Стефани Майер

Гостья

© Stephenie Meyer, 2008

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Перевод с английского Ю. Хохловой

* * *

Посвящается моей матери Кэнди, которая научила меня, что в каждой истории главное – любовь.

Пролог

Внедрение

Целителя звали Брод-в-глубокой-воде.

Он был Душой, а значит, по природе преисполнен хороших качеств: сострадательный, терпеливый, честный, добропорядочный, любящий. Тревога редко посещала Брода-в-глубокой-воде, а раздражение – еще реже. Однако, поскольку он обитал в человеческом теле, иногда ему поневоле случалось раздражаться.

Из дальнего угла операционной слышались шепотки практикантов. Целитель плотно сжал губы – выражение, совсем не подходящее к улыбчивому лицу.

Даррен, постоянный ассистент, заметив недовольную гримасу, похлопал его по плечу.

– Им просто любопытно, – тихо произнес он.

– Внедрение – не самая интересная или сложная процедура. Любой из нас может в случае необходимости выполнить ее самостоятельно. Не на что здесь смотреть. – Брод-в-глубокой-воде удивился резким ноткам, омрачившим его обычно спокойный голос.

– Они еще ни разу не видели взрослого человека, – пояснил Даррен.

Целитель удивленно приподнял бровь:

– Слепые, что ли? В зеркало никогда не смотрелись?

– Сам понимаешь, о чем я. Дикого человека. Бездушного. Мятежника.

Брод взглянул на бесчувственное тело девушки, лежащее вниз лицом на операционном столе. При воспоминании, в каком плачевном состоянии Искатели принесли ее в Лечебницу, его сердце преисполнилось жалости. Бедняжка, сколько боли ей пришлось вынести...

Разумеется, сейчас девушка полностью исцелена. Брод об этом позаботился.

– Она выглядит так же, как мы, – сказал он Даррену. – А когда очнется, станет одной из нас.

– Им просто интересно, вот и все.

– Душа, которую мы внедряем, заслуживает уважения. Глазеть на тело невежливо. Ей и так несладко придется, пока будет осваиваться. Несправедливо заставлять ее проходить через это. – Под «этим» Брод имел в виду вовсе не любопытные взгляды. В его голосе вновь послышались резкие нотки.

Даррен опять похлопал его по плечу:

– Все будет хорошо. Искательнице нужна информация, и...

При слове «Искательница» Брод наградил помощника взглядом, который иначе как гневным не назовешь. Даррен растерянно заморгал.

– Извини, – спохватился Целитель. – Сам от себя такого не ожидал. Просто переживаю за Душу.

Он взглянул на криоконтейнер, стоящий у стола. Ровный тускло-красный свет индикатора означал, что емкость заполнена и находится в режиме заморозки.

– Ее специально выбрали для задания, – успокаивающе произнес Даррен. – Эта Душа отличается выдающейся храбростью. Количество жизней говорит само за себя. Думаю, будь у нас возможность с ней поговорить, она сама бы вызвалась.

– Кто из нас не вызвался бы, если дело касается общего блага? Но вот вопрос – во благо ли это? Дело не в ее желании, а в том, правильно ли просить о подобном.

Практиканты тоже обсуждали замороженную Душу. Теперь их голоса звучали громче от возбуждения.

– Она жила на шести планетах.

– А я слышал, на семи.

– Говорят, никогда не проводила две жизни подряд в теле одного вида.

– Разве такое возможно?

– Кем только не была: Цветком, Медведем, Пауком...

– Водорослью, Летучей мышью...

– Даже Драконом!

– Семь планет! Подумать только!

– Может, и больше. Начинала с Истока.

– Правда? Прямо с Истока?

– Пожалуйста, тише! – вмешался Брод. – Если не можете наблюдать за операцией молча, попрошу покинуть помещение.

Практиканты сконфуженно примолкли и чуть расступились.

– Что ж, к делу.

Все было готово: медикаменты разложены в нужном порядке, длинные темные волосы пациентки убраны под медицинскую шапочку, стройная шея открыта. Девушка размеренно дышала, усыпленная снотворным. На загорелой коже не осталось ни следа... происшествия.

– Даррен, запускай оттаивание.

Седовласый ассистент уже стоял наготове у криоконтейнера. Он щелкнул предохранителем, крутанул диск регулятора вниз. Красный огонек над серым цилиндриком замигал все быстрее, меняя цвет.

Брод сосредоточился на бесчувственном теле; точными выверенными движениями рассек скальпелем кожу у основания черепа, сбрызнул средством, останавливающим кровь, затем углубил разрез и осторожно, чтобы не повредить, раздвинул шейные мышцы, обнажив позвонки.

– Душа готова, – сообщил Даррен.

– Я тоже. Неси.

Целитель знал: верный помощник рядом. Они много лет проработали вместе.

– Вот так, сюда, – произнес он, раскрыв разрез пошире.

Показалась рука Даррена. В сложенной ладони серебрилась пробуждающаяся Душа.

Всякий раз при виде незащищенной Души Брод поражался ее красоте. Душа сияла в ослепительном свете операционных ламп ярче скальпеля в его руке. Она переливалась, изгибалась, растягивалась на ладони, радуясь свободе. Тонкие перистые отростки, числом около тысячи, развевались, словно нежные серебристые волоски. Все Души прекрасны, но эта показалась Броду-в-глубокой-воде необыкновенной.

Так думал не он один. Рядом послышался тихий вздох Даррена, из угла донесся восторженный шепот студентов.

Даррен осторожно поместил крошечное сверкающее создание в разрез, проделанный Бродом на шее девушки. Душа легко скользнула в предоставленное ей пространство, вплетаясь в чужой организм. Целитель восхитился умением, с которым она осваивалась в новом доме. Отростки надежно обвились вокруг нервных центров, разрастаясь, проникая все глубже, захватывая мозг, зрительные нервы, слуховые каналы. Вскоре на виду остался лишь небольшой сегмент серебристого тельца.

– Молодец, – шепнул Брод Душе, понимая, что она его не услышит. Уши принадлежали девушке, а та крепко спала.

Осталось завершить операцию. Он очистил и исцелил рану, смазал края разреза заживляющим бальзамом, втер в тонкую полоску на шее порошок от шрамов.

– Как всегда, безупречно, – заметил Даррен. По непостижимой причине ассистент решил оставить имя, некогда принадлежавшее прежнему хозяину тела.

– Я сожалею о проделанной работе, – вздохнул Брод.

– Ты просто исполняешь свой долг.

– Сейчас редкий случай, когда исцеление наносит вред.

Даррен принялся за уборку. Вероятно, он не знал, что ответить. Целитель следует Призванию; помощнику этого было вполне достаточно. А Броду-в-глубокой-воде, истинному Целителю, – нет. Он с тревогой смотрел на мирно спящее тело; стоит ему пробудиться, от покоя не останется и следа. Весь ужас, пережитый девушкой перед концом, обрушится на ни в чем не повинную Душу, которую он только что поместил внутрь.

Брод склонился к ней и прошептал, отчаянно надеясь, что Душа сможет его услышать:

– Удачи тебе, маленькая странница. Пусть тебе повезет.

Глава 1

Воспоминание

Я знала, все начнется с конца и конец для этих глаз будет выглядеть как смерть. Меня предупреждали.

Не для «этих» глаз, для моих. Теперь они мои.

Язык, на котором я думаю, – сбивчивый, сумбурный, невероятно убогий по сравнению с теми, на которых мне доводилось разговаривать, однако довольно плавный и выразительный. Даже по-своему красивый. Теперь он мой. Родной язык.

Повинуясь инстинкту, я внедрилась в мыслительный центр тела, вплелась в каждый вздох, каждый рефлекс, стала с ним одним целым.

Не «это» тело. Мое тело.

Действие снотворного постепенно рассеивалось. На меня вот-вот обрушится первое – точнее, последнее – воспоминание: финальные мгновения жизни тела, память о конце. Меня тщательно проинструктировали о том, что сейчас произойдет. Человеческие эмоции намного сильнее и ярче, чем чувства других рас. Я старалась подготовиться.

Память заработала. Предупреждали не зря: к такому подготовиться невозможно.

Насыщенные цвета, громкие звуки. Холод снаружи, обжигающая боль изнутри. Резкий металлический вкус во рту. И еще новое, пятое чувство, которое я доселе не испытывала: частички воздуха преобразовываются в сигналы, посылающие мозгу странные послания, приятные и предостерегающие: запахи. Меня они отвлекали, сбивали с толку, – меня, но не ее память. Памяти было не до запахов. Там оставался лишь страх.

Страх подгонял ослабевшее неуклюжее тело вперед и в то же время сковывал движения. Бежать как можно скорее – больше ничего не оставалось.

Я не справилась.

Чужое воспоминание, пугающе сильное и ясное, снесло поставленный мной заслон, затянуло в ад последних минут ее жизни. Я стала ею, и мы бежали.

Темно. Ничего не видно. Ни пола под ногами, ни вытянутых рук. Бегу вслепую, прислушиваясь к звукам погони, но слышу лишь стук сердца.

Холодно. И больно, хотя это уже не важно. Как же холодно.

Воздух в ее носу неприятный. Плохой запах. Новое ощущение позволило на мгновение вырваться из воспоминания, но меня тут же засосало обратно. Глаза наполнились слезами ужаса.

Я пропала. Мы пропали. Все кончено.

Они совсем рядом. Судя по шагам, целая толпа! А я одна. Мне конец.

Ищейки говорят со мной. От их голосов становится дурно. Меня сейчас вырвет.

– Все хорошо, – лжет одна. Пытается выиграть время. Слышно, как тяжело она дышит.

– Осторожнее! – кричит второй.

– Не поранься! – умоляет третий. В его голосе слышна забота.

Забота!

От жгучей ненависти перехватило дыхание, кровь вскипела в жилах.

За все свои жизни я ни разу не испытывала подобных эмоций. На мгновение мне даже удалось вернуться к реальности. Тонкий, пронзительный плач проник в уши, запульсировал в голове, оцарапал дыхательные пути. В горле запершило.

«Ты кричишь», – подсказало тело.

Я замерла, пораженная. Звук прекратился.

Мое тело... Оно мыслит! Говорит со мной!

Однако воспоминание оказалось сильнее потрясения.

– Не ходи туда! – кричат Ищейки. – Впереди опасно!

«Сзади тоже!» – мысленно кричу в ответ. Но я понимаю, что они имеют в виду. Впереди, в конце коридора, мерцает тусклый свет. Там не стена, не запертая дверь, не тупик, которого я ожидала и боялась, а черная дыра.

Шахта лифта. Заброшенная, пустая, обреченная, как и само здание. Некогда укрытие, теперь могила.

Окрыленная, прибавляю скорость. Выход есть. Пусть я не выживу, но победа останется за мной.

Нет, нет, нет! Эта мысль всецело принадлежит мне. Отчаянно пытаюсь отделиться от той, кому принадлежало тело, но теперь мы едины. И обе несемся навстречу смерти.

– Пожалуйста, не надо! – в голосах Ищеек звучит отчаяние.

Но я быстрее. Со смехом представляю, как они хватают воздух за моей спиной. Бегу на пределе возможностей и, не остановившись ни на мгновение, бросаюсь в черную дыру.

Меня поглощает пустота. Ноги бесцельно молотят воздух. Пальцы сжимаются, тщетно пытаясь ухватиться за что-нибудь твердое. Холодный вихрь бьет в лицо.

Слышу стук удара. Ветер стихает.

А потом приходит боль. Она везде, повсюду.

Хватит, довольно.

«Слишком низко», – шепчу я.

Когда же это закончится? Когда?..

Тьма поглотила мучения, и я благодарно расслабилась, понимая, что воспоминание подошло к неизбежному концу. Теперь – свобода. Чтобы успокоиться, я сделала глубокий вдох – привычка этого тела. Моего тела.

Но затем краски вернулись и меня вновь накрыла бурная волна.

«Нет!» – в панике вскрикнула я, вновь ощущая холод, и боль, и страх.

Однако это оказалось воспоминание внутри воспоминания – последнее, как предсмертный глоток воздуха, – каким-то непостижимым образом еще более яркое и сильное, чем первое.

Чернота заполонила все, оставив одно лицо.

Лицо выглядело для меня столь же чуждым, как этому телу были бы чужды безликие чешуйчатые щупальца моего предыдущего носителя. Я видела множество таких лиц на картинках, когда готовилась к жизни в новом мире. Отличить одно от другого почти невозможно; единственные признаки индивидуальности – еле заметные нюансы форм и оттенков. С виду все одинаковые: посередине нос, над ним глаза, под ним рот, по бокам уши. Органы чувств, за исключением осязания, сосредоточены в одном месте. Череп обтянут кожей, волосы покрывают его на самом верху и на странных полосках над глазами. У некоторых особей шерсть также растет на нижней челюсти – это всегда самцы. Окрас – коричневый, от светло-бежевого до черного. Как еще их различить?

Но это лицо я узнаю из миллиона.

Прямоугольное, с выступающими скулами. Цвет – золотисто-коричневый, светлого оттенка. Волосы покрывают только верх головы и необычные полоски над глазами; они на пару оттенков темнее кожи, за исключением нескольких соломенно-желтых прядей. Круглые пятна на белых глазных яблоках темнее, чем волосы, со светлыми крапинками. Вокруг глаз морщинки; воспоминания подсказывают, что они от улыбок и солнечного света.

Не представляю, какие у местных обитателей каноны красоты, тем не менее знаю – это лицо прекрасно. На него хочется смотреть снова и снова. И вдруг оно исчезло.

Мое, – пронеслась чужая мысль, которой не место в моей голове.

Я снова оцепенела от изумления. Тут не должно быть никого, кроме меня. И все же эта мысль прозвучала так уверенно и отчетливо!

Мое,– возразила я, вложив в это слово всю свою силу и власть.– Все здесь мое.

«Тогда почему я с ней разговариваю?» – подумала я, однако мои размышления прервали чужие голоса.

Глава 2

Подслушанный разговор

Говорили тихо, где-то совсем рядом.

– Боюсь, для нее это слишком, – послышался бархатистый мужской голос. – Такое никому не вынести. Столько насилия! – добавил он с нескрываемым отвращением.

– Она вскрикнула всего один раз, – произнес высокий пронзительный женский голос. В нем звучала нотка ликования, словно его хозяйка выиграла спор.

– Да, она очень сильная, – согласился мужчина. – Другие и с меньшим бы не справились.

– Я же говорила, с ней все будет в порядке.

– Вы, должно быть, выбрали неверное Призвание. – В голосе мужчины послышалась резкая нотка. Сарказм, подсказала память. – Вам бы стать Целителем, как я.

Женщина издала звук, обозначающий веселье. Смех.

– Вряд ли. Мы, Искатели, ставим другие диагнозы.

Мое тело знало это слово: Искатель. По спине пробежала дрожь. Остаточная реакция. Уж мне-то нечего бояться Искателей.

– Порой мне кажется, представители вашей профессии поневоле заражаются человечностью, – задумчиво проговорил мужчина; в его голосе по-прежнему звучало раздражение. – Насилие – часть вашей жизни. Вероятно, в ваших телах остается толика изначального темперамента, раз вы умудряетесь получать удовольствие от всех этих ужасов.

Меня удивил обвинительный тон. Разговор больше походил на... ссору. Мое тело знало, что это такое, а я – нет.

– Мы не выбираем насилие, а сталкиваемся с ним по необходимости, – принялась оправдываться женщина. – Вам, остальным, повезло, ведь среди нас есть те, кто способен противостоять жестокости. Наша работа – поддерживать мир и покой.

– Так было раньше. Думаю, ваша профессия скоро станет неактуальной.

– Перед вами живое доказательство ошибочности ваших убеждений.

– Всего лишь человеческая девушка, одинокая и безоружная. Та еще угроза миру и покою.

Женщина шумно выдохнула. Вздох.

– Откуда она взялась здесь, в центре Чикаго, давно цивилизованного города, находящегося в сотнях миль от любых проявлений мятежа? Пришла пешком? Одна-одинешенька?

Она перечисляла вопросы, не требуя ответа, словно задавала их много раз.

– Это ваша забота, – отозвался ее собеседник. – Моя задача – помочь этой Душе как можно безболезненнее адаптироваться внутри тела. А вы вмешиваетесь в мою работу.

Постепенно приходя в себя, привыкая к новому спектру ощущений, я только сейчас поняла, что речь обо мне. Я и есть та самая Душа. Теперь это слово приобрело новый смысл; для моего носителя оно имело много значений. На каждой планете мы называем себя по-разному. Душа. Пожалуй, весьма точное определение. Невидимая сила, управляющая телом.

– Ответы на мои вопросы не менее важны, чем ваши обязанности.

– С этим я бы поспорил.

Послышалось какое-то движение.

– Когда она придет в себя? – нетерпеливо прошептала женщина. – Снотворное уже должно перестать действовать.

– Оставьте ее в покое. Пусть спокойно разберется с происходящим. Представьте, какой это шок – очнуться в теле мятежницы, погибшей в результате попытки спастись! Разве можно подвергать Душу таким страданиям в наши мирные времена? – Голос мужчины зазвенел от волнения.

– Она сильная, – обнадеживающе произнесла женщина. – Взгляните, как она справилась с первым, самым страшным воспоминанием.

– Ради чего?.. – пробормотал мужчина, видимо не ожидая ответа.

Однако женщина ответила:

– У нас есть необходимость в информации...

– Вы говорите «необходимость». А я предпочитаю слово «прихоть».

– ...и кто-то должен добыть нужные сведения. Судя по тому, что я знаю об этой Душе, она с радостью приняла бы вызов. Как вы ее называете?

Долгое молчание.

– Странница, – наконец неохотно ответил мужчина.

– Вполне подходит. У меня нет официальной статистики, но она одна из немногих, если не единственная, кто так много путешествовал. Будем звать ее Странницей, пока не выберет новое имя.

Тот ничего не сказал.

– Конечно, она может взять имя носителя... Не знаю, как ее звали. В картотеке нет ни отпечатков пальцев, ни скана сетчатки.

– Странница не возьмет человеческое имя, – пробормотал мужчина.

– Каждый находит свой способ утешения, – примирительно произнесла женщина.

– Из-за ваших методов этой Душе утешение еще как потребуется.

Послышались резкие звуки – цокот каблуков по твердому полу.

– Вы плохо перенесли бы начало вторжения. – Голос женщины донесся откуда-то издалека.

– А вы, вероятно, плохо переносите мирное время.

Она засмеялась, но смех прозвучал фальшиво, без веселья. Похоже, мой разум хорошо различает интонации.

– Кажется, вы не вполне ясно представляете суть моего Призвания. Долгие часы, проведенные над документами и картами. В основном бумажная работа. Нам не так часто приходится сталкиваться с противостоянием и насилием, как вы думаете.

– Десять дней назад, в погоне за этим телом, вы имели при себе смертельное оружие.

– Уверяю, это скорее исключение, чем правило. Не забывайте, если бы не бдительность Искателей, оружие, к которому вы питаете такое отвращение, было бы обращено против нашей расы. Люди без колебаний убивали Душ при первой возможности. Те, кто испытал на себе их враждебность, считают нас героями.

– Вы говорите так, словно вокруг бушует война.

– Для остатков человеческой расы так и есть.

Эти слова оказали на мое тело неожиданно сильное воздействие. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Аппарат, стоящий рядом с койкой, отреагировал на изменения приглушенным писком. Целитель и Искательница, слишком увлеченные разговором, не обратили на него внимания.

– Даже они должны понимать: война окончена. Какое у нас численное преимущество? Миллион к одному? Вам наверняка известны точные цифры.

– По нашим оценкам, соотношение намного выше, – неохотно признала женщина.

Целитель, похоже, удовлетворился таким ответом и решил не продолжать спор. На некоторое время стало тихо.

Я решила воспользоваться свободным временем, чтобы оценить ситуацию. Многое очевидно. Я в Лечебнице, восстанавливаюсь после неожиданно сложного внедрения. Разумеется, предоставленное мне тело полностью исцелено. От поврежденных тел полагается избавляться.

Я поразмыслила над противоборствующими мнениями Целителя и Искательницы. Согласно информации, полученной перед отлетом, Целитель прав. Стычки с оставшимися немногочисленными группами людей почти сошли на нет. Планета под названием Земля стала столь же мирной и спокойной, как выглядела из космоса: притягательно зеленая и синяя, окутанная безмятежно-белыми облаками. Теперь ее населяли Души, а значит, воцарилась гармония.

Словесная перепалка между Целителем и Искательницей была необычным явлением; представителям нашей расы чужд любой род агрессии. «Интересно, – подумала я, – а вдруг правдивы слухи, волнами разносящиеся сквозь мысли этих... как же их...»

Я отвлеклась, пытаясь вспомнить название своего предыдущего носителя. Увы, утратив связь с телом, я забыла все слова и имена. Наш язык был проще, чем этот; безмолвный язык мыслей, соединявший всех в единый разум, – жизненно важное свойство для тех, кто навеки врос корнями во влажный черный ил.

Я могу описать ту расу на новом – человеческом – языке. Мы жили на дне океана, покрывавшего всю поверхность нашего мира, – у него тоже было название, но и оно забылось. Каждый из нас обладал сотней рук, на каждой располагалась тысяча глаз; поскольку наши мысли объединялись, ни одна капля бескрайних вод не оставалась незамеченной. В звуках мы не нуждались и потому не имели слуха. Вкус воды и зрение давали нам всю необходимую информацию. Высоко над водой висели солнца; мы питались их светом.

Описание далось без труда, а название так и не всплыло в памяти. Я вздохнула, сожалея об утраченном знании, и мысленно вернулась к подслушанному разговору.

Души, как правило, говорят только правду. Естественно, Искателям порой приходится лгать в силу их Призвания, но обманывать друг друга нет никакого смысла. Язык моей предыдущей расы вообще не годился для лжи; даже если захочешь – не соврешь. Зато, прикованные к дну океана, мы развлекали друг друга историями. Талант рассказчика весьма почитался, поскольку служил для всеобщего блага.

Иногда правда настолько смешивалась с выдумкой, что трудно было отделить одно от другого.

Мы думали о новой планете под названием Земля – сухой, разнообразной, населенной дикими туземцами, чью жестокость трудно даже вообразить, – и восторг омрачался ужасом. Вокруг новой волнующей темы быстро распространялись удивительные слухи. Сообщения о войнах – только представьте, войны! нам приходится сражаться! – сперва были точны, затем обрастали новыми подробностями и превращались в миф. Если рассказы противоречили официальной информации, я, естественно, верила первоначальным сводкам.

Но ходили и такие слухи: некоторые люди столь сильны, что Душам приходится покидать тела. Бывают носители, чье сознание полностью не подавить. Говорят, есть Души, воспринявшие личность носителя, а не наоборот. Байки. Ерунда. Безумие.

Но ведь Целитель говорил практически про то же самое...

Я отбросила эту мысль прочь. Наверняка его недовольство вызвано естественным отвращением, которое мы испытываем к Призванию Искателей. Кто выберет жизнь, преисполненную погонь и столкновений? Кому понравится выслеживать аборигенов и захватывать их в плен? Кому хватит сил противостоять насилию, характерному для этой расы? Люди враждебны, они убивают легко, без раздумий. Здесь, на этой планете, Искатели стали своего рода... ополчением – мозг легко подобрал слово для неизвестного мне явления. Многие считали, что на стезю Искателей ступают лишь наименее цивилизованные и развитые Души, худшие представители нашего вида.

Тем не менее на Земле Искатели получили новый статус. Никогда ранее вторжение не проходило столь неудачно. Никогда оно не превращалось в яростную и кровавую борьбу. Никогда столько Душ не было принесено в жертву. Искатели стали могучим щитом, и Души, населяющие этот мир, были трижды им обязаны: за безопасность, ограждающую от хаоса, за риск окончательной смерти, которому те добровольно подвергали себя день за днем, и за новые тела, которые продолжали поступать.

Теперь, когда опасность практически миновала, благодарность несколько ослабла. По крайней мере, для этой Искательницы жизнь явно переменилась не к лучшему.

Легко предположить, какие вопросы она мне задаст. Целитель пытается выиграть для меня время, но я приложу все усилия и постараюсь помочь Искательнице. Каждая Душа стремится стать полезным членом общества.

Я глубоко вздохнула и приготовилась. Аппарат зарегистрировал движение. Я тянула время – стыдно признаться, от страха. Чтобы получить необходимую информацию, придется исследовать жуткие воспоминания, вселяющие ужас. Более того, меня пугал голос, столь явственно звучавший в голове. Но сейчас он безмолвствовал. Так и должно быть. Та, что когда-то населяла это тело, превратилась в воспоминание.

Не надо бояться. Не зря меня зовут Странница. Я заслужила это имя.

Я еще раз вздохнула и, стиснув зубы, погрузилась в глубины памяти.

Я проскочила самый конец – второй раз уже не так страшно. В режиме быстрой перемотки я снова бежала во тьме, морщась, стараясь ничего не чувствовать. Все закончилось быстро.

Как только я преодолела этот барьер, стало легче: другие места и вещи не так пугали. Я узнала, как она попала в этот холодный город: приехала ночью на краденой машине, выбранной за неприметный вид. Бродила по темным чикагским улицам, зябко кутаясь в пальто.

Она тоже искала. Здесь были другие, такие же; по крайней мере, она на это надеялась. Какая-то женщина. Подруга... нет, родственница. Сестра... двоюродная.

Слова поступали все медленнее. Сперва я не могла понять почему. Что-то забылось? Потерялось в результате клинической смерти? Может, я еще не отошла от наркоза? Я изо всех сил старалась сохранить ясность мыслей. Странное ощущение. Снотворное продолжает действовать? Вроде бы чувствую себя вполне бодро, однако разум никак не может найти ответы на вопросы.

Попробуем зайти с другой стороны. Какая у нее цель? Найти... Шэрон – я выудила имя, – и потом они...

Я уткнулась в стену.

Пустота, ничто. Я попыталась ее обойти, но не смогла найти краев. Как будто кто-то стер информацию, которую я искала.

Или мозг поврежден.

На меня обрушилась волна гнева, дикая и необузданная. Я ахнула от неожиданности. Мне говорили об эмоциональной нестабильности человеческих тел, но такого я даже предвидеть не могла. За все восемь жизней мне ни разу не доводилось испытывать столь сильных эмоций.

Кровь запульсировала в жилах, застучала в ушах. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

Аппарат зафиксировал учащение сердцебиения. Тут же послышался цокот каблуков Искательницы, за ним зашуршали мягкие шаги Целителя.

– Добро пожаловать на Землю, Странница, – раздался женский голос.

Глава 3

Сопротивление

– Она еще не знает своего нового имени, – пробормотал Целитель.

Меня привлекло необычное ощущение – приятное изменение в воздухе, исходящее со стороны Искательницы. Аромат. Нечто новое в стерильном, лишенном запахов помещении. Духи, сообщило новое сознание. Цветочные, насыщенные...

– Ты меня слышишь? – прервала мои исследования Искательница. – Уже очнулась?

– Не торопись. – Голос Целителя звучал мягче, чем раньше.

Я не стала открывать глаза: не хотела отвлекаться. Разум подсказал нужные слова и тон, способный передать мысли, не тратя лишних усилий.

– Меня внедрили в поврежденное тело, чтобы добыть информацию, – так ли это, Искательница?

Послышался вздох, в котором смешивались удивление и возмущение. Что-то теплое коснулось моей кожи, накрыло руку.

– Конечно нет, Странница, – ободряюще произнес Целитель. – Даже Искатели на подобное не способны.

Искательница снова издала необычный звук. Зашипела от злости, поправила моя память.

– Тогда почему разум функционирует некорректно?

Молчание.

– Сканирование показало отличный результат, – проговорила Искательница. Ее голос звучал не успокаивающе, скорее с вызовом. Она собирается со мной спорить? – Тело полностью исцелено.

– После попытки самоубийства, едва не увенчавшейся успехом. – Я говорила жестко, едва ли не сердито. К гневу я не привыкла. Трудно его сдерживать.

– Все было в полном порядке...

– Что именно не так? – вмешался Целитель. – Речь у тебя явно присутствует.

– Память. Я пыталась найти сведения, необходимые Искательнице.

Я не слышала ни звука, и все же что-то изменилось. Напряжение, возникшее от моих обвинений, ослабло. Интересно, как я это определила? Похоже, помимо пяти чувств есть еще одно, неосознанное, непознанное, неучтенное. Интуиция? Почти подходящее слово. Можно подумать, пяти недостаточно.

Искательница откашлялась, однако вместо нее заговорил Целитель.

– Э-э... не стоит волноваться из-за частичных... затруднений с памятью. Не то чтобы мы этого ожидали, хотя, если вдуматься, ничего удивительного.

– Не понимаю, о чем вы.

– Тело принадлежало мятежнице. – Голос Искательницы зазвенел от возбуждения. – Если люди знают о нас, их труднее подавить. Твоя до сих пор сопротивляется.

Оба замолчали, ожидая моего ответа.

Сопротивляется? Носитель блокирует доступ к памяти? И снова меня обожгла вспышка гнева.

– Внедрение прошло корректно? – Мой голос прозвучал сдавленно, сквозь зубы.

– Да, – ответил Целитель. – Все восемьсот двадцать семь щупов надежно закреплены в оптимальном положении.

Никогда раньше мне не приходилось задействовать столько отростков для соединения с носителем; всего сто восемьдесят один щуп остался свободен. Возможно, из-за необычайно тесной связи эмоции ощущаются слишком остро.

Я решила открыть глаза. Нужно убедиться, что Целитель прав и прочие части тела работают исправно.

Свет. Яркий, резкий. В последний раз я видела свет сквозь толщу океана. Однако эти глаза приспособлены для более интенсивного освещения. Я чуть приоткрыла их, едва разомкнув ресницы.

– Хочешь, выключу лампу?

– Нет, Целитель. Глаза привыкнут.

– Очень хорошо. – Он явно доволен, что я уверенно пользуюсь предоставленным телом.

Оба терпеливо ждали.

Разум опознал палату в медицинском учреждении. Больница. Потолочные панели – белые с темными вкраплениями. Через равные интервалы их сменяли прямоугольные лампы. Стены светло-зеленые – успокаивающий цвет, но еще и цвет болезни. Неудачный выбор, по моему новообретенному мнению.

Стоящие рядом люди гораздо интереснее. Стоило сфокусировать взгляд на Целителе, в мозгу тут же всплыло слово «врач». На нем сине-зеленое одеяние с короткими рукавами. Хирургический костюм. На лице странного цвета волосы. Память подсказала – рыжие.

Рыжие! Три жизни я не видела подобного цвета. Но даже этот золотистый оттенок вызвал чувство ностальгии.

Лицо обычное, человеческое, однако сознание услужливо предложило определение «доброе».

Рядом послышался нетерпеливый вздох. Я переключилась на Искательницу.

Очень маленького роста. Если бы она стояла неподвижно, я не обратила бы на нее внимания. С виду неприметная; сгусток тьмы в ярко освещенном помещении. С ног до головы одета в черное: строгий деловой костюм, под пиджаком – шелковая водолазка. Волосы тоже черные, до плеч, зачесаны за уши. Кожа темнее, чем у Целителя. Оливковая.

Выражения человеческих лиц меняются еле уловимо, их почти невозможно прочесть. Впрочем, память подсказала, что именно написано на лице женщины. Черные брови, сдвинутые над темными глазами навыкате, создавали ясный образ. Гнев? Не совсем. Напряженность. Раздражение.

– Как часто такое случается? – спросила я Целителя.

– Нечасто, – признал тот. – В нынешние времена осталось не так много половозрелых особей. Детеныши весьма податливы. Но ты настояла на взрослом носителе...

– Да.

– Обычно просят наоборот. Человеческая жизнь короче, чем мы привыкли.

– Я тщательно изучила факты, Целитель. Вы уже сталкивались с подобным... сопротивлением?

– Лично я – всего один раз.

– Расскажите подробнее. – Я помолчала и добавила, уже вежливее: – Пожалуйста.

Целитель вздохнул.

Искательница забарабанила пальцами по предплечьям. Признак нетерпения. Ей не хочется ждать.

– Это случилось четыре года назад, – начал Целитель. – Одна Душа попросила, чтобы ее внедрили в тело взрослого мужчины. В нашем распоряжении оказался человек, живший среди мятежников с самого начала вторжения. Он... знал, что произойдет, если его поймают.

– Как и мой носитель.

– Э-э... да. – Целитель кашлянул. – Для той Души это была вторая жизнь. Она прибыла из Слепого мира.

– Слепого мира? – переспросила я, непроизвольно вздернув подбородок.

– Ой, прости, ты же не знаешь, какие у нас тут названия. По-моему, ты там бывала. – Он достал из кармана устройство – компьютер – и быстро пробежал взглядом по экрану. – Да, твоя седьмая планета. В восемьдесят первом секторе.

–Слепой мир? – На сей раз мой голос был полон негодования.

– Те, кто там жил, предпочитают называть его Поющим миром.

Я медленно кивнула. Так-то лучше.

– А те, кто не был, зовут планетой Летучих мышей, – пробормотала Искательница.

Разум выудил из глубин памяти образ уродливого грызуна с крыльями. Я неприязненно сощурилась.

– Вероятно, вам ни разу не доводилось посещать эту планету, – с усмешкой произнес Целитель. – Сперва мы назвали ту Душу Стремительной Песней – вольный перевод прежнего имени в... Поющем мире. Правда, вскоре он решил взять человеческое имя – Кевин. С учетом его прошлого, ему было уготовано Призвание Музыканта, однако он выбрал занятие носителя – стал механиком. Это насторожило назначенного ему Утешителя, но все оставалось в пределах нормы. Затем Кевин начал жаловаться на провалы в памяти. Так он попал ко мне; мы провели многочисленные исследования, чтобы выявить возможные повреждения мозга. Несколько Целителей обратили внимание на различия в его поведении и свойствах личности. На расспросы он отвечал, что ничего не помнит о некоторых своих утверждениях и действиях. Вместе с Утешителем мы продолжили наблюдать за Кевином и выяснили, что временами носитель захватывает контроль над телом.

– Захватывает контроль? – Мои глаза округлились. – Без ведома Души? Носитель вернул себе тело?

– Как ни печально, да. Кевину не хватило сил полностью подавить человека.

Не хватило сил.

Меня тоже сочтут слабой? Может, я и правда слабая, раз не сумела добиться ответов. Даже хуже – совсем безвольная, раз в голове появляются чужие мысли, хотя там место лишь воспоминаниям. Я-то всегда считала себя сильной. При мысли о постыдной слабости мне стало неуютно.

– После определенных событий было принято решение... – продолжил Целитель.

– Каких событий?

Он опустил взгляд.

– Каких событий? – настойчиво переспросила я. – У меня есть право знать.

Целитель вздохнул:

– Кевин... напал на Целительницу, когда был... не в себе. – Он поморщился. – Ударом кулака повалил на пол и забрал скальпель. Мы обнаружили его без чувств. Носитель пытался вырезать Душу из тела.

Прошло несколько секунд, прежде чем я обрела дар речи.

– Что с ними стало?

– К счастью, носитель недолго оставался в сознании, поэтому обошлось без серьезных повреждений. Кевина переселили, на сей раз в незрелую особь. Взбунтовавшееся тело оказалось в плохом состоянии, поэтому было решено его не сохранять. Сейчас Кевин – семилетний мальчик, ведет себя совершенно нормально... правда, так и оставил имя Кевин. Его опекуны стараются обеспечить, чтобы он постоянно находился под воздействием музыки, и это идет ему на пользу... – Последняя фраза, очевидно, должна была сгладить эффект от всего остального.

– Но почему?.. – Я откашлялась, чтобы вернуть себе голос. – Почему о таких рисках не сообщают?

– Вообще-то, – вмешалась Искательница, – во всех информационных материалах предельно ясно указано, что ассимиляция взрослой человеческой особи гораздо сложнее, чем ассимиляция ребенка. Настоятельно рекомендуется выбирать носителя, не достигшего полового созревания.

– В случае с Кевином «сложнее» – еще мягко сказано, – прошептала я.

– Да, но ты предпочла пренебречь рекомендациями. – Мое тело непроизвольно напряглось; накрахмаленная простыня на больничной койке тихо хрустнула. Искательница примирительно подняла руки. – Ни в коем случае тебя не обвиняю. Детство – крайне скучный период, а ты, очевидно, незаурядная Душа. Не сомневаюсь, ты справишься. Это просто очередной носитель. Вскоре ты получишь над ним полный контроль.

Удивительно, как Искательнице хватило терпения ждать – даже мою акклиматизацию. Она явно разочарована, ей хочется скорее заполучить ответы... Во мне снова вспыхнул гнев.

– Вам не приходило в голову, что вы можете сами внедриться в тело и получить желаемое? – спросила я.

Искательница помрачнела:

– Я не попрыгунья.

Что она имеет в виду?

– Так мы называем тех, кто решил покинуть тело носителя до окончания жизненного цикла, – пояснил Целитель.

Я понимающе кивнула. В других мирах для таких Душ тоже имелись свои прозвища. Подобное нигде не поощрялось. Поэтому я перестала испытывать терпение Искательницы и выдала ей, что смогла.

– Ее звали Мелани Страйдер. Родилась в Альбукерке, Нью-Мексико. Во время начала вторжения находилась в Лос-Анджелесе, несколько лет скиталась по лесам, пока не нашла... Хм-м, простите, это я попробую выяснить позже. Телу двадцать полных лет. Она приехала в Чикаго из... – Я покачала головой. – Проделала несколько отрезков пути, не все из них в одиночку. Машина краденая. Она искала двоюродную сестру Шэрон, надеясь, что та осталась человеком. Ни с кем не общалась, пока мы ее не выследили. Но... – Я попыталась пробиться сквозь очередную гладкую стену. – Кажется... не уверена... похоже, она где-то оставила послание.

– Значит, рассчитывала, что ее будут искать? – взволнованно спросила Искательница.

– Да. Ее... ждут. Если она не встретится с... – Я стиснула зубы, стараясь проломить черную толстую стену. На лбу выступили капли пота. Целитель и Искательница стояли молча, позволяя мне сосредоточиться.

Я стала думать о другом... громкий незнакомый шум двигателя, панический выброс адреналина при виде встречного автомобиля... Никто мне не препятствовал. Я поплыла в потоке воспоминаний, пропуская марш-бросок по холодному ночному городу, – к зданию, где меня нашли.

Не меня. Ее. По телу пробежала дрожь.

– Не надо так напрягаться... – начал Целитель. Искательница на него шикнула.

Я задержалась на моменте обнаружения, вновь пережила леденящий ужас и жгучую, затмевающую разум ненависть к Искателям. Ненависть – это зло, она причиняет боль. Я едва могла ее выносить, однако позволила ей бушевать, надеясь таким образом уменьшить сопротивление, ослабить защиту.

Она пыталась спрятаться и поняла, что не сможет. Огрызком карандаша нацарапала записку, засунула под дверь. Не просто дверь.

– Пятая дверь в пятом коридоре пятого этажа. Ее послание там.

Искательница достала маленький телефон и принялась что-то быстро в него нашептывать.

– Здание считалось безопасным. Все знали, его будут сносить. Она не поняла, как ее обнаружили. Они нашли Шэрон?

От ужаса по коже пробежали мурашки.

Вопрос задала не я.

Вопрос задала не я, однако он сорвался с моих губ так естественно, что Искательница ничего не заподозрила.

– Двоюродную сестру? Нет, других людей не обнаружили, – ответила она. Мое тело облегченно расслабилось. – Этого носителя заметили у входа в здание. Поскольку дом был признан аварийным, гражданин, который ее увидел, проявил бдительность и позвонил нам. Мы установили наблюдение на случай, если их там несколько, а когда убедились, что она одна, провели захват. Ты можешь найти место встречи?

Я попыталась.

Так много воспоминаний, все четкие, яркие. Я увидела сотни мест, где никогда не была, впервые услышала их названия. Дом в Лос-Анджелесе, окруженный высокими лиственными деревьями. Палатка и костер на лесной лужайке неподалеку от Уинслоу, штат Аризона. Пустынный каменистый пляж в Мексике. Пещера где-то в Орегоне, вход в которую скрыт за водопадом. Палатки, хижины, самодельные укрытия. Со временем названий становилось все меньше. Она не знала, где находится, и ей было все равно.

Теперь мое имя – Странница, но ее воспоминания подходили мне не меньше моих собственных. Только я странствовала по доброй воле. Вспышки памяти были всегда пропитаны страхом преследования. Не странствие – бегство.

Я постаралась отбросить жалость. Не важно, где она была; надо выяснить, куда направлялась. Я перебрала изображения, относящиеся к слову «Чикаго», но попадались лишь отрывочные образы. Тогда я решила забросить сеть подальше. Что там, за пределами города? Холодно. Да, холодно, и это ее беспокоило.

Где? Я нажала сильнее. Стена вернулась.

Я резко выдохнула.

– За городом... в лесу... национальный парк, вдали от поселений цивилизации. Она ни разу там не бывала, но знала, как туда попасть.

– Когда назначена встреча? – спросила Искательница.

– Скоро, – сам собой пришел ответ. – Сколько времени я здесь?

– Мы дали телу девять дней для полного исцеления, – сказал Целитель. – Внедрение произошло сегодня, на десятый день.

Десять дней. По телу прокатилась волна облегчения.

– Слишком поздно, – сообщила я. – Для встречи... и даже для записки. – Я чувствовала реакцию носителя – необычайно сильную. Она как будто... ликовала. Я произнесла ее мысли вслух, чтобы попытаться понять, о ком речь. – Он не придет.

– Он? – вскинулась Искательница. – Кто?

Черная стена обрушилась с новой силой, однако опоздала на долю секунды.

И снова в памяти всплыло лицо. Красивое, загорелое, с лучистыми глазами, пробуждающее во мне странное, невыразимое удовольствие.

Стена с грохотом встала на место, но недостаточно быстро. Меня тут же обожгло злобное негодование.

– Джаред, – проговорила я. Вслед за именем с моих губ сорвалась чужая, не принадлежащая мне мысль. – Джаред в безопасности.

Глава 4

Сны

Слишком темно для жары, слишком жарко для темноты. Одно из двух явно лишнее.

Истекая потом, съеживаюсь под ненадежной защитой тощего куста. С тех пор как машина вышла из гаража, прошло четверть часа. Свет не горит. Стеклянная дверь приоткрыта; включен испарительный охладитель. Представляю, как свежий влажный воздух дует сквозь сетку. Жаль, до меня не достает.

В животе урчит. Напрягаю мышцы пресса в надежде приглушить звук. Здесь так тихо, что слышен каждый шорох.

Безумно хочется есть.

Но другая потребность сильнее – еще один голодный рот, надежно укрытый в темной пещере, ставшей нашим временным убежищем. Там тесно, всюду острые камни. Что он будет делать, если я не вернусь? Тяжесть материнской ответственности – но ни знаний, ни опыта. Ощущение отчаяния и беспомощности. Джейми голоден.

Другого жилья рядом нет. Я наблюдала за домом с тех пор, как раскаленное белое солнце стояло высоко в небе. Собаки вроде тоже нет.

При попытке встать икры протестующе ноют. Пригибаюсь, стараясь не высовываться из-за куста. На краю оврага – полоса песка, бледная дорожка в свете звезд. Машин не слышно.

Когда монстры (с виду – приятная пара слегка за пятьдесят) вернутся, то сразу все поймут. За мной начнется охота. Нужно успеть сбежать. Надеюсь, они весь вечер проведут в городе. Кажется, сегодня пятница. Они перенимают наши привычки, разницу сложно заметить. Наверное, поэтому им и удалось победить.

Легко и бесшумно перелезаю через невысокий заборчик. Двор засыпан гравием; приходится двигаться крайне осторожно, чтобы не шуршать. Поднимаюсь на крыльцо. Ставни открыты. В доме тихо. Обстановка внутри простая; хорошо – никто не спрячется. Правда, и мне укрыться негде, но если до этого дойдет, прятаться в любом случае будет уже поздно.

Сперва отодвигаю дверь с проволочной сеткой, потом стеклянную. Обе скользят бесшумно. Осторожно ступаю по кафельному полу, но лишь по привычке. Здесь никого нет.

Прохладный воздух... блаженство!

Кухня слева. Тускло поблескивает каменная столешница.

Снимаю с плеча холщовую сумку, открываю холодильник. Внутри загорается свет; я пугаюсь, но тут же нахожу кнопку, зажимаю ее пальцем ноги. Темнота ослепляет, однако времени мало. Приходится действовать на ощупь.

Молоко, сыр, остатки еды в пластиковой миске. Хорошо бы курица с рисом, которую хозяин готовил на ужин. Съедим ее сегодня вечером.

Сок, пакет яблок. Морковка. До утра не испортятся.

Перехожу к буфету. Нужны продукты, которые хранятся долго.

Глаза привыкли к темноте. Забираю все, что могу унести. М-м, шоколадное печенье! Мне не терпится открыть упаковку, однако, стиснув зубы, приказываю животу замолчать.

Сумка быстро наполняется. Даже если экономить, продуктов еле хватит на неделю. Не хочу экономить, хочу пировать. Набиваю карманы злаковыми батончиками.

Чуть не забыла. Подхожу к раковине, наполняю флягу. Подсовываю голову под кран, жадно пью. Вода забавно булькает в пустом желудке.

Теперь, когда дело сделано, накатывает паника. Надо скорее убираться отсюда. Где цивилизация – там смерть.

На обратном пути внимательно смотрю под ноги, чтобы не споткнуться из-за тяжелой сумки. Только взявшись за дверную ручку, замечаю темный силуэт у черного хода.

С губ срывается жалкий испуганный вскрик. Одновременно раздается приглушенное ругательство. Разворачиваюсь, бегу к парадной двери, надеясь, что она не заперта или хотя бы открывается изнутри.

Не успеваю сделать и пары шагов, как жесткие руки хватают меня за плечи, дергают обратно. Слишком большие и сильные для женских. Низкий голос подтверждает мою догадку.

– Один звук, и ты труп, – мрачно произносит незнакомец. С ужасом чувствую на шее прикосновение холодного лезвия.

Странно. Мне не должны предоставлять выбор. Кто этот монстр? Никогда не слышала, чтобы они нарушали правила. Даю единственный возможный ответ.

– Режь, – цежу сквозь зубы. – Не хочу становиться паразитом.

Сердце колотится в груди, и каждый его удар отдается именем: Джейми, Джейми, Джейми. Что теперь с тобой будет?

– Умно, – бормочет мужчина себе под нос. – Видимо, Искательница. Значит, это ловушка. Как они узнали? – Лезвие исчезает, но его место занимают пальцы, твердые, словно металл.

Я едва могу дышать.

– Где остальные? – спрашивает он, усиливая хватку.

– Я одна. – Нельзя, чтобы он нашел Джейми. Что Джейми будет делать, если я не вернусь? Джейми голоден!

Сильно бью его локтем в живот, аж самой больно. Пресс у него железный, как и руки. Очень странно. Такие мышцы бывают от тяжелой работы или регулярных тренировок, а паразиты не утруждают себя ни тем ни другим.

Удар никак на него не подействовал, даже дыхание не сбилось. В отчаянии со всей силы наступаю ему на ногу. От неожиданности он теряет равновесие. Вырываюсь, однако он хватает меня за сумку, прижимает к себе и вновь берет за горло.

– Слишком уж ты резвая для миролюбивой воровки тел.

Что за бессмыслица? Мне казалось, пришельцы все одинаковые. Наверное, среди них тоже встречаются психи.

Извиваюсь и царапаюсь, пытаясь освободиться, но незнакомец лишь крепче сжимает пальцы на моей шее.

– Я тебя прикончу, никчемная паразитка. Я не шучу.

– Ну и давай!

Он вдруг ахает; наверное, все-таки удалось его зацепить. Правда, новых синяков не ощущается...

Незнакомец отпускает руку, хватает меня за волосы. Видимо, это конец. Сейчас перережет горло. Вот-вот полоснет ножом...

Жесткие теплые пальцы проводят сзади по шее.

– Не может быть...

Что-то со звоном упало на пол. Он выронил нож? Как бы поднять... Может, упасть? Рука расслаблена, попробую вырваться. По звуку я примерно представляю, куда приземлился нож.

Мужчина резко разворачивает меня к себе. Раздается щелчок, в левый глаз ударяет луч света. Охаю, пытаюсь уклониться. Он крепче вцепляется мне в волосы, светит в правый глаз.

– Поверить невозможно, – выдыхает он. – Ты человек.

Большие ладони обхватывают лицо. Прежде чем я успеваю вырваться, губы крепко прижимаются к моим.

Замираю от шока. Меня в жизни никто не целовал. Родители чмокали в лоб или щеку, когда-то давно. Я уж думала, никогда не узнаю, что такое настоящий поцелуй. Правда, толком его прочувствовать не удалось – слишком много паники, ужаса, адреналина.

Наношу резкий удар коленом в пах.

Мужчина хрипит, сгибается пополам. Наконец-то свобода! Наверняка он ждет, что я побегу к парадной двери, поэтому подныриваю ему под руку и мчусь к открытому черному ходу. Даже с тяжелой сумкой я быстрее. Он все еще стонет от боли. Я знаю, куда бежать; главное – не оставлять следов. Продукты при мне, и это здорово. Жаль только, злаковые батончики выпали.

– Подожди! – доносится сзади.

«Заткнись», – думаю про себя.

Он бежит за мной. Его голос все ближе.

– Я не один из них!

«Ага, конечно». Прибавляю скорость. Папа говорил, я быстрая, как гепард. Давным-давно, еще до конца света, я была чемпионкой штата по легкой атлетике.

– Послушай! – кричит он во весь голос. – Смотри! Я докажу. Остановись, взгляни на меня!

«Нашел дурочку». Скатываюсь в овраг, продираюсь сквозь кустарник.

– Я думал, больше никого не осталось! Пожалуйста, мне надо с тобой поговорить!

Он совсем рядом.

– Заткнись! – говорю негромко, но знаю, он слышит. Раньше меня никому не удавалось догнать. Прибавляю ходу.

Он тяжело дышит и тоже ускоряется.

Что-то большое налетает сзади, сбивает с ног. Во рту вкус земли. Сверху придавило чем-то тяжелым, я едва могу дышать.

– Подожди... минуту...

Он приподнимается, переворачивает меня на спину, садится сверху, зажав мне руки ногами. Давит мои продукты. Рычу, пытаюсь вырваться.

– Смотри, смотри! – Он вытаскивает из кармана цилиндрик, крутит кончик. Появляется яркий луч.

Он направляет фонарик себе в лицо.

От света кожа отливает желтизной. Вижу выдающиеся скулы, длинный тонкий нос, резко очерченный квадратный подбородок. Губы, достаточно полные для мужских, растянуты в улыбке. Брови и ресницы выгорели на солнце.

Однако он хочет показать другое.

В глазах цвета охры – обычное человеческое отражение. Незнакомец направляет фонарик то на левый, то на правый глаз.

– Видишь? Я такой же, как ты.

– Покажи шею, – с подозрением говорю я. Нельзя расслабляться; здесь наверняка какой-то подвох. Надежды больше нет.

Он недовольно кривит губы.

– Ну... разве глаз недостаточно? Ты же видишь, я не один из них.

– Тогда почему не хочешь показать шею?

– У меня там шрам.

Пытаюсь вывернуться, но он прижимает мои плечи к земле.

– Сам нанес, для маскировки. Кажется, неплохо получилось, хотя я чуть не помер от боли. У меня нет красивых длинных волос, чтобы прикрыть шею.

– Отпусти.

Он медлит, потом легким движением вскакивает на ноги, протягивает руку.

– Пожалуйста, не убегай. И... э-э... больше не пинайся, ладно?

Я не двигаюсь с места. Если попытаюсь сбежать, он меня поймает.

– Кто ты? – произношу еле слышно.

Он широко улыбается:

– Меня зовут Джаред Хоу. Я уже больше двух лет ни с кем не разговаривал... наверное, ты решила, я ненормальный. Пожалуйста, прости. Скажи свое имя.

– Мелани, – шепчу я.

– Мелани, – повторяет он. – Не представляешь, как я рад тебя видеть.

Не сводя с него глаз, крепко сжимаю сумку. Он медленно протягивает руку. И я берусь за нее.

Только когда мои пальцы с готовностью сжимают его ладонь, я понимаю, что верю ему.

Он помогает мне подняться, но не убирает руку.

– И что теперь? – настороженно спрашиваю я.

– Нам нельзя здесь задерживаться. Вернешься со мной в дом? Я оставил там мешок. С холодильником ты меня обошла.

Мотаю головой.

Кажется, он понял, что я вот-вот сорвусь.

– Тогда подожди здесь, хорошо? Я быстро. Наберу нам побольше еды.

– Нам?

– Думаешь, я позволю тебе вот так исчезнуть? Теперь ты от меня не отделаешься.

Исчезать я и не хочу.

– У меня... – Разве можно не доверять другому человеку? Мы семья, наш вид находится на грани вымирания. – У меня нет времени. Мне далеко идти, а... Джейми уже заждался.

– Ты не одна? – На лице Джареда впервые появляется замешательство.

– С братом. Ему всего девять, и он очень боится, когда я ухожу. Наверное, думает, что меня поймали. Он очень голоден. – Словно в подтверждение желудок громко урчит.

Джаред снова улыбается, еще радостнее.

– Я тебя подброшу.

– Подбросишь?

– Давай договоримся. Ты подождешь, пока я наберу еды, а я отвезу тебя на джипе, куда пожелаешь. Будет быстрее, чем своим ходом. Даже с твоей скоростью.

– У тебя есть машина?

– Конечно. Думаешь, я пешком сюда пришел?

Путь сюда занял шесть часов. Озадаченно морщу лоб.

– Глазом не успеешь моргнуть, как вернешься к брату, – обещает Джаред. – Только никуда не уходи, ладно?

Киваю.

– И, пожалуйста, поешь. Не хочу, чтобы твой желудок нас выдал. – Он усмехается, вокруг глаз разбегаются морщинки. Мое сердце вздрагивает. Кажется, я готова ждать его хоть до утра.

Джаред по-прежнему держит меня за руку. Затем медленно разжимает пальцы, делает шаг назад, останавливается.

– Только больше так не бей. – Он берет меня за подбородок, целует, и на сей раз я чувствую поцелуй как следует. Его губы мягче рук, жарче раскаленного воздуха вечерней пустыни. В животе вспархивает стая бабочек. Непроизвольно тянусь к нему, касаюсь теплой щеки, жестких волос на затылке. Пальцы проводят по бугристой линии на шее.

Вскрикиваю.

Я проснулась в холодном поту. Еще до пробуждения пальцы нащупали тонкую полоску шрама, оставшуюся после внедрения, – бледно-розовую, еле заметную. Лекарства Целителя подействовали.

Плохо заживший шрам Джареда никого не обманет.

Я зажгла ночник, подождала, пока дыхание выровняется. Кровь бурлила в жилах; сон казался невероятно реальным!

Новый сон, но по сути такой же, как те, что преследовали меня последние несколько месяцев.

Нет, не сон. Воспоминание.

Губы по-прежнему чувствовали прикосновение губ Джареда. Руки непроизвольно шарили по скомканным простыням, находя лишь пустоту. Сердце ныло.

Я смахнула с ресниц непрошеную слезу. Сколько еще я продержусь? Как можно жить в этом мире, в телах, чьи воспоминания не желают оставаться в прошлом, испытывать столь сильные эмоции, о которых невозможно даже предположить?

Сон улетучился. Завтра я буду вся разбитая, но в ближайшие несколько часов мне не успокоиться. Нужно исполнить свой долг, и дело с концом. Может, удастся отвлечься от неподобающих мыслей.

Я добрела до компьютера, одиноко стоявшего на пустом столе. Через несколько секунд загорелся экран; еще немного, и загрузилась почтовая программа. Найти адрес Искательницы не составило труда. В списке всего четыре контакта: Целитель, Искательница, мой новый работодатель и его жена, моя Утешительница.

Мой носитель, Мелани Страйдер, была не одна,

написала я без приветствия.

Его зовут Джейми Страйдер. Ее брат.

На миг я ужаснулась ее контролю. Все это время я даже не подозревала о существовании мальчика – не потому, что он ничего для нее не значил: наоборот, она защищала его гораздо более яростно, чем прочие секреты. Вдруг у нее есть и другие столь же важные тайны? Настолько ценные, что она оберегает их даже от моих сновидений? Неужели она настолько сильна?

Дрожащими пальцами я напечатала остальное:

Судя по всему, подросток лет тринадцати. Они жили во временном лагере – вероятно, к северу от города Кейв-Крик, штат Аризона. Это было несколько лет назад. Можете сравнить карту с линиями, которые я вспомнила ранее. Если узнаю что-то новое, сообщу.

Я нажала кнопку «Отправить». Едва письмо ушло, меня накрыла волна ужаса.

Только не Джейми!

Голос в голове звучал отчетливо, как мой собственный. Я содрогнулась.

Невзирая на жгучий страх, мне захотелось написать Искательнице – извиниться, что пересказываю безумные сны, попросить не обращать внимания на глупости, написанные спросонья.

Это не мое желание.

Я выключила компьютер.

Ненавижу тебя! – рявкнул голос в моей голове.

– Тогда тебе лучше уйти, – огрызнулась я в ответ и вздрогнула. Я произнесла это вслух!

Она заговорила со мной впервые после внедрения. Несомненно, она становится сильнее. Как и сны.

Придется завтра посетить Утешительницу. От этой мысли глаза наполнились слезами досады и унижения.

Я вернулась в постель, накрыла лицо подушкой и постаралась ни о чем не думать.

Глава 5

Безутешность

– Здравствуй, Странница. Проходи, располагайся.

Я переминалась на пороге кабинета Утешительницы, не решаясь войти.

Она улыбнулась – губы в уголках чуть заметно приподнялись. За месяцы наблюдений я научилась читать выражения человеческих лиц, различать подергивания и сокращения мышц. Утешительницу явно забавляет моя нерешительность, но огорчает, что я до сих пор чувствую себя скованно.

Подавив недовольный вздох, я вошла в небольшую, ярко оформленную комнату и заняла привычное место – красное кресло в дальнем углу.

Утешительница поджала губы.

Чтобы не встречаться с ней взглядом, я уставилась в раскрытое окно. По небу плыли облака, в воздухе витал слабый запах моря.

– Итак, Странница. Давненько ты меня не навещала.

Я виновато подняла глаза.

– Насчет последней встречи я предупреждала. Нужно было позаниматься с одним студентом...

– Да-да, знаю. – Утешительница вновь чуть заметно улыбнулась. – Я получила твое сообщение.

Для пожилой женщины она довольно привлекательна – по человеческим меркам. Седина ей к лицу; собранные в хвост длинные волосы не серебристо-серые, а белоснежные. Глаза необычного цвета – зеленые; таких я ни у кого не встречала.

– Простите.

– Ничего страшного. Понимаю, тебе нелегко сюда приходить. Раньше ты не нуждалась в помощи Утешителя и теперь напугана.

Я опустила взгляд на деревянный пол.

– Да, Утешительница.

– Я же просила называть меня Кэти.

– Да... Кэти.

Она рассмеялась:

– Никак не привыкнешь к человеческим именам?

– Нет. Честно говоря, это смахивает на... капитуляцию.

Я подняла глаза на Утешительницу. Та медленно кивнула:

– Что ж, вполне понятно, откуда у тебя такие мысли.

Я снова потупилась.

– Давай поговорим о чем-нибудь более приятном, – предложила Кэти. – Тебе по-прежнему нравится твое Призвание?

– Да. – Действительно, так легче. – Начался новый семестр. Я боялась, мне наскучит повторять одно и то же, однако с новыми слушателями старые истории не надоедают.

– Курт хорошо о тебе отзывался. Он говорит, твой предмет один из самых востребованных в университете.

Щеки загорелись от похвалы.

– Рада слышать. Как дела у вашего мужа?

– У Курта все отлично, спасибо. Наши носители в прекрасной форме для их возраста. Думаю, у нас впереди еще много лет.

Интересно, останется ли она в этом мире, возьмет ли другого носителя, когда придет время, или предпочтет покинуть Землю? Однако подобные вопросы могут повернуть разговор в менее приятную сторону.

– Мне нравится преподавать, – сказала я. – В мире Водорослей у меня было похожее Призвание. Заниматься знакомым делом всегда проще. Я очень благодарна Курту, что предложил мне работу.

– Это им с тобой повезло, – тепло улыбнулась Кэти. – Знаешь, как сложно найти профессора истории, своими глазами видевшего хотя бы пару планет. А ты побывала почти на всех. Да еще и на Истоке! Любая школа на этой планете тебя с руками оторвет. Курт собирается загрузить тебя по полной программе, чтобы ты не успевала даже подумать о переводе.

–Почетного профессора, – поправила я.

Кэти улыбнулась, тяжело вздохнула. Ее улыбка погасла.

– Ты давно ко мне не заходила. Я надеялась, проблемы решились сами собой, но потом начала волноваться – вдруг ты не появляешься, потому что становится хуже.

Я молчала, разглядывая свои руки. Светло-коричневый загар не бледнел, даже если я не проводила время на солнце. Над левым запястьем – родинка. Ногти коротко подстрижены. Мне не нравятся длинные ногти, они неприятно царапают кожу. Пальцы и без того тонкие, с длинными ногтями они выглядят странно, даже для человека.

Немного выждав, Утешительница откашлялась:

– Кажется, предчувствие не обмануло.

– Кэти... – медленно, через силу произнесла я. – Почему вы сохранили человеческое имя? Чтобы... чувствовать связь с носителем? – Мне хотелось узнать и про Курта, однако это слишком личный вопрос: задать его можно лишь самому Курту. Я испугалась, что проявила бестактность, но Кэти рассмеялась.

– Конечно нет. Я не рассказывала? Хм-м, наверное, нет, ведь моя работа – не говорить, а слушать. Большинство Душ, с которыми я общаюсь, не нужно подталкивать к беседе, как тебя. Знаешь, я прибыла на Землю в числе первых поселенцев, когда аборигены о нас еще не догадывались. Мы с Куртом несколько лет притворялись людьми. Даже когда мы захватили всю округу, поблизости все равно мог оказаться человек. Вот так я и стала Кэти. Кроме того, перевод моего имени займет четырнадцать слов, и уменьшительное из него никак не сделать. – Утешительница усмехнулась. Солнечный луч попал ей в глаза; на стене заплясал серебристо-зеленый отблеск, а изумрудно-зеленая радужная оболочка засверкала всеми цветами радуги.

Неужели эта милая уютная женщина прокладывала нам путь на планету? Я взглянула на Кэти по-новому, с удивлением и уважением. Раньше я не воспринимала Утешителей всерьез, поскольку не нуждалась в их услугах. Они для тех, кто не справляется, для слабаков, поэтому я стыдилась сюда приходить. Теперь же, узнав историю Кэти, я несколько раскрепостилась. Она знала толк в силе.

– Трудно было притворяться?

– Не очень. К телу пришлось привыкать... слишком много нового. Сенсорная перегрузка. Сперва получалось только следовать привычной модели поведения.

– А Курт... вы сами решили остаться с супругом вашего носителя? Когда все закончилось?

Острый вопрос. Кэти тут же ухватилась за него. Она уселась поудобнее, подобрала под себя ноги.

– Да, я выбрала Курта, а он меня, – задумчиво произнесла она, глядя куда-то поверх моей головы. – Мы оказались на задании случайно, но проводя вместе много времени, выполняя опасную миссию, естественным образом сблизились. Будучи ректором университета, Курт много общался. Наш дом стал центром внедрения. Мы часто принимали гостей. К нам приходили люди, а уходили Души. Требовалось действовать тихо и быстро, ведь аборигены крайне склонны к насилию. Любой миг мог стать для нас последним; что ни день, то волнение и страх. Чем не причина, чтобы остаться вместе, когда необходимость в секретности отпала. Я могла бы солгать, унять твои страхи, сказав, что мы близки именно поэтому. Однако... – Утешительница покачала головой, глубже устроилась в кресле, буравя меня взглядом. – За многие тысячелетия люди так и не поняли, что такое любовь. Что в ней от тела, а что от разума? Сколько случайности, сколько предопределения? Почему идеальные пары распадаются, а противоположности притягиваются? Я тоже не знаю ответа. Любовь непостижима. Моя носительница любила носителя Курта, и их любовь не умерла, хотя разумы сменили владельцев.

Кэти пристально, обеспокоенно на меня посмотрела. Я съежилась в кресле.

– Мелани по-прежнему тоскует по Джареду, – проговорила она.

Сама того не желая, я кивнула.

– Ты по нему тоскуешь.

Я закрыла глаза.

– По-прежнему видишь сны?

– Каждую ночь.

– Расскажи о них. – Голос Утешительницы звучал мягко, обволакивающе.

– Не хочу вспоминать.

– Знаю. Но все же попытайся. Вдруг это поможет.

– Как? Как мне поможет, если я скажу, что всякий раз, закрывая глаза, вижу его лицо? Что просыпаюсь и плачу, не обнаружив его рядом? Воспоминания так сильны, что я не в силах отделить их от своих собственных!

Я замолчала и стиснула зубы.

Кэти протянула белый носовой платок. Я не шевельнулась. Она приблизилась, положила его мне на колени, села на подлокотник кресла и стала ждать.

Моего упрямства хватило на полминуты. Я сердито схватила квадратик ткани и вытерла глаза.

– Ненавижу.

– В первый год все плачут. Человеческие эмоции бьют через край. Так или иначе, все мы немного дети. Я, например, принималась рыдать при виде красивого заката или почувствовав вкус арахисового масла. – Утешительница погладила меня по голове, провела пальцами по пряди, заправленной за ухо. – Какие красивые блестящие волосы. С каждым разом они все короче. Зачем ты их подстригаешь?

Я уже не сдерживала слезы. От гордости не осталось и следа. Какой смысл утверждать, что за короткими проще ухаживать? Я пришла сюда за помощью – значит, нужно рассказать все как есть.

– Ей это не нравится. Она любит длинные.

Вопреки моим ожиданиям, Утешительница не удивилась и не испугалась. Она хорошо знает свое дело. Ее слегка неуверенный ответ задержался лишь на мгновение:

– Ты... она... она все еще здесь?..

С моих губ сорвалась страшная правда:

– Да, если того пожелает. Наша история ей неинтересна. Когда я работаю, она дремлет, но все равно присутствует. Иногда мне кажется, она не менее реальна, чем я. – К концу фразы мой голос превратился в еле слышный шепот.

– Странница! – ужаснулась Кэти. – Почему ты не сказала, что все так плохо? Давно это продолжается?

– Становится хуже. Она не слабеет – наоборот, набирает силу. Но пока не настолько безнадежно, как рассказывал Целитель, – помните, про Кевина? Контроль она не захватила. И не захватит. Я этого не допущу! – Голос сорвался на крик.

– Конечно не допустишь, – ободряющим тоном проговорила Утешительница. – Надо было раньше рассказать, что ты так... несчастна. Тебе следует обратиться к Целителю.

Вся в расстроенных чувствах, я не сразу поняла, что она имеет в виду.

– К Целителю? Хотите, чтобы я стала попрыгуньей?

– Никто тебя не осудит. Что поделать, носитель оказался дефективным.

– Дефективным? Дело не в носителе, а во мне. Я слишком слаба для этого мира! – В отчаянии я уронила голову на руки. К горлу вновь подступили слезы унижения.

Кэти приобняла меня за плечи. Я старалась совладать с эмоциями, поэтому не отстранилась, хотя была не в восторге от подобной фамильярности.

Мелани тоже не понравилось обниматься с инопланетянкой.

Естественно, она все слышала, и теперь, когда я наконец признала ее силу, едва не лопалась от гордости. Торжествовала. Когда чувства переполняют, ее труднее контролировать.

Я постаралась успокоиться. Пусть знает свое место.

Это ты не на своем месте. Мысль прозвучала тихо, но вполне явственно. Видимо, все гораздо хуже: она достаточно сильна, чтобы говорить со мной, когда пожелает. Почти так же ужасно, как в первую минуту после внедрения.

Убирайся. Теперь я здесь живу.

Ни за что.

– Странница, дорогая, ты вовсе не слабая. Мы обе это знаем.

– Хм-м...

– Послушай меня. Ты сильная, невероятно сильная. Все Души примерно одинаковые, а вот ты – исключение. Твоя храбрость поразительна. И твои прошлые жизни тому свидетельство.

Прошлые – возможно. А нынешняя? Куда подевалась моя сила?

– Люди гораздо более индивидуальны, чем мы, – продолжила Кэти. – Они разные, и некоторые очень сильны. Любого другого Мелани сокрушила бы за пару дней. По воле случая или по воле судьбы, в этом теле схлестнулись сильнейшая из Душ и сильнейшая из людей.

– Перевес пока не в нашу пользу.

– Она не побеждает, Странница. Милая женщина, которую я вижу перед собой, – это ты, а Мелани – лишь тень в дальнем углу твоего сознания.

– Она разговаривает со мной, Кэти. У нее есть собственные мысли. Она по-прежнему хранит секреты.

– Но она ведь не говорит вместо тебя, верно? Я бы на твоем месте вряд ли смогла свободно общаться.

Я не ответила. Мне было слишком плохо.

– Тебе стоит подумать о реимплантации.

– Кэти, вы только что сказали, она уничтожит любую другую Душу. Не знаю, так ли это... возможно, вы просто делаете свою работу и пытаетесь меня утешить. Но если Мелани действительно настолько сильна, нечестно передавать ее другому лишь потому, что я с ней не справилась. Кому нужен такой носитель?

– Я говорила не ради утешения.

– Тогда как же...

– Вряд ли тело сочтут пригодным для повторного использования.

– Вот как?

По спине пробежал холодок, причем ужас охватил не только меня.

Так нельзя! Я не попрыгунья! Долгие годы, пока моя предыдущая планета – мир Водорослей, как его здесь называют, – вращалась вокруг своих солнц, я ждала. И хотя проводить бесконечные дни, будучи прикованной корнями ко дну океана, оказалось тяжелее, чем я предполагала, хотя жизнь Водорослей здесь, на Земле, казалась бы вечностью, я не покинула тело до срока. Отказываться от носителя расточительно, неправильно, неблагодарно. Это насмешка над всей нашей сутью, над самим понятием «Душа». Мы делаем миры лучше, в противном случае мы их просто не заслуживаем.

Нет, мы не расточительны. Все, что нас окружает, мы улучшаем, приносим красоту и мир. А люди, грубые и дикие, постоянно убивали друг друга; убийство стало частью их жизни. За последние несколько тысячелетий они изобрели неисчислимые способы истязаний; даже сухие официальные сводки наводили ужас. Почти на каждом континенте бушевали войны – узаконенное убийство, совершенное по приказу, изощренно эффективное. Представители мирных наций отворачивались, чтобы не видеть, как их собратья умирают от голода у них на пороге. Изобильные ресурсы распределялись неравномерно. И что самое отвратительное, их потомки – новое поколение, надежда на будущее – слишком часто становились жертвами жутких преступлений. И не от рук чужаков, а от своих – родителей, воспитателей, опекунов. Из-за бесхозяйности и алчности люди подвергли опасности существование самой планеты. Сравнивая прошлое и настоящее, нельзя не признать: благодаря нам жить на Земле стало гораздо лучше.

Вы истребляете целые виды – и еще похваляетесь.

Руки сами собой сжались в кулаки.

Я могу от тебя избавиться, – напомнила я ей.

Давай. Узаконь мое убийство.

Я блефовала. Мелани тоже.

Она-то думала, что хочет умереть; ей же хватило сил броситься в шахту лифта. Но это произошло в момент страха и поражения. Размышлять о смерти, сидя в удобном кресле, – совсем другое дело. При мысли о переселении в более послушного носителя по венам заструился адреналин, вызванный ее страхом.

Хорошо бы снова оказаться одной, стать единоличной хозяйкой тела и разума. Наслаждаться новым захватывающим миром, не отвлекаясь на злобное неприкаянное существо, которому давно уже не следует обременять меня своим присутствием.

Если подойти к вопросу рационально – может, действительно отказаться от носителя?.. Где-то на задворках сознания Мелани испуганно вздрогнула.

Меня тоже передернуло. Мне, Страннице, сдаться? Сбежать? Признать поражение, начать новую жизнь в безвольном податливом теле?

Я покачала головой. Нет, ни за что.

И вообще, это мое тело. Мне нравилось каждое сокращение мышц, сгиб суставов, натяжение сухожилий. Я свыклась с отражением в зеркале. Загорелая кожа, высокие резкие скулы, шелковистые волосы цвета красного дерева, зеленовато-коричневые глаза – теперь это я.

Я хочу остаться собой. Не позволю разрушить то, что мне принадлежит.

Глава 6

Преследование

За окном начало смеркаться. День, слишком жаркий для марта, все не кончался, словно не желал дать мне свободу.

Я шмыгнула носом, скомкала мокрый платок.

– Кэти, у вас, наверное, есть другие дела. Курт будет волноваться.

– Он поймет.

– Я не могу вечно здесь сидеть. Мы ни на шаг не приблизились к ответу.

– Починками на скорую руку я не занимаюсь. Ты ведь решила не переселяться в новое тело...

– Да.

– Значит, понадобится время.

Я в отчаянии стиснула зубы.

– Будет быстрее и легче, если ты примешь помощь.

– Пропускать приемы я больше не стану, честное слово.

– Я не это имела в виду, хотя рассчитываю, что мы продолжим регулярно встречаться.

– Вы хотите сказать... помощь со стороны? – Снова пережить сегодняшнее унижение в присутствии незнакомца?.. – Вы прекрасная Утешительница, никто другой мне не нужен!

– Я говорю не о смене Утешителя. – Кэти переменила положение, потянулась. – Сколько у тебя друзей?

– Коллег по работе? Я почти каждый день общаюсь с другими преподавателями, беседую со студентами после занятий...

– А за пределами университета?

Я непонимающе уставилась на нее.

– Людям необходимо общение. Ты не привыкла к одиночеству, дорогая. Ты же делилась мыслями целой планеты...

– Светскую жизнь мы не вели, – неудачно пошутила я.

Слегка улыбнувшись, Утешительница продолжила:

– Ты так отчаянно борешься со своей проблемой, что ничего вокруг не замечаешь. Наоборот, нужно развеяться. Ты сказала, во время лекций Мелани скучает, дремлет. Возможно, если заведешь дружеские отношения, начнешь больше общаться, это ее тоже приглушит.

Я задумчиво поджала губы. Мелани, вялая после долгого дня безуспешного утешения, без восторга восприняла подобное предложение.

Кэти кивнула:

– Забудь о ней, сосредоточься на себе и своей жизни.

– Звучит разумно.

– Кроме того, у этих тел имеются и физические потребности. На других планетах такого нет. Инстинкт размножения – самое сложное, с чем нам, поселенцам первой волны, пришлось столкнуться. Поверь, люди замечают, когда ты плохо его контролируешь. – Утешительница усмехнулась и закатила глаза, будто что-то вспомнила. Не дождавшись моей реакции, со вздохом скрестила руки на груди. – Ну же, Странница. Ты наверняка понимаешь, о чем я.

– Да уж, – пробормотала я. Мелани беспокойно шевельнулась. – Я же рассказывала о снах...

– Нет, я не про воспоминания. Твое тело никогда ни на кого не реагировало – чисто на химическом уровне?

Я хорошенько поразмыслила:

– Не замечала.

– Поверь, ты бы заметила. – Кэти с улыбкой покачала головой. – Иногда бывает полезно посмотреть по сторонам.

Отвращение Мелани смешалось с моим.

Утешительница догадалась, о чем я думаю.

– Не ей решать, с кем тебе общаться, Странница. Не позволяй собой управлять.

Мои ноздри раздулись. Я выждала пару секунд, сдерживая гнев, к которому до сих пор не привыкла.

– Она мной не управляет.

Кэти с сомнением приподняла бровь. От гнева у меня сдавило горло.

– Вы недолго выбирали партнера. Может, и вами управляли?

Не обращая внимания на мою злость, Утешительница глубоко задумалась.

– Возможно, – наконец ответила она. – Трудно сказать. Ты задала верный вопрос. – Она сняла ниточку с блузки и, словно осознав, что избегает моего взгляда, решительно сложила руки, расправила плечи. – Кто знает, сколько мы получаем от носителя? Как я говорила, нужно время. Постепенно она утихнет и позволит тебе отвлечься от этого Джареда, или... Искатели свое дело знают. Его уже ищут. Вдруг что-нибудь вспомнишь, поможешь им...

Постепенно до меня дошло. Я оцепенела от ужаса, но Кэти ничего не заметила.

– Возлюбленного Мелани найдут, и вы сможете быть вместе. Если его чувства столь же сильны, новая Душа вряд ли воспротивится.

– Нет! – Не знаю, кто из нас закричал. Может, и я.

Вся дрожа, я вскочила на ноги. Слезы, только что лившиеся ручьем, высохли. Кулаки непроизвольно сжались.

– Странница?

Но я уже бежала к двери, сражаясь со словами, которые принадлежали не мне, но ощущались как мои собственные. Они не мои. Их нельзя произносить.

Его это убьет! Он перестанет быть собой! Никто другой мне не нужен! Я хочу Джареда, а не чужака в его теле! Тело само по себе ничего не значит.

Кэти что-то кричала мне вслед, звала по имени. Я бросилась на улицу.

Мой дом недалеко, но темнота сбила с толку. Только через два квартала я поняла, что бегу не в ту сторону.

Прохожие провожали меня взглядом. Я одета не для занятий спортом, к тому же не бежала трусцой, а удирала. Но никто не вмешивался; все вежливо отводили глаза – наверное, думали, что я привыкаю к носителю, поэтому веду себя как ребенок.

Я перешла на шаг и повернула на север, чтобы не возвращаться мимо офиса Кэти.

Ходьба скорее напоминала бег. Ноги торопливо стучали по тротуару, словно в ритме танцевальной мелодии. Топ-топ-топ по асфальту. Нет, это не барабанный бой, а звуки ударов. Шлеп-шлеп-шлеп. Будто кого-то бьют. По спине пробежал холодок.

Над дверью подъезда горел фонарь. Дом совсем рядом. Переходить дорогу я не стала.

Меня мутило. Я никогда не испытывала тошноты, но память подсказала подробности. Лоб покрылся холодной испариной, в ушах зазвенело. Видимо, мне предстоит испытать это на себе.

Вдоль тротуара шел газон, за фонарем – аккуратно подстриженная живая изгородь. Не тратя времени на поиски более подходящего места, я доковыляла до фонаря, схватилась за столб, чтобы не упасть. От тошноты кружилась голова.

Да, меня определенно сейчас вырвет.

– Странница, это ты? Что с тобой? Ты больна?

Голос показался смутно знакомым. Невзирая на непрошеного зрителя, я наклонилась над кустом и извергла из себя остатки трапезы.

– Кто твой Целитель? – На сгорбленную спину легла ладонь. – Вызвать «Скорую помощь»?

Я откашлялась, покачала головой. Больше тошнить не должно; желудок пуст.

– Нет, все в порядке. – Я выпрямилась, опираясь на фонарный столб, и увидела, кто застал меня в столь неприглядном положении.

Искательница из Чикаго держала в руке телефон. Я снова склонилась над листьями; только ее мне сейчас не хватало.

Пока пустой желудок тщетно сокращался, до меня дошло: она здесь не просто так.

О нет! Нет, нет, нет!

– Зачем? – просипела я, задыхаясь от паники и тошноты. – Зачем вы пришли? Что случилось? – В висках стучались неутешительные слова Утешительницы.

Я взглянула на воротник Искательницы и только через пару секунд поняла, что крепко вцепилась в него руками и трясла ее.

– Хватит! – яростно прошипела она.

– Простите, – выдохнула я, разжав руки и закрыв лицо. – Сама не знаю, что творю.

Искательница обожгла меня злобным взглядом, расправила одежду.

– Ты нездорова. Наверное, я тебя напугала.

– Просто не ожидала вас здесь увидеть, – пролепетала я. – Зачем вы приехали?

– Давай сперва сходим в Лечебницу, потом поговорим. Если это грипп, нужно лечиться. Не стоит испытывать носителя на прочность.

– У меня все нормально.

– Значит, отравилась. Нужно сообщить, где ты купила несвежие продукты.

Ее назойливость начала действовать на нервы.

– Это не отравление. Я здорова.

– Все равно, лучше показаться Целителю. Не стоит пренебрегать своим телом. Это безответственно. Особенно сейчас, когда медицина так доступна и эффективна.

Я глубоко вздохнула, подавив желание снова ее встряхнуть. Искательница ниже меня на голову. В драке я легко ее одолею.

В драке? Я развернулась и быстро зашагала к дому. Эмоции бьют через край. Надо успокоиться, пока я чего-нибудь не натворила.

– Странница! Подожди! А как же Целитель?..

– Мне не нужен Целитель, – не оборачиваясь, ответила я. – Просто я... немного в расстроенных чувствах. Все уже прошло.

Искательница не ответила. Пока я гадала, как она восприняла мой ответ, сзади послышался цокот каблуков. Оставив дверь открытой – все равно войдет! – я подошла к раковине, наполнила стакан, прополоскала рот. Искательница молча ждала. Я тяжело оперлась на столешницу, разглядывая сливное отверстие.

Ее терпение быстро иссякло.

– Странница... ты по-прежнему используешь это имя? Вдруг тебе неприятно, когда тебя так называют.

– Меня все еще зовут Странница. – Я не обернулась.

– Интересно. Я думала, ты из тех, кто сам выбирает себе имя.

– Я и выбрала.

Мне давно стало ясно, что в перебранке, подслушанной в Лечебнице, виновата Искательница. За все девять жизней я ни разу не встречала столь скандальной Души. Даже мой первый Целитель, Брод-в-глубокой-воде, добрейший и мудрейший из Душ, невольно вступил с ней в спор. Неудивительно, что я не сдержалась.

Искательница удобно устроилась на моем диване, явно не собираясь уходить. На ее губах играла самодовольная улыбка, глаза навыкате смотрели с вызовом и насмешкой. Я подавила желание прожечь ее взглядом.

– Зачем вы приехали? – отрешенно повторила я вопрос. Ей не удастся вывести меня из равновесия.

– От тебя давно не было известий, вот и решила заглянуть. Мы пока не продвинулись в твоем деле.

Руки невольно ухватились за край раковины, но голос ничем не выдал облегчения.

– Это лишнее. К тому же прошлой ночью я отправила вам сообщение.

Ее брови сошлись на переносице, придав ей возмущенный и раздраженный вид, словно в ее гневе виноват кто-то другой. Искательница вытащила карманный компьютер, несколько раз коснулась экрана.

– Я сегодня не проверяла почту, – сухо произнесла она и принялась читать мое послание.

– Отправила рано утром, еще толком не проснувшись, – пояснила я. – Наверное, что-то из этого – воспоминание, а что-то – просто сон.

Слова Мелани сами сорвались с языка, но я была полностью с ними согласна и даже добавила собственный беспечный смешок в конце. Да, так нехорошо, нечестно. Но Искательнице незачем знать, что я слабее своего носителя.

В кои-то веки Мелани не злорадствовала над моей податливостью, а испытывала благодарность, что я ее не выдала, пусть и по собственным постыдным причинам.

– Интересно, – пробормотала Искательница. – Еще один на воле. – Она покачала головой. – Мир все никак не наступит. – Похоже, эта мысль ее не особенно расстраивала, скорее радовала.

Я прикусила губу. Мелани отчаянно хотела, чтобы я отказалась от письма и заявила, что мальчик – всего лишь сновидение.

Не глупи. Она сразу догадается. То, что мы с ней оказались на одной стороне, многое говорит об отталкивающем характере Искательницы.

Ненавижу ее. Шепот Мелани зудел, словно свежий порез.

Понимаю... Не хочется признаваться, но я чувствую... примерно то же самое. Ненависть непростительна. Однако к Искательнице... очень трудно хорошо относиться. Практически невозможно.

– Значит, ты больше ничем не можешь помочь с маршрутами? – прервала Искательница мой внутренний диалог.

Тело мгновенно отреагировало на ее вызывающий тон.

– Я не утверждала, что это маршруты на карте. Вы сами так решили. Отвечая на ваш вопрос – нет, больше ничем помочь не могу.

Она укоризненно зацокала языком.

– Ты же сказала, это ориентиры.

– Я лишь предположила. Ничего конкретного выяснить не удалось.

– Почему? Еще не подавила своего человека? – Искательница громко рассмеялась... Рассмеялась – надо мной.

Я повернулась к ней спиной и постаралась взять себя в руки. Представила, что ее здесь нет. Будто я одна в пустой кухне, смотрю в окно на полоску ночного неба и три ярких звезды.

Совсем одна. Как раньше.

Перед мысленным взором вновь появились линии, которые я видела много раз – во сне, в исковерканных бессвязных воспоминаниях.

Первая: плавная кривая, резкий поворот на север, резкий поворот в обратную сторону, потом снова на север, на этот раз дольше, затем внезапный спуск на юг, постепенно переходящий в пологую кривую.

Вторая: мелкий зигзаг, четыре коротких отрезка, пятый обрывается, будто обрезан...

Третья: плавная волна, посреди которой торчит выступ, похожий на длинный тонкий палец, – к северу и обратно.

С виду полная бессмыслица. Но я знала – для Мелани это важно. Она охраняла тайну линий так же ревностно, как воспоминания о брате. До прошлой ночи я даже не догадывалась о существовании мальчика. Любопытно, что же заставило ее выдать секрет?.. Возможно, чем сильнее она становится, тем труднее скрывать информацию.

Однажды она оступится и я узнаю смысл странных линий. Они явно что-то означают, куда-то ведут...

Не успел отзвучать смех Искательницы, а я вдруг поняла, почему эти воспоминания так важны.

Разумеется, они ведут к Джареду. К ним обоим – Джареду и Джейми. Куда же еще? Разве есть другое место, куда Мелани хочет вернуться? Нет, не вернуться – попасть; ни один из них раньше не следовал этим ориентирам. Для нее линии оставались такой же загадкой, как и для меня, пока не...

Стена не успела опуститься: Мелани отвлеклась на Искательницу. Только когда она забилась в моей голове, я услышала приближение незваной гостьи.

– Я ожидала большего, – вздохнула та. – У тебя такой многообещающий послужной список...

– Жаль, вы сами не взялись за это задание. Уж вам-то ничего не стоит справиться с мятежным носителем, – сказала я, не оборачиваясь. Мой голос оставался ровным.

Искательница хмыкнула:

– В первые волны колонизации даже без мятежных носителей забот хватает.

– Да. Я и сама участвовала в нескольких заселениях.

Она презрительно фыркнула:

– Водорослей так трудно приручить? Пришлось за ними побегать?

– На Южном полюсе сложностей не возникло, – спокойно проговорила я. – А вот Северный – другое дело. Из-за грубой ошибки мы потеряли целый лес. – В моих словах зазвучала печаль. Тысячи разумных существ не приняли нас и предпочли закрыть глаза навеки. Они прятали листья от солнечного света и умирали от голода.

Молодцы, – прошептала Мелани. В ее мыслях не было яда, лишь одобрение, словно она отдавала честь павшим.

Такая утрата! Я позволила себе вновь пережить боль умирающего разума, агонию гибнущего леса, обрушившуюся на нас с сестрами.

Как ни крути – всюду смерть.

Искательница заговорила, и я постаралась сосредоточиться на одной беседе.

– Да. – В ее голос звучало смущение. – Неудачно получилось.

– Силу нужно применять с осторожностью.

Все знали, что в массовом самоубийстве виноваты Искатели: они слишком рьяно начали заселение, не подготовившись к полноценной ассимиляции. Водоросли не могли убежать, зато могли избежать. Когда стало ясно, на что способны – и охотно идут – аборигены, было слишком поздно. К прибытию очередной партии замороженных Душ северный лес полностью вымер.

Я повернулась к Искательнице, желая понять, какое впечатление произвели мои слова. Она стояла неподвижно, устремив взгляд на белую стену.

–Простите, больше ничем не могу помочь,– твердо проговорила я, давая понять, что разговор окончен. Мне хочется побыть одной. Нам, – ехидно поправила Мелани. Я вздохнула. Опять она развернулась в полную силу. – Жаль, что вы зря проделали столь долгий путь.

– Работа такая, – пожала плечами Искательница. – Ты – мое единственное задание. Буду держаться поблизости, пока не найду остальных. Надеюсь, мне повезет.

Глава 7

Столкновение

– Да, Лицо-обращенное-к-солнцу? – Я обрадовалась, что поднятая рука прервала лекцию. Сегодня я чувствовала себя за кафедрой не столь уверенно. Мое основное достижение и преимущество – богатый жизненный опыт (Мелани почти не получила образования, поскольку с подросткового возраста находилась в бегах). Однако в этом семестре мне впервые пришлось рассказывать о незнакомом мире. Студенты наверняка заметили разницу.

– Простите, что перебиваю, но... – Седовласый мужчина замялся, формулируя вопрос. – Я не совсем понял. Огнееды поглощают дым горящих Ходячих Цветов? Едят? – В его голосе звучал еле сдерживаемый ужас. Как правило, Души не осуждают друг друга. Впрочем, он с планеты Цветов – неудивительно, что его потрясла судьба сходной формы жизни из другого мира.

Меня всегда поражало, как некоторые Души погружаются в дела планеты, на которой обитают, игнорируя остальную Вселенную. А может, Лицо-обращенное-к-солнцу находился в криоспячке, когда Огненный мир получил свою дурную славу.

– Да, из дыма Ходячих Цветов они получают необходимые питательные вещества. В этом и заключается фундаментальная дилемма Огненного мира. Именно поэтому планету не закрыли, хотя у нас было достаточно времени на заселение. Также там отмечается высокий процент перемещения. При открытии Огненного мира мы ошибочно сочли Огнеедов единственной разумной формой жизни. В силу культурных предрассудков они не признавали Ходячие Цветы равными, потому и мы далеко не сразу осознали, что уничтожаем мыслящих существ. С тех пор ученые Огненного мира пытаются найти для Огнеедов альтернативное питание. К работе привлекли Пауков, однако планеты находятся в сотнях световых лет друг от друга. Когда проблема будет решена – а я уверена, это скоро случится, – мы постараемся ассимилировать и Ходячие Цветы. В настоящее время нам удалось заметно снизить уровень насилия. Никаких сжиганий заживо и... э-э... тому подобного.

– Но разве можно... – Лицо-обращенное-к-солнцу осекся, не в силах закончить фразу.

– Какая жестокая экосистема, – завершил его мысль другой голос. – Почему от планеты не отказались?

– Разумеется, этот вопрос обсуждался, Роберт. Но мы так легко от планет не отказываемся. Для многих Душ она стала домом. Нельзя срывать их с обжитого места против воли. – Я углубилась в записи, намекая, что обсуждение окончено.

– Но это же варварство!

Физически Роберт моложе большинства студентов – ровесник моего носителя. И он совсем еще ребенок с другой, более важной точки зрения. Земля стала для него первым миром, для его Матери – тоже. По сравнению с Душами, посетившими несколько планет, кругозор Роберта весьма ограничен. Каково это – с рождения находиться в человеческом теле, переполненном ощущениями и эмоциями? Вероятно, трудно соблюдать объективность. Пожалуй, следует проявить к нему терпение.

– Каждый мир по-своему уникален. Лишь на собственном опыте можно по-настоящему понять...

– Вы никогда не жили в Огненном мире, – перебил Роберт. – Наверное, по той же причине... Вы ведь побывали почти на всех планетах, а там – нет.

– Выбор планеты – личное дело каждого. Когда-нибудь ты и сам это поймешь, – произнесла я тоном, не допускающим возражений.

Почему не скажешь им? Ты же сама считаешь поведение Огнеедов жестоким и варварским. Кстати, ничего не напоминает? Или тебе стыдно согласиться с Робертом, потому что он более человечный, чем все вы, вместе взятые?

Обретя голос, Мелани стала совершенно невыносимой. Как тут работать, когда у нее по каждому вопросу имеется собственное мнение?

Рядом с Робертом шевельнулась темная тень.

Искательница, по обыкновению в черном, подалась вперед, впервые проявив интерес к разговору.

Я подавила желание метнуть на нее злобный взгляд. Еще не хватало, чтобы Роберт, и так взволнованный, воспринял его на свой счет. Мелани заворчала. Она хотела, чтобы я поставила незваную гостью на место. Искательница теперь следовала за нами по пятам, и Мелани обнаружила, что способна ненавидеть кого-то сильнее, чем меня.

– Наше занятие подходит к концу, – с облегчением объявила я. – Рада сообщить, что в следующий вторник выступит приглашенный лектор, который ответит на все ваши вопросы. Хранитель Пламени недавно прибыл на эту планету, он расскажет о личном опыте заселения Огненного мира. Уверена, вы с уважением отнесетесь к юному возрасту его носителя. Благодарю за внимание.

Студенты потянулись к выходу, многие неторопливо переговаривались между собой, собирая вещи. Мне вспомнились слова Кэти о дружбе, но желания присоединиться не возникло. Они для меня чужие.

Для меня или для Мелани? Трудно сказать. Возможно, я от природы асоциальна, моя биография тому свидетельство. Ни на одной планете я не заводила длительные отношения, нигде не задерживалась дольше чем на одну жизнь.

Роберт и Лицо-обращенное-к-солнцу остановились в дверях, увлеченные беседой. Нетрудно догадаться о чем.

– Рассказы об Огненном мире никого не оставляют равнодушным.

Я вздрогнула от неожиданности. Рядом стояла Искательница. Обычно о ее приближении возвещал цокот каблуков, но на сей раз она надела кроссовки – разумеется, черные, – и в них выглядела совсем крошечной.

– Не очень люблю эту тему, – ровным голосом ответила я. – Предпочитаю делиться личным опытом.

– Зато группа живо отреагировала.

– Да.

Я собрала свои записи и принялась складывать в сумку.

– Ты тоже.

Не оборачиваясь, я продолжила тщательно укладывать бумаги.

– Интересно, почему ты не ответила на вопрос.

Я промолчала.

– И все же... почему не ответила?

Я обернулась, не скрывая раздражения.

– Потому что вопрос не относился к теме занятия. Потому что Роберту нужно научиться себя вести. Потому что это никого не касается.

Я закинула сумку на плечо и быстрым шагом направилась к двери. Искательница засеменила рядом. Мы молча шли по коридору. Лишь выйдя на улицу, где послеполуденное солнце высвечивало пылинки в просоленном воздухе, она заговорила снова:

– Думаешь, тебе удастся где-нибудь осесть, Странница? Может, здесь, на этой планете? Похоже, тебе близки... их чувства.

Я возмутилась: она явно пытается меня оскорбить. Правда, чем именно – непонятно. Мелани недовольно шевельнулась.

– К чему вы клоните?

– Скажи, Странница, тебе их жалко?

– Кого? Ходячие Цветы?

– Нет, людей.

Я остановилась, Искательница тоже. Дом всего в паре кварталов. Скорей бы от нее отделаться; хотя вряд ли, наверняка напросится в гости. Однако вопрос застал меня врасплох.

– Людей?

– Да. Тебе их жалко?

– А вам?

– Нет. Это дикая раса. Чудом не уничтожили друг друга.

– Не все из них были плохими.

– Люди генетически предрасположены к насилию. А ты их жалеешь.

– Им есть что терять, вам не кажется? – Мы стояли в сквере между двумя студенческими общежитиями. Сочная зелень плюща радовала глаз, особенно на фоне красного кирпича. В воздухе золотились солнечные лучи, к аромату цветов примешивалась нотка морской соли. Легкий ветерок ласкал обнаженные руки. – Ни в каком другом мире не испытываешь столь ярких ощущений. Разве не жалко тех, у кого мы все это отобрали? – Лицо Искательницы не дрогнуло. Я решила попробовать иной подход. – В каких мирах вам довелось побывать?

Она смутилась, но тут же расправила плечи.

– Ни в каких. Я жила только на Земле.

Надо же, она совсем дитя, как и Роберт.

– Всего на одной планете? И сразу решили стать Искательницей?

Та раздраженно кивнула.

– Что ж, дело ваше. – Я снова двинулась вперед. Может, если не совать нос в ее секреты, она ответит тем же.

– Я говорила с твоей Утешительницей.

А может, и нет, – кисло подумала Мелани.

– Что?! – ахнула я.

– Оказывается, у тебя трудности не только со сбором информации. Не надумала перебраться в более податливого носителя? Тебе ведь предлагали.

– Кэти не могла этого рассказать!

– Ей и не требовалось, – самодовольно заявила Искательница. – Я неплохо умею читать по человеческим лицам и вижу, когда мой вопрос попадает в цель.

– Как вы смеете! Отношения между Душой и ее Утешителем...

– Да-да, неприкосновенны. Я в курсе. Однако в твоем случае привычные методы расследования не работают. Приходится применять творческий подход.

– Думаете, я что-то от вас скрываю и поделилась этим с Утешительницей? – возмущенно воскликнула я, не в силах скрыть неприязнь.

Искательница даже бровью не повела. Видимо, учитывая особенности ее характера, подобные реакции ей не в новинку.

– Нет. Ты наверняка говоришь все, что знаешь... Только ищешь не слишком усердно. Такое случается. Начинаешь сочувствовать носителю, позволяешь ее воспоминаниям управлять твоими желаниями. Вероятно, уже слишком поздно. Я считаю, тебе нужно переселиться. Возможно, другим повезет с ней больше.

– Ха! – фыркнула я. – Мелани сожрет их с потрохами!

Искательница застыла как громом пораженная. Даже если ей и удалось что-то выудить из Кэти, об этом она не догадывалась. Она думала, Мелани влияет на меня бессознательно, через память.

– Ты говоришь о ней в настоящем времени. Любопытно.

Я пропустила ее слова мимо ушей.

– Зря вы думаете, что кому-то удастся раскрыть ее секреты.

– Есть лишь один способ выяснить.

– И много желающих? – спросила я, не скрывая отвращения.

Искательница усмехнулась:

– Мне разрешили попробовать. Много времени это не займет. Моего носителя сохранят, пока я не вернусь.

Меня затрясло. Мелани от ненависти лишилась дара речи. При мысли, что Искательница будет копаться внутри, даже в мое отсутствие, к горлу подступила тошнота.

– Вынуждена вас огорчить: я не попрыгунья.

– Значит, выполнение моего задания затянется. Раньше я не интересовалась историей, но готова прослушать полный курс.

– Вы только что сказали, слишком поздно, из памяти уже ничего не извлечь, – напомнила я, стараясь сохранять спокойствие. – Может, лучше закрыть дело?

Искательница пожала плечами, натянуто улыбнулась.

– Наверняка поздно... для добровольного получения информации. Но даже если ты откажешься сотрудничать, она сама выведет меня к мятежникам.

– Выведет?

– Когда получит полный контроль. С тобой повторится история слабака, которого сперва звали Стремительная Песня, а потом Кевин. Помнишь его? Тот, кто напал на Целителя.

Я прожгла Искательницу свирепым взглядом.

– Это лишь вопрос времени. Утешительница не сообщила тебе статистику? В любом случае последними данными она не располагает. Шансы на успех в таких ситуациях – когда носитель начинает сопротивляться – меньше двадцати процентов. Ты знала? Потенциальным колонистам дают другие сведения. Взрослых носителей предоставлять больше не будут, риск слишком велик. Мы теряем Души. Скоро она начнет с тобой общаться, говорить через тебя, самостоятельно принимать решения.

Я не шевельнулась, в лице не дрогнул ни один мускул. Искательница встала на цыпочки, заглянула мне в глаза. Ее голос стал ниже, мягче – так ей хотелось меня убедить.

– Этого ты желаешь, Странница? Проиграть? Раствориться в чужом сознании? Поменяться местами с носителем? Дальше будет только хуже. Ты потеряешь себя. Она победит, и ты исчезнешь. Разве что кто-то вмешается... Возможно, тебя переселят, как Кевина, и ты станешь девочкой по имени Мелани, которой больше нравится возиться с машинками, чем сочинять музыку. Или что там она любит.

– Меньше двадцати процентов? – прошептала я.

Искательница кивнула, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

– Ты теряешь себя, Странница. Миры, которые ты видела, накопленный опыт – все это превратится в ничто. Я читала твое личное дело – ты способна стать Матерью. Если ты посвятишь себя Материнству – по крайней мере, знания не пропадут. Зачем тратить жизнь впустую? Кстати, ты думала о Материнстве?

