Шарлин Харрис

Живые мертвецы Далласа

Charlaine Harris

LIVING DEAD IN DALLAS

Copyright (c) 2002 by Charlaine Harris, Inc.

Опубликовано с разрешения автора и её литературных агентов: Литературное агентство JABberwocky Literary Agency (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

Перевод с английского Ольги Линьковой

Иллюстрация на переплете dead white square

Художественное оформление Артёма Суменкова

© О. Линькова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Благодарю Пэтси Ашер из книжного магазина «Помни об алиби» (Сан-Антонио, Техас), Хлою Грин (Даллас) и всех интернет-друзей, которые поддерживали меня на DorothyL, быстро и с энтузиазмом отвечая на мои вопросы. У меня лучшая работа в мире.

Глава 1

Энди Бельфлер напился как свинья. Он не имел такой привычки; поверьте, я знала каждого пьяницу в Бон-Темпсе – за несколько лет работы в баре у Сэма Мерлотта я успела перезнакомиться с ними всеми. Но Энди Бельфлер, уроженец Бон-Темпса и сотрудник полиции, никогда раньше не напивался у Сэма, и мне было безумно интересно, из-за чего он сделал исключение этим вечером.

Нас с Энди никак нельзя было назвать друзьями, так что я не могла просто взять и спросить. Но существовал другой способ, и я решила им воспользоваться. Конечно, я старалась обращаться к своей особенности – к своему дару, или как еще это назвать, – как можно реже и только для того, чтобы узнавать о вещах, касающихся меня или близких, но иногда любопытство брало верх.

Я опустила защиту и заглянула в разум Энди. И, честное слово, пожалела об этом.

Сегодня утром Энди пришлось арестовать человека, который похитил свою десятилетнюю соседку и увез ее в лес. Его заперли в камере, девочку доставили в больницу, но причиненную ей боль этим не стереть. Я готова была разреветься. Насилие напоминало мне о собственном прошлом, и я смягчилась в отношении Энди, оценив его реакцию.

– Энди Бельфлер, отдай мне ключи, – сказала я.

Он повернулся ко мне, как будто не понимая, о чем я говорю. После паузы – моим словам понадобилось время, чтобы добраться до его проспиртованных мозгов. – Энди пошарил по карманам брюк и протянул мне тяжелую связку ключей. Я поставила перед ним еще один стакан с виски-колой.

– За мой счет, – сказала я.

Я подошла к телефону в другом конце барной стойки и набрала сестру Энди, Порцию. Брат и сестра Бельфлеры жили в полуразвалившемся двухэтажном доме – он располагался на центральной улице в одном из самых богатых кварталов Бон-Темпса и когда-то выглядел вполне неплохо. Дома на Магнолия Крик смотрели фасадами на полосу парков, связанных ручьем, который пересекали декоративные мостики для пеших прогулок – автомобильная дорога располагалась по обе стороны от парков. На Магнолия Крик были и другие старые дома, но выглядели они лучше, чем дом Бельфлеров – Бель-Рив. Он был слишком большим, чтобы Порция, адвокат, и Энди, детектив, могли его содержать: у них не было денег на поддержку дома и земли в подобающем состоянии, но Каролина, их бабушка, упорно отказывалась от переезда.

Порция ответила после второго гудка.

– Порция, это Сьюки Стакхаус, – сказала я, повысив голос, чтобы перекрыть шум бара на заднем плане.

– Ты, похоже, на работе.

– Да. Здесь Энди, и он пьян в стельку. Я забрала у него ключи. Ты сможешь за ним заехать?

– Энди перебрал? Странно. Да, конечно, я буду минут через десять, – пообещала она, прежде чем повесить трубку.

– Ты такая милая, Сьюки, – неожиданно сказал Энди.

Он допил виски-колу, которые я ему подала. Я убрала стакан со стойки и понадеялась, что он не попросит еще.

– Спасибо, Энди, – сказала я. – Ты тоже ничего.

– Где твой... парень?

– Здесь, – раздался прохладный голос, и Билл Комптон появился у Энди прямо за спиной. Я улыбнулась над его опущенной головой. Билл был ростом в пять футов и десять дюймов, с темно-каштановыми волосами и черными глазами. Плечи были широкими, на руках просматривались мышцы – как у человека, много лет занимавшегося физическим трудом. Вначале он работал на отцовских полях, затем – на собственных, до тех пор, пока не началась война. Гражданская война.

– Привет, Вэ Бэ, – позвал Мика, муж Чарлси Тутен. Билл небрежно махнул рукой, приветствуя его в ответ. Джейсон, мой брат, сказал:

– Добрый вечер, вампир, – тон был довольно вежливый. Джейсон, до того недовольный тем, как Билл сблизился с нашей семьей, как будто зарыл топор войны. Я всякий раз задерживала дыхание, гадая, надолго ли его хватит.

– Билл, для кровососа ты ничего такой, – заметил Энди, разворачиваясь на барном стуле, чтобы смотреть Биллу в лицо. В мыслях я накинула ему пару степеней опьянения – раньше он не выражал энтузиазма по поводу прихода вампиров в жизнь американского общества.

– Спасибо, – сухо ответил Билл. – Ты ничего такой для Бельфлера.

Он перегнулся через барную стойку, чтобы поцеловать меня. Его губы были такими же холодными, как его голос. Мне пришлось привыкнуть – так же, как к тому, что, прижимаясь щекой к его груди, я не слышала биения сердца.

– Привет, милая, – тихо сказал он.

Я протянула ему стакан с синтезированной в Японии искусственной кровью – вторая группа, отрицательный резус. Билл опрокинул его содержимое в себя и облизал губы. Его бледное лицо почти сразу обрело краски.

– Как прошла встреча? – спросила я. Билл провел в Шривпорте большую часть ночи.

– Потом расскажу.

Я понадеялась, что его история с работы будет не такой тяжелой, как история Энди.

– Хорошо. Я буду очень благодарна, если ты поможешь Порции дотащить Энди до машины. Вон она, – сказала я, кивая на дверь.

Разнообразия ради Порция не надела свою профессиональную форму – юбку, блузку, пиджак и туфли на невысоком каблуке. Она сменила их на синие джинсы и потертую толстовку колледжа Ньюкомб. Телосложением Порция походила на Энди, но ее каштановые волосы были длинными и густыми – она заботилась об их красоте, как бы показывая, что все еще не сдалась.

Ей пришлось постараться, чтобы пройти сквозь шумную толпу.

– Он и правда перебрал, – сказала она, осмотрев брата. Билла, который внушал ей опасения, Порция пыталась игнорировать. – Нечасто случается, но Энди такой. Если решит напиться, его не остановишь.

– Порция, Билл может донести его до твоей машины, – сказала я. Энди был высоким, крепко сбитым и, очевидно, слишком тяжелым для более хрупкой Порции.

– Думаю, что справлюсь, – твердо сказала она, все еще не глядя на Билла, который поднял одну бровь.

Я позволила ей приобнять Энди и попытаться поставить его на ноги. Он остался на месте, и Порция поискала глазами Сэма Мерлотта, владельца бара – невысокого, жилистого, но очень сильного.

– Сэм обслуживает ежегодную вечеринку в местном клубе, – сказала я. – Лучше позволь Биллу помочь.

– Ладно, – она напряженно кивнула, полируя взглядом барную стойку. – Спасибо тебе.

Через секунду Билл поднял Энди и потащил его к двери, не обращая внимания на то, что у Энди подгибались колени. Мика Тутен подскочил и распахнул дверь, чтобы Билл мог вытащить Энди на парковку.

– Спасибо, Сьюки, – повторила Порция. – Он заплатил?

Я кивнула.

– Ладно, – сказала она, стукнув по барной стойке ладонью в качестве прощания. Ей пришлось выслушать гору дружеских советов, пока она шла следом за Биллом к выходу из бара.

Вот так старый «Бьюик» детектива Энди Бельфлера задержался на парковке на всю ночь и половину дня. Впоследствии, давая показания, Энди уверял, что, когда он подъехал к бару, в «Бьюике» не было никого, кроме него. Еще он признался, что, погрузившись в собственные переживания, забыл заблокировать двери.

Где-то между восемью вечера, когда Энди начал пить, и десятью утра, когда я приехала, чтобы помочь Сэму с открытием, в «Бьюике» появился новый пассажир, способный причинить полиции немало проблем.

Да, он был мертв.

По-хорошему, я могла бы и не появиться в баре. В расписании стояли две ночные смены подряд, и я успела отработать одну из них накануне, когда Билл попросил меня поменяться с кем-нибудь из коллег, потому что ему нужна была моя помощь с делами в Шривпорте. Сэм не возражал, и я спросила подругу, Арлин, не сможет ли она выйти вместо меня. У нее был выходной, но Арлин любила хорошие чаевые, которые оставляли вечерние посетители, и согласилась выйти на работу к пяти.

Энди следовало забрать машину с утра, но он страдал оглушительным похмельем и не смог уговорить Порцию отвезти его в бар. Она подкинула его до полицейского участка и обещала забрать оттуда около полудня – они планировали пообедать в баре и разъехаться в разные стороны на своих машинах.

Так что «Бьюик» и его тихий пассажир провели на парковке намного больше времени, чем должны были.

Той ночью я проспала около шести часов и чувствовала себя неплохо. Отношения с вампиром выбивали из колеи, особенно с учетом того, что я была тем еще жаворонком. Я помогла закрыть бар и уехала с Биллом около часа ночи. Мы расслабились в его ванной и занялись кое-чем еще, но уснула я чуть позже двух и проспала почти до девяти – Билл к этому времени давно лежал в земле.

Я выпила воды и апельсинового сока, приняла витамины и пару таблеток железа перед завтраком – привычка, сформировавшаяся с появлением в моей жизни Билла: помимо любви, приключений и удивительных открытий, он принес с собой постоянный риск анемии. На улице, к счастью, постепенно холодало, и я сидела на крыльце Билла в кардигане и черных слаксах, которые официантки Мерлотта носили, когда погода не подходила для шорт. На левой стороне моей белой футболки красовалась вышивка «Бар Мерлотта».

Я пролистала утреннюю газету. Отметила, что трава, определенно, перестала расти. Листья, похоже, начали опадать с ветвей. Футбольное поле при старшей школе, вероятно, выдержит не больше одного пятничного матча.

Лето оставляло Луизиану – даже северную ее часть – неохотно. Осень начиналась как-то нерешительно, как будто готовясь отступить в любую минуту, уступая место вязкой июльской жаре. Но я была начеку и замечала признаки приближающихся холодов. Осень и зима означали долгие ночи – больше времени с Биллом и больше времени на сон.

Поэтому я отправилась на работу в приподнятом настроении. Когда я увидела «Бьюик», одиноко стоящий на парковке перед баром, я вспомнила странное поведение Энди прошлой ночью. Должна признаться, я посмеялась над мыслью о том, как он чувствует себя этим утром. Но, готовясь объехать бар и остановиться на парковке для сотрудников, я заметила, что одна из задних дверей «Бьюика» слегка приоткрыта.

Значит, свет в салоне горел всю ночь? Аккумулятор мог сесть. Энди разозлится, ему придется зайти в бар, чтобы вызвать эвакуатор и попросить кого-нибудь забрать его... Я остановила свою машину и выскользнула на парковку, не заглушив двигателя. Позднее оказалось, что я недооценила проблему.

Я попыталась захлопнуть дверь «Бьюика», но она сдвинулась не больше, чем на дюйм. Я навалилась на нее, думая, что она поддастся и я смогу вернуться к своим делам. Однако дверь не закрылась. Теряя терпение, я дернула ее на себя, надеясь понять, в чем проблема, и парковку заполнил жуткий запах. Тревога сжала горло – я узнала его. Я заглянула на заднее сидение «Бьюика», прикрыв рот рукой, хотя от вони это не спасало.

– О Господи, – прошептала я. – Твою мать.

Лафайет, один из поваров в баре, лежал на заднем сиденье обнаженный. Похоже, дверь не давала закрыть его тощая темная щиколотка, разбитая в кровь, – и это его тело источало отвратительную вонь.

Я отскочила от «Бьюика», забралась в свою машину и покатила на парковку для сотрудников, не прекращая жать на гудок. Сэм вылетел из задних дверей. На нем был дурацкий фартук. Я заглушила мотор и выбралась из машины, едва осознавая собственные действия. Через секунду я повисла на Сэме так, как будто от этого зависела моя жизнь.

– Что такое? – голос Сэма раздался у самого уха.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. Он был невысокого роста, и мне не приходилось задирать голову. Его рыжеватые волосы блестели в лучах утреннего солнца. Глаза у него были синие-синие – от удивления он широко распахнул их.

– Лафайет, – сказала я, начиная плакать. Глупо, нелепо и бесполезно, но я не могла сдержаться. – Его тело в машине Энди Бельфлера.

Руки Сэма крепче сжались за моей спиной. Он снова прижал меня к себе.

– Сьюки, мне очень жаль, что тебе пришлось это увидеть. Мы вызовем полицию, – он помолчал. – Бедняга Лафайет.

Работа на кухне при баре не требовала особых навыков – Сэм не включал в меню ничего, кроме нескольких видов сэндвичей и картошки фри, – и повара у нас менялись часто. Но, к моему удивлению, Лафайет продержался дольше прочих. Он любил макияж и длинные, ярко накрашенные ногти. Северная Луизиана, за исключением Нового Орлеана, не отличалась толерантностью, и я знала, что чернокожему Лафайету приходится вдвойне нелегко. Несмотря на трудности или даже благодаря им, он оставался веселым, чутким и остроумным... и, кстати, неплохим поваром. Он добавлял в гамбургеры особый соус, и многие посетители заказывали «бургеры от Лафайета» достаточно часто.

– У него есть родные в Бон-Темпсе? – спросила я Сэма. Мы осторожно разомкнули объятия и направились в помещение, к кабинету Сэма.

– Двоюродный брат, – сказал Сэм, набирая полицию. – Пришлите кого-нибудь к бару Мерлотта, на Хаммингберд, – сказал он диспетчеру. – Мы обнаружили тело в машине. Да, на парковке перед баром. И предупредите Энди Бельфлера, машина принадлежит ему.

Со своего места я услышала, как на том конце провода вскрикнули.

Даниэль Грей и Холли Клири, официантки утренней смены, прошли через заднюю дверь, над чем-то смеясь. Разведенные, двадцатипятилетние, Даниэль и Холли были подругами всю свою жизнь и радовались любой работе, на которую удавалось устроиться вместе. У Холли был пятилетний сын, посещающий детский сад, у Даниэль – семилетняя дочь и совсем маленький сын, который оставался с ее матерью, пока сама Даниэль работала в баре. Я не пыталась с ними сблизиться, хотя они были моими ровесницами, потому что им не нужен был никто другой.

– Что случилось? – спросила Даниэль, едва увидев выражение моего лица. Ее собственное, узкое и веснушчатое, немедленно исказила тревога.

– Что машина Энди делает на парковке? – спросила Холли. Я припомнила, что она, кажется, какое-то время встречалась с Энди. У Холли были короткие светлые волосы, напоминающие лепестки ромашки, и почти сияющая кожа. – Он провел в ней ночь?

– Нет, – сказала я. – В ней провел ночь кое-кто другой.

– Кто?

– Лафайет.

– Энди позволил темнокожему переночевать в своей машине? – спросила Холли, прямолинейная до глупости.

– Что с ним случилось? – спросила Даниэль, чуть более разумная.

– Мы не знаем, – ответил Сэм. – Полиция уже едет.

– Хотите сказать, – медленно и осторожно начала Даниэль, – что он мертв.

– Да, – ответила я. – Именно это мы и хотим сказать.

– Но нам ведь нужно открываться через час, – Холли положила ладони на округлые бедра. – Что мы будем делать? Если полиция позволит нам открыться, кто будет на кухне? Люди потянутся к нам, чтобы пообедать.

– Лучше приготовиться, просто на всякий случай, – сказал Сэм. – Хотя я думаю, что мы не откроемся до вечера. – Он вернулся в кабинет, чтобы вызвать второго повара на замену.

Казалось странным, что мы готовимся к открытию, как будто Лафайет может влететь в бар в любую минуту, рассказывая о вечеринке, на которой побывал – как пару дней назад. Со стороны дороги, идущей мимо бара, донесся вой сирен. Гравий парковки заскрипел под колесами машин. К тому времени, как полицейские вошли, мы успели опустить стулья, накрыть столы и подготовить чистые, завернутые в салфетки приборы.

Бар находился за пределами города, поэтому дело досталось Баду Диаборну, шерифу округа. Бад, близкий приятель моего отца, уже поседел. Его лицо покрывали морщины – мне он напоминал пекинеса, – карие глаза были тусклыми. Когда он вошел, я заметила, что на нем тяжелые ботинки и выгоревшая кепка. Видимо, его вызвали в тот момент, когда он работал на своей ферме. Бада сопровождал Элси Бек, единственный афроамериканский детектив в местном управлении. Кожа Элси была настолько темной, что белая рубашка на контрасте с ней почти светилась. Галстук был аккуратно завязан, костюм гладко выглажен и идеально посажен. Начищенные ботинки сияли.

Бад и Элси поддерживали работу окружного управления... по крайней мере, в тех аспектах, без которых управление не смогло бы функционировать. Майк Спенсер, владелец похоронного бюро и окружной коронер, тоже имел немалое влияние и близко дружил с Бадом. Я готова была поспорить, что Майк задержался на парковке, чтобы констатировать смерть бедняги Лафайета.

Бад Диаборн спросил:

– Кто нашел тело?

– Я. – Бад и Элси направились ко мне.

– Сэм, мы займем твой кабинет? – спросил Бад. Не дожидаясь ответа Сэма, он дернул головой, давая мне понять, что я должна последовать за ними.

– Разумеется, – сухо сказал мой босс. – Сьюки, ты не против?

– Все нормально, Сэм, – я не была уверена в том, что сказала правду, но Сэм ничего не смог бы сделать, не встряв в неприятности. И даже это не принесло бы плодов. Несмотря на то что Бад указал мне на стул, я покачала головой, и они с Элси заняли офисные стулья. Бад, разумеется, сел на место Сэма, а Элси достался стул для посетителей, слегка покосившийся на левую сторону.

– Скажи, когда ты в последний раз видела Лафайета живым? – заговорил Бад.

Я задумалась.

– Вчера вечером он не работал, – сказала я. – Работал Энтони, Энтони Боливар.

– Кто это? – широкий лоб Элси покрылся морщинами. – Не узнаю это имя.

– Это приятель Билла. Он проезжал через город, и ему нужна была работа. Опыт у него есть – он работал в столовой во времена Великой депрессии.

– Хочешь сказать, у Мерлотта на кухне работает вампир?!

– Что с того? – спросила я. Я почувствовала, как губы сжимаются в упрямую линию, а брови сходятся на переносице, и я знала, какое впечатление произвожу. Я старалась не читать их мысли, старалась оставаться отстраненной, но мне было трудно. Бад Диаборн был сдержанным, но Элси транслировал свои мысли с силой маяка. В этот момент он источал отвращение и страх.

До встречи с Биллом – до того, как я поняла, сколь высоко он ценит мою особенность... мой, по его словам, дар – я делала все возможное, чтобы убедить себя и окружающих в том, что не читаю ничьих мыслей. Но когда Билл освободил меня из тюрьмы, в которой я запирала саму себя...

Чувствуя поддержку Билла, я начала практиковаться. Экспериментировать. Ради него я научилась выражать в словах то, что чувствовала многие годы. Некоторые люди – например, Элси – посылали ясный и четкий сигнал, но у большинства он был прерывистым, как у Бада Диаборна. Во многом это зависело от того, насколько сильные эмоции они переживают, насколько ясно соображают – может, даже от погоды, точно я не знала. Некоторые люди были сплошным туманом, и я почти не слышала их мыслей – в лучшем случае могла почувствовать эмоции, но не более того.

Я выяснила, что прикосновение к человеку, чьи мысли я пытаюсь прочесть, облегчает работу – как будто я подключаюсь к кабелю вместо антенны. Еще я выяснила, что могу «посылать» успокаивающие образы и скользить в чужом разуме, как в потоке воды.

Меньше всего я хотела оказаться в разуме Элси Бека. Но против своей воли я получила полное понимание происходящего в его голове: его суеверного ужаса перед тем, что в баре работает вампир, его отвращения от того, что я оказалась той самой девушкой, которая, по слухам, спит с вампиром, его глубокого убеждения в том, что Лафайет позорит все афроамериканское сообщество. Элси думал, что кто-то хочет отомстить Энди Бельфлеру – иначе зачем оставлять в его машине тело. Еще он гадал, не был ли Лафайет болен СПИДом – не мог ли вирус каким-то образом впитаться в сиденья машины и остаться на них. Будь это его машина, он бы ее продал.

Если бы я прикоснулась к Элси, я выяснила бы номер его телефона и размер лифчика его жены.

Бад Диаборн смотрел на меня как-то странно.

– Вы что-то сказали? – спросила я.

– Да. Я спросил, не видела ли ты Лафайета прошлым вечером. Может, он зашел, чтобы выпить?

– Я ни разу не видела его в зале. – Если подумать, я вообще не видела, чтобы Лафайет выпивал. Впервые я осознала, что, хотя в обеденное время в зале встречались разные люди, по вечерам темнокожих у нас обычно не было.

– Где он проводил свободное время?

– Без понятия, – во всех своих рассказах Лафайет менял имена действующих лиц, защищая невинных. То есть на самом деле виновных.

– Когда ты видела его в последний раз?

– В машине, мертвым.

Бад устало покачал головой.

– Живым, Сьюки.

– Хм-м, наверное... дня три назад. Он слегка задержался на смене, и мы поздоровались, когда я пришла на работу. А, он рассказал о вечеринке, на которой был, – я попыталась вспомнить его слова. – Он сказал, что побывал в доме, где занимались весьма разнузданным сексом.

Они разинули рты.

– Он так сказал! Я не знаю, сколько в этом правды, – я почти видела перед собой Лафайета, загадочно прижавшего палец к губам. Он не назвал ни места, ни имен участников.

– Ты не подумала, что об этом стоит сообщить? – Бад Диаборн выглядел ошеломленным.

– Это была частная вечеринка. С чего мне о ней рассказывать?

Но такого рода вечеринок не должно было происходить в их округе. Оба смотрели на меня с раздражением. Сквозь стиснутые зубы Бад уронил:

– Лафайет не упоминал об употреблении алкоголя на этом сборище?

– Нет, не помню ничего такого.

– Вечеринка проходила в доме у белых или у темнокожих?

– У белых, – сказала я, тут же жалея о том, что не промолчала.

Но дом произвел на Лафайета сильное впечатление – пусть не размером и не обстановкой. О чем он говорил? Я не была уверена насчет того, что могло впечатлить так и не вырвавшегося из бедности Лафайета, но речь точно шла о доме каких-то белых, потому что он сказал, что «на стенах полно фотографий, и люди на них белые, как лилии, и улыбчивые, как крокодилы».

Я не сообщила этого полицейским, но они и не спрашивали.

Выйдя из кабинета Сэма, – предварительно объяснив, как машина Энди оказалась на парковке, – я вернулась за стойку бара. Мне не хотелось смотреть на то, что происходило перед зданием, да и ждать посетителей не приходилось – полиция перекрыла въезд.

Сэм протирал от пыли бутылки и переставлял их. Холли и Даниэль устроились за столиком для курящих, и Даниэль вытащила сигарету.

– Ну как? – спросил Сэм.

– Ничего особенного. Им не понравилось, что здесь работает Энтони, и они не обрадовались, когда я пересказала то, что Лафайет рассказывал о вечеринке. Ты ведь слышал эту историю? Про оргию?

– Да, мне он тоже рассказал. Похоже, что он провел отличный вечер. Если вечеринка действительно была.

– Думаешь, Лафайет мог соврать?

– Я думаю, что в Бон-Темпсе не так много вечеринок, на которых не смотрят на цвет кожи и предпочтения, – сказал он.

– Это потому что тебя на них не приглашают, – подколола я, задумываясь, так ли хорошо знаю, что происходит в нашем маленьком городе. Из всех жителей Бон-Темпса я должна быть той, кто в курсе всех секретов – ведь если я захочу достать информацию, это будет совсем просто. – По крайней мере, я думаю, что дело в этом.

– Дело в этом, – подтвердил Сэм, слегка улыбаясь мне из-за пыльной бутылки с виски.

– Похоже, и мое приглашение потеряла почта.

– Думаешь, Лафайет мог вернуться, чтобы рассказать нам побольше о той вечеринке?

Я пожала плечами.

– Возможно, он договорился с кем-то встретиться на парковке. В конце концов, все знают, где твой бар. Он получил свою зарплату? – Сэм обычно рассчитывался с нами в конце недели.

– Нет. Может, он за этим и заходил, но я собирался заплатить ему в начале следующего рабочего дня. Сегодня.

– Интересно, кто пригласил Лафайета на ту вечеринку.

– Хороший вопрос.

– Ты ведь не думаешь, что он по глупости решил кого-то шантажировать?

Сэм потер искусственное дерево стойки сухим полотенцем. Стойка и без того почти сияла чистотой, но я знала, что он любит держать руки занятыми.

– Не думаю, – сказал он через несколько секунд. – Но они точно пригласили не того человека. Ты знаешь, насколько открытым был Лафайет. Он не просто рассказал нам о том, что был на вечеринке... хотя, готов поспорить, ему велели этого не делать... он, возможно, хотел большего, чем другие... участники... считали допустимым.

– Думаешь, он хотел поддерживать отношения с этими людьми? Флиртовать с ними на улице?

– Вроде того.

– Наверное, когда ты занимаешься с кем-то сексом или смотришь, как другие люди занимаются сексом, ты чувствуешь себя с ними наравне? – Я говорила с сомнением, потому что подобного опыта у меня не было, но Сэм кивнул.

– А Лафайет больше всего хотел, чтобы его считали за равного, – сказал он, и я была с ним согласна.

Глава 2

Мы снова открылись в половине пятого – к этому времени мы все сходили с ума от скуки. Мне было стыдно за эту скуку. Мы не работали, потому что наш общий знакомый умер, но, приведя в порядок кладовую, убравшись в кабинете Сэма и сыграв несколько партий в карты (Сэм выиграл пять долларов и всякую мелочь), мы все хотели увидеть хоть одно новое лицо. Когда Терри Бельфлер, кузен Энди, подменяющий то бармена, то повара, вошел в бар, мы встретили его с радостью.

Терри, я думаю, было чуть за пятьдесят. Ветеран войны во Вьетнаме, он провел в плену полтора года. На лице Терри было несколько неприятных шрамов, и моя подруга Арлин говорила, что на теле их еще больше. Волосы у него были рыжие, хотя от месяца к месяцу в них становилось все больше седины.

Терри всегда мне нравился. Он из кожи вон лез, чтобы вести себя со мной по-доброму – за исключением тех дней, когда впадал в меланхолию. Все знали, что в такие дни не стоит попадаться ему на глаза. В плохие дни ему неизбежно снились кошмары – это подтверждали его соседи. Они слышали, как Терри кричит.

Я никогда, никогда не заглядывала в его разум.

Сегодня Терри выглядел нормально. Его плечи были расслаблены, взгляд не метался из стороны в сторону.

– Ты в порядке, милая? – спросил он, потрепав меня по плечу.

– Спасибо, Терри. Я в норме. Просто... жаль Лафайета.

– Да, он был неплохим, – в устах Терри это была похвала. – Делал свою работу. Всегда приходил вовремя. Держал кухню в порядке. Слова плохого не сказал, – Терри стремился к подобному уровню. – И теперь вот умер у Энди в «Бьюике».

– Боюсь, машина Энди... – я поискала подходящее слово.

– Он сказал, можно отмыть. – Терри поторопился закрыть тему.

– Он не сказал, что произошло с Лафайетом?

– Энди сказал, ему сломали шею. По некоторым признакам, после... всякого, – темный взгляд Терри метнулся в сторону, выдавая его дискомфорт. Под «всяким» он подразумевал насилие.

– Господи, это ужасно, – Даниэль и Холли прятались за мной. Сэм, вытаскивающий очередной мешок с мусором из своего кабинета, остановился на полпути к мусорному баку на заднем дворе.

– Он не выглядел... то есть машина не выглядела?..

– Грязной?

– Ага.

– Энди думает, что его убили где-то в другом месте.

– Черт, – сказала Холли. – Хватит об этом. Не могу больше слушать.

Терри посмотрел на девушек поверх моего плеча. Он не испытывал симпатии ни к Холли, ни к Даниэль, но я не знала – и не стремилась узнать почему. Я старалась не лезть в чужие дела, особенно теперь, научившись лучше контролировать свои способности. Терри понадобилась пара секунд, чтобы девушки поняли намек и отошли – я услышала звук их шагов.

– Вчера вечером Порция забрала Энди? – спросил он.

– Да, я позвонила ей. Ему нельзя было садиться за руль. Готова поспорить, теперь он об этом жалеет. – Стать любимицей Энди Бельфлера мне не светило.

– Она без проблем дотащила его до машины?

– Билл ей помог.

– Вампир Билл? Твой парень?

– Ага.

– Надеюсь, он ее не напугал, – сказал Терри, как будто забыв, что я его слышу.

Я почувствовала, как изменилось выражение моего лица.

– У Билла не было ни единой причины пугать Порцию Бельфлер, – сказала я, и что-то в моем голосе пробилось сквозь его отстраненность.

– Порция не такая сильная, какой кажется, – сказал мне Терри. – Ты же, напротив, снаружи кажешься сладкой булочкой, а изнутри... питбуль и только.

– Не знаю, чувствовать себя польщенной или зарядить тебе в нос.

– Ну вот. Сколько женщин... да и мужчин, если на то пошло... смогли бы так говорить с сумасшедшим вроде меня? – Терри улыбнулся слабо, как привидение. До этого дня я не думала, что Терри знает о своей репутации.

Я встала на цыпочки и поцеловала его изуродованную щеку, показывая, что не боюсь его. Но, отстраняясь, я поняла, что это не было правдой. В определенных обстоятельствах присутствие этого человека могло бы не только насторожить, но и всерьез напугать меня.

Терри повязал один из белых поварских фартуков и начал открывать кухню. Остальные тоже настроились на работу. Мне предстояло проработать всего ничего – я заканчивала в шесть и должна была подготовиться к поездке в Шривпорт с Биллом. Мысль о том, что Сэм заплатит мне за то время, что я провела, бездельничая в ожидании работы, раздражала; хотя уборка склада и кабинета Сэма должны были что-то значить.

Как только полиция открыла парковку, люди потекли в бар – я не думала, что в маленьких городках вроде Бон-Темпса бывают такие столпотворения. Энди и Порция зашли одними из первых, и я заметила, как Терри выглядывает из кухни, чтобы поприветствовать кузенов: они помахали ему, и он вскинул лопаточку в ответ. Я задумалась о том, насколько близкими родственниками они были. Дальше, чем двоюродные – в этом я была уверена. Разумеется, называть кузеном, дядей или тетей можно и дальнего родственника, и совсем постороннего человека. После того как ливневой поток снес машину моих родителей с моста, лучшая подруга моей мамы старалась появляться у бабушки и приносить мне небольшие подарки каждую неделю или две, и я всю жизнь звала ее тетей Пэтти.

Я отвечала на вопросы посетителей, если хватало времени, и подавала гамбургеры, салаты, куриные стрипсы – и, разумеется, пиво, – пока не закружилась голова. Взглянув на часы, я поняла, что мне пора уходить. В туалете я столкнулась со своей сменщицей и лучшей подругой Арлин. Завитки ее огненно-рыжих волос – в этом месяце на два тона ярче, – были убраны в сложную прическу на затылке. Обтягивающие штаны показывали, что она похудела на семь фунтов. Арлин четырежды выходила замуж и определенно искала будущего «номер пять».

Пару минут мы говорили об убийстве. Затем я обрисовала ей ситуацию в зале и, забрав сумочку из кабинета Сэма, поспешила к задней двери. Еще не совсем стемнело, когда я добралась до своего дома, расположенного на полузаброшенной проселочной дороге, в четверти мили от опушки леса. Здание было старым; некоторым помещениям было около ста пятидесяти лет, но дом переделывали и обновляли так часто, что мы не считали его исторической ценностью. В любом случае это всего лишь старый фермерский дом – но мне он достался от бабушки, и я ценила его. Билл уговаривал меня переехать к нему, в дом, отстроенный на холме за кладбищем, но я не хотела покидать родное гнездо.

Я стащила униформу официантки и открыла шкаф. Если мы собирались в Шривпорт по вампирским делам, Билл наверняка хочет, чтобы я приоделась. В этом я его не понимала; с одной стороны, он не хотел, чтобы ко мне подкатывали, с другой – хотел, чтобы при каждом визите в «Фангтазию», вампирский бар, привлекающий кучу туристов, я выглядела лучше обычного.

Мужчины.

Так и не придумав, что надеть, я нырнула в душ. От мыслей о «Фангтазии» я всегда напрягалась. Вампиры, владевшие баром, обладали властью, и с тех пор как они обнаружили мою уникальную способность, я стала для них желанным приобретением. Я жила где хотела и работала на своей работе только потому, что Билл, оберегая меня, решился стать частью их системы самоуправления. Но в обмен на безопасность мне приходилось появляться там, куда меня приглашали, и использовать телепатию для достижения их целей. В сравнении с запугиванием и пытками, к которым они прибегали раньше, я была мягче и лучше подходила вампирам, желавшим влиться в общество.

В воде я почувствовала себя лучше и расслабилась, подставив спину под горячие струи.

– Мне присоединиться?

– Билл, твою мать! – чтобы не упасть, я вжалась в стену, чувствуя, как частит сердце.

– Прости, милая. Ты не слышала, как я открыл дверь?

– Нет, черт бы тебя побрал. Ты не мог сказать «милая, я дома» или вроде того?

– Извини, – сказал он без капли искренности в тоне. – Потереть тебе спинку?

– Нет, спасибо, – прошипела я. – Не в настроении для потирания спинки.

Билл ухмыльнулся – я заметила, что клыки были втянуты, – и задернул шторку.

Когда я вышла из душа, более или менее скромно завернувшись в полотенце, он лежал на моей кровати. Его туфли аккуратно стояли на маленьком коврике возле тумбочки. На Билле были брюки и темно-синяя рубашка с длинным рукавом. Носки совпадали по цвету с рубашкой и отполированными туфлями. Темные волосы были зачесаны назад, и длинные баки смотрелись старомодно.

Они и были старомодными настолько, что большинство людей не смогло бы даже вообразить.

У него были высокие, чуть изогнутые брови и классический прямой нос. Рот напоминал о греческих статуях – по крайней мере, тех, которые я видела на фотографиях. Билл умер через несколько лет после окончания Гражданской войны – «Война с севера», как ее называла бабушка.

– Что в планах на вечер? – спросила я. – Мы отдыхаем или занимаемся делами?

– С тобой я всегда отдыхаю, – сказал Билл.

– По какому поводу поездка? – спросила я, не позволяя себе обмануться его лестью.

– Нас пригласили.

– Кто?

– Эрик, разумеется.

Теперь, когда Билл выдвинул свою кандидатуру и получил роль дознавателя Пятого округа, он обязан был отвечать на приглашения Эрика и пользовался его защитой. Как объяснил мне Билл, это означало, что любой покусившийся на Билла будет иметь дело с Эриком и что для Эрика собственность Билла священна. В том числе я. То, что они уравняли меня с собственностью, не вызывало восторга, но существовали худшие альтернативы.

Я скорчила зеркалу рожицу.

– Сьюки, ты заключила сделку с Эриком.

– Да, – признала я. – Заключила.

– И должна соблюдать условия.

– Планирую так и делать.

– Надень обтягивающие джинсы с кружевными вставками, – предложил Билл.

Не то чтобы это были джинсы – они были сшиты из какой-то тянущейся ткани. Билл не говорил об этом, но они ему нравились. Я не раз думала, не воплощает ли он какие-нибудь фантазии о Бритни Спирс. Зная, что отлично выгляжу в этих джинсах, я натянула их и достала рубашку в темно-синюю с белым клетку. Заканчивалась она парой дюймов ниже моего бюстгальтера – я хотела подчеркнуть свою независимость. Биллу следовало помнить, что я ему не принадлежу. Я расчесала волосы, собрала их в высокий хвост, завязала голубой бант поверх резинки и нанесла легкий макияж. Билл поглядывал на часы, но я не торопилась. Если его волновало, какое впечатление я произведу на его клыкастых друзей, ему следовало подождать.

Когда мы устроились в машине и выехали на запад, в Шривпорт, Билл сказал:

– С сегодняшнего дня я начинаю новое дело.

Честно сказать, я задавалась вопросом, откуда у Билла деньги. Он не выглядел богатым, но и бедным не выглядел. Еще он никогда не работал – разве что в те ночи, которые мы проводили порознь.

Я с тревогой осознавала, что каждый мало-мальски способный вампир может разбогатеть. В конце концов, обладая способностью подавить чужую волю, не так уж сложно убеждать людей расстаться с деньгами, ценными бумагами или возможностями выгодно вложить средства. И пока вампиры не существовали официально, они не платили налоги. Даже правительство Штатов понимало, что заработать на мертвецах не получится.

Но, признав их существование и предоставив право голоса, Конгресс получил возможность брать с вампиров налоги.

Когда японцы доработали синтетическую кровь, которая подходила вампирам для поддержания «жизни» без угрозы для людей, вампиры вышли из гробов. «Подумайте, мы можем существовать, не представляя опасности для человечества, – могли бы сказать они. – Мы не опасны».

Но я знала, что Билл получает удовольствие, только когда пьет меня. Он мог бы существовать на диете из «Тока жизни» – под таким названием синтетическая кровь поступила в продажу, – но моя шея нравилась ему несравнимо сильнее. Он мог пить первую положительную из бутылки в баре, полном народа, но, если он собирался отведать Сьюки Стакхаус, нам следовало уединиться – кровь живого человека имела совершенно другой эффект. На бокал «Тока жизни» у Билла не вставал.

– Что за новое дело? – спросила я.

– Я купил торговый центр на шоссе, тот, в котором «Лалори».

– У кого?

– Изначально земля принадлежала Бельфлерам. Они наняли Сида Мэтта Ланкастера, чтобы избавиться от нее.

В прошлом Сид Мэтт Ланкастер был адвокатом моего брата. Он работал в округе много лет и был куда влиятельнее Порции.

– Повезло Бельфлерам. Они уже пару лет пытались продать участок. Им очень нужны деньги. Ты купил и землю, и торговый центр? Что тебе теперь принадлежит?

– Всего акр земли, но место отличное, – сказал Билл деловым тоном, которого я раньше не слышала.

– В том центре «Лалори», салон красоты и «Купальники Тары»?

За исключением местного клуба, «Лалори» был единственным в окрестностях Бон-Темпса рестораном с какой-никакой репутацией. В «Лалори» приглашали жен – чтобы отпраздновать двадцать пятую годовщину свадьбы, начальников – чтобы обсудить повышение, и девушек – чтобы произвести очень-очень сильное впечатление. Но больших денег, насколько я знала, он не приносил.

Я понятия не имела, как вести дело или управлять доходами и расходами – всю жизнь я болталась в паре дюймов от нищеты. Если бы родителям не повезло найти на своей земле маленькое месторождение нефти и скопить кое-какие деньги до того, как оно иссякло, нам с Джейсоном и бабушкой пришлось бы плохо. Как минимум дважды мы были на грани того, чтобы продать родительский особняк, чтобы справиться с давлением налогов и необходимостью поддерживать дом, в котором бабушка растила нас двоих.

– Как это работает? Ты владеешь зданием, в котором работают три предприятия, и они платят тебе за аренду?

Билл кивнул.

– Теперь, если захочешь что-то сделать с волосами, ступай в «Завитки и ножницы».

Я была у парикмахера ровно раз в жизни. Если концы начинали сечься, я шла к Арлин, которая подрезала их.

– Думаешь, мне нужно к парикмахеру? – неуверенно спросила я.

– Нет, у тебя прекрасные волосы, – мягко заверил Билл. – Но, если ты захочешь, они там делают маникюр и продают уходовые средства.

Он произнес «уходовые средства» так, как будто говорил на иностранном языке. Я подавила улыбку.

– И, – продолжил он, – если ты пригласишь кого-то в «Лалори», тебе не придется платить.

Я развернулась на сиденье, чтобы посмотреть на него.

– И Тара знает, что, если ты придешь, все покупки нужно записать на мой счет.

Я чувствовала, что выхожу из себя. Билл, к сожалению, не чувствовал.

– Другими словами, – сказала я, гордясь тем, как ровно звучал мой голос, – они знают, что куколку босса надо баловать.

Билл, кажется, понял свою ошибку.

– Ох, Сьюки... – начал он, но я не собиралась его слушать. Во мне подняла голову гордость. Я нечасто выхожу из себя, но, когда меня доводят, я не затыкаюсь так просто.

– Почему ты не можешь послать мне чертовы цветы или конфеты, как любой нормальный парень? Я люблю конфеты. Подари мне подписку на «Холлмарк», что сложного? Подари мне котенка или шарф!

– Я думал, что делаю тебе подарок, – осторожно сказал он.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя содержанкой. И все, кто работает в этих заведениях, определенно считают, что я и есть содержанка.

Я мало что видела в тусклом свете фонарей, но Билл выглядел так, как будто не понимал разницы. Мы только что проехали поворот к озеру, и я различала очертания темного леса чуть в стороне от дороги.

В этот момент машина как будто закашлялась и остановилась. Я глубоко вздохнула.

Знай Билл, что я собираюсь делать, он запер бы двери. Он определенно удивился, когда я выбралась из машины и пошла в направлении леса.

– Сьюки, вернись немедленно! – Боже мой, Билл был вне себя. Да, пришлось для этого постараться.

Я помахала ему, ступая в тень деревьев.

Я знала, если бы Билл хотел, чтобы я вернулась в машину, он бы меня вернул. Он раз в двадцать быстрее и сильнее меня. После нескольких секунд, проведенных в темноте, мне почти захотелось, чтобы он нагнал меня. Но во мне вновь шевельнулась гордость, и я поняла, что поступаю правильно. Билл, похоже, не понимал природы наших отношений, и я должна была до него достучаться. Пусть катится в чертов Шривпорт и объясняет своему начальнику, почему не привез меня. Может, так до него дойдет.

– Сьюки, – голос Билла донесся со стороны дороги. – Я найду ближайшую авторемонтную мастерскую и приведу механика.

– Удачи, – пробормотала я. Авторемонтная мастерская с круглосуточно доступным механиком? Билл застрял в пятидесятых... или еще в каких-то годах.

– Ты ведешь себя как ребенок, Сьюки, – сказал Билл. – Я мог бы пойти за тобой, но не хочу тратить время. Когда успокоишься, вернись в машину и заблокируй двери. Я пошел.

У Билла тоже была гордость. Со странной смесью облегчения и тревоги я прислушалась к эху его шагов – это означало, что Билл двигается со своей вампирской скоростью. Он действительно ушел.

Возможно, он думает, что это он преподает мне урок, когда на самом деле все наоборот. Я несколько раз повторила это про себя. В конце концов, он вернется через пару минут. Я была уверена. Все, что мне нужно было делать – не торопиться выйти из рощи, чтобы не оказаться на берегу озера и не упасть в него.

В роще царила темнота. Луна не была полной, но облаков не видно, и тени деревьев казались угольно-черными в сравнении с открытыми участками, залитыми бледным светом.

Я вернулась на дорогу, глубоко вздохнула и пошла в направлении Бон-Темпса – в другую сторону от Билла. Я думала о том, сколько миль мы успели проехать, прежде чем Билл начал этот разговор. Не слишком много, утешила я себя и мысленно похвалила за то, что надела кроссовки, а не босоножки на каблуке. Я не захватила кофту, и обнаженная кожа между краем укороченной рубашки и джинсами с низкой посадкой покрылась мурашками. Я перешла на легкий бег. На шоссе не было ни одного фонаря, и, если бы не лунный свет, мне было бы несдобровать.

Ровно в тот момент я вспомнила, что убийца Лафайета где-то скрывается – и услышала шаги. Кто-то двигался по краю леса в том же темпе, что и я. Когда я остановилась, этот кто-то остановился тоже.

Сейчас я предпочла бы взглянуть опасности в лицо.

– Эй, кто здесь? – позвала я. – Если ты хочешь меня сожрать, приступай!

Из тени деревьев выступила женщина. Возле нее шел матерый дикий кабан. Его клыки почти светились в темноте. В левой руке женщина держала какую-то палку или посох с непонятным пучком в навершии.

– Охренеть, – прошептала я. – Просто охренеть.

Женщина пугала меня не меньше, чем кабан. Я была уверена, что она не вампир, потому что я чувствовала шелест ее сознания. Но она определенно не являлась человеком – сигнал не был ясным. В любом случае тень ее мыслей я ухватить могла. Она забавлялась.

Ничего хорошего меня не ожидало.

Я надеялась, что кабан настроен дружелюбно. В окрестностях Бон-Темпса они почти не появлялись; охотники время от времени видели их следы, но добыть кабана удавалось редко – и раньше я видела их только на фото в газетах. Кабан пах чем-то отвратительным, но характерным.

Я не знала, к кому из них обратиться. В конце концов, кабан мог оказаться не обычным зверем, а перевертышем. За прошедшие месяцы я усвоила: если вампиры, которых считали захватывающей выдумкой, на самом деле существуют, прочие якобы выдуманные создания тоже могут существовать.

Мне было действительно страшно, поэтому я улыбнулась.

У женщины были длинные спутанные волосы, оттенок которых я не могла различить, и она была почти обнажена. На ней была какая-то тряпка, но короткая, изорванная и грязная. Она не носила обуви. И она улыбнулась мне в ответ.

Вместо того чтобы закричать, я растянула губы еще шире.

– Я не намерена тебя есть, – сказала она.

– Рада слышать. Как насчет твоего приятеля?

– А, вепрь. – Как будто только заметив его, она протянула руку и почесала кабану шею – так чешут ласковую собаку. Клыки поднялись и опустились. – Он будет делать то, что я скажу, – спокойно сказала женщина.

Мне не требовалось переводчика, чтобы понять смысл угрозы. Я, стараясь выглядеть такой же спокойной, оглядела окружающее пространство в поисках дерева, на которое могла бы взобраться в случае необходимости. Но нас окружали ладанные сосны – даже если бы я смогла добежать до них, это было бы бесполезно, ветви начинались на высоте пятнадцати футов.

Только теперь я подумала о том, что машина Билла заглохла не просто так. Возможно, мы и поссорились не просто так – проклятие, следовало догадаться раньше.

– Ты хочешь со мной о чем-то поговорить? – спросила я и, обернувшись, обнаружила, что женщина приблизилась на несколько футов. Теперь я видела ее лицо лучше, и его выражение меня не обнадежило. Ее рот был покрыт чем-то темным, как и зубы, которые я увидела, стоило ей заговорить. Похоже, загадочная дама поужинала сырым мясом. – Вижу, ты уже перекусила, – сказала я нервно и тут же захотела стукнуть саму себя.

– Хм-м, – сказала она. – Ты – питомец Билла?

– Да, – сказала я. Мне не нравилось это слово, но спорить с ней было опасно. – Он будет очень-очень расстроен, если со мной что-то случится.

– Как будто гнев вампира может меня напугать, – небрежно бросила она.

– Прости за вопрос, но что ты такое? Если не возражаешь.

Она снова улыбнулась, и я вздрогнула.

– Совершенно не возражаю. Я – менада.

Что-то греческое. Я не знала, что именно – что-то про дикость, женщин и близость к природе, если впечатление было правильным.

– Очень интересно, – сказала я, улыбаясь изо всех сил. – И ты здесь, потому что...

– Мне нужно передать сообщение Эрику Нортману, – она придвинулась ко мне. На этот раз я заметила, как она двигается. Кабан следовал за ней так, как будто они были связаны. Запах был непереносимый. Я видела короткий щетинистый хвост кабана – он колебался из стороны в сторону резко и нетерпеливо.

– Что за сообщение? – я подняла на нее взгляд – и бросилась бежать. Если бы я не пила кровь вампира в начале лета, я не смогла бы развернуться вовремя, и удар пришелся бы не в спину, а в лицо или в грудь. Мне показалось, что кто-то очень сильный взмахнул тяжелыми граблями, и их зубья вонзились в меня, вспоров кожу и мышцы.

Я не устояла на ногах – пролетела вперед и упала на живот. Я слышала, как менада смеется позади меня, как сопит кабан, и затем – затем я поняла, что они исчезли. Пару минут я лежала и плакала. Я старалась не закричать, дышала тяжело и часто, как роженица, пытаясь справиться с болью. Спина горела огнем.

Я сама горела от ярости – насколько позволяло мое состояние. Эта сука, эта менада, кем бы она ни была, сочла меня живой доской для объявлений. Я ползла по веткам, по неровной земле, по сосновым иглам, по пыли и с каждой секундой злилась сильнее. Я дрожала всем телом от боли и злости и заставляла себя ползти, пока не обессилела настолько, что перестала чувствовать себя подходящей жертвой. Я была такой слабой. Я пыталась ползти назад к машине, пыталась добраться до места, где Билл смог бы меня найти, но в последний момент задумалась, стоит ли оставаться на открытом пространстве.

Я полагала, что найду на дороге помощь, но я могла ошибаться. Пару минут назад я встретила прямое подтверждение того, что далеко не каждый захочет меня выручить. Что если я наткнусь на что-то еще – на что-то голодное? Запах моей крови может привлечь хищника; говорят, что акулы чуют крошечные частицы крови в воде, а вампиры определенно имели с акулами кое-что общее.

Поэтому я поползла к деревьям вместо того, чтобы оставаться возле дороги, где меня легко обнаружить. Лес – совсем не величественное и недостаточно значимое место, чтобы в нем умирать. Это вам не Аламо или Фермопилы. Просто придорожные заросли на севере Луизианы. Возможно, я лежала на ядовитом плюще. Возможно, я не проживу достаточно долго для того, чтобы об этом беспокоиться.

Я ждала момента, когда боль начнет стихать, но она лишь нарастала. Я не могла сдержать слезы, текущие по щекам. Мне удавалось всхлипывать не слишком громко – я все еще не хотела привлекать внимания, но не могла соблюдать полную тишину.

Я так сосредоточилась на том, чтобы не шуметь, что едва не пропустила появление Билла. Он ступал по дороге, высматривая между деревьями меня, и по его шагам я чувствовала, что он знает об опасности. Знает, что что-то случилось.

– Билл, – прошептала я, но для вампира мой шепот был почти криком.

Он мгновенно замер, устремив взгляд в тень.

– Я здесь, – сказала я, сглатывая всхлип. – Осторожнее.

Я могла быть приманкой в расставленной для него ловушке.

В лунном свете я видела, как с его лица исчезают все чувства, но я знала, что он взвешивает шансы точно так же, как я. Кто-то из нас должен пошевелиться, и я поняла, что, если выползу на свет, Билл, по крайней мере, сможет увидеть нападающего.

Я вытянула руки вперед, вцепилась в траву и поползла. Не было сил даже встать на колени – значит, невозможно было двигаться быстрее. Я пыталась помочь себе ногами, но даже это заставляло мышцы спины гореть. Я не хотела смотреть на Билла, пока двигалась к нему, потому что не могла позволить себе расслабиться, глядя на его гнев. Его ярость была почти осязаемой.

– Кто сделал это с тобой, Сьюки? – ласково спросил он.

– Отнеси меня в машину. Пожалуйста, увези меня отсюда, – сказала я, всеми силами сдерживая истерику. – Если я буду слишком шуметь, она может вернуться, – от этой мысли меня бросило в дрожь. – Отвези меня к Эрику, – я старалась, чтобы голос не дрогнул. – Она сказала, что это – послание для Эрика Нортмана.

Билл присел рядом со мной на корточки.

– Мне придется тебя поднять, – сказал он.

О нет. Я хотела сказать, что должен быть другой способ, но я знала, что его не было. Билл, в отличие от меня, не сомневался. Не успела я приготовиться к новой волне боли, как он просунул под меня одну руку, другой придержал под ягодицы – и одним движением закинул меня к себе на плечо.

Я заорала в голос. Я пыталась не всхлипывать, чтобы Билл услышал, если кто-то нападет на нас, но я не справлялась. Билл помчался по дороге к оставленной машине. Она уже ждала – двигатель работал с ровным правильным звуком. Билл распахнул заднюю дверь и попытался опустить меня на сиденье быстро и осторожно одновременно. Не причинить мне еще больше боли было невозможно, но он очень старался.

– Это она, – сказала я, когда ко мне вернулась связная речь. – Это она заставила машину остановиться, а меня – выйти.

Я не спешила с выводами о том, по ее ли вине началась ссора.

– Мы поговорим об этом чуть позже, – сказал Билл. Машина неслась к Шривпорту на страшной скорости, пока я, цепляясь за обивку сиденья, пыталась восстановить контроль над собой.

Все, что я помню о той поездке, – она показалась чудовищно долгой.

Билл каким-то образом доставил меня к задним дверям «Фангтазии» и постучался, привлекая внимание.

– Что? – голос Пэм казался недовольным. Мы встречались с этой красивой светловолосой вампиршей пару раз, и она производила впечатление разумного и хваткого партнера по бизнесу. – Билл. Что произошло? Черт, она истекает кровью.

– Позови Эрика, – сказал Билл.

– Он ждал тебя, – начала она, но Билл прошел мимо нее, неся меня на плече, как мешок с картошкой. Мне было настолько плохо, что я не стала бы спорить, протащи он меня через танцевальный партер, но вместо этого он ворвался в кабинет Эрика, пылая яростью.

– Это из-за тебя, – прорычал Билл, и я застонала: он встряхнул меня, чтобы привлечь внимание Эрика. Можно было обойтись и без этого. Вряд ли Эрик мог не обратить внимания на меня – взрослую женщину, истекающую кровью посреди его кабинета.

Я была бы рада потерять сознание, выключиться. Но я не могла. Я свисала с плеча Билла и скулила от боли.

– Пошел к черту, – выдавила я.

– Я не расслышал, милая.

– Катись к черту.

– Нужно положить ее на диван, – сказал Эрик. – Дай-ка мне.

Я почувствовала прикосновение второй пары рук. Билл нагнулся, и вдвоем они бережно опустили меня на широкий диван, который Эрик недавно поставил в своем кабинете. Диван пах новизной – и кожей. Я порадовалась выбору Эрика: не хотелось бы запачкать тканевую обивку.

– Пэм, приведи доктора, – я услышала, как она выходит из кабинета.

Эрик присел на корточки, чтобы заглянуть мне в лицо. Вдобавок ему пришлось наклониться – он был высоким и широкоплечим и выглядел тем, кем являлся. Викингом.

– Что с тобой случилось? – спросил он.

Я посмотрела на него. От злости я едва могла говорить.

– Я – послание для тебя, – чуть слышно прошептала я. – Эта женщина из леса заставила машину Билла остановиться, и, возможно, заставила нас поссориться, и потом... потом вышла ко мне. С кабаном.

– Со свиньей? – Эрик не изумился бы сильнее, даже скажи я, что у нее на носу сидела канарейка.

– Хрю-хрю. С вепрем. Диким свином. Она сказала, что хочет передать тебе послание, и я едва успела развернуться, чтобы она ударила меня по спине, а не по лицу. И после этого она ушла.

