Харуг – Коронелла Полозов.

Эйренис же тем временем застучала каблуками, удаляясь. Нура даже не попрощалась с ней, пристально наблюдая за тем, как открывается прозрачная дверца одного из террариумов.

– Ты похожа на сестру, – произнесла Ранвейг своим приятным грудным голосом.

– Мы близняшки, – привычно отозвалась Нура, настороженно следя за тем, как в террариуме плавно движется змея, приближаясь.

– Мои соболезнования. Я представляю, каково терять кого-то, кого знаешь с детства... Полоз был главой клана, но он был и моим братом. Полагаю, ты в курсе, кто я?

Нура отрывисто кивнула и охнула, когда Коронелла швырнула крысу. Змея сделала резкий бросок, хватая добычу. Массивное длинное тело наполовину оказалось снаружи, упав на пол. Пасть сомкнулась, и из нее остался торчать лишь бледно-розовый хвост.

Горло сжалось от страха. Но Ранвейг безбоязненно подобрала тушу змеи и затолкала ее в террариум. Только когда дверца закрылась и щелкнул небольшой замок, Нура смогла выдохнуть.

– Мне сообщили, что ты ищешь то, что искала твоя сестра. И если это так, то, возможно, я смогу помочь.

– Зачем вам это?

– Мне кажется, что Дракон стоит за враждой кланов. И если я хочу мира для нагов, а я его хочу, то мне придется решать проблему.

– Почему вы считаете, что Дракон замешан?

– Боюсь, это долгий рассказ... – Коронелла двинулась вперед, проходя между террариумами.

Нура нагнала ее, подстраиваясь под шаг, и призналась:

– Я здесь именно для долгих рассказов.

– Что ж... Все ведь началось очень и очень давно. Это затеял мой отец – старый Полоз. Он еще помнил, каково держать власть под горами, а потому жаждал вернуть ее. Но в Конфедерации избираться нагам напрямую не дали бы. Люди не против соседства Иных, но против того, чтобы они правили ими. И нам оставались лишь кланы и борьба внутри них. Однако мой отец был амбициозен и хитер. Тогда он и изобрел целый проект – Драконов. Но, полагаю, эту информацию твоя сестра передала и так...

Морок! Ранвейг думала, что Нура осведомлена куда больше, чем это было на самом деле. И что теперь? Солгать? Или сказать правду в надежде, что Коронелла все объяснит?

– Кея умерла... неожиданно, – старательно подбирая слова, начала Нура, – не все, что ей удалось выяснить, она успела передать. Из-за этого мне приходится копаться во всем дольше... Но я знаю про Дракона, про Бабочек. И знаю про Хрута Ярпа.

– Ярпа? – Ранвейг нахмурилась.

– Это имя, под которым скрывался Од Повет.

– Ха! Вот, значит, откуда твоя сестра выяснила информацию о Драконах и их появлении, – хмыкнула Коронелла. – Од был одним из тех, кого отец назвал знающими. Теперь из знающих в клане остались, пожалуй, только я и мой муж. Од был единственным, кого старый Полоз не смог найти и уничтожить до своей смерти...

Вот от чего прятался Од Повет. Думал, что его убьют, лишь бы он не разболтал секреты клана...

– Драконы – это бастарды старого Полоза, рожденные от разных женщин. Амбициозный проект по тайному обладанию властью. Мой отец собрал их детьми, отрезал вторые кончики языков, выдрал клыки с ядом и оскопил их второй орган. Он сделал все, чтобы они были похожи на людей, чтобы внешне их ничего не выдало.

Нура поежилась, ощущая холодок, пробежавший по спине. Звучало все жутко...

– Драконов обучали знающие – маленький круг из тех, кто был в курсе истинного плана. Детям дали новые имена и семьи пьяниц, которые за хорошую плату были согласны признать в них собственных сыновей. Подделка документов, а затем избавление от свидетелей прошли без лишнего шума. Это позволило Драконам стать почти настоящими людьми, которые, впрочем, оставались лояльны к клану.

– Значит... Дракон – это двойной агент? Он притворяется человеком из низов, пробивается в политику, затем получает власть, а после содействует во всем клану и, возможно, даже передает полномочия Полозу? – нахмурилась Нура. – В этом смысл Драконов? Негласное правление нагов?

– Именно. – Ранвейг остановилась у одного из террариумов. Там, по коряге, лениво ползла змея. – Однако все пошло не по плану. Я не знаю, что точно происходило, могу лишь предполагать, так же как и Рор, мой брат. Наш отец погиб внезапно, он не успел передать информацию наследнику...

– Откуда тогда вы все знаете?

– От Жрицы Маан-Маан...

От этой фразы Нура невольно замерла, внимая каждому слову Коронеллы.

– Она пришла за помощью к Рору. Ее называли Лата, но настоящее имя – Даяна Ларс. Она была невестой одного из Драконов...

Вот оно что! Старый Полоз подготовил Драконов, а те вошли во власть. Один из них, «злой Дракон», тот, что жив до сих пор, имел ужасные наклонности. Узнай о таком кто-то, его политической карьере пришел бы конец, а главное – это поставило бы под удар клан и их тайну. И вот другой Дракон, «хороший Дракон», обнаружил Сад с Бабочками, он и увел беременную Бианор... Возможно, чтобы показать чужое преступление старому Полозу, а после... После, видимо, тот «хороший Дракон» отдал Бианор своей невесте и попросил ее спрятать Бабочку. Невеста – Даяна Ларс. Даяна привела Бианор в храм Маан-Маан, где Бабочке дали новое имя – Шанти...

– Ее жених был убит, и Даяне нужно было спрятаться и спрятать ключ. Она надеялась, что этот ключ в руках Рора будет более защищенным...

– Что за ключ?

– Мальчик-гибрид. Наполовину наг, наполовину темный эльф... Кровь гибрида обличила бы Дракона...

Сердце пропустило удар. Уроборос! Его кровь показала бы не только порочную связь «злого Дракона» с похищенной юной девушкой, но и раскрыла бы его истинную природу. Так бы все узнали, что политик-человек оказался тайным проектом Полозов, нагом, обманувшим всех: систему, других политиков, избирателей и народ.

– Гибрида забрал Рор и выдал за своего бастарда. – Коронелла обошла террариум и последовала в обратном направлении. – Мальчик рос подле него, всегда под присмотром. Это дало Рору некоторую власть над Драконом. Он связался с ним и сказал, что способен доказать все, что может уничтожить его. Дракон был вынужден подчиняться, хотя даже не знал точно, что за «ключ» есть у нового Полоза. Того, что Рор знал его тайну, уже было достаточно...

– А Даяна?

– Она осталась в храме, но Дракон узнал... Наверное, тогда он и понял, кто выдал его тайну новому Полозу. Рор не мог остаться единственным, кто владел истиной, потому поделился с теми, в верности которых был уверен...

– Поделился с вами...

– Со мной и моим мужем. Несмотря на то что он был магом Республики, он доказал свою преданность. Сейчас лишь я и он в курсе той давней истории...

Краем глаза Нура заметила движение. Резкий рывок. Разинутая жуткая пасть. Бам! Змея ударилась о стекло террариума и упала, недовольно шипя. Нура отскочила в сторону, прислушиваясь к участившемуся пульсу.

– Не обращай внимания, она просто проголодалась. – Ранвейг усмехнулась. – Прожорливая тварь. Завтра ее покормят. Идем.

Нура сглотнула, с удовольствием покидая место близ злобной рептилии. Впрочем, в серпентарии таких, вероятно, существовало немало...

– Знаешь, как умер мой брат? – продолжала Коронелла. Ее инцидент со змеей нисколько не тронул.

– В дуэли с прошлым Аспидом, – вспомнила Нура рассказ Тайпана. – Из-за нападений на наследников...

– Верно. Попытки убить наследников... Я не верю в то, что Аспиды виновны. Рор был тщеславен и не замечал очевидного: кто-то ссорил кланы. Кому-то были выгодны дрязги кланов, их вражда... Кому? Дракону. Он накалял обстановку, а однажды, сам того не ведая, лишил нас ключа...

– Лишил?

– Гибрид... Его звали Вир.

Вир.

Уроборос.

По коже забегали мурашки. Неужели Нура наконец выяснила имя своего Змея?

– Он был... странным. Впрочем, это неудивительно. Рор знал его истинного отца как мерзкого ублюдка и вечно ждал, что дитя станет таким же. А его жена, Замма, ненавидела чужого ребенка, видя в нем конкурента для своего собственного.

– Рэймонда?

– Да. Она изо всех сил уверяла мужа, что Вир ни для чего не годен. Для того и стараться не приходилось... Мальчонка рос замкнутым, жутковатым ребенком с пустым взглядом. Он не знал ни доброты, ни заботы, ни тем более любви. Я помню его худым и бледным, синяки постоянно цвели на его коже, не успевая исчезать даже с его регенерацией. Его наказывали все и за все. Рор считал, что нужно держать его в строгости...

Нура нервно выдохнула, вспоминая горькие полынные глаза Уробороса. Что-то в них осталось от того одинокого мальчика...

– Вир был похож на призрака, до которого никому не было дела. Жив, и ладно. Его игнорировал даже персонал. Его тренировали те же наги, что и Рэя, но Рэй возвращался счастливым и гордым, а Вир сплевывал кровь. Никаких поблажек ему не делали. Особенно после того, как он жестоко расправился со щенком...

Резко затошнило, но Нура старалась держать себя в руках.

– Впрочем, я почти уверена, что он был ни при чем ни в тот раз, ни во многие другие... Рэй рос избалованным, а вседозволенность развращает. Чем старше они становились, тем сложнее моему племяннику было скрывать садистские наклонности... Мальчики с какого-то момента ходили вместе, и едва ли Рэй был милым братом, скорее маленьким чудищем, продолжавшим считать Вира чуть ли не рабом, вещью. Рор смотрел на все сквозь пальцы, прощал наследника, а Замма... Думаю, она была счастлива, когда Вира наконец похоронили, развеяв его прах по ветру...

– Что? – Нура изумленно выпучила глаза. – Он умер?

– Восемь зим назад, когда наемники Аспидов обстреляли новенький мобиль Рэймонда, в салоне были двое. Мой племянник и Вир. Один из них умер. Рэй спасся, а вот гибрид... Мобиль загорелся, все, что осталось от тела, – угли, а Рору оставался лишь блеф...

Голос Коронеллы звучал глухо. В голове роились воспоминания, вспыхивая ярче, а нити спутанного клубка высвобождались, и теперь было ясно, куда они ведут...

Один из них умер.

Кто?

Наследник Полоза, наг.

Уроборос, меняющий лица. Меняющий тело. Меняющий даже голос.

Один из них умер.

Только один жив.

Рэймонд Харуг умер в тот день восемь зим назад.

Сердце грохотало в груди. В голове мелькали встречи с «Рэем».

– ...Кея сказала, что она может помочь мне с тем, чтобы вывести Дракона на чистую воду, – продолжала Ранвейг. Имя сестры заставило Нуру снова сосредоточиться на чужой речи. – Не знаю как, но... Думаю, когда ты найдешь документы, ты сможешь сказать, что имела в виду Кея. И полагаю, ты до сих пор не знаешь, кто Дракон, не так ли?

Нура кивнула, хотя едва ли могла сейчас думать о Драконе. Все, о чем она думала, – Рэймонд Харуг. Мог ли Уроборос так долго притворяться другим человеком? Как они не заподозрили темного эльфа?

– Убеждена, эту информацию твоя сестра сохранила, так что... Когда найдешь документы, предлагаю тебе оповестить и меня. Имя Дракона будет способом проверки. Так я пойму, истину ли ты нашла и не пытаешься ли вытащить из меня что-то еще без оснований. Не хочу, чтобы ты блефовала...

– Могу я спросить вас про Вира?

– Про гибрида? – Коронелла остановилась ровно на том месте, откуда начался путь по серпентарию. – Что же?

– Он ведь наполовину темный эльф?

– Был. Да. Но с ними он никак не связан. Никто не учил его быть темным эльфом. Ты...

Коронеллу прервала хлопнувшая дверь и ворвавшаяся Аса:

– Мама! Бойга приехала с сыном! Она раздражена и уже поднимается. Ждать явно не намерена.

– Что ж, моя гостья найдет выход?

– До свидания, – буркнула Нура, разворачиваясь к дверям, ведущим в технический коридор. В мыслях все еще оставался Уроборос с чужим лицом...

«Никто не учил быть темным эльфом», – сказала Ранвейг. И что это значит? Что все считали, будто Вир не способен менять личину? Возможно... А что еще? Должны же были после того покушения осмотреть Рэймонда? Наверняка. Но Уроборос выкрутился... Неважно как, но он смог почти декаду зим обманывать всех вокруг...

– Я думала, ты на моей стороне, Коронелла! – раздался резкий женский голос.

Нура, не успевшая выйти, опустилась на корточки, прячась за зеленью одного из террариумов.

– И я приветствую тебя, Бойга.

Бойга? Замма Тана? Пришлось подавить в себе желание выглянуть из-за угла, чтобы увидеть вживую ту, кто претендует на пост главы кантона.

– Ты знаешь о Зипо? – рявкнула Замма.

– При чем здесь я?

– При том, что он опять своевольничает! И я считала, что ты наконец выступишь против него, а не смолчишь снова. Теперь же люди Зипо вернулись от девчонки Йон, подавленные Приказом! Более того, несмотря на то, что они уже не подвержены ему, они все еще не могут вспомнить детали. Ты знаешь много нагов, способных на подобное?

– Хочешь сказать, – Коронелла, похоже, невольно покосилась на Нуру, притихшую на полу, – это мог быть сам Аспид?

– Она водилась с ним, как и ее проклятая сестрица! И если это был Аспид, думаешь, он будет счастлив? Я, мать твою, убила кучу ресурсов, времени и своей гребаной любезности, чтобы выстроить с его кланом приемлемые отношения, надеясь получить голоса, а теперь что? Какое-то дерьмо вышло из подчинения, заметив, что одна из рода Харуг ослабила свою поддержку! Ты этого добивалась, Ранвейг?

Нура вся сжалась, она слышала цокот каблуков и видела вытягивающиеся тени в проходе. Одна из них приближалась. Еще несколько шагов, и Бойга заметила бы гостью. К счастью, Коронелла выступила вперед, а ее дочь, Эйренис, встала чуть сбоку, закрывая обзор на прячущуюся девчонку.

– Успокойся, Замма, давай поговорим спокойно в моем кабинете. Уверена, мы сможем решить эту проблему... Рэймонд?

Голова закружилась. Он тоже тут? Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а дыхание стало прерывистым и поверхностным, как будто сама жизнь вдруг приостановилась, оставив только осадок непонимания и растерянности. Верны ли предположения? Но все казалось таким очевидным...

– О, я бы предпочел прогуляться по серпентарию, все это кажется мне скучным...

– Рэй, я хочу, чтобы ты постоянно был под присмотром, – отрезала Бойга. – Очередная твоя глупость будет мне дорого стоить...

Он фыркнул. Раздались шаги. Двери в серпентарий закрылись. Нура осталась наедине со множеством рептилий. Несмотря на близость опасных змей, все равно ощущалось облегчение – гостью Коронеллы никто не заметил.

Нура поднялась, спеша выйти в технический коридор, дверь в который дразняще мелькала среди проходов между террариумами. Уже оказавшись в прохладном, на удивление свежем помещении, она свободно выдохнула. Напряжение постепенно отпускало, а голову переполняли обрывки множества разных мыслей о Драконах, о Полозах, о Рэймонде и Вире. Об Уроборосе.

– Как интересно, – негромко произнес голос за спиной.

Вздрогнув, Нура оглянулась, сталкиваясь взглядом с голубыми глазами. Ее «сосед» был здесь. Стоял тут в черных брюках и белой рубашке с закатанными рукавами и расстегнутым воротом.

– И много ты узнала?

– Достаточно, чтобы понять, что ты никакой не Рэймонд, – буркнула она, пятясь и судорожно нащупывая в кармане артефакт.

Все прошлые события, все договоренности о сотрудничестве и обещания заботы рассыпались пылью, теряясь в уплотнившемся от напряжения воздухе. Казалось, еще немного – и вспыхнут вены молний.

– Ты не Рэймонд, – повторила она, – ты Вир. Ты Уроборос.

Кривая усмешка на губах Рэя не принадлежала его мимике, она была чужеродной настолько, что делала его лицо неестественной жутковатой маской. Ничего хорошего она не предвещала...

Уроборос в облике Рэймонда рванул к ней с той же скоростью, с которой совсем недавно змея. Только ту сдерживало стекло террариума, а этого Змея не сдерживало ничего. Нура вскинула кулак с артефактом, но ее запястье с силой сжали, уводя в сторону. Она охнула, приложившись спиной о твердую поверхность стены, и другой рукой уперлась в Уробороса. Его пальцы обхватили ее шею, ощутимо сдавливая.

– Тише, Пташка. Мы же не хотим лишнего внимания, правда?

– Пошел ты! – с трудом выдавила она.

Оказавшись в крепкой хватке Змея, Нура получила яркое напоминание о том, что он не ее спаситель и заботливый парень, он преступник. И сейчас он может одним движением убить ненужную свидетельницу.

– И что теперь? – хмыкнул Уроборос.

– Я ненавижу тебя! – воскликнула Нура, ногтями царапая его кожу... Чью? Она была немного другого оттенка... Как Змей менялся? Вероятно, так же, как Шанти...

– Правда? – Уроборос оскалился, приближаясь.

За лицом Рэймонда, за его голубыми глазами невозможно было увидеть что-то еще, но всего на миг Нура ощутила, как сладкий пряный аромат Рэя сменился древесным запахом с привкусом кофе, и знакомый до одури приятный мускус защекотал ноздри.

– Ненавижу, – шепнула она.

– Люблю, – выдохнул Змей в ее рот.

Нура запрокинула голову, внимательно разглядывая чужие черты, чтобы привести мысли в порядок, пока она снова не потерялась в своем Змее, не утонула в нем... А он... Он отпустил ее, отступая.

– Что ж... Сама решай, что будешь делать. Даже если ты расскажешь всем правду, моему плану это никак не навредит, Пташка.

Она сглотнула, сжимая артефакт.

– Ты мне солгал!

– Солга-ал? – протянул Уроборос, словно дегустируя слово. – «Недоговаривал» – более подходящее определение.

– Что ты сделал с моей сестрой? В последний вечер она была с тобой?

Змей осклабился. Он и не думал отвечать.

Нура снова вскинула руку, вжимая артефакт в грудь Уробороса и выкрикивая:

– Facere!

Сработавшая магия завибрировала в пространстве, а Змей пошатнулся.

– Что ты сделал с Кеей?

Дверь из серпентария в коридор распахнулась, являя крупного нага с пистолетом на изготовку. Дуло смотрело прямо на Нуру.

Все происходило так быстро, что она едва успела понять, что вообще случилось, до того, как коридор затопил оглушающий выстрел, оставшийся звоном в ушах, и кровь полилась на пол...

Глава 26. Сломанный мальчик

Мерзкий писк после громкого звука звучал где-то на подкорке, пока Нура пятилась, смотря в одну точку – на окровавленный бок Уробороса. В последний момент он успел отвести ствол и встать между незнакомцем и своей Пташкой. Рана не помешала Змею вырвать пистолет у растерявшегося на мгновение мужчины, а затем затылком приложить его о стену, отчего здоровяк сполз по ней, оставляя кровавый след. После этого Уроборос метнулся к металлической двери, хлопнув ею так, что засов опустился, закрываясь.

– Не ранена? – Уроборос обернулся, пробегаясь взглядом чужих голубых глаз по Нуре.

Она же не могла ничего ответить. В голове остались лишь звон, заглушающий звуки, и кровь, пропитавшая белоснежную рубашку.

– Нура! – Змей грубо взял ее за подбородок, заставляя поднять голову. – Смотри на меня и отвечай быстро. У нас мало времени, на выстрел прибегут. И лучше бы им не видеть очередную Йон. Поняла?

Она разлепила губы, но язык был ватным, даже лицо перед ней расплывалось, словно находилось за мутным стеклом. Уроборос раздраженно заскрежетал зубами, ухватил воротник футболки Нуры, резко потянул, вынуждая ее шагнуть ближе, а затем его пальцы уже привычно оплели ее шею.

– Сейчас ты быстро бежишь вниз, идешь между зданиями направо и выходишь к дороге. Там остановка. Садишься на первую маршрутку, потом пересядешь на нужную. Мы все обсудим после. Хорошо?

– Х-хорошо, – глупо повторила Нура, моргая. Она ощущала, как большой палец Уробороса поглаживает ее быстро пульсирующую венку на шее. – А ты? У тебя кровь...

– Я разберусь. А теперь беги.

– Н-но...

В дверь заколотили, оттуда слышались голоса, в том числе голоса Бойги и Коронеллы.

– Ты побежишь. Прямо сейчас. Так, будто тебя преследует Змей, который хочет тебя придушить и трахнуть. Поняла?

– Да... – негромко прохрипела Нура, когда рука Уробороса сильнее сжала шею.

– Хорошая девочка, – он оттолкнул ее и шлепнул по ягодицам, – лети, Пташка.

Она послушно помчалась прочь, надеясь, что ни одна из дверей не распахнется и оттуда не вырвется очередной наг или настоящая рептилия. Нура задыхалась от бега, но думать уже ни о чем не могла, она неслась сначала по лестнице, вырываясь к сумраку снаружи, а затем по улицам, распугивая прохожих и запрыгнув в первую попавшуюся маршрутку. Весь путь она преодолела, практически ни о чем не думая, она лишь пыталась успокоиться.

Когда Нура добралась до своей остановки и медленно побрела домой, накрапывающий сверху дождь и ледяной ветер со стороны Великого леса привели ее в чувство и заставили размышлять. Итак, Рэймонда Харуга не существовало уже восемь зим. Его заменил воспитанник Полоза – Вир. И этот Вир стал Уроборосом. Как? Почему? Что ж, придется спросить самого Змея... И еще выяснить про Кею...

Сестра явно узнала про Вира и Рэймонда. Узнала про Драконов. И очевидно, узнала его имя. Почти все начинало сходиться, но пока не хватало последнего элемента: зачем Кея вообще полезла в игры кланов? Зачем искала Уробороса? Зачем связалась с Леросом?

Дома Нура первым делом зажгла свет, чтобы спугнуть тени, в которых воображение дорисовывало чужаков. Она наконец выдохнула, а натянутые нервы нашли выход в слезах и дрожи. Ведь еще немного, и ее бы заметили. Еще немного, и ее бы убили. Пуля бы осталась прямо в сердце, остановив его навсегда, если бы Уроборос опоздал хотя бы на секунду... Теперь рана была у него. Не смертельная, но рана...

Нура зажмурилась и всхлипнула. Ее Змею нанесли вред из-за нее. И вина уже накрывала своим колючим одеялом, чтобы каждое движение под ним напоминало о том, что все из-за глупой Пташки.

«Он не рассказал правду о Кее», – вспыхнула мысль, но тут же погасла. Очевидно, то, что Уроборос притворяется Рэймондом, не относилось к тайнам сестры, а Змей дал понять, что готов делиться только небольшим количеством информации...

– О нет, я его оправдываю, – пробурчала Нура, вытирая нос тыльной стороной ладони.

Что ж, она выведает у него все, что сможет, а пока... Пока нужно отвлечься, сделать что-то привычное, чтобы не впасть в истерику. Этим Нура и занялась. Сходила в душ, переоделась, сварила кофе. Две кружки. Вторую она поставила туда, где сидел Уроборос. Допив свою порцию, Нура какое-то время в полумраке следила, как остывает кофе в другой кружке.

Никого не было, хотя уже наступила ночь. Полночь прошла. Нура поднялась, вылила холодную темную жидкость и снова сварила кофе. Когда она вновь расставила кружки по столу, послышался уже привычный звук...

Тук-тук.

Нервно выдохнув, Нура бросилась к двери. Она узнала бы этот проклятый стук из тысяч других. Только Уроборос стучал так... Необъяснимо странно, но знакомо. Пугающе и успокаивающе. Гибрид был соткан из противоречий и порождал их во всем...

– Добрый вечер. – Уроборос улыбнулся мягкой улыбкой Рэймонда, лицо которого все еще маской оставалось на нем. – Моя любимая футболка.

Нура растерянно опустила взгляд на большую зеленую футболку с белой горлицей, которую натянула после душа. Змей тем временем просочился внутрь, без приглашения следуя на кухню.

– Ты сделала нам кофе? Хорошая девочка...

Опять он за свое... Нура залилась краской, хотя и знала, что прямо сейчас такое обращение было не чем иным, как подначиванием. Уроборос же тем временем по-хозяйски расположился на стуле с кружкой, над которой поднимался ароматный пар. Странно было смотреть на Рэя и понимать, что он на самом деле не он... Не тот добродушный сосед, с которым знакомилась Нура...

– Что? Рыжий нравится тебе больше? – лениво прикрыв глаза, поинтересовался Змей.

Нура проигнорировала слова. Сейчас ее время задавать вопросы, а не его.

– Говори.

– Снова приказной тон, Пташка? – хмыкнул Уроборос, отпивая кофе. – Мне нравится, хочешь оседлать меня?

– Я сейчас не настроена слушать твои глупости, – мрачно буркнула Нура, плюхаясь на стул.

– Сейчас? А потом? – Один глаз приоткрылся, показывая, как голубая радужка зеленеет под тусклым свечением изнутри.

– Будет зависеть от того, скажешь ты правду или соврешь. Так что давай начинай, будь хорошим мальчиком, – процедила Нура.

Уроборос покосился на нее полным обожания взглядом. По спине тут же пробежали мурашки.

– Я буду твоим хорошим мальчиком, Пташка. Что ты хочешь знать?

– Ты Вир.

– Старое имя, но да.

– Как же ты стал Рэймондом Харугом? Почему никто не заподозрил обман? И...

– Как много вопросов. А ты готова к сказке на ночь?

Ответом стали нахмуренные брови.

– Сказка будет о сломанном мальчике, Пташка...

* * *

Первое воспоминание Вира было связано с разбитой кружкой и разлитым молоком. Он сидел за столом в собственной небольшой комнате и смотрел на белую лужу, расползавшуюся по полу. Она была усеяна осколками, блестевшими под светом лампы.

Сердце билось так часто и громко, что его стук отчетливо ощущался в каждой клеточке тела. Вир понимал, что его накажут. Спустя столько времени сложно было понять, помнил маленький мальчик предыдущие наказания или нет, но знание о надвигающей каре было естественным. Так что Вир спрыгнул со стула и судорожно начал вытирать лужу своими носками, лежавшими в корзине для стирки. Может, так никто ничего не заметит...

Острый осколок легко прорезал мягкую детскую кожу, и белая лужа стала розоватой. Кровь лилась, рану пекло, а глаза смотрели сквозь пелену слез, падающих вниз. Боль запульсировала с новой силой, когда еще один осколок поменьше впился в ладонь. Вир всхлипнул от отчаяния. Мало молока, теперь и кровь, и слезы создавали все новую проблему, а носки в его маленьких ручках пропитались жидкостями.

Дверь распахнулась, и в полумрак ворвался ослепительный свет из коридора. Вир оглянулся и заметил, как вытянулось лицо домработницы, а затем выражение сменилось на раздраженное. Она молчала, когда выдернула мокрую ткань из дрожащих пальцев. Она вышла, вернувшись с охранником – крупным нагом с узкими зрачками. Он тоже молчал, когда схватил Вира за шкирку и буквально поволок за собой.

Они все всегда молчали. В обычное время Вир не существовал для окружающих. Внимание на него обращали, только когда он делал что-то не так. Тогда его приводили к нагу с золотыми глазами. К Полозу.

– Ты сделал это специально?

Вир весь сжался. Он едва доходил мужчине до середины бедра, так что надеялся, что снова станет невидимкой.

– Естественно, – раздался женский голос. Он хлестал воздух и был похож на острое лезвие, вонзавшееся в уши и рассекающее плоть... – Рэймонд младше, но он не бьет стаканы.

Рыжие волосы блеснули жгучим пламенем на свету и отразились в золотых глазах, припечатавших Вира к месту.

– Я вообще не могу поверить, что ты действительно приволок своего бастарда в наш дом, – продолжала она. – Чего ты от него ожидал? Он грязь, недостойный гибрид.

– Заткнись, Замма! Мы обсуждали это не раз и не два!

– Потому что ты сказал, что это маленькое чудовище не доставит проблем, но чем старше он становится, тем больше проблем создает, – не унималась Замма.

– Он и так живет в дальней части, едва ли не в подвале. Или ты хочешь, чтобы я вовсе выселил его на псарню?

– Мне плевать, Рор, ты же Полоз, делай что хочешь. Но помяни мое слово, он погубит всю нашу семью!

– О Замма, не сношай мне мозг! – рявкнул Полоз. – Если ты опять начнешь говорить про вещие сны своей ведьмы-наставницы, я свихнусь!

– Ну конечно! – Замма вскочила с диванчика, на котором сидела. – Я твоя жена, я Бойга клана, но ты не хочешь даже слушать меня!

– Что слушать? Что старухе приснился сон о змее, пожирающем других? Что этот змей – Вир? Почему? Потому что он дерьмово держит посуду в руках?

– Как ты не понимаешь?! Это мелочь! Все начинается с мелочей! Когда он истребит твой род, ты вспомнишь мои слова! Но будет поздно! – Замма хлопнула дверью.

Вир остался стоять, будто врос в пол. Отец и мачеха постоянно ругались в его присутствии. Их крики въелись в него, кажется, с колыбели.

– Ты! – Золотые глаза все же нашли мальчика. – Раз не умеешь нормально есть, не будешь есть вовсе! Пошел вон!

Вир сглотнул, выходя в коридор на деревянных ногах, и вернулся в свою комнатушку. Лужу успели убрать, а на руке от раны осталась лишь засохшая кровь, под которой таились белесые шрамы. Регенерация гибрида была сильнее, чем у нагов.

Щелкнул замок. Значит, Вира закрыли. Свет выключился, хотя до сна оставалось время. Вот и наказание. Одиночество.

Это было первое, с чем познакомился Вир. Одиночество было его вечным спутником. С ним никогда и никто не общался с охотой. Либо из нужды, чтобы передать что-то, либо для того, чтобы поругать...

Люди обходили его стороной, не показывая ни капли любви. Но иногда Вир закрывал глаза и обхватывал себя руками, представляя объятия, какие видел, когда Замма обнимала своего сына. Несчастный гибрид завидовал Рэймонду, которого гладили по голове, которому улыбались и разговаривали теплым голосом. У наследника было все, даже яркие игрушки, а у Вира было только окно, выходящее на лес...

Он смотрел туда, где жили его друзья. Его единственные спутники, компаньоны, спасавшие от одиночества. Они пели и чирикали, щебетали, пролетая мимо и садясь на тонкие веточки. Птицы завораживали Вира.

Зимой, когда ему позволяли прогуляться по территории дома, а птицы слетались к кормушкам, он пользовался этим. Вир медленно подходил ближе, пока те совсем не привыкали к его обществу. Иногда они даже садились ему на руки... Так было, пока однажды его не заметили...

– Что ты делаешь? – детский голос. Рэймонд.

Вир не хотел поворачиваться к нему. Он и так знал, что увидит – румяное лицо наследника и рыжие волосы, выбивавшиеся из-под шапки. Последние несколько декад Рэй стал проявлять к брату внимание, а оно ничем хорошим для Вира не заканчивалось...

– Ты обязан отвечать будущему Полозу! – пискляво запричитал Рэймонд.

Когда Вир снова промолчал, Рэй рванул вперед, распугивая птиц. Они вспорхнули вверх, покидая своего друга... Возмущение ничем бы не помогло, так что Вир просто вернулся к себе. Но с тех самых пор наследник никак не отставал от него. Он стрелял по птицам из рогатки, а потом сваливал все на «мерзкого гибрида», как позже выразилась Замма.

– Ты жестокий... – сказал Полоз, когда его жена и сын ушли, оставив Вира наедине с золотыми глазами. – Впрочем, чего я жду, в тебе его кровь.

Чья? Вир не стал спрашивать, решив, что себе дороже. Очередное наказание не заставило ждать. На полночи его оставили во дворе в холодной коробке, а затем разрешили вернуться в дом. Рэймонда бы так точно не наказали, он был наследником, будто хрустальным, за которым нужно было приглядывать, а Вир... Он проклинал свою природу гибрида. Его регенерация и иммунитет были на порядок выше, чем у нагов, и никого не заботили ни его раны, ни простуды... Все они были скоротечными и не нуждались в уходе.

Вир жил так постоянно. В вечном одиночестве, игнорируемый и презираемый, молча слушающий уроки для Рэймонда, терпящий все новые выходки наследника. Для гибрида не существовало ничего хорошего, кроме птиц за окном, прилетавших в сны и уносивших его далеко от логова Полоза. Но однажды случилось настоящее чудо...

Вир слышал, что какая-то собака ощенилась, но один из щенков оказался белоснежным, как снег. Он был альбиносом.

– Ну выживет, так пусть живет, а нет, так и ну его, – прокомментировал один из нагов.

Вир даже не сразу понял, что речь о щенке, а не, например, о нем самом. Но гибрида все же старались не обсуждать, так что, естественно, речь шла о собаке. В тот же вечер Вир выбрался из дома, отыскал маленького щенка, которому не давали покормиться, и остался рядом, следя, чтобы он точно наелся. Вир твердо решил, что раз тот особо никому не нужен, он может быть и его...

Позже Вир назвал подросшего и окрепшего щенка Шорохом, за то, что тот вечно где-то прятался и все, что его выдавало, – шорох, который не могли услышать наги, но который улавливал слух гибрида.

А потом... Потом от Шороха остались только кровавые ошметки... Вира винили в жестокости, звали монстром, а Рэймонд мерзко хихикал, потому что знал правду. Это он назло брату уничтожил единственное существо, которое любило гибрида. И наследник наслаждался тем, как бьют Вира, как издеваются, как он собственными руками вынужден рыть могилу щенку, ломая ногти под улюлюканье охранников.

Оправданиям не верили, а Вир и не особенно пытался. Потому что Рэй к тому времени делал так постоянно – скидывал вину на гибрида, а его мать с радостью поддерживала сына. Полоз же верил своему наследнику и жене, а не бастарду, бродящему призраком по дому. Доказать что-то даже не позволяли, и приходилось мириться с голодом, с избиениями, с тем, что его запирали во тьме и холоде.

Долгое время Вир не мог понять, почему одному сыну все, а другому ничего... Почему наказания становились все жестче? Почему его так часто били? Почему Виру приходилось сидеть в коробке, похожей на будку, чтобы никто его не видел? Почему, когда Вир нашел себе первого друга, маленького щенка, Рэй убил его? Почему все поверили в то, что Шороха уничтожил Вир? Почему после разозленный «отец» хлестал и без того разбитого горем мальчика ремнем, оставляя ссадины и кровоподтеки на теле? Почему называл Вира монстром? Почему? Почему? Почему?

– Почему я? Я ничего не сделал, – бормотал тогда сломанный мальчик, ежась на холоде в коробке, избитый и покинутый всеми.

Он чувствовал себя самым несчастным на Шаране. Вир всегда старался быть милым, надеясь на то, что его похвалят, как Рэя. Что его хотя бы коснутся с теплотой... Но вместо этого все становилось только хуже и хуже. Рэймонд наслаждался несчастьями брата, упивался его слезами и хихикал над тем, что тот никому не нужен. Вира сделали сломанным мальчиком...

– Я отомщ-щу, – вторгалось шипение. Змей внутри прорывался, как клыки на нёбе. Горький яд наполнял рот, и ненависть и гнев вливались огнем в жилы, согревая.

Вир хотел уничтожить всех вокруг, но ночью все изменилось. К Полозу кто-то пришел, укутанный тьмой и плащом.

«Посмотри, кто там, – уговаривал змей внутри. – Зачем сидеть тут, ведь никто не следит. Ну же, узнай тайны, узнай, как побольнее ударить». Испуганный сломанный мальчик не осмелился бы ослушаться, но тогда он был слишком слаб, а змей вытягивал язык, нащупывая в воздухе привкус секретов. Вир вылез. Все тело болело, как один огромный синяк, но регенерация справлялась... Потому Полоз и не сдерживался, избивая гибрида...

Воспоминания о золотых глазах, белки которых покраснели от гнева, вызвали страх и одновременно ответную злость. Вир решительно направился к окнам кабинета. Острые уши были более чуткими, они слышали даже больше, чем мог представить кто-то из домашних.

– ...и он рыщет. Если он найдет Бианор, то может найти и Вира.

Собственное имя, вылетевшее из чужих уст, заставило вздрогнуть.

– Разве Жрицы выдадут тайну? – насмешливо спросил Полоз.

– Нет. Я говорю про тебя. Думаешь, когда до Дракона дойдет слух о гибриде с острыми ушами и раздвоенным языком, он не поймет, что мальчик не твой сын?

Вир выдохнул с шумом. Отец не отец?

– Он никуда не выходит. А уши... Можно отрубить.

Пальцы нащупали острые кончики тех и сжали. «Больно ли это будет? – думал сломанный мальчик. – Сумею ли я вытерпеть?», а змей шипел: «Отрубить уши? Я выколю его мерзкие глаза».

– Что ты несешь? – вспылила незнакомка. – Я доверила тебе Вира, чтобы ты заботился о нем и использовал кровь против Дракона, когда придет время, а не для того, чтобы ты удовлетворял свои садистские наклонности!

– Мои? Это этот проклятый гибрид! Весь в отца. Если бы ты видела его дикость, его жестокость, ты бы так не говорила! Или что? Хочешь забрать? И куда же ты его запрячешь, Даяна?

Молчание стало красноречивее слов.

– Мое дело – предупредить, – наконец тяжело вздохнула она.

– Я позабочусь, чтобы Дракон не догадался...

– Полоз, ты знаешь, как говорят? Недооценивание противника – первая и зачастую последняя ошибка.

– Не учи меня! Я не прихожанин в твоем храме! Я тебя услышал. А теперь уходи, пока никто тебя не заметил.

Раздались шуршание ткани и шаги. Гостья покидала дом, не прощаясь. Вир же продолжал растерянно стоять на месте, прячась в тенях, пока неподалеку не распахнулась дверь черного хода и оттуда не показалась знакомая невысокая фигура, укутанная в балахон. Она шла к калитке, но вдруг замерла и оглянулась. Ее глаза обшарили тьму, натыкаясь на мальчишку...

– Вир? – ахнула она. Удивление на ее лице сменилось усталостью. – Ты слышал?

Он сглотнул, отступая в глубину двора, чтобы вернуться к своему ящику и спрятаться там, обдумывая чужую беседу.

– Ты слышал. Я знаю, что слышал. Темные эльфы хотя и отголосок силы настоящих эльфов, но слух у них не хуже... – тихо говорила Даяна.

– Кто вы?

– ...сколько талантов прячется в обычном ребенке, – продолжала она. Очевидно, ее уши не были такими чувствительными.

– Кто вы? – чуть громче спросил Вир, хмурясь.

– Что ж, может, и пора... Ты должен научиться пользоваться силой... Найди меня в Доме богини Маан-Маан. Спроси Лату... А теперь мне пора. И лучше Полозу не знать о нашей встрече.

* * *

Нура сжимала в руках опустевшую кружку, растерянно пялясь на кофейную гущу, облепившую дно. Она пыталась переварить то, что услышала, представляя маленькую версию Уробороса – Вира, который с рождения не знал любви, рос отчужденным.

– С тех пор как Шороха убили, я перестал быть послушным, – хмыкнул Змей. – Так что я нашел Даяну, но... Забрать у Полоза то, что, как он думает, принадлежит ему, было невозможно. Хотя она пыталась... А тем временем она объяснила, кто я, она обучила меня всему. С ее помощью я смог использовать силу темных эльфов. Как ты понимаешь, никто в клане и не догадывался, что я умею что-то большее, чем поскорее заживлять свои раны. А потом Даяну убили...

– Дракон? – предположила Нура, следя за тем, как капли дождя, словно слезы, струятся по оконному стеклу.

– Наверное, он узнал об очередной встрече с Полозом и убил ее... Неважно. Важно, что мне пришлось все же остаться в клане.

– А что в итоге стало с Рэймондом?

– Хочешь узнать, как я его убил? – оскалился Уроборос. – Я с удовольствием расскажу и об этом.

Глава 27. Истинные желания

Чем старше становился Рэймонд, тем очевиднее становились его жестокие наклонности. По крайней мере, Виру. Наследник считал гибрида чем-то вроде своей игрушки и частенько таскал его за собой, приказывал что-то принести, подать или просто стоять рядом с мишенью, пока Рэй с друзьями швыряли дротики. Иногда он отыгрывался на нем, но Вир все терпел.

С тех пор как убили Даяну, он будто совсем очерствел. Вир полностью отдался змеиной части, позволяя себе следить за каждым из клана. Привыкший с детства прятаться, он продолжал таиться в тенях, подслушивая и подсматривая, узнавая все больше порочных тайн о других. Он надеялся, что однажды это сможет пригодиться, а он сумеет это использовать, чтобы достать Дракона. И Полоза. И Рэймонда. И всех... Он змей, который поглотит остальных. Он станет их наказанием...

Как? Без наставницы он был потерян, но мысленно продолжал молиться Маан-Маан, надеясь, что Мать услышит дитя и поможет.

– Ты оглох? – Один из дружков Рэймонда толкнул Вира в плечо. – Наследник приказал тебе!

Выныривать из тяжелых мыслей, из планов, возвращаясь в реальность, наполненную мелкими никчемными хвостами, а не опасными змеями, было сродни пощечине. Как добраться до Дракона, когда мелкие шавки помыкают Виром?

– Прости, – едва слышно пробормотал он, поднимаясь.

– А он и правда тупой! – загоготал другой дружок, залпом допивая коктейль.

– Умственно отсталый, – поправил Рэймонд, растягивая губы в ухмылке. Его остекленевший от алкоголя взгляд вперился в Вира. – Но у него свои таланты. Смотрите-ка...

Вир сжал челюсть. Он понимал, какой его «талант» Рэй ценил больше всего. Иногда он приходил пьяный к брату или выводил его наружу, чтобы усердно поработать ножом над его кожей. Рэю нравилась кровь, нравилось причинять боль, но его раздражало, что Вир больше не шипел от муки, а терпел молча. Это дело привычки, а еще того, чему учила Даяна. Она была ведьмой, знающей тайны Иных, и с ее подачи Вир стал весьма умелым чародеем и метаморфом. А смена обличья сопровождалась переломами костей, движениями плоти и отваливающейся кожей. Регенерация быстро все заживляла, помогая облику закрепиться, поддерживая его, но боль при перекидывании была настолько ошеломляющей, что все старания Рэймонда были теперь похожи на ласку.

– Руку на стол! – приказал тот.

Вир послушно положил руку на стол, уставленный бокалами. Нож не вонзился быстро, нет. Так неинтересно. Рэй нежно провел по костяшкам лезвием, острие царапнуло кожу на тыльной стороне ладони. Бусинки крови засверкали на свету. Сломанный мальчик внутри испуганно жался к змею, гневно шипящему, готовому броситься в атаку. Но нужно было оставаться на месте. Мысленно Вир повторял молитву богини, прося терпения.

Медленно, очень медленно нож погружался в плоть. Рэймонд крепко сжимал рукоять, вертя ею, делая рану шире. Кровь начала заливать стол. Вир поднял взгляд к наследнику. Как Полоз не видит, что не гибрид монстр, а собственный сын? Это ведь написано прямо на лице, которое Вир успел изучить досконально. И сейчас Рэй явно наслаждался. Его глаза блестели, он улыбался, облизывая губы. Вир едва сдержал усмешку, думая о том, что этот урод наверняка возбуждается.

Сам Вир свыкся с подобным. С тех пор как его обвинили в убийстве щенка, побои стали чуть ли не ежечасными. Причины наказать гибрида всегда находились, а если нет, то Рэймонд их подстраивал. Ему доставляло удовольствие следить за чужими страданиями, поэтому Вир научился не показывать, что ему больно. Однако чем старше они становились, тем больше власти над ним имел наследник Полоза, которому дали «перевоспитывать» мерзкого гибрида.

С возрастом становилось заметнее, насколько молчалив и нелюдим Вир и насколько порочен и злобен Рэймонд. Это осознавали приближенные наги, это осознавала и Бойга, которая изо всех сил старалась прикрыть отвратительные поступки сына перед Полозом. Если прикрыть не удавалось, то все списывалось на Вира. Впрочем, пару раз, когда он остался запертым в своей комнатушке, зализывая раны от очередных «наказаний», Бойга шла на отчаянный поступок и обвиняла в грехах Рэймонда своего единокровного брата. Он был немногим старше самого Вира и иногда сопровождал наследника. Минох не спорил. И тогда, и сейчас он был предан старшей сестре, которой пришлось взять его воспитание на себя, когда их общий отец был убит.

Рэймонд одним резким движением вытащил лезвие, вызвав вспышку боли. Вир сжал зубы, поглядывая на дружков наследника Полоза. Те гадко хихикали, хотя в глазах большинства из них не было наслаждения, только страх и омерзение. Им тоже не нравились подобные развлечения, но перечить они не смели.

