Андрей Белянин

Проказник

Где мой виски?

Нет. Не так. Больше напора в голосе, тогда, возможно, людишки услышат:

– Где? Мой? Виски?!

Святое шоу, похоже, кричать мне придется еще долго. Чертовы англичане, все из-за них! Почему я, проказливый дух из старого Дублина, веселый малый Мак О'Коннел, чей клан ставил на уши половину города с тех времен, когда он еще был большим поселком, торчу здесь, в...

Кстати, где это я? В полупрозрачном склепе с гладкими стенами, под ногами песок, над головой пробка или затычка из ненавистного пластика... Короче, меня запихали в бутылку или флакон. Но как, когда и кто посмел?!

Предупреждаю: моя пра-пра-пра-прабабушка была из рода фоморов, значит, и во мне течет их демоническая кровь, я могу быть очень неприятным проказником!

Пресвятой Патрик, изгнавший из Ирландии змей, неужели я опускаюсь до угроз? Это просто неприлично, мы никогда и никого не предупреждаем, просто творим, что взбрело в голову, направо-налево, в зависимости от настроения!

Каждый житель Изумрудного острова с малолетства знает: проказников проще умилостивить дарами, ибо воевать или спорить с ними себе дороже. Тогда почему я здесь? Где мои чудесные силы? Неужели в Ирландии появились колдуны, способные справиться с фейри? Не, да ну, глупость какая-то, так не бывает...

В мутном стекле мелькнуло что-то огромное и явно нехорошее. Бутылку подняли и встряхнули. Спасибо-о! Меня трижды стукнуло об стенки спиной и коленками, чудом голову не расшиб, и я это запомню.

Моя месть будет страшной! Но сначала мне нужно выпить...

Гигантские пальцы с длинными ногтями, выкрашенными алой эмалью, свинтили пробку, и меня вместе с речным песком высыпали на гладкое овальное блюдо. Ну вот и все, глупая людишка, готовься к непрекращающимся кошмарам бытия! Я буду безмерно счастлив превратить твою жизнь в ад! Потому что...

– Ах ты...

– Приветствую тебя, эльф! – На меня смотрела совсем молоденькая девчонка с длинными черными волосами, в черном же платье под горло, с кучей амулетов на шее, браслетов на запястье и перстней на пальцах.

Дешевая бижутерия, этим даже тупого тролля не остановишь, однако тощая мерзавка умудрилась высыпать меня на серебряное блюдо. Не смертельно, но больно. В отличие от большинства Обитателей холмов, мы, проказники, совсем не боимся холодного железа. А вот с серебром могут быть проблемы, мы в нем вязнем, ноги не поднять...

– Приветствую тебя, эльф! – зачем-то повторила она.

– Во-первых, не ори на меня. – Я строго поднял указательный палец. – Во-вторых, я не эльф. И в-третьих, людишка, где у тебя выпивка?

Она распахнула ротик и выкатила шары, уставившись на меня недоуменным взглядом голубых глаз. Вот почему, скажите на милость, человека называют венцом творения? У конкретно этой бледной милашки мозгов меньше, чем у голубя. Простейших слов не понимает...

– Приветствую тебя, э-э?..

– Мак О'Коннел. Как видишь, я не боюсь называть свое имя, ведьма!

– Я не ведьма, – чисто по-детски обиделась она.

– Ходишь в черном, носишь черепушки на шее, морда раскрашенная, как у кельта! Мой вопрос о выпивке проигнорировала. Так что ведьма и есть!

– Неправда! Ведьмы злые, а я добрая чародейница...

У-у, это еще хуже. Колдуны и ведьмы, по крайней мере, четко знают, чего хотят, а вот с такими крошками всегда приходится держать ухо востро. Они «во имя добра» столько нашего брата посжигали на кострах... Бр-р, как вспомню, мороз по коже!

– Мак О'Канакл?..

– О'Коннел, – поправил я.

– Коннил?.. Конно... Конн... Ко...

– Можешь называть меня просто Мак. – Я в очередной раз был вынужден признать свое поражение перед человеческой глупостью. Если эта людишка даже обычное имя запомнить не может, то как она заклинания читает, в душу мать, чародейница?..

– Хорошо, Мак, – важно кивнула она, шмыгнув носиком. – Тебе же будет позволено обращаться ко мне Светлая Госпожа!

– А по паспорту? – лениво бросил я.

– Мария Константиновна Зацепин... Ой! Извини. Только Светлая Госпожа – и никак иначе. Да, вот!

Мэри, значит? Ну, ты дура дурой, Мэри! Кто же говорит проказнику свое истинное имя? Как только мне удастся соскочить с серебра, уж я тебе устрою веселую жизнь, я так раскрашу широкой малярной кистью твои скучные будни, что ты и за каменными стенами женского монастыря от меня не спрячешься...

– У тебя волосы желтые? – первой начала она.

– Неправда, они рыжие, как имбирный орех!

– А почему ты в юбке?

– Это килт, – скрипнул зубами я.

– Разве эльфы носят юбки?

В третий раз тупит, святое шоу, какой позор...

Цветочные эльфы не носят, верно, а вот проказники – очень даже да! Мы принадлежим к ирландско-шотландским народам кельтского происхождения, поэтому килт с определенным цветом тарпана является для нас общим символом гэльского национального самосознания.

Ей объяснять не буду, не поймет...

– Что ж, Светлая Госпожа, просто ответь: чего ты до меня докопалась?

– У каждой истинной чародейницы должен быть дух-помощник.

– Вынужден тебя огорчить: мы такое больше не практикуем.

– Минуточку, минуточку. – Людишка, не вставая с кресла, полезла в сумку, достав какие-то бумажки с печатями. – Вот чек об оплате, договор от компании Sakra-Hoax, гарантийный талон на приобретенного через «Авито» импортного духа-помощника плюс инструкция по активации продукта. Я за тебя четыреста семьдесят рублей заплатила, я все сделала правильно, теперь ты – мой!

– Помою, непременно, но чуть позже, – пообещал я, строя в голове кучу самых упоительных планов мести. – А можно поближе ознакомиться с текстом?

Одного брошенного вскользь взгляда на этот, с позволения сказать, «договор» было достаточно для того, чтоб у меня закололо в области сердца. Пелена спала с глаз, я понял, где именно нахожусь, и упал на колени, молясь всем богам о милосердной смерти...

...Увы, боги не услышали моих молитв или просто не желали слушать: они у нас всегда суровы и капризны. Чуть что не так, сразу впадают в гнев, кидаются огненными стрелами, машут мечами, насылают болезни, мор, неурожай, падеж скота и даже нашествие иноземных захватчиков.

Короче, грозные парни, но других для нас нет.

Итак, если верить букве договора (я сознательно беру это слово в кавычки, поскольку юридически оно и дерьма тролльего не стоит), то по этой самой букве (а как проказнику мне ведомы все языки мира живых и еще, наверное, с десяток мертвых)... Ну, в общем, к концу прочтения мне уже было почти жаль эту наивную девочку в глупом костюме ведьмы...

Ох, мать Бригитта, прости, конечно же, чародейницы!

– Мак! Мак, с тобой все в порядке?

– Легкое головокружение от неслабого обалдевания, – проворчал я, пытаясь встать на ноги. – Но спасибо за заботу, моя Светлая Госпожа. Милостиво поправь, если ошибусь: мы в России, идет двадцать первый век, город Нижний Новгород, правление царя...

– У нас президент, – терпеливо поправила она.

– Какой?

– Прежний. – Мэри на мгновение задумалась, но уверенно кивнула.

Раз я решил, то именно так и буду ее для себя называть. В конце концов, она сама меня сюда притащила, теперь пусть и расхлебывает. Конечно, я не привык наезжать на детей, обычно проказники ставят на место взрослых людишек, но ничего не поделаешь: любая юная чародейница с возрастом становится старой ведьмой! Со всеми вытекающими последствиями, так сказать...

– А ты образованный.

– Трижды оканчивал Дублинский университет, изучал историю, медицину, рисование, литературу и римское право, так что все секу на лету. – Я кое-как уселся, стараясь держать зад на песке. – А моя Светлая Госпожа, полагаю, еще учится?

– Сколько тебе лет?

– Точно не знаю, мы не ведем записи. Но, думаю, около трехсот или чуть больше, я еще очень молод!

– А-а...

Пусть она проигнорировала мой вопрос, но я все равно раскручу эту девчонку: чем больше знаешь о личности того, кто тебя пленил, тем легче будет сбежать. Тем более что ее комната хоть и была огромна по меркам фейри, но явно не имела решеток на окнах, дубовой двери и даже не была освящена в честь христианского бога.

Не то чтоб мы так уж боялись святой воды или слов молитвы: для лесного народца гораздо опаснее забвение. А я так вообще с малолетства, сколько себя помню, всегда толкался среди людишек. Пообтесался, освоился, привык, обрел свое место и даже нахожу определенную прелесть в городском житье.

Но не в неволе-е!

– Ты что-то хочешь мне сказать, Мак?

Ответить я не успел. Белая дверь распахнулась, и в комнату вошли две девицы, абсолютно одинаковые на лицо и платья. Близняшки? Нет, конечно, бывают и клоны, но вот именно сейчас я не ошибся. Рослые, крепкие, румяные, такие же черные волосы, как у моей Светлой Госпожи, схвачены на затылке в конский хвост. Вот только эти девицы явно постарше, а губы надменно сжаты.

Они осмотрелись. Потом та, что слева, опершись обеими руками о стол и нависая над Мэри, словно медведь над зайчонком, медленно протянула:

– Ты смотри, она опять играет в свою магию...

Вторая сестра, справа, одним быстрым движением сдернула с девочки волосы, и я только тогда понял, что это был обычный парик. Косой друид мне кружкой в печень, как можно было не заметить столь очевидного?!

Мэри с вызовом дернула подбородком, пригладив короткие светлые вихры.

– А мамочка ищет столовое серебро, даже не зная, что в нашем доме завелась вороватая крыса...

Молчаливая сестра, отшвырнув парик, схватила поднос и высыпала весь песок на пол. Я повис, прилипнув ногами к проклятому металлу. Мэри попыталась вскочить, но куда ей одной против двух этих телок?

– Отдайте, это мой эльф! Я его сама купила!

Святой Патрик, можно мне прямо сейчас ее придушить, а то зла не хватает...

– Из киндер-сюрприза, что ли? – Говорливая девица слева подняла поднос на уровень глаз. – Мальчик в юбке? Какая дешевка...

Она внимательно посмотрела на меня прищуренными карими глазами и, фыркнув, отвесила такой щелбан мне в лоб, что я улетел, теряя последнее самоуважение, аж до противоположной стены, ударился спиной и упал за узкий диван. Больно-о, но такова цена свободы...

– Зачем вы так, он же живой!

Пока я выползал на свет божий, в комнате произошел маленький бунт, безжалостно подавленный силами старших сестер. Моя Светлая Госпожа, глотая слезы, сидела, уткнувшись носом в угол. Так ей и надо! Будет знать, как похищать проказника! Но и удар караваем в лоб мы никому не спускаем...