– Она целилась тебе в лицо, – проговорил Билл. Я увидела, как он сжал кулаки и, повернувшись ко мне спиной, принялся расхаживать по кабинету. – Эрик, раны не слишком глубокие. Что с ней такое?

– Сьюки, – ласково сказал Эрик, – как эта женщина выглядела?

Он был совсем рядом со мной. Тяжелые золотые пряди лезли мне в лицо.

– Она выглядела чокнутой, вот как она выглядела. И она назвала тебя Эриком Нортманом.

– Я использую эту фамилию, когда веду дела с людьми, – сказал он. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она выглядела чокнутой?

– Ее одежда была изорвана, вокруг рта и на зубах была кровь, как будто она ела сырое мясо. В руках она держала какой-то посох с чем-то непонятным на конце. У нее были длинные, сильно спутанные волосы... кстати, о волосах, мои, кажется, прилипли к ране, – я охнула.

– Да, я вижу, – Эрик попытался убрать пряди моих длинных волос от раны, где кровь, сгущаясь, действовала как клей.

Пэм вернулась с доктором. Если бы я надеялась, что Эрик имел в виду кого-то обычного, со стетоскопом и языкодержателем, мне пришлось бы разочароваться – снова. Доктором оказалась карлица, которой не требовалось даже наклоняться, чтобы заглянуть мне в глаза. Билл остановился, едва не вибрируя от напряжения, пока маленькая женщина осматривала мои раны. Она носила белые штаны и рубашку, как доктора в обычных больницах; по крайней мере, как доктора носили когда-то, до того, как перешли на голубые или зеленые комплекты, порой даже со всякими безумными принтами. Ее нос, казалось, занимал все лицо. Кожа была оливковой, волосы – золотисто-каштановыми, густыми и жесткими. Коротко остриженные, они мелко вились. При взгляде на нее я вспомнила хоббитов. Может быть, она и вправду была хоббитом? В последние пару месяцев мои представления о реальности перевернулись с ног на голову.

– На чем вы специализируетесь? – спросила я. Мне понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.

– На лечении, – сказала она удивительно глубоким голосом. – Тебя отравили.

– Так вот почему я уверена в том, что умру, – пробормотала я.

– Да, и довольно скоро, – сказала она.

– Спасибо, док. Что планируете делать?

– Вариантов у нас немного. Тебя отравили. Ты слышала о комодских варанах? Их пасти полны бактерий. Менады не менее опасны. После укуса варан может преследовать жертву часами, ожидая, пока бактерии убьют ее. Менад отсрочка веселит. Варанов... Кто знает?

Спасибо за включение от National Geographic, док.

– Вы сможете что-то сделать? – спросила я сквозь стиснутые зубы.

– Я могу закрыть раны. Но яд уже попал в кровоток, так что кровь потребуется заменить. Это работа для вампиров, – доктор, кажется, была в восторге от мысли, что они будут хлопотать надо мной все вместе. Она повернулась, чтобы подозвать остальных. – Если отравленную кровь выпьет один из вас, ему придется скверно. Менады используют кое-какую магию. С укусом комодского варана вы бы справились без проблем, – она искренне рассмеялась.

Я ее почти возненавидела. По лицу потекли слезы боли.

– Итак, – продолжила она, – когда я закончу, вы начнете пить ее. Аккуратно и понемногу. Затем проведем переливание.

– Человеческой крови, – подчеркнула я. Однажды мне пришлось выпить кровь Билла, чтобы пережить тяжелые травмы. Еще раз – чтобы пережить кое-какое испытание. В третий раз кровь вампира досталась мне случайно, как бы странно это ни звучало. Я чувствовала изменения, происходящие во мне после каждого глотка, и не хотела их усугублять. Я слышала, что богатые злоупотребляют кровью вампиров, но я не собиралась им уподобляться.

– Если Эрик потянет кое-какие ниточки, мы сможем достать человеческую кровь, – согласилась женщина. – Как минимум половина крови для переливания может быть синтетической. Кстати, я – доктор Людвиг.

– Я смогу достать кровь. Мы обязаны ее вылечить, – от слов Эрика мне стало легче. Я многое отдала бы, чтобы увидеть в этот момент лицо Билла. – Какая у тебя группа, Сьюки? – спросил Эрик.

– Первая положительная, – ответила я, радуясь, что у меня распространенная группа.

– Не проблема, – сказал Эрик. – Пэм, сможешь этим заняться?

Я снова почувствовала движение. Доктор Людвиг наклонилась надо мной и принялась вылизывать раны. Я вздрогнула.

– Она доктор, Сьюки, – сказал Билл. – Так она лечит тебя.

– Но она же отравится, – сказала я, стараясь, чтобы мои возражения не апеллировали к росту. Честное слово, я бы предпочла, чтобы мою спину никто не вылизывал – ни маленькая женщина-хоббит, ни рослый мужчина-вампир.

– Она целитель, – произнес Эрик с упреком. – Ты должна принять ее помощь.

– Ох, ладно, – выдохнула я, не задумываясь о своем тоне. – Ты, между прочим, так и не извинился передо мной, – обида перевесила инстинкт самосохранения.

– Мне жаль, что на тебя напала менада.

Я зло на него посмотрела.

– Этого мало, – сказала я, стараясь сосредоточиться на разговоре.

– Прекрасная Сьюки, сама красота и нежность, я посыпаю голову пеплом, зная, что злая менада, пытаясь донести до меня послание, покусилась на твое тело, предназначенное для любования и страсти.

– Больше похоже на правду.

Извинения Эрика доставили бы мне большее удовольствие, если бы я не дрожала от боли. Лечебная процедура была не особенно приятной. Я думала, что извинения должны либо идти от сердца, либо хорошо звучать, и, поскольку сердца у Эрика не было – по крайней мере, я не замечала за ним сердечности, – стоило порадоваться красивым словам, которые меня отвлекали.

– Полагаю, это послание означает, что она идет на тебя войной? – спросила я, пытаясь игнорировать действия доктора Людвиг. Я вся покрылась потом. Боль в спине была невыносимой. По лицу текли слезы. Кабинет, казалось, окутала желтоватая дымка, придавая всему болезненные черты.

Эрик выглядел удивленным.

– Не совсем, – осторожно сказал он. – Пэм?

– Кровь везут, – сказала она. – Плохо дело.

– Начнем, – поторопил Билл. – Ее кожа меняет цвет.

Я смутно задумалась, какого цвета могла стать моя кожа. До этой минуты я пыталась держать голову приподнятой, чтобы выглядеть чуть бодрее, но силы кончились – я прижалась щекой к кожаной обивке и немедленно приклеилась к ней. Жжение, растекающееся по телу от ран на спине, стало невыносимым. Я вздрогнула, не в силах сдержаться. Доктор спрыгнула с дивана и заглянула мне в глаза.

Она покачала головой.

– Начнем, или надежды не останется, – подтвердила она, но ее голос показался мне далеким. В руке у нее был шприц. Последним, что я увидела, было лицо Эрика, наклонившегося ко мне. Мне показалось, что он подмигнул.

Глава 3

Я открыла глаза с большой осторожностью. Казалось, что я уснула в машине или задремала в кресле с прямой спинкой; я определенно отключилась в не предназначенном для этого месте. Тело ныло и болело. Пэм сидела на полу, на расстоянии ярда. Ее синие, широко распахнутые глаза смотрели прямо на меня.

– Сработало, – сказала она. – Доктор Людвиг не ошиблась.

– Изумительно.

– Да. Было бы жаль потерять тебя, не успев как следует использовать, – ее практичность могла бы шокировать. – Менада могла бы выбрать любого связанного с нами человека. По большей части их проще заменить.

– Спасибо за теплоту, Пэм, – пробормотала я. Я чувствовала себя невыносимо грязной: как будто меня искупали в поту и вываляли в пыли. Во рту стоял противный привкус.

– Пожалуйста, – сказала она, почти улыбнувшись.

Значит, Пэм не утратила чувство юмора – в отличие от большинства вампиров. Никто из них не веселил публику. К человеческим шуткам они оставались холодны, ха. Зато их шутки могли обеспечить человеку неделю кошмаров.

– Что произошло?

Пэм переплела пальцы поверх коленей.

– Мы послушались доктора Людвиг. Билл, Эрик, Чжоу и я по очереди пили тебя, пока не осушили почти до конца. После этого мы начали переливание.

Минуту я раздумывала над этим, радуясь, что отключилась до того, как прочувствовала все происходящее. Билл всегда пил мою кровь во время близости, и я ассоциировала укус с эротическими приключениями. Будь я в сознании, я бы сгорела со стыда, «подставляясь» стольким вампирам.

– Кто такой Чжоу? – спросила я.

– Попробуй сесть, – предложила Пэм. – Чжоу – наш новый бармен. Просто произведение искусства.

– Да?

– Татуировки, – на секунду Пэм показалась почти похожей на человека. – Для азиата он достаточно высокий, и у него занятные... татуировки.

Я сделала вид, что мне интересно. Приподнялась, чувствуя себя хрупкой и оттого осторожничая. Моя спина была как будто покрыта ранами, которые только что зажили и могли снова открыться, если я не буду аккуратна. И это, как сказала мне Пэм, было именно так.

Рубашки на мне не было. На мне не было ничего – выше пояса. Джинсы, пусть и очень грязные, остались на мне.

– Твою рубашку изорвали в клочья, и нам пришлось ее содрать, – сказала Пэм с широкой улыбкой. – Мы передавали тебя из рук в руки. Всем очень понравилось. Всем, кроме Билла. Он был в ярости.

– Иди ты, – на большее я была не способна.

– Какая ты злая, – Пэм пожала печами. – Я хотела сделать тебе комплимент. Ты ужасная скромница.

Она поднялась на ноги и открыла шкаф. В нем висело несколько рубашек – похоже, на случай, если Эрику понадобится переодеться. Пэм сняла одну с вешалки и бросила мне. Я потянулась, чтобы поймать ее, и поняла, что действительно могу двигаться.

– Пэм, здесь есть душ? – Мне не хотелось натягивать безупречно чистую белую рубашку на грязное тело.

– Да, в подсобке. Рядом с туалетом для сотрудников.

Помещение выглядело очень просто, но в моем распоряжении оказались душ, мыло и полотенце. Дверь выходила прямиком в кладовку – вампиры, очевидно, не видели в этом проблемы, поскольку не страдали излишней застенчивостью. Когда Пэм согласилась последить за дверью, я потребовала ее помощи с джинсами и обувью. Кажется, она была не против.

Я в жизни так не наслаждалась душем.

Двигаться приходилось медленно и осторожно. Я обнаружила, что дрожу так, будто выздоровела после тяжелой болезни, пневмонии или вроде того. Видимо, так и было. Пэм приоткрыла дверь, чтобы отдать мне белье, чем приятно удивила. Я радовалась – по крайней мере, пока не вытерлась и не начала одеваться. Клочок кружевной ткани вряд ли заслуживал называться трусиками. По крайней мере, они были белыми. Я поняла, что мне стало лучше, когда поймала себя на огорчении от отсутствия зеркала. Надеть что-то, кроме белья и рубашки, я не смогла. Я вышла из душа и обнаружила, что Пэм сложила джинсы и все остальные вещи в пластиковый пакет, чтобы я могла забрать их домой и постирать. На фоне белоснежной рубашки мой загар казался почти коричневым. Медленным шагом я вернулась в кабинет Эрика и, вытащив из сумки расческу, попыталась распутать сбившиеся в колтун волосы. Билл приблизился и забрал расческу из моих рук.

– Позволь мне, милая, – сказал он с нежностью. – Как ты? Подними рубашку, я осмотрю твою спину.

Я послушалась, искренне надеясь, что в кабинете нет камер, – хотя, если верить Пэм, меня и так успели рассмотреть.

– Все плохо? – спросила я, взглянув на Билла через плечо.

– Останутся шрамы, – кратко ответил он.

– Я догадалась, – лучше на спине, чем на лице. И лучше шрамы, чем смерть.

Я опустила рубашку, и Билл начал расчесывать мои волосы. Он обожал это делать. Вскоре устав, я присела в кресло Эрика, пока Билл стоял за моей спиной.

– Почему менада выбрала меня?

– Она ждала первого вампира, который проедет мимо. То, что со мной была ты... для нее что-то вроде подарка. Тебе ведь намного проще навредить.

– Это из-за нее мы поссорились?

– Нет, думаю, это было совпадением. Я все еще не понимаю, почему ты так разозлилась.

– Я слишком устала, чтобы объяснять, Билл. Поговорим об этом завтра, хорошо?

Вскоре появились Эрик и вампир, которого, очевидно, звали Чжоу. Я сразу поняла, почему Чжоу привлекал клиентов. До него я не встречала вампиров-азиатов, и он оказался чертовски привлекательным. Открытое взгляду тело покрывали замысловатые татуировки – такие, я слышала, носят представители якудза. Не знаю, был ли Чжоу членом банды при жизни, но сейчас он выглядел зловеще. Через минуту в дверь проскользнула Пэм.

– Все закрыто. Доктор Людвиг тоже ушла.

Похоже, «Фангтазия» закончила работу. На часах, наверное, было около двух часов ночи. Билл продолжал возиться с моими волосами, а я сидела в офисном кресле, сложив руки на коленях и слишком хорошо понимая, насколько неподобающе выгляжу. Хотя, если подумать, рубашка Эрика прикрывала больше, чем некоторые мои шорты. Наверное, меня смущали по большей части практически не существующие трусики. А, и отсутствие лифчика. Бог постарался над моей фигурой, и я не могла просто взять и плюнуть на белье.

Но, вопреки тому, что одежда обнажала больше тела, чем мне бы хотелось, – и тому, что все присутствующие уже успели разглядеть меня в подробностях, – я хотела соблюсти вежливость.

– Спасибо, что спасли меня, – сказала я. Тон не был дружелюбным, но я надеялась, что вампиры не усомнятся в моей искренности.

– Рад был помочь, – Чжоу откровенно заигрывал. Он говорил с легким акцентом, но я общалась с азиатами не так часто, чтобы понять, откуда он родом. Я была уверена, что Чжоу – неполное его имя, но другие вампиры ограничивались им. – Без яда было бы еще лучше.

Я почувствовала, как Билл напрягся. Он положил ладони мне на плечи, и я подняла руку, чтобы переплести с ним пальцы.

Эрик сказал:

– Яд не испортил впечатление, – он приложил пальцы к губам и поцеловал их, как будто похвалив вкус моей крови. Черт.

Пэм улыбнулась:

– Всегда пожалуйста, Сьюки.

Изумительно.

– И тебе, Билл, – сказала я, прижавшись щекой к его груди.

– Ты оказала мне честь, – ответил он, с трудом сохраняя над собой контроль.

– Вы поссорились перед тем, как Сьюки столкнулась с менадой? – спросил Эрик. – Я верно расслышал, Сьюки?

– Это наше дело, – вырвалось у меня, и трое вампиров обменялись улыбками. Мне их улыбки совершенно не понравились. – Кстати, зачем вы нас пригласили? – спросила я, надеясь, что они отвлекутся от обсуждения наших с Биллом отношений.

– Ты помнишь, что пообещала мне, Сьюки? Что будешь использовать свои способности, чтобы мне помочь. При условии, что я отпущу причастных людей живыми.

– Разумеется, помню, – я не забывала обещаний, особенно данных вампирам.

– С тех пор как Билла назначили дознавателем Пятого округа, происшествий почти не случалось. Но в Шестом округе, в Техасе, нуждаются в твоем таланте, и мы позволили им на время тебя одолжить.

Я поняла, что со мной обошлись как с вещью, вроде цепной пилы или обратной лопаты. Интересно, не пришлось ли вампирам из Далласа внести за меня залог?

– Без Билла я никуда не поеду. – Я посмотрела Эрику прямо в глаза. Билл слегка сжал мое плечо, и я поняла, что поступила правильно.

– Он составит тебе компанию. Мы заключили отличную сделку, – Эрик широко улыбался. Сочетание радостного тона и обнаженных клыков сбивало с толку. – Мы опасались, что они могут попытаться похитить или убить тебя, так что необходимость сопровождения была очевидной. И кто может быть лучше Билла? Если он по какой-то причине не сможет тебя защищать, мы немедленно направим нового сопровождающего. Вампиры Далласа, в свою очередь, обеспечат машину с шофером, квартиру, питание и, разумеется, хорошую оплату. Биллу достанется процент.

То есть меня нанимают на работу?

– Финансовую сторону вопроса придется обсудить с Биллом, – мягко проговорил Эрик. – Но я уверен, что он как минимум компенсирует тебе пропущенные смены в баре.

Почему нигде не пишут о том, что делать, когда твой парень превращается в менеджера?

– А что насчет менады? – спросила я, глядя на них. Надеюсь, я правильно произнесла это слово. – Наяды – это вода, дриады – дерево, так? Тогда почему менада вышла из леса? Я думала, что менады – просто женщины, которых свел с ума бог... Вакх?

– Ты демонстрируешь неожиданную глубину познаний, – сказал Эрик после долгой паузы. Я не сказала ему, что узнала все это из кроссвордов. Пусть думает, что я читала древних греков в оригинале. Не повредит.

Чжоу сказал:

– Некоторые из тех женщин впитали столько божественного, что стали бессмертными или почти бессмертными. Вакх был богом винограда, поэтому менады любят бары. Настолько, что они стараются не подпускать к бизнесу других созданий ночи. Менады считают, что насилие, вспыхивающее из-за алкоголя, принадлежит им; теперь, когда Вакху более никто не молится, менадам нечем больше питаться. Еще их привлекает гордыня.

Я начала догадываться. Мы с Биллом ведь поддались гордыне, верно?

– Слухи о том, что здесь объявилась менада, ходили и до того, как Билл привез тебя, – сказал Эрик.

– О чем она вас предупреждала? Чего она хотела?

– Жертву, – сказала Пэм. – Мы полагаем.

– Какого рода?

Пэм пожала плечами. Похоже, что другого ответа я не получу.

– А если вы откажетесь? – спросила я. Вампиры снова обменялись взглядами. Я тяжело вздохнула. – Что она сделает, если вы откажетесь?

– Нашлет безумие, – голос Билла звучал обеспокоенно.

– В бар? В бар Сэма? – хотя надо сказать, что баров в округе было немало.

Вампиры все еще смотрели друг на друга.

– Или на одного из нас, – сказал Чжоу. – Такое случалось. Например, хэллоуинская резня 1876 года в Санкт-Петербурге^[1].

Они согласно закивали.

– Я был там, – сказал Эрик. – Нас было двадцать, и мы едва справились. Грегори пришлось проткнуть колом. Можешь поверить, после такого менада, Фрина, получила то, что хотела.

Чтобы вампиры – да проткнули колом одного из своих... наверное, дело было совсем плохо. Эрик проделал это с вампиром, который крал у него, и ему, по словам Билла, пришлось понести серьезное наказание. Он не сказал, какое именно, а я не стала спрашивать. Могу спокойно прожить без кое-какой информации.

– Значит, вы выполните ее требования?

Они точно обменивались друг с другом мыслями.

– Да, – сказал Эрик. – Это лучшее решение.

– Полагаю, менаду нелегко убить, – тон Билла был вопросительным.

Эрик пожал плечами.

– О да, – сказал он. – Да.

Мы возвращались в Бон-Темпс в молчании. Я слишком устала, чтобы задать хоть один из раздирающих меня вопросов.

– Сэм должен об этом узнать, – сказала я, когда мы остановились возле моего дома.

Билл обошел машину, чтобы открыть для меня дверь.

– Почему, Сьюки? – он подал мне руку и помог встать, зная, что я едва держусь на ногах.

– Потому что... – и здесь я умолкла. Билл знал, что Сэм – сверхъестественное существо, но я не хотела напоминать об этом. Сэм владел баром, а мы были ближе к Бон-Темпсу, чем к Шривпорту, когда менада помешала нам.

– Пусть он и владеет баром, но проблем быть не должно, – осторожно сказал Билл. – К тому же менада сказала, что ей нужен Эрик.

Он был прав.

– Мне не нравится, что ты так много думаешь о Сэме, – сказал Билл, и я уставилась на него.

– Ты ревнуешь? – Билл проявлял настороженность, когда другие вампиры обращали на меня внимание, но я полагала, что это – проявление территориальности. Я не знала, как относиться к этому открытию. Никто никогда не ревновал меня.

Билл промолчал – с осуждением.

– Хм-м, – задумчиво протянула я. – Что же нам с этим делать.

Я улыбалась, пока Билл вел меня по ступеням и коридорам старого дома к спальне, где много лет ночевала моя бабушка. Я перекрасила стены в светло-желтый, сменила мебель на белую и подобрала симпатичные занавески и покрывало.

Я ненадолго шмыгнула в ванную, чтобы почистить зубы и привести себя в порядок, и вышла, не сняв рубашку Эрика.

– Сними ее, – сказал Билл.

– Послушай, Билл, в другое время я была бы рада, но сегодня...

– Смотреть не могу на его рубашку.

Так, так, так. Я могла и привыкнуть. С другой стороны, если он начнет ревновать всерьез, дело кончится катастрофой.

– Ладно-ладно, – сказала я, демонстративно вздохнув. – Видимо, мне все-таки придется раздеться.

Я расстегивала рубашку медленно, с каждой пуговицей обнажаясь все больше и чувствуя, как взгляд Билла следует за моими руками. Наконец я сбросила рубашку и осталась в белых трусиках Пэм.

– Ох, – выдохнул Билл, и этого мне хватило. К черту менаду, под взглядом Билла я чувствовала себя богиней.

Может, в следующий выходной я загляну в магазин женского белья. Или что-то подобное можно найти в новых владениях Билла?

Объяснить Сэму причины моего отъезда в Даллас было непросто. Сэм очень помог мне, когда я потеряла бабушку, и я считала его добрым другом, отличным начальником и время от времени предметом сексуальной фантазии. Я сказала Сэму, что хочу взять отпуск – Бога ради, я еще ни разу не брала отпуск, – но он догадался, что дело нечисто. Ему это не понравилось. Его ярко-синие глаза вспыхнули, выражение лица стало жестким, и даже золотистые волосы показались похожими на шипящих змей. Сэм заставил себя промолчать, но по нему было видно, что на месте Билла он не позволил бы мне уехать. Но Сэм не знал всех условий моего соглашения с вампирами – а знакомые мне вампиры, в свою очередь, не знали, кем является Сэм. За исключением Билла, но даже Биллу я старалась об этом не напоминать. Он и так думал о Сэме слишком часто – он мог бы счесть Сэма своим врагом, а я определенно этого не хотела. Врагам Билла обычно не везло.

Годы невольного чтения чужих – отвратительных – мыслей научили меня хранить секреты и держать лицо. Но следовало признать, что необходимость разводить Билла и Сэма по углам отнимала много сил.

Сэм, согласившись меня отпустить, откинулся на спинку своего стула. Его жилистое тело скрывала большая голубая футболка с названием бара. На нем были старые, но чистые джинсы и потертые ботинки на толстой подошве. Я сидела на краешке стула для посетителей, между столом Сэма и закрытой дверью его кабинета. Я знала, что подслушать нас не вышло бы; в конце концов, в баре было, как всегда, шумно – из музыкального автомата гремел зайдеко^[2], ревели люди, пропустившие пару стаканчиков. Но все равно, начиная разговор о ком-то вроде менады, хотелось понизить голос, и я наклонилась над столом.

Сэм автоматически скопировал мою позу. Я положила пальцы поверх его локтя и прошептала:

– Сэм, на дороге к Шривпорту поселилась менада.

На долгую секунду лицо Сэма сделалось пустым, но затем он задрожал от смеха. Он не мог остановиться минуты три, и за это время я успела порядком разозлиться.

– Извини, – повторял он, не прекращая смеяться. Понимаете, как сильно это раздражает – особенно если причиной смеха являешься ты сам? Сэм обошел стол, все еще сдерживая смех. Я поднялась ему навстречу, пылая злостью. Он взял меня за плечи. – Извини, Сьюки, – повторил он. – Я не сталкивался с менадами, но слышал, что они опасны. Почему ты о ней заговорила?

– Потому что она недовольна, и ты бы знал об этом, если бы увидел шрамы на моей спине, – рявкнула я, и его лицо в одну секунду стало серьезным.

– Ты пострадала? Как это произошло?

Я рассказала ему, опустив самые драматические подробности и детали лечения, организованного вампирами Шривпорта. Он все равно захотел посмотреть на шрамы. Я повернулась к нему спиной, и он поднял край моей футболки – до уровня застежки лифчика. Он не издал ни звука, но я почувствовала прикосновение к коже и через секунду осознала, что Сэм поцеловал один из шрамов. Я вздрогнула. Он отпустил ткань футболки и развернул меня к себе.

– Мне очень жаль, – сказал он с удивительной искренностью. Он больше не смеялся. Он был ужасно близко. Я почти чувствовала жар его кожи и разряды электричества, проходящие сквозь мелкие волоски на его руках.

Я сделала глубокий вдох.

– Я боюсь, что она может обратить внимание на тебя, – объяснила я. – Что менады требуют в качестве подношения, Сэм?

– Моя мама говорила отцу, что менады любят гордых мужчин, – сказал он, и на секунду мне показалось, что он все еще дразнится. Но, заглянув ему в лицо, я поняла, что это не так. – Для них нет ничего слаще, чем растоптать гордость. Вместе с гордецом.

– Черт, – сказала я. – Есть другие варианты?

– Крупные звери. Медведи, тигры, все такое.

– Поди найди их в Луизиане. Медведя, может, и можно отыскать, но заманить его на территорию менады? – какое-то время я перебирала варианты, но ни один не подходил. – Думаю, она захочет получить его живым, – сказала я с вопросом в голосе.

Сэм, который рассматривал меня вместо того, чтобы думать над проблемой, кивнул и, качнувшись вперед, поцеловал меня.

Этого стоило ожидать.

Сэм был таким теплым, особенно в сравнении с Биллом, чье тело никогда толком не согревалось. Губы и язык Сэма казались горячими. Поцелуй был глубоким, напористым и неожиданным; он был подарком, которого я, сама того не зная, ждала. Сэм обнимал меня, я обнимала его – мы не могли оторваться друг от друга, пока одна мысль не спустила меня с небес на землю.

Я слегка отстранилась, он – медленно поднял голову.

– Мне правда нужно уехать на какое-то время, – сказала я.

– Прости, Сьюки, но я давно хотел это сделать.

Сколько всего можно было бы сделать после этих слов – но я взяла себя в руки и решила поступить правильно.

– Сэм, ты знаешь, что я...

– Влюблена в Билла, – закончил он.

Я не была уверена в том, что влюблена в Билла – но я любила его и обещала ему верность. Не углубляясь в подробности, я согласно кивнула. Я не могла читать мысли Сэма, потому что он был сверхъестественным созданием. Но исходящие от него волны тоски и желания я бы почувствовала и без телепатии.

– Я хотела сказать... – проговорила я спустя минуту, когда мы расцепили объятия и отошли друг от друга. – Если менада интересуется барами, это бар, которым владеет... не совсем человек, точно так же, как баром в Шривпорте. Так что тебе стоит быть осторожнее.

Сэм, кажется, приободрился от того, что я предупредила его – решил, что у него есть надежда.

– Спасибо, что сказала мне, Сьюки. Когда я перекинусь в следующий раз, я буду осторожен.

Я даже не думала о том, что Сэм может столкнуться с менадой в зверином облике, и когда я представила это, у меня подогнулись колени.

– Нет, – потребовала я. – Не перекидывайся совсем.

– Через четыре дня полнолуние, – сказал Сэм, бросив взгляд на календарь. – Мне придется перекинуться. Я уже попросил Терри подменить меня на ночь.

– Что ты ему сказал?

– Что у меня свидание. Он не смотрит на календарь и до сих пор не догадался, что я вызываю его каждое полнолуние.

– Допустим. Полиция ничего не сообщала насчет Лафайета?

– Нет, – Сэм покачал головой. – Кстати, я нанял его друга, Хана.

– Шер-Хана?

– Лучше.

– Он хоть готовить умеет?

– Его недавно выгнали из «Креветки».

– За что?

– По слухам, за артистизм, – тон Сэма был сухим.

– Здесь он особо не понадобится, – заметила я, сжимая в пальцах дверную ручку.

Я была рада, что мы с Сэмом поговорили. Напряжение, вызванное поцелуем, сошло на нет. Мы не обнимались друг с другом на работе. Мы и целовались всего один раз, после нашего единственного свидания несколько месяцев назад. Сэм был моим начальником, а затевать интрижку со своим руководством было опасно. Затевать интрижку со своим начальником, параллельно встречаясь с вампиром, было опасно вдвойне. Возможно, смертельно опасно. Сэму следовало найти женщину. Как можно быстрее.

Я улыбаюсь, когда нервничаю. Я улыбалась особенно широко, когда проговорила:

– Пора вернуться к работе, – и вышла за дверь, прикрыв ее за собой.

То, что произошло в офисе Сэма, оставило меня в смешанных чувствах, но я отодвинула эти чувства, готовясь немного выпить.

В сегодняшних посетителях бара не было ничего необычного. Приятель моего брата, Хойт Фортенберри, пил в компании прочих завсегдатаев. Кевин Прайор, которого я привыкла видеть в форме, сидел с ними, но не выглядел довольным. Судя по его виду, он предпочел бы провести время в патрульной машине рядом с напарницей, Кенией. Мой брат, Джейсон, пришел в компании своей более-менее постоянной подружки Лиз Барретт. Лиз всегда вела себя так, будто встречи со мной ее радовали, но не навязывалась, и я считала ее вполне неплохой. Бабушка бы порадовалась, узнай она, что Джейсон так часто проводит время с Лиз. Джейсон годами играл роль соблазнителя, и она ему до чертиков надоела. В конце концов, число женщин в Бон-Темпсе и его окрестностях было не бесконечно, а Джейсон промышлял здесь годами. Пора было что-то менять.

Кроме того, Лиз, похоже, готова была игнорировать небольшие противоречия между Джейсоном и законом.

– Сестренка! – поприветствовал он. – Сделай нам с Лиз по коктейлю, а?

– С удовольствием, – ответила я с улыбкой.

Поддавшись волне радости, я на секунду прислушалась к Лиз; она надеялась, что в ближайшее время Джейсон сделает ей предложение. Чем быстрее, тем лучше, думала она, уверенная в том, что беременна.

К счастью, я годами скрывала собственные эмоции. Я принесла им коктейли, тщательно огораживая себя от чужих мыслей, которые могла бы почувствовать, и стараясь сообразить, что следует сделать. Одна из главных проблем телепатии состояла в том, что про себя люди думали о вещах, которые другие люди (вроде меня) совсем не хотели узнать. Или не должны были хотеть – я знала достаточно секретов, и, поверьте, ни один из них не дал мне никаких преимуществ.

Если Лиз была беременна, ей не стоило пить, кто бы ни был отцом ее ребенка.

Я видела, как она делает из своего бокала крошечный глоток. Она прятала его в ладони, скрывая от окружающих, сколько пьет на самом деле. Они с Джейсоном проболтали пару минут, прежде чем Хойт позвал его, и Джейсон обошел стойку, чтобы пообщаться со школьным приятелем. Лиз опустила взгляд на бокал, как будто собиралась осушить его одним глотком. Я пододвинула к ней стакан газировки и забрала алкоголь.

Лиз машинально подняла на меня темные круглые глаза.

– Не стоит, – сказала я очень тихо.

Ее оливковая кожа побледнела – насколько, конечно, она могла побледнеть.

– Ты умная девочка, – сказала я. Мне сложно было объяснить, почему я вмешиваюсь. Это противоречило моей привычке игнорировать информацию, полученную таким странным способом. – Тебе хватает ума, чтобы поступить правильно.

Примерно в этот момент вернулся Джейсон, а за одним из моих столиков собрались сделать заказ. Я вышла из-за стойки бара, готовая его принять, и заметила в дверях Порцию Бельфлер. Порция оглядывала темное помещение, как будто кого-то разыскивая. К моему изумлению, оказалось, что разыскивала она меня.

– Сьюки, есть минутка? – спросила она.

Я могла сосчитать свои личные разговоры с Порцией по пальцам одной руки – хватило бы одного пальца, – и не могла представить, что у нее на уме.

– Присядь вон туда, – сказала я, кивнув на пустой столик в моей части зала. – Я сейчас подойду.

– Да, хорошо. И, наверное, мне лучше что-нибудь заказать. Бокал «Мерло»?

– Уже несу.

Я налила в бокал вино и поставила его на поднос. Осмотрев зал и убедившись, что мои посетители не требуют внимания, я отнесла поднос к столику Порции и села напротив нее. Я расположилась на самом краешке стула, чтобы каждый, у кого кончится алкоголь, понял, что я готова вернуться к работе ровно через секунду.

– Чем я могу тебе помочь? – я потянулась проверить, крепко ли держится хвост, и улыбнулась Порции.

Она казалась сосредоточенной на своем бокале вина. Она прокрутила его в пальцах, сделала глоток и поставила бокал ровно на середину подставки.

– Я хочу попросить тебя об услуге, – сказала она.

Элементарно, Ватсон. Я никогда не болтала с Порцией дольше пары секунд, так что было очевидно – ей что-то от меня нужно.

– Дай угадаю. Твой брат послал тебя, чтобы ты попросила меня покопаться в головах посетителей бара и выяснить, кто и что знает о той, скажем, вечеринке, на которую ходил Лафайет, – как будто я этого не ожидала.

Порция выглядела смущенной, но уверенной.

– Он не стал бы просить тебя, если бы не влип в серьезные неприятности, Сьюки.

– Он не стал бы просить меня, потому что он меня недолюбливает. Хотя я ни разу в жизни ему не нагрубила! Но теперь он не прочь прибегнуть к моей помощи, потому что без меня ему не обойтись.

Бледное лицо Порции вспыхнуло невыносимо ярким румянцем. Я знала, что с моей стороны не слишком хорошо срываться на ней из-за проблем с ее братом, но она, в конце концов, согласилась стать гонцом. А всем известно, что бывает с гонцами. В этот момент я подумала о собственной роли посланника – или послания – и о том, не стоит ли мне поверить в удачу.

– Извини, – пробормотала она. Необходимость просить об услуге официантку – к тому же Стакхаус, – больно ранила ее гордость.

Мой «дар» никому не нравился. Никто не хотел испытать его на себе. Но каждый требовал, чтобы я нашла для них что-то полезное, не задумываясь, насколько мне нравится копаться в мыслях посетителей бара – обычно малоприятных и никчемных – в поисках крупиц ценной информации.

– Ты не забыла, что Энди не так давно арестовал моего брата по подозрению в убийстве? – конечно, он, в конце концов, отпустил Джейсона, но все равно.

Если бы Порция покраснела чуть сильнее, от нее можно было бы прикурить.

– Тогда забудь, – сказала она, собрав остатки собственного достоинства. – Нам в любом случае не нужна помощь выродка вроде тебя.

Я, похоже, неслабо ее задела – Порция всегда была вежливой, даже приветливой.

– Слушай сюда, Бельфлер. Я попробую. Не ради тебя или твоего брата, а ради Лафайета. Он мне нравился. Он был моим другом и обходился со мной куда лучше, чем ты или Энди.

– Ты мне не нравишься.

– Мне плевать.

– Милая, возникли проблемы? – прозвучал прохладный голос за моим плечом.

Билл. Я потянулась разумом к его разуму и почувствовала за собой успокаивающую пустоту. Другие сознания гудели, как пчелы в улье, но Билл был глотком свежего воздуха. С ним было чудесно. Порция поднялась так резко, что ее стул едва не упал. Она боялась даже стоять рядом с Биллом, как будто он был ядовитой змеей или вроде того.

– Порция просто попросила меня об услуге, – медленно проговорила я, осознавая, что мы трое привлекли определенное внимание.

– В качестве благодарности за все то хорошее, что Бельфлеры для тебя сделали? – спросил Билл.

Терпение Порции лопнуло. Она развернулась и бросилась к выходу из бара. Билл смотрел, как она уходит, со странно удовлетворенным выражением.

– Теперь мне не терпится узнать, к чему бы это, – сказала я, прижимаясь к нему. Он обнял меня и притянул ближе к себе. Он был надежным и крепким.

– Вампиры из Далласа готовы нас принять, – сказал Билл. – Ты сможешь улететь завтра вечером?

– А как же ты?

– Я путешествую в гробу. Только подожди в аэропорту и проследи, чтобы меня выгрузили без происшествий. Тогда у нас будет целая ночь, чтобы выяснить, зачем мы понадобились вампирам Далласа.

– То есть мне придется везти тебя в аэропорт в катафалке?

– Нет, милая. Поезжай сама. Гробами занимается отдельная транспортная служба.

– Служба дневной перевозки вампиров?

– Да. У них есть лицензия.

Мне нужно будет это обдумать.

– Хочешь выпить? У Сэма есть кое-какой запас.

– Да, пожалуй. Первую положительную, если можно.

Моя группа крови. Как мило. Я улыбнулась Биллу не обычной напряженной ухмылкой, а по-настоящему, искренне. Мне ужасно с ним повезло, несмотря на все наши сложности. В эту минуту я не могла поверить, что целовалась с кем-то другим.

Я постаралась избавиться от этой мысли, как только она мелькнула у меня в голове.

Билл улыбнулся мне в ответ. Выглядела улыбка не то чтобы успокаивающе – он был слишком рад меня видеть.

– Как скоро ты сможешь уйти? – спросил он, наклоняясь ближе.

Я посмотрела на наручные часы и пообещала:

– Через полчаса.

– Я тебя подожду, – он сел за стол, который освободила Порция, и я немедленно принесла ему кровь.

Кевин подошел, чтобы поболтать с Биллом и, в конце концов, присел за его столик. Я проходила достаточно близко к ним всего пару раз и успела услышать лишь обрывки их разговора. Они обсуждали преступления, происходящие в нашем маленьком городке, цены на газ и претендентов на должность шерифа округа. Так... обычно! Я светилась от гордости. Когда Билл только начал заглядывать в бар, атмосфера была напряженная. Теперь люди спокойно проходили мимо него, заговаривая или просто кивая, но не придавая его присутствию большого значения. Вампирам хватало юридических сложностей, чтобы сталкиваться еще и с социальными.

В тот вечер Билл отвез меня домой. Я заметила, что он выглядит возбужденным, и не могла понять, в чем причина, пока не сообразила, что он рад путешествию в Даллас.

– Сгораешь от нетерпения? – спросила я, чувствуя любопытство и некоторое недовольство из-за его неожиданной жажды к перемене мест.

– Я путешествовал много лет. Провести несколько месяцев в Бон-Темпсе было чудесно, – сказал он, накрыв мою ладонь своей, – но мне нравится общество других вампиров, а с теми, кто живет в Шривпорте, нас слишком много связывает. С ними я не могу расслабиться.

– Вампиры всегда были такими организованными? – Я старалась не расспрашивать Билла об обществе вампиров, потому что не понимала, как он отреагирует. Но мне было очень любопытно.

– Не совсем, – сказал он уклончиво. Я знала, что больше он мне ничего не расскажет, но все равно слегка надулась. Мистер Загадка. Вампиры по-прежнему держали оборону. Они не позволяли докторам их осматривать и не вступали в ряды армий. Взамен на эти льготы американцы потребовали, чтобы вампиры, работавшие врачами или медсестрами – а их было немало, – сложили стетоскопы, потому что людям не очень-то нравилось присутствие кровососов в сфере здравоохранения. Даже с учетом того, что для людей вампиризм объяснялся острой аллергической реакцией на комбинацию определенных факторов – включая чеснок и солнечный свет.

Я знала правду, хоть и являлась человеком – довольно странным, но все же. Я была намного счастливее, когда считала, что Билл болен какой-то специфической болезнью. Но существа, которых мы определили в категорию легенд и сказок, имели отвратительную привычку оказываться... реальными. Например, менада. Кто бы поверил, что древнегреческий миф будет бродить по лесам северной Луизианы?

Может, в глубине сада действительно жили феи – я вспомнила песню, которую мурлыкала бабушка, развешивая на заднем дворе белье.

– Сьюки? – мягко, но настойчиво позвал Билл.

– Что?

– Ты слишком старательно что-то обдумываешь.

– Будущее, – неопределенно сказала я. – И перелет. Тебе придется рассказать мне о том, что организовали вампиры из Далласа, и во сколько мне нужно приехать в аэропорт. Какую одежду мне взять с собой?

Билл начал крутить в голове эту мысль, когда мы поднялись на крыльцо моего старого дома. Я знала, что он серьезно отнесся к моему вопросу. Это было одним из многих его положительных качеств.

– Прежде чем ты начнешь собираться, – сказал он, смерив меня серьезным взглядом темных глаз, – мы с тобой должны кое-что обсудить.

– Что? – я стояла в центре спальни, глядя в открытый гардероб, когда до меня донеслись его слова:

– Способы расслабиться.

Я обернулась к нему, уперев руки в бока.

– О чем ты, черт побери, говоришь?

– Об этом, – он подхватил меня на руки, как чертов Рэтт Батлер, и, хотя на мне были джинсы, а не длинное красное... неглиже? платье?.. с Биллом я чувствовала себя прекрасной и незабываемой, как Скарлетт О’Хара. Еще ему не пришлось нести меня по лестницам; постель была совсем рядом. Чаще всего Билл действовал очень медленно. Так медленно, что я готова была кричать задолго до того, как доходило до, скажем, дела. Но сегодня, взбудораженный предстоящим путешествием – почти экскурсией, – Билл был намного быстрее. Мы достигли пика одновременно, и, пока мы обнимали друг друга, переживая послевкусие чувственной близости, я думала, как вампиры из Далласа отнесутся к нашим отношениям.

Я была в Далласе только один раз – в старших классах мы поехали в крупный парк аттракционов, и время я провела отвратительно. Я еще не научилась защищать разум от мыслей, излучаемых чужими сознаниями, я была не готова к тому, что моя лучшая подруга Марианна увлечется нашим одноклассником по имени Дэннис Энгелбрайт, и я впервые была так далеко от дома.

В этот раз все будет иначе, строго сказала я себе. Я прибывала по приглашению вампиров из Далласа; очаровательно, не так ли? Во мне нуждались, потому что я владела уникальным даром. Я должна была сосредоточиться на том, чтобы не считать его проблемой. Я научилась контролировать способность к чтению мыслей – по крайней мере, отточила ее.

У меня был мужчина, который не оставит меня.

И все же следовало признать – прежде чем уснуть, я уронила на подушку несколько слезинок, оплакивая горькую судьбу.

Глава 4

В Далласе было жарче, чем в аду, особенно в аэропорту. Начавшаяся было осень вновь сменилась летом. Потоки горячего воздуха разносили звуки и запахи аэропорта Даллас-Форт-Уэрт. Стоя у трапа, спущенного из грузового отсека долгожданного самолета, я слышала шум двигателей и чувствовала запахи грузов и топлива. Я прилетела обычным коммерческим рейсом, но Биллу требовались особые условия.

Я обмахивалась полами пиджака, пытаясь не взмокнуть, когда ко мне приблизился католический священник.

Поначалу его сан вызвал у меня уважение, и я не возражала против его общества, хотя на самом деле не хотела ни с кем разговаривать. Я не успела отойти от перелета, а впереди меня ждали новые проблемы.

– Не могу ли я вам помочь? Простите, но я не мог проигнорировать ваше положение, – сказал этот невысокий мужчина.

Одет он был скромно, в соответствующий сану черный. Голос был полон сочувствия. Кроме того, он излучал уверенность человека, привыкшего обращаться к незнакомцам, не встречая протестов с их стороны. Мне показалось, что его прическа необычна для священников – каштановые волосы были длинными и слегка спутанными. Еще он носил усы – но особого внимания его внешности я не уделила.

– Мое положение? – спросила я, не обращая на его слова особого внимания.

Гладко отполированный деревянный гроб появился на краю грузового отсека. Билл был ужасным традиционалистом; свинцовый подошел бы для путешествия куда лучше. Сопровождающие, одетые в униформу, направили гроб к трапу – похоже, каким-то образом поставив его на колеса. Они обещали Биллу, что доставят его к конечной точке маршрута без единой царапины. Пара вооруженных охранников, остановившихся за моей спиной, должны были проследить за тем, что ни один фанатик не прорвется к гробу, чтобы сорвать крышку – одна из услуг, предоставляемых авиакомпанией «Анубис Эйр». Как Билл и настаивал, я убедилась, что его выгрузят первым.

Пока все шло по плану.

Я бросила взгляд в темное небо. Фонари над посадочными полосами включились несколько минут назад. Черная голова шакала на хвосте самолета выглядела хищной – яркий свет удлинил тени, раньше почти незаметные. Я снова посмотрела на часы.

– Да. Примите мои соболезнования.

Я бросила косой взгляд на нежеланного собеседника. Он тоже сел в самолет в Батон-Руж? Я не помнила его лица, но, возможно, я слишком нервничала во время перелета.

– Извините, – сказала я. – В связи с чем? Какие-то проблемы?

Он выглядел изумленным.

– Ну, – сказал он, кивая в сторону гроба, который успели спустить по трапу. – По поводу вашей утраты. Вы любили этого человека?

Он сделал маленький шаг ко мне.

– Разумеется, – сказала я, разрываясь между недоумением и злостью. Что он здесь делает? Полагаю, аэропорт не платит ему за сопровождение каждого человека, прилетающего с гробом. Особенно если этот гроб выгружают «Анубис Эйр». – Иначе я бы здесь не стояла.

Я начинала волноваться.

Медленно и осторожно я опустила свои щиты и прислушалась к человеку рядом со мной. Знаю-знаю, я вторгалась в его частную жизнь. Но я отвечала не только за свою безопасность, но и за безопасность Билла.

Священник – как оказалось, он излучал свои мысли достаточно четко, – думал о приближающейся ночи. Как и я – но с куда большим страхом. Он надеялся, что его друзья находятся там, где должны.

Пытаясь не выдать возросшую тревогу, я снова посмотрела вверх. В небе остались лишь слабые отсветы; в Техасе темнело быстро.

– Ваш муж, полагаю? – Пальцы священника легли на мой локоть.

Он начинал меня пугать. Я снова взглянула на него. Он не сводил глаз с грузчиков, которые стояли в верхней части трапа. Они носили черно-серебряную форму с логотипом «Анубис Эйр» на левой части груди. Затем его взгляд опустился ниже, на тех сотрудников компании, которые собирались переложить гроб на багажную платформу. Священник хотел... чего он хотел? Он пытался дождаться момента, когда они все отвернутся. Он не хотел, чтобы они видели, как он... что?

– Нет, мой парень, – сказала я, просто чтобы поддержать разговор.

Бабушка вырастила меня вежливой, но не глупой. Стараясь не привлекать к себе внимания, одной рукой я открыла сумочку и достала перцовый баллончик, который Билл дал мне на всякий случай. И прижала его к бедру. Я отшатнулась от фальшивого священника и его неопределенных намерений, но его рука крепче сжалась на моем локте, когда крышка гроба поднялась.

Два грузчика, стоявшие в багажном отсеке, сбежали по трапу и низко поклонились. Один из тех, кто перекладывал гроб на платформу, выругался, прежде чем согнуться в таком же поклоне – видимо, еще не привык. Такое почтение тоже входило в список услуг, но, по-моему, они перегибали.

Священник пробормотал:

– Боже мой, – но вместо того, чтобы упасть на колени, прыгнул ко мне и, схватив за руку, в которой я держала баллончик, потащил за собой.

Вначале мне показалось, что он пытается увести меня от опасности, которую воплощал открывшийся гроб. Наверное, о том же подумали грузчики, слишком увлеченные ролевыми играми по сценарию «Анубис Эйр». Проблема была в том, что они не помогли мне, даже когда я во весь голос закричала:

– Отпусти меня!

«Священник» продолжал тянуть меня за руку и пытался ускорить шаг. Я упиралась в землю двухдюймовыми каблуками и сопротивлялась, пытаясь ударить его свободной рукой. Я не собиралась позволять кому-то увести меня туда, куда я не хочу идти – по крайней мере, без боя.

– Билл! – мне стало действительно страшно.

Священник не был крупным мужчиной, но он был выше и тяжелее меня – и почти таким же целеустремленным. Несмотря на то что я сопротивлялась как могла, дюйм за дюймом он утягивал меня в сторону служебного входа в здание аэропорта. Из ниоткуда налетел порыв сухого горячего ветра, и, если бы я воспользовалась баллончиком, спрей полетел бы в мою сторону.

Билл медленно сел в своем гробу. Темные глаза обозрели происходящее вокруг. Краем глаза я увидела, как он укладывает пальцами гладкие темные волосы. Дверь служебного входа приоткрылась, и я поняла, что тот, кто стоит за ней, готов броситься священнику на помощь.

– Билл!

Воздух вокруг дрогнул, и неожиданно священник отпустил меня и метнулся в открытую дверь, как заяц, испугавшийся борзой. Я пошатнулась и упала бы на пятую точку, если бы Билл не остановился, чтобы подхватить меня.

– Привет, милый, – сказала я, чувствуя невероятное облегчение. Я поправила верхнюю часть своего нового серого костюма и порадовалась тому, что успела обновить макияж прежде, чем самолет приземлился. Я посмотрела в ту сторону, куда убежал священник. – Это было очень странно. – Я запихнула перцовый баллончик обратно в сумку.

– Сьюки, – проговорил Билл, – ты в порядке?

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, игнорируя благоговейные шепотки грузчиков, работавших на чартерном самолете в стороне от самолета «Анубис Эйр». Несмотря на то что пару лет назад весь мир узнал о том, что вампиры существуют не только в легендах и фильмах ужасов, но и в нашей реальности – существуют среди нас на протяжении веков, многие люди ни разу не видели вампира вживую.

Билл их проигнорировал. Он отлично умел игнорировать вещи, которые не считал стоящими внимания.

– Да, я в норме, – сказала я, слегка дезориентированная. – Я не знаю, почему он пытался меня утащить.

– Он неверно истолковал наши отношения?

– Не думаю. По-моему, он знал, что я ждала тебя, и пытался увести меня до того, как ты очнешься.

– Нам придется об этом подумать, – сказал Билл, мастер преуменьшения. – За исключением этой странности, как проходит твой вечер?

– Полет я пережила, – сказала я, пытаясь не выпячивать нижнюю губу.

– Больше ничего неподобающего? – Голос Билла звучал чуточку сухо. Он прекрасно понимал, что я чувствую себя уязвленной.

– Я не знаю, что такое «подобающий» перелет, потому что раньше я не летала, – сказала я резко. – Но до тех пор, пока не появился священник, все шло более-менее по плану. – Билл поднял одну бровь по своей привычке, и я продолжила: – Не думаю, что он на самом деле был священником. Зачем ему было встречать этот самолет? Зачем он подошел со мной поговорить? Он просто ждал, пока все, кто работает с гробом, отвернутся.

– Поговорим об этом в более приватной обстановке, – сказал мой вампир, бросив взгляд на мужчин и женщин, которые начали собираться вокруг самолета, чтобы узнать, из-за чего поднялась суматоха. Он отошел к затянутым в форму сотрудникам «Анубис Эйр» и тихо отчитал их за то, что они не пришли мне на помощь. По крайней мере, я предположила, что тема разговора именно такова, потому что грузчики побледнели и начали оправдываться.

Вернувшись, Билл приобнял меня за талию, и мы направились в сторону терминала.

– Отправьте гроб по адресу на крышке, – бросил Билл через плечо. – Отель «Тихая бухта».

«Тихая бухта» была единственным в Далласе отелем, который произвел дорогостоящий ремонт, необходимый для приема постояльцев-вампиров. В брошюре было написано, что «Тихая бухта» являлась одним из самых величественных отелей в центре – не то чтобы я видела центр Далласа или его величественные отели.

Мы остановились на плохо убранной лестнице на полпути к главному вестибюлю для пассажиров.

– Теперь рассказывай, – потребовал Билл.

Я бросила на него взгляд, соотнося между собой крошечные странности. Билл был очень бледным. Я знала, что он проголодался. Его брови казались черными на фоне почти фарфоровой кожи. Глаза тоже выглядели темнее, чем были на самом деле.

Он помог мне открыть дверь, и я пошла навстречу суматохе одного из самых больших аэропортов мира.

– Ты не прислушалась к нему? – Я знала, что Билл не имел в виду обычный слух.

– Я перестаралась с защитой во время перелета, – сказала я. – К тому моменту, как я заволновалась и попыталась проникнуть в его разум, ты поднялся из гроба, и он сорвался. До того, как он бросился бежать, мне кое-что показалось... – я запнулась, зная, что мои слова прозвучат надуманно.

Но Билл ждал. Он не тратил слова попусту. Он позволил мне закончить мысль. На секунду мы замедлили шаг, держась ближе к стене.

– Мне показалось, что он планировал меня похитить, – сказала я. – Я понимаю, что это звучит безумно. Кто знал, что я окажусь здесь, в Далласе? Кто знал, что я буду ждать твоего прилета? Но у меня осталось именно такое ощущение.

Билл сжал мою горячую руку в своей, прохладной.

Я подняла голову и заглянула Биллу в глаза. Он не был слишком высоким, и я не была слишком низкой, но мне все равно приходилось поднимать голову. Во мне вспыхнула привычная искорка гордости: я могла смотреть ему в глаза, не боясь, что он может меня очаровать.

Иногда мне хотелось, чтобы Билл мог заменить мои воспоминания – например, я была бы рада забыть о менаде, – но он не мог.

Билл обдумал то, что я сказала, запоминая каждое слово для будущих размышлений.

– Значит, сам полет прошел скучно?

– На самом деле довольно захватывающе, – призналась я. – После того как я убедилась, что сотрудники «Анубиса» погрузили тебя в самолет, я села в свой. Стюардесса объяснила, что делать в случае крушения. Я сидела рядом с аварийным выходом. Она сказала, что я могу с кем-нибудь поменяться, если боюсь не справиться с тем, что нужно делать во время аварии. Но я подумала, что смогу. Смогу справиться с неожиданным, понимаешь? А потом она принесла мне напиток и журнал.

Меня, официантку по профессии, редко обслуживали, и мне было приятно оказаться на месте клиента.

– Я уверен, что ты способна справиться с чем угодно, Сьюки. Тебе не было страшно во время взлета?

– Нет. Я немного волновалась насчет этого вечера. Кроме этого, все было хорошо.

– Прости, что не смог полететь с тобой, – пробормотал он. Его прохладный текучий голос окружил меня. Билл прижал меня к груди.

– Все нормально, – сказала я, уткнувшись носом в его рубашку, почти веря в собственные слова. – Это мой первый перелет, неудивительно, что мне пришлось понервничать. Но все было в порядке. До того, как мы приземлились.

Я могла стонать и жаловаться, но на самом деле радовалась тому, что Билл поднялся из гроба вовремя, чтобы провести меня через аэропорт. Я все сильнее чувствовала себя бедной родственницей из провинции.

Мы больше не обсуждали священника, но я знала, что Билл не забыл о нем. Он помог мне забрать багаж и найти водителя. Он мог бы оставить меня в кафе и организовать все самостоятельно, но, как он часто напоминал, однажды мне, возможно, придется заниматься этим самой – если наши дела потребуют, чтобы мы полетели куда-то в разгар дня.

Несмотря на то что аэропорт казался переполненным людьми, которые не чувствовали ничего, кроме печали и раздражения, я – пользуясь подсказками Билла, – сумела разобраться в указателях и восстановить защиту своего разума. Хватало того, что меня омывали усталость и злость других пассажиров: я не хотела знать, о чем конкретно они думают.