– Пока мы изучаем таланты этого говнюка, – выдохнул Рэймонд, откидываясь на спинку кресла, – я хочу, чтобы кто-то привел мне ту блондиночку.

Вир прикусил губу, поглядывая в расширенные зрачки Рэя. Опять? Прошлые разы он почти всегда успешно скрывал. Ну и Замма, естественно, помогала все замять перед остальными, но особенно перед Полозом. Чтобы тот не решил, что его наследник недостоин править...

– На что ты уставился, гибрид? – рявкнул Рэймонд. – Как думаешь, если я вырежу тебе глаза, они восстановятся? Хватит силенок?

Вир знал, что да. Потому что он отращивал новые глаза разных расцветок, когда было необходимо. Но говорить ничего не стал, лишь опустил голову. Терпеть. Нужно терпеть, пока не появилось плана...

– А если его башку ударить, – хохотнул кто-то, – он тоже исцелится?

Вир недовольно зыркнул на «гения».

– Проверь.

Что-то мгновенно прилетело по затылку, и мир резко потух. Когда Вир очнулся, ночь и пьянка сменились ранним утром и храпом. Рядом валялся смятый железный прут... Это им так? Вот ублюдок, откуда он вообще его взял? Впрочем, здесь, в недостроенном доме за городом, нехватки в стройматериалах не было.

Пальцы нащупали небольшую шишку и запекшуюся кровь. Футболка и часть штанов были мокрыми, от нее несло алкоголем. То ли кто-то специально полил его тело спиртным, то ли случайно... Не так уж и важно...

Внезапно сверху раздался и тут же оборвался чей-то визг. Валяющийся на диване дружок Рэймонда всхрапнул, но не проснулся. Вир напряженно вслушивался в шуршание на втором этаже, неспешно подходя к лестнице. Чуткий слух улавливал негромкий женский голос:

– Нет, – всхлип, – пожалуйста. Не снова... Не надо...

Вир взбежал наверх и распахнул дверь спальни. Все еще пьяный Рэймонд удерживал заплаканную девушку со светлыми волосами. Ее короткая юбка была задрана, раскрывая обнаженную плоть, сверху на ней ничего не было.

– Ты же знала, куда идешь, а? – Рэй даже не видел, что кто-то вошел. – И так оделась... Думала, мы будем чай пить? Ну раз ты такая строптивая, я научу тебя быть послушной...

Сверкнуло лезвие ножа, уже отмытое от крови Вира. Девушка испуганно уставилась на вошедшего, одними губами шепча:

– Помогите...

Перед глазами встал образ мамы. Даяна рассказала достаточно, и теперь Вир думал лишь о том, просила ли когда-то и Бианор, чтобы ей помогли. Спасли от Дракона? Но рыцарей не находилось...

– Какого Морока ты тут забыл, хвост? – Рэймонд наконец обнаружил незваного гостя.

– Отпусти ее, – тихо сказал Вир.

– Что? Ты страх потерял? Забыл, кто я?

Рэй встал, пошатываясь. Девушка тут же приподнялась, дрожа всем телом, слезы лились по ее щекам.

– Уходи, – приказал ей Вир.

– Сидеть! – рявкнул Рэй. – Я наследник Полоза, мои люди внизу, а ты один, жалкое ничтожество!

– Ты пьяный ублюдок, и твои дружки тоже.

– Давно надо было тебя проучить! – рыкнул Рэймонд, набрасываясь на Вира.

Он был слишком пьян, слишком слаб, и оттолкнуть его было невероятно просто. Рэй отлетел к тумбочке, ударившись о нее и затихнув.

– Уходи, – повторил Вир девушке. – Ты не захочешь столкнуться с ним, когда он очнется.

Блондинка оказалась понятливой: она сгребла свои вещи и пробежала мимо. Послышался стук пяток о порожки и хлопок двери. Снизу доносился храп, чужое дыхание, но не было главного – стука сердца Рэймонда.

Вир ощутил, как страх щекочет нервы. Он убил наследника?

Убил?

Вир подошел к обмякшему телу, перевернул его, заметив кровь на виске. Рэй поймал угол тумбочки. Чтобы напиться, нагам нужно пить очень много и долго, пока регенерация не перестанет справляться. Потому-то теперь ослабшая регенерация просто не смогла помочь наследнику Полоза излечиться... И кровь продолжала расползаться...

Вир стоял над телом, пытаясь понять, что чувствовал, глядя на того, кого, по сути, сам убил. Сожаление? Ужас от содеянного? Ни капли. Рэймонд Харуг заслуживал смерти. А сожалел Вир лишь об одном: что убил его случайно, а не подготовившись заранее. Потому что теперь ждали проблемы...

Все поймут, кто это сделал. Клан объявит охоту на Вира. А он не сможет противостоять им всем в открытую. Ему придется сбежать и оставить маму и месть за нее и за Даяну...

Или...

Труп можно спрятать. Вывезти его на мобиле куда-нибудь к границе Великого леса, к хищным деревьям. Никто не найдет тело. Все будут думать, что Рэймонд Харуг жив, а Вир сбежал. Вот и все...

А Вир слишком хорошо знал наследника. Может, даже лучше, чем кто-либо из клана. Обмануть их не составит труда, как и пройти проверку...

Вир опустил взгляд к луже крови, которая становилась все больше. Нужно было действовать быстро...

* * *

– Произошла случайность, о которой я не жалею. И удача в тот день была на моей стороне, – хмыкнул Уроборос. – Я перекинулся в Рэя, а его замаскировал под Вира. Усадил на сиденье и уехал. По пути меня обстреляли наемники Аспидов. Очень удачно. Я выбрался, а труп остался в мобиле, который взорвался и изуродовал тело.

– И никто не заподозрил, что гибрид с частью от темного эльфа перекинулся в Рэймонда? – удивилась Нура.

– Никто и не думал, что Вир умеет что-то такое, – пожал плечами Уроборос. – И я не дурак. Я знал, что мне может понадобиться кровь Рэя для подтверждения, так что я приберег для себя кое-что и воспользовался, когда было нужно. Чего остальные уж точно не предполагали, что Вир успел поучиться у ведьмы и стал чародеем, умеющим использовать Древнюю магию.

Чародей... Вдруг это он сделал так, что байк Кеи сломался? Нура поджала губы, следя за бледным лицом Рэя, под которым прятался Уроборос. Взгляд зацепился за красное пятнышко, которое расползалось по белой ткани, ровно там, куда ранили Змея.

– Морок! – Нура вскочила. – Тебе надо в больницу!

– Чтобы Бойга получила лишний шанс понять, что я ненастоящий ее сын? Нет уж. К тому же моя регенерация справится с такой чепухой. Пулю я вытащил, так что...

– Но ты ведь до сих пор не излечился! Может, это серьезно!

– Пока на мне чужая личина, рана не затянется.

– Ну так сними ее!

– Я воспользуюсь твоей ванной?

– Ванной? – растерялась Нура.

– Прольется много крови.

– О предки! С тобой все будет в порядке?

– Как мило, Пташка, ты так волнуешься обо мне? Это очаровательно...

– Ой все! Иди уже! – Нура густо покраснела, отворачиваясь от Уробороса. Он только посмеялся, поднимаясь наверх.

Что ж, Змей прав. Его Пташка и правда беспокоилась о нем... особенно о том, что пулю он поймал из-за нее. Защищая ее. Он стал ее щитом на время и расплатился ранением... Нура чувствовала себя виноватой.

– Соберись, – буркнула она себе под нос. Нужно было выдать полотенце Уроборосу, а не стоять столбом на пустой кухне, где слышно было, как дождь стучит в окна.

На втором этаже пока было тихо. Вытащив запасное полотенце, Нура вернулась в коридор и замерла у двери в ванную, вслушиваясь в жутковатый треск. Словно чьи-то кости ломались... За ним почти сразу же последовали новые странные звуки – хлюпающие. Они раздавались изнутри, сливаясь с отчетливым запахом крови.

Нура решительно открыла дверь, тут же вздрагивая, когда Змей повернулся к ней.

– О духи... – промямлила она, встречаясь с пустыми глазницами.

Она видела окровавленную Шанти, когда та меняла лицо, но... Уроборос, похоже, менялся весь... Он сидел, скрючившись в ванной, и куски кожи сползали по окровавленной плоти. Его тело содрогалось, и его ослабшие руки тряслись на весу, пока пальцы пытались нащупать вентили, чтобы отрегулировать воду.

– У... хо... ди... – раздался слабый голос.

Нуру затошнило. Картина, представшая перед ней, была на первом месте по степени ужасности. А еще здесь металлический запах был ярче, отвратительнее. Все это было мерзко и пугающе, но... Уроборос сейчас был невероятно уязвимым и... Духи, что он чувствует, когда с него сползают куски плоти? Это ведь не змеиная кожа, которую сбрасывают естественным путем, а человеческая...

Нура постаралась выровнять дыхание, чтобы ответить как можно непринужденнее:

– Не указывай в моем доме! – Она решительно двинулась вперед на деревянных ногах. Тело подрагивало, но и вполовину не так сильно, как тело Уробороса.

Нура повесила полотенце на крючок, подошла к ванне и отрегулировала воду.

– И как долго это будет? – негромко спросила она, но быстро спохватилась: – Только не отвечай, если сильно больно!

Из окровавленного рта вырвался смешок, пальцы Змея подцепили кожицу на щеке, сдергивая ее. Нура едва сдержала тошноту. О духи предков, дайте силу!

– Скоро, – раздался более уверенный голос Уробороса. – Дай лейку...

Нура фыркнула, переключилась на душ и сама принялась орошать Змея водой. Он же откинулся на бортик ванны, хрипло дыша. А кровь все стекала с него, уносясь в слив.

«Скоро» наступило через пару минут, когда Уроборос поднял руку и сжал запястье Нуры. Он глубоко вдохнул, и все зашипело – сорванные куски кожи, его собственное тело. Вверх поднимался горячий пар. Глазницы заволокло дымкой, сквозь которую начинали проглядываться зеленые искорки. Они горели ярче обычного.

Уроборос сел, все еще пытаясь отдышаться, пар растворялся, оставляя вымазанное в крови лицо и красные слезы, струящиеся по щекам.

– Извини, я не хотел, чтобы ты это видела...

Ответом ему стало невнятное мычание.

– Дальше я сам, спасибо, Нура.

Она отделалась кивком, быстро выходя в коридор. Теперь ее трясло сильнее, зубы стучали, а сердце громко билось. Это было страшно... Металлический запах застрял в носу, а стоило закрыть глаза, как искалеченное тело в крови возвращалось воспоминанием.

И она... Нура помогла Уроборосу. Почему? Почему не ушла? Почему не оставила Змея самого разбираться? Просто отдавала своеобразный долг за спасение? Или стало его жаль?

Впрочем, в этом не было ничего странного. Нура не была фанаткой чужих страданий. Тем более тех, кто недавно помог ей самой. Вот и все... Все? Да кому она врет!

Нура спустилась вниз, чтобы снова сварить кофе и отвлечься. Она игнорировала любую мелькнувшую мысль об Уроборосе и о том, что она на самом деле чувствует к нему и чего хочет. Она запуталась уже давно и трусливо бежала от правды, которую и так знала.

Пташке нужен ее Змей.

Когда новая порция кофе была готова, на кухню вернулся вымытый Уроборос. От него, слава предкам, не несло кровью, лишь фруктовым гелем для душа. А еще на нем было только полотенце, повязанное на поясе. Нура замерла, прижимая к себе еще пустую кружку и снова разглядывая сильное тело Змея. Татуировки побледнели, а на месте, где должна была зиять рана, ничего не было.

– Да ты кофеманка, Пташка, – улыбнулся Уроборос.

О духи! Щеки запекло, и Нура поспешно отвернулась, чтобы перелить кофе из джезвы. Но в памяти намертво отпечаталась улыбка на симпатичном лице. Образ Змея остался в голове. С его малахитовыми щурящимися глазами, мокрыми прядями волос, в беспорядке облепившими лоб, в капельках воды, падающих с прядок и спускающихся по его скулам...

– Прости.

Нура недоверчиво глянула на Уробороса через плечо. Он потупил взгляд и казался таким... милым... О нет! Нужно собраться!

Не пялиться на Змея! Не пялиться!

– Простить за то, что ты опять разгуливаешь полуголым? – пытаясь сохранить самообладание, выговорила Нура и поставила кружки на стол.

И снова эта обезоруживающая улыбка. Будто он самый обычный человек, а не гибрид с трагичной судьбой.

– Мы не закончили, – строго напомнила Нура, опускаясь на стул и отпивая кофе.

– Тут ты права, Пташка. – Уроборос сел напротив. – Коронелла поведала тебе про Вира. Почему?

– Она недолюбливает Дракона. Хочет его обезвредить, ведь считает, что он – истинная причина ссоры кланов. Она права?

– А ты умеешь вовремя задать вопрос, – хмыкнул Змей. – Да. Она права.

– И что случилось с Кеей? Ты утверждал, что она была с Рэймондом в последний вечер. Но ты и был все это время им, так что...

– Я в курсе, что именно с ней случилось. Подозреваю, она опознала меня по кольцу, которое скрывает мой запах. Я ношу его вместе с чужим обличьем, а иногда оставляю и в своем. Например, когда навещаю маму...

Нура задумчиво кивнула. Значит, когда Кея была у Шанти, она застала Уробороса, увидела кольцо как у Рэя и... Зная историю Бианор и Вира, она могла бы догадаться, кто перед ней...

– Она говорила, что у нее есть доказательства моего обмана Полозов, более того, что у нее есть записи о Вире, которые она может передать Службе... Она была в отчаянном положении – Аспид раскрыл ее ложь, так что она могла совершить необдуманные поступки, которые в свою очередь помешали бы мне...

– И ты ее убил.

– Пташка! Еще немного, и я обижусь. – Змей показательно надул губы. – Для начала я должен был убедиться, не блеф ли это, а если нет, найти записи и документы. И вот уже потом я мог бы ее убить, да...

Нура поежилась.

– Но я заключил взаимовыгодную сделку. Правда, тогда я не знал, что Кею убьют.

– Что за сделка?

– В обличье Рэймонда помог пробраться в поместье Харугов, где живет Бойга. А дальше... Кея украла документы и сбежала. Вот и все...

– За ней была погоня?

– Естественно. Но они вернулись без документов, так что...

– Возможно, они даже не успели найти ее...

– Вероятно, – согласился Уроборос. – Им тоже было невыгодно убивать твою сестру, не вернув компромат и даже не узнав, где он. Как и практически всем, кто теперь пытается найти информацию, спрятанную Йон.

– Но кто-то все равно убил Кею...

Нура поднялась, останавливаясь у окна, за которым бушевала природа. Ветер гнул ветви, ливень стучал по стеклам, гром сотрясал небо, а молния пронзала воздух.

– Моя сестра была самым близким мне человеком, – пробормотала Нура. В глазах застыла пелена слез. – И кто-то убил ее...

Уроборос остановился позади, не выдав себя ни звуком. Но спиной ощущалось его присутствие. Тепло, исходящее от него, запах собственного геля, смешанного с манящим мускусным ароматом.

– Все змеи этого морочьего города могут сколько угодно молчать, я все равно узнаю правду! – Голос дрогнул, а капли покатились по щекам. – И я отомщу! – Нура резко развернулась, гневно вперившись взглядом в Уробороса.

Тот лишь печально усмехнулся, притягивая ее к себе. Она уткнулась носом в его грудь и разрыдалась, чувствуя, как крепко он сжимает ее в своих объятиях.

– Я рядом, Пташка. Я всегда рядом...

– Да, потому что ты гребаный сталкер!

Змей рассмеялся. Нура запрокинула голову:

– Опять я реву при тебе...

– Два – ноль в твою пользу, – отозвался Уроборос, бережно гладя ее по волосам. – Все в порядке, можешь использовать меня как свою подушку для слез. Ты можешь использовать меня как угодно...

– Почему ты добр ко мне?

– Потому что люблю.

Нура застыла, с трудом выговаривая:

– Это не любовь. Это одержимость. Ты... Ты просто рос так... Ужасно... Ты даже не знаешь, что такое любовь.

– Покажешь? – Дыхание Уробороса, пахнущее кофе, щекотало губы. – Я хочу узнать, что такое любовь. Твоя любовь.

Опять искушение. По коже пробежали мурашки, и Нура знала, что вот-вот снова окажется у пропасти и Пташка внутри нее попытается расправить крылья...

– Уходи, – шепнула она.

Змей вздрогнул, будто его только что ударили. Сердце Нуры болезненно сжалось. Почему-то ей было неприятно видеть, что слова задели его.

– Ладно... – глухо ответил он, выпрямляясь.

Уроборос попытался отступить, но... Он удивленно опустил голову, следя за тем, как Нура цепляется за его руки, царапая их.

Она должна его прогнать. Должна!

Нельзя ему доверять.

Нельзя жалеть его.

Нельзя хотеть большего.

Нельзя. Нельзя. Нельзя.

– Пташка? – Он запустил пальцы в ее волосы. – Ты ведь не хочешь, чтобы я уходил. Ты хочешь другого...

О да! Нура хотела хитрого Змея, который всегда следил своим пронзительным взглядом, чтобы заманить свою Пташку в ловушку объятий. Нура хотела влиятельного Уробороса, внушавшего страх своим именем, действующего из тени, спасающего ее снова и снова. Нура хотела несчастного Вира, не познавшего любви в детстве, забытого и сломленного, чтобы отдать всю скопившуюся в ней нежность.

– И я знаю, чего ты хочешь, Пташка, – прошипел Змей, склоняясь над ней. Его раздвоенный язык защекотал ее губы. – Я знаю твои истинные желания. И ты знаешь мои.

«Нужно его оттолкнуть», – напоминал разум. Но Нура приоткрыла губы, позволяя змеиному языку проникнуть в ее рот, а Уроборосу проникнуть в ее сердце.

Глава 28. Змей и Пташка

Когда губы Змея и Пташки встретились, мир вокруг словно сгорел дотла, оставляя лишь пламя их желаний. Уроборос притянул Нуру к себе с такой силой, что она едва успела вдохнуть, и поцелуй превратился в ураган чувств – огненный, настойчивый и глубокий. Все вокруг стало таким неважным. Тревога отступила, оставляя лишь томные касания, в которых тонула Пташка.

Змей первым медленно отстранился, ловя ее взгляд своими нефритовыми глазами. Эти глаза, следящие из тьмы, пленили Нуру бесконечно давно, наверное, еще тогда, когда ее душа была искрой в пучине вселенной. Они смотрели жадно, в бездне расширенных зрачков виделся опасный блеск голода.

– Пташка, – пробормотал Уроборос. Его хриплый голос звучал совсем рядом, его лицо было напротив, но расстояние все равно казалось до трагизма далеким.

Из легких вырвался резкий выдох, когда крепкие руки грубо обхватили талию Нуры. Змей вел ее спиной, не прерывая взгляда, пока она не наткнулась на стол бедрами. Уроборос легко поднял свою Пташку, будто она ничего не весила, и усадил на стол. Широкие ладони легли на обнаженные колени, разводя их в стороны, и Змей встал между ее ног, снова завладевая ртом Нуры.

Она чувствовала, как раздвоенный, неестественно длинный язык ласкает ее, ощущала под собственным языком два вжатых в нёбо клыка и кисловатый привкус на них. Наверное, это его яд. Настоящий яд, а не тот эфемерный, пропитанный похотью, которым была отравлена Пташка. Она застонала, когда Змей начал покусывать ее губы, снова разрывая поцелуй.

– Скажи мне... – Уроборос алчно впился взглядом в Нуру. – Скажи, чего хочешь?

– Тебя, – пробормотала она, притягивая его ближе и хаотично целуя губы, подбородок, шею, ключицы и плечи. Низкий протяжный стон стал лучшей наградой.

Разум опустел. Никакие доводы не заставили бы в тот момент оторваться от манящего сильного тела Змея. Можно было обманывать себя раньше и после, но не сейчас... Эта ночь, наполненная грозами и молниями, станет ночью Пташки. Она будет лететь, играть с электрическими разрядами, которые способны убить, которые наверняка оставят раны, опалят перья, но эта жертва, которую не жаль заплатить.

Уроборос вдруг отодвинулся, дыша сквозь зубы, и едва слышно произнес:

– Пожалуй, стоит подняться в спальню.

Нура растерянно заморгала, пытаясь осознать сказанное.

– Или ты хочешь лишиться девственности тут? Разложить тебя на столе и трахнуть здесь?

Лицо залила горячая краска. Одна часть готова была кричать «да», раздвигая ноги шире, а вторая и так едва не билась в конвульсиях от ужаса. Пожалуй, все, что можно было сделать для той второй, более разумной, – хотя бы не осквернять обеденный стол...

– Кровать, – только и смогла вымолвить Нура.

Уроборос криво ухмыльнулся, подхватывая ее на руки. Она невольно взвизгнула, обвивая его шею. Змей поднялся по лестнице с такой скоростью, будто за ними гнался сам Морок. Оно и к лучшему. Чем быстрее они вернутся к ласкам, тем меньше времени останется на сомнения.

Нура охнула, когда Уроборос практически бросил ее на кровать. Сердце забилось чаще от страха. Но он был порожден не ужасом перед личностью Змея, а тревогой по поводу того, чем совсем скоро предстоит заняться... Впрочем, разве раньше Уроборос не ласкал ее? Своим ртом, пальцами...

– Пташка, ты споешь для меня? – Шипение дрожало в воздухе, вызывая новую волну мурашек.

Шанса ответить не было. Опаляющая плоть чужих губ коснулась ее собственных, раздвоенный язык скользнул внутрь, обвиваясь вокруг ее языка и сжимая его. Нура приоткрыла рот шире, пытаясь вдохнуть и осознать, что только что произошло. А Уроборос уже схватился за край зеленой футболки, задирая ее и оголяя грудь. Его руки тут же смяли ее. Дыхание сперло, когда горячий рот накрыл сосок, втягивая его.

Нура застонала, извиваясь, как настоящая змея. Пульсация между ног становилась все болезненнее.

Белье, кажется, стало таким мокрым, что можно выжимать... В голове пронеслась забавная мысль: заберет ли и эти стринги Уроборос?

– Что такое, Пташка? Тебе мало?

Она захныкала, приподнимая бедра, безмолвно умоляя его заняться делом. Ей было плевать на то, что он снова играет ею. Это была природа Змея – искушать, тянуть на дно бездны, чтобы оплести кольцами хвоста, заключив в смертоносные объятия.

– Ты ведь знаешь, что должна сделать. – Уроборос приподнялся, показывая свое идеальное миловидное лицо, сейчас обезображенное животным оскалом. – Проси меня.

Его сладкий голос, его хищный взгляд, его требовательность разжигали возбуждение. Необходимость в Змее была мучительной, и Нура заскулила, выгибаясь, вымаливая новые прикосновения:

– Пожалуйста.

– Недостаточно.

Он отодвинулся, вызывая разочарованное хныканье. Из-за ряда ровных человеческих зубов выглянули клыки. А Нура потянулась к своей промежности, пытаясь унять похоть. Уроборос фыркнул, отводя ее ладонь в сторону и шлепнув по бедру.

– Нет, Пташка, это принадлежит мне!

Она в ответ издала невнятный звук, полный возмущения. Змей криво улыбнулся:

– Но у меня есть то, что будет принадлежать тебе. – Его рука взялась за край полотенца, стягивая его и открывая...

То, что Нура не задохнулась, можно было считать чудом. Она буквально оцепенела от вида двух настоящих членов, выдвигающихся из углубления в складке кожи, лишенной волос. Оплетенные выступающими венами и сочащиеся предэякулятом, выглядели они внушительно, но верхний явно был больше нижнего...

– Дыши, Пташка. – Уроборос ехидно сощурил глаза. – Я не буду трахать тебя обоими сразу. Пока что...

Едва сделав вдох, Нура вновь резко выдохнула, чувствуя одновременно ужас от этих слов и возбуждение. Между бедрами скользила смазка и пульсировало так сильно, что это было похоже на пытку.

– Начнем с того, что поменьше, – хрипло выговорил Змей, обхватывая рукой нижний член. Вены на нем стали еще заметнее. – Я собираюсь кончить в тебя, но не переживай, никаких последствий...

Нура облизнула пересохшие от волнения губы, нетерпеливо ерзая. Она совсем не так представляла первый секс... Точно не с тем, у кого два гребаных члена! Но своего Змея Пташка не променяла бы ни на кого другого.

– И если ты скажешь остановиться, я остановлюсь. А еще не напрягайся...

– Ладно, – буркнула Нура, – давай закончим с инструктажем, пока я не передумала...

Уроборос довольно усмехнулся, стягивая наконец с нее стринги и опуская взгляд к самой интимной части тела. Ноздри его раздулись, и он словно завороженный опустился. Его язык провел по внутренней части бедра, оставляя влажную дорожку, а теплые ладони легли на колени, сильнее раздвигая их.

Нура стиснула простыни, пытаясь унять дрожь. Острое ощущение чужого дыхания на клиторе дразнило, заставляя жаждать большего. Вскрик вырвался помимо воли, когда Уроборос вдруг потерся лицом между ног Нуры. Змеиный язык наконец приник к чувствительной плоти, нетерпеливо обводя клитор и спускаясь к влагалищу.

Где-то на периферии сознания всплывали напоминания о том, что Змей убивал; о том, что он лжец; о том, что он – сталкер, подсматривающий из-за зеркала! Но все это было отравой, проглотить которую Нура была согласна... Остатки рациональности растворялись в ощущениях, вырывающих все новые и новые стоны. Уроборос посасывал клитор, погружая пальцы во влагалище и толчками выбивая непрошеные мысли.

Если бы Змей прямо в этот момент решил овладеть Пташкой всеми возможными способами, она бы с радостью выполнила любую его прихоть. Ей хотелось заблудиться в Уроборосе, проникнуть под его кожу, остаться навязчивым вкусом на его восхитительном языке, подпитывая его одержимость. В любой другой момент такие темные желания напугали бы саму Нуру, но не тогда, когда Змей продолжал вылизывать ее, одновременно трахая пальцами.

– Вот так, умница. – Голос почти вибрировал в пространстве. – Покажи, как сильно ты хочешь мои члены. Моя Пташка, ты не упорхнешь от меня, пока не кончишь...

Она почти заскулила от отчаяния, когда Змей вытащил пальцы и поднялся. Его глаза застилала пелена возбуждения, видно было, что он и сам уже на грани, что не одна Нура мучается от жажды.

Уроборос рыкнул, почти как дикое животное, и стиснул ее задницу, приподнимая. Члены заскользили по складкам, будто дразня. Верхний потерся о клитор, а нижний уперся во вход, медленно погружаясь внутрь.

Змей выругался, выдыхая:

– Ну же, Пташка, будь хорошей девочкой и расслабься...

Нура рвано дышала, пытаясь выполнить указания. Она вцепилась в татуированные руки, царапая кожу ногтями. Нижний член меньше верхнего, но внутри он ощущался громадным. Он не просто наполнял, он переполнял, растягивая все больше.

Уроборос сжимал бедра Нуры так сильно, что, скорее всего, останутся синяки, но она не обращала на это внимания. Она завороженно следила за тем, как нижний член погружался все глубже, пока вся длина не скрылась в ней. Змей, хрипло дыша, остановился, давая привыкнуть.

– Пташка? – позвал он.

Она подняла взгляд на идеальное лицо, искаженное похотью. Ему явно стоило огромных усилий замереть, а не начать хаотично вбиваться в Нуру, грубо трахая ее, чтобы удовлетворить потребность.

Вид Уробороса сейчас доставлял особенное удовольствие. В его глазах отражались вожделение и мука. Он выглядел так, будто умрет, если не продолжит. Он выглядел так, будто сходит с ума от своей одержимости. А это заставляло Пташку идти по тонкому лезвию собственного безумия.

– Пожалуйста, – пробормотала она. – Пожалуйста...

– Ты такая милая, когда умоляешь трахнуть себя, Ну-ра.

Нижний член начал двигаться внутри, а верхний при каждом толчке терся о клитор, вызывая бурю удовольствия. Пространство наполнилось стонами и влажными шлепающими звуками.

А Нура уже летела в темную пропасть, туда, где горели зеленые глаза и блестела чешуя. Пташка заблудилась в эмоциях, вверив себя в руки Змея. Она сама вручила ему права на себя. Словно заключила с ним негласный контракт, продав свое тело и душу, поддавшись искушению.

Ладонью Нура накрыла верхний член, прижимая его к себе, делая ощущения у клитора более интенсивными. Дыхание Змея стало прерывистым, темп ускорялся, толчки становились грубее. Каждое касание, каждое движение, каждый стон – все чувствовалось острее, разум окончательно потерялся в нарастающем удовольствии.

Вскрики пронзали воздух, пока Нура выгибалась навстречу, покачивая бедрами в такт движениям Уробороса. И пропасть распахивалась, а Пташка распахивала крылья, готовясь взлететь к вихрю блаженства, зовущему в водоворот освобождения от земных оков. Этот миг – синестезия, где восприятие гремело и все вокруг сливалось в одну мощную симфонию. Пташка и Змей соединялись в танце эйфории, среди облаков, чтобы рухнуть в бездну, где смешивались восторг и расслабление.

Нура едва успела осознать оргазм, она еще чувствовала пульсацию внутри. А Уроборос обхватил второй член, ведя по нему быстрыми грубыми движениями, пока сперма не брызнула из него, окропляя живот Нуры. Щеки ее тут же заалели от стыда, а Змей, получив очередную разрядку, опустился на нее сверху, вдавливая в кровать тело своей Пташки. Она же неуверенно обхватила плечи Уробороса руками, запустила пальцы в густые черные волосы, наслаждаясь его приятной тяжестью.

– Ты как? – едва слышно спросил он.

– Нормально, – не задумываясь, ответила Нура, перебирая его пряди.

На всякий случай она прислушалась к ощущениям. Тело ее стало вялым, низ живота немного тянуло, промежность тоже... Однако сильной боли не было.

– Кровью не пахнет, – лениво пробурчал Змей, целуя ее в висок.

– Нам нужно помыться...

– Да... Сейчас... Еще чуть-чуть полежим...

Нура хмыкнула, однако не стала спорить. Да и не хотела. Снаружи бушевала стихия, а внутри было тепло как никогда...

* * *

Пташка, как всегда, спала на боку, чуть поджав ноги. Ее волосы оставались немного влажными, они разметались по подушке. Ее дыхание было нежным и ровным, как убаюкивающая мелодия. Нура пахла все так же сладко, но... Теперь была пропитана его собственным ароматом, и благоухание секса еще витало вокруг...

Уроборос медленно приблизился к кровати. Он закрыл глаза, вытягивая язык и нащупывая новый вкус Пташки. Их вкус. Общий. Они пометили друг друга, и на коже словно горело клеймо, оставленное Нурой. Она стала частью самой сущности Уробороса, а их связь окрепла. И все же пальцы покалывало от необходимости снова ощущать Пташку так близко, как только возможно. Животная потребность грызла изнутри, потому что одного «раунда» было мало. Слишком мало. Все, что сдерживало Уробороса, – боль. Боль, которую он может причинить Нуре. Она устала и без того, раз даже не дождалась его возвращения из душа и уснула...

Для Нуры это был первый секс. Для него в какой-то степени тоже... До того ему приходилось играть роль Рэймонда и трахаться в его обличье с теми, на кого было плевать. Уроборос впервые занялся сексом с той, кого любил, с той, что приняла его в его истинном облике. Ей нравилось его настоящее лицо, в котором она не видела того, что вечно замечал сам Вир, – порочную неправильность.

Это замечал названый отец, погибший Полоз, постоянно об этом напоминая. Это замечали все в доме Харугов, пока сломанный мальчик существовал там. Это замечала и Даяна, хоть и не говорила о таком, однако по ее взгляду это легко определялось. Это замечала мама в те редкие моменты, когда еще могла что-то осознать... Но не Нура...

Она приняла Вира таким. Его мрачную часть, подаренную змеем, его хрупкую разбитую часть – сломанного мальчика, и то, чем они являлись, – Уробороса.

Он усмехнулся, присаживаясь рядом с Нурой, и нежно коснулся рукой ее щеки, ощущая, как сердце сжимается от нежности и страха. Если бы Пташка сейчас смотрела на своего Змея, она наверняка бы заметила в его глазах отражение внутренней борьбы... Два чувства: желание быть с ней и одновременно страх потерять ее.

Уроборос ласково провел пальцами по плечу Нуры, ощущая, как ее тепло проникает в его холодное сердце. Но этого было слишком мало... Раньше ему хватало только ее аромата, только одного касания, но не теперь, когда Пташка дала ему больше...

Медленно и осторожно Уроборос опустился на кровать, передвигаясь ближе к Нуре. Он прижался к ней и уткнулся носом в ее шею, блаженно прикрывая глаза. А она заворочалась, устраиваясь поудобнее, закидывая ногу на своего Змея и пальцами запутываясь в его волосах. Он довольно улыбнулся, замирая в ее сонных объятиях.

Сейчас она рядом, а потом? Если она уйдет? Если ее заберут? Ведь сколько раз ей угрожали? Сколько еще будут угрожать, если Пташка останется рядом с Уроборосом? Не стоит ли отпустить ее?

Даже мысль об этом пугала. Он сжал ее в объятиях, слыша, как Нура причмокивает во сне. Она ведь осознавала, что все неправильно. Быстро, порочно, опасно. Потому и сомневалась. Она знала, что такое одержимость Змея, что такое его любовь...

Его любовь – ее проклятие.

К тому же скоро Пташка узнает правду...

* * *

Когда Нура проснулась, в раскрытое окно влетал свежий прохладный воздух, а рядом с ней никого не было. Она даже на мгновение подумала, что ее сны стали невероятно реалистичными, но это вряд ли, скорее Уроборос поспешил сбежать, едва Инти осветила город, прорезав еще плотные облака.

– Предки, будьте милостивы, – пробубнила Нура, вставая. – Я переспала со Змеем! В бездну Морока меня!

Кроме того, что это был сомнительный партнер для чего-то подобного, минусов, пожалуй, не было. Никакой дикой боли и кровотечений... Что ж... Помнится, когда-то Кея взялась прочесть сестре что-то вроде лекции о том, что первый секс должен быть с опытным человеком, а еще тело должно быть подготовлено... Уроборос явно опытен. И готовил Пташку для себя планомерно... Нура же всегда считала, что неважно с кем, главное по любви. Но любила ли она Змея? И на что она обречет себя, согласившись на его любовь?

Она мотнула головой, словно пыталась стряхнуть прилипчивые сложные мысли, рождавшие противоречивые эмоции, и поспешила в ванную. Уже по пути туда стало заметно что-то странное. Запах... Однако удостовериться удалось только после того, как Нура привела себя в порядок. С первого этажа, несомненно, тянулся запах еды. Пришлось спуститься и заглянуть на кухню, чтобы понять, что происходит.

– Доброе утро, Пташка. – Уроборос стоял у плиты в штанах. Торс его оставался обнаженным, а на плече висело кухонное полотенце. В руке он сжимал лопатку, которой переворачивал оладушек на сковородке.

– Что ты делаешь?

– Завтрак. Или прошлый раз тебе не понравились мои кулинарные изыски?

Нура не нашла что ответить, слишком уж растерялась. Последнее, что она ожидала увидеть, – готовящего для нее Змея. Хотя он, разумеется, уже делал это, но тогда остался незамеченным, а теперь...

– Кофе уже на столе. Жаль, что не ты...

Нура поперхнулась воздухом, вспомнив, что еще вечером буквально сидела на этом столе... Уроборос ухмыльнулся. Он, очевидно, получал невероятное удовольствие от своих издевок! Гад!

– Как самочувствие? – Он вдруг посерьезнел.

– Нормально, – пожала плечами Нура, опускаясь на стул под пристальным взглядом Змея. Он будто пытался насквозь просветить ее. – Честно! Я думала, будет хуже.

Уроборос фыркнул, ставя перед ней тарелку с оладьями.

– Осторожно, горячие.

– Прямо как ты... – буркнула Нура и тут же покраснела от собственной неловкой шутки.

Он же просиял, широко улыбаясь:

– Еще немного, и ты меня засмущаешь, Пташка.

– Тебя засмущаешь, как же, Змей...

Его негромкий смех разлился по кухне, смешиваясь с воздухом, пропахшим сахарной пудрой, сливочным маслом и крепким кофе. После вчерашнего буйства природы тонкие лучи Инти будто стали ярче, растекаясь по дому теплым светом, а в приоткрытое окно пробиралась свежесть, пропитанная ароматами влажной земли, асфальта и зелени.

Все было так... уютно... Тревоги и заботы растворялись, оставляя лишь легкость и гармонию. Сердце наполнялось теплом, как если бы кто-то нежно обнял его. Это был миг, когда мир казался идеальным, а каждый звук, каждая улыбка создавали ощущение, что счастье можно сохранить навсегда. Будто не было никаких похорон, не было серпентария и тайн. Словно существовали лишь они – Змей и Пташка. Только их страсть во тьме и любовь при свете...

Нура сглотнула, пытаясь избавиться от странного горького привкуса во рту. Он словно напоминал ей, что предыдущая ночь и это утро – мгновение, которое очень скоро исчезнет. На самом деле прямо сейчас.

– Мы не закончили разговор о Кее.

– Правда? – Уроборос выключил плиту.

– За Кеей гнались. И скорее всего, ее перехватили где-то по пути обратно... Но документов у нее уже не было... Она где-то их спрятала... Что есть в округе?

– Там довольно много складов с комнатами хранения под аренду.

– И ты молчал?

– Прости, Пташка, был занят твоей киской.

– Ужасно звучит.

– Твои варианты?

– Не надо это вообще никак называть, ясно? Просто отвечай на мои вопросы и не отвлекайся на...

– Секс?

Нура макнула оладушек в мед и запихнула его в рот, а после убийственно уставилась на Уробороса. По крайней мере, она надеялась, что ее взгляд убийственный. Но Змея он только рассмешил.

– Ты можешь отметить на карте, где дом Харугов? – прожевав, спросила Нура.

Он ответил кивком, отряхнул руки и выразительно развел ими: мол, и где тут отмечать? Нура одним глотком допила кофе и выбежала в коридор, к рюкзаку, вытащила из него изрядно потрепанную карту. Вернувшись, она торжественно вручила ту Уроборосу вместе с автопером, на кончике которого был розовый помпон. Следить за тем, как он, сжимая его, перелистывает страницы, было забавно и очень... по-домашнему.

Внутри что-то больно кольнуло. Что было бы, будь они всегда заодно? Если бы каждое утро начиналось с совместного завтрака, с пошлых поддразниваний Змея, с обсуждения планов на день и решения общих проблем... Нура потерла лоб и взяла карту, которую протягивал Уроборос.

– Мне пора, – оповестил Змей, поднимаясь.

– Заставишь меня убирать за тобой?

– Я готовил, а ты убираешь, все честно, Пташка, – крикнул он, скрываясь в зале.

– Пожалуй, что так... Ты должен перекинуться в Рэймонда?

– Не сегодня. У меня другое... дело...

Нура поднялась, выходя в коридор. Там уже стоял Змей, натянувший толстовку...

– Откуда ты ее взял?

– У меня тут есть... свое место для хранения.

– В моем доме?

Уроборос пожал плечами, обуваясь. Это были его тяжелые ботинки...

– У тебя тут припрятан был весь гардероб, что ли?

– На всякий случай.

Нура сложила руки на груди, недовольно пыхтя. Змей криво усмехнулся, останавливаясь у выхода. Что-то странное отразилось на дне его зрачков...

– Не поцелуешь меня на прощание, Пташка?

Сердце отчего-то сжалось. Он просто выходил из дома. Уходил. Уходил так, будто уходит навсегда, унося с собой все, что успел подарить. Свой взгляд, свою одержимость, свое тепло, свою тьму... Нура могла бы снова сказать что-то едкое, но этот горький взгляд... Она знала его. Она видела... Сломанный мальчик смотрел на нее с робкой надеждой на то, что она поделится с ним своей нежностью...

Нура сдвинулась с места, медленно подходя ближе, и приподнялась на носочках. Уроборос наклонился, чтобы она могла дотянуться. Это был легкий невинный поцелуй, не имеющий ничего общего с теми, что они дарили друг другу вчера. Нет. Это был поцелуй, полный сладкой печали, как последний луч, проносящийся в темнеющем вечернем небе перед тем, как потухнуть полностью.

– До встречи, Змей, – шепнула Нура, отходя.

Он улыбнулся, натягивая капюшон на голову и покидая дом.

Глава 29. Кея Йон

Нура плюхнулась на диван, задумчиво разглядывая раскрытую карту, на которой Уроборос отметил место гибели Кеи и дом Харугов. Обе точки находились за городом. Жилище Бойги – на востоке, а найденное тело сестры – южнее. Кто бы ни убил Кею, он явно делал это, пока она пыталась сбежать от Полозов... Как она двигалась? Успела ли вернуться в город?

Палец бездумно вел по линиям дорог, выхватывая небольшие прямоугольники зданий с символами навесного замка – так обозначались склады. В таких обычно хранили вещи... А что, если Кея оставила документы там? Это логично, если она хотела избавиться от бумаг, чтобы их не успели отобрать. Убивать единственного человека, знающего, где хранится ценная информация, – глупо, тем более если нет уверенности, что позже ее не найдут даже случайно.

Нура потерла виски. Складов за городом было достаточно: Рагнар ведь столица, крупный город, здесь всегда есть люди, которым нужно убрать куда-то лишние вещи, например велосипед на зиму. И если предполагать, что Кея заехала в один из таких, то куда? И еще, разве Служба бы уже не проверила, не арендовано ли там хранилище специально для госпожи Йон?

Впрочем, далеко не во всех складах проверяли документы, особенно если им приплачивали сверху, а сестра вполне могла позволить себе подобное...

– Если исходить из предположения, – под нос шептала Нура, – что Кея свернула где-то по пути и оставила документы, выбрав один из складов, то он должен быть где-то между домом Харугов и местом убийства и...

Названия складов были написаны маленькими буквами, и за одно из них зацепился взгляд, поймав знакомое слово. Нура недоверчиво схватила карту, поднося ее поближе и читая:

– «У Винсента»... Винсент?

Нура подняла голову, уставившись на изображение, которое раньше стояло на тумбочке Кеи. С него улыбались детские лица близняшек. Обе придерживали между собой сонно щурившегося рыжего кота.

Сердце пропустило удар. Кея создала подсказки для сестры, знавшей ее с пеленок. Она должна была оставить что-то такое, что было известно в детстве... Например, кот, который умер до того, как девочки перешли в среднюю школу. Его звали Винсент. Вряд ли Кея на каждом углу рассказывала про старого питомца... Вероятно, именно это изображение она поставила в рамку неслучайно. А значит, это и есть подсказка...

– О духи предков! – Нура схватилась за голову, страдальчески взвыв. Какой же глупой она была! Все было буквально перед глазами! Сестра позаботилась о том, чтобы ее близняшке не пришлось долго искать, а она... – Я идиотка!

Нура вскочила, на ходу сворачивая карту. Она быстро расчесалась и натянула белый сарафан, пересыпала все вещи из рюкзака в сумку и поспешила вырваться наружу. По пути удачно встретилась тетя Зуза, которая любезно подсказала, как доехать до искомого места. К счастью, маршрутка, проходящая через остановку поблизости, заезжала и к складам. Осталось лишь дождаться нужной и сесть внутрь.

Всю дорогу Нура провела в нервном напряжении. Все ее нутро кричало о том, что предположения верны, что подсказки Кеи наконец сработали. Предвкушение раскрытия тайн будоражило не меньше картины, открывшейся за окном.

Там, далеко впереди, виднелись громады деревьев и размытые стволы, уходящие еще выше. Они жутковато поблескивали, отражая силу поддерживаемого на границе магического щита, охраняющего всех от вторжения духов. Лес подступал здесь ближе, оставляя рощи на пути к ужасной темной чаще.

Вместо остановки встретил обшарпанный знак, возле которого и остановилась маршрутка. Там же стояли еще две такие же, опустевшие. Водители рядом лениво докуривали сигареты, общаясь, пока внутрь салонов заходили местные жители.

Асфальтная дорога чуть дальше разветвлялась на несколько проселочных. У одной из таких был указатель на склады. С той же стороны находилась и роща с протоптанной тропинкой, которая явно сокращала путь до зданий. Однако идти по ней Нура побоялась. Пришлось потратить время на обход по грунтовой дороге.

Наградой стали тусклые вывески с названиями складов. Судя по всему, их мало что отличало, кроме разве что охранников, хмуро дымящих у входов. Нура сглотнула, одергивая сарафан. Нужно было выбрать что-то более практичное, но поздно...

Место давило своей мрачной атмосферой. Рядом, словно старый враг, подступала роща. Мох натягивался на стены, переплетая их с природой, а тени высоких деревьев будто становились стражами между двумя мирами: человеческим и миром духов.

– Заблудилась? – осклабился охранник, когда Нура неуверенно остановилась у железной двери, над которой висела покосившаяся вывеска «У Винсента».

– Вовсе нет, у меня здесь вещи.

– О... – С лица мужчины сползла ухмылка, сменившись серьезным выражением. – Правда? Тогда извините, вы не похожи на наш... контингент.