Две сестры развернулись к выходу, и я в долю секунды сплел их конские хвосты в один, так что без ножниц или топора нипочем не разделишь. Как же приятно было видеть удивление, боль и ярость на их круглых лицах. Обожаю свою работу!

– Ты чего? Я говорю, ты чего?! Ну не я же? Отпусти! Гр-р!.. Да что такое? Не дергай! Р-р... – Они кое-как вышли из комнаты и рухнули друг на друга уже за порогом. Серебряный поднос, задорно дребезжа, катился по полу...

– Машка-а, если это сделала ты, мы все мамочке расскажем и она тебя точно выпорет!

Моя хозяйка, вскочив, вытерла нос и быстро прикрыла дверь. Слезы на ее щеках мигом высохли. Я гордо вспрыгнул на стол и, топнув ногой в толстом ботинке, запоздало прокричал им вслед:

– Никто не смеет обзывать мой килт юбкой! Деревенщина необразованная-а!

– Мак, ты в порядке?

– Вот теперь да! Нас, О'Коннелов, не так-то просто даже кузнечным молотом пришибить. – Я выпятил грудь и огладил ладонями мятую зеленую рубашку со шнуровкой на груди. – Я наказал твоих обидчиц и, надеюсь, заслужил виски. Неси пойло, людишка!

– Нет, – почему-то надулась она.

– Ты хочешь навлечь на себя мой гнев?!

– Во-первых, – Мэри пустилась загибать пальцы, ну вот же сущее дитя, – мне всего лишь пятнадцать, и никто не продаст мне алкоголь в магазине. Во-вторых, мачеха просто убьет меня, если я хотя бы заикнусь о том, что мне нужны деньги на виски. И в-третьих, ты что, пьяница?

– Я ирландец, это синонимы.

– У меня в сумке пакетик яблочного сока, будешь?

– Тащи, – тяжело вздохнул я. А что делать...

Непривычно ощущать себя без виски в животе. В какие-то «ослиные годы», то есть давным-давно, пока мир людей еще не изобрел эту чудесную «воду жизни», все лесные или полевые фейри прекрасно обходились цветочной росой или родниковым хрусталем.

И ведь никто не жаловался на скуку или отсутствие веселья, представляете? Мы умели танцевать под луной, дразнить речных коней, купаться в снегу, бегать наперегонки с солнечными зайчиками, съезжать на заднице по радуге, пугая скупердяев-лепреконов, и хохотать при всем этом как сумасшедшие!

Но один лишь перегонный куб, завезенный латинскими магами в период завоевания римлянами Британии, таким невероятным образом изменил весь наш мир, что даже лесной народец и Обитатели холмов не смогли противиться искушению...

Алкашня ли мы после этого? Скорее всего, да. Смысл врать самим себе?

А вы думаете, почему кельты и скотты раскрашивали себе физиономии именно синей краской? Вот и я о том же: причина, как говорится, налицо. Хотя людишки, разумеется, придумали себе более красивые версии, якобы ритуальная боевая раскраска помогала им заручиться поддержкой духов! Вранье!

Но, с другой стороны, кому же захочется признать себя пьющей нацией?

– Значит, виски не будет. – Я шумно втянул яблочный сок через трубочку из коробки едва ли не в мой рост высотой. – Мэри, а расскажи-ка...

– Называй меня Светлая Госпожа.

– Да ты достала! – Я пихнул полупустую коробку так, чтоб сок вылился ей на колени. – Еще раз: я не твой раб, не твой слуга, не твой помощник, запомнила? Ты украла меня без моего согласия! И по всем законам Обитателей холмов я вправе жестоко покарать любую ведьму, которая проявила неуважение к нашему роду!

– Я чародейница.

– Ты... глупышка, Мэри. – В последний момент мне почему-то захотелось смягчить тон. – Ладно, где сам старина? Нам стоит поговорить.

Поскольку в ее голубых глазах не мелькнуло и тени понимания, мне пришлось объяснять очевидные вещи:

– Старина – это старший в роду. Твой дед или отец. Кто-нибудь из них дома?

На ресницах девчонки вновь показались слезы. Да что ж такое-то, я и пальцем ее не тронул! Может, случайно ткнул локтем в больное место? Как оказалось, да, именно так, без малейшего на то желания, но... Фу, да можно подумать, я оправдываюсь!

В общем, дедуля по отцу нашей героини умер еще до ее рождения, так сказать, ушел вслед за любимой женой. Есть бабушка по материнской линии, но она живет в Москве и в гости приезжает редко. Отец работает капитаном дальнего плавания, в рейсах бывает до полугода, если не больше.

Остальное время домом правит мачеха Стелла Эдуардовна. Она и две ее дочери-близняшки, Жока и Мика, переехали в Нижний почти три года назад из другого города.

Дальше все развивалось по известным сюжетным лекалам, которые, разумеется, все давно знают.

– Ладно, не пытайся вызвать у меня жалость. Я все равно тебя не прощу, потому что ты умудрилась за какие-то полчаса накрутить мне все нервы не хуже дюжины трезвых пасторов протестантского толка!

– Чего?

– Бесишь, говорю! – рявкнул я, прыгнув ей на плечо и оттянув мочку правого уха. – Что за дом?! Ни выпивки, ни гостеприимства, ни пастушьего пирога, так еще, поди, даже дублинский стэп танцевать не умеешь?

– А ты научишь?

Да, это был вызов. Пресвятая Бригитта, Хранительница очага, вот тут уже коварная малолетка, образно выражаясь, умудрилась поймать меня двумя пальцами за мягкое! Какой же проказник откажется научить людишку традиционным танцам Изумрудного острова? Есть вещи, которыми легко взять на слабо́ любого ирландца...

– Смотри! Спина прямая, руки вниз, вдоль тела, голову держим высоко, но не запрокидываем, ноги свободны, все движения отточены и выдержаны в едином ритме, удар каблуком чередуется с ударом стопы! И... начали-и!

Я не нуждался в музыке, ибо она от рождения звучала у меня в голове. Мне не нужна была сцена или специальная обувь: плоскость стола и кожаные башмаки отзывались идеальным звуком. Душа просто пела!

Мое сознание захлестнули сказочные воспоминания, сердце билось в ритме танца, я был полон вдохновения и решимости показать этой самой Светлой Госпоже, что такое настоящий дух Ирландии! А потом...

Короче, я оттарабанил минут пять, пока вдруг не понял, что надо мной просто издеваются. Мэри хлопала в ладоши, ее голубые глаза светились от счастья, но она видела перед собой не опасного взрослого проказника, а маленького цветочного эльфа, приплясывающего перед ней ради поднятия ее настроения...

– Все равно ты дура, – резко остановился я.

– Почему? Мы же вроде подружились?

– Я не дружу с людишками!

– Но я не эта... не... – сбилась она, вновь надевая на себя маску крутой «чародейницы». – И называй меня Светлой Госпожой!

– А то что? Накажешь меня за непослушание?

– Я тогда... даже не знаю...

– Думай, думай, мне некуда спешить!

На самом-то деле, конечно, было куда. Поставить на место худенькую пятнадцатилетнюю девчонку – вообще не проблема, раз плюнуть и растереть! Но что, если только она знает, как я сюда попал и как мне вернуться?

Вопросов было слишком много, а самое неприятное, увы, что помнил я пропорционально мало. Но почему же, скажите на милость? Потому что если сейчас мне катастрофически не хватает виски, значит, в какой-то момент его было во мне так много, что мозг просто отключил память за ненадобностью.

Повторюсь: мы, О'Коннелы, конечно, ирландцы, но вовсе не конченые пьяницы! Моих благородных предков никто не находил валяющимися в канаве или спящими на помойке. Виски – это всегда о культуре, а не алкоголизме. Запишите!

Так кто же провернул со мной такой трюк? Из всех врагов, коих я заимел немало, на подобную шалость были бы способны максимум трое. И пусть они имели определенную силу, а еще более – желание отомстить мне за совершенно невинные шутки, но я их всех запомнил.

Один – горный тролль столь гнусного характера, что даже соседи и родственники называли его не иначе как Ведро Соплей. Второй – безбородый друид по кличке Кирпич, что на дублинском сленге означает «тупой». А третья – французская ведьма-эмигрантка Бриджит, которая раньше была мужчиной, а теперь имеет на меня зуб за то, что я чисто случайно дернул ее за усы.

Но, клянусь святым Патриком, это же явно не повод отправлять меня, пьяного, в ссылку черт знает куда, аж на неполное столетие вперед, в чужую страну, в Нижний Новгород! Нас всегда учили, что в России ужас и мрак, а потому...

– А почему бы и нет? – вслух спросил я сам себя. – Снег меня не пугает, медведи с балалайками тоже, а слава русской водки дошла не только до берегов бриттов и скоттов, но и до наших земель. Эй, девчонка! Раз у тебя нет виски, то тащи сюда вашу традиционную водку!

– Точно, пьяница, – очень тихо прошептала белокурая Мэри, доставая из школьного рюкзака еще одну коробочку, мать его, яблочного сока.

Обычно мы не убиваем людишек, но согласитесь: вот эта прямо-таки нарывается, правда же? Я с трудом взял себя в руки, понимая, что девица пятнадцати лет в моем мире – давно мать троих детей, а вот эта здесь и сейчас – ребенок ребенком! Как же ваша Россия отстала в эксплуатации детского труда, варвары вы и есть...

– Имей в виду, ты все равно должна задобрить меня алкоголем!

– А печеньками можно?

– Давай!

Мэри достала початую пачку галет, и – о чудо! – они были просто восхитительны на вкус. Соль, специи, хруст, послевкусие – все на своем месте и в идеально выдержанной кулинарной гамме! За такие галеты я, конечно, не продам душу, но пару раз станцую с превеликим удовольствием...

– Не скажу, что ты прощена, но уровень твоей вины передо мной упал до двух третьих.

– С чего это я виновата-то? – искренне удивилась белобрысая. – Я честно купила тебя на «Авито», оплатила и лот, и доставку, а активацию вообще провела идеально, так что извини. Ты мой!

Дверь распахнулась бесшумно и так неожиданно, что я едва успел спрятаться за пустой коробкой из-под сока. В комнату шагнула очень красивая женщина в длинном платье в пол, с высокой прической и самой любвеобильной улыбкой на свете. Но при одном ее виде мне вдруг стало холодно, как у ведьмы за пазухой...

...Я был не прав. Не просто холодно, как у... А вот именно сейчас в маленькую комнату моей Светлой Госпожи вдруг шагнула настоящая ведьма. Стелла Эдуардовна, я запомнил. Уж в таких вещах мне приходилось худо-бедно, но разбираться. И вам при случае настоятельно рекомендую научиться!

– Машенька, что случилось? Почему твои сестры плачут?

Глупая девчонка надулась и опустила глаза в пол.