Я привезла тележку с нашим багажом – который Билл смог бы унести одной рукой – к стоянке такси, и мы с Биллом отправились в отель. С того момента, как Билл очнулся, прошло не больше сорока минут. Сотрудники «Анубиса» клялись, что гроб прибудет следом в течение трех часов.

Посмотрим, подумала я. Если им это не удастся, перелет – за их счет.

За семь лет, прошедших с окончания школы, я забыла о том, насколько Даллас велик. Многочисленные огни вечно занятого города завораживали. Я рассматривала улицы, которые мы проезжали, пока Билл смотрел на меня с раздражающей снисходительностью.

– Ты выглядишь очаровательно, Сьюки. Костюм очень тебе подходит.

– Спасибо, – довольно сказала я.

Билл настаивал на том, чтобы я выглядела «профессиональной», и после того, как я спросила, «профессиональной... кем?» – он посмотрел на меня одним из этих своих взглядов. Поэтому я надела белую рубашку и серый костюм, дополнив их жемчужными серьгами, черной сумочкой и каблуками. Я даже убрала волосы назад и уложила их в сложную прическу с помощью штуки, которую рекламировали по телевизору. Мне помогла подруга Арлин. По-моему, я выглядела достаточно профессиональной – профессиональной сотрудницей похоронного бюро, – но Биллу, кажется, все нравилось. Большую часть вещей я выбрала в магазине Тары: меня убедили, что для нее это допустимые издержки, и я постаралась не переживать насчет стоимости.

Я бы чувствовала себя спокойнее в форме официантки. Футболки и шорты всегда нравились мне больше, чем платья и брюки. И к форме официантки я могла бы надеть кроссовки, а не эти чертовы каблуки. Я вздохнула.

Такси остановилось около отеля, и водитель достал из багажника наши вещи. Их хватило бы на три дня, хотя я рассчитывала, что смогу распутать это дело и вернуться в Бон-Темпс следующей ночью – если вампиры Далласа будут следовать моим указаниям. Я хотела вернуться в обычную жизнь, где мне не приходится включаться в политику вампиров и страдать из-за нее – по крайней мере, до тех пор, пока Биллу снова не позвонят.

Но лучше взять с собой чуть больше одежды, чем столкнуться с ее отсутствием.

Я перебралась через сиденье, чтобы выйти из машины следом за Биллом, который расплачивался с водителем. Затянутый в форму портье переложил наш багаж на тележку. Он повернул худое лицо к Биллу и сказал:

– Добро пожаловать в «Тихую бухту», сэр. Меня зовут Барри, и я... – Билл сделал шаг вперед, и свет, льющийся из дверей лобби, упал на его лицо. – ...помогу вам с вещами, – закончил Барри слабым голосом.

– Спасибо, – сказала я, давая мальчику время собраться. Он был не старше восемнадцати. Руки у него слегка подрагивали. Я потянулась к его разуму, чтобы понять, чего он испугался.

Я изумилась. И обрадовалась. Прикоснувшись к разуму Барри, я поняла, что он такой же телепат, как я! Но уровень его контроля и развития напоминал скорее то, какой я была лет в двенадцать. Он вообще ничего не умел. Он совершенно себя не контролировал и едва удерживал слабые щиты – и, кажется, застрял в стадии отрицания. Я не знала, чего мне хотелось сильнее – сгрести его в объятия или треснуть по голове как следует. В тот же момент я поняла, что не могу выдать его тайну. Я отвела взгляд в сторону и переступила с ноги на ногу, как будто мне было скучно.

– Я проследую за вами с багажом, – пробормотал Барри, и Билл тепло ему улыбнулся.

Барри ответил неловкой улыбкой и занялся нашими вещами. Похоже, его смутила внешность Билла, ведь его мысли он прочитать не мог – что и делало вампиров привлекательными для людей вроде меня. Барри предстоит узнать, как легко расслабиться в присутствии вампира – раз уж он устроился на работу в отель, который готов был их принимать.

Некоторые думали, что все вампиры выглядят пугающе. Как по мне, это зависело от вампира. Я помнила, каким мне показался Билл при нашей первой встрече – удивительно непохожим на человека, но не пугающим.

Пугающей была женщина, что ждала нас в лобби «Тихой бухты». Я готова была поспорить, что именно она довела беднягу Барри почти до истерики. Она подошла к нам, когда мы зарегистрировались. Билл убрал банковскую карту в кошелек (кто бы знал, как сложно получить кредитную карту тому, кто старше ста шестидесяти лет; я чуть с ума не сошла), и я прижалась к нему, надеясь, что вампирша меня не заметит.

– Билл Комптон? Детектив из Луизианы? – ее голос был таким же спокойным и прохладным, как у Билла, но гораздо более сухим. Она была мертва уже довольно долго. Ее кожа была белой, как бумага, и совершенно гладкой. Тонкое синее с золотом платье длиной до щиколоток не красило ее, только подчеркивая бледность. Каштановые волосы, заплетенные в косу, которая спускалась ниже поясницы, и сияющие зеленые глаза придавали ей совсем неземной вид.

– Да, – вампиры не пожимают друг другу руки, но эти двое встретились взглядами и обменялись вежливыми кивками.

– Это – та самая женщина? – Она, вероятно, указала в мою сторону. Я не разглядела стремительного жеста, только слабую рябь в воздухе.

– Это моя напарница Сьюки Стакхаус, – сказал Билл.

Мгновение спустя она кивнула, показывая, что поняла намек.

– Я Изабель Бомон, – сказала она. – После того как вы устроитесь в номере и приведете себя в порядок, вы поедете со мной.

Билл сказал:

– Мне нужно будет утолить голод.

Изабель перевела задумчивый взгляд на меня, несомненно, удивляясь тому, что я не предоставлю своему сопровождающему кровь, но это ее не касалось. Она сказала:

– Просто позвоните на стойку администрации.

Несчастная смертная вроде меня просто сделала бы заказ по меню. Но с учетом того, что времени у нас было мало, я решила, что с ужином лучше подождать до того, как мы закончим с делами.

После того как наши сумки оказались в спальне – достаточно большой для того, чтобы в ней поместились постель и гроб, – тишина в маленькой гостиной сделалась неуютной. Холодильник для напитков был заполнен синтетической кровью, но сегодня Биллу требовалась настоящая.

– Я должен позвонить, Сьюки, – сказал Билл. Перед поездкой мы это обсудили.

– Разумеется.

Не глядя на него, я вернулась в спальню и заперла дверь. Возможно, ему действительно нужно испить кого-то еще, чтобы я сохранила силы для предстоящей работы, но я не обязана на это смотреть или получать от этого удовольствие. Через несколько минут я услышала стук в дверь и голос Билла, приветствующего кого-то – свой ходячий ужин. До меня донеслось тихое бормотание и низкий стон.

К сожалению, я слишком разумна, чтобы сбросить напряжение, швырнув в стену расческу или одну из чертовых туфель. Кроме того, во мне сохранилось какое-никакое чувство собственного достоинства – и я знала, что определенных вещей Билл не станет терпеть. Поэтому я разобрала свою сумку и, спрятавшись в ванной, освежила макияж. Еще я воспользовалась туалетом, хотя не чувствовала особой нужды. Я успела узнать, что в мире вампиров туалеты не являлись необходимостью, и даже если в доме, где живет вампир, и был работающий унитаз, они периодически забывали о бумаге.

Вскоре я услышала, как дверь номера открылась и снова закрылась, и Билл постучал, прежде чем зайти в спальню. Он выглядел порозовевшим, его лицо стало округлым.

– Ты готова? – спросил он.

Внезапно до меня дошло, что я впервые собираюсь выполнять задание посторонних вампиров, – и мне стало страшно. Если мне не удастся, моя жизнь и не-жизнь Билла окажутся под угрозой. Я кивнула, чувствуя, как пересыхает горло.

– Не бери с собой сумочку.

– Почему? – я изумленно посмотрела на него. В чем проблема?

– В сумочке можно что-то спрятать. – Например, колья, подумала я. – Положи ключ от номера в... у этой юбки есть карманы?

– Нет.

– Ну, спрячь ключ в белье.

Я приподняла подол юбки, чтобы Билл мог посмотреть, в каком белье он предлагает мне что-то прятать. Выражение его лица обрадовало меня сильнее, чем я могла сказать словами.

– Это... это... стринги? – Билл внезапно показался очень задумчивым.

– Именно. Я подумала, что под юбкой не обязана выглядеть деловой.

– Ты такая красивая, – пробормотал Билл. – Кожа такая загорелая... нежная.

– Поэтому я решила, что могу обойтись без колготок, – я засунула пластиковый прямоугольник – «ключ» – за лямку трусиков.

– Не думаю, что он удержится, – сказал Билл, сверкая огромными глазами. – Возможно, нам придется разделиться, так что ключ может тебе понадобиться. Попробуй другое место.

Я передвинула прямоугольник ниже.

– Ох, Сьюки. Так ты не сможешь вытащить его достаточно быстро. Нужно... нужно идти, – Билл, кажется, очнулся от транса.

– Если ты настаиваешь, – сказала я, опуская юбку.

Он взглянул на меня потемневшими глазами. Провел руками по своим карманам, проверяя, не забыл ли чего – ужасно человеческий жест, от которого я почувствовала что-то, что не смогла бы описать словами. Мы коротко кивнули друг другу и пошли по коридору, к лифту. Изабель Бомон пришлось нас ждать – почему-то я была уверена, что она не привыкла к подобному.

Древняя вампирша – выглядела она не старше тридцати пяти, – стояла на том же месте, где мы ее оставили. Здесь, в «Тихой бухте», Изабель не чувствовала необходимости притворяться человеком. Она совершенно не двигалась. Люди ерзают, стремясь выглядеть важными, занятыми. Вампиры же могут просто занимать место, не чувствуя необходимости доказывать свое право на это. Когда мы вышли из лифта, я подумала, что Изабель подобна статуе. Нетрудно было бы ошибиться и повесить на нее шляпу – хотя об этом пришлось бы пожалеть.

Когда мы были футах в шести от Изабель, в ней сработало что-то вроде системы оповещения. Ее взгляд остановился на нас, и правая рука шевельнулась, как будто кто-то нажал кнопку включения.

– Следуйте за мной, – сказала она и скользнула к главным дверям.

Барри едва успел открыть их перед ней. Я заметила, что ему хватило опыта опустить взгляд; все, что говорят об опасности взгляда вампира, – чистая правда.

Можно было бы догадаться, что машиной Изабель окажется навороченный черный «Лексус» в полной комплектации. Вампиры не ездят на обычных машинах. Изабель дождалась, пока я пристегнусь – они с Биллом не посчитали нужным озаботиться такой мелочью, – прежде чем выехать с парковки. Мы проехали по широким улицам Далласа. Изабель казалась строгой и молчаливой, но через некоторое время – наверное, минут через пять, – она встряхнулась, очевидно, вспомнив, что получила определенные указания.

Мы забрали влево. Я разглядела что-то вроде заросшей травой поляны и неопределенные очертания – какой-то памятник или вроде того. Изабель указала направо длинным костлявым пальцем:

– Техасское Книгохранилище, – сказала она, и мне показалось, что она сочла себя обязанной заговорить со мной. Это означало, что ей отдали насчет меня определенные распоряжения. Очень интересно. Я внимательнее присмотрелась к длинному кирпичному зданию. К моему удивлению, оно выглядело совершенно обычным.

– Так это здесь убили Кеннеди? – восторженно выдохнула я. Я как будто увидела «Гинденбург» или что-то столь же значимое.

Изабель кивнула. Я заметила ее движение только потому, что ее коса чуть качнулась.

– В старом депозитарии открыли музей, – сказала она.

Вот куда я бы хотела заглянуть. Если мы задержимся в Далласе, я, пожалуй, прогуляюсь. Или даже возьму такси, пока Билл отдыхает в своем гробу.

Билл улыбнулся мне через плечо. Он замечал малейшую перемену моего настроения, и это нравилось мне примерно в восьми случаях из десяти.

Минут через двадцать мы миновали деловые кварталы и оказались в жилой части города. Поначалу нам встречались скромные прямоугольные здания, но понемногу они становились больше – в отличие от придомовых участков. В конце концов, мы подъехали к огромному дому, уместившемуся на крошечном клочке земли. Полоска земли вокруг дома была совсем узкой, и, несмотря на темноту, смотрелся он нелепо.

Я бы только порадовалась, будь дорога длиннее.

Мы припарковались перед домом – по крайней мере, так мне показалось. Билл открыл для меня дверь. Секунду я стояла на месте, робея перед началом... работы. Я знала, что внутри здания находились вампиры. Много вампиров. Я узнала о них так же, как узнала бы об ожидающих моего внимания людях – но вместо ярких всполохов мыслей, по которым я различала людей, я чувствовала... как бы сказать? Что-то вроде пустот, каждая из которых представляла вампира. Я прошла вперед по ведущей к дому дорожке и, наконец, почувствовала ментальный след человека.

Над входом горел фонарь, и я смогла заметить, что дом сложен из бежевого кирпича с белой каймой. Фонарь, очевидно, оставили для моего удобства; любой вампир видел намного лучше, чем самый зоркий человек. Изабель провела нас к двери, которую обрамляла кирпичная арка. На двери висел изящный венок из виноградных лоз и засушенных цветов, который почти скрывал глазок. Разумно со стороны вампиров, стремящихся походить на людей, – я осознала, что ни одна деталь не отличает этот дом от тех, которые мы проезжали. Ничто не говорило о том, что здесь живут вампиры.

Но именно здесь они и жили. Я вошла в дом следом за Изабель и насчитала четверых в большой комнате, куда открывались двери, двоих – в коридоре и как минимум шестерых – на просторной кухне, похоже, спроектированной для того, чтобы в ней готовили еду человек для двадцати. Стало ясно, что дом был куплен, а не спроектирован одним из вампиров, потому что они либо планировали крошечные кухни, либо вовсе обходились без них. Им нужны были только холодильник для хранения синтетической крови и микроволновка, в которой ее можно было бы согреть. Что им готовить?

Возле раковины высокий тощий парень мыл пару тарелок, так что, возможно, какие-то люди здесь все же жили. Когда мы проходили мимо, он слегка повернулся и кивнул мне. Он носил очки и высоко подворачивал рукава рубашки. Мне не удалось поговорить с ним, потому что Изабель вела нас за собой – похоже, в столовую.

Я не могла читать мысли Билла, но знала его достаточно хорошо, чтобы по развороту плеч понять, как сильно он напряжен. Ни один вампир не мог чувствовать себя комфортно, заходя на чужую территорию. В обществе вампиров законов и правил было больше, чем в любом другом, – они просто не говорили о них в открытую. Но я понемногу узнавала о них.

Сколько бы вампиров ни было в доме, я быстро обнаружила их лидера. Он наравне с другими сидел за длинным столом в большом обеденном зале. Гик, подумала я. Затем я осознала, что он тщательно притворяется гиком: он был... другим.

Светлые волосы он зализал назад. На худом, совершенно не впечатляющем теле висели рубашка в тонкую полоску и штаны из смесовой ткани. Еще он носил очки в черной оправе, совершенно ему не нужные. Его кожа была бледной – неудивительно – и усыпанной веснушками. Ресниц и бровей почти не было видно.

– Билл Комптон, – сказал гик.

– Стэн Дэвис, – отозвался Билл.

– Верно. Добро пожаловать в город.

В его голосе проскользнул иностранный акцент. Когда-то он был Станиславом Давидовичем, подумала я и немедленно постаралась выбросить эту мысль из головы. Если кто-то из них поймет, что время от времени я выхватываю из тишины их сознаний отдельные мысли, я окажусь обескровленной до того, как открою рот.

Даже Билл об этом не знал.

Я спрятала страх на чердаке собственного разума. Взгляд светлых глаз остановился на мне. Стэн изучал меня дюйм за дюймом.

– Меня устраивает наше соглашение, – сказал он Биллу, и я заподозрила, что он хотел похвалить Билла. Как бы похлопать его по спине.

Билл слегка наклонил голову.

Вампиры не тратят время на слова, которые в такой ситуации говорили бы люди. Человек спросил бы Билла, как дела у его старшего, Эрика; попытался бы его припугнуть, на случай если я решу заупрямиться; может быть, представил бы нас наиболее важным из присутствующих. Но Стэн Дэвис был верховным вампиром. Он поднял руку, и молодой вампир с темными, как у латиноса, волосами вышел из комнаты и вернулся, ведя за собой человеческую девушку. Увидев меня, она вскрикнула и дернулась в мою сторону, пытаясь высвободиться из хватки вампира, держащего ее за плечо.

– Помоги мне! – всхлипнула она. – Ты должна мне помочь!

По ней было видно – дура. Что, по ее мнению, я должна была сделать против полного зала вампиров? Ее мольба была нелепой. Я несколько раз повторила это про себя – очень быстро, стараясь освободить сознание для того, что должна буду сделать.

Я поймала ее взгляд и приложила палец к губам, велев ей замолчать. Ее взгляд остановился на мне, и она подчинилась. Я не вампир и не обладаю способностями к гипнозу, но я и не выгляжу опасной. Я выгляжу как девушка, которая работает на малооплачиваемой работе в единственном баре в маленьком южном городке: светловолосая, пышногрудая, загорелая – и совсем молодая.

Возможно, я выгляжу не слишком умной. Хотя дело, скорее, в том, что и люди, и вампиры думают, что симпатичная светловолосая девушка, работающая в баре, не может быть умной.

Я повернулась к Стэну Дэвису, радуясь тому, что Билл стоит за моей спиной.

– Мистер Дэвис, вы ведь понимаете, что мне понадобится уединиться с девушкой, чтобы ее допросить? И мне нужно знать, чего вы от нее хотите.

Девушка начала всхлипывать – тихо, душераздирающе и с учетом обстоятельств невыносимо раздражающе.

Светлые глаза Дэвиса встретились с моими. Он не пытался очаровать или подавить меня – скорее, он меня изучал.

– Я полагал, твой сопровождающий в курсе соглашения, которое мы заключили с его старшим, – сказал Стэн Дэвис.

Я поняла его намек. Я, человек, не стоила того, чтобы меня просвещать. Заговорив со Стэном, я выставила себя чем-то вроде жареной курицы, болтающей с посетителем KFC. Тем не менее мне нужно было понимать задачу.

– Я знаю, что вы согласились с условиями Пятого округа, – сказала я, следя за тем, чтобы голос не дрогнул, – и я сделаю все возможное. Но, не зная, что искать, я не смогу даже начать.

– Мы должны выяснить, где наш брат, – сказал он после паузы.

Я попыталась не выдать своего изумления.

Как я и говорила, некоторые вампиры вроде Билла жили в одиночестве. Другие чувствовали себя комфортнее в группе, называемой гнездом. Если гнездо существует достаточно долго, они начинают звать друг друга братьями и сестрами. Некоторые гнезда существуют десятилетиями – одно, расположенное в Новом Орлеане, просуществовало два века. Перед тем как мы покинули Луизиану, Билл рассказал мне, что вампиры Далласа живут особенно обширным гнездом.

Я так себе мыслитель, но даже мне было ясно, что для такого могущественного существа, как Стэн, потерять одного из братьев было не только дико, но и унизительно. А вампиры переносят унижение примерно так же плохо, как люди.

– Пожалуйста, расскажите, что с ним произошло, – я старалась, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.

– Мой брат Фаррел не возвращается в гнездо уже пять ночей, – сказал Стэн Дэвис.

Я понимала, что они проверили любимые охотничьи угодья Фаррела и опросили каждого члена своего гнезда, выясняя, не видел кто из них брата. Тем не менее я открыла рот, чтобы задать вопрос, как сделал бы любой человек. Но Билл тронул меня за плечо, и я, взглянув на него, увидела, как он качает головой. Мой вопрос сочли бы оскорблением.

– А эта девчонка? – спросила я вместо этого. Она затихла, но продолжала дрожать и выглядела так, как будто упала бы, если бы вампир-латинос отпустил ее руку.

– Работает в клубе, где его видели в последний раз. В нашем «Мышином крыле», – для вампиров бары были самыми выгодными предприятиями, во многом потому, что основные события в них происходили ночью. Почему-то круглосуточные прачечные не вызывали такого же ажиотажа, как вампирский бар.

В прошедшие два года вампирские бары стали основными центрами ночной жизни. Глупые люди, одержимые вампирами – клыколюбы, – тусовались в барах, принадлежащих вампирам, специально наряжались и надеялись привлечь внимание своих кумиров. Туристы приходили, чтобы поглазеть на тех и других. Работать в таком баре? Я бы не согласилась.

Я поймала взгляд вампира-латиноса и указала на кресло на своей стороне длинного стола. Он усадил девушку на него. Я посмотрела на нее сверху вниз, готовясь скользнуть в ее мысли. Ее разум не имел ни малейшей защиты. Я закрыла глаза.

Ее звали Бетани. Ей был двадцать один год, и она считала себя дикаркой, настоящей оторвой. До этого момента она не представляла, в какие неприятности может влипнуть. Работа в «Мышином крыле» была самой бунтарской из ее выходок – и, к сожалению, могла стать смертельно опасной.

Я вновь перевела взгляд на Стэна Дэвиса.

– Вы ведь понимаете, – начала я, всерьез рискуя, – что, получив от нее нужные сведения, должны будете ее отпустить целой и невредимой?

Он сказал, что согласился с условиями, но я должна была убедиться.

Билл за моей спиной вздохнул тяжело и безрадостно. Глаза Стэна Дэвиса на секунду вспыхнули – по-настоящему вспыхнули – от гнева.

– Да, – почти выплюнул он, наполовину обнажив клыки. – Я дал свое согласие.

Мы встретились взглядами. Мы оба знали, что еще два года назад вампиры Далласа предпочли бы похитить Бетани и пытать ее до тех пор, пока не выбьют из нее все, что она знает, и еще немного того, что придумает, надеясь избежать боли.

Открыв свое существование человечеству, вампиры многое выиграли – но и многим пожертвовали. Например, привычными методами.

– Как Фаррел выглядит?

– Как ковбой, – сказал Стэн без тени юмора в голосе. – Он носит галстук-боло^[3], джинсы и рубашку с застежками из фальшивого жемчуга.

Вампиры Далласа, похоже, плевать хотели на моду. Может, мне все же следовало захватить с собой форму официантки.

– Какого цвета глаза и волосы?

– Волосы – каштановые с проседью. Глаза карие. Тяжелая челюсть. Около... пяти футов и одиннадцати дюймов ростом. – Стэн явно переводил единицы измерения из одной системы счисления в другую. – Тебе бы показалось, что ему лет сорок, – добавил Стэн. – Худой. Гладко выбритый.

– Возможно, стоит увести Бетани в другое помещение? В комнату поменьше, без лишних глаз и ушей. – Я пыталась выглядеть послушной. Это казалось правильной стратегией.

Стэн шевельнул рукой – я едва уловила его движение, – и буквально через секунду все вампиры, кроме самого Стэна и Билла, покинули зал. Не оглядываясь, я поняла, что Билл встал возле стены, готовый ко всему. Я сделала глубокий вдох. Пришла пора браться за работу.

– Бетани, как ты себя чувствуешь? – ласково спросила я.

– Ты знаешь, как меня зовут? – спросила она, вжавшись в спинку кресла на колесиках.

Я развернула ее лицом к себе и опустилась на кресло рядом. Стэн, все еще сидящий во главе стола, оказался за моей спиной.

– Я знаю о тебе почти все, – сказала я, стараясь выглядеть одновременно дружелюбной и осведомленной. Я собирала ее мысли из воздуха, как некоторые собирают яблоки. – В детстве у тебя был пес по кличке Гав. Твоя мама печет лучшие на свете кокосовые пироги. Однажды твой папа так увлекся игрой в карты, что проиграл слишком много, и ты заложила свой видеомагнитофон, чтобы помочь ему расплатиться. Ты не хотела, чтобы мама узнала.

Она раскрыла рот, едва не забыв об опасности, в которой находилась.

– Невероятно! Ты похожа на экстрасенса из телешоу!

– Нет, Бетани, я не экстрасенс, – сказала я сухо. – Я телепатка. Я читаю твои мысли, включая те, которые ты сама не замечаешь. Вначале я уговорю тебя расслабиться, а потом заставлю вспомнить все, что произошло во время твоей смены в баре... но не сегодня, а пять ночей назад.

Я посмотрела на Стэна. Он кивнул.

– Но я не думала о мамином пироге! – Бетани, похоже, зациклилась на том, что ее поразило.

Я подавила вздох.

– Ты могла этого не заметить. Эта мысль проскользнула, когда ты посмотрела на Изабель. Она очень бледная, и цвет ее лица напомнил тебе о креме для пирога. А о том, как ты скучаешь по собаке, ты подумала после того, как сообразила, что твои родители будут скучать по тебе.

Я поняла, что допустила ошибку, как только договорила. И, разумеется, Бетани снова начала плакать – вспомнив, в какой ситуации оказалась.

– Зачем ты здесь? – спросила она между всхлипами.

– Чтобы помочь тебе вспомнить.

– Ты сказала, что ты не экстрасенс.

– Верно. – Или, может, я была экстрасенсом? Иногда я думала, что не до конца исследовала то, что вампиры считали даром. До встречи с Биллом я относилась к нему скорее как к проклятию. – Экстрасенсы могут прикоснуться к предмету и узнать о его владельцах. Могут увидеть кусочки прошлого или будущего. Кто-то общается с мертвыми. А я телепатка. Я могу читать мысли некоторых людей. Возможно, у меня получилось бы навязать кому-то свою волю, но этого я не пробовала.

С учетом того, что я только что встретила другого телепата, я думала, что попытка может увенчаться успехом. Но я отложила мысль об этом на будущее – мне нужно было сконцентрироваться на текущем деле.

Сидя напротив Бетани и прикасаясь коленом к ее колену, я приняла кое-какие решения. Идея подслушивать чужие мысли с конкретной целью была для меня новой. Большую часть своей жизни я старалась не слушать, но теперь от того, насколько хорошо я выполню свою работу, зависели две жизни – Бетани и моя собственная.

– Послушай, Бетани, вот что мы сделаем. Ты вспомнишь тот вечер, а я тебе помогу. Я буду в твоей голове.

– Будет больно?

– Нет, не будет.

– А что потом?

– Ты вернешься домой.

– Вернусь?

– Разумеется, – с подредактированными воспоминаниями, в которых благодаря вампирам не останется ни меня, ни этого вечера.

– Меня не убьют?

– Конечно, нет.

– Обещаешь?

– Обещаю, – я выдавила из себя улыбку.

– Ладно, – неуверенно ответила она. Я подвинулась так, чтобы она не видела Стэна за моим плечом. Я не имела понятия о том, что он делал, но, если бы Бетани увидела его белое лицо, мои старания ее успокоить пошли бы прахом. – Ты красивая, – сказала она неожиданно.

– Спасибо. Ты тоже, – по крайней мере, в других условиях она могла бы показаться красивой.

Рот Бетани был маловат для ее лица, и из-за этого она казалась немного надутой, но некоторые мужчины считали, что это мило. У нее были изумительные волосы, густые, темные и тяжелые, и тонкое тело с небольшой грудью. Теперь, когда на нее смотрела другая женщина, Бетани задумалась о том, не выглядят ли ее смятая одежда и смазанный макияж убого.

– Ты выглядишь нормально, – тихо сказала я, взяв ее руку в свою. – Мы немного подержимся за руки... не бойся, я тебя не съем.

Она захихикала. Ее пальцы чуть расслабились, и я начала охоту.

Я долго готовилась к чему-то подобному. Вместо того чтобы избегать использования телепатии, я пыталась ее развивать. Билл помогал мне. Люди, работающие в «Фангтазии», были нашими подопытными. Я почти случайно обнаружила, что могу практически загипнотизировать человека. Я не заставляла их исполнять свою волю, но проскальзывала в сознания с пугающей легкостью. Если выяснить, что именно расслабляет человека, можно с легкостью погрузить его в состояние, подобное трансу.

– Что тебе нравится больше всего, Бетани? – спросила я. – Ты ходишь на массаж? Или предпочитаешь маникюр? – Я осторожно заглянула в ее сознание и, выбрав то, что отвечало моим целям лучше всего, заговорила мягко и ласково: – Представь, что ты в парикмахерской, у своего любимого мастера... Джерри. Он расчесывает твои волосы, не оставляя ни единой спутанной прядки, и бережно их разделяет. Они такие густые... Ему потребуется много времени, чтобы подстричь тебя, но ему это нравится, потому что у тебя здоровые сияющие волосы. Джерри поднимает одну прядь... ножницы щелкают. Обрезанные кончики падают на пластиковую накидку и соскальзывают на пол. Ты чувствуешь, как он снова касается твоих волос. Снова и снова он перебирает густые пряди, разделяет их, щелкает ножницами. Время от времени он проводит по твоим волосам расческой, чтобы убедиться, что край остается ровным. Тебе так хорошо. Ты расслабляешься в кресле, пока он возится с прической. Рядом нет... – подождите-ка. Я почувствовала тень недоумения. – В салоне всего пара человек, и все они заняты так же, как Джерри. Кто-то работает феном. Ты едва слышишь голоса в соседней кабинке. Джерри расчесывает твои волосы снова и снова...

Не знаю, что о моей технике сказал бы профессиональный гипнотизер, но у меня – по крайней мере, в этот раз – все получилось. Сознание Бетани было спокойным, как озерная гладь. Она была готова говорить. Тем же ровным голосом я сказала:

– Пока он возится с твоими волосами, мы поговорим о том, как прошла твоя смена. Не забывай, ты все еще в салоне... Расскажи Джерри о том, как собиралась на работу. Не обращай внимания на меня, я – просто дуновение ветерка, неразборчивый голос, который доносится из соседней кабинки. Ты не разберешь, что именно я говорю, пока я не позову тебя по имени.

Эта информация предназначалась не только для Бетани, но и для Стэна.

Теперь я скользнула глубже в ее сознание. Бетани осматривала свою квартиру – маленькую и довольно чистую. Она делила ее с другой сотрудницей «Мышиного крыла». Та представлялась Дезире Дюма и, по мнению Бетани, полностью соответствовала своему выдуманному имени: самовлюбленная сердцеедка, чуть слишком полная, чуть слишком светловолосая и совершенно уверенная в собственной сексуальности.

Сопровождать Бетани в ее воспоминаниях было как смотреть фильм. Очень скучный фильм. Память Бетани была даже слишком хорошей. Если опустить унылые части вроде спора о достоинствах двух марок туши, Бетани вспомнила следующее: она, как обычно, приготовилась к работе, и они с Дезире вместе поехали в клуб. Дезире работала в сувенирном магазинчике «Мышиного крыла». На работе она носила красное бюстье и черные сапоги и продавала всякую вампирскую мелочовку за немалые деньги. Еще она, сияя искусственными клыками, позировала для фото с туристами – и получала за это чаевые. Худая и робкая Бетани была обычной официанткой; она целый год ждала, когда освободится должность в сувенирном магазине, где зарплата была выше, чем в зале – хотя чаевых оставляли меньше, – и можно было присесть, пока никого не было. Но места Бетани пока не получила и порядочно злилась на Дезире; не так важно – но я услышала, как сообщаю об этом Стэну.

Я никогда не погружалась в чужое сознание так глубоко. Я старалась быть осторожной, но без толку – в конце концов, мне пришлось оставить эти попытки и сосредоточиться на задании. Бетани была совершенно расслаблена. У нее была отличная зрительная память, и она была занята воображаемой стрижкой не меньше, чем я – восстановлением событий того вечера.

В тот вечер Бетани подавала синтетическую кровь четырем вампирам: рыжеволосой женщине и ее невысокой коренастой подруге, латиноамериканке с очень темными глазами, светловолосому подростку с замысловатыми татуировками и мужчине с тяжелой челюстью, каштановыми волосами и галстуком-боло. Вот он! Фаррел остался в памяти Бетани. Мне пришлось скрыть удивление и узнавание и попытаться направить Бетани в нужную сторону.

– Это он, Бетани, – прошептала я. – Что ты о нем помнишь?

– Ах, он, – Бетани заговорила вслух, напугав меня настолько, что я едва не опрокинула кресло. В своих воспоминаниях она обернулась к Фаррелу и задумалась о нем. Он выпил две бутылки синтетической крови первой группы и оставил ей чаевые.

Бетани нахмурилась, сосредоточившись на моем вопросе. Она старательно вспоминала – перебирала фрагменты воспоминаний, пытаясь подобраться к тем, в которых мелькал вампир с каштановыми волосами.

– Он ушел в туалет с блондином, – сказала она, и я увидела в ее памяти светловолосого вампира с татуировками. Если бы я была художником, я могла бы его нарисовать.

– Молодой вампир, на вид лет шестнадцати. Светловолосый, с татуировками, – пояснила я Стэну, и мне показалось, что он удивился. Я едва уловила перемену его настроения, слишком сосредоточенная на... проклятье, я чувствовала себя жонглером... но я подумала, что эмоция, промелькнувшая на лице Стэна, была удивлением.

Странно.

– Уверена, что он вампир? – спросила я Бетани.

– Он пил кровь, – равнодушно сказала она. – У него была бледная кожа. Он напугал меня. Да, я уверена.

И он ушел в туалет вместе с Фаррелом. Мне стало тревожно. Вампир мог зайти в туалет только ради человека, с которым договорился о встрече: ради секса, кормления или того и другого одновременно – любой вампир предпочел бы последнее.

Я снова скользнула в воспоминания Бетани: она помнила, как обслужила еще парочку посетителей – я не узнала никого из них, хоть и присматривалась к присутствующим. По большей части они напоминали безобидных туристов. Один из них, смуглый мужчина с пышными усами, показался мне знакомым, и я обратила внимание на его спутников: высокого худого мужчину со светлыми волосами до плеч и коренастую женщину с одной из худших стрижек, которые я видела.

Я хотела задать Стэну пару вопросов, но вначале нужно было закончить с Бетани.

– Вампир, похожий на ковбоя, возвращался в зал, Бетани?

– Нет, – ответила она после паузы. – Больше я его не видела.

Я осторожно проверила, нет ли в ее сознании белых пятен; я не смогла бы вернуть утраченное, но, пожалуй, смогла бы определить, не поиграл ли кто с ее памятью. Я ничего не нашла. Я знала, что она пытается вспомнить. Чувствовала, как напряженно она выискивает намеки на присутствие Фаррела, и понимала, что вот-вот потеряю контроль над ее мыслями и воспоминаниями.

– Как насчет молодого блондина с татуировками?

Бетани задумалась наполовину осознанно.

– Его я тоже не видела, – сказала она. В мыслях промелькнуло имя.

– Ты хочешь что-то сказать? – спросила я тихим спокойным тоном.

– Нет! Ничего! – глаза Бетани широко распахнулись. Стрижка закончена. Я потеряла ее. Над контролем предстояло еще поработать.

Она хотела кое-кого защитить. Хотела уберечь его от того, через что ей пришлось пройти. Но она не могла не вспомнить его имя, и я подслушала ее мысли. Я не понимала, почему она считала, что этот мужчина знает больше, но если она права...

Мне ни к чему было показывать, что я узнала ее тайну, поэтому я улыбнулась ей и, не оборачиваясь к Стэну, сказала:

– Можно отпустить ее. Я услышала достаточно.

Я вгляделась в лицо Бетани, лучащееся облегчением, и повернулась к Стэну. Он наверняка понял, что я о чем-то умолчала, и мне не хотелось, чтобы он об этом заговорил. Кто мог бы угадать, о чем думает вампир – тем более такой важный? Но смутное чувство подсказывало, что Стэн меня понял.

Он не сказал ни слова, но в столовую зашел новый вампир – девушка, которая в момент смерти была ровесницей Бетани. Стэн сделал правильный выбор. Девушка потянулась к Бетани, взяла ее за руку и улыбнулась, не показывая клыков.

– Мы отвезем тебя домой, хорошо? – спросила она.

– Отлично! – Бетани светилась, как неоновая вывеска. – Отлично, – повторила она уже не так уверенно. – Вы поедете ко мне домой? Вы...

Но вампирша посмотрела Бетани в глаза и заговорила:

– Ты ничего не помнишь о событиях сегодняшнего дня. Ты помнишь вечеринку.

– Вечеринку? – вяло, почти без любопытства переспросила Бетани.

– Ты была на вечеринке, – сказала вампирша, провожая Бетани к выходу из зала. – Ты была на восхитительной вечеринке и познакомилась с одним милым парнем. Вы уехали вместе, – она еще продолжала что-то рассказывать, когда они вышли. Я надеялась, что у Бетани останутся хорошие воспоминания.

– Итак? – спросил Стэн, как только двери за этими двумя закрылись.

– Бетани подумала, что вышибала из клуба может что-то знать. Она видела, как он вошел в мужской туалет следом за Фаррелом и вампиром, которого вы не знаете.

А вот я не знала – и не готова была спрашивать у Стэна, – пьют ли вампиры кровь друг у друга.

К тому же, в их системе ценностей секс и питание были связаны так тесно, что я не могла представить, чтобы вампир пил кого-то, кроме человека. Пьют ли вампиры кровь друг у друга, если их жизням ничего не угрожает? Если речь шла, так сказать, о жизни и смерти, один вампир мог поделиться своей кровью с другим, но я не слышала, чтобы они обменивались кровью в других обстоятельствах. Честное слово, спрашивать об этом Стэна не хотелось. Может, я подниму тему с Биллом, когда мы выберемся из этого дома.

– Значит, из ее разума ты узнала, что Фаррел был в баре. Он ушел в туалет вместе с другим вампиром, молодым мужчиной со светлыми волосами и татуировками, – подвел итог Стэн, – а следом за ними туда же зашел вышибала.

– Верно.

Стэн взял длительную паузу, очевидно, раздумывая о том, что делать дальше. Я ждала, радуясь, что не слышу его внутренних споров. Ни эха, ни отзвуков.

Мне повезло. Я очень редко ловила вспышки из сознания вампиров – даже познакомившись с их жизнью, я долгое время не подозревала, что это возможно. Я ни разу не слышала мыслей Билла. Его компания оставалась для меня чистой радостью. Возможно, впервые в жизни у меня были нормальные отношения с мужчиной. Конечно, Билл не был живым мужчиной, но мир несовершенен.

Билл как будто понял, что я думаю о нем – я почувствовала на своем плече его руку и накрыла его ладонь своей, жалея о том, что не могу подняться и обнять его по-настоящему, не в присутствии Стэна. Не стоило его провоцировать.

– Мы не знаем вампира, который ушел с Фаррелом, – сказал Стэн. После всех его раздумий эти слова звучали ответом. Может быть, он размышлял о том, не раскрыть ли мне кое-какие детали, но решил, что я слишком глупа, чтобы их понять? Что ж, я предпочитаю, чтобы меня недооценивали. Да и в целом какая разница? Но кое-что мне все же следовало знать, и я спросила:

– Значит, вышибала из «Мышиного крыла»?

– Его зовут Ре-Бар, – сказал Стэн. В его голосе прозвучала тень отвращения. – Он из клыколюбов.

Значит, Ре-Бар заполучил работу мечты. Он проводил каждую ночь рядом со своими кумирами, работал с ними и для них. Для человека, завороженного немертвыми, это было большой удачей.

– Что он может сделать с потерявшим контроль вампиром? – спросила я из чистого любопытства.

– Он присматривает за пьяными людьми. Мы обнаружили, что вышибалы из числа вампиров склонны превышать полномочия.

Я не хотела всерьез об этом задумываться.

– Ре-Бар здесь?

– Скоро будет, – сказал Стэн. Ему не потребовалось призывать никого из свиты. Я была почти уверена, что он поддерживает с ними что-то вроде ментальной связи. Я не сталкивалась ни с чем подобным и знала, что Эрик не способен мысленно связаться с Биллом. Наверное, у Стэна был особый дар.

Пока мы ждали, Билл присел на соседнее кресло, потянулся ко мне и взял меня за руку. Я находила его присутствие успокаивающим – одна из причин, по которым я его любила. Я постаралась расслабиться и сохранить силы для следующего допроса, но в голову вскоре полезли нехорошие мысли. Положение вампиров Далласа внушало мне некоторые – серьезные – опасения. Я подумала о человеке, которого заметила в воспоминаниях Бетани о посетителях бара. О человеке, который показался мне знакомым.

– О нет! – Я резко выдохнула, неожиданно вспомнив, где его видела.

Вампиры немедленно насторожились.

– Что такое, Сьюки? – спросил Билл.

Стэн выглядел будто бы высеченным изо льда. Его глаза вспыхнули зеленью – на этот раз мне точно не показалось. Я, проглатывая слова, поспешила объясниться.

– Священник, – сказала я Биллу. – Человек, который сбежал от нас в аэропорту, тот, который пытался меня увести. Он был в баре.

Одежда и обстановка из воспоминаний Бетани смутили меня, но теперь я была уверена.

– Кажется, я понял, – медленно сказал Билл. Его память была почти абсолютной, и я могла быть уверена в том, что лицо странного незнакомца отпечаталось в его сознании.

– Я и тогда не поверила, что он священник, но теперь мы знаем, что он был в баре в ту ночь, когда Фаррел исчез, – сказала я. – Одетый в обычную одежду. Не в черную сутану с белым воротничком.

Повисла пауза. Стэн медленно проговорил:

– Но этот человек... якобы священник, побывавший в баре... он, даже имея двоих помощников, не смог бы увести Фаррела против его воли.

Я опустила взгляд на сцепленные руки и ничего не ответила. Я не хотела быть тем, кто озвучит общие подозрения. Билл тоже проявил мудрость и промолчал. Наконец Стэн Дэвис, старший вампир Далласа, сказал:

– Бетани вспомнила, что Фаррел ушел не один. С ним был вампир, которого я не знаю.

Я кивнула, старательно отводя взгляд.

– Этот вампир, вероятно, помог похитить Фаррела.

– Фаррел свободен? – спросила я, как будто ответ не имел никакого значения.

– Ты думаешь...

– Я ни о чем не думаю, – я помотала головой, но Билл больно сжал мои пальцы. – Ой.

Мы сидели в напряженной тишине, пока выглядящая юной вампирша не привела крепкого парня, которого я видела в воспоминаниях Бетани. Только вот Бетани видела его иначе; в ее глазах он выглядел более поджарым и менее полным, более ухоженным и менее растрепанным. Но все же Ре-Бар остался узнаваемым.

Я сразу же заметила, что с мужчиной что-то не так. Он с готовностью следовал за вампиршей и улыбался всем присутствующим, но как-то рассеянно, что ли. Любой человек, влипший в вампирские неприятности, почувствовал бы тревогу, насколько бы очарованным ни был, но Ре-Бар... я поднялась с места и подошла к нему. Он смотрел, как я приближаюсь, с радостным нетерпением.

– Привет, приятель, – ласково сказала я и пожала ему руку. И отшатнулась, как только пальцы разжались. Отступила на пару шагов. Мне хотелось проглотить обезболивающее и лечь.

– Что ж, – сказала я Стэну, – у него определенно что-то не то с головой.

Стэн взглянул на Ре-Бара со скепсисом.

– Объяснись, – сказал он.

– Чё как, мистер Стэн? – спросил Ре-Бар.

Я готова была поспорить, что никто не говорил со Стэном Дэвисом в таком тоне – по крайней мере, не в последние пятьсот или около того лет.

– Мои дела в порядке, Ре-Бар. А твои? – я оценила способность Стэна сохранять спокойствие.

– Знаете, я себя офигенно чувствую, – сказал Ре-Бар, удивленно покачав головой. – Я самый удачливый ублюдок на Земле... извините за выражение, леди.

– Нет проблем, – выдавила я.

– Что с ним сделали, Сьюки? – спросил Билл.

– У него в голове выжжены дыры, – сказала я. – Я не знаю, как еще это объяснить, и не могу сказать, что именно с ним сделали, потому что никогда еще такого не видела, но, когда я заглянула в его мысли, в его память, я обнаружила в ней... дыры. Это похоже на операцию, при которой хирург, пытавшийся удалить маленькую опухоль, вырезал половину кишечника и аппендицит заодно просто для подстраховки. Когда вы извлекаете чужие воспоминания, вы чем-то их заменяете, верно? – я повела рукой, показывая, что говорю обо всех вампирах. – Кто-то что-то извлек из сознания Ре-Бара, ничего не оставив взамен. Как при лоботомии, – добавила я, вдохновившись. Я много читала. В школе мне пришлось непросто, но я много читала. Это помогало мне справляться с моей ситуацией. Самообразование и все такое.

– Значит, все, что Ре-Бар знал о пропаже Фаррела, потеряно, – сказал Стэн.

– Да, вместе с его личностью и кучей других воспоминаний.

– Он еще на что-то способен?

– В целом, наверное, да. – Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным, даже не подозревала, что такое возможно. – Но не думаю, что он сможет работать вышибалой, – добавила я, пытаясь быть честной.

– Он пострадал, потому что работал на нас. Мы о нем позаботимся. Пристроим убирать клуб после закрытия, например, – сказал Стэн. По его тону я поняла, что он хочет произвести на меня впечатление сострадательного или, по крайней мере, честного вампира.

– Было бы здорово! – Ре-Бар просиял, глядя на своего босса. – Спасибо, мистер Стэн.

– Отведи его домой, – приказал своей помощнице Стэн.

Она направилась к выходу вместе с человеком, подвергшимся лоботомии.

– Кто мог так с ним поступить? – поинтересовался Стэн. Билл не ответил. В конце концов, в его обязанности не входил бесполезный риск – только моя охрана и следственные мероприятия, если в них возникнет нужда.

В этот момент в столовую вошла рыжеволосая вампирша, которая была в баре в ночь исчезновения Фаррела.

– Что ты помнишь о ночи, когда Фаррел исчез? – спросила я, не заботясь о протоколе. Она оскалилась в мою сторону. Белые клыки выделялись на фоне темного языка и яркой помады.

– Отвечай, – велел Стэн.

Лицо вампирши разгладилось. Эмоции исчезли, как исчезают складки хорошо выглаженного покрывала.

– Я не помню ничего особенного, – наконец сказала она. Значит, способность Билла запоминать детали с одного взгляда была уникальной. – Мы с Фаррелом пересеклись не больше, чем на пару минут.

– Ты можешь сделать с Рейчел то же, что с официанткой? – спросил Стэн у меня.

– Нет, – ответила я, возможно, чуть слишком жарко. – Я не могу читать мысли вампиров. Совсем. Вы – как закрытые книги.

– Ты помнишь блондина – одного из нас, – который выглядел лет на шестнадцать? С татуировками на руках и груди? – спросил Билл.

– Да, – немедленно ответила рыжеволосая Рейчел. – Татуировки были римскими или вроде того. Примитивные, но интересные. Я запомнила его, потому что он не появлялся здесь и не просил Стэна о праве на охоту.

Значит, вампиры, проходя через чужую территорию, должны были зарегистрироваться в местном туристическом центре. Я запомнила этот факт, чтобы вернуться к нему позже.

– Он пришел с человеком. По крайней мере, говорил с одним, – продолжила рыжеволосая вампирша. На ней были синие джинсы и зеленый свитер, который казался мне слишком теплым. Но вампирам не приходилось волноваться из-за погоды. Она посмотрела на Стэна, а затем перевела взгляд на Билла, который ответил коротким жестом, означающим, что он хочет услышать все, что она вспомнит. – Человек был темноволосым, с усами, если я правильно помню, – она махнула рукой, как будто говоря: они все такие похожие.

После того, как Рейчел ушла, Билл поинтересовался, есть ли в доме компьютер. Стэн сказал, что есть, и посмотрел на Билла с искренним удивлением, когда Билл, извинившись за отсутствие ноутбука, попросил разрешения им воспользоваться. Стэн кивнул. Перед тем как выйти из комнаты, Билл, поколебавшись, обернулся ко мне.

– Ты не против, Сьюки? – спросил он.

– Нет, конечно, – я постаралась, чтобы голос прозвучал уверенно.

– С ней все будет в порядке, – сказал Стэн. – Есть еще несколько людей, которых она должна проверить.

Я кивнула, и Билл ушел. Я улыбнулась Стэну. От напряжения я всегда улыбалась. Не счастливой улыбкой, конечно. Но, по крайней мере, я не орала в голос.

– Как долго вы с Биллом вместе? – спросил Стэн.

– Несколько месяцев. – Чем меньше Стэн о нас знает, тем мне спокойнее.

– Ты им довольна?

– Да.

– Ты любишь его? – в голосе Стэна звучала усмешка.

– Не ваше дело, – ответила я. – Вы сказали, что я должна проверить еще нескольких человек?

Следуя тому же сценарию, что с Бетани, я пожала некоторое количество рук и влезла в некоторое количество пустых голов. Бетани определенно была самым внимательным человеком в баре. Эти люди – еще одна официантка, бармен-человек и постоянный клиент, клыколюб, который сам напросился на проверку – имели скучные мысли и посредственную память. Я выяснила, что в свободное время бармен сбывал на сторону украденное и после его ухода посоветовала Стэну поставить за стойку кого-то другого – во избежание контактов с полицией. Кажется, это впечатлило его сильнее, чем я надеялась. Я не хотела, чтобы ему понравилось прибегать к моим услугам.

Билл вернулся, когда я заканчивала с последним сотрудником бара, и выглядел он довольным. Похоже, ему повезло. В последнее время Билл проводил большую часть своего свободного времени за компьютером, что мне не слишком нравилось.

– Вампира с татуировками, – сказал Билл, когда в зале не осталось никого, кроме нас со Стэном, – зовут Годрик, хотя последние лет сто он представляется Годфри. Он отступник. – Не знаю, как насчет Стэна, но меня Билл впечатлил. За несколько минут у компьютера он провел настоящее расследование.

Стэн выглядел потрясенным. Я, наверное, выглядела озадаченной.

– Он присоединился к радикально настроенным людям и планирует совершить самоубийство, – тихо сказал мне Билл, видя, что Стэн погрузился в размышления. – Этот Годфри хочет выйти на солнце. Существование ему, похоже, наскучило.

– Значит, он хочет захватить кого-нибудь с собой? – Желает ли Годфри, чтобы Фаррел погиб вместе с ним?

– Он отвернулся от нас и вступил в Братство, – сказал Стэн.

Это прозвучало очень драматично, но мне не пришло в голову смеяться над словами Стэна. Я слышала о Братстве, хотя и не встречала никого, кто был бы его членом. Для вампиров Братство Солнца было все равно что Ку-клукс-клан для афроамериканцев. Его влияние распространялось быстрее поветрия.

Я опять откусила больше, чем могла прожевать.

Глава 5

Многие люди не обрадовались, узнав, что делят планету с вампирами. Несмотря на то, что так было всегда – пусть об этом и не было известно, – едва поверив, что вампиры существуют, эти люди решили их уничтожить. И в выборе методов они были не более разборчивыми, чем «дикие» вампиры.

Дикие были старомодными немертвыми; они не хотели раскрывать свои тайны людям – примерно так же, как люди не хотели иметь дело с вампирами. Дикие отказывались пить синтетическую кровь, которая теперь составляла большую часть вампирского меню, и верили, что лучшее будущее ждет тех, кто вернется в тень. Они убивали людей просто потому, что получали от этого удовольствие, и на самом деле только радовались гонениям на вампиров, надеясь, что это убедит тех, кто стремился слиться с человеческим обществом, что тайное существование для них предпочтительнее. К тому же гонения помогали контролировать размер популяции.

Теперь я узнала от Билла, что существуют вампиры, которые, прожив долгую жизнь, поддавались раскаянию или скуке. Эти отступники планировали «выйти на солнце» – совершить самоубийство, оставшись снаружи после наступления рассвета.

Мой выбор парня снова привел меня туда, где я не оказалась бы в иных обстоятельствах. Если бы я не родилась с телепатическими способностями, я не стала бы встречаться с мертвецом, и мне не пришлось бы узнавать правду о сообществе вампиров. Но среди человеческих парней я была кем-то вроде парии. Представляете, как сложно встречаться с кем-то, чьи мысли можешь прочитать?

Билл сделал меня по-настоящему счастливой, но за те месяцы, что мы знали друг друга, я собрала больше проблем, чем за двадцать пять лет своей одинокой жизни.

– Значит, вы думаете, что Фаррел уже мертв? – Я заставила себя сосредоточиться на текущем кризисе. Мне не нравился этот вопрос, но я должна была его задать.

– Возможно, – сказал Стэн после долгой паузы.

– Есть шанс, что они удерживают его в плену, – сказал Билл. – Ты знаешь, как они любят приглашать прессу на эти... церемонии.

Секунду Стэн смотрел в пространство. Затем он встал.

– Один и тот же человек был в баре и в аэропорту, – сказал он как будто самому себе.

Стэн, странный старейшина вампиров Далласа, теперь ходил из стороны в сторону, из одного конца зала в другой. Этот дом принадлежал Стэну, но тем не менее его «брат» пропал. Но я не хотела терпеть долгую мрачную тишину. Я устала и хотела лечь.

– Мне интересно, – сказала я, стараясь держаться бодро, – как они узнали, что я приеду сюда?

Хуже одного вампира, уставившегося на тебя, могли быть только два вампира за тем же занятием.

– Узнать о вашем прибытии можно было только с помощью... предателя, – сказал Стэн. Воздух в комнате начал дрожать и потрескивать от напряжения.

Но у меня была менее драматичная идея. Я подобрала тетрадь, лежащую на столе, и написала: «Возможно, вас прослушивают». Стэн и Билл посмотрели на меня так, будто я предложила им по бургеру. Вампиры, сами по себе обладающие удивительными способностями, порой забывали о том, что люди тоже успели приобрести кое-какое могущество. Они озадаченно переглянулись, но ни один из них не предложил ничего толкового.

Ну и черт с ними. Я видела подобное только в фильмах, но тот, кто устанавливал в этом зале жучок, скорее всего, действовал в спешке и был перепуган до смерти. Значит, устройство где-то недалеко и спрятано не так уж хорошо. Я вылезла из серого пиджака и сбросила туфли. Зная, что мне, человеку, не упасть в глазах Стэна ниже, я полезла под стол и принялась осматривать его внутреннюю поверхность, отпихивая в сторону кресла с колесиками. Наверное, в тысячный раз я пожалела о том, что не надела кроссовки.

Я проползла пару ярдов, прежде чем заметила кое-что странное. На светлой поверхности стола виднелся темный бугорок. Я присмотрелась к нему, жалея об отсутствии фонарика. Это была не жвачка.

Я не знала, что делать с маленьким механизмом. Я выбралась из-под стола, покрытая пылью с ног до головы, и едва не уткнулась Стэну в колени. Он подал мне руку, и я с сомнением ее приняла. Стэн едва потянул меня вверх – мне показалось, что он не приложил никакого усилия, – и я внезапно оказалась с ним лицом к лицу. Он был невысокого роста, и мне против воли пришлось заглянуть ему в глаза. Я махнула ладонью перед его лицом, привлекая внимание, и указала на стол.

Билл мгновенно исчез из комнаты. Лицо Стэна стало еще бледнее, глаза загорелись. Я смотрела куда угодно, но не на него. Я не хотела, чтобы он смотрел на меня, осознавая, что кто-то поставил жучок в его зале совещаний. Его определенно предали, хотя и не так, как он полагал.

Я пыталась придумать, чем могла бы помочь. Я машинально потянулась поправить хвост и осознала, что волосы по-прежнему собраны в сложную прическу в районе затылка – та, правда, порядком растрепалась, и я воспользовалась возможностью отвести взгляд.