Нуре ужасно хотелось поинтересоваться, что за контингент, но это бы точно вызывало сомнения в том, что она говорит правду, а охранник явно не станет ее трогать только при условии, что гостья – клиентка их склада.

– В том и смысл, что я не похожа, – криво улыбнулась Нура.

– Логично, – хохотнул охранник, отходя в сторону и позволяя войти внутрь.

Продолжать беседу точно не стоило. Склады тут, вероятно, были не совсем обычными... Хотя выглядело все довольно привычно, даже стойка администратора встречала при входе, и куча серебряных колокольчиков рассыпала звон по помещению.

– Здравствуйте! – Нура подскочила к стойке, заставляя худощавого парня поднять голову. – Вы меня узнали?

– А должен? – безразлично поинтересовался администратор.

Что ж... Либо Нура ошиблась, и Кеи здесь никогда не было, либо лица клиентов тут предпочитали не запоминать. И то и другое могло оказаться правдой.

– Поищете в своем журнале?

– Вы не помните номер комнаты хранения? – издевательски уточнил парень, отодвигая недопитую кружку, пахнущую кофе.

– Ага. – Проще было не спорить и ничего не объяснять.

– Имя?

– Кея Йон.

На какое-то время воцарилось молчание. Администратор перелистывал журнал, а Нура мялась у стойки, разглядывая ее испещренную царапинами и потертостями поверхность.

– Ключ-то хоть не забыли? – язвительно спросил парень, водя пальцем по строчкам.

Ключ! Проклятие! Хотя... Ну конечно! Ключ!

Нура завозилась в сумке, надеясь, что положила туда...

– Есть! – Она победно вытащила ключ с брелком в виде маленькой куклы. – Это он?

– Вы не в курсе, как выглядит ваш ключ? – едко спросил парень.

– Я была пьяна, когда со всем тут разбиралась...

– Так и понял, – буркнул администратор, захлопывая журнал. – Вашего имени нет. Видимо, склад вы тоже забыли.

Нура поджала губы. Неужели тупик, но... Будь комната хранения оформлена на Йон, его бы быстро нашли остальные. Какое же имя могла взять Кея?

Розовые волосы куклы на брелке щекотали пальцы, будто намекая...

– А не попробуете найти еще имя?

– Надеюсь, у вас их не десять...

– Что?

– Что искать, говорите!

– Брунгильда Вилюш.

– Ну и имечко!

«Оно было для куклы!» – хотелось оправдаться Нуре. Но она продолжала топтаться на месте, теребя в руке ключ и брелок. Если это не подсказка Кеи, если это не приведет ее к искомому...

– Есть. Госпожа Вилюш, комната сто шестая. Прямо до тупика, потом направо, увидите задний выход, перед ним поворот, тоже направо. Два правых поворота хоть не забудете?

– Нет, спасибо!

Нура была настолько воодушевлена, что уже не обращала внимания на издевки администратора. Она едва не бежала внутрь склада, по коридорам, в которых царил полумрак. Бетонные стены, покрашенные в тусклый серый цвет, создавали ощущение закрытости и уединенности. Комнаты для хранения, разбросанные по всему пространству, напоминали молчаливые камеры, каждая из которых берегла частички чужих жизней. Тишину нарушали лишь звуки шагов.

У приоткрытого черного хода Нура снова свернула направо, вглядываясь в выцветшие цифры у широких дверей с навесными замками. Наконец нашлась и нужная. Что за ней? Раскрытие всех карт? Правда?

Нура решительно вставила ключ и провернула его. Она сглотнула, снимая навесной замок. Дверь открылась с протяжным скрипом, а пальцы нащупали включатель. Внутри вспыхнул тусклый, холодный, периодически мигающий свет. Видимо, встроенный магический кристалл был на последнем издыхании. Но и его хватало, чтобы увидеть комнату для хранения.

Хаос завладел всем пространством. В углах громоздились какие-то металлические детали и даже колесо от мотоцикла. Переполненные запчастями и инструментами коробки стояли у стен. Но главное – все было завалено макулатурой. Книги нестройными шпилями возвышались в стороне. Повсюду валялись пожелтевшие от времени газеты и журналы. Нура, почесывая нос и стараясь не чихать от пыли, просмотрела несколько. В них детально рассказывали о гонках и скандалах из прошедших лет. Кое-где валялись папки с нечитаемыми надписями и просто куча разнообразных бумаг. Некоторые кривоватые столбики довершались небольшими коробками из-под чая и кофе...

Беспорядок отдаленно напоминал тот, что Нура видела в квартире Эрики. Как она тогда сказала? Что, если кто-то будет искать ценную информацию среди бардака, он убьет много времени, пока найдет то, что нужно... Вероятно, Кея руководствовалась тем же...

– Морок! – выругалась Нура.

Как в куче барахла отрыть что-то? Как понять, где искать? Но... раз уж сестра оставила подсказки для нахождения склада, значит, и здесь должно быть что-то... Взгляд зацепился за коробку чая. Зеленый... Дешевая марка, ее они покупали в те времена, когда денег ни на что особенно не хватало... А еще его никто в семье не пил, кроме... Кеи...

– Спасибо, сестренка, – прошептала Нура, протискиваясь вперед.

Потревоженные башни из журналов за ней рассыпались, с шелестом заваливая проход. Будто отрезали путь назад теперь, когда истина была почти в руках. В нужной стопке была та же куча журналов, но... Что-то должно быть внутри. И Нура принялась листать каждый из них, постепенно теряя надежду, пока из одного из них не выпала бумага...

Предвкушение заполнило пространство, обвивая разум тонкой сетью. Сердце стучало, отбивая последние мгновения, отделяющие от неизбежного открытия. Нура подняла лист. Руки дрожали, дыхание сбилось, а в глаза бросился...

Герб Службы...

Это копия. Крупные буквы по центру гласили: «Распоряжение», справа был номер документа, слева дата. Три года назад... Еще ниже была подпись «О приеме на службу Кеи Йон».

Голова закружилась, и Нура медленно опустилась на груду бумаг, стараясь прийти в себя. То, что она увидела...

– О предки... – Она вчитывалась в строчки, будто надеялась, что они растворятся и исчезнут.

Но они не исчезали. Не исчезала и подпись Кеи с ее именем внизу и припиской: «Ознакомлена».

Кея Йон – младший агент Службы Магических Расследований.

Она стала им до того, как уехала из родного города... Ее завербовали, и она, естественно, никому ничего не сказала. Пока семья злилась на нее, считая неудачницей, она стала гребаным агентом!

Ее внедрили в клан Аспидов, заставили искать Уробороса. Вот почему она всем этим интересовалась. Не из праздного любопытства и не потому, что продавала информацию, а потому, что она – агент, работа которого и заключалась в добыче информации!

Теперь становилось понятно, как Лерос на самом деле познакомился с Кеей. Они были коллегами! И сестра явно сделала что-то не так, раз тот писал о том, что стоило рассмотреть ее «устранение».

Нура вскочила, с удвоенной силой принявшись за оставшиеся журналы. Почти сразу она наткнулась на мятый лист, на нем остались следы капель, возможно от дождя. Кея явно запихивала его в спешке. И это неудивительно, судя по тому, что бумага была оригиналом, подписанным рукой Заммы Тана. Это был тот самый документ, который сестра стащила за несколько часов до собственной смерти...

Нуру уже трясло от переизбытка чувств. В пыльном помещении было слишком душно, но покидать его сейчас она бы ни за что не стала. Борясь с волнением, Нура пробежалась глазами по строчкам. Теперь все ясно...

Бойга, пытавшаяся стать главой, в начале года подписала договор с представителями Республики. Ту в Конфедерации презирали даже обычные люди, но наги, которых изгнали из их домов, ненавидили ту сильнее. Замма потеряла бы множество голосов, если бы кто-то узнал о таком...

Услышав где-то звук открывшейся со скрипом двери, Нура вздрогнула. Наверное, один из клиентов... Она нервно огляделась, схватив первую попавшуюся папку для документов и складывая в нее свои находки. Здесь они не в безопасности... Нужно будет придумать, где перепрятать их... А пока надо найти как можно больше информации.

Однако остальные журналы оказались пусты, только последний из них был обманкой. Журнал с вполне обычными бумажными страницами, испещренными рваным почерком Кеи. Это напомнило Нуре собственную тетрадь, куда она записывала все, что удалось узнать. С той лишь разницей, что сестра была куда менее аккуратной.

Первая страница была подписана: «Кея Йон». Половина «журнала» была заполнена знакомыми и незнакомыми именами из клана Аспидов, но тут и там встречался символ кусающей свой хвост змеи – символ уробороса, отражающий того, кто взял себе имя мифической рептилии. На одной из страниц несколько раз жирно была обведена подпись: «Кто крыса?» И снова имена и титулы вроде Фурина и Мамбы. Однако все они были зачеркнуты...

Прикусив губу, Нура продолжила листать и встретила наконец и вырезку из статьи Эрики, и ее имя. Затем шла страница с заголовком «Махаон», а ниже еще несколько, которые легко угадывались: Бабочки, Сад, Бианор и... Дракон. Его Кея обвела.

Вскоре нашелся и Харуг Ярп. Это имя было перечеркнуто и вписано настоящее – Од Повет. «Знающий», – подчеркнула сестра. И дальше «ДраконЫ!!! Их несколько!», рядом была приписка: «3?»

Нура потерла глаза, слизывая кровь, выступившую на губах. От волнения ее начинало подташнивать, особенно в момент, когда она обнаружила, что записи заканчиваются, а последним стал список тех самых Драконов. Смотреть на него было страшно, но Нура пересилила себя и опустила голову, читая.

«Бьерн Ольсен» – незнакомое имя угадывалось за несколькими линиями, перечеркнувшими его. Второе – Йоран Кнуд, Кея тоже перечеркнула, а еще нарисовала стрелочку к имени в стороне – Даяна Ларс. А рядом «невеста». Вот и оно! «Хороший Дракон», забравший Шанти, – Йоран Кнуд. Однако, вероятно, он уже давно мертв. А из Драконов остался лишь один, чье имя Кея не вычеркнула...

Нура опустила взгляд, ощущая, как земля уходит из-под ног.

Шок, как холодная волна, накрыл с головой, заставляя сердце замереть в груди. Время словно остановилось, и мир вокруг потерял свои краски, мысли путались, как осенние листья, кружась в хаотичном танце, не находя опоры. Нура была не в силах даже пошевелиться, а в ушах звучал глухой шум, как будто вся реальность разом лопнула.

Глубокая трещина в восприятии разорвала привычный порядок вещей, заставляя заново осмысливать все, что Нура знала. В душе поселился холодный страх перед нависшей опасностью.

А Кея Йон выяснила слишком много. Она была в отчаянном положении. Если бы она дала хотя бы намек, что в курсе, кто Дракон... Теперь и Нура заперта в реальности, где его имя ей известно, и каждый день она будет видеть это имя, сталкиваться с ним и знать...

Арго Стеин. Глава Восточного кантона. Дракон, мучивший девушек. Он был недосягаем, его власть была неоспоримой, и совсем скоро он снова подтвердит звание главы на приближающихся выборах...

Нура отмерла, быстро заталкивая все в одну из папок. Что теперь? Что делать с этим открытием? Что делать с записями Кеи?

Кристалл зловеще замигал. Он отчаянно звякнул в последний раз, и тьма обрушилась густой чернотой. Дверь распахнулась, бахнув об стену. В тусклом свете прохода замерла массивная черная фигура.

«Они пришли убить меня!» – отчаянно завопила мысль, но кто «они», было неясно. Нура прижала к груди папку, нащупывая спасительный артефакт, уже выручавший ее не раз, и пристально следила за мрачным гостем.

– Отдай это мне. – В темноте вспыхнули две до боли знакомые искорки.

Уроборос. Он следил за ней? Зачем?

– Пташка. Отдай. Мне. Папку. – Ледяной стальной голос был полной противоположностью тому, что Нура слушала утром. Он был таким... безразличным...

А может, он всегда был таким? Змей играл Рэймонда, играл другого человека. Ему бы не составило труда сыграть влюбленность...

– Это тебе нужно? – Горло сжалось в мучительном спазме, словно невидимая рука стиснула шею, не позволяя вырваться ни слову, ни крику. Глаза начинало щипать, в них собирались слезы. – Ты просто хотел, чтобы я наконец нашла то, что Кея спрятала. Я тебе не нужна...

Стоило довериться хоть немного кому-то, как строчка из письма сестры снова подтвердилась: «Никому нельзя доверять». Никому. Тем более Уроборосу. Нельзя было подпускать его близко. Нельзя было...

Пташке нельзя было влюбляться в Змея.

– Мы обсудим все позже, – он сделал неспешный шаг вперед, – но пока что просто отдай папку.

Что ж, Нура расплачивалась за свою ошибку. Она с самого начала понимала, кто такой Уроборос, но все равно упала в его объятия... А теперь... Теперь она чувствовала, как обида росла, заполняя собой все пространство, и вот-вот готова была вылететь наружу. Сердце словно разбилось на тысячи осколков. Разочарование окутало, как холодный туман, и предательство ядовитыми клыками впилось в душу. Осталась лишь пустота и тишина, в которой эхом звучали воспоминания о том, что когда-то казалось настоящим...

* * *

Уроборос не лгал, когда говорил, что не знает, кто убил Кею Йон. Он мог лишь догадываться, что произошло тогда. И в этой догадке была одна простая часть – в ту ночь она не смогла добраться до города. Потому что следов возвращения в квартиру не обнаружилось, а позже по мфизам на зданиях удалось окончательно убедиться в правдивости гипотезы. Однако бумаги Кея где-то оставила. Вариантов было не так уж и много – лес или склады.

Но Кея не была ни ведьмой, ни магом. Она была агентом Службы, еще молодым и немного наивным, но агентом. Так что прятать она умела неплохо. А склады отлично подходили для такого. Множество комнат для хранения, которые сдавали в аренду без особых проблем. А за отдельную плату никто не потребовал бы документов. Можно было назвать любое чужое имя, и оно бы затерялось среди сотен остальных. Проверять их придется долго...

Но Кея оставила подсказки для сестры. Что-то, на что могла обратить внимание она, но не заметили бы змеи, привыкшие играть с загадками. И вот Нура нашла то, что искали едва ли не все.

Например, Служба. А точнее, те немногие, кто знал о тайне Дракона. Вроде Лероса, который стал Одержимым с подачи Арго Стеина и поклялся служить тому, храня его секреты, даже самые ужасные. Он первым спохватился, однако, возможно, действительно проникся к Кее чувствами, раз не решился лично пристрелить ее...

В любом случае первым до бумаг доберется он – Уроборос. Показав места на карте Нуре, он надеялся, что она сможет угадать конкретный склад. И она, очевидно, смогла. Хорошая девочка.

Что бы ни спрятала Кея, насколько важным бы это ни было, оно даст власть. Как минимум для того, чтобы блефовать, как это делала неуважаемая госпожа Йон...

Эмоции переполняли Уробороса, и он поступил как всегда – скрыл их за маской безразличия. Он зашел в комнату, где во мраке стояла Нура, испуганно прижимая папку.

– Отдай мне это, – твердо произнес Уроборос. – Пташка. Отдай. Мне. Папку.

Нура задрожала, глаза ее наполнились слезами.

– Это тебе нужно? – с надрывом спросила она. – Ты просто хотел, чтобы я наконец нашла то, что Кея спрятала. Я тебе не нужна...

– Мы обсудим все позже, но пока что просто отдай папку.

Он сделал шаг навстречу, следя за тем, как на лице Пташки отражаются сомнения, боль и... все замерло. Нура будто была в непроницаемой маске, и непонятно, о чем она думала. Но она явно что-то решила для себя.

– Ладно, – ответила она едва слышно, – забирай.

Уроборос облегченно выдохнул, приближаясь. Его пальцы лишь скользнули по краю папки, как раздался выкрик:

– Facere!

Очертания предметов смазались, перед глазами словно что-то ослепительно вспыхнуло, в ушах зазвенело, а комната вдруг стала похожа на судно в море, качавшееся на высоких волнах. Все это было результатом воздействия артефакта. Уроборос помотал головой, моргая. Последствия быстро проходили, но Нуре хватило и короткого срока, чтобы сбежать.

Это было... восхитительно. Уроборос оскалился в улыбке и шепнул:

– Упорхнуть не выйдет, Пташка.

* * *

Выражение «бежать так, будто за тобой идет Морок» обрело для Нуры больший смысл. Именно это она ощущала. Холодное дыхание могущественного духа и его тяжелую поступь, хотя ни того ни другого не существовало.

Охвативший ее страх заставлял ноги двигаться быстрее, чем когда-либо. Сердце стучало, как барабан. Заметив дверь, мимо которой проходила, Нура без раздумий выскочила наружу, оказавшись с обратной стороны здания. Впереди ждала роща, позади – Змей.

Выбор очевиден, особенно учитывая то, что где-то там должна быть тропинка, которую Нура заметила, отходя от остановки. Она сократит путь, а затеряться среди стволов деревьев будет проще, чем на открытой местности... Тем более вдруг у Уробороса где-то тут мобиль? Тогда он просто сядет в него и догонит ее по дороге без усилий...

– Пташ-шка, – шипение пронизывало воздух.

Волоски на затылке Нуры зашевелились, а кожа покрылась мурашками. Бежать! Ощущение погони облегчало движения, кровь бурлила из-за адреналина. Не было времени оглядываться и проверять, насколько близок Змей, достаточно было лишь чувствовать его присутствие – зловещую тень, следящую за каждым ее движением.

– Ну-ра!

Странное произношение собственного имени ударило, словно хлыст, подгоняя. Она бросилась вперед, глаза распахнулись в ужасе, в каждом звуке позади слышался призыв бежать дальше, не оборачиваясь. Но Нура будто не могла уйти от тени, что постепенно приближалась, как зловещая фигура из самых страшных снов.

Нужно было бежать. Бежать и бежать, пока не найдется место, где можно спрятаться от мрачного присутствия. Спасение было впереди – за стеной деревьев, готовых поглотить новую гостью в объятиях ветвей.

Нура влетела в рощу, замечая, как небо темнеет от свинцовых туч. А тени за спиной продолжали идти по пятам...

Глава 30. Роща

Деревья перешептывались листвой. Сюда не пробиралось тепло Инти, ветер был почти ледяным, и дыхание рощи казалось особенно холодным. В который раз Нура подумала о том, что стоило надеть что-то другое вместо этого проклятого сарафана, подаренного Уроборосом!

Судорожно стискивая папку и артефакт, Нура проскальзывала между стволами, пытаясь заметить змеящуюся тропинку. Но ничего не было, зато каждый шорох, каждый треск ветки под ногой отзывались в ушах грозным предвестником: он близко. Любой звук пронзал тишину, разрывая ее спокойствие и превращая его в панику. Но, оглядываясь, Нура никого не замечала, хотя знала, что за ее спиной кто-то движется, приближаясь с ненасытной настойчивостью.

Ветви деревьев обрушивались на нее, царапая кожу и оставляя следы, но она шла дальше, постоянно чувствуя дыхание на затылке. Каждое движение волновало рощу, заставляя ее оживать, выдавая гостью. Она будто запуталась в паутине, а паук уже спешил туда, где дрожали сплетенные нити...

Что-то заставило обернуться. Среди деревьев мелькнул силуэт.

Нура бросилась в сторону, под ногами тут же предательски захрустел валежник. Это не могло не привлечь внимание Змея. Морок! Его шаги приближались, он не таился больше.

– Пташка-а! Ты решила свить гнездышко? – насмешливо поинтересовался Уроборос издали.

Нура сглотнула, боясь пошевелиться. Если она двинется, то рискует снова создать шум... Сейчас ее прикрывало дерево... Дерево! Нура прижалась к его стволу, ощущая его грубую кору на своей коже. Каждый шорох казался оглушительным, и оставалось лишь молить предков о том, чтобы преследователь не заметил укрытия. Ветер, казалось, утих, как будто природа сама затаила дыхание в ожидании.

– Я чую твой аромат, – хриплый голос громом разнесся по роще, – я слышу биение твоего сердца. Тебе не спрятаться, Пташка. Не от Змея.

Нура закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на звуках вокруг, на том, что может помочь ей остаться незамеченной. В голове проносились мысли о том, что если он ее найдет, то это будет конец, ведь она выполнила его желание – нашла то, что спрятала Кея...

Нос защекотал знакомый притягательный аромат. Нура распахнула глаза в испуге, боясь увидеть Змея прямо перед собой, однако заметила лишь темную фигуру справа между деревьями. Уроборос подобрался близко, а бежать было некуда...

Медленно и осторожно, чтобы не издать лишних звуков, Нура двинулась влево, обходя ствол дерева и отступая. Впереди мелькнул силуэт, но он скрывался в глубине чащи. Если повезет, Змей не заметит ее... Только вот...

Пространство вокруг почему-то вибрировало, покалывая кожу. Магия?

Чужие руки сомкнулись на плечах. Нура взвизгнула, когда ее резко притянули к горячему телу. Она попыталась лягнуть, но ее держали крепко, словно в металлических тисках, мешая шевелиться. Силуэт между деревьями вдруг рассыпался, будто был сделан из сухой земли.

– Поймал, – шепнул Уроборос ей в ухо. И влажный змеиный язык прошелся от шеи к щеке Нуры.

Морок! Она дернулась, пытаясь вырваться. Бесполезно... Тогда нужно вжать артефакт в Змея. У нее еще было два заряда. Была возможность.

– Facere, – быстро произнесла Нура, едва край артефакта коснулся Уробороса.

Тот глухо охнул. Хватка ослабла. Вот и шанс! На сей раз освободиться было проще. Нура прижала папку к груди, несясь в сторону, а вслед ей несся хохот. Жутковатый и почему-то довольный.

– Беги, Пташка, беги! – крикнул Змей.

Он сошел с ума? Впрочем, он ведь всегда был безумен и этим же безумием заражал... Нужно продолжать бежать. Впереди показались просвет и тропинка. Наконец-то! Спасение!

Нура сжала зубы. Дыхание сбилось окончательно, в боку кололо, а ноги болели. Юбка сарафана мешала, но останавливаться было нельзя, не тогда, когда совсем рядом цель. И все же усталость давала о себе знать. Нура споткнулась, падая. Папка отлетела в сторону, артефакт тоже. Проклятый корень дерева!

Совсем рядом раздалось цоканье:

– Ай-ай-ай, Пташка, как же ты так неаккуратно!

Пальцы подцепили артефакт. Последний заряд. Последняя возможность.

Нога в тяжелом ботинке опустилась на руку, придавливая ее к земле. Нура вскрикнула.

– Нет! – прогремел Уроборос над головой. – Хватит с тебя этой игрушки.

Он наклонился, подобрал защитный артефакт и откинул его далеко в чащу.

– Гад!

– Правильно говорить «пресмыкающееся», Пташка, – оскалился Змей, поднимая ногу и позволяя вырваться из-под нее. – А я пресмыкаюсь перед тобой, госпожа моя.

Она нервно хохотнула:

– Потому хотел отнять информацию? Потому преследовал меня? Потому чуть не сломал мне руку своей гребаной ногой?

– Ты перебарщиваешь, Пташка. Не сломал бы, а в остальном... Да. – Змей сел на корточки рядом, подбирая папку.

Нура не успела даже выдать какую-нибудь язвительную реплику, как драгоценные записи охватило изумрудное пламя, не оставляя после себя даже пепла.

– Какого Морока?

Уроборос не позволил подняться, напротив, он придавил свою Пташку к земле, опускаясь сверху. Нура тут же начала ерзать под ним, беспорядочно махая кулаками в попытке ударить его посильнее. Но Змей, естественно, не дал ей этого сделать, он стиснул ее запястья и вжался губами в ее губы.

Ну уж нет! Нура расслабилась, позволяя раздвоенному языку проникнуть в свой рот, и тут же прикусила его так сильно, что остался привкус крови, смешанный с чем-то сладковато-кислым.

Однако проклятый Уроборос отреагировал только глухим стоном боли, продолжая поцелуй. Он двинул тазом, вминаясь в тело Нуры своим. Она остро ощущала его возбуждение...

– Все еще считаешь, что я делал все ради спрятанной информации, Пташка? – хрипло спросил Змей. Его глаза потемнели, зрачки стали пугающе широкими. Рот он держал приоткрытым, оттуда спускалась кровавая слюна. Однако укус на одном из кончиков языка затягивался с невероятной скоростью.

Уроборос снова наклонился, впиваясь в рот Нуры ядовитым поцелуем. Она чувствовала, как его руки уже переместились вниз, как он сжимает ее грудь, как дергает сарафан и задирает подол выше, чтобы устроиться между ног. Змей прервал поцелуй, поскуливая и двигая бедрами, потираясь о Нуру. Он облизнул ее шею, ключицы...

Она же обмякла под Уроборосом, словно признавая поражение. Казалось, его руки были повсюду на ней, они ползли по ее коже, как тысячи змей, оплетающих жертву. Уроборос не был нежен, он вдавливал Нуру в землю, грубо тиская податливое тело, задирая подол сарафана и разрывая на ней белье, отбрасывая в сторону кусочки ткани.

Змей двинул тазом, вжимаясь в пах Нуры, а она охнула, почувствовав холод бляшки ремня и натянутую ширинку. Уроборос оставлял на ее шее и плечах засосы, сминая грудь под сарафаном. Он обращался с Пташкой так, будто она на самом деле его добыча, которую он поймал на охоте.

Змей рванул лиф сарафана. Раздался треск разрывающейся ткани. Теперь грудь Нуры была обнажена. А она сама закусила губу, пытаясь понять, что делать...

Во-первых, она сама не могла разобраться, где реальность, а где ложь. Уроборос действительно... влюбился? Или он лжет? Может, просто напоследок он собирается трахнуть ее, а потом свернет шею и оставит в глухом лесу, где труп никто не найдет.

А во-вторых... Какого Морока Нура возбуждается? Почему Уроборос так влияет на нее? Почему ей хочется, чтобы он не останавливался?

И в-третьих, плевать. На все. Прямо сейчас она все равно ничего не способна сделать, так почему бы не позволить Пташке спеть для Змея?

* * *

Погоня только подстегнула инстинкты Иного. Чем ближе был аромат Нуры, тем тяжелее было с ними справляться. Соображать получалось плохо, но все же отдаленно Уроборос понимал, что она, вероятно, пряталась вполне серьезно и укусила его не потому, что заигрывала, но это мало помогало. Даже мысль о том, что Пташка пробует его на вкус, его кровь, его яд, стекающий с острых клыков, доводила почти до экстаза.

А потом Нура под Уроборосом расслабилась, будто сдаваясь на волю победителя. Может, смирилась, может, поняла, что против обезумевшего от похоти Змея ничего не сделать. Когда-нибудь потом он побеспокоится об этом, но не сейчас, когда ощущает сгущающийся запах возбуждения Пташки. Этот аромат нужно сделать сильнее, чтобы можно было овладеть ею.

Уроборос склонился над округлой грудью Нуры. Кожа на ней была невероятно нежная, и когда язык защекотал розовые соски, они мгновенно затвердели. Зубы чуть сжали сладкую плоть.

Пташка издала сдавленный стон. Уроборос спустился ниже, к задранному подолу и приглашающе раздвинутым ножкам. Рассыпая поцелуи по внутренней части бедер Нуры, вдыхая сладкий аромат, еще напоминавший о слиянии двух тел...

Пташка запела для своего Змея. И эти звуки, дрожь, прошедшая по ее телу, пальцы, путающиеся в его волосах, – все это усиливало возбуждение и желание жить. Нет, Уроборос не покинет Нуру. Он должен не просто отомстить, он должен победить и вернуться.

Она подарила ему смысл существования. Изначально план был в том, чтобы уничтожить Дракона. А после... О будущем Уроборос даже не думал. За местью он видел обрыв. И потому легко мог смириться с тем, что ему придется положить свою жизнь на алтарь правосудия. Но теперь... Нет, теперь впереди его Пташка.

– Моя Пташка... – Уроборос целовал и покусывал ее бедра. – Ты моя.

– Я... – выдохнула она и замолкла, когда он губами прижался к ее клитору. Стоило ему отстраниться, как она договорила: – ...не хочу быть твоей.

– Ты врешь, Пташка... Врешь самой себе, и уже давно. Не прячь свою темную сторону, я вижу ее так же отчетливо, как светлую. Отдай мне себя полностью. Всю себя.

Она вскрикнула, когда раздвоенный язык прошелся по мокрым от возбуждения складочкам. Спина ее выгнулась, а рука не оттолкнула голову Уробороса, напротив, заставила прижаться сильнее, надавливая на затылок. И он с упоением вылизывал ее, ловя каждое вздрагивание, двигаясь так, чтобы ей нравилось. Ему нужно было, чтобы она кончила на его язык. А еще ему нужен был ее вкус во рту – сладкий, пьянящий и совершенный. Нужны были ее ответные реакции: вскрики, рваные выдохи, стоны... Это любимая песня Змея. Безупречная в своей бесстыдности и сакральности. И эта песня только его, и ничья больше. Так же как и Пташка, что ее пела.

Уроборос склонился над ней, держа ее за бедра, пока погружал длинный язык в ее влагалище. Нура взвизгнула и двинула тазом навстречу. Маленькая лгунья. Она хотела своего Змея внутри себя, хотела спеть ему и кончить для него. Если бы он все еще мог мыслить, то наверняка решил бы помучить ее, чтобы наказать за обман. Но сейчас воли не хватило бы ни на что, кроме того, чтобы дать своей Пташке то, в чем она нуждается.

Змеиный язык провел по клитору, поглаживая его. Стоны Нуры становились громче. Они умоляли. Мурашки прошлись по коже Уробороса.

– Пожалуйста! – захныкала Пташка. – Пожалуйста... Я буду хорошей девочкой.

Члены болели, они пульсировали, будто готовы были вот-вот извергнуть сперму только от слов Нуры. Ее аромат был повсюду. Он сплетался с запахом мрачного леса, становясь каким-то особенно диким. И Уроборос еще старательнее ласкал свою Пташку ртом, всасывая клитор и пальцами проникая внутрь тесного влагалища.

Вдруг Нура напряглась и вскрикнула, изгибаясь и цепляясь за волосы Уробороса с такой силой, что он был почти уверен, что пара прядей были вырваны. Впрочем, это неважно, важно то, что соки из ее влагалища наполняли его рот...

* * *

Под собой Нура чувствовала корень, о который споткнулась. Пташка приземлилась обратно, обрушивая истину – она кончила для Уробороса. Снова.

От оргазма тряслись ноги, и Нура даже не была уверена, что сможет подняться. Она привстала на локтях, встречаясь взглядом со все еще темными глазами, только теперь радужка вообще едва была видна... Проклятие, да что это с ним?

– Ур... – Она не успела закончить, вскрикнув.

Змей одним резким движением перевернул ее. Нура рефлекторно выставила руки вперед, чтобы не упасть. Теперь она стояла на четвереньках, ощущая, как Уроборос давит на поясницу, вынуждая выгнуться. Что он, Морок его побери, собирается делать? Звук расстегивающейся ширинки дал слишком красноречивый ответ.

Почти сразу Нура ощутила член у входа во влагалище, а в следующее мгновение она задыхалась от ощущений, когда Уроборос скользнул внутрь нее без особых усилий. Он начал двигаться рваными быстрыми движениями, трахая так, будто если не кончит в ближайшие пару секунд, то погибнет.

Нура же старалась держать равновесие. Она чувствовала, как по ягодицам что-то проходится... Видимо, это верхний член. Уроборос дойдет и до его использования сегодня? Или ему хватит и одного? Это одновременно беспокоило и заводило. Нура дышала через рот, с каждым толчком мыслей становилось все меньше...

Морок! Хорошо, что тут никого нет. Что было бы, если бы какой-то прохожий решил пройти по тропинке через рощу? Он точно услышал бы вскрики и стоны, хлюпанье и шлепки...

Уроборос стиснул талию Нуры, насаживая ее на свой член сильнее, а после низко застонал, изливаясь внутрь. Сперма начала стекать по бедрам, как только Змей отстранился. Но ненадолго. Нура сдавленно пискнула, почувствовав, что член снова проникает внутрь. Ах да... Второй... Он абсолютно точно больше предыдущего. Настолько больше, что невольно мышцы напряглись.

– Давай же, Пташ-шка, – шипел Уроборос, – будь умницей для меня.

Нура ничего не могла ответить, она слишком сосредоточилась на ворохе впечатлений от недавнего оргазма, от спермы, оставшейся внутри, от второго члена, растягивающего ее еще сильнее... Все это слишком... Просто слишком.

– Ты хочешь, чтобы Змей трахнул тебя?

Он вышел из нее не полностью, чтобы снова вонзиться и сорвать с ее губ очередной сладострастный вопль.

– Ты хочешь быть моей?

Член Уробороса вбивался в нее все быстрее и сильнее, а стоны стали криками, с каждым разом звучавшими все более хрипло. Но Нуре было плевать. Она впилась пальцами в землю, двигая бедрами навстречу и понимая, что он прав. Он прав, а она врет. Она хотела быть его и хотела его себе. Прямо сейчас это все, чего она жаждала.

Пташка больше не была на краю бездны, она находилась внутри, на самом дне, зажатая кольцами Змея, который ласкал ее языком и трахал двумя членами. Пташка принадлежала ему. А Змей принадлежал Пташке.

Рука Уробороса вдруг схватила волосы Нуры, наматывая их на кулак и подтягивая вверх. Сам он склонился над ней, целуя плечо и облизывая шею.

– Ты моя Пташка.

Голос, вырывавшийся из Уробороса, сложно было назвать человеческим. Он походил на какой-то жутковатый рокот и шипение, но даже не змеиное, а... Ассоциация с драконом показалась неправильной, и Нура выкинула мысли из головы. Под напором приближающегося оргазма сделать это не составляло труда.

Экстаз захватил тело одновременно с болью. Два тонких клыка легко пронзили кожу. Осознание укуса терялось во вспышке удовольствия. Нура вновь ощущала, как Уроборос кончает в нее, и чувствовала горячий яд, который он вливает в ее вены. Оргазм почему-то не ослабевал, а только усиливался, пока свет не заполнил все сознание. Еще мгновение – и все погасло вместе с миром вокруг...

* * *

Уроборос всегда бежал от мыслей о том, что мог стать похожим на своего отца, стать Драконом. Тот был жестоким, диким, помешанным. Уроборос не хотел быть таким же, его раздражали напоминания Даяны о том, что он кровь от крови ужасного Дракона и огонь безумия бежит по его жилам, хочется ему или нет. Он выбросил из головы слова Главной Жрицы о том, что Дракон уже победил, но теперь думал, что, вероятно, она права...

И все же, если для того, чтобы забрать себе Пташку, придется стать Драконом, да будет так. А если, как учили жрицы, тело женщины – храм, Уроборос нашел свой и осквернит его столько раз, сколько пожелает. Если таков путь во тьму, он пойдет по нему, не отвлекаясь на свет, лишь бы удержать Нуру рядом.

Пока Уроборос вбивался в ее тело уже вторым членом, мир перестал существовать. Оставалось лишь пение восхитительной Пташки, ее всхлипы, стоны и влажные звуки, эхом отскакивающие от стволов деревьев и рассыпающиеся в их кронах. Разум терялся в этих откликах, в ощущениях, в теплом сладком аромате, сплетавшемся с собственным.

И рука сама потянулась к рассыпанным по спине волосам Нуры, чтобы намотать их на кулак и привлечь ближе. Уроборос слизал ее вкус с шеи там, где пульсировала венка...

– Ты моя Пташка.

Нура его Пташка. Она его. Только его. И он должен показать это. Показать другим. Ей. Самому себе.

Клыки царапали язык, и изменившийся яд стекал в рот. Змей внутри неистово шипел, извиваясь, и Уроборос подчинился. Он вонзил клыки в шею Нуры, чувствуя, как ее влагалище напрягается, сильнее сжимая его член, и кончил. Его сперма снова наполняла ее тело, его яд наполнял ее вены, а его безумие наполняло ее душу...

* * *

Нура сонно перевернулась на бок, пытаясь вспомнить, нужно ли ей куда-то сегодня, или она может еще немного поваляться в кровати. Но вместо планов в голове тут же вспыхнули образы комнаты хранения, рощи и... Она резко вскочила, оглядываясь. Знакомое помещение не оставляло сомнений. Нура в Башне Уробороса... Снова. И снова голая! Впрочем, это меньшая из проблем.

Пальцы осторожно коснулись шеи, наткнувшись на пластырь на месте, куда Уроборос вонзил свои клыки. Он пытался убить? Почему же она все еще жива? Нура невольно сжала бедра, чувствуя легкое возбуждение... С чего бы? Она нахмурилась, решительно откидывая одеяло и обуваясь. Сарафана нигде не было, да и вряд ли он бы чем-то помог, учитывая, что Уроборос его порвал. Пришлось реквизировать его футболку.

Хозяин Башни не спешил навстречу своей гостье... или пленнице? Так или иначе, но Нура решилась зайти в ванную, где обнаружились два ведра с водой, полотенца, мыло и зубные щетки с пастой. Какая забота...

Приведя себя в порядок, Нура остановилась у зеркала и медленно отодрала пластырь. Под ним оказались два уже бледных пятнышка – следы укуса. Учитывая, что невероятной регенерацией тело не обладало, а пластырь вряд ли был чудодейственным, можно было предположить, что это Уроборос побеспокоился о «ране». Что ж, видимо, убивать он ее действительно не собирался.

Нура посмотрела в отражение, на свое пунцовое лицо. Ей было ужасно стыдно за то, что она устроила весь этот спектакль и вообще убегала от Змея. Но тогда ей и правда казалось, что все против нее. В конце концов, не каждый день узнаешь, что глава одного из кантонов – Дракон, издевавшийся над девушками...

Устало потерев глаза, Нура вернулась в комнату и плюхнулась на матрас. Состояние у нее было вялым, то ли из-за укуса, то ли из-за свалившейся информации. Жаль, что не удалось полностью изучить записи Кеи до того, как они сгорели... Проклятый Змей! Как он мог уничтожить их? К тому же сестра, очевидно, все же блефовала, грозясь раскрыть личность Уробороса с помощью доказательств. Их не было. Только догадки, которые она могла получить у Коронеллы, когда та рассказала ей про Вира...

Перевернувшись на спину, Нура изучала потолок в морщинах из трещин. Куда запропастился Уроборос? Его аромат можно было уловить у постели, значит, он был здесь. Лежал рядом, отдыхая после...

Дыхание сбилось. Нура свела ноги вместе, ощущая возбуждение. Странно... Она должна больше думать об информации, а не о том, как Змей трахал ее в лесу, как личную шлюху... Да что с ее мыслями? И Морок подери, почему ее рука уже между бедрами? Ладно, возможно, один оргазм прочистит голову...

Впрочем, ни один, ни второй, ни даже третий оргазм ничем не помог. Напротив, желание только усиливалось, а запах Уробороса становился все более ядовитым. Он терзал тело и душу, и место укуса пульсировало, будто желало снова ощутить опасные клыки...

Нура опять сбежала в ванную, чтобы смыть доказательства собственной похоти. Однако возбуждение все еще мучило ее, а в комнате только усилилось... Такого никогда не было и быть не могло, а значит... Змей! Это все он! Он что-то сделал с ней! Что-то, из-за чего она выгибается, широко расставив ноги и погрузив пальцы в себя, прикрыв глаза, чтобы проще было представить его самого...

– Спасибо, Пташка...

Со стоном кончив, Нура не сразу поняла, что голос Уробороса звучал наяву, а не в фантазиях. Она вскочила, уставившись на него, замершего в проходе с рукой на натянутой ширинке.

Глава 31. Моя

– Ты! – воскликнула Нура. – Что ты сделал со мной, гад?

Она сжала кулаки, бросившись к нему с твердым намерением ударить посильнее, потому что он заслужил! Будет знать, как пугать девушек и преследовать их по лесу, чтобы после поставить на четвереньки и...

Уроборос легко перехватил запястья своей Пташки, толкая ее обратно на матрас. Он навалился сверху, вжимаясь тазом так, что она отчетливо чувствовала его затвердевшие члены. Желание ощутить их снова внутри себя стало почти одержимостью. Нура прикусила щеку, чтобы сосредоточиться на боли и забыть о том, как сильно она хочет своего Змея.

– Что. Ты. Сделал? – прерывисто повторила она вопрос.

– Прости. У меня гон.

Нура округлила глаза, не моргая пялясь в его расширенные зрачки. Она уже жалела, что слишком мало времени уделила энциклопедии о нагах, хотя, кажется, Эрика как-то говорила об этом...

– Итак... Гон... – Нужно было думать о теме беседы, а не о том, что та подразумевала и что так явно демонстрировал Уроборос, вжимаясь бедрами. – Ты все еще ничего не объяснил.

– Да... – Он нахмурился, кажется, пытаясь сконцентрироваться на разговоре. – Гон бывает у всех нагов. В разное время... Если на тот момент у нага есть пара, то все «усилия» тратятся в ее сторону, а если нет, то берется просто самая подходящая по запаху самка...

– Так я «самка»? – буркнула Нура.

– Ты пара, Пташка, – прошептал Уроборос.

Она сглотнула, следя за его пухлыми губами. Он заметил ее взгляд, растягивая рот в кривоватой усмешке... Морок, ну почему он так хорош? Змей-искуситель из старых легенд не мог бы даже сравниться с этим...

– Гон начинается с целью оплодотворения...

– Что? – Нура зашевелилась под Уроборосом, пытаясь выбраться из-под тяжелого тела.

– Расслабься, делать детей будем в другой раз...

– Что?!

– Так вот... Как ты знаешь, у нагов, по сравнению с другими Иными, гораздо больше потомства. И это благодаря гону. В его период наги более чувствительны, быстрее восстанавливаются и кончают по очереди двумя членами в женщину на протяжении нескольких дней...

– Дней?!

– Обычно не больше декады...

– Декады?! – Все, что Нура могла, – это удивленно повторять самые впечатляющие слова. Десять дней подряд заниматься сексом? У нее там все сотрется! А перерывы предусмотрены? Отлучиться выпить кофе у нагов вообще можно? Или нужно все делать в процессе?

Воображение живо подкинуло картинку того, как Нура пытается сварить себе кофе, пока Уроборос берет ее сзади... Самым жутким было то, что ей нравилось...

– Расслабься, у меня первый гон... Думаю, он продлится дня три...

– Три, – уже спокойнее повторила Нура, окончательно мирясь с такой информацией. – А что насчет того, что ты меня укусил?

– Это часть гона. Яд изменяется и вводится, чтобы помочь самке и подготовить ее к длительному периоду спаривания.

Отлично, значит, похотливость обусловлена действием яда, а не тем, что Нура окончательно сошла с ума и хочет, чтобы Уроборос имел ее так много раз, как только возможно. Это несколько успокаивало, а еще раздражало. Гребаный Змей без спроса сделал с ней такое!

– Гад! – просипела Нура, пытаясь лягнуть его. – Значит, это из-за тебя я мастурбирую как умалишенная!

– О, с этим я помогу...

– Не надо мне помогать! Слезь с меня сейчас же!

– Уверена? Я чувствую твое возбуждение так ярко... Сколько раз ты кончила до того, как я пришел?

– Нисколько! Слезай!

– Пташка, ты снова обманываешь меня. – Уроборос покачал головой, укоризненно цокая языком. – И не позволяешь помочь...

– Я уже сказала! Мне не нужна твоя «помощь»! – рявкнула она.

– Ладно, – легко согласился он, поднимаясь, – тогда помогу лишь самому себе.

Как только тяжесть Змея перестала давить, Нура тут же села на матрасе, скрестив руки и насупившись. Впрочем, ее «грозный вид» едва ли впечатлял... Тем не менее она не сводила взгляда с Уробороса, следя за тем, как он проходит к креслу и опускается в него. Оно казалось большим, когда сама Нура сидела там прошлый раз, а теперь оно стало таким крошечным из-за размеров Змея... Мебель жалобно скрипнула под его весом, будто застонала для него...

Сегодня Уроборос был в черной обтягивающей футболке, подчеркивающей его рельефное тело. Его руки со взбухшими венами, покрытые вытатуированными молитвами, потянулись к ремню.

Невольно Нура подалась вперед, неотрывно смотря за каждым движением. За тем, как расстегнулся ремень, а за ним и ширинка, как Змей достает оба члена. Их головки маняще блестели, и рот наполнялся слюной, а между ног стало слишком мокро. Болезненная пульсация вынуждала бороться с желанием опустить ладонь вниз, чтобы унять эту пытку, но Нура не могла. Не могла отвлечься от Змея.

Он чуть запрокинул голову, полуприкрытые малахитовые глаза блестели, слышалось тяжелое дыхание. Уроборос обхватил верхний большой член и сжимал его, ведя рукой по всей длине. Отравляющий аромат стал таким густым, что Нура не могла думать ни о чем другом, кроме того, как сильно ей необходим вкус Змея на языке.

* * *

Заниматься делами в гон было практически невозможно, потому Уроборос даже не пытался... Он жаждал поскорее вернуться к своей Пташке. Члены ныли, и сколько бы он ни дрочил себе, сперма снова наполняла семенники. Очевидно, яд похожим образом действовал и на Нуру, потому что, судя по запаху, наполнившему Башню, кончала она не раз...