Я покраснела и отшатнулась.

– Извини, – помрачнев, пробормотала Искательница. – Это было невежливо. Забудь мои слова.

– Я иду домой. Оставьте меня в покое.

– Не могу. Это моя работа.

– Столько хлопот из-за горстки людей! Какой смысл в вашей работе? Мы победили! Не пора ли влиться в общество и начать приносить пользу?

Мои вопросы и обвинения никак ее не задели.

– Всякий раз, когда их мир соприкасается с нашим, кто-то гибнет. – Эти слова Искательница произнесла миролюбиво. Я взглянула на нее другими глазами. Похоже, она искренне верит в то, что делает. А мне казалось, она выбрала свое Призвание из постыдной склонности к насилию. – Ни одна Душа не должна пасть от рук твоего Джареда или твоего Джейми. Пока на планете не наступит мир, моя работа необходима. Пока такие вот Мелани водят Души за нос...

Я повернулась к ней спиной и широким шагом направилась к дому. Если хочет, пусть догоняет бегом.

– Не потеряй себя, Странница! – крикнула Искательница мне вслед. – Времени мало! – Она помолчала и добавила еще громче: – Сообщи, когда сменишь имя на Мелани!

Голос становился тише, но я знала – она следует за мной по пятам. Прошлая неделя далась нелегко – на каждом занятии видеть ее лицо, слышать за спиной цокот каблуков, – но, судя по всему, это еще цветочки. Она превратит мою жизнь в ад.

Мелани яростно билась внутри черепа.

Сделай так, чтобы ее уволили. Скажи ее начальству, что она совершила какую-нибудь гадость. Напала на нас. Наше слово против ее...

В нашем мире,– напомнила я, почти сожалея, что это предложение невыполнимо,– нет начальства. Все работают вместе, на равных. Есть те, кто централизованно собирает информацию, есть советники, принимающие решения на основе полученных данных, но они не могут отстранить ее от задания. Понимаешь, у нас так устроено...

Наплевать, как у вас устроено, если это нам не поможет! Придумала! А давай ее убьем?

Перед глазами встало непрошеное видение: мои руки сжимаются на горле Искательницы.

Вот потому-то при нас на Земле стало гораздо лучше.

Не выпендривайся! Тебе эта мысль нравится не меньше моего.

Мысленный образ вернулся; лицо Искательницы посинело – и нас накрыла бурная волна удовольствия.

Это ты, а не я.

Я говорила правду: меня мутило от одной мысли об убийстве. Однако моя правда опасно граничила с ложью – возможность избавиться от Искательницы меня действительно радовала.

Что будем делать? Я не сдамся, ты не сдашься. Эта гнусная ищейка тоже.

Я промолчала, не находя ответа.

В голове наступило приятное затишье. Вот бы так подольше. Однако есть лишь один способ выкупить покой. Готова ли я заплатить такую цену? Есть ли у меня выбор?

Мелани постепенно утихомирилась. К тому времени, как я вошла в дом и заперла дверь на замок, которым прежде не пользовалась – в нашем безопасном мире человеческие изобретения не имели смысла, – она предалась размышлениям.

Никогда не задумывалась о том, как вы трясетесь над сохранением своего вида.

К этому вопросу мы подходим со всем тщанием. Спасибо за заботу.

Мелани не потрудилась ответить на сарказм.

Она по-прежнему раздумывала над своим открытием, а я тем временем включила компьютер и начала искать подходящий авиарейс. Через пару мгновений до нее дошло, чем я занимаюсь.

Куда это мы собрались? В ее мыслях мелькнула паника. Она принялась рыскать в моей голове – легонько, словно перышком щекотала, – и я решила облегчить ей поиск.

В Чикаго.

Паника стала сильнее.

Зачем?

Нужно встретиться с Целителем. Искательнице я не доверяю. Хочу поговорить с ним, прежде чем принять решение.

После секундного молчания Мелани произнесла:

Решение убить меня?

Да.

Глава 8

Любовь

– Боишься летать? – Недоверие в голосе Искательницы смешивалось с издевкой. – Ты восемь раз пересекла космическое пространство и боишься перелета в Аризону?

– Во-первых, не боюсь. Во-вторых, пересекая космическое пространство, я не понимала, что происходит, поскольку находилась в криоспячке. И в-третьих, моего носителя укачивает в самолетах.

Искательница состроила пренебрежительную гримасу.

– Так выпей таблетку! А если бы Целитель Брод не перевелся в Тусон? Отправилась бы в Чикаго на машине?

– Нет. Но до Тусона доеду. Заодно посмотрю мир. В пустыне, должно быть, потрясающе...

– Потрясающе скучно.

– ...к тому же я никуда не спешу. Мне нужно о многом поразмыслить. В одиночестве. – Я намеренно выделила последнее слово.

– Все равно не понимаю, зачем куда-то ехать. Здесь полно квалифицированных Целителей.

– С Бродом-в-глубокой-воде мне спокойнее. У него уже был аналогичный опыт. Кроме того, я не уверена, что обладаю всей полнотой информации. – Я еще раз подчеркнуто взглянула на Искательницу.

– У тебя мало времени, Странница. Я замечаю тревожные признаки.

– Простите, но, по-моему, вы не вполне объективны. Я достаточно изучила человеческое поведение и способна определить, когда мной пытаются манипулировать.

Искательница одарила меня злобным взглядом.

Я уложила в арендованную машину то немногое, что решила взять с собой: запас одежды на неделю, гигиенические принадлежности. Вещей мало, но осталось и того меньше. За долгие месяцы почти ничего не накопилось: стены моей маленькой квартиры голые, полки пустые. Наверное, я с самого начала не собиралась здесь задерживаться.

Искательница обосновалась на тротуаре рядом с открытым багажником, атакуя меня ехидными вопросами и комментариями всякий раз, когда я оказывалась в пределах досягаемости. По крайней мере, за мной она точно не увяжется – слишком уж нетерпелива. Пусть летит в Тусон одна. Еще не хватало, чтобы она подсаживалась ко мне в придорожных кафе, караулила у туалета на заправке, донимала расспросами на каждом светофоре. Бр-р... Если переселение в новое тело – единственный способ избавиться от общества Искательницы... что ж, стоит подумать.

Правда, есть альтернатива: покинуть этот мир и отправиться на десятую планету. Вычеркнуть из памяти неудачный опыт. Земля останется крошечным пятнышком в моей практически безупречной биографии.

Улететь – но куда? Туда, где я уже бывала? Поющий мир – один из моих любимых, но променять зрение на слепоту?.. Планета Цветов чудесная... но существа, питающиеся хлорофиллом, почти лишены эмоций. Все будет казаться ужасно медленным.

Может, в новое место? Недавно мы заполучили очередное приобретение – на человеческом языке носители, за неимением более подходящего слова, назывались Дельфинами, хотя больше напоминали стрекоз, чем морских млекопитающих. Высокоразвитый вид, очень подвижный – правда, после долгого пребывания среди Водорослей мысль об очередной водной планете внушала отвращение.

Нет уж, я еще многого не испытала здесь, на Земле. Ничто во Вселенной не влекло меня так сильно, как тенистый зеленый дворик на тихой улице или бескрайнее небо пустыни из воспоминаний Мелани.

На предложенные варианты Мелани не отреагировала. С тех пор как я решила встретиться с Бродом-в-глубокой-воде, своим первым Целителем, она вела себя на удивление тихо. К чему бы это? Прикидывается неопасной? Готовится к вторжению Искательницы? К смерти? А может, собирается с силами, чтобы вступить в схватку и взять надо мной верх?

Каково бы ни было ее намерение, она затаилась, превратившись в настороженную тень на краю сознания.

Я в последний раз обошла дом, проверить, не забыла ли чего. Квартира выглядела пустой. Там стояла лишь необходимая мебель, оставшаяся от предыдущего хозяина. Те же тарелки в буфете, подушки на кровати, лампы на столах; если я не вернусь, следующему жильцу много менять не придется.

Стоило выйти за порог, зазвонил телефон. Я зашла обратно, но не успела снять трубку. После первого гудка сработал автоответчик: я уезжаю до конца семестра, лекции отменяются, пока не найдут замену. Без объяснения причин. Часы показывали восемь утра. Вероятно, звонил Курт, получивший чуть более подробное электронное письмо, отправленное вчера вечером. Меня мучила совесть из-за сорванных занятий: я чувствовала себя попрыгуньей. Возможно, скоропалительное увольнение – первый шаг к следующему, еще более позорному решению. Мне стало не по себе. Вроде торопиться некуда, но слушать сообщение автоответчика не хотелось.

Я еще раз оглядела пустую квартиру, к которой так и не успела привязаться. Странное ощущение – кажется, не только Мелани, но и весь этот мир меня отвергает, невзирая на мое желание прижиться. Не позволяет пустить корни. При мысли о корнях я криво улыбнулась: ерунда, суеверная чушь.

Мне еще не доводилось обитать в носителе, подверженном суевериям. Интересное ощущение. Будто за тобой наблюдают, а кто – неизвестно. По спине пробежали мурашки.

Я плотно прикрыла дверь, но не стала запирать на замок, пережиток прошлого. Никто сюда не войдет, пока я не вернусь – или пока квартиру не предоставят кому-то другому.

Не глядя на Искательницу, я села в машину. У меня мало водительского опыта, у Мелани тоже, поэтому я слегка нервничала. Ничего, привыкну.

– Буду ждать тебя в Тусоне, – проговорила Искательница, заглянув в окно с пассажирской стороны.

– Не сомневаюсь.

Я завела мотор, нашла на приборной панели нужную кнопку и, пряча улыбку, подняла стекло. Искательница отпрянула.

– А может... – Она повысила голос, желая до меня докричаться. – Может, мне тоже взять машину? Прокатимся с ветерком.

Конечно, она сказала это нарочно, чтобы выбить меня из колеи. Стараясь не подавать виду, что у нее получилось, я осторожно отъехала от тротуара.

Найти шоссе и следовать знакам, указывающим путь из Сан-Диего, оказалось несложно. Вскоре знаки закончились, а с ними – возможность свернуть не туда. Через восемь часов я доберусь до Тусона. Путь недолгий. Может, заночую в каком-нибудь городке. Будь я уверена, что Искательница не увяжется следом, с удовольствием задержалась бы подольше.

Я поймала себя на том, что не прибавляю скорость и поглядываю в зеркало заднего вида, высматривая хвост. Меня то и дело обгоняли машины, но среди водителей не было знакомых лиц. Искательница просто пошутила; не в ее характере добираться долгой дорогой. Тем не менее... я по-прежнему искала ее взглядом.

Мне доводилось выезжать на запад, к океану, я путешествовала на юг и на север вдоль Калифорнийского побережья, однако на востоке не бывала ни разу. Цивилизация осталась позади, и теперь меня окружали холмы и скалы, предвещающие безлюдный простор пустыни.

Чем дальше от жилья, тем спокойнее. Тревожный знак. Не стоит так радоваться одиночеству. Души – общественные создания. Мы живем и работаем вместе, в полной гармонии. Все одинаковые – мирные, дружелюбные, честные. Отчего же я чувствую себя лучше вдали от сородичей? Может быть, из-за Мелани?

Нет, она дремлет на задворках сознания. Вот и хорошо.

За окном мелькали мили, проносились мрачные темные скалы и пыльные пустоши, заросшие чахлым кустарником, – скучный однообразный пейзаж. Оказывается, я, сама того не осознавая, прибавила скорость. Здесь нечем занять мысли, поэтому невольно хочется двигаться быстрее. Странно – в воспоминаниях Мелани пустыня выглядит более красочной и притягательной. Я проникла в ее разум, пытаясь понять, что особенного она нашла в столь непримечательной местности.

Однако Мелани грезила о совсем другой пустыне – красной, изрезанной каньонами, чарующей. Она не попыталась выгнать меня и, кажется, даже не заметила моего присутствия. В чем причина такой отстраненности? Готовится к нападению? Вряд ли. Скорее к смерти.

В воспоминаниях Мелани жила в более счастливом месте, словно прощалась с ним. Раньше она не пускала меня сюда.

Вдалеке от дорог и троп, в укромной расщелине, рассекающей толщу красного песчаника, почти на уровне ливневых паводков, приткнулась хижина – убогое жилище, без удобств и современных технологий. Мелани смеялась, стоя рядом с насосом, – качаешь ручку, из крана льется вода.

– Лучше любого водопровода, – говорит Джаред. Морщинка у него между бровей становится глубже. Кажется, его смущает мой смех. Неужели боится, что мне не понравится? – Никаких следов. Никто не догадается, что мы здесь.

– Здорово, – торопливо отвечаю я. – Как в старом фильме. Просто замечательно!

Улыбка, почти не покидающая лицо Джареда, – он даже во сне улыбается, – становится шире.

– Про самое интересное в фильмах умалчивают. Пойдем, покажу, где туалет.

Джейми бежит впереди; темные волосы развеваются на ветру, веселый смех эхом разносится по ущелью. Он теперь все время скачет, этот тощий загорелый мальчишка. Я и не понимала, какая ноша легла на его узкие плечики. В обществе Джареда он повеселел, заулыбался. Оказывается, мы оба выносливее, чем я предполагала.

– Кто все это построил?

– Отец и старшие братья. Я тоже принимал участие, хотя, по правде говоря, больше путался под ногами. Папе хотелось отрешиться от всех и вся, и он не сильно заморачивался насчет правил. Даже не потрудился выяснить, кому принадлежит земля, не говоря уже о разрешении на строительство и прочих дурацких бумажках. – Джаред смеется, запрокинув голову. На светлых прядях танцуют солнечные зайчики. – Формально дома не существует. Правда удобно? – Будто невзначай он берет меня за руку.

От его прикосновения кожа вспыхивает огнем. На удивление приятно, но как-то странно теснит в груди.

Джаред все время до меня дотрагивается, словно хочет убедиться, что я рядом. Понимает ли он, какое действие оказывает малейшее касание его ладони? У него так же колотится сердце? Или он просто рад, что больше не одинок?

Мы идем, держась за руки, под небольшой купой тополей; их сочная зелень ярко выделяется на фоне красной почвы, аж в глазах рябит. Джаред здесь счастлив, и я тоже. Какое непривычное чувство.

Он не целовал меня с той первой ночи, когда я закричала, обнаружив шрам на его шее. Не хочет? Может, поцеловать первой? А вдруг ему не понравится?

Джаред смотрит на меня и улыбается; вокруг глаз разбегаются морщинки. Такой красивый – а может, мне только кажется, потому что он единственный живой человек на белом свете, кроме нас с Джейми.

Нет, не поэтому. Он и правда красивый.

– О чем думаешь, Мел? – спрашивает Джаред. – О чем-то важном? – И смеется.

Пожимаю плечами, а внутри все трепещет.

– Здесь хорошо.

Он смотрит по сторонам.

– Да. В родном доме всегда хорошо.

– Дом, – тихо повторяю я. – Родной дом.

– Он и твой тоже, если ты не против.

– Не против. – Похоже, каждая пройденная за три года миля вела именно сюда. Век бы здесь оставалась, но хочешь не хочешь, придется уходить. Еда не растет на деревьях. По крайней мере, в пустыне.

Джаред сжимает мою руку. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наслаждение, граничащее с болью.

Картинка расплылась перед глазами: Мелани прокрутила тот жаркий день до сумерек, когда солнце скрылось за красными стенами ущелья. Я ехала все дальше, загипнотизированная бесконечной дорогой и мелькающими сухими кустами.

Украдкой заглядываю в крошечную спальню, которую целиком занимает большой матрас.

При виде Джейми, спящего в настоящей постели, на настоящей подушке, меня охватывает невыразимая радость. Брат безмятежно раскинулся на матрасе, так что места почти не осталось. В жизни Джейми гораздо крупнее, чем в моих мыслях. Ему почти десять – скоро выйдет из детского возраста. Правда, для меня он навсегда останется ребенком.

Мальчик дышит ровно, спит крепко. Ничто не тревожит его сон, по крайней мере сейчас.

Тихонько прикрываю дверь и возвращаюсь к маленькому диванчику, где сидит Джаред.

– Спасибо, – шепчу я, хотя знаю: даже если крикнуть во весь голос, Джейми не проснется. – Нехорошо получается. Ты здесь не поместишься. Может, ляжешь с Джейми?

Джаред хмыкает.

– Мел, ты всего на пару дюймов ниже меня. В кои-то веки поспи как следует. В следующий раз украду себе раскладушку.

Его слова мне не по душе. Он скоро уйдет? Если да, то возьмет ли нас с собой? Он отдал нам комнату навсегда?

Джаред обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Придвигаюсь ближе, хотя от тепла его тела снова теснит в груди.

– Чего нахмурилась? – спрашивает он.

– Когда тебе... когда нам нужно будет уйти?

Он пожимает плечами:

– По дороге сюда мы порядочно прибарахлились. Запасов хватит на несколько месяцев. Я могу сделать несколько коротких вылазок, если хочешь пожить здесь подольше. Вы, наверное, устали постоянно убегать.

– Так и есть. – Делаю глубокий вдох, для храбрости. – Но куда ты, туда и я.

Джаред обнимает меня крепче.

– Признаюсь, я был бы рад. Как подумаю о разлуке... – Он тихо смеется. – Может, прозвучит странно, но я бы лучше умер. Не слишком мелодраматично?

– Нет, я тебя понимаю.

Наверняка он чувствует то же, что и я. Разве сказал бы он то же самое, если бы не воспринимал меня как женщину?

Внезапно до меня доходит: впервые с момента нашей первой встречи мы с Джаредом оказались наедине. Между нами и спящим Джейми закрытая дверь. Столько ночей мы бодрствовали, переговаривались шепотом, рассказывали друг другу истории, веселые и ужасные, и всегда у меня на коленях покоилась голова брата. При мысли о закрытой двери мое дыхание учащается.

– Вряд ли тебе понадобится раскладушка.

Чувствую его вопросительный взгляд, но не могу поднять глаза. Слишком поздно: слово не воробей.

– Не переживай, мы останемся здесь, пока не кончится еда. Мне доводилось спать на лежанках и похуже.

– Я не об этом, – говорю я, по-прежнему глядя в пол.

– Матрас твой, Мел. Это дело решенное.

– Я о другом, – произношу еле слышно. – Просто... диван как раз подходит Джейми по росту. А я могла бы спать... с тобой.

Молчание. Мне хочется поднять глаза, увидеть лицо Джареда. Нет, неловко. Может, ему противно? Я этого не вынесу... Вдруг он меня прогонит?

Теплые мозолистые пальцы берут меня за подбородок. Наши взгляды наконец встречаются. Сердце взволнованно подпрыгивает в груди.

– Мел... – В кои-то веки Джаред не улыбается.

Пытаюсь отвернуться, но не могу. Неужели он не чувствует жар, сжигающий мое тело? Будто между нами, словно цветок между страницами толстой книги, зажато солнце, прожигающее бумагу. Или ему все равно? А может, неприятно?

Джаред отводит взгляд первым.

– Ты ничего мне не должна, Мелани, – тихо произносит он.

– Я не в этом смысле... я не чувствую себя обязанной. И ты... тоже ничем мне не обязан. Забудь мои слова.

– Как такое забудешь?

Джаред вздыхает. Мечтаю провалиться сквозь землю. Я готова отдать разум пришельцам, если это поможет исправить ошибку. Пожертвовать будущим, лишь бы вернуться на две минуты назад.

Он сосредоточенно смотрит под ноги, угрюмо сжимает зубы.

– Мел, так нельзя. Только потому, что мы последние мужчина и женщина на Земле... – впервые вижу, чтобы он так мучительно подбирал слова, – ...ты не должна поступать против воли. Я не из таких... Ты не обязана...

Джаред выглядит подавленным, и я снова начинаю говорить, хотя сама понимаю – лучше бы помалкивать:

– Я не то имела в виду... Я не считаю себя обязанной, и ты, конечно, не из таких... Просто...

Просто я люблю его. Стискиваю зубы, чтобы не подвергать себя еще большему унижению. Надо прикусить язык, чтобы все окончательно не испортить.

– Просто?..

Пытаюсь покачать головой, но Джаред все еще крепко держит меня за подбородок.

– Мел?

Он склоняется ко мне ближе. Лицо его внезапно меняется: на нем отражается борьба. Не вполне понимаю, что происходит, но больше не чувствую себя отвергнутой.

– Поговори со мной... пожалуйста, – шепчет он.

Ощущаю его дыхание на щеке – и теряю способность мыслить. Вижу его глаза – и забываю об унижении и желании замолчать навсегда.

– Если бы мне пришлось выбирать, с кем отправиться на необитаемую планету, я бы выбрала тебя. – Солнце между нами разгорается сильнее. – Я мечтаю всегда быть с тобой. И не только... не только разговаривать. Когда ты ко мне прикасаешься... – Набравшись смелости, легонько провожу кончиками пальцев по плечу Джареда; под ними словно пробегают искры. Чувствует ли он этот жар? – Я не хочу, чтобы ты останавливался. – Надо бы выразиться яснее, но не могу подобрать слова. Ну и ладно. Я и так достаточно наговорила. – Если ты не чувствуешь того же, я пойму. Ничего страшного. – Жалкая ложь.

– Мел... – выдыхает он и прижимает меня к себе.

Губы Джареда обжигают, словно пламя. Я не понимаю, что делаю, но это уже не важно. Его пальцы перебирают мои волосы. Кажется, сердце сейчас взорвется. Не могу дышать. Не хочу.

Его губы щекочут мне ухо. Я снова пытаюсь их найти, но он удерживает мое лицо.

– То, что мы встретились, – чудо. Больше, чем чудо. Если бы пришлось выбирать между прежней жизнью и тобой, я не смог бы от тебя отказаться. Даже ради спасения пяти миллиардов жизней.

– Так нехорошо.

– Да, нехорошо, но это правда.

– Джаред, – шепчу я, снова пытаясь коснуться губами его губ. Он отстраняется, будто хочет еще что-то сказать. К чему лишние слова?

– Но...

– Но? – Какие могут быть «но», если мы оба охвачены пламенем?

– Тебе семнадцать, Мелани. А мне двадцать шесть.

– И что?

Джаред медленно гладит мои плечи, заливая их огнем.

– Ты шутишь? – Отстраняюсь, заглядываю ему в глаза. – Наступил конец света, а тебя волнуют какие-то условности?

Он медленно сглатывает.

– Большинство условностей существуют не просто так. Я буду чувствовать себя последним мерзавцем, если тобой воспользуюсь. Ты слишком юна.

– Юна? Всякий, кто выжил, может считаться дряхлым стариком.

Уголок его рта приподнимается в улыбке.

– Возможно, ты права. Но спешить все равно ни к чему.

– Чего ждать?

Джаред долго молчит, размышляя.

– Например... есть ряд практических вопросов.

Кажется, он пытается сменить тему. Не верится, что наш разговор принимает такой оборот. Если он действительно меня хочет, это бессмысленно.

– Видишь ли... – смущенно начинает объяснять Джаред; под золотистым загаром пробивается румянец. – Когда я делал запасы, то... не рассчитывал на гостей. Поэтому... – Конец фразы он выпаливает одним махом: – ...о противозачаточных средствах не подумал.

– Э-э... – озадаченно морщу лоб.

С его лица исчезла улыбка; я впервые замечаю в нем гнев.

– Не хочу приводить ребенка в этот мир.

До меня доходит. При мысли о крошечном младенце, открывающем глаза в подобном месте, по спине пробегает дрожь. Достаточно видеть глаза Джейми, понимая, что ему, даже при самом удачном раскладе, нечего ожидать от жизни.

Внезапно Джаред вновь становится самим собой. Вокруг глаз разбегаются лучики.

– И потом, у нас еще столько времени, чтобы... подумать. – Опять уходит от разговора. – Ты хоть понимаешь, как мало мы знакомы? Всего четыре недели.

– Не может быть!

– Двадцать девять дней. Я считал.

Неужели прошло лишь двадцать девять дней? А мне казалось, мы с Джейми были с ним с тех самых пор, как остались одни, – два или три года.

– Времени навалом, – повторяет Джаред.

Меня охватывает дурное предчувствие, лишая дара речи. Он с тревогой заглядывает мне в лицо.

– Ты не можешь знать наверняка. – Отчаяние настигает вновь, словно удар хлыста. – Никто не знает, сколько нам осталось: месяцы, дни, часы...

Он добродушно смеется, касается губами морщинки между нахмуренными бровями.

– Не переживай, Мел. То, что мы встретились, – чудо. Теперь я никому тебя не отдам.

Не спрашивая моего согласия, Мелани вернула меня в настоящее, к узкой ленте шоссе, вьющейся по пустыне Аризоны под яростным полуденным солнцем. Я смотрела на пустоту впереди и ощущала пустоту внутри.

Ее мысль тихим вздохом прозвучала у меня в голове: «Никто не знает, сколько нам осталось».

По щекам текли слезы... наши общие слезы.

Глава 9

Открытие

Позади осталась развязка Десятой автомагистрали. За спиной садилось солнце. Перед глазами мелькали бело-желтые полосы дорожной разметки да редкие зеленые указатели, ведущие на восток. Я торопилась.

Куда? Наверное, просто стремилась избавиться от боли, грусти, тоски по безнадежно утраченной любви. Значит, и от этого тела? Получается, так. Конечно, я посоветуюсь с Целителем, однако решение уже принято. Попрыгунья. Трусиха. Я мысленно повторяла эти слова, надеясь с ними примириться.

Если бы только нашелся способ уберечь Мелани от Искательницы! Это очень сложно. Вернее, невозможно.

Но попытаться стоит.

Я обещала Мелани, но она меня не слышала, по-прежнему погруженная в дремоту. Наверное, сдалась, понимая: слишком поздно.

Незаметно для себя я очутилась в красном каньоне из ее воспоминаний. Как ни старалась я сосредоточиться на проносящихся мимо автомобилях, на шаттлах, спускающихся в сторону аэропорта, на легкой дымке облаков, грезы Мелани меня не отпускали. Передо мной вставало лицо Джареда, каждый раз под разными углами. Джейми, кожа да кости, рос прямо на глазах. Руки так и тянулись обнять их обоих – невыносимое, яростное чувство, острее боли. Хватит. Нужно вырваться оттуда.

Почти вслепую я неслась по узкому двухполосному шоссе. Пустыня казалась еще более однообразной и мертвой, чем прежде. Приеду в Тусон задолго до ужина. Сегодня я еще не ела. При мысли о еде желудок недовольно заурчал.

Искательница меня уже дожидается. Живот немедленно скрутило, голод сменился тошнотой.

Я сверилась с картой на пассажирском сиденье. Скоро будет местечко под названием Пикачо-Пик. Там можно остановиться и перекусить, оттянуть встречу с Искательницей на несколько драгоценных минут.

При мысли о незнакомом названии – Пикачо-Пик – последовала странная, приглушенная реакция от Мелани. Она была тут раньше? Я порылась в воспоминаниях в поисках подходящей картинки или запаха, но ничего не обнаружила. Пикачо-Пик. И снова вспышка интереса, которую Мелани попыталась скрыть. Похоже, это слово что-то для нее значит. Она спряталась от меня в глубинные воспоминания.

Любопытно. Я прибавила скорость, надеясь, что вид этого места заставит ее проявиться.

На горизонте показался одинокий горный пик необычной формы – не слишком большой, но возвышающийся над низкими каменистыми холмами. Мелани с напускным равнодушием наблюдала за тем, как он растет.

Зачем она притворяется? Я попробовала это выяснить и получила неожиданно сильный отпор. Глухая стена оказалась толще, чем обычно. А я-то думала, ее давно нет.

Не желая думать о том, что Мелани становится сильнее, я постаралась не обращать на нее внимания и принялась разглядывать силуэт пика на фоне бледного раскаленного неба. Было в нем что-то знакомое, хотя ни одна из нас раньше здесь не бывала.

Словно желая отвлечь мое внимание, Мелани погрузилась в яркие воспоминания о Джареде, захватив меня врасплох.

Я зябко кутаюсь в куртку, ловлю последние лучи закатного солнца, пробивающегося сквозь заросли. Говорю себе: не так уж холодно, просто я не привыкла.

Незнакомое место пугает, а руки, внезапно легшие на плечи, – нет. Их тяжесть мне знакома.

– К тебе легко подкрасться.

Даже сейчас в голосе Джареда слышится улыбка.

– Ты и шага не успел сделать, а я тебя уже заметила, – говорю, не оборачиваясь. – У меня глаза на затылке.

Теплые пальцы проводят по лицу, обжигая кожу.

– Ты словно дриада, притаившаяся среди деревьев, – шепчет он. – Красивая, как в сказке.

– Надо посадить вокруг хижины больше кустов.

Джаред хмыкает. От этого звука мои глаза сами собой закрываются, губы растягиваются в улыбке.

– Не обязательно, – говорит он. – Ты всегда так выглядишь.

– ...сказал последний мужчина на Земле последней женщине перед расставанием.

Моя улыбка тает. Сегодня неудачный день для улыбок.

Джаред вздыхает. Его дыхание греет мне щеку, озябшую от лесной прохлады.

– Джейми, пожалуй, с тобой не согласится.

– Джейми еще ребенок. Пожалуйста, береги его.

– Давай договоримся: ты бережешь себя, а я – его. Иначе я не согласен.

Джаред шутит, но мне не до шуток. Как только мы расстанемся, всякое может произойти.

– Даже если со мной что-нибудь случится, – настойчиво говорю я.

– Ничего не случится, не переживай. – Слова бессмысленные, пустые, но их значение не важно, главное – я слышу его голос.

– Ладно.

Он прижимает меня к себе. Кладу голову ему на грудь, вдыхаю его запах, ни с чем не сравнимый, как запах можжевельника или дождя в пустыне.

– Мы никогда не расстанемся, я найду тебя где угодно. – Джаред в своем репертуаре: не может говорить серьезно. – Даже если спрячешься. В игре в прятки мне нет равных.

– Чур, считать до десяти.

– И не подглядывать.

– Идет, – бормочу я, стараясь скрыть слезы.

– Не бойся, все будет в порядке. Ты сильная, быстрая и умная. – Кажется, он убеждает не меня, а себя.

Почему я его покидаю? Шансов, что Шэрон осталась человеком, ничтожно мало. Правда, когда я увидела по телевизору ее лицо, у меня не возникло никаких сомнений.

Это была обычная вылазка за продуктами. Обчищая холодильник и кладовую, мы включили телевизор – как всегда, когда чувствовали, что нас никто не потревожит. Решили узнать прогноз погоды; не смотреть же смертельно скучные прилизанные репортажи, которые паразиты называют новостями. Мое внимание привлекли волосы – ярко-рыжие, почти красные. И взгляд, мельком брошенный на камеру, словно говорящий: «Я невидимка; вы меня не видите». Она шла недостаточно медленно, слишком явно стараясь держаться как ни в чем не бывало, слиться с толпой.

Похитители тел так не ходят.

Что Шэрон делает в огромном Чикаго? Может, есть и другие? Нужно отправляться на поиски, это не обсуждается. Если где-то остались люди, мы обязаны их найти.

Придется идти одной. От любого другого Шэрон убежит – от меня тоже, но, может, сперва хотя бы выслушает. Я знаю, где она прячется.

– А ты? – сдавленным голосом спрашиваю я. Нет сил выносить затянувшееся прощание. – С тобой все будет в порядке?

– Нас никому не разлучить – ни Богу, ни черту.

Не давая возможности перевести дух или вытереть слезы, Мелани окунает меня с головой в следующее воспоминание.

Джейми свернулся клубочком у меня под рукой – уже не помещается. Ему постоянно приходится подбирать длинные неуклюжие конечности. Его руки наливаются силой, но в душе он еще ребенок, дрожащий и напуганный. Джаред загружает машину. Будь он здесь, Джейми не стал бы выказывать страх. Он хочет быть храбрым, как Джаред.

– Я боюсь, – шепчет он.

Целую его волосы цвета ночи. Даже здесь, среди колючих смолистых деревьев, они пахнут пылью и солнцем. Джейми – часть меня; разделить нас – все равно что резать по живому.

– С Джаредом ты в безопасности. – Несмотря ни на что, стараюсь держаться уверенно.

– Знаю. Я боюсь за тебя. Что ты не вернешься. Как папа.

Вздрагиваю, вспоминая ужас, боль и страх, которые испытала, когда пропал отец, – правда, через некоторое время его тело вернулось и привело к нам Ищеек. Нельзя допустить, чтобы Джейми снова пережил подобное!

– Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

– Мне страшно, – повторяет мальчик.

Нужно быть храброй во что бы то ни стало.

– Обещаю, все будет хорошо. Я вернусь, честное слово. Ты же знаешь, я никогда тебя не обманываю.

Его дрожь стихает. Он мне верит. Он в меня верит.

И еще одно воспоминание:

Слышу шаги этажом ниже. Через несколько минут или секунд меня обнаружат. Корябаю несколько слов на обрывке газеты. Неразборчиво, но если Джаред найдет записку, то поймет.

Не успела. Люблю тебя и Джейми. Домой не возвращайтесь.

Я не только разбила им сердце, но и лишила укрытия. Представляю наш маленький домик в ущелье заброшенным, теперь уже навсегда. А если не заброшенным, то ставшим могилой. Вижу, как мое тело приводит туда Ищеек. Улыбку на своем лице, когда мы ловим их там...

– Хватит, – сказала я вслух, корчась от невыносимой боли. – Хватит! Я все поняла! Теперь я не могу жить без них. Довольна? Выхода нет – остается только от тебя избавиться. Хочешь, чтобы в тебе поселилась Искательница? Ох! – Меня передернуло от отвращения, словно это мне предстояло впустить ее в свое тело.

Есть и другой выход, – тихо произнесла Мелани.

– Неужели? Какой же?

Открой глаза – и увидишь.

Я по-прежнему смотрела на горный пик, вздымающийся над равниной. Мелани заставила меня провести взглядом по неровному гребню с двумя зубцами.

Плавная кривая, резкий поворот на север, а затем сразу – в обратную сторону, потом снова на север, на этот раз дольше, после этого внезапный спуск на юг, постепенно переходящий в пологую кривую.

Не на север и на юг, как мне представлялось в ее разрозненных воспоминаниях, а вверх и вниз.

Очертания горного пика.

Вот они, линии, ведущие к Джареду и Джейми. Первая линия, стартовая точка.

Я могу их найти.

Мы можем их найти,– поправила Мелани.– Ты не знаешь весь путь. Как и с хижиной, я не показывала тебе всего.

– Не понимаю. Куда может привести гора? – Сердце забилось быстрее. Джаред, Джейми. Они где-то рядом.

Мелани показала мне ответ.

– Это просто линии. А дядя Джеб – старый безумец. Ненормальный, как и другие мои родственнички. – Я пытаюсь вырвать альбом из рук Джареда, но тот даже не замечает моих усилий.

– Такой же ненормальный, как мама Шэрон? – уточняет он, не сводя взгляда с карандашных линий, уродующих заднюю обложку старого фотоальбома. Это единственная вещь, уцелевшая за годы скитаний. Даже каракули чокнутого дяди Джеба, оставленные во время его последнего посещения, теперь внушают нежные чувства.

– Пожалуй, ты прав. – Если Шэрон еще жива, то оттого, что ее мать, полоумная тетя Мэгги, могла дать полоумному дяде Джебу большую фору в борьбе за звание самого чокнутого из семейки Страйдеров. Моего отца фамильное безумие практически не коснулось – по крайней мере, у него не было бункера на заднем дворе, – зато его сестра и братья – тетя Мэгги, дядя Джеб и дядя Гай – ревностно верили в теории заговора. Дядя Гай умер еще до вторжения; он погиб в дорожной аварии, настолько обыкновенной, что даже Мэгги и Джебу не удалось ни к чему придраться.

Отец любовно называл их психами.

– Пожалуй, пора навестить психов, – объявлял он, а мама стонала (поэтому подобные объявления делались крайне редко).

В один из нечастых визитов в Чикаго Шэрон затащила меня в убежище матери. Мы, конечно же, попались – тетушка повсюду наставила ловушек. Шэрон здорово влетело, и хотя я поклялась хранить молчание, думаю, тетя Мэгги построила себе новое укрытие.

Но я помню, где находится то, первое. Представляю, как Шэрон живет там, словно Анна Франк, в оккупированном городе, среди врагов. Нужно ее найти и забрать с собой.

– Чокнутые должны были выжить, – прерывает Джаред мои воспоминания. – Те, кто всюду видел Большого Брата. Те, кто подозревал всех и вся еще до того, как люди стали по-настоящему опасны. Те, кто заранее подготовил убежище. – Он ухмыляется, внимательно изучая обложку альбома. Его голос мрачнеет. – Такие, как мой отец. Если бы они с братьями спрятались, а не сражались... то были бы живы.

– Тут я с тобой согласна, – мягко говорю я, слыша боль в его голосе. – Но эти линии ничего не значат.

– Повтори, что он сказал, когда их нарисовал.

Вздыхаю.

– Дядя Джеб пытался убедить отца, что никому нельзя доверять. Папа отшучивался. Джеб схватил со стола фотоальбом и принялся... чуть ли не вырезать карандашом линии на задней обложке. Отец рассердился и сказал, что мама будет ругаться. Джеб ответил: «Значит, мать Линды позвала вас всех в гости? Вот так, ни с того ни с сего? И расстроилась, что поехала только Линда? Говорю тебе, Тревор: когда твоя жена вернется, она не будет ругаться. Может, поворчит немного для вида, но разницу ты заметишь». – Тогда его слова казались бессмыслицей, но отец сильно разозлился и выгнал дядю Джеба из дома. Дядя не уходил, все предостерегал нас не ждать, пока будет поздно. «Не давайся им, девочка, – сказал он мне. – Начни сначала и следуй за линиями. Дядя Джеб подготовил для тебя безопасное место». А потом папа вытолкал его за дверь.

Джаред рассеянно кивает, по-прежнему изучая альбом.

– Начало... линии... они должны что-то значить.

– Думаешь? С виду просто каракули. На карту не похоже. Они даже не соединяются друг с другом.

– Первый рисунок что-то напоминает. Могу поклясться, нечто подобное я уже где-то видел.

Вздыхаю.

– Может, он рассказал тете Мэгги и у нее есть карта получше.

– Возможно, – соглашается Джаред и продолжает изучать рисунки дяди Джеба.

Мелани потащила меня в прошлое, в гораздо более раннее воспоминание, которое долго от нее ускользало. Я с удивлением поняла, что она соединила эти два воспоминания – старое и новое – лишь недавно, уже после моего появления. Потому-то линии, одна из самых ценных ее тайн, и просочились сквозь глухую стену – слишком внезапно она обнаружила разгадку.

В этом смазанном первом воспоминании Мелани сидит у отца на коленях и держит в пухлых детских ручках тот же альбом, только менее потрепанный. Очень странное ощущение – видеть своего носителя ребенком.

Альбом открыт на первой странице.

– Помнишь, где это? – спрашивает папа, указывая на старую фотографию. За долгие годы бумага совсем истончилась – снимок сделал еще прапрадедушка.

– Отсюда начался род Страйдеров, – отвечаю я, как учили.

– Верно. Это наше первое ранчо. Однажды ты была там, только, наверное, ничего не помнишь. Кажется, года полтора тебе было. – Папа смеется. – Эта земля принадлежала Страйдерам с самого начала...

Затем – выцветшая черно-белая фотография. Мелани видела ее тысячу раз, толком не понимая, что именно здесь изображено. Маленький деревянный дом на краю пустыни. На переднем плане – ограда из деревянных реек. Между оградой и домом – несколько лошадей. А сзади – четкий узнаваемый силуэт...

По верхнему краю снимка карандашом нацарапано несколько слов:

«Ранчо Страйдеров, 1904 год; утро в тени...»

– Пикачо-Пик, – тихо произнесла я.

Он тоже догадается, даже если они так и не нашли Шэрон. Джаред умнее, чем я, и у него есть фотография; возможно, он понял раньше меня... Может, он совсем рядом...

При этой мысли Мелани охватил такой восторг, что глухая стена вдруг исчезла.

Теперь я увидела весь их путь с Джаредом и Джейми, занявший несколько недель, – через всю страну, по ночам, в неприметной краденой машине. Увидела, как она рассталась с ними недалеко от Чикаго, в лесопарке, таком непохожем на привычную пустыню. Холодный лес, где ждали Джаред и Джейми, в некотором роде безопаснее чахлого пустынного кустарника – за толстыми ветвями проще укрыться. С другой стороны, незнакомые звуки и запахи казались гораздо более опасными.

Затем – воспоминание о разлуке, столь болезненное, что мы обе поспешили его пропустить. Далее – заброшенное здание, в котором скрывалась Мелани, наблюдая за домом через дорогу. Там, в потайном подвале, она надеялась найти Шэрон.

Зря я тебе показала,– устало проговорила Мелани. Натиск воспоминаний, попытки убедить и сдержать меня лишили ее сил.– Ты расскажешь им, где ее искать. Ты и ее убьешь.

– Да, – задумчиво произнесла я. – Это мой долг.

Зачем?– почти сонно прошелестела она.– Какая тебе от этого радость?

Я промолчала, не желая спорить.

Гора все приближалась. Скоро мы окажемся у ее подножия. Уже показался небольшой магазинчик и закусочная, рядом с которыми располагалась асфальтированная стоянка для домов на колесах. Там стояло лишь несколько трейлеров; из-за жары, пришедшей с наступающим летом, такой отдых становился некомфортным.

Что теперь? Заехать куда-нибудь на поздний обед или ранний ужин? Залить полный бак и отправиться в Тусон, дабы выложить новые открытия Искательнице?

Эта мысль показалась настолько отталкивающей, что меня едва не вывернуло наизнанку. Я ударила по тормозам; машина со скрежетом остановилась посреди дороги. К счастью, сзади никто не ехал, иначе столкновения было бы не избежать. Шоссе пустовало. Солнце жгло асфальт, заставляя его мерцать в жарком мареве.

Почему естественное желание исполнить свой долг кажется предательством? В моем первом языке, истинном языке Душ, на котором говорили на нашей родной планете, нет слов «предатель» или «измена». Слова «верность» тоже нет – без противоположного понятия оно не имеет смысла.

Тем не менее, едва подумав об Искательнице, я испытала глубокое чувство вины. Нельзя рассказывать ей о том, что я узнала. Нельзя? Почему? Я с возмущением отвергла подобные рассуждения. Поддаваться уговорам носителя – вот настоящее предательство, немыслимое для Души.

И все-таки я знала, чего хочу. За все восемь жизней я не испытывала желания сильнее. Стоило моргнуть, под веками вновь появилось лицо Джареда – на сей раз не воспоминание Мелани, а мое воспоминание о ее воспоминании. Она ни к чему меня не принуждала и, словно затаив дыхание, ожидала моего решения.

Я не могла отделить себя от желаний этого тела. Я проникла в него глубже, чем предполагалось. Это мое желание или желание носителя? И есть ли разница?

В зеркале заднего вида блеснул солнечный луч, отразившийся от бампера; сзади показалась машина.

Я нажала на педаль газа и направилась к магазинчику в тени горы. Выбора не оставалось.

Глава 10

Поворот

Звякнул электрический звонок, возвещающий о приходе покупателя. Я виновато вздрогнула и пригнулась, прячась за стеллажом с товарами.

Не веди себя как преступница, – посоветовала Мелани.

Я и не веду.

Ладони покрылись холодным потом, невзирая на жару. Широкие окна пропускали слишком много солнца; гулкий кондиционер едва справлялся.

Какую брать?

Большую.

Я схватила вместительный брезентовый рюкзак и завернула за угол, к стеллажам с бутилированной водой.

Возьмем три галлона,– заявила Мелани.– Значит, у нас будет три дня на поиски.

Я глубоко вздохнула, пытаясь убедить себя, что на самом деле не собираюсь подчиняться ее решению. Мне нужно выудить координаты, а когда все выясню, найду Искателя – другого, не настолько неприятного, – и передам ему данные. Я просто ответственно подхожу к делу.

Моя неуклюжая попытка солгать выглядела настолько жалко, что Мелани даже не обеспокоилась. Наверное, Искательница права – дело зашло слишком далеко. Пожалуй, следовало полететь с ней на шаттле.

Слишком далеко! Если бы!– проворчала Мелани.– Я не в силах заставить тебя сделать что-то против воли. Даже руку поднять не могу! – В ее мыслях слышался стон разочарования.

Я взглянула на свою руку, безвольно висящую вдоль туловища, а не тянущуюся к воде, как того страстно желала Мелани. Я ощущала ее нетерпение, отчаянное желание двигаться вперед, будто мое появление – не более чем короткая заминка, на которую не стоит обращать внимания.

Она лишь пренебрежительно фыркнула. Давай скорее! Скоро стемнеет.

Вздохнув, я потянула с полки самую большую упаковку воды, обмотанную целлофаном, но не удержала. Мне едва удалось подхватить ее у пола. Руки чуть не выскочили из суставов.

– Да ты издеваешься! – вслух воскликнула я.

Заткнись!

– Что-то случилось? – спросил покупатель, невысокий коренастый мужчина, стоявший в дальнем конце прохода.

– Э-э... нет, все в порядке, – промямлила я, не глядя в его сторону. – Просто с весом не рассчитала.

– Вам помочь?

– Нет-нет, спасибо. Возьму другую, поменьше.

Он отвернулся и продолжил выбирать картофельные чипсы.

Нет уж, бери эту,– возразила Мелани.– Я таскала тяжести и посерьезнее. Ты нас совсем запустила, Странница, – раздраженно прибавила она.

Извини, – машинально ответила я, удивившись, что она впервые назвала меня по имени.

Ногами упирайся.

Я кое-как потащила упаковку воды, прикидывая, как далеко мне удастся ее унести. По крайней мере, до кассы доволокла. С огромным облегчением поставила на прилавок, положила сверху рюкзак, добавила коробку злаковых батончиков, упаковку пончиков и пакет чипсов с ближайшего стеллажа.

Вода в пустыне важнее еды, нам столько не унести...

Я хочу есть,– перебила я. – А упаковки легкие.

Ладно, спина твоя, не казенная,– недовольно проговорила Мелани и приказала: – Возьми карту.

Я положила к покупкам ту, которую она выбрала, – топографическую карту округа. Еще один реквизит для ее шарады.

Кассир, приветливый седовласый мужчина, отсканировал коды на батончиках.

– Собираетесь в поход? – доброжелательно осведомился он.

– Гора очень красивая.

– Туристическая тропа вон там.

– Я найду, – быстро проговорила я, стаскивая тяжелые покупки с прилавка.

– Обязательно возвращайтесь до темноты. В горах лучше не теряться.

– Хорошо, спасибо.

Мелани мысленно брызгала ядом в сторону доброго старика.

Он просто проявляет заботу, только и всего.

Все вы ненормальные,– съязвила она.– Разве тебя не учили с чужими не разговаривать?

Среди нас чужих нет, – виновато ответила я.

Трудно привыкнуть, что не надо платить за вещи,– сменила тему Мелани.– Зачем тогда их сканировать?

Для учета, разумеется. Не запоминать же все, что взяли покупатели, когда потребуется заказать еще. И вообще, какой смысл в деньгах, если никто никого не обманывает?– Я прикусила язык. Муки совести причиняли настоящую боль.– Кроме меня.

Мелани, встревоженная глубиной моих чувств и волнуясь, как бы я не передумала, сосредоточилась на яростном желании поскорее направиться к цели. Ее беспокойство передалось и мне. Я невольно ускорила шаг.

Я дотащила покупки до машины и поставила на землю у пассажирской двери.

– Давайте помогу.

Я вздрогнула, обернулась. За моей спиной стоял давешний покупатель с пластиковым пакетом в руке.

– Э-э... спасибо. – Сердце колотилось так, что я чуть не оглохла.

Мы ждали, пока он загрузит наши покупки в машину. Мелани напряглась, словно собираясь убежать.

Не бойся. Он просто хочет помочь.

– Большое спасибо.

– Не за что.

Мужчина отошел к своему автомобилю, даже не оглянувшись на нас. Я села за руль и схватила пакет с чипсами.

Смотри на карту. Дождись, пока он уедет.

Никто за нами не следит. – Я со вздохом развернула карту, другой рукой вытаскивая чипсы. В любом случае нужно определить направление.

Итак, куда едем? Первый ориентир мы нашли, а дальше?

Оглянись,– велела Мелани.– Если не увидим здесь, отправимся на южный склон.

Что мы должны увидеть?

Она явила перед моим мысленным взором знакомый контур: мелкий зигзаг, четыре коротких отрезка, пятый обрывается, будто обрезан. Теперь я поняла, что это на самом деле – зазубренная гряда с четырьмя вершинами и сломанной пятой...

Я вгляделась в линию горизонта. Слишком просто, чтобы быть правдой: вот же он, знакомый силуэт на севере.

Нашли!– почти пропела Мелани, сама не своя от восторга.– Вперед! – Ее тянуло прочь из машины. Пешком, к цели.

Я покачала головой и опять склонилась над картой. Горный хребет за много миль от нас. Зачем идти туда на своих двоих, если можно добраться на колесах?

Давай мыслить рационально. – Я провела пальцем по тонкой линии на карте: через несколько миль отсюда на восток уходила безымянная дорога, ведущая в сторону гор.

Давай,– благодушно согласилась Мелани.– Чем быстрее, тем лучше.

Мы легко нашли грунтовую дорогу – бледный шрам утоптанной почвы среди чахлого кустарника. В другой местности растения давно заглушили бы путь, в пустыне же им нужны годы, чтобы оправиться. Въезд преграждала ржавая цепь, болтающаяся между деревянными столбами. Я поспешно вышла из машины, сняла цепь со столба, положила рядом с другим и снова села за руль, опасаясь, как бы кто-нибудь не предложил помощь. К счастью, на шоссе не было ни души. Я въехала на тропу, вышла из машины и вернула цепь на место.

Когда шоссе скрылось из виду, мы с Мелани вздохнули с облегчением. Хорошо, что теперь некому лгать – ни словами, ни молчанием. В одиночестве я не так остро ощущала тяжесть своего предательства.

Здесь, на краю света, Мелани чувствовала себя как дома. Она знала названия всех местных колючек и тихонько произносила их про себя, приветствуя, словно старых друзей: креозотовый куст, фукьерия, чолья, опунция, мескитовое дерево...

Чем дальше от шоссе, от ловушек цивилизации, тем больше оживала Мелани. Наша машина не подходила для езды по бездорожью, об этом свидетельствовали каждая ямка и кочка, – но на ней мы доберемся до цели быстрее. Мелани же не терпелось поскорее вылезти, помчаться во весь дух под защиту раскаленной пустыни.

Вероятно, все-таки придется идти пешком – пусть не сейчас, но скоро. Я чувствовала бурлящее в ней желание обрести свободу, бежать куда захочешь. Какая это, должно быть, пытка – томиться внутри собственного тела, не имея возможности на него повлиять. В ловушке. В безысходности.

Я вздрогнула и сосредоточилась на неровной дороге, стараясь прогнать жалость и стыд. С другими носителями я не чувствовала ничего подобного. Правда, их прежние хозяева не болтались у меня в голове и не сетовали на судьбу.

Солнце приближалось к вершинам холмов, на дорогу ложились длинные причудливые тени, мешая объезжать выбоины и кочки. Тут-то у нас и случилась первая размолвка.

Вот оно! – завопила Мелани, когда вдали на востоке показался знакомый контур: плавная волна, посреди которой торчит выступ, похожий на длинный тонкий палец.

Ее так и подмывало ринуться сквозь кусты – а что станет с машиной, не важно.

Может, сначала доедем до первой отметки? Грунтовая дорога вела более или менее в правильном направлении, и я боялась с нее сворачивать. Как потом вернуться? Я ведь собираюсь возвращаться?..

Солнце коснулось темной иззубренной линии на западном горизонте. Я представила себе Искательницу. О чем она подумает, когда поймет, что я не доехала до Тусона? Не иначе, разозлится. Я расхохоталась. Мелани тоже пришлась по душе эта картина. Сколько времени у нее уйдет на возвращение в Сан-Диего? Наверняка ей захочется проверить, не надула ли я ее, чтобы отделаться. И как она поступит, когда обнаружит, что меня там нет? Что меня нет нигде?

Неизвестно, где я буду на тот момент.

Смотри, высохшее русло ручья. Здесь вполне может проехать машина. Давай туда, – настойчиво проговорила Мелани.

Лучше не надо.

Скоро стемнеет и нам придется остановиться! Ты тратишь время! – Она почти кричала от отчаяния.

А если я права, то экономлю. В конце концов, время-то мое, не так ли?

Вместо ответа она потянулась в сторону русла.

Я здесь главная и буду поступать, как считаю нужным.

Мелани молча кипела от гнева.

Почему бы тебе не показать остальные линии?– предложила я.– Может, еще что-то увидим, пока не стемнеет.

Нет уж,– огрызнулась она.– Я тоже буду поступать, как считаю нужным.

Ты ведешь себя как ребенок.

Она снова отказалась отвечать, замкнулась в угрюмом молчании. А я поехала дальше, к четырем зазубренным вершинам.

Стоило солнцу исчезнуть за холмами, на пустыню резко обрушилась ночь: мягкий оранжевый свет сменила непроницаемая чернота. Я притормозила и принялась шарить по приборной панели в поисках переключателя фар.

С ума сошла?– прошипела Мелани.– Нас заметят.

И что теперь делать?

Надеюсь, сиденье раскладывается.

Не выключая двигатель, я попыталась придумать, как избежать ночевки в машине посреди чернильно-черной пустыни. Мелани терпеливо ждала. Разумеется, других вариантов не нашлось.

Вся эта затея – безумие,– сказала я, ставя машину на ручной тормоз и вынимая ключ зажигания.– Здесь никого нет. Мы никого не найдем и сами заблудимся. Я смутно представляла опасность нашего предприятия: блуждать по раскаленной пустыне без возможности вернуться. Мелани гораздо четче понимала, что нам грозит, но предпочла не вдаваться в подробности.

Мои обвинения остались без ответа. Она готова была бродить по пустыне до конца своих дней, лишь бы не возвращаться к прежней жизни. Даже без угрозы в лице Искательницы такой вариант для нее предпочтительнее.

Я откинула сиденье до максимума. Не слишком удобно. Уснуть вряд ли удастся. Мысли блуждали впустую; слишком о многом я запрещала себе думать. Мелани тоже молчала.

Между закрытыми глазами и сумраком ночи разницы почти не оказалось. Я смежила веки и с неожиданной легкостью провалилась в сон.

Глава 11

Жажда

– Ладно, ладно, ты была права, – вслух произнесла я. Все равно рядом никого нет, услышать некому.

Мелани не стала отвечать: «А я тебе говорила», однако ее молчание было красноречивее слов.

Мне не хотелось покидать ставший бесполезным автомобиль. Бензин кончился, машина немного прокатилась по инерции и съехала со склона в иссохшее русло ручья. За лобовым стеклом раскинулась бескрайняя голая пустыня, при одном взгляде на которую все внутри сжималось от ужаса.

Надо идти, Странница. Будет еще жарче.

Мы продвинулись бы гораздо дальше к цели по песчаному руслу, если бы я не истратила четверть бака, желая подъехать вплотную ко второму ориентиру. Оказалось, третий ориентир с той точки не виден, поэтому пришлось возвращаться, и на это ушли остатки бензина. Теперь придется топать пешком.

Я неторопливо загрузила бутылки с водой в рюкзак, добавила злаковые батончики. Мелани рвалась скорее отправиться в путь. Ее нетерпение мешало думать... например, о том, что с нами будет.

Ну же, ну же, ну же, – зудела она, пока я наконец не вылезла из машины. Стоило выпрямиться, как спину пронзила боль: не от тяжести груза, а от сна в неудобной позе. Как только плечи привыкли, рюкзак совсем не показался тяжелым.

Теперь замаскируй машину, – велела Мелани, сопроводив свои слова картинкой: я ломаю ветки кустарника и прикрываю ими серебристый корпус автомобиля.

– Зачем?

Чтобы нас не нашли, – подивилась она моей недогадливости.

А если я хочу, чтобы меня нашли? Здесь нет ничего, кроме жары и песка! Как нам вернуться домой?

Домой?– Мелани явила передо мной безрадостные образы: пустая квартира в Сан-Диего, мерзкая ухмылка Искательницы, точка на карте с надписью «Тусон»... и краткое счастливое видение красного ущелья.– Куда именно?

Пропустив ее приказ мимо ушей, я повернулась к автомобилю спиной. Нельзя отрезать все пути к отступлению. Может быть, кто-то обнаружит машину, а потом и меня. Я честно и легко смогу объяснить своему спасителю: потеряла дорогу... контроль... разум...

Я направилась вдоль русла ручья; тело быстро перестроилось на размашистый шаг. Вовсе не такой походкой я ходила по тротуарам от дома до университета и обратно. Здесь же, на пересеченной местности, ноги с легкостью несли меня вперед.

– А если бы я не поехала этой дорогой? – спросила я, углубляясь все дальше в пустыню. – Если бы Целитель Брод по-прежнему жил в Чикаго?

Мысль о том, что Джаред и Джейми где-то рядом, не позволяла отказаться от бессмысленного плана.

Не знаю,– призналась Мелани.– Наверное, я все равно попыталась бы, но я боялась Душ. Я и сейчас боюсь. То, что я тебе доверилась, может погубить их обоих.

При этой мысли мы вздрогнули.

Но сейчас, когда мы так близко... Я должна попробовать. Пожалуйста...– внезапно умоляющим голосом произнесла она.– Не используй эти знания против них. Прошу тебя.

– Я и не собиралась... вряд ли я смогу причинить им вред. Я скорее...

Что? Скорее умру, чем предам нескольких беглецов Искателям?

И снова мы содрогнулись. Мое отвращение к этой идее успокоило Мелани. А меня напугало.

Русло уходило дальше на север, Мелани предложила отправиться на восток, к третьему ориентиру – одинокой скале, напоминающей палец, указывающий в безоблачное небо.

Мне было не по душе покидать русло, как и машину. Отсюда можно вернуться к дороге, а по дороге – к шоссе. Да, обратный путь займет несколько дней, но стоит свернуть – и я точно потеряюсь.

Верь, Странница. Мы найдем дядю Джеба, или он нас.

Если он еще жив.– Я со вздохом ступила с проторенного пути в пустыню, до горизонта заросшую кустарником.– Мне незнакомо понятие «вера». Я не знаю, что это такое.

А «доверие»?

К кому? К тебе? – Я рассмеялась. Горячий воздух обжег горло.

Только представь,– сменила тему Мелани.– Возможно, мы встретимся с ними уже вечером.

Мы обе страстно желали их увидеть; лица мужчины и мальчика ожили в наших общих воспоминаниях. Я зашагала быстрее, не уверенная, что ноги слушаются именно меня.

Становилось все жарче. Волосы намокли от пота, светло-желтая футболка неприятно липла к телу. Днем поднялся обжигающий ветер; в лицо полетел песок. Раскаленный воздух высушивал пот, покрывал волосы пыльной коркой, надувал парусом задубевшую футболку. А я шла и шла.

Очень хотелось пить. Мелани корила меня за каждый глоток, предостерегала, что на завтра не хватит. Но я и так слишком много ей уступала, поэтому пила, как только чувствовала жажду, то есть ежеминутно.

Ноги двигались будто сами по себе. Ритмичный хруст песка создавал однообразную утомительную мелодию.

Смотреть было не на что; всюду кривые колючие кусты. Пустынный пейзаж наводил скуку – взгляд цеплялся лишь за очертания гор на фоне белесого выцветшего неба. Я сверялась с ними через каждые несколько шагов, пока не поняла, что могу нарисовать их вслепую.

Все вокруг словно застыло. Я то и дело вертела головой в поисках четвертого ориентира – большой куполообразной вершины, выщербленной с одного края, которую Мелани показала лишь сегодня утром. Хорошо бы это был последний указатель, ведь наши силы на исходе. Однако Мелани, похоже, что-то скрывала... и нашему путешествию не видно конца.

Я даже не заметила, как за день прикончила коробку злаковых батончиков.

Когда солнце село, на пустыню стремительно опустилась тьма. Мелани уже подыскала место для ночлега.

Ложись вот сюда, подальше от кактусов. Ты ворочаешься во сне.

Я взглянула на ворсистый кактус, покрытый тоненькими белесыми колючками, и содрогнулась. Что?! Спать прямо на земле?

Есть другие предложения? Мелани почувствовала мою панику, и ее тон смягчился, словно из жалости. Послушай, здесь лучше, чем в машине. По крайней мере, будешь лежать на ровной поверхности. Кроме того, здесь слишком жарко, чтобы местная живность учуяла тепло твоего тела...

– Живность? – громко вскрикнула я. – Какая еще живность?

В воспоминаниях Мелани явились крайне неприятные образы – огромные кровососущие насекомые, клубки змей... Я встала на цыпочки, желая оказаться подальше от скрывающихся в песке опасностей.

Да ты не волнуйся. Никого не трогай, и тебя никто не тронет. И вообще, ты слишком крупная добыча. – В памяти мелькнула еще одна картинка: небольшой хищник размером с собаку – койот.

– Прекрасно, – простонала я, опускаясь на землю. – Быть растерзанной дикими псами. Какое разочарование – умереть столь... банально. Вот погибнуть от лап когтистых тварей с планеты Туманов – это, я понимаю, достойная смерть...

Мелани фыркнула, и я живо представила, как она закатывает глаза. Ну что ты как маленькая. Никто тебя не съест. Ложись, отдыхай. Завтра будет трудный день.

– Отличная новость, – проворчала я. Тоже мне командирша. Невольно вспомнишь местную поговорку: «Дашь палец – руку откусит». Однако сил на пререкания уже не оставалось. Стоило улечься на жесткую каменистую почву, как меня мгновенно накрыл сон.

Не успела я сомкнуть глаз, наступило утро, ослепительно-яркое и невероятно жаркое. Проснувшись, я принялась стряхивать с себя налипшие камушки и обнаружила, что едва могу шевельнуть правой рукой – отлежала. Я потрясла ею, восстанавливая кровообращение, и полезла в сумку за водой.

Мелани неодобрительно заворчала, но мне не было до нее дела. Я перебрала бутылки в поисках початой, и тут до меня начало доходить.

Со смутной тревогой я дважды пересчитала запас воды. Пустых на две больше, чем полных. Осталось меньше половины.

Говорила же, много пьешь.

Я молча надела рюкзак, не сделав ни глотка. В пересохшем рту стоял привкус рвоты. Стараясь не водить сухим, как наждачная бумага, языком по зубам, я двинулась вперед.

Солнце палило все жарче. Игнорировать противный вкус во рту оказалось легче, чем жалобы желудка. Внутренности бунтовали, требуя пищи. К середине дня голод стал невыносимым.

Ничего,– усмехнулась Мелани.– Бывало и похуже.

Не сомневаюсь, – огрызнулась я. У меня не было настроения предаваться воспоминаниям о ее стойкости.

Я уже почти утратила надежду, когда нам наконец улыбнулась удача. Машинально окинув взглядом горизонт, я заметила на севере куполообразную вершину с небольшой щербинкой и повернула в ту сторону.

Мы близко,– решила Мелани, столь же взволнованная.– Ищи следующий ориентир. – Она явила мне очередной образ, и я принялась оглядываться, хотя и понимала, что еще рано.

Надо смотреть на восток. Север, восток, снова север. Вот он, маршрут.

Воодушевленная находкой, я продолжала упрямо идти вперед, невзирая на растущую усталость. Мелани подгоняла: скандировала подбадривающие слоганы, стоило мне замедлить шаг, напоминала о Джареде и Джейми, когда я падала духом. Медленно, но верно я приближалась к цели. В пересохшем горле нещадно саднило, но я не делала ни глотка без разрешения Мелани.

Надо признать, я стала гордиться своей выносливостью. И, словно в награду, рядом зазмеилась тропа, ведущая на север. Однако Мелани заупрямилась.

Не нравится она мне.

Сквозь кустарник вилась утрамбованная полоса желтоватого песка – полустертые следы шин, сходящиеся в тропку.

Пройдем по ней, сколько сможем.– Я уже шагала между колеями.– Все лучше, чем продираться сквозь колючки.

Мелани не ответила, однако ее беспокойство передалось и мне. Я продолжила искать следующий ориентир – два одинаковых вулканических пика, сросшихся в идеальную букву «М», – и одновременно вглядывалась в пустыню в поисках опасности.

Благодаря повышенной бдительности мне удалось заметить в отдалении серое пятно. Сперва я решила, у меня просто рябит в глазах, и сморгнула, стряхивая пыль с ресниц. Цвет слишком яркий для камня, форма слишком ровная для дерева. Странно...

Я снова моргнула, и пятно приобрело четкие очертания. Небольшое выцветшее строение, совсем рядом.

У Мелани случился приступ паники. Я соскочила с узкой тропки и бросилась под сомнительное укрытие чахлого кустарника.

Не волнуйся ты так. Дом наверняка заброшен.

С чего ты взяла? – Мелани упиралась так сильно, что ноги едва меня слушались.

Кто здесь поселится? Мы, Души, живем сообща. В моем объяснении слышалась горечь – еще бы, ведь я в прямом и переносном смысле нахожусь на краю света. Почему я оставила общество Душ, будто... не хочу к нему принадлежать? Может, именно по этой причине я прожила столько жизней и не смогла найти дом? Я всегда была ущербной или стала такой из-за Мелани? Эта планета изменила меня или выявила заложенное изначально?

Мелани не желала пережидать мой кризис личности – ей хотелось убраться как можно дальше от строения, и поскорее. Ее мысли вмешивались в мои, не давали сосредоточиться.

Успокойся,– приказала я.– Если здесь кто-то и живет, то человек. Уж поверь, среди Душ отшельников не бывает. Может, твой дядя Джеб...

Мелани решительно отвергла это предположение.

Здесь, на открытой местности, не выжить. Ваши тщательно прочесали все жилища. Хозяева этого дома сбежали или стали одними из вас. У дяди Джеба должно быть укрытие получше.

Если они стали одними из нас, то их тут нет. Так может жить только человек... – Я осеклась.

Что такое? – Мелани просканировала мои мысли, пытаясь понять, чего я испугалась.

Вдруг здесь люди... но не дядя Джеб, Джаред и Джейми? А если нас найдет кто-то другой?

Мелани тщательно обдумала эту мысль. Ты права. Нас немедленно убьют. Точно.

Я попыталась сглотнуть, смыть из пересохшего рта привкус ужаса.

Никого там нет. Откуда?– рассудительно проговорила она.– Вы же всех нас повыловили. Спастись могли только те, кто и раньше прятался. Давай сходим посмотрим. Ты уверена, там нет твоих, а я уверена, там нет наших. Вдруг найдем что-нибудь полезное, что пригодится в качестве оружия.

При ее мысли об острых ножах и металлических инструментах, которыми можно орудовать как дубиной, меня передернуло. Никакого оружия.

Уф-ф. И как нас победили столь бесхребетные твари?

Числом и хитростью. Любой из вас, даже ребенок, в сто раз опаснее любого из нас. Но вы действуете поодиночке, как термит в муравейнике, а нас – миллионы, и вместе мы достигаем общей цели.

И снова, описывая единство Душ, я испытала растерянность и панику. Кто я?

Прячась за кустами, мы приблизились к небольшому сооружению. Обычный жилой дом, невзрачная лачуга. Зачем его построили здесь, в жаркой пустыне?

Признаков жизни не наблюдалось: дверь сорвана с петель, в оконных рамах торчат осколки стекла, пол и подоконники засыпаны песком, серые обшарпанные стены покосились от ветра.

Стараясь унять тревогу, я несмело ступила на крыльцо; похоже, мы здесь одни... как вчера и сегодня. Желание оказаться в долгожданной тени пересилило страх. Ноги уверенно и быстро несли меня вперед. Я прошмыгнула внутрь, прижалась спиной к стене: сработал инстинкт, выработавшийся у Мелани за годы скитаний. Темнота ослепила: пришлось ждать, пока глаза привыкнут.

Как и ожидалось, хижина была пуста, никаких признаков присутствия хозяев. Посреди комнаты стоял скособоченный стол, кренясь на двух целых ножках; рядом – ржавый металлический стул. Сквозь дыры в потертом засаленном ковре проглядывал бетон. Кухонный уголок с проржавевшей раковиной, буфетные шкафчики, низенький холодильник с дверцей нараспашку, демонстрирующий черное заплесневелое нутро. У дальней стены – остов дивана без подушек. Над диваном – чудом уцелевшая, лишь слегка покосившаяся картина в раме: собаки играют в покер.

Уютно,– заметила Мелани; вместе с облегчением к ней вернулся сарказм.– Даже наряднее, чем у тебя в квартире.

Я бросилась к раковине.

Мечтать не вредно.

Разумеется, содержать водопровод в столь глухом месте – недопустимое расточительство; Души слишком дотошны, чтобы позволить подобное недоразумение. Тем не менее я покрутила ветхие ржавые краны; один развалился прямо у меня в руках.

Я опустилась на колени на жутком ковре, осторожно открыла дверцу одного из шкафчиков и пугливо отшатнулась, опасаясь потревожить какого-нибудь представителя местной фауны.

Первый оказался пустым; вместо задней стенки зияла дыра. В следующем, без дверцы, лежала пыльная стопка старых газет. Я с любопытством вытащила одну, стряхнула песок на грязный пол, прочитала дату.

Еще с человеческих времен. Но для подтверждения на дату можно было не смотреть.

«Мужчина заживо сжег трехлетнюю дочь», – гласил заголовок, сопровождаемый фотографией белокурой девочки с ангельским личиком. И это еще не первая страница, где публикуют самые ужасные новости. Далее – фото мужчины, разыскиваемого за убийство жены и детей, совершенное за два года до выхода газеты; в статье говорилось, что его видели в Мексике. Пьяный водитель сбил насмерть двоих, еще трое получили травмы. Преуспевающий местный банкир найден мертвым; возбуждено дело о мошенничестве и убийстве. Растлитель малолетних пошел на сделку со следствием и выпущен на свободу. В мусорном баке нашли трупы домашних животных.

Я с отвращением сунула газету подальше в буфет.

Это исключение, а не правило, – тихо произнесла Мелани, стараясь не позволить моему ужасу просочиться в ее воспоминания о тех годах и изменить их окраску.

Видишь, не зря мы думали, что под нашим управлением здесь станет гораздо лучше, а вы не заслуживаете доставшихся вам богатств.

Если хотели очистить планету, могли бы просто ее взорвать, – едко заметила она.

У ваших фантастов чересчур живое воображение; таких технологий у нас нет.

Моя шутка не показалась ей смешной.

Кроме того,– добавила я,– уничтожить ваш мир было бы чересчур расточительно. Земля – чудесная планета. Разумеется, за исключением этой отвратительной пустыни.

Именно так мы и догадались о вашем присутствии,– проговорила Мелани, снова вспомнив тошнотворные заголовки.– Из новостей исчезли криминальные сводки, педофилы и наркоманы толпами пошли сдаваться в больницы, все вокруг превратилось в сахарный сироп. Тут-то мы вас и вычислили.

Надо же, какой ужас! – Я потянула тугую дверцу следующего шкафчика и... наткнулась на сокровище.

– Крекеры! – Рядом с выцветшей мятой коробкой обнаружилась другая, раздавленная. – Кексики!

Смотри! – воскликнула Мелани. На верхней полке стояли три пыльных бутылки хлорного отбеливателя.

Зачем тебе хлорка? Плеснуть кому-нибудь в глаза? Разбить голову бутылкой?

К моему величайшему удовольствию, крекеры, хоть и превратились в крошево, сохранились в пластике. Я разорвала одну упаковку, высыпала крошки в рот и проглотила, не жуя.

Открой бутылку и понюхай,– велела Мелани, пропустив мое замечание мимо ушей.– Отец так хранил воду в гараже. Осадок от хлорки не дает воде зацвести.

Сейчас-сейчас. Я покончила с одним пакетиком крошек и взялась за второй. Черствые и несвежие, по сравнению с привкусом в пересохшем рту они казались амброзией. Лишь справившись с третьим, я заметила, как трещины на губах и углы рта горят от соли.

Надеясь, что Мелани не ошиблась, я потянулась за отбеливателем. Ослабевшие руки не слушались; у меня еле хватило сил поднять бутылку. Это нас встревожило. Как сильно ухудшилось наше состояние? Сколько еще мы сможем пройти?

Крышка оказалась слишком тугой, будто приплавилась. Наконец мне удалось открутить ее зубами. Я осторожно втянула носом воздух, не желая надышаться хлоркой. Химический запах почти не чувствовался. Определенно, там вода. Застоявшаяся, затхлая, но все-таки вода. Я сделала маленький глоток. Не горный родник, но сойдет. Я жадно припала губами к горлышку.

Полегче, – предупредила Мелани. Пришлось согласиться: нельзя бездумно транжирить чудом доставшееся сокровище. Теперь, когда боль от соли поутихла, мне захотелось съесть что-нибудь посущественнее. Я открыла коробку с раздавленными кексами и слизала три штуки.

Последний шкаф оказался пуст.

Едва голод улегся, нетерпение Мелани передалось и мне. Не встретив возражений, я погрузила запасы в рюкзак, пустые бутылки переложила в раковину. Емкости из-под отбеливателя оказались тяжелыми, но их вес успокаивал: сегодня мне не придется засыпать, страдая от голода и жажды. Вместе с глюкозой в крови забурлила энергия. Я решительно вышла из хижины навстречу слепящему солнцу.

Глава 12

Неудача

– Не может быть! Ты все перепутала! Как же так?

Я вгляделась в даль. К горлу подкатила тошнота. Неверие постепенно сменялось ужасом.

Вчера утром я съела последний раздавленный кекс. Вчера днем обнаружила сдвоенный пик и повернула на восток. Мелани показала мне последний ориентир, и я чуть не рехнулась от радости. Вчера вечером я допила последнюю воду. Так прошли четвертые сутки.

Нынешнее утро оставило смутное воспоминание о слепящем солнце и отчаянной надежде. Времени становилось все меньше, паника нарастала. Я обшарила взглядом горизонт в поисках ориентира: длинное плато, по бокам – невысокие вершины, похожие на часовых. Горы на севере и востоке сплошь утыканы зубцами, плато там просто не поместится...

В середине утра – солнце светило с востока, прямо в глаза, – я решила передохнуть. Меня напугала собственная слабость. Каждая мышца ныла, но не только от ходьбы, изнурения и сна на голой земле. Тело стремительно теряло влагу и отчаянно сопротивлялось. Мне долго не протянуть.

Я повернулась спиной к солнцу, чтобы уберечь глаза, и увидела...

Вот же оно, далеко-далеко на западе, – длинное, безошибочно узнаваемое плато, обрамленное вершинами-часовыми, дрожащее, словно мираж, темным облаком нависающее над пустыней. Все это время мы шли не туда. Теперь расстояние до последнего ориентира больше, чем мы преодолели за весь поход.

– Не может быть, – прошептала я.

Мелани замерла и лишилась дара речи, отчаянно пытаясь осознать ужасную действительность. Я разглядывала знакомые очертания гор, пока на меня не обрушилась тяжесть ее скорби и понимания, заставив упасть на колени. Безмолвный вопль – признание поражения – эхом отразился в голове, добавив новый уровень боли. Прерывистое дыхание перешло в беззвучный, бесслезный плач. Солнце светило в спину, опаляя волосы жаром.

К тому времени, как мне удалось взять себя в руки, тень под ногами сжалась в кружок. Превозмогая боль, я поднялась с земли. В кожу впились мелкие камушки. Я не потрудилась их отряхнуть. На западе, дразня, маячило заветное плато.

Наконец, толком не понимая зачем, я двинулась дальше. Одно было несомненно: я иду сама, по своей воле. Мелани сжалась у меня в мозгу – крошечная капсула боли, свернувшаяся в тугой клубок. Помощи от нее ждать не приходилось.

«Хрум, хрум...» – хрустел песок под ногами.

– Старый псих, – пробормотала я себе под нос. Из груди вырвался хриплый кашель, за которым последовала серия скрежещущих звуков, и только когда глаза защипало от непролившихся слез, я вдруг поняла, что смеюсь. – Здесь никогда... никого... не было! – Меня затрясло в припадке истерического хохота. Я брела вперед, словно пьяная, оставляя неровную цепочку следов.

Нет.– Мелани вышла из оцепенения, дабы защитить веру, за которую до сих пор цеплялась.– Наверное, я где-то ошиблась. Это я виновата.

Я снова рассмеялась, уже над ней. Обжигающий ветер унес мой смех.

Погоди, погоди... А вдруг они пошли тем же путем?

Ее неожиданный страх застал меня врасплох. Веселье как рукой сняло. Я поперхнулась горячим воздухом, лихорадочно завертела головой в поисках свидетельств, что я не первая жертва пустыни. Вокруг раскинулись бескрайние просторы, но взгляд невольно продолжал выискивать... останки.

Конечно нет,– успокаивала себя Мелани.– Джаред умный. Он ни за что не пошел бы сюда без подготовки. Он не станет подвергать Джейми опасности.

Ну разумеется,– ответила я, отчаянно надеясь, что это правда.– Во всей вселенной не найдется других таких дураков, как мы. Джаред сюда и не сунулся. Скорее всего, вообще не догадался. Жаль, что ты такая догадливая.

Ноги продолжали нести меня вперед. До горы слишком далеко. Идти не имеет смысла. Даже если мы чудесным образом окажемся у цели, что тогда? Там ничего нет. Не от кого ждать спасения.

– Мы умрем, – проговорила я. Удивительно, но в моем сиплом голосе не было страха, просто констатация факта. Солнце жаркое. Пустыня сухая. Мы умрем.

Да. – Мелани тоже не выказала волнения. Проще принять смерть, чем смириться с тем, что все наши усилия оказались впустую.

– Тебя это не беспокоит?

Она немного подумала.

По крайней мере, я не опустила руки. И победила. Я их не выдала. Сделала все возможное, чтобы их найти. Старалась сдержать слово... Я умираю ради них.

Я смогла ответить только через девятнадцать шагов. Девятнадцать раз под ногами бесполезно хрустнул песок.

– А ради чего умираю я? – Иссушенные слезные каналы снова защипало. – Потому что проиграла? Поэтому?

Я насчитала тридцать четыре шага, прежде чем Мелани подала голос.

Нет, я так не думаю. Наверное... ты умираешь, чтобы стать человеком.– Она уловила двойной смысл фразы, и в ее мыслях мелькнула улыбка.– Посетив столько планет, сменив столько носителей, ты наконец нашла место и тело, ради которых готова умереть. Мне кажется, ты обрела свой дом, Странница.

Песок хрустнул десять раз.

У меня не осталось сил шевелить губами. Жаль, не получилось задержаться здесь подольше.

Я не вполне поняла смысл ее ответа. Вероятно, Мелани пыталась меня подбодрить, в благодарность за то, что я притащила ее сюда умирать. Она победила; осталась в своем теле до конца.

Шаги начали замедляться. Мышцы умоляли о пощаде, будто я могла чем-то помочь. Наверное, я бы остановилась, однако Мелани оказалась настойчивее.

Теперь я ощущала ее во всем теле. Шаг стал шире и ровнее. Усилием воли она тащила мой полумертвый остов к недостижимой цели.

Эта бессмысленная борьба принесла ей некоторую радость. Из-за слабости я теряла контроль над телом – нашим общим телом, – а Мелани обретала. Она упивалась свободой шевелить руками и ногами, двигаться по собственной воле, пусть и без толку. Даже мысль о медленной смерти меркла перед этим наслаждением.

Как думаешь, что будет, когда мы умрем? – спросила она, пока мы шагали навстречу неминуемой гибели.

Ничего,– твердо, уверенно ответила я.– Поэтому мы называем такую смерть окончательной.

Души не верят в загробную жизнь?

У нас и так много жизней. Ждать чего-то еще... пожалуй, слишком. Каждый раз, покидая носителя, мы умираем, а вселяясь в следующего – возрождаемся. Здесь же я умру навсегда.

Последовало долгое молчание. Ноги двигались все медленнее.

А ты?– наконец спросила я.– Ты веришь в жизнь после смерти, даже после всего, что случилось? – Я всколыхнула в ее памяти воспоминания о конце человеческого мира.

Думаю, кое-что никогда не умирает.

Мы обе понимали, о чем она. Любовь, которую мы испытывали к Джареду и Джейми, действительно казалась вечной. Пожалуй, даже у смерти не хватит сил уничтожить столь живительное и неугасимое чувство. Возможно, эта любовь продолжит жить вместе с Мелани в каком-нибудь сказочном месте с жемчужными вратами. Но не со мной.

Легче ли мне станет без этой любви? Вряд ли. Теперь она часть меня.

Мы протянули всего несколько часов. Даже Мелани, с ее несокрушимой волей, не могла поддерживать наше угасающее тело. Мы почти ничего не видели, с трудом глотали раскаленный воздух в надежде вытянуть хоть каплю кислорода. С губ срывались хриплые стоны.

В такую передрягу ты еще не попадала, – слабо поддразнила я. Мы брели к сухому дереву, возвышающемуся на несколько футов над кустарником. Хорошо бы ухватить несколько клочков тени, прежде чем мы свалимся замертво.

Да,– согласилась Мелани.– Не попадала.

Мы добрались до цели. Едва мертвое дерево распростерло над нами свою прозрачную тень, ноги подогнулись. Мы лежали на земле, мечтая больше никогда не чувствовать проклятое солнце, глотая горячий воздух, слушая свое хриплое дыхание.

Наконец мы закрыли глаза. Веки изнутри были яркими и красными. Мы больше не чувствовали слабого покрова тени; возможно, она сместилась.

Сколько еще? – спросила я.

Не знаю. Раньше мне не приходилось умирать.

Час? Больше?

Понятия не имею.

Где койот, когда он так нужен?

Может, нам повезет... не попасть к когтистым тварям... – Мысли Мелани бессвязно блуждали.

Это был наш последний разговор. Невозможно сосредоточиться, чтобы сложить слова в предложения. Боль казалась невыносимой. Каждая мышца мучительно сокращалась, сражаясь со смертью.

Мы же с Мелани не сражались, просто ждали, перебирая обрывки воспоминаний. Пока мы еще находились в сознании, то напевали колыбельную – ту самую, которой успокаивали Джейми, когда холод, голод и страх не давали уснуть. Мальчик уткнулся головой нам в плечо, мы обняли его, а потом будто сами уткнулись в чье-то плечо, и нас убаюкала другая колыбельная.

Под веками потемнело, но не от смерти. Опустилась ночь, и нам стало грустно. Без дневной жары мы протянем дольше.

Ни времени, ни пространства, лишь темнота и тишина. А потом послышался звук.

Сперва мы решили – показалось. Может, наконец явился койот. Хотелось ли нам этого? Неизвестно.

Что-то встряхнуло нас, потянуло за вялые руки. Вот бы все произошло быстро. Мы ожидали укуса. Вместо этого последовал толчок, и наше лицо оказалось обращенным к небу.

На него хлынула вода – холодная, невероятная. Она потекла по глазам, смывая песок. Веки затрепетали. Мы моргнули.

Плевать на песок в глазах. Наш рот раскрывался и закрывался в поисках влаги, как клюв только что вылупившегося птенца.

Кажется, где-то рядом послышался вздох.

Наконец вода хлынула в рот. Мы глотнули, поперхнулись. Вода пропала, наши слабые руки потянулись к ней. Кто-то похлопал нас по спине, дыхание восстановилось. Руки отчаянно хватали воздух в поисках воды.

Опять раздался вздох.

Что-то прижалось к нашим растрескавшимся губам, вода хлынула снова. Мы жадно глотали, стараясь не поперхнуться. Главное – чтобы воду не забрали.

Мы пили, пока не заболел желудок. Вода превратилась в тонкую струйку, иссякла, и мы протестующе вскрикнули. К губам снова прижался ободок. Мы продолжили пить, пока сосуд не опустел.

Еще один глоток – и желудок взорвется. Мы моргнули, кое-как сфокусировали взгляд, пытаясь найти источник воды. Темно, на небе ни звездочки. Мы моргнули еще раз и поняли, что темнота гораздо ближе, чем небо. Над нами навис зловещий черный силуэт.

Зашуршала ткань, хрустнул песок под каблуком. Послышался звук расстегиваемой молнии, оглушительный во мраке ночи.

В глаза ударил ослепительный свет, резкий, словно лезвие. Мы застонали от боли, подняли руку, чтобы прикрыть глаза. Даже сквозь опущенные веки сияние было слишком ярким. Снова стемнело, нашего лица коснулся еще один вздох.

Мы осторожно приоткрыли невидящие глаза. Тот, кто находился рядом, держался очень тихо. В воздухе чувствовалось напряжение, но все происходило будто не с нами. Наша единственная мысль была лишь о воде в желудке и о том, где взять еще. Мы попытались сосредоточиться, разглядеть того, кто нас спас.

Несколько минут мы щурились и моргали, пока наконец не различили тусклое белое пятно на фоне темного лица. «Борода как у Санта-Клауса», – бессвязно подумали мы. Память помогла восстановить остальное: нос с вертикальным желобком на кончике, широкие скулы, густые седые брови, глубоко посаженные глаза на морщинистом лице. Сейчас мы видели только очертания, но знали, каким это лицо окажется при свете дня.

– Дядя Джеб, – удивленно прохрипели мы. – Ты нас нашел.

Дядя Джеб, сидящий на корточках рядом с нами, покачнулся, услышав свое имя.

– Ну-ну, – произнес он, и его ворчливый голос пробудил тысячу воспоминаний. – Кто тут у нас?

Глава 13

Приговор

– Они здесь? – выхаркнули мы слова, точно воду из легких. Помимо питья нас волновал лишь этот вопрос. – Они добрались?

В темноте невозможно было прочитать выражение лица дяди Джеба.

– Кто?

– Джейми, Джаред! – Наш шепот обжигал, словно крик. – Джаред был с Джейми, нашим братом. Они здесь? Ты нашел их?

Последовала короткая пауза.

– Нет, – твердо, без жалости и эмоций ответил он.

– Нет, – прошептали мы, не повторяя его слова, а протестуя против возвращения к жизни. В чем смысл? Мы снова закрыли глаза, прислушиваясь к боли во всем теле, надеясь заглушить боль в сердце.

– Тут такое дело, – проговорил дядя Джеб. – Мне... э-э... нужно кое-что уладить. Ты пока отдохни, а я вернусь попозже.

Мы не стали открывать глаза, не понимали значения слов, слышали только звуки. Хруст шагов постепенно затих. Мы не знали, куда он ушел, да и не хотели знать.

Они пропали. Их уже не найти. Все безнадежно. Джаред и Джейми исчезли, это они умели прекрасно. Мы никогда их не увидим.

Вода и ночная прохлада привели нас в сознание, чего нам совсем не хотелось. Мы перевернулись на живот и снова зарылись лицом в песок. Наше изнурение дошло до крайней степени. Надо уснуть, главное – ни о чем не думать.

У нас получилось.

Когда мы проснулись, было еще темно, но на востоке уже занимался рассвет – за горами разгоралось алое зарево. Во рту стоял привкус земли. Наверняка дядя Джеб нам привиделся. Как же иначе?

Утром в голове прояснилось, и мы сразу же заметили у щеки странный предмет, не камень и не кактус – твердый, гладкий. Мы толкнули его – послышался благословенный плеск воды.

Дядя Джеб действительно был здесь и оставил нам флягу.

Мы осторожно сели, удивляясь, что не переломились пополам, как сухая ветка. Должно быть, за время сна выпитая вода распространилась по телу. Боль поутихла. Впервые за долгое время нам захотелось есть.

Негнущимися пальцами мы отвинтили колпачок. Фляга оказалась неполной, однако воды хватит, чтобы растянуть стенки сжавшегося желудка. Мы выпили все до капли; хватит экономить.

В предрассветной тишине звук упавшей фляги прозвучал глухим ударом. Мы окончательно проснулись, вздохнули, жалея, что забытье прошло, и уронили голову на руки. Что теперь?

– Зачем ты дал этой твари воду, Джеб? – раздался гневный голос у нас за спиной.

Мы резко обернулись, встали на колени. От увиденного екнуло сердце, в глазах потемнело.

Перед деревом полукругом стояли восемь человек. Без сомнения, это люди; у наших таких лиц не бывает. Губы кривятся от ненависти, зубы оскалены, из-под нахмуренных бровей сверкают злобные глаза.

Шестеро мужчин и две женщины, все крупнее меня. Я не сразу поняла, почему они так странно держат перед собой руки, а когда разглядела, то побледнела. У них оружие. Ножи – одни покороче, вроде кухонных, другие подлиннее, еще один огромный и страшный. Мелани подсказала название: мачете. А еще – длинные палки, металлические или деревянные: дубинки.

Среди них я признала дядю Джеба. Он небрежно держал предмет, который я никогда не видела сама, только в воспоминаниях Мелани: ружье.

Я глядела с ужасом, Мелани – с восторгом. Надо же, целых восемь человек! Она-то думала, Джеб один, в лучшем случае с ним еще двое. При виде такого количества сородичей ее сердце наполнилось радостью.

Идиотка,– сказала я ей.– Только посмотри на них. Разве не видишь?

Я заставила ее взглянуть на происходящее моими глазами. От фигур в грязных джинсах и побуревших от пыли хлопковых рубашках исходила явная угроза. Возможно, когда-то они были людьми – в полном смысле слова, – но теперь превратились в дикарей, чудовищ. Их обуревала жажда крови.

В каждой паре глаз читался смертный приговор.

Мелани, пусть с неохотой, признала мою правоту. Ее обожаемые люди предстали в своем худшем обличье – как в газетных статьях, которые мы читали в заброшенной хижине. Мы среди убийц.

Следовало умереть еще вчера. Зачем дядя Джеб вернул нас к жизни?

От этой мысли меня передернуло. В свое время я лишь мельком изучила историю человеческих зверств; не хватило духу вдаваться в подробности. Видимо, следовало проявить больше прилежания. Однако я знала: в некоторых случаях люди ненадолго продлевают жизнь своим врагам – например, чтобы получить какие-то сведения... или заставить что-то сделать...

Разумеется, я сразу вспомнила о тайне, которую они непременно захотят выведать и которую я ни за что не выдам, даже под пыткой. Лучше покончить с собой.

Я скрыла от Мелани эту тайну, использовав ее собственную защиту и воздвигнув в голове стену. Раньше в этом не было нужды.

Мелани не заинтересовалась стеной и не попыталась пробиться. Сейчас, когда выяснилось, что не только она имеет секреты, ее занимали заботы поважнее.

Стоит ли скрывать от нее мою тайну? Мелани сильнее; она, несомненно, выдержит пытки. А сколько я смогу вынести, прежде чем сдамся и выдам все, что потребуют?

Желудок тоскливо сжался. Мысль о самоубийстве внушала отвращение, ведь умру не только я. Мелани тоже ожидают мучения и смерть. Подожду, пока другого выбора не останется.

Нет, на это они не пойдут. Дядя Джеб не даст меня в обиду.

Он не знает, что ты здесь.

Так скажи ему!

Я пристально всмотрелась в лицо старика. Под густой седой бородой рта не разглядеть, однако его глаза не горели гневом, как у остальных. Некоторые мужчины переводили взгляды на него, словно ожидая ответа на вопрос, возвестивший об их присутствии. Но дядя Джеб на обращал на них внимания – он смотрел только на меня.

Я не могу, Мелани. Он не поверит. А если они заподозрят ложь, то решат, будто я Ищейка. Наверняка им по опыту известно – только Искатели способны придумать легенду, чтобы втереться в доверие.

Мелани вынужденно согласилась. От одного слова «Ищейка» в ней всколыхнулась ненависть. Разумеется, остальные чувствуют то же самое.

Это ничего не изменит. Для них достаточно того, что я – Душа.

Мужчина с мачете – крупный, черноволосый, с необычайно светлой кожей и ярко-синими глазами – с отвращением хмыкнул, сплюнул и шагнул вперед, занося клинок.

Лучше уж быстрая смерть. Пусть мы погибнем от его руки, а не от моей. По крайней мере, я не умру убийцей, ответственной не только за собственную смерть, но и за смерть Мелани.

– Обожди, Кайл, – неторопливо, почти небрежно бросил Джеб. Здоровяк остановился, скривился.

– Почему? Ты же сам сказал, она одна из них.

Я узнала голос – это он спросил у Джеба, зачем тот дал мне воды.

– Верно. Но есть одна сложность.

– Какая? – спросил другой мужчина, стоящий рядом с Кайлом: судя по сходству, его брат.

– Видишь ли, она моя племянница.

– Уже нет, – отрезал Кайл, снова сплюнул и решительно шагнул в мою сторону. По напряжению плеч было ясно – слова его не остановят. Я зажмурилась.

Послышались два металлических щелчка. Кто-то ахнул. Я открыла глаза.

– Я сказал, обожди. – Дядя Джеб по-прежнему говорил спокойно. Ствол ружья уперся Кайлу в спину. Тот застыл с занесенным мачете.

– Джеб, – с ужасом произнес его брат, – ты что делаешь?

– Отойди от девочки, Кайл.

Здоровяк гневно повернулся к Джебу.

– Это не девочка!

Старик пожал плечами, по-прежнему держа Кайла на мушке.

– Надо все как следует обсудить.

– Доктор выудит из нее что надо, – раздался ворчливый женский голос.

При этих словах я съежилась. Мои худшие страхи подтвердились. Когда Джеб назвал меня племянницей, я по глупости позволила разгореться искре надежды. Дура! Смерть – единственная форма милосердия, на которую я могу рассчитывать.

Женщина оказалась ровесницей Джеба – может, старше. Волосы у нее не седые, скорее темно-серые, поэтому я не смогла сразу определить ее возраст. Морщинистое лицо искажено гневом, однако в нем проглядывает нечто знакомое.

Мелани сравнила лицо старухи с другим, более молодым лицом из ее воспоминаний.

– Тетя Мэгги? Ты здесь? Но как?.. А Шэрон?.. – Слова Мелани сами собой сорвались с моих губ. Совместное пребывание в пустыне придало ей сил, а меня ослабило. Или я просто сосредоточилась на ожидании смертельного удара. Я готовилась к гибели, а она – к воссоединению семьи.

Удивленный возглас Мелани оборвался на полуслове. Пожилая женщина по имени Мэгги бросилась к нам с прытью, не сочетавшейся с хрупким видом. Одной рукой она сжимала ломик, а другой хлестко ударила меня по лицу.

Моя голова запрокинулась. Мэгги отвесила мне еще одну пощечину.

– Тебе нас не одурачить, паразитка. Мы знаем, как вы под нас подделываетесь.

Во рту появился вкус крови.

Не делай так больше,– отругала я Мелани.– Я же предупреждала.

Мелани от шока лишилась дара речи.

– Ну-ну, Мэгги, – успокаивающе произнес Джеб.

– Не нукай, старый дурак. Не иначе, она привела за собой целую толпу тварей. – Мэгги глянула на меня как на змею и встала рядом с братом.

– Что-то я никого не вижу, – возразил Джеб. – Эй! – крикнул он. Я вздрогнула, и не только я. Джеб замахал левой рукой, в правой по-прежнему сжимая ружье. – Есть тут кто?

– Заткнись! – прорычала Мэгги и толкнула его в грудь. Я по опыту знала ее силу, но Джеб даже не шелохнулся.

– Она одна, Мэг. Когда я ее обнаружил, она была при смерти, да и сейчас не в лучшей форме. Тысяченожки своими не жертвуют. Они спасли бы ее раньше, чем я. Кем бы она ни была, здесь больше никого нет.

В голове возник образ длинного насекомого с большим количеством лапок, но связи я не уловила.

Он говорит о тебе,– перевела Мелани. Рядом с моим воспоминанием о сияющей серебряной Душе она поместила безобразного жука. Никакого сходства.– Интересно, откуда он знает, как вы выглядите. – Сама она узнала об истинном облике Души только из моих воспоминаний.

Гадать было некогда. Джеб направился ко мне, остальные сгрудились сзади. Кайл протянул руку к плечу старика, не то останавливая, не то отталкивая.

Джеб переложил ружье в левую руку, а правую протянул в мою сторону. Я опасливо взглянула на нее, ожидая удара.

– Вставай, – мягко сказал он. – Если я тебя понесу, домой доберемся только поздно ночью. Так что лучше иди пешком.

– Нет! – проворчал Кайл.

– Я ее забираю. – В голосе Джеба послышался металл. Под густой бородой заиграли желваки.

– Джеб! – запротестовала Мэгги.

– Я здесь хозяин, Мэг, и буду делать что хочу.

– Старый дурак! – огрызнулась она.

Джеб наклонился, схватил меня за руку и рывком поставил на ноги – без жестокости, скорее торопливо. Хотя разве это не жестоко – продлевать мне жизнь для достижения каких-то неведомых целей?

Я неловко покачнулась. В ноги будто вонзились тысячи иголок, пока кровь разбегалась по жилам.

Сзади послышался недовольный ропот.

– Кто бы ты ни была, – по-доброму обратился ко мне Джеб, – пойдем-ка отсюда, пока здесь не стало жарко.

Мужчина, которого я приняла за брата Кайла, взял старика за плечо.

– Нельзя показывать ей, где мы живем.

– Да какая разница, – вмешалась Мэгги. – Все равно она уже никому ничего не расскажет.

Джеб со вздохом вытащил из-под бороды шейный платок.

– Глупости, – проворчал он, но все же свернул грязную, жесткую от пота ткань и завязал мне глаза.

Теперь я ничего не видела. Джеб положил руку на мое плечо и легонько подтолкнул. Конечно, это он; никто из остальных не действовал бы столь мягко.

Мы двинулись вперед – кажется, на север. Сперва все молчали, слышался лишь хруст песка под ногами. Земля была ровной, но я постоянно спотыкалась: ноги онемели. Джеб терпеливо ждал; он направлял меня почти нежно.

Солнце поднималось все выше. Некоторые прибавили шагу, обогнали нас и ушли вперед. Судя по звукам, со мной и Джебом осталось не так много людей. Наверное, поняли, что охрана не требуется, – от голода я едва передвигала ноги, голова кружилась.

– Ты ведь ему не скажешь? – укоризненно спросила Мэгги откуда-то сзади.

– У него есть право знать, – упрямо ответил Джеб.

– Это несправедливо, Джебедайя.

– Жизнь несправедлива, Магнолия.

Трудно решить, кто из них двоих внушает больший страх: Джеб, упорно намеревающийся сохранить мне жизнь, или Мэгги, которая сильнее беспокоится из-за жестокости, чем ее брат, но первая упомянула о докторе (это слово вызывало тошнотворный ужас).

Несколько часов мы шли молча, пока ноги не отказались слушаться. Джеб помог мне опуститься на землю, поднес к моим губам фляжку.

– Когда сможешь идти, дай знать. – Доброта в его голосе обманчива.

Кто-то нетерпеливо вздохнул.

– Зачем это тебе, Джеб? – спросил мужчина. Судя по голосу, один из братьев. – Ради Дока? Мог бы просто сказать Кайлу, незачем было наставлять на него ружье.

– На Кайла стоит почаще наставлять ружье, – пробормотал Джеб.

– Только не говори, что из жалости. После всего, что ты видел...

– После всего, что я видел, только последний негодяй не научился бы состраданию. Но нет, дело не в жалости. Если бы я пожалел это бедное создание, то дал бы ей умереть.

Даже в раскаленном воздухе пустыни меня пробрал мороз.

– Почему тогда? – не унимался брат Кайла.

Последовало длительное молчание. Наконец Джеб дотронулся до моей руки. Я уцепилась за него, не в силах встать без посторонней помощи. Он прижал ладонь к моей спине, и мы снова двинулись вперед.

– Из любознательности, – наконец ответил старик.

Никто не проронил ни слова.

По пути я размышляла над некоторыми фактами. Во-первых, я не первая Душа, которую они схватили. Этот «доктор» уже пытался получить ответы от моих предшественников. Во-вторых, его усилия не увенчались успехом. Если бы хоть одна Душа отказалась от самоубийства и сдалась под пытками, я бы им не понадобилась. Меня милосердно убили бы сразу.

Как ни странно, я не надеялась на быструю смерть и не пыталась ее приблизить. Это легко, не обязательно даже накладывать на себя руки. Достаточно солгать – притвориться Ищейкой, сообщить, что коллеги идут по моему следу, блефовать, угрожать. Или сказать правду – что во мне живет Мелани и она привела меня сюда.