– Милая, нельзя ссориться с родными людьми, твой папа не одобрил бы этого. Ты же понимаешь, как ему трудно вдалеке от всех нас и как он будет опечален, если мне придется написать ему о том, что происходит в доме?

– Я не... ничего не...

– Конечно, сладкая моя, я понимаю, что ты не желала ничего дурного. – Подведенные губы женщины растянулись в самой неискренней улыбке из всех, что я видел за последние двести с лишним лет. – Тебе будет достаточно лишь извиниться перед сестрами.

– За что?!

На вопрос Стелла Эдуардовна не ответила, поскольку уже выходила из комнаты и явно не намеревалась продолжать пустой разговор. Все, что хотела, она уже сказала. Моей Светлой Госпоже оставалось лишь подчиниться, потому что никакого другого решения ситуация не предполагала.

– Крик банши мне в ухо...

– А-а?

– Я про то, что твоя мачеха – натуральнейшая ведьма!

– Да нет...

– Так да или нет?!

– Ну, она, конечно, строгая, а ее дочери-близняшки вообще...

– Дно!

– Ой, короче, папе она нравится, а я... я стараюсь. В конце концов, мы семья.

Ладно, мне-то чего? Я в ваших делах по-любому левая сторона. Меня не звали, и я не сам приперся. Что бы тут ни происходило, мне пора домой, не будем устраивать долгие прощания, не нужно меня провожать, я прекрасно найду дорогу сам...

Ага, из Нижнего Новгорода середины двадцать первого века в Дублин начала двадцатого?!

Где-то, как-то, непонятно каким образом я потерял почти столетие!

Мы уже рассуждали об этом, помню, но, кроме трех подозреваемых, у меня все равно нет ответа ни на один вопрос. А что до этих троллей, ведьм, друидов... Я даже не уверен, что узнаю их в лицо, если прямо сегодня встречу на улице. Нет, ну, тролля узнаю, конечно, а вот остальных...

Мэри тоже ушла в себя, на ее мордашке с густо накрашенными ресницами и губами застыло выражение угрюмой подростковой категоричности вкупе с полной растерянностью.

Ну ничего, взрослеть полезно, и чем раньше проникнешься малоприятными реалиями этого мира, тем лучше. В любом случае я лично никому в няньки не нанимался. Сейчас соображу, куда мне двигать в первую очередь, и свалю от этой милой чародейницы, поступившись напоследок всеми обещаниями кровной мести. И поверь, девочка, это будет мой лучший подарок тебе...

– Подожди, пожалуйста, я быстро сбегаю, извинюсь и вернусь!

– Извинишься? – остановив подорвавшуюся Мэри, удивился я. – Но перед кем? Теми двумя дылдами, Жокой и Микой?

– Они мои сводные сестры, а о родне нельзя говорить плохо! Иначе ночью приползет змея и задушит.

– Серьезно? – Я прикинул расстояние до подоконника: допрыгну или нет.

– Она уже приползала, когда я не слушалась мачеху. – Неожиданно побледнев, девочка перешла на шепот. – Большая, черная, очень холодная. И не сбросишь ее никак, тяжелая и скользкая, как не знаю что...

Допрыгну. Я почти взял разбег, но нелепая история про змею, приползающую ночью, остановила меня. Интересно было бы на такое взглянуть, не находите? Я в том смысле, что святой Патрик изгнал с Изумрудного острова всех змей, и это научный факт, не подлежащий сомнению. Их у нас нет, и все тут.

А уж чтобы змея ползала прямо в доме и душила ребенка за банальное непослушание? Да еще из всех здешних обитателей выбирая лишь глупышку Мэри? Ну, тогда остальные, видимо, святы от рождения! Святое шоу, вы все тут просто смеетесь над необразованным ирландцем, который с утра даже глотку промочить не успел...

– Ты не уйдешь?

– Нет, – после секундного размышления подтвердил я. – Вали, беги, унижайся, но на обратном пути захвати любой алкоголь, какой только есть дома!

– Но у нас никто не выпивает...

– А мамочка пьет, – оборвал я, притопнув ногой. – Ни в одной сказке нет мачехи-трезвенницы, ибо это противоречит человеческой природе! И потом, для большинства ведьмовских зелий необходим спирт. Уж я эту вашу братию знаю...

Моя Светлая Госпожа не дерзнула продолжать бессмысленный спор и едва ли не с низкого старта покинула помещение. Я уселся на столе и позволил себе спокойно осмотреться. Теперь можно было не спеша сделать осмысленные выводы о том месте, куда меня закинула злодейка-судьба.

Итак...

Комната девочки-подростка всегда отличается от мальчишеского жилья аккуратностью и вниманием к деталям. Одно большое окно, плотные занавески синего цвета в мелком растительном узоре, узкий диванчик в углу, две книжные полки, простой круглый стол, накрытый черной скатертью, один стул с высокой спинкой, платяной шкаф, люстра на три плафона, стены увешаны пасторальными картинками в рамках: пейзажи, цветы, котики. А, еще колючий кактус на подоконнике, лучше б резеду выращивала.

Если убрать некоторые книги на мифические или оккультные темы, пару подсвечников на искусственных черепах и имитацию хрустального шара из самого обычного стекла, то чего-то такого уж демонического в комнате не было. Так что я поспешил с первоначальными выводами, признаю, но не каюсь.

Картина за окном не сильно впечатляла. Да, город велик, здания огромны, но большинство домов напоминали скорее серые коробки, в каждую из которых можно было расселить целую ирландскую деревню, а быть может, и не одну.

Кроны деревьев были густо-зеленые, хотя, похоже, холодный ветер уже начал закручивать облака на свой особый осенний манер. Спрыгнув на подоконник, я обратил внимание на маленьких людишек, снующих внизу. Получается, что дом Мэри находился на высоком холме. К подножию вела гладкая серая дорога.

Ну, то есть удирать через форточку смысла нет. Я, конечно, спущусь, цепляясь за все подряд, мы, проказники, очень ловкие, но это будет долго и скучно. Тем более что мне пока никак не удалось разобраться в главном вопросе: кто меня сюда засунул?

Пошарив в рюкзаке моей Светлой Госпожи, я нашел две конфеты и тут же умял обе. А чего не так? Можно подумать, если б я дождался ее и попросил разрешения, она бы мне отказала!

Нет, конечно! Да только попробовала бы, мелочь белобрысая! Будем считать, что я просто максимально облегчил ей естественное для любого нормального человека проявление гостеприимства. Что важнее – дружба или конфета?

Мне доводилось слышать от фейри, мотавшихся с шотландцами на Крымскую войну, о том, что русские в чем-то очень похожи на ирландцев. Суровые снаружи и добрые внутри, умеют пить, но всегда встанут на защиту друга, танцуют до упаду, готовы делиться последним, ну и самое главное – точно так же, как мы, ненавидят поганых бритишей!

И вот именно в этот момент, когда я вновь нырнул в школьный рюкзак, мой взгляд упал на учебник английского за седьмой класс. Так что же получается, эта дрянная девчонка учит их язык? Язык колонизаторов, предателей, грабителей и убийц?!

Я почувствовал, как горячая волна плохо управляемой ярости туманит мозг...

– Мак, ты не скучал?

Как только Мэри вошла в комнату, она была молча обсыпана с макушки до пят мелким конфетти из покойного ныне учебника по английскому. Обложку я просто закинул на люстру. И пусть девчонка не жалуется. Ибо так поступать с моим национальным самосознанием – фу-фу-фу!

– Ты... ты чего? А с чем я после каникул в школу пойду?

– Вот не интересно ни разу!

– Ах ты... криповый пакостник!

– Я проказник!

Мы посмотрели друг другу в глаза, поняли, что время для переговоров безвозвратно утеряно, и, не теряя ни минуты, приступили к боевым действиям. Она сняла с правой ноги растоптанный тапок, я засучил рукава, а потом пошла натуральная ирландская драка!

Без правил, без жалости, без объявления войны, без снисхождения по возрасту или росту, без особых причин, без боевых кличей, без условий или запретов, без ограничительных мер, без слез, по-трезвому, с крушением мебели и применением всего, что только попалось под руку...

Когда встревоженная шумом и грохотом Стелла Эдуардовна вместе с двумя мрачными близняшками ворвались в комнату Мэри, они застали здесь полнейший разгром, а мою Светлую Госпожу – сидящей на шкафу, со своим же рюкзаком на голове!

И между прочим, это я еще не начал развлекаться по полной, иначе вообще спалил бы тут все во славу Бельтейна, а сам, неприлично задрав килт и хохоча как сумасшедший тролль, прыгал бы туда-сюда через костер из обломков стола...

– Я даже не хочу знать, что ты о себе возомнила, Машенька, – трагически закатывая глаза, объявила ее новая мама. – Но ты не выйдешь из своей комнаты, пока не наведешь тут полный порядок. Разумеется, это никакое не наказание, а лишь посильная забота о твоем будущем. Девочки, принесите сюда ведро воды, швабру, совок и веник!

Жока и Мика тут же метнулись исполнять. Властная Би-йо... как у нас в пригородах Дублина называют красивых зрелых женщин, внимательно осмотрела все углы, словно кого-то ища, а потом вновь улыбнулась самой нежной и всепрощающей улыбкой:

– Не волнуйся, дитя мое, я понимаю, что ты не со зла, это лишь гормоны и трудности переходного периода. Сестры помогут тебе. Но, разумеется, мне придется поставить в известность твоего отца.

Когда она вышла, близняшки принесли ведро, тряпку вместо швабры и веник.

– Лучше б тебя вообще не было, – буркнула одна, а вторая молча пнула ведро так, что оно опрокинулось, залив водой весь пол.

Вот этого делать явно не стоило. Подобные развлечения находятся в моем ведомстве, а настоящий проказник никому не позволит делать за него его работу. Когда сестры выходили за дверь, я, на секунду выскочив из глазницы искусственного черепа, скрутил им две сережки в одну! Фактически приковав правую мочку Жоки к левой мочке Мики! Или наоборот, я не запомнил.

Невежливые сестрички-брюнетки взвыли от боли...

– Жалуйтесь своей мамочке, но поосторожнее на поворотах, – бесстрашно орал я им вслед, – а не то еще уши друг другу оборвете!

Моя Светлая Госпожа сползла со шкафа, выплюнула обертки из-под конфет, показала мне кулак и, не говоря ни слова, приступила к уборке. Должен признать, получалось у нее это вполне себе профессионально, девочка умела наводить порядок. Я тем временем сидел на подоконнике, беззаботно болтая ногами.

И нет, не знаю, что вы подумали, но я вовсе не собирался ей помогать. Мне не было даже капельку стыдно за устроенный свинарник. Любой, кто только будет заподозрен мной хотя бы в намеке на любовь к британцам, получит по рогам сполна!

Законной местью худышке Мэри я уже перегорел, могу повторить это под присягой. Ну, быть может, оставил бы на память о себе пару милых, добродушных шуточек, не более. Ничего чрезмерно обидного или карающего, но если эта «чародейница» добровольно учит английский, то кто тут виноват?