Однако Пташка все еще вредничала, а Змей все еще позволял ей. Впрочем, так было даже интереснее играть... Уроборос никогда не мастурбировал при ком-то, но мысль о том, что графитовые глаза Нуры будут следить за тем, как он кончает от своей руки, была заманчивой...

Он развалился в кресле, расставив ноги и вытащив оба члена. Зрачки Пташки стали еще шире, губы приоткрылись, дыхание сбилось, а аромат возбуждения снова усилился, одурманивая рассудок. Даже такого было бы достаточно, чтобы кончить, но, Морок, Нура превзошла все ожидания.

Она завороженно смотрела на его члены, а затем хищно облизнулась. Ее мягкие ладони и нежные колени задвигались по полу. О бездна! Пташка буквально ползла к своему Змею, выгибая спину и покачивая задницей.

Уроборос кончил с протяжным стоном, сперма стекала по его руке и членам, попав и на нижний. Капли его семени украсили даже лицо Нуры, которая замерла между его ног. Она наклонилась, ноздри ее раздулись. Она приоткрыла рот и вытащила маленький округлый язык, медленно проведя его кончиком по пальцам Уробороса, которые еще недавно сжимали член и которые все еще были грязными от его оргазма. Пташка постанывала, вылизывая их и посасывая.

Второй член болезненно пульсировал, но оторваться от этого пьянящего зрелища было невозможно. Стоя перед своим Змеем на коленях, Нура вычистила его руку от семени, сглатывая все.

– Если хочешь что-то сосать, Пташка, в твоем распоряжении второй член, – усмехнулся он, собирая ее волосы в кулак, чтобы те не мешали их своеобразному уроку. Голос сипел от возбуждения и вибрировал от кипящей магической энергии, запертой внутри.

В серых потемневших глазах Нуры бушевала буря. Это были мрачные тучи, прорезаемые всполохами молний, отражавшие жажду, граничащую с манией. Сейчас она смотрела на Уробороса так, как он сам всегда смотрел на нее. С той же одержимостью, с тем же желанием ощутить ее вкус на языке. Кажется, только сейчас Пташка смогла бы понять Змея, замкнувшегося на ней так быстро, будто боялся не успеть...

Когда Нура снова опустила голову и ее дыхание защекотало члены, Уроборос резко выдохнул, сжимая подлокотник с такой силой, что несчастная мебель затрещала. Ему ужасно хотелось подняться и трахнуть Пташку в рот, просто чтобы наконец избавиться от мучений. Но она была его парой, а не девчонкой на вечер, и он не мог не поддаться и не позволить ей изучить себя.

Тем временем Нура опасливо слизнула блестящую бусину предэякулята, выступившую на головке. Уроборос хрипло застонал, поднимая подбородок. Эта изощренная пытка была одновременно прекрасна и убийственна. Пташка сладко причмокнула и обхватила губами член, втягивая его в рот. Ее зубы едва задевали нежную кожу, когда она пыталась вобрать всю длину целиком.

На глазах Нуры выступили слезы, но останавливаться она явно не собиралась. Уроборос готов был взорваться в ту же секунду, когда болезненно набухшая головка уперлась в заднюю стенку ее горла. Однако он смог удержаться еще на мгновение, когда Пташка чуть отстранилась, продолжая посасывать кончик. Пытаться контролировать себя и дальше было невозможно. Уроборос излился в ее рот с протяжным рыком и прикусил губу, из-под полуприкрытых век наблюдая за тем, как Нура глотала сперму так, будто пила свой любимый коктейль.

– А теперь, Пташка, моя очередь пробовать тебя на вкус, – оскалился Уроборос. – Пора вернуть должок...

* * *

Нура чистила зубы, пялясь на свое отражение так, будто смотрела на предателя. Вчера она отсосала Змею с таким удовольствием, словно получила приз в лотерее и леденец в подарок. А потом он отлизал ей и трахнул двумя членами по очереди. Только после этого они смогли привести себя в порядок и поесть то, что принес Уроборос. Нура же старательно делала вид, что ничего не произошло, а вечером легла на матрас и без лишних вопросов и споров отдалась Змею снова, крича под ним от нескольких оргазмов.

Проклятие! А возбуждение не утихало, ненасытным зверем глодая кости изнутри. От постоянного вожделения было не скрыться, а все из-за гребаного укуса! Нура сплюнула пену и ополоснула рот, снова умываясь. Она надеялась, что это придаст ей сил и поможет отвлечься от промокшего от возбуждения белья. Утром она проснулась раньше Уробороса и твердо решила, что выведет его на разговор, а не станет ползать у него в ногах, надеясь снова слизать с пальцев неоправданно вкусную сперму... Видимо, это тоже часть отравления...

Нура немного постояла, надеясь, что стыдливый румянец исчезнет со щек, и двинулась в комнату. Еще сонный Змей с очаровательно встрепанными волосами стоял у окна, держа в одной руке бутылку воды, а в другой небольшую коробку таблеток.

– Ты заболел? – не удержалась от вопроса Нура, щурясь, чтобы различить буквы названия лекарства.

– Только если тобой...

– Так и знала, что так скажешь...

– Ну говорю правду, – пожал плечами Уроборос. – А это нужно, чтобы ты не забеременела.

Зря она ждала, когда лицо перестанет гореть от смущения, ведь рядом со Змеем это просто невозможно...

– Мило, что ты позаботился о таком, – пробормотала Нура.

– Я ведь говорил, что детей мы с тобой сделаем в другой раз.

Она кинула на него раздраженный взгляд. Какая самоуверенность! Уроборос же снова улыбнулся, проходя мимо. Отлично, пока он будет в ванной, можно успеть наконец-то одеться нормально, а не ходить в мужской футболке. Благо вещами Змей тоже озаботился и привез сменное белье, джинсы и майку.

Нура натянула все, стараясь успеть до того, как ее одиночество нарушит наглый гад... Сверху она накинула одно из худи, чтобы прикрыться. В тот же момент вернулся взбодрившийся Уроборос.

– Отвези меня домой, – тут же приказала Нура, отступая. Чем дальше она окажется от искусителя, тем лучше...

– Хм, почему бы и нет... Там нам будет проще.

– Чего? Нет! Никаких «нам»! Я еду домой! Ты возвращаешься в Башню или куда там тебе надо... Мы расходимся! И не... Не трахаемся, как кролики, ясно?

– Хорошо, Пташка.

Она недоверчиво посмотрела на него.

– Будем трахаться, как змеи.

Закатив глаза, она махнула рукой. Плевать. Главное, пусть доставит ее обратно, а там, может, у него закончится гон, а с ним и яд в крови Нуры ослабнет. Впрочем, зря она думала, что все пройдет гладко. Она надеялась вернуться домой на соседнем сиденье мобиля, не касаясь Уробороса, однако он откуда-то выкатил байк, сел на него и протянул шлем, дожидаясь, когда его Пташка наденет тот и соизволит вспорхнуть на место.

Нура скрежетала зубами, но решила не спорить. Возможно, у этого гада просто нет здесь мобиля... Хотя как-то ведь он привез ее сюда без сознания... Мотоцикл проносился мимо деревьев, опасно подпрыгивая на кочках. Пришлось вцепиться в Уробороса, прижавшись к нему сильнее. Собственное тело, прекрасно помнившее, какое удовольствие может доставить Змей, тут же среагировало, и Нура до крови прикусила губу, пытаясь избавиться от надоевшей похоти. К счастью, скоро байк выехал на ровный асфальт и можно было не вдавливаться в мускулистую спину грудью.

Добравшись до дома, Нура сползла с мотоцикла, облегченно стягивая шлем, и принялась рыться в сумке в поисках ключей. Однако калитку открыл Уроборос. Он усмехнулся и издевательски позвенел связкой ключей, затаскивая байк во двор. Очевидно, он не собирался уезжать прямо сейчас.

– Ну что за гад! – пробормотала Нура, возясь с входной дверью.

Наконец попав в дом, она вдохнула знакомый запах. Он успокаивал ее. Змей, войдя, проделал то же самое, щурясь и вдыхая глубже, а затем разулся, прошел в кухню и начал там хозяйничать. Шум воды явно говорил о намерении Уробороса задержаться.

Нура потопталась на месте. С одной стороны, Змей и его самоуверенность раздражали, с другой – не хотелось, чтобы он уходил. При этом было правильно выдворить его, но нужно было поговорить, но он гад, но... Нура схватилась за голову, морщась. Поток мыслей был настолько давящим и противоречивым, что ей хотелось рыдать. Как поступить с этой связью? Сделать, как логично и разумнее? Или сделать то, что хочется, что велит порыв души?

– Пташка, тебе кофе?

– Да, – ответила она, не успев даже понять, кто спрашивает. А спрашивал тот, кого нужно было выгнать поскорее из своего дома и из своей головы...

Она сжала кулаки, закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь собраться с силами, а затем смело вошла на кухню. Почти сразу Нура застыла, любуясь, как морочьи красивые мужские руки в татуировках и с выступающими венами вливают воду из кувшина в джезву и ставят ее на плиту. Уроборос при этом выглядел таким сосредоточенным и по-домашнему очаровательным, что захотелось поцеловать его и отдаться прямо там... Нет! Это все яд в крови!

– Нам нужно поговорить.

– Звучит жутко, Пташка, – хмыкнул Змей, не оборачиваясь, – но ты права. Нам стоит кое-что прояснить.

– Вот именно. Ты сжег записи Кеи!

– Во-первых, не сжег, во-вторых, мы разговариваем, а не обвиняем.

Нура опешила уже от первой фразы, а от второй стыдливо потупилась.

– Я все еще плохо тебя знаю, так что не уверена в... тебе...

– Ауч! – Уроборос театрально схватился за сердце. – Что ж, туше! Я тоже был растерян, когда за несколько дней замкнулся на тебе. Обычно это занимает много времени и прямого общения, но, очевидно, я сломанный мальчик. – Он оскалился. – Однако ты знаешь обо мне гораздо больше, чем кто-либо когда-то знал. Отчасти, пожалуй, даже больше Даяны... Ей про Шороха я не рассказывал...

Нура смутилась, но при этом ей было ужасно приятно, что ей доверились и не кто-нибудь, а ее Змей. Ее сломанный мальчик. Ее Уроборос... Она мотнула головой. Нельзя было хотеть, чтобы он принадлежал ей. Разве это не странно? Разве это правильно? И все же... В ней пробуждалась тьма такая же, что хранилась в безднах зрачков, обведенных пронзительно-зеленой радужкой. И Нура не понимала, можно ли ее принять. Она вечно во всем сомневалась, это мешало ей действовать. Всегда мешало, мешало и сейчас...

– Я... – Нура с благодарностью приняла кофе, протянутый Уроборосом. Сделав глоток, она продолжила: – Я сама не знаю, что со мной. Раньше я не влюблялась, у меня не было парней, потому что... Не знаю, мне никто не нравился, и, честно говоря, я немного побаивалась всего этого. Проще было оставаться в мире книг, где любовь честнее и ярче. Тем более проще было жить так, как скажет мама. Она посоветовала Матсу заняться юриспруденцией, и он отличный адвокат... Это мой брат...

– Знаю, – улыбнулся Уроборос. – Но твоя сестра вряд ли прислушалась к советам матушки...

– Да. Мама понимала, что Кея не склонна к наукам. Она взрывная и с вечным двигателем... была. В общем, мы думали, что Кея будет заниматься профессиональным спортом или станет тренером, но... Она ни с кем не посоветовалась и умчалась... Сейчас я понимаю, что она ничего и не могла сказать, раз ее завербовала Служба, но... Не знаю. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы сестра осталась рядом, как всегда. Она была бы несчастной, но, по крайней мере, живой...

– Это так. – Уроборос подвинул стул к Нуре и опустился рядом. – Знаешь, я всегда недолюбливал Кею. Она даже раздражала меня, однако в чем ей не откажешь, так это в решительности и умении брать на себя ответственность.

Нура неожиданно всхлипнула, снова отпивая из кружки.

– Кея свой выбор сделала. И боюсь, любимая, тебе тоже придется.

Любимая. Слово задрожало в воздухе, сплетаясь с ароматом кофе и лучами Инти. Мурашки рассыпались по коже, а в животе что-то защекотало, как тонкие мягкие лепестки пионов, которые дарил Змей.

– А если я выберу сбежать?

– Значит, эта история закончится, – ответил Уроборос.

– И ты отпустишь меня?

Он улыбнулся, и вновь полынная горечь обожгла язык... О чем он думал? Что отпустит и оттого ему стало печально? Или понимал, что не отпустит и привяжет Пташку к себе насильно, а потому грустил? Нура считала, что и то и другое вероятно... Уроборос метался даже между своими темными личностями, то становясь хитрым, но справедливым Змеем, то диким и эгоистичным Драконом. Под темными личностями прятались осколки мальчика Вира, который отчаянно хотел, чтобы его любили. И итог Уробороса предсказать было куда сложнее, чем выбор Нуры...

– Вы с Кеей очень разные, – наконец произнес он медленно, будто подбирая слова.

– Мы близняшки...

– Одно лицо. Признаюсь как тот, кто умеет менять черты, видеть такое... странно, но интересно. Но я говорю о другом... Вы разные. Кея не была ни тьмой, ни светом, она была ослепляющими всполохами неона, а ты...

– Серая.

– И думаешь, что это плохо?

– Серые мышки – скучные.

– Серость не всегда про мышек, моя сладкая Пташка, – усмехнулся Уроборос. – Серость – про незаметность. Серый кардинал – влиятельная и сильная фигура, но все еще серая, незаметная для остальных. Серый может стать светлее или темнее. Серая мораль человека может склонить его к жестокости, а может к свету.

Нура моргнула, вдруг иначе взглянув на своего Змея. Что-то было в его рассуждениях, например намек на то, что он и сам был «серым». Незаметный и влиятельный, умеющий убивать и миловать.

– Серый – это баланс, госпожа моего сердца. Ты серая, а твоя сестра яркая, привлекающая внимание. Что из этого хорошо? Мое мнение, я уверен, ты понимаешь и без слов. Так что да, вы разные, но есть то, что вас объединяет. Упрямство. Вы обе упертые настолько, что готовы засунуть голову в пасть льву только для того, чтобы доказать свое.

Усмешку Нура прикрыла кружкой, делая очередной глоток остывающего кофе.

– Так что, Пташка, я знаю, что выберет твое упрямство. – Уроборос приблизился.

– И что же оно выберет? – Она повернула голову к нему так, что кончики их носов теперь соприкасались.

– Своего Змея, – усмехнулся он, нежно целуя ее губы.

Она ответила на короткий поцелуй, но тут же отвернулась, как только Уроборос отодвинулся с торжествующей ухмылкой на прекрасных губах, губящих всю рациональность Нуры.

– Ты самоуверен.

– Немного. Кофе? – Змей протянул ей вторую кружку, еще теплую.

– Я думала, это твоя...

– Все, что принадлежит мне, – твое. Кружка, деньги, душа...

Нура забрала кофе и буркнула:

– Но не информация...

Уроборос расхохотался:

– Прости, Пташка, это только после того, как ты сделаешь выбор. А пока тебе достаточно знать, что мое зеленое пламя не уничтожило записи, а просто перенесло их в надежное место. И эти записи мне понадобятся для осуществления мести. Я бы поделился планом, но ты все еще купаешься в своих сомнениях, и тебя легко выбить из колеи...

– Если на меня никто не нападает, не так уж и легко.

– Да брось, я просто попросил папку, а ты уже придумала, что я хочу тебя убить.

– Ты был жутким! – попыталась защититься Нура. – С бешеным взглядом, но весь такой холодный... Брр!

– У меня подступал гон, а мне приходилось думать... Но хорошо, принимается. Нужно было сказать, чтобы ты отдала записи, пока я не достал члены и не начал тебя трахать одновременно в две твои узкие щел...

– Духи предков! Заткнись!

Уроборос снова довольно засмеялся. Нура грозно пялилась на него, допивая кофе, а после поднялась, чтобы вымыть посуду.

– И все же я не откажусь от возможности найти убийцу Кеи.

– А я не откажусь от помощи в этом. Обещаю, Пташка, если я найду зацепки в записях или где-то еще, я расскажу. И если наткнусь на убийцу твоей сестры, приволоку его тебе, любимая.

– Спасибо, – искренне отозвалась она, а затем перевела тему, поинтересовавшись: – Гон заканчивается?

– Да. Из-за нашего увлекательного вчерашнего дня и моих таблеток. Но... не помешало бы и сегодня увлекательный день провести, Пташка...

Она зарделась, как практически всегда при общении со Змеем. На время притихшее возбуждение возвращалось с новой силой, а сопротивляться ему не хотелось...

* * *

«Ты отпустишь меня?» – словно птичка в клетке, билась мысль в голове Уробороса. Он вытер мокрые волосы и принялся надевать серьги, которые снял перед душем. Наступил уже вечер после еще одного дня гона. Голод похоти был на время утолен. Семенники не наливались спермой так же быстро, а аромат Нуры стал приятным, тягучим и обволакивающим, а не призывным и обжигающе страстным. К сожалению... Теперь разум наполнился очередными страхами, а не желаниями.

«Ты отпустишь меня?» – настойчиво повторял голос Пташки, звуча в ушах так, будто она стояла за спиной, а не возилась в спальне, меняя белье после секса. Когда они закончили, Нура ушла в ванную, а вернулась оттуда в такой задумчивости, что сердце Уробороса сжалось от ужаса. Казалось, вот сейчас она скажет, что готова сделать выбор и он не в пользу ее Змея, как тот думал.

«Ты отпустишь меня?» – фраза въедалась в кости, тянула жилы и раздирала плоть. Отпустить Пташку? Позволить упорхнуть из рук, к которым она едва привыкла? Это было бы правильно. Алчущее желание владеть ею приближало к тому, чтобы стать еще более похожим на Дракона. На отца. На Арго Стеина.

«Ты отпустишь меня?» – спросила Нура. «Конечно, отпущу. Я люблю тебя, и ты сама решаешь свою судьбу», – сказал бы он.

Еще раз.

Спроси еще.

«Ты отпустишь меня?» – нужная реплика гудела, оседая где-то в легких. В зеркале отражение Уробороса улыбалось. Кривая и отвратительная улыбка вгрызлась в губы, а глаза горели зеленым светом, маскируя безумие. «Я люблю тебя так сильно, что одержим. Я болен и не собираюсь лечиться. Я хочу умереть с этой жаждой внутри себя. Я хочу тебя. Ты моя Пташка. Моя», – точный ответ. Ответ змея. Ответ сломанного мальчика. Ответ Вира. Ответ Уробороса.

Он способен быть милым для тех, кого любит. Он умеет оберегать и заботиться. Он научится быть более покладистым для Нуры. Но он никогда не отпустит ее. Пташке придется пристрелить его, разрядив обойму в его лоб, чтобы убедиться, что она избавилась от него. Но даже так он не может быть уверен, что не сбежит от богини, отказавшись перерождаться ради того, чтобы стать неупокоенным духом, привязанным к своему святилищу, к своему храму – к Нуре Йон.

Его отец Дракон. И пора прекратить отрицать это.

Уроборос обернул полотенце вокруг бедер и вышел, оставляя дверь открытой, чтобы выпустить влагу, осевшую на стенах ванной комнаты. В спальне в напряженной позе сидела Пташка. Она была снова в той огромной изумрудного цвета футболке с изображением белой горлицы. Волосы Нуры подсохли и лежали на одном плече.

– Сейчас ты скажешь, что мы не договорили, – усмехнулся Уроборос, обходя кровать, чтобы лечь с другой стороны.

– Думаю, чем быстрее мы расставим все точки, тем лучше.

– Да? И ты уже готова сделать выбор? – поинтересовался он как можно более непринужденно.

– Нет... Я... Мне нужно время подумать. Время без поисков, без клановых игр, без надоедливых нагов и без...

– Без меня? – Даже говорить это было больно, горло сжималось в спазмах.

– Я должна привести мысли в порядок и решить, что делать со своей жизнью дальше. Мне нужно время.

– Сколько?

– Хотя бы... До конца лета.

Уроборос пытался дышать ровно, уговаривая сломанного мальчика не биться в истерике, а змея не бушевать, капая ядом. Сейчас только прошла половина лета. Впереди вторая половина и почти вся она будет без Нуры?

– Хорошо, – согласился он.

– Правда? – удивилась она.

«И ты отпустишь меня?» – послышалось вдруг.

Не отпустит. Конечно, нет. Но Уроборос умел врать и притворяться.

– До конца лета я не побеспокою тебя, если ты не позовешь раньше, – хмыкнул он. – Но эта ночь моя.

– Твоя, – выдохнула она.

Уроборос улыбнулся, а внутри все кричало: «Моя. Моя Пташка». И мысли слиплись в один ком, когда он снова целовал ее...

МОЯМОЯМОЯМОЯМОЯМОЯ.

Глава 32. Букет

Кабинет для переговоров утопал в закатных лучах. Светлые стены с изображениями просторов Восточного кантона как бы намекали на то, о чем в первую очередь обязаны думать находящиеся здесь: только о благе вверенного им субъекта Конфедерации, а не о собственной выгоде.

– Ошибка обойдется дорого, – недовольно буркнул зрелый мужчина, откидываясь на стуле. В его волосах заметна была седина, кожу расчертили морщины, брови опустились, создавая вечно хмурый вид, голубые глаза поблекли и выглядели какими-то жутковатыми и неживыми.

– Я понимаю, хозяин, – сказал Лерос, сидящий за овальным столом ближе к запертой двери. В руках он держал несколько скрепленные листов, тщательно изучая каждый. – Если бы могли отправить на...

– Нет! – Мужчина резко оборвал его. – Я дал тебе духа не для того, чтобы ты скидывал свои задачи на других. Еще немного, и я решу, что мое доверие тебе неоправданно. Сначала эта девка, сующая нос куда не следует, затем ты, так и не нашедший ни Морока, и этот придурок...

– С ним все улажено, хозяин.

– Улажено! Как же! Средь белого дня украл не просто кого-то, а сестру той идиотки, которая успела засветиться с кланами! Полозы сунулись, Аспиды тоже... Я убил бы не только его, но и тебя, но ты слишком дорогая инвестиция. Однако если продолжишь разочаровывать меня...

– Я не допущу такого, хозяин, и выполню все для вас. Клянусь, вы не зря сделали меня знающим.

– Уж надеюсь. Займись задачами! – Мужчина принялся выстукивать по столешнице пальцами и повернул голову к другому своему подчиненному: – Сигмунт, ты что думаешь?

Сигмунт, стоящий все это время у окна и следящий за спокойным парком, раскинувшимся перед зданием ратуши, повернулся. Стекла очков блеснули, отражая лучи Инти. Темные пряди упали на болезненно-бледное лицо. Серый костюм был в идеальном состоянии, но такой же безликий, как и его хозяин. Лицо Сигмунта было скучным настолько, что если бы на него не смотрели несколько зим подряд, то наверняка бы забыли его внешность.

– Думаю, если Замма Тана действительно подписала эти бумаги, то у нее большие проблемы. Она потеряет с трудом заработанный рейтинг. Все это время, будучи Бойгой Полозов, она опиралась на поддержку Иных. А сама за их спинами подписала соглашения с Республикой...

– Вопрос в том, в курсе ли только ее приближенные об авантюре, или это тайна всего клана? Лерос?

– Карфофис, наш внедренный агент у Полозов, о таком не сообщал. Так что, вероятно, это секрет Бойги и приближенных к ней.

– Это нам на руку, – заметил Сигмунт. – Значит, часть из них точно отвернется от нее, а если подтолкнуть, то в клане может случиться и раскол. С учетом остального вы получите куда большую поддержку, господин Стеин.

Арго Стеин усмехнулся:

– Твоя уверенность, Сигмунт, радует, и все же... Некоторые могут воспринять это положительно... Ни для кого не секрет, что Конфедерация не способна обеспечить границу с Великим лесом новыми защитными артефактами. Помощь Республики окажется кстати, а эта сучка Замма станет той, кто готов жертвовать ради народа...

– При всем моем уважении, господин, я в этом сомневаюсь. Иные живут дольше и лучше помнят, сколько вреда нанесла им Республика. А учитывая некоторую их... лояльность к преступным организациям, я склонен предположить, что они скорее решат, что Бойга могла бы взять нужное методами кланов. Аспиды ведь до сих пор поставляют артефакты, но не подписывают соглашений с Республикой, а договариваются с повстанцами, вроде Ковена ведьм или Гильдии колдунов.

– Слушал бы и слушал тебя, – хохотнул Арго, но быстро надел ледяную маску, уставившись на Лероса: – Ну?

– Думаю, документ настоящий, – устало ответил тот.

– Уже что-то. А что насчет того, кто мог его передать?

– Боюсь, это не в моей компетенции, – виновато улыбнулся Сигмунт, – но господин Гаинх лучше осведомлен в делах такого рода, не так ли?

Лерос стрельнул на него негодующим взглядом, но ответил:

– Только предположение. Уроборос до сих пор влезает в дела кланов. Возможно, он как-то добыл и этот документ.

– Разумно, – согласился Сигмунт. – Он понимает, что, передай он напрямую газетам такую информацию, клан ее перехватит, а если действовать через кого-то более влиятельного...

– Уроборос, – прорычал Арго. – Этот змееныш слишком часто мелькает. И Служба до сих пор не выяснила его личность?

– Он умеет скрываться.

– А ты должен уметь находить!

Повисла пауза, которую нарушил Сигмунт:

– Полагаю, лучше все перепроверить, а затем решить, что делать. Время у нас еще есть.

– Займитесь этим. Оба.

Лерос поднялся, забирая документы. Сигмунт кивнул Арго и вышел, придержав дверь для Лероса. Тот предпочел молча пройти мимо, направляясь к лестнице.

– Не хочешь обсудить? – Сигмунт нагнал его только на ступеньках.

– Я займусь проверкой документов. Тебе передам их позже, чтобы ты подготовил все для газет. Что еще?

– О, просто ты, похоже, впал в немилость...

Лерос остановился, развернувшись. Глаза его засияли, дух внутри тела пробудился.

Сигмунт сжал зубы, сердце невольно застучало быстрее.

– Что, боишься, человечек? – Вибрирующий магией голос растворился в воздухе.

Сигмунт боялся. Правда, не того, о чем мог бы подумать Лерос...

– А ты, Одержимый? Или тебя бесит, что выскочка вроде меня вызывает у твоего хозяина больше уважения, чем ты?

– Не обольщайся, Сиг, ты просто еще не надоевшая кукла. Иногда хозяину нравится брать смышленых мальчиков в знающих, а затем давить их подошвой. Рядом остаются лишь самые верные, вроде меня.

– Верный пес...

– А ты игрушка. Жаль только, что не принесешь пользы. От тебя не дождаться ничего, кроме букета проблем...

– Видимо, на диалог ты не настроен.

– Видимо, – отрезал Лерос, снова продолжая спускаться.

– Жаль, – криво оскалился Сигмунт, глядя в спину удаляющемуся агенту Службы.

* * *

Жизнь напоминала нормальную. Мысли об убийстве Кеи все еще лезли в голову, а кошмары о ее смерти вернулись, хотя и не снились каждую ночь. Но это было напоминанием о том, что Нура не сделала, оказавшись в тупике своего дурацкого расследования и без записей сестры... Получится ли отыскать убийцу, или пришло время смириться с собственной беспомощностью? Нура не знала.

В то утро, когда она проснулась без Уробороса, стало ясно, что ее время пошло. Обратный отсчет тикал в воображении, как бомба. Почти половину лета пришлось провести, погрузившись в серпентарий. Но тогда и в редкие дни что-то да напоминало о поисках, о загадке Дракона и Бабочек...

Сейчас все стало яснее. Понятнее, но не проще. Открытые тайны не приблизили к правде о гибели Кеи. И казалось, что на время отпустить ситуацию было бы правильно. Затаиться. Выдохнуть.

И первую половину декады Нура искренне наслаждалась обрушившейся скукой. А на шестой день она не выдержала и вытащила тетрадь с собственными записями, листая ее и размышляя, что она упустила. Ведь что-то точно упущено... Дрожащей рукой она вписала и имена Драконов. Может, стоит поискать информацию о них? А зачем? Понятно, что они бастарды старого Полоза. И это не найдет чудесным образом убийцу Кеи.

Кто убил сестру? Кто угодно. Нура все еще топталась на месте. Тогда она отбросила ручку и тетрадь, проведя остаток вечера за готовкой. Она невольно поглядывала во двор, как делала это всегда. Но Змей держал слово и не приходил. Не видно было и «Рэймонда». Только Минох однажды приехал и уехал. Больше ничего.

Нуру развлекала лишь тетя Зуза, которая помогала с садом. Она иногда приносила свежие овощи со своих грядок, рассказывала про совершенно незнакомых людей, живущих на соседних улицах, и кормила вкуснейшими пирогами.

– Маешься ты все, – качала головой соседка. – Из дома не выходишь.

– Жарко, – неловко улыбнулась Нура, пытаясь оправдаться.

Она и правда никуда не выбиралась. Только раз съездила в библиотеку сдать книги и набрать кучу новых.

– А вечера какие хорошие! Погуляла бы, деточка.

Переживания соседки передались и Эрике, которая наконец заехала, чтобы посмотреть на жилище Харуга. Когда она услышала, что Нура сидит в доме уже несколько дней, то тут же поставила себе цель вытянуть ее хоть куда-то.

– Будем гулять в кепках, голову не напечет. Давай уже!

– И куда мы поедем? – Нура лениво натягивала футболку, едва успев поймать шорты, которые Эрика по-хозяйски вытащила из комода и бросила ей.

– К складам.

Воспоминания невольно подкинули события прошлого с поездкой к складам. Там были роща, Змей и секс... Мурашки расцвели на коже, будоража.

Пожалуй, единственное, что не давало спокойствия, – Уроборос. Нура не могла не искать его глазами, не могла не принюхиваться, пытаясь нащупать его аромат в воздухе, не могла...

– Почему туда?

– Потому что у тебя есть пистолет, которым ты не умеешь пользоваться, – безапелляционно отозвалась Эрика.

Возразить было нечего. И они поехали к складам. Была ли роща, куда они добрались, той же или другой, Нура не знала, да и старалась не думать об этом, сосредоточившись на инструкциях. Эрика явно не раз бывала на полянке, куда привела подругу. Здесь уже было множество жестяных банок, стоящих на старых блоках.

Стрельба выходила у Нуры не совсем меткая, но занятие ей понравилось. Было в этом что-то... Она впервые задумалась о том, что Кея должна была отлично стрелять, ведь была агентом... Сколько же она не знала о собственной близняшке...

Еще Эрика научила паре простых приемов, чтобы в случае чего Нура могла дать отпор или вырвать из рук кого-то пистолет. Ну или хотя бы попытаться... Это уже что-то. Оставалось надеяться, что подобное не пригодится...

Несколько дней прошли тихо, однако после очередного похода в магазин Нура заметила, что кошелек ее скоро опустеет совсем, а впереди еще оплата коммунальных услуг... Снимать деньги со счета, оставленного Кеей, Нура опасалась. Мало ли что... Вдруг заявится Служба и скажет, что это все их средства? Да и работать все равно придется.

К счастью, вакансия нашлась сама. Точнее, тетей Зузой, которая занесла газету, чтобы зачитать статью о прошедшем празднике Середины лета. На последней полосе были объявления, там-то Нура и заметила предложение о работе в букинистической лавке. Это показалось ей более чем привлекательным занятием. Книги она любила, да и едва ли такой бизнес интересовал кланы. Так что магазинчик был вполне себе безопасным местом.

Еще декада прошла почти незаметно. Нура стажировалась, читала, занималась бытом, практиковалась в стрельбе с Эрикой, училась ухаживать за садом с тетей Зузой и навещала Шанти, которая, похоже, узнавала свою гостью. Жизнь будто начала налаживаться, входя в проторенную колею покоя. Прежний темп событий замедлился, а преступный мир остался позади. Все было хорошо. Все.

Нура всхлипнула, сворачиваясь клубочком на кровати и стискивая в объятиях подушку. Она проснулась ночью, как просыпалась от кошмаров, но тот сон не был кошмаром. Он был таким реальным...

– Пташка.

Голос Уробороса вибрировал в воздухе. Но только во сне... Наяву его не было. Он ушел. Ушел. Она сама прогнала его... Так что с ней сейчас? Это ненормально. Она сошла с ума. Это напоминало ломку, но чем длиннее становился срок их разлуки, тем тяжелее было терпеть одиночество.

Нура уснула в слезах, а вскочила от будильника. Пора собираться на работу, которая хоть немного отвлекала. Однако сложно было отказать себе в том, чтобы не разглядывать людей, теряющихся между полками, выискивая среди них одного...

Возвращаясь домой, Нура заговорилась с братом по нусфону и пропустила остановку, доехав до конечной. Нужно было дождаться, когда маршрутка вернется, но... Деревья вдали так знакомо шумели, будто звали...

– Великий лес подступает, – заметил какой-то местный старик с баулами, сидящий на остановке. – А здесь еще Башня рядом. Жуткая она такая...

Башня... Дом Уробороса... Это походило на гипноз, на наваждение, которое наслал Морок, но Нура шла туда в сгущавшейся тьме. Если кто-то сказал бы ей, что она больна, что сошла с ума, она бы ничуть не удивилась и даже не стала бы спорить. Но рядом не было никого, кто смог бы остановить ее.

Дойти до Башни не составило труда. Ветви шевелились, словно указывая путь и облегчая его. Когда показалось само строение, Нура подняла голову, заглядывая в окна. Вдруг оттуда сейчас смотрит Змей? Но нет...

Зашевелилась кладка, раскрывая пугающую лестницу. Башня вела свою хорошую знакомую туда, где она уже не раз бывала. Нура без труда нашла комнату с матрасом. Возвращался ли Уроборос вообще с тех пор, как?..

Нура снова всхлипнула и опустилась на одеяло, жадно вдыхая запах, пытаясь отыскать там хотя бы намек на Змея. Он был прав. Как всегда... Она тоже одержима им и без яда. И она не сможет выбрать жизнь без Уробороса. Она может сколько угодно думать о том, что должна делать, как обязана поступить рассудительная женщина, но это не поможет. Нура отравлена этой странной маниакальной нездоровой любовью, от которой не сможет сбежать.

Каждый раз, когда Змей приближался, она с удовольствием купалась в его тьме, а затем стыдилась собственных порывов. И так за разом раз. Когда он был близко – его Пташка растворялась в нем, но стоило эмоциям схлынуть, как рождалось беспокойство. Все шло по непрерывному раздражающему кругу. И не нужно было никакого времени, чтобы понять, чего на самом деле желает Нура. Осталось только найти смелость и сделать последний шаг прямиком в бездну...

* * *

– Этот безухий не настолько смелый, чтобы красть наш товар, – недовольно ответил Крайт. Рядом с ним сидела его девушка, потягивая безалкогольный коктейль. – И самое главное... Там были ящики от Республики. Напрямую, понимаешь?

Фурин перегнулся через стойку, слушая друга. Музыка в «Серпентсе» заглушала беседу. Так что разговаривали наги Аспида без особых опасений. Едва ли у кого-то мог быть настолько чуткий слух, чтобы уловить диалог с большого расстояния, да еще и в гремящей музыке.

– Кажется, понимаю... – Фурин почесал лоб. – Вряд ли Магистериум заключил бы сделку с такой мелкой сошкой, значит...

– Есть кто-то выше. Кто-то, кто подписал договор с Республикой. Кто дал разрешение зачем-то украсть наш товар...

– Может, – вступила в обсуждение девушка Крайта, – чтобы подставить?

– Ого, Лола, детский коктейль в голову дал? Неужели сок забродил? – насмешливо поинтересовался Фурин.

– Да ну тебя! – фыркнула она. – Я серьезно. Если бы ваш товар... Как бы... Вернули. Вы все ящики проверяете?

– При перевозке только один, а потом уже при сбыте, – отозвался Крайт.

– Вот видишь, Холден, значит, теоретически можно было взять поставку Республики и...

– Думаешь, кто-то бы занялся перекладыванием? – Фурин зачесал назад свои синие волосы. – А потом бы намекал, что знает о договоренностях Аспидов и Республики? Наш авторитет бы сильно упал, а часть нагов вполне могли бы перебежать к Полозам...

– Кому это может быть выгодно? Полозам или Ур...

– Крайт! – Фурин поморщился. – У меня от его имени голова болит. Прекращай.

Уроборос усмехнулся, отпивая виски. Как мило... Какой-то бармен подошел, интересуясь, не долить ли посетителю, а услышав отказ, ушел. Однако часть перепалки Фурина и Крайта была упущена. Впрочем, не беда. Нужное Уроборос все равно услышал.

– Тебе вообще спать не пора? – Фурин снова обратился к Лоле, беззлобно усмехаясь. – Детское время давно закончилось.

– Я в отпуске сбила режим, – пробурчала она. – Поэтому увязалась за Холденом. Все равно не усну.

– А почему сбила? Неужели наш Крайт в гоне?

Лола залилась краской, а Фурин едва увернулся от подзатыльника. Уроборос же оставил купюры и вышел. На него не обращали внимания, хотя выглядел он почти как обычно, разве что без острых ушей и зеленых глаз. Сегодня они были серыми, в точности такими, как у Нуры.

Уроборос покосился на здание, в котором в начале лета обитала Пташка. Это было не так давно, но уже казалось, будто все происходило в прошлой жизни... С каждым днем терпения оставалось меньше. Нельзя было приближаться к Нуре, но присматривать за ней – необходимость.

Прятаться от Пташки было не ново. Уроборос вполне неплохо с этим справлялся, следя за Нурой на ее работе или сопровождая домой. Иногда она оглядывалась, будто чувствовала поступь Змея, тенью следующего за ней, но никого не находила.

Уроборос натянул шлем и завел мотор. Байк сорвался с места с ревом и громким звоном магического кристалла в двигателе. Нужно переодеться и перекинуться в Рэймонда, чтобы утром быть готовым к проклятому собранию Полозов. Так что необходимо дождаться вечера, а там...

Ну-ра.

Не думать о своей паре было мучительно. А мысли приходилось гнать прочь, будто он пытался оборвать связь... Нет. Даже представлять такое тошно. Этого не случится.

Пташка принадлежит Змею.

Уже у Башни можно было ощутить чужое присутствие. На миг Уроборос даже встревожился. Вдруг кто-то ворвался в его логово? Но судя по тому что Башня не предупреждала ни о чем, а все пространство вокруг было спокойным, визитер был желанным. Настолько, что, кажется, смесь разных видов магий, пропитавших это место, сама пригласила войти.

Уроборос вбежал в комнату, закрывая рот рукой, чтобы не застонать и не разбудить свою Пташку. Она лежала, уткнувшись лицом в одеяло, и умиротворенно сопела. Такая теплая, такая сладкая, такая близкая...

Медленно и осторожно Уроборос опустился на колени рядом с матрасом, нежно проводя пальцами по волосам Нуры, убирая их от лица. Сложно было не заметить припухшие от слез веки.

– Любовь моя, что случилось? – прошептал он, старясь сдержать дрожь. Удовольствие от легкого касания было таким сильным, что хотелось кричать от счастья. И оно усилилось, когда Уроборос потянулся к сонному разуму Пташки и тот встретил с распахнутыми объятиями.

Нура нуждалась в своем Змее. Она не была Иной, и расставание не воздействовало на нее так остро. Она бы чувствовала скуку, желание встретиться. Но не сходила бы с ума от жажды его увидеть. Может, он сам это сделал со своей Пташкой: показал, что он всегда близко, что присматривает... Научил ее быть болезненно привязанной к себе... А может, у Нуры всегда была потребность в том, кто постоянно будет с ней.

Раньше ведь была близняшка. Теперь – Змей.

Если Пташка хочет его себе, она его получит.

– Отдыхай, моя сладкая Пташка. – Уроборос нежно прижался губами к ее лбу. – Ни о чем не беспокойся. Твой Змей всегда рядом.

* * *

Нура потянулась, щурясь от солнца. Сегодня выходной. Она зевнула, садясь в кровати и протирая глаза, и тут же замерла, оглядываясь. Она была дома. В собственной спальне... Она, конечно, сошла с ума, но не настолько же?

Резво вскочив, Нура опрометью бросилась вниз, уже ощущая знакомый аромат блинчиков и кофе. Однако на кухне никого не было, кроме, разумеется, оставленного завтрака и букета пионов, а еще записки. Нура нетерпеливо раскрыла ее, пытаясь сдержать улыбку.

Соскучилась, Пташка?

– Ты не представляешь насколько, Змей, – промурлыкала она, прижимая записку к груди и зарываясь носом в пионы.

Глава 33. Чародей

То ли Уроборос решил наказать свою Пташку, то ли был занят, но он не явился к ней ни в тот день, ни в следующий. Нура успела снова встретиться с Эрикой и выйти на работу после выходных. Напарница по смене тут же сообщила, что вчера какой-то покупатель оставил подарок госпоже Йон, и нетерпеливо ждала, когда же упаковка будет вскрыта.

– Книги, – растерянно промямлила напарница. – Серьезно? Мы ведь работаем в книжном! Что за гений? Я думала, хотя бы конфеты будут или дорогое украшение.

– В следующий раз обязательно попрошу специально для тебя шоколадку, – усмехнулась Нура.

– Попроси. И себе чего-нибудь проси, пока ухажер – не страшно.

– А потом страшно?

– Семейный бюджет! Конечно! Если муж решит всучить мне колье, я его мокрой тряпкой отхожу! Мы на дом копим, а он...

Нура прыснула. Оставшись в служебном помещении наедине с подарком, она оглядела два тома. Название на них было знакомым – «Граф Монте-Кристо». Это было шаранское издание одного из произведений Древней родины. Когда-то почти все искусство оттуда было запрещено, но постепенно страх перед старым миром утих. Теперь книги, прибывшие с кем-то из попаданцев, становились желанной добычей. Экзотика как-никак. Не каждый день читаешь о мире, в котором нет магии...

Нура задумчиво повертела книги в руках и заглянула под обложку первого тома, обнаружив надпись, сделанную знакомым почерком...

Видел, ты читаешь. Развлекайся, пока я занят, Пташка.

Забавно, но это было похоже на обычное ухаживание перед обычным свиданием. Примерно на такие жесты Нура надеялась, когда думала об отношениях, а не на слежку и не на два... Кхм...

Кстати, о двух. А второй том Уроборос тоже подписал?

Скоро увидимся, любимая.

Неплохое обещание для начала. Однако Нура тут же вернулась к прежнему состоянию беспокойства. Готова ли она дать ответ? Готова принять решение? Раздражение от собственной неуверенности тут же накрыло с головой. Нура пнула стул, вымещая на нем злость. Ее не нужно было катать на эмоциональных качелях, она сама себя на них раскачивала без чужой помощи.

Заметив странное состояние коллеги, напарница почти весь день провела у кассы, оставив на Нуру расстановку товара и работу с поставкой.

Вечером после ванны она засела за подарок Уробороса. Книги она дочитала быстро. И в выходные изнывала от желания обсудить все со Змеем. «Граф Монте-Кристо» оказался невероятно интересным, особенно учитывая тему мести... Она перекликалась и с Уроборосом, и с самой Нурой. А он не пришел...

Очередной рабочий день подходил к концу. Сумерки сгущались. Завтра ждали два дня выходных, которые, похоже, снова придется провести в ожидании и разочаровании оттого, что Змей не вернулся к Пташке...

Раздосадованная Нура уныло расставляла книги по полками, периодически натягивая дружелюбную улыбку для подходивших о чем-то спросить покупателей. За кассой опять осталась коллега, чтобы новенькая не распугала всех траурным видом. Очищенные полки наполнялись томами согласно списку, выданному менеджером. Нура неспешно делала работу, пока в руки не попала книга... Она показалась знакомой, и пришлось повертеть ее, чтобы понять... Это был сборник сказок, такой же, какой Нура видела в Башне Уробороса...

Напоминание о Змее она пропустить не смогла, потому выкупила книгу. К счастью, у нее была скидка.

– Сказки? – фыркнула коллега вечером. – Ты последние дни какая-то странная, без обид.

Нура в целом была с ней согласна.

– Знаешь что, иди к менеджеру, он сегодня добрый, отпустит пораньше. Людей сейчас все равно не будет, а закроюсь я сама.

Менеджера уговаривать не пришлось. Рассыпаясь в благодарностях перед всеми, Нура ушла домой пораньше.

Снаружи было прохладно. Днем прошел дождь, и свет зажигающихся вывесок отражался на мокром асфальте дорог. Поправив блузку с коротким рукавом, Нура забралась в душную маршрутку и заняла место у окна. Почему-то ей казалось, что кто-то смотрит на нее... Впрочем, может, это лишь ее желание увидеть зеленые огоньки глаз?..

Выйдя на своей остановке, Нура поспешила домой, все еще ощущая чужое внимание. Сердце забилось сильнее, когда за спиной послышались осторожные шаги. Неужели?.. Уроборос все же вернулся.

– Все еще играем в это? – хмыкнула она, разворачиваясь.