Они увидят соблазнительную и коварную ложь, в которую так хочется верить, – что человек может выжить после внедрения, – решат, будто я из Искателей, заподозрят ловушку, быстро от меня избавятся и найдут новое убежище, подальше отсюда.

Пожалуй, ты права,– согласилась Мелани.– Я бы так и поступила.

Однако пока боль не пришла, я не могла даже помыслить о самоубийстве; инстинкт выживания запечатал мои уста. Мне вспомнилась последняя встреча с Утешительницей – словно во сне или на другой планете. Мелани подбивала меня изгнать ее из тела; с виду попытка суицида, на деле блеф. Я тогда еще подумала: трудно размышлять о собственной гибели, сидя в удобном кресле.

Прошлой ночью мы с Мелани мечтали о смерти, она витала в нескольких дюймах от нас. Теперь, когда я снова на ногах, все иначе.

Я тоже не хочу умирать,– прошептала Мелани.– Но, возможно, ты ошибаешься и нам сохранили жизнь по другой причине. Пока не понимаю зачем...– Ей не хотелось думать о том, что нас ждет. Наверняка она способна представить такое, что мне и не снилось.– Какую тайну они хотят выведать?

Этого я никому не скажу.

Смелое заявление. Опять же, пока боль не пришла...

Миновал еще час. Солнце стояло высоко в небе, жар давил, словно огненная корона. Внезапно шаги начали отдаваться эхом. Мы с Джебом по-прежнему ступали по песку, однако у идущих впереди под ногами была другая почва.

– Осторожнее, – предупредил Джеб. – Береги голову.

Я поколебалась, не понимая, что делать. Его ладонь легла мне на макушку, заставляя пригнуться. Джеб снова подтолкнул меня, и наши шаги стали издавать тот же гулкий звук. Почва оказалась ровной и твердой, а не рассыпчатой, как песок или мелкие камешки.

Солнце исчезло. Оно больше не обжигало кожу, не опаляло волосы.

Еще шаг, и моего лица коснулся другой воздух – влажный, прохладный, немного затхлый.

У меня, как и у Мелани, накопилось множество вопросов. Ей хотелось задать свои, но я молчала. Слова сейчас не помогут.

– Можешь выпрямиться, – наконец произнес Джеб.

Я медленно разогнулась.

Даже с завязанными глазами было ясно: вокруг темно. По краям повязки проступала чернота. Идущие сзади нетерпеливо переминались с ноги на ногу, ожидая, когда мы двинемся дальше.

– Сюда. – Джеб подтолкнул меня в нужном направлении. Судя по эху, мы находились в небольшом помещении. Я по-прежнему невольно пригибала голову.

Через несколько шагов мы развернулись и как будто направились обратно. Дорога пошла под уклон, который становился все круче. Джеб взял меня за руку, чтобы я не упала. Не знаю, сколько времени я скользила и спотыкалась в темноте. Возможно, не так долго; от страха каждая минута казалась длиннее.

Еще поворот, и дорога пошла вверх. Ноги совсем одеревенели; Джеб едва не тащил меня волоком. Чем дальше, тем сильнее тянуло сыростью и затхлостью, но темнота не менялась. Единственные звуки, которые я слышала, – наши шаги и их близкое эхо.

Наконец тропа выровнялась и принялась петлять, как серпантин. По краям повязки забрезжил долгожданный свет. Мне хотелось, чтобы она соскользнула, потому что сама я боялась ее стянуть. Наверное, было бы не так страшно, если бы я видела, где нахожусь и кто рядом.

Вместе со светом появился новый звук – странное журчание, похожее на шелест водопада.

С каждым шагом гул становился громче, и чем дальше, тем меньше он напоминал шум воды. Высокие и низкие звуки перемешивались, отражались эхом. Будь их хор постройнее, его можно было бы сравнить с несмолкаемой музыкой, которую я слушала и напевала в Поющем мире. Тьма под повязкой пробудила воспоминания о слепоте.

Мелани первая поняла, что это за какофония. Раньше я не слышала ничего подобного, поскольку не жила среди людей.

Спорят, препираются. Как будто много народу говорит одновременно.

Ее манил этот звук. Значит, людей еще больше? Восемь человек – уже удивительно. Сколько же их там? Куда мы попали?

На затылок легла тяжелая рука. Я отшатнулась.

– Тише, тише, – сказал Джеб и снял повязку.

Я моргнула. Тени сложились в понятные образы: грубые неровные стены, выщербленный потолок, истоптанный пол. Похоже, мы под землей, в естественной пещере. Вероятно, не очень глубоко: кажется, мы дольше поднимались, чем спускались.

Стены и потолок из красновато-коричневого камня, испещренные норами, походили на швейцарский сыр. Края нижних дыр истерты, зато у отверстий над головой они более четко очерчены и выглядят острее.

Из широкой норы впереди показался свет; это вход в другое помещение, где не так темно. Мелани рвалась туда, воодушевленная перспективой узреть сородичей. Я же, наоборот, медлила; мне пришло в голову, что слепота, возможно, лучше зрения.

Джеб вздохнул.

– Прости, – тихо, чтобы расслышала только я, пробормотал он.

Я попыталась сглотнуть и не смогла. Голова закружилась – возможно, от голода. Руки дрожали, словно листья на ветру.

Туннель вывел нас в зал, столь огромный, что я сперва не поверила. Потолок был слишком высоким и ярким, словно искусственное небо. Я попыталась разглядеть, откуда идет свет, однако резкие лучи слепили глаза.

Гул стих. В пещере воцарилась гробовая тишина.

По сравнению со сверкающим потолком пол казался тусклым. Потребовалось несколько секунд, чтобы различить фигуры впереди.

Толпа. Другого слова не подобрать. Толпа людей, молчащая, неподвижная. Все взгляды устремлены на меня, и в них горит такая же неукротимая ненависть, какую я видела в глазах их собратьев на рассвете.

Потрясенная Мелани могла только считать. Десять, пятнадцать, двадцать... двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь...

Какая разница, сколько их? Чтобы убить меня – точнее, нас, – хватит и одного. Я пыталась донести до Мелани шаткость нашего положения, однако она не желала слушать. Перед ней распростерся мир людей, о котором она так давно мечтала; наконец ее мечта сбылась.

Из толпы вышел человек. Я бросила взгляд на его руки, высматривая оружие. Они были сжаты в кулаки – другой угрозы не видно. Щурясь от слепящего света, я разглядела золотистый загар... такой знакомый...

Задыхаясь от внезапной головокружительной надежды, я подняла глаза и увидела его лицо.

Глава 14

Спор

Для нас обеих было слишком... увидеть его здесь, сейчас, после того как мы смирились с тем, что навсегда его потеряли. Я застыла как вкопанная, не в силах шевельнуться. Мне хотелось посмотреть в глаза дяде Джебу, понять, зачем он дал столь страшный ответ, но я не могла отвести взгляда от Джареда.

Мелани отреагировала иначе.

– Джаред! – вскрикнула она. Из пересохшего горла вырвался лишь жалкий хрип.

Она подтолкнула меня вперед, как в пустыне, перехватив контроль над телом. Только на сей раз она взяла его силой.

Я не успела ее остановить.

Мелани метнулась навстречу Джареду, раскинув руки. Я старалась предупредить, но она не слушала, словно забыв о моем существовании.

Никто не попытался ей воспрепятствовать. Никто, кроме меня. Мелани подошла к Джареду совсем близко, но не заметила того, что видела я. Ни как за месяцы разлуки изменилось и ожесточилось его лицо. Ни что на этом новом лице не осталось места улыбке, такой родной и любимой. Лишь однажды она застала его угрюмым, и тогда он выглядел далеко не столь опасным, как сейчас. Она ничего не замечала – или не хотела замечать.

Джаред оказался быстрее.

Прежде чем Мелани успела к нему прикоснуться, он наотмашь ударил меня по лицу тыльной стороной ладони. Земля ушла из-под ног, голова гулко стукнулась о каменный пол пещеры, глаза закатились, в ушах зазвенело.

Глупая, глупая,– простонала я.– Я же говорила, не надо этого делать!

Джаред здесь, Джаред жив, Джаред здесь, – бессвязно бубнила Мелани, словно напевая.

Я попыталась сфокусировать взгляд, однако странный потолок слепил глаза. Я отвернулась от яркого света и еле сдержала всхлип: стоило шевельнуться, как скулу будто пронзили тысячи кинжалов.

Мне с трудом удалось вынести боль от одного-единственного удара. Что же говорить о часах планомерных побоев?

Послышался шорох шагов. Я невольно подняла взгляд в поисках угрозы. Надо мной навис дядя Джеб. Он будто бы собирался подать мне руку, но передумал и посмотрел куда-то в сторону. Стараясь не стонать, я приподняла голову и увидела то, что видел он.

К нам направлялся Джаред. Лицо его, искаженное гневом, как у дикарей из пустыни, даже в ярости было прекрасно. Сердце замерло, потом встрепенулось. Я мысленно посмеялась над собственной глупостью. Какой толк от его красоты и моей любви? Он же собирается меня убить.

В его глазах горела жажда крови. Я молила, чтобы гнев пересилил разум и все закончилось быстро, однако на самом деле не желала и страшилась смерти.

Джеб и Джаред долго смотрели друг на друга. На скулах Джареда играли желваки, лицо Джеба оставалось спокойным. Наконец молчаливое противостояние закончилось: Джаред шумно выдохнул и отступил.

Джеб помог мне подняться. Голова болела и кружилась; если бы не длительное голодание, меня бы вырвало. Я покачнулась. Джеб подхватил под локоть, не давая упасть.

Джаред наблюдал за нами, скрипя зубами. Мелани, идиотка, по-прежнему рвалась к нему, но я уже оправилась от потрясения, ко мне вернулся разум. Больше ей не вырваться. Я заперла ее на все замки и засовы, которые смогла соорудить в голове.

Сиди тихо. Разве не видишь? Он меня ненавидит. Начнешь говорить, сделаешь только хуже. Мы умрем.

Джаред здесь, Джаред жив, – напевала Мелани.

Тишина в пещере распалась; со всех сторон слышался неразборчивый шепот.

Я оглядела собравшихся – только взрослые, ни детей, ни подростков. Сердце заныло от дурного предчувствия. Мелани яростно билась, желая задать вопрос, однако я решительно ее осадила. Здесь нам нечего ждать, кроме злобы и ненависти на лицах чужаков, на лице Джареда.

Сквозь шумную толпу протолкался мужчина – высокий и худой, кожа да кости. Волосы выцвели – то ли светло-каштановые, то ли темно-русые. Мое внимание привлекло его лицо, мягкое, с тонкими чертами; в нем не было ни капли гнева.

Люди расступались перед этим непримечательным с виду человеком, словно его здесь уважали. Только Джаред не отступил; он стоял неподвижно, не сводя с меня глаз. Высокий мужчина обошел его, будто груду камней.

– Так-так, – неестественно бодро проговорил он. – Что тут у нас?

Рядом появилась тетя Мэгги.

– Джеб нашел эту тварь в пустыне. Раньше она была нашей племянницей Мелани. Похоже, шла по ориентирам, которые оставил мой брат. – Она бросила испепеляющий взгляд на Джеба.

– Хм... – пробормотал тощий костлявый человек, взирая на меня с любопытством. Странно: он как будто доволен. Чем же?

Я перевела взгляд на его спутницу. В глаза бросились ярко-рыжие волосы.

Шэрон! – вскрикнула Мелани.

Девушка поняла, что я ее узнала, и помрачнела.

Ш-ш-ш! – Я вытеснила Мелани на задворки сознания.

– Хм-хм... – Высокий потянулся к моему лицу и как будто удивился, когда я отпрянула и прижалась к Джебу. – Не бойся, я не сделаю тебе больно.

Незнакомец снова протянул руку. Я попыталась спрятаться за Джеба, однако тот вытолкнул меня вперед. Высокий мягко коснулся моей скулы под ухом, повернул мне голову, провел пальцем по шее, исследуя шрам, оставшийся после внедрения.

Краем глаза я смотрела на Джареда. Действия незнакомца явно его расстраивали, и я знала почему – как же он, должно быть, ненавидит этот тонкий розовый шрам.

Джаред хмурился, однако не злобно, скорее растерянно.

Высокий отошел, пожевал губами. Глаза его возбужденно горели.

– Если не считать усталости, голода и обезвоживания, она выглядит совершенно здоровой. Думаю, вы влили в нее достаточно воды, чтобы нам не мешал недостаток влаги. Ну-с, – он потер руки, – пожалуй, приступим.

И тут до меня дошло. Все сходится: слова, краткий осмотр... Этот ласковый с виду мужчина, обещавший не делать мне больно, и есть доктор.

Дядя Джеб глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Доктор приглашающе протянул мне руку. Я сжала кулаки за спиной. Он внимательно взглянул на меня, изучая ужас в моих глазах. Уголки его губ опустились, однако он не злился, просто размышлял, что делать дальше.

– Кайл, Иэн, похоже, мне нужна помощь. – Когда я увидела, как из толпы выбираются черноволосые братья, по сравнению с которыми доктор уже не казался высоким, у меня подогнулись колени. – Если вы понесете...

– Нет.

Все обернулись. Мне не требовалось оборачиваться на знакомый голос, но я все равно подняла взгляд.

Джаред насупил брови, мучительно скривил губы. На его лице отражалась буря эмоций: гнев, упрямство, растерянность, ненависть, страх... боль.

Доктор удивленно моргнул:

– Джаред?.. Есть проблема?

– Да.

Все ждали. Джеб, стоявший рядом, старался сдержать улыбку. Странное у него чувство юмора.

– Какая?

– Я скажу какая, – процедил Джаред сквозь зубы. – Что лучше: отдать ее тебе или позволить Джебу пустить ей пулю в лоб? В чем разница?

Я задрожала. Джеб похлопал меня по руке.

Доктор снова моргнул.

– Так-так, – проговорил он.

– Разница в том, – ответил Джаред на собственный вопрос, – если Джеб ее пристрелит, она хотя бы умрет без мучений.

– Джаред, – произнес доктор тем же успокаивающим тоном, каким обращался ко мне, – с каждым разом мы узнаем все больше. Может быть, сейчас...

– Чепуха! – фыркнул Джаред. – Что-то я не вижу прогресса, Док.

Джаред не даст нас в обиду, – еле слышно прошептала Мелани.

Я с трудом подбирала слова. Не нас, а твое тело.

Хоть что-то... Ее голос звучал словно издалека, а не из раскалывающейся головы.

Шэрон встала перед доктором, словно защищая.

– Нет смысла упускать такую возможность, – с жаром возразила она. – Джаред, мы понимаем, тебе нелегко, но решение не за тобой. Нужно действовать в интересах большинства.

Джаред прожег ее гневным взглядом.

– Нет, – огрызнулся он.

Почему-то его голос прозвучал приглушенно. Вообще все вокруг стихло. Губы Шэрон двигались, она яростно тыкала в Джареда пальцем, но до меня доносился лишь тихий шелест. Никто из них не двигался, однако они оба словно куда-то поплыли.

Темноволосые братья решительно шагнули навстречу Джареду. Я попыталась протестующе вскинуть руку, но мышцы не слушались. Джаред побагровел, на его шее напряглись жилы, он явно кричал, но я ничего не слышала. Тускло блеснул ружейный ствол. Я отшатнулась при виде оружия, потеряла равновесие. Пещера начала медленно заваливаться набок.

– Джейми, – выдохнула я. Свет мерк перед глазами.

Надо мной нависло злобное, яростное лицо Джареда.

– Джейми? – повторила я, на сей раз с вопросительной интонацией. – Джейми?

– С мальчиком все в порядке. Джаред его привел, – словно издалека донесся хриплый голос Джеба.

Я взглянула на искаженное лицо Джареда, стремительно исчезающее в густом тумане.

– Спасибо, – прошептала я и провалилась во тьму.

Глава 15

Под стражей

Когда я очнулась, дезориентация прошла. Я хорошо понимала, где нахожусь, но решила притвориться спящей, не открывать глаза, дышать ровно и постараться узнать как можно больше о своем положении.

Хотелось есть. В животе недовольно урчало. Вряд ли желудок меня выдаст: наверняка он бурлил и протестовал, даже когда я находилась без сознания.

Голова отчаянно болела – то ли от изнурения, то ли от побоев.

Я лежала на твердой поверхности, шершавой и какой-то... выщербленной. Не плоской, а изогнутой, наподобие мелкой тарелки. Спину и бедро ломило от неудобной позы. Вероятно, боль меня и разбудила; отдохнувшей я себя не чувствовала.

Вокруг было темно; я поняла это даже с закрытыми глазами. Не черным-черно, просто очень темно.

Воздух – еще более затхлый, чем прежде, влажный, ржавый, какой-то кисловатый. В горле сразу запершило. Здесь прохладнее, чем в пустыне, однако из-за сильной влажности несколько промозгло. Я снова обливалась потом; вода, влитая в меня дядей Джебом, выходила через поры.

Звук моего дыхания эхом отражался от стены. Похоже, я в тесном помещении. Скорее всего, по-прежнему в подземной пещере, куда привел меня дядя Джеб. Нетрудно угадать, что я увижу, если открою глаза: углубление в красно-коричневой скале, испещренной дырами, словно сыр.

Если не считать урчания в животе, стояла тишина. Опасаясь открывать глаза, я вслушивалась в неподвижное безмолвие. Странно. Неужели здесь нет охраны? Наверняка где-то рядом дядя Джеб с непременным ружьем или кто-то менее дружелюбный. Оставить меня одну... как-то это не вяжется с человеческой жестокостью, их естественным страхом и ненавистью ко мне и моей сущности.

Или...

Я сглотнула; от ужаса в горле пересохло. Люди оставили меня одну, только если решили, что я умерла или скоро умру. Наверняка в этих пещерах есть места, откуда не возвращаются.

Я немедленно представила себя на дне глубокой шахты или замурованной в тесной могиле. Дыхание невольно участилось, я отчаянно глотала спертый воздух в поисках признаков удушья. Из груди рвался отчаянный крик. Я стиснула зубы.

Вдруг что-то заскрежетало по полу у самого моего уха.

Мой визг пронзил тесное пространство. Я распахнула глаза, отшатнулась от зловещего звука, вжалась в неровную каменную стену, закрыла руками лицо, больно ударилась головой о низкий потолок.

Тусклый свет озарил идеально круглый выход из крошечной пещеры в форме пузыря. В отверстии показалось лицо Джареда и протянутая рука.

Крепко сжав губы, он свирепо смотрел, как я мечусь в панике; на его лбу пульсировала жилка. Постепенно сердцебиение успокоилось, дыхание выровнялось. Я встретилась с ним взглядом и вспомнила: Джаред умеет таиться, словно призрак. Неудивительно, что я не заметила его присутствия.

Но ведь был какой-то звук. Джаред шевельнул рукой, скрежет повторился. У моих ног лежала сломанная пластиковая дощечка, служащая подносом, а на ней...

Я жадно схватила открытую бутылку с водой, едва замечая, как Джаред скривился от отвращения: об этом после, сейчас главное – пить. Наверное, я никогда в жизни не смогу спокойно смотреть на воду. Правда, жизнь моя вряд ли продлится долго.

Джаред исчез в круглом проеме. Теперь я видела лишь кусок его рукава. Тусклый голубоватый искусственный свет исходил откуда-то позади него.

Осушив полбутылки, я учуяла новый запах, сообщающий, что вода – не единственный подарок.

Еда? Меня кормят?

Ломоть черного хлеба и миска с прозрачной жидкостью, пахнущей луком. На дне миски плавали какие-то темные кусочки. Рядом – три коротких толстых белых клубня. Видимо, неизвестные мне овощи.

Чтобы обозреть эти дары, потребовалось несколько секунд, но даже за столь короткое время желудок едва не выпрыгнул через рот, желая поскорее добраться до пищи.

Я вгрызлась в кусок хлеба – плотный, с цельными зернами, застревающими в зубах. Черствый, зато вкус – м-м-м... В жизни не ела ничего лучше, даже раздавленные кексы не могли с ним сравниться. Я усердно работала челюстями, однако больше половины горбушки проглотила не разжевывая. Желудок сопротивлялся; после длительного голодания пища воспринималась болезненно.

Не обращая внимания на протестующее бурчание в животе, я взялась за жидкость – это оказался суп. С ним дело пошло легче. Запах резкий, зато вкус приятный, зеленые кусочки – мягкие и мясистые. Я выпила бульон прямо из миски и вылизала ее до последней капли, сожалея, что нет добавки.

Белые овощи хрустели на зубах, а по вкусу напоминали древесину. Наверное, какие-то корнеплоды. Не столь питательные, как суп, и не такие вкусные, как хлеб, но лучше, чем ничего. Я совершенно не насытилась и готова была сжевать даже поднос, если бы не боялась сломать зубы.

Только съев все без остатка, я поняла: меня не должны кормить. Разве что Джаред проиграл спор с доктором. Тогда почему он несет стражу?

Я подтолкнула опустевший поднос к выходу; опять раздался противный скрежет. В проеме появилось лицо Джареда. На сей раз он даже не взглянул в мою сторону.

– Спасибо, – прошептала я. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он молча забрал поднос и исчез. Теперь даже его рукав скрылся, но я знала – Джаред у входа.

Поверить не могу – он меня ударил, – произнесла Мелани, скорее растерянно, чем возмущенно. А я вот совсем не удивилась. Чему удивляться? Конечно ударил.

Ты куда подевалась?– ответила я.– Затащила меня сюда, а потом бросила. Некрасиво.

Мелани пропустила мое замечание мимо ушей.

Я не думала, что он на такое способен. Я бы точно не смогла поднять на него руку.

Смогла бы, не сомневайся. Если бы он пришел к тебе с отражающими глазами, ты поступила бы точно так же. Люди по природе жестоки. – Я вспомнила, как Мелани мечтала задушить Искательницу. Кажется, с тех пор прошли месяцы, на деле же – всего несколько дней. Как я умудрилась так вляпаться за столь короткое время?

Мелани тщательно обдумала мои слова.

Нет, вряд ли. Только не Джареда... И не Джейми, даже если он... – Она осеклась, не желая думать о подобном исходе.

Я тоже обдумала ее слова и нашла их справедливыми. Даже если бы мальчик стал иным, ни у одной из нас не поднялась бы на него рука.

Это другое... материнское... В таких случаях голос разума бессилен, слишком много эмоций.

Материнство – эмоциональное состояние. Даже для вас, Душ.

Я промолчала.

Как думаешь, что теперь будет?

Ты же у нас специалист по людям,– напомнила я. – С чего бы им нас кормить? На ум приходит лишь одна причина...

Некоторые подробности экскурса по истории человеческих зверств перемешались со статьями из газеты, которую мы читали накануне. Огонь – одна из самых страшных пыток. Как-то раз Мелани обожгла пальцы на правой руке, схватив горячую сковородку. Я вспомнила резкую, ошеломляющую боль. Но это был просто случайный ожог, его сразу же вылечили – приложили лед, помазали мазью, дали обезболивающее... А каково придется, если меня начнут жечь заживо, намеренно продлевая страдания?..

Мне никогда не доводилось жить на планете, где происходили бы подобные жестокости, даже до появления Душ. Воистину, Земля – наилучший и наихудший из миров: здесь смешиваются самые возвышенные чувства и самые низменные желания и пороки. Наверное, так и должно быть. Без низости не достичь высоты. Получается, Души – исключение из правила? Способны ли мы обрести свет, не погружаясь во тьму?

Когда он тебя ударил... я кое-что почувствовала, – прервала Мелани мои размышления. Она говорила медленно, будто через силу.

Представь себе, я тоже.– Удивительно, как просто мне давался сарказм после времени, проведенного с Мелани.– Хорошо хоть не убил.

Я о другом.– Она помолчала и наконец выпалила: – Я думала, чувства по отношению к Джареду... исходят от меня. Мне казалось... я их контролирую.

Мысли, скрывающиеся за словами, оказались яснее.

Ты считала, я пришла сюда по твоему желанию.– Я старалась скрыть горечь.– Решила, мной можно манипулировать.

Да.– В голосе Мелани звучала досада, но не оттого, что я огорчилась: просто она не любила признавать ошибки.– Но...

Я ждала.

Ты тоже влюблена в него, независимо от меня. Твои чувства отличаются от моих. Они иные. Я этого не понимала, пока Джаред не появился перед нами, пока ты его не увидела. Как же так? Разве трехдюймовый червяк может влюбиться в человека?

Червяк?

Прости. Знаю, у вас есть... конечности.

Скорее антенны. Если их вытянуть, я гораздо длиннее, чем три дюйма.

Я имела в виду, он другой расы.

У меня человеческое тело,– пояснила я. – Пока я в нем, я тоже человек. Если бы не твои воспоминания о Джареде... в общем, ты сама виновата.

Мой ответ ей не понравился.

Значит, если бы ты поехала в Тусон и переселилась в новое тело, ты бы его разлюбила?

Очень на это надеюсь.

Ни одну из нас не устроил такой ответ. Я опустила голову на колени.

По крайней мере, Джейми в безопасности,– сменила тему Мелани.– Джаред о нем позаботится, более надежного товарища не найти... Вот бы мне его увидеть.

Я об этом даже не заикнусь! – При мысли об ответе, который последует на подобную просьбу, меня передернуло.

Правда, я тоже хотела увидеть мальчика. Удостовериться, что ему ничего не угрожает, его кормят, о нем заботятся, как Мелани уже никогда не сможет. Как я сама, так и не ставшая Матерью, хотела о нем заботиться. Кто споет ему на ночь, расскажет сказку? Вряд ли новый озлобленный Джаред станет думать о таких пустяках. К кому теперь Джейми прижимается, когда страшно?

Интересно, ему скажут, что я здесь? – спросила Мелани.

Думаешь, стоит? – ответила я вопросом на вопрос.

Не знаю... Мне хотелось бы, чтобы он знал: я сдержала слово.

Ты действительно сдержала слово. Ты вернулась.

Спасибо, – слабым голосом проговорила Мелани, то ли за слова поддержки, то ли за то, что я привела ее сюда.

Внезапно я почувствовала себя совершенно измотанной. Мелани тоже. Теперь, когда желудок немного успокоился, а боль в теле притупилась, можно и поспать. Я колебалась, стоит ли шевелиться, чтобы лишний раз не шуметь, однако мне отчаянно хотелось размять затекшие мышцы. Стараясь двигаться как можно тише, я попробовала найти внутри пузыря место пошире. В результате пришлось просунуть ноги в круглое отверстие. Не самое удачное решение – Джаред может подумать, будто я хочу сбежать, однако он никак не отреагировал. Я подложила ладонь под здоровую щеку и, пытаясь не обращать внимания на боль в спине, закрыла глаза.

Кажется, я заснула – видимо, неглубоко, поскольку пробудилась от звука шагов.

На сей раз я немедленно раскрыла глаза. Ничего не изменилось: сквозь круглое отверстие по-прежнему пробивался тусклый голубоватый свет, Джареда не было видно. Сюда кто-то направлялся: шаги становились громче. Я тихонько убрала ноги подальше от выхода и съежилась у дальней стены. Распрямиться бы – так чувствуешь себя менее беззащитной, – однако низкий потолок едва позволял встать на колени.

Снаружи моей темницы послышалось движение. В проеме мелькнула нога Джареда; он поднялся.

– А, вот ты где, – раздался мужской голос. После тишины слова прозвучали пугающе оглушительно. Я узнала голос – это один из братьев из пустыни. Тот, с мачете. Кайл.

Джаред промолчал.

– Мы не можем этого допустить, Джаред, – заговорил другой, более рассудительный. Кажется, второй брат, Иэн. Голоса братьев были бы схожи, если бы Кайл постоянно не срывался на крик. – Все мы кого-то потеряли. Черт побери, все до единого. Не глупи.

– Если не отдашь эту тварь Доку, мы сами ее прикончим, – прорычал Кайл.

– Нельзя держать ее здесь взаперти, – продолжил Иэн. – Рано или поздно она сбежит и всех нас выдаст.

Джаред молча закрыл собой вход в мою камеру.

Когда я поняла, о чем речь, сердце забилось быстрее. Джаред победил. Меня не будут пытать и не убьют – по крайней мере, прямо сейчас. Я пленница.

Какое прекрасное слово, учитывая обстоятельства.

Я же говорила, он не даст нас в обиду.

– Джаред, не усложняй, – послышался незнакомый мужской голос. – Избавимся от нее, и дело с концом.

Джаред молчал.

– Мы не хотим тебе вреда. Мы все здесь братья. Не вынуждай нас. – Кайл явно не блефовал. – Лучше отойди.

Джаред не шелохнулся.

Сердце заколотилось о ребра, стало трудно дышать. Мелани оцепенела от ужаса.

Они хотят убить или ранить Джареда. Эти безумные люди собираются напасть на своего.

– Джаред... послушай... – сказал Иэн.

Тот не ответил.

Послышался звук тяжелых шагов... удар... упало что-то тяжелое... Кто-то охнул, захрипел...

– Нет! – вскрикнула я и метнулась наружу.

Глава 16

Правило

Выбираясь из каменного мешка, я в кровь оцарапала колени и ладони. Стоило распрямиться, тут же закружилась голова, перехватило дыхание, но я упорно искала взглядом Джареда, чтобы встать между ним и нападавшими.

Все замерли и уставились на меня. Джаред стоял спиной к стене, угрожающе сжав кулаки. Кайл согнулся пополам, держась за живот. Иэн и незнакомец, переминавшиеся чуть поодаль, остолбенели от изумления. Я воспользовалась эффектом неожиданности: в два нетвердых широких шага встала между Кайлом и Джаредом.

Здоровяк среагировал первым. Он толкнул меня в плечо, намереваясь швырнуть на пол. На запястье сомкнулись чьи-то пальцы, не давая упасть.

Осознав, что делает, Джаред отбросил мою руку, словно обжегся кислотой.

– Полезай обратно! – рявкнул он и тоже толкнул меня, но не так сильно, как Кайл. Я споткнулась, отлетела на пару шагов к дыре.

Снаружи вход в камеру выглядел как черное отверстие в пещере побольше, напоминавшей скорее трубу, чем пузырь. На полу мерцала небольшая лампа – от чего она питалась, я не поняла. Тусклый свет отбрасывал причудливые тени, превращая лица мужчин в жуткие маски.

Я снова заслонила Джареда собой.

– Тебе нужна я, – сказала я Кайлу. – Оставь его в покое.

На томительно долгое мгновение воцарилась тишина.

– Вот ведь коварная тварь. – В глазах Иэна мелькнул страх.

– А ну полезай обратно, – прошипел Джаред за моей спиной.

Я встала вполоборота, не желая выпускать Кайла из виду.

– Ты не обязан меня защищать.

Джаред нахмурил брови и замахнулся, намереваясь оттолкнуть меня ко входу в камеру.

Я уклонилась и шагнула навстречу своим убийцам.

Иэн заломил мне руки за спину. Я сопротивлялась, однако он был намного сильнее. Хрустнули суставы. Я вскрикнула.

– А ну прочь от нее! – с вызовом крикнул Джаред.

Кайл скрутил его борцовским захватом, незнакомец повис на руке.

– Не надо! – взвизгнула я и вновь рванулась к нему.

Свободным локтем Джаред двинул Кайла в живот. Тот охнул, разжал пальцы. Джаред увернулся от противников и ударил здоровяка в нос. Темно-красная кровь брызнула на пол, попала на лампу.

– Кончай ее, Иэн! – взревел Кайл и всем весом обрушился на Джареда, отбросив его к третьему нападавшему.

– Нет! – вскрикнули мы с Джаредом одновременно.

Иэн выпустил мои руки и тут же схватил за горло. Я беспомощно царапалась короткими ногтями. Твердые пальцы сжимались все крепче, отрывая меня от пола.

Легкие разрывались от недостатка кислорода. Я отчаянно дернулась, пытаясь спастись не столько от смерти, сколько от мучений.

Щелк, щелк.

Я слышала этот звук лишь однажды, но сразу его узнала. Остальные тоже. Все замерли. Иэн по-прежнему держал меня за горло.

– Кайл, Иэн, Брандт – назад! – рявкнул Джеб.

Никто не пошевелился, лишь мои пальцы продолжали бессильно царапать руку Иэна да ноги дергались в воздухе.

Джаред внезапно поднырнул под локоть Кайла и метнулся ко мне. Я увидела летящий в лицо кулак и закрыла глаза.

Раздался звук удара. Иэн взвыл. Я упала на пол, скорчилась у его ног, хватая ртом воздух. Джаред бросил на меня сердитый взгляд, отступил и встал рядом с Джебом.

– Вы здесь в гостях, парни, не забывайте, – прорычал старик. – Я же говорил не трогать девушку. Она такая же гостья, как и вы, и я не потерплю, чтобы мои гости убивали друг друга.

– Джеб, – простонал Иэн, прижимая ладонь ко рту. – Так нельзя.

– Что ты предлагаешь? – спросил Кайл. Его лицо было залито кровью – жуткое, зловещее зрелище, однако в голосе не слышалось боли, лишь клокочущая ярость. – Нам уже пора искать другое убежище? Долго ты собираешься держать эту тварь в качестве ручной зверушки? Что будешь с ней делать, когда тебе надоест изображать Господа Бога? Мы имеем право знать.

Странные слова Кайла отдавались эхом в висках. В качестве ручной зверушки?.. Джеб сказал, я гостья... или это другое слово, обозначающее пленницу? Неужели целых два человека не жаждут моей смерти или мучений? Поверить невозможно!

– Вопрос не ко мне, Кайл, – проговорил Джеб. – Не я должен решать.

Все четверо – Иэн, Кайл, незнакомец и даже Джаред – в изумлении уставились на старика. Я по-прежнему сидела, скорчившись, у ног Иэна, прикидывая, как бы незаметно уползти обратно в нору.

– Не ты? – непонимающе переспросил Кайл. – Тогда кто? Если хочешь устроить голосование, оно уже совершилось. Мы с Иэном и Брандтом уполномочены объявить результат.

Джеб покачал головой:

– Никаких голосований. Здесь все еще мой дом.

– Тогда кто решает? – выкрикнул Кайл.

– Джаред.

Все уставились на Джареда. Тот ошарашенно воззрился на Джеба, скрипнул зубами и устремил на меня преисполненный ненависти взгляд.

– Джаред? Что за чушь?! – Кайл прямо-таки захлебывался от злобы. – Он же заинтересованное лицо! Разве он способен принять взвешенное решение?

– Джеб, я не... – пробормотал Джаред.

– Ты за нее отвечаешь, Джаред, – твердо произнес старик. – Конечно, я тебе помогу, если еще раз приключится нечто подобное, послежу за ней и все такое. Но решение за тобой. – Он поднял руку, предвосхищая возражения здоровяка. – Взгляни на дело под другим углом, Кайл. Если бы кто-нибудь нашел твою Джоди и привел сюда, ты согласился бы, чтобы ее судьбу решал я, или Док, или общее голосование?

– Джоди умерла, – прошипел Кайл, разбрызгивая кровь, и зыркнул на меня столь же злобно, как Джаред.

– Если бы здесь оказалось ее тело, тогда ты решал бы, как с ним поступить. Или тебя это не устраивает?

– Но большинство...

– Мой дом, мои правила, – жестко перебил Джеб. – Разговор окончен. Никаких голосований, никаких попыток расправы. Вы трое известите остальных. Теперь будет так. Это новое правило.

– Еще одно? – процедил Иэн сквозь зубы.

Старик пропустил его слова мимо ушей.

– Если, что маловероятно, подобное повторится, решение примет тот, кому принадлежит тело. – Джеб ткнул стволом ружья в сторону Кайла, а затем в направлении выхода. – Убирайтесь отсюда, и чтоб ноги вашей тут не было. Скажете всем, этот коридор закрыт. Остальным, кроме Джареда, здесь делать нечего. Если кого увижу, разбираться не стану. Ясно? А ну шевелитесь! Живо! – Он снова ткнул ружьем в Кайла.

Как ни удивительно, трое убийц безропотно развернулись и ушли, даже не одарив нас злобным взглядом на прощание.

Очень хочется верить, что ружье в руках Джеба было блефом. С нашей первой встречи он относился ко мне по-доброму: ни разу не ударил, не проявил ни малейшей враждебности. Похоже, он один из тех двоих, кто не желает мне зла. Джаред полез в драку, чтобы меня защитить, однако явно сомневается в правильности своего решения и в любой момент может передумать. Я чувствовала, в глубине души он хочет поскорее со всем этим покончить, особенно теперь, когда Джеб переложил ответственность на его плечи. Пока я предавалась размышлениям, Джаред смотрел на меня с нескрываемым отвращением.

Однако, судя по тому, с какой скоростью ретировались нападавшие, Джеб не блефовал. Добродушная внешность не должна вводить в заблуждение: он не менее жесток и опасен, чем остальные. Наверняка ему приходилось использовать ружье по назначению – для убийств, а не для угроз, – иначе вряд ли бы его слушались.

Нынче трудные, отчаянные времена,– прошептала Мелани. – В мире, который вы создали, мы не можем позволить себе доброту. Мы – изгои, вымирающий вид. Это вопрос жизни и смерти.

Тише. Нет времени спорить. Дай сосредоточиться.

Теперь, когда те трое ушли, Джеб и Джаред немного расслабились. Старик ухмылялся в бороду, словно ему нравилось происходящее. Странный человек.

– Пожалуйста, не перекладывай решение на меня, – проговорил Джаред. – Кайл верно сказал, я заинтересованное лицо.

– Никто не говорит, что нужно решать прямо сейчас. Она вроде никуда не собирается. – Джеб, по-прежнему ухмыляясь, взглянул в мою сторону и, незаметно для Джареда, быстро закрыл и снова открыл один глаз. Подмигнул?.. – Она чуть не умерла, пока сюда добиралась. У тебя полно времени все как следует обдумать.

– О чем тут думать? Мелани погибла. Но я не могу... понимаешь, не могу... – Джаред осекся, не в силах закончить.

Скажи ему.

Я не хочу умереть на месте.

– Тогда не думай, – пожал плечами Джеб. – Возможно, решение придет само собой.

– А с ней что делать? Не охранять же ее круглые сутки.

Старик покачал головой:

– Какое-то время придется. Постепенно шум уляжется. Через пару недель даже Кайл утихомирится.

– Пару недель? Мы не можем столько здесь сидеть. У нас и других забот полно...

– Знаю, знаю, – вздохнул Джеб. – Я что-нибудь придумаю.

– Это еще полдела, – продолжил Джаред. – Где нам ее держать? Здесь нет камер с решетками.

Джеб улыбнулся мне:

– Ты ведь не станешь доставлять хлопот, правда?

Я безмолвно смотрела на него.

– Джеб... – расстроенно пробормотал Джаред.

– Да не переживай ты так. Во-первых, мы будем за ней присматривать. Во-вторых, выбраться отсюда она не сможет – если попробует, то заблудится и будет бродить, пока не наткнется на кого-нибудь из наших. В-третьих, она не настолько глупа. – Он глянул на меня, приподняв густую седую бровь. – Ты же не собираешься искать Кайла и его друзей, верно? Они не питают к тебе добрых чувств.

Я молчала. Непринужденный шутливый тон внушал тревогу.

– Нечего с ней церемониться, – проворчал Джаред.

– Так уж я воспитан, по-другому не умею. – Джеб легонько похлопал его по руке. – Ты целую ночь здесь сидишь. Я тебя сменю. Иди поспи.

Джаред хотел возразить, но взглянул на меня, и его лицо ожесточилось.

– Как скажешь, Джеб. И... я не... не возьму на себя ответственность за эту тварь. Убей ее, если сочтешь нужным.

Я отшатнулась.

Джаред смерил меня мрачным взглядом, развернулся и ушел туда же, куда и остальные. Джеб смотрел ему вслед. Пока он отвлекся, я заползла обратно в нору.

Старик уселся на пол у входа, вздохнул, потянулся, хрустнул суставами. Вскоре начал насвистывать веселую мелодию.

Я обхватила колени руками, прижалась спиной к стене камеры. Дрожь зародилась в пояснице, пробежала по спине; невзирая на влажную жару, руки тряслись, зубы стучали.

– Пожалуй, стоит вздремнуть, – проговорил Джеб, обращаясь то ли ко мне, то ли к самому себе. – Завтра будет трудный день.

Примерно через полчаса дрожь унялась, сменившись слабостью. Я решила последовать совету Джеба. Пол показался мне еще более неудобным, чем раньше, однако уже через несколько секунд я провалилась в беспамятство.

Меня разбудил запах съестного. На сей раз, открыв глаза, я не поняла, где нахожусь, и невольно впала в панику. Руки снова задрожали.

На полу лежал вчерашний поднос с такой же едой. Джеб сидел перед входом в камеру, смотрел куда-то в темноту коридора и тихо насвистывал. Изнывая от жажды, я села и схватила открытую бутылку с водой.

– Доброе утро, – кивнул мне старик.

Я замерла с бутылкой в руке. Он отвернулся и снова засвистел.

Только сейчас, утолив жажду, я ощутила странный неприятный привкус. Такой же запах витал и в воздухе, но вода пахла сильнее.

Я быстро поела, оставив суп напоследок. Желудок отнесся к еде благосклонно и почти не урчал.

Основные потребности были удовлетворены, однако у тела имелись и иные нужды. Я оглядела темную тесную нору: никаких вариантов. Тем не менее мысль о том, чтобы высказать свою просьбу чудаковатому, но дружелюбному Джебу, приводила в ужас.

Я принялась раскачиваться туда-сюда, размышляя, что делать. От неудобной скрюченной позы бедра отчаянно ныли.

– Кхм... – произнес Джеб.

Он снова на меня смотрел. Лицо его, обрамленное белой бородой, выглядело краснее, чем обычно.

– Ты здесь уже давно. Тебе не нужно... выйти?

Я кивнула.

– Мне тоже не помешает прогуляться, – весело проговорил старик и на удивление проворно вскочил на ноги.

Я подползла к выходу из камеры, опасливо глянула на него.

– Покажу тебе нашу уборную, – продолжил он. – Придется снова пройти через... так сказать, главную площадь. Но ты не переживай. Думаю, все уже в курсе. – Джеб неосознанно погладил ружейный ствол.

Я поперхнулась. Переполненный мочевой пузырь доставлял значительные неудобства. Но пройти сквозь толпу разъяренных убийц?.. Неужели нельзя просто принести ведро?

Джеб заметил мою панику – от его взгляда я невольно попятилась обратно в нору – и задумчиво поджал губы. Затем развернулся и двинулся по темному коридору.

– Пошли, – бросил он, даже не оглянувшись.

Я представила, что будет, если сюда явится Кайл, неуклюже выползла из камеры и на негнущихся ногах поковыляла вслед за Джебом. Стоило распрямиться, как на меня обрушились одновременно мучительная боль и огромное облегчение.

Мы добрались до конца коридора; за овальным выходом клубилась тьма. Я оглянулась на лампу, оставшуюся на полу, наш единственный источник света. Может, взять ее с собой?

Джеб оглянулся. Я кивнула в сторону лампы.

– Не надо, я знаю дорогу. – Он протянул мне руку. – Я тебя поведу.

Я долго смотрела на его руку, затем, вновь ощутив позывы мочевого пузыря, медленно вложила в нее свою, едва касаясь ладони. С тем же чувством я дотронулась бы до змеи.

Джеб вел меня сквозь темноту быстрым уверенным шагом. Длинный туннель беспорядочно петлял в разные стороны. Вскоре я окончательно запуталась. Понятно, почему Джеб не взял лампу: не хочет, чтобы я запомнила выход из лабиринта.

Любопытно, откуда взялось это место, как Джеб его нашел и каким образом здесь оказались остальные. Я крепко сжала губы: лучше держать язык за зубами. Хотя на что мне надеяться? Выгадать несколько дней жизни? Избежать мучений? В одном нет сомнений: я не готова умирать, мой инстинкт самосохранения столь же развит, как у человека.

Мы снова повернули за угол. Впереди забрезжил свет, льющийся из узкой расщелины. Не искусственный, как от лампы в пещере: слишком белый, слишком яркий.

Проход оказался слишком узок для двоих. Джеб двинулся вперед, я за ним. Едва обретя зрение, я выдернула руку из его ладони. Старик не отреагировал, лишь крепче сжал ружье.

Мы оказались в коротком туннеле. Сквозь арочный проем хлынул еще более яркий свет. Стены были из того же дырчатого красно-коричневого камня.

До меня донеслись голоса – тихие, более спокойные, чем в прошлый раз. Сегодня нас никто не ожидает. Остается лишь гадать, как люди отреагируют на наше появление. Ладони покрылись холодным потом, дыхание участилось. Я придвинулась к Джебу поближе, стараясь не касаться.

– Не волнуйся, – не оборачиваясь, прошептал он. – Они боятся тебя сильнее, чем ты их.

Очень сомневаюсь. Даже если так, в человеческом сердце страх обращается в ненависть и насилие.

– Я не дам тебя в обиду, – произнес Джеб. – Ничего, привыкнут.

Мне хотелось уточнить, что он имеет в виду, однако старик уже шагнул в проем. Я опасливо двинулась следом, стараясь держаться у него за спиной. Идти страшно, отстать – еще страшнее.

Нас встретила гробовая тишина.

Мы снова оказались в гигантской, ярко освещенной пещере, куда меня привели в первый раз. Сколько времени прошло с тех пор? Неизвестно. Потолок по-прежнему горел слишком ярко, чтобы определить источник света. В стенах зияли многочисленные проходы – в прошлый раз я их не заметила. Одни огромные, в другие едва можно пролезть; некоторые естественного происхождения, а некоторые если не рукотворные, то по крайней мере обработаны инструментом.

Несколько человек смотрели на нас из этих проходов. Еще больше людей находилось в пещере, занимаясь своими делами; наше появление застало их врасплох. Какая-то женщина застыла, завязывая шнурки. Другой мужчина что-то объяснял своим товарищам, да так и замер с поднятой рукой. Третий остановился и чуть не упал; стараясь сохранить равновесие, он резко поставил ногу, и по огромному залу прокатилось гулкое эхо.

Радоваться тому, что в руках Джеба находится чудовищное, смертельное оружие, вопиюще неестественно... но я была рада. Если бы не ружье, мне вряд ли удалось долго протянуть. Эти люди не задумываясь нападут на Джеба, лишь бы добраться до меня. Впрочем, ружье – не гарантия безопасности: стрелять придется в кого-то одного.

Представив жуткую картину, я содрогнулась.

Джеб оглядел зал, встретился взглядом с каждым из присутствующих. Много времени это не заняло – я насчитала около двадцати человек. Удовлетворившись, он направился в левую сторону пещеры. Наполовину оглохшая от стука собственного сердца, я последовала за ним.

Джеб двигался не поперек зала, а вдоль стены. Сперва я удивилась, но потом заметила в центре большой квадрат темной земли, который все обходили стороной. Страх сковал мои мысли, и я не задумалась о причине подобной аномалии.

Пока мы огибали притихший зал, люди потихоньку оживали. Женщина завязала шнурки и распрямилась. Жестикулировавший мужчина сложил руки на груди. Все зловеще прищурились, на лицах отразилась злоба. Впрочем, никто не сделал ни шага в нашу сторону, не произнес ни слова. Не знаю, что им рассказали Кайл и его друзья, однако расчет Джеба оправдался.

Проходя сквозь толпу, я увидела Мэгги и Шэрон: лица замкнуты, взгляд холоден. Они смотрели не на меня, а на Джеба, он же не обратил на них ни малейшего внимания.

Казалось, миновала целая вечность, прежде чем мы добрались до другого конца пещеры. Джеб направился к небольшому проходу, угольно-черному на фоне ярко освещенной стены. От злобных взглядов горел затылок, но оглянуться не хватало духу. Люди по-прежнему молчали. Вдруг они последуют за нами? Я с облегчением юркнула в темный туннель. Джеб взял меня за локоть, и на сей раз я не отшатнулась. Позади царила тишина.

– Прошло лучше, чем я ожидал, – пробормотал Джеб. Хорошо, что я не знаю, чего он ожидал.

Земля под ногами пошла под уклон. Впереди забрезжил тусклый свет.

– Держу пари, ты никогда не видела подобного жилища. – Голос Джеба повеселел. – Здорово тут, правда? – Он помолчал, давая мне возможность ответить, а потом продолжил: – Еще в семидесятые его нашел. Точнее, оно меня нашло. Я провалился сквозь крышу большого зала, чудом не убился. Пришлось искать выход. Пока искал, так оголодал, что готов был камни грызть. Я жил на ранчо один, поэтому показать было некому. Исследовал здесь каждый уголок и понял, какие открываются возможности. Решил, пусть будет туз в рукаве, на всякий случай. Мы, Страйдеры, предпочитаем находиться во всеоружии.

Тусклый свет лился сквозь отверстие в потолке. В глубине туннеля мерцал еще один блеклый луч.

– Тебе, наверное, любопытно, как образовались пещеры. – Очередная пауза, покороче. – Я вот заинтересовался и кое-что разузнал. Это лавовые туннели, представляешь? Когда-то здесь был вулкан. Точнее, есть, причем не вполне потухший, в чем ты скоро убедишься. Все эти пещеры и норы – пузыри воздуха, захваченные остывающей лавой. За последние несколько десятков лет я проделал здесь заметную работу. Что-то получалось легко – например, соединять проходы, а где-то пришлось включить воображение. Видела потолок в главном зале? На него ушли годы.

Мне было очень интересно, но я боялась заговорить. Молчать безопаснее.

Уклон стал круче. Под ногами появились грубые, но вполне надежные ступени. Джеб уверенно вел меня вперед. Мы спускались все глубже под землю; жара и влажность усиливались.

Заслышав впереди гул голосов, я снова напряглась. Джеб успокаивающе похлопал меня по руке.

– Тебе понравится. Всем нравится.

За широкой открытой аркой мерцал рассеянный свет – столь же чистый и белый, как в главном зале, но здесь он танцевал, отбрасывая яркие блики. Как и все непонятное, пещера с необычным освещением внушала страх.

– Пришли, – воодушевленно проговорил Джеб и повел меня в проход. – Ну, как тебе?

Глава 17

Гость

Меня обволокло паром. Влажный жаркий воздух росой осел на коже. Я непроизвольно раскрыла рот, пытаясь сделать вдох. Запах усилился – тот же металлический привкус, как в воде.

Со всех сторон доносился многоголосый гул, усиленный эхом. Я тревожно вглядывалась в клубы пара, пытаясь определить, откуда исходят голоса. Потолок сиял, как в большой пещере, только гораздо ближе. Пляшущие лучи создавали слепящую мерцающую завесу. Ожидая, пока глаза привыкнут, я в испуге ухватилась за руку Джеба.

К моему удивлению, при нашем появлении гомон не утих. Вероятно, нас не заметили.

– Тут малость душновато, – извиняющимся тоном проговорил старик, разгоняя пар. Голос его прозвучал расслабленно и довольно громко, будто никого нет. А гул все не смолкал. – Но я не жалуюсь. Если бы не это место, я бы давно погиб, еще когда в первый раз заблудился в пещерах. Без него мы не смогли бы здесь скрываться. А без убежища мы все были бы мертвы, верно? – Он заговорщически толкнул меня локтем. – Очень удобно тут все расположено, лучше не придумаешь. Я бы сам лучше не спланировал, даже если бы слепил макет из пластилина.

От его смеха туман чуть развеялся, и я впервые смогла разглядеть помещение.

Через просторную пещеру текли две реки – точнее, река и ручеек. Так вот что за гул стоял в ушах: бегущая вода пенилась и бурлила в русле из вулканического камня. Оказывается, здесь никого нет.

Мелкий ручей, напоминающий серебристую переливчатую ленту, казалось, вот-вот выйдет из низких каменных берегов. В его журчании слышался нежный женский голос.

Река вторила мужским басом, вся в густых клубах пара, поднимающегося из воронок, зияющих у дальней стены. Черная вода вытекала откуда-то из-под пола, скапливалась в широких круглых вымоинах. В глубине темных опасных дыр виднелся бурный поток, мчащийся к невидимой непостижимой цели. От жара и пара казалось, будто вода кипит; даже звук ее напоминал бульканье кипятка.

С потолка свисало несколько длинных тонких сталактитов, капающих на растущие под ними сталагмиты. Три пары уже соединились, образовав тонкие черные колонны.

– Осторожнее, – предупредил Джеб. – Здесь сильное течение. Если упадешь, пиши пропало. Уже был случай... – Он печально склонил голову.

Черные водовороты подземной реки вселяли ужас. Представив, как меня уносит кипящий поток, я содрогнулась.

Джеб мягко положил руку мне на плечо.

– Не бойся. Просто смотри под ноги, и все будет хорошо. Вон там, – он указал в дальний конец пещеры, где ручей втекал в соседнее помещение, – у нас купальня. Мы выкопали хорошую глубокую ванну. Моемся по расписанию, но стесняться особо нечего – там темным-темно. Внутри тепло и приятно, и вода не такая горячая. За той пещерой есть другая, ручей уходит под землю, поэтому мы устроили в ней туалет. Удобно и гигиенично. – В голосе старика слышалось довольство собой, словно за комфорт следует благодарить его, а не природу, создавшую это место. Впрочем, это ведь Джеб его нашел и обустроил, так что ему есть чем гордиться. – Мы стараемся экономить батарейки, к тому же большинство из нас ориентируется с закрытыми глазами. Но поскольку ты здесь впервые, вот, возьми.

Джеб достал из кармана фонарик. Я вспомнила, как он нашел меня, умирающую, в пустыне, посветил в глаза и понял, кто я. Почему-то мне стало грустно.

– Не думай, что река вынесет тебя наружу, – предупредил он. – Вода уходит вглубь.

Похоже, Джеб ждал ответа. Я кивнула и медленно, стараясь не делать резких движений, взяла у него фонарик. Он ободряюще улыбнулся.

Я поспешила последовать его указаниям – журчание бегущей воды усиливало позывы мочевого пузыря. Очень странно оказаться в одиночестве. Вдруг в глубине пещер кто-то прячется, предположив, что рано или поздно мне придется сюда прийти? Услышит ли Джеб шум борьбы за ревом реки?

Я осветила купальню фонариком в поисках засады. Причудливые пляшущие тени не прибавляли уверенности, однако ничего подозрительного я не обнаружила. Ванна, о которой упомянул Джеб, оказалась размером с небольшой бассейн и черная как чернила. Если нырнуть и задержать дыхание, никто не заметит. Я поспешно протиснулась сквозь узкую расщелину в дальней части пещеры, спасаясь от собственных страхов. Вдали от Джеба накатила паника: легкие сжались, сердце застучало. Обратно я почти бежала.

Старик стоял на том же месте, в той же самой позе – бальзам для растрепанных нервов. Дыхание и сердцебиение выровнялись. Непонятно, почему общество этого ненормального действует на меня успокаивающе. Вероятно, Мелани права про «отчаянные времена».

– Не так уж там и плохо, верно? – спросил он с горделивой улыбкой.

Я кивнула и вернула ему фонарик.

– Эти пещеры – настоящий подарок. Если бы не они, нам бы не выжить такой большой группой. Магнолия и Шэрон на удивление хорошо справлялись в Чикаго, но сильно рисковали, прячась вдвоем. Здорово, когда есть компания. Снова чувствуешь себя человеком.

Он поддержал меня под локоть, помогая подняться по каменной лестнице.

– Прошу прощения за... неудобное жилище. Это самое безопасное место, какое я смог подыскать. Удивительно, что парни так быстро тебя нашли. – Джеб вздохнул. – Надо признать, Кайл в самом деле... настроен решительно. Но я думаю, все к лучшему. Он привыкнет. Возможно, со временем нам удастся найти для тебя более гостеприимное место. Я что-нибудь придумаю. По крайней мере, пока я рядом, тебе не обязательно маяться в тесной норе. Если хочешь, можешь сидеть со мной в коридоре. Правда, с Джаредом... – Он осекся.

До чего удивительно слушать извинения; я и не надеялась на доброту, не думала, что люди способны на сострадание к врагам. Я легонько похлопала по руке, сжимающей локоть, показывая, что не стану доставлять хлопот. Наверняка Джаред мечтает поскорее от меня избавиться.

Джеб понял мой молчаливый ответ.

– Умница девочка. Ничего, все уладится. А Док пусть лечит людей. Лично я считаю, от тебя живой больше проку.

Мы стояли близко. Старик почувствовал, как меня передернуло.

– Не волнуйся. Сейчас Док к тебе и близко не подойдет.

Но дрожь не унималась. Джеб сказал «сейчас». Нет никаких гарантий, что Джаред не передумает. Вдруг он решит, что мой секрет важнее тела Мелани? В таком случае я горько пожалею, что вчерашняя попытка Иэна убить меня не увенчалась успехом. Я сглотнула, чувствуя, как саднит горло и болит синяк на шее.

«Никто не знает, сколько нам осталось», – сказала Мелани много дней назад, когда я еще контролировала свою жизнь.

Мы вернулись в большую пещеру, «главную площадь». Как и в первую ночь, там было людно; все смотрели на нас, во взглядах, направленных на Джеба, читалось «предатель», а в направленных на меня – «смерть». Старик снова взял ружье на изготовку.

В воздухе пахло страхом и ненавистью. Джеб не сможет долго меня защищать.

С нескрываемым облегчением я протиснулась в узкую расщелину, мечтая скорее миновать извилистый лабиринт и укрыться в тесном убежище; может, хоть там удастся побыть одной.

Главный зал наполнился яростным шипением, словно разворошили змеиное гнездо. Вот бы вернуться в камеру.

Джеб хмыкнул. Чем дальше, тем более странно он себя ведет. Его чувство юмора, как и намерения, совершенно непостижимы.

– Тут порой скучновато, – произнес он то ли мне, то ли самому себе. – Может, когда им надоест злиться, они оценят развлечения, которые я им предоставляю.

Мы двигались во тьме по извилистому серпантину. Дорогу я не узнавала. Возможно, Джеб намеренно выбрал другой путь. Вроде бы мы шли дольше, чем прежде. Наконец за поворотом показался тусклый голубоватый свет лампы.

Если Джаред вернулся, наверняка он страшно зол. Вряд ли ему понравилось, что Джеб вывел меня на прогулку, даже по веской причине.

Рядом с лампой действительно кто-то был, но явно не Джаред – ниже ростом, более худой. От страха я невольно схватила Джеба за руку. А потом вгляделась в темный силуэт: небольшой, тоненький, жилистый. Тусклый свет лампы упал на лицо незнакомца: темно-коричневый загар, шелковистые длинные волосы до плеч...

Колени подогнулись. Я крепче вцепилась в руку Джеба, чтобы не упасть.

– Да что ты будешь делать! – раздраженно воскликнул старик. – Никто не в состоянии хранить тайну дольше суток! Черт знает что! Вот ведь свора сплетников... – Далее последовало возмущенное ворчание.

Я даже не пыталась вникнуть в его слова: внутри меня разразилась самая яростная битва за всю мою жизнь – точнее, за все прожитые жизни.

Каждой клеткой тела я ощущала присутствие Мелани. Нервные окончания зудели, мышцы сокращались в ожидании ее указаний. Губы дрожали, пытаясь раскрыться. Я всем телом подалась к мальчику, стоявшему в коридоре.

Мелани многому научилась за те несколько раз, когда я ослабляла или утрачивала контроль. Мне пришлось серьезно с ней побороться; на лбу выступили капли пота. Но сейчас я не умирала в пустыне, не испытывала слабости, истощения или потрясения при виде того, кого считала пропавшим навеки; я знала, что эта встреча состоится. Мое тело оправилось, исцелилось, я вновь обрела силы, а с ними уверенность и решимость.

Я изгнала Мелани из своих конечностей и заперла на задворках сознания.

Ее капитуляция была внезапной и безоговорочной. «Ох-х», – горестно вздохнула она, словно от боли.

Одержав победу, я внезапно почувствовала угрызения совести.

Нет сомнений, Мелани для меня не только непокорный носитель. За прошедшие недели мы почти сдружились, особенно после того, как объединились против общего врага, Искательницы. В пустыне, когда Кайл занес надо мной мачете, я радовалась, что умру, но не убью Мелани; даже тогда она значила для меня больше, чем просто тело. Но теперь все гораздо сложнее: я сожалела, что причинила ей боль.

Впрочем, это было необходимо, а она не хотела понимать. За любым неверным словом, неправильно истолкованным действием последует неминуемая расплата. Мелани реагирует слишком бурно и может навлечь на нас беду.

Доверься мне,– сказала я ей.– Я пытаюсь сохранить нам жизнь. Знаю, ты не хочешь верить, что твои сородичи способны причинить тебе вред...

Но ведь это Джейми, – прошептала Мелани. Она рвалась к мальчику столь сильно, что у меня вновь задрожали колени.

Я постаралась беспристрастно взглянуть на угрюмого подростка, прислонившегося к стене туннеля, отнестись к нему как к чужаку, заранее спланировать ответы. Безуспешно. Вот же он, Джейми, такой красивый. Я раскинула руки – я сама, не Мелани, – и они невольно потянулись к нему. Слезы обожгли глаза, потекли по щекам. Оставалось лишь надеяться, что их не видно в полумраке.

– Джеб, – вместо приветствия произнес Джейми, мельком глянул на меня и тут же отвел взгляд.

Какой у него низкий голос! Неужели он так вырос? Оказывается, я пропустила его четырнадцатилетие. Мелани подсказала дату – в тот самый день я увидела первый сон о нем. Целыми днями она старалась удержать в себе боль, спрятать воспоминания, чтобы защитить мальчика, но во сне они взяли верх. Тогда я написала электронное письмо Искательнице.

Как я могла поступить столь бессердечно?

– Ты что тут забыл, парень? – спросил Джеб.

– Почему ты мне не сказал? – ответил Джейми вопросом на вопрос.

Старик промолчал.

– Это Джаред придумал? – не унимался мальчик.

Джеб вздохнул:

– Ладно, теперь ты в курсе. Легче тебе от этого? Мы просто хотели...

– Защитить меня? – хмуро перебил Джейми.

Когда он стал таким мрачным? Это из-за меня? Ну конечно.

Мелани заплакала. Ее рыдания заглушали голоса Джеба и Джейми.

– Ну хорошо, защита тебе не нужна. Чего же ты хочешь?

Столь быстрое согласие выбило мальчика из колеи. Он переводил взгляд то на меня, то на Джеба, подбирая слова.

– Я... хочу поговорить с ней... с этим созданием, – неуверенно произнес он тонким голосом.

– Она не больно-то общительна, – пожал плечами Джеб, – но можешь попробовать.

Старик отцепил мои пальцы от своей руки, уселся у стены, поерзал, устраиваясь поудобнее, потом пристроил ружье на коленях, откинул голову и прикрыл глаза, будто уснул.

Я стояла на месте, безуспешно стараясь не смотреть на Джейми.

Мальчик, удивленный уступчивостью Джеба, широко распахнутыми глазами воззрился на дремлющего старика. Джеб не шевелился. Наконец Джейми перевел на меня взгляд. Его лицо стало жестче.

Совсем ребенок – одинокий и напуганный, но отчаянно пытающийся выглядеть храбрым. Мелани зашлась в рыданиях. Ноги отказались мне служить. Я сползла по стене на пол и обхватила колени руками, стараясь казаться незаметнее.

Джейми с любопытством наблюдал за мной. Наконец он сделал четыре шажка в мою сторону, опасливо глянул на Джеба (тот не шевельнулся и не открыл глаза) и опустился на колени. На его лице появилось необычайно внимательное выражение. Сейчас он выглядел совсем взрослым – печальный мужчина в теле мальчика. Мое сердце обливалось кровью от грусти и щемящей нежности.

– Ты не Мелани, – тихо произнес он.

Мне – именно мне – безумно хотелось с ним заговорить. Помедлив, я лишь покачала головой.

– Но ты в ее теле.

Пауза. Кивок.

– Что у тебя... у нее с лицом?

Я представила, как выглядит мое лицо, и пожала плечами.

– Кто это сделал? – Джейми неуверенно протянул палец, почти коснувшись моей шеи. Я сидела неподвижно, не испытывая желания отшатнуться от его руки.

– Тетя Мэгги, Иэн и Джаред, – обыденным тоном перечислил Джеб. Мы оба вздрогнули. Старик не шевелился, глаза его по-прежнему оставались закрытыми. Он выглядел совершенно безмятежным, будто крепко спал.

Джейми подождал немного, потом с тем же напряженным выражением повернулся ко мне.

– Ты не Мелани, но хранишь все ее воспоминания и прочее, да?

Я снова кивнула.

– Ты знаешь, кто я?

Слова вырвались сами собой, против моей воли.

– Джейми. – Голос с нежностью произнес родное имя.

Мальчик удивленно вздрогнул и кивнул.

– Правильно, – прошептал он.

Мы оба оглянулись на неподвижного Джеба, посмотрели друг на друга.

– Значит, ты помнишь, что с ней случилось? – спросил Джейми.

Я поморщилась, медленно кивнула.

– Мне надо знать.

Я помотала головой.

– Мне надо знать, – повторил он. Его губы дрожали. – Я не ребенок. Расскажи.

– Это не очень... приятная история, – выдохнула я, не в силах сдержаться. Ему очень трудно отказать.

Джейми нахмурил черные брови.

– Пожалуйста, – шепнул он.

Я взглянула на Джеба. Похоже, он подглядывал за нами сквозь ресницы.

– Ее заметили у входа в заброшенное здание, – еле слышно проговорила я. – Заподозрили неладное и вызвали Искателей.

Джейми вздрогнул.

– Искатели пытались заставить Мелани сдаться. Она от них убежала, а когда ее загнали в угол, прыгнула в шахту лифта.

При воспоминании о боли я содрогнулась. Загорелое лицо Джейми побелело.

– Она погибла? – прошелестел он.

– Нет. У нас искусные Целители. Ее вылечили, а потом подселили меня. Я должна была выяснить, как ей удалось выжить.

Зачем я это сказала? Джейми не заметил, что я проговорилась. Джеб медленно открыл глаза, пристально взглянул мне в лицо, но не шевельнулся.

– Почему ты не позволила ей умереть? – В голосе мальчика слышались слезы: не плач ребенка, который страшится неизвестного, а страдания взрослого, прекрасно понимающего, что происходит. Так хотелось протянуть руку, погладить его по щеке, обнять, утешить. Я сжала кулаки, постаралась сосредоточиться на вопросе. Взгляд Джеба скользнул по моим рукам и вернулся к лицу.

– От меня ничего не зависело, – пробормотала я. – Когда это случилось, я находилась в криоконтейнере, далеко в космосе.

Джейми удивленно моргнул. Он не ожидал такого ответа и пытался перебороть какое-то новое чувство. В глазах Джеба горело любопытство.

Такое же любопытство, хотя и более настороженное, взяло верх над Джейми.

– Откуда ты прилетела?

Я невольно улыбнулась вопросу.

– Издалека. С другой планеты.

– С какой... – Однако ему не удалось закончить фразу.

– Какого черта? – заорал Джаред, в ярости застывший в конце туннеля. – Какого черта, Джеб! Мы же договорились...

Джейми выпрямился.

– Джеб меня сюда не приводил. А вот ты должен был.

Старик со вздохом поднялся. Ружье скатилось с его коленей на пол в нескольких дюймах от меня. Я отодвинулась подальше.

Джаред метнулся ко мне, в несколько шагов преодолев половину коридора, и подхватил ружье. Я прижалась к стене, закрыла лицо руками.

– Тебе что, жить надоело? – Он впихнул ружье в руки Джеба.

– Успокойся, Джаред, – устало ответил тот. – Она и пальцем не притронется к этой штуке, даже если оставить ее на всю ночь. Разве не видишь? – Он протянул мне ружье. Я отшатнулась. – Она не Искательница.

– Заткнись, Джеб!

– Отстань от него! – крикнул Джейми. – Он не сделал ничего плохого!

– Ты! – Джаред обернулся к худенькой разгневанной фигурке. – Лучше убирайся отсюда по-хорошему!

Мальчик упрямо сжал кулаки. Джаред тоже.

Я оцепенела. Почему они кричат друг на друга? Они же одна семья, связь между ними прочнее кровных уз. Джаред ни за что не ударит Джейми. Надо что-то предпринять, но любая попытка привлечь внимание их только распалит.

В кои-то веки Мелани держалась спокойнее, чем я. Он не причинит Джейми вреда,– уверенно подумала она.– Это невозможно.

Джейми и Джаред смотрели друг на друга словно заклятые враги.

Зачем мы только пришли сюда? Смотри, как им теперь из-за нас плохо, – простонала я.

– Не надо было от меня скрывать, – сквозь зубы процедил Джейми. – Зря вы ее избили. – Он указал на мое лицо.

Джаред сплюнул.

– Это не Мелани. Она не вернется, Джейми.

– Это ее лицо. И шея. Тебе приятно смотреть на ее синяки?

Джаред опустил руки, закрыл глаза, глубоко вздохнул.

– Или ты уйдешь сам, или я вытолкаю тебя силой. Серьезно. С меня довольно, понял? Я сыт по горло. Поговорим об этом позже. – Он снова открыл глаза, исполненные невыносимой боли.

С лица Джейми медленно сползал гнев.

– Прости, – пробормотал он. – Я уйду... но еще вернусь.

– Сейчас не до этого. Уходи отсюда. Прошу тебя.

Джейми пожал плечами, бросил на меня прощальный взгляд и удалился быстрым широким шагом. Я вновь пожалела об упущенном времени.

– Ты тоже, – ровным голосом проговорил Джаред, обращаясь к Джебу.

Старик пожал плечами:

– Вряд ли ты успел как следует отдохнуть. Я присмотрю за...

– Уходи.

Джеб задумчиво наморщил лоб.

– Ладно, как хочешь. – И направился прочь.

– Джеб? – окликнул его Джаред.

– Что?

– Ты пристрелишь ее прямо сейчас, если я попрошу?

Старик не замедлил шага, однако его слова прозвучали четко.

– Придется. Я своих правил не нарушаю. Поэтому сначала думай, потом проси.

И он исчез в темноте.

Джаред смотрел ему вслед. Не дожидаясь, пока он обратит свой гнев на меня, я заползла в свое неудобное убежище и съежилась в дальнем углу.

Глава 18

Скука

Остаток дня я провела в полной тишине, которая прервалась лишь один раз, когда Джеб принес нам с Джаредом поесть. Он поставил поднос у входа в камеру и улыбнулся, словно извиняясь.

– Спасибо, – прошептала я.

– На здоровье.

Джаред что-то раздраженно буркнул – впервые за все время – и снова замолчал. Я точно знала, он здесь, но снаружи не доносилось даже дыхания.

День выдался долгим и скучным. Я испробовала все положения, но так и не смогла удобно устроиться. Поясница нестерпимо ныла.

Мы с Мелани много думали о Джейми – в основном переживали, что, явившись сюда, причинили ему боль и продолжаем травмировать своим присутствием. Слишком дорогая цена за выполнение обещания.

Время потеряло значение. Закат, рассвет – какая разница для того, кто погребен глубоко под землей? У нас с Мелани закончились темы для разговора. Мы безучастно перебирали общие воспоминания, словно переключали каналы телевизора, не останавливаясь ни на одном. В какой-то момент я задремала, но ненадолго – слишком неудобно лежать.

Наконец вернулся Джеб, и я готова была расцеловать его задубевшее лицо. Он заглянул ко мне в камеру и широко улыбнулся:

– Как насчет прогуляться?

Я с жаром закивала.

– Я сам, – прорычал Джаред. – Дай ружье.

Я неуверенно съежилась у выхода.

– Вылезай, – кивнул мне Джеб.

Я кое-как выкарабкалась наружу, ухватилась за протянутую руку старика, выпрямилась. Джаред с отвращением фыркнул и отвернулся, крепко сжимая ружье побелевшими пальцами. Оружие в его руках пугало – лучше бы оно осталось у Джеба.

Джаред не стал делать поблажек. Не дожидаясь, пока я подойду, он развернулся и устремился в темный туннель.

Путь по лабиринту оказался трудным – Джаред двигался почти бесшумно и не вел меня, поэтому пришлось брести, вытянув одну руку перед собой, а другой держась за стену, чтобы никуда не врезаться. Я дважды оступилась и упала. Джаред не стал мне помогать, однако подождал, пока я встану. Один раз, разогнавшись на ровном участке туннеля, я случайно коснулась вытянутой рукой его спины. Джаред сердито зашипел и отшатнулся.

– Прости, – прошептала я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Он не ответил, лишь ускорил шаг.

Впереди показался свет – приглушенный, рассеянный. Я растерялась. Мы выбрали другой маршрут? Лишь оказавшись внутри огромного гулкого помещения, я поняла, отчего здесь все по-другому.

Наступила ночь; тусклое мерцание напоминало скорее свет луны, а не солнца. Воспользовавшись неярким освещением, я оглядела потолок. Высоко-высоко над головой мягко сияли сотни крошечных лун, хаотично разбросанных по потолку. Сколько я ни смотрела, так и не смогла понять, в чем секрет.

– Живее, – огрызнулся Джаред.

Я вздрогнула и поспешила за ним, жалея, что отвлеклась. Видно было, что ему противно со мной разговаривать.

Наконец мы добрались до пещеры с подземными реками. Я не рассчитывала на фонарь и оказалась права. Как и в главном зале, здесь царил полумрак – помещение освещали около двадцати миниатюрных лун. Джаред стиснул зубы и уставился в потолок, а я направилась в пещеру с черным бассейном. Наверное, если я оступлюсь, упаду в бурный поток и исчезну, Джаред воспримет это как подарок судьбы. Держась за стену, я принялась осторожно обходить темную купальню.

А я думаю, расстроится,– не согласилась Мелани.– Если мы упадем.

Сомневаюсь. Возможно, он снова будет горевать о тебе, но моему исчезновению лишь обрадуется.

Просто он тебя не знает, – прошептала Мелани и затихла, словно ее оставили последние силы.

От удивления я застыла на месте. Кажется, она только что сделала мне комплимент.

– Шевелись! – рявкнул Джаред из соседнего зала.

Я заторопилась, насколько позволяли темнота и страх.

Когда мы вернулись, Джеб ожидал нас у голубой лампы. У ног его лежали два комковатых валика и два неровных прямоугольника; видимо, он принес их, пока мы с Джаредом отсутствовали.

– Ты сегодня здесь спишь или я? – буднично поинтересовался Джеб у Джареда.

Джаред глянул на предметы у ног старика.

– Я, – сухо ответил он. – Мне хватит и одного матраса.

Джеб приподнял густую бровь.

– Эта тварь – не человек. Ты сам сказал, решение за мной, так что не вмешивайся.

– Она ведь не животное. С собакой ты не стал бы так обращаться.

Джаред только крепче стиснул зубы.

– Не думал, что ты настолько жесток, – тихо проговорил старик, поднял один из валиков, закинул на плечо, а прямоугольник зажал под мышкой. – Прости, солнышко. – Он сочувственно похлопал меня по плечу.

– Прекрати! – рыкнул Джаред.

Джеб пожал плечами и ушел. Я поспешно нырнула в свою камеру, забилась в дальний угол и съежилась, стараясь казаться незаметной.

Вместо того чтобы беззвучно таиться в темном туннеле, Джаред расстелил матрас прямо перед входом в мою темницу. Он старательно взбил подушку (видимо, чтобы я позавидовала), улегся и скрестил руки на груди. Сквозь проем виднелись лишь кисти рук и часть живота.

Его кожа была темно-золотистого оттенка, совсем как в моих снах. Так странно – наблюдать предмет своих грез во плоти, совсем рядом. Невероятно.

– Мимо меня не проберешься, – предостерег Джаред. Его сонный голос звучал мягче, чем прежде. – А если попытаешься... – он зевнул, – ...убью.

Я не ответила. Нашел о чем предупреждать! Зачем мне мимо него пробираться? Чтобы попасть прямиком в лапы варваров? Допустим, каким-то чудом я выберусь наружу. Вокруг пустыня, в которой я чуть не зажарилась заживо. Какой план по уничтожению их мирка, по его мнению, я вынашиваю? Неужели я выгляжу столь могущественно? Разве не видно, насколько я беззащитна?

Джаред глубоко заснул и принялся беспокойно ворочаться. Мелани помнила – он так делал, когда был сильно расстроен. Его пальцы то сжимались, то разжимались, а я гадала – не мою ли шею он сдавливает во сне.

Последующие несколько дней – трудно предположить, сколько их миновало, – прошли в полной тишине. Джаред безмолвной стеной ограждал меня от всего мира. Я слышала лишь свое дыхание; видела лишь черные стены пещеры, кружок тусклого света снаружи, знакомый поднос с одинаковым пайком и изредка Джареда; касалась лишь пористого камня; чувствовала лишь вкус горькой воды, черствого хлеба, пресного супа, жестких корней. И так день за днем.

Очень странное сочетание: постоянный страх, ноющая боль в затекшем теле, изнурительно однообразное существование. Но хуже всего – убийственная скука. Моя темница превратилась в камеру сенсорной депривации.

Мы с Мелани начали опасаться, как бы не сойти с ума.

Мы слышим голоса в голове,– заметила она.– Дурной знак.

И начинаем забывать человеческую речь. Сколько времени мы ни с кем не общались?

В последний раз ты поблагодарила Джеба за еду, а он ответил: «На здоровье». Кажется, с тех пор прошло четыре дня. По крайней мере четыре долгих сна.– Мелани вздохнула.– Прекрати грызть ногти, я несколько лет от этого отучалась.

Длинные обломанные ногти меня раздражали.

Вряд ли нам стоит беспокоиться о дурных привычках.

Джаред больше не разрешал Джебу приносить еду. Теперь ее оставляли в конце коридора. Дважды в день я получала одну и ту же пищу – хлеб, суп и овощи. Иногда Джареду приносили лакомства в упаковках со смутно знакомыми названиями – «Ред вайнс», «Сникерс», «Поп-тартс». Оставалось лишь гадать, каким способом людям удается заполучить эти деликатесы.

Конечно, я не ожидала, что Джаред со мной поделится. Возможно, он думал, я этого жду. Одно из немногочисленных развлечений – слушать, как он ест, нарочито причмокивая, вероятно, с той же целью, с какой демонстративно взбивал подушку.

Как-то раз Джаред медленно раскрыл пакет «Читос», и в мою камеру проник густой, невероятно аппетитный запах сырной отдушки. Джаред медленно положил одну палочку в рот и громко захрустел.

В животе раздалось возмущенное урчание. Я расхохоталась. Уж и не вспомнить, когда я в последний раз смеялась, если не считать истерического припадка в пустыне. Я и раньше-то, до того как мы с Мелани сюда попали, не отличалась смешливостью. Однако мне показалось забавным, что желудок стонет из-за одной-единственной сырной палочки, – и я снова захихикала. Видимо, безумие совсем близко.

Почему-то мое беспричинное веселье задело Джареда. Он поднялся и исчез из виду. Вскоре хруст послышался откуда-то издалека. Я выглянула из норы: Джаред сидел в дальнем конце коридора, спиной ко мне. Я опасливо втянула голову внутрь. С тех пор он проводил время как можно дальше от моей камеры и только ночью укладывался у входа.

Дважды в день – точнее, дважды за ночь – Джаред выводил меня в пещеру с реками. Несмотря на страх, я радовалась таким прогулкам, поскольку в кои-то веки удавалось выпрямиться и сменить неудобную позу. Каждый раз было еще тяжелее заползать обратно.

За эту неделю нас навещали трижды – всегда по ночам.

В первый раз явился Кайл.

Я проснулась оттого, что Джаред резко вскочил на ноги.

– Вали отсюда, – мрачно произнес он, поднимая ружье.

– Просто зашел проверить. – Голос Кайла доносился издалека, но звучал громко и грубо. Я сразу поняла: это не его брат. – Однажды тебя здесь не окажется. Или ты будешь крепко спать.

Джаред взвел курок. Послышался удаляющийся смех.

Кто-то приходил еще два раза – может, Кайл, или Иэн, или третий, чьего имени я не запомнила. Джаред вскакивал и грозил ружьем – молча, без слов. Тот, кто «проверял» нас, не трудился вступать в разговор. Когда незваный гость отправлялся восвояси, Джаред быстро засыпал, а я долго не могла успокоиться.

На четвертый раз было иначе.

Я дремала, а Джаред вдруг проснулся, схватил ружье и с проклятьем поднялся.

– Полегче, – раздался отдаленный голос. – Я пришел с миром.

– Так я и поверил, – прорычал Джаред.

– Просто хочу поговорить. – Голос приблизился. – Ты день и ночь здесь сидишь, пропускаешь много важного... Нам тебя не хватает.

– Ага, конечно.

– Опусти ствол. Если бы я собирался с тобой драться, взял бы еще четверых.

Последовала короткая пауза.

– Как твой братец поживает? – ехидно поинтересовался Джаред, непринужденно прислонившись к стене, но держа ружье наготове. Похоже, ему нравилось дразнить нежданного посетителя.

Шея заныла, словно почувствовала приближение человека, пытавшегося ее сломать.

– Все еще злится на тебя из-за носа, – отозвался Иэн. – Хотя не ты первый, не ты последний. Впрочем, я передам ему твои извинения.

– Как бы не так.

– Ну да, зачем извиняться. Речь ведь идет о Кайле.

Оба негромко рассмеялись, словно старые друзья, хотя Джаред по-прежнему держал Иэна на мушке. Видимо, в этом суровом месте людей связывают сильные узы. Сильнее родственных.

Иэн сел на матрас рядом с Джаредом. В голубоватом свете лампы показался его профиль, безупречный нос – прямой, с горбинкой, как у античной статуи. Означает ли это, что ему лучше удается сходиться с людьми, в отличие от брата, чей нос несколько раз ломали? Или он просто увертливее?

– Ты зачем пришел? Наверняка не за извинениями.

– Джеб тебе сказал?

– Что именно?

– Паразиты прекратили поиски. Даже Ищейки.

Джаред не ответил, однако я почувствовала сгустившееся напряжение.

– Мы внимательно наблюдали, вдруг что-то изменится, но они не особенно старались. Ограничились зоной вокруг брошенной машины, а в последние несколько дней явно разыскивали мертвое тело. Две ночи назад нам повезло – поисковая группа оставила какие-то объедки, запах привлек стаю койотов. Одна из отставших Ищеек их спугнула, они напали на нее и протащили добрую сотню ярдов по пустыне, прежде чем остальные услышали крики и пришли на помощь. Койотов отогнали, Ищейка отделалась царапинами, зато, похоже, у них появился ответ на вопрос, что приключилось с твоей гостьей.

Интересно, как им удалось шпионить за Искателями и столько разузнать? При мысли о людях, подглядывающих из тайного укрытия за ненавистными Душами, я внезапно почувствовала себя очень уязвимой. Меня пробрала дрожь.

– В общем, они собрались и уехали. Ищейки прекратили поиски, добровольцы разошлись по домам. Никто ее не ищет. – Иэн повернулся в мою сторону. Я пригнулась, надеясь, что в темноте меня не видно. – Если они действуют так, как мы раньше, ее официально объявили умершей. Джеб твердит всем и каждому: «А я вам говорил».

Джаред проворчал нечто неразборчивое (я смогла расслышать только имя Джеба), а потом глубоко вздохнул и сказал:

– Ну и хорошо. Видимо, все закончилось.

– Похоже на то. – Иэн поколебался и добавил: – Только вот... Впрочем, пустяки...

Джаред снова напрягся; ему не нравилось, когда его выводы подвергали сомнению.

– Выкладывай.

– Никто не воспринял это всерьез, кроме Кайла, а ты сам знаешь, какой он.

Джаред утвердительно хмыкнул.

– У тебя нюх на такие дела. Хочу знать твое мнение. Потому и пришел сюда, в запретную зону, рискнул жизнью, – иронично заметил Иэн, но тут же посерьезнел. – Есть там одна... судя по всему, Ищейка, да еще с «глоком».

Я не сразу поняла значение последнего слова – в словаре Мелани такого не было. А когда осознала, что речь идет об оружии, от зависти в голосе Иэна меня затошнило.

– Кайл первый заметил, что она отличается от остальных. Ищейки не обращали на нее особого внимания – она явно там не начальство. Постоянно что-то предлагала, но никто ее не слушал. Жаль, не удалось разобрать, о чем она говорила...

По коже пробежали мурашки.

– В общем, – продолжил Иэн, – поиски свернули, но эта Ищейка оказалась недовольна. Знаешь, паразиты обычно всегда такие... благостные. А тут я впервые увидел нечто похожее на ссору – жалкое подобие, конечно, но та, недовольная, явно с ними спорила. Другие прислушиваться к ней не стали и разъехались.

– А недовольная? – спросил Джаред.

– Села в машину и отправилась в сторону Финикса, с полдороги повернула обратно, в Тусон, а потом снова на запад.

– Продолжает искать.

– Или запуталась. Остановилась у магазинчика рядом с горой, поговорила с работающим там паразитом, хотя его уже опрашивали.

– Хм... – озадаченно протянул Джаред, явно заинтересованный.

– Потом поперлась в гору, идиотка. Чтоб она там поджарилась – в черных-то шмотках.

По телу пробежала судорога. Я прижалась к стене, закрыла лицо руками. Тесная нора заполнилась шипением; через несколько секунд я поняла, что шипела сама.

– Это что такое? – потрясенно спросил Иэн.

В проеме показались два лица. Лицо Иэна оставалось в тени, свет падал на суровое, окаменевшее лицо Джареда.

Вот бы стать невидимой, неслышной. Дрожь все не проходила.

Джаред исчез, потом вернулся с лампой.

– Глянь на ее глаза, – пробормотал Иэн. – Она напугана.

Я не отрываясь смотрела на Джареда, а тот на меня. Вероятно, обдумывал слова Иэна, искал причину моего необычного поведения.

Меня по-прежнему трясло.

Она не сдастся, – всхлипнула Мелани.

Знаю, знаю, – простонала я в ответ.

Когда неприязнь переросла в страх? Почему Искательница не желает признать меня мертвой, как остальные? А если я и правда погибла, она все равно будет продолжать поиски?

– Ищейка в черном, кто она? – резко обратился ко мне Джаред.

Губы дрожали, но я молчала. Так безопаснее.

– Я знаю, ты можешь говорить, – прорычал Джаред. – Ты разговаривала с Джебом и Джейми, поговоришь и со мной.

Он залез в мою нору и удивленно охнул, осознав, насколько здесь тесно. Из-за низкого потолка ему пришлось встать на колени, и это его злило: ему хотелось бы возвыситься надо мной.

Бежать было некуда. Я и так забилась в дальний угол. В пещере едва хватало места для нас двоих. Дыхание Джареда щекотало кожу.

– Выкладывай, что тебе известно, – приказал он.

Глава 19

Разбитое сердце

– Кто такая Ищейка в черном? Почему она продолжает поиски? – Оглушительный крик Джареда эхом отразился от стен.

Я закрыла голову руками, ожидая удара.

– Э... Джаред, – тихо проговорил Иэн. – Может, я попробую?

– Отвали!

Послышался скрежет; Иэн попытался протиснуться ко мне в камеру.

– Разве не видишь? Она от страха говорить не может. Оставь ее в покое на секун...

Что-то царапнуло по полу, раздался глухой стук. Я выглянула сквозь пальцы: Иэн исчез, Джаред стоял ко мне спиной.

Иэн сплюнул, выругался.

– Второй раз уже, – прорычал он. Похоже, удар предназначался мне, а достался ему.

– Сейчас получишь и в третий. – Джаред поднял лампу. После долгой тьмы в норе стало светло как днем. Он пристально вгляделся в мое лицо и четко, раздельно произнес: – Кто. Эта. Ищейка.

Я опустила руки, посмотрела в его безжалостные глаза. Нехорошо получается: из-за моего молчания пострадал другой, пусть даже тот, кто пытался меня убить. Какая-то неправильная пытка.

Джаред несколько смягчился.

– Бить я тебя не хочу, – тихо произнес он, – но мне нужен ответ.

Почему не сказать ему? Вопрос не касается тайны, которую я обязана оберегать как зеницу ока.

– Говори. – В жестком взгляде сквозили отчаяние и тоска.

Струсила ли я? Хотелось бы верить, что страх боли взял верх, однако истинная причина, по которой я заговорила, оказалась куда более жалкой.

Мне хотелось сделать приятное человеку, который ненавидит меня всем сердцем.

– Искательница, – хрипло проскрежетала я. После долгого молчания голос плохо повиновался.

– Это и так ясно, – нетерпеливо перебил Джаред.

–Не просто Искательница. Моя Искательница.

– Что значит «твоя»?

– Она прикреплена ко мне, следует за мной. Это из-за нее... – У меня чуть не вырвалось слово, означающее нашу смерть. Я чуть не сказала «мы» – чистую правду, которую он сочтет грязной ложью. Решит, будто я пытаюсь играть на его чувствах. Не поверит, что его сокровенное желание осуществилось. Увидит перед собой опасную лгунью, глядящую на него глазами возлюбленной.

– Из-за нее?..

– Из-за нее я сбежала, – выдохнула я. – Из-за нее пришла сюда.

Не совсем правда, но и не совсем ложь.

Джаред изумленно смотрел на меня, осмысливая услышанное. Иэн снова заглянул в нору; ярко-синие глаза широко распахнуты, на бледных губах алеет кровь.

– Сбежала от Ищейки? Ты же одна из них! – Джаред мучительно пытался взять себя в руки, чтобы продолжить допрос. – Почему она тебя преследует? Что ей нужно?

Я сглотнула; звук получился неестественно громким.

– Она ищет тебя. И Джейми.

Его лицо ожесточилось.

– И ты пыталась привести ее сюда?

Я помотала головой.

– Нет... Я не хотела... – Как же объяснить? Он никогда не примет правду.

– Чего не хотела?

– Докладывать ей. Я ее недолюбливаю.

Джаред растерянно моргнул.

– Разве вам не полагается любить друг друга?

– Полагается, – признала я, краснея от стыда.

– Кому ты рассказала об этом месте? – спросил Иэн через плечо Джареда. Тот нахмурился, не отрывая взгляда от моего лица.

– Никому... я увидела линии. В альбоме. Начертила их и показала рисунок Искательнице. Мы не знали, что они означают. Она по-прежнему думает, что это карта. – Меня будто прорвало. Я старалась произносить слова помедленнее, боясь проговориться.

– Как это ты не знала, что они означают? Ты же здесь. – Джаред занес руку для удара, но сдержался.

– У меня... были трудности... с памятью... ее памятью. Я не понимала... не могла добраться до воспоминаний... там стояла глухая стена... Поэтому ко мне прикрепили Искательницу. Она ждала, когда я разблокирую остальное. – Зачем, зачем я это сказала?

Иэн и Джаред переглянулись. Они никогда не слышали ничего подобного. У них не было оснований мне доверять, но отчаянно хотелось верить, что я говорю правду. Очень хотелось. И это их пугало.

– Значит, тебе удалось получить доступ к моей хижине? – резко спросил Джаред.

– Ненадолго.

– И ты рассказала Искательнице?

– Нет.

– Почему?

– Потому что... когда я смогла вспомнить... мне уже не хотелось ей рассказывать.

Иэн вытаращил глаза еще сильнее.

Голос Джареда изменился, стал вкрадчивым, почти нежным. Лучше бы он кричал.

– А почему тебе не хотелось рассказывать?

Я стиснула зубы. Это не самый главный секрет, который нужно хранить во что бы то ни стало, но отвечать я не стану даже под пытками. Моя решимость молчать вызвана не столько инстинктом самосохранения, сколько жалкой, глупой гордостью. Я не буду признаваться в любви мужчине, который меня презирает.

Джаред посмотрел мне в глаза, увидел, что ответа придется добиваться силой, и отступился. Наверное, решил вернуться к этой теме позже, приберечь до конца допроса (если я к тому времени буду в состоянии говорить).

– Почему ты не смогла добраться до некоторых воспоминаний? Это... нормально?

Опасно, очень опасно. Впервые в жизни я решилась на ложь.

– Она упала с большой высоты. Тело было повреждено.

Лгать я не умею. Оба сразу расслышали фальшь: Джаред склонил голову набок, Иэн вздернул черную бровь.

– Почему же эта Ищейка не прекратила поиски? – подал голос Иэн.

На меня вдруг навалилась усталость. Они будут допрашивать меня всю ночь. Рано или поздно я совершу ошибку. Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

– Не знаю. Она не такая, как другие Души. Она... неприятная.

Иэн удивленно хохотнул.

– А ты... такая, как другие Души? – спросил Джаред.

Я открыла глаза, утомленно взглянула на него. Что за глупый вопрос? Я зажмурилась, спрятала лицо в колени, закрыла голову руками.

То ли Джаред понял, что больше ничего не добьется, то ли сам устал от неудобной позы. Он подхватил лампу, вылез из камеры и со стоном потянулся.

– Неожиданно, – прошептал Иэн.

– Явно врет, – отозвался Джаред. Я едва разбирала слова. Наверное, они не знали, что до меня доносится их разговор. – Не понимаю, чего она хочет. В чем пытается нас убедить?

– Вряд ли она лгала. Разве только один раз. Заметил?

– Думаю, это часть игры.

– Джаред, ты когда-нибудь видел, чтобы паразиты врали? Конечно, если не считать Ищеек.

– Она и есть Ищейка.

– Серьезно?

– Кто же еще?

– Она... это создание совершенно не похоже на Ищейку. Если бы Ищейка знала, где нас искать, то привела бы целое войско.

– Ничего бы они не нашли. А ей удалось пробраться внутрь.

– По пути она чуть не погибла.

– И все-таки дышит.

Они надолго замолчали. Хотелось вытянуться и лечь, но я боялась шуметь. Скорей бы Иэн ушел, я бы поспала. Вместе с остатками адреналина меня покинули последние силы.

– Надо рассказать Джебу, – наконец прошептал Иэн.

– Ага, отличная идея, – саркастически отозвался Джаред.

– Помнишь первую ночь, когда она встала между тобой и Кайлом? Странно это.

– Тварь просто пыталась выжить, сбежать...

– Предоставив Кайлу возможность ее прикончить? Так себе план.

– Сработало же.

– Сработало ружье Джеба. Откуда она знала, что он придет?

– Ты слишком много о ней думаешь. Ей только того и надо.

– Сомневаюсь. Не знаю почему... мне кажется, она хочет, чтобы ее просто оставили в покое. – Иэн встал. – Знаешь, что самое непонятное?

– Что?

– Когда я увидел, как она от нас шарахается, мне стало совестно. Ужасно совестно. Да еще эти синяки на шее.

– Нечего за нее переживать. – Джареда будто бы задели слова Иэна. – Не забывай, она не человек.

– Раз не человек, думаешь, ей не больно? Девушку же избили! А кто? Мы с тобой!

– Уймись, – прошипел Джаред.

– Ну ладно, еще увидимся.

Иэн ушел, а Джаред долго не мог успокоиться: все бродил туда-сюда, потом уселся на матрас и что-то неразборчиво забормотал себе под нос. Я устала ждать, когда он уснет, и с трудом растянулась на вогнутом полу. Услышав шум, Джаред вздрогнул.

– Совестно ему, – язвительно произнес он. – Повелся у нее на поводу. И Джеб с Джейми туда же. Так не может продолжаться. Глупо оставлять ее в живых.

По коже пробежали мурашки. Если впадать в панику всякий раз, как ему придет в голову меня прикончить, я и секунды не смогу провести в покое. Я перевернулась на живот, чтобы немного размять спину. Джаред снова дернулся и погрузился в раздумья. В конце концов я уснула.

Когда я проснулась, Джаред по-прежнему сидел, подперев голову кулаком.

Я проспала не больше двух часов, однако тело так затекло, что было уже не до сна. К тому же меня тревожил визит Иэна. Боюсь, из-за его странной реакции Джаред решит усилить мою изоляцию. Совестно ему, видите ли. Мог бы и промолчать. Раз такой совестливый, зачем пытался задушить совершенно незнакомого человека? Мелани тоже злилась на Иэна и волновалась, понимая последствия его несвоевременных душевных терзаний.

Вскоре послышался шум, прервавший наши переживания.

– Это я, – раздался голос Джеба. – Полегче, парень.

Джаред взвел курок.

– Ну, давай, пристрели меня. Дерзай. – С каждым словом голос старика становился все ближе.

Джаред вздохнул и опустил ружье.

– Пожалуйста, уходи.

– Надо поговорить. – Джеб уселся напротив входа. – Эй, привет! – обратился он ко мне.

– Знаешь ведь, я этого терпеть не могу, – проворчал Джаред.

– Угу.

– Иэн рассказал про Ищеек.

– Знаю. Только что с ним говорил.

– Прекрасно. И чего ты хочешь?

– Дело не в том, чего я хочу, а в том, что нужно всем. У нас заканчиваются припасы. Требуется полноценная вылазка.

– Ясно, – пробормотал Джаред. Похоже, он ожидал услышать нечто другое. – Отправь Кайла.

– Ладно, – легко согласился Джеб.

Джаред вздохнул. Он явно предлагал не всерьез, а когда его подловили на слове, сразу сдулся.

– Нет, только не Кайл.

Джеб хмыкнул:

– Да уж, он заставил нас поволноваться, когда в прошлый раз свалил один. Иногда вообще не думает. Может, Иэн?

– Этот, наоборот, думает слишком много.

– Брандт?

– Для долгих рейдов не годится. Через пару недель начнет паниковать, наделает ошибок.

– Тогда предложи свой вариант.

Шли секунды. Джаред повздыхал, но так ничего и не сказал.

– Может, отправить Иэна и Кайла вдвоем? – спросил Джеб. – Они друг друга уравновесят.

Джаред застонал:

– Как в прошлый раз? Ладно, понял. Кроме меня ехать некому.

– Ты лучший, – подтвердил Джеб. – С твоим появлением наша жизнь изменилась.

Мы с Мелани удовлетворенно кивнули.

Джаред – волшебник. Мы с Джейми чувствовали себя в полной безопасности. С ним нас ни разу не застукали. Если бы в Чикаго отправился он, а не я, у него бы все получилось.

Джаред дернул плечом в мою сторону.

– А как же?..

– Я буду за ней присматривать по мере возможности. Кстати, возьми-ка с собой Кайла. Так будет проще.

– Кайл уедет, ты присмотришь по мере возможности... но этого недостаточно. Тварь... долго не протянет.

Старик пожал плечами:

– Я сделаю все, что в моих силах. Больше ничего не обещаю.

Джаред медленно покачал головой.

– Сколько ты собираешься здесь сидеть? – спросил Джеб.

– Не знаю, – прошептал Джаред.

Последовало долгое молчание. Джеб принялся насвистывать. Наконец Джаред шумно выдохнул:

– Я уеду сегодня ночью. – В его голосе звучало смирение и в то же время облегчение. Вернувшись к прежним обязанностям, которые исполнял до моего появления, он будто снял с плеч тяжкую ношу и возложил другую, более приятную.

Джаред отказался от попыток сохранить мне жизнь, позволив природе – точнее, правосудию толпы – сделать свое дело. Меня убьют, но он не станет горевать и не будет никого винить. Все это я услышала в четырех словах.

Есть человеческое выражение, обозначающее сильное горе: «разбитое сердце». Мелани и сама когда-то его употребляла. Я считала его художественным преувеличением, не относящимся к реальности, как «золотые руки», а потому не ожидала резкого укола в груди. Тошнота, затрудненное дыхание, наворачивающиеся слезы – да, возможно. Но мучительная боль, раздирающая грудную клетку?..

Внутри что-то сжималось, рвалось, тянулось в разные стороны. Сердце Мелани тоже разбилось, и это было отдельное ощущение, будто мы вырастили второй орган, дабы компенсировать раздвоенность сознания. Два разума, два сердца. Двойная боль.

Он уходит,– прорыдала Мелани.– Мы больше никогда его не увидим. Ее не смущало, что мы погибнем. Мне хотелось заплакать вместе с ней, но кому-то же нужно сохранять ясность рассудка. Я закусила губу, сдерживая стон.

– Возможно, так будет лучше, – сказал Джеб.

– Нужно подготовиться к отъезду. – Мыслями Джаред был уже далеко, вдали от тесного подземелья.

– Я тебя здесь подменю. Желаю удачи.

– Увидимся, если повезет.

– Угу.