Мне стало намного спокойнее, когда Билл вернулся вместе с Изабель и парнем, мывшим посуду. Теперь он нес в руках чашку с водой.

– Стэн, – сказал Билл, – мне жаль, но исходя из того, что мы выяснили, я полагаю, что Фаррел уже мертв. Завтра мы со Сьюки вернемся в Луизиану, если ты не хочешь поручить нам что-то еще.

Изабель указала на стол, и парень опустил чашку.

– Уезжайте, – ответил Стэн ледяным тоном. – Вышлите мне счет. Ваш хозяин Эрик предъявил вполне определенные требования к оплате. Однажды мы с ним встретимся, – судя по его тону, Эрику не понравится эта встреча.

– Глупый человек! – вдруг вскрикнула Изабель. – Ты опрокинул мой бокал!

Билл потянулся под стол, извлек оттуда жучок и бросил его в чашку. Изабель вышла из зала. Шагала она осторожно, чтобы не расплескать воду. Ее спутник остался с нами.

Достаточно ловко. Существовала вероятность, что эта сценка обманет того, кто нас подслушивал. Когда жучок унесли, мы все расслабились. Даже Стэн показался чуть менее угрожающим.

– Изабель сказала, что у вас есть основания подозревать, что Фаррела похитили члены Братства, – сказал парень. – Может, мы с юной леди наведаемся в их резиденцию и попробуем выяснить, не планируют ли они публичные церемонии в ближайшие дни?

Билл и Стэн задумчиво посмотрели на него.

– Хорошая идея, – сказал Стэн. – Пара привлечет меньше внимания.

– Сьюки? – спросил Билл.

– Ни один из вас пойти не сможет, – сказала я. – Мы же как минимум осмотримся на месте. Если вы думаете, что Фаррела могут удерживать в резиденции, это имеет смысл.

Если я разузнаю обстановку в резиденции Братства, возможно, я смогу убедить вампиров не нападать. Они определенно не планировали отправиться в полицейский участок, подать заявление об исчезновении человека и заставить полицию устроить в резиденции обыск. Неважно, насколько вампиры Далласа хотели остаться в рамках человеческих законов и сохранить привилегии, полученные от восторженных людей. Я знала, что, если один из них оказался в плену у членов Братства, вампиры не станут осторожничать – пострадает куча народу. Но я, возможно, сумела бы предотвратить столкновение и найти пропавшего Фаррела.

– Если этот вампир с татуировками – отступник, планирующий выйти на солнце и забрать с собой Фаррела, и если в этом ему помогает Братство, значит, человек, притворившийся священником, чтобы увести тебя из аэропорта, работает с ними. Они о тебе знают, – заметил Билл. – Тебе придется надеть парик, – он удовлетворенно улыбнулся. Покупка парика была его идеей.

Парик. В такую жару. Боже мой. Я постаралась не выдать своего раздражения. В конце концов, лучше взмокнуть и исчесаться, чем оказаться узнанной в качестве спутницы вампира во время посещения резиденции Братства Солнца.

– Будет лучше, если со мной пойдет еще один человек, – признала я, чувствуя укол вины из-за того, что втягиваю парня в опасное предприятие.

– Это мужчина Изабель, – сказал Стэн. Минуту он молчал, очевидно, мысленно переговариваясь с ней – или как там он связывался с подчиненными.

Разумеется, Изабель вернулась в зал. Наверное, удобно было иметь возможность вот так призывать людей – без интеркома, без телефона. Я задумалась, на каком расстоянии вампир может получить подобное сообщение, и порадовалась тому, что Билл не обладает схожей способностью – иначе я бы чувствовала себя его рабыней. Интересно, может ли Стэн призывать людей так же, как вампиров? Возможно, я не хотела бы узнать.

В присутствии Изабель парень выглядел как охотничья собака, почуявшая дичь. Или, скорее, как голодный человек, которому подали стейк, но велели помолиться перед едой. Его рот как будто наполнялся слюной.

Надеюсь, в присутствии Билла я не выглядела точно так же.

– Изабель, твой мужчина вызвался пойти со Сьюки в резиденцию Братства Солнца. Он сможет убедительно изобразить послушника?

– Да, я думаю, сможет, – сказала Изабель, заглянув парню в глаза.

– И пока ты не ушла... Есть ли у нас гости?

– Да, один, калифорниец.

– И где он?

– В доме.

– Был ли он в этой комнате? – разумеется, Стэн предпочел бы, чтобы жучок установил вампир или человек, которого он не знал.

– Да.

– Приведи его.

Минут через пять Изабель вернулась с высоким светловолосым вампиром. В нем было, наверное, шесть футов и четыре дюйма роста или даже больше. Он был широкоплечим и гладко выбритым. Густые волосы имели пшеничный оттенок. Я немедленно опустила глаза и почувствовала, как Билл застыл.

Изабель сказала:

– Это Лейф.

– Лейф, – мягко проговорил Стэн, – добро пожаловать в мое гнездо. Боюсь, что сегодня у нас неспокойно.

Я сосредоточила взгляд на носках своих туфель. Больше, чем чего-либо в жизни, мне хотелось оказаться с Биллом наедине хотя бы на две минуты и выяснить, что происходит, потому что никаким «Лейфом» вампир не был, и приехал он не из Калифорнии.

Это был Эрик.

В поле зрения появилась ладонь Билла. Он взял меня за руку и очень осторожно сжал пальцы. Я сжала его пальцы в ответ. Билл обнял меня, и я прижалась к нему. Мне нужно было расслабиться, черт побери.

– Могу ли я помочь? – вежливо спросил Эрик... Нет, в данный момент – Лейф.

– Похоже, что кто-то проник в эту комнату с целью подслушать нас.

Стэн выбрал очень мягкую формулировку. Он хотел, чтобы обнаруженный жучок пока оставался в тайне, и с учетом того, что среди вампиров Стэна определенно был предатель, идея была неплохая.

– Я гость в вашем гнезде, и у меня нет намерений вам навредить.

Спокойное и искреннее отрицание Лейфа прозвучало убедительно – при том, что я точно знала: его присутствие – часть какого-то необъяснимого вампирского плана.

– Прошу прощения, – сказала я, всеми силами изображая человеческую хрупкость.

Стэн выглядел недовольным моим вмешательством, но не пошел бы он?

– Этот... предмет нужно было разместить в зале заранее, – сказала я, пытаясь выглядеть уверенной в том, что Стэн уже успел об этом подумать. – Иначе узнать о нашем прибытии в Даллас не удалось бы.

Стэн уставился на меня. Его лицо не выражало ничего.

Ну, терять мне больше нечего.

– И, прошу меня простить, но я очень вымоталась. Не мог бы Билл сопроводить меня обратно в отель?

– Я велю Изабель составить тебе компанию. – Стэн отрицательно качнул головой.

– Нет, сэр.

Стэн, прикрываясь ненужными ему очками, вздернул светлую бровь.

– Нет? – его голос звучал так, будто он никогда не слышал этого слова.

– По условиям договора, я не передвигаюсь по вашей территории без сопровождения вампира из Пятого округа. Билл – мой сопровождающий. Ночью я никуда без него не поеду.

Стэн снова смерил меня долгим внимательным взглядом. Я порадовалась, что нашла жучок и другими способами доказала способность принести пользу. Иначе Стэн не стал бы терпеть мои выходки.

– Идите, – сказал он, и мы с Биллом не стали терять время.

Мы не смогли бы помочь Эрику, если бы Стэн его заподозрил. Более того, существовала вероятность, что мы его подставим – я волновалась о том, что под взглядом Стэна могла бы выдать Эрика случайным словом или жестом. Вампиры слишком хорошо изучили людей – как хищники изучают повадки дичи. У них было достаточно времени.

Изабель вышла из зала вместе с нами – мы должны были вернуться в «Тихую бухту» на ее «Лексусе». Улицы Далласа, пусть и не опустевшие, были намного тише, чем несколько часов назад, когда мы ехали в гнездо. Я предположила, что до рассвета осталось не больше двух часов.

– Спасибо, – вежливо сказала я, когда мы вышли из машины возле дверей отеля.

– Мой человек придет за тобой в три часа дня, – сказала мне Изабель.

Я подавила желание воскликнуть: «Да, мэм!» – и щелкнуть каблуками. Вместо этого я просто сказала, что время мне подходит.

– Как его зовут? – спросила я.

– Хьюго Айрес, – сказала она.

– Хорошо, – я уже догадывалась, что он – парень с фантазией.

Я вошла в лобби и дождалась Билла. Он задержался всего на секунду, и вскоре мы тихо зашли в лифт.

– Ключ у тебя? – спросил Билл возле двери номера.

– А твой где? – поинтересовалась я не слишком довольно. Я уже засыпала.

– Я бы хотел посмотреть, как ты будешь доставать свой, – сказал он.

Мое настроение неожиданно улучшилось.

– А я хотела бы, чтобы ты его поискал, – подыграла я.

По коридору прошел вампир с черными волосами до поясницы. Одной рукой он обнимал пухленькую девушку с рыжими кудрями. Когда они скрылись в номере в конце коридора, Билл начал искать ключ.

Он нашел его довольно быстро.

Когда мы оказались в номере, Билл подхватил меня на руки и поцеловал. Ночь была долгой, нам многое следовало обсудить, но ни у меня, ни у Билла не было настроения на разговоры.

Я обнаружила, что у юбки есть однозначный плюс. Ее можно было просто задрать, а стринги – кроме них, под юбкой не было ничего, – исчезали сами собой. Серый пиджак оказался на полу, белая блузка расстегнулась, и я, не сказав ни слова, обхватила Билла за шею.

Билл прижался к стене гостиной, пытаясь расстегнуть брюки, я по-прежнему обнимала его, и в этот момент в дверь постучали.

– Черт, – шепнул он мне на ухо. Повысил голос: – Уходите.

Я обвилась вокруг Билла, и у него перехватило дыхание. Он вынул из моей прически шпильки, волосы рассыпались по спине.

– Нам нужно поговорить, – из-за крепкой двери каким-то чудом донесся голос.

– Нет, – застонала я. – Не говорите, что это Эрик.

Эрик был единственным существом, которое мы не могли не впустить.

– Это Эрик, – ответил голос.

Я выпустила Билла из объятий, и он осторожно поставил меня на пол. Я метнулась в спальню, чтобы накинуть халат. К черту пуговицы на сброшенной одежде. Вернулась я в тот момент, когда Эрик сказал Биллу, что тот отлично справился.

– И ты, разумеется, тоже была великолепна, Сьюки, – сказал Эрик, внимательно рассмотрев мой халат, короткий и розовый. Я подняла на него взгляд – выше, выше и еще выше, – и от всей души пожелала ему оказаться на дне реки. Вместе с этой его улыбочкой, пшеничными волосами и всем остальным.

– О, – злобно выдохнула я, – спасибо, что пришел нас поблагодарить. Мы не смогли бы уснуть без твоего благословения.

Эрик выглядел отвратительно радостным.

– Милая, – сказал он. – Я что, вам помешал? Кажется, это твое... твои... – он поднял черную резинку, бывшую частью моих стрингов.

– Да, – сказал Билл, – помешал. Ты хотел обсудить с нами что-то еще? – Холоду в голосе Билла позавидовал бы Северный Ледовитый океан.

– Сегодня у нас нет на это времени, – с сожалением сказал Эрик, – поскольку день уже близко, а я должен успеть кое-что сделать. Но завтрашней ночью мы должны встретиться. Когда узнаете, чего Стэн от вас хочет, оставьте записку на стойке, и мы решим, что делать.

Билл кивнул.

– В таком случае до встречи, – сказал он.

– Не хочешь со мной выпить? – Эрик что, рассчитывал, что мы предложим ему бутылку крови? Его взгляд остановился вначале на холодильнике, затем – на мне. Я пожалела, что надела тонкий халат вместо чего-то плотного. – Тепленького, прямо из горла?

Билл хранил ледяное молчание. Эрик не прекращал смотреть на меня, пока Билл не закрыл за ним дверь номера.

– Думаешь, он подслушивает? – спросила я, когда Билл развязал пояс моего халата.

– Мне плевать, – сказал Билл.

И мы нашли себе иное занятие.

Когда я проснулась – около часа дня, – в отеле было тихо. Неудивительно, ведь большая часть гостей днем спала. Горничные не беспокоили их. Прошлым вечером я заметила охрану, набранную из вампиров. Днем дела обстояли иначе – в конце концов, именно за охрану в течение дня гости платили так много. Впервые в жизни я позвонила на стойку администрации и заказала завтрак. Я была голодна, как волк, поскольку провела всю ночь на ногах. Я успела принять душ и завернуться в халат, прежде чем в дверь постучал официант, и, после того, как я убедилась, что он тот, за кого себя выдает, я открыла дверь.

После вчерашней попытки похитить меня из аэропорта я никому не доверяла. Я прижала к бедру перцовый баллончик, внимательно следя за тем, как молодой человек расставляет на столике приборы. Если бы он сделал хотя бы шаг к двери, за которой Билл спал в своем гробу, я бы выпустила газ. Но этот парень, Артуро, был отлично вышколен. Он даже не смотрел в сторону спальни. Он не смотрел и на меня. Но думал обо мне, и я пожалела, что не надела лифчик, прежде чем впустить его.

Когда он ушел – я добавила к подписанному чеку чаевые, как Билл и учил, – я занялась блюдами, которые мне принесли: сосисками, блинчиками и арбузными шариками. Боже, как вкусно. Сироп был настоящим, кленовым, фрукты – достаточно зрелыми, сосиски – сочными. Я порадовалась, что Билл не видит меня. В его присутствии я чувствовала себя неловко. Ему не нравилось смотреть, как я ем, и он ненавидел, когда я ела чеснок.

Я почистила зубы, поправила волосы и сделала макияж. Пора было готовиться к визиту в резиденцию Братства. Я разделила волосы на пряди, подколола их и достала парик из упаковки. Парик был коротким, каштановым и совершенно неприметным. Когда Билл предложил его приобрести, я подумала, что он сошел с ума. Я все еще не понимала, как ему пришло в голову, что парик может мне пригодиться, но я порадовалась, что не стала с ним спорить. Еще у меня были очки – примерно такие же, как у Стэна, и служащие той же цели. В нижней их части имелись небольшие утолщения, и я вполне могла выдать их за очки для чтения.

Что фанатики надевали на встречи? Мой ограниченный опыт подсказывал, что фанатики, как правило, консервативны в одежде, либо потому что заняты более важными вопросами, либо потому что считают стильные вещи чем-то плохим. Если бы я была дома, мне пришлось бы забежать в «Волмарт», но я была в дорогом лишенном окон отеле. Однако Билл говорил, что я могу звонить на стойку, если мне что-то понадобится. Я так и сделала.

– Стойка администрации, – сказал мужчина, подражая мягкому прохладному тону старших вампиров. – Чем мы можем помочь?

Мне хотелось сказать, чтобы он перестал притворяться. Кому нужна подделка, когда под крышей отеля можно было встретить настоящего вампира?

– Меня зовут Сьюки Стакхаус, я живу в номере три-четырнадцать. Мне нужна длинная джинсовая юбка восьмого размера и пастельная блузка с цветами или трикотажная кофта того же размера.

– Разумеется, мэм, – сказал мужчина после долгой паузы. – Когда нужно доставить вещи?

– Быстро, – черт, это было весело. – На самом деле чем быстрее, тем лучше.

Я могла бы привыкнуть командовать.

Пока для меня искали одежду, я смотрела новости. Типичные новости типичного американского города: пробки, недостаток парковок, убийства.

– Женщина, обнаруженная мертвой в мусорном баке, была опознана, – сказал телеведущий с полагающейся по случаю интонацией. Он опустил уголки рта, демонстрируя серьезную обеспокоенность. – Тело двадцатиоднолетней Бетани Роджерс было обнаружено на заднем дворе отеля «Тихая бухта», известного как первый в Далласе отель для немертвых. Мисс Роджерс была убита выстрелом в голову. Полиция описывает случай как «казнь». Детектив Тони Кельнер сообщила, что полиция располагает несколькими зацепками.

Фальшиво-обеспокоенное лицо сменилось искренне обеспокоенным. Детективу было, наверное, лет сорок. Это была невысокая женщина с длинной косой. Камера сместилась, в кадр попал репортер, маленький темнокожий мужчина в идеально посаженном костюме.

– Детектив Кельнер, правда ли Бетани Роджерс работала в вампирском баре?

Лицо детектива сделалось еще более мрачным.

– Да, это правда, – сказала она. – Однако мисс Роджерс была официанткой, а не артисткой. – «Артисткой»? Что за артисты выступают в «Мышином крыле»? – Она проработала в баре всего пару месяцев.

– Разве место, в котором было найдено ее тело, не намекает на причастность вампиров? – этот репортер куда более настойчив, чем была бы на его месте я.

– Напротив, я полагаю, что место было выбрано в качестве предупреждения для вампиров. – Кельнер явно утратила контроль и немедленно об этом пожалела. – Теперь, если позволите...

– Разумеется, детектив, – сказал слегка ошеломленный репортер. – Том, – он повернулся к камере, как будто видел за ней студию и ведущего выпуска новостей, – полагаю, состоялась провокация.

А?

Ведущий, похоже, понял, что репортер вот-вот понесет бред, и быстро переключился на следующую тему.

Бедная Бетани погибла, и мне не с кем было об этом поговорить. Я сдержала слезы; мне показалось, что у меня нет права плакать по ней. Я не могла не задуматься о том, что именно произошло с Бетани Роджерс после того, как ее увели из главного зала гнезда вампиров. Если на ней не было следов укуса, значит, убийцей не был вампир. Едва ли кто-то из них смог отказаться от крови.

Всхлипывая от задавленных слез и смеси печали с ужасом, я села на диван и полезла в сумочку, разыскивая карандаш. Вместо него мне попалась ручка. Я почесала ею под париком. Даже в прохладной полутьме отеля кожа зудела. Через полчаса в дверь постучали. Я снова посмотрела в дверной глазок. Это был Артуро с перекинутыми через руку чехлами.

– Мы вернем то, что вам не подойдет, – сказал он, протягивая мне вещи. Он пытался не смотреть на мои волосы.

– Спасибо, – сказала я и дала ему чаевые. К этому сложно не привыкнуть.

До планируемой встречи с Айресом, любовником Изабель, оставалось мало времени. Я без промедления сбросила халат и посмотрела на то, что принес Артуро. Передо мной были блузка персикового оттенка с цветами дымчатого оттенка – сойдет, – и юбка... Хм. Найти джинсовую сотрудники отеля не сумели: обе юбки были болотного цвета. Я подумала, что сойдет и так, и приложила к себе одну из них. Она выглядела слишком обтягивающей для эффекта, которого я добивалась, и я порадовалась наличию вариантов. Вторая юбка подошла мне больше. Я запихнула стопы в сандалии без каблуков, вдела в проколотые уши маленькие сережки и решила, что готова идти. У меня даже нашлась подходящая сумка, соломенная, с потертостями. К сожалению, это была моя обычная сумка, но она отлично подходила к образу. Я выбросила из нее вещи, которые могли бы выдать меня, и пожалела о том, что не подумала об этом раньше. О каких мерах безопасности я могла забыть?

Я вышла в тихий коридор. Он выглядел так же, как прошлой ночью. В нем не было ни зеркал, ни окон, и я чувствовала себя загнанной в ловушку. Темно-красный ковер и трехцветные обои не улучшали впечатления. Створки лифта открылись, как только я нажала на кнопку, и я в одиночестве спустилась вниз. Музыки в лифте не было. «Тихая бухта» оправдывала свое имя.

С обеих сторон от лифта стояли вооруженные охранники. Они смотрели на главные двери отеля – очевидно, запертые. У дверей был установлен телеэкран, который показывал тротуар за дверями. Другой экран давал более широкий обзор.

Я подумала, что вот-вот начнется нападение, и закаменела, чувствуя, как сердце ускоряет биение, но через пару секунд тишины осознала, что охрана, должно быть, находится здесь постоянно. Именно поэтому вампиры останавливались в подобных отелях. Никто не пройдет мимо охранников возле лифта, никто не поднимется на этаж и не потревожит беспомощно спящих вампиров – потому-то цена за номер и была такой высокой. Двое охранников, дежурящих возле лифта, были высокими и крепкими и носили черную форму отеля – большинство людей предполагали, что вампиры одержимы черным. Пистолеты охранников казались мне огромными, но я не очень-то разбиралась в оружии. Мужчины посмотрели на меня и снова перевели взгляды на двери.

Даже портье был вооружен. На стойке за его конторкой стояли дробовики. Я задумалась о том, как далеко они способны зайти, защищая своих гостей. Они действительно будут стрелять по другим людям? Как на это смотрит закон?

В одном из мягких кресел, стоящих в лобби, сидел мужчина в очках – высокий, худощавый, светловолосый. На вид ему было лет тридцать. Он носил легкий летний костюм цвета хаки со старомодным галстуком и мокасинами. Определенно это он мыл посуду в гнезде вампиров.

– Хьюго Айрес? – спросила я.

Он поднялся и пожал мне руку.

– Ты, наверное, Сьюки? Но волосы... вчера ты была блондинкой.

– Я и есть блондинка. На мне парик.

– Выглядит натурально.

– Это хорошо. Ты готов?

– Машина снаружи.

Он прикоснулся к моей спине, указывая верное направление – как будто я не разглядела бы дверь самостоятельно. Но я оценила вежливый жест – он позволил проникнуть в мысли Хьюго. Он не транслировал их во все стороны.

– Как давно ты встречаешься с Изабель? – спросила я, когда мы сели в его «Каприз».

– Ну, наверное, месяцев одиннадцать, – сказал Хьюго Айрес. У него были большие усыпанные веснушками руки. Я бы предположила, что он живет в пригороде с коротко стриженной женой и двумя светленькими детишками.

– Ты в разводе? – не подумав, спросила я и почувствовала себя виноватой, увидев на его лице скорбь.

– Да, – сказал он. – Не так давно.

– Мне жаль, – я не стала спрашивать его о детях, решив, что это не мое дело. Я слышала его мысли достаточно хорошо, чтобы узнать, что у него маленькая дочка. Имени и возраста я, правда, не выяснила.

– Ты правда умеешь читать мысли? – спросил он.

– Да, правда.

– Неудивительно, что ты привлекла внимание вампиров.

Хьюго, это низко.

– Возможно, и поэтому тоже, – сказала я, не позволяя голосу выдать злость. – Кем ты работаешь?

– Юристом, – сказал Хьюго.

– Неудивительно, что ты привлек их внимание, – ответила я самым ровным тоном.

После долгого молчания Хьюго сказал:

– Пожалуй, я это заслужил.

– Давай забудем. Поговорим о нашей легенде.

– Мы можем притвориться братом и сестрой?

– Это возможно. Я видела братьев с сестрами, которые похожи друг на друга меньше, чем мы. Но с учетом того, как мало мы друг друга знаем, версия с парнем и девушкой подойдет больше. Нас могут развести по углам и расспросить по отдельности. Я не хочу сказать, что так и случится, и буду очень удивлена, если так и случится, но брат и сестра обязаны знать друг о друге все.

– Ты права. Почему бы нам не сказать, что мы встретились в церкви? Ты только что переехала в Даллас, и мы пересеклись в воскресной школе при методистской церкви Глена Крейга. Я действительно туда хожу.

– Хорошо. А я работаю менеджером... в ресторане? – Я подумала, что опыт работы в баре придаст моей лжи некоторую убедительность. Если, конечно, за меня не возьмутся всерьез.

Он выглядел удивленным.

– Это достаточно необычно, чтобы сойти за правду. Я не особенно хороший актер, и я решил, что лучше представиться тем, кто я есть.

– Как ты познакомился с Изабель? – конечно, мне было любопытно.

– Я представлял Стэна в суде. Его соседи потребовали, чтобы вампиров выселили из района. Они проиграли. – Хьюго испытывал противоречивые чувства относительно своей связи с вампиршей и не был уверен в том, что они действительно должны были выиграть тот процесс.

О Боже. Это делало наш план еще более рискованным.

– Ты попал в газеты? Как представитель Стэна Дэвиса?

Он выглядел растерянным.

– Да. Черт, кто-то в резиденции может вспомнить мое имя. Или внешность – в газетах появлялись мои фотографии.

– Возможно, это к лучшему. Сможешь сказать, что увидел свою ошибку после того, как пообщался с вампирами.

Хьюго обдумал мое предложение. Его большие усыпанные веснушками руки беспокойно двигались по рулю.

– Как я и сказал, из меня такой себе актер. Но это, думаю, я смогу изобразить.

Я всегда кого-то изображала, так что не слишком волновалась. У меня была отличная практика: я привыкла принимать заказы у парней, которые всерьез раздумывали о том, везде ли у меня светлые волосы. По большей части нельзя было судить о том, что люди из себя представляют, исходя из их мыслей. Приходится быть выше этого.

Я хотела предложить Хьюго сжать мою руку и передать свои мысли, если что-то, на его взгляд, пойдет не так, но его сомнения – сомнения, которыми от него несло так же ясно, как дешевым одеколоном, – заставили меня прикусить язык. Может быть, его привлекала Изабель, может быть, он даже любил ее – и опасность, которую она представляла, – но я не могла сказать, что он по-настоящему ей предан.

Мне не хотелось копаться в себе, но тем не менее я задалась вопросом, нельзя ли сказать то же самое о нас с Биллом. Усилием воли я заставила себя отвлечься от этих мыслей. Того, что я услышала в разуме Хьюго, хватило, чтобы засомневаться, надежный ли из него напарник. Еще я задумалась, что именно Хьюго Айрес успел узнать обо мне. Он не присутствовал в зале прошлой ночью, когда я работала, а Изабель не показалась мне болтушкой. Существовала вероятность, что он почти ничего не знает.

По сторонам четырехполосной дороги, идущей через обширный пригород, стояли кафе быстрого питания и всевозможные сетевые магазины. Со временем они уступили место коттеджам, а бетон – зелени. Движение здесь, похоже, никогда не останавливалось. Я бы не смогла жить в таком большом городе, мирясь с его ритмом.

Когда мы подъехали к перекрестку, Хьюго притормозил и включил поворотник. Мы подъезжали к парковке при огромной церкви – по крайней мере, когда-то это была церковь. По меркам Бон-Темпса, здание было огромным. В моем захолустье собрать подобную аудиторию могли бы только баптисты – и то, если все приходы объединятся. По бокам от двухэтажного здания стояли два одноэтажных. Весь ансамбль был выполнен из белого кирпича, окна скрывались в тени. Вокруг расстилалась неестественно зеленая лужайка.

На знаке, установленном посреди идеальной лужайки, говорилось: «РЕЗИДЕНЦИЯ БРАТСТВА СОЛНЦА: Только Иисус воскрес из мертвых».

Я хмыкнула, открывая дверь и выходя из машины Хьюго.

– Это неправда, – я указала своему спутнику на знак. – Лазарь тоже воскрес из мертвых. Эти придурки даже Библии не читали.

– Лучше выкинь это из головы, – предупредил меня Хьюго. Он вышел из машины и заблокировал двери. – Иначе ты забудешь об осторожности. Эти люди опасны. Они взяли на себя ответственность за передачу двух вампиров дилерам крови и объявили, что хотя бы таким образом умирающие вампиры могут принести пользу человечеству.

– Они заключают сделки с дилерами крови? – мне поплохело. Дилеры крови занимались действительно рискованным делом. Они загоняли вампиров в ловушки, опутывали их серебряными цепями и выцеживали из них кровь, чтобы продать ее на черном рынке. – Эти люди передают вампиров дилерам крови?

– По крайней мере, так один из их представителей заявил в интервью. Разумеется, на следующий же день в новостях появилось опровержение, но я думаю, это было сделано для прикрытия. Братство убивает вампиров всеми доступными способами, считая их нечистыми выродками, и его члены способны на все. Если ты связана с вампирами, они будут давить на тебя всеми способами. Вспоминай об этом каждый раз, когда соберешься заговорить.

– Ты тоже, мистер Предупреждение.

Мы медленно направились к зданию, на ходу оглядываясь по сторонам. На парковке стояло около десяти машин, от старых и помятых до новых и высококлассных. Больше всего мне понравился жемчужно-белый «Лексус», настолько дорогой, что он мог бы принадлежать вампиру.

– Кое-кто неплохо зарабатывает на ненависти к вампирам, – заметил Хьюго.

– Кто здесь главный?

– Парень по имени Стив Ньюлин.

– Готова поспорить, это его машина.

– Достаточно посмотреть на наклейку на заднем стекле.

Я кивнула. На заднем стекле было написано «Уберем “не” из “немертвых”». На переднем зеркале висела имитация – я надеюсь, что имитация – кола.

Для первой половины субботы здесь было полно народа. На огороженной площадке с качелями и стенкой для лазания резвились дети. За ними следил скучающий подросток, который разглядывал свои ногти и время от времени закатывал глаза. Сегодня на улице было прохладнее, чем вчера – лето, слава богу, проигрывало в решительном сражении с осенью, – и дверь в здание была приоткрыта. Даже сектантам хотелось воспользоваться хорошим днем и нежаркой погодой.

Хьюго взял меня за руку, и я вздрогнула, не сразу осознав, что он просто пытается вести себя как влюбленный. Лично ко мне он не испытывал ни малейшего интереса, и это меня устраивало. Через секунду мы приспособились и стали выглядеть довольно естественно. Прикосновения приоткрыли для меня разум Хьюго, и я поняла, что он, вопреки тревоге, настроен решительно. Ему не нравилось прикасаться ко мне, и от силы этого чувства мне стало неуютно. Отсутствие влечения могло бы меня порадовать, но отвращение тревожило. За этим чувством стояло что-то серьезное... но у нас была цель, и я вернулась мыслями к работе. Растянула губы в улыбке.

Билл проследил за тем, чтобы моя шея не пострадала, поэтому мне не пришлось пользоваться консилером, чтобы замазать следы от клыков. Новая одежда и замечательная погода помогали выглядеть достаточно беззаботно. Мы кивнули пожилой паре, которая встретилась нам на полпути к резиденции.

Мы вошли в сумеречное здание и оказались в крыле, где располагалась воскресная школа. На дверях, ведущих в кабинеты, красовались свежие таблички: «Финансовый отдел», «Маркетинг» и самая настораживающая – «Связи с общественностью».

Из дальней двери вышла женщина лет сорока и повернулась к нам. Она выглядела приятной, даже милой. У нее была гладкая кожа и коротко подстриженные каштановые волосы. Очень розовая помада гармонировала с очень розовым лаком на ногтях. Нижняя губа была слегка пухлой, что придавало ее облику неожиданную – с учетом полноты – чувственность. Джинсовая юбка и заправленная в нее трикотажная кофта походили на мои, и я мысленно похвалила себя за этот выбор.

– Я могу вам помочь? – с надеждой спросила она.

– Мы хотели бы узнать больше о Братстве, – сказал Хьюго. Он выглядел таким же очаровательным и искренним, как наша новая знакомая. Я заметила на ее груди бейджик, подписанный «С. Ньюлин».

– Мы рады, что вы здесь, – сказала она. – Я жена директора, Стива Ньюлина, Сара. – Она пожала руку Хьюго, но не мне. Некоторые женщины не считают нужным здороваться с другими женщинами, так что я не насторожилась.

Мы обменялись любезностями, и она махнула ухоженной рукой в сторону двойных дверей в конце коридора.

– Пойдемте, я покажу, как мы ведем дела, – она чуть усмехнулась, как будто мысль о делах сама по себе была смешной.

Все двери в коридоре были открыты, и в кабинетах не происходило ничего предосудительного. Если организация Ньюлинов и удерживала пленников или проводила тайные операции, этим занимались в другой части здания. Я смотрела по сторонам со всем возможным вниманием, стремясь запомнить как можно больше. Но пока обстановка в резиденции Братства выглядела совершенно невинной, а его члены не казались злыми или жестокими.

Сара прошла мимо нас. Она прижимала к груди несколько папок и продолжила говорить, глядя на нас через плечо. Ее походка казалась расслабленной, но угнаться за ней было нелегко. Мы с Хьюго расцепили руки и поторопились ее догнать.

Здание оказалось намного больше, чем я предполагала. Мы вошли в помещение в дальнем конце одного из крыльев, пересекли зал для встреч, в котором когда-то располагалось святилище, и перешли в другое крыло. Помещение делилось на большие и маленькие комнаты, и ближе прочих, разумеется, располагался кабинет пастора. Теперь табличка на двери говорила: «Дж. Стивен Ньюлин, руководитель».

В отличие от прочих, эта дверь была закрыта.

Сара постучала и, подождав секунду, вошла. Высокий худой мужчина, сидевший за столом, поднялся, излучая радость. Его голова казалась недостаточно большой для крепкого тела. Глаза были голубоватыми, нос походил на клюв, в волосах почти того же оттенка, что у его жены, виднелась седина. Не знаю, каким я представляла этого фанатика, но не таким уж точно. Он выглядел насмешливым – и довольным жизнью.

Мы прервали его разговор с высокой женщиной – у той были темные волосы с проседью. Носила она брюки и блузку, но выглядела так, будто ей было бы комфортнее в деловом костюме. Она была напряжена и чем-то очень недовольна – возможно, нашим вторжением.

– Чем я могу вам помочь? – спросил Стив Ньюлин, жестом предлагая нам с Хьюго присесть. Мы заняли зеленые кресла через стол от Стива, а Сара, не дожидаясь приглашения, присела на маленький стул, стоящий возле стены.

– Прости, Стив, – прервала она мужа. – Может быть, я принесу вам кофе или минералку?

Мы с Хьюго посмотрели друг на друга и покачали головами.

– Милый, это... Ой, я даже не спросила, как вас зовут? – она посмотрела на нас с очаровательным смущением.

– Я – Хьюго Айрес, а это моя девушка Маргарита.

Маргарита? Он с ума сошел? Я с трудом удержала на лице улыбку. Затем я увидела горшок с маргаритками на столе рядом с Сарой и поняла, почему он выбрал именно это имя. Мы определенно успели допустить большую ошибку; нам стоило договориться насчет имен еще на парковке. Слава богу, Хьюго сообразил солгать – если члены Братства ответственны за появление жучка, имя Сьюки Стакхаус им уже известно.

– Мы ведь слышали о Хьюго Айресе, Сара? – Лицо Стива Ньюлина приобрело насмешливое выражение: он слегка приподнял брови и чуть наклонил голову к плечу.

– Айрес? – переспросила дама с сединой. – Кстати, я Полли Блайт, церемониймейстер Братства.

– Ох, Полли, прости, я отвлеклась. – Сара снова посмотрела на нас. На лбу проступили морщины. Затем ее лицо разгладилось, и она стремительно развернулась к мужу. – Разве Айрес не представлял вампиров в суде?

– Именно. – Стив откинулся на спинку своего стула и положил ногу на ногу. Он помахал кому-то, проходящему по коридору, и положил затянутую в перчатку ладонь на колено. – Какой интересный поворот, Хьюго. Можем ли мы надеяться, что вы узнали вампиров с иной стороны? – Удовлетворение исходило от Стива, как вонь – от скунса.

– Думаю, стоит избрать иную формулировку... – начал Хьюго, но Стив не умолк:

– Вы узнали, сколько в них темной, убийственной жажды крови? Как они хотят соблазнить нас грязными трюками и лживыми обещаниями, как хотят уничтожить всех нас?

Я чувствовала, что глаза у меня стали размером с тарелки. Сара согласно кивала, все такая же милая и пресная, как ванильный пудинг. Полли выглядела так, как будто испытала что-то вроде оргазма. Стив все еще улыбался.

– Я знаю, обещание вечной жизни на земле может быть привлекательным, – сказал он, – но вампиры теряют души и, в конце концов, когда мы доберемся до них... может быть, не мы, но наши сыновья или внуки... когда мы проткнем их колом и вытащим на солнце, они окажутся в истинном аду, иначе не сказать. Господь Бог создал в аду особое место для вампиров, которые пользуются людьми, как туалетной бумагой.

Черт. Резковато они. И я не улавливала со стороны Стива ничего, кроме бесконечного злорадного удовлетворения и уверенности в собственном гении. Ничего конкретного или полезного.

– Прости меня, Стив, – сказал глубокий голос.

Я развернулась в кресле и увидела симпатичного темноволосого мужчину с короткой стрижкой и спортивной фигурой. Он улыбался нам всем с той же доброжелательностью, какую они все изображали. Пять минут назад он мог бы мне понравиться. Теперь он попросту пугал.

– Наши гости хотят с тобой поговорить.

– Да? Я приду через пару минут.

– Я настаиваю. Уверен, твои знакомые не будут возражать. – Незнакомец вопросительно взглянул на нас. Хьюго думал о каком-то темном месте, и отзвуки его мыслей казались мне тревожными.

– Гейб, я приду, как только закончу беседовать с гостями, – твердо ответил Стив.

– Стив... – Гейб не хотел уступать ему, но что-то во взгляде Стива – в том, как он выпрямился, – убедило его. Он посмотрел на Стива с чем угодно, но не с ожидаемым преклонением, но все же ушел.

Их обмен репликами был многообещающим. Я задумалась, не прячут ли они Фаррела за одной из запертых дверей, и я почти видела, как возвращаюсь в гнездо и рассказываю Стэну, где именно держат его брата. И тогда...

И тогда Стэн поведет вампиров в атаку на Братство, перебьет всех его членов, освободит Фаррела, и...

О Боже.

– Мы хотели узнать, не планируется ли у вас каких-то мероприятий, на которые мы могли бы прийти. Просто чтобы понять, как вы подходите к проблеме, – голос Хьюго звучал слегка заинтересованно, но не более. – Мисс Блайт, наверное, не откажется нас просветить?

Я заметила, что, прежде чем заговорить, Полли Блайт бросила взгляд на Стива – его лицо ничего не выражало. Полли Блайт испытывала искреннее удовольствие от того, что к ней обратились, как и от того, что мы с Хьюго посетили резиденцию Братства.

– Мы действительно кое-что планируем, – сказала она. – Сегодня начнется особое бдение, а по его окончании мы проведем рассветный ритуал.

– Звучит интересно, – сказала я. – Ритуал действительно состоится на рассвете?

– Да, именно. Мы проверили прогноз погоды. – Сара засмеялась, и Стив сказал:

– Наши рассветные ритуалы незабываемы. Они удивительно вдохновляют.

– Какого рода... что произойдет? – спросил Хьюго.

– Вы увидите свидетельство власти господней, – с улыбкой ответил Стив.

Это прозвучало по-настоящему зловеще.

– Хьюго, – сказала я. – Разве не здорово?

– Конечно. Во сколько начинается бдение?

– В половине седьмого. Мы хотим собраться до того, как они поднимутся.

Какую-то секунду я думала о противне с булочками в духовке. Затем я осознала, что Стив хочет, чтобы его паства собралась до того, как вампиры пробудятся.

– Но как же участники собрания разойдутся по домам? – я не удержалась от вопроса.

– В подростковом возрасте вы не устраивали вечеринок? – спросила Сара. – Это очень весело. Мы собираемся, раскладываем спальные мешки, едим, играем в настольные игры, читаем Библию и слушаем проповедь, и все это в настоящей церкви, – я заметила, что в глазах Сары резиденция была «церковью». Как, наверное, и для большинства участников Братства: если что-то выглядит, как церковь, и функционирует, как церковь, не важно, что ее руководство пишет в налоговой декларации.

В подростковом возрасте я побывала на паре вечеринок и едва пережила этот опыт. Компания подростков, собравшихся в одном месте под сомнительным присмотром старших, бесконечный поток фильмов, вредной еды и газировки – я мучилась, не в силах отгородиться от гормонального бунта в подростковых мыслях и импульсах.

На этот раз все будет по-другому. На бдении будут взрослые. Взрослые, имеющие определенную цель. Вряд ли они завалят все вокруг пакетами из-под чипсов, и, может быть, мне даже удастся выспаться. Если мы с Хьюго придем, возможно, у нас получится обыскать здание и спасти Фаррела – я была уверена, что встретить рассвет в воскресенье утром предстоит именно ему, добровольно или нет.

Полли сказала:

– Мы будем вам рады. У нас достаточно еды и спальных мест.

Мы с Хьюго неуверенно посмотрели друг на друга.

– Почему бы нам не пройтись по зданию, чтобы вы могли осмотреться? И вы решите, хотите ли задержаться, – предложила Сара. Я взяла Хьюго за руку и почувствовала его сомнения. От этих эмоций меня пробирало мурашками. Хьюго подумал: «Нужно выбираться».

Я отбросила свои прежние планы. Если Хьюго в таком состоянии, нам пора убираться. Вопросы могли подождать.

– Нам нужно вернуться домой и собрать вещи для ночевки, – весело сказала я. – Да, милый?

– Мне нужно покормить кошку, – сказал Хьюго. – Но мы вернемся... к половине седьмого, верно?

– Стив, у нас в кладовке ведь было несколько комплектов белья? Его оставила пара, которая потом переехала.

– Мы будем рады, если вы останетесь до вечера, – предложил Стив с той же яркой улыбкой.

Я знала, что это угроза, и знала, что нам нужно выбираться, но не чувствовала в Ньюлине ничего, кроме решимости. Полли Блайт казалась почти... злорадствующей. Я ненавидела шарить по чужим умам вслепую, но, по крайней мере, знала, что они в чем-то нас подозревают. Если бы мы только выбрались отсюда, я бы ни за что не вернулась. Я бы прекратила играть в детектива и ограничилась бы работой официантки и сексом с Биллом.

– Нам правда нужно уйти, – сказала я жестко, но вежливо. – Вы очень нам понравились, и мы хотим поучаствовать в сегодняшнем бдении, но до его начала еще есть время, и мы хотели бы разобраться кое с какими делами. Мы все-таки работающие люди. За неделю накопилось... всякого.

– Дела от вас никуда не денутся, – сказал Стив. – Вы оба должны остаться.

Надежды выбраться отсюда, не выдав себя, не было, но я не собиралась быть первой, кто это сделает. У нас все еще был шанс – вокруг было достаточно людей. От кабинета Стива Ньюлина мы повернули налево. Стив шел за нами, Полли держалась справа, Сара – впереди. Каждый раз, когда мы проходили мимо открытой двери, кто-то звал: «Стив, можешь заглянуть на минутку?» – или: «Стив, Эд сказал, чтобы мы поменяли слова». Но, за исключением улыбки или легкого подмигивания, Стив Ньюлин не реагировал на эти призывы.

На какое-то мгновение я задумалась, как долго Братство продержится без Стива. Затем я почувствовала стыд за эти мысли, потому что я думала о том, что будет, если Стива убьют. Впрочем, подумала я, если потребуется, Сара или Полли могли бы занять его место – они обе были будто выкованы из стали.

Все кабинеты были открыты и выглядели вполне невинно – если не обращать внимание на цель, с которой эта организация была создана. Сотрудники выглядели даже лучше обычных «белых воротничков». Среди них даже встретились несколько цветных – и один нелюдь.

Мы прошли мимо невысокой женщины латиноамериканской наружности, и, когда она посмотрела на нас, я почувствовала что-то знакомое – знакомое по Сэму Мерлотту. Женщина была перевертышем, как и Сэм. Ее глаза расширились, когда она поняла, что и я отличаюсь от обычных людей. Я попыталась поймать ее взгляд, и какую-то минуту мы смотрели друг на друга: я пыталась передать ей послание, она – пыталась его не принять.

– Я уже говорила, что первую церковь построили здесь в начале шестидесятых? – сказала Сара, когда невысокая женщина почти пробежала мимо нас. И все же она обернулась, и наши взгляды снова встретились. Она была напугана. Я – молила о помощи.

– Нет, – сказала я, удивленная внезапным поворотом в разговоре.

– Еще немного, – мягко сказала Сара. – Мы должны осмотреть всю церковь.

Мы подошли к последней двери в конце коридора. Такая же дверь в другом крыле вела на улицу. Снаружи казалось, что здания одинаковы. Мои наблюдения, конечно, могли быть ошибочными, но...

– Это здание очень большое, – согласно кивнул Хьюго. Его спутанные эмоции, казалось, пришли в порядок. Он будто бы перестал волноваться – хотя я думала, что в такой ситуации не волноваться смог бы только человек, полностью лишенный здравого смысла.

Возможно, Хьюго таким и был. Он не боялся, не чувствовал ничего, кроме легкого интереса, когда Полли открыла последнюю дверь – дверь, расположенную в конце коридора. Она должна была вести наружу.

Но вела она вниз.

Глава 6

– Знаете, у меня что-то вроде клаустрофобии, – немедленно сказала я. – Я не знала, что у многих зданий в Далласе есть подвалы, но, надо сказать, мне совершенно не хочется спускаться, – я повисла на руке Хьюго и попыталась выдавить одновременно очаровательную и виноватую улыбку.

Сердце Хьюго колотилось как бешеное. Я готова была поклясться, что он напуган до смерти. При виде лестницы его спокойствие снова испарилось. Что с ним творилось? Вопреки страху, он игриво потрепал меня по плечу и виновато улыбнулся нашим спутникам.

– Может быть, нам стоит уйти, – пробормотал он.

– Мне кажется, вам все-таки стоит посмотреть подземный этаж. У нас есть настоящее бомбоубежище, – сказала Сара, почти смеясь от восторга. – Полностью оборудованное, да, Стив?

– Да, в нем полно всего, – согласился Стив. Он все еще выглядел расслабленным, приветливым и совершенно уверенным в себе, но теперь мне это абсолютно не нравилось.

Стив прошел вперед, и мне, чтобы не рисковать столкнуться с ним – я поняла, что совсем этого не желаю, – пришлось сделать то же самое.

– Пойдемте, – с энтузиазмом сказала Сара. – Готова поспорить, Гейб внизу, и Стив сможет разобраться с тем, чего он хотел, пока мы осмотрим остальные помещения.

Она спустилась по лестнице в том же темпе, в каком шла по коридору. Ее округлые бедра покачивались в такт шагам. Она могла бы показаться милой, если бы я не была в гребаном ужасе.

Полли указала нам на лестницу, и мы пошли вниз. Я не спорила, потому что Хьюго казался абсолютно уверенным в том, что ему ничего не грозит – я это отлично чувствовала. Страх, от которого его почти трясло, полностью исчез. Он как будто настроился на какую-то программу, и все его сомнения растворились. Тщетно, но я пожалела о том, что его так сложно читать. Я сосредоточилась на Стиве Ньюлине, но не почувствовала в нем ничего, кроме непробиваемого самодовольства.

Мы спустились по лестнице, несмотря на то что я шагала все медленнее и медленнее. Я чувствовала уверенность Хьюго – он был уверен, что ему удастся подняться вверх по этой лестнице. В конце концов, он был цивилизованным человеком. Мы все были цивилизованными людьми.

Хьюго действительно не мог представить, чтобы с ним случилось нечто непоправимое – он ведь был белым американцем из среднего класса с высшим образованием, как и те, кто спускался вместе с нами.

Я не питала подобной уверенности. Я не была цивилизованным человеком.

Мысль была занятной, но мне пришлось отбросить ее, как и многие приходившие мне в голову. Подумаю об этом позднее – если будет такая возможность.

У подножия лестницы была другая дверь, и Сара постучала в нее, пользуясь неким кодом: три быстрых удара, пауза, еще два, пауза, – я постаралась запомнить. Я услышала, как открываются замки.

Черноволосый коротко стриженный мужчина – Гейб – открыл дверь.

– Вы привели гостей, – сказал он с энтузиазмом. – Отлично.

Теннисную футболку он аккуратно заправлял в фирменные брюки. На новых кроссовках не было ни единого пятнышка. Гейб был выбрит настолько гладко, насколько возможно. Я готова была поспорить, что по утрам он делает как минимум пятьдесят отжиманий. В каждом его движении сквозило скрытое возбуждение; Гейбу определенно было что показать.

Я попыталась обнаружить чужое присутствие, но концентрации не хватало.

– Я рад, что вы пришли, Стив, – сказал Гейб. – Пока Сара показывает нашим гостям убежище, ты сможешь заглянуть в гостевую, – он кивнул на дверь справа от нас. В узком коридоре было еще две двери: слева и в конце.

Это место было мне отвратительно. Я готова была упасть в обморок. Теперь, когда меня убедили спуститься вниз, я поняла, что совершила роковую ошибку. Запах плесени, искусственное освещение, чувство тесноты... Мне стало жутко. Я не хотела здесь оставаться. Ладони вспотели. Ноги приросли к полу.

– Хьюго, – прошептала я. – Я не хочу.

В моем голосе звучало настоящее отчаяние. Я хотела скрыть его, но не сумела.

– Ей правда лучше вернуться наверх, – виновато проговорил Хьюго. – Если вы не против, мы поднимемся и подождем вас.

Я развернулась, надеясь, что это сработает, но обнаружила перед собой Стива. Он больше не улыбался.

– Я думаю, вы двое должны подождать, пока я закончу со своими делами. Здесь, в подвале. Мы поговорим после, – его тон не предполагал возражений, и Сара открыла дверь, за которой скрывалась маленькая комнатка с парой стульев и раскладушек.

– Нет, – пробормотала я. – Я не смогу, – я со всей силы толкнула Стива.

Я была сильной. Действительно сильной – в конце концов, я пила кровь вампира, – и, несмотря на крепкое телосложение, Стив отшатнулся. Я бросилась вверх по лестнице, но кто-то схватил меня за руку, и я упала на ступени. Левая скула, грудь, бедра, левое колено – мне было так больно, что я едва не задохнулась.

– Осторожнее, леди, – сказал Гейб, поднимая меня на ноги.

– Зачем вы... зачем вы с ней так? – выпалил искренне расстроенный Хьюго. – Мы пришли, чтобы присоединиться к Братству, и вы обращаетесь с нами вот так?

– Не притворяйся, – посоветовал Гейб. Прежде чем я опомнилась, он вывернул мне руку. Я ахнула от нового приступа боли, и он втолкнул меня в комнату, в последнюю секунду сдернув с моей головы парик. Хьюго шагнул следом за мной, хоть я и вскрикнула: «Нет!»

Дверь за его спиной захлопнулась.

Мы услышали щелчок замка.

– Сьюки, – сказал Хьюго, – у тебя ссадина на щеке.

– Да ну, – слабо проворчала я.

– Тебе очень плохо?

– А ты как думаешь?

Он понял меня буквально.

– Я думаю, ты вся в синяках. Вероятно, получила сотрясение, но кости, похоже, не сломаны?

– Разве что пара штук, – сказала я.

– По крайней мере, ты не перестаешь язвить. Значит, тебе не так уж плохо, – сказал Хьюго. Если бы он смог обвинить во всем меня, ему стало бы легче. Мне не пришлось гадать почему. Я была уверена, что знаю ответ.

Я лежала на одной из раскладушек и прикрывала лицо рукой, надеясь немного подумать. Мы не слышали, что происходит в коридоре. В какой-то момент мне показалось, что одна из дверей открылась. До нас донесся неразборчивый шепоток, но и только. Эти стены предназначались для защиты от ядерного взрыва, так что неудивительно.

– Часы остались при тебе?

– Да. Половина шестого.

До пробуждения вампиров оставалось не меньше двух часов.

Я не стала нарушать тишину. В момент, когда почти нечитаемый Хьюго растворился в своих мыслях, я раскрыла собственный разум и приложила все силы к тому, чтобы услышать его.

Этого не должно было случиться, просто не должно было, все будет хорошо, а если нам захочется в туалет, не могу же я мочиться в угол в ее присутствии, может быть, Изабель не узнает, после гибели той девочки я должен был сообразить, я не смогу заниматься юриспруденцией, если после этого я начну отдаляться, может быть, я смогу вывернуться...

Я с силой нажала на веки – боль должна была помешать мне вскочить с раскладушки, схватить стул и избить Хьюго Айреса до беспамятства. Он не до конца понимал, что из себя представляют мои способности, как, впрочем, и Братство – иначе нас не оставили бы вдвоем.

Или, может быть, они нуждались в Хьюго не больше, чем я. Вампиры в нем точно не нуждались; я не могла дождаться возможности рассказать Изабель, что ее любовник оказался предателем – когда я поняла, что Изабель сделает с Хьюго, моя жажда крови слегка померкла. Навряд ли я получу от этого то наслаждение, на которое рассчитываю. На самом деле расправа, скорее, напугает или доведет меня до тошноты.

Но часть меня полагала, что он этого заслуживает.

Кому, в конце концов, этот адвокат верен?

Был только один способ узнать.

Игнорируя боль, я села и прижалась спиной к стене. Прихожу в себя я довольно быстро – еще одно свойство крови вампиров, – но я оставалась человеком и чувствовала себя отвратительно. Я знала, что на лице осталось множество синяков, и готова была поверить, что сломала несколько костей – левая половина лица горела огнем. Ноги, тем не менее, почти не пострадали. Самое главное, я смогу сбежать, если представится возможность.

Устроившись настолько удобно, насколько могла, я сказала:

– Хьюго, давно ты стал предателем?

Он вспыхнул яростным румянцем.

– Кого я предал? Изабель? Или человечество?

– На твой вкус.

– Я предал человечество, когда согласился защищать вампиров в суде. Я не понимал, что они такое... Я взял это дело, не разобравшись, потому что оно показалось мне интересным. Я всегда боролся за права людей и думал, что вампиры заслуживают того же.

Как он заговорил.

– Ага, – сказала я.

– Я подумал, что отказывать им в праве жить там, где они хотят – не по-американски, – продолжил Хьюго. В голосе у него сквозили тоска и обреченность.

Что он знает об обреченности.

– Но знаешь, что я обнаружил? Вампиры – не такие, как американцы. Они не такие, как чернокожие, азиаты или индийцы. Не такие, как баптисты или ротарианцы. Они – вампиры. Это их раса, вера и национальность.

Такое случается, если меньшинство загоняют в подполье на несколько тысяч лет.

– Но в тот момент я подумал, что, если Стэн Дэвис хочет жить на Грин Вэлли или в окрестностях Стоакрового леса, у него есть на это право. Поэтому я защищал его на процессе против соседского сообщества. Я выиграл дело и очень этим гордился. Во время процесса я встретил Изабель, и, когда мы переспали, я почувствовал себя по-настоящему сильным, по-настоящему смелым и... современным.

Я смотрела на него, не моргая и не говоря ни слова.

– Ты знаешь, секс с ними – неповторимый. Я стал ее пленником. Я не мог насытиться. Первой пострадала моя практика. Я перестал принимать клиентов днем, потому что не мог проснуться вовремя. Я не мог приезжать в суд к нужному времени. А по ночам я не мог оставить Изабель.

Его рассказ напоминал исповедь алкоголика. Хьюго подсел на секс с вампиром. Сама идея звучала одновременно завораживающе и отвратительно.

– Я начал заниматься мелкими делами, которые она мне поручала. В этом месяце я приезжал к ним и исполнял домашние обязанности, просто чтобы быть рядом с Изабель. Когда она захотела, чтобы я принес в обеденный зал чашку с водой, я пришел в восторг... не из-за ответственности задания, я юрист, в конце концов! Из-за того, что члены Братства связались со мной и спросили, не могу ли я рассказать им об образе жизни и планах вампиров Далласа. Когда это случилось, я злился на Изабель. Мы поссорились из-за того, как она со мной обращалась. Поэтому я согласился на их предложение. Я узнал твое имя из разговоров Стэна и Изабель и рассказал Братству об этом. У них есть свой человек в «Анубис Эйр». Он выяснил, каким рейсом полетит Билл, и они попытались похитить тебя из аэропорта, чтобы выяснить, чего от тебя хотят вампиры. На что они пойдут, чтобы вернуть тебя. Когда я принес эту чашку с водой, я услышал, как Стэн и Билл зовут тебя по имени, и понял, что план не удался. Я чувствовал, что должен что-то рассказать Братству, чтобы компенсировать потерю жучка.