Усмешка тут же испарилась с губ.

Перед ней стоял не ее Змей.

* * *

За последние дни Уроборос, кажется, впервые устал настолько сильно. Месть близилась к завершению, и начало для конца было положено. Змей, пожирающий сам себя, уже взялся за хвост... Это радовало и беспокоило одновременно. Если раньше в финале плана Уроборос видел собственную гибель после раскрытия, то теперь он вынужден был думать о жизни. О Пташке. Ему нужно было остаться с ней, а не разлететься по ветру прахом... Это подталкивало к идее о союзе...

На Сейме Рэймонд выглядел, как всегда, скучающим. Сегодня Уроборосу даже не приходилось старательно делать вид, что он не вслушивается в каждое слово собравшихся, сегодня все голоса звучали для него глуше обычного, а голова была забита мыслями, блуждающими где-то за пределами кабинета, в котором проводилось собрание.

– ...из-за тебя! – Выкрик Зипо заставил поднять взгляд от темной лакированной поверхности прямоугольного стола.

– Я делала все на благо клана! – рявкнула Бойга, вскакивая со своего места во главе.

Минох, сидевший по левую руку от нее, походил на каменное изваяние и никак не показывал эмоций. Большую часть времени он таким и был – безжизненным. Уроборос успел хорошо его изучить из-за того, что «дядюшке» было поручено присматривать за Рэймондом. К счастью, поручение это было поздним, и Бумсланг плохо знал настоящего наследника Полоза, потому Уроборос не боялся раскрытия с его стороны.

– Ты, может, и да. – Друмархон опустил выразительный тяжелый взгляд на Уробороса, прячущегося за маской Рэя.

– Он не достоин даже зваться наследником! – взревел Зипо. – Если бы он не привел ту девку в твой дом ради веселья, она бы не украла морочий договор! А теперь что? Мы все выглядим так, будто пошли на коленях вымаливать у Республики дерьмовые артефакты!

– Если кто-то узнает, – начала Коронелла, – раскол неминуем. А объяснить всем, зачем госпожа Тана подписала те бумаги...

– «Госпожа Тана»? – фыркнула Бойга. – Ты уже самолично лишила меня титула, Ранвейг?

– Всего лишь обращение, Замма.

Уроборос не сдержал усмешки. Ему отчасти нравилось смотреть на то, как изящно Коронелла может поставить на место раздражающую Бойгу. Уж сколько она попила крови у Вира...

– Ты вообще не должна была носить титул Бойги, – прошипел Зипо. – Ты человек и обязана всем своему мужу! Не тебе править нагами!

– Я и не правлю. Все делает Сейм.

– Не Сейм подписал те документы, – возразил Друмархон.

Надо же! Если даже старик выступает против Заммы Тана, значит, она точно теряет свое влияние.

– Ты взяла на себя это бремя, но расплачиваться будет весь клан. Ты должна была предусмотреть такие последствия. Если бы не твой сын способствовал раскрытию, то кто-то другой сделал бы это...

Уроборос сощурился, следя за Друмархоном. Как мило, тот все еще выгораживает часть рода Харугов.

– Отлично, я виновата. Я признаю это, – кивнула Бойга. – Но мы здесь не для обвинительных приговоров, а для того, чтобы решить, что делать.

– А что тут решать? – пожала плечами Коронелла. – Документы попали к Арго Стеину, а он не упустит шанс. Есть газеты, которые подчинены ему и пишут то, что угодно нашему главе, и, судя по всему, там скоро выйдет обличительная статья. Извини, Замма, но решение видится мне простым.

Изгнание. Ранвейг не сказала этого вслух, но слово повисло в воздухе. Изгнание Заммы Тана позволило бы отчасти сохранить лицо Сейму. Они бы сказали, что Бойга действовала без их ведома...

– Нужно избрать нового Полоза! – вклинился Зипо.

– Харуги правили кланом всегда, – ответил Друмархон, – мы не можем отдать титул Полоза другому роду.

– Кто так решил? Ты, старикашка?

– Осторожнее, Зипо, – холодно произнесла Ранвейг, – ты ходишь по лезвию.

– Хочешь сказать, Коронелла, ты желаешь видеть на месте Полоза своего племянничка? Уродца, недостойного не то что этого титула, но даже фамилии?

– Ты переходишь границы, – нахмурилась Бойга.

– Не тебе об этом говорить! Вся твоя заслуга в том, что твой отец вовремя бросил тебя Полозу, а ты раздвинула ноги. Но ты дерьмовая во всем, потому приплод вышел таким же дерьмовым!

Минох поднялся. Темные глаза прожигали Зипо, и тот фыркнул, откидываясь на спинку стула и отворачиваясь. На прямую конфронтацию с Бумслангом идти никто не хотел.

– Рэймонд не готов к тому, чтобы наследовать титул Полоза, – наконец ответила Ранвейг. – Будь у меня сын, я бы выдвинула его кандидатуру, но его нет. А Сейм без Полоза превращается в бардак. И если мы хотим сохранить клан, то нам действительно нужен Полоз. Кто-то авторитетный, способный управлять нами, кто будет нагом и кто не пойдет на рисковые затеи. Кто-то разумный и не старый, как я и тем более Друмархон. И кто-то, кто уже в курсе дел.

Тишина стала такой плотной, что ее касания были ощутимы. «В курсе дел» – буквально тот, кто уже в Сейме. Найти единственного подходящего под описание было легко, тем более что все продолжали сидеть, кроме него...

Минох приподнял брови, ловя взгляд Ранвейг. Та лишь пожала плечами, усмехнувшись. Надо же! Впрочем... Уроборос задумчиво оглядел Бумсланга. Пожалуй, он неплохой вариант для Полозов. Точно лучше Бойги и тем более вспыльчивого Зипо. Последний раздраженно уставился на кандидата в Полозы.

– Он? Он брат Заммы, пусть и лишь единокровный. Чем это он лучше меня?

«Всем», – иронично подумал Уроборос, продолжая молчать.

– Он хотя бы соблюдает договоренности Сейма, – отозвался Друмархон. – А ты вечно нарушаешь их, как и с девчонкой Йон...

– Если бы вы не пытались остановить меня, то, может, эти документы Арго Стеин и не получил бы! – рявкнул Зипо, вскакивая. – Никто из вас не может ничего сделать! Даже с этой сучкой не разберетесь!

Я единственный, кто с самого начала что-то пытался изменить!

– Зипо, – Бойга поморщилась, – успокойся, ты...

– Заткнись! Ты не приказываешь мне! Здесь никто не может приказать мне!

Дверь за ним захлопнулась с грохотом, а собрание явно было закончено. Всем предстояло подумать о произошедшем, вот только... Уроборос прикусил губу... Куда теперь отправится Зипо? Что, если к Нуре? Он прицепился к ней, виня во всех грехах, и вполне может ворваться к ней снова, чтобы выместить злобу...

– Рэймонд! Куда это ты? – окликнула Бойга.

– По делам.

– Ты никуда не пойдешь! Если бы не ты, ничего бы этого не было! – тихо зашипела она, впиваясь своими красными ногтями в его запястье. – Я всегда защищала тебя, а ты...

– Да, да, плохой. – Он усмехнулся. – Только не надо врать, мамочка. Ты всегда знала, какой я, еще тогда, когда я потрошил животных и мучил Вира...

Бойга занесла руку для пощечины, но Уроборос перехватил ее. Он играл роль Рэймонда, он говорил от имени Рэймонда, но грехи его брать на себя не собирался. Он и так все детство терпел это.

– Ты виновата в том, каким вырос твой сын, – мстительно прошептал Уроборос. – Хочешь ударить виновника твоих проблем? Ударь себя.

Бойга пораженно уставилась на него.

– Все в порядке? – Минох подошел ближе.

– Абсолютно, дядюшка!

– Вы! – Замма Тана выглядела взбешенной. Она смотрела по очереди то на своего брата, то на «сына». – Вы оба! Я вас вырастила, и вот как вы платите мне? Один винит меня, а второй пытается забрать мою власть!

– Сестра...

– Заткнись! – взвизгнула она. – Ты мелкий уродец! Мой отец взял твою мамашу из жалости! И когда он погиб, она осталась ни с чем! А потом и сама сдохла! Ты хоть думал, где был бы, если бы не я?

Минох всегда был бледен, но в тот момент он стал почти белым...

– Не говори так про мою мать, – глухо пробормотал он.

Отчасти Уроборосу было жаль Миноха. Тот всегда был предан клану и сестре. Это неплохие качества, и он не заслуживал такого отношения.

– Я говорю как хочу! Я Бойга! Я...

– Замма, – позади остановилась Коронелла. Она умела выглядеть величественной, видимо, королевская кровь говорила в ней... – Не устраивай истерик. Бумсланг, я хочу с тобой побеседовать, если ты не против.

– Я против! – вмешалась Бойга.

Ранвейг наградила ее таким взглядом, что Уроборос готов был хлопать в ладоши от радости.

– Конечно, Коронелла, – ответил Минох, покосившись на сестру. Зря же она сорвалась на него... Лояльность – исчерпаемый ресурс. А Замма уже утратила его у Сейма, теперь хочет утратить и у брата?

* * *

Незнакомый громила шел к Нуре с жутким и грозным видом. Не дожидаясь объяснений и даже не пытаясь вступать в бой, она рванула к дому. За дверьми всяко безопаснее... Однако тут же позади раздался топот. Бугай гнался за ней, как упрямый разозленный бык за алой тряпкой.

Нура уже пересекла перекресток, когда заметила, что в тупике стоит черный мобиль с затонированными окнами. Оттуда вышли еще двое нагов, один из которых был в брюках и рубашке с закатанными рукавами, открывавшими всеобщему обозрению татуировки. В вырезе расстегнутого ворота блестели золотые цепи, пальцы сжимали тлеющую сигарету.

Топот за спиной затихал, и Нура затормозила, оглянувшись, чтобы убедиться, что громила остановился. А она оказалась буквально загнана в ловушку.

– Госпожа Йон, как пробежка? – язвительно спросил наг в цепях.

Она молча хмурила брови, пытаясь продумать свои действия. Тетя Зуза могла бы вызвать полицию, но фонарь на ее крыльце не горел, значит, она не дома... «Рэймонд»... Его жилище пустовало уже много дней. Проклятие!

– Предлагаю поболтать в обстановке поудобнее. Я, как видите, не стал врываться, потому что верен своему слову перед Сеймом Полозов.

Сеймом? Слову? О чем он?

Нура растерянно моргнула, чувствуя, как начинает работать ее мозг, отвыкший за дни покоя от загадок. Предположение родилось вспышкой.

– Господин Повет, полагаю? Зипо клана Полозов, не так ли?

– А вы хорошо осведомлены.

Знал бы он, кто ее осведомил... Нура вспомнила, как наги Зипо ворвались в ее дом. Тогда Уроборос их не убил, а спровадил. Может, эти двое сопровождающих как раз и были там.

– Тогда, – Повет бросил окурок под ноги, – может, откроете калитку? Или предпочитаете, чтобы вам снова срезали замок?

– Я бы предпочла, чтобы вы остались на улице.

– Боюсь, ваш выбор невелик: либо вы сами впустите нас, либо вам будет больно. Очень больно, а мне станет очень хорошо. – Зипо мерзко ухмыльнулся, липким взглядом ощупывая тело Нуры.

Она сглотнула, но медленно потянулась за ключами, чтобы резкими движениями не спровоцировать нападение. В сумке лежал новенький защитный артефакт, купленный недавно, но у него три заряда... Можно попытаться ударить по каждому, но это поможет на очень короткий срок... Раз уж наги хотят побыть гостями, что ж... К тому же внутри лежали еще артефакты и пистолет, которым теперь Нура вполне умела пользоваться.

Внутрь ее не пропустили сразу. На крыльце бугай бесцеремонно оттолкнул ее, едва щелкнул замок. Только после него вошла и хозяйка дома. Она хотела было включить свет, но Зипо грубо перехватил ее запястье и покачал головой, таща за собой в зал. Его провожатый остался у дверей, а громила топтался в доме...

– Карфофис, если что-то найдешь, сообщи немедля, – крикнул Зипо.

– Конечно, босс! – откликнулся бугай.

Нура похолодела... Проклятие! Ее тетрадь с записями в рюкзаке на втором этаже! Если этот Карфофис ее найдет...

– Или, может, наша канарейка сама напоет о том, что узнала? – Повет вытащил еще одну сигарету из упаковки.

– Я оставила поиски.

– Да, потому что нашла, что искала.

– Я не...

Нуру прервал хлесткий удар. Кожа на щеке вспыхнула, обожженная болью.

– Не лги мне, дрянь!

Шок и страх смешивались с яростью, но ничего из этого нельзя было показывать. Нужно взять себя в руки. Дышать глубже.

– Думаешь, я не знаю, что ты продала найденное конкуренту Бойги? Эта идиотка подписала... – Зипо сжал губы в тонкую линию, оглядываясь. Видимо, его сопровождающие не знали о договоре с Республикой... – Неважно что. Но это дорого обойдется клану, а ты продала это, как твоя вшивая сестричка и собиралась. Замма не должна была править, она...

Повет щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Очевидно, эмоции заставляли его говорить больше, чем он хотел поведать. Но кое-что Нура поняла... Все бумаги забрал Уроборос, значит, он отдал... Кому? Конкурент... Арго? Но зачем?

– Итак, – Зипо выдохнул облако едкого дыма, – тебе лучше начать говорить до того, как я решу, что ты действительно дрянь, которую стоит поиметь по-собачьи и выбросить в канаву.

Нура непринужденно поправила волосы, ничем не показывая, что щека до сих пор горела от удара, а тошнотворная реплика звенела в ушах.

– Значит, ты все знаешь? – Голос ее звучал на удивление ровно. Похоже, серпентарий кое-чему научил... – И про Ода тоже?

– Ода? Какого еще к Мороку Ода? – фыркнул Зипо.

– Ода Повета. Зря Лоннат не отмечаешь, может, помнил бы имя брата.

– При чем здесь он? Он давно...

– Что? Пропал? – Нура улыбнулась. – А я решила, что ты и правда знаешь...

Она осторожно обходила его, приближаясь к книжному шкафу. Там, за томами, прятался пистолет...

– О чем ты? Или хочешь, чтобы я заставил тебя говорить? – Зипо метнулся к ней, толкнув к окну.

– Я и так говорю, господин Повет, о чем вы? Просто интересно стало, почему вы раньше не пришли забрать дом своего брата?

Зипо выглядел растерянным. Отлично.

– Хрут Ярп, владевший им, был вашим братом. Один безухий помог ему скрыться...

– Безухий? – В глазах мелькнуло что-то похожее на воспоминание. Он знает его? – Ты лжешь!

Нура не успела ответить, в дверь настойчиво постучали. Звук разнесся по всему дому эхом. А в зал заглянул перепуганный сопровождающий, оставшийся у двери:

– Босс, там... Бумсланг.

Минох?

Сверху спустился громила, в руках его ничего не было. Наверное, не успел добраться до рюкзака.

– Чтоб его! Что ему тут понадобилось?

Наги молча переглянулись, а Нура, пользуясь моментом, запустила руку за книги. В тишине щелчок замка был оглушительно громким... Замок? А затем раздались шаги... Сложно было описать их звук... Это была поступь смерти...

– Бумсланг! – Зипо двинулся вперед, явно желая поприветствовать и разорвать полотно густого страха, накрывшее присутствующих.

– Три раза, – послышался ровный голос. Он вибрировал и вонзался в кожу. – Три раза ты нарушил приказ Сейма. Только три раза предупреждает мэшас^[23].

– Да брось, Мин...

Повет упал. Он упал не так, как падают, лишившись сознания. Он упал так, будто был сделан из дерева. Прямой и твердый, он глухо стукнулся об пол. Двое нагов рухнули так же. Нура сжала рукоять пистолета, не решаясь достать его.

Тени будто шевелились, подкрадываясь ближе. В проходе показался Минох. Как всегда, в черном, как всегда, бледный, как всегда, с ничего не выражающим лицом и... без перчаток... Не как всегда.

Ужас пробежался ледяными касаниями по позвоночнику. Зипо и его наги были и вполовину не так страшны, как Бумсланг. Пальцы Миноха будто были испачканы углем... Они были пропитаны тьмой, которая разбегалась по его венам черными линиями. Нура невольно вспомнила сказки про тех, кто использовал магию Шарана во зло. Мрак въедался в их души, и первыми всегда страдали руки, творящие колдовство... Значит, Минох...

– Чародей, – пробормотала Нура. Байк Кеи кто-то вывел из строя с помощью Древней магии...

– Прости, я не хотел, чтобы все так вышло. – Тон Бумсланга и правда был пропитан эмоциями, чего раньше за ним не водилось... И что это? Жалость? – Но я обязан...

Нура выхватила пистолет. Однако тени стали жуткими щупальцами, стиснувшими запястья и щиколотки, удерживая ее на месте.

– Но кое в чем Зипо был прав, – Минох снова говорил холодно, как обычно, – ты явно достала документы. И мне нужно знать все. Мне придется проникнуть в твой разум, и лучше, чтобы ты не сопротивлялась...

Пространство вокруг казалось смазанным, тусклым, а мысли стали комками, запутанными и хаотичными. На Нуру опускалась тяжелая усталость, и тело ослабло, а пистолет почти выпал из рук.

– Это был ты? – кое-как прошептала она. – Кея... Ты...

– Тише, спи.

Глаза слипались, а тьма мягко укутывала в кокон. Сознание медленно растворялось во мраке...

Глава 34. Гнездо

Книжная лавка, в которой работала Нура, уже закрывалась, когда Уроборос остановил байк рядом. Он следил за тем, как дверь запирает одна из коллег Пташки, но ее самой не было... Неужели она действительно упорхнула раньше? Проклятие! Именно сегодня!

Ругаясь под нос, Уроборос помчался через неоновые вывески города к дому Нуры. Уже на подъезде туда в глаза бросились два мобиля со знакомыми номерами. Один принадлежал Зипо, а второй Бумслангу. Калитка и дверь в гнездышко Пташки были распахнуты. Ничего хорошего это не предвещало...

Уроборос едва успел остановиться, сразу слезая с мотоцикла и вбегая внутрь. В коридоре лежали двое нагов, а в зале с камином нашелся и Зипо без сознания. Однако больше внимания отнимал, разумеется, Минох...

Его руки, выпачканные тьмой и смертью, обычно скрывали перчатки, но сейчас их не было... Зато была Древняя магия. Чародей играл мраком, и его путы, словно лианы, обвивали Нуру, теряющую сознание. Времени на размышления не оставалось, потому Уроборос просто потянулся к силе, доступной эльфам, и выпустил ее через себя.

Яркая вспышка взорвалась в комнате, ослепляя Миноха и уничтожая темную энергию. Этого хватило, чтобы Уроборос подскочил к Пташке, удерживая ее от падения. Она щурилась, будто только что проснулась, одной рукой нервно сжимая пистолет. Когда серебряные глаза наткнулись на спасителя, губы Нуры дрогнули в хрупкой улыбке.

– Что темному эльфу понадобилось здесь? – Бумсланг быстро оправился от внезапной атаки. Он настороженно выпрямился, растопырив почерневшие пальцы, к которым ползла тьма, клубившаяся у его ног. – Ты от Ногата?

– Я сам от себя.

Фразу сопроводили обжигающие вспышки, несущиеся на Миноха. Он успел прикрыться, но шквал силы протащил его по полу, вжимая в стену. Уроборос увлек Пташку за собой, чтобы успеть сбежать, но та протестующе повисла на нем:

– Подожди! Нет! Мне нужно... Полминуты! Наверху!

Недовольный рык вырвался изо рта, но он отпустил Нуру, которая тут же помчалась на второй этаж. Пришлось развернуться к залу, чтобы задержать Бумсланга. И вовремя. Уроборос едва успел выставить щит, чтобы спастись от лезвия тьмы, вполне способного разрубить человека пополам. Минох, очевидно, не мелочился.

– Кто ты такой?

– Настроен поболтать, Бумсланг? – хмыкнул Уроборос, снова потянувшись к энергии.

– Ты знаешь меня. Я тебя нет. Несправедливо, темный.

Нура уже бежала вниз с рюкзаком на спине. Пистолета в ее руках не было, зато был артефакт, который она метко бросила в Бумсланга, выкрикнув активирующее слово. Минох, явно не ожидавший от нее такого, вздрогнул и пошатнулся.

– Умница! – похвалил Уроборос, снова хватая Нуру за запястье и таща ее за собой.

На ходу он снял шлем, передавая его Пташке. Та без лишних вопросов надела его, уверенно залезла на мотоцикл и крепко обхватила своего Змея руками. Двигатель взревел, а шины завизжали от резкого старта.

* * *

Нура дрожала, сильнее вжимаясь в спину Уробороса, пока байк проносился по темным пустым дорогам. Она немного замерзла, а еще была в шоке. Нападение Зипо и его нагов уже способно было заставить волноваться, а тут еще и Минох оказался чародеем и едва не залез в голову! Что бы в итоге Полозы сделали с Нурой? Она знала больше, чем должна была, а если бы Бумсланг смог узнать все то, что хранилось в ее разуме... Про Дракона, Бабочек, Уробороса... К чему бы это привело?

Не хотелось думать об исходе, о том, что Минох, возможно, убил Кею и мог бы убить и ее саму. Нура стиснула торс Змея, позволяя ему увозить себя дальше от города. Он, пожалуй, был последним, кого она опасалась. К тому же очень быстро стало ясно, куда конкретно везет Уроборос... Байк остановился на проселочной дороге, путь дальше перекрывали поваленные деревья.

– Мы в Башню? – уточнила Нура, ежась от стылого дыхания леса.

– Я. Ты подождешь тут, в мобиле.

Хотелось спросить, о каком мобиле он говорит, но Уроборос уже слез с мотоцикла и коснулся одного из поваленных деревьев. Их стволы зашевелились, будто огромные змеи, у которых вместо чешуи была высохшая кора. За ними показался темно-серый простенький мобиль старой модели.

– Скоро вернусь, пока посиди внутри. Там есть моя одежда, если холодно...

Нура сползла с байка, отдавая шлем Уроборосу, и послушно забралась в салон. Аромат хвои и смолы тут же окутал ее. Внутри, на заднем сиденье, действительно нашлись вещи. Толстовка была кстати. Большая и теплая, она неплохо грела в выключенном мобиле, где пришлось дожидаться возвращения Уробороса, укатившего на байке.

Вернулся он вскоре пешком. И от него почему-то пахло гарью... Змей молча сел на водительское сиденье и завел мотор. Кристалл звякнул так, будто вот-вот распадется, а мобиль встанет посреди дороги, но тот все же сдвинулся с места. Нура держала рюкзак на коленях, обнимая его и поглядывая то на дорогу, впереди которой виднелись высокие здания и огни города, то на зарево пожара вдали, то на сосредоточенное лицо Уробороса.

– Спасибо, – пискнула она сконфуженно.

Змей удивленно глянул на нее и по-мальчишески широко улыбнулся:

– Всегда к твоим услугам.

– Ты сжег Башню?

– Только часть вещей внутри, чтобы стереть наш запах. Башню бомбили, но она устояла, небольшой пожар для здания безвреден. Но... У меня не было времени замести следы за нами, а Бумсланг, пожалуй, лучший чародей в Восточном кантоне, если не во всей Конфедерации... Он сможет отследить нас до Башни. Но возле нее слишком велик магический фон, следы там затеряются.

– Понятно... И куда теперь?

– Ко мне. Или у тебя другие планы, Пташка? – ехидно поинтересовался Уроборос.

Она фыркнула, отворачиваясь к окну. Чувствовала она себя не очень. Голова кружилась, сложно было сосредоточиться, а Змей... Не так она представляла воссоединение с ним...

По дороге Нура умудрилась задремать. Уроборос разбудил ее, когда мобиль уже стоял на обочине какой-то полуразбитой дороги, а вокруг царил полумрак. Уличные фонари здесь работали через один.

Снаружи Нура первым делом потянулась, зевая, а Уроборос, закинув ее рюкзак на плечо, предложил руку:

– Идем. Еще чуть-чуть, и сможешь отдохнуть, Пташка.

Она доверчиво вложила свою ладонь в его и побрела рядом, оглядываясь снова и снова. Место оказалось уже известно ей... Узнать его получилось из-за черных зданий, торчащих среди обветшалых строений, а еще по сияющей зеленой надписи «Слангер» вдали, но главное – по клубу «Луна», мимо которого они прошли. Район оказался тем самым, куда Нура уже приезжала, когда хотела лично увидеть Уробороса...

Забавно... Сказал бы ей кто-то тогда, что она будет безбоязненно сжимать его ладонь и мечтать о его поцелуе... Нура мотнула головой, отгоняя дурацкие мысли. Змей придержал для нее дверь одного из тех самых черных новых зданий. Внутри оказался жилой многоквартирный дом. Впереди была стойка со скучающими охранниками, а правее лифты.

– Ой, погодите! – крикнул кто-то, когда Уроборос уже потянулся к кнопке нужного этажа. Внутрь кабинки забежал молодой человек с белой собакой на поводке. – Спасибо.

– Ну что вы, Сард, соседи все-таки, – усмехнулся Уроборос. – Поздний выгул?

– А? Да, она последнее время такая капризная. Скоро ощенится. – Тот почесал собаку за ухом и улыбнулся, показывая заостренные клыки.

Нура только сейчас с изумлением заметила, что молодой человек вовсе не человек – помимо клыков, острыми были и уши. Темный эльф? Надо же... Впрочем... Это ведь территория темных? И Уроборос не прикрывает ни лицо, ни уши...

Лифт остановился, двери разъехались. Сард вышел на том же этаже, возясь с замком в противоположном конце. А Уроборос открыл свою дверь, приглашающе махнув рукой:

– Добро пожаловать в змеиное гнездо, Пташка.

Нура хмыкнула, заходя внутрь квартиры. Стены здесь были светло-серыми, у двери встроенный шкаф с зеркалом, впереди шла гостиная с ковром посередине, двумя диванчиками и двумя же креслами вокруг стеклянного кофейного столика. Справа была кухня. Слева несколько дверей. Но не это привлекло внимание, а окна от пола до потолка. Они заполняли пространство мягким светом, отражая яркие огни улиц и мерцание фар мобилей, которые мчались по проспектам вдали.

Ночной город казался живым существом: его огни пульсировали, а вдалеке виднелись силуэты знакомых зданий, окутанных легкой дымкой. Нура могла найти прожекторы «Серпентса», прорезающие мрачное небо, и два строения рядом с ним. Могла бы угадать, где тот дом, в котором располагалась квартира Кеи, могла бы разглядеть шпиль ратуши... Отсюда будто бы можно было видеть все. Каждый участок столицы Восточного кантона, даже плохой район внизу с яркими пятнами вывесок «Слангера» и «Луны». Уроборос словно всегда наблюдал за кем-то. Всегда следил за каждым.

Вся обстановка квартиры была более чем современной, но самой обычной, безжизненной. Здесь не было ничего, что говорило бы об Уроборосе так же ярко, как панорамные окна, показывающие то, кем он являлся. Почти настоящее гнездо на высоте, откуда удобнее всего наблюдать за добычей...

– Ты часто бываешь тут? – Нура замерла посреди гостиной, завороженно пялясь на город снаружи.

– Не очень. Теперь буду чаще... Башня мне пока недоступна.

Нура перевела взгляд на тень леса. Отсюда тоже были видны пятнышко огня вдали и дым, улетающий вверх. Наверное, пожар уже стихал...

– Ты знал, что Минох чародей?

– Знал.

– Почему не сказал?

– Это важно?

Нура резко развернулась, складывая руки на груди:

– Байк Кеи вышел из строя из-за Древней магии. Так что да, это важно.

– Думаешь, Бумсланг убил твою сестру?

– Не знаю. Но это тоже зацепка... Если Полозам так нужен тот договор и они преследовали из-за него Кею... А ты позволил им ее преследовать! Не сказал мне о Минохе! И отдал документ «конкуренту Бойги»! Уж не Арго Стеину ли ты его вручил?

– Ему, – спокойно ответил Уроборос.

– Зачем? Ты отнял все у меня, чтобы предоставить информацию самому мерзкому отбросу кантона? Ну и гад же ты! – вспылила Нура.

– Бойга не святая. Арго уберет ее, а я уберу Арго. Что-то еще?

– Того, что я сказала, достаточно! И ты даже ни о чем меня не предупредил!

– Мы не общались довольно долго. И это был твой выбор, а не мой.

Выбор. Нура сглотнула. А если он сейчас потребует ответа? Потребует решить?

– И откуда ты узнала про байк сестры?

– От Тайпана, – буркнула она.

– Отлично! А я как должен был узнать, что он вышел из строя из-за Древней магии и что чародейство Бумсланга важно?

Никак. Но вслух Нура этого не сказала, угрюмо пялясь в стену.

– И про преследование Кеи: она сама захотела украсть компромат на Бойгу. Угрожала мне раскрытием, если я не помогу. Она блефовала, а у меня не было времени проверять. Я дал ей шанс, а она приняла решение воспользоваться им. Так что не скидывай на меня вину.

Уроборос взъерошил волосы и отвернулся, молча шествуя к одной из дверей. Нура посмотрела ему вслед. Ладно, он прав. Возможно, она перегнула палку... Не он виноват в смерти Кеи, а кто-то другой... Понять бы еще кто...

В помещении, где скрылся Змей, зашумела вода. Видимо, там была ванная комната, а Уроборос решил охладиться после ссоры. Нура потопталась на месте и медленно двинулась вперед. Она давно хотела его увидеть, а в итоге все случилось так... Еще и поругаться умудрилась...

Она подошла к двери и медленно ее приоткрыла, заглядывая внутрь. Это была небольшая комната с широкой душевой кабиной с черной плиткой, закрывающаяся стеклом. В стороне валялась скинутая одежда Уробороса, а на полке у зеркала остались серьги, которые он обычно носил.

Сам Змей стоял под струйками теплой воды, капли которой забрызгали все внутри и стекали по его обнаженному телу вниз... Он стоял спиной, так что у Нуры был лучший обзор на его широкие плечи и накачанные ноги. Она поджала губы, невольно задерживая взгляд на подтянутой заднице...

Морок! Зачем она вообще вошла?

– Ты жуткая сталкерша! – Уроборос издал негромкий смешок. – Прекрати подглядывать за тем, как я моюсь.

– Я просто... – Нура сглотнула.

Вообще-то она хотела извиниться и надеялась, что успеет до того, как он войдет в душ. А ждать не хотелось... Ох, да кого она обманывает! Она ведь и правда была не прочь полюбоваться Змеем. Она ужасно соскучилась по нему и его пошлым шуточкам!

– Просто хотела сказать, что переборщила.

– О, так это извинения? – Уроборос заинтересованно повернул голову, краем глаза наблюдая за ней. – Тогда, боюсь, слов недостаточно... Зайдешь?

Нура едва сдержала улыбку. О нет! Это уже выглядит так, будто она готова на все ради секса с ним?

– Ну же, Пташка, ты же хочешь попросить прощения?

– Ты слишком много о себе возомнил! – заметила она, складывая руки на груди, но делая шаг вперед.

Змей усмехнулся, сдвигая стеклянную дверь в сторону, и медленно приблизился. У Нуры перехватило дыхание. В ее воспоминаниях тело Уробороса не выглядело настолько привлекательным. А она еще думала, что фантазия все улучшает! О нет! Сейчас, когда он стоял так близко, а его напряженный пресс стал еще рельефнее, он казался чересчур соблазнительным. Руки в татуировках молитв и с выступающими венами потянулись к Нуре, но замерли, так и не коснувшись. А она изо всех сил старалась не опускать взгляд к паху Змея.

– А ты не должна вернуть мою толстовку? – хрипло спросил Уроборос.

Нура фыркнула, рывком стягивая ее и отбрасывая.

– Что-то еще?

– Другое не жалко.

Змей резко притянул ее к себе. Тонкая блузка тут же пропиталась каплями с его торса. Нура гневно запыхтела, пытаясь отодвинуться, но, как всегда, безуспешно. А Уроборос нагло усмехнулся, наклоняясь:

– Пташка хочет поиграть?

– Не понимаю, о чем ты!

– Хочешь побегать от меня? Хочешь, чтобы я тебя поймал? – Он толкнул ее внутрь душевой кабины.

Нура взвизгнула, оказавшись под струями воды. На ней все еще была одежда, которая мгновенно промокла и прилипла к коже.

– Ты! Гад!

– Придумай что-то новое, – усмехнулся он, закрывая за собой стеклянную дверь душевой.

Опять это ощущение. Ощущение, будто жертву заперли в клетке с хищником.

– Разве ты не для этого пришла?

– Я пришла поговорить.

– К голому мужчине? Ты гений переговоров, Пташка.

Она залилась краской и попыталась прошмыгнуть к выходу, но Уроборос, разумеется, остановил ее. Его ладони хлопнули по прозрачной дверце, и та жалобно звякнула, а Нура оказалась в еще более тесном пространстве между стеклом, телом Змея и его мускулистыми руками по обе стороны от ее головы.

– Ну же, Пташка. Скажи, чего на самом деле хочешь.

– Н-ничего...

– Хочешь, – Змей наклонился так, что его шепот защекотал влажную кожу на ее шее, – чтобы я сорвал твою морочью одежду и связал тебя ею?

Неровное дыхание вырывалось изо рта Нуры. От близости Уробороса внизу живота зрело возбуждение. Приятное и знакомое. И она уже точно понимала, чего ждать...

– Хочешь мой язык внутри себя? – Змей слизнул каплю воды с ее подбородка, кончиками задев нижнюю губу. – Хочешь его здесь?

Ответить не хватало сил, потому что рука Уробороса спустилась вниз, надавливая между бедрами. Вместо слов – негромкий стон...

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя своим языком? – Шипение Змея было таким же порочным, как он сам. – Хочешь, чтобы я заставил тебя петь?

Нура встретилась взглядом с нефритовыми глазами, которые потемнели из-за расширившегося зрачка. Она потянулась, желая поцеловать, почувствовать вкус. Он нужен ей! Она так давно хотела вернуть его себе! Но Уроборос уклонился от нее с дразнящей усмешкой, вынуждая свою Пташку умоляюще изгибаться и хныкать.

– Или ты хочешь мои члены? – Змей наконец приблизился и толкнулся в ее рот раздвоенным языком.

Она яростно целовала Уробороса, покусывая его пухлые губы, становясь на носочки, чтобы дотянуться. А его руки легли на ее поясницу, прижимая теснее. Они неспешно спускались к ягодицам, стискивая их. Животом Нура чувствовала его возбуждение.

Все окружение погрузилось в туман, а все внимание сосредоточилось только на них двоих и на тихих звуках удовольствия, рождающихся в соединении тел. Змей и Пташка были слишком долго разлучены, а это было противоестественно. Теперь они восполняли то, что потеряли. А Нура снова тонула в Уроборосе, снова погружалась на самое дно кромешной бездны его души и не хотела ничего другого. Она пользовалась моментом, пока в голову не закрались проклятые сомнения.

Звук разрываемой ткани не привел в себя, разум все еще плескался в похотливом безумии. Нура помогала снять мокрую ткань, обнажаясь, позволяла Змею поднять свое тело и прижать его к прохладной стене и сама ногами обхватывала его торс. Может быть, она пожалеет о своих решениях позже, когда будет смотреть в зеркало на оставленные на коже засосы и синяки, но не сейчас, когда член Уробороса толкался в ее влагалище, а она громко стонала, царапая его спину...

* * *

После душа Уроборос вышел первым, оставляя Нуру заканчивать обмываться. Он занес футболку и невольно задержался, следя за тем, как она, уже полностью обнаженная, стояла под потоками воды, намыливая кожу.

Несмотря на недавнюю разрядку, члены снова начали вставать. Что ж... Змей слишком соскучился по своей Пташке. И он хотел ее полностью. Всю и сразу. Он заглянул в спальню, проверяя тумбочку. Все на месте... Осталось дождаться.

Нура вышла из ванной, поправляя футболку. Ее распаренная кожа порозовела, влажные волосы оставляли темные пятна на серой ткани, а под ней... Ничего... На самом деле у Уробороса в шкафу уже давно была одежда и белье для нее, но пока ей это знать не обязательно...

– Ну что, Пташка? Ты получила, что хотела?

Она покраснела и запротестовала:

– Это ты меня затащил туда, Змей!

Он фыркнул, обходя Нуру и подталкивая ее в спину:

– Как скажешь. Затащил, заманил, заставил...

Ее босые ноги шлепали по полу в сторону спальни, а Уроборос предвкушающе облизывался. Пташка ненадолго замерла, рассматривая темную комнату, освещенную зеленоватым светом неоновой лампы в виде змеи, а затем вскрикнула, когда ее толкнули на широкую кровать.

– Какого Морока? – гневно спросила она.

– Ты пришла, чтобы получить свое. Я пришел за своим...

Уроборос придавил ее к одеялу, ставя колено между ног, давая понять, чего он жаждет.

– Мы же только...

– Я соскучился, – признался он, целуя ее шею и покусывая то место, в которое вонзались его клыки. – Но раз ты так против... Предлагаю сыграть...

– Да ты... – начала Нура, но Уроборос прервал ее, с силой надавливая между лопаток одной рукой, а второй приподнимая ее таз.

– Суть игры в том, что ты должна стоять в той позе, в которой я тебя оставлю, и не шевелиться.

– И что будет, если я выиграю?

– Я буду самым послушным мальчиком на свете. Я буду вылизывать твои ножки и скулить от счастья, когда ты наступишь на меня...

– А если проиграю? – Нура рвано дышала, покачивая бедрами, пока Уроборос ласкал ее клитор.

– Я трахну тебя двумя членами сразу. Сюда, – его палец скользнул к уже влажному влагалищу, – и сюда. – Он провел по ее анусу, и Пташка резко выдохнула.

Больше она не шевелилась, похоже приняв правила и испугавшись перспективы. Нура стиснула ткань пододеяльника, ее мышцы напряглись, будто она твердо намеревалась не шелохнуться. Забавно... Змея это заводило, теперь ему еще сильнее хотелось, чтобы Пташка дернулась хоть раз...

– Вот так, Ну-ра, ты хорошая девочка, да? – Уроборос шлепнул ее по бледной заднице, оставляя красный след от своей ладони.

Изо рта Пташки вырвался писк, но она осталась неподвижной. По ее нежной коже рассыпались мурашки. Уроборос глубоко вдохнул. Запах геля для душа и шампуня смешивались между собой, но не перекрывали мускусный сладкий аромат возбуждения Нуры.

Став на колени, Уроборос приблизился. Его язык заскользил по складочкам, проник внутрь, набирая больше смазки, и потянулся к клитору. По телу расползалась истома, а жажда впивалась в плоть, будоража сознание. Бедра Пташки подрагивали, а ее дыхание было рваным, между ног блестело от влаги, но этого недостаточно...

– Ты помнишь? – Уроборос встал. – Если ты дернешься, я трахну твою задницу. Так что не шевелись.

Нура ничего не ответила, но, судя по напряжению в ее позе, можно было сказать наверняка – она услышала своего Змея. Ему нужно было совсем немного времени, чтобы забрать смазку, которая лежала в верхнем ящике. Щелчок флакона заставил Пташку чуть повернуть голову, а ощущение капающей вязкой жидкости между ягодицами, заставило ахнуть.

– Что такое, Нура? – насмешливо поинтересовался Уроборос, надавливая на ее анус и массируя его. – Уже думаешь пошевелиться?

Но она снова молчала, а он отложил флакон и другой рукой накрыл ее клитор, лаская его. Это сладкая пытка не только для Пташки, но и для ее Змея. Члены болезненно пульсировали, и Уроборос не выдержал, высвободив их. Нижний он направил во влагалище, входя так медленно, как только мог. А пальцы его немного отдалились от Нуры. Он ждал... Еще чуть-чуть... Когда казалось, будто вот-вот Уроборос сорвется и начнет трахать ее, она сама со стоном дернула бедрами, насаживаясь сильнее на его член и прижимаясь анусом к его пальцам, а затем замерла, будто поняв, что только что сделала.

– Проиграла, Пташка, – зашипел он, но застонал, когда она снова начала двигаться и хныкать под ним. – Морок! Ты меня убиваешь!

Отстраняться, когда Нура сама готова была скакать на нем, – мучительно, но Уроборос сделал это. Он перевернул ее на спину, любуясь раскрасневшимся лицом и блестящими от похоти глазами. Футболка все еще оставалась задрана, открывая грудь с затвердевшими сосками. Ноги Пташки были раздвинуты, ее блестящая от смазки плоть набухла от возбуждения. Она приподняла таз, будто с нетерпением ожидая, что случится дальше...

– Ты пошевелилась, – хрипло напомнил Уроборос, снова опускаясь на колени.

Нура рвано вздохнула и охнула, явно ощутив, как его палец проник в ее тугую попку.

– Ты готова принять поражение, Пташка?

Она закусила губу, продолжая молчать, пока ее Змей проникал все глубже. Еще немного, и он сделает то, что хотел давно – возьмет всю ее. Члены изнывали, а нижний, уже и без того влажный от естественной смазки Нуры, болезненно хотел поскорее оказаться в ее узком заднем проходе.

Уроборос взял флакон и выдавил еще больше смазки. Он добавлял пальцы, трахая попку Пташки, одновременно склоняясь над ней и посасывая клитор. Она стонала так громко, что, не будь в стенах шумоизоляции, соседи бы решили, что он убивает несчастную девушку. Все ее бедра были мокрыми от смазки, которая капала, оставляя темные влажные пятна на ткани. Уроборос выдавил еще из флакона, покрывая ею член, чтобы легче было проникнуть внутрь.

Он наконец встал и приподнял ноги Нуры. Его члены идеально разместились у двух ее дырочек, мокрых от смазки.

– А теперь расслабься, Пташка.

Головка верхнего легко скользнула во влагалище, а нижний уперся в анус, преодолевая напряжение. Уроборос застонал, постепенно толкаясь вперед, пока Нура не открылась полностью. Теперь оба члена были крепко сжаты.

– Морок! Ты взяла меня целиком, Пташка, как хорошая девочка.

Ее тело покрыла испарина, а в глазах застыли слезы. Проклятие...

– Мне остановиться? – уточнил Уроборос, хотя он и так не двигался, позволяя привыкнуть к наполненности.

Он был на грани. Видеть, как его Пташка жадно стискивает его члены, – слишком. И Змей внутри него рушил все выстроенные границы. Он возвращал его к инстинктам, пытался заставить трахать ее до потери сознания, пока яйца не опустеют. Но Уроборос бы умер для Нуры и сам уничтожил бы себя, сделай он слишком больно своей Пташке. Но она выдохнула, отвечая на вопрос отрицательным мотанием головы и выгибаясь, словно пытаясь заставить своего Змея продолжать.

– Снова присваиваешь мою игру? – Он медленно задвигался внутри нее. – Моя маленькая шлюшка хочет, чтобы ее трахнули?

– Да! – закричала Нура.

– Разве тебя не учили просить? – Уроборос потер ее клитор.

– Пожалуйста! – захныкала она, ерзая.

Уроборос, будто пес, сидел на привязи, ожидая команды хозяйки, а теперь наконец получил ее. Он сорвался, вонзаясь в Пташку снова и снова, слушая ее исступленные крики и стоны. Она пульсировала, обхватывая предложенные ей члены с такой силой, что то, что Уроборос не кончил в первые же секунды, можно было назвать чудом.

Влажные звуки и шлепки наполняли комнату, пропахшую сексом. Пропахшую Змеем и Пташкой. Это был финал Уробороса. Его обрыв, с которого он прыгал в бушующий океан серых глаз. Потому что Нура Йон принадлежала ему полностью и безраздельно. Только ему. Ему – Змею. Ему – Виру. Ему – Уроборосу. Ему – Дракону.

Пташка выгнулась, ногами сдавливая торс Уробороса. Влагалище запульсировало интенсивнее, его стенки хаотично сокращались, а с ним и задний проход напряженно сжался. Ногти Нуры впились в татуировки молитв на руках Уробороса, раздирая его кожу до крови. Боль и наслаждение смешались, и он кончил одновременно двумя членами, наполняя Пташку своим семенем.

Оргазм постепенно утихал, и все мышцы расслаблялись. Уроборос устало опустился на обмякшее тело Нуры. Она утомленно прикрыла веки и обняла своего Змея, пальцами путаясь в его волосах. Их тела были липкими от пота, смазки и спермы.

– Напомни больше с тобой не играть, – пробормотала Пташка, поглаживая его затылок.

– А ты послушаешь? – фыркнул он, поворачиваясь и нежно целуя ее в висок.

– Вряд ли, – засмеялась она.

Звук ее веселья ласкал Уробороса, как и их запахи, смешавшиеся в один. Ему было слишком хорошо. Пожалуй, лучше, чем когда-либо...

Глава 35. Союз

Лерос не сидел, как обычно, за столом, а стоял перед Арго Стеином, вытянувшись по струнке. Вошедший в кабинет для переговоров Сигмунт запер за собой дверь, проходя вперед.

– Ты опоздал, Снор, – холодно произнес Арго.

Обращается по фамилии. Видимо, что-то вывело его из себя...

– Простите, господин. Что случилось?