Пусть еще скажет спасибо, что легко отделалась! Тем более что раз или два она таки умудрилась дотянуться до меня своим тапком, а вот это уже было унизительно. Проказники могут передвигаться с почти неуловимой для глаза скоростью, и то, что я словил по заднице, пусть даже по касательной, свидетельствовало об одном: я теряю хватку.

Видимо, шестьдесят с чем-то лет или даже больше, округлим до столетия, заставили меня облениться и заскучать. Постоянная жажда алкоголя также была тревожным звоночком: похоже, все эти годы меня фактически спаивали! А Обитатели холмов пьют, лишь когда сами того пожелают, иначе беда...

Получается, что вопросов-то не так чтобы много. Проблема в том, что ни на один у меня нет вразумительного ответа. И пусть я по характеру не так уж дотошен, но в самой природе моего рода заложено неумолимое правило жизни: мы играем людишками, а не они нами! И я не успокоюсь, пока не получу свое.

Откуда-то издалека донесся звонок колокольчика.

– Мачеха зовет к столу, – устало вздохнула Мэри, выжимая тряпку в ведро. – Нужно идти, она всегда огорчается, если я опаздываю.

– Дуй давай. – Я дернул левым плечом.

– Ты это... извини. Я не хочу, чтоб ты... уходил.

– Варенье на яйцо?

Она так вытаращилась, что я вновь уронил лицо в ладонь:

– Святое шоу, ну это значит «выдавать желаемое за действительное»! Чего смотришь? На самом деле все людишки только и мечтают, чтоб нашего брата вообще не стало на свете!

Колокольчик прозвенел вновь. Мэри бросилась к двери и уже на пороге, развернувшись, вдруг послала мне воздушный поцелуй. Сказать, что я обалдел, как медведь, обнаруживший в пчелином улье пьяного зайца, значит не сказать ничего. Потому что так обезоруживающе-нахально-мило со мной еще ни разу не поступали...

Я уже почти было запустил мокрой тряпкой ей в затылок, но в последний момент что-то удержало мою руку. И нет, это не было чувство жалости или сострадания: уж такой глупостью никто из фейри не мается.

Просто мой тонкий слух вдруг уловил новые звуки, а умение предсказывать опасность у нас заложено в ДНК. По коридору кто-то шел в сторону комнаты Мэри, и у этого «кого-то» при ходьбе, как он ни старался ступать бесшумно, когти постукивали по полу...

Разумеется, в моем сердце не было страха. Любой ирландец, воспитанный на мифах Изумрудного острова, лишен страха априори, словно вырезанного аппендицита. Ну а если ты не миф, не сказка, а тот, о ком сочиняются все эти литературно-исторические памятники, так тебе тем более не по чину кого-то там бояться!

Звук приближающихся шагов становился все отчетливее. Судя по дробному скрежету поджатых когтей, чудовище имело четыре лапы и направлялось сюда именно за мной. Целенаправленно и уверенно.

Первое, что пришло мне в голову, – логичная мысль о происках ведьмы. Поверьте, мачеха моей Светлой Госпожи явно не была столь проста, как ей хотелось бы казаться. Я бегло осмотрелся в поисках хоть какого-то оружия, но дверь уже распахнулась, и на меня уставились круглые желтые глаза, горевшие азартом охоты...

...На меня в упор смотрел пушистый рыжий кот. Уф, а я почему-то решил, что там как минимум крылатый английский дракон на четырех лапах. И невзирая на то что зверь был, наверное, в четыре раза выше меня в холке, мои губы невольно разъехались в искренней улыбке.

Все фейри любят домашних животных, но вот именно этот вдруг решил начать знакомство с агрессии:

– Мур-р, ом-ном-ном!

– Как правило, рыжий рыжего не бьет, – на общезверином напомнил я. – Но если тебе угодно, я охотно расшибу твой розовый нос в мятую сливу!

– Ты зна-аешь на-аш язык?!

– Прикинь? Я проказник, а значит, досконально знаю все языки, наречия и сленги на свете!

Котяра зафырчал и бросился на меня, как на глупую мышь. Я легко ушел кувырком влево и на излете врезал ему ботинком в переносицу. Чудеса, но этого вдруг оказалось достаточно. Ведь в любой ситуации главное – правильно поставить себя!

Рыжий толстяк притормозил, протер лапами бровушки, аккуратно прикрыл за собой дверь и сел на пушистую задницу, обернув хвост вокруг себя.

– Тебе хватило?

– Вполне! Но я впервые встреча-аю ма-аленького человека-а, говорящего по-коша-ачьи...

– Ну, я маленький, не буду спорить, но ни разу не человек! Наш народ в целом презирает людишек за их самомнение, рост, глупость и так далее.

– Ка-ак и мы, – раздумчиво согласился кот, вновь мягко удлиняя «а» и дружески протягивая мне когтистую лапу. – Твое имя, прока-азник?

– Мак О'Коннел. – Я, не чинясь, принял его руко-лапо-пожатие.

– Тира-ан, – в свою очередь представился он. – Нет, если полное имечко, то Тира-анноза-авр! Уж извини, что сра-азу напал, но в этом доме гостям не ра-ады.

– Слушай, приятель, а не продолжить ли нам знакомство где-нибудь в местном пабе?

– Ты не туда-а попа-ал, приятель, – насмешливо фыркнул рыжий пухляш. – Не в ту эпоху и не в те кра-ая.

– Выпивки нет, – с ужасом осознал я, пытаясь свыкнуться с его акцентом. – Мэри дура, хозяйка ведьма, кот злой как собака. Но что я вам всем сделал...

– У меня та-ам вроде оста-ава-алось молоко. Пошли?

– Молоко?! Прокляни меня святой Патрик...

В общем, мы прошли с ним через коридор, в уютный закуток под лестницей на второй этаж. С планом дома я разберусь потом, пока же достаточно того, что это действительно частный дом, а не квартира. Наши ирландские ведьмы не любят соседства с кем-либо, стараясь селиться на отшибе и всегда в особняках. Не думаю, что в Нижнем Новгороде все так уж иначе.

Котяра предложил мне место на примятом матрасике и щедрой лапой указал на миску с молоком. Вторая, для еды, стояла пустой. Получается, что Тирана тут не слишком жалуют. Поймав мой взгляд, он лишь скривил морду:

– Когда-а хозяин возвра-аща-ается из рейса-а, то кормит та-ак, что лопнуть можно! Ну а-а пока-а нова-ая хозяйка-а пра-авит одна-а, жра-ачку за-ажима-ают... Фигня, я на-аучился дела-ать припасы и подворовыва-ать из холодильника-а.

Выражая свое исключительное уважение к гостеприимству нового друга, я поднял тост за братство всех рыжих, с поклоном пригубив противного теплого молока и трижды выплюнув кошачьи шерстинки. Двух глотков было более чем достаточно, на третьем могло стошнить...

Мой пушистый знакомец, пошарив в самом дальнем углу, извлек огрызок полукопченой колбасы и с самым благородным видом предложил мне разделить угощение. Что ж, еда – это всего лишь еда, а мне нужно было набить желудок чем-то посущественнее двух конфет и печенюшек.

– Царское пиршество, – подтвердил я, поясным ножом вырезая себе ломоть колбасы из середины. – Дружище, а не расскажешь ли мне поподробнее об этом доме и его обитателях?

– Ну, да-а что тут долго говорить... – Он вальяжно потянулся, выгибая спину. – Новую хозяйку и ее дочек ты видел? Ма-ашку-мышку тоже? Тогда могу да-ать лишь один совет: беги отсюда-а до на-аступления темноты...

– Почему?

– Потому что ночью никто тебе не за-ащитник.

– Даже ты? – беззлобно поддел я, толкая его локтем. – Народец холмов не знает страха, но мы жутко любопытны до новостей и сплетен. Так что жги! Моя душа жаждет подробностей больше, чем стаканчика односолодового виски в туманный денек на закате...

Кот пару-тройку раз прихлебнул молока для храбрости и пустился петь так, как даже под пыткой не разливаются. Чего я только не наслушался, чего не узнал, о чем не был предупрежден и заранее поставлен в известность. И возможно, даже хорошо, что перед этим меня поили безалкогольными напитками, иначе...

На что способен пьяный проказник, вершащий справедливую месть над теми, кто посмел обидеть его друзей, попрать его принципы, оскорбить его культуру и вообще нарушить все людские и божеские законы, – даже мне самому представить страшно!

– Расска-ажи, – в свою очередь заинтересовался Тиран.

– К примеру, мой дедушка по отцовской линии целиком, с крышей и печной трубою, закопал в землю дом заезжего британского пастора только за то, что тот в своих проповедях ляпнул, будто бы народа фейри не существует, а те, что есть, всего лишь обычные мелкие бесы, изгнанные Господом с небес после мятежа!

– Па-астор был не пра-ав, призна-аю...

– Ну ладно, – признал и я, окончательно свыкнувшись с кошачьей манерой речи. – Мятежи, бунты и восстания мы тоже устраивать мастера, но чтоб за это святое право на свободу и жизнь обзывать нас бесами?! Как по мне, так прадедуля был слишком мягок, мог бы закопать дом пастора вместе с ним и всеми сочувствующими прихожанами!

Котяра вопросительно поднял правую бровь.

– Объясняю: он-то всего лишь раздел болтуна догола, вымазал смолой, обсыпал перьями из подушки, и тот дернул наутек жаловаться самому епископу. До сих пор не могу понять этого глупого милосердия. Вот я бы...

Нет, наверное, сначала нужно вкратце пересказать то, что поведал мне рыжий брат. Ибо таковы неписаные правила ирландских легенд, хоть их не принято читать на трезвую голову. Но давайте попробуем, чего нам терять?

Итак, нашему Тираннозавру было девять лет от роду, то есть вполне зрелый и здоровый кот. Глупышку Мэри он любил до безумия, так как она заменила ему мать. Но, собственно, и маму самой Машки-мышки, как он ее называл, рыжий питомец прекрасно помнил. Увы, ее не стало в результате автомобильной аварии пять лет назад...

Отец-капитан, понимая, что с его полугодовым отсутствием невозможно нормально воспитывать дочь, перешел на береговую работу в порт. Потом, спустя время, женился снова – на женщине с двумя детьми, – и вот они уже второй год или чуть больше живут все вместе.

Девочка старалась не огорчать отца, вновь подписавшего контракт на выход в море, и закрывала глаза на слишком многое, но коты пренебрежения не терпят. Тиран, как любой непокоренный зверь, поднимал грозные бунты против полуголодного существования, гадил в тапки, драл обои, но после трех суровых публичных экзекуций тупо сдулся.

Ибо в первый раз его безжалостно отходили веником, во второй силой обрили наголо, а в третий, когда он вновь оброс и жестко отомстил всем троим, так вообще отвезли к ветеринару, где, выражаясь деликатным языком, бедный кот стал обычным евнухом...