– Ты предал Изабель, – сказала я. – И предал меня, хотя я такой же человек, как ты.

– Да, – сказал он. Он не смотрел мне в глаза.

– Что насчет Бетани Роджерс?

– Официантки?

Он замер.

– Убитой официантки, – сказала я.

– Они забрали ее, – сказал он, покачав головой так, как будто на самом деле хотел сказать: нет, они не могли сделать того, что сделали. – Они забрали ее. Я не знал, что они собираются делать. Я знал, что она единственная, кто видел Фаррела в обществе Годфри, и я рассказал Братству об этом. Когда я проснулся и услышал новости о ее гибели, я просто не смог в это поверить.

– Они похитили ее после того, как ты рассказал о том, что Стэн допрашивал ее. После того, как ты рассказал, что она была свидетельницей исчезновения Фаррела.

– Да, наверное.

– Ты связывался с ними прошлой ночью.

– Да, у меня есть телефон. Я вышел на задний двор и позвонил им. Я рисковал. Ты знаешь, какой у вампиров слух... но я позвонил. – Он пытался убедить себя, что проявил храбрость, позвонив из вампирского гнезда и выдав Братству бедняжку Бетани, окончившую жизнь в каком-то переулке с пулей в голове.

– Ее застрелили из-за того, что ты рассказал.

– Да, я... я слышал об этом в новостях.

– Угадай, кто это сделал.

– Я... я не знаю.

– Все ты знаешь, Хьюго. Она была свидетелем. До вампиров хотели донести: «Вот что случится с теми, кто помогает вам или получает от вас деньги, с теми, кто идет против Братства». Что, по-твоему, они сделают с тобой, Хьюго?

– Я помогал им, – удивленно сказал он.

– Кто еще об этом знает?

– Никто.

– И кто в таком случае умрет? Адвокат, который помог Стэну Дэвису жить там, где он хочет.

Хьюго потерял дар речи.

– Если ты для них важен, каким образом оказался заперт со мной?

– До этого момента ты не знала, что я сделал, – указал он. – До этого момента существовала вероятность, что ты выдашь мне какие-то сведения, которые мы сможем использовать против вампиров.

– Значит, теперь, после того как я все о тебе узнала, тебя должны выпустить. Так? Почему бы тебе не попробовать? Я предпочту побыть одна.

Именно в этот момент маленькое отверстие в двери приоткрылось. Я не догадывалась, что оно существует: когда мы стояли в коридоре, мне было не до этого. В отверстии – размером, наверное, десять на десять дюймов, – появилось лицо.

Знакомое лицо.

– Ну и как у вас дела? – Гейб ухмылялся.

– Сьюки должен осмотреть доктор, – сказал Хьюго. – Она не жалуется, но я думаю, что у нее сломана скуловая кость, – в его голосе сквозила укоризна. – И она знает о том, что я работаю на Братство, так что вы можете меня выпустить.

Я не знала, что Хьюго о себе думает, но постаралась выглядеть настолько обессилевшей, насколько возможно. Трудностей с этим не было.

– У меня другое предложение, – сказал Гейб. – Я тут немного заскучал и прикинул: ни Стив, ни Сара, ни даже старушка Полли к нам в ближайшее время не спустятся. У нас тут есть кое-кто, кто может тебе обрадоваться, Хьюго. Фаррел? Ты, наверное, встречал его в штаб-квартире отродий?

– Да, – сказал Хьюго. Поворот, который принял разговор, его, похоже, не радовал.

– Ты знаешь, что можешь угодить Фаррелу? Он предпочитает кровь мужчин, этот упырь. Мы так глубоко под землей, что он начал приходить в себя раньше обычного. Так что я подумал, что могу отправить тебя к нему и позабавиться с женщиной, – и Гейб улыбнулся мне так, что у меня скрутило живот.

Видел бы Хьюго свое лицо. В моем сознании пронеслись замечания разной степени уместности. Я отказалась от сомнительного удовольствия высказать их. Мне нужно было беречь силы. Но, глядя Гейбу в лицо – лицо у него было достаточно симпатичное, – я не смогла не вспомнить одну из любимых бабушкой присказок.

– Не ищи красоты, а ищи доброты, – пробормотала я, поднимаясь на ноги и готовясь защищаться. Процесс был мучительным – я избежала переломов, но левое колено определенно было в паршивом состоянии: оно успело потемнеть и распухнуть.

Я подумала, не удастся ли нам с Хьюго справиться с Гейбом, когда он откроет дверь, но, как только он вошел, я увидела, что он вооружен пистолетом и черной механической штукой, в которой я предположила шокер.

– Фаррел! – позвала я. Если он проснулся, он услышит меня; он вампир, в конце концов.

Гейб подобрался и посмотрел на меня с подозрением.

– Да? – глубокий голос донесся из комнаты, расположенной дальше по коридору. Я услышала звон цепей – видимо, вампир начал двигаться. Разумеется, его заковали в серебро. В противном случае он бы вышиб дверь за считаные секунды.

– Нас прислал Стэн! – закричала я, и в этот момент Гейб ударил меня рукой, в которой держал пистолет. Я не успела отойти от стены и поэтому влетела в нее и, стукнувшись головой, издала жуткий звук – не то вскрик, не то стон.

– Заткнись, сучка! – рявкнул Гейб. Он навел пистолет на Хьюго. Шокер, приведенный в состояние готовности, был в нескольких дюймах от меня. – Теперь, адвокат, выходи в коридор. И не приближайся ко мне, понял?

Хьюго весь в поту обошел Гейба и вышел в коридор. Мне сложно было уследить за происходящим, но я заметила, что узкий коридор вынудил Гейба подойти к Хьюго почти вплотную – иначе он не сумел бы открыть камеру Фаррела. Мне показалось, что Гейб отошел достаточно далеко, но в тот момент, когда я задумалась о побеге, он велел Хьюго закрыть дверь моей камеры. Я поймала взгляд Хьюго и принялась отчаянно мотать головой, но он все равно подчинился Гейбу.

Не думаю, что Хьюго вообще видел меня. Он сделался совсем отрешенным. Его мир рушился, в мыслях царил хаос. Я сделала для него все, что могла, сказав Фаррелу, что нас прислал Стэн – хотя в случае Хьюго это было преувеличением. Но Хьюго был слишком напуган, или разочарован, или поглощен стыдом, чтобы проявить выдержку. С учетом его предательства удивительно, что мне не было наплевать. Если бы, взяв его за руку, я не увидела воспоминаний о детях, я не стала бы за него переживать.

– На этом все, Хьюго, – сказала я. Его лицо мелькнуло за все еще открытым оконцем, все еще бледное от ужаса, но затем он снова исчез. Я услышала, как дверь открылась, как звякнула цепь, как дверь закрылась.

Гейб загнал Хьюго в камеру Фаррела. Я сделала несколько глубоких вдохов, один за одним, пока голова не закружилась. Я взялась за один из стульев, пластиковый, но с металлическими ножками – такие стоят в церквях, залах собраний и классных комнатах. Я взялась за его спинку и выставила ножки в направлении двери. Я не могла придумать другого способа защититься. Я подумала о Билле и не почувствовала ничего, кроме боли. Я подумала о Джейсоне, своем брате – сейчас мне хотелось, чтобы он был рядом со мной. Давненько такого не случалось.

Дверь открылась. Гейб улыбался, стоя на пороге. Улыбка у него была мерзкая – в ней как будто проступало все его душевное уродство. Он, по его мнению, отлично проводил время.

– Думаешь, этот стул тебе поможет? – спросил он.

Я была не в том настроении, чтобы разговаривать, и не хотела слышать змей, шипящих в его сознании. Я собралась с силами и полностью замкнулась в себе.

Он успел убрать пистолет, но до этого момента шокер оставался в его руках. Теперь же Гейб уверился в себе настолько, что убрал шокер в кожаный футляр на поясе. Он взялся за ножки стула и стал раскачивать его из стороны в сторону.

Я рванула вперед.

Я почти вытолкала его за дверь – он не ожидал, что я проявлю такую силу, но в последний момент Гейб сумел отпихнуть стул и заблокировать меня в дверном проеме. Он оказался за порогом и прижался к противоположной стене, тяжело дыша. Лицо у него было красное.

– Сучка, – прошипел он и снова ринулся на меня. В этот раз он попытался вырвать стул из моих рук. Но, как я и говорила, кровь вампиров дала мне недюжинную силу, так что я продолжила сопротивляться.

Я не заметила, как он выхватил шокер и, стремительно перегнувшись через стул, дотянулся до моего плеча.

Он рассчитывал, что я потеряю сознание, но этого не произошло. Я всего лишь упала на колени, так и не выпустив стул. Пока я пыталась понять, что со мной произошло, он вырвал стул из моих рук и пнул меня к стене.

Я едва могла шевелиться, но я могла закричать и сжать бедра – что я и сделала.

– Заткнись! – заорал он, и, поскольку он прикасался ко мне, я знала, что он хочет, чтобы я потеряла сознание. Он получит удовольствие, насилуя мое бесчувственное тело – такое нравилось ему больше всего.

– Не нравится, когда женщина в сознании? – выдавила я. – Ублюдок.

Он протянул руку и рванул мою блузку. Я слышала, как Хьюго закричал – как будто это могло ему помочь. Я укусила Гейба в плечо. Он снова назвал меня сучкой – это начинало надоедать. Он расстегнул брюки и теперь пытался задрать на мне юбку. Я мимолетно порадовалась тому, что купила длинную.

– Боишься, что девушка в сознании тебя не оценит? – рявкнула я. – Отпусти меня, отпусти! Слезь, слезь, слезь!

Через секунду я освободила руки – подвижность наконец восстановилась после удара током. Я сложила ладони чашечками и, продолжая кричать, ударила его по ушам.

Гейб зарычал и отшатнулся, прижав ладони к вискам. Ярость переполняла его – ярость выливалась на меня потоком, и я как будто купалась в ней. Я поняла, что он убьет меня, если сможет, какими бы последствиями это ему ни грозило. Я попыталась откатиться в сторону, но он наступил на меня. Я смотрела, как его правая рука сжимается в кулак размером с крупный булыжник, не меньше. Меня захлестнуло отчаяние. Кулак несся к моему лицу, и я знала, что потеряю сознание от одного удара – и все закончится.

Удара не последовало.

Гейб поднялся в воздух. Кулак обрушился в пустоту, член вывалился из расстегнутой ширинки, ноги болтались над моими ногами. Гейба удерживал в воздухе невысокий мужчина – даже не мужчина, сообразила я через секунду, подросток. Вечный подросток.

Он был светловолосым и обнаженным по пояс. Руки и торс были покрыты синими татуировками. Гейб дергался и орал, но подросток не шевелился. Он с равнодушным видом ждал, пока Гейб затихнет. Когда тот выдохся, подросток опустил его на пол и обхватил поперек корпуса – и безразлично посмотрел на меня. Моя блузка была разорвана, лифчик – тоже.

– Насколько сильно ты пострадала? – как будто нехотя спросил подросток.

Он спас меня, но вряд ли испытал от этого удовольствие.

Я поднялась – это потребовало больше времени и сил, чем можно было бы ожидать. Я дрожала от острого шока. Когда я выпрямилась, мы с ним сравнялись ростом – ему, наверное, было лет шестнадцать, когда его обратили. Я не могла определить, сколько лет прошло с тех пор. Этот подросток, вероятно, был старше, чем Стэн или Изабель. По-английски он говорил грамотно, но с явным акцентом – я не могла определить, что это за акцент. Возможно, языка, на котором вампир говорил при жизни, больше не существует. Наверное, он чувствовал себя одиноким.

– Заживет, – сказала я. – Спасибо.

Я попыталась застегнуть блузку на те пуговицы, что на ней остались, но руки слишком сильно дрожали. В любом случае вампира не заинтересовало мое обнаженное тело. Он ничего ко мне не испытывал. Взгляд остался равнодушным.

– Годфри, – сказал Гейб. Его голос был едва слышен. – Годфри, она пыталась сбежать.

Годфри встряхнул его, и Гейб заткнулся.

Годфри был тем вампиром, которого я видела в памяти Бетани – единственной свидетельницы его пребывания в «Мышином крыле» той ночью. Убитой свидетельницы.

– Что ты намерен делать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал тихо и ровно.

Годфри моргнул. Он не знал.

Он получил свои татуировки, когда был еще жив. Они выглядели странно – я готова была поспорить, что люди утратили знания об этих символах много веков назад. Какой-нибудь ученый полжизни отдал бы за возможность на них взглянуть. Мне повезло смотреть на них просто так.

– Пожалуйста, выпусти меня, – сказала я со всем достоинством, на какое была способна. – Они убьют меня.

– Но ты якшаешься с вампирами, – сказал он.

Мой взгляд метался из стороны в сторону, пока я пыталась понять, к чему Годфри клонит.

– Но... – сказала я неуверенно. – Ты и сам вампир, разве нет?

– Завтра я выйду на солнце, – сказал Годфри. – Завтра я встречу рассвет. Впервые за тысячи лет я увижу солнце и встречусь с Господом.

Что ж.

– Если ты этого хочешь, – сказала я.

– Хочу.

– Это твой выбор. Но я не хочу умирать, – я бросила взгляд на лицо Гейба, потемневшее от нехватки воздуха. Взбудораженный Годфри сжал его сильнее, чем следовало. Я задумалась, стоит ли мне сказать об этом.

– Ты якшаешься с вампирами, – обвинил меня Годфри, и я снова посмотрела ему в лицо. Я знала, что мне не стоит терять сосредоточенность.

– Я влюблена, – сказала я.

– В вампира.

– Да. В Билла Комптона.

– Все вампиры прокляты и должны встретить солнце. Мы – чума, пятно на лике земли.

– А эти люди... – я указала наверх, подразумевая Братство. – Эти люди лучше, Годфри?

Вампир выглядел задумчивым и несчастным. Я заметила, что он был голоден; его щеки ввалились, кожа сравнялась по цвету с бумагой. Светлые волосы наэлектризовались, а глаза выглядели обломками голубого мрамора.

– По крайней мере, люди – часть божьего плана, – тихо сказал он. – Вампиры же – кощунство против него.

– Но ты был ко мне добрее, чем этот человек. – Гейб был уже мертв, поняла я, взглянув ему в лицо. Я попыталась не выказать отвращения, и сосредоточилась на Годфри, от которого действительно зависело мое будущее.

– Но мы пьем кровь невинных, – светло-голубой взгляд Годфри остановился на мне.

– Кого можно считать невинным? – вопрос был риторическим; я надеялась, что не звучу как Понтий Пилат, вопрошающий «Что есть истина?», прекрасно зная ответ.

– Детей, – сказал Годфри.

– Ты... ты пил детей? – я прикрыла рот ладонью.

– Я убивал детей.

Я долго не могла сообразить, что на это ответить. Годфри печально смотрел на меня, удерживая в руках забытое тело Гейба.

– Что заставило тебя остановиться? – спросила я.

– Ничто не заставит меня остановиться. Ничто, кроме смерти.

– Мне жаль, – неловко сказала я. Он страдал, и я действительно сочувствовала ему. Но если бы он был человеком, я бы, не задумываясь, сказала, что он заслуживает смертной казни.

– Сколько осталось до темноты? – спросила я, не зная, что еще сказать.

У Годфри, разумеется, не было часов. Похоже, он не спал только потому, что оставался под землей. И потому что он был действительно древним.

– Около часа, – сказал Годфри.

– Пожалуйста, отпусти меня. Если ты поможешь, я сумею сбежать.

– Но ты расскажешь другим вампирам. Они нападут. Мне помешают встретить рассвет.

– Зачем ждать утра? – спросила я, внезапно чувствуя раздражение. – Выйди на солнце. Прямо сейчас.

Он выглядел потрясенным. Он выпустил из рук тело Гейба – оно упало на пол с глухим звуком, но Годфри даже не взглянул на него.

– Церемония назначена на утро. Многие верующие придут, чтобы ее увидеть, – пояснил он. – Фаррела тоже выведут под солнце.

– И какова моя роль во всем этом?

Он пожал плечами.

– Сара предлагала выяснить, согласятся ли вампиры обменять на тебя одного из своих, но у Стива другие планы. Он хочет привязать тебя к Фаррелу, чтобы ты сгорела вместе с ним.

Я была потрясена. Не тем, что Стиву Ньюлину пришла в голову такая идея. Скорее, тем, что он счел ее привлекательной для своей паствы – вот, значит, кем он их считал. Ньюлин был даже безумнее, чем я предполагала.

– Ты думаешь, многим людям понравится смотреть, как молодую женщину казнят без суда и следствия? Многие сочтут происходящее обычным актом веры? Ты думаешь, люди, которые решили убить меня таким способом, на самом деле веруют?

Впервые в его глазах мелькнула тень сомнения.

– Это слишком даже для людей, – согласился он. – Но Стив решил, что мы должны сделать сильное заявление.

– Да, вы сделаете сильное заявление. О том, что он сумасшедший. В мире много плохих людей и плохих вампиров, но я не верю, что большая часть населения страны или хотя бы Техаса порадуется крикам женщины, сжигаемой заживо.

Годфри действительно засомневался. Я поняла, что озвучила мысли, которые приходили ему в голову – мысли, которые он старательно от себя гнал.

– Они пригласили прессу, – сказал он. Честное слово, он вел себя как невеста, которая собиралась выйти замуж за человека, в котором вдруг усомнилась. Мы ведь уже разослали приглашения, мама.

– Разумеется, пригласили. Но на этом Братство прекратит существование, это я могу гарантировать. Поверь, если ты хочешь извиниться перед миром, тебе лучше выйти на солнце прямо сейчас. Господь увидит, я тебе обещаю. Это единственное, о чем тебе следует беспокоиться.

По крайней мере, он задумался.

– Они достали для меня торжественный наряд, – сказал он. Мама, я уже купила платье и договорилась в церкви.

– Велика разница. Если ты думаешь о шмотках, значит, не собираешься выйти на солнце. Ты просто трус.

Я совсем забыла о своей цели. Я пожалела об этих словах, едва они прозвучали.

– Ты увидишь, – твердо сказал он.

– Нет, если я буду гореть вместе с Фаррелом. Я – не зло, и я не хочу умереть.

– Когда ты в последний раз была в церкви? – спросил он с вызовом.

– Около недели назад. Я принимала причастие, – я еще никогда так не радовалась тому, что хожу в церковь. Соврать об этом я бы не смогла.

– Ох. – Годфри выглядел ошеломленным.

– Вот видишь, – я чувствовала, что лишила его всей трагической святости, но, черт побери, я не хотела умирать в огне. Я хотела увидеть Билла – хотела его с такой силой, какая могла бы распахнуть его гроб. Если бы я могла дать ему знать, что происходит...

– Пойдем, – сказал Годфри, протянув мне руку.

Я не хотела, чтобы он усомнился в своем решении, не после того, как потратила столько времени на уговоры, поэтому я приняла его руку и переступила через тело Гейба, выходя в коридор. Со стороны камеры, в которой остались Фаррел и Хьюго, не доносилось ни звука, и, честно сказать, мне было слишком страшно, чтобы позвать их и выяснить, что случилось. Я решила, что, если выберусь, в любом случае смогу им помочь.

Годфри учуял на мне кровь, и его лицо исказилось желанием. Я знала этот взгляд. Но желание Годфри не было окрашено похотью. Он не питал интереса к моему телу. Для вампиров секс и кровь обычно были тесно связаны, и я посчитала, что мне повезло. Из учтивости я наклонила к нему лицо – после долгого колебания он слизнул кровь, выступившую на моей ободранной скуле. На секунду он закрыл глаза, запоминая вкус, и мы пошли вверх по лестнице.

Пользуясь помощью Годфри, я миновала пролет. Свободной рукой Годфри набрал на двери код и распахнул ее.

– Я жил внизу, в комнате в конце коридора, – объяснил он тихим, едва потревожившим тишину голосом.

Коридор был пустым, но в него в любую секунду мог выглянуть кто-то из сотрудников. Годфри, кажется, совершенно их не боялся, но мне было страшно, и именно я рисковала своей свободой. Я не слышала ни одного голоса; похоже, сотрудники разошлись по домам, чтобы подготовиться к бдению, а гости еще не начали прибывать. Не все кабинеты были заперты. Окна в них предназначались только для того, чтобы освещать коридор, но, судя по тому, что Годфри даже не морщился, темнота была для него достаточно глубокой. Яркий искусственный свет лился из-под двери самого большого кабинета.

Мы ускорились – по крайней мере, попытались, – но моя левая нога отказывалась сотрудничать. Я не была уверена в том, к какой двери Годфри направлялся. Возможно, к двойным дверям, которые я заметила в святилище? Если бы я смогла пройти через них, мне не пришлось бы обходить дальнее крыло здания. Я не знала, что буду делать, когда выберусь на улицу. Но снаружи будет гораздо лучше, чем внутри.

Едва мы миновали последний офис слева – тот, из которого выходила невысокая латиноамериканка, – дверь кабинета Стива открылась. Мы замерли. Хватка Годфри на моем запястье сделалась стальной. Полли вышла, все еще глядя в комнату. Нас разделяла всего пара ярдов.

– ...огня, – говорила она.

– Я думаю, нам хватит, – раздался сладкий голос Сары. – Если бы все приглашенные вернули карточки, мы были бы уверены. Не могу поверить, что люди не отвечают. Это так грубо. Мы ведь сделали все, чтобы им было удобно уведомить нас, приедут они или нет!

Разговоры о вежливости. Не могла бы колонка «Мисс Вежливость» подсказать мне, как поступить? Я была незваным гостем в маленькой церкви и покинула ее, не попрощавшись. Мне следует прислать письмо с благодарностью или можно ограничиться цветами?

Полли начала разворачиваться, и я поняла, что она в любой момент может увидеть нас. Еще до того, как я додумала эту мысль, Годфри втолкнул меня в пустой и темный кабинет.

– Годфри! Что ты здесь делаешь? – в голосе Полли не было страха, хотя она и была недовольна. Скорее, она походила на хозяйку дома, увидевшую в своей гостиной садовника.

– Я поднялся, чтобы проверить, не нужно ли мне сделать что-то еще.

– Разве для тебя не рано?

– Я очень стар, – вежливо сказал он. – Старым не требуется спать столько же, сколько молодым.

Полли рассмеялась.

– Сара, – весело сказала она. – Годфри проснулся!

Голос Сары приблизился.

– Привет, Годфри, – сказала она тем же веселым тоном. – Ты в предвкушении? Готова спорить, ты в предвкушении!

Они говорили с тысячелетним вампиром, как с ребенком, ожидающим дня рождения.

– Твой наряд готов, – сказала Сара. – Мы на финишной прямой.

– Что, если я передумал? – спросил Годфри.

Повисла тишина. Я пыталась дышать как можно медленнее и тише. Чем ближе было наступление ночи, тем больше я верила, что у меня есть шанс выбраться.

Если бы я могла позвонить... я обернулась и посмотрела на офисный стол. На нем был телефон – но, если я использую его, не загорятся ли кнопки на телефонах, установленных в других кабинетах? Это произведет слишком много шума.

– Ты передумал? Как это возможно? – спросила Полли. Она определенно злилась. – Ты сам пришел к нам, помнишь? Ты рассказал о жизни, полной грехов, о том, как стыдишься того, что убивал детей и... совершал другие преступления. Что могло измениться?

– Ничего, – сказал Годфри скорее задумчиво, чем как-либо еще. – Ничего не изменилось. Но я не вижу необходимости вовлекать в мою жертву людей. На самом деле я полагаю, что и Фаррела следует оставить, позволить ему искать собственный путь к Господу. Его не следует вынуждать к самосожжению.

– Мы должны связаться со Стивом, – многозначительно проговорила Полли.

Я перестала слышать голос Сары, и я решила, что она вернулась в кабинет, чтобы созвониться со Стивом.

Одна из лампочек на телефоне вспыхнула. Да, именно это Сара и сделала. Она бы узнала, что я пытаюсь позвонить по другой линии. Почти немедленно.

Полли пыталась разговорить Годфри. Он почти ничего не говорил, и я понятия не имела, что происходит у него в голове. Я беспомощно жалась к стене, надеясь, что никто не зайдет в кабинет, надеясь, что никто не спустится в подвал и не поднимет тревогу, надеясь, что Годфри не передумает еще раз.

Помогите, подумала я. Если бы я только могла позвать на помощь вот так, используя мысли.

В голову пришло что-то вроде идеи. Я заставила себя выпрямиться, хотя ноги продолжали дрожать, а лицо и колено горели, как в аду. Может, я смогу связаться с одним человеком – с Барри, портье из «Тихой бухты». Он был таким же телепатом, как я. Возможно, он услышит меня. Не то чтобы я пробовала провернуть нечто подобное – но раньше я и других телепатов не встречала.

Я отчаянно пыталась соотнести свое положение с положением Барри, предполагая, что он на работе. Это было вполне вероятно – мы с Биллом прибыли в отель примерно в это же время. Я представила свое расположение на карте – мне повезло взглянуть на карту вместе с Хьюго, хотя теперь я знала, что он лишь притворялся не знакомым с расположением резиденции Братства. Пожалуй, мы были к юго-западу от «Тихой бухты».

Подобные изыскания были для меня в новинку. Я собрала все силы, которые у меня остались, и сформировала что-то вроде ментального мячика. На мгновение мне показалось, что я делаю глупость, но затем я подумала, что смогу освободиться из этого места, от этих людей. Так что какая разница, глупость это или нет. Я направила мысли на Барри. Сложно сказать, как именно я это сделала, но я справилась. Известная мне информация помогала: я знала, как его зовут и где он находится.

Я решила начать с простого. Барри, Барри, Барри, Барри...

Чего вы хотите? – Он был вне себя от ужаса. Такого с ним еще не случалось.

Я тоже такого еще не делала. – Я надеялась приободрить его. – Мне нужна помощь. Я в большой беде.

Кто вы?

Да, надо было сказать. Сглупила. Я Сьюки, блондинка, которая приехала прошлой ночью с темноволосым вампиром. Люкс на третьем этаже.

С сиськами? Ой, прости.

По крайней мере, он извинился. – Да. С сиськами. У меня парень есть вообще-то.

Ладно. В чем дело?

Теперь все звучало ясно и определенно, но мы не пользовались словами. Мы как будто обменивались мысленными телеграммами и фотографиями.

Я попыталась объяснить ситуацию: – Найди моего вампира, как только он очнется.

И что потом?

Скажи ему, что я в беде. В беде, в беде, в беде...

Ладно, я понял. Где ты?

В церкви. – Я решила, что это слово подойдет, чтобы навести Билла на резиденцию Братства. Вряд ли я смогла бы передать Барри конкретно этот образ.

Он знает, в какой именно?

Знает. Скажи ему спуститься вниз по лестнице.

Ты настоящая? Я не встречал никого, кто бы...

Я настоящая. Пожалуйста, помоги мне.

Я чувствовала сложную смесь эмоций, исходящих от Барри. Он боялся говорить с вампиром, боялся, что его работодатели узнают, что у него «что-то не то с головой»... и в то же время радовался, что встретил кого-то похожего. Еще он боялся той части себя, которая тревожила и будоражила его все это время.

Я знала все эти чувства. Все нормально, я тебя понимаю. – сказала я ему. – Я бы не попросила, если бы меня не собирались убить.

Его снова охватил страх. Страх свалившейся на него ответственности. Мне не следовало этого говорить. И в этот момент он каким-то образом поднял между нами хрупкий барьер. Я не знала, что он будет делать дальше.

Пока я сосредотачивалась на Барри, разговор в коридоре продолжался. Когда я снова начала подслушивать, к группе присоединился Стив. Он тоже пытался сохранить рассудительность и показное добродушие.

– Послушай, Годфри, – говорил он, – если ты не хотел этого делать, тебе достаточно было сказать. Ты готовился к этому дню. Мы все готовились, рассчитывая на то, что ты сдержишь слово. Многие люди будут очень разочарованы, если ты не поучаствуешь в церемонии.

– Что вы собираетесь делать с Фаррелом? С этим человеком, Хьюго, и со светловолосой женщиной?

– Фаррел – вампир, – сказал Стив мягким уверенным тоном. – Хьюго и женщина запятнаны грехами вампиров. Они тоже должны выйти на солнце, привязанные к вампирам. Они разделили участь вампиров в жизни и разделят их участь в смерти.

– Я грешник, кающийся в своих грехах, и я знаю, что после смерти моя душа предстанет перед Господом, – сказал Годфри. – Но Фаррел этого не знает и не найдет покоя после смерти. Мужчина и женщина тоже не имели возможности покаяться. Честно ли убить их, приговорив к аду?

– Давай вернемся в мой кабинет, – решительно сказал Стив.

И я наконец поняла, что Годфри именно этого и добивался. Раздались шаги, и я услышала, как Годфри пробормотал: «После вас», – с большой вежливостью. Он хотел зайти в кабинет последним, чтобы запереть дверь.

Мои волосы, взмокшие под париком, наконец высохли. Они рассыпались по плечам отдельными прядями, потому что я беззвучно расплетала их, пока подслушивала разговор за дверью. Наверное, странно было заниматься чем-то настолько обычным, пока решается моя судьба, но мне нужно было чем-то занять руки. Теперь я осторожно убрала в карман шпильки, провела пальцами по спутанным прядям и приготовилась выскользнуть из здания.

Я осторожно выглянула в коридор. Да, дверь в кабинет Стива была закрыта. Я прокралась мимо нее, свернула налево и пошла к двери, ведущей в общий зал. Я тихо повернула круглую дверную ручку и открыла ее. Я вошла под сумеречные своды. Сквозь высокие витражные окна поступало достаточно света, чтобы я сумела дойти до алтаря, не споткнувшись о скамьи.

В этот момент я услышала голоса, звучавшие все громче. Они приближались со стороны дальнего крыла. В зале вспыхнул свет. Я бросилась в середину ряда и сжалась под скамейкой. Мимо прошла молодая семья. Они разговаривали очень громко – маленькая девочка жаловалась, что ей приходится пропустить любимое телешоу из-за какого-то глупого бдения. За это она, судя по звуку, получила шлепок. Отец сказал, что ей повезло стать свидетельницей удивительного проявления воли Господней. Ей предстоит увидеть искупление вживую.

Даже в этих обстоятельствах я разозлилась. Интересно, понимает ли этот папаша, что его лидер на самом деле планирует сжечь на этой церемонии двух вампиров и как минимум одного человека, которого прикует к ним? Интересно, как это «удивительное проявление воли Господа» скажется на психике маленькой девочки?

К моему ужасу, они прошли к дальней стене и стали раскладывать под ней свои спальные мешки, все еще разговаривая. По крайней мере, члены этой семьи сосредоточились друг на друге. Помимо маленькой девочки, у них было еще двое детей, мальчик и девочка, которые – как всякие настоящие брат с сестрой, – безостановочно ссорились.

В поле моего зрения появилась пара маленьких красных туфель на плоской подошве. Они двигались в сторону крыла, занятого Стивом. Я задумалась, продолжается ли разговор в его кабинете.

Через несколько секунд туфли вернулись. На этот раз их хозяйка двигалась очень быстро. К чему бы это...

Я подождала еще минут пять, но ничего не произошло.

С этого момента людей будет становиться только больше. Я должна была рискнуть. Я выкатилась из-под скамейки и поднялась на ноги. Мне повезло – члены семьи были заняты своими делами и не заметили, как я встаю. Я быстро зашагала к двойным дверям в задней части зала, но неожиданно разговоры стихли. Меня увидели.

– Эй! – позвала мать семейства. Она поднялась на ноги рядом со своим ярко-синим спальным мешком. Бледное лицо светилось от любопытства. – Ты, наверное, новичок в Братстве. Я – Фрэнси Полк.

– Ага, – ответила я, стараясь, чтобы голос был веселым. – Мне нужно торопиться! Поболтаем потом!

Она приблизилась ко мне.

– Ты обо что-то ударилась? – спросила она. – Ты... извини, но ты выглядишь ужасно. У тебя кровь?

Я опустила взгляд на свою блузку. На груди осталось маленькое пятнышко.

– Я упала, – сказала я, пытаясь показать, что расстроена. – Мне нужно вернуться домой, промыть ссадины и переодеться, наверное. Я вернусь!

Я видела, что Фрэнси Полк сомневается.

– В кабинете есть аптечка. Почему бы мне не сбегать за ней? – спросила она.

Потому что я этого не хочу.

– Понимаешь, мне все равно нужно будет сменить блузку, – сказала я. Я поморщилась, показывая, как мне не нравится мысль о том, чтобы ходить в грязной блузке весь вечер.

В те двери, из которых я надеялась выйти, вошла другая женщина. Она остановилась, прислушиваясь к нашему разговору. Темный взгляд метался от меня к Фрэнси и обратно.

– Милая! – в ее голосе звучал легкий акцент. Невысокая латиноамериканка-перевертыш – это была именно она, – обняла меня. Я, выросшая в культуре, где обнимают знакомых и незнакомых, машинально обхватила ее за плечи. Прежде чем отпустить, она слегка ущипнула меня, как бы предупреждая.

– Как у тебя дела? – радостно спросила я. – Сто лет не виделись.

– Ой, да как обычно, – сказала она. Она улыбалась мне, но в ее взгляде читалось предостережение. Ее густые жесткие волосы были скорее темно-каштановыми, чем черными. Кожа имела оттенок молочной карамели – и еще у нее были веснушки. Пухлые губы были накрашены помадой цвета фуксии. Широкая улыбка обнажала крупные белые зубы. Я опустила взгляд на ее ноги. Красные туфли на плоской подошве.

– Пойдем, постоишь со мной, пока я курю, – сказала она.

Фрэнси Полк выглядела довольной.

– Луна, тебе не кажется, что твоей подруге нужно к врачу? – сказала она с легким укором.

– Ты и правда вся в синяках, – сказала Луна, оглядев меня. – Ты опять где-то шлепнулась?

– Ты же знаешь, мама всегда говорила: Маргарет, у тебя грация слона.

– Эта твоя мама, – отозвалась Луна, с отвращением покачав головой. – Как будто ты от этого станешь менее неуклюжей.

– Что поделаешь, – я пожала плечами. – Ты не против, если мы тебя оставим, Фрэнси?

– Конечно, – сказала она. – Еще увидимся.

– Разумеется, – сказала Луна. – Мы ни за что не пропустим церемонию.

И вместе с Луной я покинула зал собраний Братства Солнца. Я сконцентрировалась на том, чтобы походка оставалась ровной – иначе Фрэнси заметила бы хромоту и что-то заподозрила.

– Слава богу, – выдохнула я, когда мы оказались снаружи.

– Ты узнала, кто я такая, – быстро проговорила она. – Откуда?

– У меня есть приятель-перевертыш.

– Кто именно?

– Он не из местных. И без его согласия я тебе ничего не скажу.

Она смотрела на меня. Напускное дружелюбие слетело с нее в мгновение ока.

– Ладно, готова с этим согласиться, – сказала она. – Здесь ты что забыла?

– Тебе какое дело?

– Я только что спасла тебя.

Аргумент. Серьезный аргумент.

– Ладно. Я телепат. Меня нанял глава вашего округа, вампир. Я должна была выяснить, что случилось с одним из его братьев.

– Так-то лучше. Но я вампирам не подчиняюсь. Я из сверхов, но не из мертвецов. С кем из них ты имела дело?

– Не уверена, что тебе нужно это знать.

Она приподняла бровь.

– Нет.

Она открыла рот, как будто собираясь закричать.

– Кричи сколько хочешь. Кое-чего я тебе все равно не скажу. Кто такие «сверхи»?

– Сверхъестественные существа. Так, послушай меня, – сказала Луна. Теперь мы шли через парковку. Машины постоянно сворачивали к резиденции. Луна все время улыбалась и махала рукой, а я пыталась хотя бы выглядеть счастливой. Но мне уже не удавалось маскировать хромоту, а лицо ныло, как сука – так сказала бы Арлин.

Я неожиданно поняла, что ужасно скучаю по дому. Но я оттолкнула это чувство, чтобы сосредоточиться на Луне, которой определенно было что сказать.

– Передай вампирам, что мы присматриваем за этим местом...

– «Мы» – это кто?

– «Мы» – это перевертыши Далласа.

– Вы хорошо организованы? Здорово! Расскажу... другу.

Она закатила глаза, определенно не разделяя моего восторга.

– Послушай, девочка, передай вампирам, что, как только Братство узнает о нас, они начнут войну и против нас тоже. А мы не собираемся открываться людям. Мы не зря прячемся, в конце концов. Гребаные вампиры. Так что мы присматриваем за Братством.

– Если вы так хорошо за ними присматриваете, почему вы не связались с вампирами и не рассказали о том, что Фаррела держат в подвале? Или о Годфри?

– Эй, Годфри хочет покончить с собой, мы здесь ни при чем. Он пришел к Братству, не наоборот. Они чуть не обделались от радости, когда отошли от осознания, что сидят в одной комнате с отродьем.

– Что насчет Фаррела?

– Я не знала, кого держат в подвале, – признала Луна. – Я знала, что они кого-то пленили, но я пока не пробралась во внутренний круг и не смогла выяснить, кого именно. Я даже попыталась умаслить этого ублюдка, Гейба, но это не помогло.

– Тебя порадует новость о том, что Гейб умер.

– Ух! – впервые она улыбнулась искренне. – Отличная новость.

– Вот тебе еще новостей. Как только я доберусь до вампиров, они ринутся сюда, чтобы освободить Фаррела. Так что на твоем месте я бы не оставалась на бдение.

Она пожевала нижнюю губу. Мы были в дальнем конце парковки.

– На самом деле, – сказала я, – идеально было бы, если бы ты подвезла меня до отеля.

– Я здесь не для того, чтобы делать твою жизнь идеальной, – шикнула она, возвращаясь к образу крепкого орешка. – Я должна вернуться в церковь и вытащить кое-какие бумаги до того, как все покатится к черту. И подумай вот о чем: что вампиры будут делать с Годфри? Оставят его в живых? Он серийный убийца, давно не считающий своих жертв. Он не способен остановиться и знает об этом.

Значит, плюсом существования Братства было то, что... оно дает вампирам вроде Годфри возможность совершить публичное самоубийство?

– И чего они не продают билеты, – пробормотала я.

– Они пробовали, – серьезно сказала Луна. – Но вампиры, которые пытаются влиться в общество, не очень-то любят тех, кто мешает их планам. Годфри портит им репутацию.

– Я не могу решить все проблемы, Луна. Кстати, на самом деле меня зовут Сьюки. Сьюки Стакхаус. В любом случае я сделала, что смогла. Я выполнила работу, для которой меня наняли, и теперь мне нужно вернуться с докладом. Плевать, будет Годфри жить или умрет, хотя я ставлю на последнее.

– Лучше бы ты оказалась права.

Я не понимала, в чем моя вина. Я не просила Годфри передумать, я просто усомнилась в выбранном им месте. Но, может быть, Луна была права. Может быть, часть ответственности лежала на мне.

Я так от всего этого устала.

– До встречи, – сказала я. Я захромала к выезду с парковки, но не успела уйти далеко, прежде чем услышала, как в церкви поднимается шум. Уличные фонари загорелись – их свет почти ослепил меня.

– Может, мне и не стоит возвращаться в резиденцию. Это плохая идея, – сказала Луна, выглядывая в окно маленькой «Субару». Я забралась на пассажирское сиденье, и мы направились к ближайшему съезду на четырехполосное шоссе. Я машинально пристегнулась.

Но, как бы быстро мы ни двигались, другие были быстрее. Несколько семейных автомобилей расположились так, чтобы заблокировать выезды с парковки.

– Черт, – выдохнула Луна.

Мы остановились. Она взвешивала варианты.

– Они не выпустят меня, даже если ты сумеешь спрятаться. Вернуть тебя в церковь тоже не получится, парковка слишком хорошо просматривается.

Луна закусила губу.

– ...ладно, на хрен эту работу. – Машина сдвинулась с места. Луна вела ее осторожно, стараясь не привлекать внимания. – Эти люди понятия не имеют, что такое вера.

Возле церкви Луна пересекла бордюр, отделяющий парковку от лужайки, и мы помчались по ней. Когда мы объехали огороженную детскую площадку, я обнаружила, что улыбаюсь во весь рот, почти не чувствуя боли.

– Ю-ху! – завопила я, когда мы сшибли «вертушку» системы автоматического полива.

Мы пронеслись перед церковью. Члены Братства – видимо, шокированные – не устремились в погоню сразу; им понадобилась пара минут, чтобы взять себя в руки. Да, верхушка Братства, уверенная в своих методах, наверное, получила сегодня отличную встряску.

Луна взглянула в зеркало заднего вида и сказала:

– Они разблокировали выезды и послали кого-то за нами.

Мы влились в поток машин, спешащих по скоростному шоссе мимо церкви. Со всех сторон понеслись гудки.

– Твою мать, – сказала Луна. Она снизила скорость до разрешенной, не отводя взгляд от зеркала. – Слишком темно, чтобы разобрать, где именно их фары.

Я задумалась, успел ли Барри предупредить Билла.

– У тебя есть мобильный? – спросила я.

– Остался в сумочке, как и права. А сумочку я оставила в своем кабинете. Я поняла, что ты сбежала, когда вернулась за ней и почуяла твой запах. Было ясно, что ты пострадала, так что я вышла наружу и прошлась по окрестностям. Вернулась после того как поняла, что не найду тебя так просто. Нам повезло, что ключи были у меня в кармане.

Благослови Господь перевертышей. Отсутствие телефона огорчало, но я ничего не могла поделать. Внезапно я задумалась, где осталась моя сумка. Возможно, в одном из кабинетов? По крайней мере, я вытащила из нее личные документы.

– Может, остановимся у телефона-автомата или у полицейского участка?

– Что, по-твоему, сделают полицейские, если мы обратимся к ним? – спросила Луна мягким голосом, каким учителя разговаривают с маленькими детьми.

– Поедут в церковь?

– И что случится после этого, милая?

– Они спросят Стива, почему он удерживал в плену человека?

– Так. И что скажет Стив?

– Я не знаю.

– Он скажет: «Мы никого не удерживали. Она поссорилась с нашим сотрудником Гейбом, кстати, он мертв. Арестуйте ее!»

– Думаешь?

– Уверена.

– А что насчет Фаррела?

– Если полиция вмешается в происходящее, Братство отправит кого-нибудь вниз, чтобы воткнуть в Фаррела кол. Можешь мне поверить, к тому времени, как копы спустятся, никакого Фаррела в подвале не будет. И, если Годфри продолжит спорить, с ним поступят так же. Он, наверное, и сопротивляться не будет.

– А как же Хьюго?

– Думаешь, Хьюго станет объяснять, как именно оказался заперт в подвале? Не знаю, что этот урод скажет, но точно не правду. Он ведет двойную игру не первый день и уже запутался, где право, где лево.

– Значит, в полицию мы обратиться не можем. К кому тогда?

– Я отвезу тебя к твоим. С моими тебе встречаться не стоит. Мы не хотим, чтобы о нас узнали, ясно?

– Ясно.

– Ты ведь и сама не человек, да? Иначе не узнала бы меня.

– Ага.

– Так кто ты такая? Не вампир, это точно. И не одна из нас.

– Я телепат.

– Серьезно? Ничего себе. – Луна присвистнула.

– Не свисти, ты сама хороша, – фыркнула я, чувствуя, что мне простительна капля ехидства.

– Прости, – виноватой она себя не чувствовала. – В общем, план такой...

Но мне не довелось узнать, что у нее за план. В этот момент в нас врезались сзади.

Следующее, что я помню – я повисла на ремне безопасности. Кто-то пытался вытащить меня наружу. Я узнала маникюр на протянутой руке – это была Сара. Я укусила ее.

Дрогнувшая рука пропала из поля зрения.

– Она совершенно не в себе. – Сара обращалась к кому-то третьему. Кому-то, не связанному с церковью, поняла я. Теперь я знала, что делать.

– Не слушайте ее. Это ее машина в нас врезалась, – позвала я. – Не давайте ей меня трогать.

Я посмотрела на Луну. Ее волосы касались потолка. Она была в сознании, но не заговаривала – мне показалось, что она пытается выпутаться из ремня безопасности.

Разговор за окном машины продолжался, все больше походя на спор.

– Да говорю я вам, это моя сестра, и она просто напилась, – говорила кому-то Полли.

– Неправда. Я могу пройти тест на содержание алкоголя в крови, – я говорила настолько вежливо, насколько могла, с учетом шокового состояния и того, что я все еще болталась вниз головой. – Пожалуйста, вызовите полицию и скорую как можно быстрее.

Несмотря на возражения Сары, низкий мужской голос сказал:

– Не похоже, чтобы она хотела вашего общества. И, похоже, у нее есть на это причины.

В окне появилось лицо мужчины – он присел на корточки и нагнулся, чтобы в него заглянуть.

– Я позвонил в службу спасения. – Низкий голос принадлежал ему. Мужчина был растрепанным, на подбородке виднелась щетина, но я нашла его вполне привлекательным.

– Побудьте с нами, пока они не приедут, – попросила я.

– Обязательно, – пообещал он. Лицо исчезло из поля моего зрения.

Голосов стало больше. Полли и Сара принялись кричать. Они врезались в нашу машину, и несколько человек это видели. То, что они назвались нашими сестрами, ни в чем не убедило толпу. К тому же, как я поняла, с ними было двое мужчин из Братства, выглядевших менее чем любезно.

– Тогда мы просто уедем, – с гневом в голосе сказала Полли.

– Даже не думайте, – ответил мой прекрасный спаситель. – Вам еще ремонт им оплачивать.

– Точно, – это был парень помладше. – Вы просто не хотите отдавать деньги. А что, если они пострадали? Вам еще и счета из больницы оплатить придется.

Луна сумела отстегнуть свой ремень и сжалась, упав на крышу машины, которая теперь служила ее полом. С ловкостью, которой можно было только позавидовать, она высунулась из открытого окна и, отталкиваясь ногами от всего, что ей подворачивалось, поползла наружу. В какой-то момент она уперлась в мое плечо, но я даже не вскрикнула. Хотя бы одной из нас следовало освободиться.

Послышались охи и вздохи. Луна выбралась наружу, и я услышала, как она спросила:

– Кто из вас был за рулем?

Зазвучали разные голоса. Кто-то указывал на Полли, кто-то – на Сару, но все знали, что они с их подручными были преступниками, а Луна – жертвой. Вокруг собралось столько людей, что члены Братства, подъехавшие на второй машине, никак не повлияли на ситуацию. Храни Господь американских зевак, подумала я. У меня было сентиментальное настроение.

Парамедик, который вытащил меня из машины, был самым милым из знакомых мне парней. Судя по бейджику, его звали Салазар, и я назвала его по имени – просто чтобы убедиться, что я еще способна говорить. Мне пришлось постараться.

– Да, это я, – сказал он, поднимая мне веко, чтобы осмотреть глаз. – Вам крепко досталось, дамочка.

Я хотела сказать ему, что большую часть травм получила еще до аварии, но потом услышала, как Луна говорит:

– У меня на торпеде стоял календарик. Он слетел и ударил ее в лицо.

– Мэм, не следует ставить на торпеду посторонние предметы, – сказал новый голос. В нем звучал протяжный акцент.

– Принято, офицер.

Офицер? Я попыталась повернуть голову, но Салазар остановил меня.

– Не шевелитесь, пока я не закончу осмотр, – строго сказал он.

– Ладно, – сказала я через секунду. – Здесь полиция?

– Да, мэм. Теперь расскажите, где болит?

Он задал мне целый ряд вопросов, и по большей части я могла на них ответить.

– Я думаю, вы будете в порядке, мэм, но нам все равно нужно отвезти вас с подругой в больницу, просто чтобы осмотреть. – Салазар и его напарница, рослая англосаксонка, говорили об этом довольно сухо.

– Ох, – тревожно выдохнула я. – Нам не нужно в больницу, правда, Луна?

– Чего это? – спросила она удивленно. – Тебе нужно сделать рентген, милая. Скула выглядит отвратительно.

– Ох, – я немного растерялась от такого поворота событий. – Если ты так считаешь...

– Считаю.

Луна пошла к машине скорой помощи. Меня положили на каталку. Под вой сирены мы тронулись с места. Последним, что я увидела перед тем, как Салазар закрыл двери, были Полли и Сара, разговаривающие с очень высоким полицейским. Они выглядели расстроенными. Отлично.

Больница походила на все прочие больницы. Луна отказалась отпускать меня от себя. Нас поместили в одну палату, и, когда медсестра зашла, чтобы расспросить нас, Луна сказала:

– Передайте доктору Йозефусу, что скорая привезла Луну Гарза и ее сестру.

Медсестра, молоденькая афроамериканка, посмотрела на Луну с сомнением, но сказала:

– Хорошо, – и вышла из палаты.

– Как ты это сделала?

– Заставила сестру прервать сбор анамнеза? Я не зря попросилась в эту больницу. У нас есть свои люди в каждой больнице города, но доктора Йозефуса я знаю лучше прочих.

– У нас?

– У нас. У двоедушных.

– О, – у перевертышей. Я не могла дождаться момента, когда расскажу об этом Сэму.

– Я доктор Йозефус, – сказал спокойный голос. Я подняла голову и увидела в отгороженном для нас уголке худого лысеющего мужчину с седыми волосами. На остром носу плотно сидели очки в тонкой оправе – из-за их стекол яркие синие глаза казались больше.

– Я – Луна Гарза, а это моя подруга... Маргарет. – Луна заговорила как совершенно другой человек. Я бросила на нее недоверчивый взгляд, убеждаясь, что это именно она. – Мы пострадали, исполняя свой долг.

Доктор недоверчиво посмотрел на меня.

– Она достойна, – серьезно сказала Луна. Я не хотела портить момент хихиканьем, но мне пришлось прикусить щеку.

– Нужно сделать рентген, – сказал доктор, осмотрев мое лицо и чертовски распухшее колено. Я была усыпана синяками и ссадинами, но ни одни из них не были настолько же серьезными.

– Побыстрее, пожалуйста. После этого нам нужно будет покинуть клинику безопасным путем. – Тон Луны не оставлял места возражениям.

В больнице, наверное, еще никогда не работали настолько быстро. Я предположила, что доктор Йозефус входит в совет директоров. Или занимает должность главного врача. В палату привезли портативный рентгеновский аппарат, мне сделали снимки, и через несколько минут доктор постановил, что трещины в скуловой кости заживут сами по себе, и рекомендовал связаться с пластическим хирургом, когда отек спадет. Он выписал рецепт на болеутоляющие, дал множество советов и предоставил два пакета со льдом – для скулы и колена, которое он назвал «смещенным».

Через десять минут после этого мы покинули больницу. Доктор Йозефус вел нас по служебным коридорам. Луна толкала перед собой мое инвалидное кресло. Мы прошли мимо нескольких сотрудников больницы – небогатых людей, исполняющих обязанности поваров и уборщиц. Я не могла поверить, что самоуверенный доктор Йозефус бывал в этих коридорах раньше, но он знал дорогу, и персонал не казался удивленным его присутствию. Дойдя до конца коридора, он толкнул тяжелую железную дверь.

Луна Гарза царственно кивнула ему, сказала:

– Очень благодарна, – и повезла меня вперед.

Неподалеку была припаркована большая старая машина то ли темно-красного, то ли темно-коричневого цвета. Я осмотрелась и поняла, что мы находимся в переулке. Возле стены стояли большие контейнеры для мусора. Я заметила кошку, бросившуюся между ними – она, похоже, охотилась, но я не хотела знать, на что именно. После того как дверь за нами закрылась, в переулке установилась тишина. Мне снова стало страшно.

Я очень устала бояться.

Луна обошла машину, открыла заднюю дверь и что-то сказала тому, кто сидел внутри. Не знаю, что ей ответили – они говорили на другом языке, – но Луна разозлилась. Последовало что-то вроде спора, и Луна быстрым шагом вернулась ко мне.

– Придется завязать тебе глаза, – сказала она, похоже, уверенная, что я оскорблюсь.

– Без проблем, – я махнула рукой, показывая, что считаю это пустяком.

– Ты не против?

– Нет, Луна, я понимаю. У всех свои тайны.

– Ну ладно.

Она поспешила к машине и вернулась с шарфом из зелено-голубого шелка в руках. Она сложила его так, как будто мы собирались играть в жмурки, и завязала у меня на затылке.

– Послушай, – сказала она мне на ухо, – с этими двумя будет непросто. Будь осторожна.

Отлично. Я хотела испугаться еще сильнее.

Она подвезла меня к машине и помогла сесть. Инвалидное кресло, должно быть, отправилось к двери, чтобы сотрудники больницы могли его забрать. В любом случае через минуту Луна вернулась и забралась в машину с другой стороны.

Я чувствовала два сознания на переднем сиденье. Я осторожно прикоснулась к ним и поняла, что это перевертыши; по крайней мере, от их умов исходило что-то, свойственное именно перевертышам – то же, что я чувствовала, прикасаясь к Сэму или Луне. Мой босс Сэм обычно перекидывался в колли. Я задумалась над тем, что предпочитает Луна.

Но эти двое чем-то отличались. В них было что-то тяжелое; очертания их разумов казались чуть иными, не совсем человеческими.

Несколько минут в салоне стояла тишина. Машина выехала из переулка и устремилась в ночь.

– Отель «Тихая бухта», так? – спросила водительница. В ее голосе было что-то рычащее, и я подумала, что полнолуние почти наступило. О черт. Они всегда меняются в полнолуние. Может быть, поэтому Луна так охотно покинула Братство сегодня, после наступления темноты. Близость полнолуния сделала ее легкомысленной.

– Да, пожалуйста, – вежливо сказала я.

– Говорящая еда, – сказал пассажир. Его голос походил на рык еще сильнее.

Разумеется, мне это не понравилось, но я не знала, как ответить. Казалось, я знала о перевертышах так же мало, как о вампирах.

– Уймитесь, вы двое, – сказала Луна. – Она моя гостья.

– Луна водится с грызунком, – сказал пассажир. Он начинал серьезно меня раздражать.

– По мне, она скорее гамбургер, – сказала водитель. – Ее успели надкусить, а, Луна?

– Вы производите отвратительное впечатление, – взорвалась Луна. – Ведите себя прилично. У нее и без вас отвратительная ночь. И перелом.

И ночь не дошла даже до половины. Я сдвинула прижатый к щеке пакет со льдом. Мне не хотелось заработать воспаление носовых пазух.

– И почему Йозефус послал за чертовыми волками? – шепнула Луна мне на ухо. Но я знала, что они слышат; Сэм слышал все, и он определенно был не слабее, чем волк-оборотень. По крайней мере, я так думала. Честно сказать, до этого момента я не была уверена, что они существуют.

– Наверное, – сказала я тактично и достаточно громко, – он подумал, что им удастся защитить нас, если нападение повторится.

Я почувствовала, что создания на переднем сиденье навострили уши. Возможно, буквально.

– Мы и сами справлялись, – возмущенно сказала Луна. Она ерзала на сиденье рядом со мной так, как будто выпила шестнадцать чашек кофе.