– Проблема, случилась проблема!

– Что-то не так с документами на Бойгу? – осторожно предположил Сигмунт, поглядывая на каменное выражение лица Лероса. – Я думал, Гаинх все проверил и направил все в газеты. Статьи уже готовы и печатаются, через пару часов будут в продаже, но если...

– Это тут ни при чем! – рявкнул Арго, вскакивая. Он прошелся по комнате. – Лерос! Повтори.

– Это насчет Йон, – устало начал агент, – и ее длинного носа. Зипо напал на нее накануне. Карфофис был с ним. Их прервал Бумсланг, но...

– Не тяни! – приказал Стеин. – Сигмунт такой же знающий, как и ты.

– В общем, у Нуры были записи о Драконах. Более того, там упоминалось имя хозяина.

– Карфофис...

– Ликвидирован, – безэмоционально отозвался Лерос.

– А записи?

– Бумсланг вырубил всех. Карфофис не успел их забрать.

– Они все еще у этой сучки Йон! – заорал Арго. – Мне нужно, чтобы ее нашли! Она и ее морочьи записи должны быть уничтожены!

– Разумеется, – бесстрастно кивнул Сигмунт. Внутри него все похолодело. Гребаный Карфофис! Нужно было давно убить его, но кто же знал, что он что-то найдет, а Нура... Ее привычка записывать оказалась некстати. – Я займусь? Лероса ведь она уже знает в лицо...

– Займись, – кивнул Арго. – Я рассчитываю на тебя, Сигмунт. И чем скорее все решится, тем лучше.

* * *

Утро Нура встретила в одиночестве. Компанию составили кофе и тосты. Уроборос ушел «по делам»... Такое послание он оставил, по крайней мере. А еще он оставил мазь для...

Нура нахмурилась, поведя бедрами. Еще сезон назад она даже пальцы внутрь не вводила, а теперь... Теперь Змей поимел ее буквально во все места. Влагалище, рот, задница...

Заметив оставленные ей ключи от «гнезда», Нура хмыкнула:

– Какое доверие!

Хотя это приятно. Впрочем, как будто бы так и должно было случиться после всего того, что между ними произошло. И вчера в том числе... Она кашлянула, пытаясь унять разыгравшуюся фантазию. Нужно было подумать о насущных делах. Например, о том, что вчера в ее доме был Зипо и теперь там уж точно небезопасно. А еще работа... Нуре нравилась книжная лавка, но едва ли можно продолжать спокойно работать там. Придется уволиться... Вот же Морок!

А еще Минох. Нужно связаться с Тайпаном и выяснить подробности о найденном в байке Кеи магическом плетении. Наверняка можно как-то узнать, сделал его Бумсланг или нет.

Нура порылась в рюкзаке, вытаскивая нусфон и находя идентификатор Кьяра. Тот быстро принял вызов, хотя мысли его были немного путаными. Видимо, он едва проснулся. Предупредив, что собирался в клуб, Тайпан пригласил туда в ближайшее время и Нуру. Она, естественно, согласилась, но уже через минуту растерянно смотрела на комок из собственных вещей, оставшихся в ванной комнате.

После секса, разумеется, никто не озаботился одеждой Нуры, брошенной на пол. Хотя там и заботиться особенно не о чем. Блузка и вовсе была разорвана на лоскуты, из нее даже тряпки не выйдет.

Что ж, вряд ли Змей будет обижен на то, что его Пташка покопается в его вещах, учитывая, что она и так ходит по квартире в его футболке... Однако Нуру ждал сюрприз. В шкафу висели женские вещи подходящего размера, а судя по несрезанным биркам, они были новыми...

– Предусмотрительно, – оценила Нура, натягивая джинсы и футболку с изображением змеи.

Закрыв за собой дверь и спустившись на лифте, она обратила внимание и на охрану за стойкой. У них тоже были острые уши... Наверняка тут жили только обеспеченные темные эльфы. Пришлось немного попетлять, чтобы наткнуться на знакомую, не горящую сейчас вывеску «Слангера», а оттуда и найти остановку.

Доехав до нужного места, Нура поспешила к «Серпентсу». Охранник, курящий возле входа, любезно придержал дверь для нее, пропуская внутрь пустого зала. Никого не было, кроме Фурина, сидящего за стойкой и что-то вписывающего в толстую тетрадь перед собой.

– Привет! – Нура помахала рукой синеволосому нагу.

– А! Привет, милашка! – Бармен обернулся и расплылся в улыбке. – Ты, видимо, к Тайпану?

– Он тут?

– У босса.

– Так я... пройду?

Фурин искренне рассмеялся:

– Милашка, по-моему, ты уже освоилась тут достаточно, чтобы не задавать таких вопросов.

Нура ухмыльнулась и начала подниматься. Может, он и прав... Серпентарий стал обыденностью, все еще зловещей и опасной, но обыденностью. Информация о кланах и их делах помогала ориентироваться в лабиринтах змеиных игр, хотя что-то все еще оставалось нераскрытым... Убийца Кеи, например.

Тайпан встретил гостью на третьем этаже, хмуро оглядев ее. Интересно почему? Просто плохое настроение?

– Что-то не так? – вместо приветствия обратилась Нура.

– Пойдем, Йон, – раздраженно позвал Кьяр, разворачиваясь.

Да что с ним? И зачем он идет к Аспиду? Узнать кабинет главы клана можно было без труда. Те же багровые тона, та же пошлая картина на стене. Помимо хозяина этой комнаты и всего здания, сидящего сейчас во главе стола со свежим выпуском «Рагнарского вестника», тут находились и двое других нагов. В углу, на креслах, сидели Деманси и Мулга.

– Эм... Здравствуйте? – неуверенно поприветствовала Нура, косясь на Тайпана. Она-то считала, что они поговорят наедине...

– Госпожа Йон, – кивнул ей Мулга, – как поживаете?

– А мы что, будем мило с ней общаться и дальше? – фыркнул Деманси.

– Да что такое? – не поняла она, беспомощно оглядываясь.

– Ты скажи, Йон, – буркнул Кьяр. – Не оповестила ни о похищении, ни о Зипо...

– А почему я должна была говорить?

Тайпан искренне возмутился, открыв рот от удивления. Аспид поднял взгляд, но продолжал молчать. Мулга же отвернулся, медленно попивая кофе. А вот Деманси высказался:

– Клан спас тебя из перестрелки и...

– А это была благотворительность? – осадила Нура. – А то мне показалось, что Эрика за это расплачивалась информацией.

– Но ты пришла сейчас...

– Чтобы поговорить с Тайпаном. Потому что я отдала ему байк взамен на информацию о нем и собиралась говорить именно об этом, а не участвовать в... Что это? Сейм Аспида?

– Ты думаешь, наше соглашение в силе? – закатил глаза Кьяр. – Ты связалась с Полозами!

– Я искала информацию о Кее! И связывалась со многими, чтобы узнать хоть что-то.

– И с Уроборосом? – спокойно поинтересовался Аспид.

Нура нервно сглотнула. Все змеиные глаза теперь были направлены на нее.

– Он ведь навещал тебя, пока ты жила в квартире своей сестры? Его запах смешался с твоим?

Хотелось немного наклонить голову, чтобы понюхать саму себя, но и так было ясно – обычному человеку такого не почувствовать. Очевидно, наги заметили, что сестричка Кеи изменилась... Да уж, изменилась... Хоть сочинение «Как я провела лето» пиши...

Глубоко вдохнув, Нура хищно усмехнулась. Наверное, отчасти она копировала ухмылку своего Змея.

– А это ваше дело, потому что?.. Ах да, не почему. Ваши услуги мне не нужны, мне нужен ответ от Тайпана по поводу байка Кеи, который я отдала ему, ожидая информации. Это был договор, не так ли, Кьяр Заврий? Или ты не держишь своего слова?

Лицо его исказилось от ярости. Он сжал кулаки, тяжело дыша от гнева, и рыкнул:

– Ты такая же гадина, как твоя сестра!

Нура качнулась, будто от пощечины. Ответить не дал влетевший Фурин:

– Там!

– Что? – Аспид вскочил, обеспокоенно оглядывая бармена.

– Посетитель. – Из-за спины нага показался Уроборос. Он был почему-то в классических брюках и белой рубашке, рукава которой, впрочем, сейчас были закатаны, а ворот расстегнут. – И кажется, я вовремя.

Щеки Нуры почему-то запекло. Она облизнула губы, следя, как Уроборос, не скрываясь и не маскируясь, входил в кабинет, похлопав Фурина по плечу. Аспид вышел из-за стола, настороженно застыв. Деманси поднялся с места, а Мулга встал рядом с Тайпаном, придержав того. Кьяр, видимо, готов был наброситься на незнакомца без лишних разговоров.

– Пташка, что же ты не дождалась меня и упорхнула?

– Мне нужно было кое-что узнать, – уклончиво ответила она, смущенно поглядывая на собравшихся.

– Ай-ай-ай! – покачал головой Уроборос, останавливаясь перед ней. – Наша семейная жизнь начинается без доверия?

– Кто ты? – прервал его Аспид. Хотя он наверняка знал ответ, но, видимо, ждал подтверждения.

– Не сейчас, – отмахнулся Змей, – я говорю со своей женой.

Женой? У Нуры уже горели уши. Что за представление устроил Уроборос? Впрочем, спросить она не успела. Воздух стал вязким, пространство завибрировало, как и голос Аспида:

– Назовись!

Нуре ужасно хотелось вытянуться в струнку и громко выкрикнуть собственное имя. Видимо, это опять Приказ, которым владеют наги. Так Аспид при встрече воздействовал на нее, так вынуждал безухого ползти к нему на коленях и так теперь хотел получить ответ от Уробороса.

Зеленые глаза вспыхнули, а от магии, наполнившей кабинет, стало тяжело дышать:

– Знаешь, это не обязательно. Я бы и так представился.

Остальные, как и Нура, молчали, судя по их напряженным шеям, они чувствовали примерно то же воздействие. То же давление, которое пыталось придавить их к полу.

– Но я впечатлен, – продолжил Змей, – ведь ни разу не сталкивался с твоим Приказом. Отлично! – Он похлопал в ладоши. – Такая сила, очевидно, связана с красными глазами? Ведь просто так они живым существам не достаются. Кто-то в твоем роду был связан с философским камнем?

– Не твоего ума дело, шэс^[24], – прошипел Аспид.

– Не очень дружелюбно. Но я ведь и не соблюдал приличия? С чего начать? Ах да! Добрый день! Я, – повисла театральная пауза, – Уроборос.

Это слово задрожало, разбиваясь о стены кабинета и возвращаясь зловещим эхом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки. Наги пристально смотрели на Змея, который улыбался им показательно мило.

– И я вижу, что вы уже в курсе про Бойгу. – Уроборос кивком указал на газету, забытую на столе Аспида.

Нура осторожно сдвинулась с места, приближаясь к оставленному выпуску «Рагнарского вестника», чтобы увидеть, о чем речь. Ну естественно! Статья о сотрудничестве Заммы Тана и Республики и даже изображение подписанной части документа. Значит, уже всем известно, что кандидатка на пост главы сотрудничает с «врагом».

– Теперь вы точно знаете, кто помогал тому безухому украсть ваш товар и почему у него была поставка напрямую от Республики, – продолжал Уроборос. – Полозы втирались к вам в доверие не столько из-за голосов на выборах, сколько из-за того, что хотели ослабить. По-моему, это уже заслуживает мести, но... Может, есть даже кое-что большее. Месть за отца, например...

– Ты все это время прятался, как трус! – взорвался Тайпан, вырываясь из хватки Мулги. – А теперь явился и смеешь говорить о нашем отце? Ты...

– При чем тут мой отец? – Аспид проигнорировал несдержанность младшего брата, все еще следя за Уроборосом.

– Кто-то заказал Аспидам уничтожить хозяина мобиля, не сказав о том, что это наследник Полоза. Это было толчком к вражде. Но кто сделал заказ? Вы ведь так и не выяснили?

Возникшая тишина красноречивее слов говорила о том, что Змей прав.

– И кто на самом деле виновен в том, что старые Аспид и Полоз уничтожили друг друга? Кто действительно заслуживает наказания за смерть твоего отца, Ормарр Заврий?

– И кто?

– Мой отец, – ощерился Уроборос.

Нура нервно выдохнула, оглядывая изумленные лица окружающих.

– И каков твой интерес в этом? – осторожно спросил Мулга.

– Как же? Убить того, кто породил меня!

Пораженное молчание поглотило глухой хохот Змея. Тайпан покосился на Нуру, будто пытаясь что-то уточнить. Но она не могла даже отвести взгляд от Уробороса, который снова обратился к Аспиду:

– Позволь рассказать тебе сказку о том, как злой Дракон боялся раскрытия своей тайны. Если бы один ключ вскрыл его секрет, он бы лишился власти. И потому Дракон стравливал два змеиных клана, ожидая, когда те сами перебьют друг друга. Послушаешь?

– Тайпан, останешься. Мулга, Деманси, зайдете через...

– Час, – подсказал Уроборос.

– Час, – не стал спорить Аспид.

Наги последовали к выходу, туда же двинулась и Нура. Однако Змей поймал ее запястье, резко притянув к себе.

– Пташка, о твоем поведении мы поговорим позже, – прошипел он.

Ее возмущение утонуло в страстном быстром поцелуе. Оторвавшись от нее, Уроборос резко развернул ее и шлепнул по заднице, крикнув застывшим в проходе нагам:

– Приглядите за моей женой.

Нура была настолько удивлена, что могла лишь послушно выйти, хватая ртом воздух и чувствуя, как пылает лицо. Успокоилась она только внизу, когда Фурин вручил ей холодный апельсиновый сок. Что это вообще было? Неужели Уроборос надеялся на союз с Аспидами, чтобы победить Дракона? Или решил разрушить клан Полозов?

Нура просто сидела у бара, задумчиво разглядывая бутылки. Время текло слишком уж медленно, к счастью, подошла Мамба:

– Папа мне рассказал, что случилось, – без приветствий начала она. – Поверить не могу! Ты с...

– Уроборосом.

– Да... А еще на тебя объявлена охота...

– Что? – Нура поперхнулась и закашлялась.

Фурин, вышедший из двери за барной стойкой, протянул салфетки.

– Некоторые Полозы винят тебя в ситуации с Бойгой... Кея правда украла те документы?

Охота... Предки, помогите! Что теперь? Воображение живо нарисовало очередные похороны, где стоят мама и брат, хороня очередную дочь и сестру... Нура помотала головой, прогоняя жуткую картину.

– Пока ты на территории Аспидов, бояться нечего, – успокоил Фурин. – А если этот твой... Уроборос договорится с нашим кланом, то вообще... Вот же! Как ты урвала себе этого засранца?

Нура криво усмехнулась, а Мамба закатила глаза:

– Прекращай наседать. Хотя, честно говоря, мне тоже интересно... Жить тебе негде, так что... Может, вернешься в квартиру Кеи? Теперь туда не проберутся даже гибриды, а еще там теперь живу я. Прямо напротив. Если что – помогу.

Заманчивое предложение, учитывая, что Нура до сих пор не сказала Уроборосу о своем решении. Странно было бы жить в его «гнезде». А Аспиды... Что ж, по крайней мере, они знакомы и вряд ли теперь будут пытаться ею управлять.

– Да! Давайте пойдем в спокойное место и поболтаем под сидр! Потому что я до сих пор в шоке от того, что какой-то гибрид подошел ко мне и использовал на мне Приказ, чтобы сообщить, что он морочий Уроборос! – воскликнул Фурин.

Мамба показательно закатила глаза, а Нура прыснула в кулак. Тем не менее, захватив сидр, они действительно выдвинулись к квартире. Мулга передал ключи и пообещал предупредить «мужа» о том, где его «Пташка». Нура залилась краской и сбивчиво поблагодарила его, спеша убраться от внимательных кофейных глаз.

По пути к дому по нусфону связалась Эрика, которая как-то выяснила, что Полозы ищут очередную Йон. Фурин показал «запасную» бутылку сидра с явным намеком, что компания лишней не будет. Так что Нура едва успела войти в квартиру, изучая знакомые стены, когда зазвонил домофон.

Пока Эрика поднималась, а Мамба с Фурином, переругиваясь, расставляли все на столике гостиной, Нура зашла в спальню, изучая зеркало. Его заменили. О том, что в эмоциональном порыве бывшая жительница его разбила, не говорило ничего... Порыскав по краям, Нура наконец догадалась немного придавить и отвести зеркало в сторону, раскрывая пространство за ним. Вероятно, это была просто кладовая с полками, где можно было хранить одеяла, подушки и постельное белье.

– ...Ингвар, – послышалось из гостиной.

Видимо, Эрика уже представлялась новым знакомым, так что Нура поспешила выйти.

– Я Фурин, но для тебя, сладкая, я буду кем угодно...

– Не слушай его, – фыркнула Мамба, – он озабоченный. Сидр?

– Не откажусь, а где... Йон! – Ингвар заметила ее. – Ну и напугала же ты меня! Один из моих информаторов сказал, что Зипо ворвался к какой-то девчонке, а потом еще – что Бумсланг инициировал на тебя охоту! Во что ты, мать твою, ввязалась?

– Все в то же, – вздохнула Нура, принимая у Мамбы бутылку сидра и опускаясь прямо на пол, где уже растянулся Фурин.

Он лениво наблюдал за вырезом на сарафане Эрики, когда вдруг спросил:

– У тебя есть парень?

– Локи! Прекращай домогаться девушек! – Мамба попыталась дать Фурину затрещину, но тот ловко увернулся и сел, скрестив ноги.

– Арья! Прекращай мешать мне искать любовь!

– Она точно не для тебя! Ты только понюхай ее повнимательнее...

Ингвар опустила голову, принюхиваясь к собственной коже, и протянула руку Нуре. Та тоже понюхала, на всякий случай, но ничего, кроме сладких фруктовых духов, не ощутила.

– Да что там нюхать, она не трахалась ни с кем по меньшей мере год и... – Фурин приоткрыл рот, выпуская раздвоенный язык. – Погодите-ка... Это что, запах босса?

– А я о чем! – победно отозвалась Мамба, плюхаясь на диван.

– Босс? Ты про Аспида? – уточнила Нура.

– Что? – вскрикнула Эрика. – От меня им воняет уже? Вот же...

– Вечер обещает быть интересным... Услышим обо всем и про нашего босса, и про Уробороса...

– А с этим что? – Ингвар нахмурилась.

– Нура – его жена.

– ЧТО?!

– Да не жена я!

Почти весь день прошел в признаниях Нуры о том, что Уроборос следил за ней, а потом «как-то» все переросло в большее. Она старалась не рассказывать детали в основном для того, чтобы не показаться остальным сбрендившей... Впрочем, это мало помогло. Эрика все равно сказала, что подруга сумасшедшая, а еще возмущалась тому, что та ничем не поделилась с ней. Нура в ответ пожурила ее за то, что та не рассказывала про Аспида. Ингвар пришлось оправдываться, что она вовсе не спит с ним и никаких отношений не имеет, кроме рабочих. Но тот и правда довольно часто появлялся в ее жизни...

Когда начало темнеть, Мамба ушла к себе – в квартиру напротив. А Фурин поспешил на смену в «Серпентс», пообещав проводить Эрику до остановки. На шипение Мамбы он тихо заметил, что Ингвар пока не принадлежит боссу. Нура взяла с подруги обещание, что та расскажет об ухаживаниях нагов, за что получила возмущенное сопение и легкий хлопок по плечу, вызвавший разве что смех.

Вечер закончился на удивление приятно. Оставшись одна, Нура больше не чувствовала себя одинокой, а стены больше не давили...

Утро началось с букета от Уроборса и записки, в которой он просил свою Пташку не выходить без сопровождения. Вообще-то Нура и не собиралась, разве что нужно было забежать на работу в книжную лавку, чтобы предупредить о том, что ее короткая карьера подошла к концу...

Туда она отправилась в компании Мамбы и на ее мобиле. Пока своеобразная телохранительница проходилась между полками, а Нура стыдливо сообщала, что «по личным обстоятельствам» не может работать, продавцы и посетители о чем-то активно перешептывались. Разделавшись с самой сложной частью – объяснениями, Нура поспешила покинуть тесный кабинет менеджера и узнать, что же так сильно всколыхнуло окружающих.

– В мобиле расскажу, – мрачно сообщила Мамба, забирая новый выпуск «Рагнарского вестника» на кассе.

Нура не стала спорить, но, как только плюхнулась на место, потребовала рассказать. Вместо рассказа была предложена газета, которую она поспешила раскрыть, изумленно читая заголовок: «Сын Заммы Тана убит».

– Наследник Полоза мертв, – подытожила Мамба, заводя мобиль.

А сердце Нуры замерло, ведь только она знала, что Уроборос притворялся Рэймондом. Что теперь с ее Змеем?

Глава 36. Похороны

С одной стороны – Уроборос утром прислал цветы, а с другой... Мало ли что? Однако связаться с ним возможности не было, так еще и Мамбу не потащишь в район темных эльфов, а она никуда не собиралась отпускать свою подопечную одну, серьезно относясь к ее защите. Так что Нуре оставалось лишь вернуться в квартиру, прокручивая в голове слова из статьи.

Из нее выходило, что сын Заммы Тана, Рэймонд Харуг, был убит ночью. Совершившего нападение поймали, а он признался, что мстил за свою дочь, которую десять зим назад изнасиловал наследник Полоза. Девушка получила увечья, оставшись слепой из-за яда, которым Рэймонд попал ей в глаза. Сейчас вся семья перебралась в Центральный кантон, а отец семейства не смог простить человека, покалечившего его дочь физически и морально, особенно когда увидел, что он все так же спокойно живет, а его мать и вовсе баллотируется на место главы кантона.

В конце статьи приводились слухи о том, чем промышлял Рэймонд раньше и что все преступления, как и слухи о них, были замяты, но теперь всплыли именно таким образом. «Мы выражаем сочувствие семье девушки и надеемся на справедливость, – писалось в финале, – а также задаемся вопросом о том, насколько такая скандальная личность, как Замма Тана, достойна вести за собой целый кантон».

Нура не могла усидеть на месте и заваривала уже третью кружку кофе, когда вдруг услышала...

Тук-тук.

Непрошеные мурашки разбежались по коже, а в животе что-то приятно защекотало. Нура подскочила к двери, распахивая ее. Снаружи с занесенной для стука рукой стоял он.

– Уроборос! – Она почти врезалась в него, крепко обнимая и жадно вдыхая знакомый восхитительный аромат.

– Привет, Пташка, – пробормотал Змей, стиснув ее в ответ и наклоняясь, чтобы чмокнуть в макушку. – Неужели так соскучилась?

– Ты! – Она отскочила, вырываясь из цепких рук. – Я места себе не находила! Как это понимать?

Нура подошла к оставленному на кухонной стойке выпуску «Рагнарского вестника» и затрясла им перед лицом Уробороса, уже зашедшего внутрь и прикрывшего за собой дверь.

– Это газета, – ехидно отозвался он.

– Я не спрашивала, что это! Я спросила, как это?

– Как что? Печатают? Ну в специальный промышленный артефакт для печати заливают чернила, потом магический кристалл в нем...

– Я знаю, как работает печать! Не беси меня!

Змей счастливо улыбался, следя за раздражением Нуры, будто она тут не злилась, а признавалась ему в вечной любви.

– Прекращай ухмыляться!

– Извини, просто... Это так мило, ты меня ругаешь, прямо как будто я действительно накосячивший муж.

– А это не так? – фыркнула Нура. Но тут же спохватилась: – Я про то, что ты накосячил, а не про супружество...

– Ладно, – рассмеялся Уроборос. – Я виноват!

– В чем?

– В чем захочешь, в том и буду виноват. Хоть во всем сразу... Но кроме падения Империи!

Нура, закатив глаза, залезла на барный стул, пока Уроборос заботливо подавал ей кофе. Она приняла его и сделала несколько глотков.

– Если серьезно, то спроси, что желаешь узнать.

– В газете написали, что Рэймонд убит, а им притворялся ты. Но ты жив...

– Хотела бы, чтобы я умер?

– Не шути о таком, – осадила Нура. – Ты знаешь, как я переживала за тебя?

– Правда? – Уроборос застонал, приближаясь и утыкаясь носом в ее шею. – Я рад слышать это, Пташка... Я буду жить ради тебя.

Она покосилась на него, но смогла увидеть лишь его темную макушку и почувствовать горячие поцелуи на своей коже.

– Я пытаюсь узнать про убийство Рэймонда из статьи...

– Мхм, – неопределенно промычал Змей, облизывая шею Нуры. – Мне нужно было избавиться от его роли... А сейчас самое время, чтобы поднять уровень скандалов вокруг Бойги...

– И как ты все провернул?

– Ну не совсем я... Труп Рэймонда, – пальцы Уробороса пробрались под топ своей Пташки, – был сделан так же, как его делал я, – с помощью таланта темного эльфа. Просто нашел одного плохиша и заставил его перекинуться, а там дело за малым...

Нура резко выдохнула, ощутив теплые руки, сжавшие ее грудь. Проклятый Змей даже с такой темой умудрялся приставать... Впрочем, она ведь сама не делала ничего, чтобы его оттолкнуть...

– Остатки крови Рэймонда пошли на подтверждение личности трупа, а метаморфизм эльфов работает еще сутки после смерти, постепенно спадая, но... – Одна рука Уробороса продолжала играть с соском, а вторая, спустилась ниже, расстегивая ширинку на джинсах Нуры. – Знаешь, когда хоронят, Жнецы очень стараются над тем, чтобы сберечь вид трупов, и никого не удивит магия на мертвеце, а так я могу продлить сохранение личины до того, пока тело не сожгут.

– И как ты обманул Жнецов? – Она не сдержала стон, когда пальцы Уробороса пробрались под белье и начали ласкать клитор.

– Став одним из них, разумеется. Считаешь, я первый год думал об избавлении от своей роли Рэймонда? Нет, конечно. Так что один милейший Жнец работал с Минохом вот уже пять зим... Им был я, как ты понимаешь...

Нура откинулась на Змея, раздвигая ноги и прерывисто дыша, позволяя ему играть с ней.

– А убийца, которого поймали?

– Тот не смог отказаться от предложения Уробороса о мести... Я дал ему то, чего он хотел. И я дам тебе то, чего ты хочешь, только спой мне, Пташка...

Она снова застонала, выгибаясь, чувствуя, как Змей прикусывает кожу на ее шее, царапая клыками. Его пальцы трахали ее так, как умел только он, задевая все нужные точки. Оргазм накрыл Нуру, и она закричала от наслаждения, вслушиваясь в довольный рык над ухом.

– Ну вот, Пташка, ты промокла. – Уроборос вытащил руку из ее джинсов, показывая блестящие от смазки пальцы. – Тебе стоит сменить одежду. Но выбери черное, мы едем на похороны.

– Похороны? – Нура сползла со стула, пошатываясь, словно пьяная, от испытанного экстаза и не совсем понимая смысл слов.

– Нужно достойно похоронить мою роль, – отозвался Змей, проходясь раздвоенным языком по своим пальцам и блаженно щурясь.

Это было грязно. И порочно. И теперь Нура ощущала, что и сама в какой-то степени стала такой, потому что, несмотря на то что она снова смущенно покраснела, ей нравилось наблюдать за таким актом проявления желания Уробороса к своей Пташке.

* * *

В черном Нура была великолепна. Платье, заканчивающееся у колен, облепило ее фигуру, а туфли на каблуке сделали ее выше. Распущенные волосы скользили по спине, и Пташка иногда сворачивала их жгутом, перекидывая на одно плечо. Она очаровательно смущалась, когда подол задирался, показывая манящие полные бедра, которые Уроборосу ужасно хотелось укусить... Нура спешно тянула платье вниз, поглядывая на своего Змея, и зачем-то периодически прятала животик за руками или втягивала его, неестественно выпрямляясь. Это забавляло настолько, что Уроборос даже забыл, куда они приехали.

Колокольчики на ветвях позвякивали от легкого ветра, будто разговаривая друг с другом. Змеящиеся тропинки вели к нескольким площадкам для сожжения, на одной из которых уже установили гроб. Вокруг него собрались люди в черных одеяниях, среди них легко угадывалась Бойга. Ее рыжие волосы будто пылали под лучами Инти. Интересно, достаточно ли ей больно от смерти сына?

Но Уроборос отвел от нее взгляд, перемещая его на Нуру, медленно двигавшуюся вперед. Ее бедра покачивались, и ладони покалывало от желания шлепнуть аппетитную задницу, но пришлось лишь поравняться с Пташкой и взять ее под локоть, уводя в сторону.

– Ну слава предкам, – шепнула она, – я уж думала, что мы действительно заявимся на похороны и перепугаем всех Полозов.

– Так ты шла туда с таким намерением? – почти восхитился Уроборос, представляя эту картину и шок в глазах тех, кто знал Вира.

– Вовсе нет! – попыталась оправдаться Нура, и ее щеки стали красными.

– Тогда давай зайдем в рощу, там удобнее прятаться.

– А что, если нас увидят?

– Не увидят. Ты же не увидела...

Пташка непонимающе нахмурилась. Между ее бровками залегла морщинка, и Уроборос чмокнул ее, тихо засмеявшись. Нура удивленно улыбнулась. Простой жест нежности помог забыть о том, что брякнул ее Змей.

Незачем напоминать о смерти ее сестры уже сейчас. Чуть позже... И тогда он расскажет ей, как впервые увидел свою Пташку. Ее печальное бледное лицо, так похожее на лицо врага. Будто кто-то решил воспользоваться тем же талантом метаморфизма, что был у Уробороса. Но нет... Пока не стоит говорить об этом. Ни о том, как в серых глазах Нуры тогда мелькнуло отражение сломанной девочки, которую захотелось обнять сломанному мальчику; ни о том, как сладко пахла Пташка, когда Змей почуял ее такой нужный аромат...

Нура доверчиво льнула к Уроборосу, расслабляя ноги, не привыкшие к каблукам, а он обнимал ее за талию, привлекая ближе, чтобы чувствовать ее тепло и аромат. Ее вкус еще сохранялся во рту после того, как он тщательно вылизал соки Пташки, оставшиеся на пальцах...

Над головами серебряные, как глаза Нуры, колокольчики пели неясную загадочную мелодию. Деревья шумели вместе с ними, аккомпанируя музыке, а ветер, словно дирижер, направлял свой оркестр. Вдали вспыхнуло яркое пламя, сжигая гроб вместе с телом. По воздуху поплыл запах гари и благовоний. Рэймонд Харуг был окончательно похоронен, а Вир стал окончательно свободен.

Уроборос прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Моментом, когда Пташка в его руках, а сломанный мальчик может наконец выдохнуть свободно. Ему больше не придется ходить в проклятый дом, где прошло его детство, где он был одинок, где лежал под землей труп его друга, который погиб щенком, где остались все тычки и унижения, где было получено столько синяков и ссадин, где кровь Вира смешивалась с его горькими слезами. Все закончилось. Все. Нужно лишь удовлетворить местью Змея. Ну и Пташку...

Уроборос опустил взгляд к Нуре, державшей его за руку так, будто понимала, что это для него значит, так, будто была здесь только ради его поддержки. Впрочем, наверное, без «будто», наверное, все так и было. Но надо как-то начать разговор о Кее. О ее убийце...

Знакомые голоса, звучавшие в отдалении, приближались, и Уроборос настороженно поднял голову. Шаги слышались уже не по тропинкам, они шелестели травой, ступая глубже в рощу. Нура негромко пискнула, когда ее подняли, утаскивая в тени деревьев, но не возмущалась и не спорила, лишь крепче схватилась за руки своего Змея.

– Умница, – шепнул он, целуя ее за ухом. Он не опасался, что их услышат, а вот почуять могли... Но здесь было слишком много ярких ароматов из благовоний, цветов и сожженных тел, различить отдельные запахи было сложно, если не стоять почти вплотную.

– Что случилось? – тихо спросила Нура.

– Тшш, – прошипел он нежно, обнимая ее и притягивая к себе. Голоса слышались так громко, что еще немного – и Пташка сама их услышит, а может, и увидит...

Яркое рыжее пятно волос Бойги вспыхнуло совсем близко, она раздраженно вытягивала шпильки, давая прядям упасть на плечи. Движения ее были рваными, неосторожными, а Вир долго жил рядом с ней, чтобы распознать крайнюю степень гнева. Будь поблизости мальчик-гибрид, ему бы точно прилетело...

– Успокойся, мы должны провести поминальный обед. – Минох остановился чуть в стороне от взбешенной сестры.

– Да плевать мне на этот проклятый обед! – рявкнула она. – Ты что, не понимаешь, что происходит?

– Рэймонд...

– Если бы я стала главой, если бы я избиралась, я бы сама избавилась от него! Он не оправдал моих надежд, он только создавал мне проблемы!

– Замма... Это ведь твой сын, – спокойное лицо Миноха исказилось от шока. – Знаю, он не самый лучший наг или человек, но...

– Что «но»? Если бы не он, ничего бы не случилось! Если бы он не привел эту проклятую девку в мой дом, она бы не украла документы! – завизжала Бойга.

Пташка в руках Уробороса напряглась. Она поняла, что речь о ее сестре...

– Она обманула его...

– Его все постоянно обманывали! – прервала Замма робкие попытки оправданий. – И эта вертихвостка исключением не была! Он вечно думал своими членами, а не башкой! Будь он поумнее, давно стал бы Полозом, а я бы не лезла из кожи вон, лишь бы удержать власть! Но нет, он притащил с собой гребаную Йон ради того, чтобы всунуть ей! И все! Моя жизнь разрушена из-за этого идиота! И ты!

– Я? – изумленно поднял брови Минох.

Уроборос не сдержал усмешки, следя за Бумслангом. Нечасто удавалось увидеть эмоции на его лице такое продолжительное время.

– Ты! Ты позволил ей улизнуть!

– Ты сошла с ума? Я всегда старался для тебя! – Минох не кричал, но говорил с несвойственной ему экспрессивностью, а в черных глазах плясали искры ярости. – Думаешь, я был в восторге от Рэймонда и его выходок? Не приказывай ты мне просто «присматривать», я бы убил его! Но я этого не сделал, ради тебя! И я был с тобой тогда! Это я вывел из строя байк Кеи! Я загнал ее в ловушку!

Нура прерывисто выдохнула, впиваясь ногтями в руки Уробороса. Он сжал ее сильнее, одновременно жалея свою нежную Пташку и радуясь тому, что не пришлось самому все рассказывать. Так даже лучше. Пусть узнает все из первых уст.

Уроборос уже был в курсе... Он помнил плетения Миноха, а услышав от Нуры, что Тайпан смог разобраться, чем был поврежден байк Кеи... Договор с Аспидами позволил Уроборосу лично взглянуть на мотоцикл, который раньше был ему неинтересен... Раньше ему было плевать, кто убил Кею, важнее была информация, которую она спрятала и которую никто не мог найти. Раньше. Сейчас у него была Пташка, которой нужно было узнать это... И ее Змей все узнал. В тот момент, когда он увидел плетение на байке Кеи, он понял, кто его сотворил. Но Бумсланг не склонен был к опрометчивым действиям, так что предположить, кто вероятный убийца, труда не составило...

– Все, что нужно было сделать тебе, – выяснить, где гребаные документы, Замма! – продолжал Минох. – Но ты вышла из себя, как сейчас!

– Она на меня напала! – всхлипнула вдруг Бойга.

– И ты должна была обезвредить ее и допросить, а не сталкивать! Но ты подставила всех и убила Кею! – воскликнул Бумсланг.

Нура вздрогнула, и Уроборос заметил, как затрясся ее подбородок, а распахнутые от шока глаза наполнились слезами.

– Не надо вешать на других свои ошибки, – более спокойным тоном произнес Минох, приглаживая растрепавшиеся смоляные волосы и возвращая себе прежний невозмутимый вид. – Все, что произошло, – следствие твоих поступков. Имей смелость отвечать за них.

С этими словами окончательно успокоившийся Бумсланг развернулся, следуя к тропинке. Бойга осталась одна, всхлипнув от обиды. Уроборос снова улыбнулся. Он просто не мог не злорадствовать, ведь сейчас Замма Тана наконец получила то, что заслужила. Воистину велика Маан-Маан, и от гнева ее не укрыться...

Пташка вдруг рванула из рук и выбежала вперед. Негромко ругнувшись, Уроборос поспешил за ней. Бойга как раз в том состоянии, чтобы творить глупости, и она вполне может убить очередную Йон.

– Кея? – Замма, заметив Нуру, выбежавшую из рощи, изумленно уставилась на нее.

Порыв ветра растрепал волосы Пташки и вынудил колокольчики зазвенеть громче, злее.

– Вир? – Бойга пошатнулась, опираясь на дерево. – Не может быть... Вы умерли... Вы оба...

Уроборос оскалился. Какое же все-таки удовольствие смотреть на сломленную женщину, которая все детство искала причины для унижения и наказания мальчишки-гибрида...

С криком Нура подскочила к Замме, отвешивая ей пощечину.

– Ты! Ты убила ее! Ненавижу! – орала Пташка.

По ее лицу текли слезы, она беспорядочно колотила по Бойге, выплескивая горе. А вот Замма уже пришла в себя, она легко перехватила чужое запястье, остановив удар.

– Ты ее близняшка... Ясно... – Она мазнула рукой по воздуху, едва не сжав шею Нуры в своих мерзких пальцах.

Уроборос сдвинул Пташку за спину. И навис над Бойгой:

– Ну здравствуй, дражайшая мачеха.

– Вир... Ты...

– Вырос?

– Как?

– Ты знаешь, – усмехнулся он, – талант эльфов, о котором вы думали, что я не освоил. Это я убил твоего сына. Я обнародовал компромат. Я Уроборос.

Ошеломленная Замма оцепенела, задержав дыхание. Не стоило ей признаваться... Но ее выражение лица того стоило.

– А теперь... Забудь последние пять минут! – Приказ вырвался так же просто, как и обычно. – Спи.

Бойга рухнула на землю без сознания. Когда действие Приказа прекратится, она очнется, а вот вспомнить сможет лишь тогда, когда кто-то с более мощным Приказом скажет это сделать. Но... Уроборос знал только одного нага с более мощным Приказом – Аспида, а тот согласился стать его союзником.

Нура за спиной негромко плакала, обняв себя руками и глядя на Замму. Уроборос поспешил к своей Пташке. Нельзя было так долго упиваться мщением, нужно было сразу поддержать ее. Она ведь наконец узнала, кто убил ее близкого.

– Все хорошо, любимая...

Та доверчиво уткнулась лицом в его грудь, продолжая всхлипывать и трястись. Уроборос ласково поглаживал ее спину.

– Хочешь, я убью Бойгу? – спросил он. На самом деле раньше он вполне мог бы так и поступить сразу же, но из-за Нуры последнее время он прибегал к убийствам крайне редко. Не хотелось лишний раз пачкать в крови руки, которыми он ласкал сладкую Пташку.

Сейчас она вдруг замерла, смотря на Замму. Веки покраснели от слез, а на прелестном личике отражалась борьба между темной и светлой сторонами Нуры. Одна желала смерти той, кто убил ее сестру, а вторая... Чего же хотела вторая? Неужели прощения?

– Не убивай ее, – пробормотала Пташка.

Уроборос едва сдержал раздражение. Это было слишком глупо, по его мнению...

– Я хочу, чтобы она жила и помнила все то, что совершила. Все то, что имела и больше никогда не получит... Я хочу, чтобы она жила и каждый день мучилась...

Змей поднял подбородок Нуры, вглядываясь в ее стальные серые глаза. Он жадно целовал ее припухшие губы, слизывая слезы с ее щек. О, он сделает это. Он заставит Замму Тана страдать ради сломанного мальчика, ради Пташки.

– Обещаю, любимая, я все сделаю. Ее изгонят, а потом она окажется в такой грязной дыре, откуда уже не выберется.

Нура молча приняла это обещание, обнимая его за шею, и тихим дрожащим голосом сказала:

– Я хочу домой...

Уроборос поднял ее на руки, возвращаясь к оставленному мобилю через рощу, не оглядываясь на Бойгу. Очень скоро клан отвернется от нее, а Бумсланг не станет помогать ей, и тогда... Тогда месть Нуры будет удовлетворена. И может, то, что она не захотела убивать Бойгу, – победа не светлой ее стороны, а темной?

Уроборос уложил внутрь салона заснувшую Пташку. Еще немного – и она окончательно станет частью его мрачного мира...

Глава 37. Замкнутый цикл

Нура проснулась абсолютно разбитая. После вчерашней поездки на похороны ее до сих пор потряхивало. Она наконец узнала личность убийцы Кеи, но облегчения это не принесло. Отчасти приятно было перечитывать статьи и злорадствовать, что Бойга потеряла сына и потеряла власть. Она была вынуждена сняться с выборов из-за скандалов, но этого было недостаточно.

– А ты не можешь заставить ее Приказом признаться в убийстве? – глухо спросила Нура, сидя за стойкой и помешивая суп-пюре, который приготовил Уроборос. Сам он деловито расставлял посуду.

– Могу. Но ее отпустят.

– Почему?

– Потому что она все еще Бойга. Для начала нужно лишить ее поддержки Полозов, Пташка. Они должны изгнать ее... Не думай об этом пока. Просто поверь, я все улажу. И давай, – Уроборос перехватил ложку и, зачерпнув суп, поднес его ко рту Нуры, – ложечку за тебя, ложечку за меня, ложечку за собачку...

Она невольно усмехнулась, возвращая себе столовый предмет и наконец начиная есть. Змей провел с ней весь день, хотя пару раз отлучался, чтобы связаться с кем-то по нусфону. Нура не прислушивалась, но один раз ей показалось, что Уроборос говорил не своим голосом...

К вечеру зашла Мамба, недоверчиво косящаяся на собирающегося уходить Змея. Тот только оскалился:

– Приглядывай за моей Пташкой, а если с ней что-то случится...

Нура хлопнула его по плечу, чтобы не запугивал. Он быстро чмокнул ее в уголок губ и, подмигнув, выскочил наружу.

Выпив кофе с Мамбой и обсудив то, как все плохо у Полозов, они попрощались. А Нура помылась и легла в кровать, поглядывая на зеркало. Сейчас там никого не было, и оно осталось немного сдвинутым в сторону, чтобы было заметно темное пространство за ним.

Уснуть было проблематично. Слишком много навязчивых мыслей о Кее, Драконе и кланах, и слишком мало тепла Уробороса рядом. Нура ворочалась, думая о странном лете, так круто поменявшем ее жизненный вектор. И о том, насколько иронично было то, что там же, где пришлось прощаться с Кеей, пришлось и знакомиться с ее убийцей. А еще квартира, в которой Нура жила вначале, вновь стала ее пристанищем. И Змей все еще ходит сюда, но уже не скрываясь ни от кого... Будто прошел цикл и все вернулось к начальной точке, но при этом что-то завершилось. Настоящий уроборос.

Попытки заснуть не приносили ничего, кроме рождающихся в черноте под веками картин падающей Кеи, но теперь стало видно и того, кто ее столкнул... Пришлось вскочить от ощущения подступающей иррациональной паники, кромсающей разум. Нужно было на что-то отвлечься...

Покопавшись в рюкзаке, Нура вытащила книгу со сказками, которую так и таскала с собой с того вечера, как выкупила ее в лавке. Она задумчиво пролистала ее до конца, пытаясь вспомнить отмеченную страницу в таком же томике в Башне... Тщетно. Однако стоило лишь взглядом пробежать по содержанию, как все встало на свои места.

– Страница четыреста пятьдесят шестая, – пробормотала Нура, возвращаясь в спальню и опускаясь на кровать на ощупь, – сказка «Непобедимый Дракон»...

Дракон в названии. Едва ли это случайность. Взгляд пробежался по строчкам с описанием могущественного дракона, которого боялись все в округе. Нура нервно сглотнула, заметив среди подношений для него и «живые сердца чистых дев». Все это напоминало Дракона из реальности...

...Народ голодал и страдал от болезней, но отдавал последнее, лишь бы снискать милости у Дракона. Никто не смел перечить традициям предков и их предков. Долгие поколения жили так, и долгие еще будут жить. То известно было каждому в округе, однако ж раз в сотню зим заглядывали чужаки в те сокрытые места.

Эти смельчаки, вдохновленные легендами о славе и богатстве, уходили сражаться с Драконом, не веря люду, что твердил одно: «Дракона нельзя победить». И юные сорвиголовы, и опытные рыцари, и могущественные колдуны проходили все тот же путь, стремясь доказать, что они способны сотворить чудо. Но Дракон все так же жил на своих сокровищах и все так же сокрушал города, которые не смели ему перечить.

И вот однажды в те края забрел Храбрец. На поясе его был меч, равного которому не было ни в одном из миров. Под руками его рождалась магия настолько свирепая, что никто не мог противостоять ей. В сердце его горела отвага, которая подтолкнула его к новой битве...

Незаметно для себя Нура отключилась, погрузившись в сон, наполненный сражениями Дракона и Храбреца. Разбудил ее аромат кофе и звуки готовки. На кухне хозяйничал Уроборос. Лицо его было хмурым, но, как только он заметил сонную Пташку, на губах его расплылась улыбка. Нура поспешила привести себя в порядок и сесть за завтрак.