Джаред передал ружье Джебу, рассеянно отряхнулся и ушел знакомым быстрым шагом, не бросив на меня ни единого взгляда, потеряв всякий интерес к моей судьбе.

Наконец его шаги затихли. Забыв о существовании Джеба, я закрыла лицо руками и разрыдалась.

Глава 20

Свобода

Джеб позволил мне выплакаться и, пока я всхлипывала, не произнес ни слова. Заговорил он лишь через полчаса после того, как мои слезы иссякли.

– Не спишь?

Я не ответила, слишком привыкла молчать.

– Вылезай, разомнись. У меня от одной мысли об этой тесной норе спина ноет.

Целую неделю я страдала от тишины, но сейчас не чувствовала желания общаться. Впрочем, отказаться от предложения Джеба было невозможно. Тело само потянулось к выходу.

Старик сидел на матрасе, закрыв глаза. Я потрясла руками и ногами, расправила плечи, однако он даже не пошевелился: как во время визита Джейми, притворялся спящим.

Сколько я не видела Джейми? Как он там? Измученное сердце болезненно дрогнуло.

– Полегчало? – осведомился Джеб.

Я пожала плечами.

– Знаешь, все наладится. – Он широко улыбнулся. – Наш разговор с Джаредом... Ну, не то чтобы я соврал; скорее сказал то, что он хотел услышать. С одной стороны, это правда, а с другой – не совсем. Как посмотреть.

Я уставилась на него, не понимая ни слова.

– Джареду нужно передохнуть. Не от тебя, девочка, от ситуации. Уехав подальше, он сможет взглянуть на вещи иначе и все хорошенько обдумать.

Откуда Джеб знает, какие слова могут меня ранить? Почему его волнуют мои чувства, моя боль в спине? Доброе отношение пугало, поскольку я не находила ему объяснений. Действия Джареда можно понять. Попытки Кайла и Иэна меня убить, добродушное стремление доктора ставить на мне опыты тоже логически оправданны. А доброта – нет. Чего он хочет?

– Не кисни, – ободряюще проговорил старик. – Есть и плюсы. Джаред вел себя как упрямый баран, но теперь, когда его здесь нет, мы устроим тебя поудобнее.

Я наморщила лоб, пытаясь уразуметь, куда он клонит.

– Это помещение мы использовали в качестве кладовой. Когда Джаред с парнями вернутся, нам понадобится место для хранения припасов. Значит, придется подыскать тебе новое жилище, более просторное. И лучше с кроватью, верно? – Джеб снова улыбнулся.

Я ждала. Наверное, сейчас он скажет, что шутит. Однако его глаза цвета линялых джинсов вдруг подобрели. У меня сдавило горло.

– Больше не надо сидеть в тесной норе, милая. Худшее позади.

Этому искреннему взгляду нельзя было не поверить. Я закрыла лицо руками и заплакала – второй раз за час.

Джеб встал, неловко похлопал меня по плечу. Похоже, он не выносит вида слез.

– Ну ладно, будет тебе, – пробубнил он.

На сей раз я успокоилась быстрее, вытерла глаза и робко улыбнулась. Старик одобрительно кивнул.

– Умница девочка. – Он снова похлопал меня по плечу. – Подождем, пока Джаред не уедет, чтобы он нас не застукал. – Он заговорщически усмехнулся. – А потом повеселимся!

Я вспомнила, что его представления о веселье несколько отличаются от общепринятых.

Заметив выражение моего лица, Джеб хмыкнул:

– Не переживай, отдохни пока. Держу пари, этот тощий тюфяк для тебя сейчас мягче перины. Ложись, поспи хорошенько. А я подежурю.

Растроганная до слез, я улеглась на матрас, опустила голову на подушку. Вытянулась во весь рост, потянулась до хруста в суставах, потом расслабилась. Божественно. Я удовлетворенно вздохнула.

– Так-то лучше, – пробормотал Джеб. – Когда видишь, как кто-то страдает под твоей крышей, – это словно болячка, которую так и хочется содрать.

Он опустился на пол чуть поодаль и принялся тихонько напевать, но не успел допеть первый куплет, как я уже погрузилась в сон.

Спала я крепко и долго, без боли, страха и незваных гостей. И все бы ничего, только подушка напомнила, что Джаред ушел. Она по-прежнему хранила его запах. Приятный, в отличие от моего.

Остались только сны, – потерянно вздохнула Мелани.

Сон я помнила смутно. Впрочем, всякий раз, когда удавалось уснуть покрепче, мне снился только Джаред.

– Доброе утро, – жизнерадостно проговорил Джеб.

Я разлепила веки, взглянула на него. Неужели он просидел здесь всю ночь? Вид у него вполне бодрый, но я все равно почувствовала укол совести, что заняла единственное спальное место.

– Парни давно уехали, – объявил старик. – Как насчет экскурсии? – Он привычным жестом погладил ружье, висящее у пояса.

Я не поверила своим ушам. Экскурсия?

– Не смотри так, никто тебя не тронет. Рано или поздно тебе придется самой здесь ориентироваться.

Джеб протянул руку. Я машинально ухватилась за нее, переваривая услышанное. Ориентироваться? Зачем? И что означает «рано или поздно»? Как долго, по его мнению, я буду здесь находиться?

Он помог мне подняться на ноги и повел вперед. Я и забыла, как легко идти в темноте, когда тебя ведут: не нужно сосредоточиваться.

– Так-так, – забормотал Джеб. – Сперва правое крыло. Подберем тебе удобное место. Затем кухня...

Он принялся планировать маршрут, а мы тем временем пробрались сквозь расщелину в освещенный туннель, ведущий в большую пещеру. Вдали послышались голоса, и у меня пересохло во рту. А Джеб продолжал болтать, не замечая или не желая замечать моего страха.

– Держу пари, морковь уже проросла, – сказал он, подводя меня к главной площади.

В глаза ударил яркий свет, и я не могла разглядеть, кто там есть, однако почувствовала на себе враждебные взгляды. Как всегда, в воздухе повисла зловещая тишина.

– Ну да, вон она, – ответил сам себе Джеб. – Люблю свежую зелень. Приятно посмотреть.

Он остановился, жестом приглашая взглянуть. Некоторое время глаза привыкали к освещению, но затем я увидела, о чем он говорил. В пещере находилось около пятнадцати человек, все смотрели на меня с ненавистью. Однако помимо этого они были заняты делом.

Большой темный квадрат в центре зала уже не выглядел темным. С одного края курчавились нежно-зеленые ростки. Действительно, приятное зрелище. И удивительное.

Теперь понятно, почему этот участок все обходили стороной. Это же огород!

– Морковь? – прошептала я.

– Зеленая половина – да, – в полный голос ответил Джеб. – Вторая половина – шпинат, он взойдет через пару дней.

Люди вернулись к работе, изредка бросая на меня косые взгляды. Я заметила бочку на колесах, от которой тянулись шланги, и догадалась, чем они заняты.

– Поливают?

– Верно. На такой жаре земля быстро высыхает.

Я кивнула, соглашаясь. Судя по всему, было еще совсем рано, а я уже вспотела. Идущий сверху жар казался удушающим. Я вновь попыталась изучить потолок, но свет слепил глаза. Дернув Джеба за рукав, я подбородком указала наверх.

– Как?

Старик улыбнулся, польщенный моим любопытством.

– Так же, как это делают фокусники, – с помощью зеркал. Их здесь сотни. У меня ушла уйма времени, чтобы доставить их и правильно разместить. Чистить тоже непросто – хорошо, что есть помощники. Понимаешь, в потолке всего четыре небольших отверстия, света недостаточно, вот и пришлось установить зеркала. Ну, как тебе? – Он гордо расправил плечи.

– Великолепно, – выдохнула я. – Потрясающе.

Джеб довольно кивнул, наслаждаясь моей реакцией.

– Идем дальше, – сказал он. – Сегодня нам еще много надо посмотреть.

От главной пещеры отходил широкий туннель. Здесь мне бывать не доводилось. Мышцы невольно напряглись, ноги стали ватными. Джеб похлопал меня по руке, делая вид, будто не замечает моего беспокойства.

– Тут у нас в основном спальни и кладовые. Пещеры выходят ближе к поверхности, поэтому света больше.

Он указал на трещину в потолке, сквозь которую пробивался солнечный луч; на полу подрагивало яркое пятно величиной с ладонь.

Мы достигли развилки; путь расходился на множество туннелей, напоминающих щупальца осьминога.

– Третий слева, – проговорил Джеб и выжидательно взглянул на меня.

– Третий слева?

– Верно. Не забудь. Здесь легко потеряться, а тебе это небезопасно. Дорогу не подскажут, а убьют – запросто.

– Ну спасибо, – ежась, пробормотала я.

Джеб засмеялся, словно мой ответ ему понравился.

– Глупо отрицать правду. Если сказать как есть, хуже не станет.

Лучше тоже не стало, но об этом можно и промолчать. Я начала понемногу приходить в себя. Здорово, когда с тобой разговаривают. А Джеб оказался весьма интересным собеседником.

– Раз, два, три, – отсчитал он и повел меня в третий туннель слева. Мы шли мимо круглых входов, закрытых самодельными дверями: некоторые из цветастой ткани, другие из склеенных скотчем кусков картона. В одном из проемов стояла настоящая дверь – одна створка деревянная, крашенная красной краской, вторая – серая металлическая.

– Семь, – отсчитал Джеб и остановился перед невысоким входом. Его загораживала симпатичная ширма из зеленого шелка, которая могла бы служить украшением элегантной гостиной. На тонкой ткани были вышиты цветы вишни.

– Единственное подходящее место, которое приходит в голову. Несколько недель комната будет пустовать, а к тому времени, как она снова понадобится, мы что-нибудь придумаем.

Джеб отодвинул ширму, и нас озарил приветливый свет, более яркий, чем в коридоре.

Комната вызывала странное головокружение – возможно, оттого, что в высоту она оказалась вдвое больше, чем в ширину. Я очутилась будто в башне или силосной яме (мне в подобных местах бывать не доводилось, это сравнения Мелани). Потолок причудливым узором пронизывали извилистые трещины, сквозь которые просачивались солнечные лучи. Выглядело это ненадежно и даже опасно, однако Джеб смело шагнул внутрь.

На полу, занимая почти все пространство, лежал большой матрас. Судя по двум подушкам и двум одеялам, здесь проживали двое. У дальней стены на уровне плеч была горизонтально закреплена толстая деревянная палка, напоминающая ручку от граблей. На ней висели несколько футболок и две пары джинсов. Рядом с самодельной вешалкой стоял деревянный табурет, на полу под ним – стопка книг в потертых бумажных обложках.

– Чье? – шепотом спросила я у Джеба. Здесь все так пропиталось духом предыдущего обитателя, что, казалось, он незримо присутствует рядом.

– Одного парня, который ушел на вылазку. Когда он вернется, мы подберем тебе другое место.

Мне это не понравилось – не сама комната, а необходимость в ней остаться. Владельцу наверняка не понравится, что я заняла его жилище. Не сомневаюсь, он придет в ярость.

Джеб словно прочитал мои мысли, а может, ему даже угадывать не пришлось, слишком явно они были написаны у меня на лице.

– Не переживай, – сказал он. – Здесь я хозяин, а это одна из гостевых комнат в моем доме. Я сам решаю, куда поселить своих гостей. Сейчас ты моя гостья, и я отдаю это место тебе.

Предложение все равно было мне не по душе, но Джеба расстраивать не хотелось. Я дала себе слово, что ничего здесь не потревожу, даже если придется спать на полу.

– Ладно, идем дальше. Не забудь: третий проход слева, седьмая комната.

– Зеленая ширма, – добавила я.

– Точно.

Джеб провел меня через большую пещеру с огородом, на другую сторону, в самый большой туннель. Мы снова прошли мимо поливальщиков. Они напряженно обернулись к нам, словно опасаясь стоять ко мне спиной.

Туннель был хорошо освещен; яркие расщелины в потолке вряд ли имели естественное происхождение – слишком уж часто они встречались.

– Мы совсем близко к поверхности. Здесь суше, зато жарче.

Так и есть: если раньше мы тушились, то сейчас начали запекаться. Воздух стал менее спертым и затхлым. Во рту почувствовался вкус пустынной пыли.

Впереди послышались голоса. Я постаралась успокоиться. Раз Джеб обращается со мной как с... человеком, с желанной гостьей, придется к этому привыкнуть. Нет смысла всякий раз умирать от страха. Тем не менее желудок тревожно заворочался.

– Вон там у нас кухня, – сказал Джеб.

Поначалу мне показалось, что мы в очередном туннеле, заполненном людьми. Я прижалась к стене, стараясь держаться от них подальше.

Кухня представляла собой длинный коридор с высоким сводом, как в моем новом жилище. Яркий свет обжигал. Вместо тонких расщелин в потолке зияли круглые дыры.

– Готовим только по ночам, из-за дыма. А днем используем это место в качестве столовой.

Разговоры стихли, так что слова Джеба прозвучали необычайно громко. Я попыталась спрятаться за его спиной, но он решительно направился вперед.

Мы прервали завтрак или обед.

Люди – человек двадцать – оказались непривычно близко. Я уткнулась взглядом в пол, но все равно украдкой оглядывала помещение, на всякий случай. Мое тело напряглось, словно готовясь сорваться с места и убежать. Куда? Ума не приложу.

Вдоль стен тянулись длинные груды камней вулканической породы, скрепленных светло-серой субстанцией – вероятно, цементом. Сверху лежали коричневые плоские каменные плиты, залитые той же серой массой. Внешне эти конструкции напоминали барные стойки или столы – очевидно, так и использовались. Вокруг них сидели и стояли люди. Наше появление застало их врасплох; некоторые застыли, не донеся кусок хлеба до рта.

Кое-кого я узнала – например, Мэгги, Шэрон и доктора. Тетя и кузина Мелани буравили Джеба злобными взглядами – если бы я прошлась на руках, горланя песни, вряд ли бы они обратили внимание, – а доктор, напротив, взирал на меня с искренним и почти дружелюбным любопытством, внушающим неописуемый ужас.

В дальнем конце зала я приметила высокого черноволосого мужчину. В груди что-то оборвалось. Я-то думала, Джаред взял враждебно настроенных братьев с собой, дабы облегчить Джебу задачу сохранить мне жизнь. К счастью, это оказался не Кайл, а младший, Иэн, испытавший запоздалые угрызения совести. Тем не менее сердце по-прежнему тревожно колотилось.

– Все так быстро наелись? – с нескрываемым сарказмом осведомился Джеб.

– Аппетит пропал, – буркнула Мэгги.

– Есть хочешь? – обратился он ко мне.

По залу прокатился тихий ропот.

Я помотала головой. Не знаю, голодна ли я, но в любом случае не смогу проглотить ни кусочка на глазах у толпы, которая готова сожрать меня заживо.

– А я хочу. – Джеб двинулся к проходу между столами, а я застыла на месте, не в силах сделать ни шагу навстречу людям. Старик подошел к стойке и взял из большой пластиковой корзины кусок хлеба. Мэгги и Шэрон не сводили с него глаз. Остальные уставились на меня: казалось, малейшее движение, и набросятся. Я затаила дыхание.

– Ладно, пошли, – бросил Джеб, жуя на ходу. – Ну и народ, поесть спокойно не могут. Чуть что, отвлекаются.

Я не вглядывалась в лица, в любой момент ожидая нападения, поэтому заметила Джейми, только когда он встал. Он был на голову ниже взрослых, зато гораздо выше двух малышей, сидящих напротив. Мальчик легко перепрыгнул через скамью и последовал за Джебом – напряженный, сосредоточенный, будто решал в уме сложное уравнение. Приблизившись, он внимательно взглянул на меня. Теперь не только я затаила дыхание: все присутствующие с тревогой смотрели на брата Мелани.

Ох, Джейми, – подумала Мелани. Ее глубоко огорчало печальное, взрослое выражение на его лице, а меня оно огорчало еще сильнее, ведь я чувствовала себя виноватой в его появлении.

Вот если бы вернуть все как прежде, – вздохнула она.

Поздно. Что тут поделаешь?

Вопрос риторический, однако мы с Мелани все равно пытались найти ответ, правда, за краткое мгновение, отведенное на размышление, ничего не придумали. Как только эта дурацкая экскурсия закончится и мы наконец уединимся, то продолжим поиски. Если доживем.

– Чего тебе, парень? – осведомился Джеб.

– Просто интересно, чем вы занимаетесь. – Мальчик безуспешно пытался выглядеть равнодушным.

– Провожу ей экскурсию. Как всем новеньким.

– Можно с вами?

Шэрон, сама не своя от злобы, яростно помотала головой. Старик не обратил на нее внимания.

– Я не против... если будешь вести себя прилично.

Джейми пожал плечами:

– Без проблем.

Я крепко стиснула руки перед собой. Меня так и подмывало убрать с его глаз отросшие волосы, обнять за плечи... Разумеется, хорошим это не кончится.

– Пошли, – сказал Джеб нам обоим. Мы отправились обратно тем же путем, каким пришли. Джейми смотрел под ноги, время от времени поглядывая на меня, а я на него. Иногда наши взгляды пересекались, и мы поспешно отводили глаза.

На полпути к большому залу сзади послышались тихие шаги. Я метнулась в сторону и обхватила одной рукой Джейми, загородив от неведомой опасности.

– Эй! – протестующе воскликнул он, но не попытался уклониться.

Джеб молниеносно взял ружье на изготовку.

Иэн и доктор замерли, подняв руки над головой.

– Мы тоже будем вести себя прилично, – сказал доктор. Трудно поверить, что этот дружелюбный, с виду добропорядочный человек – местный палач. В темную ночь поневоле держишься настороже. А в ясный день? Как понять, куда бежать, если не понимаешь, где таится опасность?

Джеб, прищурившись, перевел ствол ружья на Иэна.

– Я не доставлю хлопот. Буду столь же учтив, как и Док.

– Ладно, – отрывисто проговорил старик. – Но не испытывайте мое терпение. Я давно ни в кого не стрелял, уже соскучился.

Я ахнула. Мужчины обернулись, увидели мое лицо, искаженное ужасом. Доктор засмеялся первым, вскоре к нему присоединились остальные, даже Джейми.

– Это шутка, – шепнул мальчик. Он протянул ко мне руку, но тут же убрал в карман шортов. Моя рука до сих пор прикрывала его грудь в защитном жесте. Я неохотно ее опустила.

– Не будем терять время, – грубовато проговорил Джеб. – Торопитесь, я ждать не стану.

Глава 21

Имя

Я старалась держаться ближе к Джебу, чуть впереди, желая находиться как можно дальше от идущих за нами мужчин. Джейми шел примерно посередине, не решив, с кем он хочет быть.

Вторая часть экскурсии промелькнула как в тумане: еще одно поле, где под отраженными в зеркалах солнечными лучами зрела кукуруза, просторная пещера с низким потолком, которую Джеб назвал спортзалом. Она залегала глубоко под землей, в кромешной тьме; по словам Джеба, те, кому «хочется поиграть», приносят лампы. Слово «игра» никак не вязалось с проживающими здесь озлобленными суровыми изгоями, однако переспрашивать я не рискнула. В пещере был небольшой источник, от которого исходил неприятный запах серы; Джеб пояснил, что иногда его используют в качестве второй уборной, поскольку вода непригодна для питья.

Мое внимание разрывалось между мужчинами, идущими позади, и мальчиком рядом со мной.

Иэн и доктор держались на удивление вежливо и, кажется, нападения не замышляли, хотя я чуть глаза на затылок не вывернула, пытаясь разглядеть, не летит ли удар. Они тихо следовали за нами, негромко переговариваясь между собой. В их речи проскальзывали незнакомые имена и названия, которые, возможно, относились к миру снаружи, а может, к тому, что находится здесь, в пещерах. Я почти ничего не понимала из их разговора.

Джейми ничего не говорил, зато часто на меня смотрел. Я тоже на него поглядывала, когда не следила за Иэном и доктором. В результате на то, чтобы восхищаться удивительными вещами, которые демонстрировал Джеб, оставалось совсем мало времени, однако старик словно не замечал моей рассеянности.

Некоторые туннели тянулись очень далеко, расстояния просто поражали. Временами приходилось двигаться в кромешной тьме, но Джеб и остальные не останавливались; видимо, привыкли перемещаться во мраке. Мне же было труднее, чем когда мы с Джебом шли вдвоем: в темноте каждый звук сулил угрозу, в непринужденной беседе Иэна с доктором чудился подлый заговор.

Паранойя, – заметила Мелани.

Пускай, если она поможет нам выжить.

Лучше посмотри, что показывает дядя Джеб. Это потрясающе!

Смотри, куда хочешь, я тебе не мешаю.

Я слышу и вижу только то, что и ты, Странница,– сказала Мелани и тут же сменила тему: – Как считаешь, Джейми вроде выглядит получше?

Он словно... настороже.

Мы как раз вошли в полосу света после долгого перехода во влажной темноте.

– Это самое южное ответвление системы туннелей, – пояснил Джеб. – Далековато, зато здесь целый день светло. Поэтому мы устроили тут лазарет, вотчину Дока.

Едва осознав, где мы находимся, я застыла как соляной столб. Ноги словно вросли в землю, полный ужаса взгляд метался между Джебом и доктором.

Значит, это ловушка? Спровадить упрямого Джареда и заманить меня сюда? И я пришла по собственной воле. Вот дура...

Мелани тоже перепугалась. Получается, мы сами преподнесли себя на блюде!

Мужчины обернулись ко мне: Джеб смотрел невозмутимо, доктор удивленно, однако, в отличие от меня, без страха.

Я вздрогнула, едва не сбросила руку, коснувшуюся предплечья, но вовремя сдержалась, почувствовав знакомое прикосновение.

– Не бойся, – проговорил Джейми, робко дотронувшись до моего локтя. – Все в порядке. Правда ведь, дядя Джеб? – Он с надеждой взглянул на старика.

– Ну конечно. – Выцветшие голубые глаза Джеба оставались спокойными и ясными. – Просто показываю свое жилище, только и всего.

– Вы о чем? – буркнул сзади Иэн; ему не нравилось, что он чего-то не понимает.

– Ты решила, мы привели тебя сюда специально, к Доку? – спросил Джейми. – Мы не стали бы так поступать. Мы же обещали Джареду.

Я вглядывалась в его серьезное лицо, стараясь поверить.

– А-а, вот в чем дело! – рассмеялся Иэн. – Хороший план. Жаль, я сам не додумался.

Джейми хмуро глянул на здоровяка и успокаивающе похлопал меня по плечу.

– Не бойся, – повторил он.

– Так вот, мы поставили тут несколько коек, на случай, если кто-то заболеет или поранится, – как ни в чем не бывало продолжил Джеб. – Правда, пока нам везет. У Дока не слишком много работы. – Старик усмехнулся. – Твои сородичи изничтожили все наши лекарства. Теперь трудно раздобыть то, что нужно.

Я рассеянно кивнула, собираясь с мыслями. Помещение выглядело невинно, словно использовалось только для лечения, но у меня внутри все сжалось.

– Что тебе известно о медицине пришельцев? – внезапно спросил доктор, склонив голову набок. В глазах его светился неподдельный интерес.

Я смотрела на него и молчала.

– Поговори с доктором, – подбодрил меня Джеб. – Он человек неплохой.

Я мотнула головой, однако меня неверно поняли.

– Станет она разглашать коммерческую тайну, – ворчливо заметил Иэн. – Так ведь, дорогуша?

– Повежливее! – рявкнул Джеб.

– Это секрет? – робко, но с любопытством спросил Джейми.

Я снова помотала головой. Все недоуменно смотрели на меня.

– Я не Целитель, – собравшись с духом, прошептала я. – Я не знаю, как действуют лекарства. Знаю только, что они устраняют причину болезни, а не симптомы. Никаких проб и ошибок. Поэтому человеческие медикаменты стали не нужны.

Все четверо вытаращили глаза от изумления. Сперва удивлялись, что я молчу, теперь – что разговариваю. Этим людям не угодишь.

– Ваши почти ничего не поменяли, – задумчиво проговорил Джеб. – Только медицину, да еще вместо самолетов космические корабли. В остальном все как прежде... по крайней мере, с виду.

– Наша цель – познавать, а не менять, – ответила я. – Медицина – исключение, поскольку здоровье важнее философии.

Хватит болтать. Нужно быть осторожнее. Людям вряд ли интересна лекция по нашей философии. Кто знает, что может разрушить хрупкую плотину их терпения.

Джеб отрешенно кивнул и повел нас дальше. Экскурсия по больничному крылу продолжалась, но уже без прежнего энтузиазма. Когда мы вернулись в темный туннель, старик погрузился в молчание. Я мысленно перебирала наш краткий разговор, пытаясь понять, чем могла его оскорбить. Подозрительность и враждебность остальных можно понять, но Джеб – необычный человек, его мысли и поступки не поддаются объяснению.

Когда мы вернулись в главную пещеру, где на темном участке почвы прорастала нежно-зеленая морковь, экскурсия резко завершилась.

– Спектакль окончен, – буркнул Джеб. – Идите займитесь чем-нибудь полезным.

Иэн закатил глаза, однако они с доктором послушно направились к туннелю, ведущему в кухню. Джейми поколебался, глядя им вслед, но не двинулся с места.

– Пойдешь со мной, – сказал ему Джеб, чуть смягчившись. – Для тебя есть дело.

– Ладно, – отозвался Джейми, польщенный оказанным доверием.

Дойдя до развилки, мы выбрали третий проход слева. К моему удивлению, мальчик хорошо знал, куда идти. Не дожидаясь подсказки Джеба, он остановился перед седьмым входом, отодвинул зеленую ширму, пропустил меня вперед, однако сам остался в коридоре.

– Побудешь здесь немного? – обратился ко мне Джеб.

Я кивнула, радуясь возможности остаться в одиночестве, и вошла в комнату. Чем же теперь заняться? Мелани напомнила про книги, однако я возразила, что пообещала ничего здесь не трогать.

– У меня дела, парень, – сказал Джеб. – Еда сама себя не приготовит. Постоишь на вахте?

– Конечно. – Джейми широко улыбнулся, выпятил тощую грудь.

Старик вручил мальчику ружье.

– Вы с ума сошли? – крикнула я, да так громко, что не узнала собственный голос, будто всю жизнь говорила шепотом.

Я опрометью выскочила в коридор и чуть было не коснулась холодного ружейного ствола, чуть не вырвала его из рук мальчика. Меня остановил не страх быть убитой. Просто в некоторых вещах я уступаю людям: даже ради спасения Джейми я не в силах прикоснуться к оружию.

– Так нельзя! – обратилась я к Джебу. – Давать ружье ребенку! Он ведь может погибнуть!

– Джейми столько всего перенес, что вполне может считаться взрослым мужчиной. Он умеет обращаться с оружием.

От похвалы мальчик расправил плечи, крепче прижал ружье к груди.

Меня поразила беспечность Джеба.

– Что, если за мной придут? Это не шутки! Он может пострадать из-за меня!

Старик даже бровью не повел.

– Вряд ли сегодня стоит ждать неприятностей. Держу пари, все будет спокойно.

– Не верю! – выкрикнула я. Пусть люди слышат, наплевать. – Если ты так уверен, оставь меня одну и будь что будет. Но не подвергай Джейми опасности!

– Ты боишься за мальчика или что он тебя пристрелит? – поинтересовался Джеб почти скучающим голосом.

Я растерянно моргнула, гнев как рукой сняло. Подобная мысль мне в голову не приходила. Я беспомощно взглянула на Джейми и по его удивленному виду поняла: он тоже ни о чем таком не думал.

Потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и подобрать слова. Выражение лица Джеба изменилось: он смотрел внимательно, поджав губы, будто готовился положить на место последний кусочек крайне сложной мозаики.

– Дай ружье Иэну или кому хочешь, – ровным голосом проговорила я. – Только мальчика не впутывай.

Джеб широко улыбнулся, напомнив кота, играющего с добычей.

– Это мой дом, девочка, и поступать я буду так, как считаю нужным. Всегда.

Он развернулся и, насвистывая, двинулся прочь. Я изумленно смотрела ему вслед. Едва он скрылся из виду, я обернулась к Джейми. Тот хмуро наблюдал за мной.

– Я не ребенок, – пробасил он, воинственно вздернув подбородок. – А теперь... тебе лучше вернуться в комнату.

Приказ прозвучал не слишком сурово, однако мне ничего не оставалось, как подчиниться. Словесная битва проиграна подчистую.

Я уселась рядом с дверным проемом – так, чтобы укрыться за зеленой ширмой и в то же время наблюдать за Джейми, – обхватила руками колени и принялась заниматься тем, чем мне предстояло заниматься, пока это безумие не закончится: переживать.

Я старательно прислушивалась, не раздадутся ли вдали шаги. Не важно, что говорит Джеб; нельзя допустить, чтобы Джейми рисковал собой. Я сама выйду, не дожидаясь, пока попросят.

Да, – согласилась Мелани.

Несколько минут Джейми стоял в коридоре, крепко сжимая ружье, потом принялся бродить туда-сюда перед ширмой, но вскоре почувствовал себя глупо. Тогда он сел на пол у входа, положил ружье на колени, подпер подбородок ладонью. Вздохнул. Стоять на страже оказалось не так уж интересно.

А я совсем не скучала, наблюдая за ним.

Через час-другой Джейми стал украдкой на меня поглядывать. Ему явно хотелось заговорить, но каждый раз он сдерживался.

Я уткнулась подбородком в колени и принялась ждать. Вскоре мое терпение было вознаграждено.

– Та планета, с которой ты прилетела, прежде чем попала в тело Мелани, – наконец произнес он. – Какая она? Похожа на нашу?

Ход его мыслей застал меня врасплох.

– Нет. – Теперь, когда рядом больше никого нет, можно говорить в полный голос. – Там все по-другому.

– Расскажи. – Джейми склонил голову набок. Он всегда так делал, когда слушал сказки Мелани.

Я принялась рассказывать.

Я поведала о планете Водорослей, о двух ее солнцах и эллиптической орбите, о бескрайних серых водах и неподвижных корнях, о тысячах всевидящих глаз и бесконечных разговорах миллионов беззвучных голосов, которые слышны всем.

Мальчик завороженно слушал.

– А другие? – спросил он, когда я замолкла, вспоминая, не упустила ли чего. – Есть другие инопланетяне... кроме Водорослей? – И рассмеялся, осознав несуразность вопроса.

Я тоже рассмеялась:

– Ну конечно.

– Расскажи еще.

Я поведала о Летучих мышах из Поющего мира, об их музыкальной слепоте и способности летать; о планете Туманов, ее обитателях, которых согревает густой теплый мех и четыре сердца, разгоняющие кровь по жилам, и о когтистых тварях, наводящих ужас на все живое; о красочной планете Цветов, залитой ярким светом...

–А зеленые человечки с треугольными головами и большими черными глазами? Ну, те, чья летающая тарелка разбилась в Розуэлле?^[1] Это были вы? – перебил меня Джейми.

– Нет, не мы.

– Значит, про них все наврали?

– Не знаю... Вселенная очень велика.

– Как же вы сюда попали, если не с зелеными человечками? Для перемещения нужны тела, верно?

– Верно. – Как же быстро он все схватывает. Впрочем, чему удивляться: Джейми смышленый парень, впитывает информацию как губка. – В самом начале мы использовали Паучье обличье.

– Паучье?

Я рассказала ему о Пауках, обладателях самого невероятного разума из всех, которые нам доводилось встречать. У каждой особи три мозга, по одному в каждом из сегментов тела. Пауки решали для нас сложнейшие задачи, однако их мощный аналитический ум был настолько холоден, что редкая проблема вызывала живой интерес у них самих. Из всех носителей Пауки больше всех приветствовали наше появление. Они почти не заметили разницы, а когда заметили, то скорее обрадовались, что мы дали им цель. Те немногочисленные Души, которые исследовали планету Пауков до внедрения, сообщали, что она холодная и серая – неудивительно, что у Пауков черно-белое зрение и они почти не ощущают перепадов температур. Их жизненный цикл короток, однако молодые особи наследуют все знания родителей, поэтому информация не теряется.

Я провела одну недолгую жизнь в теле Паука и покинула планету, не имея ни малейшего желания возвращаться. Ни поразительная ясность мысли, ни возможность получить быстрый ответ на любой вопрос, ни бесконечный танец цифр не могли заменить эмоций и ярких красок, которые в этом носителе ощущались крайне смутно. Уж не знаю, какой Душе понравится подобное существование, однако планета функционировала в течение многих тысяч земных лет. Она до сих пор открыта для заселения: Пауки быстро размножаются – откладывают огромное количество яиц.

Я перешла к рассказу о том, как готовилось вторжение на Землю.

Пауки, наши лучшие инженеры, изготовили корабли, проворно и незаметно скользящие среди звезд. Тела Пауков не менее полезны, чем мозги: у каждого сегмента – четыре ноги (собственно, из-за них они и получили свое прозвище), на каждой ноге – ладони с двенадцатью пальцами. Пальцы с шестью суставами, гибкие и сильные, словно стальные прутья, способны на самые сложные операции. Невысокие и тонкие, Пауки с легкостью провели первые внедрения. Они оказались сильнее людей, умнее и подготовленнее...

Я осеклась на полуслове. Джейми невидящим взглядом смотрел куда-то перед собой, плотно сжав губы. По его щеке медленно стекала крупная соленая капля.

Идиотка,– набросилась на меня Мелани.– Разве не ясно, каково ему это выслушивать?

Не могла раньше предупредить?

Она не ответила; наверняка так же увлеклась рассказом, как я.

– Джейми... – хрипло прошептала я. – Джейми, прости. Я не подумала.

Мальчик покачал головой:

– Ничего. Я же сам попросил. Хотел узнать, как все произошло. – За грубоватым тоном скрывалась боль.

Меня охватило нестерпимое желание стереть слезинку с его щеки. Сперва я попыталась не обращать внимания; все-таки я не Мелани. Однако блестящая капелька застыла на месте, словно не собиралась падать. Джейми по-прежнему смотрел в никуда, губы дрожали. Я протянула руку; слезинка скатилась вниз и исчезла. Повинуясь инстинкту, я прижала ладонь к теплой щеке.

Мгновение он притворялся, будто не замечает, а потом прильнул ко мне, уткнулся лицом в шею, как раньше, и зарыдал. Джейми плакал, но не как ребенок, и тем священнее и трогательнее были эти слезы, скорбь мужчины, хоронящего свою семью.

Я неловко обняла его и тоже заплакала.

– Прости, – повторяла я снова и снова, извиняясь за все. За то, что мы обнаружили эту планету. За то, что ее выбрали. За то, что я вселилась в тело его сестры. За то, что привела ее обратно и вновь причинила ему боль. За то, что своим бестактным рассказом довела его до слез...

Наконец рыдания Джейми затихли, но я не разнимала рук. Мне не хотелось его отпускать. Непостижимая связь матери и ребенка, столь крепкая здесь, на Земле, больше не была для меня загадкой. Нет связи прочнее, чем та, когда ты готов пожертвовать жизнью ради другого; я и прежде знала эту незыблемую истину, только не догадывалась, почему так происходит. Теперь же я поняла, почему мать готова погибнуть за свое дитя, и это знание навсегда изменило мое видение Вселенной.

– Плохо ты усвоил мои уроки, парень.

Мы отпрянули друг от друга. Джейми вскочил на ноги, я испуганно прижалась к стене.

Джеб наклонился, поднял с пола ружье.

– Никогда не забывай об оружии, Джейми. – Голос его звучал мягко, сглаживая укор.

Старик взъерошил мальчику лохматую шевелюру. Тот уклонился, побагровев от стыда.

– Прости, – пробормотал Джейми, развернулся, будто собираясь сбежать, но вдруг остановился и посмотрел на меня. – Я не знаю твоего имени.

– Меня называли Странница, – прошептала я.

– Странница?

Я кивнула.

Он тоже кивнул и зашагал прочь.

Едва мальчик ушел, Джеб уселся на его место, положив ружье на колени.

– Интересное имя. – Похоже, к нему вернулось общительное настроение. – Может, когда-нибудь расскажешь, как ты его получила? Любопытно послушать. Странница – не слишком длинно, как считаешь?

Я молча смотрела на него.

– Ты не против, если я буду звать тебя Анни? Так короче.

Джеб ждал ответа. Я пожала плечами. Пусть называет как хочет – хоть «девочкой», хоть другим странным человеческим прозвищем, – лишь бы по-доброму.

– Что ж, Анни, – проговорил он, довольный своей придумкой. – Здорово, что мы понимаем друг друга. Как старые друзья.

Старик широко улыбнулся. Я невольно улыбнулась в ответ, правда, несколько вымученно. Джеб должен быть моим врагом. Кроме того, он, возможно, безумен. Тем не менее он – мой друг. Не стоит питать иллюзий: если придется, он меня убьет, но без удовольствия. Разве можно ожидать большего?

Глава 22

Перелом

Джеб заложил руки за голову, с задумчивым видом уставился в темный потолок. Ему явно хотелось поговорить.

– Я все думаю, каково это... когда тебя захватывают. Много раз такое наблюдал, даже сам чуть не попался. Когда в твою голову лезут, больно? Знаешь, я видел, как это делается.

Я вытаращила глаза от изумления, но он не смотрел в мою сторону.

– Похоже, ваши применяют какое-то обезболивающее. Никто не кричал от боли – видимо, процесс проходит не очень мучительно.

Я поморщилась. Мучения? Это по части людей.

– То, что ты рассказывала мальчику, чрезвычайно интересно. Признаюсь, я подслушивал, и не раскаиваюсь – со мной ты не стала бы общаться запросто, как с Джейми. – Джеб рассмеялся. – Мне понравились истории про летучих мышей, водорослей, пауков. Есть о чем подумать. Всегда любил фантастику, запоем читал про пришельцев и другие миры. Парень весь в меня – прочел все мои книги, и не по разу. Думаю, он слушал тебя с удовольствием. Да и я тоже. Ты прекрасно рассказываешь.

Я опустила глаза, чувствуя, как смягчаюсь, теряю бдительность. Повелась на лесть, как любой обладатель столь эмоционального тела.

– Все думают, ты нас выслеживала, чтобы выдать Ищейкам.

Меня словно ударила молния. Я непроизвольно стиснула зубы, прикусила язык. Во рту появился вкус крови.

– А зачем еще? – Джеб не заметил или намеренно проигнорировал мою реакцию. – Лично я считаю, они стали жертвами стереотипов. Похоже, мне единственному не ясно... Например, что за странный план – странствовать по пустыне, отрезав путь обратно? – Он усмехнулся. – Странствовать... это ведь по твоей части, Анни?

Старик наклонился, ткнул меня локтем в бок. Я неуверенно глянула на него и тут же опустила глаза. Он снова рассмеялся.

– Такой план – чистое самоубийство. Определенно не в стиле Ищеек. В общем, я решил мыслить логически. Если у тебя не было ни сторонней поддержки, ни возможности вернуться, значит, ты преследовала иную цель. Ты не очень-то склонна к общению, только с пареньком и поговорила, но я внимательно слушал. Сдается мне, ты добралась сюда, рискуя жизнью, поскольку любой ценой хотела найти Джейми и Джареда.

Я закрыла глаза.

– Но зачем? С чего бы тебе их искать? – задумчиво спросил Джеб, не ожидая ответа. – Вот что я думаю: или ты чертовски хорошая актриса – Ищейка новой породы, более пронырливая – и вынашиваешь хитрый план, который я пока не могу разгадать, или ты не притворяешься. Первый вариант слишком сложный, я в него не верю. Но если ты не притворяешься... – Он помолчал. – Я давно наблюдаю за твоими сородичами. Все ждал, когда они изменятся – ну, перестанут изображать людей, потому что нас уже почти не осталось, – но они продолжали вести себя как люди. Жили теми же семьями, выезжали на пикники, сажали цветы, рисовали картины и так далее. Будто начали очеловечиваться под нашим влиянием.

Джеб ждал, давая мне возможность ответить. Я промолчала.

– Несколько лет назад я увидел нечто, потрясшее меня до глубины души. Пожилую пару, точнее, их тела. Они прожили вместе так долго, что обручальные кольца вросли в кожу. Старики держались за руки, он поцеловал ее в морщинистую щеку, а она покраснела, словно юная девушка. Тогда я подумал: возможно, у вас такие же чувства, как и у нас, потому что вы больше не кукловоды, управляющие марионетками. Вы стали нами.

– Да, – прошептала я. – У нас те же чувства. Человеческие. Надежда, боль, любовь...

– Если ты не притворяешься... значит, любишь их обоих. Именно ты, Анни, а не просто тело Мелани.

Я опустила голову на руки. Этот жест равносилен признанию, но мне было все равно. Сил сдерживаться не осталось.

– Выходит, я прав. Но мне интересно узнать про племянницу. Что с ней произошло, что может произойти со мной? Когда к тебе в голову подселяют кого-то другого, ты... исчезаешь? Вроде как умираешь? Или спишь? Ты сознаешь, что твоим телом управляют? Пришелец чувствует твое присутствие? А может, ты заперт в собственном теле и пытаешься докричаться, но никто тебя не слышит?

Я сидела неподвижно, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид.

– Ясно, что воспоминания и привычки остаются. Но сознание... Похоже, некоторые люди не желают сдаваться без боя. Черт возьми, уж я-то сражался бы до последнего – я упорный малый, любой подтвердит. По натуре боец, как и все, кто выжил. Думаю, Мел такая же.

Джеб не отрывал взгляда от потолка, а я смотрела в пол, изучая узоры в серо-коричневой пыли.

– Да, я много об этом размышлял.

Чувствуя на себе его взгляд, я старалась дышать медленно и ровно. Пришлось сглотнуть: во рту скопилась кровь.

Почему его считали чокнутым?– удивилась Мел.– Он же все видит. Он гений.

Одно другому не мешает.

Не имеет смысла молчать. Он догадался. – В ее голосе звучала надежда. В последнее время Мелани вела себя очень тихо. В периоды относительного благополучия ей было труднее сосредоточиться. Она выиграла главную битву – привела нас сюда. Ее тайнам больше ничего не угрожало; Джаред и Джейми в безопасности. Теперь, когда необходимость в борьбе отпала, она не могла найти в себе силы на разговоры. Мысль о том, что другие люди узнают о ее существовании, вдохнула в нее жизнь.

Да, догадался. Но что это меняет?

Мелани вспомнила, как другие люди смотрели на Джеба.

Верно,– вздохнула она.– А вот Джейми... вряд ли он точно знает или догадывается, но мне кажется, он чувствует правду.

Возможно. Будет ли от этого толк, для нас или для него? Время покажет.

Джеб помолчал несколько секунд и снова заговорил, прервав наши размышления:

– Очень интересно. Правда, без всяких «бах! бах!», как в фильмах, которые мне нравились, но все равно захватывающе. Я бы еще послушал про этих паукообразных тварей. Мне любопытно... честное слово.

Я вздохнула и подняла голову.

– О чем вам рассказать?

Джеб тепло улыбнулся, сощурился.

– Значит, три мозга?

Я кивнула.

– А сколько глаз?

– Двенадцать... по одному на каждом суставе ноги и на теле. Вместо век – множество волосков, вроде ресниц из стальной стружки.

Старик кивнул. Глаза его сияли.

– Они мохнатые, вроде тарантулов?

– Нет, скорее бронированные. Чешуйчатые, как рептилии или рыбы.

Я устроилась поудобнее, готовясь к длинному разговору.

Джеб меня не разочаровал. Я потеряла счет вопросам. Его интересовало все – внешний вид Пауков, их повадки, как они захватили Землю. Он спокойно выслушал подробности вторжения; напротив, эта часть повествования понравилась ему больше остальных. На меня обрушился целый шквал вопросов, перемежаемых улыбками. Рассказ о Пауках занял несколько часов. Затем Джеб перешел к Цветам.

– Ты почти ничего не объяснила, – напомнил он.

Пришлось поведать о самой прекрасной и безмятежной из планет. Стоило мне остановиться, чтобы перевести дух, Джеб задавал следующий вопрос. Ему нравилось угадывать ответы, и он совсем не расстраивался, если его версия оказывалась неправильной.

– Значит, они питаются насекомыми, как Венерина мухоловка? Или кем-нибудь покрупнее – например, птицами. Или птеродактилями!

– Нет, мы питались солнечным светом, как здешние растения.

– Мой способ гораздо веселее.

Иногда я невольно смеялась вместе с Джебом.

Когда мы перешли к рассказу о Драконах, появился Джейми и принес ужин для троих.

– Привет, Странница, – немного смущенно поздоровался он.

– Привет, Джейми, – робко ответила я, опасаясь, не сожалеет ли он о нашей прошлой встрече.

Однако мальчик непринужденно уселся между мной и Джебом, поставил перед нами поднос с едой. Меня мучил голод, после долгих разговоров хотелось пить. Я взяла миску с супом и осушила ее в три глотка.

– Как же я не догадался, что ты отказалась обедать в столовой просто из вежливости. Анни, если хочешь есть, говори. Я мысли читать не умею.

С последним предложением я бы поспорила, если бы рот не был занят пережевыванием хлеба.

– Анни? – переспросил Джейми.

Я кивнула, давая понять, что не возражаю.

– Ей подходит, как считаешь? – Джеба прямо распирало от гордости.

– Звучит неплохо, – согласился мальчик. – Вы говорили о драконах?

– Ага, – с жаром кивнул Джеб. – Только они не похожи на ящериц, а желеобразные. И могут летать... ну, вроде того. Воздух там густой, тоже наподобие желе, так что они вроде как плавают. А еще изрыгают кислоту – неплохая замена огню, верно?

Пока Джеб пересказывал Джейми подробности, я съела полторы порции еды и выпила бутылку воды, но едва перестала жевать, старик снова пустился в расспросы.

– Так вот, эта кислота...

В отличие от Джеба, Джейми слушал молча. При нем я тщательнее выбирала слова, однако Джеб и сам, случайно или намеренно, не затрагивал щекотливые темы, так что моя предосторожность оказалась излишней.

Свет медленно угасал. Коридор погрузился во тьму. Через некоторое время взошла луна: тусклого серебристого света хватало, чтобы разглядеть мужчину и мальчика рядом со мной.

Ночь шла, а Джейми незаметно придвигался все ближе. Только перехватив взгляд Джеба, я осознала, что машинально перебираю волосы мальчика, и смущенно отдернула руку. Наконец старик широко зевнул и потянулся. Мы с Джейми последовали его примеру.

– Ты замечательно рассказываешь, Анни, – сказал он.

– Я занималась этим... раньше. Читала лекции в университете Сан-Диего. Преподавала историю.

– Преподаватель! – восторженно повторил Джеб. – Замечательно! Нам нужны учителя. Шэрон, дочка Мэг, учит троих детей, но она многого не знает. Ее конек – математика и точные науки, а вот история...

– Я преподавала только нашу историю, – перебила я, не дожидаясь, пока он продолжит. – Какой из меня учитель? У меня и образования нет.

– Ваша история – лучше, чем ничего. Люди должны ее знать, раз Вселенная оказалась более густонаселенным местом, чем мы предполагали.

– Но я не настоящий преподаватель, – в отчаянии проговорила я. Неужели Джеб всерьез думает, что кто-то захочет слушать мой голос, не то что истории о Вселенной? – Я была почетным профессором, приглашенным лектором. Меня выбрали из-за... имени и связанной с ним репутации.

– Как раз хотел спросить, – благодушно произнес Джеб. – О твоем преподавательском опыте поговорим позже. Скажи, почему тебя зовут Странницей? Я слышал много забавных имен – Сухая Вода, Палец-в-небе, Вверх-тормашками... вперемешку с Памелами и Джимами. Честно говоря, умираю от любопытства.

Я терпеливо ждала, пока он договорит.

– Обычно Души посещают пару-тройку планет и устраиваются там, где больше понравилось. Когда тело стареет и умирает, они просто перемещаются в нового носителя того же вида на той же планете. Смена одного вида на другой очень дезориентирует. Многие Души терпеть этого не могут. Некоторые никогда не покидают планету, на которой родились. Один мой знакомый побывал в пяти мирах, прежде чем осел у Летучих мышей. Там неплохо, если бы не слепота...

– На скольких планетах ты жила? – поинтересовался Джейми. Рука его снова оказалась в моей ладони.

– Эта девятая, – ответила я, легонько сжав его пальцы.

– Ничего себе!

– Потому меня и пригласили преподавать. Перечислить статистические факты может каждый, а я делилась личным опытом пребывания на планетах, которые мы... заселили. – Я споткнулась на последнем слове, но Джейми, кажется, не заметил. – Я не успела побывать лишь на трех... точнее, четырех. Недавно открыли еще одну.

Я ожидала, что Джеб закидает меня вопросами о новом мире или о тех, что я пропустила, однако он рассеянно теребил кончик бороды.

– Почему ты нигде не задержалась? – спросил Джейми.

– Не нашла места, где бы мне хотелось поселиться.

– А Земля? Ты здесь останешься?

Его детская уверенность вызвала у меня улыбку – можно подумать, у меня будет возможность сменить носителя. Мне бы в этом хоть месяц прожить.

– На Земле... очень интересно, – пробормотала я. – Труднее, чем где-либо.

– Труднее, чем на планете с замерзшей атмосферой и когтистыми тварями?

– В определенном смысле да. – Как объяснить, что на планете Туманов на тебя нападают только извне? Гораздо сложнее, когда атакуют изнутри.

Тоже мне, атакуют, – фыркнула Мелани.

Я зевнула.

Я имела в виду не тебя, а неуправляемые эмоции, которые постоянно меня подводят. Но и ты на меня тоже нападала. Напускала свои воспоминания.

Было у кого поучиться. Ее почему-то беспокоила рука Джейми, лежащая в моей. В Мелани медленно, но верно зарождалось новое непонятное чувство: нечто на грани гнева с намеком на желание и толикой отчаяния.

Ревность, – просветила меня она.

Джеб снова зевнул.

– Я проявил непростительную грубость – целый день гонял тебя по пещерам, а потом замучил расспросами. Впредь постараюсь вести себя более гостеприимно. Вставай, Джейми. Пошли, пусть Анни отдохнет.

Действительно, я совершенно вымоталась. День казался бесконечным, и слова Джеба лишь подтвердили мои ощущения.

– Ладно, дядя Джеб. – Мальчик легко вскочил, подал старику руку.

– Спасибо, парень. – Джеб, кряхтя, поднялся. – И тебе спасибо, Анни. Такой интересной беседы у меня не было... наверное, никогда. Побереги голос, он тебе еще пригодится, ибо мое любопытство неистощимо. А, вот и он! Как раз вовремя.

Послышался звук приближающихся шагов. Я бросилась в комнату и в испуге застыла на месте: внутри луна светила еще ярче.

Странно, что за всю ночь мимо нас никто не прошел; мне казалось, в этом коридоре живет довольно много народу.

– Прости, Джеб. Разговаривал с Шэрон и незаметно задремал.

Этот тихий голос ни с чем не перепутать. Желудок тревожно сжался; я пожалела, что недавно поела.

– Ничего страшного, Док, – отозвался Джеб. – Нам было чем заняться. Как-нибудь попроси ее рассказать тебе пару историй, они просто потрясающие. Только не сегодня – бедняжка совсем выдохлась. Увидимся утром.

Доктор расстелил матрас перед входом в пещеру, совсем как Джаред.

– Не своди глаз с этой штуковины. – Джеб положил ружье рядом с матрасом.

– Что с тобой, Анни? – спросил Джейми. – Ты вся дрожишь.

Я и не осознавала, что меня трясет. Ответить не могла – сдавило горло.

– Ну-ну, – успокаивающе произнес Джеб. – Я попросил Дока постоять на вахте. Тебе нечего бояться, он достойный человек.

Док сонно улыбнулся:

– Я тебя не трону... Анни. Честное слово. Просто подежурю, пока ты спишь.

Я прикусила губу. Дрожь не унималась. Однако Джеб явно решил, что дело улажено.

– Спокойной ночи, Анни. Спокойной ночи, Док, – сказал он и направился прочь.

Джейми обеспокоенно взглянул на меня.

– Док хороший, – шепнул он.

– Пойдем, парень, поздно уже! – окликнул его старик, и мальчик поспешил за ним.

Я наблюдала за доктором, ожидая перемен, но его лицо оставалось расслабленным, и к ружью он даже не прикоснулся. Док вытянулся во весь рост на матрасе, так что икры и ступни оказались на полу. Лежа он выглядел меньше из-за чрезвычайной худобы.

– Доброй ночи, – сонно пробормотал он. Разумеется, я не ответила.

Я наблюдала за ним в лунном свете, считая, как поднимается и опускается его грудь, и прислушиваясь к собственному сердцебиению. Дыхание доктора замедлилось, стало глубже, он тихонько захрапел.

Возможно, он притворяется, но даже если так, с этим все равно ничего не поделать. Я прокралась в глубь комнаты, пока не уперлась спиной в край матраса. Да, я обещала ни к чему здесь не прикасаться, однако если свернусь клубочком в изножье, это вряд ли кому-то повредит. Пол здесь неровный и очень жесткий.

Негромкий храп снаружи успокаивал; даже если Док таким образом пытается усыпить мою бдительность, по крайней мере, я точно знаю, где он находится.

Что бы ни сулила мне судьба, нужно поспать. Я устала как собака – очередное выражение Мелани. До чего мягкий матрас... Я смежила веки, расслабилась, улеглась поудобнее...

Рядом послышался тихий шорох. Я в ужасе распахнула глаза, увидела в лунном свете зловещую тень.

Снаружи доктор продолжал храпеть.

Глава 23

Признание

Огромная бесформенная тень, покачиваясь, опустилась к моему лицу. Я попыталась крикнуть, но из горла вырвался только придушенный хрип.

– Тише, это я, – прошептал Джейми. Что-то большое и округлое скатилось с его плеч, мягко плюхнулось на пол, и в лунном свете показалась худенькая фигурка.

Я судорожно хватала ртом воздух.

– Прости. – Мальчик присел на край матраса. – Вот я дурак, боялся разбудить Дока и не подумал, что напугаю тебя до смерти. Ты как? – Он похлопал меня по лодыжке – она оказалась ближе всего.

– Нормально, – просипела я.

– Извини, – повторил он.

– Что ты тут делаешь? Почему не спишь?

– Дядя Джеб храпит так, что стены трясутся. Я не выдержал.

– Ты обычно спишь у дяди Джеба? – не поняла я.

Джейми зевнул и расстелил скатанный матрас, брошенный на пол.

– Нет, я сплю с Джаредом. Он не храпит, сама знаешь.

Я знала.

– Тогда почему ты не лег в комнате Джареда? Боишься спать один? – Трудно его винить. Я сама нахожусь в постоянном страхе.

– Боюсь? Вот еще! – оскорбленно проворчал Джейми. – Это и есть комната Джареда. И моя.

– Что?!

Поверить не могу. Джаред меня убьет. Нет, сперва Джеба, а потом меня.

– Я тоже здесь живу, поэтому разрешил Джебу поселить тебя сюда.

– Джаред придет в ярость, – прошептала я.

– Моя комната, что хочу, то и делаю, – возмущенно пробормотал Джейми, но прикусил губу. – Мы Джареду не скажем. Ему знать не обязательно.

Я кивнула:

– Хорошая мысль.

– Можно я посплю у тебя? А то дядя Джеб ужасно храпит.

– Я не против, но мне кажется, не стоит этого делать.

Мальчик нахмурился, пытаясь выглядеть суровым, однако мои слова явно его задели.

– Почему?

– Здесь небезопасно. Иногда по ночам сюда приходят люди.

– Правда? – Он изумленно вытаращил глаза.

– У Джареда всегда было под рукой ружье, и они уходили.

– Кто?

– Не знаю... иногда Кайл, но были и другие.

Джейми кивнул:

– Тем более я должен остаться. Вдруг Доку понадобится помощь.

– Джейми...

– Я не ребенок, Анни, и могу за себя постоять.

Очевидно, возражения лишь пробуждали в нем упрямство.

– Тогда ложись на кровать, а я на пол, – сдалась я. – Это ведь твоя комната.

– Так не пойдет. Ты же гостья.

Я тихо фыркнула:

– Нет уж, кровать твоя.

– Ни за что. – Джейми улегся на матрас и скрестил руки на груди.

Ясно, что спорить бесполезно. Ну ничего, пусть уснет. Джейми спал крепко, как убитый. Мелани переносила его куда угодно, а он даже ухом не вел.

– Бери мою подушку, – сказал мальчик. – И ложись как следует.

Я со вздохом перебралась на его половину кровати.

– Вот и хорошо. Ты не могла бы кинуть мне подушку Джареда?

Я потянулась было к подушке у себя под головой, однако Джейми вскочил, перегнулся через меня и схватил другую. Я снова вздохнула. Некоторое время мы молчали, прислушиваясь к свистящему дыханию доктора.

– Док не сильно храпит, правда? – прошептал Джейми.

– Да, уснуть можно, – согласилась я.

– Ты устала?

– Еще как.

– Ясно.

Я ждала, что мальчик снова заговорит, но он молчал.

– Ты что-то хотел?

Он ответил не сразу. Я ждала.

– Если спрошу, скажешь правду?

Настала моя очередь медлить.

– Вдруг я не знаю ответа?

– Это ты наверняка знаешь. Когда мы гуляли... с Джебом... он мне кое-что рассказывал... свои мысли. Но я не знаю, прав ли он.

Мелани встрепенулась.

– Дядя Джеб считает, Мелани жива, внутри тебя. – Шепот мальчика был тише моего дыхания.

Мой Джейми, – вздохнула Мел.

Я ничего не ответила ни ему, ни ей.

– Я и не знал, что такое случается. Ведь случается? – Его голос прервался. Джейми боролся со слезами; он уже взрослый, а взрослые не плачут. Второй раз за день мне стало больно за него.

– Скажи, Анни.

Скажи ему. Пожалуйста, скажи, что я его люблю.

– Почему ты не отвечаешь? – Джейми плакал, хоть и пытался приглушить рыдания.

Я сползла с кровати, вжалась в узкое пространство между кроватью и матрасом, обхватила мальчика, зарылась лицом в его волосы, почувствовала на шее теплые слезы.

– Мелани еще жива? Пожалуйста, скажи!

Вдруг он просто наживка? Джеб специально подослал его сюда; проницательный старик разглядел, с какой легкостью Джейми пробивает мою защиту, и решил использовать мальчика для подтверждения своей теории. Как он поступит, узнав правду? Вряд ли он желает мне зла, но могу ли я ему доверять? Люди – коварные, хитрые создания. Мне не дано предвидеть их темные планы, ведь для моей расы подобное немыслимо.

Джейми вздрагивал от рыданий.

Он же страдает! – вскричала Мелани, безуспешно пытаясь пробиться наружу.

Возможно, мы совершаем огромную ошибку, но ответственность не только на Мелани. Я точно знала, кто сейчас говорит.

– Она обещала, что вернется, – прошептала я. – Разве Мел когда-нибудь нарушала слово?

Джейми крепко прижался ко мне и долго не отпускал.

– Люблю тебя, Мел, – еле слышно произнес он.

– Она тоже тебя любит. И очень рада, что ты здесь, в безопасности.

Слезы на моей коже успели высохнуть, а Джейми все молчал.

– А другие? – наконец послышался его шепот. – Они тоже остаются?

– Нет, – грустно ответила я. – Мелани особенная.

– Она сильная и храбрая.

– Очень.

– Как думаешь... – Он шмыгнул носом. – Может, и папа жив?

Я сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле. Не получилось.

– Вряд ли.

– Почему?

– Он привел к вам Искателей, точнее, Душа, находящаяся в его теле. Твой отец такого бы не допустил. А твоя сестра не позволила мне увидеть, где находится ваша хижина; долгое время я даже не догадывалась о твоем существовании. Она привела меня сюда, только когда убедилась, что я не причиню вам вреда.

Опять наговорила лишнего. Доктор больше не храпел, я не слышала звука его дыхания. Какая же я дура!

– Ничего себе, – проговорил Джейми.

Я шепнула ему на ухо, чтобы доктор не услышал:

– Да, она очень сильная.

Мальчик напрягся, стараясь меня расслышать, нахмурился, бросил взгляд в сторону выхода. Вероятно, он понял то же самое, поскольку тихо прошептал:

– Почему ты так поступила? Ты не желаешь нам зла?

– Нет.

– Почему?

– Мы с твоей сестрой... много времени провели вместе. Она разделила со мной свои чувства. И я... тоже тебя полюбила.

– И Джареда?

Я стиснула зубы – надо же, как быстро Джейми все схватывает.

– Конечно, я и Джареду не желаю зла.

– А он тебя ненавидит, – расстроенно произнес мальчик.

– Да. Как и все, – вздохнула я. – Я их не виню.

– Джеб хорошо к тебе относится. И я тоже.

– Может, потом ты передумаешь и тоже меня возненавидишь.

– Когда пришельцы завоевали Землю, тебя здесь не было. Ты не захватывала моего папу, маму или Мелани. Ты ведь находилась в космосе?

– Да, но я такая, какая есть, Джейми. Я поступала, как все Души. До Мелани я сменила много носителей, и ничто не мешало мне... забирать чужие жизни. Снова и снова. Я так живу.

– Мелани тебя ненавидит?

Я задумалась.

– Не так, как раньше.

Я больше не испытываю к тебе ненависти.

– Она говорит, что больше не испытывает ко мне ненависти, – почти беззвучно прошептала я.

– Как... как там она?

– Рада, что мы сюда добрались, рада видеть тебя. И ей все равно, что мы скоро умрем.

Джейми весь застыл.

– Нельзя тебя убивать! Мел жива!

Он расстроился,– посетовала Мелани.– Зря ты ему сказала.

Так или иначе, ему нужно подготовиться.

– Люди не поверят, Джейми, – прошептала я. – Решат, я пытаюсь задурить тебе голову. Если ты им расскажешь, они еще сильнее захотят меня прикончить. Лгут только Искатели.

От этого слова мальчик содрогнулся.

– Ты не врешь. Я не позволю им ее убить.

В его тихом голосе звучала непоколебимая решимость. Что я наделала! Втянула ребенка! Если он попытается меня защитить, юный возраст вряд ли спасет его от варваров. Нужно разубедить маленького упрямца. Но как?..

Джейми внезапно успокоился, словно знал четкий ответ.

– Джаред что-нибудь придумает. Он всегда находит выход.

– Джаред не поверит. Он сильнее всех разозлится.

– Даже если не поверит, все равно будет защищать Мелани. На всякий случай.

– Посмотрим, – пробормотала я. Потом нужно будет подобрать подходящие слова; главное – не спорить, а действовать исподволь.

Джейми задумчиво притих. Постепенно его дыхание замедлилось, рот приоткрылся. Я дождалась, пока он крепко уснет, перелезла через него и очень осторожно перенесла на кровать. Мальчик оказался тяжелым, но я справилась. Он так и не проснулся.

Я вернула подушку Джареда на место и растянулась на матрасе.

«Будто спрыгнула с раскаленной сковородки», – подумала я. Однако думать о последствиях сил уже не осталось. Я почти сразу провалилась в сон, а когда проснулась, сквозь трещины в потолке ярко светило солнце. Рядом кто-то насвистывал.

– Наконец-то, – пробормотал Джеб.

Я перекатилась на бок, взглянула на него. Рука Джейми соскользнула с моего плеча. Вероятно, во сне он потянулся ко мне – точнее, к сестре.

Старик стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди.

– Доброе утро, – проговорил он. – Выспалась?

Я потянулась, решила, что чувствую себя достаточно отдохнувшей, и кивнула.

– Только не начинай снова играть в молчанку, – угрюмо заявил он.

– Прости, – пробормотала я. – Спасибо, я выспалась.

При звуке моего голоса Джейми пошевелился.

– Анни?

Меня тронуло, что он, еще толком не проснувшись, вспомнил мое дурацкое прозвище.

– Да?

Джейми заморгал, убрал с глаз спутанные волосы.

– Ой, привет, дядя Джеб.

– Моя комната тебя не устраивает?

– Ты очень громко храпишь, – сказал мальчик и зевнул.

– Чему я тебя учил? – укоризненно произнес старик. – Разве можно позволять гостье спать на полу?

– Не ругай его, – попросила я. – Он улегся на полу, а когда уснул, я его переложила.

Джейми фыркнул:

– Мел всегда так делала.

Я округлила глаза, пытаясь подать ему знак.

Джеб хохотнул. На его лице появилось вчерашнее выражение, как у кота, выслеживающего добычу. Он подошел ближе, пнул край матраса.

– Ты пропустил урок. Шэрон наверняка злится, так что пошевеливайся.

– Шэрон вечно не в духе, – посетовал Джейми, но быстро вскочил на ноги.

– Ступай, да поживее.

Мальчик оглянулся на меня и вышел.

– Итак, – проговорил Джеб, едва мы остались одни. – Пожалуй, хватит с тобой нянчиться. У меня много дел. Здесь у нас все заняты, охранять тебя некому. Поэтому сегодня будешь ходить со мной, пока я занимаюсь хозяйством.

Я невольно раскрыла рот от удивления. Старик взглянул на меня без улыбки.

– Нечего пугаться, все с тобой будет в порядке, – проворчал он и похлопал по ружью. – Тут не детский сад, пора справляться самой.

С этим не поспоришь. Я сделала три глубоких вдоха, пытаясь успокоиться. Кровь громко стучала в висках.

– Пошли, Анни, время не ждет.

Джеб повернулся и вышел из комнаты.

На мгновение я растерялась, а затем метнулась за ним. Старик не шутил – он уже почти скрылся за поворотом. Я потрусила следом, испугавшись, что наткнусь на кого-нибудь в этом заселенном крыле, и догнала его у развилки.

– Пора засадить северо-восточное поле, – не глядя на меня, проговорил он. – Сперва взрыхлим почву. Надеюсь, ты не боишься запачкать руки. Как закончим, приведешь себя в порядок. Тебе не повредит. – Он повел носом и засмеялся.

Я густо покраснела от стыда, но сделала вид, будто не расслышала последнюю фразу.

– Руки запачкать не боюсь, – пробормотала я.

Незасеянное северо-восточное поле находилось в стороне от основного коридора. Возможно, удастся поработать в одиночестве.

По мере приближения к главной площади навстречу начали попадаться люди. Как обычно, все они провожали меня злобными взглядами. Некоторых я запомнила: женщину средних лет с седой косой я видела вчера среди поливальщиков, с ней был низенький румяный мужчина с солидным брюшком и редеющими русыми волосами. Крепко сложенная женщина с карамельно-коричневой кожей – это она зашнуровывала ботинок, когда я впервые пришла сюда с Джебом. Еще одна темнокожая женщина с толстыми губами и сонными глазами сидела на кухне, с двумя черноволосыми ребятишками – должно быть, сыновьями. Мэгги прожгла Джеба уничтожающим взглядом, а от меня отвернулась. Мы прошли мимо бледного болезненного мужчины с седыми волосами, которого я раньше не видела, а потом встретили Иэна.

– Привет, Джеб, – весело сказал тот. – Куда собрались?

– На восточное поле.

– Помощь нужна?

– Давно пора заняться делом, – проворчал Джеб.

Иэн воспринял его ответ как приглашение и последовал за нами. От его взгляда по коже пробежали мурашки.

По пути нам повстречался молодой человек ненамного старше Джейми – его темные волосы топорщились ежиком над смуглым лбом.

– Привет, Уэс, – сказал Иэн.

Юноша молча проводил нас взглядом. Иэн засмеялся над выражением его лица.

Невдалеке мы заметили Дока. Его рубашка перепачкалась в темной грубой муке, в руках он держал большой комок теста.

– Доброе утро, Джеб, Анни.

– Доброе, – отозвался Джеб.

Я неловко кивнула.

– Увидимся, – сказал Док и поспешил куда-то со своей ношей.

– Значит, Анни? – спросил Иэн.

– Моя идея, – отозвался Джеб. – Думаю, ей подходит.

– Интересно.

Наконец мы добрались до северо-восточного поля, и мои надежды разбились в прах. Здесь собралось больше народу, чем встретилось нам по пути, – пять женщин и девять мужчин. Естественно, все они прервали свои занятия и уставились на меня.

– Не обращай внимания, – шепнул Джеб.

Последовав собственному совету, он невозмутимо приблизился к куче инструментов у ближайшей стены, просунул ружье сквозь ремень на поясе, выбрал мотыгу и две лопаты.

Я почувствовала себя беззащитной. Иэн стоял в шаге от меня, я слышала его дыхание. Остальные продолжали испепелять меня взглядами, злобно сжимая мотыги и тяпки. Орудия, которыми дробят землю, с такой же легкостью могут раздробить и кости. Судя по лицам, эта мысль пришла в голову не только мне.

Джеб вернулся, вручил мне лопату. Я взялась за гладкий деревянный черенок, прикинула вес. Видя в глазах людей жажду крови, трудно не думать об оружии. Правда, вряд я ли смогу поднять на кого-то руку, даже ради защиты.

Старик передал Иэну мотыгу. Острый почерневший металл выглядел угрожающе. Пришлось собрать всю силу воли, чтобы не отшатнуться.

– Пойдем в дальний угол.

В длинной, залитой солнечным светом пещере это оказалось наименее людное место. Иэн шел впереди, дробил твердый заскорузлый грунт, я двигалась за ним, разравнивая крупные куски, а Джеб разбивал лопатой комья земли, превращая их в сносную почву.

По белой коже Иэна катился пот – под палящим светом зеркал он снял рубашку. Джеб тяжело дышал позади. Похоже, мне досталась самая легкая работа. Жаль, что не поручили задание посложнее, чтобы не отвлекаться на других людей. От каждого резкого движения я вздрагивала и съеживалась.

Иэн воткнул мотыгу в грунт – для такой работы нужны мускулистые руки и крепкая спина, мне она не под силу. Зато я могу облегчить задачу Джебу, разбивая комки земли на более мелкие. Немного полегчало: дело требовало сил и внимания, не позволяя смотреть по сторонам.

Временами Иэн приносил нам попить. Невысокая светловолосая женщина, которую я вчера видела на кухне, разносила работникам воду, но нас игнорировала. Иэн каждый раз приносил воду на троих. Меня тревожила столь резкая перемена в его поведении. Неужели он и правда не желает мне смерти или просто ждет подходящего случая? Вода здесь имела странный привкус серы, теперь и это казалось подозрительным. Я старалась не поддаваться паранойе.

Чтобы занять глаза и мозг, я целиком погрузилась в работу и даже не заметила, как мы добрались до конца последнего ряда. Иэн поднял мотыгу над головой, потянулся, хрустнул суставами. Я отшатнулась, но он не обратил внимания. Все тоже прекратили работу. Я окинула взглядом обширный участок свежевзрыхленной земли и поняла – поле готово.

– Славно потрудились, – громко объявил Джеб. – Завтра мы все засеем и польем.

Пещера наполнилась тихим гулом голосов и звоном инструментов. Некоторые люди общались непринужденно, другие скованно – видимо, из-за меня. Иэн протянул руку; я отдала ему лопату, чувствуя, как без того плохое настроение становится еще хуже. Без сомнения, под «мы» Джеб подразумевал и меня. Завтра будет не легче.

Я горестно взглянула на Джеба, но тот лишь самодовольно улыбнулся в ответ. Значит, не только догадывался о моем состоянии, но и наслаждался им.

Он подмигнул мне, мой безумный друг. Чего еще ожидать от дружбы с человеком?

– До завтра, Анни! – выкрикнул Иэн с другого конца пещеры и рассмеялся.

Все удивленно на нас посмотрели.

Глава 24

Терпимость

Да уж, пахло от меня не очень.

Сколько дней я здесь? Неделю? Две? Все это время я ни разу не сменила одежду, в которой отправилась в злосчастный поход по пустыне. Желтая хлопковая футболка задубела от соли и покрылась бурыми разводами. Короткие волосы стали ломкими и жесткими, а на макушке слиплись в гребень, как у какаду. Я давно не смотрелась в зеркало, но предполагала, что мое лицо теперь в двух оттенках бурого – в цвет пола пещеры и заживающих синяков.

Поэтому я прекрасно поняла намек Джеба – необходимо принять ванну и заодно переменить одежду, чтобы мытье не прошло даром. Старик предложил мне штаны и футболку Джейми, пока мои сушатся, но я не хотела растягивать вещи мальчика, ведь у него и так их мало. Хорошо еще, он не посоветовал воспользоваться гардеробом Джареда. В конце концов я выбрала старую, но чистую рубашку Джеба с отрезанными рукавами и пару штопаных тренировочных штанов, которые он давным-давно не надевал. Я перекинула эти одеяния через плечо, взяла бугристый, дурно пахнущий комок, который Джеб именовал самодельным кактусовым мылом, – и направилась в зал с двумя реками.

И снова мы оказались не одни, и снова меня постигло горькое разочарование. Трое мужчин и женщина с седой косой наполняли ведра у ручья. Из купальни доносился громкий плеск и звонкий смех.

– Дождемся своей очереди. – Джеб прислонился к стене. Я встала рядом, мучительно чувствуя взгляды четырех пар глаз. Сама я напряженно смотрела на темный горячий поток, бурлящий под пористым полом.

После недолгого ожидания из купальни вышли три женщины – крепкая с карамельной кожей, юная блондинка, которую я раньше не видела, и кузина Мелани, Шэрон. Едва они нас заметили, смех резко оборвался.

– Добрый день, дамы, – приветствовал их Джеб, приподняв воображаемую шляпу.

– Добрый, – сухо отозвалась смуглянка. Шэрон и вторая девушка притворились, будто не видят.

– Ну что, Анни, – сказал старик, – купальня в твоем распоряжении.

Я хмуро взглянула на него и опасливо вошла в пещеру. Кажется, до воды не так далеко; я сразу сняла обувь, чтобы не замочить.

До чего же темно. Кто знает, какие опасности могут таиться под чернильно-черной поверхностью. Я содрогнулась. Но чем дольше медлить, тем дольше придется здесь находиться. Поэтому я положила чистую одежду на туфли, взяла вонючее мыло и осторожно двинулась вперед, пока не наткнулась на край бассейна.

По сравнению с парилкой в большой пещере вода показалась прохладной. Страх никуда не делся, но я наслаждалась купанием. Не снимая одежды, я по пояс зашла в воду. Струйки течения закрутились вокруг лодыжек. Сколько же на мне грязи; хорошо, что водоем проточный.

Я по плечи погрузилась в черную воду и принялась водить грубым мылом по одежде, рассудив, что это самый простой способ стирки. Там, где мыло касалось кожи, чувствовалось жжение. Я сняла намыленные вещи, отстирала их и тщательно прополоскала, пока не убедилась, что от пота и слез не осталось и следа. Затем выжала и положила на пол, туда, где вроде бы стояла обувь.

Голую кожу мыло жгло еще сильнее, но ради чистоты я готова была потерпеть. Стоило намылиться, все тело защипало, кожа головы начала гореть огнем, а синяки и ссадины отчаянно заныли. Я торопливо положила мыло на камень и принялась ополаскиваться, смывая едкую пену.

Я вышла из бассейна со сложным чувством облегчения и сожаления. Купаться было очень приятно, так же как ощущать себя чистой (неприятный зуд не в счет), но я устала от слепоты и воображаемых опасностей, которые могли таиться в темноте. Я нащупала сухие вещи, быстро оделась, сунула сморщенные от воды ступни в туфли и отправилась к выходу, держа в одной руке мокрую одежду, а в другой – осторожно, двумя пальцами – вонючий обмылок.

При виде меня Джеб расхохотался.

– Что, кусается? Мы стараемся это исправить. – Он обернул ладонь полой рубашки, и я передала ему мыло.

Я не ответила на его вопрос, поскольку мы были не одни; позади Джеба выстроилась молчаливая очередь из пяти человек, все с полевых работ.

Первым стоял Иэн.

– Выглядишь лучше, – то ли удивленно, то ли раздраженно сказал он и протянул к моей шее длинные белые пальцы. Я отшатнулась. Он быстро убрал руку. – Прости.

За что он извиняется – за синяк или за то, что напугал? Вряд ли за попытку убийства. Наверняка по-прежнему мечтает завершить начатое. Впрочем, спрашивать его я не собиралась. Я устремилась прочь, Джеб последовал за мной.

– Сегодня все прошло не так уж плохо, – проговорил он, когда мы оказались в темном туннеле.

– Не так уж плохо, – повторила я. В конце концов, меня не убили. Есть чему радоваться.

– А завтра будет еще лучше, – пообещал он. – Мне всегда нравилось работать на земле. Просто чудо, сколько жизни таит в себе с виду безжизненное семечко. Сразу приходит на ум: даже я, старый дед, на что-то гожусь. Хотя бы на удобрение. – Джеб засмеялся собственной шутке.

Мы добрались до большой пещеры с огородом. Джеб взял меня за локоть и повел не на запад, а на восток.

– Только не говори, что не проголодалась, – сказал он. – Еду в номер я не приношу. Придется тебе есть вместе со всеми.

Я потупилась, состроила кислую мину, однако послушно последовала за ним на кухню. Народу там было немного; человек десять поглощали черствый хлеб и жидкий суп. При моем появлении воцарилась мертвая тишина. Хорошо, что еда была такой же, как всегда; если бы здесь каким-то чудом материализовалось филе-миньон или упаковка «Читос», я все равно не заметила бы разницы. Я с трудом заставляла себя глотать – боялась произвести малейший звук. Сколько это еще будет продолжаться?

Как оказалось, ровно четыре дня.

Столько времени ушло, чтобы понять, чего добивается Джеб и чем я обязана его перемене от учтивого хозяина до ворчливого бригадира.

Следующий день я провела, засеивая и поливая то же поле. Теперь на нем работали другие люди; вероятно, здесь существуют смены. В эту группу входили Мэгги и смуглая женщина, чье имя я так и не узнала. Все трудились молча, в гнетущей тишине, словно возражая против моего присутствия.

Иэн работал с нами, явно не в свою смену, и это меня тревожило.

Обедать снова пришлось на кухне. Неловкое молчание нарушил Джейми; он все понимал, но нарочно делал вид, будто мы с Джебом здесь одни. Мальчик болтал без умолку: рассказывал об уроках, о выговоре за болтовню, жаловался на дополнительное задание, которое Шэрон назначила ему в качестве наказания. Джеб слегка его пожурил. Они оба искусно притворялись, будто все в порядке, а я так не умела. Джейми поинтересовался, как прошел день, но я лишь уткнулась в тарелку, отделываясь односложными ответами. Кажется, он расстроился, но решил не настаивать.

Ночью все было ровно наоборот – Джейми забрасывал меня вопросами, пока я не взмолилась дать мне поспать. Он окончательно перебрался в свою комнату, занял половину кровати, на которой спал Джаред, и настоял, чтобы я устроилась на его половине. Все стало почти как в воспоминаниях Мелани. Она одобрила такой расклад.

Джеб тоже.

– Ну вот, теперь не нужно искать охранника. Держи ружье при себе, – сказал он Джейми.

Я снова попыталась возразить, однако старик и мальчик не стали меня слушать. Поэтому Джейми спал с ружьем, а я ворочалась во сне и видела кошмары.

На третий день я работала на кухне. Джеб показал, как замешивать грубое тесто и лепить из него круглые булки, а потом, когда стемнело, – как поддерживать огонь в большом каменном очаге.

В середине дня Джеб ушел.

– Принесу еще муки, – заявил он, теребя ремень, удерживающий ружье на поясе.

Три молчаливые женщины, месившие тесто, не подняли глаз. Я принялась оттирать с рук липкое тесто, чтобы последовать за Джебом. Старик усмехнулся, глянул на потупившихся работниц, покачал головой и вышел, прежде чем я успела освободиться.

Я замерла и затаив дыхание уставилась на юную блондинку из купальни, женщину с седой косой и заспанную мать. Сейчас до них дойдет, что им наконец представилась возможность меня прикончить. Ни Джеба, ни ружья, я по локоть застряла в тесте. Никаких препятствий. Однако женщины продолжали месить и лепить, будто не замечая своей удачи. После долгого мучительного молчания я вернулась к своему занятию. Если стоять столбом, они рано или поздно обратят на меня внимание, а если работать, может, пронесет.

Джеб отсутствовал целую вечность. Вероятно, муку пришлось молоть – только это могло объяснить столь продолжительную отлучку.

– Долго же ты ходил, – заметила женщина с седой косой.

Старик с глухим стуком опустил на пол тяжелый мешок.

– Зато вон сколько принес. Попробуй подними, Труди.

Труди фыркнула:

– Сдается мне, ты частенько останавливался передохнуть.

– Еще бы, – усмехнулся Джеб.

Мое сердце, трепещущее, словно птица, немного успокоилось.

На следующий день мы чистили зеркала в пещере с кукурузным полем. По словам Джеба, эту работу нужно выполнять периодически: из-за влажности и пыли, оседающей на зеркалах, свет становится слишком тусклым, чтобы питать растения. Иэн снова работал с нами; он взобрался на высокую деревянную лестницу, а мы с Джебом удерживали ее на месте. Учитывая вес Иэна и шаткость самодельной стремянки, работа оказалась не из простых. К концу дня у меня руки отваливались.

Только по пути на кухню я заметила, что Джеб без ружья. Колени мои подогнулись, словно у испуганного жеребенка, я громко ахнула и остановилась.

– Анни, в чем дело? – невинным тоном осведомился старик.

Как ответить, если рядом стоит Иэн, изумленно взирающий на меня ярко-синими глазами? Я бросила на Джеба укоризненный взгляд и медленно поплелась за ним.

– Что это с ней? – поинтересовался Иэн, будто меня тут нет.

– Понятия не имею, – солгал Джеб, легко и непринужденно, как умеют только люди.

Да, он искусный лжец. Сегодня не взял ружье, вчера надолго оставил одну; видимо, хочет убить меня чужими руками. Неужели его дружба – притворство? Очередная ложь?

Сегодня я в четвертый раз обедала на кухне.

Мы с Иэном и Джебом вошли в длинный жаркий зал, смешались с толпой людей, негромко обсуждающих события минувшего дня, – и ничего не произошло.

Ничегошеньки.

Никто не замолчал, не испепелил меня злобным взглядом. Нас вообще не заметили.

Джеб подвел меня к пустому столу и отошел, чтобы взять хлеба на троих. Иэн устроился рядом и непринужденно повернулся к молоденькой светловолосой девушке, оказавшейся по другую руку от него.

– Как дела, Пейдж? Справляешься без Энди? – спросил он.

– Хорошо, только очень за него волнуюсь, – ответила та, прикусив губу.

– Он скоро вернется, – заверил Иэн. – У Джареда талант. С тех пор как он здесь, у нас не было никаких происшествий. С Энди все будет в порядке.

Упоминание о Джареде подогрело мой интерес; Мелани, в последние дни сонная и неактивная, встрепенулась. Однако Иэн больше ничего не сказал, лишь похлопал Пейдж по плечу и взял у Джеба свою порцию.

Старик уселся рядом со мной и с глубоким удовлетворением оглядел столовую. Я тоже осмотрелась, пытаясь понять, что он видит. Должно быть, тут всегда так было до моего появления. Сегодня на меня не обращали внимания: наверное, всем надоело отвлекаться.

– Кажется, улеглось, – сказал Иэн Джебу.

– Я так и знал. Мы же разумные люди.

– В данный момент да, – засмеялся Иэн, – пока мой брат не появился.

– Вот именно, – согласился старик.

Интересно, Иэн причислил себя к разумным людям. Он заметил, что Джеб безоружен? Меня жгло любопытство, но я не решалась спросить – вдруг он действительно еще не понял.

Трапеза продолжилась так же спокойно, как началась. Очевидно, ко мне привыкли.

После обеда Джеб сказал, что я заслужила отдых, и проводил меня до двери, снова изображая учтивого хозяина.

– Хорошего дня, Анни, – проговорил он, коснувшись воображаемой шляпы.

Я глубоко вдохнула, набираясь смелости.

– Джеб...

– Да?

Я замялась, соображая, как бы сказать повежливее.

– Может, это глупо, но... мне казалось, мы вроде бы друзья.

Я пристально вгляделась в его лицо в поисках малейшей перемены, выдающей ложь, однако увидела в нем лишь искреннюю доброту. Впрочем, что я могу знать о лжи?

– Конечно же друзья, Анни.

– Тогда почему вы добиваетесь, чтобы меня убили?

Его мохнатые брови поползли к переносице.

– С чего ты взяла, золотце?

– Сегодня вы не взяли ружье, вчера оставили меня одну...

Джеб усмехнулся:

– Ты же терпеть не можешь ружье.

Я ждала ответа.

– Анни, если бы я желал тебе смерти, ты бы и дня не прожила.

– Знаю, – смущенно пробормотала я. – Я совсем запуталась.

Джеб весело рассмеялся:

– Нет, я вовсе не хочу твоей смерти! В том-то и дело, девочка. Я старался, чтобы люди к тебе привыкли, смирились с твоим присутствием. Это как варить лягушку.

Я наморщила лоб, удивленная столь экзотическим сравнением.

– Если бросить лягушку в кипяток, она тут же выпрыгнет, – пояснил Джеб. – Но если опустить ее в чуть теплую воду и медленно подогревать, она не догадается, что происходит, пока не станет слишком поздно. Варить лягушку. То есть идти к цели маленькими шажками.

Я задумалась. Действительно, сегодня в столовой на меня не обратили внимания. Джеб добился своего: ко мне привыкли. Глупо, конечно, однако в моем сердце затеплилась надежда, мир вокруг заиграл новыми красками.

– Джеб?

– Что?

– Я – лягушка или вода?

Старик рассмеялся:

– Это тебе решать. Самосозерцание полезно для души. – Он снова рассмеялся, на сей раз громче, и собрался уходить. – Прости за каламбур.

– Постойте... можно еще вопрос?

– Конечно. Я бы сказал, теперь твоя очередь, после моих расспросов.

– Почему вы решили стать моим другом?

Джеб поджал губы, обдумывая ответ.

– Как ты уже поняла, я любознателен, – наконец проговорил он. Я кивнула. – Я видел много Душ, но разговаривать с ними не приходилось, а вопросы все копились и копились. К тому же я всегда считал, что при желании можно найти общий язык с кем угодно. Мне захотелось проверить мою теорию на практике, и тут подвернулась ты, такая милая девушка. Очень интересно подружиться с Душой, и я рад, что у меня получилось.

Он подмигнул мне, поклонился и ушел.

Теперь я знала план Джеба, однако легче от этого не стало.

Ружье он с собой больше не брал. Не знаю, куда оно делось, но Джейми, по крайней мере, не нужно держать его в кровати. Я немного волновалась за безопасность мальчика, но без ружья все равно лучше. Если он не представляет угрозы, никто не причинит ему вреда. Да и за мной больше не приходили.

Джеб начал давать мне мелкие поручения. «Сбегай на кухню за хлебом, я проголодался. Принеси ведро воды, эта грядка плохо полита. Приведи Джейми с уроков, мне надо с ним поговорить. Шпинат уже пророс? Сходи проверь. Помнишь дорогу в южное крыло? Есть сообщение для Дока».

Каждый раз, выполняя эти простые задания, я умирала от страха – старалась казаться незаметной, торопливо пересекала большие пещеры и широкие коридоры, смотрела в пол и прижималась к стенам. Иногда при моем появлении люди замолкали, но в большинстве случаев не обращали на меня внимания. Лишь один раз я испытала настоящий страх смерти – когда прервала урок Шэрон, чтобы забрать Джейми. Она взглянула на меня, будто вот-вот растерзает, однако, выслушав мою хриплую просьбу, кивком отпустила мальчика. Когда мы остались одни, Джейми взял мою дрожащую руку и сказал, что Шэрон так смотрит на каждого, кто осмеливается прервать урок.

Но тяжелее всего пришлось, когда Джеб отправил меня к Доку, потому что Иэн вызвался показать дорогу. Наверное, я могла бы отказаться, но Джеб принял предложение Иэна, а значит, верил, что тот меня не убьет. Мне совсем не хотелось выяснять, насколько оправданно его доверие, однако проверки было не избежать. Если Джеб ошибается в Иэне, тот рано или поздно своего добьется. Поэтому я отправилась по длинному темному южному туннелю как на казнь.

Я благополучно пережила первую половину пути. Док получил сообщение от Джеба и, кажется, совсем не удивился, увидев со мной Иэна. Может, это лишь игра воображения, но, по-моему, они обменялись многозначительными взглядами. Я ждала, что меня вот-вот привяжут к одной из кушеток, однако Док лишь поблагодарил и отправил нас обратно, сославшись на занятость. Я так и не поняла, над чем он работал, – на столе лежали несколько раскрытых книг и ворох бумаг с какими-то набросками.

По дороге назад любопытство пересилило страх.

– Иэн, – сказала я. Впервые позвать его по имени оказалось непросто.

– Да? – Он будто удивился, что я к нему обращаюсь.

– Почему ты до сих пор меня не убил?

Он фыркнул:

– Вопрос в лоб.

– Ты же мог. Джеб рассердится, но вряд ли тебя пристрелит. – Что я несу? Можно подумать, я его уговариваю.

– Знаю, – спокойно ответил он. Стало тихо, слышался лишь приглушенный шорох наших шагов. – Это было бы нечестно, – наконец проговорил Иэн. – Я много думал, и мне кажется, твоя смерть ничего не изменит. Не казнить же рядового за преступный приказ генерала. Я не верю в безумные теории Джеба – конечно, хотелось бы верить, но правдой они от этого не станут. Прав он или нет, ты, похоже, не желаешь нам зла и искренне привязана к мальчику. Очень странно это наблюдать. В общем, поскольку вреда от тебя никакого, убить тебя было бы... жестоко. Что плохого, если здесь поселится еще одна неприкаянная душа?

«Неприкаянная» – пожалуй, самое подходящее определение. Найду ли я когда-нибудь свое место?

Надо же, Иэн оказался на удивление мягкой натурой. Я и не думала, что слово «жестокость» имеет для него отрицательное значение.

Он молча ждал, пока я обдумаю его слова.

– Если ты не собираешься меня убивать, то почему сегодня отправился со мной?

Иэн снова помолчал.

– Джеб считает, люди постепенно успокаиваются, но... я не вполне уверен. Есть некоторые... В любом случае мы с Доком стараемся по возможности за тобой присматривать. Просто на всякий случай. Как по мне, отправлять тебя по южному туннелю было рискованно. Правда, Джеб только и делает, что рискует. Пока ему везет.

– То есть... вы с Доком пытаетесь меня защитить?

– Странный мир, правда?

– Еще какой, – помедлив, ответила я.

Глава 25

Принуждение

Прошла неделя или две – какой смысл здесь следить за временем? – но мое положение стало еще более странным.

Каждый день я работала с людьми, и не всегда с Джебом. Иногда рядом присутствовал Иэн, иногда Док или Джейми. Я полола грядки, месила тесто, драила столы. Носила воду, варила луковый суп, стирала одежду в дальнем конце темного водоема и, обжигая руки, лепила едкое мыло. Все были заняты делом, а поскольку я не имела права здесь находиться, то старалась трудиться за двоих. Если уж не могу заслужить себе место, хотя бы постараюсь не обременять своим присутствием.

Прислушиваясь к разговорам, я немного узнала о проживающих здесь людях и запомнила их имена. Лили, крепко сложенная смуглая женщина, попала сюда из Филадельфии. У нее было отличное чувство юмора, и она со всеми ладила, потому что никогда не сердилась. Уэс, юноша с черными жесткими волосами, не сводил с нее глаз, но она этого не замечала. Ему всего девятнадцать, он сбежал из городка Юрика, штат Монтана. Мамашу с заспанными глазами звали Люсина, ее старшего сына – Исайя, а младший родился уже здесь, в пещерах, и ему дали имя Фридом, «свобода». Роды принимал Док. Этих троих я видела нечасто; мать старалась держать детей подальше от меня, насколько это возможно в ограниченном пространстве. Джеффри, лысеющий румяный мужчина, был мужем Труди. Они с Хитом, с которым Джеффри дружил с детства, вместе спаслись от вторжения. Бледного седовласого мужчину звали Уолтер. Он болел, но Док не знал, чем именно; без анализов диагноз не поставить, да и лекарств все равно нет. По прогрессирующим симптомам Док предполагал, что у Уолтера рак. Грустно наблюдать, как кто-то умирает от болезни, которую очень легко вылечить. Уолтер быстро уставал, но держался бодро. Светловолосую женщину с необычайно темными глазами – она разносила воду в мой первый день на поле – звали Хайди. Трэвис, Джон, Стэнли, Райд, Кэрол, Виолетта, Рут Энн... Я всех знала по именам. Колония состояла из тридцати пяти членов, шестеро из которых, включая Джареда, уехали на вылазку. Сейчас в пещерах находилось двадцать девять человек и одна незваная инопланетянка.

Также я побольше разузнала о своих соседях.

В пещере с двумя настоящими дверями жили Иэн и Кайл. В знак протеста против моего присутствия Иэн перебрался к Уэсу, однако через пару ночей вернулся обратно. Остальные пещеры временно пустовали. Джеб сказал, жильцы меня боятся. Смешно: двадцать девять гадюк боятся полевой мыши.

Теперь в соседнюю пещеру вернулась Пейдж; она проживала там вместе с Энди, который уехал с Джаредом. Лили и Хайди занимали первую пещеру, с цветастой занавеской. Во второй, где дверью служил кусок картона, обитал Хит, а в третьей, завешенной стеганым одеялом, – Джеффри и Труди. Пещера Райда и Виолетты располагалась через одну от моей, вход в нее закрывал потрепанный восточный ковер. Четвертая пещера в этом коридоре принадлежала Доку и Шэрон, а пятая – Мэгги, но эти трое, похоже, возвращаться не собирались.

Док и Шэрон жили вместе, а Мэгги в редкие моменты, когда ей хотелось пошутить, саркастически поддразнивала дочь: любая мать желает заполучить в зятья врача, но понадобился конец света, чтобы Шэрон нашла себе подходящего мужа.

Шэрон ничем не походила на жизнерадостную девушку из воспоминаний Мелани. Вероятно, годы, прожитые вместе с суровой Мэгги, превратили ее в улучшенную версию матери. Их отношения с Доком зародились совсем недавно, но она не выказывала ни малейших признаков влюбленности.

О романе Дока и Шэрон мне сообщил Джейми; Шэрон и Мэгги в моем присутствии почти не разговаривали. Они сильнее всех были настроены против меня, демонстративно игнорировали и всячески проявляли враждебность.

Я спросила у Джейми, как Мэгги и Шэрон сюда попали. Они самостоятельно отыскали Джеба, опередив Джареда и Джейми? Похоже, мальчик понял, что меня по-настоящему интересовало: неужели усилия Мелани оказались напрасными?

Джейми рассказал, как было дело. Джаред показал ему последнюю записку Мелани, объяснил, что она не вернется... Он прервался, и по его лицу я поняла, каким страшным ударом это известие стало для них обоих. Потом они сами отправились на поиски Шэрон. Мэгги едва не заколола Джареда старинной саблей, но, к счастью, все обошлось. Вскоре Мэгги и Джаред расшифровали головоломку Джеба, и все четверо добрались до пещер еще до моего переезда из Чикаго в Сан-Диего.

Говорить с Джейми о Мелани оказалось нетрудно. Она всегда принимала участие в наших беседах – унимала боль, сглаживала неловкость, – хотя сама по большей части молчала. Мелани вообще в последнее время почти со мной не общалась; я даже сомневалась, действительно ли слышу ее голос или это лишь мое представление о том, что она может подумать. Впрочем, мы с Джейми оба чувствовали ее присутствие.

– Почему Мелани такая тихая? – однажды ночью спросил мальчик. В кои-то веки он не забрасывал меня вопросами о Пауках и Огнеедах. Мы целый день собирали морковку и безумно устали. Поясница немилосердно ныла.

– Ей тяжело разговаривать, гораздо тяжелее, чем нам с тобой. Чтобы произнести хоть слово, нужно очень сильно этого хотеть.

– Чем она занимается все время?

– Наверное, слушает. Хотя точно не знаю.

– Ты сейчас ее слышишь?

– Нет.

Я зевнула. Джейми притих – должно быть, уснул. Меня тоже потянуло в сон.

– Думаешь, она уйдет? Навсегда? – вдруг прошептал он. На последнем слове его голос сорвался.

Я не умею лгать, а если бы и умела, то не стала бы обманывать Джейми. Величайшая любовь всех моих девяти жизней, первое ощущение настоящей семьи, материнский инстинкт... я испытываю эти прекрасные чувства к представителю другого вида. Лучше об этом не думать.

– Не знаю, – проговорила я и искренне добавила: – Надеюсь, что нет.

– Ты любишь ее так же, как меня? И ненавидела ее так же, как она тебя?

– Мелани мне нравится, но по-другому. Я никогда не испытывала к ней ненависти, даже в самом начале. Я очень ее боялась и сердилась, что из-за нее не могу быть такой, как все. Но я всегда восхищалась силой, а Мелани сильнее всех, кого я знаю.

– Ты ее боялась? – рассмеялся Джейми.

– Думаешь, твоя сестра не способна напугать? Помнишь, ты забрел далеко в ущелье, поздно вернулся домой и у нее случился, по словам Джареда, настоящий приступ бешенства?

Мальчик хихикнул. Хорошо, что мне удалось отвлечь его от болезненного вопроса.

Я старалась по возможности поддерживать мир с новыми соседями. Мне казалось, я готова на любую работу, даже самую тяжелую и грязную. Однако выяснилось, что я ошибалась.

– Я тут подумал... – заявил Джеб через пару недель после того, как «все угомонились».

Я уже начинала ненавидеть эти его слова.

– Помнишь, я предлагал тебе поработать учителем?

– Да, – сухо ответила я.

– Ну как, согласна?

Ответ не заставил себя долго ждать.

– Нет.

Неожиданно меня больно кольнула совесть. Отказываться от Призвания эгоистично: раньше мне и в голову бы подобное не пришло. Впрочем, сейчас другой случай: согласиться равносильно самоубийству.

Джеб нахмурил мохнатые брови:

– Почему?

– Думаете, Шэрон одобрит? – ровным голосом спросила я. Всего один аргумент, зато самый весомый.

Старик понимающе кивнул.

– Это же для общего блага, – проворчал он.

– Для общего блага? – фыркнула я. – Люди считают, для общего блага лучше бы меня пристрелить.

– Анни, ты мыслишь недальновидно, – возразил старик, будто мой ответ тянул на серьезную попытку его переубедить. – Нам представилась редкая возможность узнать нечто новое. Крайне глупо ее упускать.

– Вряд ли кто-то захочет слушать мои лекции. Я не против поговорить с вами и Джейми...

– Плевать, кто там чего хочет, – уперся Джеб. – Им будет полезно. Как брокколи вместо шоколада. Нам нужно больше знать о Вселенной, не говоря уже о новых жильцах нашей планеты.

– Чем это поможет? Думаете, я подскажу способ уничтожить Души или развернуть вторжение вспять? Джеб, все кончено.

– Пока мы живы, не кончено, – ухмыльнулся он. – Я не жду, что ты предашь своих и выдашь секрет супероружия. Просто считаю, стоит больше знать о мире, в котором мы живем.

При слове «предашь» я вздрогнула.

– Секрет оружия выдать я не смогла бы даже при всем желании. У нас нет тайных слабостей, ни одной ахиллесовой пяты. Ни врагов, которые могли бы прийти вам на помощь, ни вирусов, которые нас убьют, а вас не тронут. Простите.

– Не бери в голову. – Старик легонько толкнул меня в плечо. – Знаешь ли, здесь скучновато. Не удивляйся, если многие захотят послушать твои рассказы.

Я знала, Джеб не отступится. Мириться с поражением он не умеет.

За едой я обычно сидела с Джебом и Джейми, если тот не учился или не занимался каким-нибудь полезным делом. Иэн всегда усаживался рядом, но немного в стороне. Я до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что он добровольно вызвался быть моим телохранителем. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, а значит, по человеческой логике, явная ложь.

Через несколько дней после того, как я отказалась учить людей «для их же пользы», за ужином ко мне подсел Док.

Шэрон осталась на своем месте, в дальнем углу. Сегодня она ужинала без матери. Доктор направился в мою сторону, но она даже не обернулась. Ее огненно-рыжие волосы были стянуты в пучок; шея напряглась, плечи ссутулились, выдавая страх и недовольство. Мне захотелось встать и уйти, чтобы никто не заподозрил нас с Доком в сговоре.