– Луна, нас протаранили. Твоя машина разбита. Мы попали в больницу. Как мы «справлялись»? – мне пришлось ответить на собственный вопрос. – Извини, Луна. Ты спасла меня от смертельной опасности. Ты не виновата, что нас догнали.

– У вас двоих выдался тяжелый денек? – спросил пассажир чуть более приветливо. Ему явно хотелось с кем-то поцапаться. Я не знала, был ли подобный напор общей чертой волков-оборотней или его личным свойством.

– Ага. В гребаном Братстве, – сказала Луна. В ее голосе звучала откровенная гордость. – Они заперли эту красотку в камере. В подземелье.

– Серьезно? – спросила водитель. Ее нетерпение отражалось в пульсации – назовем это аурой. Другого слова я подобрать не могла.

– Серьезно, – твердо ответила я. – Дома я, кстати, работаю на перевертыша, – добавила я, чтобы завязать разговор.

– Не шутишь? Чем он занимается?

– Он держит бар.

– Далеко же ты забралась.

– Слишком далеко, – сказала я.

– И наша летучая мышка действительно спасла тебе жизнь?

– Да, – я говорила совершенно искренне. – Луна спасла меня.

«Летучая мышка» – это буквально? Луна что, перекидывается в... Боже.

– Молодчина, Луна, – в глубоком рыкающем тоне прозвучало уважение.

Луна, как и ожидалось, осталась довольна похвалой и потрепала меня по плечу. Следующие пять минут прошли в куда более уютной тишине, пока водитель не сказала:

– «Тихая бухта». Мы на месте.

Я облегченно выдохнула.

– У дверей стоит вампир.

Я едва не сорвала повязку, но все же сообразила, что делать этого не стоит.

– Как он выглядит?

– Очень высокий блондин с настоящей гривой. Друг или враг?

Я всерьез задумалась над ответом.

– Друг, – сказала я, пытаясь не выдать сомнений.

– Хо-хо, – сказала водитель. – Он встречается с другими видами?

– Не знаю. Хочешь, чтобы я спросила?

Луна и пассажир сделали вид, что их тошнит.

– Ты не можешь закрутить с упырем, – запротестовала Луна. – Не шути так, Деб... подруга!

– Ладно, – сказала водитель. – Некоторые из них не так уж плохи. Съезжаю на обочину, молочная косточка.

– Это она о тебе, – шепнула Луна мне на ухо.

Мы остановились, и Луна наклонилась, чтобы открыть мою дверь. Она помогла мне выйти из машины, и я услышала знакомый голос. В мгновение ока Луна захлопнула за мной дверь. Машина, полная перевертышей, скрипя шинами, съехала с тротуара. В густой ночной воздух полетел вой.

– Сьюки?

– Эрик?

Я попыталась развязать повязку, но Эрик схватил ее концы и резко потянул, и я приобрела красивый, хоть и слегка потрепанный шарф. Пространство перед тяжелыми дверями отеля было залито ярким светом. Эрик выглядел очень бледным. Одет он был в совершенно обычный темно-синий костюм в полоску.

На самом деле я была рада его увидеть. Он взял меня за руку, удерживая от падения, и смерил невыразительным взглядом. Вампиры слишком хорошо прячут эмоции.

– Что с тобой произошло? – спросил он.

– Я... сложно объяснить в двух словах. Где Билл?

– Вначале он направился в резиденцию Братства, чтобы освободить тебя. Но по пути мы узнали от одного из наших, полицейского, что ты попала в аварию и была доставлена в больницу. Поэтому Билл поехал в больницу, где обнаружил, что ты необъяснимым образом исчезла. Никто не желал рассказать ему правду, а он не имел возможности расспросить свидетелей как подобает. – Эрик выглядел недовольным. Тот факт, что ему приходится соблюдать человеческие законы, бесконечно раздражал его, несмотря на все преимущества этого пути. – Мы потеряли след. Портье не смог снова мысленно связаться с тобой.

– Бедняга Барри. Он в порядке?

– Он получил несколько сотен долларов и всем доволен, – сухо сказал Эрик. – Теперь нам нужно связаться с Биллом. Сколько же от тебя проблем, Сьюки, – он достал из кармана телефон и набрал номер. После долгого молчания ему ответили. – Билл, она здесь. Ее привезли какие-то перевертыши, – он посмотрел на меня. – Потрепана, но стоит на ногах, – он выслушал ответ. – Сьюки, ключ при тебе? – спросил он. Я ощупала карман юбки, в который спрятала пластиковый прямоугольник. Кажется, это произошло тысячу лет назад.

– Да, – сказала я, не в силах поверить, что хоть одна вещь оказалась там, где нужно. – А, подожди! Скажи, Фаррела спасли?

Эрик поднял руку, давая мне понять, что ответит через минуту.

– Билл, я уведу ее в номер и начну лечить, – его плечи напряглись. – Билл, – сказал он, и в его голосе прозвучала угроза. – Хорошо. До встречи.

Он повернулся ко мне, как будто мы не прерывали разговор.

– Да, Фаррел в безопасности. Налет на Братство состоялся.

– Много... много людей пострадало?

– Большинство побоялось вмешиваться. Они рассеялись и отправились по домам. Фаррел был в камере в подвале вместе с Хьюго.

– О да, Хьюго. Что с ним случилось?

В моем голосе, похоже, прозвучало слишком сильное любопытство, потому что Эрик бросил на меня короткий взгляд. Мы шли к лифту. Он подстраивался под мой шаг, хотя я сильно хромала.

– Может, я понесу тебя? – спросил он.

– Не стоит. Сюда ведь я добралась. – Предложи то же самое Билл, я согласилась бы, не раздумывая.

Барри, стоявший за стойкой, помахал мне рукой. Он подбежал бы ко мне, если бы не присутствие Эрика. Я посмотрела на него, надеясь одними глазами пообещать ему, что мы еще поговорим. В этот момент перед нами раскрылись двери лифта, и мы с Эриком зашли в него. Эрик нажал на нужную кнопку и прислонился к противоположной от меня стене кабины. За ним оказалось зеркало, и, глядя на Эрика, я увидела и собственное отражение.

– О нет, – выдохнула я в абсолютном ужасе. – О нет.

Мои волосы, спутавшиеся под париком и расчесанные пальцами, выглядели катастрофически. Я протянула к ним руку беспомощно и испуганно и заметила, как вздрогнули губы. Я едва сдерживала слезы – волосы были не худшей из моих проблем. Темные синяки, мелкие и крупные, покрывали большую часть моего тела – по крайней мере, обнаженных его частей. Мое лицо опухло и перекосилось на одну сторону. Посередине синяка на скуле виднелся глубокий порез. На блузке не хватало половины пуговиц, юбка была испачкана и изорвана. Правую руку покрывали темно-красные уплотнения.

Я начала плакать. Я выглядела совершенно ужасно, и это уничтожило остатки моей решимости. К чести Эрика, он не рассмеялся, хотя, возможно, хотел это сделать.

– Сьюки, ты помоешься, сменишь одежду, и все наладится, – сказал он таким тоном, каким разговаривают с детьми. Честно сказать, в этот момент я не чувствовала себя взрослой.

– Волчица-оборотень подумала, что ты классный, – сказала я и снова принялась всхлипывать. Мы вышли из лифта.

– Волчица-оборотень? Сьюки, вот это у тебя приключения, – он встряхнул меня, как сверток с одеждой, и прижал к себе. Его пиджак немедленно промок от моих слез и соплей. На безупречно белой рубашке остались пятна.

– Ох, извини! – я отстранилась, осмотрела его костюм и попыталась промокнуть его шарфом.

– Больше не плачь, – поспешно сказал он. – Просто не начинай опять плакать, и я наплюю на необходимость отдать костюм в чистку. Или даже купить новый.

Я подумала, что это забавно: Эрик, могущественный древний вампир, боится плачущих женщин. Я захихикала сквозь затихающие всхлипы.

– Что смешного? – спросил он.

Я покачала головой, провела пластиковым ключом по двери, и мы вошли.

– Я могу помочь тебе лечь в ванну, – предложил Эрик.

– Не стоит.

Я хотела принять ванну больше всего на свете – принять ванну и больше никогда не надевать эту одежду, – но не была уверена, что готова принимать ванну, когда за стенкой Эрик.

– Готов поспорить, без одежды ты прекрасна, – сказал Эрик, видимо, пытаясь меня поддержать.

– Ты это точно знаешь. Я вкуснее сладкого эклера, – сказала я, осторожно устраиваясь на стуле. – Хотя сейчас я чувствую себя чем-то вроде сосиски.

Или традиционного каджунского блюда, которое готовят из мясных субпродуктов, – малоаппетитная штука. Эрик придвинул еще один стул и положил на него мою ногу, заставляя выпрямить колено. Я пристроила на него пакет со льдом и закрыла глаза. Эрик позвонил на стойку администратора и потребовал пинцет, чашку, какую-нибудь антисептическую мазь и стул на колесах. Все эти вещи доставили минут через десять – персонал отеля отличался исполнительностью.

Возле одной из стен стоял маленький столик. Эрик поставил его справа от меня, взял мою руку и положил ее сверху. Он включил лампу. Обтерев руку влажным полотенцем, Эрик осмотрел уплотнения. Ими оказались осколки разбившегося стекла «Субару».

– Если бы ты была обычной девушкой, я зачаровал бы тебя, чтобы ты не чувствовала боли, – прокомментировал он. – Держись.

Больно было ужасно. Все время, что Эрик работал, по лицу текли слезы. Я очень старалась не проронить ни звука. Наконец я услышала, как к двери приложили еще один ключ, и открыла глаза. Билл заглянул мне в лицо, вздрогнул и, присмотревшись к тому, что Эрик делает, одобрительно кивнул.

– Как это произошло? – спросил он, легко прикасаясь к моему лицу. Он подтянул оставшийся свободным стул ближе и сел на него. Эрик продолжил работу.

Я начала объяснять. Я так сильно устала, что голос время от времени подрагивал. Когда я добралась до связанных с Гейбом событий, мне не хватило сил приглушить краски, и я заметила, как Билл удерживает себя от опрометчивых поступков. Он бережно поднял мою блузку и осмотрел разорванный лифчик и синяки на груди, наплевав на присутствие Эрика.

Эрик, разумеется, смотрел.

– Что случилось с этим Гейбом? – очень тихо спросил Билл.

– Он мертв, – сказала я. – Годфри убил его.

– Ты видела Годфри? – Эрик наклонился вперед. До этого момента он не произносил ни слова. Он закончил выбирать из моей руки осколки и намазал ее антибактериальной мазью.

– Ты был прав, Билл. Именно он похитил Фаррела, хотя деталей я не выяснила. И Годфри помешал Гейбу изнасиловать меня. Хотя, должна сказать, я и сама неплохо справлялась.

– Хвастунья, – сказал Билл с легкой улыбкой. – Значит, этот человек мертв, – но он не выглядел удовлетворенным.

– Годфри очень умело остановил Гейба и помог мне выбраться. Особенно с учетом того, что он планировал встретить рассвет. Где он сейчас?

– Он скрылся во время нашей атаки на Братство, – объяснил Билл. – Никто из нас не смог его догнать.

– Что случилось с Братством?

– Я все тебе расскажу, Сьюки. Но давай для начала распрощаемся с Эриком, и я помогу тебе принять ванну.

– Хорошо, – согласилась я. – Доброй ночи, Эрик. Спасибо за первую помощь.

– Думаю, на этом все, – сказал Билл Эрику. – Если всплывет что-то еще, я зайду к тебе позже.

– Хорошо. – Эрик посмотрел на меня. Глаза его были полуприкрыты. Он пару раз лизнул мою руку, оказывая первую помощь, и вкус, кажется, опьянил его. – Хорошего отдыха, Сьюки.

– Ох, – сказала я, внезапно распахнув глаза. – Послушайте, мы теперь должны перевертышам.

Оба вампира уставились на меня.

– Ладно, может, не вы, но я точно.

– Они с тобой свяжутся, – предположил Эрик. – Перевертышам не свойственно помогать кому-то задаром. Доброй ночи, Сьюки. Я рад, что тебя не изнасиловали и не убили.

Он ухмыльнулся широко и очень знакомо и стал похож на самого себя.

– Ух, спасибо так спасибо, – сказала я, снова закрывая глаза. – Иди давай.

Когда дверь за Эриком закрылась, Билл поднял меня со стула и повел в ванную комнату. Помещение было небольшим, как и во всех отелях, но сама ванна была вполне приемлемого размера. Билл наполнил ее горячей водой и очень осторожно раздел меня.

– Выброси вещи, Билл, – сказала я.

– Наверное, так и сделаю, – он вновь осмотрел меня. Его губы сжались в тонкую линию.

– Часть синяков от падения с лестницы, часть – от аварии, – пояснила я.

– Если бы Гейб остался в живых, я сам убил бы его, – сказал Билл скорее самому себе. – Я о тебе позабочусь.

Он поднял меня так легко, будто бы я была ребенком, поставил меня в ванну и начал отмывать при помощи полотенца и куска мыла.

– Мои волосы совсем спутались.

– Да. Но, возможно, нам стоит заняться ими утром. Тебе нужно поспать.

Начав с лица, Билл бережно вымыл все мое тело. Вода потемнела от грязи и крови. Он тщательно осмотрел мою руку, убеждаясь, что Эрик извлек из нее все осколки. Затем он опустошил ванну и снова наполнил ее. Я дрожала. На этот раз вода осталась чистой. После того как я во второй раз заговорила о волосах, Билл сдался. Он намочил мои волосы и вылил на них шампунь, старательно промывая спутанные пряди.

Нет ничего приятнее, чем вымыться с головы до ног, лечь в уютную, застеленную свежим бельем постель и закрыть глаза, зная, что можешь уснуть, ни о чем не беспокоясь.

– Расскажи, что произошло с Братством, – сказала я, когда он понес меня в постель. – И не оставляй меня.

Билл устроил меня под простынями и забрался на вторую половину кровати. Он подложил руку под мою голову и пододвинулся ближе. Я осторожно уткнулась лбом в его грудь.

– Когда мы добрались до резиденции, она походила на растревоженный улей, – сказал он. – На парковке было много людей и машин, и они прибывали на... вечеринку?

– Бдение, – пробормотала я, осторожно поворачивая голову, чтобы прижаться к нему теснее.

– Наше появление их потрясло. Почти все вернулись в машину и уехали настолько быстро, насколько позволил транспортный поток. Их лидер Ньюлин попытался не пустить нас в зал... уверен, когда-то в этом здании располагалась церковь... и сказал, что мы сгорим, едва переступив порог, поскольку мы прокляты, – Билл хмыкнул. – Стэн просто отодвинул его в сторону. Мы прошли в церковь в сопровождении Ньюлина и его женщины, и ни один из нас не вспыхнул ярким пламенем. Они ужасно удивились.

– Еще бы, – пробормотала я.

– Барри сказал нам, что почувствовал твое присутствие где-то внизу, ниже уровня земли. И был уверен, что ты упомянула что-то вроде «лестницы». Нас было шестеро – Стэн, Джозеф Веласкес, Изабель и еще пара вампиров, – и нам потребовалось минут шесть, чтобы перебрать все варианты и найти лестницу.

– Что вы сделали с дверью? – На ней были замки, вспомнила я.

– Мы сорвали ее с петель.

– Ох, – не стоило удивляться, что они быстро добились результата.

– Я, разумеется, думал, что ты все еще внизу. Когда мы обнаружили комнату, в которой лежал мертвец с расстегнутыми штанами... – он на секунду замолчал. – Я понял, что ты была в этой комнате. Я чувствовал твой запах в воздухе. От этого человека пахло кровью, твоей кровью, и я нашел другие следы. Я очень волновался.

Я погладила его по плечу. Я чувствовала себя слишком усталой, чтобы двигаться, но это было единственным утешением, которое я могла сейчас предложить.

– Сьюки, – сказал он очень осторожно, – есть что-то, что ты хотела бы мне рассказать?

Я не сразу сообразила, о чем он говорит.

– Нет, – сказала я, зевнув. – Думаю, я рассказала о своих приключениях достаточно подробно.

– Я подумал, ты могла о чем-то умолчать из-за присутствия Эрика.

До меня наконец дошел смысл вопроса. Я поцеловала его грудь над небьющимся сердцем.

– Годфри действительно успел вовремя.

Последовало молчание. Я подняла взгляд, чтобы увидеть лицо Билла, ужесточившееся настолько, что он походил на статую. Темные ресницы выделялись на фоне бледной кожи. Глаза казались бездонными.

– Расскажи, что было дальше, – сказала я.

– Мы прошли дальше, в бомбоубежище, и нашли большую комнату, заполненную едой, оружием и другими припасами. Было очевидно, что в ней обитает вампир.

Я не видела той части подземелья и определенно не планировала вернуться в резиденцию, чтобы осмотреть то, что упустила.

– Мы нашли Фаррела и Хьюго во второй камере.

– Хьюго жив?

– По большей части. – Билл поцеловал меня в лоб. – Ему повезло. Фаррел предпочитает кровь людей чуть помоложе.

– Возможно, поэтому Годфри похитил именно его, когда решил сделать примером для прочих другого грешника.

Билл кивнул.

– Фаррел сказал то же самое. Но он оставался без крови достаточно долго и был голоден во всех смыслах. Если бы не серебряные цепи, Хьюго... пришлось бы плохо. И даже серебро не помешало Фаррелу добраться до его крови.

– Вы выяснили, что Хьюго – предатель?

– Фаррел слышал ваш разговор.

– Как... точно. Вампирский слух. Я сглупила.

– Фаррелу было очень интересно, что ты сделала, чтобы заставить Гейба кричать.

– Ударила его по ушам, – я сложила ладонь чашечкой и показала Биллу.

– Фаррел был в восторге. Гейб был из тех, кто наслаждался властью над прочими. Он подверг Фаррела многим унижениям.

– Фаррелу повезло быть мужчиной, – сказала я. – Где Хьюго теперь?

– В безопасном месте.

– Безопасном для кого?

– Для вампиров. Там, где его не достанут журналисты. Прессе слишком понравится его история.

– Что с ним сделают?

– Это решит Стэн.

– Ты помнишь о сделке, которую мы заключили? Люди, которых раскроют благодаря мне, не должны умереть.

Билл определенно не хотел со мной спорить. Он отвернулся.

– Сьюки, тебе нужно поспать. Поговорим, когда ты проснешься.

– К этому времени Хьюго может умереть.

– Почему тебе не все равно?

– Потому что мы заключили сделку! Я знаю, что Хьюго – ублюдок, и я ненавижу его, но мне его жаль, и я не думаю, что имею право решать, кому жить, кому умирать.

– Сьюки, он будет жив, когда ты проснешься. И после этого мы поговорим.

Я чувствовала, что погружаюсь в сон – как в подводное течение. Сложно было поверить, что на часах было не больше двух часов ночи.

– Спасибо, что пришел за мной.

После паузы Билл сказал:

– Вначале мы не нашли тебя в Братстве – только капли крови и мертвого насильника, – затем оказалось, что ты каким-то неизвестным способом исчезла из больницы...

– М-м-м?

– Я очень-очень за тебя испугался. Никто понятия не имел, где ты можешь быть. На самом деле твое имя пропало из компьютера в тот момент, когда я говорил с медсестрой, которая тебя регистрировала.

Впечатляюще. У перевертышей все было схвачено.

– Возможно, стоит отправить Луне букет, – проговорила я, с трудом выдавливая слова.

Билл поцеловал меня, и больше я ничего не помнила.

Глава 7

С трудом я повернулась на бок и посмотрела на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Еще не рассвело, но времени до рассвета оставалось не так уж много. Билл уже лежал в гробу, крышка была закрыта. Почему я проснулась? Я задумалась.

Было кое-что, что я обязана была сделать. Часть меня удивлялась собственной глупости, но я уже надевала шорты, футболку и босоножки. Когда я бросила взгляд в зеркало, я заметила, что выгляжу еще хуже, чем вчера. Я повернулась к нему спиной и расчесала волосы. К моим изумлению и радости, на столике в гостиной нашлась моя сумочка. Кто-то забрал ее из резиденции Братства. Я убрала в нее пластиковую карточку и, борясь с болью, спустилась в тихий холл.

Барри уже закончил работу, а его сменщик был слишком вышколен, чтобы спрашивать, почему я расхаживаю по отелю с таким видом, будто по мне проехал поезд. Он вызвал для меня такси, и я сказала водителю, куда меня отвезти. Водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

– Может, вам лучше в больницу? – неуверенно предложил он.

– Уже там побывала, – не то чтобы это его убедило.

– Если эти вампиры с вами так обращаются, почему бы вам от них не уйти?

– Со мной все это проделали люди, – сказала я. – Не вампиры.

Мы тронулись с места. Пробок на дороге не было – не в воскресенье перед рассветом. Потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы добраться до того места, откуда я сбежала ночью. Мы остановились на парковке перед резиденцией Братства.

– Подождете меня? – спросила я у водителя. Ему было лет шестьдесят: волосы поседели, одного из передних зубов недоставало. На нем была клетчатая рубашка с кнопками вместо пуговиц.

– Полагаю, что так, – сказал он. Он вынул из-под сиденья роман в мягкой обложке и включил свет, чтобы почитать.

В скупом утреннем свете следов ночных событий почти не было видно. На парковке осталась всего пара автомобилей, очевидно, брошенных из-за произошедшего прошлой ночью. Один из них, вероятно, принадлежал Гейбу. Я задумалась, есть ли у Гейба семья; я надеялась, что нет. Во-первых, такой садист, как он, превратил бы их жизнь в ад, а во-вторых, им всю жизнь придется гадать, что с ним произошло – как и почему он умер. Что Стив и Сара Ньюлин будут делать теперь? Хватит ли оставшихся членов Братства, чтобы продолжить работу? Вероятно, оружие и припасы все еще в церкви. Интересно, они готовились к Апокалипсису?

Из густой тени перед церковью выступила фигура. Годфри. Он все еще был обнажен по пояс и выглядел шестнадцатилетним подростком. Единственным, что противоречило этому образу, были татуировки и взгляд светлых глаз.

– Я пришла наблюдать, – сказала я, когда он приблизился, хотя слово «засвидетельствовать», возможно, подошло бы лучше.

– Почему?

– Я перед тобой в долгу.

– Я злое создание.

– Да, – этого нельзя было отрицать. – Но ты поступил хорошо, когда спас меня от Гейба.

– Убив еще одного человека? Моя совесть не заметит разницы. Их было слишком-слишком много. Но, по крайней мере, я не позволил унизить тебя.

Его тон тронул меня. Небо не успело достаточно посветлеть, и над парковкой все еще горели фонари. В их свете я смотрела в юное – такое юное – лицо.

Неожиданно и неоправданно я зарыдала.

– Как хорошо, – сказал Годфри. Его голос звучал как будто издали. – Кто-то поплачет надо мной. Я не смел этого ожидать.

Он отступил на безопасное расстояние – и вышло солнце.

Когда я вернулась в машину, водитель отложил книгу.

– Там костер горел, что ли? – спросил он. – Мне показалось, что я видел дым. Подумывал о том, чтобы выйти и посмотреть, что происходит.

– Костер прогорел, – сказала я.

Я плакала, пока мы не проехали примерно милю. Затем я припала лбом к стеклу и уставилась на город, выступающий из полутьмы.

Прибыв в отель, я вернулась в комнату. Я стянула шорты, легла на постель и, только подготовившись к долгому бодрствованию, отключилась.

Билл разбудил меня на закате своим любимым способом. Он задрал на мне футболку, и его темные пряди щекотали кожу. Я как будто проснулась, скажем так, на середине пути; его губы касались того, что он называл самой красивой грудью в мире. Он был осторожен, чтобы не задеть меня выпущенными клыками – они свидетельствовали о его возбуждении.

– Ты получишь удовольствие, если я буду очень-очень осторожен? – прошептал он мне на ухо.

– Если ты будешь обращаться со мной так, будто я из стекла, – пробормотала я, зная, что он сможет.

– Но ты не похожа на стеклянную, – сказал он, бережно опуская руку. – Ты теплая. И влажная.

Я ахнула.

– Все хорошо? Тебе не больно? – он слегка усилил нажим.

– Билл. – Я не сказала больше ничего. Я прижалась губами к его губам, и он задал привычный ритм.

– Ляг на бок, – шепнул он. – Я обо всем позабочусь.

Так он и сделал.

– Почему ты наполовину одета? – спросил он позднее. Он поднялся, чтобы взять бутылку с кровью из холодильника и подогреть ее в микроволновке. Учитывая мое состояние, он не взял от меня ни капли.

– Я ездила засвидетельствовать смерть Годфри.

Его глаза вспыхнули.

– Что?

– Годфри встретил рассвет. – Фраза, казавшаяся мне слишком мелодраматичной, легко слетела с губ. Последовало молчание.

– Откуда ты знала, что он это сделает? Откуда ты знала где?

Я пожала плечами – как смогла, с учетом того, что лежала на кровати.

– Я просто подумала, что он будет придерживаться своего изначального плана. Он выглядел очень целеустремленным. И он спас мне жизнь. Это меньшее, что я могла для него сделать.

– Он вел себя храбро?

Я посмотрела Биллу в глаза.

– Очень храбро. Он очень хотел уйти.

Я понятия не имела, о чем Билл думает.

– Мы должны съездить к Стэну, – сказал он. – И рассказать ему.

– Почему мы должны снова встречаться со Стэном? – Если бы я не была взрослой женщиной, я начала бы хныкать. Билл и так посмотрел на меня своим фирменным взглядом.

– Тебе придется рассказать о произошедшем с тобой. Он хочет быть уверенным, что мы выполнили свои обязательства. Кроме того, ты хотела узнать о Хьюго.

Этого хватило, чтобы я нахмурилась. Тело ныло настолько сильно, что мысль о лишней одежде наводила на меня тоску. Я достала длинное бежевое платье без рукавов из мягкого трикотажа и осторожно вдела стопы в босоножки. Билл расчесал мне волосы и вдел в уши серьги, поскольку поднимать руки самостоятельно было неприятно. Еще он решил, что мне нужно надеть золотую цепочку. Я выглядела так, как будто собралась на вечеринку в отделении для жертв домашнего насилия. Билл позвонил на стойку с просьбой подготовить арендованную машину. Я не знала, когда ее поставили в подземный гараж, – я даже не знала, на чье имя она взята. За руль сел Билл. На этот раз я не смотрела в окно. Даллас надоел мне до тошноты.

Когда мы добрались до дома на Грин Вэлли, тот выглядел таким же тихим, как две ночи назад. Но после того, как нас впустили, я поняла, что здание кишит вампирами. Мы прибыли в середине вечеринки в честь возвращения Фаррела, который стоял в гостиной в компании симпатичного юноши лет восемнадцати на вид. Фаррел пил синтетическую кровь первой отрицательной группы, его спутник – колу. Вампир выглядел почти таким же румяным, как человек.

Фаррел никогда не видел меня, поэтому был рад познакомиться. Он был одет в стиле Старого Запада, и, когда он склонился к моей руке, я готова была услышать звон шпор.

– Ты столь хороша, – сказал он громко, помахивая бутылкой с кровью, – что, если бы я мог, я не отрывался бы от тебя неделю. Я знаю, что тебя печалят синяки и ссадины, но они лишь подчеркивают твою красоту.

Я не смогла не рассмеяться. Я не только хромала, как восьмидесятилетняя дама – левая сторона моего лица заплыла.

– Билл Комптон, везучий ты ублюдок, – сказал Фаррел Биллу.

– Я в курсе, – сказал Билл, улыбаясь, пусть и слегка прохладно.

– Она красива и отважна!

– Спасибо, Фаррел. Где Стэн? – Я решила прервать поток похвал. Они не только портили настроение Биллу, но и привлекали нежелательное внимание собеседника Фаррела. Я планировала рассказать всю историю еще раз, но только один раз.

– Он в обеденном зале, – сказал молодой вампир, который привел на допрос бедняжку Бетани в прошлый раз, когда мы здесь были. Похоже, это был Джозеф Веласкес. Он был около пяти футов восьми дюймов ростом, и от испанских предков ему достались смуглая кожа и темные глаза. Природа вампира сделала его взгляд немигающим и без слов говорящим о готовности причинить вред. Он осматривал комнату, готовый отреагировать на угрозу. Я решила, что в гнезде он выступает кем-то вроде начальника безопасности. – Он будет рад увидеть вас обоих.

Я посмотрела по сторонам на всех этих вампиров и изредка встречающихся в толпе людей. Эрика среди них не было. Я задумалась, не вернулся ли он в Шривпорт.

– Где Изабель? – спросила я у Билла, стараясь говорить тихо.

– Изабель наказана, – сказал он так, что я едва расслышала его. Он не хотел говорить об этом слишком громко, и, несмотря на то, что Билл считал это неплохой идеей, я поняла, что лучше умолкнуть. – Она привела в гнездо предателя и должна за это заплатить.

– Но...

– Ч-ш-ш.

Мы вошли в обеденный зал и обнаружили, что народа в нем не меньше, чем в гостиной. Стэн сидел на том же кресле и был одет в те же вещи, что в нашу первую встречу. При нашем появлении он поднялся – это должно было подчеркнуть наш высокий статус.

– Мисс Стакхаус, – сказал он вежливо, с осторожностью пожимая мне руку. – Билл.

Стэн осмотрел меня. Его светло-голубые глаза не упустили ни одной моей ссадины. В стакане у него был виски. Стэн ответственно подходил к своему прикрытию. Наверное, стоит подарить ему на Рождество карманный протектор^[4].

– Пожалуйста, расскажите мне, что произошло с вами вчера. Ничего не упускайте, – сказал Стэн.

Я невольно представила себя Арчи Гудвином, отчитывающимся перед Ниро Вульфом.

– Билл заскучает, – сказала я, надеясь избежать повторения рассказа.

– Билл не против слегка поскучать.

Выбора у меня не было. Я вздохнула и начала с того, как Хьюго забрал меня из «Тихой бухты». Я постаралась не упомянуть в своем рассказе имени Барри, поскольку не знала, как он отнесется к известности среди вампиров Далласа. Я назвала его просто «портье» – хотя, конечно, они смогут вычислить его, если постараются.

Когда я дошла до той части, где Гейб запер Хьюго в камере Фаррела и попытался меня изнасиловать, губы сложились в напряженную ухмылку. Еще немного, и мое лицо перекосилось бы от усилия.

– Почему она улыбается? – спросил Стэн так, будто меня здесь не было.

– Когда она нервничает... – сказал Билл.

– О, – Стэн посмотрел на меня еще внимательнее. Я подняла руки и принялась собирать волосы в хвост. Билл протянул мне резинку, которую достал из кармана, и, чувствуя ощутимый дискомфорт, я сжала пряди так, чтобы обернуть их резинкой трижды.

Когда я рассказала Стэну о помощи, которую мне оказали перевертыши, он наклонился вперед. Он хотел знать о них больше, чем я рассказала, но я не собиралась называть имена. Он серьезно задумался, когда я пояснила, что меня высадили перед отелем. Я не знала, стоит ли упоминать об Эрике. По легенде, он приехал из Калифорнии. В конце концов, я полностью исключила его из своей истории и сказала, что поднялась в номер сама.

После этого я рассказала ему о Годфри.

К моему изумлению, Стэн не с первого раза поверил в смерть Годфри. Он заставил меня повторить историю и, пока я говорила, развернул свое кресло спинкой к нам. Пользуясь тем, что он нас не видит, Билл ободряюще коснулся меня. Когда Стэн вернулся в прежнее положение, он промокал глаза платком, покрытым кровавыми разводами. Оказалось, что вампиры способны плакать – вот только плачут они кровью.

Я плакала, как и Стэн. Годфри веками убивал. Он заслуживал смерти. Я задумалась, скольким людям пришлось сесть в тюрьму за его преступления. Но Годфри помог мне, и он сгибался под тяжелейшим грузом вины и скорби. Я не встречала никого, кто скорбел так же сильно.

– Как храбро и решительно, – сказал Стэн восхищенно. Он совершенно не скорбел, но, казалось, светился от восторга. – Его смерть заставила меня плакать, – он произнес это так, будто его слезы были величайшей наградой. – После того как Билл опознал Годфри, я сделал несколько запросов и выяснил, что он принадлежал к гнезду Сан-Франциско. Его братья и сестры будут опечалены, услышав о его гибели и о том, что он предал Фаррела. Но его храбрость, его верность собственному плану! – Стэн почти задыхался.

У меня болело все тело. Я нащупала в сумочке маленькую баночку с обезболивающим и вытряхнула из нее две таблетки. По одному жесту Стэна молодой вампир принес мне стакан воды, и я сказала:

– Спасибо, – и этим изумила его.

– Спасибо за ваши старания, – коротко сказал Стэн, как будто неожиданно вспомнив о манерах. – Вы выполнили задание, которое вам поручили, и не только. Благодаря вам мы нашли и освободили Фаррела вовремя, и мне жаль, что вы так сильно пострадали.

Звучало так, как будто он велит нам удалиться.

– Прошу прощения, – сказала я, придвигая свой стул к стулу Стэна. Билл двинулся за мной, но я жестом остановила его.

Стэн поднял светлую бровь, проследив за нами.

– Да? Чек придет твоему представителю в Шривпорте, как мы и договаривались. Пожалуйста, отпразднуйте возвращение Фаррела с нами.

– Наше соглашение подразумевало, что вы не станете наказывать людей, чью вину я докажу. Вы обещали передать их полиции, которая доведет дело до суда. Где сейчас Хьюго?

Взгляд Стэна переместился с моего лица на Билла, замершего позади. Казалось, он безмолвно спрашивает Билла, почему он не контролирует меня как подобает.

– Хьюго и Изабель вместе, – загадочно сказал Стэн.

Я совершенно не хотела знать, что это означает. Но я обязана была довести дело до конца.

– Значит, вы не собираетесь соблюдать условия? – сказала я, зная, что для Стэна это прозвучит как вызов.

Гордость вампиров должна войти в поговорки – они все ею отличались, и я этим воспользовалась. Намек на его бесчестность разозлил Стэна, и я едва не отказалась от своих слов, настолько меня напугало выражение его лица. На секунду в нем как будто не осталось ничего человеческого. Губы разомкнулись, обнажая удлинившиеся клыки, и он, ссутулившись, наклонился вперед.

Через секунду он встал и коротким жестом указал, что я должна последовать за ним. Билл помог мне подняться, и мы последовали за Стэном в дальнюю часть дома. В нем было, должно быть, пять или шесть спален, но все двери закрыты. За одной из них определенно занимались сексом. К моей радости, эту дверь мы миновали. Мы поднялись по лестнице, что причинило мне достаточно неудобств. Стэн не оборачивался и не замедлял шаг. Он поднялся наверх с той же скоростью, что шел по коридору. Остановился у двери, которая по виду не отличалась от остальных, отпер ее, отошел и жестом пригласил меня войти.

Я не хотела этого делать. Совсем не хотела. Но мне пришлось. Я сделала шаг вперед и заглянула в комнату.

За исключением темно-синих стен, в комнате не было ничего. Изабель была прикована к одной стене, Хьюго – к другой. Оба были в сознании, и оба обернулись на звук открывшейся двери.

Изабель кивнула мне с таким видом, будто мы встретились в торговом центре. Она была обнажена, за исключением повязок на запястьях и щиколотках, сделанных, чтобы серебро цепей ослабило, но не обожгло ее.

Хьюго тоже был обнажен. Он не мог отвести взгляда от Изабель. Он едва взглянул на меня, прежде чем снова уставиться на нее. Я постаралась не смутиться – это было бы глупо, – но я впервые во взрослой жизни видела обнаженного мужчину, который не был Биллом.

Стэн сказал:

– Она не может укусить его, хотя голодна. Он не может заняться с ней сексом, хотя одержим ею. Их наказание будет длиться месяцами. Что случилось бы с Хьюго в человеческом суде?

Я задумалась. Что незаконного Хьюго сделал?

Он обманул вампиров и получил разрешение появляться у них под предлогом встреч с Изабель. Он любил ее, но предал ее товарищей. Хм. Это не противоречит законам.

– Он установил жучок в столовой, – сказала я. По-моему, за это предусматривалось наказание. Или нет?

– Как долго он просидел бы в тюрьме? – спросил Стэн.

Хороший вопрос. Наверное, недолго. Присяжные-люди могли решить, что прослушка вампирского гнезда вполне оправдана. Я вздохнула, и Стэн счел это ответом.

– В чем еще Хьюго можно обвинить? – спросил он.

– Он заманил меня на территорию Братства... но это не нарушает закон. Он... ну, он...

– Именно.

Хьюго не сводил безумного взгляда с Изабель.

Он был виновником и соучастником зла, таким же, как Годфри.

– Сколько вы их здесь продержите? – спросила я.

Стэн пожал плечами.

– Три или четыре месяца. Мы будем кормить Хьюго. Но не Изабель.

– И что потом?

– Вначале мы отпустим его. И дадим фору в один день.

Ладонь Билла сжалась на моем запястье. Он не хотел, чтобы я продолжала спрашивать.

Изабель посмотрела на меня и кивнула. Она как будто говорила, что считает наказание справедливым.

– Ладно, – сказала я, выставив вперед раскрытые ладони. – Ладно.

Я повернулась и медленно, аккуратно пошла вниз по лестнице.

Я не чувствовала себя уверенно, но даже ради спасения жизни не смогла бы сообразить, что могла сделать иначе. Чем дольше я об этом думала, тем меньше понимала. Я не привыкла решать моральные дилеммы. Существовали правильные и неправильные вещи, и только.

Что ж. Оказывается, существовала «серая зона». В нее попадали вполне конкретные вещи: наши с Биллом отношения или слова о том, что Арлин идет новое платье, которое на самом деле ей совершенно не подходило. Кстати, я не могла выйти за Билла замуж. Это считалось незаконным. Но он и не предлагал.

Мои мысли вращались вокруг несчастных влюбленных в спальне на втором этаже. Удивительно, но я сочувствовала Изабель куда больше, чем Хьюго. Он, в конце концов, осознанно творил зло, а Изабель просто упустила его из виду.

У меня было достаточно времени, чтобы предаться бесполезным размышлениям, потому что Билл отлично проводил время на вечеринке. Я была всего на паре вечеринок, где веселились и вампиры, и люди – несмотря на то что существование вампиров узаконили почти два года назад, наблюдать за ними было странно. Открыто пить из людей было запрещено, и я могла точно сказать, что в штаб-квартире вампиров Далласа этот закон соблюдался. Время от времени я видела, как парочки удалялись наверх, но все люди возвращались живыми и в хорошем настроении. Я знала, потому что наблюдала за ними.

Билл провел среди людей столько времени, что теперь получал искреннее удовольствие от общения с другими вампирами. Он разговаривал то с тем, то с этим, то обмениваясь воспоминаниями о Чикаго двадцатых годов, то обсуждая инвестиционные перспективы принадлежащих вампирам предприятий по всему миру. Мне было так плохо, что я не возражала против того, чтобы сидеть на мягком диване и наблюдать, потягивая из бокала коктейль «Отвертка». Обязанности бармена исполнял приятный молодой человек, и мы перебросились парой фраз. Мне следовало наслаждаться возможностью отдохнуть от обслуживания столиков в баре Сэма, но я с радостью оделась бы в форму и побежала принимать заказы. Я не привыкла к крупным изменениям в распорядке.

Рядом со мной на диван плюхнулась девушка, на вид чуть младше меня. Оказалось, что она встречается с вампиром, отвечающим за безопасность, Джозефом Веласкесом. Он побывал в резиденции Братства прошлой ночью вместе с Биллом. Девушку звали Труди Пфайффер. Труди собирала волосы в темно-красные шипы, носила пирсинг в носу и языке и делала жуткий макияж, включавший черную помаду. Она с гордостью сказала, что оттенок называется «Могильная гниль». Джинсы сидели так низко, что я боялась представить, как Труди поднимается или спускается по лестнице. Возможно, она выбрала их, потому что хотела похвастаться кольцом в пупке. Трикотажный топ был очень коротким. Наряд, который был на мне в ночь встречи с менадой, бледнел по сравнению с одеждой Труди – та не оставляла простора воображению.

Но, стоило начать разговор, она перестала казаться настолько странной. Труди училась в колледже. Не прибегая к погружению в ее мысли, я выяснила, что, встречаясь с Джозефом, она машет красной тряпкой перед быком. В роли быка выступали ее родители.

– Они предпочли бы, чтобы я встречалась с чернокожим, – сказала она гордо.

Я сделала вид, что впечатлена.

– Они терпеть не могут запах мертвечины, да?

– Точно, – она несколько раз кивнула и повела пальцами с накрашенными черным лаком ногтями. Она пила мексиканское пиво. – Мама всегда спрашивает, почему я не выбрала кого-то живого.

Мы засмеялись.

– Ну, как у вас с Биллом? – Она подвигала бровями, намекая на серьезность вопроса.

– Ты о том...

– Как он в постели? Джозеф просто невероятный.

Я не могла сказать, что удивлена, но я почувствовала смятение. Я на минуту задумалась.

– Я за тебя рада, – сказала я наконец. Если бы передо мной сидела Арлин, я могла бы улыбнуться и подмигнуть, но не собиралась обсуждать свою сексуальную жизнь с незнакомкой. И слышать о ее отношениях с Джозефом я тоже не хотела.

Труди поднялась, чтобы взять еще пива, и заболталась с барменом. Я закрыла глаза, чувствуя смесь усталости и облегчения. Диван рядом со мной просел. Я посмотрела на нового соседа из-под ресниц и обнаружила, что это Эрик. Изумительно.

– Как ты? – спросил он.

– Лучше, чем выгляжу, – я соврала.

– Ты видела Хьюго и Изабель.

– Да, – я посмотрела на сложенные на коленях руки.

– Ты считаешь, Стэн поступает правильно?

Я подумала, что Эрик пытается меня спровоцировать.

– В некотором роде, да, – сказала я. – Если Стэн сдержит слово.

– Надеюсь, ты ему этого не сказала. – Эрик посмеивался надо мной.

– Нет. По крайней мере, не этими словами. Вы все такие гордые.

Он выглядел удивленным.

– Возможно, ты права.

– Ты приехал, чтобы присмотреть за мной?

– В Даллас?

Я кивнула.

– Да, – он пожал плечами. На нем была рубашка с красивым сине-коричневым узором, и это движение сделало его еще массивнее. – Мы впервые сдали тебя в аренду. Я хотел убедиться, что все пройдет хорошо, не объявляя о своем присутствии официально.

– Думаешь, Стэн знает, кто ты?

Он заинтересовался этой мыслью.

– Это вероятно, – сказал он наконец. – Возможно, на моем месте он поступил бы так же.

– Скажи, что сделал выводы и решил отстать от нас с Биллом. И позволить мне жить спокойно, – попросила я.

– Нет. Ты слишком полезна, – сказал он. – Кроме того, я думаю, что, чем чаще мы будем встречаться, тем лучше ты станешь ко мне относиться.

– Пристал, как пиявка.

Он засмеялся, но в его взгляде, остановившемся на мне, не было ничего, кроме расчета. Черт.

– Ты выглядишь особенно манящей в платье и без белья, – сказал Эрик. – Если ты уйдешь от Билла и добровольно начнешь отношения со мной, ему придется это принять.

– Я не собираюсь этого делать, – сказала я и почувствовала что-то важное самым краем сознания.

Эрик начал что-то мне говорить, но я прижала ладонь к его губам. Я повернула голову вначале в одну, затем в другую сторону, пытаясь услышать как можно больше – если можно так сказать.

– Помоги подняться, – сказала я.

Без лишних слов Эрик встал и бережно поставил меня на ноги. Я чувствовала, что хмурюсь.

Они были везде. Они окружили дом.

Их мысли были сосредоточены на одном. Если бы Труди не болтала так много, я могла бы почувствовать их приближение.

– Эрик, – сказала я, пытаясь поймать как можно больше чужих мыслей, слыша обратный отсчет.

О Боже!

– На пол! – заорала я во весь голос.

Вампиры повиновались. Поэтому, когда члены Братства открыли огонь, первыми погибли люди.

Глава 8

В ярде от меня лежала Труди, убитая выстрелом из дробовика.

Выкрашенные в темно-красный волосы приобрели иной оттенок. Взгляд широко распахнутых глаз остановился на мне. Чак, бармен, избежал той же участи, спрятавшись за барной стойкой.

Эрик лежал на мне. Учитывая все мои синяки и ссадины, мне было больно. Я попыталась спихнуть его и в этот момент поняла: если пуля попадет в него, он, скорее всего, выживет, а я – нет. Поэтому я осталась лежать под ним, пережидая те жуткие минуты, когда в загородный особняк снова и снова стреляли из дробовиков, винтовок и пистолетов.

Я инстинктивно зажмурилась. Звенело лопнувшее стекло, рычали вампиры, кричали люди. Шум был оглушительным, как и множество мыслей, накативших на меня волной. Когда они стихли, я подняла взгляд на Эрика. К моему изумлению, он был в восторге. Он улыбался мне.

– Я знал, что рано или поздно окажусь на тебе, – сказал он.

– Ты пытаешься разозлить меня, чтобы я перестала бояться?

– Нет, просто пользуюсь возможностью.

Я заворочалась, пытаясь вылезти из-под него, и он сказал:

– Сделай так еще раз. Ощущения фантастические.

– Эрик, девушка, с которой я только что говорила, лежит в трех футах от нас, и у нее отсутствует полголовы.

– Сьюки, – сказал он с неожиданной серьезностью, – я мертв несколько сотен лет. Я привык. И она еще жива. В ней есть искра. Хочешь, чтобы я ее вернул?

Я потеряла дар речи. Как я могла принять подобное решение?

И, пока я думала об этом, он сказал:

– Теперь – все.

Я уставилась на него. Нас окружила полная тишина. Единственным во всем доме звуком были всхлипы раненого юноши, приятеля Фаррела, который прижимал обе руки к сочащемуся кровью бедру. Снаружи доносился шум моторов: машины отъезжали от дома и уносились прочь по тихим пригородным улицам. Нападение закончилось. Мне трудно было дышать, и я не понимала, что делать дальше. Было ведь что-то, что я могла бы сделать, так?

Я никогда не видела чего-то настолько похожего на войну вблизи.

Зал заполнили стоны выживших и яростный рык вампиров. Клочья мягкой обивки диванов и кресел висели в воздухе, как снежная взвесь. Осколки стекла усыпали пол. В разбитое окно влетел порыв прохладного ночного ветра. Некоторые вампиры успели подняться и броситься в погоню. Я заметила, что Джозеф Веласкес был среди них.

– Ну, больше у меня нет оправдания. – Эрик выдохнул сухой смешок и, поднявшись, осмотрел свою одежду. – Мне приходится выкидывать рубашки после общения с тобой.

– Черт, Эрик, – я поспешно поднялась на корточки. – У тебя кровь. Ты ранен. Билл! Билл!

Волосы рассыпались по плечам; я принялась оглядываться по сторонам и звать его по имени. В последний раз я видела его, когда он разговаривал с темноволосой вампиршей с залысинами у висков. Мне она напомнила Снежную Королеву. Теперь, приподнявшись, я заметила, что она лежит возле окна. Что-то торчало из ее груди. Кто-то из стрелков попал в оконное стекло, и осколки полетели в комнату. Один из них пронзил ее грудь насквозь... и убил.

Билла я не увидела ни среди живых, ни среди мертвых.

Эрик стащил с себя вымокшую в крови рубашку и осмотрел плечо.

– Пуля осталась в ране, Сьюки, – проговорил он, стискивая зубы. – Высоси ее.

– Что? – я уставилась на него.

– Если ты ее не высосешь, она останется у меня в плече, когда рана заживет. Если тебе так страшно, найди нож и вырежи.

– Я не смогу это сделать, – в моей крошечной сумке лежал перочинный нож, но я понятия не имела, где она находится, и не могла сосредоточиться на поисках.

Он оскалился.

– Я получил пулю, прикрывая тебя. Давай, ты справишься. Ты не из робких.

Я заставила себя сдержать дрожь. Стерла с плеча потеки крови его же рубашкой. Кровотечение замедлилось, и при взгляде на рану я разглядела пулю. Если бы я носила длинные ногти... как Труди... я смогла бы ее вытащить, но мои пальцы были короткими, а ногти – остриженными. Я тяжело вздохнула.

Присказка про пойманную зубами пулю приобрела новое значение. Я наклонилась к плечу Эрика. Он застонал, когда я прижалась губами к ране, и я почувствовала, что пуля оказалась у меня во рту. Он был прав. Ковер был испачкан сильнее некуда, и я, хоть и чувствовала себя по-дурацки, выплюнула и пулю, и большую часть попавшей в рот крови. Но несколько капель все равно пришлось проглотить – пусть и против собственной воли. Плечо Эрика уже заживало.

– Весь дом залит кровью, – прошептал он.

– Ну да, – сказала я, поднимая взгляд. – Это – самое мерзкое...

– И губы у тебя в крови. – Он обхватил мое лицо обеими ладонями и поцеловал меня.

Сложно не ответить, когда тебя целует мастер своего дела. И, может быть, если бы я не волновалась за Билла, я бы позволила себе получить от поцелуя удовольствие... настоящее удовольствие. Будем честны, вид мертвых тел оказывал странный эффект – мне хотелось почувствовать себя живой. Вампиры не были живыми, но и они, как оказалось, испытывали то же самое. К тому же кровь, залившая комнату, подогревала их возбуждение.

Но вспышка насилия повергла меня в шок, и я волновалась за Билла – и, после долгого жаркого мгновения, когда я не помнила ни о чем ужасном, я отстранилась. Губы Эрика были испачканы в крови. Он медленно облизнул их.

– Пойди поищи Билла, – сказал он напряженно.

Я снова посмотрела на его плечо и поняла, что рана успела закрыться. Я подняла вымазанную в крови пулю и завернула ее в обрывок рубашки Эрика. В этот момент мне показалось, что из нее выйдет неплохой сувенир. Не знаю, о чем я думала. На полу все еще лежали раненые и мертвые, но большая часть выживших уже получили помощь от других людей или пары вампиров, не присоединившихся к погоне.

Вдали звучали сирены.

Красивая входная дверь разлетелась в щепки. Я обошла ее по дуге, опасаясь, что во дворе остался какой-то одинокий мститель, но ничего не произошло. Я осмотрелась.

– Билл? – позвала я. – Ты в порядке?

Он вернулся ко мне, раскрасневшийся и почти радостный.

– Билл, – сказала я, чувствуя себя злой, мрачной и разбитой. Меня затопило смесью глухого ужаса и глубокого разочарования.

Билл замедлил шаг.

– Они стреляли в нас. Они убили некоторых из нас, – сказал он. Его клыки блестели, и он почти сиял от возбуждения.

– Ты сам кого-то убил.

– Я защищал нас.

– Ты мстил.

В этот момент я очень четко понимала разницу, но Билл – Билл выглядел озадаченным.

– Ты даже не посмотрел, в порядке ли я, – сказала я. Он был вампиром. Всего лишь вампиром. Тигры не меняют окраса. Старого пса не обучить новым трюкам. Я вспомнила каждое предупреждение, которое слышала дома.

Я повернулась к нему спиной и вернулась в дом, не обращая внимания на потеки крови, хаос и грязь. Я не понимала, что вижу перед собой – только неделю спустя ко мне вернулись воспоминания об осколках раздробленных черепов и крови, льющейся из разорванных артерий. В тот момент я думала только о своей сумке. Я нашла ее во втором месте, которое проверила. Билл помогал раненым, потому что не хотел говорить со мной, и я покинула этот дом, подошла ко взятой в аренду машине и, вопреки волнению, села за руль. Оставаться в этом доме было страшнее, чем ехать по переполненным машинами улицам. Я завернула за угол ровно в тот момент, когда на место прибыли полицейские.

Проехав несколько кварталов, я припарковалась перед библиотекой и достала из бардачка карту. Мне пришлось изучать ее в два раза дольше, чем обычно – от шока я едва соображала, – но все же я поняла, как добраться до аэропорта.

Именно туда я и направлялась. Я последовала указателям с надписью «Аренда машин», припарковалась, оставила ключи в машине и ушла. Я купила билет на следующий рейс до Шривпорта – до вылета оставалось меньше часа. Я возблагодарила Господа за существование кредитных карт.

Я никогда не пользовалась телефонами-автоматами, но пары минут хватило, чтобы разобраться. Мне повезло застать Джейсона дома, и он пообещал встретить меня в аэропорту.

Дома в своей постели я оказалась рано утром.

Заплакать я не могла еще целый день.

Глава 9

Мы с Биллом и раньше ссорились. Я и раньше срывалась: уставала от того, к чему приходилось привыкать, боялась, что погружаюсь в вампирскую тему слишком глубоко. Иногда мне просто хотелось побыть среди людей.

Последние недели три я занималась именно этим. Я не звонила Биллу, он не звонил мне. Я знала, что он вернулся из Далласа, потому что он доставил чемодан к моему крыльцу. Распаковав его, я обнаружила в боковом кармане черный бархатный футляр. Хотелось бы мне сказать, что я удержалась и не стала в него заглядывать, но это было бы ложью. В футляре лежали серьги с топазами и записка: «Они пойдут к коричневому платью». Он имел в виду трикотажное платье, в котором я пришла на вечеринку в резиденции вампиров. Я показала записке язык. Днем я съездила к дому Билла и оставила футляр в его почтовом ящике. Он наконец-то сделал мне подарок, а я взяла – и вернула его.

Я даже не пыталась обдумать произошедшее. Я решила, что мне нужно проветрить голову, и тогда решение придет само собой.

Я читала газеты. Вампиры Далласа и их соратники из людей стали кем-то вроде мучеников – Стэна это наверняка устраивало. Журналисты вылепили из «Полуночной резни в Далласе» идеальный пример преступления на почве ненависти. Общество давило на официальные структуры, вынуждая принимать законы, которые в ином случае не стали бы даже обсуждать – теперь они помогали людям почувствовать себя лучше. Закон о государственной защите собственности вампиров, закон, который позволял вампирам выдвигаться на некоторые должности – правда, пока никто не думал о вампире в Сенате или в Конгрессе. Кое-кто даже предлагал назначить вампира на должность палача. В конце концов, цитируя сенатора Гарза, «Смерть от укуса вампира, по крайней мере, безболезненна; вампир же, в свою очередь, получит возможность насытиться».

Я могла бы разочаровать сенатора. Укус вампира доставлял удовольствие только если этого хотел вампир. Если вампир забывал зачаровать партнера, серьезные укусы – в отличие от ласк, – были чертовски болезненными.

Я задумалась, не был ли сенатор Гарза родственником Луны, но Сэм объяснил, что среди американцев мексиканского происхождения фамилия Гарза распространена так же, как Смит среди американцев английского происхождения.

Сэм не спрашивал, с чем связан мой интерес. Из-за этого я чувствовала себя заброшенной. Я привыкла быть важной для Сэма, но сейчас он был слишком занят как на работе, так и после нее. Арлин предположила, что он с кем-то встречается – впервые на нашей с ней памяти. Кем бы его девушка ни была, нам так и не удалось ее увидеть, что само по себе было странно. Я попыталась рассказать ему о перевертышах Далласа, но он только улыбнулся и нашел повод прекратить разговор.