Как такое можно забыть или простить? Никак, никогда, никому, ни за что!

– Приятель, уж прости за прямоту, но ты тоже не веришь, что ее мачеха ведьма?

– На-атура-альная, – уверенно мурлыкнул Тиран, почесывая левое ухо. – Ра-азве норма-альная женщина-а оста-авила-а бы котика-а голодным? Молоко не еда-а.

– Я знаю. Но ты уверен, что в доме не держат виски?

– Мр-р, у отца-а в шка-афчике стоит много бутылок, но я совершенно не ра-азбира-аюсь в этом, прости, дружище...

– ГДЕ ЭТОТ ШКАФЧИК?!

Котяра вежливо пресек мои попытки его придушить и мотнул головой в сторону коридора. На втором этаже, где была родительская спальня, капитан держал небольшой бар, куда складывал всякий разный алкоголь, привезенный из заграничных портов.

– Из дьюти-фри, – важно добавил кот.

Я автоматически врезал рыжему по ушам за англицизм, но в полноценную драку не полез, поскольку на горизонте замаячило многозначительное слово «бар», в котором по определению есть выпивка! А это значит, что...

– Поехали!

Тиран немножко побрыкался, изображая необъезженного скакуна, когда я вспрыгнул ему на спину, но сдался после пары пинков по ребрам. Все-таки кастрирование жестоко ломает психику любого свободнорожденного существа на планете. Увы...

Никогда не надо так поступать лишь ради вашего удобства, о, людишки!

Мы проехались легкой беговой рысью по коридору до второй лестницы наверх.

Там же, как мне было сказано, находилась большая гостиная. Библиотека, круглый обеденный стол, кресла для отдыха, длинный диван, ковры, цифровое телевидение – как домашний кинозал.

Да, кстати, о последнем нужно конкретно расспросить мою Светлую Госпожу. Я, разумеется, был в курсе развития технологий человечества, но в мое время (то есть в то, что я хоть как-то помню) кинотеатры еще не были одомашнены.

О наличии всяких таинственных возможностей интернета меня также не предупреждали. Честно признаю, в этом редком случае обычный кот оказался образованнее меня, гордого жителя холмов с двух– или трехсотлетним опытом жизни среди людишек...

Так вот, когда мы добрались до заветной спальни, Тиран вдруг вздрогнул всем телом и резко рванул за угол, едва не прищемленный неожиданно раскрывшейся дверью. На пороге стояла высокая Стелла Эдуардовна, она не видела нас, но мы отлично слышали каждое ее слово.

– Девчонка еще не готова. Нет. Уверена. Но я стараюсь, не надо на меня кричать. Да? Да. Конечно нет. Кто меня может заподозрить, если муж по шесть месяцев шляется в море? А ей я позволяю играть в чародейницу и даже сама подарила пару книг по настоящей магии. Я помню. Я в курсе. Ну, если совсем уж нужно официальное заявление, то подтверждаю: пока проблем нет.

На этом разговор с неизвестным или неизвестной был закончен. К моему разочарованию, эта дамочка вернулась в спальню, чем полностью перекрыла нам доступ к заветному бару. Когда-нибудь я ее убью за такое дело, обещаю...

– Ма-ак, на-ам нужно сва-алива-ать, – шепотом предупредил толстяк.

– Ох ты ж, святая Бригитта, – вовремя вспомнил я, сложив два и два. – Уж если эта злобная тетка здесь, значит, обед закончен и наивная Мэри со слезами ищет меня по всем углам комнаты? Прости, мой рыжий брат, я побежал...

И да, когда это нужно именно нам, то мы, проказники, можем двигаться с нереальной скоростью. Вы уже это знаете, но повторение – мать учения! Кажется, именно так вас дрессируют в школе?

Ну вот и правильно. Продолжайте, вы это заслужили.

Оставив Тирана, я опрометью бросился по коридору налево и по лестнице вниз, успев влететь в комнатку Светлой Госпожи как раз в тот момент, когда она с источником света в руке обыскивала все углы. Наивная, как не знаю кто, честное слово. Прости меня, святой Патрик...

– Кого потеряла?

– А-а?..

– Ага. И тебе привет!

– Ты... в смысле, ты тут?

Иногда я просто теряюсь в разговоре с людишками. Чего они от нас вдруг резко хотят? Но если так уж надо, может, им стоит хотя бы попробовать формулировать свои мысли и пожелания немножко четче и конкретнее, а?

– Я тут. И никуда не сбежал. Ты волновалась? Так очень и очень зря...

Она даже не успела ответить, как я вспрыгнул ей на плечо и заорал в полный голос:

– Твоя мачеха ведьма-а! Как ты можешь не замечать очевидного?!

– Она... не плохая. Просто строгая. И потом, папа говорит, что мы все...

– О, троллья задница, как же я хочу поговорить с твоим стариной! Мне вот прямо-таки есть что ему высказать!

– Мак, мне... больно! Отпусти...

Я в ту же секунду пришел в себя и спрыгнул на стол в ее комнате. Конечно, Мэри не так умна, но она угостила меня печеньем и соком. Так что уж нет, если кто и будет причинять физическую боль этой девице, то, во-первых, не я, а во-вторых, только попробуйте сделать это при мне! Надеюсь, все всё поняли...

Она прикрыла дверь и уселась за стол. Я устроился на том же фальшивом черепе, закинув ногу на ногу. Какое-то время мы просто молча смотрели друг на друга. Не говоря ни слова, не корча рожи, ничего не демонстрируя неприличными жестами. Иногда все-таки лучше молчать, чем, выражаясь по-ирландски, кусать собеседника за горло.

– Что это за странный фонарь? – Я указал пальцем на блестящий плоский прямоугольный предмет, который она держала в руке.

– Смартфон.

– Ты им светила.

– Там есть фонарик, – с готовностью подтвердила Мэри. – Но так-то в нем полно функций: фотоаппарат, видеокамера, игры, калькулятор, счетчик шагов, интернет почти в любой точке и еще много всякого...

Половину слов я понимал, но она произносила их с какой-то иной интонацией, меняющей смысл. А все, чего мы не знаем, и есть самое интересное. Поэтому...

– Покажи!

– Легко. – Она положила предмет передо мной, мы с ним были почти одного размера. – Раньше у нас был плоский телевизор, но мачеха сказала, что это вредно для развития. Поэтому он висит в гостиной, но никогда не включается. Так что теперь... Хочешь поиграть или посмотреть мемасики?

– Поиграть, – несколько осторожничая, решил я, ни на миг не показывая своего удивления. Это было бы просто неприлично.

И последующие полчаса мы играли в стрельбу шариками, бегали по склонам, собирая монеты, убивали монстров, которые смешно лопались, и соединяли элементы для создания новых. Лично мне особенно понравилось соединять человечка со спиртом: получался алкоголик!

Потом Мэри показала мне, что такое мемы, Тик-ток, видеоприколы, и, выражаясь ее же языком, – я завис. Чудесный смартфон, волшебство техники и людского гения, едва не уволок меня на веки вечные! Оказалось, вынырнуть из интернета сложнее, чем из торфяных болот соседней Шотландии...

Если бы не внезапный визит двух мрачных сестричек, мы бы, наверное, так развлекались до ночи, а я – так хоть и до самого утра! Ведь если чем и можно отвлечь проказника, так только лицезрением чужих шалостей или причуд.

А именно в этом плане интернет оказался бесценным кладезем смешных историй и полезных советов по доведению людишек до кондрашки! Но эти две бестактные дуры влезли совершенно не вовремя, и та, что говорливая, приказала:

– Пошли, мамочка ждет!

Вторая сестрица молча сжала кулаки. В глазах обеих читалась неприкрытая угроза рукоприкладства. Я, конечно, мог еще раз сцепить их волосы (сережки они благоразумно сняли), но повторяться скучно. Тем более что моя Светлая Госпожа, опустив глаза, встала, отложила смартфон и послушно последовала за Жокой и Микой.

Когда они вышли, я кинулся на смартфон грудью, умоляя продолжить показ чудес, но, невзирая на мои просьбы или даже угрозы, гладкая поверхность оставалась черной, не показывая более ни одной веселой картинки. Вот так и только так, словно я просто был для него пустым местом...

Такова магия людишек, и, видимо, мне предстоит с ней серьезно разобраться. Но это потом, а сейчас, как всякий порядочный проказник, я должен немного пошалить. Где именно? Такой вопрос не стоял на повестке дня.

Давно было пора изучить этот дом, хотя кот и предупреждал, что лишний раз высовываться явно не стоит. Но его опыт и проблемы касаются только его рыжей шкуры, а такие, как я, обожают рисковать собственной головой по самому пустяшному поводу...

Куда там повели Мэри? Я уже бегу за вами, девчата, вы меня прямо-таки жутко заинтриговали!..

...Я догнал троицу за пять секунд, а потом без спешки шел за ними по потолку, и плевать, что килт сполз, являя миру все то, чем принято гордиться мужскому полу. Главное – не отставать, а если кто и ведет пленницу, то он ведь посматривает по сторонам или себе под ноги, но никак не на потолок.

Сверху никто не ждет нападения, уж в собственном доме так точно. Мэри шла молча, опустив голову и закусив нижнюю губу. Близняшки двигались едва ли не строевым, солдатским шагом: одна впереди, другая сзади. Первая без умолку бормотала под нос что-то вроде:

– Мы не обязаны... каждый раз, когда... можно было бы и... не понимаю почему... вечно одно и то же... можно уже четко поставить границы... но мамочка есть мамочка... ой, да и... ну хорошо... пусть... тьфу!

Вторая категорично молчала. Сдвигала брови, скрипела зубами, но не произносила ни слова. Говорят, что с однояйцевыми близнецами такое бывает. Они словно бы равноправно распределяют между собой отношение к миру.

И это абсолютно нормально, ибо люди всегда одинаковы и различны одновременно: допустим, один поет, другой танцует, оба пьют, ни один не трезвенник; один следователь, другой преступник, или они оба, опять-таки, просто тихие, незаметные, законопослушные граждане. Да, такое бывает сплошь и рядом.

Ибо если у людишек одинаковые лица, это вовсе не гарантирует сходства характера и темперамента. Лично я отметил для себя этот момент, потому что уж лучше быть готовым ко всему и ко всякому...

И, как всегда, я оказался прав!

Жока и Мика доставили конвоируемую в общую залу, где за столом сидела скучающая мачеха, потягивающая виски из квадратного стакана. Мой виски! Я узнал его по одному лишь едва уловимому аромату! Эта прекрасная гадина пила традиционный ирландский Tullamore. Я ее придушу, честное слово...

– Машенька, присаживайся. – Женщина кивнула на кожаное кресло напротив себя. – Я очень хотела с тобой поговорить.