Заметив в моем взгляде испуг, Джейми взял меня за руку. Он необъяснимым образом чувствовал мой страх. Я вздохнула и осталась на месте. Слишком уж я потакаю желаниям этого паренька.

– Как дела? – непринужденно поинтересовался Док, присаживаясь рядом.

Иэн развернулся вполоборота, показывая, что он с нами. Я пожала плечами.

– Сегодня мы варили луковый суп, – объявил Джейми. – До сих пор глаза щиплет.

Док вытянул ярко-красные ладони.

– Мыло.

Джейми рассмеялся:

– Ваша взяла.

Док шутливо поклонился и повернулся ко мне:

– Анни, у меня есть один вопрос... – Он умолк. Я приподняла брови. – Из всех планет, на которых ты побывала, какой вид наиболее физиологически близок к человеку?

Я удивленно заморгала:

– Почему вы спрашиваете?

– Старое доброе любопытство. Я размышлял о ваших Целителях... где они берут знания, чтобы лечить причину болезни, а не симптомы, – кажется, так ты выразилась? – Мягкий голос доктора разносился дальше, чем обычно. Несколько человек посмотрели в нашу сторону: Труди, Джеффри, Лили, Уолтер...

Я крепко обхватила себя руками, стараясь выглядеть незаметной.

– Это уже два вопроса.

Док улыбнулся и жестом предложил продолжить. Джейми сжал мою ладонь. Я вздохнула.

– Наверное, Медведи с планеты Туманов.

– Той, где обитают когтистые твари? – прошептал Джейми.

Я кивнула.

– Чем же они похожи на нас? – уточнил Док.

Без Джеба здесь явно не обошлось. Что ж...

– У Медведей много общего с млекопитающими. Они покрыты шерстью, теплокровные. Кровь у них отличается от вашей, но выполняет ту же функцию. Их эмоции напоминают человеческие – та же потребность в социальном общении, та же склонность к творчеству.

– Творчеству? – Док придвинулся вперед, будто крайне заинтересовался услышанным. – Как это?

Я посмотрела на Джейми:

– Ты уже знаешь. Расскажи сам.

– А вдруг я что-нибудь напутаю?

– Вряд ли.

Мальчик взглянул на Дока. Тот кивнул.

– Понимаете, у них удивительные руки, – восторженно начал Джейми. – Словно гуттаперчевые, гнутся в обе стороны. – Он попытался выгнуть пальцы назад. – Одна сторона мягкая, как моя ладонь, а другая – сплошные бритвы! Ими Медведи режут лед, делают из него скульптуры и строят города, похожие на ледяные замки, которые никогда не тают. Там очень красиво, правда, Анни?

Я кивнула.

– Они видят в другом цветовом спектре. Лед переливается всеми цветами радуги! Города – предмет их гордости. Медведи постоянно стараются их улучшить. Я знала одного Медведя, его звали... Созидающий Сияние, только на их языке это звучит красивее: он в совершенстве чувствовал лед, и прекрасные скульптуры являлись ему во сне. Однажды мне довелось с ним встретиться и полюбоваться его творениями – одно из самых прекрасных моих воспоминаний.

– Им снятся сны? – тихо спросил Иэн.

Я криво улыбнулась:

– Не такие красочные, как у людей.

– А как ваши Целители узнают о физиологии новых видов? Они прибыли на нашу планету во всеоружии. Я видел, как это начиналось... безнадежные пациенты покидали больницу на своих двоих... – На лбу Дока показалась морщинка. Как все люди, он ненавидел захватчиков, однако, в отличие от остальных, еще и завидовал им.

Отвечать не хотелось. Нас слушала вся столовая, а время сказок про Медведей и ледяные замки кончилось. Речь о поражении человечества.

Док ждал.

– Они... берут образцы, – пробормотала я.

– Похищение инопланетянами, – понимающе ухмыльнулся Иэн.

Я пропустила его слова мимо ушей. Док поджал губы.

– Логично, – проговорил он.

Воцарилась гробовая тишина, совсем как в момент моего первого появления в этом зале.

– Откуда вы взялись? – спросил Док. – Я имею в виду, знаешь ли ты, откуда происходит твой вид?

– С Истока, – кивнула я. – Мы до сих пор там живем. Я там родилась.

– Выходцы с Истока встречаются редко, – вмешался Джейми. – Те, кто там родился, стараются его не покидать, верно, Анни? – Я начала сожалеть, что слишком много наговорила во время наших ночных бесед. – Когда кто-нибудь переезжает, к нему относятся как... к знаменитости. Или члену королевской семьи.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Там прохладно, – продолжил Джейми. – И много-много разноцветных слоистых облаков. Это единственная планета, где Души могут относительно долго жить вне носителя. Носители на Истоке тоже очень красивые, у них есть крылья, много щупальцев и большие серебристые глаза.

Док подался вперед, обхватив лицо ладонями.

– Они помнят, как сформировалась связь носитель – паразит? Как началась колонизация?

Джейми пожал плечами, взглянул на меня.

– Мы всегда так жили, – медленно, неохотно ответила я. – По крайней мере, сколько себя помним. Нас обнаружил другой вид – мы называли их Стервятниками, скорее за характер, чем за внешность. Они были... недобрыми. Потом мы обнаружили, что можем внедряться в них, как в первоначальных носителей. Получив контроль, мы воспользовались их технологиями и сперва захватили их планету, а затем последовали за ними на планету Драконов и в Летний мир – красивые места, где Стервятники тоже вели себя не по-доброму. Мы начали колонизацию, однако носители размножались медленнее нас, а жили значительно меньше. Поэтому мы продолжили исследовать Вселенную...

Я осеклась, чувствуя на себе завороженные взгляды. Лишь Шэрон по-прежнему смотрела в другую сторону.

– Ты говоришь так, будто сама там была, – заметил Иэн. – Как давно это произошло?

– Динозавры уже вымерли, а люди еще не появились. Меня там не было, но я помню кое-что из того, что помнила мать матери моей матери.

– Сколько же тебе лет? – спросил Иэн, сверля меня взглядом ярко-синих глаз.

– В земных годах? Не знаю.

– Ну хотя бы примерно?

– Наверное, несколько тысяч лет. Я не помню, сколько времени провела в спячке.

Иэн потрясенно откинулся на спинку скамьи.

– Ничего себе! Вот это возраст! – выдохнул Джейми.

– Если считать время, проведенное на Земле, я младше тебя, – шепнула я ему. – Мне и года нет. Чувствую себя ребенком.

Уголки губ Джейми слегка приподнялись. Ему понравилась мысль, что он старше.

– А как вы стареете? – спросил Док. – Какова естественная продолжительность жизни?

– У нас нет такого понятия. Пока есть здоровые носители, мы можем жить вечно.

По пещере пронесся тихий шепот. Что это – гнев? страх? отвращение? Не надо было торопиться с ответом; я понимала, сколько для них значат эти слова.

– Красота! – злобно бросила Шэрон, не оборачиваясь.

Заметив в моих глазах желание убежать, Джейми ободряюще сжал мою руку. На сей раз я мягко высвободилась.

– Есть больше не хочется, – прошептала я и бросилась прочь из столовой.

Джейми догнал меня в главной пещере, вручил оставленный на столе хлеб.

– Было очень интересно, честное слово. По-моему, никто особенно не расстроился.

– Это Джеб подстроил?

– Ты прекрасно рассказываешь. Когда все поймут, им обязательно захочется послушать еще. Как нам с Джебом.

– А если я не хочу?

Мальчик нахмурился:

– Ну... тогда, наверное, не стоит. Но мне же ты рассказывала.

– Это другое дело. Тебе я нравлюсь. – Я могла бы сказать: «Ты же не хочешь меня убить», но решила его не расстраивать.

– Когда люди узнают тебя поближе, им ты тоже понравишься. Как Иэну с Доком.

– Джейми, Иэну с Доком я не нравлюсь. Просто они проявляют болезненное любопытство.

– Я тоже.

– Уф-ф, – выдохнула я. Наконец мы добрались до нашей комнаты. Я отодвинула ширму, плюхнулась на матрас. Джейми сел рядом, обхватил колени руками.

– Не сердись, – попросил он. – Джеб хотел как лучше.

Я снова застонала.

– Все не так уж плохо.

– Док теперь будет приставать ко мне всякий раз, когда я буду появляться на кухне?

Джейми застенчиво кивнул:

– Или Иэн. Или Джеб.

– Или ты.

– Нам всем интересно.

Я вздохнула, перекатилась на живот:

– Джеб всегда добивается своего?

Джейми подумал и кивнул:

– Пожалуй, да.

Я откусила большой кусок хлеба и, прожевав, произнесла:

– Тогда я буду питаться здесь.

– Иэн собирался поспрашивать тебя завтра, на прополке шпината. Джеб его не заставлял, он сам.

– Восхитительно.

– Надо же, ты знаешь, что такое сарказм. Я думал, паразиты – то есть Души – не понимают черный юмор. Только всякую радостную чепуху.

– Здесь они быстро бы научились, малыш.

Джейми засмеялся, взял меня за руку.

– Тебе ведь здесь не плохо? Ты не чувствуешь себя несчастной? – спросил он с тревогой.

Я прижала его ладонь к своей щеке:

– Все хорошо. – И это была чистая правда.

Глава 26

Возвращение

Так и не дав согласия, я все же стала учителем, как хотел Джеб.

«Урок» проходил неформально. Каждый вечер после ужина я отвечала на вопросы, а за это Иэн, Док и Джеб в течение дня оставляли меня в покое, чтобы я могла сосредоточиться на работе. Мы всегда собирались на кухне; мне нравилось помогать с выпеканием хлеба, пока я рассказывала. Это давало повод помолчать, обдумывая ответ на сложный вопрос, или отвести глаза, чтобы не встречаться взглядом с людьми. Неплохой компромисс; иногда мои слова их расстраивали, зато дела всегда приносили пользу.

Мне не хотелось признавать, что Джейми оказался прав. Очевидно, люди относились ко мне с подозрением; ничего удивительного, ведь я для них чужая. Джейми меня любил, впрочем, это всего лишь химическая реакция, не поддающаяся разумному объяснению. Джебу я тоже нравилась, но он ненормальный. А вот у остальных подобных оправданий не имелось.

Однако с началом моих импровизированных лекций все изменилось.

Перемену я заметила уже на следующее утро после беседы с Доком. Мы с Труди, Лили и Джейми стирали одежду в темной купальне.

– Анни, передай, пожалуйста, мыло, – попросила Труди.

Меня словно током ударило: я не ожидала услышать свое имя из женских уст. Я оцепенело передала мыло и сунула руку в воду, чтобы смыть едкий сок.

– Спасибо, – добавила она.

– Не за что, – сбивчиво пробормотала я.

На следующий день, перед ужином, я столкнулась в коридоре с Лили.

– Привет, Анни, – кивком поздоровалась она.

– Привет, Лили, – хрипло ответила я.

Вскоре вопросы начали задавать не только Иэн и Док. К моему удивлению, самым любознательным оказался изможденный Уолтер: он бесконечно расспрашивал про Летучих мышей из Поющего мира. Молчаливый Хит, за которого обычно общались Джеффри и Труди, по вечерам был неутомим. Его завораживал Огненный мир, и хотя я не очень любила рассказывать об этой планете, он забрасывал меня вопросами, пока не выпытал все до мельчайших подробностей. Лили интересовала техника: космические корабли, пилоты, топливо. Именно ей я поведала о предназначении криоконтейнеров – все их видели, но немногие понимали, для чего они нужны. Робкий Уэс, не отходящий от Лили, расспрашивал не о других планетах, а о Земле. Как у нас все устроено? Ни денег, ни заработной платы – почему общество Душ до сих пор не развалилось? Я попыталась объяснить, что это не слишком отличается от нашей жизни в пещерах: мы ведь тоже работаем бесплатно и делим плоды нашего труда поровну.

– Да, – прервал он меня, качая головой, – но у Джеба есть ружье для лодырей.

Все посмотрели на старика. Тот подмигнул. Раздался дружный смех.

Джеб присутствовал с нами почти каждый вечер. Он не принимал участия в беседе, просто задумчиво сидел в дальнем углу, время от времени ухмыляясь.

Он оказался прав по поводу лекций как средства от скуки; несмотря на то что у всех имелись ноги, ситуация напомнила мне мир Водорослей. Там существовало специальное название для тех, кто развлекал других, как Утешитель, Целитель или Искатель. Я была одной из Рассказчиков, поэтому здесь, на Земле, роль учителя не стала для меня новой. Что на дне морском, что на подземной кухне, пропахшей хлебом и дымом, мы находились в заточении. Мои рассказы приносили новые впечатления, давали возможность отвлечься от бесконечной тяжелой работы, созерцания одних и тех же лиц, горестных воспоминаний об утраченных близких, помогали ненадолго забыть о страхе и отчаянии, ставших бессменными спутниками каждого из обитателей колонии. Поэтому во время моих уроков на кухне было полно народу. Только Шэрон и Мэгги упорно игнорировали наши беседы.

На четвертой неделе моего импровизированного преподавания жизнь в пещерах снова переменилась.

В битком набитой кухне помимо Мэгги и Шэрон отсутствовали Джеб и Док. На соседнем столе стоял жестяной поднос с поднимающимися булочками. Труди ежеминутно проверяла, готов ли хлеб, стоящий в печи.

Если Джейми знал историю, которую я собиралась рассказать, я поручала ему вести урок. Лицо мальчика загоралось энтузиазмом, он помогал себе воодушевленными жестами. Сегодня Хайди пожелала послушать про Дельфинов, поэтому я попросила Джейми ответить на ее вопросы.

Люди всегда с грустью расспрашивали о колонизируемой планете. В Дельфинах они видели себя в первые годы вторжения. В темных глазах Хайди, странно контрастирующих с серебристыми волосами, светилось сочувствие.

– Они скорее напоминают огромных стрекоз, а не рыб, правда, Анни? – Джейми часто просил подтверждения, но не дожидался ответа. – Кожистые, с тремя, четырьмя или пятью парами крыльев – зависит от возраста, верно? Они вроде как летают в воде – их вода легче нашей, менее плотная. У них пять, семь или девять ног, в зависимости от пола, так ведь? Там есть три разных пола. У Дельфинов очень длинные руки с крепкими сильными пальцами, приспособленными для строительства. Они возводят подводные города из жестких водорослей – вроде наших деревьев, но не совсем. Дельфины не такие продвинутые, как мы, – да, Анни? У них нет ни космических кораблей, ни телефонов для связи. Наша цивилизация более развитая.

Труди вытащила поднос с испекшимся хлебом, а я отправила в печь следующий. Потребовалась некоторая сноровка, чтобы поставить его правильно. Вытирая пот со лба, я услышала какой-то шум, доносящийся из коридора. Из-за необычной акустики звуки блуждали по туннелям, поэтому установить источник шума или определить расстояние было совершенно невозможно.

– Эй! – крикнул Джейми. Я обернулась и увидела лишь его затылок – мальчик метнулся к выходу.

Я выпрямилась, шагнула за ним.

– Погоди, – сказал Иэн. – Он вернется. Расскажи еще о Дельфинах.

Иэн сидел на стойке рядом с печью – как по мне, там слишком жарко. Неожиданно он коснулся моего запястья. Я отдернула руку, но осталась на месте.

– Что происходит? – Сквозь возбужденный гул я расслышала звонкий голос Джейми. Иэн пожал плечами.

– Кто знает? Может, Джеб... – Он сделал вид, будто ему совершенно не интересно, однако от меня не укрылся его напряженный взгляд.

Скоро все станет понятно. Я тоже пожала плечами и принялась объяснять невероятно сложные семейные отношения Дельфинов, помогая Труди раскладывать теплый хлеб в пластиковые контейнеры.

– Шесть из девяти... бабушек и дедушек, если можно так выразиться, присматривают за личинками, пока те находятся на начальной стадии развития, а трое родителей работают с шестью их бабушками и дедушками над новым крылом семейного жилища, которое займет подросший молодняк, – говорила я, по своему обыкновению глядя на хлеб, а не на слушателей. Из угла кухни донесся удивленный возглас. Я тревожно оглядела толпу, силясь понять, кого расстроил мой рассказ. – Оставшиеся трое старших обычно занимаются...

К счастью, дело не во мне. Все, включая меня, повернули голову в сторону темного выхода.

Первое, что я увидела, – худенькую фигурку Джейми. Он цеплялся за руку какого-то человека, с ног до головы покрытого пылью и почти сливающегося со стеной пещеры. Не Джеб – слишком высокий; впрочем, Джеб стоял за плечом у Джейми. Даже с расстояния я видела, что старик прищурился и наморщил нос: признак тревоги, а тревожился он редко. Лицо Джейми, напротив, осветилось неподдельной радостью.

– Ну, началось, – пробормотал Иэн. Из-за треска пламени я еле расслышала его слова.

Запыленный человек, за которого цеплялся Джейми, сделал шаг вперед, медленно поднял руку, стиснул ее в кулак и заговорил ровно, без интонаций – голосом Джареда.

– Джеб, что все это значит?

Я попыталась сглотнуть и не смогла. Попыталась вдохнуть, но безуспешно. Сердце затрепыхалось в груди.

Джаред!– торжествующе воскликнула Мелани и вновь воспряла духом.– Джаред вернулся!

– Анни рассказывает нам о Вселенной... – с жаром затараторил Джейми.

– Анни? – почти прорычал Джаред.

За его спиной показалось еще несколько столь же пыльных фигур. Я их заметила лишь тогда, когда они эхом подхватили его рык.

Пейдж вскочила на ноги.

– Энди! – Девушка бросилась вперед, расталкивая сидящих. Один из грязных мужчин обошел Джареда и подхватил ее: она чуть не упала, столкнувшись с Уэсом. – О, Энди... – всхлипнула она. Ее голос напомнил мне Мелани.

Порыв Пейдж моментально разрядил атмосферу. Люди потрясенно зашептались, большинство поднялись со своих мест, приветствуя вернувшихся путников. Я попыталась прочесть странное выражение их лиц: натянутые улыбки, косые взгляды в мою сторону. Спустя долгое, длящееся целую вечность мгновение – время будто сгустилось, пригвоздив меня к месту, – я поняла: на их лицах написано чувство вины.

– Все будет хорошо, Анни, – прошептал Иэн.

Я удивленно взглянула на него, рассчитывая увидеть похожее выражение. Однако в ярко-синих глазах вины не наблюдалось, лишь настороженность.

– Какого черта здесь творится, народ? – прогудел новый голос.

Кайл протолкался мимо Джареда и направился прямиком ко мне.

– Вы позволили этой твари пудрить вам мозги? С ума, что ли, посходили? Или она привела сюда Ищеек и теперь вы все превратились в паразитов?

Люди пристыженно опустили голову. Лишь немногие держались прямо, расправив плечи: Лили, Труди, Хит, Уэс... и, как ни странно, больной Уолтер.

– Полегче, Кайл, – дрожащим голосом произнес Уолтер.

Здоровяк не обратил на него ни малейшего внимания. Он неторопливо приблизился ко мне; в его глазах, таких же ярко-синих, как у брата, кипела ярость. Но я смотрела не на него, а на Джареда, пытаясь прочесть выражение его запыленного лица.

Любовь Мелани рвалась наружу, словно бурный поток, сминающий плотину, еще сильнее отвлекая меня от разъяренного дикаря.

Иэн соскочил со стойки, встал передо мной. Я вытянула шею, не желая выпускать Джареда из виду.

– Пока вас не было, многое изменилось.

Кайл застыл, не веря своим глазам.

– Значит, сюда добрались Ищейки?

– Она не опасна.

Кайл стиснул зубы. Краем глаза я заметила, как он сунул руку в карман, и съежилась, ожидая увидеть оружие.

– Не становись у него на пути, Иэн, – придушенно прошептала я.

Тот не ответил. Как ни странно, мне очень не хотелось, чтобы он пострадал. Дело не в инстинктивной потребности защищать, которую я испытывала в отношении Джейми и даже Джареда. Я просто знала: Иэн не должен пострадать, спасая меня.

Кайл вынул руку из кармана. Блеснул луч фонарика, замер на лице Иэна. Тот не отпрянул.

– Вот, значит, как, – проговорил здоровяк, убирая фонарик. – Ты не паразит. Как же она прибрала тебя к рукам?

– Успокойся. Мы все расскажем.

– Нет.

Возражение исходило не от Кайла, а откуда-то позади. Сквозь толпу молчаливых зрителей к нам приблизился Джаред. Джейми растерянно цеплялся за его руку. Наконец мне удалось прочесть выражение его лица под слоем грязи. Даже ослепленная счастьем Мелани безошибочно распознала отвращение и ненависть.

Усилия Джеба пропали даром. Да, Труди и Лили со мной разговаривали, Иэн готов был защитить меня от брата, а Шэрон и Мэгги не проявляли открытой враждебности. Единственный человек, чье мнение имело значение, сделал выбор.

– Не надо никого успокаивать, – процедил Джаред сквозь зубы. – Джеб, дай мне ружье.

В воздухе повисла звенящая тишина. Взглянув в лицо Джареда, я поняла: все кончено. Я знала, что должна сделать, и Мелани со мной согласилась. Я осторожно отступила в сторону, подальше от Иэна, и зажмурилась.

– Я не взял его с собой, – неторопливо, растягивая слова, проговорил Джеб.

Я чуть приоткрыла глаза. Джаред резко обернулся, чтобы удостовериться в правдивости его слов, и сердито выдохнул.

– Что ж, – пробормотал он и шагнул ко мне. – Тогда будет медленно. Если хочешь, чтобы я убил ее гуманным способом, неси ружье, да побыстрее.

– Джаред, пожалуйста, давай поговорим. – Иэн крепче уперся ногами в пол, словно уже знал ответ.

– Вы тут уже много чего наговорили, – прорычал Джаред. – Джеб поручил это дело мне, и я принял решение.

Старик шумно прокашлялся. Джаред развернулся вполоборота к нему.

– Ну что еще? Ты же сам установил правила.

– Верно.

Джаред снова повернулся ко мне.

– Иэн, прочь с дороги.

– Погоди минутку, – продолжил Джеб. – Если помнишь, правило звучало так: решение принимает тот, кому принадлежит тело.

На лбу Джареда запульсировала жилка.

– И?

– Сдается мне, кое-кто имеет не меньше прав, чем ты. А может, и больше.

Джаред не сводил с меня глаз, обдумывая слова старика. Наконец на его лице отразилось понимание. Он взглянул на Джейми, по-прежнему цеплявшегося за его руку.

С лица мальчика схлынула радость, остался лишь ужас.

– Не надо, Джаред, – хрипло проговорил он. – Так нельзя. Анни хорошая. Она мой друг! И Мел! Как же Мел? Ты ведь и ее убьешь! Пожалуйста! Ты должен... – Голос Джейми сорвался, лицо исказилось от боли.

Я закрыла глаза, не в силах смотреть на несчастного ребенка. Мне отчаянно хотелось броситься к нему, но я усилием воли приказала телу не двигаться: если подойду, будет только хуже.

– Видишь, – невозмутимо произнес Джеб, – Джейми с тобой не согласен. Я считаю, его слово весит не меньше твоего.

Последовало длительное молчание. Я открыла глаза.

Джаред с ужасом смотрел на измученное, напуганное лицо Джейми.

– Как ты это допустил, Джеб? – прошептал он.

– Нам нужно поговорить, – ответил старик. – Только сперва отдохни. Может, после ванны и настроение общаться появится.

Джаред злобно зыркнул на Джеба; в его взгляде отразились боль и шок от предательства. В голову приходили только человеческие сравнения: Цезарь и Брут, Иисус и Иуда.

– Кайл, пошли! – рявкнул он, развернулся и решительным шагом направился прочь. Кайл состроил брату мрачную гримасу и последовал за ним.

Остальные члены экспедиции молча покинули столовую, Энди обнимал Пейдж за плечи. Те, кто принял меня в круг и теперь стыдился, тоже вышли. Остались только Джейми, Джеб, Иэн, Труди, Джеффри, Хит, Лили, Уэс и Уолтер.

Мы молчали, пока эхо удаляющихся шагов не затихло.

– Ничего себе! – выдохнул Иэн. – Чудом пронесло. Здорово ты придумал, Джеб.

– Осенило в последний момент. Впрочем, все еще только начинается, – ответил старик.

– Можно подумать, я не понимаю! Ты ведь не оставил ружье на видном месте?

– Ни в коем случае. Я предвидел нечто подобное.

– И то хорошо.

Джейми, весь дрожа, стоял посреди зала. Теперь, оказавшись среди друзей, я нашла в себе силы подойти к нему. Он обнял меня, я неуверенно похлопала его по спине.

– Все хорошо. – Даже дурак расслышит в моем голосе фальшь, а Джейми не дурак.

– Он тебя не обидит, – сдавленно проговорил мальчик, еле сдерживая слезы. – Я не позволю.

– Ш-ш-ш, тише.

На моем лице застыл ужас. Джаред прав: как Джеб это допустил? Если бы меня убили в первый же день, до того как Джейми меня увидел... Или в первую неделю, пока Джаред держал меня взаперти, до того, как мы с Джейми подружились... Или если бы я просто умолчала о Мелани... Слишком поздно. Я крепче обняла мальчика.

Мелани была растеряна и напугана не меньше моего. Бедный малыш.

Я предупреждала, не надо было ему говорить.

Что с ним будет, если мы умрем?

Ужас. Он получит травму на всю жизнь, разочаруется...

Хватит,– оборвала Мелани. – Сама знаю. Что мы можем сделать?

Видимо, не умирать.

Мы с Мел прикинули вероятность нашего выживания и впали в уныние.

Иэн хлопнул Джейми по спине, от чего мы оба вздрогнули.

– Не мучайся так, парень, – сказал он. – Ты не один.

– Они просто потрясены, – раздался голос Труди. – Мы все объясним, они поймут.

– Кто поймет? Кайл? – пробубнил кто-то.

– Мы знали, что это случится, – сказал Джеб. – Нужно просто переждать грозу.

– Лучше найди ружье, – спокойно предложила Лили. – Ночь будет долгой. Пусть Анни до утра побудет со мной и Хайди.

– Надо ее понадежнее спрятать, – возразил Иэн. – Может, в южных туннелях? Я за ней присмотрю. Джеб, поможешь?

– У меня ее искать не станут, – шепотом предложил Уолтер, но его слова заглушил Уэс:

– Я пойду с тобой, Иэн. Их шестеро.

– Нет, – наконец прохрипела я. – Так нельзя. Вы не должны сражаться друг с другом. Это ваш дом, не стоит из-за меня ссориться.

Я высвободилась из объятий Джейми.

– Мне нужно побыть одной, хотя бы недолго, – сказала я ему и обернулась к Джебу. – Обсудите ситуацию без меня. Нечестно разрабатывать военную стратегию в присутствии врага.

– Только не начинай, – сказал Джеб.

– Дайте мне время подумать. Пожалуйста.

На мое плечо легла тяжелая ладонь. Я вздрогнула. Это оказался Иэн.

– Не стоит бродить по пещерам в одиночку.

Я наклонилась к нему и произнесла как можно тише, чтобы Джейми не слышал:

– Зачем оттягивать неизбежное? Думаешь, ему станет легче?

Я увернулась от руки Иэна и опрометью бросилась к выходу.

– Анни! – вскрикнул Джейми.

– Ш-ш, – успокоил его кто-то.

За мной никто не погнался – видимо, им хватило мудрости меня отпустить. В темном коридоре не было ни души. Если повезет, удастся незаметно проскочить через главную площадь.

За время нахождения здесь мне так и не удалось отыскать выход из пещер. Выполняя поручения, я исходила все туннели вдоль и поперек, обследовала все помещения. Теперь, пробираясь по укромным уголкам большой пещеры, я лихорадочно соображала: где же выход? Даже если он найдется, смогу ли я уйти?

Ради чего мне возвращаться в пустыню, к Искательнице, Целителю и Утешительнице? Ради прежней жизни, о которой осталось лишь смутное воспоминание? Все, что для меня важно, находится здесь: Джейми, Джаред – пусть даже он станет моим убийцей. Как я могу их покинуть?

А еще Джеб, Иэн. У меня теперь есть друзья. Док, Труди, Лили, Уэс, Уолтер, Хит. Удивительные люди, которые разглядели во мне личность и поняли, что меня не обязательно убивать. Даже если ими двигало простое любопытство, они выступили в мою защиту против остальных, хотя все были одной семьей – дружной семьей выживших.

Из дальнего конца пещеры доносились голоса. Я поспешила дальше; меня не видно, а я как раз наткнулась на расщелину, которую искала.

Есть лишь одно место, куда я могу пойти. Даже если бы я нашла способ сбежать, то все равно направилась бы сюда. Я нырнула в кромешную тьму и торопливо побрела дальше.

Глава 27

Нерешительность

Чутье вело меня к моей прежней темнице.

В последний раз я ходила по этому коридору несколько недель назад, когда Джаред ушел, а Джеб даровал мне свободу. Пока я жива, а Джаред в пещерах, мое место тут.

Голубая лампа больше не освещала коридор тусклым светом. Левой рукой я ощупала стену в поисках входа в камеру. Стоит ли забираться в тесную нору? Не уверена. В любом случае нужно находиться рядом.

Вход нашелся, но оказалось, что попасть внутрь не удастся.

Едва пальцы коснулись грубой кромки у верхнего края отверстия, я споткнулась и упала на колени. Инстинктивно вытянутые руки с хрустом врезались в нечто чужеродное, не похожее на камень. Вероятно, я свернула не туда, заблудилась и вломилась в чье-то жилище. Где же я ошиблась? Я замерла и напряженно вслушалась.

Никакой реакции на мое падение не последовало: ни движения, ни звука, лишь влажная тяжелая тьма и гнетущая тишина. Кажется, здесь никого нет.

Осторожно, стараясь не шуметь, я попыталась понять, где нахожусь.

Руки в чем-то застряли. Я высвободила их, нащупала нечто напоминающее картонную коробку, обтянутую хрустящей пластиковой пленкой, которую я и прорвала. Внутри обнаружился слой еще более хрустящего пластика – маленькие прямоугольники, шуршащие от малейшего прикосновения. Я поспешно отпрянула.

Слева высились ряды коробок. Чтобы достать до верха, пришлось тянуться – стопка была почти с меня высотой. Наконец я нащупала стену, а потом отверстие, ведущее в нору, именно там, где и предполагала. Я попыталась забраться внутрь и убедиться, что это и есть моя темница, – одна секунда на изогнутом полу, и все станет ясно, – однако не смогла проникнуть дальше входа. Внутри тоже громоздились коробки.

Я озадаченно пошарила по сторонам, сделала пару шагов по коридору. Выяснилось, дальше прохода нет: все заставлено таинственными коробками.

На полу лежал тяжелый мешок из грубой ткани, в котором что-то негромко шуршало. Я помяла его; в отличие от пластика, этот шорох вряд ли кого-то потревожит.

Вдруг все стало на свои места. Загадку разрешил запах. Пока я ощупывала содержимое мешка, в воздухе повеяло чем-то знакомым. Я мысленно перенеслась на свою убогую кухоньку в Сан-Диего, открыла нижний шкафчик слева от раковины и увидела мешок риса, пластиковый мерный стаканчик, ряды консервов...

Точно, это рис. Значит, место правильное. Джеб упоминал, что моя тюрьма использовалась в качестве склада, а Джаред как раз вернулся из длительного похода... Теперь продукты, добытые участниками вылазки, хранятся здесь, пока в них не настанет нужда.

В голове забурлили мысли.

Во-первых, я осознала, что вокруг меня еда, – не просто черствый хлеб и жидкий луковый суп, а настоящие деликатесы. Арахисовое масло. Печенье с шоколадной крошкой. Картофельные чипсы. «Читос».

Я представила, как разыскиваю эти лакомства, набиваю ими рот, наедаюсь досыта впервые с тех пор, как покинула цивилизованный мир, и немедленно устыдилась подобных мыслей. Не для того Джаред рисковал жизнью, прятался и воровал. Эта еда предназначена для других.

Также я обеспокоилась – вдруг сюда перенесли не всю добычу? Значит, скоро придут Джаред и Кайл. Нетрудно представить, что произойдет, если они меня обнаружат.

Но разве не затем я здесь? Разве не поэтому решила побыть в одиночестве, дабы подготовиться к неизбежному?

Я опустилась на пол у стены. Из мешка с рисом получилась неплохая подушка. Я закрыла глаза – правда, в темноте это было совсем не обязательно – и настроилась на серьезный разговор.

Ладно, Мел, что теперь?

Мелани тут же откликнулась. Противостояние придало ей сил. Когда дела шли гладко, она засыпала.

Давай расставим приоритеты. Что для нас важнее? Выживание или Джейми?

Ответ был очевиден.

Джейми, – со вздохом подтвердила я. Звук моего дыхания шепотом отразился от черных стен.

Согласна. Допустим, под защитой Иэна и Джеба мы некоторое время продержимся. Это ему поможет?

Не проще ли сразу сдаться? Джейми не станет лучше, если будем тянуть до последнего.

Мой ответ ей не понравился. Она отчаянно металась в поисках другого решения.

Или попробовать сбежать? – предложила я.

Вряд ли получится. И потом, что нам делать снаружи? Что ты скажешь своим?

Действительно, как объяснить месяцы отсутствия? Можно солгать – сочинить какую-нибудь историю или заявить, будто ничего не помню. Я представила недоверчивое лицо Искательницы, ее цепкий, исполненный подозрения взгляд и поняла, что мои неуклюжие попытки увильнуть ни к чему не приведут.

Они решат, что я взяла над тобой верх,– согласилась Мелани.– Тебя отселят, а ее подсадят.

Я поерзала на каменном полу, словно пытаясь отодвинуться подальше от этой идеи, а потом додумала мысль до конца. Она расскажет о пещерах, и сюда явятся Искатели.

Нас обеих пронизал ужас.

Верно,– продолжила я.– Значит, сбежать – не вариант.

Да, – прошептала Мелани, не в силах связно думать от страха.

Тогда остается решить... быстро или медленно. Что ранит его меньше?

Когда я сосредоточивалась на практической стороне дела, мне удавалось сохранять деловой тон. Мелани старалась брать с меня пример.

С одной стороны, чем дольше мы трое будем вместе, тем сложнее Джейми переживет... разлуку. С другой стороны, если откажемся от борьбы и просто сдадимся... ему это не понравится. Он решит, что мы его предали.

Я обдумала оба варианта, стараясь мыслить логически.

Значит... быстро. Но мы сделаем все возможное, чтобы не погибнуть.

Будем бороться, – мрачно подтвердила Мелани.

Бороться. Невероятно. Я попыталась представить насилие в ответ на насилие. Каково это – поднять на кого-то руку? Легко сказать, трудно сделать.

Ты справишься,– подбодрила Мелани.– Я помогу.

Спасибо, но как-нибудь обойдусь. Должен же быть другой выход.

Не пойму я тебя, Анни. Ты отвернулась от своих сородичей, готова умереть ради моего брата, любишь моего возлюбленного, который собирается нас убить, и при этом не желаешь избавиться от своих бесполезных привычек.

Я такая, какая есть, Мел. Многое поменялось, но я измениться не в силах. Ты стараешься оставаться собой; позволь мне поступать так же.

Но если мы...

Внезапно наш спор прервали. Из коридора донеслось шарканье ботинок по камню.

Я застыла – даже сердце билось через раз – и прислушалась. Увы, мне не послышалось: шаги приближались. Меня охватила паника, однако Мелани сохранила самообладание.

Вставай, – велела она.

Зачем?

Если не хочешь драться, беги. Ты должна что-то предпринять. Ради Джейми.

Я снова задышала и медленно поднялась на ноги. Мышцы загудели от прилива адреналина. Я обгоню любого, но куда бежать?

– Анни? – прошептал кто-то. – Анни, ты здесь? Это я.

Голос оборвался, но я сразу его узнала.

– Джейми! Ты что тут делаешь? Я же сказала, мне нужно побыть одной.

– Тебя все ищут, – с облегчением заговорил мальчик, – в смысле Труди, Лили и Уэс. Только об этом нельзя никому рассказывать. Никто не знает, что ты пропала. Джеб достал ружье. Иэн пошел к Доку. Когда Док освободится, он поговорит с Джаредом и Кайлом. Его послушают, и тебе не нужно будет прятаться. Все заняты, а ты, наверное, устала...

Не переставая говорить, мальчик двигался вперед. Наконец его пальцы коснулись моих.

– Я не прячусь, Джейми. Говорю же, мне нужно подумать.

– Можешь подумать рядом с Джебом.

– И куда мне идти? В комнату Джареда? Нет уж, мое место здесь.

– Уже нет. – В голосе Джейми послышались знакомые упрямые нотки.

– Чем все заняты? – попыталась я его отвлечь. – Что делает Док?

Попытка не увенчалась успехом; он не ответил. Выждав минутку, я коснулась его щеки.

– Послушай, ступай к Джебу. Скажи, чтобы меня не искали. А я побуду здесь.

– Ты не можешь здесь спать.

– Я же спала раньше.

Джейми покачал головой:

– Тогда принесу матрасы и подушки.

– Мне хватит и одного.

– Я не останусь с Джаредом, раз он такой гад.

Я мысленно застонала.

– Тогда придется тебе потерпеть храп Джеба. Твое место там, а не со мной.

– Я сам решу, где мне быть.

Страшно представить, что случится, если меня обнаружит Кайл. Главное, не говорить об этом Джейми, иначе он точно не уйдет.

– Ладно, только спроси разрешения у Джеба.

– Потом. Не хочу сейчас к нему приставать.

– Чем он занят?

Джейми не ответил. Только сейчас я поняла: он нарочно пропустил мой предыдущий вопрос мимо ушей. Вероятно, остальные тоже меня ищут. Может, с возвращением Джареда их отношение ко мне переменилось. Я вспомнила, как они вели себя на кухне: опустили голову, прятали глаза...

– Джейми, что происходит?

– Я обещал не говорить, – пробормотал мальчик. – И не скажу. – Он крепко меня обнял, уткнулся в плечо. – Все будет хорошо, – сдавленным голосом пообещал он.

Я похлопала его по спине, взъерошила спутанную шевелюру.

– Ладно. – В конце концов, у меня тоже есть тайны. – Не расстраивайся, Джейми. Все, что ни делается, к лучшему. Вот увидишь. – Хоть бы мои слова оказались правдой.

– Я уже и не знаю, на что надеяться, – прошептал он.

Я уставилась в темноту, пытаясь понять, что за тайну он скрывает. Вдруг в дальнем конце коридора блеснул тусклый свет, отчетливо различимый во мраке пещеры.

– Тс-с, кто-то идет. Быстро, прячься за коробками.

Желтоватый свет с каждой секундой становился все ярче. Я прислушалась, но звука шагов не услышала.

– Не буду я прятаться, – шепнул Джейми. – Вставай за мной, Анни.

– Нет!

– Джейми! – крикнул Джаред. – Я знаю, ты здесь!

Ноги не слушались. Для Джейми было бы куда легче, если меня убьет Кайл.

– Уходи! – прокричал Джейми в ответ.

Желтый огонек разросся и превратился в кружок на дальней стене. Из-за угла вышел Джаред, в его руке покачивался фонарь. Он помылся и надел выцветшую красную рубашку – ту самую, что висела в комнате, где я жила в течение нескольких недель. На его лице застыло знакомое выражение, не сходившее с него со дня моего появления в пещерах.

В глаза ударил луч света, отразился от серебра в моих зрачках. Джейми вздрогнул, но тут же оправился и стал выглядеть еще увереннее, чем прежде.

– Отойди от этой твари! – заорал Джаред.

– Замолчи! – ответил Джейми. – Ты ее не знаешь! Оставь ее в покое!

Он вцепился в меня изо всех сил. Я тщетно попыталась разжать его пальцы.

Джаред бросился на нас, словно разъяренный бык, схватил Джейми за шиворот и встряхнул.

– Идиот! Разве не видишь? Она тебя использует!

Недолго думая, я встала между ними. Сама того не желая, ощутила знакомый запах, почувствовала под ладонями твердую грудь...

– Отпусти мальчика. – В кои-то веки мне захотелось быть похожей на Мелани: уверенные руки, решительный голос...

Джаред схватил меня за запястья и отшвырнул. Я ударилась о стену, упала на коробки. Громко зашуршал рвущийся целлофан. В висках застучало, перед глазами заплясали огоньки.

– Трус! – выкрикнул Джейми. – Она не нападет на тебя даже ради спасения собственной жизни! Отстань от нее!

Коробки сдвинулись.

– Анни, как ты?

– Нормально, – пропыхтела я, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в голове. В свете фонаря – должно быть, Джаред его обронил – показалось встревоженное лицо мальчика. – Уходи, Джейми. Скорее.

Тот решительно помотал головой.

– Отойди от нее! – Джаред схватил Джейми за плечи и рывком поднял на ноги.

На меня лавиной обрушились коробки. Я откатилась в сторону, закрывая голову руками. Тяжелый ящик ударил между лопаток. Я вскрикнула от боли.

– Не смей! – вскрикнул Джейми.

Раздался громкий треск. Кто-то охнул.

Я выкарабкалась из-под коробок, неловко приподнялась на локтях. Ошарашенный Джаред держался за нос, по губам текло что-то темное. Перед ним стоял Джейми, решительно сжав кулаки. С лица мальчика медленно сходило свирепое выражение, сменяясь болью от предательства. Примерно так же выглядел Джаред, увидев меня на кухне.

– Ты совсем не такой, как я думал. – Джейми взглянул на Джареда, словно между ними воздвиглась непробиваемая стена. Его глаза наполнились слезами. Он отвернулся, стыдясь проявлять слабость, и торопливо пошел прочь.

Мы хотя бы попытались, – печально подумала Мелани. Ее сердце болело за мальчика, но смотреть хотелось на мужчину. Я исполнила ее желание.

Джаред по-прежнему зажимая нос рукой, вглядывался в темноту.

– Черт возьми! – выкрикнул он. – Джейми! Вернись!

Ответа не последовало.

Джаред бросил на меня мрачный взгляд, подобрал фонарь и бросился за мальчиком, расшвыривая валяющиеся коробки.

– Ну прости! Только не плачь! – Он скрылся за углом, а я осталась лежать в темноте.

Сил хватало только на дыхание: вдох, выдох, вдох, выдох. Через некоторое время я попыталась подняться с пола. Дрожащие ноги не слушались, поэтому я снова села у стены, доползла до мешка с рисом, рухнула на него и постаралась критически оценить свое состояние.

Кажется, ничего не сломано – если не считать носа Джареда. Надо же, Джейми его ударил! От меня им только горе. Я вздохнула и продолжила осмотр: сильный ушиб между лопаток, пол-лица ободрано от удара о стену. Щеку немилосердно щипало, под пальцами чувствовалась теплая влага. Впрочем, это самое тяжелое повреждение, синяки и царапины не в счет.

Внезапно на меня снизошло облегчение. Я жива. У Джареда была возможность меня убить, но он ею не воспользовался, а вместо этого побежал за Джейми, чтобы помириться. Из-за меня их отношения испортились, но все еще можно исправить.

День выдался долгим – он был долгим еще до того появления Джареда и его товарищей, а с тех пор, казалось, минула целая вечность. Я закрыла глаза и уснула на мешке с рисом.

Глава 28

Неведение

Проснувшись в темноте, я поначалу растерялась, ведь многие недели меня будило утреннее солнце. Сперва мне показалось, что еще ночь, но потом я почувствовала жжение в щеке и ломоту в спине и вспомнила, где нахожусь.

Рядом кто-то дышал, тихо и ровно, но я не испугалась – этот звук был хорошо знаком. Ночью Джейми прокрался обратно и уснул рядом со мной.

Может быть, его разбудила перемена моего дыхания, а может, мы просто привыкли просыпаться одновременно, но стоило мне прийти в себя, как он почти сразу встрепенулся.

– Анни?

– Я тут.

Мальчик облегченно вздохнул.

– Темнотища какая.

– Да уж.

– Думаешь, уже пора завтракать?

– Не знаю.

– Я проголодался. Давай сходим посмотрим.

Я не ответила. Джейми верно истолковал мое молчание.

– Анни, тебе не нужно тут прятаться, – серьезно произнес он. – Мы с Джаредом поговорили, и он дал слово, что больше не будет к тебе цепляться.

Я чуть не улыбнулась. «Цепляться».

– Пойдем? – Джейми нащупал мою руку.

– Ты правда этого хочешь? – тихо спросила я.

– Конечно. Все будет как раньше.

Мел? Как лучше поступить?

Не знаю. – Мелани находилась в растерянности, поскольку понимала, что не может судить объективно: ей очень хотелось увидеть Джареда.

Знаешь, это безумие.

Ты тоже хочешь его видеть, а это еще большее безумие.

– Ладно, Джейми, – согласилась я. – Но не расстраивайся, если все будет не как раньше. Если дела пойдут ужасно... в общем, не удивляйся.

– Все будет хорошо, вот увидишь.

Я покорно побрела за ним по темному туннелю. Мы вошли в большую пещеру, и я приготовилась к худшему: неизвестно, как люди поведут себя сегодня. Кто знает, о чем они говорили, пока я спала?

Огород был пуст, хотя на утреннем небе ярко светило солнце. Лучи, отраженные сотнями зеркал, мгновенно меня ослепили.

Джейми не обратил внимания на безлюдную пещеру. Его взгляд был прикован к моему лицу.

– Ох... Как ты? Сильно болит?

Я осторожно дотронулась до щеки: кровавая корка почти подсохла, малейшее прикосновение причиняло боль.

– Терпимо, – прошептала я. От вида пустой пещеры стало не по себе; хотелось говорить тише. – А где все?

Джейми пожал плечами, по-прежнему сокрушенно разглядывая мое лицо.

– Наверное, заняты, – ответил он, не понижая голоса.

Я вспомнила прошлую ночь и нахмурилась: что за тайну он скрывает?

Как думаешь, о чем он умалчивает?

Анни, я знаю не больше твоего.

Ты же человек. Воспользуйся интуицией.

Интуицией? Моя интуиция подсказывает, что мы не так хорошо знаем это место, как предполагали, – заявила Мелани.

Мы обе принялись обдумывать ее зловещие слова.

Из ведущего в кухню коридора слышались обыденные звуки трапезы. Я вздохнула с облегчением: общаться ни с кем не хотелось – если не считать болезненного желания увидеть Джареда, – однако от меня что-то пытались утаить, и безлюдные туннели внушали тревогу.

Кухня была полупуста – необычное явление для утренних часов. Однако я не обратила на это внимания: аромат, доносящийся из печи, лишил способности мыслить.

– О-о-о! – простонал Джейми. – Омлет!

Мальчик устремился вперед, я охотно последовала за ним к столу у печи. На раздаче с половником в руке стояла мамаша Люсина. Обычно еду брали сами, но раньше завтрак состоял только из хлеба.

– Час назад было гораздо вкуснее, – проговорила Люсина, обращаясь к Джейми.

– Сейчас тоже вкусно, – с жаром возразил тот. – Уже позавтракали?

– Почти все. Кажется, один поднос отнесли Доку и остальным... – Люсина осеклась и впервые мельком глянула на меня. На ее лице мелькнуло странное выражение, но тут же сменилось другим – она заметила на моем лице новые отметины.

– Много там осталось? – спросил Джейми. Его воодушевление выглядело слегка наигранным.

Люсина склонилась к печи, вытащила горячий поднос.

– А сколько ты хочешь? Тут полно.

– Представь, что я Кайл, – со смехом ответил он.

– Как раз наберется на порцию для Кайла. – Люсина улыбнулась одними губами, наполнила миску слегка загустевшим омлетом и передала Джейми.

А потом снова посмотрела на меня, и я поняла, что означает ее взгляд.

– Джейми, давай сядем вон там, – сказала я, увлекая его подальше от стойки.

– Разве ты не хочешь есть? – удивился мальчик.

– Нет, я... – Мне хотелось сказать «не голодна», однако желудок возмущенно заурчал.

– Анни? – Джейми глянул на меня, потом на Люсину. Та демонстративно скрестила руки на груди.

– Я хлеба поем, – пробормотала я, стараясь его увести.

– Нет. Люсина, в чем дело? – Джейми выжидающе смотрел на женщину. Та не шевельнулась. – Тогда я сам положу. – Он насупился, плотно сжал губы.

Люсина пожала плечами, оставила половник на каменном столе и удалилась, даже не оглянувшись.

– Джейми, – прошептала я, – эта еда не для меня. Джаред и остальные рисковали жизнью не ради того, чтобы я угощалась омлетом. Хлеба вполне достаточно.

– Анни, не глупи. Теперь ты живешь здесь, как и все мы. Никто же не возмущается, когда ты стираешь их одежду или печешь хлеб. Кроме того, омлет не может долго храниться. Если ты не съешь, его просто выкинут.

Все присутствовавшие сверлили меня взглядами.

– Кое-кого это вполне устроит, – сказала я совсем тихо, чтобы услышал только Джейми.

– Даже не думай. – Мальчик перескочил через стойку, наполнил миску и протянул мне. – Ты должна все съесть, – решительно произнес он.

От одного взгляда на еду рот наполнился слюной. Я отодвинула омлет и скрестила руки на груди. Джейми нахмурился.

– Ладно. – Он тоже отставил свою миску. – Раз ты не ешь, я тоже не буду. – Его желудок ответил громким ворчанием.

Пару долгих минут мы смотрели друг на друга, вдыхая запах омлета и урча животами. Краем глаза Джейми косился на еду. В конце концов я сдалась.

– Будь по-твоему. – Я придвинула к нему его миску и взяла свою. Джейми дождался, когда я отправлю в рот первый кусок. М-м, наслаждение! Остывший резиновый омлет – не самое изысканное лакомство, но на тот момент он показался мне пищей богов.

Джейми с жадностью набросился на омлет. Пришлось следить, как бы он не подавился. Сама я жевала медленнее, надеясь убедить его доесть мою порцию, когда он покончит со своей.

Наконец, слегка утолив голод, я заметила, что происходит на кухне. По идее, после долгих месяцев на скудном пайке омлет должен поднять всем настроение. Однако вокруг царило уныние, люди переговаривались шепотом. Неужели из-за вчерашнего скандала?

Я поймала на себе несколько взглядов, но остальные не обращали на меня внимания. На лицах не было ни гнева, ни вины или напряжения – только печаль и отчаяние. В дальнем углу сидела Шэрон, с бесстрастным видом поглощавшая завтрак. По ее щекам катились слезы, падали прямо в миску, но она этого даже не замечала.

– Что-то случилось с Доком? – в страхе спросила я у Джейми. Вдруг у меня просто паранойя и я тут ни при чем? Похоже, люди печальны из-за драмы, к которой я не имею отношения. Может, поэтому все и были так заняты? Произошел несчастный случай?

Джейми взглянул на Шэрон и со вздохом ответил:

– Нет, у Дока все хорошо.

– Тетя Мэгги? Она ранена?

Мальчик покачал головой.

– А где Уолтер? – шепотом спросила я. Меня терзала тревога при мысли, что с кем-то из моих соседей приключилось несчастье.

– Не знаю, но кажется, с ним все в порядке.

Только сейчас я поняла, что Джейми так же печален, как и остальные.

– Что случилось? Чем ты расстроен?

Мальчик уткнулся в миску и ничего не ответил. Я попыталась отдать ему остатки своей порции, но он так свирепо глянул на меня, что я без возражений доела все до последней крошки.

Мы отнесли миски в большую пластиковую корзину с грязной посудой. Она была заполнена, поэтому я сняла ее со стола. Не знаю, что сегодня творится в пещерах, так что лучше займусь мытьем посуды.

Джейми пошел со мной. Он держался настороже, и мне это не понравилось. В случае чего я не позволю ему стать моим защитником. Впрочем, когда мы обогнули большое поле, нам повстречался мой привычный телохранитель.

Иэн с ног до головы был покрыт светло-коричневой грязью, потемневшей от пота. Бурые потеки на лице не скрывали усталости. Он выглядел столь же подавленным, как и остальные. Цвет грязи отличался от красноватой пещерной пыли. Значит, Иэн выходил наружу.

– Вот вы где. – Он торопливо подошел к нам, подхватил меня под локоть и повел за собой. – Давай-ка спрячемся здесь на минутку.

Иэн потащил меня в узкий туннель, ведущий к восточному полю, где почти дозрела кукуруза. Мы не стали заходить далеко, просто укрылись в темноте, чтобы нас не увидели с главной площади. Рука Джейми мягко легла мне на плечо.

Через полминуты в большой пещере раздались голоса, приглушенные и печальные. Собеседники прошли мимо расщелины, в которой мы спрятались: это были Джаред и Кайл. Мелани воспряла, а мой контроль несколько ослаб из-за тревоги. Нам обеим отчаянно хотелось увидеть лицо Джареда. К счастью, Иэн нас удержал.

– ...ничего не выйдет. Сколько он ни пытался, все зря, – говорил Джаред.

– Он думал, в этот раз получится. Сам понимаешь, если добьется успеха, результат все окупит, – возразил Кайл.

– «Если», – фыркнул Джаред. – Хорошо, что мы нашли бренди. Такими темпами Док к вечеру прикончит весь ящик.

– Он скоро вырубится. – Голос Кайла постепенно стихал. – Вот если бы Шэрон... – Больше я ничего не разобрала.

Иэн выждал еще несколько минут и наконец выпустил мою руку.

– Джаред обещал, – пробурчал Джейми.

– А Кайл – нет, – ответил Иэн.

Они вышли из укрытия. Я медленно последовала за ними, не понимая, что происходит.

Наконец Иэн заметил мою ношу.

– Потом помоешь, – сказал он мне. – Пусть они искупаются и вернутся к своим делам.

Я хотела спросить, где он так перепачкался, но Иэн, как и Джейми, скорее всего, уйдет от ответа. Я задумчиво вгляделась в туннель, ведущий к реке.

Иэн издал возмущенный возглас. Я испуганно посмотрела на него, однако сразу поняла, в чем дело. Он потянулся к моему подбородку. Я отшатнулась.

– Мне больно на тебя смотреть. – Судя по голосу, Иэну и правда нехорошо. – Если бы я отправился с ними на вылазку, а не остался, то мог бы оказаться в числе твоих обидчиков...

Я покачала головой:

– Пустяки.

– Вовсе не пустяки! – проговорил Иэн и обратился к Джейми: – Тебе пора на занятия. Чем быстрее мы вернемся к обычной жизни, тем лучше.

– Шэрон сегодня будет злая как черт, – простонал Джейми.

Иэн ухмыльнулся:

– Прими удар на себя, парень. Я тебе не завидую.

Мальчик вздохнул и пнул землю:

– Присмотри за Анни.

– Хорошо.

Джейми побрел прочь, поминутно оглядываясь, и вскоре скрылся в туннеле.

– Давай-ка сюда. – Иэн взялся за корзину с посудой.

– Мне не тяжело.

– Не идти же с пустыми руками, пока ты тащишь такую тяжесть. – Он ухмыльнулся. – Побуду галантным кавалером. Пойдем посидим где-нибудь в укромном уголке, пока горизонт не очистится.

Встревоженная словами Иэна, я последовала за ним. Галантный кавалер? У меня?

Иэн направился прямиком к кукурузному полю и углубился в него, ступая по проходу между стеблями. Я брела следом. Наконец он остановился, поставил корзину с посудой и растянулся на земле.

– Да уж, уголок укромный. – Я уселась рядом. – А как же работа?

– Ты слишком много работаешь, Анни. И единственная не берешь выходные.

– Надо же мне чем-то заниматься, – промямлила я.

– Сегодня у всех выходной, отдохни и ты.

Я удивленно на него взглянула. Свет, отражающийся от зеркал, отбрасывал двойные тени, похожие на полоски зебры. Под слоем грязи бледное лицо Иэна выглядело усталым.

– Судя по твоему виду, ты работал.

Его глаза посерьезнели.

– А сейчас отдыхаю.

– Джейми не говорит, что происходит.

– И я не скажу. – Иэн вздохнул. – Ни к чему тебе знать.

Я уставилась на красно-коричневую почву. Неприятно засосало под ложечкой. Нет ничего хуже неведения. Хотя, наверное, мне просто не хватает воображения.

– Нечестно задавать вопросы, когда я не ответил на твой, – после недолгого молчания произнес Иэн, – но можно все-таки спрошу?

Я обрадовалась возможности отвлечься.

– Конечно.

Иэн продолжил не сразу. Я взглянула на него, пытаясь найти причину его сомнений. Он разглядывал свои перепачканные руки.

– Знаю, ты не умеешь лгать, – тихо проговорил он. – И поверю любому твоему ответу. – Я ждала. Он не сводил глаз со своих ладоней. – Сперва я не принял слова Джеба всерьез, но они с Доком убеждены... Анни? – Он поднял глаза. – Она еще там, с тобой? Та девушка, в чьем теле ты находишься?

Это уже не совсем тайна – Джеб и Джейми знают правду. В любом случае Иэну я доверяла: он не откроет ее тем, кто желает мне смерти.

– Да. Мелани еще здесь.

Он медленно кивнул:

– Каково вам – тебе и ей?

– Трудно... для нас обеих. Поначалу я отдала бы все на свете, только бы она исчезла. А теперь... привыкла. – Я криво улыбнулась. – Всегда есть с кем поговорить. Мелани приходится гораздо тяжелее: она заперта у меня в голове, как в тюрьме. Но лучше находиться в плену, чем исчезнуть насовсем.

– Я и не знал, что существует выбор.

– Сперва его не было, а потом люди догадались, что происходит, и начали сопротивляться. Наверное, дело в знании: те, кто понимал, что их ждет, боролись, в отличие от тех, кого застали врасплох.

– Значит, если меня схватят?.. – Глаза Иэна свирепо сверкнули.

– Вряд ли ты исчезнешь. Правда, сейчас многое изменилось. Взрослых больше не используют в качестве носителей. От них слишком много проблем. – Я грустно усмехнулась. – Как у меня – я размякла, начала сочувствовать хозяйке тела, сбилась с пути...

Иэн погрузился в размышления, задумчиво глядя то на меня, то на кукурузные стебли, то в пространство.

– И как со мной поступят, если поймают? – наконец спросил он.

– Думаю, все равно проведут внедрение, чтобы получить информацию. Вероятно, в тебя подсадят Искателя. – Иэна передернуло. – Но как носителя использовать не станут. Независимо от того, получат они нужные сведения или нет, тебя... утилизируют.

Слова давались мне с трудом, к горлу подкатила тошнота. Странно – обычно меня воротило от явлений из мира людей, однако раньше я не пыталась взглянуть на вещи глазами носителя: не было необходимости. Если тело функционирует неправильно, от него быстро и безболезненно избавлялись, как от неисправного автомобиля. Какой смысл его хранить? Тело признавалось непригодным не только из-за физических недостатков, но также из-за особенностей психики: пагубные привычки, склонность к насилию, нездоровые желания – такие неизлечимые состояния делают носителя опасным для окружающих. И, естественно, если разум слишком силен, – аномалия, свойственная только этой планете.

Теперь, глядя в глаза Иэна, я отчетливо поняла: нельзя относиться к непокорности духа как к недостатку. Такой подход отвратителен.

– А если схватят тебя? – спросил он.

– Если поймут, кто я... если меня до сих пор ищут... – Я вспомнила об Искательнице и содрогнулась. – Меня извлекут и переместят в нового носителя, молодого и податливого. Будут надеяться, что я вновь стану собой. Возможно, отправят на другую планету, подальше от дурного влияния.

– А ты сможешь вновь стать собой?

Я взглянула Иэну в глаза.

– Я – это я. Я не растворилась в Мелани. Даже в теле Медведя или Цветка я буду чувствовать себя точно так же.

– А тебя не... утилизируют?

– С Душами так не поступают. У нас нет смертной казни, да и других наказаний. Ради моего спасения сделают все возможное. Я всегда думала, что так и надо, а теперь, глядя на себя, сомневаюсь. Наверное, было бы правильно меня утилизировать. Я ведь предательница.

Иэн поджал губы.

– Скорее беженка. Ты же не предала своих, просто покинула их общество.

Мы снова замолчали. Мне очень хотелось ему верить. Я обдумала его слова, пытаясь убедить себя, что все-таки беженка, а не предательница.

Иэн шумно вздохнул. Я вздрогнула.

– Когда Док протрезвеет, покажем ему твою щеку. – Он взял меня за подбородок – на сей раз я не отшатнулась, – повернул мое лицо вбок, осматривая рану.

– Ничего страшного. Выглядит хуже, чем на самом деле.

– Надеюсь... вид, конечно, ужасный. – Иэн вздохнул, потянулся. – Думаю, хватит прятаться. Кайл, наверное, уже помылся и дрыхнет. Помочь тебе с посудой?

Иэн настоял, чтобы мы отправились не к ручью, а в темную купальню, где меня никто не заметит. На пологом берегу черного водоема я драила миски, а мой нежданный друг и защитник счистил с себя грязь, оставшуюся после его таинственных утренних занятий, а потом помог домыть оставшуюся посуду.

Когда мы закончили, Иэн сопроводил меня на кухню, где уже начинался обед. В меню появились новые продукты: ломтики мягкого белого хлеба, пластинки сыра чеддер, кружки ярко-розовой колбасы. Люди уплетали деликатесы, однако в понурых плечах и угрюмых лицах по-прежнему сквозила печаль.

Джейми ждал меня на нашем обычном месте. Перед ним стояли две горки бутербродов, но он не притрагивался к еде, будто ждал меня. Иэн удивленно глянул на мальчика, однако ничего не сказал.

Вот упрямец! Я усмехнулась и откусила кусок бутерброда. Джейми тут же впился зубами в свой. Иэн вернулся со своей порцией, и мы молча принялись за трапезу. Еда была такой вкусной, что отвлекаться на разговоры совсем не хотелось.

Я осилила два бутерброда, а Иэн и Джейми съели столько, что потом стонали от боли. Иэн выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок: ему с трудом удавалось держать глаза открытыми.

– Возвращайся в класс, парень, – обратился он к Джейми.

Мальчик оценивающе взглянул на него.

– Может, я лучше подежурю...

– Иди на урок, – поспешно проговорила я. Сегодня ему лучше находиться на безопасном расстоянии.

– Увидимся позже, ладно? Не беспокойся... ни о чем.

– Идет. – Краткий ответ легче скроет ложь. А может, во мне снова проснулся сарказм.

Едва Джейми ушел, я повернулась к разомлевшему Иэну.

– Иди отдохни. Со мной все будет в порядке – посижу в каком-нибудь неприметном месте. На кукурузном поле, например.

– Где ты вчера спала? – Он бросил на меня неожиданно проницательный взгляд из-под полуприкрытых век.

– А что?

– Я могу там поспать, рядом с тобой.

Мы разговаривали очень тихо. Никто не обращал на нас внимания.

– Ты не можешь постоянно за мной присматривать.

– Спорим?

Я обреченно пожала плечами:

– Я вернулась обратно... в нору. Где меня держали в самом начале.

Иэн нахмурился; ему это не понравилось. Однако он встал и направился в сторону кладовой. На главной площади было людно; люди работали в огороде, угрюмо глядя в землю.

В темном туннеле я снова попыталась воззвать к здравому смыслу:

– Иэн, к чему все это? Чем дольше я остаюсь в живых, тем больнее будет Джейми, когда меня убьют. Разве не лучше для него, если...

– Анни, ты ошибаешься. Мы же не звери. Далеко не все желают твоей смерти.

– Тебя я зверем не считаю, – тихо проговорила я.

– Спасибо. Если бы и считала, я бы тебя не винил.

На этом наш разговор прервался: за поворотом показался тусклый голубоватый свет.

– Ш-ш-ш, – выдохнул Иэн. – Подожди здесь.

Он оставил меня на месте, а сам решительно двинулся вперед и скрылся за углом.

– Джаред? – с притворным удивлением воскликнул он.

Сердце сжалось – скорее от боли, чем от страха.

– Я знаю, эта тварь с тобой, – ответил Джаред. Он говорил громко, чтобы услышали все, кто находится в коридоре, до главной площади. – Выходи, не прячься, – жестко, насмешливо проговорил он.

Глава 29

Предательство

Наверное, следовало броситься наутек. Но меня больше никто не удерживал, и хотя голос Джареда был холодным и злым, обращался он ко мне. Мелани рвалась к нему. Я осторожно вышла из-за угла и нерешительно остановилась в пятне голубоватого света.

Иэн стоял в нескольких футах впереди, готовый в любой момент перехватить Джареда, если тот вздумает напасть.

Джаред сидел на одном из матрасов, которые оставили мы с Джейми. Он выглядел усталым и настороженным.

– Расслабься, – сказал он Иэну. – Я просто хочу с ней поговорить. Я дал слово малышу и намерен его сдержать.

– Где Кайл? – спросил тот.

– Храпит, аж стены трясутся.

Иэн не шевельнулся.

– Да не собираюсь я ее убивать. Джеб прав – ситуация дурацкая, все запутались. У Джейми действительно столько же прав, сколько у меня. Тварь совсем задурила ему голову, так что его не переубедить.

– Никого она не задурила, – прорычал Иэн.

Джаред отмахнулся:

– В общем, ничего я ей не сделаю. – Впервые он взглянул на меня, увидел, как я прижалась к дальней стене, как дрожат мои руки. – Я тебя больше не трону, – сказал он мне.

Я шагнула вперед.

– Анни, ты не обязана с ним разговаривать, если не хочешь, – торопливо произнес Иэн. – У тебя есть выбор.

Джаред недоуменно нахмурился.

– Я поговорю, – прошептала я и сделала еще шажок.

Джаред поманил меня к себе. Я медленно приблизилась и остановилась в ярде от него. Иэн тенью следовал за мной.

– Я хотел бы побеседовать с ней наедине, если не возражаешь, – сказал Джаред.

– Возражаю. – Иэн решительно расправил плечи.

– Ничего, иди поспи. – Я легонько потянула его за локоть.

Иэн с сомнением вгляделся в мое лицо.

– Это предсмертное желание? Хочешь избавить мальчика от лишних страданий?

– Нет. Джаред не обманет Джейми.

Джаред нахмурился, услышав, с каким доверием я произношу его имя.

– Ну пожалуйста, – взмолилась я. – Я хочу с ним поговорить.

Иэн долго смотрел на меня, потом хмуро глянул на Джареда и отрывисто произнес:

– Ее зовут Анни, а не «тварь». И не вздумай к ней прикасаться. За каждый ее синяк ответишь вдвое.

Я поморщилась, услышав угрозу. Иэн развернулся и исчез во тьме. Мы с Джаредом молча смотрели ему вслед. Наконец он повернулся ко мне. Я опустила глаза.

– Ничего себе. Он что, серьезно? – Вероятно, вопрос риторический. – Присядь. – Джаред похлопал по матрасу рядом с собой.

Я помедлила, однако опустилась на другой конец матраса, ближе к норе. Мелани осталась недовольна; ей хотелось оказаться рядом с Джаредом, вдохнуть его запах, почувствовать тепло тела.

А вот мне этого совсем не хотелось – не потому, что боялась удара; Джаред выглядел не злым, а измотанным и печальным. Я просто не желала находиться рядом. Когда он близко, в груди болезненно теснило от его ненависти.

Джаред наблюдал за мной, наклонив голову; я мельком глянула на него и потупилась.

– Прости за вчерашнее. Это я зря.

Я уставилась на свои руки, сжатые на коленях.

– Не надо бояться.

Я кивнула, не поднимая глаз.

– Ты же вроде согласилась поговорить.

Я пожала плечами. Исходящая от него неприязнь ощущалась настолько явственно, что у меня пропал голос. Джаред придвинулся ближе; Мелани возликовала. Слишком близко – трудно думать, трудно дышать, – однако я не могла заставить себя отсесть. Все складывалось так, как хотела Мелани, но она отчего-то злилась.

Что с тобой? – спросила я, удивленная силой ее эмоций.

Чего он здесь расселся? А ты и рада! Впервые с тех пор, как мы покинули цивилизованный мир, Мелани проявила враждебность, и это меня поразило. Так нечестно!

– У меня только один вопрос, – прервал нас Джаред.

Я посмотрела на него и тут же отвела глаза, смущенная его жестким взглядом и негодованием Мелани.

– Думаю, ты и сама знаешь, о чем я хочу спросить. Джеб и Джейми все уши прожужжали...

Я напряженно разглядывала мешок с рисом, вчера служивший мне подушкой. Джаред поднял руку; я испуганно вжалась в стену.

– Да не буду я тебя бить, – раздраженно проговорил он. Загрубевшие пальцы взяли меня за подбородок.

От его прикосновения мое сердце замерло, глаза наполнились влагой. Я моргнула, пытаясь смахнуть слезы.

– Анни. – Джаред произнес мое имя медленно, неохотно. Впрочем, голос его оставался ровным. – Мелани жива? Она внутри тебя? Скажи правду.

С невиданной доселе силой Мелани попыталась прорваться наружу. Меня настиг сильнейший приступ мигрени, так яростно она хотела выбраться.

Прекрати! Разве не видишь?

В напряженной линии губ и жестких морщинках вокруг глаз Джареда ясно читался ответ: что бы мы с Мелани ни сказали, это не имеет значения.

Джаред заранее считает, что я лгу. Ему не нужна правда. Он хочет уличить меня во лжи, убедить Джеба и Джейми, что я – Ищейка, лишь бы ему разрешили меня убить.

Мелани отказывалась верить; мне с трудом удавалось удерживать ее в узде. На лбу выступили капли пота, по спине пробежала дрожь. Джаред крепче сжал мой подбородок, не позволяя отвернуться.

Джаред, я люблю тебя,– пыталась крикнуть Мелани.– Я здесь!

Мои губы не дрогнули. Странно, что он не смог прочесть ее слова по глазам.

Время шло. Джаред ждал ответа. Как же мучительно смотреть ему в лицо и видеть в нем отвращение. Мелани рвала и метала; ее ревность ядовитой волной прокатилась по телу, отравляя меня изнутри.

Слезы копились и наконец хлынули по щекам прямо в ладонь Джареда. Выражение его лица не изменилось. Наконец я закрыла глаза и опустила голову. Джаред не стал меня бить, лишь тяжело вздохнул.

В ожидании, когда он уйдет, я сосредоточенно разглядывала свои руки. Стук сердца отмерял секунды. Джаред не шевелился. Я тоже. Он застыл неподвижно, словно статуя. Эта холодность как нельзя подходила новому жесткому выражению лица, безжалостному взгляду.

Мелани задумалась, сравнивая его с прежним Джаредом. Ей вспомнился ничем не примечательный день из прошлого...

– Ох-х! – хором стонут Джаред и Джейми.

Джаред лежит на кожаном диване, Джейми растянулся на ковре. Они смотрят баскетбольный матч на большом телевизоре. Паразиты, живущие в этом доме, сейчас на работе. Мы набили джип до отказа, и теперь у нас есть пара часов на отдых.

В телевизоре два игрока вежливо спорят у кромки поля. Камера близко; мы слышим их разговор.

– Кажется, я коснулся последним. Мяч твой.

– Не уверен. Не хочу пользоваться нечестным преимуществом. Давай попросим судей посмотреть запись.

Игроки пожимают руки, хлопают друг друга по плечу.

– Чушь какая, – ворчит Джаред.

– Смотреть тошно, – в тон ему соглашается Джейми. С каждым днем он все больше похож на Джареда, даже интонациями копирует своего героя. – Что еще показывают?

Джаред переключает каналы, натыкается на соревнования по легкой атлетике. На Гаити проходит Олимпиада. Судя по всему, пришельцы от нее в восторге. На многих домах висят олимпийские флаги. Впрочем, правила немного изменили: теперь каждый участник получает медаль. Какое убожество.

К счастью, стометровку им не удалось испортить. Индивидуальные соревнования паразитов куда интереснее командных. На разных дорожках у них получается лучше.

– Мел, иди сюда, отдохни, – зовет Джаред.

Я стою у черного хода – не потому, что напугана и готова в любой момент убежать, просто по привычке.

Подхожу к Джареду. Он усаживает меня на колени, упирает подбородок мне в макушку.

– Так удобно?

– Да. – Мне действительно очень удобно. Здесь, в чужом доме.

Папа любил всякие смешные словечки, будто говорил на своем собственном языке. Делать ноги, греть уши, склеить ласты, зелен виноград, козырное место и что-то про поперед батьки в пекло. Одно из его любимых выражений – «безопасно, как дома».

Когда он учил меня кататься на велосипеде, а мама волновалась: «Успокойся, Линда, на улице безопасно, как дома». Уговаривал Джейми спать без ночника: «Здесь безопасно, как дома, малыш, никаких монстров на милю вокруг».

А потом в мире наступил жуткий кошмар и эта фраза превратилась для нас с Джейми в мрачную шутку. Дома стали самыми опасными из всех мест. Мы прятались среди колючих сосен, выжидали, когда от дома, стоящего на отшибе, отъедет машина, выбирали подходящий момент для набега за едой: «Как думаешь, паразиты надолго уехали?» «Нет. Здесь безопасно, как дома. Давай скорее убираться отсюда».

А теперь я смотрю телевизор, совсем как пять лет назад, когда мама и папа сидели в соседней комнате, – будто и не было ночей, когда мы с Джейми прятались в дренажной трубе среди крыс, пока паразиты искали воров, стащивших мешок сухой фасоли и тарелку остывших макарон.

Проведи мы с Джейми хоть двадцать лет, выживая в одиночку, так и не узнали бы этого ощущения безопасности. Не просто безопасности – счастья. Счастье и безопасность – никогда бы не подумала, что испытаю их снова.

Джаред дарит нам эти чувства одним своим присутствием.

Я вдыхаю запах его кожи, чувствую тепло тела.

С ним мне хорошо и безопасно. Как дома.

С ним мне до сих пор безопасно,– осознала Мелани, наслаждаясь теплом его руки, находящейся в дюйме от моей.– Хотя он даже не догадывается, что я здесь.

А вот я ощущала себя совсем иначе. Любовь к Джареду делала меня уязвимой.

Кто знает, полюбили бы мы с Мелани Джареда, будь он всегда таким жестким и безжалостным, как сейчас, а не улыбающимся парнем из воспоминаний, который ворвался в ее жизнь, неся с собой надежду и чудеса. Пошла бы она за ним, если бы он всегда был столь черствым и циничным, если бы потеря веселого отца и бесшабашных старших братьев заледенили его сердце так же, как потеря Мелани?

Ну конечно,– уверенно заявила Мел.– Я любила бы Джареда таким, какой он есть. Даже сейчас мое место рядом с ним.

Не уверена, что чувствую то же самое. Полюбила бы я его, если бы в ее воспоминаниях он выглядел таким, как сейчас?

Однако нас прервали. Джаред внезапно заговорил, словно продолжая начатую мысль.

– Так вот, из-за тебя Джеб и Джейми убеждены, будто после захвата можно сохранить сознание. Они считают, Мелани еще бьется внутри.

Он легонько прижал кулак к моему лбу. Я отшатнулась.

– Джейми уверен, Мелани с ним разговаривает. – Джаред закатил глаза. – Бессовестно так обманывать ребенка. Впрочем, что толку говорить о совести, если ее нет. Хотя... в словах Джеба есть смысл – и это меня убивает! Зачем ты здесь? Поиски были не очень хорошо организованы. Похоже, Ищейки искали тебя, а не нас. Видимо, они не знали, куда ты направляешься. А может, ты сама по себе? Выполняешь операцию под прикрытием. Или...

Что за глупые предположения? Я сосредоточенно разглядывала колени – как обычно, покрытые черно-коричневой грязью.

– Пожалуй, они правы – не стоит тебя убивать.

Джаред неожиданно провел пальцами по моей руке, моментально покрывшейся мурашками. Голос его зазвучал более мягко.

– Тебя никто не обидит, пока ты не доставляешь неприятностей... – Он пожал плечами. – В некотором смысле их позиция понятна: нет разумной причины лишать тебя жизни. Только вот Джейми...

Я вскинула голову. Джаред пристально следил за мной. Пожалев, что проявила интерес, я снова опустила глаза.

– Меня пугает, что он так к тебе привязался. Надо было взять его с собой. Я не предполагал... и теперь не знаю, что делать. Он считает, Мел жива. Что с ним будет, когда?..

«Когда», а не «если». Не важно, что Джаред пообещал Джейми: по его мнению, долго я не протяну.

– Удивительно, как ты охмурила Джеба. Он проницательный мужик, обман насквозь видит. А с тобой просчитался. – Он задумался. – Не очень-то ты разговорчива, верно?

Последовало долгое молчание. Вдруг Джареда прорвало:

– Знаешь, что меня гложет: а вдруг они правы? Как узнать? По их логике, все сходится, и меня это бесит. Должно же быть другое объяснение!

Мелани снова попыталась заговорить, не так яростно, как прежде, уже без надежды прорваться. Я крепко обхватила себя руками, плотнее сжала губы.

Джаред повернулся ко мне. Я исподтишка наблюдала за ним.

– Зачем ты здесь? – прошептал он.

Я опасливо взглянула ему в лицо – доброе, ласковое, каким его помнила Мелани, – и почувствовала, что теряю контроль. Мои губы задрожали, я крепко стиснула руки. Мне отчаянно хотелось коснуться его лица. Мне самой. Мелани это не понравилось.

Если не даешь сказать, хотя бы держи руки при себе, – прошипела она.

Я пытаюсь. Извини. – Мне действительно было неловко причинять ей боль. Мы обе страдали, по-разному, и трудно понять, кому сейчас больнее. Мои глаза наполнились слезами.

– Зачем? – тихо спросил Джаред. – Джебу взбрело в голову, будто ты явилась сюда ради меня и Джейми. Разве не чушь?

Рот приоткрылся; я поспешно прикусила губу. Джаред медленно подался вперед, взял мое лицо в ладони. Я закрыла глаза.

– Не скажешь?

Голова мотнулась. Не ясно, кто подал этот знак, – я, что не хочу, или Мелани, что не может?

Джаред крепче сжал пальцы. Я открыла глаза. Его лицо было совсем рядом. Сердце затрепетало, внутри все перевернулось. Я попыталась вздохнуть, но легкие не слушались.

Я точно знала, что сейчас произойдет, как он будет двигаться, помнила вкус его губ. И все же он застал меня врасплох: неожиданно, необъяснимо, его губы прижались к моим.

Наверное, Джаред хотел лишь осторожно поцеловать меня, однако стоило нам коснуться друг друга, как все изменилось. Его рот внезапно стал жестким и требовательным, ладони крепко стиснули мое лицо. Поцелуй оказался гораздо крепче и жарче, чем в воспоминаниях.

Голова пошла кругом, тело взбунтовалось. Я больше не управляла им; оно не слушалось ни меня, ни Мелани. В этот миг тело оказалось сильнее нас обеих. Словно со стороны донесся звук дыхания: мое – прерывистое, Джареда – яростное, больше напоминающее рычание.

Руки вырвались из-под контроля. Левая коснулась его лица, провела по волосам.

Правая оказалась проворнее, но ею руководила не я.

Кулак Мелани с глухим стуком впечатался в челюсть Джареда – правда, силы удара хватило лишь на то, чтобы слегка его оттолкнуть. Наши губы разомкнулись. Джаред отшатнулся, ошарашенно глядя на мое лицо, искаженное ужасом.

Я смотрела на сжатый кулак, словно на скорпиона. Из груди вырвался стон отвращения. Левой рукой я схватила правое запястье, отчаянно пытаясь удержать Мелани от использования моего тела для насилия.

Джаред тоже таращился на мой кулак. Ужас на его лице сменился изумлением и выражением беззащитности. Я с легкостью читала его мысли: такого он не ожидал, а ожидания у него имелись. Это была проверка, результат которой он заранее знал. Однако все пошло не по плану.

Так я прошла или нет?

Боль в груди не стала для меня сюрпризом. Я уже знала: разбитое сердце – не преувеличение.

В ситуации «бей или беги» выбор был очевиден. Поскольку выход из туннеля загораживал Джаред, я метнулась в забитую кладовую.

Коробки захрустели, зашуршали, затрещали, сплющиваясь под моим весом. Я ввинтилась в тесное пространство, протиснулась между твердых ящиков, сминая остальные. Пальцы Джареда царапнули по лодыжке – он попытался схватить меня за ногу. Я лягнула тяжелую коробку, которая упала между нами. Джаред замычал. Горло сдавило от отчаяния; я не хотела причинять ему боль, не хотела нападать. Только скрыться.

Когда шорох коробок стих, я расслышала собственные судорожные всхлипы. Какое унижение! Я была в ужасе от того, что поддалась насилию, пусть даже невольно. Но плакала по совсем другой причине: это оказалась проверка, а я-то, недалекая влюбчивая дурочка, размечталась...

Мелани корчилась в муках; ее боль сливалась с моей. Я страдала оттого, что поцелуй был ненастоящим, а она – потому что ей он показался искренним. Мелани пережила множество утрат, однако впервые почувствовала себя преданной. Да, отец привел к детям Ищеек, но Мелани знала, что это не он. Она ощутила скорбь, но не предательство. Ее отец был мертв, а Джаред – жив и в полном сознании.

Никто тебя не предавал, глупая. – Мне хотелось унять муки Мелани. Ее боль – двойной груз, мне и своей достаточно.

Как он мог? Как?! – причитала она.

Мы обе рыдали, не помня себя от горя, но тут прозвучало одно-единственное слово...

Из коридора раздался голос Джареда – надломленный, почти детский:

– Мел?

Глава 30

Сдержанность

– Мел? – повторил он, тщетно пытаясь скрыть надежду в голосе.

У меня перехватило дух от рыданий.

– Ты же знаешь, поцелуй был для тебя, Мел. Для тебя, не для... этой. Я ни за что не стал бы ее целовать.

Мой всхлип прозвучал как стон. Почему я не могу сидеть тихо?

– Если ты здесь, Мел... – Джаред замолчал.

Мелани поежилась от этого «если». Из моей груди вырвался очередной всхлип. Я судорожно глотнула воздуха.

– Я люблю тебя, – вымолвил Джаред. – Даже если тебя здесь нет, даже если ты меня не слышишь, я все равно тебя люблю.

Я до крови закусила губу. Физическая боль помогла немного отвлечься.

Воцарилась тишина. Я прислушалась: снаружи не доносилось ни звука.

Тело мое изогнулось в невообразимой позе: голова внизу, правая щека прижата к каменному полу, плечи, одно ниже другого, вдавлены в картонную коробку. Ноги торчат под разными углами, левая икра уперлась в потолок. Придется объяснять Джебу и Джейми, что со мной стряслось, но как? Не скажешь ведь, что Джаред поцеловал меня ради эксперимента, будто ударил током лабораторную крысу, желая посмотреть на реакцию?

Сколько еще я смогу провести в таком положении? Шуметь не хотелось, но спина, казалось, вот-вот не выдержит и сломается. С каждой секундой боль становилась невыносимее. Сил терпеть не оставалось. К горлу подкатывал стон.

Мелани молчала. Она чувствовала ярость и облегчение. Джаред заговорил с ней, поверил в ее существование, признался ей в любви. Но поцеловал-то меня! Она пыталась убедить себя, что обижаться не на что, старалась внимать голосу разума – безуспешно. Ее внутренний монолог предназначался не мне. Со мной она разговаривать отказывалась и мелочно, по-ребячески игнорировала мое присутствие.

Я рассердилась – доселе незнакомое ощущение. Не такое, как в самом начале, когда я боялась Мелани и хотела стереть ее из своего сознания. Нет, сейчас я чувствовала себя преданной. Почему она злится на меня за случившееся? Разве я виновата, что влюбилась? Это она подсовывала мне свои воспоминания, это ее тело переполняют эмоции, которым невозможно противостоять. Я переживала за Мелани, а она, наоборот, злорадствовала. Мстительное, коварное человеческое существо.

По щекам потекли слезы – впрочем, уже не столь бурные. Враждебность Мелани вскипала в моем сознании.

Внезапная боль в неестественно изогнутой, покрытой синяками спине стала последней каплей, переполнившей чашу терпения.

Оттолкнувшись от стены и коробок, я со стоном подалась назад. Плевать на шум, лишь бы оказаться снаружи. Я поклялась себе, что ноги моей больше не будет в этой проклятой дыре. Лучше умереть.

Выбраться наружу оказалось гораздо труднее, чем залезть внутрь. Я ерзала и извивалась, пока не свернулась на манер кренделя, и заплакала как ребенок, испугавшись, что не смогу освободиться.

Мелани вздохнула. Зацепись ступней за край прохода и подтянись, – посоветовала она.

Я пропустила ее слова мимо ушей, пытаясь протиснуться мимо особенно острого угла. Что-то больно ткнуло меня под ребра.

Не вредничай, – проворчала Мелани.

Кто бы говорил.

Ладно.– Она поколебалась и наконец сдалась.– Ну прости. Я человек, иногда мне трудно мыслить логически. Мы не всегда чувствуем и поступаем правильно. – В ее голосе по-прежнему слышалось недовольство, но она все же пыталась простить мне тот поцелуй – по крайней мере, так ей казалось.

Последовав ее совету, я зацепилась ступней за край прохода. Колено уперлось в пол; используя его как рычаг, мне удалось немного сдвинуть туловище. Вытащить вторую ногу оказалось легче. Наконец я нащупала руками пол, задом протолкалась наружу, рухнула лицом вниз на темно-зеленый матрас и обессиленно затихла. Наверняка Джаред давным-давно ушел. Я долго лежала, восстанавливая дыхание, и наконец решилась приподнять голову.

Пещера была пуста. Какое облегчение и какое разочарование. Все-таки хорошо, что я одна. Не так унизительно.

Я свернулась калачиком, прижалась лицом к вонючему матрасу. Спать не хотелось, но на плечи давила гнетущая усталость. Джаред отверг меня, и это отнимало последние силы. Я закрыла глаза и решила думать о вещах, от которых не наворачиваются слезы. О чем угодно, кроме искаженного ужасом лица Джареда, когда тот прервал поцелуй...

Чем сейчас занят Джейми? Он знает, что я здесь, или ищет меня? Иэн, наверное, крепко спит. Он выглядел совсем измотанным. Скоро ли проснется Кайл? Пойдет ли он на поиски? Где Джеб? Я целый день его не видела. Правда ли, что Док напился до бесчувствия? Так на него не похоже...

Я медленно очнулась, разбуженная урчанием в животе, и несколько минут лежала неподвижно, приходя в себя. Сейчас день или ночь? Сколько времени прошло?

Желудок настойчиво требовал еды. Я встала на колени. Наверное, долго спала, раз так сильно проголодалась. Сперва я подумала, не съесть ли что-нибудь из запасов, – я учинила такой разгром, что наверняка найдутся испорченные упаковки, – но со стыдом отказалась от этой мысли. Лучше возьму хлеба на кухне.

К глубокой обиде добавилась и помельче: я столько времени здесь провела, но никто не зашел меня проведать. Что за тщеславие? С чего я взяла, будто кто-то должен обо мне думать?

У входа в пещеру с большим огородом, спиной к людям, сидел Джейми и ждал меня. Какое облегчение! Мои глаза загорелись. Мальчик взволнованно вскочил на ноги.

– С тобой все в порядке! Как хорошо! – Хотелось бы мне, чтобы он оказался прав. Джейми тут же затараторил: – Джаред сказал, ты хочешь побыть одна, и я ему поверил. Джеб запретил ходить к тебе и велел сидеть здесь, чтобы он меня видел. Я, конечно, не думал, будто с тобой случилось что-то плохое, но не мог знать наверняка, поэтому переживал, понимаешь?

– Все нормально. – Я протянула к нему руки в поисках утешения. Джейми обнял меня, и я с удивлением обнаружила, что его голова достает мне до плеча.

– У тебя глаза красные, – прошептал он. – Джаред тебя обидел?

– Нет. – Люди не желают зла лабораторным крысам, просто пытаются получить необходимые данные.

– Не знаю, что ты ему сказала, но кажется, он нам поверил. Ну, про Мел. Как она себя чувствует?

– Радуется.

Джейми довольно кивнул.

– А ты?

Я помедлила, подыскивая слова.

– Говорить правду легче, чем скрывать.

Кажется, он удовлетворился.

Свет в большой пещере постепенно тускнел. Солнце садилось.

– Есть хочу. – Я высвободилась из объятий Джейми.

– Я знал. Вот, приберег для тебя кое-что вкусненькое.

Я вздохнула:

– Хватит и хлеба.

– Брось, Анни. Иэн говорит, ты о себе совсем не думаешь.

Я скривилась.

– А мне кажется, он прав, – пробормотал Джейми. – Даже если мы все тебе рады, ты не станешь членом нашей семьи, пока сама того не пожелаешь.

– Я не могу стать членом вашей семьи. И никто этого не хочет.

– Я хочу.

Спорить я не стала. Джейми чистосердечно верит в свои слова, но на самом деле ему нужна не я, а Мелани. Он нас не разделяет, а зря.

На кухне Труди и Хайди пекли хлеб и ели одно яблоко на двоих, откусывая по очереди.

– Рада тебя видеть, Анни, – искренне произнесла Труди, дожевывая кусок. Хайди кивнула и вгрызлась в яблоко. Джейми незаметно толкнул меня в бок – мол, что я говорил? Малыш еще не ведает, что иногда люди говорят добрые слова просто из вежливости.

– Вы оставили ей ужин? – нетерпеливо спросил он.

– Да. – Труди достала из печи металлический поднос. – Держала в тепле, чтобы не остыло. Возможно, пережарилось, но все лучше, чем обычная еда.

На подносе лежал большой кусок мяса. Рот наполнился слюной.

– Здесь слишком много.

– Скоропортящиеся продукты надо есть сразу, – подбодрил меня Джейми. – Все обжираются до отвала. Такова традиция.

– Тебе нужен белок, – добавила Труди. – Мы слишком долго жили на подножном корму. Удивительно, что никому не поплохело.

Я принялась поглощать белок, а Джейми, словно ястреб, ревностно следил за каждым кусочком. Чтобы доставить ему удовольствие, я съела все до последней крошки, аж живот заболел. К концу моей трапезы кухня вновь начала заполняться людьми. Некоторые держали в руках яблоки, и каждый делил свое с кем-то еще. Многие с любопытством поглядывали на мое израненное лицо.

– Что за собрание? – тихо спросила я у Джейми. Снаружи стемнело, ужин давно окончился.

– Твой урок, – невозмутимо произнес мальчик, как бы подразумевая: «само собой».

– Шутишь?

– Я же сказал, ничего не изменилось.

Я оглядела кухню. Явились не все. Ни Дока, ни тех, кто ездил на вылазку, ни Пейдж. Отсутствуют Джеб, Иэн, Уолтер, а еще Трэвис, Кэрол и Рут Энн. Впрочем, учитывая события минувшего дня, слушателей оказалось гораздо больше, чем можно было ожидать.

– Давай вернемся к Дельфинам, с того места, где остановились? – попросил Уэс. Он не горел желанием больше узнать о родственных отношениях на чужой планете, просто пытался завязать разговор.

Люди выжидающе смотрели на меня. Видимо, не так уж все изменилось.

Я взяла из рук Хайди поднос с хлебом и начала рассказывать, не оборачиваясь к слушателям:

– В общем... э-э... третья пара бабушек и дедушек... обслуживают сообщество. На Земле их назвали бы кормильцами – теми, кто добывает пропитание. В основном они занимаются фермерством. Выращивают растения и добывают их сок...

Жизнь пошла своим чередом.

Джейми попробовал отговорить меня спать в кладовой, но вскоре оставил попытки. Для меня просто не нашлось другого места. Зато маленький упрямец заявил, что намерен спать со мной. Наверняка Джареду это не понравилось, однако проверить мою догадку не удалось – ни вечером, ни на следующий день он не показывался.

Теперь, когда шестеро добытчиков вернулись домой, заниматься обыденными делами стало непросто. Они держались так же враждебно, как в те времена, когда Джеб впервые вывел меня к людям: злобные взгляды, угрюмое молчание. Впрочем, им приходилось труднее, чем мне; я-то уже привыкла, а для них стало сюрпризом то, как ко мне относились другие. Например, я помогала при сборе урожая, и Лили с улыбкой поблагодарила за пустую корзину взамен переполненной. Энди вытаращил глаза от изумления. Однажды мы с Труди и Хайди ожидали очереди в купальню, и Хайди принялась возиться с моими отросшими волосами, пытаясь соорудить из них прическу. Брандт и Аарон – Аарон был самым старшим из тех, кто отправился на вылазку, я совсем его не запомнила, – увидели, как мы смеемся, позеленели и молча прошли мимо.

Конечно, это все пустяки. Теперь по пещерам бродил Кайл, и хотя ему явно велели держаться от меня подальше, по его лицу было ясно, что он возмущен подобным приказом. К счастью, я ни разу не оставалась одна в его присутствии, поэтому он лишь злобно косился и сжимал кулаки. Паника, не покидавшая меня в первые недели, вернулась, и я готова была ей поддаться – снова начать прятаться, избегать людных мест, – однако на второй вечер произошло нечто более важное, заставившее меня на время забыть о кровожадных взглядах Кайла.

Кухня снова заполнилась людьми – уж не знаю, что привлекло их больше: мои рассказы или шоколадные батончики, которые раздавал Джеб. От своего лакомства я отказалась, объяснив недовольному Джейми, что не могу жевать и говорить одновременно; подозреваю, упрямый мальчишка все равно припрятал для меня угощение. Иэн устроился на привычном месте у огня, настороженный Энди сидел рядом с Пейдж. Остальные участники вылазки, включая Джареда, отсутствовали. Док тоже – возможно, до сих пор пьян или мучается похмельем. Кроме того, я не заметила среди слушателей Уолтера.

Сегодня меня впервые расспрашивал Джеффри, муж Труди. Я старалась не подавать виду, но мне было очень приятно, что он переметнулся в стан тех, кто не проявлял вражды. К сожалению, я не смогла толком ответить на его вопросы – они напоминали вопросы Дока.

– Об Исцелении мне почти ничего не известно, – призналась я. – Я ни разу не обращалась к Целителю, после того как... впервые оказалась здесь. Я не болела. Знаю одно: мы не выбираем планету для заселения, пока не убедимся, что сможем поддерживать носителей в отличном состоянии. Лечится все: от царапин и переломов до серьезных заболеваний. Теперь смерть наступает только от старости. Даже здоровые человеческие тела имеют срок службы. Бывают и несчастные случаи, но с Душами они происходят гораздо реже. Мы осторожны.

– Вооруженные люди – не просто несчастный случай, – пробормотал кто-то. Я вынимала хлеб из печи, поэтому не видела говорившего и не узнала его по голосу.

– Да, это верно, – спокойно согласилась я.

– Значит, ты не в курсе, как лечить болезни? – уточнил Джеффри. – А что у них за лекарства?

Я покачала головой:

– Простите, не знаю. У меня был доступ к информации, но я не интересовалась этим вопросом. Боюсь, я принимала это как должное. На каждой планете, где я жила, хорошее здоровье в порядке вещей.

Румяные щеки Джеффри покраснели еще сильнее. Он опустил глаза, сердито поджал губы. Чем я его обидела?

Хит похлопал Джеффри по руке. Воцарилась напряженная тишина.

– Э-э... насчет Стервятников, – Иэн вымученно постарался сменить тему. – Может, я пропустил, но, кажется, в прошлый раз ты не объяснила, что означает «вели себя не по-доброму».

Я действительно этого не объясняла, но Иэн вряд ли жаждал узнать ответ – наверное, спросил первое, что пришло в голову.

Мой урок закончился раньше обычного. Беседу поддерживали только Иэн и Джейми. Остальные размышляли над вопросами Джеффри.

– Ладно, завтра вставать ни свет ни заря, работы невпроворот, – прервал очередную неловкую паузу Джеб, давая понять, что можно расходиться. Люди вставали с мест, потягивались и разговаривали вполголоса, не как обычно.

– Что я такого сказала? – шепнула я Иэну.

– Ничего. Просто задумались о смерти, – вздохнул тот.

Мой человеческий мозг вдруг посетило озарение, которое зовется интуицией.

– Где Уолтер?

Иэн снова вздохнул:

– В южном крыле. Ему... плохо.

– Почему мне никто не сказал?

– Тебе и без того... несладко.

Я нетерпеливо тряхнула головой:

– Что с ним?

Подошел Джейми, взял меня за руку.

– У него несколько переломов, кости очень хрупкие, – тихо произнес он. – Док говорит, это последняя стадия рака.

– Судя по всему, Уолт долго скрывал, что у него сильные боли, – печально добавил Иэн.

Я вздрогнула:

– Неужели ничего нельзя сделать?

Иэн покачал головой, глядя на меня ясными глазами.

– Боюсь, мы ничем не смогли бы ему помочь, даже если бы не торчали здесь. Мы никогда не умели лечить рак.

Я закусила губу, чтобы не высказать мысль, которая вертелась на языке. Конечно, Уолтеру уже не поможешь. Любой из этих людей предпочтет мучительную смерть, но не уступит свой разум в обмен на лекарство для тела. Теперь я хорошо их понимала.

– Он зовет тебя, – сказал Иэн. – Точнее, иногда произносит твое имя. Сложно сказать, что конкретно он имеет в виду. Док накачивает его виски, чтобы заглушить боль.

– Док переживает, что сам так много пьет, – сказал Джейми. – Сейчас трудное время.

– Можно его повидать? – спросила я. – Или остальные будут недовольны?

Иэн нахмурился и фыркнул:

– Некоторые вечно чем-то недовольны. Хотя кому какое дело? Если таково последнее желание Уолта...

– Верно, – согласилась я. От слова «последнее» глаза защипало. – Если Уолтер хочет меня видеть, какая разница, что подумают другие?

– Не переживай, я не дам тебя в обиду. – Побелевшие губы Иэна сжались в тонкую линию.

Меня охватило тревожное желание посмотреть на часы. Время давно уже не имело значения, но я внезапно почувствовала, что его осталось очень мало.

– Еще не слишком поздно? Мы его не потревожим?

– Он спит урывками. Давай сходим посмотрим.

Я сорвалась с места, увлекая за собой Джейми. Меня подгоняло ощущение скоротечности времени и неизбежности конца. Иэн быстро догнал нас и пошел рядом.

Мы прошли через озаренную лунным светом пещеру с огородом. На нас никто не обратил внимания: мы с Иэном и Джейми часто ходили вместе. Единственным исключением оказался Кайл. Завидев брата, он застыл на месте. При виде мальчика, держащего меня за руку, глаза его вспыхнули, рот ощерился.

Почувствовав реакцию Кайла, Иэн тоже оскалился, расправил плечи и потянулся к моей свободной руке. Кайл сделал вид, будто его тошнит, и отвернулся.

Оказавшись в спасительной темноте туннеля, я попыталась вынуть ладонь из руки Иэна, но тот сжал ее крепче.

– Не зли его, – сказала я.

– Кайл ошибается. Он вообще редко бывает прав. Пройдет немало времени, прежде чем он смирится, но это не означает, что мы должны ходить перед ним на цыпочках.

– Я его боюсь. Не хочу, чтобы у него появился еще один повод для ненависти.

Иэн и Джейми сжали мои ладони и заговорили одновременно.

– Не бойся, – произнес Джейми.

– Джеб ясно дал понять, – сказал Иэн.

– В каком смысле?

– Если Кайл не согласен с правилами, ему здесь не рады.

– Так нельзя. Это его дом.

– Кайла никто не гонит. Просто он должен научиться жить по-новому.

Остаток пути мы молчали. Меня глодало привычное чувство вины, а еще страх и разочарование. Зачем я сюда пришла?

Потому что, как ни странно, твое место здесь,– прошептала Мелани. Она очень явственно чувствовала тепло рук Иэна и Джейми. – Где еще ты чувствовала себя дома?

Нигде,– призналась я и опечалилась еще сильнее.– Но это не означает, что я могу стать здесь своей. Ты – да, но не я.

Мы с тобой неразлучны, Анни.

Не напоминай.

Удивительно, насколько ясно я слышу ее голос. Последние два дня Мелани молчала, тревожась и выжидая, в надежде снова увидеть Джареда. Разумеется, я испытывала то же самое.

Может, он с Уолтером,– подумала она.

Мы не затем туда идем.

Естественно. В голосе Мелани звучало раскаяние, однако я чувствовала – Уолтер значит для нее куда меньше, чем для меня. Разумеется, ее печалило, что он умирает, но она заранее смирилась с подобным исходом. Я же, напротив, никак не могла принять его смерть. Уолтер был моим другом. Он защищал меня, не Мелани.