Как-то раз Джейсон заехал ко мне на обед. Без бабушки все было иначе – к обеду она готовила множество разных блюд, а к ужину мы просто нарезали себе бутерброды. Тогда Джейсон приезжал к нам достаточно часто и отдавал должное кулинарным талантам бабушки. Я сообразила пару бутербродов с мясом и картофельный салат – Джейсон так и не узнал, что я купила его в магазине, – и разлила по чашкам персиковый чай.

– Что у вас с Биллом случилось? – прямо спросил он, расправившись с едой. По дороге из аэропорта он старательно обходил вопрос молчанием.

– Я разозлилась на него, – сказала я.

– Почему?

– Он нарушил обещание, которое дал мне, – сказала я. Джейсон пытался вести себя как настоящий старший брат, и мне следовало не злиться, а принимать его заботу. Не в первый раз я подумала, что у меня взрывной характер. В определенных обстоятельствах. Я взяла себя в руки, чтобы слышать только то, что Джейсон говорит вслух.

– Его видели в Монро.

Я сделала глубокий вдох.

– С кем-то другим?

– Да.

– С кем?

– Ты не поверишь. С Порцией Бельфлер.

Я удивилась бы меньше, даже если бы Джейсон сказал, что Билл встречался с Хиллари Клинтон – хоть Билл и был демократом. Я уставилась на брата так, будто он внезапно объявил себя сатаной. Нас с Порцией объединяли только место рождения, длинные волосы и женский пол.

– Что ж, – сказала я ровно. – Не знаю, плакать или смеяться. Что ты об этом думаешь?

Если кто-то и разбирался в отношениях между мужчинами и женщинами, это Джейсон. По крайней мере, он мог объяснить мужскую точку зрения.

– Она – твоя противоположность, – сказал он с непритворной серьезностью. – Во всем, что приходит в голову. Она очень образованна, происходит из... скажем так, аристократической семьи и работает адвокатом. К тому же ее брат – коп. Они ходят в оперу и все такое.

На глаза навернулись слезы. Я бы тоже сходила в оперу с Биллом, если бы он меня пригласил.

– С другой стороны, ты умная, симпатичная и способна примириться с его штучками. – Я не была уверена в том, что Джейсон имеет в виду под «штучками», и на самом деле предпочла бы не спрашивать. – Но мы точно не аристократы. Ты работаешь в баре, твой брат – в ремонтной бригаде. – Джейсон криво улыбнулся.

– Мы живем здесь столько же, сколько Бельфлеры, – сказала я, стараясь не выглядеть слишком хмурой.

– Ты это знаешь, я это знаю. И Билл это знает, потому что он – из первых поселенцев, – тоже правда.

– Что происходит с делом против Энди? – спросила я.

– Ему пока не предъявляют обвинений, но в городе полно слухов насчет этих секс-вечеринок. Лафайет был в восторге от приглашения и растрепал о нем каждому, кто готов был послушать. Говорят, от участников требовалось держать язык за зубами, и Лафайет пострадал из-за своего длинного языка.

– А что об этом всем думаешь ты?

– Я думаю, если бы кто-то устраивал в Бон-Темпсе секс-вечеринку, я был бы на нее приглашен, – сказал он с убийственной серьезностью.

– Ты прав, – сказала я, вновь удивленная тем, насколько разумным Джейсон может быть. – Ты был бы первым в списке гостей.

Почему я не подумала об этом раньше? Джейсон имел репутацию парня, который согрел много постелей. К тому же он был очень красивым и не состоял в браке.

– Единственное, что приходит мне в голову... – медленно проговорила я. – У Лафайета были необычные сексуальные предпочтения, которые он не скрывал.

– И?

– И, возможно, на эти вечеринки приглашают только тех, кто не будет против этого возражать.

– Возможно, ты и права, – сказал Джейсон.

– Ну да, мистер ханжа.

Джейсон улыбнулся и пожал плечами.

– У всех свои недостатки, – сказал он. – К тому же, ты знаешь, у нас с Лиз все довольно серьезно. Думаю, все знают, что Лиз и салфеткой не поделится, не говоря уж о парне.

Он был прав. Семья Лиз возвела принцип «Не одалживай» в абсолют.

– Ты тот еще фрукт, братишка, – сказала я, переводя разговор с Лиз и ее родни на самого Джейсона. – Есть много людей, которые хуже извращенцев.

– Например?

– Воры, предатели, убийцы, насильники...

– Ладно-ладно, я понял твою мысль.

– Надеюсь, – сказала я. Разница между нами меня печалила. Но я все равно любила Джейсона: у меня не осталось никого, кроме него.

Я увидела Билла и Порцию тем же вечером. Они проезжали по Клейборн-стрит в машине Билла. Порция повернула голову к нему, о чем-то рассказывая, но Билл смотрел прямо перед собой. Его лицо ничего не выражало – по крайней мере, так мне показалось. Меня они не увидели. Я выходила из отделения банка, в который зашла по пути на работу.

Одно дело – слышать об их отношениях, другое – увидеть их вместе. Я почувствовала, как меня переполняет ярость. Мне показалось, что теперь я понимаю реакцию Билла на гибель друзей. Я хотела кого-нибудь убить – просто не понимала кого.

Тем вечером Энди был в баре. Он сидел за столиком, который обслуживала Арлин. Я была этому рада, потому что выглядел Энди паршиво. Он был небрит, одежда на нем – измята. Перед тем, как уйти из бара, он подошел ко мне. От него разило алкоголем.

– Забери его, – он почти хрипел от ярости. – Забери своего гребаного вампира, и пусть он отстанет от моей сестры.

Я не знала, что сказать Энди Бельфлеру. Я просто смотрела на него, пока он не убрался из бара. Мне подумалось, что сейчас мало кто удивился бы истории с трупом в его машине так же, как пару недель назад.

Следующей ночью у меня был выходной. Напряжение немного спало. Была пятница, и я почувствовала, что устала от одиночества. Я решила, что схожу на футбольный матч местных старшеклассников. Это было распространенным в Бон-Темпсе развлечением – пятничную игру обсасывали со всех сторон во всех магазинах до вечера понедельника. Запись крутили по местному каналу дважды, а многообещающие игроки становились кем-то вроде знаменитостей.

На игру нельзя было прийти растрепанной. Я собрала верхнюю часть волос в хвост, а остальные завила. Тугие кудряшки рассыпались по моим плечам. Синяки успели сойти. Я накрасилась по всем правилам – использовала даже карандаш для губ. Я надела черные трикотажные брюки и красно-черный пуловер. Еще на мне были черные кожаные ботинки и золотые серьги в виде колец, и я повязала поверх резинки красно-черный галстук – угадайте форменные цвета нашей школы.

– Вполне неплохо, – сказала я, глядя на себя в зеркало. – Вполне, черт побери, неплохо.

Я накинула черную кожаную куртку, взяла сумку и поехала в город.

На стадионе было полно знакомых. Меня поприветствовало человек десять, еще столько же сказали, как хорошо я выгляжу, но... я чувствовала себя ужасно. Едва осознав это, я растянула губы в улыбке и осмотрелась, разыскивая свободное место.

– Сьюки! Сьюки! – Тара Торнтон, одна из моих немногих школьных подруг, позвала меня с верхнего ряда. Она изо всех сил махала рукой, и я, улыбнувшись, начала подниматься к ней, по пути продолжая здороваться со знакомыми. Среди них были Майк Спенсер, владелец похоронного дома, одетый в среднезападном стиле, хорошая подруга моей бабушки, Максин Фортенберри, и ее внук Хойт, который приятельствовал с Джейсоном. Еще я заметила Сида Мэтта Ланкастера, пожилого адвоката, устроившегося рядом с женой.

Тара сидела рядом со своим женихом Бенедиктом Талли, которого, к сожалению, так и не перестали звать Эггсом. С ними сидел лучший друг Бенедикта, ДжейБи дю Рон, и от его вида у меня начали подниматься настроение и просыпаться подавленное либидо. ДжейБи как будто сошел с обложки дамского романа – таким он был красивым. К сожалению, как я успела выяснить за пару наших свиданий, мозгов у него не было совсем. Рядом с ним мне не приходилось защищаться от посторонних мыслей – ДжейБи попросту ни о чем не думал.

– Привет. Как у вас дела?

– Отлично! – сказала Тара, улыбаясь, как во время вечеринки. – Что насчет тебя? Мы тысячу лет не виделись!

Ее темные волосы были подстрижены «под пажа», а губы она накрасила так ярко, что от них можно было бы прикурить. Одета она была в черное и белое, но на шее болтался красный шарф – видимо, для поддержания командного духа. Они с Эггсом пили из одного бумажного стаканчика, купленного около стадиона. Со своего места я чувствовала запах бурбона.

– Подвинься, ДжейБи, и дай мне сесть с тобой, – сказала я, улыбнувшись вместо ответа.

– Конечно, Сьюки, – сказал он.

Похоже, он был рад меня видеть. Это было частью его шарма, наравне с идеальной улыбкой, абсолютно прямым носом и мужественным, но привлекательным лицом – его хотелось ласково потрепать по щеке. Еще у него были широкие плечи и тонкая талия. Ну, уже не такая тонкая, как раньше, но ДжейБи, в конце концов, был человеком. Я устроилась между ДжейБи и Эггсом – тот повернулся ко мне с небрежной улыбкой:

– Хочешь выпить, Сьюки?

Мне не очень-то нравилось пить, потому что я регулярно видела пьяных.

– Нет, спасибо, – сказала я. – Как ты поживаешь, Эггс?

– Неплохо, – сказал он, подумав. Он выпил больше, чем Тара. Он выпил слишком много.

Мы болтали об общих друзьях и знакомых до кик-оффа^[5]. После него главной и единственной темой для разговора стала игра. Точнее, Игра, потому что каждая из них вошла в коллективную память жителей Бон-Темпса: ее не уставали сравнивать с предыдущими, а новых игроков – со старыми. С тех пор как я научилась удерживать свои щиты при таком скоплении народа, подобные события начали приносить мне удовольствие. Теперь, по крайней мере, я могла притвориться, что люди верят в то, о чем говорят.

ДжейБи придвигался ближе и ближе, попутно осыпая меня комплиментами насчет волос и фигуры. В детстве мать ДжейБи сказала ему, что польщенная женщина – счастливая женщина, и эта простая философия время от времени ему помогала.

– Ты помнишь того доктора из больницы, Сьюки? – неожиданно спросил он, когда началась вторая четверть.

– Да. Доктор Соннтаг. Вдова. – Для вдовы она была очень молодой. Для доктора, в общем, тоже. Я познакомила их с ДжейБи.

– Мы какое-то время встречались. Мы с доктором, – сказал он почти удивленно.

– Это же здорово, – по крайней мере, я на это надеялась. Доктор Соннтаг знала, как воспользоваться тем, что ДжейБи мог предложить, а ему... ему нужен был кто-то, кто о нем позаботится.

– Но потом ее перевели назад в Батон-Руж, – сказал он мне. Он выглядел слегка растерянным. – Наверное, я по ней скучаю. – Наша маленькая больница принадлежала к большой сети, и врачи неотложной помощи не задерживались в ней дольше, чем месяца на четыре. Рука ДжейБи сжалась на моем плече, и он сказал: – Но я всегда рад повидаться с тобой.

Благослови его Господь.

– ДжейБи, ты ведь можешь съездить к ней в Батон-Руж, – предложила я. – Почему бы и нет?

– Она доктор. Она всегда занята.

– Она выкроит для тебя время.

– Ты думаешь?

– Она ведь не дура, – сказала я.

– Может, я так и сделаю. Я с ней недавно поболтал по телефону. Она сказала, что скучает по мне.

– Ничего себе намек.

– Ты думаешь?

– Я уверена.

Он слегка ожил.

– Тогда я завтра съезжу в Батон-Руж, – он поцеловал меня в щеку. – Ты всегда меня выручаешь, Сьюки.

– Взаимно, ДжейБи, – я быстро чмокнула его в губы и заметила, как Билл сверлит меня взглядом.

Они с Порцией сидели в соседней секции, почти у самого поля. Он обернулся и смотрел на меня. Даже если бы я хотела без слов послать его к черту, лучше у меня бы не получилось. Но я не хотела.

Я хотела его.

Я отвела взгляд и улыбнулась ДжейБи, но все это время я хотела встретиться с Биллом под трибунами и заняться с ним сексом на этом самом месте. Я хотела, чтобы он сдернул с меня брюки и пристроился сзади. Я хотела, чтобы он заставил меня стонать.

Собственные желания заставили меня растеряться. Я чувствовала, как лицо темнеет от румянца. Притворная улыбка сползла с моего лица.

Через минуту я смогла убедить себя, что это почти смешно. Меня воспитывали настолько традиционно, насколько позволяла моя особенность. С учетом того, что я читала чужие мысли, часто не контролируя эту свою особенность, многие вещи я узнала слишком рано. Сама идея секса всегда казалась мне довольно интересной, хотя из-за той же особенности я узнала слишком много теории, чтобы стремиться к практике. В конце концов, трудно увлечься процессом, если знаешь, что твой партнер представляет на твоем месте, например, Тару Торнтон, надеется, что ты не забыла презервативы, или критикует твою фигуру. Для того, чтобы секс был приятным, нужно сосредоточиться на том, что партнер делает, не отвлекаясь на то, о чем он думает.

С Биллом я ни на что не отвлекалась. Он был таким опытным, таким мягким и так старался сделать все правильно... Оказалось, я стала зависимой – почти такой же, как Хьюго.

Остаток игры я улыбалась и кивала, когда это казалось необходимым, пытаясь не смотреть вниз и налево. После шоу, устроенного в перерыве, я обнаружила, что не услышала ни единой сыгранной музыкантами песни. Сольное выступление двоюродной сестры Тары я тоже пропустила. Когда матч закончился – «Соколы Бон-Темпса» победили со счетом 28:18 – и народ потянулся на парковку, я согласилась подвезти ДжейБи до дома. К тому времени Эггс успел слегка протрезветь, и я была уверена, что они с Тарой будут в порядке; но заметив, что за руль садится Тара, я почувствовала некоторое облегчение.

ДжейБи жил неподалеку от центра, в доме на две семьи. Он очень мило предложил мне зайти, но я сказала, что должна вернуться домой. На прощание я крепко его обняла и еще раз посоветовала позвонить доктору Соннтаг. Как ее зовут, я так и не узнала.

Он сказал, что так и сделает, но с ДжейБи нельзя было быть уверенной.

Потом мне понадобилось остановиться на единственной работающей допоздна заправке, и я зацепилась языками с Дерриком, двоюродным братом Арлин – никому, кроме него, не хватало смелости брать ночные смены, так что домой я попала позже, чем планировала.

Когда я открыла дверь, Билл вышел мне навстречу из темноты. Не сказав ни слова, он схватил меня за руку, развернул к себе и поцеловал. Минуту он прижимал меня к двери всем телом, сводя с ума ритмичными движениями. Одной рукой я потянулась к замку и наконец заперла дверь. Мы добрались до гостиной, и он развернул меня к дивану. Я оперлась на него руками и, как я и представляла, Билл сорвал с меня штаны.

Я хрипло застонала – не знала, что я на подобное способна. Билл издавал настолько же животные звуки. Я не могла сказать ни слова. Его рука пролезла под мой пуловер; Билл разорвал мой лифчик надвое. Он был беспощаден. Я едва не потеряла сознание от силы оргазма, но Билл прорычал:

– Нет, – и продолжил двигаться, ускоряя толчки до тех пор, пока я не начала хныкать. Тут Билл сорвал с меня пуловер и вонзил зубы в мое плечо. Он издал глубокий, почти жуткий звук и через долгую секунду все было кончено.

Я дрожала так, будто пробежала марафон. Не заботясь о том, чтобы привести одежду в порядок, Билл развернул меня лицом к себе и, наклонив голову к моему плечу, принялся зализывать ранку. Когда она перестала кровоточить и начала зарастать, он медленно снял с меня остатки одежды, целуя меня внизу и наверху.

– Ты пахнешь им, – иных объяснений не последовало. Он продолжил собирать с меня чужой запах и заменять его своим.

Мы добрались до спальни, и я успела порадоваться, что сменила утром белье, до того как Билл снова поцеловал меня.

Если до этого у меня были сомнения, теперь их не осталось. Он не занимался сексом с Порцией Бельфлер. Я не знаю, что они делали вместе, но романа у них точно не было. Билл обнял меня обеими руками и крепко прижал к себе; он коснулся моей шеи кончиком носа, смял ягодицы, спустился ниже – он спускался ниже и ниже, пока не поцеловал под коленом. Он купался во мне.

– Раздвинь ноги, Сьюки, – прошептал он глубоким холодным голосом, и я послушалась. Он снова был готов к действию, и он был груб со мной, как будто пытался что-то доказать.

– Нежнее, – это было первым, что я сказала за этот вечер.

– Не могу. Мы слишком давно не виделись. В следующий раз я буду осторожнее, клянусь, – сказал он, проводя губами вдоль линии моей челюсти. Клыки касались шеи. Клыки, язык, губы, пальцы, член; я как будто занималась любовью с тасманским дьяволом. Он был везде и сразу, быстро и оглушающе.

Когда он упал на меня, я была вымотана. Он перекатился на бок, закинув ногу на мое бедро, а руку – на грудь. С тем же успехом он мог выжечь на мне клеймо, но это понравилось бы мне куда меньше.

– Ты в порядке? – пробормотал он.

– За исключением того, что ты весишь, как кирпичная стена, – неразборчиво ответила я.

Мы оба ненадолго задремали, но Билл проснулся первым, как и всегда.

– Сьюки, – тихо сказал он. – Милая, просыпайся.

– Ох, – сказала я, медленно приходя в сознание. Впервые за эти недели я проснулась со смутным ощущением того, что в мире все на своих местах. С привычной тревогой я поняла, что это не так, и открыла глаза. Билл навис надо мной.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, отводя с моего лица волосы.

– Говори, – теперь я точно проснулась. Я жалела не о сексе, а о необходимости обсудить то, что между нами произошло.

– В Далласе меня... занесло, – немедленно сказал он. – С вампирами такое случается, если представляется такая возможность поохотиться. На нас напали. Мы имели право охотиться на тех, кто пытался нас убить.

– Вы возвращаетесь во времена беззакония, – сказала я.

– Но вампиры охотятся, Сьюки. Это часть нашей природы, – сказал он очень серьезно. – Как леопарды, как волки. Мы – не люди. Мы притворяемся похожими на вас, когда пытаемся жить рядом... в вашем обществе. Иногда мы даже вспоминаем, каково это – быть с вами, среди вас. Но мы – иные. Мы сделаны из другого теста.

Я обдумала его слова. Он много раз говорил об этом со мной, подбирая разные выражения – с самого начала, с тех пор, как мы начали встречаться.

Или, может быть, он встречался со мной, но не я – с ним. Я не видела его таким, какой он есть. Не важно, как часто я думала, что смирилась с тем, как он отличается от людей, я все равно ожидала, что он будет вести себя как ДжейБи дю Рон или Джейсон, или пастор из моего прихода.

– Думаю, я начинаю понимать, – сказала я. – Но ты должен понимать, что мне не всегда это будет нравиться. Иногда мне нужно будет отойти и отдышаться. Но я действительно хочу попробовать. Я действительно тебя люблю. – Я сделала все, что могла, пообещав встретить его на середине этого пути, но я не забыла о собственных обидах.

Я сжала пальцы в его волосах и перевернулась, чтобы нависнуть над ним. Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Теперь расскажи, почему ты водишься с Порцией?

Большие ладони Билла сжались на моих ягодицах.

– Она пришла ко мне, когда я вернулся из Далласа. В первую же ночь. Она прочитала в газетах о том, что там произошло, и хотела спросить, не было ли там кого-то из моих знакомых. Когда я сказал, что был там – о тебе я не упомянул. – Порция сообщила о том, что, по ее сведениям, при нападении использовалось оружие, купленное в Бон-Темпсе в «Спортивных товарах Шеридана». Я спросил, откуда она узнала об этом, но она сослалась на профессиональную тайну. Еще я спросил, почему ее это волнует и может ли она сообщить что-то еще, и она сказала, что преступления на почве ненависти противоречат ее гражданской позиции. После этого я спросил, почему она пришла ко мне, и она сказала, что я единственный вампир, которого она знает.

Я верила в это не больше, чем в способность Порции исполнить танец живота.

Я сузила глаза, обдумывая ответ.

– Порцию совершенно не волнуют права вампиров, – сказала я. – Может, она хочет влезть к тебе в штаны, но на законодательные тонкости ей плевать.

– Залезть ко мне в штаны? Ничего себе выражение.

– Уверена, что ты его слышал, – слегка смущенно сказала я.

Он покачал головой, насмешливо улыбаясь.

– Залезть ко мне в штаны, – повторил он, как будто пробуя слова на вкус. – Я бы залез в штаны к тебе, если бы на тебе они были, – он провел ладонью по моему обнаженному бедру.

– Прекрати, – сказала я. – Я пытаюсь думать.

Его руки сжались на моих ягодицах, заставляя плотнее прижаться к нему. Думать над чем бы то ни было становилось трудно.

– Остановись, Билл, – сказала я. – Послушай, я думаю, что Порция пыталась создать видимость отношений с тобой, чтобы получить приглашение на якобы проходящие в Бон-Темпсе секс-вечеринки.

– Секс-вечеринки? – спросил Билл с интересом. Он ни на секунду не останавливался.

– Да, я тебе не рассказала... ох, Билл, нет... Билл, я все еще не... ох. О Боже, – сильные руки сомкнулись на моей талии, и Билл потянул меня в нужном ему направлении. Он снова вошел в меня и начал медленно двигаться. – Ох, – сказала я, теряясь от удовольствия. Билл двигался так быстро, что я перестала замечать все прочее. Мы достигли пика одновременно, и еще несколько минут мы пролежали, сжимая друг друга в объятиях и тяжело дыша.

– Давай больше не расставаться, – сказал Билл.

– Не знаю, по-моему, оно того стоит.

Он вздрогнул.

– Нет, – сказал он. – Это замечательно, но я бы предпочел уехать из города на пару дней, но не ссориться с тобой, – он широко раскрыл глаза. – Ты правда высосала пулю из плеча Эрика?

– Да, он сказал, что нужно сделать это прежде, чем рана закроется.

– Он сказал, что у него в кармане был складной нож?

Я оторопела.

– Нет. Это правда? Почему он промолчал?

Билл поднял бровь, как будто я сказала что-то смешное.

– Угадай, – сказал он.

– Чтобы я присосалась к его плечу? Ты это несерьезно.

Билл смотрел на меня со скепсисом.

– Ох, Билл. А я повелась. Постой-ка... его же подстрелили. Эта пуля могла достаться мне, но он прикрыл меня. Он меня защищал.

– Как?

– Ну, он лег на меня...

– Нет, я сдаюсь, – Билл использовал современные словечки, но взгляды у него оставались старомодными.

– Но, Билл... ты хочешь сказать, он настолько изворотливый?

Билл поднял бровь.

– Полежать на мне – не то удовольствие, ради которого стоит подставляться под пули. Глупость какая!

– Но ты проглотила его кровь.

– Всего несколько капель. Остальное я выплюнула, – сказала я.

– С учетом возраста Эрика нескольких капель хватит.

– Для чего?

– Теперь он кое-что о тебе знает.

– Например, размер платья?

Билл улыбнулся, но это не помогло мне расслабиться.

– Например, то, как ты себя чувствуешь. Он узнает, если ты разозлишься, почувствуешь возбуждение, влюбишься.

Я пожала плечами.

– Чем это ему поможет?

– Возможно, это не слишком важно, но будь с ним осторожнее, – предупредил Билл. Он выглядел очень серьезным.

– Я все еще не верю, что кто-то подставится под пули ради меня только из надежды, что я проглочу несколько капель, извлекая эту самую пулю. Это нелепо. Ты знаешь, мне кажется, что ты поднял эту тему, чтобы я перестала возмущаться из-за твоего общения с Порцией. Но я не собираюсь злиться. Я думаю, Порция полагала, что отношения с тобой подарят ей приглашение на секс-вечеринку. Женщину, которая занимается сексом с вампиром, считают способной на все, – я вздрогнула, заглянув Биллу в лицо. – Порция хотела сходить на эту вечеринку, послушать разговоры участников и выяснить, кто убил Лафайета. Тогда с Энди сняли бы подозрения.

– Весьма запутанный план.

– Ты можешь опровергнуть мои аргументы? – Я мимолетно порадовалась тому, что использовала «опровергнуть» – оно было в моем списке новых слов.

– На самом деле, нет, – он перестал двигаться. Его взгляд остановился. Он перестал моргать. Рука расслабилась. Ему не требовалось дышать, и он замер совершенно неподвижно.

Наконец он моргнул.

– Было бы лучше, если бы она рассказала мне правду.

– Скажи мне, что ты не занимался с ней сексом, – проговорила я, наконец признаваясь, что сама вероятность этого заставляет меня сходить с ума от ревности.

– Я все думал, спросишь ты или нет, – спокойно ответил он. – Как будто я бы лег в постель с кем-то из Бельфлеров. Нет, она совершенно не испытывала желания со мной переспать. Во время наших встреч ей едва удавалось притвориться, что ей приятно проводить со мной время. Порция – не слишком хорошая актриса. По большей части она предлагала мне съездить до одного из мест, где мог бы располагаться тайник с оружием, который организовало Братство у кого-то из своих союзников.

– Но почему ты соглашался с ней?

– В ней есть что-то благородное. И мне хотелось увидеть, будешь ли ты ревновать.

– Понимаю. И что ты думаешь?

– Я думаю, – сказал он, – что тому очаровательному идиоту лучше к тебе не приближаться.

– Ты о ДжейБи? Я ему как сестра, – сказала я.

– Ты забыла, что в тебе моя кровь, и я знаю, что ты чувствуешь, – сказал Билл. – Не думаю, что ты относишься к нему, как подобает сестре.

– Тогда ты знаешь, почему я лежу в одной постели с тобой, да?

– Ты любишь меня.

Я рассмеялась, прижимаясь губами к его плечу.

– Скоро рассвет, – сказал он. – Мне пора уходить.

– Ладно, милый, – я улыбнулась ему, глядя, как он собирает свою одежду. – Эй, ты должен мне пуловер и лифчик. Два лифчика. Один ты порвал вместе со свитером, второй пал жертвой Гейба, так что это считается за ущерб, полученный на работе.

– Поэтому я и купил магазин женской одежды, – ласково сказал он. – Чтобы иметь возможность рвать твою, когда захочу.

Я засмеялась и откинулась на подушки. Я могла проспать еще пару часов. Я все еще улыбалась, когда он покинул дом – я не перестала улыбаться, даже проснувшись в середине утра. На душе было легко – впервые за долгое время. По крайней мере, мне казалось, что прошло долгое время. Пошатываясь, я прошла в ванную комнату и приготовила себе горячую ванну. Начав мыться, я почувствовала, что в мочках ушей что-то есть. Я поднялась из ванны и посмотрела в зеркало над раковиной. Пока я спала, Билл вдел мне в уши серьги с топазами.

Любит же он оставить за собой последнее слово.

Поскольку наше воссоединение не было публичным, первой приглашение на вечеринку получила я. Мне не приходило в голову, что так может получиться; но, когда это случилось, я подумала, что Порция была права. Если они приглашали тех, кто спал с вампирами, я была первой кандидаткой.

К моим изумлению и отвращению, тем, кто поднял эту тему, был Майк Спенсер. Майк был директором похоронного дома и коронером, и мы на многое смотрели по-разному. Тем не менее я знала его всю свою жизнь и относилась к нему с некоторым уважением. Отказаться от этой привычки было нелегко. Майк был одет как похоронный агент, потому что пришел в бар после визита к миссис Кэссиди. В темном костюме, белой рубашке, галстуке и отполированных ботинках он совершенно не походил на человека, предпочитающего галстук-бабочку и ковбойские сапоги со шпорами на каблуках.

Поскольку Майк был старше меня по крайней мере на двадцать лет, я всегда относилась к нему как к старшему, и его подкат шокировал меня до крайности. Он сидел за столиком в одиночестве, и это было достаточно необычным для того, чтобы я обратила на это внимание. Я принесла ему пиво и бургер. Расплатившись, он спокойно сказал мне:

– Сьюки, мы планируем собраться завтра вечером у Джен Фаулер, и мы подумали, что ты, возможно, захочешь присоединиться.

Повезло, что я научилась хорошо себя контролировать. Мне показалось, что пол подо мной провалился, и, честно сказать, меня подташнивало. Я сразу поняла, куда меня приглашают, но просто не могла поверить. Я проникла в его разум, пока на лице красовалась улыбка.

– Кого вы имели в виду, когда сказали «мы», мистер Спенсер?

– Почему бы нам не перейти на «ты», Сьюки? – я кивнула, изучая содержимое его головы. Ох, твою мать. Какая мерзость. – Там будет кое-кто из твоих приятелей. Эггс, Порция, Тара... И Хардэвэи.

Тара и Эггс... вот кто меня удивил.

– И что на этой вечеринке будет? Выпивка и танцы? – Вопрос не был бессмысленным. Не важно, сколько человек знали о том, что я, вероятно, умею читать мысли. Почти никто в это не верил, не важно, с какими доказательствами моей способности они сталкивались. Майк просто не мог вообразить, что я могу увидеть образы, скользящие в его сознании.

– Мы планируем немного пошалить. Ты порвала со своим парнем, и мы подумали, что ты, возможно, захочешь немного развеяться.

– Может, я и приду, – сказала я без особого энтузиазма. Я не могла выдать своего волнения. – Когда?

– Завтра вечером, около десяти.

– Спасибо за приглашение, – сказала я, как будто вспомнив о манерах, и удалилась, не забыв о чаевых.

В редкие моменты одиночества я лихорадочно раздумывала о том, что делать дальше. Какой смысл мне идти на эту вечеринку? Правда ли я смогу узнать что-то, что поможет расследованию? Я никогда особенно не любила Энди Бельфлера, и Порция теперь вызывала куда менее добрые чувства, но то, что Энди могут предъявить обвинения в том, чего он не делал, было несправедливым. С другой стороны, ни у кого из присутствующих на вечеринке не возникнет желания делиться со мной своими темными тайнами, если я не стану их регулярной гостьей, а этого я не вынесу. Если честно, я не была уверена, что смогу пережить одну встречу. Последнее, что я хотела видеть – как мои друзья и соседи ведут себя, когда хотят «немного развеяться».

– Что случилось, Сьюки? – спросил Сэм, подойдя ко мне так близко, что я вздрогнула.

Я посмотрела на него, жалея о том, что не смогу спросить, о чем он думает. Сэм был сильным, выносливым и умным. Счета, закупки, технические вопросы, планирование – ничто из этого не доставляло Сэму трудностей. Он был самодостаточным человеком. Я любила его – и доверяла ему.

– Обдумываю маленькую дилемму, – сказала я. – А что с тобой, Сэм?

– Прошлой ночью я получил интересный звонок, Сьюки.

– От кого?

– От одной болтушки из Далласа.

– Правда? – Я обнаружила, что улыбаюсь. Искренне, а не на публику. – Она не мексиканского происхождения, случайно?

– Похоже на то. Она говорила о тебе.

– Она... энергичная, – сказала я.

– У нее много друзей.

– Ты хотел бы иметь таких же?

– У меня есть хорошие друзья, – сказал Сэм, чуть сжав мою ладонь. – Но познакомиться с теми, кто разделяет твои интересы, всегда приятно.

– Значит, ты собираешься навестить Даллас?

– Может быть. Кроме того, она поделилась контактами нескольких ребят из Растона. Они тоже...

«Меняют облик при полной луне», – мысленно закончила я.

– Как она на тебя вышла? Я не называла ни имени, ни адреса, потому что не знала, захочешь ли ты с ними знакомиться.

– Она выследила тебя, – сказал Сэм. – И выяснила, на кого ты работаешь.

– Как получилось, что раньше ты не имел с ними дел?

– Пока ты не рассказала мне о менаде, – сказал Сэм, – я не понимал, что многого не знаю о мире.

– Сэм, только не говори, что ты с познакомился с менадой.

– Я провел с ней несколько вечеров, да. И как Сэм, и... в другом своем обличье.

– Но она же жуткая, – пробормотала я.

Сэм напрягся.

– Она – сверхъестественное создание, как и я, – ровно ответил он. – Она не добрая и не злая, она – такая, какая есть.

– Что за чушь, – я не могла поверить, что слышу это от Сэма. – Если она так тебе говорит, значит, ей что-то от тебя нужно.

Я вспомнила, какой красивой была менада – если не обращать внимания на потеки крови. А Сэм, наверное, не обратил.

– Ох, – сказала я, кое-что осознав. Я не могла прочитать мысли Сэма, поскольку он не был человеком, но я чувствовала его эмоции: стыд, желание, возмущение и снова желание. – Ох, извини, Сэм. Я не хотела говорить гадости о ком-то, с кем ты... – я не могла сказать «трахаешься», даже если это было правдой, и я неуклюже договорила: – С кем ты проводишь время. Я уверена, если познакомиться с ней поближе, она окажется очень милой, но то, что она разодрала мне спину на ленточки, способствовало некоторой предвзятости. Я постараюсь быть более открытой.

Я помчалась к столикам, чтобы принять очередной заказ, оставив Сэма смотреть мне в спину с широко раскрытым ртом.

Я оставила сообщение на автоответчике Билла. Я не знала, что Билл собирался делать с Порцией. Кроме того, в тот момент, когда он прослушает сообщение, рядом мог оказаться кто-то посторонний, поэтому я сказала: «Билл, меня пригласили на вечеринку завтра вечером. Дай знать, что ты об этом думаешь». Я не представилась, потому что он знал мой голос. Возможно, Порция оставила ему такое же сообщение, и от этой мысли я пришла в ярость.

Возвращаясь домой, я почти надеялась, что Билл снова будет ждать меня в засаде, чтобы накинуться с определенными намерениями, но во дворе и в доме было тихо. Я оживилась, только заметив, что на автоответчике мерцает огонек.

«Сьюки, – произнес мягкий голос Билла, – будь осторожна. Менада недовольна нашим подношением. Следующим вечером Эрик приедет в Бон-Темпс, чтобы переговорить с ней, и ты можешь ему понадобиться. Кое-кто в Далласе... те, кто тебе помог... потребовали от вампиров Далласа ужасающую компенсацию, и я нанял “Анубис”, чтобы поспособствовать Стэну во время переговоров. Ты знаешь, где я остановлюсь».

Черт. Билла не будет в Бон-Темпсе, и он не сможет мне помочь. Он вне моей досягаемости. Или нет? Ночь была в самом разгаре. Я позвонила по номеру, который записала в блокноте рядом с названием отеля. Билл еще не заселился, хотя его гроб – который портье назвал «багажом» – уже доставили в номер. Я оставила сообщение, которое пришлось сформулировать так расплывчато, что Билл мог вовсе его не понять.

Я очень устала, поскольку прошлой ночью спала слишком мало, но я не готова была идти на вечеринку в одиночестве. Я глубоко вздохнула и позвонила в «Фангтазию».

– Вы позвонили в «Фангтазию», где немертвые оживают каждую ночь, – проговорил автоответчик голосом Пэм, совладелицы бара. – Чтобы узнать расписание работы, нажмите «один». Чтобы зарезервировать зал для вечеринки, нажмите «два». Чтобы поговорить с живым человеком или мертвым вампиром, нажмите «три». И, да, если вы планируете оставить нам свое смешное сообщение, знайте: мы найдем вас.

Я нажала «три».

– «Фангтазия», – сказала Пэм тоном... существа, скучающего больше, чем кто бы то ни было.

– Привет, – сказала я, отвечая на ее тон более чем радостно. – Пэм, это Сьюки. Эрик на месте?

– Он развлекает паразитов, – сказала Пэм. Это означало, что Эрик развалился в кресле в главном зале бара, производя очаровательное и пугающее впечатление. Билл говорил мне, что «Фангтазия» заключила с несколькими вампирами договор, обязывающий их появляться в баре пару раз в неделю, чтобы привлекать туристов. Эрик, как владелец, проводил в зале почти каждую ночь. По своему желанию вампиры ходили в другой бар, где туристы никогда не появлялись. Я там никогда не была, потому что, скажем честно, мне хватало того бара, где я работаю.

– Можете позвать его к телефону, мадам?

– Ладно, – проворчала она. – Говорят, ты неплохо провела время в Далласе, – сказала она на ходу. Я не слышала звука ее шагов, но слышала, что шум на заднем плане становится тише.

– Просто незабываемо.

– Как тебе Стэн Дэвис?

Хм-м.

– Он – единственный в своем роде.

– Мне тоже нравится этот заумный вид.

К счастью, она не наблюдала того ошарашенного вида, с которым я смотрела на телефон. Я понятия не имела, что Пэм нравятся такие парни.

– Не думаю, что у него кто-то есть, – сказала я, надеясь, что тон остался спокойным.

– О. Может быть, я съезжу в Даллас во время отпуска.

Еще я понятия не имела, что вампиры могут интересоваться друг другом. Я никогда не видела пару из вампиров.

– Я здесь, – сказал Эрик.

– Я тоже здесь, – ответила я, посмеиваясь над манерой Эрика отвечать на звонки.

– Сьюки, моя любительница пуль, – сказал он тепло и ласково.

– Эрик, мой любитель лгать.

– Ты чего-то хочешь, милая моя?

– Во-первых, я не твоя милая, и ты об этом знаешь. Во-вторых... Билл сказал, что ты планируешь заехать следующей ночью?

– Да, чтобы пройтись по лесам и поискать менаду. Она сочла, что винтажное вино и молодой бычок – недостаточно роскошное подношение.

– Вы привели к ней живого бычка? – Я отвлеклась, представив, как Эрик загоняет быка вначале в трейлер, а затем – на опушку леса.

– Именно так мы и поступили. Я, Пэм и Индира.

– Было весело?

– Да, – сказал он слегка удивленно. – Я несколько веков не имел дела со скотом. Пэм выросла в городе. Индира слишком благоговейно почитает коров, чтобы предоставить помощь. Если хочешь, когда мы будем перевозить животных в следующий раз, я приглашу тебя присоединиться.

– Спасибо, будет очень мило с твоей стороны, – сказала я, уверенная, что никогда не получу этого приглашения. – Я позвонила, потому что мне нужен сопровождающий на завтрашнюю вечеринку.

Последовало молчание.

– Билл больше не делит с тобой постель? Разногласия, возникшие в Далласе, привели к расставанию?

– Следовало сказать, что я нуждаюсь в телохранителе. Билл в Далласе, – я стукнула себя по лбу ладонью. – Послушай, если вкратце, дело в том, что мне нужно пойти на вечеринку, но это... ну... что-то типа оргии? И мне нужен кто-то, кто поможет в случае... в случае чего.

– Очаровательно, – сказал Эрик. Кажется, искренне. – И, поскольку я буду в твоем городе, ты решила, что я смогу тебя сопроводить? На оргию?

– Ты можешь притвориться почти человеком, – сказала я.

– А что, вечеринка только для людей? Вампиров не приглашают?

– Это вечеринка, на которую собрались люди, не знающие, что я приглашу вампира.

– Значит, чем больше я буду похож на человека, тем меньше они испугаются?

– Да. Мне нужно прочитать их мысли. Заглянуть в головы. И, если я заставлю их думать об определенной вещи и выясню то, что нужно, мы сможем уйти, – мне только что пришла в голову мысль о том, как заставить их думать о Лафайете. Нужно было только сказать об этом Эрику.

– Значит, ты хочешь, чтобы я пошел на человеческую оргию, где мне будут не рады, и ушел до того, как налажу контакты?

– Да, – сказала я, почти дрожа от тревоги. Раз начала, нужно договаривать. – И... как думаешь, ты сможешь притвориться геем?

Последовало молчание.

– Во сколько мне нужно подъехать? – мягко спросил Эрик.

– Ну. Около половины десятого? Чтобы я успела рассказать тебе подробности?

– В половине десятого у твоего дома.

– Я несу телефон на место, – проинформировала Пэм. – Что ты сказала Эрику? Он зажмурился и трясет головой.

– Он смеется?

– Мне так не кажется, – сказала Пэм.

Глава 10

Той ночью Билл не перезвонил, а на следующий день я ушла на работу до заката. Вернувшись, чтобы переодеться для вечеринки, я обнаружила на автоответчике сообщение.

«Сьюки, исходя из твоего осторожного сообщения, я мало разобрался в ситуации, – сказал он. Его голос, обычно спокойный, звучал нерадостно. Почти обиженно. – Если ты собираешься на эту вечеринку, возьми кого-нибудь с собой. Не рискуй. Позови с собой брата или Сэма».

Что ж, я позвала с собой кое-кого очень сильного и могла не опасаться за свою добродетель. Но Билл вряд ли почувствовал бы себя лучше, если бы я сказала, что со мной идет Эрик.

«Стэн Дэвис и Джозеф Веласкес передают тебе привет. Как и Барри, портье».

Я улыбнулась. Я сидела на постели, скрестив ноги, на мне был только старый вышитый халат, и я расчесывала волосы, слушая оставленные мне сообщения.

«Я не забыл пятничный вечер, – сказал Билл тем тоном, от которого я всегда вздрагивала. – И никогда не забуду».

– Что случилось в пятницу вечером? – спросил Эрик.

Я ахнула. Когда я почувствовала, что сердце все-таки не выскочит из моей груди, я вскочила с постели и бросилась к нему со сжатыми кулаками.

– Ты достаточно стар, чтобы знать, что в чужую комнату не полагается входить без стука и разрешения. И вообще, когда это я успела пригласить тебя в дом? – в противном случае Эрик не смог бы переступить порог дома.

– В прошлом месяце, когда я приезжал переговорить с Биллом. И я постучал, – сказал Эрик, всеми силами пытаясь выглядеть оскорбленным. – Ты не ответила, но я услышал голоса и решил, что могу зайти. Кроме того, я звал тебя по имени.

– Может, ты и прошептал мое имя, – я все еще злилась. – Но ты поступил неправильно и знаешь об этом!

– Что ты собираешься надеть? – спросил Эрик, ловко меняя тему разговора. – Хорошие девочки вроде тебя вообще представляют, как одеваться на оргии?

– Не представляют, – призналась я, обезоруженная напоминанием. – Я понимаю, что должна выглядеть как девушка, готовая ко всему, но я ни разу на них не присутствовала и не представляю, как должна выглядеть в начале, хотя насчет окончания все очевидно.

– Я присутствовал на оргиях, – подсказал он.

– Почему я не удивлена? Что ты надел?

– В последний раз я был в звериной шкуре, но сегодня остановился на этом, – на Эрике был длинный тренч, и он драматично распахнул его. Я потеряла дар речи. Обычно Эрик носил джинсы и футболки, но сегодня... сегодня он выбрал розовый топ и легинсы из лайкры. Понятия не имею, откуда он их взял; я не слышала ни об одной фирме, выпускающей легинсы для мужчин такого роста. Они были розово-голубыми, как аэрография на фургоне Джейсона.

– Ох, – сказала я, не зная, что еще сказать. – Ох, и ни хрена себе.

Когда рослый и крепкий парень надевает одежду из лайкры, воображению места не остается. Я боролась с искушением попросить Эрика повернуться ко мне спиной.

– Не думаю, что смогу убедительно изобразить гея, – сказал Эрик, – но подобный вид можно трактовать в обе стороны, – он состроил мне глазки, определенно получая от своей игры удовольствие.

– О да, – сказала я. Я пыталась перевести взгляд на что-то другое.

– Я могу осмотреть твой гардероб и помочь с выбором, – предложил Эрик. Он и в самом деле открыл верхний ящик моего комода, прежде чем я вскрикнула:

– Нет-нет! Я что-нибудь придумаю!

Но я не нашла ничего более откровенного, чем шорты и футболка. Правда, шорты остались со времен моей учебы в школе и обтягивали меня, по мнению Эрика, «как гусеница – бабочку».

– Скорее, как Дэйзи Дьюкс, – пробормотала я, задумавшись, не останется ли отпечаток кружева на моей заднице на всю жизнь.

Я надела темно-синий лифчик из того же комплекта – эту обновку Билл еще не видел, и я очень надеялась, что белье не пострадает. Сверху я накинула ослепительно-белую майку, обнажившую большую часть груди. Загар все еще не сошел, а волосы я распустила.

– Эй, у нас волосы одного цвета, – сказала я, глядя на наше отражение в зеркале.

– Именно, подружка. – Эрик ухмыльнулся. – Но везде ли ты светловолоса?

– Ты хотел бы знать?

– Да, – просто ответил он.

– Тебе остается только гадать.

– Я вот светловолосый везде.

– Это понятно по волосам у тебя на груди.

Он поднял мне руку, чтобы заглянуть в подмышку.

– Сбривать волосы на теле глупо, – сказал он, отпуская меня.

Я открыла рот, чтобы высказать свое мнение, и неожиданно поняла, что это приведет к катастрофе. Так что я сказала:

– Нам пора идти.

– Ты не собираешься нанести парфюм? – он обнюхал все флаконы на моем туалетном столике. – О, возьми это! – он бросил мне флакон, и я, не задумываясь, поймала его. Эрик поднял бровь. – Ты выпила больше крови вампиров, чем я думал, мисс Сьюки.

– «Страсть», – прочитала я. – Ладно.

Проигнорировав его замечание, я нанесла несколько капель «Страсти» на грудь и под колени – по-моему, этого должно было хватить, чтобы запах окутал меня с ног до головы.

– Каков план, Сьюки? – спросил Эрик, с интересом наблюдая за мной.

– Мы приедем на эту глупую секс-вечеринку и постараемся не принимать участия ни в чем сексуальном, пока я собираю сведения из сознания других гостей.

– Какие именно сведения?

– Относящиеся к гибели Лафайета Рейнольдса, повара из нашего бара.

– И зачем тебе это?

– Потому что мне нравился Лафайет. И потому что мне не нравится, что в его убийстве подозревают Энди Бельфлера.

– Билл знает, что ты помогаешь Бельфлеру?

– С чего ты спрашиваешь?

– Ты знаешь, что Билл ненавидит Бельфлеров, – сказал Эрик, как будто этот факт был известен каждому жителю Луизианы.

– Нет, – сказала я. – Я ничего об этом не знаю, – я опустилась на стул возле своей постели и уставилась на Эрика. – Почему?

– Тебе придется спросить об этом Билла, Сьюки. Это единственная причина, по которой мы едем? Ты не используешь убийство как удачный предлог со мной сблизиться?

– Я не настолько коварна, Эрик.

– Ты себя недооцениваешь, Сьюки. – Эрик сиял улыбкой.

Я вспомнила, что, по словам Билла, Эрик мог чувствовать мои эмоции. Я задумалась, не знает ли он обо мне чего-то, чего не знаю я сама.

– Послушай, Эрик, – начала я, когда мы вышли за двери и спустились с крыльца. Затем я остановилась, задумавшись, как сказать то, что я хотела сказать.

Он ждал. Вечер был сумрачным, и деревья как будто обступили дом. Я знала, что ночь только кажется мне такой темной из-за того, что я собиралась на мероприятие, которое не хотела посещать, очевидно. Я планировала узнать о знакомых людях то, чего не хотела знать. Казалось глупым искать информацию, от которой я всю жизнь училась прятаться. Но я почему-то чувствовала, что обязана очистить имя Энди Бельфлера; по-своему я даже уважала Порцию, которая решилась на неприятный ей самой шаг, чтобы спасти брата. Я не могла понять, почему она испытывала по отношению к Биллу отрицательные эмоции, но если он сказал, что Порция его боялась, то так оно и было. А я боялась того, что мне придется увидеть истинное лицо людей, которых знала всю свою жизнь.

– Не позволяй ничему случиться со мной, хорошо? – прямо сказала я Эрику. – Я не хочу интимной близости ни с кем из этих людей. Наверное, я боюсь, что случится что-то плохое, кто-то зайдет слишком далеко. Даже ради того, чтобы убийца Лафайета был найден, я не готова заниматься с кем-то из них сексом.

На самом деле – до этого момента я не признавалась в этом даже самой себе – я боялась, что растеряюсь, что предпринятых мер окажется недостаточно и я стану жертвой. Когда я была младше, со мной произошло кое-что, чего я не могла ни предотвратить, ни проконтролировать – кое-что плохое. Скорее всего, я предпочла бы умереть, но не пережить нечто подобное снова. Поэтому я так сопротивлялась Гейбу и так обрадовалась тому, что Годфри убил его.

– Ты доверяешь мне? – Эрик был искренне удивлен.

– Да.

– Это... ненормально, Сьюки.

– Я так не думаю, – я не знала, откуда взялась эта уверенность, но она во мне была. Я одернула длинный тяжелый свитер, который взяла с собой.

Покачав светлой головой, Эрик открыл дверь своего красного «Корветта». Да, мы приедем на оргию с шиком.

Я объяснила Эрику, как добраться до озера, и, пока мы ехали – летели – по узкой двухполосной дороге, рассказала о предшествующих событиях все, что смогла. Эрик вел машину с большими элегантностью и изяществом – и безрассудством существа, которое чрезвычайно трудно убить.

– Не забывай, что я смертная, – сказала я, когда мы вышли из поворота на скорости, заставившей меня пожалеть о том, что не могу грызть ногти.

– Я думаю об этом достаточно часто, – сказал Эрик, не отводя взгляд от дороги.

Я не знала, что на это ответить, поэтому позволила себе сосредоточиться на чем-то хорошем. Горячая ванна в доме Билла. Чек, который я получила от Эрика, когда вампиры Далласа рассчитались с ним. Тот факт, что Джейсон провел уже несколько месяцев с одной и той же женщиной – это означало, что он настроен серьезно. Или что он перебрал всех свободных – и парочку несвободных – женщин в округе. Стояла прекрасная прохладная ночь, и я ехала в восхитительной машине.

– Ты счастлива, – сказал Эрик.

– Да.

– Ты в безопасности.

– Спасибо. Я знаю.

Я указала на небольшой знак с надписью «Фаулер», указывающий на съезд, спрятанный за кустами мирта и боярышника. Мы свернули на короткую разбитую подъездную дорожку, окруженную деревьями. Она резко уходила вниз. Эрик нахмурился, когда «Корветт» покатился по глубоким колеям. Дорожка привела на поляну, где стоял дом. Уклона было достаточно, чтобы крыша оказалась чуть ниже дороги, идущей к озеру. На сухой земле перед домом были припаркованы четыре машины. Окна были открыты, чтобы впустить в дом прохладный вечерний ветер. Шторы опущены. Я слышала шум, но не понимала слов и совершенно, совершенно не хотела входить в дом Джен Фаулер.

– Можно я буду хотя бы бисексуалом? – спросил Эрик. Его это не смущало: он, похоже, искренне веселился. Мы стояли около его машины, глядя друг на друга. Я прятала руки в карманах свитера.

– Ладно, – я пожала плечами. Какая разница? Это все было притворством. Краем глаза я заметила какое-то движение. Кто-то смотрел на нас из-за отведенной в сторону шторы. – За нами следят.

– Тогда я буду вести себя дружелюбно.

К этому моменту мы вышли из машины. Эрик наклонился и, не привлекая меня к себе, прижался губами к моим. Он не обнял меня, поэтому я чувствовала себя достаточно спокойно. Я знала, что мне придется как минимум целоваться с другими людьми. К этому я была готова.

Может быть, у меня был природный талант, который взрастил отличный учитель. Билл говорил, что я отлично целуюсь, и я хотела, чтобы он мной гордился. Судя по состоянию Эрика, мне это удалось.

– Готов зайти внутрь? – спросила я, стараясь не опускать взгляда ниже его пояса.

– Не совсем, – сказал Эрик. – Но, я думаю, у нас нет выхода. По крайней мере, по мне не скажешь, что я не в настроении.

Меня тревожил тот факт, что я уже второй раз целуюсь с Эриком – получая от этого неприличное удовольствие, – но губы дрогнули в улыбке, когда мы пересекли неровную лужайку. Мы поднялись на широкое крыльцо: здесь стояли многочисленные алюминиевые стулья и большой газовый гриль. Первая дверь открылась, когда Эрик потянул за ручку и я слегка постучала во вторую.

– Кто там? – спросила Джен.

– Сьюки и кое-кто еще, – ответила я.

– Отлично! Заходите! – сказала она.

Когда я открыла дверь, все присутствующие повернулись к нам. Одобрительные улыбки сменились ошарашенными взглядами, когда Эрик зашел следом за мной.

Он встал рядом, перекинув плащ через руку, и я едва не присвистнула от отразившихся на лицах эмоций. Справившись с шоком, вызванным тем, что мой спутник оказался вампиром – они все осознали это через минуту или около того, – они осмотрели Эрика с ног до головы, составляя впечатление.

– Сьюки, а кто этот твой друг?

Джен Фаулер, к своим сорока годам несколько раз разведенная, завернулась во что-то, похожее на ажурные ленты. Волосы Джен красил и завивал профессионал. Макияж подошел бы для сцены – для домика у озера он был немного слишком ярким. Но домик принадлежал Джен, и она, наверное, полагала, что на собственную вечеринку может накраситься так, как ее душа пожелает. Я стянула свой свитер и, чудом не сгорев со стыда, выдержала такие же изучающие взгляды, какие достались Эрику.

– Это Эрик, – сказала я. – Надеюсь, вы не против его присутствия?

– Чем больше, тем веселее, – с несомненной искренностью ответила она. В лицо Эрику она не смотрела. – Эрик, что будешь пить?

– Кровь? – с надеждой спросил он.

– Да, кажется, у меня была первая группа, – она не могла оторвать взгляд от его лосин из лайкры. – Иногда мы... играем, – она приподняла бровь и кокетливо подмигнула Эрику.

– Теперь нужды играть нет. – Эрик посмотрел на нее в ответ. Он подошел к холодильнику вместе с ней, по пути ухитрившись потрепать Эггса по плечу. Тот вспыхнул от радости. Ох.

Что ж, я знала, что узнаю кое-что новое. Тара, сидевшая рядом с ним, надулась. Ее темные брови сошлись над переносицей. На ней были лифчик и трусики пронзительно-красного цвета, и выглядела она неплохо. Ногти на ногах и руках она красила в гармонирующие цвета. Помада тоже подходила. Она отлично подготовилась. Мы встретились взглядами, и она отвернулась. Не нужно было читать ее мысли, чтобы понять, как ей стыдно.

Майк Спенсер и Клео Хардэвэй устроились на ветхом диване около левой стены. В домике была всего одна комната с раковиной и плитой возле правой стены. Ванная располагалась в нише. В Бон-Темпсе было принято обставлять дома у озера старой мебелью. В большинстве подобных домов, однако, не было толстых и мягких ковров, разбросанных по комнате подушек и плотных штор, полностью закрывающих окна.

На толстом и мягком ковре лежали предметы... сомнительного толка. Назначения некоторых из них я даже не представляла.

Но я заставила себя радостно улыбнуться. Я обняла Клео Хардэвэй, как при каждой встрече с ней. Конечно, когда она управляла школьной столовой, на ней было больше одежды, но на ней, по крайней мере, были трусики – Майк был обнажен полностью.

Я знала: то, что я увижу, мне не понравится, – но к некоторым вещам просто невозможно подготовиться. Тяжелая смуглая грудь Клео блестела от какого-то масла, как и интимные органы Майка. Я не хотела даже думать об этом.

Майк попытался схватить меня за руку – вероятно, рассчитывая на помощь с маслом, – но я ускользнула от него и устроилась рядом с Эггсом и Тарой.

– Никогда не подумала бы, что ты придешь, – сказала Тара.