Мэри взбрыкнула, но ее буквально кинули в кресло, настолько большое и мягкое, что она едва ли не утонула в нем. Я вытаращил глаза, мысленно помянув святую Бригитту. Это казалось невозможным, но кресло словно бы взяло Мэри в плен, плотно прижав руки, спину, плечи и даже колени.

Никакого насилия, никакой боли, но девчонка и двинуться не сможет без разрешения. Сиди и слушай. Главное, не перебивай и, упаси боже, не спорь...

– Твои сестры дважды за сегодня попали в странную ситуацию, – задумчиво покачивая в руке сводящий меня с ума стакан, начала Стелла Эдуардовна. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– А че такого-то? – Похоже, моя Светлая Госпожа решила включить дурочку. Метод старый, грубоватый, ненадежный, но тем не менее...

– О, я охотно напомню. До обеда у моих милых близняшек непонятным образом спутались волосы. Их словно сплели или склеили сзади, представляешь? Мне пришлось использовать ножницы.

Мэри фыркнула, не сдержав улыбку. Мачеха опустила взгляд, сделав вид, что ничего не заметила, но ведьмы замечают все...

– Разумеется, ты не могла этого сделать. Во-первых, это было бы неприлично по отношению к девочкам, ведь мы семья. А во-вторых, совершенно невозможно сотворить такое на ходу. – Красивая гадина вновь сделала глоток моего виски. – Я бы даже не обратила на все это внимания и не задавала тебе вопросов, но кто-то еще и умудрился сцепить твоих сестер сережками. А это уже куда более опасно и травматично...

– Криповая жесть, че скажешь, – самодовольно хмыкнула Мэри, окончательно перейдя на абсолютно не свойственную ей манеру речи. – А я че?

– Можно попросить тебя не «чекать», милая?

– Не, че, можно... Не буду.

– Спасибо. – В благодарной улыбке Стеллы Эдуардовны на секунду сверкнули заточенные змеиные зубы. – Тогда скажи, пожалуйста: а что лично ты думаешь обо всем этом?

– Мам, да чего ты ее уговариваешь? – едва ли не рыча, не сдержалась одна из близняшек, не знаю, Жока или Мика. – Давай мы поговорим как надо, она нам быстро все скажет, маленькая дрянь!

Молчаливая сестра тупо кивнула, сжимая и разжимая кулаки. К моему ужасу, я отметил, что на тыльной стороне ладони у нее, кажется, выступила бурая шерсть. Что тут происходит, кто вы есть? Я дважды протер глаза.

Знаете ли, когда висишь вниз головой, и не такое привидится. Тем более что меня дурманил аромат виски. Да ну, нет, показалось, конечно, ибо не может такого быть. Или все-таки...

– Тс-с, Микелия, ты, как всегда, нетерпелива, – каким-то странным, мягким и неуловимо шипящим голосом ответила ее мать. – Машенька может почувствовать угрозу в твоем тоне, а ведь мы семья! И я буду напоминать об этом всем и каждому...

Ага, значит, болтунья – это Мика. Тогда молчунья, получается, Жока. Стоит запомнить. Такие вещи всегда важны, особенно если ты, как истинный проказник, намерен катастрофическим образом испортить жизнь этим людям.

В чем я уже не очень уверен. В смысле, в том, что они люди.

– Так что, милая? Я понимаю, что волосы могли спутаться сами, что серьги вдруг просто зацепились, когда твои сестры весело шептались о своих тайнах, склонив друг к другу головы, но... Не замечала ли ты чего-нибудь подозрительного?

– Нет.

– Ты уверена?

– Типа, да. А че?

– Ах, я же просила... – Мачеха с мягкой укоризной склонила голову, и вдруг кресло начало буквально сдавливать мою Светлую Госпожу.

Мэри придушенно вскрикнула, и уже одно это взорвало мой мозг. В долю секунды я метнулся вниз, оттолкнулся от пола и макушкой вдарил по донышку квадратного стакана так, что Стеллу Эдуардовну буквально умыло остатками благородного ирландского виски.

Жаль, что мне не удалось поймать ртом ни капли...

В гостиной все замерли. Сестры-близняшки, столь непохожие по характеру, одинаково эмоционально распахнули рты. Черное кожаное кресло в шоке распахнуло объятия, позволив Мэри дышать полной грудью. Мачеха-ведьма подчеркнуто медленно вытерла лицо рукавом платья и прикрыла глаза:

– Ты можешь вернуться к себе, Машенька. Но не опаздывай к ужину: наш папа вновь будет пытаться звонить по видеосвязи. Мы ведь не хотим его огорчать...

Мэри поднялась из кресла, словно шотландская королева Мария Стюарт, восходящая на эшафот. То есть спокойно, ровно, без неприличной спешки и полностью владея собой. А у этой людишки, оказывается, и вправду есть внутренний стержень, признаю и уважаю.

Поскольку Стелла Эдуардовна зорким орлиным взглядом фиксировала все, что происходит в комнате, я предпочел тихо посидеть за тем самым креслом. И меня не видно, и никто не нервничает, и вообще, я тут случайно проходил и прохожу дальше, не обращайте внимания, спасибо, и вам всего хорошего!

Но, кстати, правильно, что задержался, потому что...

– Как я понимаю, эта тварь что-то вычитала в магических книгах! Возможно, она смогла вызвать домового или еще какого-нибудь шумного духа.

– А может, ты просто перебрала, мам? Второй стакан уже...

– Заткнись! Следите за ней! Не спускайте с нее глаз! Но дьявол вас упаси тронуть девчонку хоть пальцем, она слишком важна для нашей миссии...

Как говорят у вас в стране, Мика послушно захлопнула варежку. Ну а после всего услышанного мои мысли о том, чтобы как можно быстрее покинуть это жилище и вернуться в родной Дублин, пошли лесостепью, через море и тундру, потому что тут, кажется, все куда как занятнее!

Мы, проказники, конечно, привязаны к Изумрудному острову всем сердцем и всей душой. Но как быть, если где-то, куда нас закинули судьба или не объяснимое никем на свете «божественное дурачество», тоже есть работа для таких, как мы? Неужели стоит отказываться лишь потому, что это не Ирландия?

Да не смешите! Народец холмов всегда будет твердо стоять на своем, куда бы его ни отправили и где бы ни довелось принять удар. Если даже эта русская девочка, брошенная отцом, находящаяся под диктатом мачехи, проявляет истинную силу духа, то неужели настоящий ирландец хоть в чем-то покажет слабину?!

Мое имя Мак О'Коннел, и такие, как я, не сдаются...

Когда уже все покинули гостиную, меня на выходе успел перехватить рыжий кот. Как понимаю, он трусливо сидел в теплой засаде, преспокойно ожидая, чем там все закончится.

– Приятель, тебе нужно сва-алива-ать отсюда-а ка-ак можно быстрее! Если она-а поймет, кто появился в доме, то сдела-ает с тобой то же, что сдела-ала-а со мной! Но без ветерина-ара-а...

Я не задумываясь взлетел ему на холку и вдарил каблуками под ребра. Тираннозавр, старательно встав на дыбы и помесив лапами воздух, пустился вперед по коридору мягкой, укачивающей рысью. Интересно, способен ли этот толстяк перейти на галоп?

Возможно, да. Но сейчас не время проверять умения нового друга. Везет на своем горбу – и уже хорошо. Тем более что само появление рыжего кота ни у кого интереса не вызвало, а значит, мы имели возможность добраться до комнаты моей Светлой Госпожи без всяких проблем.

– Ты психопа-ат, отбитый на всю ба-ашку, – объявил он мне, когда я спрыгнул на пол у порога комнаты Мэри. – Поперся к этой ведьме и ее шерстяным дочкам? Я да-аже нос туда-а не сую, у меня еще мозг есть...

– У меня тоже. Просто вдруг стало жаль людишку.

– Ка-акую именно?

– Эту, – мотнул головой я.

– Ма-ашку-мышку? – не поверил он.

– Ну, допустим, да.

– Она добра-ая, – согласился пухляш, пожимая широкими плечами. – Но сла-абая. Случись что, эта ма-алышка-а тебе не за-ащита-а...

– Зато я для нее защита!

Мы с Тираном хлопнулись ладонью в лапу, я дернул его за усы, он встрепал мне волосы, и на этом уже можно было временно расстаться. Ни о каких специальных сигналах тревоги мы, разумеется, даже не договаривались.

Ибо какой смысл?

Никакого. Никто не знает, в какой момент глупой блондинке-чародейнице понадобится моя помощь и защита. И понадобится ли вообще. Если мир устроен так, что некоторые не видят ведьм под собственным носом, то кто-кто, но уж я точно не в ответе за их выбор...

Речь о безмозглом папе моей Светлой Госпожи, капитане дальнего плавания, преспокойно бросившем единственную дочь на попечение... ох! Вот даже если я прямо сейчас по чудесному смартфону наберу его и попытаюсь рассказать все, чему был свидетелем, так он же мне тупо не поверит. Людишки, как вы слепы...

Но, с другой стороны, это ведь явно ваша, а не моя проблема.

– Как ты? – еще с порога спросил я.

– Че?.. – не сразу обернулась Мэри.

– Не «чекай», тут нет твоей Стеллы Эдуардовны! Со мной можешь не включать бунтующего подростка, разговаривай нормальным языком.

– Мак! Ты здесь? А я уже... ой, я думала, что ты...

– Сбежал? Нет, – решительно определился я, вспрыгивая на стол. – Мне тут интересно. Я, пожалуй, немного задержусь. В конце концов, не каждый день доводится в реальности лицезреть историю Золушки, мачехи и двух сестер.

– А она сюда не...

– Ты любишь многозначительно недоговаривать? Нет, она заблокирована.

– В смысле?

– Ой, ну, то есть пьяная в гроб!

Естественно же, что у каждого из Обитателей холмов свой сленг. Эльф сказал бы «нанюхалась ландышей», тролль – «ушла в бочку», мелкие фейри – «легла в крепленую росу», фомор – «встала на пробку» и так далее.

Мэри, покраснев, стыдливо признала, что до сегодняшнего дня ни разу не видела мачеху с алкоголем. Ну, так-то было разок, но заботливая Стелла Эдуардовна, смеясь, уверяла, что пьет яблочный сок.

Конечно, задница медвежья! Уж я бы мог порассказать сотни историй о том, как легко ведьмы умеют отводить глаза, а дар убеждения у них поистине гипнотический. Но явно не здесь и не сейчас. Потому что мы не досмотрели мемасики!

Моя Светлая Госпожа была не против, и, наверное, еще пару часов мы не отлипали от экрана. Она смеялась над глупыми шутками и тупостью повторяющихся гэгов (ненавижу англицизмы!), я же пытался встроить себя в этот новый мир. Ну или хотя бы найти в нем нишу для собственного понимания юмора...

Время до вечера пролетело незаметно. К моему некоторому удивлению, Мэри не пошла на ужин. По ее словам, мачеха в неусыпной заботе о стройности и здоровье всех трех девочек и себя в том числе поставила четкое правило: до приезда отца в доме не ужинают. Вообще. Никто. Даже кот.