– Ты куда-то собираешься сегодня? – Уроборос убрал тарелку, отпивая кофе.

– А что?

– Я с тобой до полудня, потом... дела... Так что напоминаю: без Мамбы не выходи никуда.

– Я помню, – вздохнула Нура. – Но вообще... Я иногда навещаю Шанти...

По выражению Змея сложно было сказать, как он отреагировал. Он смотрел в окно и сидел с идеально ровной спиной в напряжении.

– Мамбу туда не потащишь. В общем, мне нужно к храму... Сначала зайти в булочную, а потом покормить Шанти... Я обычно ходила после завтрака, чтобы аппетит не сбивать ей...

Уроборос отрывисто кивнул:

– Тогда в Дом богини, а потом я завезу тебя обратно.

После этого Змей сделался необычайно молчаливым. В мобиле он так и не заговорил, а Нура не стала настаивать. В храме, как всегда, было немноголюдно и уютно. Послушница узнала частую гостью с бумажным пакетом из булочной и приветливо помахала, остановив внимание на Уроборосе, но ничего не сказала, лишь скользнула взглядом по его татуировкам с молитвами богине и улыбнулась.

– Никогда не входил так... – признался Змей, идя за Нурой, уверено поднимающейся по лестнице. – Обычно под мраком ночи забирался через балкон.

– Да, у тебя вообще своеобразные представления о том, как стоит куда-то заходить...

Уроборос прыснул, но быстро снова стал серьезным, остановившись перед входом в комнату матери, куда Нура уже спокойно прошла, шелестя пакетом. Шанти, как и чаще всего бывало, сидела в кресле, но оглянулась на знакомый шум, предвещавший лакомство.

Подставив поближе стул, Нура села рядом с ней, отламывая от булочки и подавая ей по чуть-чуть. Сегодня Шанти не меняла ничего в своей внешности, а сходство Уробороса с ней стало еще очевиднее. Общие черты лица едва не кричали об их родстве. Когда они были так близко друг к другу, легко было сравнить два миловидных лица с пухлыми губами и насыщенно-зелеными глазами.

– Забавно, я не замечала, что ты иногда улыбаешься как Шанти, – заметила Нура, подавая той очередную порцию булочки.

Уроборос остановился у стенки рядом со входом, опираясь на нее спиной, и медленно произнес:

– Обычно я заглядывал, когда мама спала... Только несколько раз был тут, когда она бодрствовала... Но тогда еще Даяна была жива...

– Даяна, – кивнула Шанти, доедая кусочек.

Ее слабый голосок заставил вздрогнуть. Он был высоким и, несмотря на возраст, немного походил на детский... Удивление прервал звук бряцающих браслетов, а затем в проходе показалась Пурнима:

– Значит, не соврали. Впервые вижу, как ты, Вир, вошел в приют, как полагается, а не как тать.

– Главная Жрица! – Нура вскочила. – Мне говорили, вы уехали в Южный кантон...

– Вернулась только вчера, – улыбнулась Пурнима. – И я гляжу, Пташка и Змей поладили.

Нура покраснела, будто ее видели насквозь, в том числе и ее порочное влечение...

– А ты против? – Уроборос выпрямился.

– Что ты, может, это поможет тебе вовремя порвать порочный круг.

– Опять ты за свое? – Он поморщился.

– Не давай ей вторую булочку, она будет после обеда. – Главная Жрица обратилась к Нуре.

Та кивнула, отряхивая руки, и оставила пакет на столе. Шанти же расслабленно откинулась на кресле, прикрыв веки.

– Идемте, дети, провожу вас. – Пурнима развернулась, и ее мантия взметнулась.

Уроборос пропустил Нуру вперед, закрыв за собой дверь в комнату матери. Они шли чуть позади, и атмосфера была... давящей. Казалось, будто у них в руках была бомба с зажженным фитилем, которая вот-вот обязана взорваться.

– Так ты что-то решил? – подала голос Главная Жрица, нарушая хрупкое спокойствие.

– Я своего решения не менял, – сквозь зубы ответил Уроборос.

– Даже теперь? – Пурнима красноречиво окинула взглядом Нуру, выходя в зал с четырьмя статуями.

– Теперь тем более.

– Жаль... Значит, я была права. Дракон уже победил, сомнений нет...

Глаза Змея сверкнули, он дернулся в сторону Главной Жрицы, шипя:

– Займись собой и своими грехами.

Нура взяла Уробороса за руку, таща ко входу, пока сюда не сбежались служительницы храма и прихожане. Ей стоило усилий заставить его идти к выходу, особенно когда Пурнима крикнула вслед:

– Сказка не лжет.

Эта фраза засела в голове. Нура снова и снова возвращалась к сборнику сказок с недочитанной историей про Дракона. А Уроборос перед тем, как отпустить свою Пташку домой, крепко сжал ее в объятиях, на какое-то время замерев так, а после унесся на мобиле по своим таинственным «делам».

Нура поднялась к себе, почти сразу же беря в руки книгу. Может, так станет понятнее, о чем говорила Главная Жрица? Судя по всему, Уробороса это злило... Почему?

Найдя место, на котором прервалась вчера, Нура принялась за чтение.

Долго ли, коротко, а Дракон обессилел и рухнул вниз. Тогда Храбрец опустил на его клыкастую морду ногу и молвил: «Выходит, и такое чудище можно победить». Он отсек голову его и отнес в ближайшую деревню, и начался пир.

Пир был велик, и Храбрец счастливо принимал похвалу и подсчитывал те несметные богатства, что достались теперь ему. Той ночью ему позволили возлечь с теми девами, которых он желал. Его одаривали украшениями и артефактами. И взялся он наставлять людей и властвовать ими.

Но опустил Храбрец взор на доспехи, а те обратились чешуей. Меч его стал когтями, а магия пламенем вырывалась вместе с выдохом. «Прими подношения, о Дракон, – твердила толпа, – и смилуйся над нами».

Хотел ответить Храбрец, да только Драконы не говорят, лишь рычат. И тогда понял он истину – Дракона нельзя победить. И каждый новый рыцарь, что сможет убить его, становился частью одной легенды. Дракон живет в душах тех, кто когда-либо осмеливался бросить ему вызов.

И кричит люд каждый раз новому Храбрецу: «Дракон мертв. Да здравствует Дракон!»

Пустым взглядом Нура уставилась в стену, обдумывая то, что прочла. Герой стал тем, с кем боролся... Станет ли Уроборос новым Драконом? Злым и беспощадным, хитрым и властолюбивым? Будет ли у него собственный Сад? А может, лишь золотая клетка с одной глупой Пташкой?

После расставания со Змеем Нура почти была уверена в том, какое решение примет – остаться с Уроборосом, а теперь... Снова сомнения, подпитываемые и личностью убийцы Кеи, что выбило из колеи, и дурацкой сказкой о Драконе. Вир был так похож на Шанти, но его характер... Он был по-настоящему змеиным, не зря Вир превратился в Уробороса... И снова... Как иронично, что он взял себе имя, олицетворяющее цикл, и цикл же теперь стремился повторить...

Весь день Нура бродила по квартире, как призрак, поглядывая на брошенную открытой книгу и пытаясь понять, чего она хочет и способна ли смириться с той жуткой стороной своего Змея, оставшейся ему от Дракона.

Нура вышла из душа, промокнула волосы и натянула огромную темно-зеленую футболку с белой горлицей, все еще вспоминая о сказке. Стоило выйти из коридора, как на периферии зрения мелькнула тень. Сердце тут же сорвалось в быстрый ритм, а страх комом застыл в горле. Нура вздрогнула, отпрыгивая в сторону раньше, чем заметила два огонька-глаза.

– Чтоб тебя! – пробормотала она, выдыхая. – Напугал!

Уроборос хмыкнул, перелистывая страницу. Он сидел на полу у дивана, а в руках держал сборник сказок. Нура потянула футболку вниз, вспомнив, что не надела белья, но все же не стала возвращаться обратно, а подошла к Змею. Он весь день был сам не свой...

– И как тебе история? – Уроборос не поднимал голову, все еще разглядывая строчки на белых листах. – Ты оставила книгу открытой, и я заметил, что ты прочла про Дракона.

Она пожала плечами, не зная, что ответить.

– Метафорично. – Уроборос швырнул сборник в сторону, и тот, проскользив по полу, ударился о стену. – Даяна дала мне это, когда объяснила все, когда показала мою мать, когда я захотел убить биологического отца... Она, наверное, считала, что я должен выучиться всему, стать сильнее, чтобы мог защитить себя, но дальше, по ее задумке, я обязан был спокойно жить. Даяна была против моей жажды мести, она говорила, что Дракона нельзя победить, и позже вручила дурацкие сказки.

Змей тяжело вздохнул, его пальцы взъерошили волосы, задевая длинную серьгу в остроконечном ухе. Серебряный серп Луны закачался, поблескивая от света.

– Дракона можно убить, но нельзя победить. Смерть заканчивается рождением. Это цикл. Дракона сменит Дракон. Я не хотел в это верить, но, признаться, умерил пыл, однако после гибели самой Даяны злость во мне вспыхнула с новой силой. И я не мог спокойно жить, зная, что этот ублюдок спокойно сидит у власти... – Уроборос закрыл глаза, откидываясь на диван. – А Даяна сама дала мне инструменты. Она привела меня в Башню и научила ее применять, она заставила меня освоить Древнюю магию и пригласила друга из темных эльфов, чтобы тот показал мне, как использовать метаморфизм на полную мощность. Она думала, что так помогает мне выжить в жестоком мире, но так она подарила мне все для мести...

Нура облизнула пересохшие от волнения губы. Почему-то в животе тревога закручивалась в узел, распространяя ужас холодом по позвоночнику. Она ощутила то, чего не ощущала с тех пор, как бежала по лесу, – страх к своему Змею.

– Даяна считала, что я не стану Драконом. Но... Наверное, я знал все с самого начала. Знал, кем я буду. Знал, что меня ждет. Я Уроборос. Я продолжение этого цикла. Я уничтожу Дракона, чтобы занять его место.

Сглотнув, Нура невольно сделала шаг назад, когда Змей распахнул глаза, в которых плескалась уверенность и жестокость. Он поднимался медленно и плавно, не моргая следя за своей Пташкой. И этот взгляд заставлял замереть на месте, почти не дыша.

– Мой отец был одержим своими чистыми Бабочками. Это болезнь. У этого не было причин. А у меня не было ни одной причины влюбиться в тебя так быстро. Ни одной, кроме болезни. Кроме одержимости певчими птичками. Кроме лица той, кто узнала мою тайну, кого я и сам хотел убить. Ты, Нура, оказалась не в том месте и не в то время. Теперь ты моя Пташка, хочешь ты того или нет.

– А если я решу уйти... Ты отпустишь меня?

Уроборос расхохотался пугающим клокочущим смехом, напоминающим почти истерический. А затем в мгновение смолк, останавливаясь рядом. Так близко, что его ядовитый аромат обволакивал Нуру, вынуждал окаменеть и не шевелиться.

– Нет. Ты моя Пташка. И думаю, мы выяснили, что случится, если ты убежишь...

Нура вскрикнула, когда Змей схватил ее за волосы, потянув вниз так, чтобы она открыла ему шею.

– Я догоню тебя. Я найду тебя, где бы ты ни пряталась. Я убью любого, кто решит, что ты его, а затем трахну тебя в его крови, чтобы ты запомнила это.

Раздвоенный язык оставил влажный след на шее, а шепот защекотал кожу.

– Чтобы ты осталась, я постоянно буду вливать в тебя яд, если это понадобится. Я сожгу весь мир, я брошу тебе под ноги трупы твоих врагов. Я дам тебе все, чего ты захочешь, любое твое желание я исполню! Дома, деньги, что угодно, моя сладкая Пташка. Просто... люби меня. – Уроборос уперся лбом в ее лоб, смотря в глаза.

Нура почти задыхалась от его слов. Его чувства, его безумная любовь тяжестью обрушились на ее невидимые крылья свободы. Она хотела бы сказать, что все это не для нее, что она просто человек, что это нездорово, но... Что-то внутри нее не позволяло ей ответить так, оттолкнуть его. Что-то внутри жаждало опасных игр. Это что-то хотело присвоить себе Змея, приковать его к себе, чтобы вечно слушать его мучительно-ласковое шипение.

Неужели она такая же? Неужели готова принять это? Принять его?

Рык Уробороса прорезал комнату, а Нура взвизгнула, когда он вдруг перекинул ее через плечо, широкими шагами продвигаясь по коридору к спальне. Его рука лежала на ее бедре, но двинулась выше...

– Ты не надела белье? – Его пальцы поднялись, вжимаясь между ног.

– Прекрати! – Нура наконец пришла в себя и ударила Змея по спине.

Уроборос грубо скинул ее на кровать.

– Что ты делаешь? – сдавленно спросила она, оттягивая футболку, чтобы прикрыться. Она завороженно смотрела за тем, как он стаскивал с себя одежду, оставаясь по пояс голым. Проклятие! Конечно, она и так знала, что он собирается делать!

Рот Змея перекосил жутковатый оскал, а глаза широко распахнулись. Миловидное лицо исказилось от неясной эмоции. Уроборос выглядел так, будто прямо сейчас окончательно сошел с ума и больше ему ничего не поможет.

Это пугало и одновременно возбуждало. Нура злилась на себя за то, что она вместо того, чтобы остановить все это, сбежать и позвать на помощь, ощущала неправильное желание...

– Я хочу, чтобы ты поняла, кто я, и осталась. – Уроборос склонился, упираясь руками в кровать по обе стороны от головы Нуры. – Я зло, Пташка, я новый Дракон. И ты принадлежишь мне.

– Я никому не принадлежу, – пробормотала она, цепляясь за остатки собственной вменяемости.

– Посмотрим. – Усмешка Змея терялась в обжигающем поцелуе.

Раздвоенный язык толкнулся в рот Нуры, щекоча нёбо. Она пыталась сдерживаться, не поддаваться на очередные игры, но снова растворялась в Уроборосе. Ее язык скользнул между его губами, и острые ядовитые клыки поцарапали ее. Кровь и яд наполнили их поцелуй, делая его еще более неправильным и порочным...

* * *

Внутри Уробороса смешивались страх и злость, безумие и любовь, он отказывался бороться и отчаянно хвататься за свет внутри себя. Ему это было не нужно. Больше нет. Ему нужна была только Пташка под ним, которая отвечала ему с той же яростью, какая горела внутри него.

Нура мстительно прикусила губу своего Змея, царапая тонкую кожицу, и вкус крови стал сильнее. Уроборос застонал. Ему нравилось это. Нравилась их кровь, солью остающаяся на языке и распаляющая желание. Вытянутые клыки наполнились измененным ядом, а тело готово было к новому гону, более продолжительному и продуктивному. Но следовало сдержаться. Пока что... Пока не закончены все дела, пока нельзя было утонуть в Пташке... Хотя члены уже натянули ширинку и болезненно пульсировали в жажде погрузиться в Нуру.

Уроборос задрал ее футболку и грубо сжал ее мягкую грудь, шипя:

– Я буду трахать тебя, пока ты не устанешь. Но даже когда ты уже не сможешь терпеть, я все равно сделаю это опять. И опять. Пока ты не скажешь, кому принадлежишь. Кому ты принадлежишь, Пташка?

– Никому, – нахмурилась она.

– Неправильный ответ.

Уроборос резко перевернул ее на живот и поднял ее задницу. Шлепок вышел хлестким и звонким, отпечаток ладони остался на нежной бледной коже попки Нуры. Она охнула, а потом снова, когда ее ноги оторвались от постели и легли на плечи Уробороса. Он прижался ртом к ее влагалищу, настойчиво трахая ее языком, на кончиках которого расцветал сладкий вкус возбуждения. Пальцами он обводил клитор, немного грубо касаясь его, а другой рукой массировал ее задний проход.

Когда Уроборос оторвался от нее, отбросив на кровать, между ее ног маняще блестела смазка и слюна. Нура тяжело дышала, переворачиваясь и приподнимаясь. Несмотря на то что ее глаза были затуманены дымкой желания, они казались стальными, непримиримыми.

– Хочешь поиграть, Пташка? – Уроборос ощерился, приоткрыв рот и показывая вытянутые клыки.

Но она молчала, стиснув зубы. Это раздражало, и он схватил ее за шею, немного сжав ее. Нура выпрямилась, держась за запястье своего Змея. Он поцеловал ее, но она принялась царапаться и кусать его. Кровь снова наполнила их рты. Уроборосу хотелось поставить ее на колени перед собой, вынудить сосать его изнывающие по ее теплу члены...

– Отвечай, – хищно облизнулся он. – Кому ты принадлежишь?

– Никому, – упрямо ответила она.

Уроборос снова отбросил ее на кровать. А когда она откинула за спину свои спутавшиеся влажные волосы, он все же Приказал:

– На колени!

* * *

– На колени! – прорычал Змей, и тяжесть Приказа обрушилась на Нуру.

Было в этом зверином рыке что-то, что снова заставило думать о Драконе. Его действительно нельзя победить, можно лишь следовать по замкнутому циклу, вновь и вновь повторяя то, что уже было. Только вместо Бабочек – Пташка, которая послушно опускалась на колени даже тогда, когда Приказ ослабел.

Нура смотрела на Уробороса снизу вверх, пытаясь поймать свои чувства за хвост и разглядеть их получше. Что она, Морок ее дери, чувствовала? Злость горела внутри, а вместе с ней страх и вожделение. Взрывной коктейль, который можно запустить в кого-то, желая уничтожить. Однако между бедрами чувствовалась мучительная пульсация. Хотелось унять эту боль, и мысли ускользали, теряясь в тумане похоти, мешая сосредоточиться на чем-то, кроме ширинки Уробороса, где ткань натянулась на выдвинувшихся членах.

Змей больше ничего не говорил, кажется, даже не дышал, и Нура сама подползла ближе, расстегивая ремень и ширинку. Она приспустила штаны, чтобы высвободить два члена. Вены на них вздулись, а головки блестели от предэякулята. Рот наполнился слюной, потому что в прошлый раз сперма Уробороса была несправедливо вкусной... Может, это из-за действия яда? Может, теперь она будет горькой и противной?

«Проверь», – напела Пташка внутри, и Нура обхватила оба члена. Уроборос застонал, пошатываясь. Пришлось дать ему время, чтобы он опустился на кровать. Как только он сел, упершись ладонями в одеяло и сжав его, Нура вернула руки обратно, скользя по длине снизу вверх к сочащейся головке.

Змей издал сдавленный звук, будто задыхался. Сдержать ехидство было почти невозможно, и усмешка расползлась на губах. Нура отстраненно подумала, что нельзя дразнить его, ведь он сильнее физически и магически. Он может сделать с ней все что угодно...

«То, что позволю я», – поправила Пташка. Она считала, что дразнить Уробороса – отличная идея. И кольцо пальцев вокруг членов разжалось.

– Морок! – выругался Змей, приподнимая таз.

Головка соскользнула с ухмылки Нуры, но как только послышался жалобный мужской стон, ее губы распахнулись, а язык слизнул с горячей нежной кожи предэякулят.

– Вот так... – Пальцы Уробороса путались в волосах Пташки. – Ты моя...

Его слова действовали опьяняюще. Нура отпустила верхний член, сосредоточившись только на нижнем, который набух сильнее внутри ее рта и пульсировал. Она потянулась к клитору и облегченно выдохнула, когда наконец смогла хоть немного унять боль между бедрами.

– Да, сильнее! – приказал Змей. Его Пташка послушно начала сосать интенсивнее.

Она застонала, пытаясь взять больше, но снова вернулась к головке члена. Уроборос же приподнялся, сильнее толкаясь в нее, а затем кончил с шипением, таящим в воздухе. Во рту Нуры разлилась его сперма, почти такая же вкусная, как и прошлый раз. Если это очередная особенность нагов, то, пожалуй, она понимает ту первую женщину, которая возлегла со змеем...

– Ты такая умница, Пташка. – Уроборос приподнял ее лицо за подбородок.

Нура сглотнула его сперму, завороженно глядя в сияющие изумруды глаз.

– Кому ты принадлежишь? – хрипло спросил он, стирая большим пальцем руки сперму, оставшуюся на уголке ее губ.

– Тебе, – застонала она, стискивая бедра.

– Хорошая девочка. Иди сюда, поцелуй меня.

Нура оперлась ладонями о его колени, вставая и жадно вылизывая его рот, специально задевая клыки, с которых капал кисло-сладкий яд. А затем отстранилась, гневно нахмурившись:

– Ты Приказал мне!

– Только опуститься, отсосала ты мне сама, – хмыкнул Уроборос.

– Поднимайся! – рявкнула она, отступая.

Змей ошарашенно уставился на нее, но поднялся.

– Раздевайся.

Он подчинился.

– Ложись.

Уроборос лег, завороженно наблюдая за тем, как она стаскивает через голову футболку, оставаясь абсолютно голой. Нура злилась. Она безумно злилась на него! Как он посмел! Гад!

Она перекинула ногу через тело Змея. И предупредила:

– Не вздумай кончать, пока я не разрешу!

– Да, – выдохнул он, даже не смотря на ее лицо, только вниз, туда, где его второй член плавно погружался в нее.

Нура могла бы помучить его, но она была на грани. Пытать саму себя ни к чему. Ей просто нужно наконец почувствовать Уробороса полностью, унять жажду по нему. Она резко опустилась на член, застонав от гаммы ощущений. От наполненности и от того, как при наклоне ее клитор вдавился в кожу Змея. Она замерла, ловя его взгляд:

– Кому ты принадлежишь?

– Тебе! – заскулил он, пальцами впиваясь в ее ягодицы. – Я только твой, Пташка.

– И ты хочешь, чтобы я тебя трахнула? – Она прошлась ногтями по его соскам.

– Да!

– Хорошие мальчики умеют просить.

– О Морок! Умоляю, Пташка! Используй меня! Пожалуйста!

Она застонала, довольная его словами. Нура начала двигаться вверх-вниз на нем, опираясь на его грудь.

– Даже лучше, чем я представлял, – судорожно глотая воздух, проскулил Уроборос. – Ты прекрасная наездница...

Нефритовые глаза проходились по Пташке, по ее подпрыгивающей груди, по ее прикушенной губе и по тому, как соединялись их тела. Его собственнический взгляд и желание в нем приближали к пику только быстрее.

Оргазм взорвался в теле, вырывая крик из горла. Нура замерла, невольно сжимая ноги и царапая кожу Уробороса перед тем, как расслабленно опуститься на него. Она вспотела, а еще у нее побаливали мышцы... Придется поупражняться в «скачках»...

– Пташка, – болезненно застонал Уроборос.

Нура не сразу поняла, чего не хватает... Спермы. Ну конечно, ее Змей обещал быть хорошим мальчиком, и он выполнял приказ Пташки – не кончал, ведь она не разрешала.

– Твоя очередь, – пробормотала она.

Однако этого хватило, чтобы Уроборос приподнял ее и опустил на одеяло, а сам пристроился сзади, приподнимая ее бедра и снова вводя свой член внутрь ее влагалища.

– Скажи еще раз, Пташка. Пожалуйста, скажи это...

– Я твоя. Только твоя, мой Змей.

Несколько грубых рваных толчков – и Нура почувствовала, как его семя заполняет ее, а сам он наваливается сверху. Тяжелое тело вдавливало в матрас, но ей было плевать.

Плевать, что вся она потная. Плевать, что Уроборос применил Приказ. Плевать, что подумают остальные. Плевать, что он станет Драконом. Пусть становится, но он будет только ее Драконом. Просто на все плевать. Нура будет брать то, чего она захочет. Больше никто и никогда не заставит ее отказаться от своих желаний ради того, чтобы кому-то угодить, будь то собственная мать или общество.

Нет, ей плевать! Она Пташка, и у нее есть Змей. Пусть это нездорово, пусть она безумна, пусть это одержимость. Плевать! Она усмехнулась, наконец чувствуя облегчение. Она приняла решение.

Пташка прокляла саму себя на любовь Змея.

– Нура, – позвал слабым голосом Уроборос, – я не думал, что это возможно, но, кажется, я люблю тебя еще сильнее, чем раньше.

Теплое чувство разлилось в груди, и приятные мурашки покрыли кожу. Он зашевелился сверху, перекатываясь на бок. Их глаза встретились, и Нура улыбнулась, чмокнув его в нос. Уроборос криво усмехнулся в ответ, сползая вниз по кровати и обнимая свою Пташку, уткнувшись ей в грудь.

– Ты знаешь, что я вечно буду твоим? Я всегда буду слушать тебя. Тебе не нужна магия, чтобы приказывать мне. И я... Я больше так не стану делать...

Нура обняла его в ответ, целуя в макушку. Забавно, как быстро он шел на попятную, как быстро становился тем самым послушным мальчиком.

– Можешь делать. Мне нравятся наши игры со Змеем. Главное, не перебарщивай.

– Никогда, – серьезно ответил Уроборос, поднимая голову. – Я слишком люблю тебя, Нура.

– Я тоже люблю тебя, Вир. И ты – мой выбор.

Он улыбнулся озорной ребяческой улыбкой, нежно целуя и выдыхая прямо ей в рот:

– Спасибо.

Глава 38. Дракон

Когда Уроборос вернулся после душа, Пташка уже спала, не дождавшись возвращения своего Змея. Он улыбнулся, смотря на ее обнаженное тело, прикрытое снизу краем пледа.

Нура сделала выбор. Она осталась с ним, отдала себя ему. Уроборос невольно ежился от сладкой истомы, разливавшейся по телу, когда он вспоминал, как она командовала им. Это успокаивало. Если даже он начнет переходить невидимую грань безумия, Пташка напомнит ему об этом и поставит на место. Он сам выдал ей власть на подобное. Он ее раб.

Уроборос тихо приблизился, укутывая Нуру в плед. Ночи становились прохладнее, а, судя по всему, спать Пташке придется одной. Он быстро оделся и, стараясь ступать едва слышно, приблизился к выходу, усмехнувшись тому, что раньше он тоже крался по этой квартире, но тогда еще не знал, что Нура сама захочет поскакать на нем.

С самодовольной ухмылкой Уроборос закрыл дверь, спустился на лифте и шутливо отсалютовал охранникам, которые, несмотря на то что знали о его договоренности с кланом, все равно поглядывали на него со злобой. Видно, обижались, что он умудрялся так долго дурить их и даже использовать Приказ.

Новенький мобиль завелся легко. Кристалл был почти неслышимым. К знакомому дому за городом Уроборос подъехал, когда вокруг все тонуло во мраке. На крыльце, нетерпеливо постукивая ногой, ждал высокий мужчина.

– Наконец-то! – немного раздраженно бросил он, когда Уроборос вышел из машины.

– И тебе доброе утро, Сигмунт. Что-то ты нервный.

– Я пытался связаться с тобой полвечера и ночь! И заходи быстрее...

Уроборос не стал спорить, скрываясь внутри. Тут было тихо, как и всегда. Пахло чистящими средствами и дорогим парфюмом, как и всегда. Еще виски. Не как всегда.

– Был повод выпить? – Уроборос прошел в небольшой мрачный кабинет.

Свет здесь был лишь от торшера, стоящего в дальнем углу, рядом с круглым столиком. Обычно на нем держали графин алкоголя и три стакана на подставке, но сегодня графин стоял на письменном столе, заваленном бумагами. Там же был и один из стаканов.

– Я нервничал, – вздохнул Сигмунт, опускаясь на кресло рядом с торшером. – Я слишком редко начал появляться в ратуше, уже забыл, каково это... А тут срочно вызвали, ты не берешь нусфон, а Арго наорал на меня...

– Наорал? – Уроборос вскинул брови. – За что?

– Откуда я знаю! – вспылил тот. – Ты сказал мне сидеть тихо! Забрал мое лицо! Я не хожу в кабинет Арго, это делаешь ты в моем обличье! Я все это время был просто служащим! Выполнял свою работу, и выполнял отлично, пока ты не...

– Я? Снор, Снор... Не помнишь добра, а? Или хочешь сказать, что я за тебя убил того парня?

– Он напал на меня!

– Тогда чего же ты не побежал в полицию, а попытался скрыть улики?

– Будто мне бы кто-то поверил... Меня бы выгнали с работы, посадили бы! А его банда забила бы меня... Что мне оставалось делать? А тут еще ты все разнюхал и обещал помочь. Конечно, я согласился! Откуда мне было знать, что ты украдешь мою личность и за год сделаешь из меня заместителя Арго Стеина?

– Ну-ну, только не хнычь, малыш Сиг. – Уроборос похлопал его по плечу больше насмешливо, чем успокаивающе.

– Я в полном дерьме благодаря тебе!

– О, ну тогда беги к главе и расскажи, что ты его предал.

– Он убьет меня. Или ты убьешь. Вы оба жуткие... Я между молотом и наковальней. Если бы я не напился тогда в том районе, если бы не испугался и не убил случайно того парня, если бы отказался от сделки с тобой, если бы не узнал про секреты Арго Стеина... Я бы... Я жил нормально...

– У тебя не было бы такого шикарного дома и перспектив, – Уроборос налил из графина еще немного виски. – Не появилось бы столько денег. И не было бы того, кто решает твои проблемы.

Сигмунт принял протянутый стакан с алкоголем, почти залпом осушая его.

– Теперь, малыш Снор, расскажи-ка подробнее, что именно не понравилось главе кантона. А я, как всегда, решу твои проблемы.

– Он... Он говорил, что я не выполнил какое-то важное поручение... Какую-то девчонку не привел... Ты... Ты же не решил найти ему новую невинную любовницу? Ты же не...

– Нет. – Уроборос поморщился.

– Слава предкам... Я уж думал, ты совсем как он... – Сигмунт смолк под вспыхнувшими зеленью глазами. – В общем, я уговорил его дождаться утра, а Стеин сказал, что, если я не сделаю то, что ему нужно, он отправит туда агента Гаинха, чтобы тот, мол, повторил подвиг какого-то там коллеги...

Уроборос бросил взгляд в окно. Утро было настолько ранним, что Инти едва окрасила тонкую полоску над горизонтом, остальное небо оставалось чернильного цвета с мелкими вкраплениями звезд, похожими на алмазную крошку. Он не успеет перекинуться Сигмунтом и доехать до места, чтобы уговорить Арго дать ему отсрочку. А Лерос... Чтоб его! «Подвиг коллеги» – явно неудачное похищение Нуры. И похоже, старому Дракону надоело ждать.

– Морок! – выругался Уроборос, вытаскивая нусфон. Нужный идентификатор нашелся быстро, ведь вместо имени был записан титул, а он начинался на первую букву алфавита...

* * *

Нура потянулась, зевая и щупая холодную постель. Рядом никто не спал. Видимо, Змей ушел еще раньше, хотя снаружи Инти только-только поднялась из-за горизонта. Может, оно и к лучшему, Нуре явно нужно время, чтобы переварить то, что случилось вчера.

– А что еще думать, – недовольно пробурчала она вслух, – я все решила. Хватит уже сомневаться!

Она и правда решила. Это было одно из немногих жизненных решений, принятых ею самой, а не кем-то за нее. Вот и отлично. А еще Уроборос... Вир... Они с ним обменялись своей любовью, возможно, не такой идеальной и правильной, но уж какая была.

Змей даст ей подарок – изгнание Бойги, ее крах, но и Нура тоже хотела что-то ему дать... Что, например? Что она может подарить человеку, который почти наверняка располагает большими средствами, чем она, даже если учитывать счет Кеи...

Откуда-то снизу залаяла собака. Нура вскочила. Ну конечно! Щенок! Она может подарить Виру щенка! И этот щенок будет их общим, он будет в безопасности и вырастет добродушным большим псом... Можно даже взять белого, как у того соседа из района темных... Кстати, а разве он не говорил, что его собака скоро ощенится?

– О предки, вы ниспослали мне идею! На Лоннат я приготовлю вкуснейший тыквенный пирог для подношения! – искренне пообещала Нура, выпутываясь из пледа.

Заряд бодрости от замысла не позволял нежиться в кровати. К тому же она просто обязана успеть съездить к соседу Уробороса и договориться прямо сейчас о том, что она выкупит одного из щенков! А потом главное – молчать и делать вид, что все нормально... и подарить щенка! Сюрприз должен получиться.

Нура быстро натянула топ и джинсы, завязала небрежный хвост, схватила рюкзак и вылетела наружу, тыкая на кнопку лифта несколько раз, будто это помогло бы ему приехать на этаж быстрее. Уже выбегая из подъезда, она вдруг вспомнила, что нужно было позвать с собой Мамбу. Возможно, они придумают, как въехать в район темных эльфов безопасно, в конце концов, Тайпан ведь заезжал на территорию Полозов без особых проблем. Вот без сопровождения уходить нельзя, тем более теперь, когда Бумсланг со своими нагами охотится за очередной Йон.

Воодушевление помешало мыслить разумно, однако сейчас Нура все же вспомнила об опасностях серпентария. Она цокнула языком, осудив себя за недостаточную предосторожность, и повернулась, чтобы возвратиться в дом, но...

– Госпожа Йон! – из-за угла здания выглянул мужчина в полицейской форме. – Хорошо, что застал вас здесь.

– М-меня? – удивилась Нура, останавливаясь.

– Разве вы не Йон? Я по делу вашей сестры. По поводу ее убийства.

Нура рефлекторно шагнула навстречу, но тут же оцепенела:

– С чего бы полиции только сейчас вспоминать об этом деле?

Полицейский улыбнулся какой-то ненастоящей, искусственной улыбкой, а позади, прямо над ухом, раздался знакомый голос:

– Приказ главы.

Нура обернулась, встречаясь взглядом со светящимися глазами Лероса. Белые волосы падали на его лоб, а лицо исказилось от ухмылки. Его рука коснулась запястья Нуры. По жилам растекалась усталость, а перед глазами все поплыло. Рядом раздались крики, но мир уже тонул во тьме...

* * *

«Мы не успели», – зазвучали мысли Аспида, передаваемые через нусфон.

Уроборос едва сдерживался, чтобы не раскрошить в руке гладкий отшлифованный артефакт. Ярость разгоняла кровь по венам, распаляя все внутри. Еще ночью его Пташка была рядом, сладкая и теплая, а теперь Дракон забрал ее, а наги не смогли этому помешать. Помешать шавкам Стеина!

– Вы бесполезны, – зашипел Уроборос, одновременно передавая это через нусфон. – Я дал тебе информацию о компаниях, которые вы можете выкупить у Полозов, пока те заняты внутренними распрями. Я подтолкнул нагов из другого клана уйти к тебе, ибо Полозы ослабли. Все, что я просил у тебя, – безопасность Пташки!

Уроборос раздраженно оборвал связь. Он понимал, что Нура и сама подставилась, выйдя без сопровождения, никого не предупредив. Виноват и ее Змей, не объяснивший уровень опасности... Но сокрушаться некогда. Нужно было срочно что-то придумать.

– Н-ну что там? – осторожно спросил Сигмунт из-за спины.

Уроборос ответил звериным рыком. Он знал, где его Пташка. Она в логове Дракона, а оно не так далеко от дома помощника главы. Времени на решение мало. Сейчас или никогда...

– Принеси костюм, Сиг, а потом выключи свой нусфон и притворись мертвым. Ты никуда не выходишь. Ни с кем не разговариваешь, пока я не разрешу. Понял?

Тот быстро-быстро закивал.

Времени мало...

Лишь бы успеть...

Забегая в дом и раздеваясь на ходу, Уроборос шепнул:

– Я скоро, Пташка.

* * *

Нура очнулась, когда кто-то брызнул водой на лицо. Она поморщилась, медленно раскрывая глаза. Никакой боли и недомогания она не чувствовала. Уже плюс... К тому же ничего не сковывало движений – ни веревок, ни наручников. Считали, что девчонка безвредна? Ну-ну...

– Лерос, – промямлила Нура, пялясь в бледное лицо Одержимого, – ну и подлец же ты...

Тот не ответил, но выпрямился, отступая и позволяя оглядеть помещение, где они находились. Просторная комната со светлым мраморным полом и арочными окнами, за которыми виднелись деревья. К счастью, не гигантские... Тяжелые портьеры были глубокого изумрудного цвета, а под потолком висела люстра, имитирующая свечную. На стенах – картины, но мебели здесь не было, а Нура лежала на узорчатом ковре.

В помещении было душно и до тошноты воняло амброй. Чуть в стороне трещали горящие полена в камине, возле которого спиной стоял мужчина, листая... ее тетрадь с записями! Одетый в безупречно скроенные брюки и рубашку, он выглядел так, будто пришел с деловой встречи или только собирается на нее.

– Она в сознании, хозяин, – обратился Лерос к незнакомцу.

Впрочем, стоило тому оглянуться, как Нура узнала его. Арго Стеин. Глава Восточного кантона. Дракон.

Несмотря на то что ему уже немного за шестьдесят, он выглядел моложе своих зим. Впрочем, теперь стало понятно, что это заслуга его крови нага. Густые с проседью волосы он уложил назад, открывая глубокие заломы на лбу. Между бровями тоже заметны были морщины, как и в уголках губ, будто Стеин вечно хмурился. А еще они с Уроборосом примерно одного роста...

Но общего в их внешности находилось мало. Арго имел грубое лицо с резкими чертами и тонкими губами. Острые скулы Уроборосу явно достались от отца, но все остальное... Нет. Даже зеленые таинственные глаза, поблескивающие во тьме, – заслуга Шанти.

Ледяные глаза голубого цвета не блестели вовсе, они выглядели тусклыми и неживыми. Взгляд Дракона был тяжелым и пронизывающим, он словно искал слабости, чтобы воспользоваться ими.

– Прелестно, ты радуешь меня все больше, Лерос. Тот мальчишка, которого забрали из приюта и который трясся от самой перспективы впустить в тело духа, давно вырос, а я все равно вижу тебя еще юнцом, – добродушно усмехнулся Арго. Если бы Нура не знала его подноготную, она бы вполне могла решить, что он обычный. – Ты один из немногих выживших знающих, и я рад, что мне не пришлось убить еще и тебя. Было бы печально расставаться с таким исполнительным агентом.

– Благодарю за похвалу, хозяин.

– Ты? А дух?

– Благодарю, хозяин, – недовольно пробурчал дух, сверкнув глазами Лероса.

Арго хмыкнул, захлопывая тетрадь. Его манера держаться и резкие движения выдавали внутреннюю агрессию. На запястье – массивные часы, которые, как и он сам, казались тяжелыми и угнетающими. Стеин был воплощением жесткости и недовольства.

– Хозяин, а что насчет Снора?

– Сигмунта? А что с ним?

– Он не смог оправдать ваших ожиданий и... Он один из новых знающих, а его лояльность под большим вопросом... Несмотря на его услужливость и информацию...

– Об этом позже, Лерос, не занудствуй. Я доволен тобой, этого достаточно. А пока дай мне насладиться этой милой Бабочкой...

Нура сглотнула, заметив мерзкий оскал Арго. Бабочка! Он назвал ее так, как называл других...

Стеин небрежно отбросил тетрадь в камин, и та вспыхнула моментально. Запах гари расползся по комнате. Будто это действительно было логово дракона и еще немного – и помимо дыма появится и чешуя...

– Я видел только изображение этой Кеи, но... Они и правда так похожи! – удивился Арго. – Честно говоря, жаль, что ее сестричка сдохла, я бы их обеих...

– Даже если у тебя было два члена, разве тебе не отрезали один? – почти выплюнула Нура, приподнимаясь на руках. Сердце в ее груди заходилось в неровном быстром ритме, а страх вгрызался в плоть, но она старалась держаться. Если ее конец будет таким, то она взглянет на него со смелостью, а не трясясь от ужаса.

Пощечина, которой Арго наградил ее, вызвала острую боль и звон в ухе. Но Нура ни на секунду не пожалела о фразе. Она охнула, опустив голову и пытаясь собраться, пока Лерос что-то говорил.

– А сколько ей зим? – раздался грубый голос Стеина.

– Двадцать четыре.

– Для меня слишком стара...

Стара? Выродок!

– А что насчет девственности?

– Я... Я не в курсе... – растерялся Лерос. – Кажется, Кея упоминала, что ее сестра невинна.

– Уже что-то...

– У тебя нюх атрофировался за столько зим? – насмешливо поинтересовалась Нура, поднимая взгляд. – Или ты всегда был слабаком, неспособным почувствовать ароматы?

– А ты слишком разговорчивая дрянь! – Арго схватил ее за волосы. – Может, тебе стоит отрезать язык?

– Тогда как же ты узнаешь ответы на свои вопросы? Или ты не читал тетрадь? Помнится, я не все записи об Уроборосе оставила...

Арго зарычал. Почти как его сын...

– Начнем отвечать... Нет, я не девственница. Уроборос постарался. – Она ухмыльнулась. – Что дальш...

Очередной удар заставил рухнуть на пол. Боль, пронзившая все лицо, была ужасной, Нура закричала, снова опуская голову. Нос будто обожгло, а из него заструилась кровь, окропляя ковер. Дышать стало сложно. Вот же... Морок! Неужели сломал?

Дрожащей рукой Нура коснулась носа, но вновь ощутила лишь боль, а пальцы стали алыми от свежей крови. Однако удар вместо страха наполнил решимостью и яростью. Слезы стекали по щекам, смешиваясь с кровью, но все, чего хотелось Нуре, – выпустить пулю в лоб этого ублюдка и покончить со всем одним махом.

Пока она пыталась собраться, Лерос неразборчиво оправдывался:

– ...не знал. После похищения был какой-то наг, но мы не были уверены в том, что это Уроборос, а не кто-то из Полозов.

– Мог бы спросить, – пробормотала Нура, слизывая с губ кровь и пытаясь медленно подняться.

Арго резко повернул к ней голову:

– Где Уроборос?

– Был в моей постели, дальше не знаю, – с трудом ответила она. Боль отчасти гасилась адреналином, но все это было слишком... Голова кружилась, а давать отпор было нечем...

– Что ж, сейчас это не так уж и важно, – ощерился Арго, снова приближаясь и доставая из-за пояса пистолет. – Ведь мы с тобой поиграем, Бабочка, и ты сама расскажешь мне все.

Нура испуганно следила за дулом пистолета – куда оно направлено. Лишь бы не на нее. Он же не думал ее пристрелить?

– Знаешь, почему ты не связана, детка? – Дракон склонился над ней, закрывая фигурой часть комнаты.

Лерос молча прошел мимо и остановился у окна. Он повернулся спиной. Явно не собирался наблюдать за картиной издевательств, но все еще готов был охранять своего хозяина.

Нура не ответила на вопрос Арго, лишь вытерла тыльной стороной ладони сочащуюся из носа кровь, размышляя, что она может сделать. В голове всплывали приемы, которым учила Эрика, но... Сможет ли девушка вырвать пистолет у массивного мужчины? Впрочем... Он ведь немолод. Может, потому у него испортился нюх? А что, у людей ведь с возрастом портится зрение... Может, Дракон слабее, чем кажется?

– Ты не связана, потому что в этом нет необходимости, – не дождавшись ответа, произнес Арго. – Гораздо проще прострелить тебе колени, раздробить чашечки. И тогда, моя маленькая Бабочка, ты не сможешь свободно порхать.

Пистолет плавно направился на ноги Нуры. Сердце слышно было в ушах, оно грохотало, будто стучало прямо по ребрам, отбивая неровный дикий ритм.

– Но ты будешь ползать у моих ног. – Арго схватил ее за подбородок и слизнул кровь с ее лица. Его язык был немного длиннее обычного, и что-то подсказывало, что когда-то был и раздвоенным...

Больше всего Нуре хотелось с визгом отскочить, но она опустила взгляд на пистолет и чуть наклонила голову. Дракон был слишком увлечен, он наслаждался последствиями чужой боли, смакуя кровь во рту. Арго даже не успел понять, что происходит, когда Нура резко вскочила, ударяя головой в его нос. Небольшой реванш.

Дракон ахнул и пошатнулся. Бушующие эмоции вызвали прилив сил, адреналин заглушил боль и страх. И секундное замешательство врага дало шанс. Нура сумела выхватить оружие из его пальцев, а тот не успел сжать рукоятку сильнее. Эрика могла гордиться ученицей.

– Йон! – Лерос уже держал свой пистолет наготове. Он агент Службы. Он стреляет куда лучше ее, а еще внутри него дух...

Однако сдаваться так просто Нура была не намерена. Ее руки сжимали пистолет, целясь прямо в Дракона. Хотелось одновременно пищать от восторга, что у нее получилось одержать маленькую, но победу, но при этом хотелось и рыдать, трясясь от ужаса. Нура выбрала стать канатоходцем, балансируя где-то между.

– Если ты дернешься, – бросила она Леросу, хотя смотрела прямо на Арго, – я пристрелю твоего хозяина.

– Убей ее, Гаинх! – зарычал Дракон.

Команда прозвучала резко и быстро, как удар. Нура не успела подумать ни о чем. Она лишь поняла, что у нее еще пара секунд до смерти. Пара секунд и вечный мрак, смешанный с надеждой на то, что по ту строну ждали предки и Кея... А здесь останется родня. Здесь останется Змей...

Странно, но больше всего Нура сожалела только о том, что упустила время с ним. Что взяла «перерыв», а не наслаждалась Уроборосом. А теперь она погибнет от рук Одержимого и...