В больничном крыле нас встретил тусклый голубоватый свет лампы (теперь я знала, они работают на солнечных батареях; днем их оставляли заряжаться в ярко освещенных местах). Не сговариваясь, мы притихли и замедлили шаг.

Терпеть не могу это место. Полумрак и причудливые тени делали его еще более зловещим. Здесь пахло иначе – пахло болезнью, алкоголем и рвотой.

С одной из коек свесилась нога Дока; я узнала его тихий храп. На другой нас поджидал Уолтер, исхудавший и ослабевший.

– Принимаешь посетителей, Уолт? – прошептал Иэн.

– Ох-х, – простонал тот. На изможденном лице шевельнулись бледные губы, кожа влажно блестела в тусклом свете.

– Тебе что-нибудь нужно? – тихо спросила я.

Блуждающий взгляд Уолтера упал на мое лицо. Невзирая на опьянение и боль, в нем мелькнула надежда.

– Наконец-то, – просипел он. – Я так ждал тебя. Глэдис. Мне столько нужно тебе сказать.

Глава 31

Необходимость

Я застыла на месте, оглянулась.

– Он зовет жену, – еле слышно прошептал Джейми. – Ей спастись не удалось.

– Глэдис, – произнес Уолтер, обращаясь ко мне. – Не поверишь, у меня рак. Кто бы мог подумать! Я же и дня в жизни не болел... – Его голос стих, но губы продолжали шевелиться. Он так ослабел, что не мог поднять руку, лишь кончиками пальцев поскреб простыню.

Иэн подтолкнул меня вперед.

– Что мне делать? – шепнула я. На лбу выступили капли пота, но вовсе не от жары.

– ...дедушка дожил до ста одного, – прохрипел Уолтер. – У нас в семье никто раком не болел. Вроде у твоей тети Реган был рак кожи?

Он доверчиво взглянул на меня, ожидая ответа.

– Э-э... – пробормотала я.

– Или это была тетя Билла... – проговорил Уолтер.

Я в панике взглянула на Иэна. Тот пожал плечами.

– Помоги, – одними губами произнесла я. Он жестом показал, чтобы я взяла Уолтера за руку.

Под полупрозрачной кожей слабо пульсировали тонкие голубые вены. Осторожно, опасаясь за хрупкие кости, я приподняла его ладонь – легкую, почти невесомую.

– Ах, Глэдди, как же я по тебе соскучился. Здесь неплохо, тебе понравится. Есть с кем поговорить; ведь ты у меня болтушка... – Голос Уолтера стих, но губы по-прежнему произносили слова, обращенные к жене. Они продолжали двигаться, даже когда глаза закрылись, а голова склонилась набок.

Иэн протер лоб Уолтера влажной тканью.

– У меня плохо получается... обманывать, – прошептала я, не сводя глаз с губ умирающего. – Не хочу его расстраивать.

– Можешь ничего не говорить, – заверил Иэн. – Он вряд ли тебя слышит.

– Я похожа на его жену?

– Ни капельки. Я видел фотографию. Она рыжая и маленького роста.

– Дай-ка сюда.

Иэн передал мне ткань, и я принялась промокать шею Уолтера. Когда руки заняты, всегда легче. Уолтер продолжал что-то бормотать. Кажется, он произнес: «Спасибо, Глэдди».

Я не заметила, что Док перестал храпеть, и вздрогнула, услышав за спиной знакомый голос:

– Как он?

– Бредит, – ответил Иэн. – От виски или от боли?

– Скорее от боли. Я бы правую руку отдал за морфий.

– Может, Джареду удастся сотворить очередное чудо?

– Хорошо бы, – вздохнул Док.

Я прислушалась, продолжая обтирать мертвенно-бледное лицо Уолтера, однако имя Джареда они больше не упоминали.

Его здесь нет, – прошептала Мелани.

Он отправился искать лекарство.

Один, – добавила она.

Я вспомнила, как видела его в последний раз, – он поцеловал меня и поверил...

Наверное, ему лучше побыть наедине с собой.

Надеюсь, за это время он не придет к мысли, что ты сверхталантливая Ищейка.

Очень даже может быть.

Мелани застонала.

Иэн и Док вполголоса беседовали – в основном о том, что происходит в пещерах.

– Что у Анни с лицом? – Док говорил тихо, но я прекрасно разобрала слова.

– Все то же, – напряженно ответил Иэн.

Док помрачнел, недовольно щелкнул языком.

Иэн рассказал ему о сегодняшнем неудачном уроке и вопросах Джеффри.

– Жаль, к Мелани не подселили Целителя, – задумчиво проговорил Док.

Я вздрогнула, но они этого не заметили.

– Лучше уж Анни, чем кто-то другой, – прошептал Иэн в мою защиту.

– Знаю, – добродушно перебил Док. – Я неправильно выразился. Обидно, что Анни не интересуется медициной.

– Простите, – прошептала я. Действительно, отличное здоровье я принимала как должное, не задумываясь о причинах.

На плечо легла крепкая ладонь.

– Тебе не за что просить прощения, – сказал Иэн.

Я оглянулась. Джейми улегся на свободной койке.

– Уже поздно, – заметил Док. – Уолтер никуда не денется, а вам нужно поспать.

– Мы вернемся, – пообещал Иэн. – Если что-то понадобится, дай знать.

Я осторожно положила руку Уолтера на место.

– Уходишь? – прохрипел он. – Так скоро?

Я снова взяла его за руку.

– Нет-нет, я тут, с тобой.

Он улыбнулся, закрыл глаза, сжал мои пальцы. Иэн вздохнул.

– Иди, – сказала я ему. – Я побуду здесь.

Иэн огляделся.

– Погоди минутку.

Он легко поднял ближайшую к нему кушетку, поставил рядом с постелью Уолтера. Я вытянула руку, стараясь не потревожить больного. Иэн с такой же легкостью подхватил меня, усадил на придвинутую койку. Веки Уолтера не дрогнули. Я тихо ахнула: Иэн обращался со мной обыденно и непринужденно, как с человеком.

– Сможешь так уснуть? – Он подбородком указал на руку Уолтера в моей ладони.

– Конечно.

– Тогда спокойной ночи. – Иэн улыбнулся, поднял спящего Джейми, словно младенца. Вскоре его шаги стихли в туннеле.

Док зевнул, прихватил тусклую лампу и сел за письменный стол, сооруженный из деревянных ящиков и металлической двери. В темноте лица Уолтера было не разглядеть. Казалось, он уже умер. Я заволновалась, но его пальцы по-прежнему крепко сжимали мои, и беспокойство улеглось.

Док принялся перебирать бумаги, что-то мурлыкая себе под нос. Я уснула под тихий шорох страниц.

Утром Уолтер меня узнал.

Иэн вернулся за мной; пора убирать сухие стебли с кукурузного поля. Я пообещала Доку принести завтрак и наконец решилась высвободить онемевшие пальцы из хватки Уолтера.

– Анни, – прошептал тот, открыв глаза.

– Уолтер? – Я не знала, сколько еще он пробудет в сознании и помнит ли прошлую ночь. Его пальцы схватились за воздух, и я протянула ему левую руку, разминая затекшую правую.

– Ты пришла меня навестить. Очень приятно. Знаю... когда остальные вернулись... тебе, наверное, нелегко... Твое лицо...

Его губы едва шевелились, взгляд блуждал. Как это на него похоже – первые слова, обращенные ко мне, полны участия.

– Все хорошо, Уолтер. Как ты себя чувствуешь?

Он тихо застонал.

– Не очень. Док...

– Я здесь, – прошептал тот.

– Есть еще выпить?

– Конечно.

Док поднес горлышко толстой стеклянной бутылки к пепельно-серым губам больного; в рот полилась темно-коричневая жидкость. Уолтер морщился, но пил. Пара капель упала на подушку. В нос ударил резкий запах.

– Лучше? – спросил Док.

Уолтер что-то пробормотал и закрыл глаза.

– Еще?

Лицо Уолтера исказилось. Он застонал. Док вполголоса выругался.

– Где же Джаред?

Я напряглась. Мелани встрепенулась, но тут же задремала.

Уолтер обмяк, голова откинулась набок.

– Уолтер? – прошептала я.

– Потерял сознание от боли. Пусть полежит, – сказал Док.

У меня сдавило горло.

– Чем я могу помочь?

– Тем же, чем и я, то есть ничем. Я бессилен.

– Не говори так, – произнес Иэн. – Ты не виноват. Мир изменился, теперь все по-другому. Никто не ждет от тебя невозможного.

Мои плечи поникли. Да, их мир изменился. Теперь все по-другому.

– Пойдем, – шепнул Иэн.

Я кивнула, попыталась высвободить руку. Уолтер снова открыл глаза, устремил на меня невидящий взгляд.

– Глэдис, ты тут? – умоляюще простонал он.

– Э-э... да, – неуверенно промямлила я.

Иэн пожал плечами.

– Принесу вам поесть, – прошептал он и ушел.

Я принялась ждать его возвращения. Уолтер снова и снова звал жену; впрочем, кажется, от меня ничего не требовалось. Прошло около получаса. Почему Иэн так долго?

Док стоял у стола, глядя в пустоту. Было видно: он чувствует себя беспомощным и никчемным.

Наконец до нас донеслись какие-то звуки. Не шаги.

– Что это? – шепотом спросила я, опасаясь потревожить Уолтера.

Док склонил голову, прислушался. Странное монотонное тарахтение – то громче, то тише.

– Необычно. Похоже на...

Мы сосредоточенно вслушивались, поэтому издалека услышали приближающиеся шаги. Но это была не размеренная походка Иэна. Кто-то несся к нам со всех ног.

Док немедленно бросился навстречу. Мне тоже хотелось посмотреть, что случилось, но я боялась расстроить Уолтера, убрав руку. Оставалось только слушать.

– Брандт? – удивленно воскликнул Док.

– Где она? Где эта?! – запыхавшись, спросил тот. Шаги на мгновение стихли, потом зазвучали снова, уже помедленнее.

– Ты о ком? – спросил Док.

– О паразитке! – нетерпеливо прошипел Брандт, врываясь в арочный проем.

Брандт уступал в росте Иэну и Кайлу, зато был крепким и толстым, как носорог. Он окинул взглядом помещение, заметил меня рядом с безжизненной фигурой Уолтера и ринулся вперед.

Док вовремя остановил его, крепко схватив за плечо.

– Ты что делаешь? – проговорил он угрожающим голосом, напоминающим рычание.

Прежде чем Брандт успел ответить, странный гул вернулся, то становясь оглушительно громким, то стихая. Мы застыли на месте. Тарахтение нарастало, сотрясая воздух.

– Это что... вертолет? – ошеломленно прошептал Док.

– Да, – ответил Брандт. – Та самая Ищейка, что разыскивала эту тварь. – Он мотнул головой в мою сторону.

К горлу подступил комок, дыхание перехватило, голова закружилась.

Нет! Пожалуйста, только не сейчас!

Что ей надо?– рявкнула Мелани. – Почему она не может оставить нас в покое?

Нельзя допустить, чтобы люди пострадали!

Но как ее остановить?

Не знаю. Это все из-за меня!

И из-за меня, Анни. Из-за нас.

– Ты уверен? – спросил Док.

– Кайл видел ее в бинокль.

– И она ищет нас? – В голосе Дока послышался страх. – Где Шэрон?

Брандт покачал головой.

– Вертолет прочесывает местность вокруг Пикачо-Пик. Похоже, ищет вслепую. Несколько раз пролетел над тайником, где мы спрятали машину.

– Где Шэрон? – повторил Док.

– С Люсиной и детьми. Парни начали паковаться на случай, если придется уходить, но Джеб считает, это маловероятно.

Док выдохнул, медленно подошел к столу, тяжело облокотился на него, словно проделал долгий путь.

– Значит, ничего не меняется, – наконец произнес он.

– Нет. Просто ненадолго заляжем на дно. – Брандт снова обшарил взглядом лазарет, то и дело возвращаясь ко мне. – У тебя есть веревка? – Он подергал край простыни на свободной койке.

– Веревка? – непонимающе переспросил Док.

– Для паразитки. Кайл велел ее связать.

Я непроизвольно сжала пальцы. Уолтер застонал. Я смотрела в безжалостное лицо Брандта. Тот ожидал ответа.

– Связать Анни? – Голос Дока вновь зазвучал решительно. – С чего ты взял, что это необходимо?

– Не глупи, Док. У тебя здесь несколько дыр в потолке и полно блестящего металла. – Брандт указал на железный шкаф, стоящий у дальней стены. – Отвлечешься на минутку, а она подаст сигнал Ищейке.

Я ахнула.

– Видишь? – обрадовался Брандт. – Мы ее раскусили.

Я готова была погибнуть в пустыне, лишь бы укрыться от выпученных глаз моей Искательницы, а он считает, я собираюсь привести ее сюда, подвергнуть опасности Джейми, Джареда, Джеба, Иэна... Меня затошнило.

– Можешь идти, Брандт, – ледяным голосом проговорил Док. – Я присмотрю за Анни.

– Да что с вами стряслось? Ты, Иэн, Труди, остальные... Все будто под гипнозом. Если бы не ваши глаза, я бы подумал...

– Думай что хочешь. Только не здесь.

Брандт мотнул головой:

– У меня приказ.

Док встал между мной и Брандтом, скрестил руки на груди.

– Ты и пальцем ее не тронешь.

Вдали снова затарахтели лопасти вертолета. Мы замерли, дожидаясь, когда гул стихнет.

Брандт молча взял стул, с грохотом поставил рядом с железным шкафом и плюхнулся на него. Металлические ножки заскрежетали о камень. Брандт наклонился вперед, уперся ладонями в колени и уставился на меня, словно стервятник, наблюдающий за конвульсиями умирающего зайца.

Док стиснул зубы.

– Глэдис... – пробормотал Уолтер, выныривая из полусна. – Ты здесь.

Не в силах говорить под хищным взглядом Брандта, я лишь погладила Уолтера по руке. Затуманенным взглядом он всматривался мне в лицо, пытаясь различить знакомые черты.

– Больно, Глэдис. Очень больно.

– Понимаю, – прошептала я. – Док?

Тот уже стоял рядом с бутылкой наготове.

– Открывай рот, Уолтер.

Где-то далеко и в то же время так близко послышался рокот вертолета. Док вздрогнул. Виски пролилось мне на руку.

Это был ужасный день, худший на этой планете, хуже, чем первый день в пещерах, хуже, чем последний день в пустыне в ожидании смерти.

Вертолет все кружил и кружил. Иногда наступала тишина и казалось, кошмар закончился. Но звук возвращался, и я представляла упрямое лицо Искательницы, глаза навыкате, обыскивающие пустыню в поисках признаков человеческого присутствия. Я сосредоточилась на воспоминаниях о безжизненном однообразном пейзаже, словно пыталась внушить Искательнице мысль прекратить поиски.

Брандт не сводил с меня подозрительного взгляда. Иэн вернулся, принес одновременно завтрак и обед. Стало полегче. Он весь перепачкался, пока собирал вещи, готовясь к эвакуации – что бы это ни значило. Брандт коротко объяснил, зачем он здесь. Иэн насупился и стал похож на Кайла. Он притащил еще одну койку и поставил рядом с моей, заслонив меня от Брандта.

И вертолет, и недоверие можно вытерпеть. В обычный день – если любой день, проведенный здесь, можно назвать обычным, – эти неприятности доставили бы мне сильные мучения. Сегодня же они не значили ничего.

В полдень Док отдал Уолтеру остатки бренди. Вскоре после этого Уолтер начал ворочаться, стонать и задыхаться. Он до синяков сжимал мои пальцы, но стоило попытаться убрать руку, его стоны переходили в пронзительный крик. Я вышла лишь один раз, в туалет. Брандт увязался за мной; Иэн решил пойти с нами. Всю дорогу я почти бежала, но к нашему возвращению стоны Уолтера превратились в звериный вой. На лице Дока было написано страдание. Как только я заговорила с Уолтером, тот притих – решил, что жена рядом. Ложь во спасение. Брандт раздраженно фыркнул, но я знала – он не прав. Уолтеру больно, ему надо помочь. Остальное не имеет значения.

Уолтер корчился и стонал. Брандт метался в дальнем углу, не находя себе места.

Вечером пришел Джейми, принес еду на четверых. Я попросила Иэна поскорее увести мальчика на кухню и взяла с него слово, что он заночует с Джейми, чтобы тот не прокрался сюда, ко мне. Уолтер заворочался и душераздирающе закричал – видимо, потревожил сломанную ногу. Нельзя допустить, чтобы эта ночь запечатлелась в памяти Джейми; довольно того, что мы с Доком запомним ее на всю жизнь. И Брандт, наверное, тоже, хотя он изо всех сил старался не обращать внимания на умирающего – затыкал уши и фальшиво напевал.

Док не пытался отстраниться; он страдал вместе с Уолтером. Крики несчастного оставляли на его лице глубокие борозды, похожие на следы от когтей. Странно видеть в человеке такую бездну сострадания. В ту ночь я взглянула на Дока другими глазами. Его сочувствие было так велико, что сердце буквально истекало кровью. Невозможно поверить, что он способен на жестокость. Я пыталась вспомнить, на чем основывались мои предположения. Разве кто-нибудь обвинял его в зверствах? Вряд ли. Я просто сделала ложные выводы от страха. После этого кошмарного дня я больше никогда не усомнюсь в Доке. Правда, лазарет по-прежнему продолжал меня пугать.

С последними лучами солнца исчез и вертолет. Мы сидели в темноте, не осмеливаясь зажечь даже тусклую голубую лампу, не в силах поверить, что опасность миновала. Первым не выдержал Брандт; ему давно хотелось вырваться из лазарета.

– Похоже, гадина сдалась, – пробормотал он, направляясь к выходу. – Ночью все равно ничего не видно. Возьму-ка я с собой лампу, чтобы Джебова паразитка не натворила дел.

Док не ответил и даже не взглянул в его сторону.

– Останови это, Глэдди, помоги мне! – молил Уолтер, стискивая мне руку. Я вытирала пот с его лица.

Время будто замерло; казалось, ночь никогда не кончится. Уолтер кричал все чаще и страшнее. Мелани скрылась в глубинах сознания, понимая, что ничем не может помочь. Я бы тоже спряталась, но Уолтер нуждался во мне. Я осталась наедине с собой, как когда-то мечтала, но теперь чувствовала себя покинутой.

Сквозь трещины в потолке начал просачиваться серый свет. Я то задремывала, то просыпалась; стоны и крики Уолтера не давали уснуть. Док похрапывал рядом. Хорошо, хоть ему удалось немного забыться.

Я не слышала, как вошел Джаред.

– Я здесь, рядом, – шептала я всякий раз, когда Уолтер звал жену. – Ш-ш, все хорошо. – Бессмысленные, ненужные слова. По крайней мере, звук моего голоса чуть облегчал его страдания.

Не знаю, как долго Джаред наблюдал за нами. Я решила, что он рассердится, но когда он заговорил, его голос был спокоен.

– Док, просыпайся.

Я высвободила руку, обернулась и увидела знакомое лицо. Джаред тряс спящего Дока за плечо. В тусклом свете невозможно было разглядеть выражение его глаз. Мелани пробудилась, всмотрелась в Джареда, пытаясь прочитать его мысли.

– Глэдди, не уходи! Не надо! – От истошного крика Уолтера Док едва не свалился с койки.

Я снова повернулась к умирающему, вложила онемевшую ладонь в его руку.

– Ш-ш-ш, я тут. Я никуда не уйду, обещаю.

Уолтер притих, всхлипывая, как маленький ребенок. Я вытерла ему лоб влажной тканью; всхлип превратился во вздох.

– Что здесь происходит? – шепнул сзади Джаред.

– Анни – лучшее болеутоляющее, какое я смог найти, – пояснил Док.

– У меня есть кое-что получше, чем ручная Ищейка.

Тупой упрямый осел!– прошипела Мелани.– Даже если сказать, что солнце садится на западе, все равно не поверит!

Однако Док не обратил внимания на неуважительную реплику Джареда.

– Ты что-то нашел?

– Морфий. Правда, немного. Я вернулся бы раньше, если бы вокруг не рыскала Ищейка.

Док не терял времени даром. Зашуршала бумага, раздался его радостный возглас:

– Джаред, ты волшебник!

– Док, погоди...

Но тот с сияющим изнуренным лицом уже воткнул иглу шприца в сгиб локтя Уолтера. Я отвернулась. Невыносимое зрелище!

Лекарство подействовало. Через полминуты тело Уолтера расслабилось и обмякло, хриплое дыхание выровнялось, стиснутые пальцы разжались. Я принялась растирать онемевшую руку. Под кожей закололо.

– Э-э... Док, тут мало, – проговорил Джаред.

Я оторвала взгляд от умиротворенного лица Уолтера. Джаред стоял ко мне спиной. На лице Дока застыло удивление.

– Мало? Я не собираюсь беречь его на черный день. Не хочу, чтобы Уолт мучился, когда есть способ помочь.

– Я о другом. – Джаред говорил спокойным ровным тоном. Похоже, он долго обдумывал свою мысль.

Док недоуменно нахмурился.

– Лекарства хватит дня на три-четыре, не больше, – произнес Джаред. – Если давать понемногу.

Я не поняла, что он имеет в виду. Зато Док понял.

– Ясно. – Он вздохнул, взглянул на Уолтера. На его глаза навернулись слезы. Он словно хотел что-то сказать, но не издал ни звука.

Мне хотелось узнать, о чем они вели речь, однако в присутствии Джареда предпочла сдержаться и не задавать лишних вопросов.

– Ты не можешь его вылечить, но можешь избавить от страданий.

– Знаю, – глухо ответил Док. – Ты прав.

Что происходит? – спросила я. Раз Мелани вернулась, пусть помогает.

Они собираются убить Уолтера,– невозмутимо ответила та.– Морфия хватит на смертельную дозу.

Я ахнула, не заботясь о том, как отреагируют Док и Джаред, и склонилась над подушкой Уолтера. К глазам подступили слезы.

Нет. Еще рано. Не надо.

Хочешь, чтобы он умер в мучениях?

Просто... не могу смириться... с концом. Я больше не увижу своего друга.

А у тебя много друзей, с которыми ты можешь увидеться, Странница?

Таких у меня вообще не было.

Друзья с других планет смешались в голове. Души очень похожи между собой, практически взаимозаменяемы. А Уолтер такой один. Его никто не заменит.

Я баюкала голову Уолтера, заливая слезами его лицо.

Понимаю. Все когда-нибудь случается впервые, – прошептала Мелани. В ее тоне слышалось сострадание. Сострадание ко мне. Тоже впервые.

– Анни, – окликнул Док.

Я качнула головой, не в силах ответить.

– Ты давно здесь сидишь. – На плечо легла теплая ладонь. – Иди отдохни.

Я снова помотала головой.

– Ты устала. Умойся, разомнись. Съешь что-нибудь.

– Когда я вернусь, Уолтер будет здесь? – спросила я сквозь слезы.

Во взгляде Дока появилась тревога.

– Ты этого хочешь?

– Я хотела бы попрощаться. Он мой друг.

Он похлопал меня по руке:

– Знаю, Анни, знаю. И мой тоже. Я не спешу. Сходи проветрись и возвращайся. Уолтер пока немного поспит.

В измученном взгляде Дока светилась искренность. Я кивнула и осторожно опустила голову Уолтера на подушку. Возможно, если ненадолго уйду отсюда, то найду силы справиться с горем. Правда, не знаю как – раньше мне не приходилось прощаться навсегда.

Я любила Джареда, пусть не по своей воле, и перед уходом мне захотелось на него взглянуть. Мелани желала того же, только без моего участия в процессе.

Джаред смотрел на меня – кажется, уже давно. Он старался сохранить непроницаемый вид, но в его взгляде читалось изумление и подозрение. На меня вдруг навалилась усталость. Даже будь я талантливой лгуньей, сейчас-то какой смысл притворяться? Уолтер не встанет на мою защиту. Зачем мне его дурачить?

Наши взгляды встретились. Я развернулась и пошла прочь по темному туннелю, менее мрачному, чем выражение лица Джареда.

Глава 32

Засада

В пещерах было тихо. Солнце еще не встало. В зеркалах на главной площади отражался бледно-серый свет занимающейся зари.

Моя немногочисленная одежда по-прежнему хранилась в комнате Джейми и Джареда. Я прокралась внутрь, радуясь, что Джаред остался в лазарете.

Джейми крепко спал, свернувшись клубочком в изголовье матраса. Обычно он не ютился в уголке, но сегодня у него была на то причина. Все оставшееся пространство занял Иэн, раскинув руки и ноги по всей кровати.

Мне почему-то стало смешно. Еле сдерживая хохот, я схватила старую футболку и шорты и юркнула в коридор.

У тебя крыша едет,– сказала Мелани.– Тебе нужно поспать.

Потом посплю. Когда... – Я не смогла завершить мысль. Смех сразу улетучился.

Я торопливо направилась в купальню. Конечно, Доку я верила, но... вдруг он передумает? Вдруг Джаред воспротивится? Надо спешить.

Когда я добралась до развилки, за спиной послышался шорох. Я обернулась, но в полумраке никого не разглядела. В коридоре начали появляться люди. Впереди завтрак и очередной напряженный день. Если сегодня выкорчуют сухие стебли, завтра будут рыхлить восточное поле. Постараюсь им помочь... потом...

Я шла знакомой дорогой к подземным рекам, думая обо всем и ни о чем. Стоило на чем-то сосредоточиться – на Уолтере, Джареде, завтраке, работе, купании, – через мгновение образ вытеснялся следующим, и я теряла нить. Мелани права: нужно поспать. Она и сама плохо соображала – ее мысли крутились вокруг Джареда, но ей, как и мне, не удавалось собрать их воедино.

В купальне я давно освоилась, кромешная тьма больше меня не пугала. В пещерах много темных закоулков, я полдня провожу в темноте, а здесь была уже сотню раз. Под черной поверхностью водоема не таятся чудовища, намереваясь утащить меня на дно.

Я понимала – отмокать некогда. Скоро проснутся остальные, и многие придут умываться. Поэтому я энергично взялась за дело: сперва вымылась сама, затем принялась за стирку. Я остервенело терла футболку, мечтая стереть из памяти события двух последних дней. Руки горели; сильнее всего болели растрескавшиеся костяшки пальцев, даже тщательное промывание не помогло. Я вздохнула и выбралась на берег, чтобы одеться.

Сухая одежда лежала в дальнем углу пещеры. Я случайно задела камень, поранив босую ногу; он с громким стуком покатился по полу пещеры, ударился о стену и плюхнулся в воду. Я вздрогнула, хотя по сравнению с ревом горячего потока в соседней пещере звук не казался таким уж громким. Я всунула ноги в обшарпанные теннисные туфли, когда меня потревожили.

– Тук-тук, – позвал знакомый голос со стороны темного входа.

– Доброе утро, Иэн. Я уже заканчиваю. Как спалось?

– Иэн еще спит. Вряд ли он долго продрыхнет, так что лучше нам поскорее с этим покончить.

Меня пробрал озноб. Я застыла на месте, не в силах ни шевельнуться, ни вздохнуть. Я знала, просто забыла: Кайл с Иэном похожи не только внешне. Когда Кайл не орет – что случается крайне редко, – у них и голоса совершенно одинаковые.

Я в ловушке. Бежать некуда.

Молчи! – взвизгнула Мелани у меня в голове.

Это я могу. В легких почти не осталось воздуха, кричать нечем.

Прислушайся.

Я постаралась сосредоточиться, невзирая на страх, пронзающий спину тысячей ледяных игл. Ничего не слышно. Кайл ждет ответа или молча крадется по пещере? Я напрягла слух, но шум реки заглушал все звуки.

Хватай камень. Живо! – приказала Мелани.

Зачем?

Я представила, как обрушиваю булыжник на голову Кайла.

Не могу!

Тогда мы умрем!– крикнула Мелани. – Зато я могу! Позволь мне!

Должен быть другой способ, – простонала я, но все же заставила заледеневшие колени согнуться, нашарила в темноте большой зазубренный камень и горсть гальки.

Бей или беги.

В отчаянии я попыталась выпустить Мелани на свободу, но не смогла найти дверь. Руки судорожно сжимали бесполезные предметы, которые я никогда не смогу использовать как оружие.

Послышался тихий всплеск: кто-то зашел в ручеек, соединяющий водоем и уборную. Всего в нескольких ярдах от меня.

Верни мне руки!

Я не знаю как! Забирай!

Осторожно, по стеночке, я начала пробираться к выходу. Мелани, запертая в моей голове, металась в поисках выхода.

Уже не у дальнего ручья, а у входа раздался вздох. Я застыла.

Где он?

Не знаю!

И снова слышен лишь шум реки. А если Кайл здесь не один? Вдруг кто-то поджидает меня снаружи, пока он прочесывает купальню?

Кожа покрылась мурашками. Воздух колыхнулся. Да, Кайл у входа. Я двинулась в противоположную сторону.

Кайл не может ждать вечно. Судя по всему, он торопится. В любой момент сюда могут войти. Впрочем, это вряд ли меня спасет. Большинство людей решит, что так будет лучше. Мало кто готов встать на мою защиту, и еще меньше тех, кто способен это сделать. Разве что Джеб с ружьем. По силе Джаред не уступает Кайлу, а вот в решительности... Возможно, теперь Джаред не станет с ним драться.

Снова шум. Шаги у входа или просто воображение разыгралось? Сколько длится наша игра в молчанку?

Приготовься. Мелани понимала – долго ждать не придется. Ей хотелось, чтобы я крепче сжала камень.

Все-таки попробую убежать. В любом случае боец из меня никакой. Кайл весит вдвое больше, и руки у него длиннее. Я бросила горсть мелких камушков в сторону уборной – пусть думает, будто я пытаюсь спрятаться. Обманный маневр сработал – послышался вздох и тихие шаги в сторону звука. Вжавшись в стену, я на цыпочках направилась к выходу.

А вдруг их там двое?

Не знаю.

Главное – выскочить в туннель, там меня не догнать. Я легче и проворнее...

Ноги прошлепали по воде в дальнем углу пещеры. Я ускорила шаг.

Раздался мощный всплеск. Меня окатило с головы до ног, я ахнула. Волна ударилась о стены.

Он идет через водоем! Беги!

Я на секунду замешкалась, но и этого хватило: на лодыжке сжались сильные пальцы. Я споткнулась, упала. Пальцы соскользнули, вцепились в туфлю. Я дернула ногой, и туфля осталась у него в руке.

Я лежала на полу, мой противник тоже. Кайл зарычал, схватил меня за голую пятку, но мне удалось вырваться. Я кое-как поднялась, обдирая колени о камень, и бросилась прочь.

У выхода меня никто не поджидал. Окрыленная надеждой, я на полной скорости ворвалась в пещеру с реками и помчалась к туннелю. Сзади пыхтел Кайл. С каждым шагом я все дальше отрывалась от него.

Ногу пронзила жгучая боль.

Сквозь журчание воды я услышала, как падают два камня: один выронила я, второй бросил Кайл. Нога подвернулась, я упала на землю, и в ту же секунду он навалился сзади.

Кричи!

Я исторгла отчаянный вопль, удивив нас обоих. Хоть бы кто-нибудь услышал. Только бы это оказался Джеб. Только бы он захватил ружье.

– Ах ты!.. – Огромной ладонью Кайл зажал мне рот, перекатился, подхватил меня, куда-то потащил... Голова кружилась, мысли путались, но как только мое лицо оказалось в воде, я сразу поняла, что происходит.

Тяжелая рука легла мне на шею, окуная в мелкий ручей, текущий в сторону купальни. Задерживать дыхание было поздно: я уже успела глотнуть воды. Тело охватила паника, руки и ноги отчаянно задергались. Хватка на шее ослабла. Кайл попытался ухватить меня поудобнее. Инстинкт подсказал, что нужно двигаться навстречу ему, а не от него. Мне удалось приподнять подбородок, выплюнуть воду и набрать воздуха в легкие. Кайл вознамерился снова окунуть меня в ручей, но я принялась извиваться, а его вес работал против него. Вода в легких вызывала кашель и судороги.

– Хватит! – прорычал Кайл.

Он слез с меня. Я попыталась отползти в сторону.

– Не уйдешь! – процедил он сквозь зубы.

Я поняла: это конец.

Раненая нога онемела и не слушалась. Я волокла тело по полу, подтягиваясь на руках, но даже это получалось с трудом из-за кашля. Я даже крикнуть не могла.

Кайл схватил меня за запястье, рывком поднял на ноги и взвалил на себя, точно мешок с мукой. Я дергалась, здоровой ногой пинала воздух.

– Пора с тобой кончать.

Кайл перепрыгнул через маленький ручей и подтащил меня к провалу в земле. В лицо ударили горячие брызги. Он собирается швырнуть меня в кипяток!

– Нет, нет! – хрипло закричала я и принялась лихорадочно извиваться. Задев коленом одну из тонких каменных колонн, я зацепилась за нее ногой и подтянулась, стараясь вырваться. Кайл с нетерпеливым рычанием рванул меня к себе, слегка ослабив хватку. Попробую применить прежний способ, вдруг сработает. Вместо того чтобы пытаться освободиться, я крепко обхватила противника ногами, превозмогая боль.

– Слезь с меня, ты... – Кайл попытался меня скинуть, а мне удалось вызволить одну руку. Я обняла его за шею, вцепилась в густую шевелюру. Если уж падать в черную реку, то вместе.

Кайл зашипел, отпустил мою ногу, ударил меня в бок. Я охнула от боли, но другой рукой успела схватить его за волосы. Он обхватил меня, словно смертельная схватка превратилась в нежные объятия, и попытался оттолкнуть. В руках остались клочья волос, но я вцеплялась в них все сильнее.

Под нами бурлил кипяток, снизу поднимались клубы пара. Лицо Кайла напоминало безжалостную звериную гримасу.

Поврежденная нога начала слабеть. Я пыталась прижаться крепче, но желание жить проигрывало грубой силе. Еще чуть-чуть, и Кайл освободится, а я упаду в горячий поток и исчезну.

Джаред! Джейми! – Эта мысль, этот крик боли принадлежали и мне, и Мелани. Иэн, Джеб, Док, Уолтер... Они никогда не узнают, что произошло. Я не успею с ними попрощаться.

Кайл резко подпрыгнул и добился своего: я невольно разжала ноги. Но прежде чем он успел этим воспользоваться, раздался оглушительный треск. Земля задрожала.

Кайл охнул и отскочил, увлекая меня за собой. Камень под его ногами начал с треском осыпаться. Хрупкий берег подземной реки подломился под нашим общим весом. Кайл отступил, но пол продолжал рушиться.

Внезапно земля ушла у него из-под ног. Он с грохотом упал, сильно ударился головой о каменную колонну и обмяк. Его руки бессильно разжались.

Треск превратился в сдержанный гул. Под телом Кайла содрогалась земля.

Я сидела у него на груди. Наши ноги болтались над пропастью, пар оседал на коже миллионом крошечных капель.

– Кайл?

Ответа не последовало. Я боялась пошевелиться.

Слезь с него. Вдвоем вы слишком тяжелые. Осторожно... хватайся за колонну. Отползи от провала.

Подвывая от страха, слишком напуганная, чтобы думать самостоятельно, я высвободила пальцы из волос Кайла, перелезла через его бесчувственное тело, цепляясь за колонну. Пол под нами гудел и стонал. Я на четвереньках отползла на безопасное расстояние, поближе к выходу.

Снова раздался треск. Я обернулась. Из-под ноги Кайла вывалился еще один камень; раздался всплеск. Земля вновь задрожала.

Он же упадет!

Вот и хорошо, – огрызнулась Мелани.

Но...

Анни, если он свалится, то не сможет нас убить. А если нет – сможет.

Нельзя же просто...

Тебе что, жить надоело?

Не надоело.

Кайл исчезнет, у меня больше не будет врагов. По крайней мере, среди людей. Есть еще Искательница, но она в конце концов сдастся, и тогда я смогу спокойно жить с теми, кого люблю...

Ногу снова пронзила боль. По губам потекло что-то теплое. Я машинально слизнула каплю и поняла – это кровь.

Уходи, Странница. Я хочу жить. Я тоже имею право решать.

Даже с того места, где я стояла, чувствовалось, как трясется земля. Еще один кусок пола рухнул в реку. Тело Кайла накренилось и медленно поползло к провалу.

Пусть падает.

Мелани знала, о чем говорит. Это ее мир. Ее правила.

Я смотрела в лицо человека, желавшего мне смерти, которому теперь предстояло умереть. Умиротворенный и расслабленный, без сознания, Кайл уже не выглядел злобным зверем.

Он был очень похож на брата.

Нет! – запротестовала Мелани.

Я по-пластунски подползла к нему – медленно, прощупывая каждый дюйм земли. Заходить за колонну я боялась, поэтому зацепилась за нее здоровой ногой, наклонилась вперед, подхватила Кайла под мышки.

Я дернула изо всех сил, но он не сдвинулся с места. Пол продолжал крошиться с шорохом песка, убегающего сквозь песочные часы. Я рванула снова: шорох усилился.

Еще один здоровенный обломок упал в реку, нарушив хрупкое равновесие. Кайл начал соскальзывать.

– Нет! – Я прижалась к колонне и попыталась удержать Кайла на месте, сцепив руки вокруг его широкой груди. – Помогите! – крикнула я. – Кто-нибудь! Помогите!

Глава 33

Сомнения

Еще один всплеск. Руки невыносимо болели от тяжести Кайла.

– Анни? Анни!

– Помогите! Здесь Кайл! Помогите!

Свет над головой стал ярче – солнце уже взошло. Я перевела дух. Мышцы ломило.

– Анни, где ты?

В пещеру ворвался Иэн с ружьем наготове. На лице – злобная маска, точь-в-точь как у брата.

– Осторожно! – крикнула я. – Пол рушится! Я больше не могу его держать!

Пару мгновений Иэн переваривал увиденное. Он-то думал, Кайл меня убивает. Собственно, несколько секунд назад именно это и происходило. Наконец он бросил ружье и торопливо направился ко мне.

– Ложись на землю. Надо распределить вес.

Иэн опустился на четвереньки. Глаза его сверкали в лучах рассвета.

– Не отпускай, – проговорил он. Я застонала от боли.

Еще пару мгновений он оценивал обстановку, затем распластался рядом, перегнулся через меня и обхватил брата обеими руками.

– Раз, два, три, – просипел он и подтянул Кайла к себе.

Моя щека вжалась в скалу; учитывая количество шрамов и ссадин, хуже не будет.

– Попробую втащить его сюда. Сможешь отползти?

– Постараюсь.

Убедившись, что Иэн надежно держит Кайла, я разжала руки. Плечи облегченно заныли. Извернувшись, я пролезла между Иэном и скалой, избегая опасного участка пола, и отползла на несколько футов к двери, готовая подхватить своего друга, если тот начнет падать.

Иэн рывками подтащил бесчувственного брата к себе. Обвалилось еще несколько кусков породы, однако основание колонны осталось нетронутым. В скале образовалась новая терраса, на пару футов ниже.

Иэн пополз ко мне, волоча за собой Кайла. Через минуту все трое оказались у входа в туннель. Мы с Иэном тяжело дышали.

– Что... произошло?

– Пол... не выдержал... нас двоих... и обрушился.

– Что ты делала... там, на краю? С Кайлом?

Я опустила голову, сосредоточилась на дыхании.

Скажи ему.

И что тогда?

Сама знаешь. Кайл нарушил правила. Джеб его пристрелит или выгонит. А может, Иэн первым выбьет из него дух. Забавное будет зрелище.

Мелани говорила не всерьез, – по крайней мере, я ей не поверила. Она просто злилась, что я рискнула жизнью, спасая человека, который хотел нас убить.

Вот именно,– сказала я.– Если Кайла выгонят... или убьют...– Я содрогнулась.– Неужели не понимаешь? Это же бессмысленно. Он один из вас.

Анни, ты ставишь нашу жизнь под угрозу.

Это моя жизнь. И... я – это я.

Мелани раздраженно застонала.

– Анни? – Иэн ждал ответа.

– Ничего, – пробормотала я.

– Ты совсем не умеешь врать.

Я со вздохом опустила голову.

– Что он сделал?

– Ничего, – снова неуклюже солгала я.

Иэн приподнял мое лицо за подбородок.

– У тебя кровь из носа. И на волосах тоже.

– Я... ударилась, когда упала.

– Лицом и затылком одновременно?

Я пожала плечами. Иэн долго смотрел на меня. Его глаза тускло поблескивали в темноте туннеля.

– Надо показать Кайла Доку. Похоже, он крепко приложился головой.

– Почему ты его защищаешь? Он же пытался тебя убить. – Это было утверждение, а не вопрос. Гнев на лице Иэна сменился ужасом: он представил, что произошло на берегу горячего источника. – Кайл хотел сбросить тебя в реку... – По его телу пробежала странная дрожь.

Одной рукой Иэн продолжал придерживать Кайла. Внезапно он грубо, с отвращением оттолкнул бесчувственного брата, обхватил меня обеими руками и, неровно дыша, прижал к груди.

Странное ощущение.

– Следовало бы затащить его обратно и сбросить в провал.

Я лихорадочно замотала головой. В глазах потемнело.

– Нет!

– Сэкономим время. Джеб четко установил правила. Обидишь кого-нибудь – жди наказания. Будет суд.

Я постаралась отстраниться, однако Иэн лишь крепче прижал меня к себе – не страшно, совсем не так, как Кайл, но его объятия выводили из равновесия.

– Нет. Никто не нарушал правила. Пол обрушился, вот и все.

– Анни...

– Он твой брат.

– Кайл знал, на что идет. Да, он мой брат, но что сделано, то сделано. А ты... мой друг.

– Ничего он не делал. Он – человек, – прошептала я. – Здесь его место.

– Спорить с тобой я не собираюсь. У нас с тобой разные представления, кого считать человеком. Для тебя это слово означает что-то... плохое, а для меня – хорошее. Если исходить из моего определения, ты – человек, а Кайл – нет. Особенно после того, что он натворил.

– Я не считаю людей плохими, поскольку знаю тебя. Иэн, он же твой брат.

– И мне за него стыдно.

Я снова попыталась отстраниться. На сей раз Иэн не стал меня удерживать. Я наступила на больную ногу и невольно застонала.

– Все в порядке?

– Нужно найти Дока. Правда, не знаю, смогу ли идти. Я... повредила ногу, когда упала.

Иэн подавил рычание.

– Дай посмотреть.

Я попробовала выпрямить раненую ногу и снова застонала. Иэн осторожно ощупал лодыжку, проверил кости и сухожилия.

– Выше. Вот здесь. – Я положила его ладонь на заднюю поверхность бедра, чуть выше колена. Он надавил на больное место, и с моих губ опять сорвался стон. – Кажется, перелома нет. Просто очень болит.

– Похоже на сильный ушиб, – пробормотал Иэн. – Как это произошло?

– Наверное... неудачно упала.

Он вздохнул:

– Ладно. Отведу тебя к Доку.

– Кайлу он нужен куда больше, чем мне.

– В любом случае нужно найти Дока или позвать на помощь. Кайла мне не утащить, а тебя – запросто. Погоди минутку.

Иэн развернулся и исчез в пещере с реками. Я решила с ним не спорить. Мне хотелось увидеть Уолтера, прежде чем... Док обещал подождать. Долго ли продлится действие болеутоляющего? Голова шла кругом. Столько тревог, а я так устала. Адреналин иссяк, и я чувствовала себя вымотанной до предела.

Иэн вернулся с ружьем. Я нахмурилась, вспомнив, как совсем недавно мечтала об оружии. Это мне не понравилось.

– Идем.

Не раздумывая, Иэн сунул ружье мне. Оно легло на мои раскрытые ладони, но я не могла заставить себя сомкнуть пальцы. Что ж, нести эту штуку – подходящее наказание за постыдные мысли.

– И почему тебя все боятся... – хмыкнул Иэн.

Он легко поднял меня на руки и быстро зашагал вперед. Чтобы уберечь самые чувствительные части – затылок и заднюю поверхность бедра, – я старалась к нему не прижиматься.

– А где ты одежду намочила? – Мы проходили под одним из вентиляционных отверстий. Я увидела на бледных губах Иэна мрачную улыбку.

– Не знаю... Может, от пара?

Мы вошли в полосу тьмы.

– И туфлю потеряла.

– Ой... да, точно.

Мы снова оказались под лучами света. Глаза Иэна сверкнули сапфировым блеском. Он с серьезным и сосредоточенным видом взглянул на меня.

– Я очень рад, что ты не пострадала, Анни. Все могло закончиться гораздо хуже.

Я не ответила, опасаясь, что он использует мои слова против Кайла.

На полпути к большой пещере нас встретил Джеб. Едва он увидел меня на руках у Иэна – лицо в крови, на открытых ладонях лежит ружье, – в его глазах вспыхнуло любопытство.

– Значит, ты был прав. – В голосе старика зазвенела сталь. – Я не слышал выстрела. Что с Кайлом?

– Он без сознания, – поспешно произнесла я. – Нужно предупредить остальных. В пещере с реками обрушился пол. Там, наверное, опасно. Кайл ударился головой, пытаясь выбраться. Ему нужен Док.

Брови Джеба взметнулись так высоко, что почти коснулись линялой банданы на волосах.

– Такова легенда, – с сомнением сказал Иэн. – И она продолжает упорно ее придерживаться.

Джеб рассмеялся.

– Давай-ка заберу у тебя эту штуку, – сказал он мне.

Я с радостью позволила ему взять ружье. Он снова засмеялся, заметив выражение моего лица.

– Позову Энди и Брандта. Мы отнесем Кайла к Доку.

– Как очнется, не спускайте с него глаз, – произнес Иэн.

– Будь спокоен.

Джеб ушел искать помощников, а Иэн понес меня в больничное крыло.

– Кайл, похоже, сильно пострадал... Джебу стоит поторопиться.

– У моего брата голова тверже камня.

Южный туннель казался длиннее обычного. Вдруг мои усилия оказались напрасны и Кайл умирает? Или пришел в себя и снова меня ищет? Что с Уолтером? Спит он... или умер? Отказалась ли Искательница от розысков или вернется с рассветом?

Джаред по-прежнему с Доком?– добавила Мелани свои вопросы.– Рассердится ли он, когда увидит тебя? Узнает ли он меня?

Наконец мы добрались до залитой солнцем пещеры. Там как будто ничего не изменилось. Джаред с Доком молча сидели за самодельным столом и смотрели на Уолтера.

Иэн уложил меня на свободную койку, осторожно распрямил поврежденную ногу. Уолтер тихонько храпел. Я немного расслабилась.

– Что опять стряслось? – Док склонился надо мной, вытирая кровь с моей щеки.

На лице Джареда застыло удивление. Он держался настороженно, стараясь не выдать своих чувств.

– Кайл, – ответил Иэн.

– Пол... – торопливо поправила я.

Док растерянно переводил взгляд с меня на Иэна. Тот вздохнул, закатил глаза и машинально положил ладонь мне на лоб.

– В первой пещере с реками рухнул пол. Кайл упал и ударился головой о камень. Анни спасла его никчемную жизнь. Утверждает, будто тоже упала. – Иэн со значением взглянул на Дока. – Что-то, – саркастически продолжил он, – здорово ударило ее по затылку. Из носа идет кровь, но он вроде не сломан. Сильный ушиб ноги. – Он коснулся больного бедра. – Коленки ободраны, лицо тоже, но, может, это из-за меня, когда я помогал ей вытащить Кайла. Не стоило тратить на него силы, – последние слова Иэн пробормотал себе под нос.

– Что еще? – Пальцы Дока коснулись того места, куда пришелся удар Кайла. Я охнула.

Док приподнял мою футболку. Джаред с Иэном сочувственно зашипели.

– Дай угадаю, – ледяным голосом произнес Иэн. – Ты стукнулась о камень?

– Правильно, – еле дыша, ответила я.

– Вероятно, сломано ребро, – сказал Док. – Надо бы дать тебе болеутоляющее.

– Спасибо, не нужно, – выдохнула я. – Как Уолтер? Приходил в себя?

– Нет. Лекарство еще действует. – Док согнул мне запястье, потом локоть, взглянул на меня добрыми глазами: – Тебе нужно отдохнуть. Я за тобой присмотрю. Ну-ка, поверни голову.

Я подчинилась и тут же поморщилась от боли.

– Только не здесь, – пробормотал Иэн.

Джаред бросил на него быстрый взгляд.

– Сюда принесут Кайла. Им не следует находиться в одном помещении.

Док кивнул:

– Разумная мысль.

– Я приготовлю для нее место. Кайла придется держать здесь, пока... пока не решим, что с ним делать.

Я хотела было возразить, но Иэн прижал пальцы к моим губам.

– Хорошо, – ответил Док. – Могу его связать, если хочешь.

– Если понадобится. Можно ее забирать? – Иэн бросил тревожный взгляд в сторону туннеля.

Док поколебался.

– Нет, – прошептала я, по-прежнему чувствуя на губах пальцы Иэна. – Я хочу остаться. Ради Уолтера.

– Анни, ты сегодня спасла всех, кого могла, – мягко и печально проговорил Иэн.

– Я хочу... попрощаться.

Иэн кивнул и взглянул на Джареда.

– Тебе можно доверять?

Джаред побагровел от гнева. Иэн примирительно поднял руку.

– Не хочу оставлять ее без защиты, пока ищу безопасное место. Вдруг Кайл уже пришел в себя. Если Джеб его пристрелит, она расстроится. Впрочем, вы с Доком с ним справитесь. С тобой и Доку спокойнее, и Джебу не придется брать грех на душу.

– Ладно, – процедил Джаред.

Иэн помолчал.

– Последние пару дней ей пришлось нелегко. Не забывай.

Джаред кивнул, по-прежнему стиснув зубы.

– Не переживай, я присмотрю за Анни, – напомнил Док.

– Хорошо. – Иэн наклонился, заглянул мне в глаза. – Я скоро вернусь. Не бойся.

– Я и не боюсь.

Он коснулся губами моего лба.

Больше всех, наверное, изумилась я. Джаред ахнул. Иэн развернулся и стремительно выбежал из лазарета.

– Что ж, – шумно выдохнул Док.

Они с Джаредом долго на меня смотрели. Я ужасно вымоталась, и мне было все равно, о чем они думают.

– Док... – Джаред хотел что-то сказать, но тут из туннеля донесся шум.

В лазарет ввалились пятеро мужчин. Джеб держал Кайла за левую ногу, Уэс – за правую, Энди и Аарон поддерживали туловище. Голова Кайла покоилась на плече у Энди.

– Тяжеленный, гад, – проворчал Джеб.

Джаред и Док кинулись на помощь. Здоровяка с трудом уложили на койку в нескольких футах от меня.

– Давно он без сознания, Анни? – Док приподнял Кайлу веки, посветил в зрачки.

– Э-э... Сколько я здесь, еще десять минут Иэн нес меня сюда и еще минут пять.

– То есть минимум двадцать минут.

– Получается, так.

Пока мы совещались, Джеб сам поставил диагноз. Он подошел к Кайлу и вылил ему на лицо бутылку воды.

– Джеб! – воскликнул Док.

Кайл фыркнул, моргнул и застонал.

– Что?.. Куда она делась? – Он заворочался, пытаясь оглядеться. – Пол зашатался...

Услышав его голос, я невольно вцепилась в простыню. Ногу пронзила боль. Удастся ли мне уковылять? Если идти медленно...

– Не бойся, – прошептал кто-то. Нет, не кто-то. Этот голос я узнаю из тысячи.

Джаред встал между мной и Кайлом.

– Ты в безопасности, – проговорил он, не глядя на меня. – Не бойся.

Я затаила дыхание. Мелани отчаянно хотела к нему прикоснуться. Рука Джареда так близко, на краю койки.

Пожалуйста, не надо. У меня и так лицо болит.

Он тебя не тронет.

Это ты так думаешь. Не хочу рисковать.

Мелани вздохнула; ее невыносимо тянуло к Джареду. Увы, меня тоже.

Дай ему время,– попросила я.– Пусть привыкнет. Подожди, пока он окончательно не поверит.

Она снова вздохнула.

– Ах ты, черт! – прорычал Кайл. Я подняла взгляд и увидела его глаза, устремленные прямо на меня. – Тварь так и не сдохла!

Глава 34

Похороны

Джаред метнулся вперед. Его кулак с хрустом впечатался в лицо Кайла.

Голова Кайла запрокинулась, он повалился навзничь. В лазарете стало тихо.

– М-м, – негромко произнес Док, – с медицинской точки зрения пациенту не показано подобное обращение.

– Зато мне полегчало, – угрюмо буркнул Джаред.

Док еле заметно улыбнулся.

– Что ж, несколько минут без сознания ему не повредят. – Он приподнял веки Кайла, пощупал пульс.

– Что происходит? – шепотом спросил Уэс.

– Кайл пытался убить тварь, – ответил Джаред. – Ничего удивительного.

– Не пытался, – пробормотала я.

Уэс вопросительно взглянул на Джареда.

– Она у нас альтруистка. У нее лучше получается жертвовать собой, чем лгать, – заметил тот.

– Ты нарочно меня бесишь? – Мое терпение иссякло. Невыносимо хотелось спать, нога болела, голова и вовсе разламывалась, при каждом вздохе кололо в боку. С некоторым удивлением я осознала, что нахожусь в крайне дурном расположении духа. – Если да, поздравляю, у тебя получилось!

Джаред и Уэс изумленно на меня уставились. Остальные, наверное, тоже. Пожалуй, кроме Джеба. Он-то мастер держать лицо.

– Я – женщина, – заявила я. – И мне не нравится, когда меня называют «тварью».

Джаред растерянно заморгал, но затем его лицо снова ожесточилось.

– Из-за тела, которое ты занимаешь?

Уэс осуждающе взглянул на него.

– Из-за того, кто я есть, – прошипела я.

– По чьему определению?

– По вашему. Я отношусь к тем представителям своего вида, которые приносят потомство. Этого достаточно, чтобы считать меня женщиной?

Джаред замолчал. Я почти торжествовала.

Так ему и надо,– одобрительно сказала Мелани.– Он ошибается и ведет себя по-свински.

Спасибо.

Нам, девочкам, надо держаться вместе.

– Ты никогда не рассказывала, – проговорил Уэс, пока Джаред собирался с мыслями. – Как это у вас происходит? – На оливковых щеках юноши появился румянец. – Можешь не отвечать, если мой вопрос прозвучал бестактно.

Я засмеялась. Меня бросает из крайности в крайность – то гнев, то веселье. Как выразилась Мел, крыша едет.

– Нет, в твоем вопросе нет ничего... неприличного. В отличие от вас, у нас все происходит не настолько... причудливо. – Я снова рассмеялась и покраснела от смущения. Мне отчетливо вспомнилось, насколько это бывает причудливо.

Нечего забивать голову пошлостями, – возмутилась Мелани.

Это твоя голова.

– Так как же?.. – напомнил Уэс.

Я вздохнула.

– Лишь немногие из нас являются... Матерями. Так нас называют, но речь идет лишь о возможности стать Матерью. – Веселье пропало. У Душ не бывает Матерей – точнее, живых Матерей, лишь воспоминания о них.

– Значит, у тебя есть такая возможность? – сухо осведомился Джаред. Остальные внимательно слушали. Даже Док, прильнувший ухом к груди Кайла.

Я не стала отвечать на вопрос.

– Мы... чем-то похожи на пчелиный рой или муравейник: множество бесполых членов семьи и одна королева...

– Королева? – переспросил Уэс, глядя на меня со странным выражением.

– Не совсем. На каждые пять или десять тысяч моих сородичей приходится одна Мать.

– А сколько трутней?

– Никаких трутней. Я же говорила, все намного проще.

Мужчины ждали объяснений. Я сглотнула. Не стоило поднимать эту тему. Говорить мне больше не хотелось. Разве так важно, что Джаред назвал меня «тварью»?

Что ж, сама виновата. Я нахмурилась и произнесла:

– Матери... делятся. Каждая... клетка – наверное, вы так их называете, хотя наше строение отличается от вашего, – становится новой Душой, которая несет в себе воспоминания Матери.

– Сколько всего клеток? – с любопытством спросил Док. – Сколько новых Душ?

– Около миллиона, – пожала плечами я.

Присутствующие вытаращили глаза. Уэс отшатнулся. Меня это задело. Док присвистнул. Он единственный ждал продолжения. Аарон и Энди держались настороженно. Они не присутствовали на моих уроках и не подозревали, что я способна так много говорить.

– Когда происходит деление? Есть какой-то катализатор? – спросил Док.

– Это осознанный выбор. Единственный случай, когда мы добровольно умираем, – ради нового поколения.

– То есть ты в любой момент можешь принять решение и разделиться на новые клетки?

– Не прямо вот так, но в принципе – да.

– Это сложный процесс?

– Решение сложное, а процесс – болезненный.

– Болезненный?

Что его удивляет? Разве у землян не так?

Мужчины, – презрительно фыркнула Мел.

– Мучительный, – сказала я. – Каждый из нас помнит, что чувствовали наши Матери.

Док задумчиво потрогал подбородок.

– Интересно, какие эволюционные процессы привели к появлению... пчелиного роя с королевой-самоубийцей. – Он погрузился в раздумья.

– Альтруизм, – проговорил Уэс.

– Хм-м, – протянул Док. – Пожалуй.

Я закрыла глаза, жалея о том, что рассказала. Меня мутило – то ли от недосыпа, то ли от удара по голове.

– Ох, – вспомнил Док. – Ты ведь спала еще меньше моего. Тебе нужно отдохнуть.

– Все нормально, – пробормотала я.

– Обалдеть, – проговорил кто-то сквозь зубы, – теперь среди нас живет инопланетная матка, которая в любой момент может разделиться на миллионы новых паразитов.

– Тс-с!

– Они не смогут вам навредить, – ответила я, не открывая глаз. – Без носителей они быстро погибнут. – Я содрогнулась, представив невообразимое горе: миллион крошечных беззащитных Душ, серебристых малышей, чахнут и умирают...

Никто не ответил, но я почувствовала всеобщее облегчение.

Как же я устала! Плевать, что рядом лежит Кайл, а двое присутствующих здесь мужчин встанут на его сторону, если он очнется и вновь попытается меня убить. Мне хотелось одного – спать.

И конечно, именно в этот момент очнулся Уолтер.

– Глэдис... – еле слышно простонал он.

Я вздохнула, повернулась к нему, скривившись от боли в ноге, нащупала его руку.

– Я здесь.

– Ох-х, – с облегчением прошептал Уолтер.

Аарон и Энди возмущенно зашептались, но Док их усмирил.

– Анни без сна и отдыха облегчает его боль. У нее все руки в синяках. А вы что для него сделали?

Уолтер опять застонал. Низкий утробный звук перерос в тонкий плач. Док поморщился.

– Аарон, Энди, Уэс... не могли бы вы... э-э... позвать Шэрон? Пожалуйста.

– Все вместе?

– Проваливайте, – перевел Джеб.

Ответом стало дружное шарканье шагов.

– Анни, – шепнул Док мне на ухо. – Уолт мучается. Пора прекратить его страдания.

Я постаралась дышать ровно, разомкнула веки.

– Будет лучше, если он меня не узнает. Пусть думает, что с ним его жена.

Лицо Уолтера разгладилось, будто он уснул.

– Прощай, Уолт. Увидимся на том свете, – сказал Джеб и отошел.

– Ты хороший человек. Нам будет тебя не хватать, – прошептал Джаред.

Док возился с упаковкой морфия. Зашуршала бумага.

– Глэдди, – всхлипнул Уолтер. – Больно...

– Ш-ш-ш, сейчас полегчает. Док поможет.

– Глэдди?

– Да?

– Я люблю тебя. Всю жизнь любил.

– Я знаю, милый. Я... тоже тебя люблю.

Уолтер вздохнул. Док склонился над умирающим со шприцем в руке. Я зажмурилась.

– Спи спокойно, мой друг, – прошептал он.

Пальцы Уолтера разжались. Я не выпустила его руки.

Шли минуты. В тишине я слышала лишь звук собственного дыхания – хриплый, прерывистый, напоминающий тихий плач. Кто-то тронул меня за плечо.

– Он умер, Анни, – глухо проговорил Док. – Ему уже не больно.

Он высвободил мою руку, помог лечь на спину. Стало чуть полегче. Я схватилась за ноющий бок. Теперь, когда я знала, что не потревожу Уолтера, можно было не сдерживать рыдания.

– Ладно, давай. Иначе не уймешься, – недовольно пробурчал Джаред. Я попыталась открыть глаза, но не смогла.

Что-то кольнуло руку. Вроде бы я ее не ранила, да еще в таком странном месте, в сгибе локтя...

Морфий, – прошептала Мелани.

Все куда-то поплыло. Я старалась собраться с мыслями, но безуспешно.

Никто со мной не попрощался, – смутно подумала я. От Джареда я и не ожидала, но Джеб... Док... Иэна здесь нет...

Ты не умираешь,– пообещала Мелани.– На сей раз мы просто поспим...

Когда я проснулась, сверху лился приглушенный свет. Ночь. Как много звезд! Где это я? Не видно ни стен, ни потолка, только звезды, звезды, звезды...

В лицо дунул ветер. Пахло землей и... чем-то незнакомым. Затхлая вонь исчезла, как и запах серы. Воздух сухой, чистый.

– Анни? – Кто-то коснулся моей здоровой щеки.

Я открыла глаза и увидела Иэна. Его рука оказалась прохладнее ветерка. Где я?

– Анни, ты проснулась? Нельзя дольше ждать.

– Что? – шепнула я в ответ.

– Вот-вот начнется. Ты же не хочешь пропустить...

– Она приходит в себя? – раздался голос Джеба.

– Что начнется?

– Похороны Уолтера.

Я постаралась сесть, но тело не слушалось. Иэн положил ладонь мне на лоб. Не обращая внимания на его руку, я закрутила головой, оглядываясь... Я снаружи.

Снаружи!

Слева – нагромождение валунов, поросших жестким кустарником. Справа – голая бескрайняя пустыня. Я взглянула вниз, под ноги, и увидела группу людей, неловко переминающихся на открытом пространстве. Нетрудно представить, как они себя чувствуют: беззащитными.

Я снова попыталась встать. Хотелось подойти поближе, но Иэн не позволил.

– Ш-ш, лежи.

– Помоги.

– Анни? – Ко мне подбежал Джейми.

Я пошевелила пальцами, нащупала края матраса. Как я оказалась здесь, под звездным небом?

– Они не стали ждать, – сообщил Джейми Иэну. – Скоро закончат.

– Помогите встать, – повторила я.

Джейми подал мне руку, но Иэн остановил его.

– Я понесу. – Он осторожно поднял меня, стараясь не потревожить больные места. Голова закружилась, я застонала.

– Что Док со мной сделал?

– Вколол остатки морфия. В любом случае тебе нужно было поспать.

Я нахмурилась:

– Но ведь лекарство могло потребоваться кому-то другому.

– Ш-ш, – проговорил Иэн.

В тишине раздался чей-то голос. Люди стояли у темного углубления, проделанного ветром под ненадежной с виду грудой валунов.

Я узнала голос Труди.

– Уолтер во всем видел только хорошее. Он нашел бы светлые стороны даже в самой черной дыре. Мне будет его не хватать.

Труди выступила вперед, бросила в темноту горсть песка. Тот с тихим шорохом рассыпался по земле. Она встала рядом с мужем. Джеффри в свою очередь шагнул в грот.

– Теперь он встретит свою Глэдис. Там ему будет лучше. – Он тоже бросил горсть песка.

Иэн поднес меня ближе. На земле темнела яма размером с человеческое тело, перед которой полукругом выстроились люди.

Здесь собрались все. Вперед вышел Кайл. Я задрожала. Иэн легонько сжал меня в объятиях.

Кайл на нас не смотрел. Его правый глаз заплыл и почти не открывался.

– Уолтер умер человеком, – вымолвил он. – Большего и желать нельзя. – Снова зашуршал песок.

На краю могилы встал Джаред.

– Уолтер был очень добрым. Никто из нас с ним не сравнится. – Еще одна горсть песка.

Настала очередь Джейми. Джаред ободряюще похлопал его по плечу.

– Уолтер был храбрым, – сказал мальчик. – Он не боялся умереть, не боялся жить и... не боялся верить. Он принимал правильные решения. – Джейми бросил горсть песка в могилу и отступил, не сводя с меня глаз.

– Теперь ты, – прошептал он мне.

Энди с лопатой в руках направился к могиле.

– Погоди, – негромко проговорил Джейми. – Иэн и Анни еще не попрощались.

Послышался недовольный ропот. Мозг словно бился о стенки черепа.

– Давайте проявим уважение, – сказал Джеб громче, чем Джейми. По мне, так слишком громко.

Сперва я хотела махнуть Энди, чтобы тот продолжал, и попросить Иэна унести меня отсюда. Люди оплакивают одного из своих. При чем тут я? Однако я тоже скорбела по Уолтеру. И мне было что сказать.

– Иэн, помоги набрать песка.

Иэн присел на корточки, чтобы я смогла взять немного мелких камушков, сам взял пригоршню, выпрямился и поднес меня к краю могилы. Я не могла заставить себя заглянуть в нее. В темноте под каменной насыпью могила казалась бездонной.

Пока я собиралась с мыслями, заговорил Иэн:

– В Уолтере было все самое светлое и лучшее, что может быть в человеке. – Он бросил песок в яму. Спустя долгое время послышалось шуршание.

Иэн взглянул на меня.

Я стояла в полной тишине под звездным небом. Даже ветер стих. С моих губ слетал сбивчивый шепот, но я знала – меня слышат все.

– В твоем сердце не было ненависти. Своим существованием ты доказал, что мы не правы. Мы не имели права вторгаться в твой мир, Уолтер. Надеюсь, ваши верования окажутся правдой и ты найдешь свою Глэдди.

Я разжала пальцы. Через мгновение камешки с тихим шорохом приземлились на тело Уолтера, неразличимое в глубокой могиле.

Иэн отступил от края, и Энди принялся забрасывать яму землей. Тяжелые комья с глухим стуком падали вниз. Меня пробрала дрожь.

Подошел Аарон с лопатой. Иэн медленно понес меня прочь, уступая место. Люди расходились, шепотом обсуждая похороны.

Иэн направился к матрасу, лежащему на голой земле. Его лицо, печальное, покрытое светлой пылью, выглядело усталым. Я уже видела его таким, но не смогла вспомнить, когда именно. Иэн уложил меня на матрас, и я отвлеклась. Что мне делать здесь, под открытым небом? Спать? Подошел Док. Они с Иэном опустились на колени рядом со мной.

– Как себя чувствуешь? – спросил Док, ощупывая мои ребра.

Я хотела сесть, но Иэн заставил меня лечь.

– Хорошо. Думаю, идти смогу...

– Не стоит. Пусть нога несколько дней побудет в покое. – Док машинально приподнял мне веко, посветил в глаз фонариком. На его лице заплясало яркое отражение. Он прищурился, отпрянул, а вот рука Иэна на моем плече даже не дрогнула. Странно.

– Хм-м. Диагноз не поставить. Как голова? – спросил Док.

– Кружится. Наверное, не от травмы, а от лекарства. Оно мне не понравилось. Пусть лучше болит.

Док скривился. Иэн тоже.

– Что?

– Боюсь, мне снова придется тебя усыпить. Прости.

– Но... зачем? – прошептала я. – Мне не больно...

– Нужно отнести тебя внутрь, – тихо перебил меня Иэн, словно не хотел, чтобы нас услышали. Сзади доносились голоса. – Мы пообещали... что ты будешь без сознания.

– Завяжите мне глаза.

Док достал из кармана маленький шприц, заполненный едва ли на четверть. Я отшатнулась, но Иэн удержал меня на месте.

– Ты слишком хорошо знаешь пещеры. Некоторые не хотят, чтобы ты догадалась...

– Но куда я пойду? – лихорадочно прошептала я. – Даже если найду выход? И зачем мне уходить?

– Так будет проще... – сказал Иэн.

Док взял меня за запястье. Я не сопротивлялась. Чтобы не видеть, как игла входит в кожу, я отвернулась, посмотрела на Иэна. Его глаза в темноте казались почти черными. Заметив в моем взгляде боль от предательства, Иэн напрягся.

– Прости, – пробормотал он, и меня накрыла тьма.

Глава 35

Суд

Я застонала. Голова отчаянно кружилась. Желудок бунтовал.

– Наконец-то, – облегченно прошептал кто-то. Иэн, кто же еще. – Есть хочешь?

При мысли о еде меня чуть не вырвало.

– Ой... Еще раз прости, нам пришлось тебя усыпить. Когда мы выбрались наружу, все были... на взводе.

– Ничего, – вздохнула я.

– Может, воды?

– Нет.

Я открыла глаза, постаралась сфокусировать взгляд. Сквозь трещины в потолке сияли две звезды. Еще ночь. Или уже ночь?

– Где я? – Рисунок трещин незнакомый. Здесь я раньше не была.

– В своей комнате. – Лицо Иэна в темноте казалось смутным пятном.

Подо мной настоящий матрас, голова покоится на подушке. Я случайно наткнулась на руку Иэна. Он накрыл ладонью мои пальцы.

– Чья это комната?

– Твоя.

– Иэн...

– Раньше здесь жили мы с Кайлом. Он сейчас... в лазарете, пока не решат, что с ним делать. А я перееду к Уэсу.

– Я не хочу занимать твою комнату. И что означает «пока не решат, что с ним делать»?

– Я же говорил, будет суд.

– Когда?

– Зачем тебе знать?

– Мне нужно присутствовать. Я должна все объяснить.

– То есть солгать.

– Когда?

– На рассвете. Я тебя туда не понесу.

– Сама пойду. Вот перестанет голова кружиться, и пойду.

– Значит, не отступишься?

– Нет. Нечестно, что ты лишаешь меня слова.

Иэн вздохнул, выпустил мою руку, медленно поднялся, хрустнув суставами. Сколько времени он просидел здесь, в темноте, ожидая, пока я приду в себя?

– Скоро вернусь. Ты, может, есть и не хочешь, а я умираю от голода.

– Ночь выдалась долгой.

– Да.

– Когда начнет светать, я пойду на суд. Ждать не стану.

Иэн безрадостно хмыкнул:

– Не сомневаюсь. Поэтому вернусь до рассвета и помогу тебе добраться.

Он отодвинул одну из дверей, закрывающих выход, выбрался в коридор и поставил ее на место. Я нахмурилась: на одной ноге такое проделать трудновато. Хорошо бы Иэн поскорее пришел.

В ожидании его возвращения я разглядывала две звезды, сияющие на темном небе. В мозгу медленно прояснялось. Мне действительно не по нраву человеческие лекарства. Уф-ф. Пусть лучше болит тело, чем голова. Время тянулось медленно, но сон не шел. Я проспала большую часть суток и проголодалась. Надо только дождаться, когда желудок успокоится.

Иэн, как и обещал, вернулся до рассвета.

– Тебе лучше? – спросил он.

– Вроде да.

– Как считаешь, кто из вас так реагирует на морфий – ты или Мелани?

– Мелани. Она плохо переносит обезболивающие. Это выяснилось десять лет назад, когда она сломала запястье.

Иэн немного подумал.

– Очень странно – общаться с двумя девушками одновременно.

– Да уж, – согласилась я.

– Есть хочешь?

Я улыбнулась:

– Кажется, пахнет хлебом. Живот вроде бы угомонился.

– Вот и хорошо.

Иэн нащупал мою руку, вложил в ладонь булочку.

– Помоги сесть, пожалуйста.

Он осторожно обхватил меня за плечи и усадил одним точным движением, стараясь не бередить больной бок. К коже прилипло нечто чужеродное.

– Спасибо. – Голова медленно кружилась. Свободной рукой я потрогала бок. Действительно, под футболкой что-то твердое. – У меня сломаны ребра?

– Док не уверен, но лучше поберечься.

– Он очень старается.

– Это точно.

– Мне стыдно... что сперва я его недолюбливала, – призналась я.

Иэн рассмеялся:

– Неудивительно. Странно, если бы ты хорошо к нам относилась.

– Благодаря тебе мое отношение изменилось. – Я вгрызлась в черствый хлеб, механически прожевала, проглотила и стала ждать реакции желудка.

– Понимаю, не очень аппетитно, – сказал Иэн.

– Просто проверяю, прошла ли тошнота.

– Как насчет чего-нибудь повкуснее?

Послышался шорох, звук рвущейся пленки... а затем я почувствовала запах и все поняла.

– «Читос»! Неужели? Для меня?!

Что-то прикоснулось к губам, и я захрустела предложенным лакомством.

– Как же я о них мечтала!

Иэн засмеялся и вложил пакетик мне в руку. Я быстро прикончила содержимое, а затем справилась с хлебом, приправленным сырной крошкой. Предугадав мою просьбу, Иэн передал бутылку с водой.

– Спасибо. И не только за «Читос». За все.

– Всегда пожалуйста, Анни.

Я вгляделась в темно-синие глаза Иэна, пытаясь понять, то ли он говорит просто из вежливости, то ли имеет в виду нечто большее. Вдруг до меня дошло: я вижу цвет его глаз. Звезды погасли, небо посерело. Скоро рассвет.

– Точно хочешь идти на суд? – спросил Иэн, с готовностью подставляя руки.

Я кивнула:

– Не обязательно меня нести. Я могу сама.

– Посмотрим. – Он помог мне подняться. – Осторожнее. Ну как?

Я сделала неловкий шажок. Больно, но терпимо.

– Отлично. Идем.

Кажется, Иэн к тебе неравнодушен.

Неравнодушен? – Я никак не ожидала услышать Мелани, да еще так явственно. Обычно она проявлялась лишь в присутствии Джареда.

Вообще-то я тоже тут. Он в курсе?

Ну конечно. Он верит в нас больше, чем кто-либо, если не считать Джеба и Джейми.

Я не об этом.

Тогда о чем?

Но Мелани уже исчезла.

Путь оказался долгим. Я-то думала, мы направляемся на главную площадь или на кухню – привычные места собраний. Однако мы миновали восточное поле и пошли дальше, пока не добрались до большой черной пещеры, которую Джеб называл спортзалом. Я была там лишь один раз, во время первой экскурсии. В нос ударил едкий запах серы.

В отличие от большинства пещер, тусклые голубые лампы не стояли на полу, а крепились под потолком, нависавшим в нескольких футах над головой, как в обычном доме. А вот стены находились так далеко от источников света, что не разглядеть. Где-то в дальнем углу журчал и булькал вонючий источник.

Кайл сидел в пятне света, обхватив руками колени. Его лицо напоминало суровую маску. Когда Иэн под руку ввел меня в зал, он даже не взглянул в нашу сторону. По бокам от него, словно стражи, застыли Джаред и Док. Рядом стоял Джеб с ружьем. Он выглядел расслабленным, но я знала – подобная безмятежность обманчива. Джейми держал его за свободную руку... нет, это Джеб ухватил его за запястье, и мальчику это явно не по нраву. Увидев нас, Джейми улыбнулся, помахал мне и многозначительно посмотрел на Джеба. Тот разжал пальцы.

Рядом с Доком стояла Шэрон, за ней – Мэгги.

Иэн подвел меня к краю освещенного пятна. Люди уже собрались, правда, лиц было не разглядеть. Странно – пока мы шли по туннелям, Иэн с легкостью поддерживал мой вес, а сейчас будто устал: рука на моей талии ослабла. Спотыкаясь, я кое-как доковыляла до выбранного им места. Он помог мне сесть на землю и опустился рядом.

– Ох-х, – шепнул кто-то сзади.

В темноте я различила фигуру Труди. Она перебралась ближе к нам, Джеффри и Хит последовали ее примеру.

– Выглядишь ужасно, – сказала она мне. – Очень больно?

Я пожала плечами:

– Терпимо.

Похоже, Иэн нарочно притворился усталым, чтобы продемонстрировать мои травмы, – самим своим видом я свидетельствовала против Кайла. Я хмуро глянула на него: тоже мне, сама невинность.

Уэс и Лили сели рядом с нами. Вскоре появился Брандт, за ним Хайди, Энди и Пейдж. Последним явился Аарон.

– Все в сборе, – заявил он. – Люсина осталась с детьми. Она не хочет вести их сюда. Сказала, чтобы мы обошлись без нее.

Аарон уселся рядом с Энди. Стало тихо.

– Ну что ж, – громко сказал Джеб. – Предлагаю провести открытое голосование. Решать будем большинством голосов. Как обычно, если решение большинства меня не устроит, я приму свое собственное, потому что это...

– ...мой дом, – подхватили несколько голосов. Кто-то хихикнул, но вовремя спохватился. Ничего смешного: человека судят за попытку убить инопланетянку. Ужасный день для всех.

– Кто выступит со стороны обвинения? – спросил Джеб.

Иэн привстал.

– Нет! – Я схватила его за локоть, но он оттолкнул мою руку и поднялся во весь рост.

– Все просто, – сказал он. Мне хотелось вскочить и закрыть ему рот ладонью, но я понимала, что без помощи не справлюсь. – Моего брата предупреждали. Он прекрасно знал правило, установленное Джебом. Анни – член нашего сообщества, защита распространяется на нее так же, как на любого из нас. Джеб ясно дал понять: кто не может жить вместе с Анни, тот уходит. Кайл предпочел остаться. Он прекрасно осознавал и сейчас осознает, какое наказание полагается за убийство.

– Тварь выжила, – проворчал Кайл.

– Только поэтому я не требую твоей смерти, – огрызнулся Иэн. – Но тебе нельзя здесь оставаться, ведь в душе ты убийца.

Он пристально взглянул на брата и сел.

– А если его поймают? – возразил Брандт. – Тогда он приведет сюда паразитов.

В зале поднялся ропот.

Кайл гневно взглянул на Брандта:

– Живым я не дамся.

– Тогда это все равно что смертный приговор, – пробормотал кто-то.

– Где гарантии? – произнес Энди.

– Говорите по очереди, – сказал Джеб.

– Я знаю, как выжить снаружи, – запальчиво заявил Кайл.

– Это риск, – прозвучало из темноты. Я не могла разобрать, кто говорит; голоса сливались в невнятный шепот.

– Что плохого он сделал? Ничего, – донеслось откуда-то сбоку.

– Правила здесь устанавливаю я. – Джеб недобро глянул в сторону говорившего.

– Она не одна из нас, – возразил кто-то.

Иэн приподнялся.

– Эй! – взорвался Джаред. Его голос прогремел так громко, что все вздрогнули. – Мы сейчас судим не Анни! Есть у кого-то обвинения против нее? Тогда требуйте проведения другого суда. Мы все знаем, она никому не причинила вреда. Наоборот, спасла ему жизнь. – Он ткнул пальцем в сторону Кайла. Тот дернулся, словно от удара. – Он пытался сбросить ее в реку, а она, рискуя жизнью, избавила его от мучительной смерти, хотя понимала, что если позволит ему упасть в кипяток, то будет в безопасности. Кто из вас поступил бы так же – спас своего врага? Кайл пытался ее убить, а она за него заступается.

Все взгляды обратились ко мне.

– Анни, ты готова его обвинить?

Я с изумлением взглянула на Джареда. Поверить не могу – он выступает в мою защиту, называет меня по имени! Мелани обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, она ликовала при виде доброты в его взгляде, а с другой стороны, он произнес мое имя...

Мне не сразу удалось обрести голос.

– Это недоразумение. Мы с Кайлом упали, когда обрушился пол, вот и все. – Я говорила шепотом, надеясь скрыть ложь.

Иэн недоверчиво хмыкнул. Я толкнула его локтем в бок – бесполезно. Джаред тоже улыбнулся.

– Видите, она даже пытается лгать в его защиту.

– Ключевое слово «пытается», – подхватил Иэн.

– А кто сказал, что тварь лжет? Где доказательства? – резко спросила Мэгги, встав рядом с Кайлом. – То, что в ее устах звучит как ложь, разве не может оказаться правдой?

– Мэг... – начал Джеб.

– Заткнись, Джебедайя, и дай мне сказать. Я не понимаю, зачем мы здесь собрались. Никто из людей не пострадал. Втершаяся к вам в доверие паразитка претензий не имеет. Мы просто зря тратим время.

– Поддерживаю, – громко проговорила Шэрон. Док удрученно взглянул на нее.

– Мы не можем жить под одной крышей с убийцей. Рано или поздно он добьется своего, – заявила Труди.

– Убийство – понятие субъективное, – прошипела Мэгги. – Лично я считаю, убийство – это когда убили человека.

Иэн обнял меня за плечи. Я и не понимала, что вся дрожу, пока не почувствовала его прикосновение.

– Человек – тоже понятие субъективное, Магнолия, – сказал Джаред, смерив ее гневным взглядом. – И мне казалось, оно подразумевает хотя бы немного сострадания и милосердия.

– Давайте проголосуем, – вмешалась Шэрон. – Поднимите руки, кто считает, что Кайл должен остаться и не понести наказания за это... недоразумение. – Повторяя употребленное мной слово, она злобно смотрела не на меня, а на Иэна.

Поднялось несколько рук. Джаред помрачнел.

Я попыталась тоже поднять руку, однако Иэн крепко обхватил меня и недовольно засопел. Все равно я старалась держать ладонь как можно выше. В конце концов, мой голос не имеет значения.

– Десять... пятнадцать... двадцать... двадцать три, – вслух считал Джеб. – Все ясно. Подавляющее большинство.

Не имеет значения, кто как проголосовал. Достаточно того, что в моем углу все сидели, скрестив руки на груди и выжидательно глядя на Джеба.

Джейми протиснулся между мной и Труди, обнял меня, просунув ладонь под руку Иэна.

– Возможно, вы, Души, правы насчет нас, – звонко сказал он. – Большинство здесь не лучше...

– Ш-ш, – шепнула я.

– Ладно, – сказал Джеб. Все притихли. Он взглянул на Кайла, на меня, на Джареда. – Я склонен присоединиться к большинству.

– Джеб... – одновременно проговорили Иэн и Джаред.

– Мой дом, мои правила, – напомнил старик. – Не забывайте. Слушай меня, Кайл. И ты, Магнолия, тоже. Любого, кто попытается поднять руку на Анни, будет ждать не суд, а похороны. – Он выразительно похлопал по прикладу ружья.

Я отшатнулась.

Магнолия с ненавистью посмотрела на брата. Кайл кивнул, словно принимая условия.

Джеб обвел взглядом присутствующих, встречаясь взглядом с каждым, за исключением тех, кто сидел рядом со мной.

– Суд окончен, – объявил он. – Ну что, сыграем?

Глава 36

Доверие

Все расслабились, начали оживленно переговариваться. Я взглянула на Джейми. Тот пожал плечами.

– Джеб хочет, чтобы все поскорее наладилось. Последние два дня выдались тяжелыми. Похороны Уолтера...

Джеб с улыбкой взглянул на Джареда. Тот закатил глаза и вышел из пещеры.

– Джаред привез новый мяч? – спросил кто-то.

– Круто! – обрадовался Уэс.

– Все бы вам в игры играть, – проворчала Труди.

– Немного разрядиться не помешает, – ответила Лили.

Их тихие голоса звучали совсем рядом, но я слышала и другие, более отдаленные.

– На сей раз не лупи так сильно по мячу. – Аарон протянул Кайлу руку. Тот ухватился за нее и выпрямился, почти коснувшись макушкой висящих под потолком ламп.

– Прошлый мяч оказался бракованным, – отозвался он.

– Чур, Энди капитан! – крикнул кто-то.

– А у нас – Лили!

Уэс поднялся, с хрустом потянулся.

– Значит, Энди и Лили.

– Ага, Энди и Лили.

– Выбираю Кайла, – быстро сказал Энди.

– Тогда я – Иэна, – подхватила Лили.

– Джаред.

– Брандт.

Джейми встал на цыпочки, стараясь казаться выше.

– Пейдж.

– Хайди.

– Аарон.

– Уэс.

Набор команд продолжился. Джейми просиял, когда Лили наконец назвала его имя. Даже Мэгги и Джебу нашлось место. Составы были равны, пока вместе с Джаредом не вернулась Люсина. Ее сыновья аж подпрыгивали от восторга. Джаред нес новенький футбольный мяч; он поднял его, чтобы все видели. Исайя, старший из мальчиков, попытался выбить мяч у него из рук.

– Анни, – позвала меня Лили.

Я покачала головой, указала на больную ногу.

– Да, точно. Прости.

Я хорошо играю в футбол,– пробурчала Мелани. – Точнее, играла.

А я еле хожу, – напомнила я.

– Пожалуй, я пока отдохну, – сказал Иэн.

– Нет! – взмолился Уэс. – У них Кайл и Джаред, без тебя они нас размажут.

– Играй, – сказала я. – А я... буду судьей.

Иэн взглянул на меня, поджал губы.

– Что-то я не в настроении.

– Ты им нужен.

Он фыркнул.

– Ну давай, Иэн, – подстегнул его Джейми.

– Мне хочется посмотреть, – сказала я. – Но если одна команда окажется сильнее, будет неинтересно.

– Анни, ты самая худшая лгунья из всех, кого я видел. – Иэн вздохнул, но все же встал и принялся разминаться вместе с Уэсом.

Пейдж обозначила ворота четырьмя фонарями. Я оказалась в самом центре поля. В полумраке меня никто не замечал. Вокруг царила оживленная атмосфера. Джеб прав: людям нужны развлечения. Я кое-как встала на четвереньки, выставила вперед здоровую ногу и попыталась рывком подняться, но не удержала равновесие и начала заваливаться набок.

Меня подхватили сильные руки. Я обернулась, чтобы смущенно поблагодарить Иэна, однако слова застряли в горле: это оказался Джаред.

– Могла бы попросить, – как ни в чем не бывало сказал он.

– Да... – Я откашлялась. – Просто не хотела...

– Привлекать к себе внимание? – поинтересовался Джаред, не с укором, скорее с любопытством.

Я помотала головой.

– Не хотела заставлять других делать что-то против воли, чисто из вежливости. – Наверное, я выразилась недостаточно ясно, но Джаред понял.

– Иэн и Джейми не отказались бы протянуть руку помощи.

В тусклом свете никто не заметил, что мы с Джаредом отошли ко входу в пещеру. Игроки отбивали мяч головой. Мяч попал Уэсу в лицо; все рассмеялись.

– Им весело. Не хочу мешать.

Джаред пристально взглянул на меня. Я вдруг поняла, что нежно улыбаюсь.

– Ты хорошо относишься к мальчику, – проговорил он.

– Да.

– А к Иэну?

– Иэн... мне верит. Проявляет участие. Он очень добр... для человека. – Мне хотелось сказать: «почти как Душа», но в данном случае мои слова вряд ли прозвучат как комплимент.

Джаред фыркнул:

– Для человека. Важная оговорка.

Он усадил меня на порог пещеры, похожий на невысокую скамейку. Здесь удобнее, чем на плоском полу.

– Спасибо, – сказала я. – Знаешь, Джеб поступил правильно.

– Не согласен. – Голос Джареда звучал мягче, чем слова.

– И еще... спасибо, что встал на мою защиту.

– Я говорил правду.

– Я действительно никому не желаю зла. И никогда не стала бы вредить... по крайней мере, нарочно. Я сожалею, что причинила вам боль своим появлением – тебе и Джейми. Прости.

Джаред сел рядом со мной.

– Если честно, – задумчиво произнес он, – с тех пор как ты здесь, малыш стал выглядеть гораздо лучше. Я уже начал забывать, как он смеется.

Мы оба прислушались к заливистому хохоту Джейми.

– Спасибо за твои слова. Я... переживала, что нанесла ему непоправимый вред.

– Почему?

Я непонимающе взглянула на Джареда.

– Почему ты его любишь? – мягко уточнил он.

Я прикусила губу.

– Можешь мне сказать. Я не... – Джаред попытался подобрать слова, но не сумел. – Просто можешь мне сказать.

Я отвела взгляд.

– Отчасти потому, что его любит Мелани. – Даже не поднимая головы, я почувствовала, как он напрягся. – Ее воспоминания о нем... очень сильны. А потом, когда я с ним познакомилась... – Я пожала плечами. – Джейми нельзя не любить. Любовь к нему заложена в каждой клетке этого тела. Раньше я не осознавала, как сильно на меня влияет носитель. Возможно, дело в человеческом теле, а может, именно в Мелани.

– Она с тобой разговаривает? – Голос Джареда дрогнул.

– Да.

– Часто?

– Когда хочет. Когда ей интересно.

– А сегодня?

– Сегодня – не очень. Она немного... злится.

Джаред удивленно хохотнул:

– Злится? За что?

– За то, что... – Кажется, я рискую дважды попасть под удар. – Так, ерунда.

Джаред расслышал ложь и сделал свой вывод.

– А, из-за Кайла. Ей хотелось, чтобы он получил по заслугам. – Он снова рассмеялся. – С нее станется.

– Мелани бывает... свирепой. – Я улыбнулась, чтобы смягчить обидные слова.

Однако Джаред не увидел в них ничего обидного.

– Правда? Каким образом?

– Она хочет, чтобы я боролась. А я... не боец.

– Это видно. – Он коснулся моей ободранной щеки. – Прости.

– Ничего. Любой на твоем месте поступил бы так же. Могу представить, что ты чувствовал.

– Ты бы так не поступила.

– Будь я человеком, поступила бы. И вообще, я думала вовсе не об этом... Я имела в виду Искательницу.

Джаред напрягся. Я снова улыбнулась, и он немного расслабился.

– Мелани хотела, чтобы я ее придушила. Она всем сердцем ненавидит эту Ищейку. И я... ее не виню.

– Она по-прежнему тебя разыскивает. Правда, ей пришлось вернуть вертолет.

Я закрыла глаза, сжала кулаки, постаралась дышать ровно.

– Раньше я ее не боялась. Не понимаю, почему теперь мне так страшно. Где она?

– Вчера ездила по шоссе. Не волнуйся, она тебя не найдет.

Хотелось бы верить.

– Ты... слышишь Мел сейчас? – тихо проговорил Джаред.

– Я ее чувствую. Она внимательно слушает, – ответила я, не раскрывая глаз.

– О чем она думает?

Это твой шанс,– сказала я ей.– Что ты хочешь ему сказать?

На сей раз Мелани насторожилась. Неожиданное приглашение ее встревожило.

Почему он вдруг поверил?

Я открыла глаза. Джаред смотрел на меня затаив дыхание.

– Она хочет знать, почему ты нам веришь. Чем вызвана такая... перемена?

Он немного подумал.

– Совокупностью обстоятельств. Ты по-доброму отнеслась к Уолтеру. Если не считать Дока, я ни в ком не видел столько сострадания. Ты спасла Кайла, хотя большинство из нас ради собственной жизни позволили бы ему упасть в кипяток, даже если бы он не угрожал убийством. А еще ты совсем не умеешь лгать. – Джаред засмеялся. – Я пытался убедить себя, что все это какой-то хитрый план. Может, завтра проснусь и снова так подумаю... – Мы с Мел вздрогнули. – Но сегодня, когда на тебя набросились с обвинениями... я сорвался. Как будто увидел себя со стороны. Думаю, я еще раньше тебе поверил, просто во мне говорили упрямство и жестокость. Наверное... в самую первую ночь, когда ты пыталась защитить меня от Кайла. – Он хохотнул, будто Кайл не представлял никакой опасности. – В отличие от тебя, я умею лгать. Самому себе.

– Мелани боится, что ты передумаешь.

Джаред закрыл глаза.

– Мел...

Сердце в груди заколотилось. Его ускоряла радость Мелани, не моя. Джаред наверняка понимает, что я тоже его люблю. После вопросов о Джейми должен был догадаться.

– Скажи ей... я не передумаю.

– Она тебя слышит.

– Насколько... сильна ваша связь?

– Она видит и слышит то же, что и я.

– И чувствует то же самое?

– Да.

Джаред наморщил нос, ласково коснулся моей щеки.

– Ты не представляешь, как мне жаль.

Кожа в месте его прикосновения запылала огнем, однако слова жгли сильнее. Конечно, ему жаль, что он ударил Мелани. Я тут совершенно ни при чем.

– Эй, Джаред! Иди сюда! – окликнул Кайл. Он выглядел совершенно спокойным, будто не его только что судили. Возможно, он был заранее уверен в исходе дела, а может, просто легко забывает неприятности. Меня он, кажется, не заметил.

В отличие от остальных.

Джейми следил за нами с довольной улыбкой. Чему он радуется?

В каком смысле?

Что он видит, когда смотрит на нас? Воссоединение семьи?

А разве не так?

С одним нежелательным прибавлением.

Все равно это лучше, чем вчера.

Пожалуй...

Я рада, что Джаред знает обо мне,– призналась Мелани.– Но мне не нравится, когда он к тебе прикасается.

А мне, наоборот, слишком нравится.– Щеку продолжало покалывать.– Прости.

Я тебя не виню. По крайней мере, стараюсь.

Спасибо.

За нами наблюдал не только Джейми.

Джеб смотрел с любопытством, пряча в бороде улыбку.

Шэрон и Мэгги буравили нас возмущенными взглядами. Выражения их лиц были настолько схожи, что ярко-рыжая юная Шэрон почти не отличалась от седой матери.

Иэн нервничал. Казалось, он вот-вот бросится на мою защиту. Я ободряюще улыбнулась, но он не улыбнулся в ответ.

Думаю, он переживает по другому поводу, – сказала Мел.

– Ты сейчас ее слышишь? – спросил Джаред.

Вопрос отвлек меня, и я не успела уточнить у Мелани, что она имеет в виду.

– Да.

– Что она говорит?

– Мы обсуждаем, как остальные восприняли... перемену твоего отношения ко мне. – Я кивком указала на тетю и кузину Мелани. Те дружно отвернулись.

– Да уж, они еще более упертые, чем я, – признал Джаред.

– Ну и ладно, – прогудел Кайл, направляясь к мячу, лежащему в свете самой яркой лампы. – Начнем без тебя.

– Иду! – Джаред с сожалением взглянул на меня – точнее, на нас – и побежал играть.

Я оказалась не самой лучшей судьей. С моего места мяча было почти не видно, за пределами освещенного круга игроки превращались в размытые фигуры. Я ориентировалась на поведение Джейми: радостные крики, когда его команда забивала, и горестные стоны – когда пропускала. Стонал он чаще.

Играли все. На воротах команды Энди стояла Мэгги, а у команды Лили вратарем был Джеб. Оба на удивление хорошо справлялись. В свете ламп, обозначающих ворота, оба двигались легко и проворно, словно скинули лет по десять. Джеб самоотверженно бросался на мяч, однако Мэгги обходилась без столь решительных действий. Всякий раз, когда Иэн или Уэс били по воротам, мяч, словно притянутый магнитом, приземлялся ей прямо в руки.

Примерно через полчаса Труди и Хайди вышли из игры и направились к выходу, оживленно болтая. Трудно поверить, что утро началось с заседания суда; к счастью, закончилось все благополучно.

Женщины отсутствовали недолго и вскоре вернулись с коробками: злаковые батончики с фруктовой начинкой. Игра остановилась, Джеб объявил перерыв на завтрак. Лакомства выложили в центре поля, и все набросились на угощение.

– Держи, Анни. – Джейми выбрался из толпы с пригоршней батончиков и двумя бутылками воды.

– Спасибо. Весело было?

– Еще бы. Жаль, ты не смогла сыграть.

– В следующий раз.

– Анни, угощайся, – подошел Иэн с батончиками.

– Я тебя опередил! – сообщил Джейми.

– Та-ак... – С другой стороны появился Джаред, который тоже захватил слишком много для одного.

Иэн и Джаред обменялись долгими взглядами.

– Где вся еда? – Кайл стоял над пустыми коробками и возмущенно оглядывался в поисках виноватого.

– Лови. – Джаред метнул в него несколько батончиков, один за другим, будто ножи.

Кайл с легкостью поймал лакомство и подошел проверить, нет ли еще.

– На. – Иэн, не глядя на брата, сунул ему половину своей порции. – И проваливай.

Кайл не обратил на него внимания. Впервые за сегодняшний день он смотрел прямо на меня. В свете ламп его зрачки казались черными, лицо непроницаемым.

Я поежилась и охнула от боли в ребрах. Иэн и Джаред встали, закрыв меня собой.

– Иди отсюда, кому говорят, – процедил Джаред.

– Дайте сказать. – Кайл попытался протиснуться между ними. – Я не собираюсь извиняться, – обратился он ко мне. – Я по-прежнему считаю, что поступил правильно.

Иэн толкнул брата в грудь. Тот отступил, но снова шагнул вперед.

– Погоди, я не закончил.

– Хватит. – Джаред крепко сжал кулаки.

Нас заметили. В пещере стало тихо, веселье улетучилось.

– Не хватит. – Кайл поднял руки, словно сдаваясь, и снова повернулся ко мне: – Я не раскаиваюсь, но ты спасла мне жизнь – уж не знаю почему. Так что жизнь за жизнь. Я не буду тебя убивать и таким способом верну долг.

– Придурок, – сказал Иэн.

– А ты втюрился в червяка. Кто из нас придурок?

Иэн рванулся навстречу брату.

– Я скажу почему, – неожиданно громко проговорила я.

Иэн, Джаред и Кайл застыли, забыв о драке. Я нервно прокашлялась.

– Я не дала тебе упасть, потому что... я – другая. Я говорю не о людях в целом, потому что многие на моем месте поступили бы точно так же. Здесь есть добрые и хорошие люди. Например, твой брат, Джеб, Док... Я не такая, как ты. Именно ты.

Кайл долго смотрел на меня.

– Ладно. – Он хмыкнул, отвернулся и направился за водой. – Жизнь за жизнь, – бросил он через плечо.

Я ему не поверила. Люди хорошо умеют лгать.

Глава 37

Желание

Стоило взглянуть на составы команд, сразу становилось ясно, кто победит. Если Джаред и Кайл играли вместе, то легко выигрывали. Если Джаред играл с Иэном – тоже. Я думала, Джаред непобедим, пока не увидела братьев в одной команде.

Поначалу им – по крайней мере, Иэну – было непросто, но спустя несколько минут они начали действовать слаженно, в единой связке, образовавшейся задолго до моего прибытия на эту планету.

Кайл предугадывал действия Иэна, и наоборот. Они понимали друг друга без слов. Джаред забрал себе лучших игроков – Брандта, Энди, Уэса, Аарона, Лили и Мэгги, – но Кайл с Иэном все равно одержали победу.

– Ладно, ладно, – сказал Джеб, перехватывая мяч у Аарона. – Думаю, и так понятно, кто выиграл. Не хочу портить веселье, но работа не ждет. Да и я что-то притомился.

Послышались вялые возгласы протеста, заглушенные общим смехом. Кажется, никто особенно не расстроился, что игра окончилась. Выдохся не только Джеб: многие уселись на землю или согнулись пополам, восстанавливая дыхание.

Люди начали расходиться. Я отодвинулась, освобождая проход. В темной пещере сложно судить о времени, но, вероятно, дело к обеду. Вглядываясь сквозь толпу, я наблюдала за Иэном и Кайлом.

Когда Джеб объявил результат, Кайл подставил Иэну ладонь, но тот сделал вид, будто не заметил, и прошел мимо. Кайл схватил брата за плечо, развернул к себе. Иэн отбросил его руку. Я напряглась: назревала драка. Кайл попытался ударить Иэна в живот, но вполсилы, и тот с легкостью увернулся. Кайл рассмеялся, потянулся, чтобы взъерошить шевелюру брата; Иэн уклонился, сдерживая улыбку.

– Хорошая игра, братишка, – бросил Кайл. – Смотрю, ты не разучился еще.

– Придурок, – ответил Иэн.

– Ты умный, я красивый. Все честно.

Кайл снова нанес несильный удар. Иэн перехватил его руку, применил борцовский захват. На сей раз он искренне улыбался, а Кайл вырывался, хохоча и ругаясь.

Со стороны это выглядело жестоко. Я напряженно прищурилась. В памяти всплыла картинка из воспоминаний Мелани: три щенка катаются по траве, яростно тявкают и скалят зубы, будто мечтают вцепиться друг другу в горло.

Да, они играют,– подтвердила Мелани.– Братские узы очень сильны.

Правильно, так и должно быть. Если Кайл нас не убьет, они помирятся.

Если, – мрачно отозвалась Мелани.