– Погоди, я же своими ушами слышал, как Би-йо велела тебе не опаздывать к ужину!

– Это значит прийти и выпить чашку слабенького чая. Без всего, даже сахар нельзя. «Зато потом вы скажете мне спасибо за сохраненную талию, отсутствие жира на боках, подтянутую фигуру и легкость в движениях! – пояснила Мэри, приторно копируя голос Стеллы Эдуардовны. – А все эти ваши толстые подруги из школы будут вам только завидо-ва-ать...»

– Так вот почему ты бледная худышка?! – нахмурился я, вспоминая румяных и крепких близняшек, которые наверняка по три-четыре раза в день питались мясом и пирогами, а не только сухим печеньем. – Это непорядок. А напомни-ка мне: где у вас тут хранят продукты? Вроде бы рыжий котяра говорил про какой-то холодильник...

– Тираннозавр?

– Да, он самый! Знаешь ли, мы легко нашли общий язык.

– Тогда ты в опасности, Мак, – очень тихо сказала моя Светлая Госпожа. – Этот кот предатель и служит мачехе. Он докладывает ей обо всем!

Вот тут я впервые задумался о том, почему же «голодающий» котик выглядит таким толстым. Святой Патрик Ирландский, как же изменился мир, если теперь в нем практически никому нельзя доверять и только беспечный проказник зачем-то всегда держит слово...

...Разумеется, моя Светлая Госпожа, как ей нравится себя называть и как я не буду обращаться к ней даже под угрозой повешения на рее британского фрегата, поставила свой смартфон на зарядку и, попросив меня не хулиганить, послушно отправилась к мачехе пить чай.

– Похоже, смартфон она кормит лучше, чем питается сама, – насупившись, буркнул я, поскольку уже изрядно проголодался. – Ну ладно, пусть, зато, пока все заняты, у меня есть возможность осмотреть дом.

Но, как вдруг оказалось, заняты были не все. Стоило мне высунуть нос в коридор, как из противоположного конца послышались быстрые шаги. Я взлетел по стене вверх, заняв удобную позицию на потолке.

И очень вовремя, кстати, потому что Мика с Жокой едва ли не вбежали в комнату сводной сестры. Значит, здесь готовится полноценный обыск. Но в самое сердце меня поразил тот факт, что в руках молчаливой сестры бултыхался толстый рыжий кот.

– Спускай его на пол, – приказала деятельная Мика, засучивая рукава. – Мы ищем по всем шкафам и ящикам, а он пусть вынюхивает внизу!

Так называемый тюремный шмон длился минут десять, не больше. За это время близняшки вверх дном перевернули все что можно, что нельзя, что не было приколочено и что было приколочено плохо.

Рыжий Тираннозавр на манер полицейской собаки обнюхал все углы, поискал под ковром, поточил когти об угол дивана и, вспрыгнув на стол, попробовал шлепнуть лапой по смартфону и пару раз неуверенно мявкнул. Его действия были сочтены бессмысленными.

Естественно, они меня не нашли. Когда ищешь что-то маленькое, уж точно не будешь осматривать пустой потолок. Нет, если, допустим, ловить мух или комаров, – тогда да. Но сейчас-то явно был не тот случай. Поэтому и я сидел тише мыши под веником и не отсвечивал.

Хотя искушения были.

– Ничего нет, – раздраженно сплюнула прямо на пол Мика. – Что ж, хотя бы эта замухрышка еще раз наведет тут порядок! Ну и бардак! А что кот?

Тиран уставился на нее круглыми глазами и беспомощно вскинул белесые брови.

– Дать бы тебе по яй... да, поздно. Уходим!

Молчаливая Жока стащила кота за шиворот со стола и широким махом выкинула толстяка в коридор. Я уже почти приготовился связать вместе широкие и длинные подолы их платьев, но каким-то чудом вовремя остановился.

Ведь если близняшки сейчас здесь, значит, Мэри осталась один на один с мачехой. И допустим, обе сестрицы придут жаловаться на то, что ничего не нашли, но их платья опять прилипли друг к другу. Так Стелла Эдуардовна гарантированно уверится в том, что в доме поселился проказник!

Пусть она даже не знает, кто это, и обзывает меня барабашкой или шумным духом, неважно. Гораздо хуже, если она вдруг сама начнет меня искать. У красивых ведьм, как правило, серьезные знания, и хоть я вовсе не трус, но лишние проблемы мне тоже не нужны.

Но вот разобраться с предателем-котом мне никто не запретит.

Тиран уходил медленно, постоянно оборачиваясь и бдительно осматриваясь. Это не спасло его от моей мести. Приняв как данность, что он все время шарит глазами по сторонам, я мигом спер из сумки Мэри детский крем для рук и намазал им ступеньку лестницы – ровно в тот момент, когда на нее опускалась тяжелая кошачья лапа...

Негодяй кувырком летел вниз метров пять, если исходить из французской системы измерения величин. Кто как, но британские футы, дюймы и мили лично я презираю! Приземлившись носом в угол, кот затих...

Не волнуйтесь, он не умер и ничего себе не сломал. Это бульдог бы костей не собрал после такого кувыркания, а кошки существа живучие, у них девять жизней, если кто вдруг подзабыл. Ничего, оклемается.

И пусть примет это как урок! Не стоит злить нашего брата проказника...

К этому времени с так называемого ужина соизволила явиться моя Светлая Госпожа. Да, в качестве сарказма и иронии мне даже несколько нравится так ее подкалывать. Или, как говорят у нас, беззлобно пощипывать клювом за перья на хвосте.

– Мак? Мак, ты где?

– Ровно там, где ты меня оставила. – Я возник на столе, делая вид, будто только что выпрыгнул из-за пластикового черепа.

– Но что ты тут натворил... зачем?! – опомнилась она.

– Я? Да ты в своем уме, девчонка?! Если бы все это сделал я, ты бы сейчас пришла на дымящееся пепелище, посыпанное крупной солью, и жалкий остаток жизни, отпущенный тебе небесами, провела бы среди бородавчатых троллей под мостом!

– Тогда кто?

– Угадай с трех раз! Не я, не кот, а две...

Мэри подумала и прикусила язычок. Все-таки она хоть и дурочка, но не конченая, соображать умеет. И прекрасно понимает, когда есть смысл жаловаться на несправедливость и притеснения, а когда проще сжать зубы и взяться за уборку.

В этот раз я точно так же не подорвался ей помогать. Не мое дело. Ну, разве что поставил пару книг на место и вернул упавшие черные свечи на стол. Так, мелочь, просто ради того, чтобы размять мышцы. Нам тоже нельзя долго лениться, ибо теряем квалификацию...

– Что было за ужином?

– Пили слабо-заваренный чай. Папа не звонил, старшие сестры отсутствовали, – заметно выделяя последнее слово, признала Мэри. – Мачеха вела душеспасительные беседы о недопустимости разлада в семье, о том, что нельзя огорчать папу, что мы все родня, что каждый должен вносить свою лепту, а если кто-либо чем-то недоволен, то это нужно обсуждать в свете общей любви и взаимопонимания...

– Это важно, как количество зубов у курицы, – хмыкнул я. – То есть, по-ирландски, ничтожно мало!

Девчонка невольно улыбнулась. Да, теперь уже не было сомнений в том, что она нуждалась во мне куда больше, чем хоть кто-то мог бы предположить. Но именно это вновь возвращало меня к вопросу: как же я сюда попал?

Она утверждает, будто бы купила пузырек с духом-помощником на «Авито», ага?! А то мы вместе с ней не листали кучу страниц на экране смартфона, чтоб понять: никто и нигде не продает живых проказников. Уж тем более их нельзя купить с доставкой на дом прямо с берегов Изумрудного острова.

Как говорят у вас в России, не надо ля-ля!

Но я здесь. Прямо тут и сейчас. А это значит, что некие весьма высокие силы озаботились тем, чтобы закинуть меня, дремлющего почти половину века в ирландском виски, к забугорному черту на рога, в Нижний Новгород! Почему, за что и вообще как?!

Если на вопрос нет ответа, то либо он поставлен неправильно, либо время для правды еще не пришло. Что ж, я тоже не спешу. У меня нет в запасе вечности, как у прекраснолицых эльфов, но наш народец может жить до тысячи лет и даже больше.

Если, конечно, не убьют. Но так-то и эльфы смертны...

Когда с уборкой было покончено и вечер за окном начал неторопливо скатываться в глубокую синеву ночи, Мэри наконец-то решила меня покормить. Ну, не так чтобы накрыть стол, но она чудом умудрилась спереть со стола пару безглютеновых галет.

Не спрашивайте меня, что такое глютен. Я не ученый мудрец-всезнайка, а лишь простой парень – что дали, то и ем. Галеты были пресными, те печеньки, что моя Светлая Госпожа ранее доставала из школьного рюкзака, казались не в пример вкуснее, с легким хрустом и соленым послевкусием...

– Признавайся: с чего вдруг в твою глупенькую голову взбрела странная мысль купить себе проказника?

– Я вообще-то пыталась заказать для ряда некоторых ритуалов обычного духа-помощника! А мне подсунули тебя...

– Ой, умоляю, я куда круче любого духа! Но чтоб помогать людишкам – увольте...

– Значит, меня обманули?

– Еще как! Тебя надули по полной, малышка, и я бы на твоем месте уже потребовал деньги назад.

– Но... тогда они скажут, чтоб я возвращала товар.

– И в чем проблема?

– Я не... не хочу с тобой расставаться. Ты... ты странненький, но хороший.

Вот тут уже мне пришлось впасть в эмпатию. Ведь назвать проказника хорошим – все равно что обвинить его в непрофессионализме. Ибо хороший (в понимании человека) проказник – это ни на что не способное аморфное существо, слепленное из сахарной ваты.

Вы серьезно?

Да, я готов простить этой маленькой людишке очень многое, но далеко не все. И уж точно не попытку уложить меня в кукольную кроватку для Барби с игрушечным матрасиком, розовым одеяльцем и подушками в кружавчиках.

– Ничего более унизительного не придумала?

– Да ладно тебе! Не привередничай. По размеру же подходит? И вот еще...

– Чего?

– Вот это!

– Кошачий лоток. И что я должен с ним делать? Уж не думаешь ли ты, что...

Я даже не сразу подобрал слова для вежливого отказа, которые можно употреблять в приличном обществе! В доме есть туалетная комната, я знаю! А мне предлагают ходить в еще один кошачий лоток? Я за гораздо меньшее убиваю, вы в курсе, нет?

Нет! Мэри и в голову не пришло, что я нормальный живой половозрелый мужчина, просто маленького роста! Прости, пресвятая мученица Бригитта, но они тут все отбитые на половину башки, что поделаешь? Такое время, такая эпоха, такие люди, такие, уйми их господи, чародейницы...