– Стреляй уже в нее!

Что-то щелкнуло в голове Нуры, и по ее губам расползлась по-настоящему змеиная усмешка...

* * *

Уроборос нервно стучал пальцами по рулю. Ворота открывались слишком медленно. Беловолосые охранники из Одержимых прогуливались вокруг дома. Их, как всегда, было немного. Здесь лишь знающие. Те, кто тайком поставлял Арго новых Бабочек, а затем избавлялся от них.

– Хозяин в большом зале, – сообщил охранник, – но боюсь, господин Снор, он занят.

Уроборос поправил очки. Сегодня они были нужны ему больше обычного. Сегодня это еще одна защита. Его глаза остались зелеными. И если хоть кто-то из Одержимых решил бы повнимательнее приглядеться, то раскрыл бы чужака моментально. Впрочем, они могли заметить даже его рост... Настоящий Сигмунт немного ниже и щуплее...

– Ничего, я ведь знаю правила, – как можно более непринужденно улыбнулся Уроборос. – И если бы это не было срочным делом, я бы не приехал. Не утруждайте себя, я лично сообщу о своем визите господину Стеину.

Охранник кивнул и отошел, позволяя гостю войти внутрь дома. Почти сразу в нос ударил запах крови. Страх душил, тяжестью наваливаясь на плечи. Пташка! Что с ней! Что он с ней сделал?

Уроборос не мог себя контролировать. Он даже не осмотрелся, чтобы убедиться, что рядом никого нет, чтобы никто не заметил, как обычно собранный Сигмунт сорвался на бег, несясь к большому залу. Тот был сделан с шумоизоляцией, и даже чуткий слух не уловил бы того, что происходило внутри, но когда дверь приоткрылась...

Звук выстрела прозвучал как приговор. Он был оглушающе громким.

И одно слово пульсировало в висках.

Нура.

Глава 39. Уроборос

Дрожь в теле ослабла, уверенность приятно грела после ледяного страха. Палец замер на спусковом крючке, а Нура еще раз удостоверилась, что пистолет снят с предохранителя, а курок взведен. Оружие в ее руках было готово убивать. И в серых глазах наверняка сейчас металл. Они смотрели так же решительно, как смотрели бы глаза Кеи, как два острых лезвия, вонзавшиеся по самую рукоять в податливую плоть и рвавшие ее на кровавые ошметки. Дракон это явно ощущал, он оцепенел, напряженно следя за дулом, которое смотрело в его лоб.

– Ты не выстрелишь, Лерос, – спокойно произнесла Нура. – Я не освобождала тебя от клятвы, которую ты дал на пороге квартиры Кеи. Ты помнишь, что обещал мне?

– Что мы не причиним тебе вреда, если ты не нападешь на нас первой, – ответил дух вместо Лероса. А тот колебался перед тем, как заговорить самому. – Я похитил тебя...

– Когда меня похищали твои коллеги, я чувствовала себя ужасно. Они нанесли мне вред, а ты просто вырубил. Успеешь сделать это сейчас? До того как я выпущу пулю в твоего хозяина.

Бледное лицо Лероса застыло, как и тело. Глаза горели, но пистолет в его хватке трясся. На коже блестела испарина...

Нура вдруг поняла, что слишком пристально смотрела на него, а не на Дракона... Она дернулась, резко отступая и едва успев уйти от броска Арго Стеина. Нервы были словно натянутая тетива, которая оказалась спущенной в момент нападения... Вот только воображаемая стрела превратилась в реальную пулю.

Звук выстрела затопил все пространство, наполнив его грохотом, от которого звенело в ушах. Нура распахнула рот, потому что только так сейчас могла дышать глубоко, и смотрела на очередные следы насилия – кровь. Она вырывалась с кашлем изо рта Арго Стеина, рухнувшего на пол.

Нура не чувствовала запахов, но запах крови все равно всплыл в разуме. Из-за выстрела все звуки казались приглушенными. Мир будто расползался, разорванный осознанием того, что произошло.

Нура ранила Арго Стеина. Ранила главу Восточного кантона.

Пташка ранила Дракона.

Это что-то нереальное. Что-то, чего быть не могло, но случилось. И подтверждение этому перед ней.

Нуру схватили за плечи, разворачивая. Пистолет уперся в чье-то тело, а она едва могла сконцентрироваться на незнакомом скучном лице.

«Меня убьют за это?» – рассеянный вопрос родился в голове. Сложно было даже думать о том, что происходит. Все стало далеким и нереальным. «Это шок», – подсказало сознание. Вот почему мир вокруг такой странный, такой медленный, такой искаженный...

– ...Пташка! – кто-то встряхнул ее.

В чужом голосе прорывались знакомые нотки. И такое родное обращение заставило Нуру моргнуть, скинув наваждение. Первое, что она заметила, – глаза под линзами очков. Глаза незнакомца были того самого цвета полыни, оставляющей на языке горький привкус. Глаза Змея.

– Уроборос, – пробормотала она с облегчением.

– Все хорошо, Пташка, ты умница! – Он прижался губами к ее лбу. – Как только я сниму эту кожу, я излечу тебя, потерпи.

– Я... Я в порядке, – кое-как выговорила Нура, опуская пистолет. Она бы не простила себе, если бы ранила своего Змея. – Но...

– Теперь ясно, чего ты боялся, – произнес зловещий голос духа, звучавший из недр Лероса.

– Уб... ей... – невнятно забулькал кровью Стеин, пытаясь подняться.

Уроборос молчал, но радужка стала ярче, сияя изнутри.

– Не стоит, – буркнул дух и ухмыльнулся чему-то. Глаза Лероса вдруг закатились, а сам он упал.

Что это было? Но спросить Нура не успела. Арго сплюнул кровь и позвал:

– Сиг...

* * *

Чужое имя звучало тихо и слабо из уст умирающего Дракона, но Уроборос отстранился от Пташки и посмотрел на того, кто причинил ей боль, – на своего отца.

Сейчас Арго выглядел жалко. Он лежал на полу, едва не захлебываясь кровью. В сердце Нура не попала, пуля застряла где-то рядом, возможно, повредила легкое. В любом случае Дракон долго подавлял свою сущность Иного. Это и старость лишили его многих преимуществ: острого нюха, Приказа и хорошей регенерации. Возможно, если вытащить пулю и начать исцелять, Арго восстановится быстро, вот только помощи ему ждать было неоткуда.

Если кто-то еще услышал выстрел, он был ожидаем. Не так давно Уроборос кое-что выяснил о новых предпочтениях Дракона... Он больше не держал Бабочек, он играл с ними, а потом уничтожал, и те уже ничего не могли сказать... Пистолет порхал в руках мерзавца, а пули, словно иглы, пронзавшие бабочек для коллекции, усеивали девичьи трупы... Одержимые, которых создал Арго, знали об этом, а потому даже не шелохнулись бы от громкого звука, случайно вырвавшегося, когда внутрь вошел советник главы.

А теперь, с закрытой дверью, никто бы не услышал хрипов. И все, что оставалось Дракону, – медленно умирать...

– Сиг... – повторил Арго. Он делал над собой усилие, но явно не собирался сдаваться. – И как долго... ты лгал?

– Я всего год рядом. Сам как думаешь? – безразлично ответил Уроборос.

Он не хотел давать ему быструю смерть. Дракон ее не заслуживал. Однако и не так представлялась месть. Уроборос планомерно выстраивал свою собственную систему из компромата, блефа и угроз, вынуждая все большее количество людей и Иных тайно подчиняться тому, чьего лица они даже не видели, – таинственному Змею, который знал о них все. Он пользовался ими нечасто, оставляя «напоследок».

Первым делом ему нужно было убрать Бойгу. Не дать ей место главы. И он справился.

Нужно было подготовить почву для обличения Арго и его смерти. Уроборос справился.

Нужно было найти человека, который заменит главу кантона. Справился.

Однако исполнить план по разоблачению господина Стеина... Не справился. Не успел.

Хотя месть давно стала не основным... Не сейчас, когда впереди замелькало будущее, которого раньше не существовало без Пташки.

– И что теперь? Будешь просто стоять? – на одном дыхании выдал Арго, отвлекая Уробороса от мыслей.

– Твоя регенерация тут не поможет. А так понаслаждаюсь твоими мучениями и успею выстроить план...

– Наслаждаешься чужими страданиями? Да ты чудовище...

– Весь в тебя, – оскалился Уроборос, стягивая очки и наклоняясь. – Только не говори, что не понял, кто я.

– У тебя глаза Бианор... – Кровавый кашель заставил его прерваться. – Я любил ее. Правда любил...

– И потому хотел убить...

– Ты не понимаешь... Нельзя иметь привязанности, если хочешь иметь власть. Тем более нельзя замыкаться на ком-то...

Уроборос фыркнул. Оправдания Арго звучали смешно, особенно сейчас, когда он надеялся разговором украсть себе немного времени для жизни. Ничто, кроме собственной шкуры, его не волновало в этом мире.

– Я помню Бианор так хорошо... Впервые увидел ее совсем хрупкой...

– И сломал ее, – с ненавистью закончил Уроборос.

Но Арго проигнорировал его фразу, продолжая:

– Она выделялась среди остальных. Ее мать была человеком, она умерла... А отец... Его пристрелили... Бедная девочка, ей было некуда идти, она единственная, кого я позвал сам и кто пошел за мной...

– Ты нашел отчаявшуюся душу и воспользовался слабостью? – сквозь зубы уточнил Уроборос. Этой части он не знал, и она злила его не меньше того, что он уже знал о Драконе.

Несчастная мама! Она оказалась в патовой ситуации, а вместо помощи получила только боль и сломанную жизнь.

– Она была моей любимицей, даже когда выросла и располнела...

– Морок! Заткнись, ты отвратителен!

– И когда забеременела тобой, Уроборос... Я просто испугался нашей связи, того, как быстро я замкнулся на ней...

Если бы не Нура, дрожавшая совсем близко, Уроборос бы дал себе волю. Он бы выдрал язык Арго из его поганой глотки. Он бы переломал ему руки, которые мучили Бабочек. Но Пташка оставалась рядом, а он не хотел показывать ей настолько кровавую жестокость...

– Теперь я понимаю, что зря... Я мог бы оставить тебя, воспитать... – Очередная пауза затягивалась. Говорить Арго становилось все сложнее, а крови на полу становилось все больше. Наконец, набравшись сил, Дракон продолжил: – Ты был бы мне верным помощником. Мне ясно только теперь, почему я подпустил Сигмунта так близко и так быстро. Он делал все так четко, так споро выполнял каждое поручение, каждый план... Сигмунт по-настоящему нравился мне, я видел в нем себя и теперь очевидно почему. Под его личиной скрывался мой собственный сын. И я действительно уважаю тебя...

– А я нет. – Уроборос опустил ногу, вжимая подошву в лицо Арго. – И сдохнешь ты, как бешеная собака. В одиночестве.

Ледяные пальцы Нуры скользнули по запястью. Пришлось отступить. Змей боялся напуганного вида Пташки. Вдруг она решит, что от него нужно улетать поскорее?

– Не в одиночестве. – Арго сплюнул кровь. – Здесь ведь мой сын.

* * *

Нура не знала, куда себя деть. Нос болел, дышать им было просто невозможно, и губы уже стали сухими, а в горле першило из-за того, что воздух, пропитанный кровью, вливался в рот. Лерос все еще лежал без сознания, а Арго... Он то ли каялся, пытаясь исповедаться перед смертью, то ли играл в очередную игру...

Уроборос в чужом обличье навис над Драконом, готовый уничтожить его в любой момент, а Нура... Она стояла сзади, в который раз воображая пропасть перед собой. Она столько раз падала в нее, но теперь снова не могла решиться сделать шаг. Казалось, именно он станет роковым. Она выстрелила в Арго. Она будет виновна в его смерти. Готова ли она принять на себя груз ответственности за гибель кого-то?

– Здесь мой сын, – натужно повторил Дракон, – который может меня спасти. Ты можешь вылечить меня. И я клянусь, что не трону тебя...

– Правда думаешь, что я поверю?

– Я обещал твоей матери не убивать ее подруг, если они сами не полезут против меня. И я сдержал обещание, не так ли? Я ужасен, но у меня есть свои принципы... А у тебя?

– Хочу уточнить, – Уроборос присел на корточки рядом с Арго, – чего ты конкретно ждешь? Я вылечу тебя, и?..

– И закончишь, что начал. Сыграем с тобой партию, как отец и сын. Это будет интересно.

– Ты не отец, – холодно отозвался Уроборос. – Ты насильник моей матери. И моральный урод. Играть с тобой я не собираюсь. Ты жалок. Ты не заслуживаешь даже зваться Драконом...

Тот в ответ рассмеялся, заходясь в жутком кашле. Нура сжала пистолет, будто металл мог успокоить ее.

– Знаешь, забавно, эту же фразу мне сказал брат. А еще он убедил нашего отца изгнать меня... Наверное, хотел и убить, но кто в итоге победил? Где Арго Стеин? И где Йоран Кнуд?

На удивление это имя Нура помнила. Тот самый «хороший Дракон», который забрал Бианор...

– Он в могиле, как и его дорогая невеста!

– Зря ты напомнил мне про Даяну, – мрачно буркнул Уроборос. – Она – моя наставница, Шанти – моя мать, Нура – моя жена... И всем дорогим мне женщинам ты причинил боль. Как ты можешь ждать хоть какой-то милости? О нет, Арго, ты умираешь и чувствуешь это. Я вижу ужас, я чую его в воздухе. Я не добрался до тебя, потому что первой за тобою пришла Маан-Маан. Это она вела руку, что ранила тебя. И за гранью смерти ты встретишь не покой, а ее гнев.

И снова хохот, переходящий в кашель, сопровождал слова:

– Ты веришь в эту чушь? Если бы твоя Маан существовала, разве позволила она мне красть девчонок и насиловать их в свое удовольствие, делясь этими объедками с другими, чтобы посмотреть, как Бабочки трепыхаются в грубых руках?

– Ты скрылся от богини. – Голос Уробороса вибрировал, низкий и жуткий, он пронизывал пространство. – Но скрываться от нее вечно невозможно. Богиня всегда отыщет тех, кто в тени. Отыщет и покарает.

– Ты фанатик. Бесполезно с тобой говорить, щенок...

Уроборос ответил смешком, а Нура невольно задрожала, встретившись глазами с Драконом.

– А ты, детка? Ты трясешься. Но не меня ты боишься... Может... Его? Он ведь сломал тебя?

Уроборос повернул голову. Зеленые глаза смотрели с беспокойством. Впрочем, ему едва ли стоило переживать. Нура не винила его. Это она сунулась в серпентарий, и она приняла решение в нем остаться. А теперь... Теперь она боялась того, кем может стать, когда чужая смерть повиснет на ней грехом, к которому она не была готова.

– Ты, Арго, – Нура попыталась смочить горло слюной, чтобы проще было говорить, – это ты все ломаешь. Шанти, Даяну, а теперь пытаешься сломать меня... Если бы ты не бросился на меня, я бы не выстрелила, но я выстрелила... Это не было моим решением...

– Моя смерть сломает тебя. – Дракон ухмыльнулся победно. – Ты не сможешь жить с этим, да, детка? И ты смотришь на деяние рук своих с ужасом. И что же, мой сын даст девочке мучиться этим? Или же просто вылечит меня и сыграет партию напоследок?

Уроборос не смотрел на него. Он все еще глядел на Пташку. Он молчал, но она могла услышать вопрос своего Змея: «Он прав?» Она не хотела отвечать. Потому что так она бы помешала ему. Дракон не заслуживал спасения. Не от рук Вира...

Нура всхлипнула, отворачиваясь, чтобы избежать этого не заданного вслух вопроса и ответственности за все, что теперь происходило.

– Ты убила меня! – захохотал Арго. – Маленькая дрянь! Смотри! Ты...

Но вдруг слова оборвались. Хруст был каким-то особенно мерзким. По позвоночнику прошелся холодок. Нура оцепенела, не решаясь развернуться и даже сделать вдох. Она уставилась в окно, где накрапывал мелкий дождик, хотя в просветах туч были видны лучи, а тут и там мелькали островки голубого неба.

Раздались шаги позади. Почти вплотную с ней остановился Уроборос и шепнул:

– Ты не убила его, Пташка. Это сделал я. Я убил Дракона.

* * *

Нура стояла спиной, ее плечи подрагивали, но Уроборос не решался опустить на них свои руки. Руки, которые только что свернули шею Арго.

Что ж... Дракон победил. Как всегда. Но сожалений Уроборос не чувствовал. Он был рад, что Стеин в конце своей жизни напомнил про Йорана Кнуда. Еще один Дракон. Дракон, который любил Даяну. Она едва ли решила бы связать себя узами брака с кем-то таким же отвратительным, как Арго. Это успокаивало Уробороса. Он стал Драконом, но быть таким же, как биологический отец, не обязательно. Можно быть таким, каким был Йоран и даже лучше... Ради Нуры.

– Пташка? – позвал он, неуверенный в том, что хочет, чтобы она смотрела на него теперь. Теперь, когда она стала свидетельницей того, как он убивает...

Она снова всхлипнула, резко разворачиваясь и обнимая его. Уроборос бережно обнял ее в ответ. Нуру все еще трясло, она не плакала в полной мере и не утыкалась лицом в своего Змея по понятным причинам... Он бережно взял ее голову, приподнимая ее и снова рассматривая залитый кровью нос.

– Сильно болит?

– Пока нет, – пробормотала она.

– Тебе нужно приложить что-то холодное...

– Нам надо выбраться отсюда, – прервала его Нура. Она все еще выглядела напуганной, но решительной.

– Мы поможем, – раздался голос духа из Лероса. Он поднимался, похожий на марионетку, которой управлял неумелый кукловод. Вероятно, сознание самого Лероса было в отключке...

– И в чем твой интерес? – криво усмехнулся Уроборос, осторожно уводя Пташку себе за спину.

– Нам тут не нравится, – неумело поморщился дух мимикой Лероса. – Мы хотим уйти и забрать сосуд. Мы обещали мальчику, что выведем его из подчинения хозяину. Мы условия выполнили. Теперь его черед. Мы можем уйти, а ты, гибрид, можешь отрезать моему сосуду пути возвращения, если он захочет избавиться от меня. Сделать так, что тут его будет ждать плохое... А девочка, – свет глаз сместился к Нуре, – сыграла хорошо. Она вспомнила наш обет. Когда клятва подчинения Дракону вошла в конфликт с клятвой ей, мы смогли вывести сосуд из строя... Теперь мы свободны. Мы умный дух, мы умеем помнить хорошее. Мы уведем ее, а ты, гибрид, покончи со всем.

– Я не оставлю Пташку с Одержимым, – рыкнул Уроборос.

Нура тут же схватила его за руку, потянула к себе, заставляя повернуться:

– Если... Если это поможет, я уйду с ним. Он не может причинить мне вред. Он обещал.

– Напрямую нет. Но он похитил тебя и привел к Дракону. Куда теперь он увезет тебя? Дух всегда найдет лазейку в собственных условиях.

– Мы клянемся оберегать Нуру Йон, пока она не окажется в безопасности. Это тебя устроит, гибрид? Ты принимаешь клятву?

Морок! С одной стороны, это бы и правда помогло, учитывая, что дух сам хотел уйти, соврать, подставить, подделать картину, представить все так, как нужно, но... Пташка. Все упиралось в нее. Как доверить ее этому духу? Этому агенту?

– Вир, – шепнула Нура. – Если что, я пристрелю его.

Она продемонстрировала пистолет, умело оттянула затворную раму до упора и отпустила, досылая патрон в патронник. Уроборос нехотя улыбнулся. Несмотря на природную мягкость, Пташка умела становиться хищной, она уже вошла в мрачный мир своего Змея, в его пропасть, где водились и другие гады. Она могла улететь, но она оставалась, и коготки ее сумели оцарапать даже Дракона...

– Я принимаю твою клятву, – наконец ответил Уроборос.

– Да будет так, – торжественно кивнул дух.

Он поманил Нуру за собой, и та поспешила к выходу, оглянувшись лишь раз, чтобы посмотреть на своего Змея.

Оставшись наедине с трупом Дракона, Уроборос оглядел тело, оставшееся в крови и моче. Арго Стеин не мог больше напугать никого. Не мог больше навредить никому и никогда.

Уроборос остановился, прикрыв веки. Губы негромко зашептали мантру. Это помогало успокоиться и сосредоточиться, а еще дать фору. Когда слова закончились, Уроборос раскрыл глаза. Прошло достаточно времени, чтобы Пташка могла выпорхнуть из жуткого логова.

Очки вернулись на место, прикрывая глаза. А Уроборос взъерошил волосы и, напялив отчаянный испуг на лицо, выбежал в коридор, истерично вопя:

– Господина Стеина убили! Одержимый сошел с ума! Он похитил девчонку!

* * *

Нура прошла за Леросом на подвальную парковку. Там он открыл пассажирскую дверь одного из мобилей, приказав:

– На пол.

Нура послушалась, к тому же так целиться в Одержимого было даже удобнее. Проехав какое-то время, Лерос бросил:

– Можно подниматься.

Что ж, покинуть логово Дракона оказалось легко, если тебя везет его приближенный... Бывший приближенный. Нура села, уперев ствол в спинку водительского сиденья. Просто так было спокойнее.

– Не знала, что духи умеют водить мобили...

– Не умеют, – сипло ответил Лерос.

– Так... Ты пришел в себя?

Он что-то неразборчиво пробормотал. За окнами мелькали фонарные столбы. Мобиль несся с такой скоростью, будто если остановится – сверху рухнет комета. Впрочем, это было оправданно.

– Раз уж тобой не управляет дух, скажу. НУ И УРОД ЖЕ ТЫ, ЛЕРОС! – рявкнула Нура.

– Да.

– Это все? Даже не извинишься?

Лерос не ответил, но начал сбавлять скорость. Нура сосредоточилась на том, что видно за стеклом. А видно было знакомую ей закусочную, в которую возил Тайпан. Буква «е» в слове Freedom все еще не работала...

Мобиль въехал на парковку закусочной. Тут было всего два мобиля и три мотоцикла. Двигатель заглох. А Лерос устало откинулся на спинку, объясняя:

– Это одна из баз Аспидов. А ты с ними дружишь, так что...

– Кея тоже дружила, и не только дружила, – мстительно напомнила Нура, надеясь уколоть его хотя бы напоминанием о том, что сестра была в отношениях с Аспидом.

– Она... Она была агентом. И она начала копать под Дракона... Впрочем, теперь ясно, почему так сложно было понять, кто Уроборос, – нервно хмыкнул Лерос. – Сын Дракона... Еще бы, мы ведь скрывали всю информацию, а каждый раз, когда кто-то лез в это, мы избавлялись от него.

– От Кеи ты тоже хотел избавиться. Я видела документ... Его часть.

– Хотел. Я должен был, но... Я не смог... Наверное, я и правда привязался к ней. И ненавижу тебя. Твоя сестра была сильнее тебя и больше заслуживала жить.

Нура почувствовала, как слезы подступают к глазам. Может, он и прав. Кея бы справилась со всем, если бы не дурацкие обстоятельства. Если бы не слетевшая с катушек Замма Тана, в порыве злости столкнувшая ее вниз...

– Но... Я все равно рад, что ты жива... Когда я позволил духу дать клятву тебе, я и не представлял, как это повернется.

– Когда я ехала на похороны близняшки, тоже не представляла, – согласилась Нура, уставившись на свою руку, держащую пистолет. Эрика бы гордилась ученицей, она отлично пользовалась оружием, пускай не так метко, но этого хватило, чтобы спастись... – Мы идем внутрь?

Лерос ничего не ответил, но дернул ручку двери, вылезая наружу. За ним выскочила и Нура. Внутри забегаловки было так же, как и запомнилось, и приятные ароматы еды бы приветствовали гостью, если бы она могла ощущать запахи...

– Предки милостивые, – пробурчал Дэш, выходя из-за стойки, – что с тобой, девочка?

– Упала неудачно, – криво усмехнулась Нура, морщась от вспышки боли. Кажется, от адреналина, глушащего ее, уже почти ничего не осталось. – Можно тут умыться? И...

– Найду лед. А это?..

– Знакомый. Он... Помог.

Дэш закивал, а из-за дальнего столика, где сидели пятеро нагов, поднялся один. Он подошел к хозяину забегаловки, что-то говоря, но Нура туда не смотрела, она поплелась к двери туалета, а за ней и Лерос.

– Сломан, – сказал он, наблюдая за ней через зеркало над лобовым окном. – Я про нос. Но вроде без смещения.

– Очень рада, – раздраженно откликнулась Нура, отрывая кусок бумажного полотенца и осторожно вытираясь. – Ты так и будешь пялиться?

– Мне нужен пистолет, – печально отозвался он.

– Зачем?

– Уроборос выставит все так, будто я убил Арго Стеина. Нужно сделать так, чтобы на пистолете остались мои отпечатки и аура моего духа...

Нура без лишних слов вручила ему оружие и выскользнула наружу. Дэш встретил ее с пакетом льда, завернутым в кухонное полотенце, и Нура уселась за один из столиков, не боясь взглядов нагов. Они были не угрожающими, скорее обеспокоенными. Видимо, приглядывали за госпожой Йон. В догадке она убедилась, когда у забегаловки остановились два байка, а их водители, стягивая на ходу шлемы, забежали внутрь, взглядом обнаруживая гостью.

– Милашка! – Фурин примчался первым, оставив ошарашенного Тайпана стоять у входа.

– Уже не очень «милашка», – слабо улыбнулась Нура.

– Ты всегда милая! Но тебе нужно к целителю... И обезболивающее... Дэш, старина, у тебя же болит спина! Ты же пьешь что-то от боли?

– Да, как раз достал, чтобы выпить, пока не началась мигрень от тебя, Локи, – буркнул Дэш, оставляя блистер таблеток и стакан воды рядом с Нурой, а затем обращаясь к ней: – А где твой знакомый?

Она безразлично пожала плечами, хотя понимала, что задержаться настолько Лерос не мог.

– Что за знакомый? – вступил в разговор Тайпан.

– Лерос, – Нура положила таблетку на язык, – был в туаете.

Кьяр разобрал слова и метнулся туда, а Фурин, как наседка, кудахтал над бедняжкой. По его настоянию Нура выпила и вторую таблетку.

Тайпан вернулся ни с чем:

– Слинял, урод поганый!

Неудивительно. Пистолет он забрал с собой, и исчезновение Лероса Нуру нисколько не тронуло. Она, возможно, поплакала бы из-за стресса, но со сломанным носом делать этого не хотелось, только хуже будет. Так что она расслабилась, тем более лед у носа уже держал Фурин, и измотанное сознание медленно погружалось в сон...

Глава 40. Начало

Конец осени...

Выборы главы кантона были перенесены на неопределенный срок. Временным исполняющим обязанности был назначен Сигмунт Снор. Из Центра же направили агентов для расследования убийства Арго Стеина. Все держалось в строгой секретности. Но не от Уробороса, разумеется. Он умел добывать информацию. От Нуры он уже ничего не утаивал, так что, когда она спрашивала, честно рассказывал. К тому же отчасти он наслаждался результатами. Центральная Служба, начав рыться в подробностях, откапывала все больше информации, а Арго Стеина, который мог бы и дальше утаивать грехи, уже не было. Правда раскрылась, хотя пока не выходила за пределы узкого круга лиц.

Завести дело на Арго по закону уже было нельзя, но оставались те, кто пользовался его Садом, и вот их медленно, но методично снимали с постов «до выяснения обстоятельств». Так или иначе, а в Конфедерации начали готовить реформу Службы, чтобы обязать агентов кантона отчитываться не своим главам, а Центральному кантону. Но до ее исполнения было еще далеко...

Первой же версией убийства Арго Стеина стала его смерть от руки Одержимого. Лероса Гаинха объявили в розыск, однако ни на территории кантона, ни на территории всей Конфедерации его все еще не нашли. Никто не знал, куда он исчез, а Нуре даже не было интересно.

Игры кланов утихли. Аспиды с подачи Уробороса воспользовались слабостью Полозов и выкупили почти за бесценок некоторые их бизнесы, а также приняли в свои ряды бывших членов Полозов, которые не одобряли политику Сейма. Последний, впрочем, распустили, избрав нового Полоза. Им стал Минох Тана, который, чтобы показать преданность клану, изгнал сестру и запечатал ее ведьмовский дар.

Нура честно пыталась не злорадствовать, когда Уроборос отвез ее полюбоваться бывшей Бойгой, которая была на грани отчаяния. Однако даже это казалось недостаточным, но облегчение все же Нура испытала. Змей принес свежий выпуск газеты, где среди новостей была и статья о трупе Заммы Тана, обнаруженном у Великого леса. Вероятно, она пыталась провести ритуал и вернуть себе магию, но...

– Ее действия обернулись против нее, – сказал Уроборос. – Как и всегда.

Нура благоразумно не стала спрашивать, откуда у бывшей Бойги оказался неправильный ритуал, да к тому же связанный с Великим лесом, что уже само по себе жутко. Во-первых, потому, что не хотела это обсуждать, а во-вторых, она и так видела подобное в вещах Уробороса... Это был лист с принесением жертвы духам, а не возвращением собственных сил, но часть с объяснениями Змей оторвал. Нура не понимала зачем. До того как увидела причину гибели Заммы Тана. Уроборос, как и всегда, обставил все так, будто бы он ни при чем. Это могло бы напугать, если бы Нура не привыкла к темной стороне своего Змея.

Зато тот самый товар из Республики принес хоть что-то хорошее. Артефакты, попавшие в итоге в руки Аспидов, были переданы властям на обновление тех, что продолжали держать щит между Конфедерацией и Великим лесом.

Позднее случилось и первое крупное собрание кланов, в которых участвовали Аспиды, Полозы и Темные. Они договаривались о новом мире. Полозы, с подачи Коронеллы, стремились укрепить связи с Аспидами. Потому она предложила свою дочь в качестве жены Аспида...

– А он что? – Нура перестала резать овощи и сконцентрировалась на Уроборосе, рассказывающемо о собрании.

– Отказал, но... – Проклятый Змей продлил интригу, многозначительно смолкнув, пока переворачивал стейк на сковороде.

– Я побью тебя этим куском помидора, если не продолжишь!

– Простите, моя госпожа, – засмеялся тот. – Он предложил своего брата...

– Тайпана?

Нура задумчиво уставилась в стену, пытаясь представить его с Асой, дочерью Коронеллы. Стройная блондинка в офисном наряде и... байкер...

– Судя по тому, как новоиспеченные жених и невеста бросались друг в друга посудой, могу сказать, что парочка будет взрывоопасная, – прокомментировал Уроборос.

– Я думала, что, раз в Асе течет кровь Харугов, ее выдадут за Миноха...

– Сейчас нужнее связь с Завриями. А там... Смотри, как удобно: выдать ребенка Миноха за ребенка Завриев. Глядишь, и кланы объединятся, как Ранвейг и хочет...

– Это она тебе сказала? – уточнила Нура.

Уроборосу пришлось бы раскрыться, если он хотел спокойно жить дальше. Так что теперь Коронелла узнала, что имела в виду Кея, говоря, что есть еще надежда, – ключ все еще был с ними. Нура опасалась, что Ранвейг разозлится и даже захочет отомстить за племянника, за Рэя, но нет. Она была удивлена, как пропустила обман, но напомнила, что все еще хочет мира. Однако Миноху посоветовала все же не говорить. Кто знает, как отреагирует новый Полоз, к тому же теперь, когда похоронил и сестру...

– Считает, что я могу поспособствовать...

– А ребенок у Кьяра и Асы разве может быть? Им не нужно замкнуться друг на друге?

– Нет. Гон можно вызвать и медикаментозно, как и подавить его. Проблем с этим не должно быть.

– То есть если у тебя начнется гон...

– Я буду думать только о тебе, а мои стояки будут как указательные стрелки на пути к твоей влажной пи...

– Стоп! Это просто фу! – Нура прижала прохладные пальцы к щекам. Змей до сих пор вгонял ее в краску при любом удобном случае. – И сравнения дурацкие!

Зажужжал нусфон, отвлекая. Нура вздрогнула, беспокоясь, что это мама, которой она только недавно смогла признаться, что встречается не с человеком, а с Иным... Но это был нусфон Уробороса.

– Сиг, – сообщил он мрачно, но вызов принял.

Сигмунт, ставший временным главой, был, по словам Змея, трусом и бюрократом, но работать умел неплохо. Однако снующие агенты Центра не давали ему покоя, и Уроборосу то и дело приходилось ездить к нему, чтобы вбить в его голову то, как ему следует себя вести. Дело Арго грозилось стать долгим...

– Нужно съездить к этому истерику, – вздохнул Уроборос, отключаясь.

– Отлично! – воскликнула Нура, но тут же спохватилась. – То есть не отлично... В общем, не беспокойся, я тут со всем закончу. Поужинаем вместе... Он же тебя не будет часами мучить...

– Ну на час точно отлучусь. – Уроборос прошелся цепким взглядом по своей Пташке. – Может, больше...

Нура кивнула, пытаясь сдержать радость. Ей нужно было избавиться от Змея хотя бы на вечер...

* * *

Большую часть болтовни Сигмунта Уроборос пропускал мимо ушей. Во-первых, он уже все это слышал, а во-вторых, голова была занята Пташкой...

Они целый сезон жили вместе в своем гнезде, и все было даже лучше, чем он мог представить. Нюх нагов и предчувствие темного не обманули в выборе пары. Они идеально сочетались в быту, им нравились похожие книги, им интересно было обсуждать разные темы, у них был великолепный секс. Мягкость Нуры идеально сочеталась с грубостью Уробороса, но Пташка умела быть строгой, и Змей стелился перед ней, готовый ублажать, покупать весь мир и делать все, что она прикажет. Пока, правда, он купил только книжную лавку... Нуре, кажется, она понравилась... Хотя, судя по ее лицу, подарок был немного чересчур... Но она привыкла, ей даже нравилось там возиться и ругаться на поставщиков через нусфон...

Жизнь налаживалась быстро, несмотря на неурядицы, которые до сих пор беспокоили иногда. И все же Уроборос стал чуть менее одержим Пташкой, поняв, что ему не нужно постоянно быть поблизости, чтобы удержать ее. Она порхала рядом всегда и возвращалась в кольца Змея на дне бездны добровольно. Так что маниакального желания следить за Нурой не было...

До этого момента.

Последнее время она будто отдалилась и явно что-то скрывала. Но каждый раз, когда разговор как-то касался этого, беседа быстро затухала... Это тревожило Уробороса и заставляло его дикую часть восстать, чтобы снова подтолкнуть к преследованию Пташки.

Кое-как успокоив Сигмунта, Уроборос поспешил обратно. Раньше, чем он сказал Нуре. Ему нужно было понять, что происходит, иначе он и правда сойдет с ума.

В квартире пахло специями, но... Было пусто. Сердце тут же зашлось в диком ритме, паника затопила разум. Вот что скрывала Пташки – хотела сбежать. Она не полюбила его, а он слишком наслаждался ею, чтобы это заметить!

Уроборос ворвался в спальню, распахивая шкаф. Одежда на месте... Тогда что? Ее похитили? Кто?

Голоса слышались с лестничной клетки, а затем дверь открылась...

– ...большое, Сард! – звонко сказала Нуры.

– Да ну, рад помочь, – ответил сосед, живший напротив.

Помочь? В чем? Она... с ним?.. Злость вспыхнула внутри, вынудив Уробороса почти выбежать ко входу и с ненавистью уставиться на чужака.

– О! Привет! – Тот будто и не заметил его бешенства. – Ну, удачи вам! Я пойду.

– Конечно. – Нура, стоявшая спиной, прощалась: – Еще раз спасибо!

Дверь захлопнулась. Пташка наконец развернулась, вытягивая руки, и воскликнула:

– Сюрприз!

Уроборос моргнул, вытаращившись на то, что держала перед его носом Нура, и фыркнул, когда это что-то лизнуло его в самый кончик. Но наконец взгляд сфокусировался на белом комочке шерсти с коротким хвостиком, который болтался туда-сюда.

– Это... щенок? – зачем-то спросил Уроборос, будто все это могло оказаться странным миражом.

– Да! Помнишь, когда мы первый раз сюда приехали? Я увидела твоего соседа с собакой, а он сказал, что она ощенится! И... Ну, в общем, я купила нам щенка! Пришлось ждать, пока немного подрастет, вот я и бегала иногда туда навещать... Правда, я думала подготовить нормальный сюрприз, но ты слишком рано приехал... Я надеялась избавиться от твоего острого слуха и нюха, чтобы сделать все тайно, – надулась Нура.

– Ты... принесла в наш дом... щенка?

– Ну да... Это плохо? Извини, я... – Пташка прижала белый комок к груди, потупив взгляд. – Прости... Мне казалось, это тебя порадует...

– Из-за Шороха? – догадался Уроборос. Внутри бушевал ураган, и он изо всех сил старался не разрыдаться, дав волю сломанному мальчику. Ему так хотелось взять щенка на руки и где-нибудь спрятать. И спрятать Нуру. Она была такой замечательной, заботливой и милой, что сердце Уробороса защемило от всепоглощающей любви к своей Пташке.

– Да... Я...

Он подошел сбоку, приобнимая ее и поглаживая щенка по нежной шерстке:

– Спасибо, любимая. Ты лучшее, что со мной случалось. – Он оставил поцелуй на ее виске, вдыхая сладкий аромат Нуры и соленый запах щенка. – Как мы его назовем?

– Ее, – смущенно шепнула Пташка, – это девочка. Есть идеи?

– Думаю, я отдам тебе право называть и наших питомцев, и наше потомство...

– Потомство? Серьезно, Вир, тебе бы поработать над своим вокабуляром!

– Вот именно поэтому, – усмехнулся он, – называешь ты.

– Как тебе... Зефир?

– Это десерт?

– Это западный ветер... Неважно, она Зефирка, смотри какая милашка!

Уроборос аккуратно принял в свои руки новоиспеченную Зефирку, чмокнув ее в макушку. Этого щенка он не даст в обиду. Ни за что. Это будет самая избалованная и любимая собака на свете... Впрочем, возможно, Пташка воспитает питомицу более приличной. У нее явно талант воспитывать всех, в том числе того, кого опасаются даже змеиные кланы...

* * *

Утро началось примерно так же, как закончился вечер: Уроборос развлекал Зефир. Она, похоже, была без ума от хозяина, по крайней мере, когда она обмочила ему штанину, он утверждал именно это. Нура не спорила. Ей нравилось видеть своего Змея таким по-домашнему теплым и нежным, пусть она и знала, что он умеет быть жестким и пугающим.

– Завтрак! – объявила Нура, хотя от завтрака было одно название – несколько тостов и кофе.

Утомившаяся Зефир уснула прямо на Уроборосе, и теперь он бережно переносил ее на лежанку. Сев на свое место, он начал быстро жевать, поглядывая на щенка.

– Она не сбежит, – заметила Нура, усмехнувшись. – Но вырастет большой. Наше гнездо ей будет маловато... Тем более если тут еще и дети будут...

Уроборос кашлянул, подавившись куском тоста, и сделал несколько глотков кофе, уставившись на свою Пташку.

– Что?

– Ты впервые сама заговорила о детях...

Она пожала плечами, надеясь, что он не заметит румянца, выступившего на щеках.

– Надо продать дом Хрута, купим новый...

– Можешь не продавать. Я могу и так купить своей семье дом. Ты – семья, Нура Йон. И Зефирка тоже.

Нура улыбнулась, чувствуя почему-то подступающие слезы. Она поднялась, обошла стол и опустилась на колени Уробороса, который услужливо отодвинулся, чтобы ей было удобнее. Он резко выдохнул, когда она поцеловала его. На вкус он был как кофе, а его змеиный язык щекотал ее собственный...

– М-м-м, – протянула она, отрываясь от его губ, – и как я жила без раздвоенного языка?

– Как ты жила без раздвоенного члена?

– Ты все пытаешься опошлить? – Нура ущипнула его за плечо. – И как мне знакомить тебя с родней, такого извращенца?

– Я надену фрак, куплю цветы и тортик. И целый час буду вести себя как самый воспитанный мужчина во всей Конфедерации. Я буду очень хорошим мальчиком, – шепнул он, покусывая кожу на шее Нуры. – А тебе рано или поздно все равно придется знакомить меня с близкими. Хотя бы на нашей свадьбе...

– Она будет точно после свадьбы Тайпана!

– Как прикажешь, моя Пташка, так и будет. А теперь, раз Зефир спит, пойдем в спальню?

– Мы не позавтракали...

Уроборос поднялся с ней на руках:

– Устроим поздний завтрак, а пока утолим другой голод...

Конец весны...

Алое платье на Нуре поднималось от ветра, и ей постоянно приходилось придерживать его. Уроборос едва справлялся с порывом использовать магию, чтобы создать мощный поток воздуха, задрав им юбку, и полюбоваться соблазнительными бедрами и задницей...

– Даже не вздумай! – пригрозила она, будто прочитав его мысли. Чем больше они жили вместе, тем лучше угадывали настроение друг друга.

Уроборос пожал плечами, будто говоря, что понятия не имеет, о чем она. Но Пташку было не обмануть. Впрочем, он и не собирался. Кроме тех случаев, когда готовил сюрприз, разумеется...

Еще в начале весны, на день рождения Нуры, Уроборос подарил ей дом за городом. Это была территория Аспидов, но их соглашение о сотрудничестве все еще действовало, так что все охранялось ими, а неподалеку находилось и жилье Завриев.

Этот дом был новым и очень уютным. Его окна выходили на озеро и рощу в отдалении, а Пташке здесь нравилось. Последний пункт был, пожалуй, самым важным...

– Думаю, тут, – наконец оповестила она, – отличное место для пикника. Озеро рядом, роща тоже, наш дом видно издали, если Зефирка проснется, быстро нас найдет.

Послушно опустив корзину на землю, покрытую молодой ярко-зеленой травой, Уроборос уставился на Нуру. Она закусила губу, будто... что-то задумала...

– У тебя какая-то идея?

– Ну... Раз мы пока одни...

В ее голосе слышались дразнящие нотки. Змей внутри хищно раскрыл пасть, выпуская язык. Он чувствовал это раньше всех. Чувствовал, когда его Пташка хотела поиграть с ним...

– Может, разомнемся?

– Зарядку предлагаешь? – насмешливо поинтересовался Уроборос.

Нура смущенно покраснела, но ее глаза серебрились азартом, а руки нырнули под платье. Он сглотнул, опуская голову и следя, как ее белье скользит по ногам. Она стянула стринги и бросила их в своего Змея. Тот поймал их одним ловким движением.

– Досчитай до трех, – приказала она.

– Один, – послушно начал он.

Нура побежала к озеру. Ее волосы блестели под лучами Инти.

– Два.

Юбка платья поднималась, и ничто не мешало любоваться Пташкой.

– Три.

Уроборос вдохнул ее аромат, оставшийся на стрингах, и сорвался с места.

От бега у Нуры быстрее билось сердце, и его биение грохотом разносилось по округе, слышимое лишь острыми ушами гибрида. Ее запах стал гуще, слаще, он оседал на его раздвоенном языке.

Догнать Пташку было просто, но небольшая погоня раззадорила обоих. Уроборос повалил Нуру в высокую траву, тут же впиваясь в ее губы жадным поцелуем. Он сжимал ее бедра, задирая платье.

– Как-то быстро... – пробормотала она.

– В следующий раз попробуй спрятаться в роще, – ухмыльнулся он, спускаясь ниже. – Как в прошлый раз, когда ты убегала с записями...

– А у тебя от такого забега снова гон не начнется?

– А ты хочешь, чтобы начался?

Нура застонала, когда раздвоенный язык прошелся между ее ног.

– Не знаю... Я... П-прекрати, я не могу сосредоточиться!

Уроборос облизнулся, но вернулся к поцелую, позволяя Пташке ощутить собственный вкус и сминая ее грудь, все еще спрятанную под лифом платья.

– Я... – Нура щекотала дыханием губы своего Змея. Это только сильнее сводило его с ума. – Я просто вспомнила вдруг, что скоро годовщина...

– Наша? – нежно зашипел он, покусывая мочку ее уха и наслаждаясь тем, как задрожала Пташка.

– И это тоже... Но я думала о том, как все изменилось за год...

– И у нас появился дом, – подсказал Уроборос, сглатывая изменившийся яд, капающий с клыков. Новый гон наверняка уже скоро, тут Нура права...

– Да, но та история закончилась с... – Пташка смолкла под новым поцелуем.

Змей не хотел вспоминать ни ее сестру, ни своего отца. Это осталось в прошлом. Старый цикл был завершен.

– И нас ждет лучшая жизнь, – шепнул Уроборос, отрываясь от Пташки. – Я подарю тебе весь мир, если только ты пожелаешь. А пока книжная лавка, дом, мои деньги и моя душа в обмен на твою любовь...

– Неплохое начало для нас, – усмехнулась Нура.

– Мне нравится это. Звучит многообещающе...

– Начало?

– Наше начало.

Их общее начало.

Начало Пташки и Змея.

Уроборос завершил старый цикл.

Уроборос начал новый.