– Проголодалась?

Я подняла глаза. На краткий мучительный миг сердце замерло. Кажется, Джаред до сих пор нам верит. Я помотала головой, собираясь с духом.

– Вроде бы ничего не делала, но почему-то устала.

Джаред протянул руку.

Держи себя в рамках,– предостерегла Мелани.– Он просто проявляет вежливость.

Думаешь, я не понимаю?

Я протянула руку в ответ, стараясь сдержать дрожь. Джаред помог мне встать. Я балансировала на здоровой ноге, не зная, что делать дальше. Джаред смутился, но не разжал пальцы. Представив, как смешно буду выглядеть, скача на одной ноге по пещерам, я покраснела и крепче ухватилась за его руку.

– Куда?

– Э-э... не знаю. Наверное, в каме... кладовую.

Джаред нахмурился; эта мысль нравилась ему не больше, чем мне.

Внезапно чья-то сильная рука поддержала меня под локоть, не давая упасть.

– Я ее отведу, – сказал Иэн.

Лицо Джареда застыло; он явно пытался скрыть свои мысли.

– Мы как раз обсуждали, куда идти. Она устала. Может, в больничное крыло?

Мы с Иэном одновременно покачали головой. После ужасных дней, проведенных в лазарете, мне вовсе не хотелось туда возвращаться. Особенно теперь, когда койка Уолтера пустовала...

– Я знаю место получше, – заявил Иэн. – Больничные койки жесткие, как камень, а ей нужно полежать на мягком.

Джаред по-прежнему держал меня за руку, не сознавая, как сильно сжимает мою ладонь, но жаловаться я не собиралась.

– Сходи пообедай, – предложил он Иэну. – Ты, наверное, проголодался. А я отведу ее куда скажешь.

Иэн невесело рассмеялся:

– Обойдусь. Видишь ли, Джаред, Анни нужен не просто провожатый. Даже не знаю, сможешь ли ты ей помочь. Понимаешь... – Он наклонился и подхватил меня на руки. Я ахнула. Джаред вцепился в мою ладонь, так что покраснели кончики пальцев. – ...пожалуй, хватит ей на сегодня нагрузок. А ты ступай на кухню.

Они уставились друг на друга. Пальцы начали синеть.

– Я сам ее понесу, – глухо проговорил Джаред.

– Да неужели? – Иэн сделал шаг назад.

Джаред долго на меня смотрел, наконец вздохнул и выпустил мою руку.

Ай, больно! – пожаловалась Мелани, имея в виду сердечную рану, а не покалывание в затекших пальцах.

Прости. Что мне сделать?

Он не твой.

Да, я знаю.

Ох!

Прости.

Иэн развернулся и понес меня к выходу из пещеры. В уголках его рта пряталась торжествующая улыбка.

– Пройдусь с вами, – встрепенулся Джаред. – Хотел кое-что обсудить.

– Как знаешь, – отозвался Иэн.

Всю дорогу Джаред молчал и заговорил, лишь когда мы миновали главную площадь и оказались вдали от посторонних глаз и ушей.

– Ты веришь Кайлу? – спросил он у Иэна.

Тот фыркнул:

– Мой братец гордится тем, что всегда держит слово. В обычной ситуации я бы ему поверил. А сейчас... буду за ней присматривать.

– Хорошо.

– Иэн, ничего не случится, – сказала я. – Я не боюсь.

– Обещаю, больше никто тебя и пальцем не тронет. Здесь ты в безопасности.

Трудно было отвести взгляд от сверкающих синих глаз. Разве можно усомниться в словах Иэна?

– Да, – подтвердил Джаред. – Ты в безопасности.

Он шел сзади, и его лица я не видела.

– Спасибо, – прошептала я.

Наконец Иэн остановился у дверей, закрывающих вход в его жилище.

– Поможешь отодвинуть? – обратился он к Джареду.

Тот не шевельнулся. На его лице вновь появилась тревога.

– Твоя комната? Другого места не нашел? – скептически спросил он.

– Теперь это ее комната.

Я хотела возразить, что комната, конечно же, не моя, однако Джаред меня опередил:

– Где будет жить Кайл?

– С Уэсом.

– А ты?

– Пока не знаю.

Оба оценивающе смотрели друг на друга.

– Иэн, это... – начала я.

– Ах да, – перебил он, будто я настолько невесомая, что он забыл о моем существовании и только теперь вспомнил. – Ты утомилась. Джаред, помоги отодвинуть дверь, пожалуйста.

Джаред резко поднял красную створку и положил поверх серой.

Я впервые увидела комнату Иэна при дневном свете. Не такая светлая и просторная, как у Джареда и Джейми, но соразмерная. Округлая – примерно как моя нора, только раз в десять больше. На полу, у противоположных стен, лежали два двуспальных матраса. У дальней стены стоял невысокий деревянный шкаф; в левой части высились стопки одежды, пара книг и колода карт. Правая пустовала; судя по следам в пыли, там еще недавно находились чьи-то вещи.

Иэн осторожно опустил меня на правый матрас, удобно устроил больную ногу, подложил под голову подушку. Джаред стоял в проеме, лицом к коридору.

– Так лучше? – спросил Иэн.

– Да.

– У тебя усталый вид.

– Странно. В последнее время я только и делаю, что сплю.

– Организму нужен сон, чтобы поправиться.

Я кивнула. Действительно, глаза сами собой закрывались.

– Попозже я принесу тебе поесть. Ни о чем не волнуйся.

– Спасибо. Иэн?

– Что?

– Это твоя комната, – пробормотала я. – Ты должен спать здесь.

– А ты не против?

– С чего бы?

– Пожалуй, мысль неплохая. Заодно присмотрю за тобой. Поспи.

– Хорошо.

Я закрыла глаза. Иэн похлопал меня по руке, поднялся. Через несколько секунд деревянная дверь глухо стукнула о камень.

Ты что творишь? – возмущенно поинтересовалась Мелани.

В смысле?

Анни, ты... почти человек. Как по-твоему, что Иэн должен думать о твоем приглашении?

Приглашении?– Теперь до меня дошло.– Я не то имела в виду. Это его комната. Здесь две кровати. В пещерах недостаточно спальных мест, приходится делиться. Иэн же понимает...

Ты уверена? Анни, раскрой глаза. Он начинает... Как бы объяснить? Испытывать к тебе такие же чувства, какие ты испытываешь к Джареду. Разве не видишь?

На пару ударов сердца я лишилась дара речи.

Не может быть, – наконец произнесла я.

– Как думаешь, сегодняшние события повлияют на Аарона и Брандта? – тихо спросил Иэн за дверью.

– Ты про Кайла?

– Да. Раньше они ничего не предпринимали, потому что Кайл вызвался сделать черную работу за них.

– Понимаю, к чему ты клонишь. Я с ними поговорю.

– Думаешь, этого хватит?

– Они обязаны мне жизнью, за ними должок. Если попрошу, они не откажут.

– Даешь голову на отсечение?

Молчание.

– Будем за ней присматривать, – наконец проговорил Джаред. Снова долгое молчание. – Пойдешь обедать?

– Побуду здесь еще немного... а ты?

Джаред не ответил.

– В чем дело? – спросил Иэн. – Ты что-то хочешь сказать?

– Эта девушка... Ее тело ей не принадлежит.

– И что?

– Руки не распускай!

Иэн хмыкнул:

– Ревнуешь, Хоу?

– Не в этом дело.

– Да ладно?

– Похоже, Анни прислушивается к Мелани. Они в каком-то смысле... подружились. Но решения принимает именно Анни. Что бы ты чувствовал на месте Мелани? Если бы... в тебя вот так вселились? Представь: твоим телом распоряжается кто-то другой, а ты даже слова сказать не можешь. Разве ты не хотел бы, чтобы с твоими желаниями считались? Хотя бы другие люди?

– Ладно, ладно. Намек понял. Буду иметь в виду.

– Что значит «буду иметь в виду»?

– Это значит, я подумаю над твоими словами.

– Не о чем тут думать, – вскипел Джаред. Я представила выражение его лица – зубы сжаты, на скулах играют желваки. – Тело и личность, запертая внутри, принадлежат мне.

– Ты уверен, что Мелани чувствует...

– Мелани всегда будет моей. А я – ее.

Всегда.

Нас с Мелани охватили совершенно противоположные чувства. Она ликовала, а я...

Мы с нетерпением ожидали продолжения разговора.

– А если бы ты оказался на месте Анни? – шепотом спросил Иэн. – Представь: тебя забросили на далекую планету, засунули в человеческое тело, но ты оказался чужим среди своих. Ты настолько добр, что решил спасти жизнь, оставшуюся в теле, едва не погиб, стараясь вернуть девушку в семью, и в результате очутился среди кровожадных инопланетян, которые ненавидят тебя, бьют и постоянно пытаются убить. – Он помолчал. – А ты, несмотря ни на что, продолжаешь спасать и лечить этих людей. Разве ты не заслуживаешь права на жизнь? Разве твоих усилий недостаточно?

Джаред не ответил. Мои глаза наполнились влагой. Неужели Иэн так высоко меня ценит? Неужели считает, что я заслужила право жить здесь?

– Намек понял? – спросил Иэн.

– Да. Я подумаю над твоими словами.

– Сделай одолжение.

– И все же...

– Не накручивай себя, – со вздохом перебил Иэн. – Несмотря на тело, Анни не совсем человек. Похоже, она несколько иначе реагирует на... физический контакт.

– Это твоя теория? – хмыкнул Джаред.

– Что смешного?

– Она еще как реагирует на физический контакт, – мрачно сообщил Джаред. – Вполне по-человечески. Или ее тело реагирует.

Я покраснела. Иэн молчал.

– Ревнуешь, О’Ши?

– Вообще-то... да. Как ты это выяснил?

Джаред замялся.

– Я... провел эксперимент.

– Эксперимент?

– Только он прошел не так, как я планировал. Мел двинула мне в челюсть. – Джаред усмехнулся. Я мысленно увидела, как в уголках его глаз собрались морщинки.

– Мелани... тебя... двинула?

– Точно не Анни. Ты бы видел ее лицо... Что? Эй, полегче!

– Тебе даже в голову не пришло, каково ей было! – прошипел Иэн.

– Мелани?

– Да нет, дурак! Анни!

– Анни? – удивленно переспросил Джаред.

– Так, проваливай отсюда. Иди поешь. И не приближайся ко мне хотя бы пару часов.

Иэн резко, но тихо отодвинул створку, вошел в комнату и прикрыл дверь. Он встретился со мной взглядом, удивился, что я не сплю, и смутился. В его глазах вспыхнул и погас огонь. Мы оба прислушались, но Джаред удалился совершенно бесшумно. Иэн подождал еще немного, вздохнул и плюхнулся на соседний матрас.

– Кажется, мы разговаривали слишком громко.

– Здесь хорошая слышимость, – шепотом ответила я.

Он кивнул:

– Ну... и что ты думаешь?

Глава 38

Чувства

– Что я думаю? О чем?

– О нашем с Джаредом разговоре, – пояснил Иэн.

Поверить не могу: он сумел взглянуть на ситуацию моими глазами, глазами инопланетянки. Он считает, я заслужила право на жизнь.

Но... неужели он ревнует? К Джареду?

Иэн знает, кто я, – крошечное создание, внедрившееся в мозг Мелани. Червяк, как выразился Кайл. Даже Кайл считает, что Иэн «втюрился». В меня? Разве такое возможно?

А может, он хочет знать, что я думаю о Джареде? Мои ощущения от «эксперимента»? Подробности реакции на физический контакт? Я содрогнулась.

Или его интересуют мои мысли о Мелани? Или мысли Мелани об их разговоре? Согласна ли я с Джаредом насчет ее прав?

Я не знала, что и думать.

– Честное слово, не знаю.

– Понимаю, – кивнул Иэн.

– Ты очень понимающий.

Он улыбнулся. Удивительно: в его глазах сочетаются огонь и мягкость, хотя цветом они скорее похожи на лед. Сейчас взгляд Иэна излучал тепло.

– Ты мне очень нравишься, Анни.

– Я только сейчас начала замечать. Наверное, до меня долго доходит.

– Я и сам удивлен.

Мы оба задумались.

– Наверное... ты не знаешь, как к этому относиться?

– Нет. То есть да. Не знаю.

– Ничего. Ты ведь не ожидала. Вообще, все это очень странно.

– Да, – согласилась я. – Не просто странно. Немыслимо.

– Скажи мне одну вещь, – произнес Иэн.

– Если знаю ответ.

– Вопрос несложный.

Он взял меня за руку, подержал ее в ладонях, медленно провел пальцами от запястья до плеча и обратно. От его прикосновения кожа покрылась мурашками.

– Так приятно или нет?

Нет! – заявила Мелани.

Но ведь это не больно.

Он спрашивает о другом. «Приятно» значит... Боже мой, ты как ребенок!

Вообще-то мне еще и года нет. Или уже есть? – Я отвлеклась, пытаясь вычислить дату.

Но Мелани было не так просто сбить с толку.

Спрашивая про «приятно», он имеет в виду иные ощущения. Помнишь, как к нам прикасался Джаред? Она подсунула мне воспоминание: чарующий каньон, алый закат. Джаред стоит у нее за спиной, проводит ладонями от плеч до запястий. По телу прокатилась волна удовольствия.

Вот оно что...

– Анни?

– Мелани говорит, неприятно, – прошептала я.

– А ты что скажешь?

– Я... не знаю.

Когда я наконец решилась встретиться взглядом с Иэном, его глаза лучились теплом.

– Ты, наверное, ужасно растеряна.

Хорошо, что он понимает.

– Да. Я запуталась.

Иэн снова погладил меня по руке.

– Хочешь, чтобы я перестал?

Я подумала.

– Да. Когда ты так делаешь... мне... трудно думать. И Мелани... злится. От этого думать еще труднее.

Да не злюсь я на тебя. Скажи, чтобы он ушел.

Иэн мой друг. Я не хочу, чтобы он уходил.

Он отстранился, сложил руки на груди.

– Мелани не могла бы оставить нас наедине?

Я засмеялась:

– Это вряд ли.

Иэн задумчиво склонил голову и вдруг окликнул:

– Мелани Страйдер! – Мы обе вздрогнули. – Я хотел бы поговорить с Анни наедине, если ты не против. Можно это как-то устроить?

Размечтался! Скажи ему, пусть даже не думает! Мне он не нравится!

Я поморщилась.

– Что она говорит?

– Мелани... не согласна. Ты... ей не нравишься.

Иэн засмеялся:

– Понимаю и уважаю ее желание. Что ж, попытаться стоило. – Он вздохнул. – При посторонних будет немного труднее.

Это кто здесь посторонний?– прорычала Мел. Я скривилась. Ее гнев гораздо сильнее, чем мой собственный.– Привыкай.

Иэн прижал ладонь к моей щеке.

– Попробуй разобраться, что ты чувствуешь, хорошо?

Я постаралась мыслить объективно. Прикосновение... нежное. Мне... приятно. Не так, как от прикосновения Джареда или объятий Джейми. По-другому.

– Мне понадобится время. Все это совершенно непонятно, – сказала я.

Иэн ухмыльнулся:

– Знаю.

Когда он улыбнулся, я поняла, что хочу ему нравиться. Про остальное – ладонь у щеки, пальцы на руке – не уверена, но я определенно хотела ему нравиться и чтобы он хорошо обо мне думал. Именно поэтому так трудно сказать правду.

– Ты испытываешь чувства не ко мне, а к этому телу, – прошептала я. – Оно ведь привлекательное, да?

Иэн кивнул.

– Мелани – очень симпатичная девушка. Настоящая красавица. – Его пальцы коснулись засохшей корки на моей щеке. – Несмотря на то, что я сотворил с ее лицом.

В обычной ситуации я принялась бы возражать, сказала бы, что он ни при чем. Однако от смущения голова шла кругом, и я не смогла подобрать слова.

Значит, Иэн считает Мелани красивой. Почему же меня это волнует?

Хороший вопрос. – Мелани тоже ничего не понимала.

Иэн отодвинул мне волосы со лба.

– Но, несмотря на красоту, она для меня чужая. Я не испытываю к ней никаких... чувств.

Так полегче, но все равно непонятно.

– Иэн, ты не... Никто здесь не воспринимает нас по отдельности. Ни ты, ни Джейми, ни Джеб, – выпалила я неприятную правду. – Ты не можешь ко мне ничего испытывать. Если бы ты держал меня в руке, тебе стало бы противно. Ты швырнул бы меня на пол и раздавил.

Иэн наморщил лоб, сдвинул темные брови.

– Если бы я знал, что это ты... да ни за что!

Я невесело засмеялась:

– Как бы ты узнал? Ты же не можешь нас различить.

Его лицо омрачилось.

– Тебе нравится это тело, – повторила я.

– Неправда! Важно не лицо, а его выражение, не голос, а слова, не внешность, а поступки. Ты – именно ты, Анни, – прекрасна.

Иэн опустился передо мной на колени, взял меня за руку.

– Таких, как ты, я никогда не встречал.

Я вздохнула:

– А если бы я пришла сюда в теле Магнолии?

Он поморщился, рассмеялся:

– Хороший вопрос. Не знаю.

– А в теле Уэса?

– Но ведь ты женского пола.

– Да, и на всех планетах я просила носителя, чей пол примерно соответствует моему. Хотя меня могли внедрить в тело мужчины, и тогда я была бы мужчиной.

– Ты же не в мужском теле.

– Вот именно. Тело и душа – две разные вещи.

– Без тебя мне это тело не нужно.

– А без тела тебе буду не нужна я.

Иэн снова погладил меня по щеке.

– Это тело – тоже часть тебя. Если ты не передумаешь и не предашь нас, то останешься в нем навсегда.

Навсегда. Я умру в этом теле. Окончательная смерть.

А я больше не буду в нем жить, – прошептала Мелани.

Разве так мы представляли наше будущее?

У нас нет будущего.

– Снова говоришь с ней? – поинтересовался Иэн.

– Мы задумались о смерти.

– Покинув нас, ты могла бы жить вечно.

– Верно, – вздохнула я. – Знаешь, из всех видов, с которыми мне довелось познакомиться, у землян самая короткая жизнь, если не считать Пауков. У вас так мало времени.

– А тебе не кажется, что нужно по полной воспользоваться отведенным временем? – Иэн придвинулся ближе. Я видела лишь его лицо – снег, сапфиры и смоль. – Жить, пока живется?

И опять все произошло внезапно, как с Джаредом. Мелани догадалась, что Иэн собирается сделать, за миг до того, как его губы коснулись моих.

Нет!

Этот поцелуй совсем не походил на поцелуй Джареда. Тогда мыслей не было, только желание: словно искра попала на бочку с порохом. С Иэном я не понимала, что чувствую: все плыло, как в тумане. Теплые мягкие губы прижались к моим.

– Приятно или нет? – спросил он, не отстраняясь.

Нет, нет, нет!

– Я... мысли путаются.

– Звучит неплохо.

Иэн прихватил губами мою нижнюю губу и легонько сжал. Мелани хотела его ударить, еще сильнее, чем Джареда. Ей хотелось отпихнуть его, двинуть кулаком в лицо. Ужасное зрелище совершенно не вязалось с ощущениями от поцелуя.

– Пожалуйста... – прошептала я.

– Что?

– Хватит. Я не могу думать.

Иэн отстранился, убрал руки.

– Ладно, – напряженно проговорил он.

Я спрятала лицо в ладони, стараясь побороть гнев Мелани.

– По крайней мере, я не получил в челюсть.

– Одним ударом дело бы не ограничилось. Уф-ф. Не выношу, когда Мел злится. У меня голова начинает болеть. Гнев... до чего отвратительное чувство.

– Почему тогда она не ударила?

– Потому что я не потеряла контроль. Мелани вырывается наружу, только когда я... взволнована.

Я потерла лоб.

Пожалуйста, успокойся. Он меня не трогает.

Он забыл, что я здесь? Или ему наплевать? Это же я, я!

Я пыталась объяснить.

А ты? Забыла про Джареда?

Мелани принялась забрасывать меня воспоминаниями, совсем как вначале, но на сей раз они скорее напоминали удары. Тысячи ударов в виде его улыбки, его глаз, его губ на моих губах, его рук на моей коже...

Конечно нет. А ты сама не забыла, как не хотела, чтобы я его любила?

– Она с тобой разговаривает.

– Точнее, орет.

– Теперь понятно. Если приглядеться, видно, как ты сосредоточена. Раньше я этого не замечал.

– Она не всегда такая шумная.

– Мел, прости, – сказал Иэн. – Тебе, наверное, было невыносимо.

Мелани представила, как бьет ногой в его прямой нос, сворачивая его набок, как у Кайла. Не нужны мне его извинения!

Я поморщилась. Иэн криво улыбнулся:

– Она не принимает твоих извинений.

– Значит, она может вырваться на свободу, когда ты взволнована?

Я пожала плечами:

– Иногда, если застает меня врасплох, а я... в расстроенных чувствах. Правда, в последнее время ей трудно, будто между нами закрытая дверь. Не знаю почему. Я пыталась ее выпустить, когда Кайл... – Я прикусила язык.

– Когда Кайл пытался тебя убить, – бесстрастно закончил Иэн. – Ты хотела освободить Мелани? Зачем?

Я молча на него смотрела.

– Чтобы сопротивляться?

Я не ответила. Иэн вздохнул:

– Ладно, можешь не говорить. Как ты думаешь, почему дверь... закрыта?

Я нахмурилась:

– Не знаю. Может, со временем наша связь становится слабее. Нас это тревожит.

– Но ведь Мелани вырвалась, чтобы ударить Джареда.

– Да. – При воспоминании о том, как кулак врезался в его челюсть, меня передернуло.

– Потому что ты была взволнована и в расстроенных чувствах?

– Да.

– А что он сделал? Просто поцеловал?

Я кивнула. Иэн вздрогнул. Его взгляд стал жестче.

– Что не так? – спросила я.

– От поцелуя Джареда... тебя переполняют эмоции.

Я с тревогой взглянула на него. Вот именно! – злорадно подумала Мелани. Иэн вздохнул.

– А когда я тебя целую... ты не знаешь, понравилось тебе или нет.

– Э-э... – Да он ревнует. Как странно. – Прости.

– Не извиняйся. Я же сказал, что дам тебе время подумать. Я готов ждать. Ничего страшного.

– В каком смысле? – Он явно чего-то недоговаривает.

Иэн глубоко вздохнул и медленно произнес:

– Знаю, ты любишь Джейми. Это ясно как божий день. Наверное, следовало догадаться, что ты любишь и Джареда. Видимо, я просто не хотел этому верить. Все сходится. Ты пришла сюда ради них и любишь их обоих, как любила Мелани. Джейми как брата. А Джареда...

Он уставился в стену. Я отвернулась, разглядывая солнечный луч, падающий на дверь.

– Сколько тут от Мелани и сколько от тебя?

– Не знаю. Разве это важно?

– Для меня – да, – еле слышно произнес Иэн. Вряд ли осознавая, что делает, он взял меня за руку. Некоторое время было очень тихо. Даже Мелани молчала. Как хорошо.

А потом, словно по щелчку, Иэн вновь стал самим собой.

– Время на моей стороне, – ухмыльнулся он. – У нас вся жизнь впереди. Когда-нибудь ты и сама удивишься, что такого находила в этом Джареде.

Размечтался.

Я рассмеялась, радуясь, что он снова шутит.

– Анни, можно войти? – раздался голос Джейми из коридора.

– Конечно.

Не успел он отодвинуть дверь, как я уже протягивала к нему руки. В последнее время я его почти не видела – то без сознания, то неспособна передвигаться.

– Привет, Анни! Привет, Иэн! – Джейми улыбался. Отросшие кудри подпрыгивали при каждом движении. Он подался навстречу моим объятиям, но у него на пути оказался Иэн, поэтому он устроился на краешке матраса и положил ладонь мне на колено. – Как себя чувствуешь?

– Лучше.

– Хочешь есть? Сегодня на ужин вяленая говядина и кукуруза. Принести?

– Спасибо, я не голодна. Как ты? Давно тебя не видела.

Джейми скорчил рожицу:

– Шэрон оставила меня после уроков.

– Что ты натворил? – с улыбкой спросила я.

– Ничего. Я вел себя примерно, – с преувеличенно невинным видом ответил мальчик и тут же сменил тему: – Знаешь, за обедом Джаред заявил, что несправедливо выгонять тебя из комнаты. Гостеприимные хозяева так не поступают, поэтому ты должна вернуться. Разве не здорово? Я спросил, можно ли сообщить тебе прямо сейчас, а он подсказал, где тебя найти.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Иэн.

– Что думаешь, Анни? Мы снова будем жить вместе!

– А как же Джаред?

– Дайте-ка угадаю, – перебил Иэн. – Джаред сказал, в комнате хватит места на троих. Я прав?

– Ага. Откуда ты знаешь?

– Угадал.

– Вот здорово, правда, Анни? Все будет как раньше!

Слова Джейми резанули меня точно бритва – чистая, незамутненная боль, несравнимая с ударом или пинком.

Мальчик встревоженно взглянул в мое искаженное мукой лицо.

– Нет-нет, я и тебя тоже имел в виду. Как славно нам будет вчетвером!

Я попыталась засмеяться, превозмогая боль. Иэн сжал мою ладонь.

– Вчетвером, – пробормотала я. – Славно.

Джейми подполз ко мне ближе, обнял за шею.

– Прости. Не расстраивайся.

– Ничего страшного.

– Ты же знаешь, я и тебя тоже люблю.

До чего же острые, пронзительные чувства на этой планете. Джейми никогда раньше не говорил мне эти слова. Меня бросило в жар.

Да уж, пронзительные, – согласилась Мелани, морщась от боли.

– Ну что, вернешься? – спросил Джейми, уткнувшись мне в плечо.

Я не могла ответить.

– Чего хочет Мел? – спросил он.

– Она хочет жить с тобой, – прошептала я. Не было нужды у нее спрашивать: я и так знала.

– А чего хочешь ты?

– Ты хочешь, чтобы я жила с вами?

– Ну конечно, Анни. Пожалуйста, возвращайся.

Я поколебалась.

– Прошу тебя.

– Ладно, будь по-твоему.

– Ура! – прокричал Джейми прямо мне в ухо. – Здорово! Пойду скажу Джареду! И принесу тебе еды. – Он вскочил на ноги. Матрас спружинил, ребра неприятно заныли.

– Хорошо.

– А ты хочешь чего-нибудь, Иэн?

– Да, малыш. Передай Джареду, что у него нет ни стыда, ни совести.

– Чего?

– Не бери в голову. Принеси Анни поесть.

– Конечно. И попрошу у Уэса кровать. Кайл сюда вернется, и все будет как прежде!

– Отлично, – проговорил Иэн. Даже не видя его лица, я знала, что он закатил глаза.

– Отлично, – прошептала я и снова почувствовала удар бритвы.

Глава 39

Тревога

«Отлично, – проворчала я про себя. – Просто отлично».

К моему столу приближался Иэн, намереваясь присоединиться. К его лицу приклеилась широкая улыбка. Пытается меня развеселить... опять.

По-моему, в последнее время ты перебарщиваешь с сарказмом, – заметила Мелани.

Буду иметь в виду.

Всю неделю я почти ее не слышала. Мы обе стали не слишком приятными собеседницами. Лучше избегать общения, даже друг с другом.

– Привет, Анни. – Иэн уселся рядом. В руке он держал миску с дымящимся томатным супом. Моя стояла на столе, нетронутая и остывшая.

Я не ответила.

– Да ладно тебе. – Он положил руку мне на колено. Мелани едва отреагировала. Она слишком привыкла к его выходкам, чтобы закатывать скандалы. – Уверен, они вернутся еще до заката.

– Ты говорил то же самое три дня назад, два дня назад и вчера.

– Сегодня у меня хорошее предчувствие. Ну же, не дуйся – между прочим, это очень по-человечески, – поддразнил меня Иэн.

– Я не дуюсь. – От беспокойства я даже думать не могла, ни на что другое сил не оставалось.

– Джейми не первый раз участвует в вылазке.

– Ну спасибо, мне сразу полегчало. – Снова сарказм. Мелани права, я действительно перебарщиваю.

– С ним Джаред, Джеффри и Труди. А Кайл здесь. – Иэн засмеялся. – Им ничто не угрожает.

– Не хочу об этом говорить.

– Ладно.

Иэн сосредоточился на еде, оставив меня томиться в размышлениях. Он старается исполнить любое мое желание, даже если мы оба понятия не имеем, чего мне хочется. Только вот попытки отвлечь меня от тревоги немного раздражают: я хочу тревожиться, ведь это единственное, на что я сейчас способна.

Прошел месяц с тех пор, как я перебралась в комнату Джейми и Джареда. Три недели мы прожили вчетвером. Джаред спал на матрасе, придвинутом к изголовью нашей с Джейми кровати. Я привыкла к их дыханию, и теперь мне тяжело засыпать в одиночестве.

Правда, просыпаться в обществе Джареда я так и не привыкла – по-прежнему запиналась, не решаясь ответить на его пожелание доброго утра. Он тоже чувствовал себя неловко, однако был вежлив. Мы оба были очень вежливы.

Наш утренний разговор выглядел примерно так:

«Доброе утро, Анни. Как спала?»

«Спасибо, хорошо. А ты?»

«И я хорошо. А... Мел?»

«Она тоже хорошо, спасибо».

Положение спасал веселый и болтливый Джейми. Он часто говорил о Мелани и с Мелани, и в конце концов ее имя стало привычным и никого больше не напрягало. Жизнь налаживалась. Мы были практически счастливы – и я, и Мелани.

А потом, неделю назад, Джаред отправился на вылазку, чтобы заменить сломанные инструменты, и взял Джейми с собой.

– Устала? – спросил Иэн.

Я вдруг поняла, что тру глаза.

– Нет...

– Все так же плохо спишь?

– Слишком тихо.

– Хочешь, я с тобой переночую? Успокойся, Мел, ты же понимаешь, о чем я.

Иэн всегда замечал, когда я ежусь из-за возмущения Мелани.

– Ты говорил, они сегодня вернутся, – напомнила я.

– Верно. Значит, нет нужды переезжать.

Я вздохнула.

– Может, устроишь себе выходной?

– Не глупи. У меня полно сил для работы.

Иэн улыбнулся, словно я сказала что-то приятное.

– Отлично. Мне нужна помощь.

– Какая?

– Я покажу. Ты уже закончила обедать?

Я кивнула. Иэн взял меня за руку и повел прочь из кухни. Мелани почти не возмущалась – привыкла.

– Зачем мы идем сюда? – На восточном поле делать уже нечего: сегодня утром мы как следует его полили.

Иэн, загадочно улыбаясь, направился в восточный туннель, к коридору, ведущему в спортзал. Вскоре я услышала голоса и звонкий стук. Резкий запах серы пробудил воспоминания.

– Иэн, я не в настроении.

– Ты сказала, у тебя полно сил.

– Для работы, а не для игры в футбол.

– Лили и Уэс расстроятся. Я обещал им сыграть двое на двое. Они специально вкалывали утром, чтобы освободить время днем...

– Нечего взывать к моей совести. – Мы повернули за угол. В голубоватом свете ламп колыхались тени.

– Вдруг сработает? – поддразнил Иэн. – Давай, Анни, тебе понравится.

Он втащил меня в спортзал, где Лили и Уэс уже перебрасывались мячом.

– Привет, Анни, привет, Иэн, – сказала Лили.

– Лили со мной, О’Ши, – предостерег Уэс.

– Ты же не допустишь, чтобы я продул Уэсу? – шепнул Иэн.

– Ты обыграешь их и в одиночку.

– А если нет? Я этого не переживу.

– Ладно, ладно, будь по-твоему, – вздохнула я.

Иэн обнял меня – по мнению Мелани, с чрезмерным энтузиазмом.

– Ты – лучшая во всей Вселенной.

– Спасибо, – едко пробормотала я.

– Готова к поражению, Анни? – подколол Уэс. – Может, планету вы и захватили, но в игре мы тебя сделаем.

Иэн рассмеялся. Я промолчала. Как можно шутить на эту тему? Все-таки люди не перестают меня удивлять. Мелани – не исключение: только что она пребывала в столь же мрачном настроении, что и я, а сейчас вдруг развеселилась.

В прошлый раз нам не удалось поиграть,– пояснила она. Я чувствовала, как ей хочется побегать – в свое удовольствие, а не ради спасения жизни. Раньше она обожала бегать.– Оттого, что мы будем сидеть сложа руки, Джаред и Джейми быстрее не вернутся. Нам обеим нужно отвлечься. – Мелани уже обдумывала стратегию, оценивала соперников.

– Знаешь правила? – спросила Лили.

– Помню, – кивнула я.

Я рассеянно согнула ногу в колене и ухватилась за щиколотку, растягивая мышцы. Тело хорошо помнило эту позу. Я растянула другую ногу и с удовольствием отметила, что та зажила. Синяк на задней стороне бедра пожелтел и почти сошел, бок не болел – видимо, ребро все-таки не сломано.

Две недели назад, чистя зеркала, я увидела свое отражение. На правой щеке темнел красный шрам величиной с ладонь, окруженный мелкими царапинами. Мелани он беспокоил куда больше, чем меня.

– Я встану на ворота, – сказал Иэн.

Лили отступила назад, Уэс подошел к мячу. Сильный соперник. Мелани встрепенулась. Ей всегда нравилось соревноваться.

Игра началась: Уэс сделал пас Лили и бросился вперед, к воротам Иэна. Теперь не до раздумий, главное – ощущения и реакции. Оценить замах Лили, прикинуть направление полета мяча. Блокировать Уэса – ага, он удивлен моей скоростью, – передать мяч Иэну, бежать к воротам противника. Лили слишком далеко вышла вперед. Я обошла ее, получила пас от Иэна и забила гол.

Как же приятно ощущать напряжение мышц, занятых не работой, а игрой. Мы с Иэном отличная команда: я быстрая, он точный. Когда Иэн забил третий гол, самоуверенность Уэса иссякла. На двадцать первом голе Лили предложила окончить игру. Она запыхалась, а я, наоборот, чувствовала себя бодрой и свежей. Уэс хотел сыграть еще один раунд, но Лили отказалась.

– Сам видишь, они сильнее.

– Нас надули!

– Никто не говорил, что она не умеет играть.

– Что она профи, тоже никто не говорил.

Я невольно улыбнулась.

– Научись проигрывать. – Лили игриво пощекотала Уэсу живот. Он перехватил ее руку, притянул к себе. Она со смехом попыталась вырваться, однако Уэс крепко поцеловал ее в губы.

Мы с Иэном удивленно переглянулись.

– Ради тебя я с достоинством принимаю поражение, – сказал ей Уэс. На смуглой коже Лили проступил румянец. Она бросила смущенный взгляд на нас с Иэном. – Схожу-ка я за подкреплением. Посмотрим, как твоя спортсменка выстоит против Кайла. – Он мощным ударом отправил мяч в дальний угол пещеры; тот с хлюпаньем упал в воду.

Иэн отправился его доставать. Я с любопытством посмотрела на Лили.

– Знаю, знаю, – на удивление застенчиво засмеялась она.

– Давно вы... вместе? – Лили поморщилась. – Прости, не мое дело.

– Ничего страшного. Какие здесь у нас могут быть тайны? Просто немного... непривычно. Кстати, это отчасти из-за тебя. – Она улыбнулась, давая понять, что шутит.

Я все равно почувствовала себя виноватой и смутилась:

– Что я сделала?

– Ничего. Меня удивило, как Уэс к тебе отнесся. Я не ожидала от него такой... глубины. Раньше я не воспринимала его всерьез, ведь он намного моложе. Хотя какая разница? – Лили снова засмеялась. – До чего странно: жизнь и любовь продолжаются, несмотря ни на что. Никогда бы не подумала.

– Ага. Уму непостижимо. – Иэн обнял меня за плечи. Я и не слышала, как он вернулся. – Все сложилось лучше некуда. Ты знала, что Уэс влюбился в тебя с первого взгляда?

– Да, он говорил. А я не замечала.

Иэн засмеялся:

– Ты единственная, кто не заметил. Ну что, Анни, сразимся один на один, пока ждем?

Я почувствовала, как воодушевилась Мелани.

– Хорошо.

Иэн уступил мне мяч и отошел назад, к воротам. Первым же ударом я открыла счет. Иэн бросился вперед, но я обошла его, отобрала мяч и забила второй гол.

Он поддается, – проворчала Мелани.

– Иэн, играй нормально.

– Я играю.

Скажи ему, он играет как девчонка.

– Играешь как девчонка.

Иэн рассмеялся. Я снова увела мяч у него из-под носа. Насмешка не подействовала. И тут на меня снизошло вдохновение. Мощным ударом отправляя мяч в его ворота, я подумала, что делаю это в последний раз.

Мне не нравится твоя идея, – воспротивилась Мел.

Зато наверняка сработает.

Я поставила мяч в центр поля.

– Если выиграешь, можешь спать в моей комнате, пока Джаред и Джейми не вернутся. – Давно мечтаю как следует выспаться.

– Играем до десяти. – Иэн с такой силой ударил по мячу, что тот пролетел сквозь мои ворота, звонко ударился о невидимую стену и прикатился к нам.

Я взглянула на Лили.

– Промазал?

– Нет, точно по центру.

– Один – три, – объявил Иэн.

Ему понадобилось минут пятнадцать, чтобы победить, но и мне пришлось изрядно потрудиться. Я даже кое-как забила еще один гол, чем очень гордилась. Наконец Иэн в последний раз отобрал у меня мяч и отправил в мои ворота. Я еле дышала от усталости, а он даже не запыхался.

– Десять – четыре. Я выиграл.

– Хорошая игра, – пропыхтела я.

– Неужто устала? – иронично поинтересовался Иэн с невинным видом. – Я и сам не прочь улечься в постель.

Я поморщилась.

– Да ладно, Мел, я же пошутил. Не кипятись.

Лили наблюдала за нами с озадаченным видом.

– Мелани возражает. Ей милее Джаред. – Иэн подмигнул.

– Ничего себе... – удивленно протянула Лили.

– Интересно, куда подевался Уэс, – сказал Иэн, не замечая ее реакции. – Надо проверить. Заодно водички попьем.

– И мне принесите, – попросила Лили, полулежа на полу.

Мы вышли в узкий туннель. Иэн приобнял меня за талию.

– Как-то несправедливо, – сказал он. – Мелани злится на меня, а страдаешь ты.

– Когда люди были справедливы?

– И то верно.

– Будь ее воля, она бы на тебе отыгралась.

Иэн засмеялся.

– Здорово, что Уэс и Лили теперь вместе, – заметил он.

– Да. Кажется, они очень счастливы. Рада за них.

– Я тоже. Уэс наконец добился своего. Это вселяет надежду. – Иэн подмигнул. – Как думаешь, Мелани очень рассердится, если я тебя поцелую?

Я замерла.

– Наверное.

Еще как.

– Совершенно определенно.

Иэн вздохнул. В тот же миг мы услышали крик Уэса:

– Они вернулись! Анни, они вернулись!

Я ринулась вперед и чуть не сшибла юношу с ног. За спиной Иэн что-то бубнил о пустой трате сил.

– Где?

– На площади.

Я опрометью бросилась туда. Джейми стоял перед толпой у входа в южный туннель.

– Привет, Анни! – крикнул он.

Труди держала его за руку, словно не давая кинуться мне навстречу. Обежав поле, я схватила мальчика за плечи, притянула к себе.

– Джейми!

– Скучала?

– Совсем чуть-чуть. Где остальные? Все вернулись? Как прошло? – Кроме Джейми, из участников вылазки здесь была только Труди. Их встречали Люсина, Рут Энн, Кайл, Трэвис, Виолетта и Райд.

– Все живы и здоровы, – заверила меня Труди.

Я оглядела огромную пещеру.

– Где же они?

– Э-э... приводят себя в порядок, разгружают припасы.

Я хотела предложить помощь – лишь бы оказаться рядом с Джаредом и убедиться, что он цел и невредим, – но понимала: мне не покажут, откуда приносят добычу.

– Кажется, тебе нужно искупаться. – Я взъерошила грязную свалявшуюся шевелюру Джейми.

– Ему лучше сперва прилечь, – сказала Труди.

Мальчик бросил на нее укоризненный взгляд. Труди посмотрела на меня и отвела глаза.

– Прилечь? – Я отстранилась от Джейми: с виду вроде не устал – глаза ясные, щеки румяные. Взгляд упал на его правую ногу: в нескольких дюймах над коленом на джинсах зияла рваная дыра. Ткань вокруг нее запачкана красно-коричневым, вниз по штанине сползало зловещее пятно.

Кровь, – испугалась Мелани.

– Джейми, что случилось?!

– Ну спасибо, Труди.

– Анни все равно бы заметила. Идем, поговорим по дороге.

Труди закинула руку мальчика себе на плечо. Он заковылял по туннелю, прихрамывая на правую ногу.

– Джейми, рассказывай! – Я подхватила его под другую руку.

– Ерунда. Я сам виноват. Такое могло и здесь приключиться.

– Не тяни!

Он вздохнул:

– Я споткнулся и напоролся на нож.

Меня передернуло.

– Нам в другую сторону! Тебя нужно показать Доку.

– Я только что от него.

– Что он сказал?

– Жить буду. Он промыл рану, наложил повязку и велел прилечь.

– Почему ты не остался в лазарете?

Джейми скорчил гримасу и взглянул на Труди, словно ожидая помощи.

– Пусть лежит в своей постели, – сказала она.

– Да, – с жаром подтвердил Джейми. – Кому охота валяться на жесткой койке?

Я обернулась. Толпа разошлась. Из южного коридора доносились голоса.

Что происходит? – встрепенулась Мелани.

Мне пришло в голову, что Труди умеет лгать не лучше меня. Она сказала, участники вылазки приводят себя в порядок и разгружают припасы, но в ее голосе звучала фальшь, а глаза бегали.

– Привет, Труди! Привет, Джейми! – Нас догнал Иэн.

– Привет, – хором поздоровались они.

– Что случилось?

– На нож напоролся, – пробурчал Джейми, понурившись.

Иэн рассмеялся.

– Ничего смешного, – резко заметила я. Мелани, обезумевшая от тревоги, представила, как отвешивает Иэну оплеуху. Я не обратила на нее внимания.

– С кем не бывает. – Он шутливо ткнул Джейми кулаком в плечо.

– Точно, – отозвался мальчик.

– А где все?

Я украдкой взглянула на Труди.

– Они... э-э... заканчивают разгрузку. – На сей раз ее взгляд устремился в сторону южного туннеля. Лицо Иэна посуровело. Труди заметила, что я наблюдаю.

Отвлеки их, – прошептала Мелани.

– Есть хочешь? – спросила я у Джейми.

– Ага.

– Ты хоть когда-нибудь не хочешь есть? – поддразнил его Иэн. Он принял прежний беззаботный вид; обман дается ему лучше, чем Труди.

Наконец мы добрались до нашей комнаты. Джейми с облегчением плюхнулся на матрас.

– Ты точно хорошо себя чувствуешь? – спросила я.

– Рана пустяковая. Док говорит, через несколько дней все пройдет.

Я кивнула, хотя он меня не убедил.

– Пойду умоюсь, – сказала Труди и вышла.

Иэн прислонился к стене. Он явно никуда не торопился.

Когда врешь, прячь лицо, – посоветовала Мелани.

– Иэн, ты не мог бы принести нам еды? – попросила я, разглядывая окровавленную ногу Джейми. – Я тоже проголодалась.

– Да, принеси чего-нибудь вкусненького, – поддержал мальчик.

Иэн смерил меня пристальным взглядом, но я не осмелилась поднять глаза.

– Ладно, – согласился он. – Вернусь через минуту.

Я по-прежнему сосредоточенно рассматривала рану, пока его шаги не затихли.

– Ты не сердишься? – спросил Джейми.

– Конечно нет.

– Знаю, ты не хотела, чтобы я уезжал.

– Главное, теперь ты в безопасности. – Я рассеянно погладила его по руке и встала. Отросшие волосы упали на лицо: так легче врать. – Сейчас приду. Мне надо кое-что сказать Иэну.

– Что? – недоуменно переспросил Джейми.

– Ты ведь посидишь один?

– Конечно.

Я торопливо вышла из комнаты. В коридоре – никого. Нужно торопиться: наверняка Иэн что-то заподозрил. От него не укрылось, что я заметила неловкое объяснение Труди. Он скоро вернется.

Быстрым шагом, но не срываясь на бег, я пересекла главную площадь – с уверенным видом, словно по делу. Мне встретилось лишь несколько человек: Райд шел в купальню, Лили и Уэс стояли спиной ко мне, держась за руки. Никто не обратил на меня внимания. Я сделала вид, будто не собираюсь в южный туннель, и юркнула туда в самый последний момент.

Едва оказавшись во мраке коридора, я помчалась знакомой дорогой. Что-то происходит. Как в прошлый раз – Джаред и остальные вернулись с вылазки, все ходили печальные, Док напился и никто не отвечал на мои вопросы. Сейчас все повторяется. От меня что-то скрывают. Если верить Иэну, мне знать не надо. По спине пробежали мурашки: может, и правда не надо...

Надо. Нам обеим.

Я боюсь.

Я тоже.

Стараясь не шуметь, я побежала по темному туннелю.

Глава 40

Ужас

Услышав голоса, я замедлила шаг. Это не Док; до больничного крыла еще далеко. Значит, возвращаются остальные. Я вжалась в стену и крадучись двинулась вперед, прикрыв рот ладонью, чтобы приглушить сбивчивое дыхание.

– Не понимаю, зачем мы это делаем, – недовольно произнес кто-то.

Кто говорит? Не разобрать. Может, Виолетта?.. В голосе звучали знакомые удрученные нотки. Кажется, я не ошиблась в своих предположениях.

– Док не хотел, но Джаред настоял.

Это определенно Джеффри; в его интонации слышалось сдерживаемое отвращение. Разумеется, он ездил на вылазку вместе с Труди. Они все делали сообща.

– А я думал, Джаред как раз против.

Кажется, это Трэвис.

– Теперь у него... появился свой интерес, – тихо, зло ответил Джеффри.

Я замерла, не дыша.

– По-моему, это отвратительно, – сказала Виолетта. – Ничего у нас не выйдет.

Никто не ответил. Они прошли совсем рядом, медленно, словно изнемогая под грузом отчаяния.

Нельзя медлить. Наверное, Иэн уже меня разыскивает.

Не дожидаясь, пока шаги окончательно стихнут, я двинулась вперед, а когда уверилась, что вокруг никого нет, перешла на бег.

Впереди забрезжили лучи света, пробивающиеся сквозь трещины в потолке. Я замедлила шаг. Еще поворот, и передо мной откроется царство Дока.

Теперь я двигалась очень осторожно. Показался вход в лазарет. Свет стал ярче, стояла мертвая тишина. На мгновение мне почудилось, что я ошиблась и здесь никого нет, но вскоре до моих ушей донеслись тихие всхлипывания.

Я на цыпочках приблизилась к проему и прислушалась.

– Ну-ну, – раздался сдавленный голос Джеба. – Все хорошо, Док. Не принимай близко к сердцу.

Из комнаты доносились шаги, шорох ткани, шуршание. Там явно убирались.

И запах... странный, какой-то металлический. Я совершенно точно раньше с ним не сталкивалась, но он показался смутно знакомым.

Я боялась заглянуть за угол.

Что они нам сделают?– заметила Мелани.– Выгонят?

Ты права.

Если это самое худшее, что можно ожидать от людей, то мое положение значительно изменилось. Я сделала глубокий вдох – до чего неприятный запах! – и вошла в лазарет.

Никто меня не заметил.

Док стоял на коленях, закрыв лицо руками. Плечи его вздрагивали. Джеб склонился над ним, похлопывая по спине. Рядом с одной из коек Джаред и Кайл раскладывали грубо сделанные носилки. На лицо Джареда вернулась прежняя суровая маска.

Вопреки обыкновению, койки не пустовали. На обеих лежало что-то продолговатое, накрытое темно-зелеными простынями. Знакомые очертания и изгибы...

В изголовье стоял самодельный стол Дока, залитый солнечным светом. На нем ослепительно блестели скальпели и другие устаревшие медицинские инструменты с неизвестными мне названиями.

Но ярче всего сверкало нечто другое: изорванные, истерзанные обрывки серебра... тонкие серебряные нити, обнаженные, вырванные с корнем... брызги серебристой жидкости покрывали стол, стены, простыни...

Это не лазарет – бойня.

Тишину пронзил мой отчаянный вопль. Комната завибрировала от крика, закружилась. Я не могла найти выход. Стены в серебристых пятнах сомкнулись, не выпуская наружу.

Кто-то выкрикнул мое имя, но я не узнала голос. От звенящего крика заболела голова. Передо мной встала каменная стена, сочащаяся серебром. Я упала. Чьи-то крепкие руки прижали меня к полу, не позволяя подняться.

– Док, помоги!

– Что с ней?

– У нее припадок?

– Что она видела?

– Ничего... ничего. Тела прикрыты.

Ложь! Тела бесстыдно выставлены на всеобщее обозрение. Изуродованные, расчлененные, разрезанные на куски...

На столе лежали рудиментарные щупики передней части детского тельца. Это же ребенок! Несчастный малыш, брошенный умирать в луже крови.

Мой желудок взбунтовался, как и стены. Горло обожгло желчью.

– Анни, ты меня слышишь?

– Она в сознании?

– Кажется, ее сейчас вырвет.

Последний голос оказался прав. Сильные руки поддержали мою голову, и вовремя: изо рта полилась едкая жижа.

– Что делать, Док?

– Держите крепче, чтобы она не поранилась.

Я закашлялась, попыталась вырваться.

– Отпустите! Уйдите прочь! Палачи! Убийцы!

Я завизжала, извиваясь в крепких руках.

– Успокойся, Анни. Ш-ш-ш, все хорошо. – Голос Джареда. Впервые это не имеет значения.

– Чудовище!

– У нее истерика, – сказал Док. – Держите ее.

Меня оглушила хлесткая пощечина. Где-то далеко, среди хаоса, раздался возмущенный вскрик.

– Вы что делаете? – взревел Иэн.

– У нее припадок. Док пытается привести ее в чувство.

В ушах звенело, но не от удара, а от запаха серебристой крови, стекающей по стенам, – крови Душ. Комната извивалась вокруг меня, словно живая. Пятна света, искривляясь, приобретали очертания чудовищ из прошлого. Стервятник расправил крылья... когтистая тварь клацнула клешнями у моего лица... Док улыбнулся, протянул руку – с кончиков пальцев капало серебро...

Комната медленно крутанулась, и все потемнело.

Вскоре я пришла в себя. В голове прояснилось, а жаль: лучше бы вернуться обратно в небытие.

Я покачивалась взад-вперед в кромешной тьме – видимо, меня куда-то несли. Знакомое ощущение: в первую неделю после нападения Кайла я часто путешествовала на руках у Иэна.

К счастью, жуткий запах исчез. Влажный затхлый воздух пещер теперь казался свежим и ароматным.

– ...наверное, она догадалась. Похоже, я ошибся, – бормотал Джаред.

– Думаешь, она поняла, что Док пытается извлечь Души из тел, и испугалась за свою судьбу? – Голос Иэна гулко разнесся в тишине туннеля.

– А ты так не думаешь? – помолчав, спросил Джаред.

Иэн хмыкнул:

– Нет. Мне противно, что вы... поставляете Доку новые жертвы... сейчас, после всего. Это омерзительно! Но Анни расстроилась по другой причине. Ты ослеп? Неужели не понимаешь, что она увидела?

– Но мы же прикрыли трупы, прежде чем...

– Не те трупы, Джаред. Конечно, Анни испугалась бы и при виде мертвого человека, она ведь очень чувствительная; насилие и смерть ей чужды. Лучше подумай, что для нее значили останки на столе.

До Джареда дошло не сразу.

– Ох!

– Вот именно. Представь, что ты оказался в вивисекторской палате: валяются ампутированные конечности, стены забрызганы кровью. Ей в сто раз хуже, чем нам. Мы уже видели подобное прежде, еще до вторжения, хотя бы в фильмах ужасов. Готов поклясться, за все ее жизни ей не доводилось сталкиваться ни с чем подобным.

От непрошеных воспоминаний к горлу подступила тошнота. Жуткое зрелище, чудовищный запах...

– Поставь на землю, – простонала я.

– Я не хотел тебя потревожить. Прости. – Иэн извинялся искренне, и не только за неосторожные слова.

– Отпусти.

– Тебе нехорошо. Я отнесу тебя в твою комнату.

– Нет. Да отпусти, наконец!

– Анни...

– Сейчас же! – взвизгнула я и толкнула Иэна в грудь. От неожиданности он разжал руки. Я упала на четвереньки, вскочила и бросилась бежать.

– Анни!

– Оставь ее в покое.

– Отстань! Анни, вернись!

Сзади послышались звуки борьбы, но я не остановилась. Людям нравится убивать друг друга.

Я выбежала на свет, промчалась сквозь большую пещеру, не глядя на собравшихся там чудовищ. Я чувствовала на себе их взгляды, но мне было все равно. Главное, бежать – куда угодно, лишь бы остаться одной.

Я наугад ворвалась в безлюдный проход. Это оказался восточный туннель, по которому я сегодня пробегала дважды: в первый раз – радостно, сейчас – в ужасе. Утренний восторг от известия о возвращении Джареда и Джейми полностью стерся из памяти. Теперь все казалось мрачным и зловещим, даже камни таили угрозу.

Впрочем, я выбрала правильный путь. Здесь почти никто не ходит.

Я добралась до самого дальнего и темного угла спортзала. Неужели еще недавно я играла с людьми в их игры, верила их улыбкам, не замечая, что под дружелюбной внешностью скрываются монстры?

Вокруг щиколоток зажурчала маслянистая вода. Я попятилась, нащупала стену. Обнаружив трещину в камне, забилась туда и свернулась калачиком на земле.

Мы не так поняли. Док не специально, он просто хотел спасти...

УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! – заорала я.

Я отшвырнула Мелани, заткнула ей рот, чтобы не слушать бессмысленных оправданий, – и вдруг поняла, как она ослабла за месяцы нашей дружбы. Заставить ее молчать оказалось легко. Вот так бы с самого начала.

Я осталась одна, наедине с болью и ужасом, от которых уже не избавиться. Никогда не забуду это жуткое зрелище, оно будет преследовать меня до конца моих дней.

Я не знала, как скорбеть. Не по людским же обычаям оплакивать погибшие Души, безымянного растерзанного малыша, лежащего на металлическом столе. На Истоке мне скорбеть не приходилось, я не ведала, как это происходит на родине, поэтому вспомнила планету Летучих мышей: вполне уместно, ведь здесь темным-темно. Летучие мыши выражали скорбь молчанием – они неделями не пели, и тоска по музыке заглушала боль утраты. Там я впервые потеряла друга: ночью рухнуло дерево, его не успели вытащить из покалеченного носителя. Гармония-несущаяся-ввысь, так бы звали его на Земле. Перевод неточный, но близкий. В его смерти не было ужаса, лишь печаль. Несчастный случай.

Бульканье ручья ничем не напоминало наши песни, не мешало мне горевать. Я обхватила себя руками и принялась оплакивать ребенка и вторую Душу, погибшую вместе с ним. Моих родных, мою семью. Если бы я нашла способ выбраться из подземелья и предупредить Искателей, их истерзанные останки не валялись бы в залитой кровью пещере.

Мне хотелось рыдать от горя, но так поступали люди, поэтому я сомкнула губы и съежилась во тьме, удерживая боль внутри.

Мое молчание, мой траур нарушили всего через несколько часов.

Голоса эхом разносились по пещерам, звали меня, ожидая ответа. Потом зажглись лампы. Не тусклые голубые светильники, а большие фонари, чьи ярко-желтые лучи разрезали тьму. Впрочем, даже с прожекторами поиски увенчались успехом только с третьей попытки.

Наконец луч высветил мою фигуру. Послышался облегченный вздох.

– Нашел! Скажи остальным, пусть возвращаются! Она здесь!

Голос знакомый, но имя больше не имеет значения: очередное чудовище.

– Анни! Анни! Что с тобой?

Я не подняла голову, не открыла глаза. Я оплакивала погибших.

– Где Иэн?

– Может, привести Джейми?

– У него болит нога, пусть лежит.

Джейми. При звуке этого имени я содрогнулась. Мой Джейми, он тоже чудовище. Такой же, как все. Мой Джейми. Мысль о нем причиняла физическую боль.

– Где она?

– Здесь, Джаред. Она... не отвечает.

– Мы ее не трогали.

– Дайте фонарь и уходите, – сказал Джаред. – Ваша помощь больше не нужна. Не толпитесь.

Раздался шорох – монстры отошли, но недалеко.

– Ребята, я серьезно. Вы только мешаете. Ступайте.

Шарканье стало громче – люди начали расходиться. Постепенно шаги затихли.

– Ну вот, Анни, остались только мы с тобой, – наконец произнес Джаред. – Слушай, я понимаю, для тебя все выглядело... ужасно. Мы не хотели, чтобы ты видела. Прости.

Простить? Джеффри сказал, это была идея Джареда. Он хотел вырезать меня из тела Мелани, изрубить на мелкие кусочки, заляпать моей кровью стены. Он бы искромсал миллион таких, как я, лишь бы найти способ вернуть свое обожаемое чудовище. Разорвал бы на лоскуты.

Джаред молчал, ожидая моего ответа.

– Наверное, ты хочешь побыть одна. Я никого сюда не пущу.

Что-то коснулось моего плеча. Я отшатнулась, глубже забилась между острых камней.

– Прости, – послышался его смущенный голос.

Свет за сомкнутыми веками потускнел: Джаред уходил. У выхода из пещеры он кого-то встретил.

– Где она?

– Анни хочет побыть одна. Оставь ее в покое.

– Не становись у меня на пути, Хоу.

– Думаешь, ей требуется твое сочувствие?

– Я в этом не участвовал...

Джаред ответил тихо, но я все равно услышала.

– Сейчас – нет, зато раньше – да. Ты один из нас, Иэн. Ее враг. Помнишь, как она нас называла? Чудовища. Вот кем мы для нее стали. Не нужны ей твои утешения.

– Дай мне фонарь.

Разговор прекратился. Послышались приближающиеся шаги. Моего лица снова коснулся луч света.

Я глубже забилась в щель.

Иэн со вздохом опустился на пол неподалеку. Раздался щелчок, луч исчез.

Я долго ждала, когда Иэн заговорит, но он молчал. Тогда я продолжила скорбеть. Иэн не вмешивался. В темной глубокой норе под землей я оплакивала погибшие Души, а рядом сидел человек.

Глава 41

Исчезновение

Три дня Иэн просидел со мной в темноте.

Он отлучался лишь ненадолго, чтобы принести нам поесть и попить. Сперва он ел, а потом, осознав, что мой поднос остается нетронутым вовсе не из-за отсутствия аппетита, тоже перестал.

Я пользовалась его краткими отлучками, чтобы справить нужду в зловонный ручей. Благодаря голодовке необходимость в этом вскоре отпала.

Впрочем, отказаться от сна я не могла. В первый день, проснувшись, я обнаружила, что моя голова покоится на коленях у Иэна. Я отшатнулась, задрожала; больше он на подобное не решался. С тех пор я спала, прислонившись к камням, а бодрствовала, по-прежнему свернувшись калачиком.

– Послушай, – прошептал Иэн на третий день молчания. Во всяком случае, мне казалось, что прошло три дня; в темноте невозможно вести счет времени.

Я знала – передо мной стоит поднос с едой. Иэн подтолкнул его поближе. Я вздрогнула.

– Анни, поешь, пожалуйста.

Он попытался взять меня за руку. Я отшатнулась.

– Мне очень жаль. Если бы я знал... я бы их остановил. Я не допущу, чтобы подобное повторилось.

Иэн их не остановит, он такой же, как все. Джаред говорил, раньше Иэн не возражал. Я для них враг. Немногочисленные человеческие особи, способные к состраданию, распространяют его только на себе подобных.

Док не стал бы намеренно причинять боль другому человеку, не смог бы спокойно наблюдать чужие мучения. Но червяк, тысяченожка – другое дело. Кого волнуют страдания инопланетного пришельца? Нет нужды беспокоиться, убивая ребенка – медленно, отрезая по кусочку, – ведь у несчастного нет рта, чтобы кричать.

– Надо было тебя предупредить, – прошептал Иэн.

Какая разница – узнать от него или своими глазами увидеть окровавленные останки? Разве боль стала бы слабее?

– Пожалуйста, поешь.

Мы оба молчали. Так прошел час. Наконец Иэн встал и медленно направился к выходу.

Я запуталась в собственных чувствах. В тот момент я ненавидела тело, с которым неразрывно связана. Я стремилась остаться одна, а теперь огорчена его уходом. Почему? Мне хотелось, чтобы монстр вернулся, – необъяснимое, неестественное желание.

Одиночество длилось недолго. То ли Иэн сходил за Джебом, то ли Джеб ждал, пока Иэн уйдет, но вскоре во тьме послышалось знакомое насвистывание.

Свист приблизился и затих. Раздался щелчок. Глаза обжег ярко-желтый свет. Я зажмурилась.

Джеб уселся рядом со мной, поставил фонарь на землю лампой вверх. На низком потолке появился круг света, тьма рассеялась.

– Решила уморить себя голодом?

Я уставилась на каменный пол.

Если честно, мой траур закончился. Я не знала ребенка и вторую Душу, погибших в пещере ужасов. Нельзя оплакивать незнакомцев вечно. Нет, теперь я злилась.

– Можно умереть гораздо проще и быстрее.

А то я не знаю.

– Так отдай меня Доку, – просипела я.

Старик удовлетворенно кивнул, будто именно это и ожидал услышать.

– Думала, мы сдадимся без боя, Странница? – Он говорил твердо и серьезно, как никогда. – У нас сильный инстинкт самосохранения. Разумеется, мы ищем способ вернуть разум. Рано или поздно это может случиться с каждым. Мы и так потеряли слишком много родных и близких. Нам нелегко. Док всей душой страдает из-за очередного провала, ты сама видела. Но такова реальность, Анни. Мы проиграли войну, оказались на грани истребления и теперь пытаемся выжить.

Впервые Джеб обращался ко мне как к Душе, а не как к человеку. Впрочем, он всегда осознавал разницу. Монстр, но очень вежливый.

Однако нельзя не признать, в его словах есть правда. Шок прошел, я снова стала собой – Душой, честной и справедливой.

Некоторые люди способны взглянуть на ситуацию моими глазами – например, Иэн. Я тоже попробую поставить себя на их место. Иногда даже чудовищ можно оправдать.

Разумеется, они пытаются найти ответ в насилии, не представляя, что возможен другой выход. Разве можно винить их за то, что они генетически запрограммированы на один-единственный способ решения проблем?

Я откашлялась, но голос по-прежнему оставался хриплым от долгого бездействия.

– Расчленяя младенцев, вы никого не спасете, Джеб. Теперь все они мертвы.

Он помолчал.

– Мы не отличаем ваших детей от взрослых.

– Знаю.

– Наших детей вы тоже не щадите.

– Но мы их не мучаем. Мы никогда никому не причиняем боль намеренно.

– Вы поступаете хуже. Вы нас уничтожаете.

– А вы делаете то и другое.

– Да, потому что пытаемся найти ответ. Мы должны бороться. Выбор невелик: либо продолжать попытки, либо сдаться и умереть. – Джеб со значением приподнял бровь.

Вот как я выгляжу в его глазах.

Я вздохнула, одним глотком осушила бутылку воды, оставленную Иэном, и прокашлялась.

– Так у вас ничего не получится, Джеб. Вы можете и дальше резать нас на куски, но тем самым погубите множество разумных существ обоих видов. Мы не приемлем намеренное убийство, но наши тела не так уж слабы. Отростки лишь с виду выглядят как тонкие серебристые волоски, на самом деле они сильнее, чем ваши органы. В результате Док расчленяет моего сородича, а тот кромсает мозг носителя.

– Как творог, – мрачно согласился Джеб.

Я поперхнулась.

– Мне тоже тошно об этом думать, – признался он. – Док совсем извелся. Только начинает приближаться к разгадке, как снова упирается в тупик. Он уже все испробовал, чтобы мозги не превращались в кашу, – бесполезно. Ни успокоительное, ни яд на вас не действуют.

– Разумеется, – прохрипела я, содрогаясь от ужаса. – У нас совершенно иной обмен веществ.

– Однажды один из ваших догадался, что его ждет, и взорвал мозг изнутри. Мы ничего не поняли, пока Док не произвел вскрытие. С виду парень просто вырубился.

Надо же, им попалась необычайно храбрая Душа. Я сама на подобное так и не решилась, даже под угрозой пытки. Мне и в голову не могло прийти, что люди попытаются сами извлечь Душу из тела; совершенно ясно, эта затея обречена на провал.

– Джеб, мы сравнительно небольшие и хрупкие создания, полностью зависимые от носителей, которые не желают нашего присутствия. Разумеется, мы выработали определенные меры защиты.

– Ваше право. И все-таки ты должна понять: мы намерены сражаться до конца. Мы не хотим никому причинять боль, но будем продолжать попытки, чего бы нам это ни стоило.

Мы переглянулись.

– Тогда, наверное, меня надо отправить прямиком к Доку под нож. На что я еще гожусь?

– Анни, не говори ерунды. Мы, люди, не настолько прагматичны. В каждом из нас есть и хорошее, и плохое. Плохого, пожалуй, больше. – Я кивнула, но Джеб не обратил внимания. – Мы ценим личность, может быть, даже слишком. К примеру, та же Пейдж... сколькими людьми она бы пожертвовала ради Энди? Если считать всех людей равноценными, ответ покажется бессмысленным. И тебя мы ценим... С человеческой точки зрения это тоже бессмысленно, но среди нас есть такие, для кого ты важнее незнакомого человека. Надо признать, я и сам из их числа. Я считаю тебя другом, Анни. Правда, если ты меня ненавидишь...

– Я не испытываю к тебе ненависти, Джеб, но...

– Что?

– Просто не понимаю, как жить дальше. Вы убиваете моих сородичей, а я не могу уйти. Понимаешь, о чем я? Что меня ожидает? Бессмысленная резня? – Я содрогнулась.

Джеб серьезно кивнул:

– Справедливое замечание. С такой ношей жить нельзя.

Желудок ухнул вниз.

– Будь у меня выбор, я бы предпочла, чтобы ты меня пристрелил, – прошептала я.

Старик рассмеялся:

– Полегче, девочка. Мы не стреляем в друзей и не режем их на куски. Знаю, ты не умеешь лгать. По твоим словам, наш способ не работает. Значит, нужно придумать другой. Скажу ребятам, чтобы они пока не приводили новых Душ. У Дока и так нервы на пределе.

– А вдруг вы лжете? Как я узнаю?

– Значит, придется мне поверить. Стрелять я в тебя не собираюсь и не допущу, чтобы ты уморила себя голодом. Поешь. Это приказ.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Так и не ясно, пришли мы к соглашению или нет. В этом теле ничего не понять. Мне нравились обитающие здесь люди, мы сдружились... Друзья-чудовища, которых я под влиянием эмоций не смогла увидеть в истинном свете.

Джеб сунул мне в руку ломтик кукурузного хлеба, пропитанного краденым медом. Тот немедленно раскрошился и превратился в липкую жижу. Я со вздохом принялась облизывать пальцы.

– Вот умница! Ничего, справимся. Теперь дела пойдут на лад. Постарайся думать о хорошем.

– Думать о хорошем... – Не переставая жевать, я покачала головой. Ну, Джеб...

Появился Иэн. Когда он увидел, как я ем, на его лице отразилась такая радость, такое облегчение, что мне стало совестно. Я никогда никому намеренно не причиняла физическую боль, однако своей голодовкой ранила Иэна в самое сердце. Человеческие жизни так тесно переплетаются. Ну и сумбур!

– Вот ты где, Джеб, – негромко проговорил Иэн, усаживаясь рядом со стариком. – Джаред сказал, ты пошел сюда.

Ежась от боли в затекших конечностях, я придвинулась к нему, накрыла ладонью его руку.

– Прости.

Иэн осторожно сжал мои пальцы.

– Не стоит извиняться.

– Мне следовало догадаться. Джеб прав: конечно, вы продолжаете бороться. Разве можно вас за это винить?

– Теперь, когда ты здесь, все по-другому. Это нужно прекратить.

Именно из-за того, что я здесь, проблема приобрела особенную важность: как извлечь меня и сохранить Мелани? Как ее вернуть, а меня уничтожить?

– На войне все средства хороши, – пробормотала я, пытаясь улыбнуться.

Иэн ухмыльнулся:

– В любви тоже. Ты забыла про любовь.

– Так, хватит, – проворчал Джеб. – Я не закончил.

Я удивленно на него взглянула. Что еще?

– Ладно. – Он глубоко вздохнул. – Только никаких припадков, хорошо?

Я замерла и крепко сжала руку Иэна. Тот тревожно взглянул на старика.

– Сам ей скажешь?

– Что на сей раз? – ахнула я. – Что случилось?

– Джейми, – с непроницаемым видом проговорил Джеб.

Мой мир перевернулся.

Три долгих дня я была Странницей, Душой среди людей, а теперь снова превратилась в Анни, растерянную Душу с человеческими эмоциями, едва поддающимися контролю.

Я вскочила на ноги, не выпуская руку Иэна, и чуть не упала. Голова закружилась.

– Тише. Я же сказал, никаких припадков. С Джейми все хорошо, просто он очень за тебя переживает. Он узнал, что произошло, и переволновался, а это для него вредно. Было бы здорово, если бы ты с ним повидалась, но в таком виде идти нельзя. Выглядишь ужасно, только расстроишь паренька еще сильнее. Сядь, поешь как следует.

– Что с его ногой?

– Небольшая инфекция, – пробормотал Иэн. – Док прописал ему постельный режим, не то бы он давно уже к тебе прибежал. Джаред чуть не привязал его к матрасу.

Джеб кивнул:

– Джаред хотел притащить тебя силой, но я решил сперва с тобой поговорить. Еще не хватало, чтобы ты при мальчике упала в голодный обморок.

У меня кровь заледенела в жилах. Разумеется, это просто игра воображения.

– Чем его лечат?

Джеб пожал плечами:

– Ничем. Парень сильный, выкарабкается.

– Ничем? Почему?

– У Джейми бактериальная инфекция, – сказал Иэн. – Антибиотиков больше не производят.

– Потому что они не действуют – бактерии умнее ваших лекарств. Должно быть что-то другое, получше.

– Ничего другого у нас нет, – сказал Джеб. – Джейми – здоровый парнишка. Пусть все идет своим чередом.

– Своим... чередом... – пробормотала я словно в тумане.

– Поешь, – встряхнул меня Иэн. – Не надо показываться Джейми в таком виде.

Я потерла глаза, собираясь с мыслями. Джейми болен, лечить его нечем. Остается только ждать, что организм сам справится с инфекцией. А если не справится...

– Нет! – Мне почудилось, будто я вновь стою у могилы Уолтера и слышу, как комья земли падают в яму. – Нет! – простонала я, отгоняя воспоминание, и нетвердым шагом направилась к выходу.

Иэн пошел со мной рядом.

Джеб догнал нас, вложил мне в руку хлеб.

– Поешь. Ради мальчика.

Я машинально откусила, прожевала, не чувствуя вкуса, проглотила, не ощутив сытости.

– Так и знал, что она распереживается, – проворчал Джеб.

– Зачем тогда рассказал? – расстроенно спросил Иэн.

Джеб не ответил. Странно... Возможно, дела обстоят гораздо хуже, чем я предполагала.

– Он в лазарете? – спросила я безжизненным голосом.

– Нет-нет, – заверил Иэн. – В твоей комнате.

Я не почувствовала облегчения. Все чувства притупились. Ради Джейми я готова войти даже в больничную палату, залитую кровью.

Пещеры казались мне незнакомыми. Меня не удивило, что снаружи день. Я не встречалась взглядом с людьми, которые останавливались, чтобы на меня посмотреть, лишь машинально переставляла ноги, пока не добралась до жилого коридора.

У седьмой пещеры стояло несколько человек. Шелковую ширму убрали, и все заглядывали в комнату Джареда. Мои знакомые, люди, которых я считала своими друзьями. Друзья Джейми... Зачем они здесь? Неужели ему так плохо?

– Анни, – сказала Хайди. – Анни пришла.

– Дайте ей пройти. – Уэс хлопнул Джеба по плечу. – Молодец.

Я протиснулась сквозь толпу. Люди расступились; даже если нет, я прошла бы по головам. Главное – увидеть Джейми.

В комнате с высоким потолком было светло и свободно; видимо, Док с Джаредом выставили всех за дверь. Джаред прислонился к стене, заложив руки за спину, – признак крайней тревоги. Док стоял на коленях у широкой кровати, на которой лежал Джейми.

Зачем, зачем я его оставила?

Раскрасневшееся лицо мальчика покрылось испариной. Правая штанина была отрезана, повязка снята. Рана оказалась не такой ужасной, как я представляла, – всего лишь двухдюймовый порез. Однако в глаза бросилась пугающая краснота, кожа вспухла и блестела.

– Анни, – выдохнул Джейми. – С тобой все хорошо. Ох-х... – Он глубоко вздохнул.

Я упала на колени рядом с кроватью, утягивая за собой Иэна, дотронулась до лица Джейми, почувствовала, как горяча его кожа. Локтем я задела Дока. Он отодвинулся, но я не разглядела, какие чувства отразились на его лице – отвращение или вина.

– Джейми, малыш, как ты?

– Дурацкая царапина, – с улыбкой ответил мальчик. – Надо же так умудриться!

Я нащупала на подушке влажную тряпку, протерла ему лоб.

– Ты поправишься, – с неожиданной для себя уверенностью пообещала я.

– Конечно, это пустяки. Только вот Джаред не пускал меня к тебе. – Лицо Джейми омрачила тревога. – Анни, я слышал... знаешь, я...

– Ш-ш, тише. Не думай об этом. Если бы я знала, что ты заболел, сразу бы пришла.

– Да не болею я, просто воспаление. Хорошо, что ты здесь. Я так за тебя волновался.

В горле застрял комок. Мой Джейми – чудовище? Ничего подобного!

– Я слышал, в день нашего возвращения ты обыграла Уэса. – Он широко улыбнулся. – Жаль, я не видел. Держу пари, Мелани понравилось.

– Да, еще как.

– Она не очень тревожится?

– Конечно тревожится, – проговорила я, не спуская глаз с тряпки, перемещающейся по лбу мальчика, словно ею водит чужая рука.

Мелани... Куда она подевалась?

Я поискала в голове знакомый голос, но меня встретила тишина. Где же она? Кожа Джейми горела под пальцами. Этот болезненный жар должен был вызвать у Мелани панику.

– Анни, что с тобой?

– Я... устала, Джейми. Извини. Просто... задумалась.

Мальчик взглянул на меня с тревогой.

– Неважно выглядишь.

Что я наделала?

– Мне нужно умыться.

– Знаешь, я в порядке. Сходи поешь. Ты какая-то бледная.

– За меня не беспокойся.

– Я принесу еды, – вызвался Иэн. – Джейми, сам-то есть хочешь?

– Да нет... не очень.

Странно... Обычно он всегда голоден.

– Пусть кто-нибудь другой сходит, – попросила я Иэна и крепче сжала его руку.

– Хорошо. – Иэн не изменился в лице, но в голосе прозвучали нотки удивления и тревоги. – Уэс, принеси нам поесть. И для Джейми тоже. Думаю, к тому времени, как ты вернешься, у него проснется аппетит.

Я пристально вгляделась в лицо мальчика. Весь раскраснелся, но глаза ясные. Если я уйду на несколько минут, с ним ничего не случится.

– Джейми, ты не против, если я схожу умоюсь? Чувствую себя немного... грязной.

Он уловил нотку лжи, насупился.

– Конечно иди.

Я встала, потянув за собой Иэна.

– Скоро вернусь. На сей раз – обязательно.

Мальчик улыбнулся моей неуклюжей шутке.

Выходя из комнаты, я почувствовала на себе чей-то взгляд – то ли Джареда, то ли Дока. Какая разница?

В коридоре остался только Джеб; остальные разошлись – возможно, ободренные известием, что с Джейми все в порядке. Старик с любопытством склонил голову набок, словно пытаясь прочитать мои мысли. Он не ожидал, что я так скоро уйду от Джейми, и тоже расслышал ложь в моей беспомощной отговорке.

Я торопливо прошла мимо, таща за собой Иэна. Добравшись до развилки, мы свернули в один из боковых коридоров. Там оказалось пусто.

– Анни, что...

– Мне нужна твоя помощь, – лихорадочно проговорила я.

– Сделаю все, что в моих силах.

Я взяла лицо Иэна в ладони, заглянула ему в глаза. Их синева почти слилась с темнотой.

– Поцелуй меня. Прямо сейчас. Пожалуйста.

Глава 42

Принуждение

Иэн раскрыл рот от изумления.

– Что-что?!

– Потом объясню. Понимаю, по отношению к тебе это не совсем честно, но... в общем, поцелуй меня.

– Ты не расстроишься? Мелани не разозлится?

– Иэн! – взмолилась я. – Давай уже!

По-прежнему растерянный, он обнял меня за талию, прижал к себе. Глядя в его встревоженное лицо, я усомнилась в успехе предприятия. Мне-то романтика не нужна, а вот ему...

Иэн закрыл глаза, легонько коснулся губами моих губ, но тут же отстранился с тем же обеспокоенным видом.

Ничего.

– Не так. Поцелуй по-настоящему. Будто... напрашиваешься на пощечину. Понял?

– Нет. Сначала скажи, что случилось.

Как же это делается? Я обняла Иэна за шею, приподнялась на цыпочки, притянула его голову к себе. Наши губы соприкоснулись.

С носителем другого вида ничего бы не вышло. Обычно голос разума сильнее желаний плоти, но Иэн был человеком, и его тело откликнулось.

Сперва он попытался отодвинуться, но я не позволила и постаралась повторить поцелуй. Губы Иэна раскрылись; меня охватило радостное возбуждение от успеха. Я прихватила зубами его нижнюю губу и с удивлением услышала низкий звериный рык.

Остальное произошло само собой. Иэн положил ладонь на мою щеку, обхватил за талию и обнял так крепко, что стало трудно дышать. Я ахнула, он тоже. Его дыхание смешалось с моим. Лопатки уперлись в каменную стену. Иэн еще сильнее прижал меня к себе. Наши тела переплелись.

Мы стали одним целым.

Только мы.

Больше никого.

Одни.

Наконец я сдалась. Должно быть, Иэн ожидал этого момента – пожалуй, я несколько переоценила силу его влечения. Едва мои руки разжались, он отстранился, положил ладони мне на плечи, но лицо не отодвинул: кончик его носа касался моего.

– Объясни.

– Она исчезла, – прошептала я, прерывисто дыша. – Не могу ее найти. Даже сейчас.

– Мелани?

– Я ее не слышу. Как теперь вернуться к Джейми? Он услышит ложь! Как ему сказать, что я потеряла его сестру? Иэн, он болен! Я не смогу! Он расстроится, а ему надо бороться с болезнью...

Иэн приложил палец к моим губам.

– Ш-ш-ш, погоди, давай подумаем вместе. Когда ты слышала Мелани в последний раз?

– Сразу после того, как увидела... там, в лазарете. Она пыталась их оправдать... а я на нее накричала и... прогнала! С тех пор она не появлялась. Я ее не чувствую!

– Тише, успокойся. Постарайся понять, чего ты хочешь. Знаю, ты боишься расстроить Джейми, но в конце концов он справится. Подумай, не лучше ли...

– Нет! Я не могу уничтожить Мелани! Не могу! Я же не чудовище!

– Ладно, ладно. Значит, мы должны ее найти?

Я с жаром закивала. Иэн глубоко вздохнул.

– Тогда тебе нужно... по-настоящему разволноваться, верно?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Вообще-то я понимала. Целоваться с Иэном, пожалуй, даже приятно, если бы не мучительная тревога, но решиться на нечто большее... Смогу ли я? Мел придет в ярость, если я воспользуюсь ее телом подобным образом. Но если это единственный способ ее вернуть? А как же Иэн? Разве честно так поступать с ним?..

– Я сейчас. Никуда не уходи. – Иэн прижал меня к стене, а затем скрылся в темном туннеле.

«Не уходи»... Легко сказать. Мне отчаянно хотелось последовать за ним. Нужно все хорошенько обсудить и обдумать, но на это нет времени. Джейми ждет; у него полно вопросов, а лгать я не умею. К тому же он ждет не меня, а Мелани. Что я наделала! Неужели она пропала навсегда?

Мел, Мел, Мел, вернись. Мелани, ты нужна Джейми. Ему нужна не я, а ты. Он болен. Мел, Мел, ты меня слышишь? Джейми болен!

Я говорила сама с собой. Никто меня не слышал.

Руки дрожали от страха и переживаний. Ждать не было сил. Во мне бурлила тревога.

Наконец послышались шаги. И голоса. Иэн не один. Кто с ним?

– Отнесись к этому как к... эксперименту, – проговорил он.

– Ты с ума сошел? – ответил Джаред. – Что за глупые шутки?

У меня упало сердце.

Разволноваться. Так вот что Иэн имел в виду.

Меня бросило в жар, совсем как Джейми. Захотелось убежать, спрятаться, чтобы меня никогда не нашли, даже с фонарями, однако ноги словно приросли к земле.

На развилке показались двое: Иэн держался невозмутимо, на лице Джареда отражались гнев и неуверенность.

– Сюда. – Иэн подтолкнул Джареда ко мне.

Я вжалась в стену. При виде моего расстроенного лица Джаред замер.

– Анни, что происходит?

Я бросила на Иэна испепеляющий взгляд, подняла глаза на Джареда, но тут же уставилась в пол.

– Мелани пропала, – тихо проговорила я.

– Пропала?

Я сокрушенно кивнула.

– Как? – жестко, сердито спросил он.

– Не знаю... я ее прогнала... раньше она всегда возвращалась... а теперь не отвечает...

– Она умерла? – В голосе Джареда звучало еле сдерживаемое страдание.

– Не знаю. Не могу ее найти.

Глубокий вздох.

– Почему Иэн считает, что я должен тебя поцеловать?

– Не меня, – еле слышно прошелестела я. – Мелани. В прошлый раз она пришла в ярость и сразу проявилась. Может... хотя нет, не стоит. Я попробую снова поискать.

Джаред шагнул ко мне.

– Думаешь, если я ее поцелую...

Я не смогла даже кивнуть. Знакомые руки коснулись моей шеи, легли на плечи. Сердце бешено заколотилось – наверное, даже Джаред его услышал. Я места себе не находила от смущения. Вдруг он решит, что я все это придумала, чтобы его заманить?

Где Иэн? Вдруг он смотрит? Должно быть, ему очень больно.

Джаред провел кончиками пальцев по моей руке от плеча к запястью – кожа запылала огнем, – приподнял мое лицо за подбородок, прижался щекой к щеке, прошептал на ухо:

– Мелани, я знаю, ты здесь. Возвращайся ко мне.

Его губы коснулись моих. Джаред старался быть нежным, но, как в прошлый раз, не смог сдержаться. Он водил руками по моему телу, воспламеняя его, покрывал поцелуями каждый дюйм моего лица. В спину врезались острые камни, но боли не чувствовалось, только жар. Я запустила пальцы ему в волосы, прижалась теснее, обхватила ногами за пояс. Тело и разум заполнило неутолимое желание.

Джаред отстранился и снова прижал губы к моему уху.

– Мелани Страйдер! – прорычал он. – Не смей меня бросать! Любишь? Докажи! Черт побери, Мел, возвращайся! – И снова набросился на меня с поцелуем.

А-а-ах-х, – раздался тихий стон у меня в голове.

Мне было не до приветствий. Я вся горела. Наконец огонь добрался до дальнего уголка, где лежала Мелани, почти бездыханная. Руки непроизвольно сжались на ткани, задирая футболку Джареда. Его ладони обжигали спину.

Джаред? – Мелани пыталась сориентироваться в хаосе, бушующем в нашем общем сознании.

Мышцы его пресса напряглись под моими пальцами.

Что? Где...

Я оторвалась от Джареда, чтобы глотнуть воздуха. Он жаркими поцелуями принялся ласкать мне шею. Я зарылась лицом в его волосы, вдохнула запах.

Джаред! Джаред! НЕТ!

Почти не отдавая себе отчета в происходящем, я позволила Мелани завладеть моими руками. Пальцы сердито сжались, со всей силы оттолкнули Джареда.

– НЕТ! – выкрикнула Мелани моими губами.

Джаред перехватил ее руки, прижал меня к стене, не давая упасть. Я повисла на нем; тело не знало, чьи указания выполнять.

– Мел? Мел!

– Ты что творишь?

Джаред облегченно застонал.

– Я знал, ты справишься! Ох, Мел!

Он поцеловал ее снова, в губы, которые подчинялись ей, и мы обе почувствовали, как по его щекам катятся слезы.

Мелани его укусила.

Джаред отпрыгнул. Я обмякшей грудой соскользнула на пол.

– Узнаю свою девочку! – расхохотался он. – Теперь ты ее чувствуешь, Анни?

– Да, – охнула я.

Какого черта, Анни? – завизжала Мелани.

Ты где была? Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы тебя вернуть?

Ага, вся исстрадалась.

И еще настрадаюсь. – Я уже ощущала приближение недомогания. Знакомое чувство...

Мелани поспешно перелистала мои воспоминания.

Джейми?..

Я пыталась тебе сообщить. Ты нужна ему.

Тогда почему мы не с ним?

Мальчику рано наблюдать подобные сцены.

Мелани пересмотрела недавние события.

Ух ты, и Иэн туда же. Хорошо, что я это пропустила.

Я так за тебя волновалась... не знала, что делать.

Ладно, пошли.

– Мел? – подал голос Джаред.

– Она здесь. Страшно злится. Хочет видеть Джейми.

Джаред обнял меня за плечи, помог подняться.

– Можешь злиться сколько угодно, Мел. Только не уходи.

Сколько меня не было?

Три дня.

Где я была? Ничего... не помню.

Мы содрогнулись.

– Как ты? – спросил Джаред.

– Нормально.

– Это она со мной говорила?

– Да.

– А она... ты можешь снова ее пустить?

– Попробую. – Я со вздохом закрыла глаза.

Можешь пробраться мимо меня и поговорить с ним?

Как? Куда?

Я подвинулась, освобождая место.

Сюда.

Мелани попыталась, но у нее не получилось.

Джаред снова приник к моим губам. От изумления я распахнула глаза. Его глаза, карие с золотистыми крапинками, тоже были широко раскрыты.

Мелани дернула головой.

– Отвали! Не трогай ее!

Джаред улыбнулся. Вокруг его глаз появились знакомые морщинки.

– Привет, детка.

Это не смешно.

Я попыталась восстановить дыхание.

– Ей не смешно.

Он по-прежнему обнимал меня – точнее, нас – за талию. Мы вышли на развилку. Там никого не было. Иэн ушел.

– Предупреждаю, Мел. – Джаред широко улыбнулся. – Больше не пропадай. Имей в виду, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы тебя вернуть.

У меня внутри все затрепетало.

Скажи ему, если он еще раз тебя тронет, я его придушу.

– Мелани угрожает лишить тебя жизни, но мне кажется, она шутит.

Джаред облегченно рассмеялся.

– Анни, ты всегда такая серьезная?

– Просто шутки не смешные. – По крайней мере, не для меня.

Ты страдаешь, – сказала Мелани.

Постараюсь, чтобы Джейми не видел.

Спасибо, что помогла вернуться.

Я не собираюсь от тебя избавляться, Мелани. Прости, но большего дать не могу.

Спасибо.

– Что она говорит?

– Мы... миримся.

– Почему она не смогла заговорить, когда ты разрешила?

– Не знаю. Здесь слишком тесно для двоих. Я не могу полностью ей уступить. Это все равно что... остановить сердце. Свое существование я прекратить не могу. Просто не знаю как.

Джаред не ответил. В груди снова заныло. Наверное, он бы обрадовался, если бы я нашла способ самоустраниться.

Мелани хотела... нет, не возразить, а подбодрить; она мучительно подыскивала слова, чтобы облегчить мою боль, но не находила.

Иэн будет в отчаянии. И Джейми. Джеб будет по тебе скучать. У тебя здесь много друзей.

Спасибо.

Я с радостью вернулась в свою комнату. Нужно чем-то отвлечься, чтобы не расплакаться. Не время себя жалеть. Есть дела поважнее разбитого сердца.

Глава 43

Отчаяние

Наверное, со стороны я выглядела как статуя: руки сложены на груди, лицо ничего не выражает. Внутри же бушевала буря, тело словно распадалось на атомы.

Мелани вернулась, но Джейми это не помогло. Моих усилий оказалось недостаточно.

В коридоре толпились люди. Джаред, Иэн и Кайл вернулись с очередной вылазки с пустыми руками. Дорожный холодильник со льдом – все, что им удалось добыть за три дня опасного путешествия. Труди делала компрессы для Джейми, пытаясь сбить жар. Лед поможет, но ненадолго. Через час-другой он закончится, и мальчик умрет.

Я сама должна была прикладывать влажную ткань к его лбу, но не могла шевельнуться. Стоит сдвинуться с места, распадусь на молекулы.

– Ничего не нашли? – пробормотал Док. – Вы поискали в...

– Везде, где только можно, – перебил Кайл. – Это же не болеутоляющие или наркотики, которые часто прятали. Антибиотики всегда хранили на виду. Их больше нет, Док.

Джаред молча смотрел на мечущегося в горячке ребенка.

– Не волнуйся, – шепнул мне Иэн. – Джейми сильный, он справится.

Я не могла ответить, даже толком не слышала его слов.

Док присел на корточки рядом с Труди, влил в рот Джейми немного холодной воды. Тот мучительно сглотнул, не открывая глаз.

Казалось, я никогда не сдвинусь с места, врасту в стену. Мне хотелось превратиться в камень. Если Джейми похоронят в бесплодной пустыне, пусть меня положат вместе с ним.

Почему они ничего не предпринимают? – прорычала Мелани.

Я впала в отчаяние, а она кипела от ярости.

Они пытались.

Пытались, но без толку. Джейми не должен умереть. Пусть возобновят поиски.

А смысл? Даже если антибиотики найдутся, где гарантия, что они подействуют? Они же срабатывают максимум в половине случаев. Джейми нужны не ваши жалкие лекарства, а другие, по-настоящему эффективные...

И тут меня осенило: ему нужны мои лекарства! Мы с Мел застыли, потрясенные столь простым и очевидным решением.

– Джейми нужны настоящие лекарства, – разлепив губы, произнесла я. – Те, которыми пользуются Души.

– Мы же не знаем, как они действуют, – возразил Док.

– Какая разница? – Гнев Мелани просочился в мой голос. – Главное, что они работают. Джейми можно спасти.

Джаред уставился на меня. Я чувствовала на себе взгляды всех присутствующих, но видела только Джареда.

– Нам их не достать, – проговорил Джеб таким голосом, будто уже сдался. – Мы можем пробраться только в заброшенные места. В больницах круглые сутки полно ваших. Слишком много глаз. Если нас поймают, мальчику это ничем не поможет.

– Еще бы, – хмыкнул Кайл. – Вот доберутся сюда тысяченожки, захватят Джейми и с радостью его вылечат. Ты этого добиваешься?

Я резко обернулась, прожгла взглядом ухмыляющегося здоровяка. Тело напряглось, двинулось вперед. Иэн положил руку мне на плечо, словно пытаясь удержать. Вряд ли я набросилась бы на Кайла с кулаками, хотя... кто знает? Я была не в себе.

– Должен быть способ. – Мой голос звучал ровно, безжизненно.

– Можно выбрать малолюдное место, – кивнул Джаред. – От пистолетов много шума, но если использовать эффект неожиданности, пустить в ход ножи...

– Нет! Я не это имела в виду. Только не убийство...

Никто меня не слушал.

– Так нельзя, парень, – возразил Джеб. – Кто-нибудь вызовет Ищеек. Даже если действовать быстро, за нами вышлют отряд. Придется спасаться бегством, нас выследят.

– Погодите. Почему бы вам...

На меня по-прежнему не обращали внимания.

– Я не желаю мальчику смерти, но нельзя из-за него рисковать остальными, – сказал Кайл. – Что поделаешь, люди умирают. Мы не можем поставить все на карту ради одного ребенка.

Мне захотелось его придушить, лишь бы не слышать этот равнодушный голос. Сдавливать шею, пока лицо не посинеет. Мелани чувствовала то же самое, но в данном случае жажда насилия исходила от меня.

– Джейми нужно спасти, – громко сказала я.

– Милая, мы не можем заявиться в больницу и попросить лекарства, – отозвался Джеб.

И тут мне в голову пришла еще одна очевидная мысль.

– Вы не можете, а я могу.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

До чего простой и красивый план. Я поделилась им с Мелани. Ей понравилось. У нас все получится. Джейми будет спасен.

– Души не подозрительны. Лгать я не умею, но мне поверят. Они не привыкли ко лжи, к тому же я – одна из них, поэтому обязательно постараются помочь. Скажу, что поранилась, гуляя в горах... а потом улучу минутку и возьму все, что смогу унести. Только представьте, лекарств хватит на всех, на долгие годы! Джейми поправится! Как же я раньше не додумалась? Возможно, нам и Уолтера удалось бы спасти.

Я воодушевленно огляделась. План казался настолько безупречным и очевидным, что я не сразу разобрала выражение, написанное на лицах окружающих. На лице Кайла, как в раскрытой книге, читались ненависть, подозрение и страх. Даже в глазах Джеба сквозило недоверие. Каждое лицо говорило «нет».

Они с ума посходили? Чего тут непонятного?

Они мне не доверяют. Думают, я собираюсь им навредить. Навредить Джейми!

– Пожалуйста, – прошептала я. – Это единственный способ его спасти.

– Долго она терпела, поджидала удобный момент, – процедил Кайл.

Я опять подавила желание его придушить.

– Док?

– Анни, даже если мы тебя отпустим... – Доктор отвел взгляд. – Я не могу доверять незнакомым медикаментам. Джейми – крепкий парень, его организм победит инфекцию.

– Мы снова съездим на вылазку, – сказал Иэн, – и не вернемся, пока не найдем лекарство.

– Этого недостаточно. – Мои глаза наполнились слезами. Я взглянула на единственного человека, который страдал столь же сильно. – Джаред, ты же знаешь, я никогда не причиню Джейми зла. У меня все получится. Пожалуйста, поверь.

На долгое мгновение наши взгляды встретились. Джаред обернулся, посмотрел на остальных. Джеб, Док, Кайл, Иэн, Труди. За дверью стояли молчаливые зрители, на чьих лицах, как в зеркале, отражалось выражение Кайла: Шэрон, Виолетта, Люсина, Райд, Джеффри, Хит, Хайди, Энди, Аарон, Уэс, Лили, Кэрол. Друзья стояли вперемешку с врагами, но все глядели на меня с тем же видом, что и Кайл. Джаред перевел взгляд на Джейми. Повисла гробовая тишина.

– Нет, Анни, – тихо сказал он. – Нет.

Раздался дружный вздох облегчения.

У меня подогнулись колени, я повалилась вперед, подползла к Джейми, отпихнув Труди. Все молча смотрели. Я сняла компресс со лба мальчика, заменила растаявший лед. В глазах стояли слезы.

– Джейми, Джейми, Джейми, – причитала я. – Джейми, Джейми, Джейми.

Я повторяла его имя словно заклинание и перекладывала пакеты со льдом.

Люди начали расходиться. Сердитые голоса постепенно удалялись. Слов я не разбирала.

Джейми, Джейми, Джейми...

– Джейми, Джейми, Джейми...

Комната почти опустела. Иэн опустился рядом со мной на колени.

– Знаю, ты не станешь, но... если попытаешься, тебя убьют, – тихо произнес он. – После того, что произошло... в лазарете... люди боятся, что ты захочешь отомстить. Поверь, Джейми обязательно поправится.

Я отвернулась. Иэн отступил.

– Прости, девочка, – уходя, пробормотал Джеб.

Ушел и Джаред. Ничего удивительного. Он не любил Джейми так, как мы с Мелани, и сейчас это доказал. Ну и пусть!

Док остался, беспомощно наблюдая за моим горем. Я на него не смотрела.

Дневной свет медленно угас, стал оранжевым, затем серым. Лед растаял. Джейми сгорал заживо у меня на глазах.

– Джейми, Джейми, Джейми. – Голос охрип, но я не могла остановиться. – Джейми, Джейми, Джейми...

Сгустившаяся тьма скрыла лицо мальчика. Вдруг ночью он умрет? Неужели я вижу его живым в последний раз?

В комнате слышался лишь мой сиплый шепот да тихий храп Дока. Я постоянно обтирала Джейми влажной тканью, сбивая жар. Может быть, сегодня он не умрет. Сколько еще я смогу его поддерживать? Надолго ли нас хватит? Завтра, послезавтра. Тогда я умру вместе с ним. Без Джейми мне не жить.

Джейми, Джейми, Джейми... – стонала Мелани.

Джаред нам не поверил, – зарыдали мы в один голос.

Вдруг Док вскрикнул – приглушенно, точно уткнувшись в подушку. В темноте я не сразу различила зловещую тень, склонившуюся над его койкой. Док странно задергался, словно многорукое чудовище. Я в страхе склонилась над беспомощным Джейми, закрывая его своим телом. Сердце отчаянно колотилось о ребра.

Доктор перестал дергаться и снова захрапел, на сей раз громче. Странная тень разделилась.

– Пошли, – прошептал Джаред, – у нас нет времени.

Мое сердце едва не разорвалось от радости. Он поверил! Я вскочила, еле разогнув затекшие ноги.

– Что ты сделал с Доком?

– Хлороформ. Усыпил, но ненадолго.

Я вылила на Джейми остатки воды, намочив одежду и постель. Мальчик не шевельнулся. Может, это немного его охладит, пока Док не придет в себя.

– Иди за мной.

Джаред ощупью двигался по туннелю, вдоль стен. Я следовала за ним. Мы двигались тихо, едва не бегом, почти касаясь друг друга. Пещеру с огородом заливал лунный свет, там было тихо и пусто. Наконец мне удалось разглядеть Джареда. За спиной у него висело ружье, на поясе – нож в ножнах. В руке он держал полосу темной ткани.

– Завязывай. – Я с готовностью закрыла глаза. Все равно я не собиралась их открывать.

Дождавшись, когда затянется узел на затылке, я покрутилась вокруг себя – раз, два... и ахнула от неожиданности: Джаред подхватил меня, взвалил на плечо и решительно двинулся вперед. С каждым шагом я терлась лицом о его рубашку, рядом с ружьем. Я даже не пыталась угадать, куда мы направляемся, просто считала шаги: двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три...

Дорога пошла вниз, потом вверх. Я старалась об этом не думать: четыреста двенадцать, четыреста тринадцать, четыреста четырнадцать...

Мы выбрались наружу. Лица коснулся сухой чистый ветер пустыни. Воздух был жаркий, хотя время близилось к полуночи. Джаред поставил меня на ноги.

– Земля ровная. Сможешь идти с завязанными глазами?

– Да.

Он крепко взял меня за локоть и почти бегом устремился вперед. Мне пришлось нелегко: я то и дело спотыкалась, но Джаред не давал упасть. Постепенно я научилась сохранять равновесие. Мы бежали, пока не запыхались.

– Если... доберемся до джипа... будем... в безопасности...

Я ощутила странный прилив ностальгии. Мел не знала, уцелел ли джип; она не видела его с той самой злополучной поездки в Чикаго.

– А если... нет?

– Если нас поймают... тебя убьют. Иэн сказал правду.

Я прибавила скорость – не потому, что боялась за свою жизнь, просто от меня зависело спасение Джейми.

– Сейчас... сниму повязку. Так... будет проще.

– Уверен?

– Не... оглядывайся, ладно?

– Обещаю.

Ткань спала с глаз, и я тут же уставилась под ноги. Ярко светила луна, тускло поблескивал мягкий песок. Джаред отпустил меня и побежал быстрее. Я с легкостью последовала за ним: тело привыкло к бегу на длинные дистанции. Я выбрала подходящий темп – примерно шесть минут на милю. С такой скоростью долго бежать не смогу, но постараюсь продержаться как можно дольше.