Она тоже улыбалась, но не слишком счастливо. На самом деле она выглядела довольно жалко. Может, из-за того, что Том Хардэвэй стоял перед ней на коленях и покрывал маслом внутренние стороны ее бедер. Или в том, что Эггса заинтересовал Эрик.

Я провела на вечеринке не больше пяти минут, но это были самые долгие минуты в моей жизни.

– Ты часто здесь бываешь? – нелепо пробормотала я.

Эггс, все еще не отрывающий взгляда от Эрика, болтающего с Джен возле холодильника, начал теребить пуговицу моих шорт. Он снова напился. От него исходил запах алкоголя. Глаза были пустыми, челюсти – расслабленными.

– Твой друг такой высокий, – сказал он так, будто рот был наполнен слюной. Может, так оно и было.

– Намного выше, чем Лафайет, – прошептала я, и он поднял взгляд на меня. – Я подумала, что вы обрадуетесь его компании.

– О да, – сказал Эггс, решив не спорить с моим утверждением. – Да, Эрик... очень высокий. Разнообразие – это хорошо.

– Большего разнообразия в Бон-Темпсе не сыскать, – сказала я, стараясь не рассмеяться. Я терпела попытки Эггса расстегнуть мои шорты. Ему не стоило этого делать; он явно думал о чьей-то другой заднице. И других частях тела.

Как только я подумала об Эрике, он устроился рядом со мной, обнял и притянул к себе, освобождая меня от неуклюжих прикосновений Эггса. Я оперлась на Эрика, искренне радуясь, что он здесь. Я ожидала, что Эрик будет вести себя отвратительно, но пока поведение людей, которых я знала всю свою жизнь, вызывало куда большее отвращение. Я не знала, смогу ли сдержаться и не показать своих чувств, поэтому прижалась к Эрику и, когда он пробормотал что-то радостное, развернулась в его объятиях и заглянула ему в лицо. Я положила ладонь ему на плечо и подняла голову. Он радостно откликнулся на безмолвное приглашение. Спрятав лицо, я позволила своему разуму охватить комнату. Язык Эрика скользнул по моим губам, размыкая их точно так же, как я разомкнула сознание, и я почувствовала себя совершенно беззащитной. В комнате было несколько сильных «передатчиков», и я почувствовала себя... меньше человеком и больше – каналом для чужих желаний.

Я чувствовала привкус мыслей Эггса. Он помнил Лафайета, его щуплую фигурку, тонкие пальцы и ярко накрашенные глаза. Он помнил, как Лафайет шептал ему на ухо что-то. Затем светлые воспоминания сменились неприятными: Лафайет протестует громко и требовательно...

– Сьюки, – шепнул мне на ухо Эрик. Вряд ли кто-то из присутствующих услышал его тихий голос. – Сьюки, расслабься. Я с тобой.

Я заставила себя погладить его по шее и обнаружила, что за его спиной устроился кто-то еще, лаская его сзади или вроде того. Джен протянула руку и провела по моей спине. Поскольку она прикасалась ко мне, ее мысли были для меня полностью открыты; она была отличным «передатчиком». Я листала ее мысли, как страницы книги, и не видела ничего интересного. Она думала только об анатомии Эрика и смущалась собственной зависти к груди Клео. Ничего полезного для меня.

Я потянулась в ином направлении и, пробравшись в мысли Майка Спенсера, обнаружила то уродливое сплетение воспоминаний, которое ожидала. Сминая груди Клео, он вспоминал другое тело, обмякшее и безжизненное. Его собственная плоть восставала от этих воспоминаний. В его мылях я видела крепко спящую Джен и Лафайета, требующего перестать делать ему больно, иначе он расскажет, чем и с кем занимался – Майк занес над ним кулак, а Том Хардэвэй нажал коленом на грудь...

Мне нужно было выбраться отсюда. Я не смогла бы остаться, даже если бы не узнала того, в чем нуждалась. Я не понимала, как Порция могла бы это выдержать, особенно с учетом того, что ей, лишенной моей особенности, пришлось бы остаться до конца.

Я почувствовала, как Джен принялась массировать мои ягодицы. Я никогда не сталкивалась с таким жалким предлогом для секса: секса, не связанного ни с любовью, ни с привязанностью, ни с банальной симпатией.

Если верить Арлин, выходившей замуж четыре раза, у мужчин не возникало подобных проблем. У некоторых женщин, оказывается, тоже.

– Мне нужно выбраться отсюда, – выдохнула я Эрику в губы. Я знала, что он услышит меня.

– Подыграй мне, – ответил он тихо. Я как будто услышала его в собственной голове.

Он поднял меня и закинул к себе на плечо. Мои волосы доставали ему до середины бедра.

– Мы ненадолго выйдем, – сказал он Джен, и я услышала влажный звук. Он поцеловал ее.

– Можно я пойду с вами? – спросила она задыхающимся голосом Марлен Дитрих. Хорошо, что никто не видел моего лица.

– Дай нам минутку. Сьюки пока немного смущается, – в голосе Эрика звучало обещание.

– Разогрей ее как следует, – сдавленно проговорил Майк Спенсер. – Мы все хотим, чтобы Сьюки раскрепостилась!

– Непременно, – пообещал Эрик.

Том Хардэвэй пробормотал что-то одобрительное. Он прятал лицо между бедер Тары.

После этого Эрик, благослови его Господь, вышел на улицу и уложил меня на капот «Корветта». Он лег на меня сверху, но большую часть веса он удерживал на руках, которые поставил по обе стороны от моих плеч.

Он смотрел на меня сверху вниз. По лицу как будто прошла рябь. Клыки были обнажены, зрачки расширились. Белки были настолько светлыми, что я видела их, но разглядеть голубую радужку я не смогла бы, даже если бы захотела.

Я не хотела.

– Это было... – я запнулась и сделала глубокий вдох. – Считай меня пуританкой, если хочешь, я не скажу тебе плохого слова. В конце концов, это была моя идея. Но знаешь, что я думаю? Я думаю, что это ужасно. Неужели все мужчины такие? И все женщины? Какой смысл заниматься сексом с кем-то, кто тебе даже не нравится?

– Я тебе нравлюсь, Сьюки? – спросил Эрик. Он прижался ко мне плотнее и слегка качнул бедрами.

О-о.

– Эрик, ты помнишь, зачем мы здесь?

– На нас смотрят.

– Ну и что. Помнишь?

– Да, помню.

– Тогда нам пора уехать.

– Ты нашла доказательства? Узнала то, что хотела узнать?

– Доказательств у меня не больше, чем раньше. По крайней мере, таких, которые можно предъявить в суде, – я заставила себя обнять его. – Но я знаю, кто это сделал. Майк, Том и, возможно, Клео.

– Как интересно, – сказал Эрик без капли искренности. Его язык коснулся моего уха. По каким-то причинам мне это понравилось, и я почувствовала, как дыхание ускоряется. Может, я тоже могла бы заняться сексом без сильных чувств. Но, с другой стороны, Эрик мне нравился – когда не пугал до одури.

– Нет, ни за что, – сказала я, споря сама с собой. – Мне это не нравится, – я толкнула Эрика в грудь, но это не произвело никакого эффекта. – Эрик, послушай меня. Я сделала для Лафайета и Энди Бельфлера все, что могла. Энди придется работать с теми деталями, которые мне удалось узнать. Он – коп. Он сможет найти доказательства для суда. Я не настолько самоотверженна, чтобы продолжать.

– Сьюки, – сказал Эрик. Не думаю, что он услышал хоть слово. – Сдайся мне.

Что ж, достаточно прямолинейно.

– Нет, – сказала я самым суровым тоном, на который была способна. – Нет.

– Я защищу тебя от Билла.

– Это тебе понадобится защита! – если задуматься, это не то, что мне следовало говорить.

– Думаешь, Билл сильнее меня?

– Я не буду обсуждать с тобой Билла, – но я не замолчала. – Эрик, я благодарна за предложение помощи, как и за то, что ты приехал со мной в это ужасное место.

– Поверь, Сьюки, это собрание мусора ничто в сравнении с некоторыми местами, где мне приходилось бывать.

И я поверила ему на слово.

– Ладно, мне это кажется ужасным. Я понимаю, мне стоило предположить, что ты, м-м, захочешь чего-то большего, но ты знаешь, что я приехала сюда не для того, чтобы заниматься сексом с кем бы то ни было. У меня есть парень, и это Билл.

Нелепо было произносить слова «парень» и «Билл» в одном предложении, но Билл действительно занимал в моей жизни место парня.

– Приятно слышать, – сказал знакомый прохладный голос. – Иначе эта сцена заставила бы меня задуматься.

Изумительно.

Эрик поднялся с меня, и я, скатившись с капота машины, бросилась к Биллу.

– Сьюки, – сказал он, когда я приблизилась, – еще немного, и я никуда не смогу отпустить тебя.

Судя по тому, что я видела в слабом свете, он был не так уж рад меня видеть. Я не могла его за это винить.

– Я определенно допустила большую ошибку, – искренне сказала я, прежде чем обнять его.

– Ты пахнешь Эриком, – сказал он, уткнувшись носом в мои волосы. Черт побери, Биллу всегда казалось, что я пахну другим мужчиной. Поняв, что могло произойти, я почувствовала волны стыда и горечи.

Но в этот момент произошло то, чего я не ожидала.

Энди Бельфлер вылез из-за кустов с пистолетом в руке. Одежда была грязной и изорванной, пистолет – большим.

– Сьюки, отойди от вампира, – скомандовал он.

– Нет, – я обняла Билла, не зная, хочу его защитить – или его защиты. Но, если Энди хотел, чтобы я отошла, я хотела быть рядом с Биллом.

Со стороны дома неожиданно донеслись голоса. Кто-то определенно выглянул в окно – не соврал ли Эрик насчет того, что за нами следили? – потому что, хотя голоса не стали громче, происходящее на лужайке определенно привлекло внимание тех, кто отдыхал внутри. Пока нас с Эриком не было, градус повысился. Том Хардэвэй обнажился, как и Джен. Эггс напился еще сильнее.

– Ты пахнешь, как Эрик, – повторил Билл, почти шипя.

Я отвернулась от него, полностью забыв об Энди и его пистолете. Я вышла из себя. Это случалось нечасто, но все же чаще, чем раньше. Удивительно.

– Ага, а я не могу даже представить, кем пахнет от тебя! Я слышала как минимум о шести женщинах, с которыми ты был! Нечестно, да?

Билл ошарашенно раскрыл рот. Эрик посмеивался, стоя за моей спиной. Толпа на крыльце безмолвно наблюдала за нами. Энди явно думал, что мы не должны игнорировать вооруженного человека.

– Держитесь рядом, – потребовал он. Он был совершенно пьян.

Эрик пожал плечами.

– Ты имел дело с вампирами, Бельфлер? – спросил он.

– Нет, – сказал Энди. – Но я могу вас упокоить. У меня есть серебряные пули.

– Это... – начала я, но Билл зажал мне рот рукой. Серебряные пули были смертельны для волков-оборотней, но вампиры тоже скверно реагировали на серебро, и попадание в жизненно важные органы могло причинить массу неприятностей.

Эрик поднял бровь, но присоединился к участникам оргии, столпившимся на крыльце. Билл взял меня за руку и повел меня следом, и в этот раз мне очень хотелось знать, о чем он думает.

– Кто из вас это сделал? Или вы все участвовали? – прокричал Энди.

Мы все молчали. Я стояла рядом с Тарой, которая дрожала в своем красном белье. Таре было страшно – что неудивительно. Я задумалась, не поможет ли нам понимание того, о чем Энди думает, и сконцентрировалась на нем. Читать пьяных непросто, потому что они думают всякие глупости, а их планы весьма ненадежны. Воспоминания тоже путаются. В этот момент Энди не думал ни о чем особенном. Ему не нравился никто из присутствующих на поляне – включая его самого, – но он был решительно настроен выяснить правду.

– Сьюки, подойди сюда, – приказал он.

– Нет, – резко ответил Билл.

– Она должна встать рядом со мной через тридцать секунд, или я пристрелю... ее! – сказал Энди, направив пистолет на меня.

– И сам проживешь не больше тридцати секунд, – пообещал Билл.

Я поверила ему. И Энди, кажется, тоже.

– Мне наплевать, – сказал Энди. – Ее смерть – не великая потеря.

Что ж, теперь я разозлилась еще сильнее. Мой гнев начал было затухать, но Энди заставил его снова вспыхнуть.

Я вырвалась из объятий Билла и сбежала по лестнице вниз. Я не настолько ослепла от злости, чтобы забыть о пистолете, но мне хотелось схватить Энди за яйца. Он все равно меня застрелит, но, по крайней мере, ему будет больно. Тем не менее это было бы так же губительно, как пьянство. Будет ли минутное удовольствие того стоить?

– Теперь, Сьюки, прочитай мысли этих людей и скажи, кто из них убийца, – приказал Энди.

Он сжал мою шею своей широкой ладонью, как будто я была непослушным щенком, и развернул меня так, чтобы я смотрела в сторону крыльца.

– Какого черта я, по-твоему, здесь делала, тупой ты ублюдок? Думаешь, мне нравится проводить время с подобными кретинами?

Энди встряхнул меня. Я была сильной, и у меня были неплохие шансы вырваться и отнять у него пистолет, но я не была уверена, что у меня получится, и не рисковала пробовать. Я решила, что подожду еще немного. Билл пытался что-то до меня донести выражением своего лица, но я не понимала его. Эрик пытался облапать Тару. Или Эггса. Сложно было сказать.

От опушки леса донесся собачий скулеж. Не имея возможности повернуть голову, я скосила глаза в ту сторону. Отлично. Просто отлично.

– Это мой колли, – сказала я Энди. – Дин, помнишь?

Мне бы пригодилась помощь человека, но, раз уж Сэм прибыл к месту происшествия в обличье колли, ему не следовало рисковать раскрытием своей тайны.

– Да. Что твой пес делает здесь?

– Без понятия. Не стреляй в него, хорошо?

– Я бы никогда не выстрелил в пса, – сказал он с искренним удивлением.

– Зато в меня – в любой момент, – горько ответила я.

Колли потрусил к нам. Я задумалась, что могло прийти в голову Сэму – и сохраняет ли он человеческое мышление, принимая свой любимый облик. Я скосила глаза на пистолет. Взгляд Сэма-Дина последовал за моим, но я не могла понять, сколько в нем осмысленности.

Колли начал рычать. Он обнажил зубы, глядя на пистолет.

– Назад, – раздраженно сказал Энди.

Если бы я могла задержать Энди хотя бы на минуту, вампиры могли бы схватить его. Я попыталась представить, что мне нужно сделать. Мне придется сжать пистолет обеими руками и отвести его наверх. Но, пока Энди удерживает меня перед собой, это будет непросто.

– Нет, милая, – сказал Билл.

Мой взгляд метнулся к нему. Я была искренне напугана. Билл указал глазами куда-то за спину Энди, и я поняла намек.

– Кого это держат за шкирку, как щенка? – Из-за спины Энди раздался голос.

Зашибись.

– Это моя посланница! – менада обошла Энди по широкому кругу и остановилась справа от него, на два шага позади. Она не загораживала от Энди столпившуюся на крыльце группу. Сегодня она была чистой – и полностью обнаженной. Наверное, они с Сэмом прогуливались по лесу и занимались всяким-разным, пока не услышали шум. Черные спутанные волосы менады спадали до бедер. Не похоже, чтобы она мерзла. Все остальные – за исключением вампиров, – успели почувствовать вечерний холод. Мы собирались на оргию, а не на уличную вечеринку.

– Привет, посланница, – сказала мне менада. – Мой зубастый друг сказал, что в прошлый раз я забыла представиться. Я – Каллисто.

– Мисс Каллисто, – сказала я, потому что понятия не имела, как еще ее назвать. Я бы поприветствовала ее кивком, если бы Энди не держал меня за шею. Мне становилось больно.

– А кто такой храбрый тебя держит? – Каллисто подошла чуть ближе.

Я не представляла, как выглядит Энди, но все, кто стоял на крыльце, выглядели очарованными и напуганными. Кроме Эрика и Билла – те отступили назад, подальше от людей. Это не означало ничего хорошего.

– Это Энди Бельфлер, – выдавила я. – У него проблема.

Судя по тому, что по спине у меня поползли мурашки, менада подошла чуть ближе.

– Ты никогда не встречал таких, как я, верно? – спросила она у Энди.

– Нет, – признал Энди. Его голос казался странным.

– Я прекрасна?

– Да, – сказал он без колебания.

– Я заслуживаю подношений?

– Да, – сказал он.

– Я люблю пьянство, а ты очень пьян, – весело сказала Каллисто. – Я люблю плотские удовольствия, а эти люди полны похоти. Мне нравится это место.

– Это хорошо, – неуверенно сказал Энди. – Но один из этих людей – убийца, и я должен знать, кто именно.

– Не один, – пробормотала я. Энди вспомнил, что удерживает меня за горло, и снова встряхнул меня. Это начинало надоедать.

Менада подошла достаточно близко, чтобы дотронуться до меня. Она ласково погладила меня по лицу, и я почувствовала запах земли и вина.

– Ты не пьяна, – объявила она.

– Нет, мэм.

– И ты не предавалась плотским удовольствиям этим вечером.

– Не хватило времени, – сказала я.

Она засмеялась. Звук был высоким, почти надрывным. Он длился и длился.

Хватка Энди слегка ослабла. Он впадал во все большее замешательство от близости менады. Не знаю, что об этом думали стоявшие на крыльце люди. Но Энди знал, что перед ним создание ночи. Довольно резко он отпустил меня.

– Подойди сюда, новенькая, – позвал Майк Спенсер. – Дай-ка я на тебя посмотрю.

Дин сбил меня с ног и принялся радостно вылизывать лицо. Из этого положения я видела, что менада обняла Энди за талию. Он переложил пистолет в левую руку, чтобы ответить ей тем же.

– Теперь скажи, что ты хотел узнать? – спросила она у Энди. Ее голос был тихим и спокойным. Она легко взмахнула жезлом с пучком на конце. Он назывался «тирс»; я посмотрела статью про менад в энциклопедии. Могу умереть образованной.

– Один из этих людей убил парня по имени Лафайет, и я хочу знать, кто именно, – сказал Энди с пьяной решительностью.

– Конечно хочешь, милый, – промурлыкала менада. – Хочешь, я выясню?

– Пожалуйста, – попросил он.

– Хорошо, – она всмотрелась в людей и поманила пальцем Эггса. Тара повисла на его руке, пытаясь удержать подле себя, но он спустился по лестнице и подошел к менаде, глупо и широко усмехаясь.

– Ты – девушка? – спросил он.

– Ни за что, – сказала Каллисто. – Ты выпил много вина, – она прикоснулась к нему тирсом.

– О да, – согласился он. Он больше не улыбался. Он смотрел в глаза Каллисто, дрожа от ужаса. Ее глаза светились. Я посмотрела на Билла и поняла, что он смотрит в землю. Эрик смотрел на капот своей машины. Пока никто не обращал на меня внимания, я поползла к Биллу – слишком уж подходящий был случай.

Пес брел следом за мной, тревожно подталкивая носом. Я чувствовала его желание поторопить меня. Я доползла до ног Билла и прижалась к нему. Он положил руку мне на макушку. Я очень боялась встать на ноги – это было бы слишком заметно.

Свободной рукой Каллисто обняла Эггса и начала что-то шептать ему на ухо. Он кивал и отвечал ей. Она поцеловала его, и он замер. Когда она отпустила его и пошла к крыльцу, Эггс остался стоять совершенно неподвижно, глядя в лес.

Она остановилась рядом с Эриком, который стоял на лестнице. Она смерила его взглядом и улыбнулась той же пугающей улыбкой. Эрик опустил глаза, старательно не пересекаясь с ней взглядами.

– Мило, – сказала она. – Очень мило. Но я не люблю мертвечину.

Она поднялась к стоящим на крыльце людям. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь запахами выпивки и секса. Она поводила головой, как будто разыскивая след, и затем повернулась к Майку Спенсеру. Его пожилое тело выглядело непрезентабельно, но Каллисто, кажется, была им довольна.

– О, – сказала она так, как будто получила дорогой подарок. – Ты такой гордый! Ты король? Или великий воин?

– Нет, – сказал Майк. – Я владею похоронным домом, – в его голосе не было уверенности. – Кто вы такая, леди?

– Ты когда-нибудь видел таких как я?

– Нет, – сказал он, и все остальные покачали головами.

– Ты не помнишь моего первого визита?

– Нет, мэм.

– Но ты сделал мне подношение.

– Я? Подношение?

– О да, когда убил того маленького чернокожего человека. Красивого. Он был из меньших моих детей, подходящее подношение. Благодарю тебя за то, что оставил его возле бара; я очень люблю такие места. Ты не смог найти меня в лесу?

– Леди, мы не делали никакого подношения, – сказал Том Хардэвэй. Его темную кожу покрывали мурашки, член опал.

– Я видела вас, – сказала она.

Наступила тишина. Лес вокруг озера, всегда полный шорохов и почти незаметных движений, замер. Я очень осторожно поднялась на ноги и встала рядом с Биллом.

– Я люблю секс и насилие, и я люблю запах выпивки, – мечтательно проговорила менада. – Я пробегу многие мили, чтобы оказаться там, где следует.

Страх, которым сочились их умы, проник в мой и переполнил его. Я закрыла лицо руками. Я подняла самые сильные щиты, на какие была способна, но все еще едва справлялась с ужасом. Моя спина выгнулась, и я прикусила язык, чтобы не заорать. Я почувствовала движение: Билл повернулся ко мне, а Эрик приблизился к нам, и они прикрыли меня с двух сторон. Я оказалась в объятиях двух вампиров, но с учетом ситуации в этом не было ничего эротического. Их желание заткнуть меня только усилило страх; ведь что могло напугать вампиров? Пес прижался к нашим ногам, как будто предлагая защиту.

– Ты ударил его во время оргии, – сказала менада Тому. – Ты ударил его, потому что ты горд, а его мягкость отвратила и заворожила тебя, – она протянула худую руку и погладила Тома по темному лицу. Я видела белки его глаз. – И ты... – другой рукой она потрепала по щеке Майка. – Ты тоже бил его, потому что тобой овладело безумие. А после он сказал, что расскажет.

Она убрала руку от лица Тома и потянулась к его жене Клео. Выходя из дома, Клео набросила кофту, но не застегнула ее.

Поскольку ее никто не упоминал, Тара отступила. Она была единственной, кого не парализовал ужас. Я чувствовала в ней крошечную искру надежды и желание выжить. Тара скорчилась под кованым столом на крыльце, сжалась в крохотный комок и зажмурила глаза. Она давала Господу многочисленные обещания насчет своего будущего – если, конечно, она выберется отсюда. Это я тоже слышала. Ужас, исходящий от всех, достиг пика, и я почувствовала, что меня колотит крупная дрожь – мои барьеры не выдерживали напора эмоций. Во мне не осталось ничего моего. Я вся состояла из страха. Эрик и Билл сцепили руки и зажали меня между своими телами.

Джен, полностью обнаженная, так и не привлекла внимания менады. Я могла только предполагать почему: в ней нет ничего, что могло бы заинтересовать это существо; Джен не была гордой – она была жалкой, – и она всю ночь оставалась трезвой. Она занималась сексом не из желания забыться – не из желания впасть в восхитительное безумие. Пытаясь, как обычно, оказаться в центре внимания, Джен нацепила заигрывающую улыбку и взяла менаду за руку. Внезапно она задрожала и издала жуткий звук. Изо рта потекла пена, глаза закатились, она упала на крыльцо, и я услышала звук, с которым ее каблуки соприкоснулись с деревянными досками.

Последовала тишина. Но в маленькой группе, собравшейся на крыльце в нескольких ярдах от нас, закипало что-то еще, что-то ужасное и восхитительное, что-то чистое и пугающее. Их страх пошел на убыль, и мое тело немного расслабилось. Давление на разум сошло на нет. Но на смену страху пришло нечто иное: невыносимо прекрасное и совершенно злое.

Это было чистое абсолютное безумие. От менады исходили ярость берсерка, похоть, бескрайняя гордыня. Эмоции переполнили людей на крыльце – и меня тоже. Я билась в чужих руках, пока безумие Каллисто проникало в их умы, и только рука, зажимающая мой рот, не давала мне кричать так же, как кричали они. Я впилась в ладонь Эрика зубами, почувствовала вкус крови и услышала, как он хрипло болезненно выдохнул.

Это продолжалось и продолжалось: вначале – крик, затем – ужасные влажные звуки. Пес, прижавшийся к нашим ногам, заскулил.

Внезапно все закончилось.

Я почувствовала себя марионеткой с перерезанными ниточками. Я обмякла. Билл уложил меня на капот машины Эрика. Я открыла глаза. Менада смотрела на меня сверху вниз. Она снова улыбалась. Она была вся в крови – как будто кто-то опрокинул ей на голову ведро с красной краской; ею пропитались волосы, она покрывала все тело, она пахла металлом так, что у меня заныли зубы.

– Ты была близка, – сказала она мне нежным высоким голосом. Она двигалась немного медленнее, как будто плотно пообедала. – Ты была очень близка. Возможно, так, как никогда более не будешь. Или нет. Я никогда не видела, чтобы кто-то заражался безумием от других. Захватывающе.

– Для тебя – может быть, – простонала я. Пес укусил меня за ногу, чтобы я пришла в себя. Менада опустила взгляд на него.

– Милый мой Сэм, – пробормотала она. – Милый, я должна оставить тебя.

Пес посмотрел на нее умными глазами.

– Мы хорошо провели время в этих лесах, – сказала она, погладив его по голове. – Охотясь на кроликов и енотов.

Пес повилял хвостом.

– И все остальное.

Пес ухмыльнулся.

– Но мне пора уходить, милый. Мир полон лесов и людей, которым пора вспомнить собственное место. Я должна собрать жатву. Они не смеют забывать меня. Они должны приносить мне дары, – сказала она довольным голосом. – Они должны сходить с ума и погибать.

Она направилась к опушке леса.

– В конце концов, – сказала она, посмотрев на нас через плечо, – сезон охоты не может длиться вечно.

Глава 11

Даже если бы я хотела, я не смогла бы подойти и посмотреть на останки. Билл и Эрик выглядели настороженными, а если вампиры выглядят настороженными, продолжать любопытствовать не стоит.

– Дом придется сжечь, – сказал Эрик. – Хотел бы я, чтобы Каллисто убирала за собой.

– Насколько я знаю, – сказал Билл, – она никогда этого не делала. Она безумна, а безумцы не заботятся о том, чтобы их не обнаружили.

– Не знаю, – безразлично проговорил Эрик. Его голос звучал так, как будто он нес что-то тяжелое. Последовал глухой звук. – Я знал людей, которые были совершенно безумны и очень ловко скрывали это.

– Верно, – сказал Билл. – Не стоит ли нам оставить парочку на крыльце?

– Какая разница?

– Тоже верно. Я редко соглашаюсь с тобой так часто.

– Она позвонила мне и попросила помочь. – Эрик отвечал на то, что осталось не произнесенным вслух.

– Допустим. Но не забывай о нашем соглашении.

– Как я могу забыть?

– Ты знаешь, что Сьюки нас слышит.

– Я не против, – сказал Эрик и рассмеялся.

Я смотрела в ночную темноту и без особого любопытства гадала, о чем они говорят. Я не Северная Корея, чтобы достаться сильнейшему из диктаторов. Сэм стоял рядом со мной: в человеческом облике, но по-прежнему обнаженный. Правда, в данный момент меня это не волновало. Холод его, перевертыша, не беспокоил.

– Ого, здесь кое-кто живой, – проговорил Эрик.

– Тара, – позвал Сэм.

Тара спустилась по ступеням крыльца и подошла к нам. Она обхватила меня обеими руками и начала всхлипывать. Несмотря на ужасную усталость, я прижала ее к себе и принялась укачивать. На мне по-прежнему были шорты в стиле Дэйзи Дьюк, на Таре – ее огненно-красное белье. Мы походили на две большие белые кувшинки на поверхности холодного пруда. Я заставила себя выпрямиться и поддержать Тару.

– Как думаешь, в домике найдется какое-то одеяло? – спросила я у Сэма.

Он развернулся и пошел к лестнице, и я заметила, что выглядит он неплохо. Через минуту он вернулся, и я убедилась в том, что вид спереди захватывает еще сильнее. Сэм завернул нас обеих в одеяло.

– Я должна это пережить, – пробормотала я.

– Что именно? – с любопытством спросил Сэм. Не похоже, что события этой ночи его удивили.

Я не могла сказать, что имею в виду его прыжки, поэтому спросила:

– Как Эггс и Энди?

– Звучит как комедийное шоу, – неожиданно сказала Тара. Она захихикала, и мне не понравился этот звук.

– Все еще стоят там, где она их оставила, – доложил Сэм. – И смотрят в лес.

– Я... все еще... стою, – пропела Тара на мотив песни Элтона.

Эрик засмеялся. Они с Биллом готовились поджечь дом и приблизились к нам, чтобы проверить в последний раз.

– На какой машине вы приехали? – спросил Билл у Тары.

– О, ты вампир, – сказала она. – Возлюбленный Сьюки, да? Почему ты был на игре с этой сучкой, Порцией Бельфлер?

– Какая милая, – сказал Эрик. Он посмотрел на Тару с ласковой и слегка разочарованной улыбкой, как пес-чемпион смотрит на симпатичного, но беспородного щенка.

– На какой машине вы приехали? – повторил Билл. – Я хочу, чтобы ты включила голову, если еще способна на это.

– Я приехала на белом «Камаро», – сказала она довольно разумно. – Я доеду до дома. Или не надо? Сэм?

– Конечно, я тебя подвезу. Билл, вам нужна моя помощь?

– Думаю, что мы с Эриком справимся. Заберете с собой тощего?

– Эггса? Попробуем.

Тара чмокнула меня в щеку и побрела через двор к своей машине.

– Я оставила ключи в доме, – вспомнила она.

– Что насчет сумочки? – Полиция очень удивится, обнаружив сумочку Тары в доме с несколькими трупами.

– Ой... да, она там.

Я молча посмотрела на Билла, и он направился в дом. Вернулся он с сумкой через плечо, достаточно большой для того, чтобы вместить не только косметичку и повседневные мелочи, но и сменную одежду.

– Твоя?

– Да, спасибо, – сказала Тара, забирая сумку из его рук. Она как будто боялась даже прикоснуться к нему. До этого она не была такой пугливой, подумала я.

Эрик донес Эггса до ее машины.

– Он ничего не вспомнит, – сказал Эрик Таре. Сэм открыл заднюю дверь «Камаро», чтобы Эрик мог устроить Эггса на заднем сиденье.

– Хотелось бы мне того же, – ее лицо, казалось, потемнело и заострилось от понимания, что произошло этой ночью. – Хотелось бы мне никогда не видеть этого создания, кем бы она ни была. Хотелось бы мне никогда сюда не приезжать. Мне не хотелось ничего из этого. Я просто думала, что Эггс того стоит, – она осмотрела бесчувственное тело на заднем сиденье машины. – Это не так. Никто не стоит... такого.

– Я могу стереть и твои воспоминания, – небрежно предложил Эрик.

– Нет, – сказала она. – Мне нужно твердо запомнить кое-что из произошедшего, и ради этого я готова нести бремя прочих воспоминаний. – Голос Тары звучал так, будто она постарела на двадцать лет. Иногда мы взрослеем за одну минуту; со мной это случилось, когда мне было лет семь и мои родители погибли. С Тарой это произошло сегодня ночью. – Но они все мертвы. Все, кроме меня, Эггса и Энди. Вы не боитесь, что мы проговоримся? Вы собираетесь прийти за нами позднее?

Эрик и Билл обменялись взглядами. Эрик чуть повернулся к Таре.

– Послушай, – сказал он очень серьезным голосом, и она допустила ошибку, подняв глаза на него. Эрик поймал ее взгляд и начал менять воспоминания об этой ночи. Я слишком устала, чтобы протестовать. К тому же это было бы бесполезно. Если Тара начала задавать вопросы, ей не стоит ни о чем помнить. Я надеялась, что она не повторит своих ошибок, даже не помня, чего они ей стоили... но мы не могли допустить, чтобы она проболталась.

Сэм, одолживший у Эггса штаны, повез их с Тарой в город. Билл начал готовить естественного вида пожар. Эрик пересчитывал кости, оставшиеся на крыльце, убеждаясь, что тела остались достаточно целыми для того, чтобы убедить полицию. Затем он прошел через двор, чтобы проверить состояние Энди.

– Почему Билл так сильно ненавидит Бельфлеров? – снова спросила я.

– Это очень старая история, – сказал Эрик. – Еще до того, как Билл изменился, – состояние Энди его, похоже, удовлетворило, и он вернулся к работе.

Я услышала приближение автомобиля, и Билл с Эриком немедленно вернулись во двор. Я слышала слабый треск в дальнем углу дома.

– Возгорание не может начаться больше чем в одном месте, иначе станет очевидно, что пожар начался не сам собой, – сказал Билл Эрику. – Ненавижу развитие криминалистики.

– Если бы мы не открылись обществу, им пришлось бы обвинить кого-то из своих, – сказал Эрик. – Но мы стали такими удобными козлами отпущения... с учетом того, насколько мы сильнее, это раздражает.

– Эй, вы, я не марсианка, я – обычный человек, и я вас слышу, – сказала я. Я смерила их злым взглядом, и они предприняли слабую попытку выглядеть смущенными, и в этот момент Порция Бельфлер выскочила из своей машины и бросилась к брату.

– Что вы сделали с Энди? – спросила она резким дрожащим голосом. – Гребаные вампиры, – она отогнула воротник рубашки Энди и оглядела его шею в поисках следов от клыков.

– Они спасли ему жизнь, – сказала я.

Долгую секунду Эрик смотрел на Порцию, оценивая ее. Затем он отвернулся и принялся обыскивать машины мертвых гуляк. Я не хотела даже думать о том, откуда он достал ключи.

Билл подошел к Энди.

– Очнись, – он говорил так тихо, что его едва можно было услышать, стоя в футе от него.

Энди моргнул. Он посмотрел на меня, не понимая, как я оказалась вне его досягаемости. Затем он заметил возле себя Билла и вздрогнул, ожидая нападения. В этот момент рядом с ним оказалась Порция, и Энди перевел взгляд с Билла на домик.

– Дом горит, – медленно проговорил он.

– Да, – сказал Билл. – Четверо из них мертвы, двое – вернулись в город. Они ничего не знают.

– Значит... эти люди убили Лафайета?

– Да, – сказала я. – Это были Майк и Хардэвэи. И, думаю, Джен могла об этом знать.

– Но у меня нет никаких доказательств.

– Я так не думаю, – сказал Эрик. Он смотрел в открытый багажник «Линкольна» Майка Спенсера.

Мы все сгрудились около машины. Сверхъестественные способности Билла и Эрика помогли им разглядеть кровь на запасном колесе – кровь, обрывки грязной одежды и кошелек. Эрик потянулся вниз и осторожно раскрыл кошелек.

– Можешь сказать, кому он принадлежит? – спросил Энди.

– Лафайет Рейнольдс, – прочитал Эрик.

– Значит, если мы просто оставим машины и уедем, полиция обнаружит все это в багажнике, и расследование закончится. С меня снимут все подозрения.

– Спасибо, Господи, – сказала Порция, почти всхлипывая. Ее бледное лицо и густые каштановые волосы блестели в лунном свете, льющемся сквозь древесные кроны. – Энди, поедем домой.

– Порция, – сказал Билл, – посмотри на меня.

Она подняла взгляд на него, затем зажмурилась.

– Мне жаль, что я попыталась тобой воспользоваться, – резко сказала она. Она стыдилась того, что ей приходится извиняться перед вампиром, это было очевидно. – Я просто хотела, чтобы кто-то из этих людей пригласил меня. Тогда я могла бы понять, что происходит.

– Сьюки сделала это вместо тебя, – ровно сказал Билл.

Порция покосилась на меня.

– Надеюсь, это было не слишком мерзко, Сьюки, – сказала она, удивив меня.

– Это было ужасно, – сказала я. Порция поморщилась. – Но все закончилось.

– Спасибо, что помогла Энди, – храбро добавила Порция.

– Я помогала не Энди, – рявкнула я. – Я помогала Лафайету.

Она сделала глубокий вдох.

– Разумеется, – сказала она с кажущимся достоинством. – Он был твоим коллегой.

– Он был моим другом, – поправила я.

Она выпрямилась.

– Твоим другом, – сказала она.

Огонь охватил уже весь дом, и скоро должны были прибыть полиция и пожарные. Нам всем пора было уезжать.

Я заметила, что ни Эрик, ни Билл не предлагают забрать воспоминания Энди.

– Тебе лучше отсюда уехать, – сказала я ему. – Возвращайся домой вместе с Порцией и вели бабушке говорить, что ты всю ночь был у нее на глазах.

Не говоря ни слова, брат и сестра устроились в «Ауди» Порции и уехали. Эрик сел в «Корветт», планируя вернуться в Шривпорт, а мы с Биллом прошли через лес, чтобы добраться до его машины, спрятанной среди деревьев. Он нес меня на руках, потому что ему это нравилось. Должна сказать, иногда это нравилось и мне самой. Как, например, сегодня.

До рассвета оставалось не так уж много времени. Одна из самых долгих ночей в моей жизни подходила к концу. Я легла на сиденье, уставшая до невозможности.

– Куда направилась Каллисто? – спросила я у Билла.

– Понятия не имею. Она переходит с места на место. Не так уж много менад перенесло потерю своего бога, но те, кто выжил, рассеялись по лесам. Они меняют расположение до того, как об их присутствии станет известно. Они изобретательны. Они любят безумие войны и часто держатся близ полей сражений. Я думаю, они все переселились бы на Ближний Восток, будь там достаточно лесов.

– Каллисто пришла сюда, потому что?..

– Она просто проходила мимо. Она провела здесь месяца два и теперь направляется... кто знает? В Эверглейдс или вверх по реке, на Озарк.

– Не понимаю, почему Сэм с ней... приятельствовал.

– Вот как ты это называешь? Мы, по-твоему, тоже приятельствуем?

Я потянулась к нему и стукнула его по руке – с тем же успехом можно было стучать по дереву.

– Замолчи, – сказала я.

– Может, он хотел выпустить свою животную часть, – сказал Билл. – В конце концов, ему нелегко найти кого-то, кто примет его истинную природу. – Билл сделал многозначительную паузу.

– Да, это может быть непросто, – сказала я. Я вспомнила, как Билл вернулся в тот дом в Далласе, весь раскрасневшийся, и я сглотнула. – Но влюбленного человека сложно оттолкнуть.

Я подумала о том, как почувствовала себя, узнав, что он встречается с Порцией, и о том, как отреагировала на их появление на матче. Я протянула руку и положила ладонь на его бедро, бережно сжав. Не отводя взгляда от дороги, Билл улыбнулся. Его клыки слегка выдвинулись.

– Ты решил вопрос с перевертышами Далласа? – спросила я через секунду.

– Мы договорились буквально за час. Точнее, Стэн договорился. Он предложил им проводить полнолуния на его ранчо в течение следующих четырех месяцев.

– Как мило с его стороны.

– Это ничего ему не стоило. Он не охотник, но, по его словам, популяцию оленей так или иначе следует сократить.

– Ох, – я кивнула и затем, осознав смысл слов, повторила: – Ох.

– Перевертыши охотятся.

– Да, я поняла.

Когда мы остановились во дворе моего дома, до рассвета оставалось совсем чуть-чуть. Я подумала, что Эрик должен был добраться до Шривпорта. Пока Билл принимал душ, я съела бутерброд с маслом и джемом, поскольку в доме не было ничего, что я могла бы добавить к нему. Потом я пошла и почистила зубы.

По крайней мере, Биллу не приходилось торопиться. Он провел несколько ночей, обустраивая убежище в моем доме. Он срезал дно шкафа, стоявшего в моей старой комнате, где я жила до того, как бабушка погибла и я перебралась в ее прежнюю спальню, и превратил пол под ним в люк: он мог открыть его, спуститься и закрыть его над собой – и никто, кроме меня, не догадался бы о его присутствии. Если я не спала, когда он ложился в землю, я ставила в шкаф старый чемодан и несколько пар туфель, чтобы вид был более естественным. В пространстве под полом Билл оставил коробку, в которой спал, потому что внизу было грязно. Он нечасто оставался у меня, но пару раз убежище оказывалось кстати.

– Сьюки. – Билл позвал меня из ванной. – Иди сюда, у меня есть время потереть тебе спинку.

– Но если ты потрешь мне спинку, я не смогу заснуть.

– Почему?

– Потому что я буду раздражена.

– Раздражена?

– Потому что я буду чистой, но... неудовлетворенной.

– Рассвет близко, – констатировал Билл, выглядывая из-за шторки в душе. – Но завтра у нас будет вся ночь.

– Если Эрик не заставит нас отправиться куда-то еще, – пробормотала я, когда он вернулся под душ. Как обычно, он мылся под самой горячей водой. Я стянула с себя чертовы шорты и решила, что завтра же выброшу их. Я сняла футболку через голову и растянулась на постели, чтобы дождаться Билла. По крайней мере, мой новый лифчик не пострадал. Я перевернулась на бок и закрыла глаза. Сквозь приоткрытую дверь ванной лился желтый свет.

– Милая?

– Ты закончил с душем? – сонно пробормотала я.

– Да, двенадцать часов назад.

– Что? – я распахнула глаза и посмотрела в окно. Темнота не была кромешной, но достаточной.

– Ты уснула.

Я лежала под одеялом. На мне все еще был комплект из темно-синего лифчика и трусиков. Я чувствовала себя раздавленной. Я посмотрела на Билла. Он был обнажен.

– Подожди немного, – сказала я и направилась в ванную. Когда я вернулась, Билл ждал меня на постели, приподнявшись на локте.

– Ты заметил, что я в белье, которое ты подарил? – я покрутилась, чтобы он мог оценить свою щедрость.

– Ты очаровательна, но для того, что мы планируем, на тебе слишком много одежды.

– И что мы планируем?

– Лучший секс в твоей жизни.

Я почувствовала вспышку желания, но удержала на лице равнодушное выражение.

– Ты уверен, что он будет лучшим?

– О да, – его голос стал мягким и прохладным, как вода, бегущая между камней. – Я уверен, и ты можешь быть уверена тоже.

– Докажи, – сказала я, чуть улыбаясь.

Его глаза скрывались в тени, но я видела, что его губы изогнулись в ответной улыбке.

– С удовольствием, – сказал он.

Через некоторое время я пыталась восстановить силы, а он лежал рядом, обняв меня поперек живота и положив ногу на мою. Я так устала, что едва сумела поцеловать его в плечо. Билл мягко вылизывал крошечные ранки от укусов на моем плече.

– Ты знаешь, что нам нужно сделать? – сказала я, чувствуя себя слишком ленивой, чтобы пошевелиться.

– М-м?

– Нам нужно достать газету.

После долгой паузы Билл медленно отпустил меня и направился к передней двери. Наш почтальон преодолевала подъездную дорожку и оставляла газеты у меня на крыльце, потому что я оставляла за эту услугу немалые чаевые.

– Посмотри, – сказал Билл, и я открыла глаза. Он держал в руках завернутое в фольгу блюдо. Газету он держал под мышкой.

Я поднялась с постели, и мы направились в сторону кухни. По пути я набросила на плечи розовый халат. Он был довольно мягким, и мне нравилось прикосновение ткани к коже.

– На автоответчике есть сообщение, – сказала я, засыпая в турку кофе. Сделав все самое важное, я развернула алюминиевую фольгу и увидела двухслойный торт с шоколадным кремом и ореховой посыпкой.

– Это шоколадный торт старой миссис Бельфлер, – сказала я с восторгом в голосе.

– Ты определила это с одного взгляда?

– О, это знаменитый пирог. Просто легенда. Нет ничего лучше, чем пирог миссис Бельфлер. Если бы существовали соревнования по выпечке, она взяла бы Гран-при. Обычно она приносит их на поминки, и Джейсон говорит, что ради этого пирога можно и умереть.

– Какой чудесный запах, – к моему изумлению, сказал Билл. Он наклонился над блюдом и принюхался. Ему не требовалось дышать, и я не знала, как он чувствует запахи, но каким-то образом у него получалось. – Если бы ты пользовалась духами с таким запахом, я бы съел тебя целиком.

– Ты уже попытался.

– Я бы сделал это еще раз.

– Не думаю, что я выдержу, – я перелила свой кофе в чашку и посмотрела на пирог с большим изумлением. – Не думала, что она знает, где я живу.

Билл нажал на кнопку автоответчика.

– Мисс Стакхаус, – прозвучал голос пожилой южанки аристократического происхождения. – Я стучала к вам, но вы, вероятно, были заняты. Я оставила у вас на крыльце пирог с шоколадным кремом, поскольку не знаю, как еще отблагодарить вас за то, что вы, по словам Порции, сделали для моего внука Эндрю. Мне говорили, что мой пирог вполне неплох. Надеюсь, вам понравится. Если вам когда-либо понадобится моя помощь, просто позвоните.

– Она не представилась.

– Кэролайн Холлидей Бельфлер ожидает, что любой узнает ее по голосу.

– Кто?

Я посмотрела на Билла. Он стоял у окна. Я сидела на кухонном столе и пила кофе из одной из бабушкиных чашек с цветами.

– Кэролайн Холлидей Бельфлер.

Билл не мог побледнеть еще сильнее, но он выглядел оглушенным. Он резко опустился на стул напротив меня.

– Сьюки, окажи мне услугу.

– Конечно, милый. Что такое?

– Сходи ко мне домой и принеси Библию. Она за стеклом, в книжном шкафу в холле.

Он выглядел таким расстроенным, что я сгребла ключи и, как была, в халате, поехала к нему, надеясь, что ни с кем не встречусь по дороге. На нашей проездной дороге не так много домов, и никто из их жителей не начинал день в четыре утра.

Я вошла в дом Билла и нашла Библию именно там, где он сказал. Я осторожно извлекла ее из книжного шкафа. Она, очевидно, была достаточно дорогой. Поднимаясь по ступеням своего крыльца, я так нервничала, что едва не споткнулась. Билл сидел там же, где я его оставила. Когда я положила перед ним Библию, он смотрел на нее так долго, что я усомнилась в том, способен ли он прикоснуться к ней. Но он не просил помощи, и я ждала. Он протянул руку, и белые пальцы ласково прикоснулись к потертой кожаной обложке. Книга была большой, золотые буквы на обложке – вычурными.

Билл открыл книгу и нежно перелистал страницы. Он смотрел на семейную страницу, покрытую полустертыми чернилами. Записи были сделаны разными почерками.

– Эти сделал я, – шепотом проговорил он. – Вот здесь, – он указал на несколько строчек.

Сердце стучало у меня в горле, когда я обошла вокруг стола и посмотрела через его плечо. Я положила руку ему на плечо, напоминая ему о том, где и с кем он сейчас.

Я едва разобрала буквы в книге.

«Уильям Томас Комптон, – написала его мать или, возможно, его отец. – Родился 9 апреля 1840». Другая рука добавила: «Умер 25 ноября 1868».

– У тебя есть день рождения, – сказала я. Могла ли я придумать большую глупость? Но я даже не предполагала, что у Билла есть день рождения.

– Я был вторым сыном, – сказал Билл. – Единственным, кто достиг совершеннолетия.

Я помнила, что Роберт, старший брат Билла, умер, когда ему было лет двенадцать. Двое других погибли в младенчестве. Все трое были вписаны в семейную летопись. Пальцы Билла миновали их имена.

– Моя сестра Сара умерла бездетной, – об этом я тоже помнила. – Ее жених погиб на войне. Все молодые люди умерли на войне. Я выжил, но только для того, чтобы умереть позднее. Здесь дата моей смерти – та, которую узнала моя семья. Это почерк Сары.

Я крепко сжала губы, чтобы не издать ни звука. В голосе Билла звучало что-то непереносимое, и что-то непереносимое было в том, как он прикасался к Библии. Я почувствовала, как глаза наполняются слезами.

– Здесь имя моей жены, – сказал он. Голос становился тише и тише.

Я наклонилась и прочитала: «Кэролайн Изабель Холлидей». Комната поплыла перед глазами. Этого не могло быть.

– У нас были дети, – сказал он. – У нас было трое детей.

Их имена тоже были вписаны в Библию. Томас Чарльз Комптон родился в 1859-м – значит, она забеременела сразу после свадьбы.

Я никогда не смогу родить от Билла ребенка.

Сара Изабель Комптон родилась в 1861-м. Ее назвали в честь тети, сестры Билла, и своей матери. Она родилась примерно в то же время, когда Билл отправился на войну. Ли Дэвис Комптон родился в 1866-м – сразу после его возвращения. Другой почерк указал, что Ли Дэвис умер в 1867-м.

– Дети умирали слишком легко, – прошептал Билл. – После войны мы совсем обнищали. У нас не было денег на лекарства.

Я готова была выбежать из кухни в слезах, но затем поняла, что, если Билл мог это выдержать, должна была и я.

– А старшие двое? – спросила я.

– Они выжили, – сказал он, и напряжение слегка спало. – Я не увидел этого. Когда я умер, Тому было только девять, а Саре – семь. Она была светловолосой, как и ее мать.

Билл слегка улыбнулся. Я никогда не видела его таким. Он выглядел человечным. Мне почти показалось, что у меня на кухне кто-то другой – не тот мужчина, с которым я занималась любовью до изнеможения не больше часа назад. Я вытянула пару салфеток из коробки, брошенной на разделочном столике, и прижала их к своему лицу. Билл тоже плакал, и я пододвинула коробку к нему. Он посмотрел на них с удивлением, как будто ожидал чего-то иного – хлопкового платочка с монограммой, например. Он промокнул глаза. Салфетки порозовели.

– Я никогда не пытался выяснить, что с ними стало, – сказал он задумчиво. – Я старательно отсек свое прошлое. Я не возвращался, пока существовала вероятность того, что кто-то из них окажется жив. Это было бы слишком жестоко.

Он дочитал страницу до конца.

– Мой потомок, Джесси Комптон, от которого я унаследовал дом, был последний в моей прямой линии, – сказал мне Билл. – Линия моей матери тоже захирела. У нас с нынешними Лудермилками почти не имеется общей крови. Но Джесси происходил от моего сына, Тома... А Сара, моя дочь, оказывается, вышла замуж в 1881-м. У нее был ребенок... У Сары были дети! Их было четверо... но один умер в младенчестве.

Я не могла даже посмотреть на Билла. Вместо этого я посмотрела в окно. Лил дождь. Бабушке нравилась покрытая жестью крыша, поэтому, когда пришло время ее ремонтировать, мы не стали ничего менять. Обычно звук дождя, бьющегося о жестяные листы, расслаблял меня как ничто иное. Но не сегодня.

– Посмотри, Сьюки, – сказал Билл, указывая на книгу. – Посмотри! Дочь моей Сары, Каролина, как и ее бабушка, вышла замуж за своего кузена, Мэттью Филлипса Холлидея. Ее вторым ребенком была Кэролайн Холлидей, – он весь светился.

– Значит, старая миссис Бельфлер – твоя правнучка.

– Да, – неверяще проговорил он.

– Значит, Энди, – продолжила я, не позволив себе задуматься, – твой... прапраправнук. А Порция...

– Да, – сказал он уже не так радостно.

В кои-то веки я понятия не имела, что сказать, и потому промолчала. Через минуту мне показалось, что мне лучше исчезнуть, и попыталась ускользнуть из маленькой кухоньки.

– В чем они нуждаются? – спросил он, поймав меня за руку.

Ладно.

– Им нужны деньги, – немедленно сказала я. – Ты не можешь помочь им стать лучше, но они бедны в худшем из возможных смыслов. Старая миссис Бельфлер не хочет продавать дом, и все их средства уходят на ремонт.

– Она горда?

– Ты слышал, какое она оставила сообщение. Если бы я не знала, что ее зовут Кэролайн Холлидей, я бы подумала, что она Кэролайн Гордость, – я посмотрела на Билла. – Думаю, у нее это врожденное.

Кажется, Билл почувствовал себя намного лучше, осознав, что может что-то сделать для своих потомков. Я знала, что он будет предаваться воспоминаниям еще несколько дней, и не сердилась из-за этого. Но, если он решит сблизиться с Порцией и Энди, это может стать проблемой.

– До этого ты недолюбливал Бельфлера, – сказала я, удивив саму себя. – Почему?

– Ты помнишь, как я выступал перед клубом твоей бабушки, Потомками Доблестно Павших?

– Да, конечно.

– И я рассказал историю о раненом солдате, который продолжал просить о помощи? И о том, как мой друг Толливер Хампфри пытался спасти его?

Я кивнула.

– Толливер погиб, пытаясь помочь ему, – сказал Билл мрачно. – И раненый солдат продолжал звать на помощь после его смерти. Мы подошли к нему ночью. Его звали Джебедайя Бельфлер. Ему было семнадцать лет.

– Боже мой. Это все, что ты знал о Бельфлерах до этого дня?

Билл кивнул. Я попыталась придумать что-то, что могла бы сказать. Что-то о божественном плане. О добре, которое мы бросаем в воду. О том, что все возвращается к нам. Я снова попыталась уйти, но Билл поймал меня за руку и прижал к себе.

– Спасибо, Сьюки.

Это было последним, что я ожидала услышать.

– За что?

– Ты заставляешь меня делать хорошие вещи, не имея представления о награде.

– Билл, я не заставляю тебя ничего делать.

– Ты заставляешь меня думать и поступать по-человечески.

– Твоя доброта не связана со мной.

– Я вампир, Сьюки. Я живу как вампир намного дольше, чем жил человеком. Я много раз расстраивал тебя. Честно сказать, иногда я не понимаю, почему ты делаешь то, что делаешь, потому что с тех пор, как я умер и восстал, прошло слишком много времени. Мне не всегда приятно вспоминать, каково это – быть человеком. Иногда я не хочу, чтобы мне об этом напоминали.

Я не понимала, что с этим делать.

– Я не знаю, правильно это или нет, но я не способна стать другой, – сказала я. – Я была бы несчастной, если бы не ты.

– Если со мной что-то случится, – сказал Билл, – ты должна обратиться к Эрику.

– Ты уже об этом говорил. Если с тобой что-то случится, я ни к кому не пойду. Я свободная женщина и сама решу, что мне делать. А ты должен постараться, чтобы с тобой ничего не случилось.

– В будущем нас ждут большие проблемы с Братством, – сказал Билл. – Их или наши действия могут повлиять на тебя, несмотря на то, что ты – человек. Кроме того, твоя работа сопряжена с рисками.

Он говорил не об обслуживании столиков.

– Мы подумаем об этом, когда придет время. – Мне нравилось сидеть у Билла на коленях, особенно с учетом того, что он оставался обнаженным. Моя жизнь была не слишком радостной, пока я не встретила Билла. Теперь каждый день дарил мне удовольствие.

В скупом свете, на маленькой кухне, пропахшей пирогом с шоколадным кремом и свежемолотым кофе, под звук дождя, стучащего по крыше, я разделила со своим вампиром что-то по-человечески теплое.

Но, может быть, мне не следовало так думать. Я потерлась щекой о грудь Билла. Этим вечером он почти походил на человека. Но я... что ж, когда мы занимались любовью на чистых простынях, я заметила, что кожа Билла сияет в полутьме прекрасным, неземным светом. Как и моя.