– Слышишь... что-нибудь? – спросил Джаред.

Я прислушалась: только шорох двух пар ног по песку.

– Нет.

Он одобрительно хмыкнул. Видимо, потому и украл ружье: без него другим нас не остановить.

Примерно через час мы замедлили бег. Во рту пересохло. Я не отрывала взгляда от земли, поэтому удивилась, когда Джаред закрыл мне глаза ладонью.

– Почти пришли. – Он потянул меня вперед. Шаги начали отдаваться эхом – видимо, рядом скалы. – Залезай.

Ладонь исчезла. Вокруг было темно. Еще одна пещера, неглубокая. Если обернуться, можно увидеть, что там, снаружи. Я не стала оборачиваться.

В темноте показался джип. Автомобиль, которого я никогда не видела, выглядел так же, как в воспоминаниях Мелани. Я забралась внутрь. Джаред уже сидел за рулем. Он вновь завязал мне глаза. Я не шевелилась, чтобы не мешать.

Взревел мотор, и я испугалась. Опасный шум; слишком много людей, которые нас ищут.

Джип сдал задом, в лицо ударил ветер. Позади раздался странный звук, которого Мелани не помнила.

– Едем в Тусон, – сказал Джаред. – Обычно мы туда не заглядываем, слишком близко, но сейчас нет времени. На окраине города есть небольшая больница.

– Святой Марии?

– Нет, а что? – Джаред расслышал в моем голосе тревогу.

– Я знаю там кое-кого.

Он помолчал.

– Тебя могут узнать?

– Нет. Мое лицо им незнакомо. Мы никого не объявляем в розыск, как вы.

– Ладно.

Вопрос Джареда заставил меня задуматься о внешнем виде. Прежде чем я успела поделиться своими опасениями, он вложил мне в ладонь нечто маленькое.

– Держи при себе.

– Что это?

– Если они догадаются, что ты... с нами... если попробуют... подсадить кого-то в тело Мел, положи в рот и разжуй.

– Яд?

– Да.

Я на миг задумалась и невольно расхохоталась. Нервы совсем никуда не годятся.

– Я не шучу, Анни, – сердито сказал Джаред. – Если ты не готова, едем обратно.

– Нет-нет, готова. – Я постаралась успокоиться. – Точно знаю, что готова, потому и смеюсь.

– Не вижу ничего смешного.

– Понимаешь, я не решилась умереть ради миллионов своих собратьев. Даже ради собственных... детей. Слишком боялась окончательной смерти. А теперь готова погибнуть ради ребенка с чужой планеты. Глупо, правда? Но ты не переживай, за Джейми я жизнь отдам.

– Я на тебя полагаюсь.

Мы замолчали. Я снова вспомнила о том, как выгляжу.

– Джаред, мне нельзя идти в больницу в таком виде.

– У нас есть одежда, она спрятана в... других машинах. Мы как раз туда направляемся. Минут через пять приедем.

Я имела в виду другое, но Джаред прав: мои лохмотья никуда не годятся. Надо взглянуть на себя в зеркало, тогда можно будет поговорить про остальное.

Джип остановился. Джаред снял с меня повязку.

– Здесь нас ничто не выдаст, да и попасть сюда не так-то просто.

Мы находились у каменной осыпи. Несколько крупных валунов были аккуратно вынуты, вместо них оставались пустоты, но случайный зритель не заметил бы ничего подозрительного. Что там может находиться, кроме земли и мелких камней?

В одном из таких тайников и стоял сейчас джип, почти впритык к скале, поэтому пришлось вылезать сзади. На бампере крепилась странная конструкция из цепей и двух грязных рваных кусков брезента.

– Сюда. – В темной расщелине, под пыльным брезентом обнаружилась куча вещей. Джаред выудил оттуда бежевые брюки и новенькую футболку с магазинным ценником, проверил размер и бросил мне. – Переодевайся.

Я замялась. Он ждал, не понимая, в чем дело. Я покраснела, повернулась к нему спиной, стащила через голову грязную футболку и быстро, насколько позволяли дрожащие пальцы, надела обновку.

Джаред откашлялся.

– Я... э-э... пригоню машину. – Послышался звук удаляющихся шагов.

Я сняла драные тренировочные штаны и влезла в новенькие брюки. Туфли потрепанные, но выглядят сносно. Кроме того, удобную обувь не так легко найти. Если что, сделаю вид, будто это моя любимая пара.

Снова заурчал мотор – потише, чем у джипа. Из тени под валуном выехал неприметный седан. Джаред вылез из кабины и прицепил брезент из джипа к заднему бамперу новой машины. Теперь ясно, для чего нужна эта конструкция: тяжелая ткань стирает с земли следы шин.

Джаред перегнулся через пассажирское сиденье, открыл дверь. Сзади лежал рюкзак. Я кивнула. Да, то, что нужно.

– Поехали.

– Подожди. – Я присела на корточки, взглянула на себя в боковое зеркало.

Нет, не пойдет. Волосы отросли, но этого мало. Я прикусила губу.

– Джаред, мне нельзя появляться с таким лицом. – Через всю щеку змеился извилистый шрам.

– Почему?

– Ни одна Душа не станет ходить со шрамом. Сразу возникнут вопросы, где я была.

Джаред прищурился.

– Надо было об этом думать до того, как я вывел тебя наружу. Теперь, если мы вернемся, все решат, что ты нарочно это подстроила, чтобы выведать дорогу.

– Мы не вернемся, пока не найдем лекарство для Джейми, – решительно заявила я.

– И что ты предлагаешь?

– Нужен камень, – вздохнула я. – Ты должен меня ударить.

Глава 44

Исцеление

– Анни...

– Времени мало. Я бы и сама, но, боюсь, промажу. Другого выхода нет.

– Не уверен, что... смогу.

– Даже ради Джейми? – Я прижалась здоровой щекой к подголовнику пассажирского сиденья и закрыла глаза.

Джаред сжал острый обломок камня и добрых пять минут примеривался.

– Нужно снять верхний слой кожи, чтобы скрыть шрам, вот и все. Давай скорее. Джейми...

Скажи ему, пусть бьет прямо сейчас. И как следует.

– Мел говорит, бей сейчас. Постарайся ударить посильнее, чтобы с первого раза получилось.

Молчание.

– Джаред!

Он набрал воздуха в грудь. Почувствовав движение воздуха, я покрепче зажмурилась. Раздался хлюпающий звук, а потом – боль.

– Ох-х. – Я не собиралась подавать голос, чтобы Джаред не чувствовал себя виноватым, однако телу не прикажешь. Из глаз брызнули слезы, я закашлялась, сдерживая рыдание. В голове зазвенело.

– Анни, Мел! Простите!

Джаред обнял нас, прижал к груди.

– Ничего, – проскулила я. – Все в порядке. Ну как, получилось?

– Уф-ф, – сочувственно произнес он. – Я тебе пол-лица ободрал. Извини.

– Так надо. Поехали.

– Ладно, – слабым голосом отозвался Джаред.

Он усадил меня на сиденье, устроил поудобнее. Заурчал мотор.

В лицо ударил ледяной ветер, раненую щеку защипало. Я и забыла, что такое кондиционер.

Мы ехали по руслу реки, необычайно гладкому; похоже, его специально ровняли. Опустив защитный козырек, я взглянула в зеркало. В неверном свете луны лицо казалось черно-белым: правая щека вся черная, чернота стекает с подбородка по шее, пачкает новую футболку.

Желудок болезненно сжался.

– Отлично, – пробормотала я.

– Больно?

– Не очень. – Ложь во спасение. – В любом случае терпеть недолго. Далеко до Тусона?

Показался асфальт. При виде дорожного полотна сердце панически забилось. Джаред остановил машину за кустами, снял с бампера цепи и брезент, убрал их в багажник и только потом выехал на шоссе, предварительно убедившись, что вокруг никого нет. Его рука потянулась к включателю фар.

– Погоди, – шепнула я, опасаясь говорить громче. – Давай я сяду за руль.

Джаред непонимающе взглянул на меня.

– Не могу же я заявиться в больницу пешком, начнутся расспросы. Я поведу, а ты спрячешься сзади и будешь подсказывать дорогу. Здесь есть чем укрыться?

– Ладно. – Джаред сдал назад, снова заехал в кусты. – Я спрячусь. Но если ты завезешь нас куда-то не туда...

Что?! Его недоверие глубоко уязвило нас с Мелани.

– Тогда можешь меня пристрелить, – ровным голосом ответила я.

Джаред молча вылез из машины, оставив мотор включенным. Я пересела на водительское сиденье. Хлопнула задняя дверь. Джаред сел сзади, накрылся пледом.

– На шоссе поверни направо.

У автомобиля была автоматическая коробка передач, однако я давно не садилась за руль. С замиранием сердца я выехала на пустое шоссе, радуясь, что не разучилась водить.

– Фары, – подсказал Джаред.

Я щелкнула переключателем. Зажегся чудовищно яркий свет.

Мы находились недалеко от Тусона: в ночном небе разливалось желтоватое свечение городских огней.

– Прибавь скорость.

– Я еду как положено.

Джаред помолчал.

– Души не лихачат?

– Мы соблюдаем законы, – нервно хихикнула я. – Включая Правила дорожного движения.

Мерцание распалось на отдельные огоньки. Показались зеленые знаки, обозначающие съезд с автострады.

– Сверни на Ина-роуд.

Я послушалась. Джаред говорил тихо, хотя в закрытом автомобиле на пустой дороге можно было безбоязненно кричать во весь голос.

Незнакомый город пугал: дома, окна квартир, магазинные вывески. Мы окружены, повсюду враги. А каково Джареду? Он проявляет недюжинную выдержку. Правда, ему уже много раз приходилось ездить на вылазки.

На дороге появились машины. В лобовое стекло ударил свет фар. Я вздрогнула от ужаса.

Держи себя в руках, Анни. Будь сильной ради Джейми. Иначе все напрасно.

Я справлюсь.

С мыслями о Джейми я крепче сжала руль.

Джаред вел меня через спящий город. Лечебница оказалась маленькой. Когда-то здесь располагалась поликлиника, не больница. В окнах и вестибюле горел свет. За стойкой регистратуры стояла женщина. Свет фар не привлек ее внимания.

Я поставила машину в дальнем углу парковки, надела рюкзак. Не новый, но в хорошем состоянии. Прекрасно. Осталось еще одно дело.

– Дай мне нож, быстро.

– Анни... знаю, ты любишь Джейми, но зачем тебе нож? Ты же не умеешь драться.

– Я не собираюсь ни на кого нападать. Мне нужна рана.

– Хватит, у тебя уже есть рана, – вздохнул Джаред.

– Нужна такая, как у Джейми. Я не разбираюсь в Исцелении, поэтому должна увидеть, как именно будут ее лечить. Я бы и раньше себя поранила, но тогда вряд ли смогла бы вести машину.

– Не надо.

– Давай скорее. Если в ближайшее время я не войду внутрь, это будет выглядеть подозрительно.

Джаред поразмыслил над моими словами. Джеб прав: он умеет быстро принимать верные решения, потому и лучший. Раздался шорох лезвия, вынимаемого из ножен.

– Будь осторожна. Не режь слишком глубоко.

– Может, сам сделаешь?

Он резко вздохнул:

– Нет.

Я взяла в руки нож – безобразный, с острым лезвием и тяжелой рукоятью. Нельзя долго думать, иначе струшу. Порежу руку, а не ногу. Не хочется разбивать до крови еще и колени, чтобы скрыть царапины.

Я вытянула левую руку, уперлась ладонью в дверь машины, закусила подголовник. Пусть неуклюже, но крепко сжала рукоять ножа. Приложила острие к коже, чтобы не промахнуться. Закрыла глаза.

Джаред шумно дышал. Нужно действовать быстро, пока он не попытался меня остановить.

«Просто представь, что втыкаешь лопату в землю», – сказала я себе и полоснула по руке. Вопль прозвучал слишком громко, несмотря на подголовник. Нож выпал из ослабевших пальцев.

– Анни! – ахнул Джаред.

Я не смогла ответить, сдерживая крик. Хорошо, что сообразила не ранить себя до того, как села за руль.

– Дай посмотреть!

– Оставайся на месте, – прохрипела я. – Не шевелись!

Несмотря на предостережение, сзади зашуршал плед. Я вытянула левую руку вдоль тела, правой распахнула дверь и вывалилась из машины. Пальцы Джареда коснулись моей спины – он пытался меня утешить.

– Сейчас вернусь, – выдавила я и пинком захлопнула дверь.

Я побрела через парковку, борясь с тошнотой и паникой; они уравновешивали друг друга, не позволяя чему-то одному взять верх. Болело не сильно – наверное, ощущения притупились от шока. Теплая жидкость стекала по ладони, капала на асфальт. Не знаю, смогу ли я пошевелить пальцами. Даже пробовать страшно.

Распахнулись автоматические двери. Завидев меня, женщина-администратор – средних лет, с темно-шоколадной кожей и несколькими серебристыми прядками в черной шевелюре – испуганно вскочила на ноги.

– Какой ужас! Проходите, милая! – Она схватила микрофон, и ее слова, многократно усиленные, зазвучали откуда-то с потолка: – Целитель Вязь! В приемную! Срочный вызов!

– Ничего страшного. – Я старалась говорить спокойно, хотя еле держалась на ногах. – Просто несчастный случай.

Администратор отложила микрофон, подбежала ко мне, подхватила, не давая упасть.

– Солнышко, что с тобой стряслось?

– По глупости... – промямлила я. – Отправилась на пикник в горы... поскользнулась на камне... собирала посуду после ужина... в руке был нож...

Женщина списала мое бессвязное бормотание на шок. В ее глазах не было ни недоверия, ни усмешки, лишь искреннее участие.

– Бедняжка! Как тебя зовут?

– Стеклянная Спираль. – Я назвалась родовым именем стаи Медведей, к которой когда-то принадлежала.

– Не волнуйся, Стеклянная Спираль. Вот идет Целитель. Сейчас тебе станет лучше.

Паника отступила. Добрая женщина погладила меня по спине – заботливо, ласково. Она не причинит вреда.

Целительница оказалась совсем молодой. Ее волосы, глаза и кожа имели одинаковый светло-коричневый оттенок, из-за чего она выглядела необычно одноцветно. Бежевая униформа только усиливала странное впечатление.

– Я Целитель Огненная Вязь, – представилась она. – Сейчас мы вам поможем. Что произошло?

Я повторила свою историю. Меня отвели в кабинет и уложили на застеленную бумагой кушетку.

Комната показалась знакомой. Мне лишь один раз довелось побывать в подобном помещении, зато у Мелани сохранилось множество воспоминаний. Шкафчики с лекарствами, раковина, в которой Целительница мыла руки, ослепительно-белые стены...

– Что ж, к делу, – бодро произнесла Огненная Вязь, открывая шкафчик, заполненный рядами белых цилиндров. Она, не глядя, взяла один – видимо, точно знала, что нужно. На баночке виднелся ярлычок, но мне не удалось разглядеть надпись. – Немного обезболивающего не помешает, правда?

Целительница открутила крышку. Я присмотрелась. На ярлыке было написано всего два слова: «От боли». Какое простое название.

– Открой рот, Стеклянная Спираль.

Я послушалась. Огненная Вязь достала маленький тонкий квадратик, похожий на салфетку, и положила мне на язык. Он тут же растворился. Вкуса не чувствовалось. Я машинально сглотнула.

– Лучше?

Еще как, причем сразу. Голова прояснилась, боль исчезла. Я изумленно заморгала.

– Да.

– Знаю, ты чувствуешь себя хорошо, но, пожалуйста, не двигайся. Твои раны еще не исцелены.

– Ладно.

– Лазурь, принеси, пожалуйста, воды. Ей нужно попить.

– Конечно, сейчас.

Немолодая женщина ушла. Целительница открыла еще один шкафчик, вытащила цилиндрик с верхней полки и второй с другой стороны.

Словно помогая выполнить мою миссию, она принялась перечислять наименования:

– «Очищение» – наружное и внутреннее... «Исцеление»... «Заживление»... Где же «Гладкость»? Мы ведь не хотим, чтобы на таком милом личике остался шрам?

– Э-э... нет.

– Не волнуйся. Скоро твоя кожа снова будет безупречной.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Огненная Вязь склонилась надо мной, отщелкнула крышку очередного белого цилиндра, под которой оказалась кнопка аэрозоля. Сперва она спрыснула мне предплечье; рану окутало бесцветное облачко.

– Должно быть, Исцеление – очень воодушевляющее занятие. – Мой голос звучал заинтересованно, однако без лишнего энтузиазма. – Я не была в Лечебнице с момента внедрения. Здесь так интересно.

– Да, мне нравится. – Огненная Вязь принялась опрыскивать мне лицо.

– Что вы делаете?

Она улыбнулась. Вероятно, я не первая любопытная пациентка.

– Это «Очищение». Убивает микробы, которые могут вызвать воспаление.

– «Очищение», – повторила я.

– А это – «Внутреннее Очищение», на случай, если инфекция все-таки проникла в организм. Пожалуйста, вдохни.

Целительница взяла бутылочку с пульверизатором, распылила над моим лицом облачко спрея. Я сделала глубокий вдох. Пахло мятой.

– Дальше – «Исцеление», – продолжила Огненная Вязь, откручивая колпачок у следующего пузырька. – Помогает тканям восстанавливаться.

Она накапала из пипетки несколько капель прозрачной жидкости в порез на руке и стянула края. Я почувствовала ее прикосновение, но боли не было.

– Теперь нужно заживить. – Целительница выдавила на палец полоску густого бесцветного геля из тюбика. – «Заживление» склеивает края раны, позволяя «Исцелению» делать свое дело. – Одним быстрым движением она размазала средство по коже. – Ну вот, готово.

Я подняла руку. Под блестящим слоем геля виднелась бледно-розовая полоска. Влажным полотенцем Огненная Вязь стерла кровь. Будто ничего и не было.

– Повернись ко мне лицом, пожалуйста. Хм-м, похоже, ты крайне неудачно упала на камни. Выглядит ужасно.

– Да, здорово грохнулась.

– Хорошо еще, что смогла сюда доехать.

Огненная Вязь нанесла мне на щеку «Исцеление», легонько втерла жидкость кончиками пальцев.

– Обожаю смотреть, как оно действует. Теперь гораздо лучше. Так... смажем края. Пожалуй, нанесем еще один слой. Хочу, чтобы шрам полностью исчез. Ну вот, красота!

– Я принесла воду, – произнесла пожилая медсестра, заходя в кабинет.

– Спасибо, Лазурь.

– Если что-то понадобится, дайте знать. Я буду в вестибюле.

– Благодарю.

Лазурь вышла. Вероятно, она с планеты Цветов. Голубые цветы там редкость; наверное, потому ее так и назвали.

– Можешь сесть. Как самочувствие?

– Великолепно. – Действительно, мне давно не было так хорошо. Резкий переход от боли к облегчению лишь усилил новое ощущение.

– Все правильно. Давай-ка присыплем «Гладкостью».

Огненная Вязь открутила колпачок у последнего пузырька, вытряхнула на ладонь горсть порошка, переливающегося всеми цветами радуги, и нанесла на щеку и предплечье.

– На руке останется небольшой шрам, – извиняющимся тоном проговорила она. – Как и на шее. Рана слишком глубокая... – Она рассеянно отодвинула волосы с моей шеи, осмотрела шрам. – Хорошая работа. Кто был вашим Целителем?

– Э-э... Лицо-обращенное-к-солнцу, – назвала я имя одного из своих студентов. – Я жила в Юрике, штат Монтана, но там слишком холодно, поэтому решила перебраться на юг.

Слишком много лжи. В животе неприятно шевельнулась тревога.

– Я начинала в штате Мэн, – отозвалась Огненная Вязь, не заметив моей скованности. – Там тоже холодновато. Какое у тебя Призвание?

– Э-э... я официантка. Работаю в мексиканском ресторане в... Финиксе. Люблю острую пищу.

– Я тоже. – Целительница спокойно вытерла кровь с моего лица. – Ну вот, хорошо. Не переживай, Стеклянная Спираль. Теперь ты замечательно выглядишь.

– Спасибо.

– Не за что. Хочешь воды?

– Да, пожалуйста. – Надо сохранять спокойствие, не стоит осушать стакан одним глотком. Однако вода оказалась такой вкусной, что я не удержалась и выпила все до капли.

– Еще?

– Э-э... да, если можно.

– Сейчас.

Едва Целительница скрылась за дверью, я соскочила с кушетки. Бумажная простыня предательски хрустнула; к счастью, Огненная Вязь не оглянулась. Времени мало. Лазурь ходила за водой пару минут. Наверное, прохладная чистая вода находится далеко от кабинета. Хорошо бы...

Я стащила с плеч рюкзак, бросилась ко второму шкафчику, в котором хранилось «Исцеление», и сгребла всю стопку.

Что сказать, если меня поймают? Что соврать?

Из первого шкафчика я взяла оба вида «Очищения» и две стопки «От боли», потянулась было к «Заживлению», но мое внимание привлекло название соседних пузырьков.

«Охлаждение». От жара? Инструкций не было, только ярлычок. Я забрала целую упаковку. Нет сомнений, эти лекарства абсолютно безвредны для человека.

Я прихватила все «Заживление» и два пузырька «Гладкости». Хватит. Не стоит испытывать судьбу. Я тихо закрыла дверцы шкафчиков, надела рюкзак, села на кушетку, вновь хрустнув бумагой, и постаралась принять безмятежный вид.

Целительница не возвращалась.

Я взглянула на часы. Прошла минута. Интересно, где у них вода? Две минуты. Три.

А что, если Огненная Вязь раскусила мою ложь? Меня бросило в пот. Я торопливо вытерла лоб.

Вдруг она приведет Искателей?

Я вспомнила о пилюле в кармане, и у меня задрожали руки. Я справлюсь. Ради Джейми.

В коридоре послышались шаги.

Глава 45

Успех

В кабинет вошли Огненная Вязь и Лазурь. Целительница вручила мне высокий стакан с водой. Он показался не таким холодным, как первый, – пальцы заледенели от страха. Медсестра протянула плоский прямоугольник с ручкой.

– Я подумала, ты захочешь на себя взглянуть. – Огненная Вязь улыбнулась.

Напряжение схлынуло. Эти Души, посвятившие себя Целительству, не испытывают ни недоверия, ни страха – просто проявляют доброту и участие.

Лазурь передала мне зеркало. Я посмотрела в него и ахнула: лицо выглядело так же, каким я запомнила со времен Сан-Диего. Тогда я воспринимала его как должное. Кожа на правой скуле была нежной и гладкой, словно персик, – правда, чуть светлее и розовее, чем на левой. Это лицо принадлежало Душе по имени Странница. Оно казалось уместным здесь, в цивилизованном мире, в котором нет страха и насилия.

Я поняла, почему с такой легкостью обманула этих добрых созданий: потому что умела с ними общаться, понимала их правила. Ложь могла быть... должна быть правдивой. У меня, как у любой Души, есть Призвание – преподавание в университете или обслуживание посетителей в ресторане. Мирная, простая жизнь, посвященная достижению общего блага.

– Ну как? – спросила Целительница.

– Замечательно. Большое спасибо.

– На здоровье.

Я снова внимательно оглядела себя в зеркале. Волосы в беспорядке – грязные, секущиеся, тусклые от самодельного мыла и плохого питания. Целительница стерла кровь, но на лице и шее по-прежнему остались пятна красно-коричневой пыли.

– Пора завершать поход. Надо помыться, – сказала я.

– Часто ходишь в походы?

– В свободное время. Меня... манит пустыня.

– Ты очень храбрая. Мне в городе как-то спокойнее.

– Не храбрая, просто мы разные.

В зеркале отразились знакомые глаза: темно-серый ободок, кружок темно-зеленого, и еще один, светло-коричневый, вокруг зрачка. А в глубине мерцал серебряный отблеск.

Джейми, – тревожно, настойчиво проговорила Мел. Мне здесь слишком комфортно. Она видела открывающийся передо мной выбор, и он ее пугал.

Я знаю, кто я есть.

Я моргнула, перевела взгляд на дружелюбные лица.

– Спасибо, – поблагодарила я Целительницу. – Пожалуй, мне пора.

– Уже поздно. Можешь переночевать здесь, если хочешь.

– Я не устала. Чувствую себя... великолепно.

– Это обезболивающее действует, – улыбнулась Огненная Вязь.

Лазурь проводила меня к выходу, но в дверях положила руку мне на плечо. Сердце бешено заколотилось. Неужели заметила, что мой рюкзак потяжелел?

– Береги себя, милая. – Она похлопала меня по руке.

– Обязательно. Больше никаких горных прогулок в темноте.

Медсестра улыбнулась и вернулась за стойку.

Стараясь идти не слишком торопливо, я пересекла парковку. Мне хотелось бежать. Вдруг Целительница заглянет в шкафчики и заметит пропажу?

Автомобиль стоял на месте, в темном закутке, куда не доставал свет фонарей. Казалось, в нем никого нет. Дыхание участилось. Ну конечно, так и должно быть. Но я не успокоилась, пока не увидела на заднем сиденье фигуру, накрытую пледом.

Я положила рюкзак на пассажирское сиденье – внутри успокаивающе звякнуло, – забралась внутрь и закрыла дверь. Нет нужды запираться на все замки, хотя рука так и тянулась нажать кнопку блокировки.

– Ты в порядке? – беспокойно просипел Джаред.

– Ш-ш-ш, – не разжимая губ, прошипела я. – Подожди.

Я проехала мимо ярко освещенного входа. Лазурь помахала мне рукой, я махнула в ответ.

– Завела новых друзей?

На темной дороге, вдали от посторонних глаз, я обмякла на сиденье, руки задрожали. Теперь, когда все позади, можно поддаться слабости.

– Все Души – друзья, – ответила я в полный голос.

– Ты в порядке? – повторил Джаред.

– Меня исцелили.

– Дай посмотреть.

Я продемонстрировала левую руку с тонкой розовой полоской шрама. Джаред удивленно присвистнул, перебрался на переднее сиденье, положил рюкзак на колени.

– Твое лицо! – ахнул он, увидев мою щеку в свете фонаря.

– Его тоже исцелили. Как же иначе.

Джаред неуверенно потянулся ко мне.

– Больно?

– Нет, конечно. Будто ничего и не было.

Он осторожно провел кончиками пальцев по гладкой коже. Щеку немного покалывало, но лишь от его прикосновения.

– Они тебя не заподозрили? Не вызовут Ищеек?

– Нет. Я же говорила, никто ничего не заметит. Даже глаза не проверяли. Я была ранена, и мне оказали помощь.

– Что ты взяла? – Он раскрыл рюкзак.

– Лекарства для Джейми... если успеем... – Я невольно взглянула на часы на приборной доске, хотя те показывали неправильное время. – И еще другие, на будущее. Брала только то, что поняла.

– Успеем, – пообещал Джаред, разглядывая белые контейнеры. – «Гладкость»?

– Это не обязательно. Но я знаю, как оно действует, поэтому...

Он кивнул и продолжил рыться в рюкзаке.

– «От боли»? И что, действует?

Я засмеялась:

– Еще как. Если ткнешь себя ножом, я покажу... Шутка.

– Я понял.

Джаред посмотрел на меня странным долгим взглядом.

– Что? – Шутка вроде бы не настолько плоха.

– У тебя получилось, – удивленно произнес он.

– Ну да, мы того и добивались.

– Конечно, просто... не думал, что мы справимся.

– Не думал? Тогда зачем все это затеял?

– Я решил, лучше умереть, пытаясь помочь Джейми, чем жить без него, – еле слышно произнес Джаред.

К горлу подступил комок. Мел тоже не могла говорить из-за нахлынувших эмоций. На мгновение мы стали одной семьей. Все мы.

Я откашлялась. Не стоит питать бесплодных иллюзий.

– Все прошло легко. Наверное, у любого получилось бы, главное – держаться естественно. Целительница проверила мою шею. – Я невольно коснулась шрама. – Твой шрам выглядит слишком грубым, но с помощью лекарств Док его поправит.

– Вряд ли кто-то из нас сможет держаться естественно.

Я кивнула.

– Да, мне проще, ведь я одна из них. Если бы ты мне доверился, я смогла бы достать для тебя все, что угодно. – Я захихикала; видимо, от стресса. Интересно, Джаред понимает, что я в самом деле готова сделать для него все, что угодно?

– Доверяю, – прошептал он. – Я доверяю тебе наши жизни.

Действительно, он доверил мне человеческие жизни: свою, Джейми, всех остальных.

– Спасибо, – прошептала я в ответ.

– У тебя получилось, – восхищенно повторил он.

– Мы спасем его.

Джейми будет жить!– возликовала Мелани.– Спасибо, Анни!

Ради них – все, что угодно, – ответила я и вздохнула, ведь это чистая правда.

Мы доехали до русла реки. Джаред заново прикрепил к бамперу брезент и сел за руль: дорога была ему хорошо знакома. Он ловко завел седан в тайник под осыпью, ни разу не царапнув машину о камни. Затем мы пересели в джип и помчались по бескрайней пустыне навстречу ночи. Джаред торжествующе смеялся, и ветер уносил его смех.

– Где повязка? – спросила я.

– Зачем? Анни, у тебя была возможность нас выдать, но ты ею не воспользовалась. Теперь ты одна из нас, и никто не убедит меня в обратном.

Я поразмыслила над его словами.

– Некоторые так не считают.

– Им придется смириться.

Я покачала головой:

– Вернуться будет непросто. Они наверняка подумали...

Джаред прищурился.

– Если они... не послушают... не дождутся... – Я заговорила быстрее, чувствуя необходимость высказаться, пока не стало поздно. – Сперва дай Джейми «От боли», просто положи на язык. Потом спрей «Внутреннее очищение», его нужно вдохнуть. Пусть Док...

– Эй, эй! Ты сама будешь давать указания.

– Дай я объясню...

– Нет, Анни, так дело не пойдет. Я пристрелю любого, кто поднимет на тебя руку.

– Джаред...

– Не паникуй. Буду стрелять по ногам. А ты потом всех вылечишь.

– Если это шутка, то мне не смешно.

– Я не шучу.

– Где повязка?

Джаред плотно сжал губы.

У меня была старая футболка, выданная Джебом. Сойдет.

– Может, так они нас пропустят. – Я свернула ее и завязала глаза. – Главное, быстрее добраться до Джейми.

Мы оба умолкли. Джип трясло на ухабах. Мне вспомнились ночи, когда Мелани сидела на пассажирском сиденье...

– Я подъеду прямо к пещерам. Там есть место, где можно на пару дней припрятать джип. Сэкономим время.

Я кивнула. Сейчас каждая минута на счету.

– Почти на месте. – Джаред шумно выдохнул. – Нас ждут.

Он достал с заднего сиденья ружье: раздался лязг металла.

– Не надо ни в кого стрелять.

– Как получится.

– Стой! – крикнул кто-то.

Джип замедлил скорость, остановился.

– Свои, – сказал Джаред. – Посмотри хорошенько. Видишь? Это по-прежнему я.

На той стороне замялись.

– Слушай, я хочу поставить машину в укрытие. У нас лекарства для Джейми, мы спешим, так что лучше не мешай.

Джип двинулся вперед. Звук изменился, появилось эхо – видимо, мы въехали в пещеры.

– Анни, вылезай. Все в порядке. Пошли.

Я надела рюкзак и осторожно выбралась из джипа. Джаред подхватил меня под руку.

– Иди-ка сюда. – Он снова взвалил меня на плечо.

Теперь я боялась упасть: Джаред придерживал меня одной рукой, а в другой, по-видимому, нес ружье. Мне это не понравилось; впрочем, услышав приближающиеся шаги, я подумала о ружье с благодарностью.

– Джаред, придурок! – заорал Кайл. – О чем ты только думал?

– Полегче, Кайл, – сказал Джеб.

– Она цела? – спросил Иэн.

– Прочь с дороги, – спокойно ответил Джаред. – С Анни все в порядке, но она настояла, чтобы завязать глаза. Как Джейми?

– У него жар, – сказал Джеб.

– Анни достала все, что нужно. – Джаред быстро двигался куда-то вниз.

– Я могу ее понести. – Это, конечно, Иэн.

– Ей и тут неплохо.

– Со мной правда все в порядке, – заверила я Иэна.

Теперь снова вверх. Несмотря на мой вес, Джаред почти бежал. Остальные спешили за нами. Когда мы оказались в главной пещере, послышалось сердитое шипение, перерастающее в угрожающий гул.

– Прочь с дороги! – заорал Джаред, перекрикивая голоса. – Где Док? С Джейми?

Ответа я не расслышала. Джаред давно мог опустить меня на землю, но он слишком торопился, чтобы тратить драгоценные секунды.

Мы вошли в туннель. Разгневанные голоса остались позади. Я мысленно считала повороты. Джаред миновал развилку, ворвался в третий проход, пронесся мимо невидимых дверей. Наконец резко остановился, опустил меня на пол, снял повязку.

В нашей комнате горело несколько тусклых голубых ламп. Док застыл на месте, словно только что вскочил на ноги. Шэрон сидела рядом с Джейми, держа на его лбу влажную ткань. Ее лицо, искаженное яростью, невозможно было узнать. По другую сторону от Джейми порывалась подняться Мэгги.

Мальчик лежал с закрытыми глазами, весь красный и обмякший. Его грудь едва вздымалась.

– Ты! – Шэрон, словно кошка, набросилась на Джареда, пытаясь расцарапать ему лицо. Он схватил ее за руки, заломил за спину. Мэгги хотела броситься на помощь дочери, однако Джеб преградил ей дорогу.

– Пусти ее! – закричал Док.

Джаред не обратил на него внимания.

– Анни, лечи его!

Док встал между мной и Джейми.

– Док, прошу тебя, – прохрипела я. Насилие, клубящееся над неподвижным телом мальчика, ввергало в ужас. – Мне нужна помощь. Ради Джейми.

Тот не шевельнулся, не сводя глаз с Джареда и Шэрон.

– Ну же, Док. – Иэн положил руку мне на плечо. В маленькой комнате стало слишком людно, атмосфера сгустилась. – Ты позволишь ребенку умереть ради собственной гордости?

– Дело не в гордости. Мы не знаем, как подействуют на него эти вещества!

– Хуже уже не будет.

– Док, – сказала я. – Взгляни на меня.

Он не единственный откликнулся на мои слова. Джеб, Иэн и даже Мэгги немедленно обернулись; впрочем, Мэгги тут же отвела глаза, злясь, что проявила интерес.

– Как?! – воскликнул Док.

– Я покажу. Пожалуйста. Джейми не должен страдать.

Поколебавшись, Док тяжело вздохнул.

– Иэн прав, хуже не будет. Если твои лекарства его убьют... – Он понуро отступил.

– Нет! – вскрикнула Шэрон.

Никто не обратил на нее внимания.

Я опустилась на колени рядом с Джейми, пошарила в рюкзаке, достала «От боли». Яркий луч фонаря осветил лицо мальчика.

– Иэн, дай воды.

Я открутила крышку, вытащила бумажный квадратик, взяла Джейми за подбородок. Какой же он горячий! Положила квадратик ему на язык, не глядя, протянула руку. Иэн вложил в нее чашку. Осторожно, тонкой струйкой, влила немного воды мальчику в рот, помогая лекарству раствориться. Джейми мучительно сглотнул.

Я лихорадочно нащупала бутылочку со спреем, сняла крышку, выпустила в воздух над лицом мальчика облачко аэрозоля. Джейми весь пылал. Я схватила «Охлаждение», надеясь, что его легко использовать, сорвала крышку: внутри обнаружились такие же бумажные квадратики, только светло-голубые. Со вздохом облегчения я положила один мальчику на язык, влила воду в запекшиеся губы. Он почти без усилий сделал глоток.

На лоб Джейми легли длинные тонкие пальцы Дока.

– Док, у тебя найдется острый нож?

– Есть скальпель. Нужно вскрыть рану?

– Да, я ее очищу.

– Я тоже хотел сделать дренаж... но процедура слишком болезненна...

– Он ничего не почувствует.

– Взгляните на него, – шепотом проговорил Иэн.

Болезненный румянец прошел, лицо Джейми приобрело здоровый естественный оттенок. На лбу еще поблескивал пот, но я знала – он просто не успел высохнуть.

Ура! Сработало! Нас с Мел переполнял восторг.

– Вот это да, – выдохнул Док.

– Жар уменьшился, но в ране остается инфекция. Надо обработать.

– Шэрон, не могла бы ты подать... – рассеянно начал Док и осекся: – Э-э, Кайл, будь добр, передай мне вон ту сумку.

Я склонилась над красным припухшим порезом. Иэн светил фонариком, а мы с Доком одновременно принялись рыться в своих сумках. Он достал блестящий скальпель, от вида которого меня бросило в дрожь. Я приготовила спрей с «Очищением».

– Он точно ничего не почувствует? – с сомнением уточнил Док.

– Эй... – Джейми раскрыл глаза, обвел взглядом комнату, увидел меня. – Привет, Анни. Что происходит? Почему все собрались?

Глава 46

Семья

Джейми попытался сесть.

– Полегче, парень. Как себя чувствуешь? – Иэн прижал плечи мальчика к матрасу.

– Хорошо... А почему все здесь? Ничего не помню...

– Ты болел. Лежи спокойно, нужно закончить лечение.

– Можно воды?

– Конечно, пей.

Док неверяще смотрел на Джейми. От радости у меня перехватило дыхание.

– Это «От боли». Отличное средство.

– А почему Джаред держит Шэрон? – шепотом поинтересовался Джейми у Иэна.

– Она сегодня не в духе, – тоже шепотом отозвался тот.

– Джейми, не шевелись, – предупредил Док. – Мы сейчас... очистим рану.

– Ладно, – согласился мальчик, испуганно покосившись на скальпель.

– Скажи, если почувствуешь.

– Если будет больно, – поправила я.

Точным выверенным движением Док провел скальпелем по воспаленной коже.

– Странное ощущение, – сказал Джейми, глядя в темный потолок. – Но не больно.

Док кивнул и сделал поперечный разрез. Хлынула кровь и темно-желтый гной.

Я нанесла «Очищение». Гной с тихим шипением запузырился и начал таять.

– Вот это да! – выдохнул Док.

На всякий случай я опрыскала рану дважды. Зловещее покраснение исчезло, остались только пятна свежей крови.

– Так, теперь «Исцеление». – Я нашла нужный пузырек и поднесла пипетку к порезу. Там, где бесцветная жидкость касалась кожи, кровотечение прекращалось. Для верности я вылила в рану половину флакона.

– Док, сведи края вместе.

Тот молча выполнил мою просьбу.

– Щекотно, – захихикал Джейми. Док вытаращил глаза от удивления.

Я нанесла «Заживление», с удовлетворением наблюдая, как края раны срастаются и бледнеют.

– Можно посмотреть? – спросил мальчик.

– Дай ему сесть, Иэн. Мы почти закончили.

Джейми приподнялся на локтях. Его ясные глаза горели любопытством. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу, зато кожа сияла здоровым румянцем.

– Сейчас нанесу вот это, – я присыпала порез искрящимся порошком, – и шрам станет почти незаметным. Как у меня. – Я продемонстрировала руку.

Джейми рассмеялся:

– Девушкам нравятся парни со шрамами! Где ты все это достала, Анни? Волшебство, да и только!

– Джаред взял меня на вылазку.

– Правда? Круто!

Док дотронулся до сверкающих крупинок, понюхал пальцы.

– Ты бы ее видел. Она была неподражаема.

Услышав совсем рядом голос Джареда, я невольно оглянулась. Огненно-рыжая шевелюра Шэрон скрылась за дверью. Мэгги следовала за ней. Как печально. Как страшно. Сколько ненависти должно быть в человеке, если он не может порадоваться исцелению ребенка... Как можно дойти до такого?

– Она храбро заявилась в поликлинику, прямо к пришельцам, и попросила вылечить. А стоило им отвернуться, обчистила их до нитки! – В устах Джареда история звучала захватывающе. Джейми улыбался до ушей. – Набрала целый рюкзак лекарств, нам надолго хватит. Да еще ручкой помахала этим тварям! – Джаред расхохотался.

Я бы так не смогла,– внезапно опечалившись, подумала Мелани.– От тебя больше пользы.

Тише.– Сейчас не время для печали или ревности. Нужно радоваться.– Если бы не ты, меня бы здесь не было. Ты тоже его спасла.

Джейми смотрел на меня во все глаза.

– На самом деле все не так увлекательно, – сказала я. Мальчик взял меня за руку, я сжала его ладонь. Сердце переполняли любовь и благодарность. – У меня получилось, ведь я такая же тварь, как и они.

– Я совсем не то имел в виду... – начал Джаред. Я с улыбкой отмахнулась.

– А как ты объяснила шрам на лице? – спросил Док. – Они не спрашивали, откуда...

– Пришлось нанести свежие раны, чтобы не вызвать подозрений. Сказала, что упала на нож. – Я подтолкнула локтем Джейми. – С кем не бывает.

Я находилась на седьмом небе от счастья. Все будто светилось изнутри – одежда, лица, даже стены. Люди шептались, переспрашивали друг друга, но их слова сливались в тягучий гул, напоминающий звон колокола. В воздухе распространялось сияние. Реальность начала таять, остался лишь кружок тех, кого я любила, – Джейми, Джаред, Иэн, Джеб. И Док.

– Свежие раны? – ничего не выражающим голосом уточнил Иэн.

Я с удивлением заметила в его глазах гнев.

– Пришлось. Нужно было скрыть шрам и понять, как вылечить Джейми.

Джаред провел пальцем по тонкой розовой линии на левом запястье.

– Это выглядело ужасно. – Из его голоса внезапно исчезло веселье. – Она чуть без руки не осталась.

– Ты себя порезала? – Джейми широко раскрыл глаза от ужаса. Я снова сжала его пальцы.

– Не переживай. Я знала, что меня вылечат.

– Видел бы ты ее, – тихо повторил Джаред, по-прежнему поглаживая мое запястье.

Пальцы Иэна коснулись моего лица. Это было приятно. Я прижалась щекой к его ладони. То ли от обезболивающего, то ли от радости за Джейми все вокруг источало тепло и свет.

– Больше никаких вылазок, – сказал Иэн.

– Разумеется, она поедет снова! – воскликнул Джаред. – Анни – просто чудо! Только подумай, какие открываются возможности...

– Возможности? – Иэн притянул меня к себе, подальше от Джареда. – А цена? Ты сам сказал, она чуть руки не лишилась!

Гнев не вязался с окутавшей меня благостной атмосферой.

– Джаред тут ни при чем, это была моя идея, – решила я вмешаться.

– Конечно твоя, – прорычал Иэн. – Ты на все готова, когда речь идет об этих двоих. Но Джаред не должен был позволять...

– А что ты предлагаешь? – возразил тот. – У тебя был план получше? Если бы Джейми умер, Анни бы себе не простила!

От столь ужасной мысли меня бросило в дрожь.

– Нет, – смягчившись, произнес Иэн. – Но я понять не могу... ты спокойно смотрел, как она себя увечит. – Он с отвращением покачал головой. Джаред понурился. – Что ты за человек такой...

– Практичный, – вмешался Джеб. Мы подняли глаза. Старик стоял над нами с большой картонной коробкой в руках. – Именно поэтому у Джареда лучше всех получается добывать нужные вещи. Он без колебаний выполняет то, что должно, и не вмешивается, когда это необходимо для пользы дела. Даже если смотреть тяжелее, чем делать самому. Так, ужин давно прошел, для завтрака еще рановато, но, кажется, кое-кто давно не ел, – резко сменил он тему. – Малыш, ты голоден?

– М-м, не знаю, – отозвался Джейми. – Есть вроде хочется, но... не сильно.

– Это из-за обезболивающего, – сказала я. – Тебе нужно подкрепиться.

– И попить, – добавил Док.

Джеб бросил громоздкую коробку на матрас.

– Есть повод отметить. Налетайте!

– Ого, вкуснятина! – воскликнул Джейми, перебирая содержимое коробки, набитой консервами и концентратами. – Спагетти! Великолепно!

– Чур, мне цыпленка с чесноком, – сказал Джеб. – Соскучился по чесночку, хотя вряд ли кто-то захочет потом меня нюхать. – Он хмыкнул.

Джеб принес несколько бутылок воды и несколько портативных плиток. Люди собирались, теснясь в маленьком помещении. Меня зажало между Джаредом и Иэном, а Джейми я усадила к себе на колени. Мальчик не возражал: должно быть, почувствовал, как сильно нам с Мел хочется его обнять, живого и здорового.

Сияющий круг разросся, вобрав в себя участников полуночной вечеринки, – они тоже стали нашей семьей. Все безропотно ждали, пока Джеб приготовит нежданное угощение. Страх сменился облегчением. Даже Кайл, притулившийся рядом с братом, был желанным гостем.

Мелани довольно вздохнула. Она явственно чувствовала тепло мальчика на моих коленях, ласковое прикосновение сидящего рядом мужчины, и даже не расстраивалась, что Иэн обнимает меня за плечи.

На тебя тоже действует «От боли», – поддразнила я ее.

Вряд ли дело в лекарстве.

Ты права. Это то, чего у меня никогда не было.

Это то, чего я лишилась.

Почему я так жажду человеческой любви, что ради нее готова отказаться от собратьев? Может, дело в ее непредсказуемости? Души предлагали любовь и дружбу всем подряд. Наверное, мне хотелось принять вызов. Любовь людей коварна, в ней нет правил; иногда она достается даром, как в случае с Джейми, порой ее нужно заслужить долгим тяжелым трудом, как с Иэном, а бывает, ее ничем не добиться, и тогда сердце разбивается вдребезги, как с Джаредом.

А может, чувства людей просто сильнее? Если они умеют яростно ненавидеть, значит, могут и любить – неутолимо, пылко, страстно...

Почему же я так отчаянно нуждаюсь в их любви? Теперь, когда я ее добилась, стало ясно: она стоит всех опасностей и мучений.

Любовь – это целый мир.

Наконец поздний ужин – или ранний завтрак – подошел к концу. Люди потихоньку разошлись, в комнате стало просторнее.

Те, кто остался, расположились на освободившемся пространстве. Моя голова оказалась на животе у Джареда; он гладил мои волосы. Джейми уткнулся лицом мне в грудь, обнял за шею. Иэн уложил голову мне на живот, как на подушку, прижал мою ладонь к своей щеке. Док вытянул длинные худые ноги, уперся ботинком мне в бедро и захрапел. Где-то рядом находился Кайл.

Джеб растянулся на кровати и рыгнул. Кайл фыркнул.

– Неплохая выдалась ночка, не ожидал... – задумчиво произнес старик. – Спасибо, Анни.

– М-м-м... – полусонно пробормотала я.

– В следующий раз... – откуда-то со стороны Джареда проговорил Кайл и зевнул. – В следующий раз я отправлюсь на вылазку вместе с ней.

– Никуда она не поедет, – напряженно отозвался Иэн.

– Конечно не поеду. – Я успокаивающе погладила его по щеке. – Пока моя помощь не потребуется. Мне и здесь хорошо.

– Анни, я не о том, чтобы держать тебя в плену, – раздраженно пояснил Иэн. – Можешь ходить, куда пожелаешь. Хочешь бегать трусцой по шоссе – пожалуйста. Только не на вылазку. Речь о твоей безопасности.

– Она нам нужна, – жестко сказал Джаред.

– Раньше мы прекрасно обходились без нее.

– Прекрасно? Без нее Джейми мог умереть. Анни может достать такие вещи, которые больше никто не в силах раздобыть.

– Она личность, а не орудие.

– Знаю. Я и не говорил, что...

– Пусть Анни сама решает, – вмешался Джеб.

Я удерживала Иэна за руку. Джаред заворочался, порываясь встать. Услышав слова Джеба, оба замерли.

– Нельзя давать ей право голоса, – возразил Иэн.

– Почему? У Анни своя голова на плечах. Или ты хочешь решать за нее?

– Сейчас объясню почему, – проворчал Иэн. – Анни!

– Что?

– Ты хочешь ездить на вылазки?

– Если я могу помочь, конечно.

– Я спросил не об этом.

Я замолчала, пытаясь сообразить, где ошиблась.

– Видишь, Джеб? Она не принимает в расчет свои желания, свое счастье, даже свое здоровье. Анни выполнит любую нашу просьбу, даже если в результате погибнет. Нечестно ее просить. Любой из нас думает о себе, а она – нет.

Стало тихо. Иэну никто не ответил. Не выдержав тягостного молчания, я решила высказаться.

– Неправда, я постоянно думаю о себе. И... я хочу помочь. Разве мое желание не в счет? Сегодня я была счастлива, потому что помогла Джейми. Неужели я не имею права на счастье?

– Видите? – вздохнул Иэн.

– Если она хочет, я не могу ей запретить, – сказал Джеб. – Она больше не пленница.

– Но мы не должны просить.

Все это время Джаред молчал. Джейми тоже, но он наверняка спал, а Джаред нет; его пальцы вычерчивали узоры на моей щеке – сияющие, обжигающие.

– Меня не надо просить, – сказала я. – Я сама пойду. Мне было совсем не страшно. Души очень добрые. Я их не боюсь. Все получилось легко.

– Легко? Порезать...

– Это была крайняя необходимость. Подобное больше не повторится. – Я помолчала. – Правда ведь?

Иэн застонал.

– Если она поедет, я тоже, – заявил он. – Кто-то же должен защитить ее от самой себя.

– А я поеду, чтобы защитить от нее остальных, – с усмешкой добавил Кайл и тут же охнул.

Я слишком устала, чтобы проверять, от кого ему досталось.

– А я – чтобы вернуть вас всех живыми, – завершил Джаред.

Глава 47

Задание

– Слишком просто, никакого веселья, – посетовал Кайл.

– Ты сам хотел поехать, – напомнил ему Иэн.

Братья сидели в глубине фургона, разбирая крупы, консервы и средства гигиены, принесенные мной из магазина. Стоял полдень, над городом Уичито ярко светило солнце. Было не так жарко, как в пустыне Аризоны, зато более влажно. В воздухе роилась мошкара.

Джаред выехал из города на шоссе, тщательно соблюдая скоростной режим. Это его изрядно раздражало.

– Не надоело ходить по магазинам? – спросил меня Иэн.

– Я не против.

– Ты всегда так говоришь. Ты хоть когда-нибудь бываешь против?

– Мне не нравится... разлучаться с Джейми. А еще находиться снаружи, особенно среди бела дня. Клаустрофобия наоборот: чувствую себя у всех на виду. Тебя это не беспокоит?

– Иногда. Правда, мы редко выезжаем днем.

– Она хоть размяться может, – проворчал Кайл. – Не понимаю, зачем слушать ее жалобы.

– Для разнообразия. Все лучше, чем твое нытье.

Если Иэн и Кайл начали препираться, это надолго. Я сверилась с картой.

– Куда теперь? В Оклахому?

– Заглянем еще в несколько городков по пути, если у тебя остались силы, – ответил Джаред, не сводя глаз с дороги.

– Хорошо.

Во время вылазок Джаред не терял бдительности и не отвлекался на добродушные шутки, как Иэн и Кайл; они по-дружески подтрунивали надо мной всякий раз после успешного выполнения задания. «Задание» – звучит внушительно, а на самом деле это обыкновенный поход в магазин. В Сан-Диего я сотни раз ходила за покупками, только продуктов набирала на себя одну.

Как сказал Кайл, слишком просто, никакого веселья. Я шла мимо стеллажей, улыбалась Душам и наполняла тележку продуктами. О товарищах, прячущихся в фургоне, тоже не забывала – брала для них готовые сэндвичи или что-нибудь сладкое. Иэн обожал мятное мороженое с шоколадной крошкой, Кайл – тянучки. Джаред ел все, что дадут, словно давным-давно отказался от предпочтений и привык к жизни, где желания не принимаются в расчет и даже насущные потребности тщательно взвешиваются и оцениваются. Еще одно качество, благодаря которому он хорошо вписывался в новую реальность, – умение расставлять приоритеты, не опираясь на личные пристрастия.

Иногда в маленьких городках со мной заговаривали. Я выучила свою роль назубок и, пожалуй, смогла бы обмануть даже человека.

– Добрый день. Вы у нас недавно?

– Да, только что приехала.

– Что привело вас в Байерс?

Прежде чем выйти из фургона, я всегда сверялась с картой, поэтому название города было мне знакомо.

– Мой муж много путешествует. Он фотограф.

– Как здорово! Художник! Между прочим, здесь много красивых мест.

Изначально Художницу изображала я, однако выяснилось, что упоминание о муже экономит время при разговорах с мужчинами.

– Большое спасибо за помощь.

– Всегда пожалуйста. Заезжайте к нам еще.

В Солт-Лейк-Сити я разговорилась с аптекарем.

– У меня никак не получается наладить правильное питание. Не могу отказаться от перекусов, все время тянет на сладкое.

– Проявляй благоразумие, Тысяча Лепестков. Старайся не идти на поводу у дурных привычек. А пока прими лекарство.

«Здоровье». Какое очевидное название. Можно было и не спрашивать.

– Со вкусом клубники или шоколада?

– Можно оба?

И услужливая Душа по имени Рожденная-на-Земле вручила мне два больших флакона.

Что тут сложного? Чувство страха и опасности посещало меня лишь при мысли о пилюле с ядом, которую я всегда держала при себе. На всякий случай.

– В следующем городе возьми новую одежду, – сказал Джаред.

– Опять?

– Твоя вся измялась.

– Ладно. – Мне не нравится брать больше, чем нужно, однако растущая гора грязных футболок не пропадет даром. У нас с Лили, Хайди и Пейдж один размер; они обрадуются новым нарядам. Одежду с мужских вылазок не привозили – каждый поход был смертельно опасен, не до пустяков. Шампуни и мыло раньше тоже не брали, а я теперь пополняла запасы в каждом магазине.

– И душ тебе не помешает, – вздохнул Джаред. – Видимо, придется переночевать в отеле.

Поскольку мужчинам редко доводилось выходить из фургона, они не сильно беспокоились о внешнем виде: темные джинсы и футболки не привлекали внимания, и грязь на них не так заметна. Больше всего они ненавидели останавливаться в придорожных мотелях; сон в логове врага их пугал. Иэн сказал, что предпочел бы встретиться с вооруженной Ищейкой, а Кайл вообще отказался: днем он спал в фургоне, а ночью стоял на карауле.

Для меня же ночевать в гостинице было не сложнее, чем делать покупки. Я бронировала номер, болтала с администратором, рассказывала о муже-фотографе и его друге, который путешествует с нами (на случай, если кто-нибудь увидит нас втроем). Имена выбирала типичные, с неприметных планет. Иногда мы были Летучими мышами: Хранитель Слов, Поющая Песнь Яиц, Небесный Приют. Иногда – Водоросли: Вращающийся Глаз, Видящая-на-поверхности, Второй Рассвет. Нас никто не пытался выследить, но я каждый раз придумывала новые имена. Мелани становилось от этого спокойнее: она воображала себя героиней фильма про шпионов.

Что мне по-настоящему не нравилось – хотя я никогда не призналась бы в этом в присутствии Кайла, ведь тот сразу бы меня высмеял, – брать, ничего не отдавая взамен. В Сан-Диего меня это не беспокоило. Я пользовалась только самым необходимым и возвращала долг обществу, читая лекции в университете. Призвание не обременительное, но относилась я к нему серьезно. Были и менее приятные обязанности, которые все Души выполняли по очереди, – собирать мусор, подметать улицы. Теперь же я брала намного больше, без отдачи. Так поступать эгоистично и неправильно.

Ты же не для себя, а для других, – прервала Мелани мои грустные размышления.

Все равно нехорошо. Даже ты это чувствуешь.

Не бери в голову, – ответила она.

К счастью, наша вылазка подходила к концу: осталось в последний раз выгрузить запасы в припрятанный грузовик. За пару дней заедем в Оклахому и Нью-Мексико, а потом – в Аризону без остановок.

Домой. Наконец-то.

Если мы ночевали в гостинице, то заселялись после наступления темноты, а выезжали до рассвета, чтобы Души не могли нас как следует разглядеть. Излишняя предосторожность; Иэн и Джаред начали это понимать.

День выдался удачным: фургон забит под завязку, Кайлу почти не осталось места. Иэн решил, что я устала, поэтому мы решили остановиться пораньше, еще до захода солнца.

В маленьком мотеле было немноголюдно. Мы припарковались поближе к номеру, в пяти-шести шагах от входа. Иэн и Джаред, стараясь не смотреть по сторонам, сразу направились к двери. Тонкие розовые линии на их шеях служили маскировкой. Джаред нес полупустой чемодан. Никто на нас даже не взглянул.

Оказавшись внутри, мы задернули плотные шторы, и мужчины расслабились.

Иэн развалился на кровати, включил телевизор. Джаред поставил чемодан на стол, достал ужин – ломтики жареной курицы из кулинарии. Я села у окна, глядя через щелку в шторе на заходящее солнце.

– Признай, Анни, у нас, людей, развлечения были получше, – поддразнил меня Иэн.

На экране телевизора две Души, стоя в идеально выверенных позах, хорошо поставленными голосами произносили заученные реплики. Угадать сюжет было нетрудно: сценарии разнообразием не отличались. Герой и героиня встретились после долгой разлуки. Мужчине пришло назначение на планету Водорослей, но он полетел на Землю, поскольку решил, что его подруге с планеты Туманов ближе теплокровные носители, и – чудо из чудес! – нашел ее здесь. Все истории, написанные Душами, заканчивались хеппи-эндом.

– Не забывай, на кого это рассчитано.

– Да, точно. Хотел бы я снова посмотреть наши старые шоу. – Иэн пощелкал каналами, нахмурился. – Раньше их показывали.

– Они слишком тревожные. Пришлось заменить их... другими, в которых меньше насилия.

– И «Семейку Брэди» тоже?

Я смотрела этот сериал в Сан-Диего, а Мелани помнила его с детства.

– Он оправдывал агрессию. Помню, в одной серии маленький мальчик до крови ударил хулигана, и это преподносилось как правильный поступок.

Иэн непонимающе покачал головой и вернулся к фильму, но смеялся в тех местах, которые, по идее, должны были растрогать зрителя.

Я выглянула в окно и увидела нечто гораздо более интересное, чем предсказуемая история в телевизоре.

Через дорогу от отеля находился небольшой парк, с одной стороны от которого располагалась школа, с другой – коровье пастбище. Несколько тоненьких деревьев, старомодная детская площадка с песочницей, горка, турник, ручная карусель и, разумеется, качели.

Маленькая семья наслаждалась вечерней прохладой. В волосах отца серебрилась седина, мать выглядела намного моложе; ее длинные рыжеватые волосы, стянутые в хвост, подпрыгивали при каждом движении. С ними мальчик возрастом около года. Отец подталкивал качели сзади, а мать стояла спереди и целовала малыша в лобик всякий раз, как он подлетал к ней. Ребенок заливался хохотом, пухлые щечки раскраснелись. Женщина тоже смеялась от души.

– На что смотришь? – В голосе Джареда не было тревоги: он видел, что я улыбаюсь.

– За все свои жизни не видела ничего подобного. Я вижу... надежду.

Джаред осторожно выглянул в окно, оглядел здания и дорогу.

– О чем ты?

Я взяла его за подбородок и повернула в нужном направлении. Он не отшатнулся от моего прикосновения; у меня в животе приятно екнуло.

– Это единственная надежда на выживание вашего вида.

– Где? – изумленно воскликнул он.

Иэн тоже встал и прислушался.

– Смотри. – Я указала на смеющуюся мать. – Видишь, как она любит свое человеческое дитя?

Женщина подхватила ребенка с качелей и крепко сжала в объятиях, покрывая личико малыша поцелуями. Тот махал ручками и агукал – совсем кроха, а не маленькая копия взрослого, каким бы он стал после внедрения моего сородича.

– Ребенок – человек? – ахнул Джаред. – Как? Почему? Давно это происходит?

Я пожала плечами:

– Не знаю, сама впервые вижу. Она не захотела, чтобы из него сделали носителя. Не могу представить, чтобы ее... принудили. Для Душ материнство священно. Если она не хочет... – Я покачала головой. – Понятия не имею, как полагается поступать в подобных случаях. На других планетах такого не бывает. Эмоции человеческих тел сильнее логики.

Иэн и Джаред потрясенно смотрели на межвидовую семью в парке.

– Нет, – пробормотала я себе под нос. – Никто не отнимет ребенка у родителей.

Отец обнял мать и дитя, с нежностью глядя на биологического сына своего носителя.

– Не считая Истока, это первая планета с живородящими обитателями. Ваша система определенно не самая простая и производительная. Наверное, дело в этом... или в том, что ваше потомство такое беспомощное. В других мирах размножение происходит с помощью семян или яиц. Родители почти никогда не видят своих детей. Возможно... – Я задумалась.

Женщина подняла лицо к мужу, тот поцеловал ее в губы. Человеческий ребенок довольно заворковал.

– Хм-м, кто знает, может, в один прекрасный день мой вид станет сосуществовать с вашим. Разве не странно?

Мужчины не могли оторвать взгляда от открывшегося перед ними чуда.

Семья собралась уходить. Мать отряхнула с джинсов песок, отец подхватил малыша. Две Души и человеческий ребенок неторопливо направились домой.

Остаток вечера прошел в молчании: мы размышляли об увиденном. Спать легли рано, чтобы пораньше встать и заняться делом.

Я спала одна и от этого чувствовала себя неловко. Двое взрослых мужчин еле умещались на одной кровати: Иэн раскидывался во сне, а Джаред всякий раз пинал его в бок. Обоим было бы гораздо удобнее, если бы один спал у меня. Я лежала, свернувшись калачиком; то ли устала находиться на открытом пространстве, то ли привыкла спать в крошечном закутке за пассажирским сиденьем на полу фургона и разучилась вытягиваться во весь рост.

Впрочем, я знала, почему ни Иэн, ни Джаред не предложили поменяться местами. Когда впервые стало ясно, что мне нужно принять душ, а значит, без ночевки в гостинице не обойтись, сквозь шум фена я услышала их спор.

– ...нечестно заставлять ее делать выбор. – Иэн говорил тихо, однако фен жужжал недостаточно громко, а номер был очень маленьким.

– Почему? Честнее указывать, где ей спать? Вежливее было бы...

– Для кого-то другого – да. Но Анни будет мучиться, стараясь угодить нам обоим.

– Опять ревнуешь?

– Просто понимаю, как она думает.

Наступила тишина. Иэн действительно словно читал мои мысли: достаточно малейшего намека, и я лягу спать с Джаредом, а потом всю ночь буду маяться, переживая, что ранила чувства Иэна, да к тому же Джареду со мной плохо.

– Что ж, ладно, – огрызнулся Джаред. – Учти, О’Ши: если будешь ко мне приставать, я за себя не отвечаю.

Иэн хмыкнул:

– Не хочу тебя обидеть, но если бы у меня были подобные намерения, я нашел бы кого-нибудь посимпатичнее.

Несмотря на угрызения совести, я рассудила – лучше спать одной.

Это была наша последняя ночевка в отеле. Дни стали казаться короче, словно даже секунды торопились домой. Меня безудержно тянуло на запад. Нам всем не терпелось поскорее оказаться в темном многолюдном убежище. Даже Джаред ослабил бдительность.

Смеркалось, солнце скрылось за горами. Иэн и Кайл по очереди вели большой грузовик, нагруженный припасами, а мы с Джаредом ехали впереди в фургоне. Грузовик ехал медленнее, свет его фар постепенно тускнел и наконец скрылся за поворотом.

Мы выехали на финишную прямую. Тусон остался позади. Еще несколько часов, и я увижу Джейми. Мы разгрузим долгожданный провиант, на лицах людей загорятся улыбки. Я по-настоящему вернусь домой. Впервые в жизни.

В кои-то веки мы везем с собой лишь радость – и никаких обреченных заложников. Меня переполняло предвкушение. Казалось, мы едем слишком медленно. Хотелось двигаться еще быстрее, с каждым поворотом колеса становились ближе к цели.

Сзади снова показался свет фар.

– Наверное, Кайл сел за руль, – сказала я. – Догоняют.

Неожиданно в темноте зажглись красно-синие огни. Яркие блики отразились в зеркалах, заплясали на потолке, сиденьях, наших изумленных лицах и приборной доске. Стрелка спидометра показывала, что мы на двадцать миль превысили скорость.

Тишину пронзил вой сирены.

Глава 48

Задержание

Красно-синие огни вращались в такт реву сирены.

Прежде чем планету заселили Души, эти огни и звуки означали одно: хранители закона и порядка преследуют нарушителей. В нынешние времена их значение не изменилось.

Искатели.

Впрочем, теперь мигалки встречались гораздо реже. Силы полиции использовались для помощи при авариях и несчастных случаях, а не для борьбы с преступностью. Опознавательные огни остались только у «Скорой помощи» и пожарной охраны.

Низкий обтекаемый автомобиль явно был создан не для спасательных работ, а для преследования. Я таких раньше не видела, но сразу догадалась о его предназначении.

Джаред застыл, по-прежнему нажимая на педаль газа. Что делать? Попробовать оторваться на дряхлом фургоне или укрыться в низкорослом кустарнике? Главное, не привести Искателей к пещерам. Сейчас люди безмятежно спят, не подозревая о смертельной опасности...

Через пару секунд лихорадочных размышлений он сдался.

– Прости, Анни. Я все испортил.

Джаред взял меня за руку, убрал ногу с педали газа. Машина начала сбрасывать скорость.

– Пилюля при тебе? – хрипло спросил он.

– Да.

– Мел меня слышит?

Да, – всхлипнула Мелани.

– Да, – ответила я, еле сдерживая рыдания.

– Я люблю тебя, Мел. Прости.

– Она тоже тебя любит. Больше всего на свете.

Короткое мучительное молчание.

– Анни, ты... тоже мне небезразлична. Ты заслуживаешь лучшего.

Джаред сжал в пальцах крохотный предмет. Такой маленький, такой смертоносный.

– Постой, – выдохнула я. Он не должен умереть.

– Анни, нам не убежать. Если попытаемся, за нами отправится целая армия. Подумай о Джейми.

Фургон замедлил ход, прижался к обочине.

– Дай мне шанс. – Я нашарила в кармане пилюлю. – Позволь вытащить нас из этой передряги. Если не получится, сразу же проглочу яд.

– Тебе не одурачить Ищейку!

– Скорей! – Я отстегнула ремень безопасности. – Поменяемся местами. Быстро, пока не увидели.

– Анни...

– Всего одна попытка. Живее!

Джаред умел принимать быстрые решения. Он мгновенно пересел на пассажирское сиденье, а я заняла его место за рулем.

– Пристегнись, – скомандовала я. – Закрой глаза. Смотри в сторону.

Он послушался. В кабине было темно, однако его свежий розовый шрам был хорошо виден.

Я пристегнулась, откинулась на сиденье.

Надо лгать не только словами, но и телом. Главное – выбрать правильные движения. Действовать как актеры в телевизоре, только лучше. Как человек.

– Помоги мне, Мел, – прошептала я.

Не могу, Анни, я же не Душа. Ты справишься. Спаси его. Знаю, у тебя получится.

Зато я – Душа. Нужно просто оставаться собой.

Время позднее, я устала. Тут притворяться не придется. Веки отяжелели, тело обмякло. Что я чувствую? Досаду и огорчение. Уголки губ опустились вниз.

Искатели не припарковались позади нас, как ожидала Мелани. Машина остановилась с противоположной стороны шоссе, у обочины, лицом к нам. Из бокового окна хлынул ослепительно-яркий свет. Я заморгала, прикрыла глаза ладонью. По дороге запрыгали лучики, отразившиеся от моих зрачков.

Хлопнула дверь автомобиля. Послышались шаги по асфальту. Шагов по земле или камням не слышно – значит, вышел пассажир. Искателей по меньшей мере двое, но сюда идет лишь один. Хороший знак, свидетельствующий о доверии и спокойствии.

Мои сияющие глаза служат нам талисманом. Они как компас, как Полярная звезда. Лгать не потребуется. Нужно просто говорить правду. У нас с человеческим малышом из парка есть нечто общее: мы первые, раньше таких не существовало.

Искатель загородил собой свет. Ко мне вернулось зрение.

Передо мной стоял мужчина, вероятно, средних лет; возраст толком не определить – волосы седые, а лицо гладкое, без морщин. На нем футболка и шорты, одна рука покоится на рукояти массивного пистолета, в другой – выключенный фонарь.

– У вас проблемы, мисс? – спросил Искатель, приблизившись. – Вы ехали слишком быстро, это небезопасно.

Цепкий взгляд изучил мое нарочито сонное лицо, пробежался по фургону, затем на дорогу, снова вернулся ко мне, а потом все повторилось еще раз.

Искателя что-то тревожило. У меня вспотели ладони, но я постаралась не поддаваться панике.

– Простите, пожалуйста, – громким шепотом извинилась я и взглянула на Джареда, как бы проверяя, не проснулся ли он. – Кажется... я задремала. Наверное, устала.

Я пристыженно улыбнулась – вероятно, слишком наигранно, как актриса из фильма.

Искатель еще раз оглядел меня и фургон. На сей раз его взгляд задержался на Джареде. Сердце болезненно встрепенулось. Я крепче сжала пилюлю.

– Сожалею о своем безответственном поведении. Нельзя так долго ехать без перерыва, – поспешно проговорила я. – Думала, доберемся до Финикса, там отдохну. Простите.

– Как вас зовут, мисс?

Голос Искателя звучал не сердито, но и не дружелюбно. Он, как и я, говорил тихо.

– Листья-над-головой. – Я назвала имя, которым представилась в последнем отеле. Вдруг он захочет проверить мои слова?

– Бывший Цветок? – предположил он.

– Да.

– Моя жена тоже. Вы жили на острове?

– Нет, на материке, между большими реками.

Искатель разочарованно кивнул.

– Наверное, мне лучше вернуться в Тусон? Я уже проснулась. Или поспать в машине, прежде чем...

– Нет! – громко перебил он.

Я вздрогнула, пилюля выпала из пальцев, отчетливо стукнулась о металлический пол. Кровь отхлынула от лица.

– Не хотел вас напугать, – торопливо извинился Искатель, по-прежнему оглядываясь по сторонам. – Не стоит здесь задерживаться.

– Почему? – онемевшими губами прошептала я. Пальцы дрожали.

– Недавно поблизости... произошло исчезновение.

– Не понимаю. Какое исчезновение?

– Вероятно, несчастный случай... но есть предположение... – Искатель помедлил, не желая озвучивать свои опасения. – В этой местности могут скрываться люди.

– Люди? – вскрикнула я. Он расслышал в моем голосе страх и понял его по-своему.

– Не волнуйтесь, пока мы не получили достоверных свидетельств. Но вам лучше без промедления отправиться в Финикс.

– Конечно. Или лучше в Тусон? Он ближе.

– Опасности нет, можете действовать по своему усмотрению.

– Ну, если вы в этом уверены...

– Совершенно уверен. Главное, не забредайте в пустыню, Цветок. – Искатель улыбнулся и сразу стал выглядеть добрым, как все Души, с которыми мне доводилось общаться. Он опасался не меня, а за меня. Моя ложь не внушила ему подозрений – он ее просто не заметил. Еще одна честная и дружелюбная Душа.

– Я и не собиралась, – улыбнулась я. – Спасибо, что предупредили. Теперь-то уж точно не усну. – Я опасливо глянула на пустыню через окно Джареда – пусть Искатель думает, что мне страшно.

В боковом зеркале показались огни фар. Мое лицо превратилось в застывшую маску. Джаред тоже напрягся, но не шевельнулся.

– Тут я могу помочь. – По-прежнему улыбаясь, Искатель принялся доставать что-то из кармана.

Я постаралась расслабить мышцы лица, но сосредоточиться не удавалось. Огни в зеркале заднего вида становились ярче.

– Часто не используйте, – продолжал Искатель, шаря в другом кармане. – Средство совершенно безвредное, иначе нам его не выдавали бы, но при передозировке может сбиться режим сна и бодрствования. Где же... ах вот оно. «Бодрость».

Свет фар приближался.

Проезжайте,– мысленно взмолилась я.– Только не останавливайтесь.

Хоть бы за рулем оказался Кайл. – Мелани произнесла эти слова будто молитву.

Не останавливайтесь. Проезжайте.

– Мисс?

Я растерянно заморгала.

– Э-э, «Бодрость»?

– Просто вдохните, Листья-над-головой.

Искатель выпустил облачко аэрозоля перед моим лицом. Я послушно наклонилась и вдохнула, не переставая коситься в зеркало заднего вида.

– С ароматом грейпфрута. Приятно, правда?

– Очень. – В мозгу внезапно прояснилось.

Большой грузовик замедлил ход, остановился сзади.

Нет! – вскрикнули мы с Мел одновременно. Я мельком глянула на пол, отчаянно надеясь обнаружить пилюлю, но не смогла различить даже собственную ногу.

Искатель рассеянно посмотрел на грузовик и махнул, чтобы тот проезжал.

Я с вымученной улыбкой обернулась. Кто за рулем, непонятно. Свет фар, отразившийся от моих глаз, рассыпался мелкими бликами.

Грузовик не тронулся с места. Искатель настойчиво махнул еще раз.

– Проезжайте, – пробормотал он себе под нос.

Давайте же! Скорее!

Грузовик двинулся вперед, медленно проехал между машиной Искателей и фургоном. Фонарь высветил два силуэта, два темных профиля. Нос у водителя был сломан.

Мы с Мелани облегченно вздохнули.

– Как себя чувствуете?

– Гораздо бодрее.

– Средство действует четыре часа.

– Большое спасибо.

Искатель хмыкнул:

– Вам спасибо, Листья-над-головой. Когда мы увидели, как вы мчитесь по дороге, то решили, что нам попались люди. Я аж вспотел.

Меня передернуло.

– Да вы не переживайте, все в порядке. Если хотите, можем сопроводить вас до Финикса.

– Благодарю вас, не стоит.

– Приятно было с вами познакомиться. Жду не дождусь окончания смены. Расскажу жене, что повстречал Цветок. Она обрадуется.

– Э-э... пожелайте ей от меня яркого солнца, долгого дня. – Так звучит приветствие, принятое на планете Цветов.

– Обязательно. Счастливого пути.

– Доброй ночи.

Искатель отступил. В глаза снова ударил луч фонаря. Я моргнула.

– Да выключи ты его, Хэнк. – Искатель прикрыл глаза рукой и направился к своему автомобилю. Снова стало темно. Я натужно улыбнулась невидимому Хэнку и дрожащими руками завела мотор.

Маленькая черная машина с нелепой мигалкой заурчала, резко развернулась, мигнула габаритными огнями и исчезла в ночи. Я выехала на шоссе. Сердце толчками качало кровь, направляя ее по артериям. Меня трясло.

– Уехали, – прошептала я, стуча зубами.

Джаред сглотнул.

– Мы были... на грани.

– Я думала, Кайл остановится.

– Я тоже.

Мы оба говорили шепотом.

– Искатель купился, – произнес Джаред сквозь стиснутые зубы.

– Да.

– Я бы не поверил. Неважная из тебя актриса.

Я оцепенело повела плечами.

– Он не мог не поверить. Я – это нечто невероятное. Таких просто не существует.

– Нечто невероятное, – согласился Джаред. – И замечательное.

Его похвала растопила лед в груди.

– Искатели не сильно отличаются от остальных, – пробормотала я себе под нос. – Не стоит их бояться.

Джаред задумчиво покачал головой.

– Значит, для тебя нет ничего невозможного? Теперь, когда ты с нами, все изменится.

Я не знала, что ответить. Мелани опечалилась, но не рассердилась. Скорее смирилась.

Ты можешь им помочь. И защитишь их гораздо лучше, чем я, – вздохнула она.

Впереди замаячили знакомые габаритные огни. Я чуть прибавила газу. Джаред достал из бардачка фонарик и, когда мы поравнялись с грузовиком, посветил себе в глаза. Кайл с тяжелым вздохом кивнул, Иэн взволнованно взглянул на меня. Я махнула ему рукой. Он скорчил рожу.

Мы приближались к пещерам.

– Может, стоит доехать до Финикса?

Джаред подумал.

– Нет. Нас могут остановить на обратном пути. Они следят не за нами, а за дорогой.

– Да, за нами никто не следит. – В этом я не сомневалась.

– Тогда поехали домой.

– Домой, – охотно согласилась я.

Мы выключили фары. Нужно до рассвета добраться до пещер, разгрузить машины и отогнать их в тайник. Я подумала о входе в пещеры и выходе наружу: эту загадку мне так и не удалось разгадать. Воистину, Джеб очень хитер. Взять хотя бы линии, которые он начертил на обложке фотоальбома, – они вели вовсе не к убежищу. Следуя ориентирам, мы бродили туда-сюда на видном месте, предоставляя ему возможность решить, стоит ли приглашать нас к себе.

– Как думаешь, что случилось? – спросил Джаред.

– Ты о чем?

– Искатель сказал, кто-то недавно пропал.

Я задумалась.

– Может, речь обо мне?

– Вряд ли твое исчезновение можно назвать недавним. И потом, когда мы уезжали, шоссе не обыскивали. Патруль появился только что. Они ищут людей. – Джаред сощурился и тут же хлопнул ладонью по приборной панели. – Чем они тут без нас занимались?

Я вздрогнула.

– Думаешь, Джеб и остальные что-то натворили?

Джаред не ответил, лишь яростно вгляделся в пустыню, раскинувшуюся под звездным небом.

Странно. Допустим, здесь кто-то пропал. Почему Искатели подозревают людей? Бывают же несчастные случаи. И почему Джаред злится? Наша семья не станет привлекать к себе внимание. Они прекрасно понимают, что к чему, и не выйдут наружу без крайней необходимости.

А может, необходимость возникла. Или им так показалось.

Неужели Док и Джеб снова взялись за свое?

Джеб согласился не убивать Души, пока я нахожусь с ним под одной крышей. Таков был уговор. А если меня рядом нет?

– Ты как? – спросил Джаред.

Я сдавленно кивнула. Слезы потекли по щекам, закапали на колени.

– Давай я поведу.

Я помотала головой. Он не стал спорить.

Наконец мы добрались до невысокой горы, под которой скрывалась разветвленная сеть наших пещер. На самом деле это был скорее выброс вулканической породы – обычный холм, поросший хилым кустарником и колючками. Тысячи небольших вентиляционных отверстий терялись среди камней. Наверняка где-то поднимается невидимый в темноте дымок.

Я вышла из фургона, прислонилась к двери, вытирая глаза. После недолгого колебания Джаред положил руку мне на плечо.

– Прости. Я не знал, что у них на уме. Понятия не имел. Им не следовало...

Но он думал так лишь потому, что их засекли.

Неподалеку остановился грузовик. Хлопнули двери, зашуршали две пары шагов.

– В чем дело? – без обиняков спросил Кайл.

Иэн увидел мое заплаканное лицо, руку Джареда на моем плече и бросился меня обнимать. Не знаю почему, но от этого я разрыдалась еще сильнее, прижалась к нему, капая слезами на рубашку.

– Все позади. Ты справилась.

– Дело не в Ищейке, – мрачно проговорил Джаред, не убирая руки с моего плеча. – Они не просто так патрулируют дорогу. Похоже, в наше отсутствие Док... работал.

Я содрогнулась, почувствовав во рту вкус серебристой крови.

– Какого?.. – От ярости Иэн лишился дара речи.

– Прекрасно, – недовольно проворчал Кайл. – Чертовы идиоты. Стоило отлучиться на несколько недель, как они вывели на себя Ищеек. Могли бы нас попросить...

– Заткнись, Кайл, – огрызнулся Джаред. – Сейчас уже ничего не поделаешь. Надо поскорее разгрузиться. Кто знает, сколько патрулей нас ищут. Давайте все выгрузим, а потом позовем подмогу.

Не переставая плакать, я высвободилась из объятий Иэна и принялась помогать. Он забрал у меня тяжелую упаковку консервированного супа и заменил ее большой, но легкой коробкой с макаронами. Мы двинулись вслед за Джаредом по крутой тропе. Кромешная темнота меня не беспокоила: идти было не трудно – прямо вниз, прямо вверх.

На полпути нас окликнул знакомый голос, эхом блуждающий по туннелю.

– Они вернулись! ...улись... ...улись... – кричал Джейми.

Я попыталась вытереть слезы о плечо, но не дотянулась. Впереди показался прыгающий голубой свет лампы. Наконец появился сам Джейми.

Его лицо меня поразило. Я думала, мальчик обрадуется нашему возвращению, и пыталась собраться с духом, чтобы его не расстроить. Но оказалось, что он уже расстроен: весь бледный, с покрасневшими глазами, на грязных щеках следы слез.

– Джейми? – Мы с Джаредом выронили коробки.

Мальчик подбежал ко мне, обнял за талию.

– Анни, Джаред! – всхлипнул он. – Уэс погиб! Его убила Ищейка!

Глава 49

Допрос

Я убила Уэса.

На моих руках, исцарапанных, покрытых синяками и бурой пылью, его кровь.

Уэс погиб, и в этом моя вина, как если бы я сама нажала на спусковой крючок.

Разгрузка закончилась. Все, за исключением пятерых человек, собрались на кухне, ели сыр и свежий хлеб, запивая молоком, а Джеб и Док рассказывали Джареду, Иэну и Кайлу о произошедшем. Я сидела в стороне, уронив голову на руки, слишком подавленная горем и чувством вины, чтобы задавать вопросы. Джейми успокаивающе гладил меня по спине.

Уэса похоронили в темном гроте рядом с Уолтером. Он погиб четыре дня назад, когда мы с Иэном и Джаредом наблюдали за семьей в парке. Я больше не увижу своего друга, не услышу его голос...

Слезы закапали на каменный пол.

Энди и Пейдж перегоняли грузовик и фургон в укрытие. Там они пересядут в джип, поставят его на привычную стоянку, а оттуда пешком вернутся в пещеры. Мы ждали их к рассвету.

Лили тоже не было.

– Ей... нехорошо, – тихо пояснил Джейми. Я не стала уточнять, что с ней. И так понятно.

Аарон и Брандт также отсутствовали. У Брандта под левой ключицей розовел круглый шрам. Пуля прошла на волосок от сердца и легкого и застряла в лопатке. Док потратил почти все «Исцеление», чтобы ее извлечь.

Пуля, предназначенная Уэсу, попала точно в цель – пробила лоб и вышла через затылок. Даже будь у Дока целый галлон «Исцеления», он все равно не смог бы помочь.

Массивный тяжелый пистолет, полученный в стычке, теперь принадлежал Брандту. Они с Аароном дежурили в туннеле, где обычно хранились припасы. Кладовая снова превратилась в тюремную камеру.

Можно подумать, нам мало потери Уэса.

Какая злая ирония – число обитателей пещер не изменилось: тридцать пять живых тел. Уэс и Уолтер умерли, зато прибавилась я. А теперь еще Искательница.

Моя Искательница.

Лучше бы я поехала прямиком в Тусон. Или осталась в Сан-Диего. Или выбрала другую планету. Или пожертвовала собой ради Материнства, как поступают другие Души после посещения пяти-шести миров. Если, если, если... если бы я не попала сюда, не сообщила Искательнице ориентиры, ведущие к пещерам, тогда Уэс остался бы в живых. Она долго вычисляла наше убежище, а когда наконец догадалась, то пожаловала не таясь: прикатила на внедорожнике, оставляя следы покрышек на хрупкой иссушенной почве.

Людям пришлось принимать меры. Ищейку нужно было остановить.

Я убила Уэса.

Если бы меня не поймали, я бы не привела нас сюда.

Я подавленно молчала.

Зато без нас Джейми бы умер. И Джаред тоже. Если бы не ты, он бы погиб сегодня ночью.

Куда ни глянь – всюду смерть.

Почему она меня преследует?– мысленно простонала я.– Я же не причиняю вреда другим Душам. Более того, спасаю их от экспериментов Дока. Почему она отправилась за мной?

Зачем ее привели сюда?– возмутилась Мелани.– Почему не пристрелили на месте, не замучили до смерти? Почему она до сих пор жива?

В груди зашевелился страх. Искательница здесь, совсем рядом.

Разумеется, все опасались облавы. Во время поисков моего тела Искательница настойчиво пыталась убедить остальных, что в пустыне скрываются мятежники, но ее слова никто не принял всерьез. Все уехали, а она упрямо продолжила поиски.

Теперь она пропала. И это в корне меняет дело.

Ее джип отогнали подальше и бросили в пустыне на другом краю Тусона. Исчезновение обставили так же, как мое: вокруг машины раскидали вещи, рюкзак, остатки еды. Поверят ли Души в подобное совпадение?

Теперь ясно, что не поверили. Точнее, не совсем. Они начали поиски. Будут ли ее искать тщательнее, чем меня?

Бояться саму Искательницу... неразумно. С ней даже Джейми справится. Я сильнее и быстрее, меня окружают друзья, а она совсем одна. В любой момент на нее направят весь наш арсенал – два пистолета, ружье и ее собственный «глок», убивший моего друга Уэса, тот самый, о котором мечтал Иэн. Ее до сих пор не пристрелили по одной-единственной причине: Джеб решил, что я захочу с ней поговорить. В любом случае Искательнице осталось жить считаные часы, независимо от того, буду я с ней общаться или нет.

Так почему же мне не по себе? Откуда это странное дурное предчувствие?

Я еще не решила, хочу ли с ней разговаривать. По крайней мере, так я сказала Джебу. Действительно, я не испытывала ни малейшего желания встречаться с Искательницей: ее лицо, которое я при всем желании не могла представить испуганным, внушало ужас. Но если откажусь, Аарон немедленно пустит ей пулю в лоб. Или еще хуже, Док попытается вырезать ее из человеческого тела. При воспоминании о серебристой крови на руках моего друга меня передернуло.

Мелани поерзала, стараясь уклониться от моих внутренних терзаний.

Анни, ее просто пристрелят. Не паникуй.

То еще утешение. Перед глазами встала жуткая сцена: Аарон с пистолетом в руке, скрюченное тело Искательницы в луже крови...

Тебе не обязательно смотреть.

Смотри не смотри, ничего не изменится.

Мы же хотим, чтобы она умерла, разве нет?– растерянно спросила Мелани.– Она убила Уэса! И вообще, ее нельзя оставлять в живых.

Конечно, она права. Искательницу ни при каких обстоятельствах нельзя оставлять в живых. Если ее запереть, она будет упорно пытаться спастись, а если окажется на свободе, моей семье придет конец.

К тому же она убила Уэса – юношу, которого все любили. Неудивительно, что люди жаждут отмщения. Жизнь за жизнь.

Я тоже хотела, чтобы она умерла.

– Анни, Анни!

Джейми тряхнул меня за плечо.

– Анни! – Передо мной стоял Джеб. Его лицо ничего не выражало – суровая маска, означающая, что его обуревают сильные чувства. – Парни интересуются, желаешь ли ты допросить Ищейку.

Я приложила ладонь ко лбу, стараясь отогнать непрошеные видения.

– А если нет?

– Они устали ее охранять. Сейчас непростое время. Им лучше побыть среди друзей.

Я кивнула.

– Хорошо. Пожалуй... схожу к ней. – Оттолкнувшись от стены, я поднялась, сжала дрожащие руки в кулаки.

Тебе нечего спросить.

Что-нибудь придумаю.

Зачем оттягивать неизбежное?

Не знаю.

Ты пытаешься ее спасти, – обвиняющим тоном заявила Мелани.

Это невозможно.

Да, невозможно. И ты желаешь ей смерти. Так пусть ее пристрелят.

Я вздрогнула.

– Ты как? – спросил Джейми.

Я кивнула, не в силах выдавить ни звука.

– Это не обязательно, – сказал Джеб, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Все хорошо, – прошептала я.

Мальчик взял меня за руку, но я отстранилась.

– Джейми, останься здесь.

– Я пойду с тобой.

– Не нужно. – Мой голос окреп.

Мы взглянули друг другу в глаза, и на сей раз я выиграла спор. Джейми упрямо вздернул подбородок, однако остался на месте.

Иэн тоже вознамерился последовать за мной, но я остановила его взглядом. Джаред с непроницаемым выражением смотрел мне вслед.

– Она постоянно жалуется, – негромко произнес Джеб по пути к норе. – Не то что ты. Вечно чего-то требует – воды, еды, подушек... Угрожает. «Искатели вас уничтожат!» – и все в таком духе. Брандт еле сдерживается, почти дошел до ручки.

Неудивительно.

– Бежать, правда, не пыталась. Много слов, мало дела. При виде оружия сразу отступает.

Меня пробрала дрожь.

– Думаю, ей чертовски хочется жить, – пробормотал Джеб себе под нос.

– Ты уверен, что здесь... самое надежное место? – спросила я, когда мы вошли в темный извилистый туннель.

Старик хмыкнул:

– Ты-то дорогу не нашла. Иногда лучшее укрытие находится на виду.

– У нее больше причин сбежать, чем у меня.

– Парни глаз с нее не спускают. Не о чем переживать.

Мы почти добрались до цели. Сколько раз я заворачивала за этот угол, проводя рукой по внутреннему краю выступа? Я никогда не шла по внешней стене: она слишком грубая, шероховатая, от нее остаются синяки. Опять же, так короче.

Когда мне объяснили, что это не поворот, а перекресток – два прохода, ведущих из одного туннеля, – я почувствовала себя одураченной. Джеб прав: иногда лучшее укрытие находится на виду. В минуты отчаяния размышляя о побеге, я и не предполагала, что эта нора, темный и мрачный каменный мешок... Даже умная и хитрая Мел не догадалась, что наша камера находится в нескольких шагах от выхода.

Существовал и второй выход – маленький и тесный, по которому приходилось ползти на четвереньках. Я его не обнаружила, поскольку мне и в голову не приходило шарить у пола. Кроме того, я даже не пыталась исследовать больничное крыло Дока: это место меня пугало.

Мои размышления прервал полузабытый голос, словно из прошлой жизни.

– Не пойму, как вы еще живы, если питаетесь такой дрянью! Фу! – Послышался звук, будто что-то пластиковое ударилось о камень.

За углом показался тусклый голубоватый свет.

– Вот уж не думала, что у людей хватит терпения заморить кого-то голодом. Слишком сложный план для столь скудоумных тварей.

Джеб хмыкнул:

– Удивляюсь выдержке наших парней.

Мы вошли в туннель, ведущий в кладовую. Брандт и Аарон с пистолетами наготове сидели как можно дальше от тупика, по которому расхаживала Искательница. Завидев нас, мужчины облегченно вздохнули.

– Наконец-то, – пробормотал Брандт. На его лице отпечаталась скорбь.

Я удивилась тому, в какие условия ее поместили.

Она не теснилась в темной норе, а свободно бродила туда-сюда по туннелю. На полу у дальней стены лежали матрас и подушка. Неподалеку валялся пластиковый поднос, несколько кусков ямса и опрокинутая суповая миска. Теперь понятно, что упало, – Искательница отшвырнула еду, предварительно съев большую часть порции.

Глядя на относительно гуманную обстановку, я почувствовала боль.

Нам тоже следовало кого-нибудь убить? – угрюмо пробормотала Мелани.

– Хочешь с ней поговорить? – спросил Брандт. В груди снова кольнуло. Меня он называл не «она», а «эта тварь». Я не удивлена, что Джеб проявил к Искательнице человечность, но остальные?..

– Да.

– Будь осторожна, – предостерег Аарон. – Она довольно злобная.

Никто не двинулся с места. Я кивнула и направилась в конец туннеля.

Взгляд Искательницы напоминал прикосновение холодных пальцев, на лице блуждала глумливая ухмылка. Ни у одной Души я не встречала подобного выражения.

– Ну, здравствуй, Мелани, – насмешливо проговорила она. – Что так долго не навещала?

Я медленно приблизилась, стараясь убедить себя, что ненависть, сотрясающая мое тело, не имеет ко мне никакого отношения.

– Твои дружки решили, тебе удастся меня разговорить? Думают, я выдам все секреты лишь потому, что в твоих глазах отражается несчастная Душа, которой промыли мозги и заткнули рот? – Искательница скрипуче расхохоталась.

Я остановилась в двух шагах от нее, готовая в любой момент убежать. Она не проявляла агрессии, но расслабиться не получалось. В отличие от встречи с Искателем на шоссе, я не чувствовала себя спокойно и безопасно. И снова сердце кольнуло странное предчувствие, что она меня переживет, и надолго.

Не глупи. Задавай свои вопросы. Ты что-нибудь придумала?

– Чего тебе надо? Выпросила разрешение на убийство, Мелани? – прошипела Искательница.

– Здесь меня называют Анни, – ответила я.

Она отшатнулась, будто ожидала, что я закричу. Кажется, мой спокойный голос расстроил ее сильнее, чем крик.

Пока Искательница злобно таращила глаза навыкате, я разглядывала ее лицо – грязное, потное, испачканное красно-коричневой пылью. На нем не было ни царапины. И вновь укол в груди.

– Анни, – ровным голосом повторила она. – Ну и чего ты ждешь? Задушишь меня голыми руками или застрелишь из пистолета?

– Я не собираюсь тебя убивать.

Искательница кисло улыбнулась.

– Значит, будешь допрашивать. Где же твои орудия пыток?

Меня передернуло.

– Я не причиню тебе вреда.

В ее лице мелькнула неуверенность, сменившаяся хищной гримасой.

– Зачем тогда меня здесь держат? Думают приручить, как твою жалкую Душу?

– Нет. Тебя не хотели... убивать, не посоветовавшись со мной. На случай, если я захочу поговорить.

Искательница подозрительно прищурилась.

– Тебе есть что сказать?

Я сглотнула. У меня был всего один вопрос, на который я не могла найти ответа.

– Почему ты продолжила поиски? Зачем так настойчиво пыталась меня выследить? Я не собиралась никому причинять вреда, просто хотела... идти своим путем.

Искательница встала на цыпочки, заглянула мне в лицо.

– Потому что я была права! – заорала она. – Посмотри на них! Шайка убийц! Все как я предполагала, даже хуже! Я знала, что ты с ними! Теперь ты одна из них! Я же говорила, предупреждала!

Внезапно она умолкла, попятилась. Я не стала оборачиваться. Джеб сказал: при виде оружия сразу отступает.

– Но тебя не послушали. Ты явилась сюда одна.

Искательница не ответила. На мгновение на ее лице мелькнула тень сомнения, будто мои слова пробили щит, за которым она пряталась.

– Тебе не поверили. – Отчаяние в ее взгляде подтвердило мою догадку. Это придало мне уверенности. – Значит, скоро искать перестанут. Тело не найдут, поиски прекратятся. Мы будем осторожны, как всегда. Нас не обнаружат.

Увидев в глазах Искательницы страх и признание моей правоты, я почувствовала облегчение: моей человеческой семье ничто не угрожает. Однако на сердце по-прежнему лежала тяжесть.

Вопросов больше не осталось. Стоит мне уйти, Искательница умрет. Дождутся ли Аарон и Брандт, когда я отойду подальше, чтобы не слышать выстрела? Есть ли в пещере место, где его не будет слышно?

Я смотрела на искаженное злобой и страхом лицо. Как же я ее ненавижу! Но именно из-за ненависти не могу позволить ей умереть.

– Я не знаю, как тебя спасти, – проговорила я тихо, чтобы люди не услышали. Почему эти слова кажутся мне ложью? – Не могу ничего придумать.

– Зачем это тебе? Ты же одна из них! – Однако в глазах Искательницы блеснула искра надежды. Джеб прав. Пустые слова, угрозы... Она чертовски хочет жить.

Я рассеянно кивнула, соглашаясь с ее обвинением.

– Да, но я не изменилась. Я не хочу... не хочу...

Как закончить предложение? Не хочу... чтобы Искательница умерла? Нет, не так. Не хочу... ее ненавидеть? Не хочу желать ей смерти. Иначе получится, что она умрет из-за моей ненависти.

Если бы я в самом деле не желала ей смерти, смогла бы найти способ ее спасти? Или ненависть не позволяет отыскать ответ и гибель Искательницы останется на моей совести?

Ты с ума сошла? – вскинулась Мелани.

Искательница застрелила моего друга, разбила сердце Лили, подвергла опасности мою семью. Пока она жива, Иэн, Джейми и Джаред в опасности. Она сделает все возможное, лишь бы их уничтожить.

Вот именно, – согласилась Мелани.

Но если она умрет, а я не стану ее спасать... кто я тогда?

Анни, не глупи. Идет война. Ты на чьей стороне?

Сама знаешь на чьей.

Знаю. Ты – одна из нас.

А вдруг... у меня получится сохранить ей жизнь и в то же время обеспечить нашу безопасность?

В этот миг мне открылся ответ, в существование которого я отказывалась верить. К горлу подкатила тошнота. Единственная стена, воздвигнутая между мной и Мелани, распалась в пыль.

Не может быть!– ахнула Мелани. И тут же вскрикнула: – НЕТ!!!

Ответ напрашивался сам собой, объяснял мое странное предчувствие.

Я могу спасти Искательницу, но за это придется заплатить. Как сказал Кайл? Жизнь за жизнь.

Искательница смотрела на меня глазами, полными злобы.

Глава 50

Жертва

Мы с Мелани спорили, а Искательница пристально изучала мое лицо.

Нет, Анни, нет!

Не глупи, Мел. Только представь, какие откроются возможности. Разве не об этом ты мечтала?

Но даже сейчас, пытаясь думать о хорошем, я страшилась своего выбора. Этот секрет я должна была защищать ценой собственной жизни и не имела права разглашать даже под самыми изощренными пытками.

Однако такой пытки я не ожидала: муки совести, любовь к моей человеческой семье. Как же больно! Если я выдам свою тайну, меня уже не назовешь беженкой. Нет, я стану самой настоящей предательницей.

Только не ради нее, Анни! Она того не стоит! – вскричала Мел.

Предлагаешь подождать, пока они изловят другую Душу, к которой я не испытываю ненависти? Рано или поздно придется принять решение.

Не сейчас! Подожди! Подумай!

Желудок скрутило. Я согнулась пополам, тяжело дыша. Меня чуть не вырвало.

– Анни! – встревоженно позвал Джеб.

Будь Искательница обычной невинной Душой, я могла бы оправдать ее смерть. Я позволила бы ее убить. Приняла бы взвешенное решение.

Анни, она мерзкая! Мы ее ненавидим!

Вот именно. Поэтому я не могу судить объективно. Из-за ненависти я едва не упустила ответ...

– Анни, что с тобой?

Искательница злобно зыркнула на Джеба.

– Все хорошо, – дрожащим голосом пролепетала я.

Взгляд Ищейки метался между нами. Вдруг она отпрянула, вжалась в стену – совсем как я когда-то.

На плечо легла ласковая рука.

– Что с тобой творится, милая? – спросил Джеб.

– У меня есть еще один вопрос. – Я взглянула в его выцветшие голубые глаза. – Но мне нужно немного собраться с мыслями. Можете... подождать?

– Конечно, мы подождем. Переведи дух.

Я кивнула и поспешно пошла прочь. Сперва ноги плохо слушались, но постепенно окрепли. Мимо Аарона и Брандта я почти бежала.

– Что случилось? – спросил один другого.

Нужно спокойно подумать. Где же укрыться? Ноги сами несли меня в спальню. Хорошо бы там никого не было.

Свет звезд еле просачивался сквозь трещины в потолке. Я чуть не споткнулась о Лили, свернувшуюся в клубок на полу посреди прохода. Ее лицо опухло от слез, широко распахнутые глаза смотрели невидящим взглядом.

– Ради чего? – спросила она. – Когда-то я говорила, жизнь и любовь продолжаются. Но зачем? Какой смысл?

– Не знаю, Лили.

– Ради чего? – повторила она, глядя сквозь меня остекленевшими глазами.

Я осторожно обошла ее и поспешила в свою комнату. К моему величайшему облегчению, там оказалось пусто. Я плюхнулась на наш с Джейми матрас, зарылась лицом в подушку. Сказав Джебу, что у меня есть еще один вопрос, я говорила правду. Только он предназначался не Искательнице, а мне.

Стану ли я это делать?

Да, я могла спасти жизнь Искательницы, не поставив под угрозу жизнь людей. Никто не пострадает. Кроме меня. Жизнь за жизнь.

Нет. – Несмотря на страх, Мелани старалась держаться твердо.

Пожалуйста, дай мне подумать.

Нет.