Уже почти поздним вечером, когда маленьким детям пора ложиться спать, я в неожиданном порыве заботы о людишке пропел древнюю песню о волчке. Да, у вас в России она тоже есть, хоть и не такая страшная, как в традиционной ирландской версии. Ну, сами сравните нашу и вашу колыбельную:

Уж не знаю, как у вас в Нижнем Новгороде (а что, есть и Верхний Новгород?), но на Изумрудном острове такие колыбельные в ходу еще с двенадцатого века. То есть с тех самых темных времен, когда серые волки в реальности были опасны и угроза быть съеденным существовала хоть для пешего, хоть для конного.

Да боже мой, в моей возлюбленной Ирландии волки всегда играли столь существенную роль, что их изображали все художники нашего времени! Или вашего, уж тут как судьба завернет, не мне судить. Вы уж как-нибудь сами.

Так что, когда Мэри начала готовить свою постель на диване, я честно растянулся на столешнице, закинув руки за голову. Пусть малышка спит, мне несложно проснуться по первому же шороху, встав на защиту моей (блин!) Светлой Госпожи...

И да, как только ее стало клонить в сон, я уже был готов в любую секунду сорваться с места, дабы продолжить осмотр дома. Поскольку за все прошедшее время мне удалось побывать всего в паре-тройке мест. Но дом большой, два этажа, и, раз уж мне суждено здесь задержаться, просто необходимо точно знать, где что находится.

А почему?

А потому что, если по ночам тут ползают черные змеи, я должен быть во всеоружии! И обычного ножа на поясе для такой битвы может оказаться маловато. Что ж, я лишний раз проверил комнату на предмет меча, топора, копья, да или хотя бы лука со стрелами, но, понятное дело, похожего ничего не нашел.

Разве что маленькие ножницы для стрижки ногтей были изготовлены из хорошей стали и могли сгодиться. Не бог весть что, но я попробую.

И встречать врага лучше не там, где спит Мэри, а, допустим, в коридоре или на лестнице. Там змее негде будет спрятаться. Поэтому, аккуратно прикрыв дверь, я вышел на охоту, держа ножницы на плече, как двуручный меч германских ландскнехтов. И, благодарение прорицателю Финну, эта тварь не заставила себя ждать...

По едва освещенному коридору почти бесшумно скользила длинная черная тень. Ее выдавал лишь скрежет чешуек друг о друга, ну и, быть может, случайный блеск глаз. Я замер: до этого дня мне не доводилось биться со змеями, но я читал, что у них слабый слух и они реагируют на движение. Поэтому...

Рептилия проползла совсем рядом, едва не касаясь меня, всем телом вжавшегося в стену. Здоровенная, черная, толщиной с бутылку виски и вонючая, словно гномье дерьмо.

Она направлялась прямиком к дверям комнатки моей Светлой Госпожи, так что я действовал скорее по наитию, ну и исходя из возможностей своего скромного оружия. То есть без боевых кличей и воинственных воплей попросту отчекрыжил ей ножничками самый кончик хвоста. Все.

А потом меня практически размазало по потолку нечеловеческим визгом!

Эффектная Би-йо, Стелла Эдуардовна, в одном лишь тончайшем неглиже на голое тело валялась на полу, держась за левую ступню, и орала так, что весь дом встал на уши меньше чем за минуту. Истерический визг она перемежала с такими яркими ругательствами, что ей бы позавидовали все извозчики или портовые грузчики Дублина!

Даже я покраснел, хоть для нас, проказников, подобное не характерно...

Естественно, в доме проснулись все! С одной стороны бежали две сестры-близняшки, одетые в длинные полосатые ночнушки, больше напоминающие смирительные рубашки. С другого конца спешила перепуганная Мэри в нелепой пижаме с дурацкими цветочками.

– Чочилось? – все еще сонно бормотала она. – Хтокрчал? Ще вще туть...

– Иди к себе, Машенька. – Невероятным усилием воли Стелла Эдуардовна встала на ноги и приклеила на лицо виноватую улыбку. – Я иногда хожу ночами, приступы лунатизма во время магнитных бурь, и вот случайно ударилась мизинцем. Девочки проводят меня в постель. Всем приятных снов!

Едва не повиснув на плечах рослых близняшек, хромающая мачеха позволила себя увести. Зевающая Мэри, пожав плечами, пошлепала босыми пятками к себе. А я все смотрел сверху на шикарную фигуру ведьмы, едва прикрытую столь эффектным полупрозрачным бельишком, что не засвистеть вслед было почти невозможно...

– Вот только свистни, дура-ак, – тихо предупредили меня снизу. Рыжий кот утомленно качал головой. – Да-аже выспа-аться норма-ально не да-ают. Чего ты тут устроил?

– Похоже, лишь состриг кое-кому ноготь на мизинце под самый корень. – Я отважно спустился, шагая по стене, как по мостовой, с ножницами наперевес. – И чего так орать? Там даже крови не было.

– Ты ненорма-альный...

– А ты предатель.

– Я?! – Тиран сделал вид, что хватается за сердце от столь обидных слов.

– А кто помогал устроительницам шмона в комнате Мэри?

– Меня за-аста-авили. Ты видел этих клиширова-анных ма-астодонток? Та-ак вот, они угрожа-али мне отстрига-анием усов! А это верна-ая смерть для на-ашего бра-ата-а!

– То есть Жока и Мика говорят на общезверином? – удивился я.

– Нет, конечно, – презрительно фыркнул кот. – Но они уверены, что я их понима-аю. Вечно пыта-аются сдела-ать из меня служебно-розыскную соба-аку. Но и ты хорош, кому поверил?

Пришлось признаться, что я опирался на слова Мэри. Тиран в шоке закусил собственный хвост: оказывается, бедный кот доселе пребывал в полной уверенности, что они с Машкой-мышкой почти родня и она вообще ничего не замечает!

Что ж, я решил сделать вид, будто бы во всем верю этому толстомордому лжецу. Поэтому спокойно повернулся к нему спиной и, вскинув ножницы на плечо, не спеша направился по коридору в сторону комнаты Мэри. И даже специально замедлил шаг, прекрасно зная, что сейчас будет.

Сзади раздалось неуверенное, раздраженное пыхтение, потом ворчание сквозь зубы, скрежет выпускаемых когтей, пять секунд абсолютной тишины, как если бы крупный хищник напряженно готовился к прыжку, и...

Он таки прыгнул! Даже два раза. Первый раз в длину, на меня, а второй – уже в высоту, и сталь ножниц оказалась в миллиметре от розового носа котика, чудом не задев его...

– Ты что-то хотел спросить, приятель?

– Уже нет... Извини, охотничьи инстинкты, – пятясь пухлым задом, обиженно мявкнул толстяк. – Са-ам, зна-ачит, повернулся спиной, идет себе весь та-акой, за-адницей вихляет, а-а потом спра-ашива-ает: чего это я?!

– Действительно. Так чего это ты?

...Рыжий Тиран без вопросов «подвез» меня до дверей комнаты Машки-мышки. Я не пытался добиться от него признаний растягиванием на дыбе или взывая к совести, абсолютно не присущей кошачьему племени.

А вот выражение презрения они прекрасно понимают, и это их бесит! Кошку можно любить или ненавидеть, и то и другое она философски стерпит. Но презрение или равнодушие – не простит никогда.

Так вот, наш пухлый Тираннозавр совершенно точно знал, где и когда у него было рыльце в пушку, и мучился от чувства вины. В первую очередь потому, что я не пытался его стыдить, мне было все равно. И да, он бы предпочел, чтоб я врезал ему по мордасам, чем вот так...

Даже «до свидания» котику не сказал...

Вернувшись в комнату, я сначала убедился в том, что моя Светлая Госпожа спит девственным сном праведницы, по-детски посапывая. Ну правильно, ей-то чего? Она в драке не участвовала, змею не подрезала, кота в прыжке не останавливала. Пусть спит...

Я тоже смог наконец-то отложить надежные ножницы, хоть чуть-чуть расслабить булки и развалиться на стуле, позволив себе вспомнить зеленые травы, красные цветы и розовые облака над равнинами Изумрудного острова. Еще бы глоток виски, но... но... но...

Кто ж его мне предоставит, если ключи от бара у злой мачехи, а сегодня она явно не в том настроении, чтобы делиться Тullamor или Teacher's? И кто, по ее мнению, виноват? Я, что ли? Так-то, между прочим, не мне стукнуло в башку, обернувшись вонючей змеей, ползти по коридору и душить пятнадцатилетнюю девчонку!

Фигуристая тетенька с эффектными формами в многозначительном неглиже всеми силами нарывалась на весомые проблемы в лице проказника, и вот – о чудо, здрасьте вам, он тут! На кого же теперь обижаться?

Можно подумать, я знаю. Уж мне это тем более вообще не интересно.

Сами разбирайтесь, сами...

Но, кто бы и что бы себе ни придумывал в оправдание, вот прямо сейчас победили мы! Не кто-то там, а именно мы. Я и Мэри.

– Чего ж там все приуныли? – откровенно зевая, сам себя спросил я. – Подумаешь, ноготок на мизинчике левой ноги слегка укоротили! Ну, раз все молчат, то, пожалуй, и мне можно немного вздремнуть...

Ночь прошла без происшествий. У меня чуткий сон, так вот, никто не пытался проникнуть в нашу комнату, не превращался в змею или какого-то иного зверя, не разевал пасть и не показывал зубы. Это очень хорошо и даже правильно. Я имею в виду, что те, кто мог бы лезть, получили отпор и усвоили урок.

Разве что сама Мэри спала довольно тревожно, периодически ее мирный сон прерывался испуганными вскриками, словно девчонке привиделось нечто неприятное. Три или четыре раза за ночь, не более, но я просыпался мгновенно! И не потому, что ей было плохо, а потому, что это портило и мой сон...

Утром меня разбудило яркое солнце, светящее в лицо. Оказывается, у моей Светлой Госпожи слишком уж тонкие занавеси на окнах, надо бы куда поплотнее. Мы, проказники, не привыкли вставать в столь лютую рань, а тут еще и...

– Чего?

– Ну, гелуэйская овечка, вообще стыд потеряла-а... – Мне с трудом удалось снова обрести дар речи. – Я все-таки взрослый мужчина, не надо тут расхаживать передо мной взад-вперед в одних трусиках и тонкой майке без лифчика!

– Ой-ой-ой, аж покраснел, бедняжка! Ну, не смотри...

Значит, вот так, да? Я тут же сорвал занавеску и закрутил в нее нахальную девчонку, так что только глаза и нос торчали наружу!

– Приличной, воспитанной девушке не пристало находиться в подобном виде перед посторонним человеком, – назидательно пояснил я, поймав ее двумя пальцами за левую ноздрю. – И уж поверь, дорогуша, не нужно меня недооценивать! Я тебе не игрушка, не пупс резиновый и не тупой хомячок, ясно?

Судя по ее округлившимся глазам, она все поняла и больше не будет. Возблагодарим же святую Бригитту за просветление ума и дарование скромности нижегородской девице Марие Константиновне Зацепиной. Я тут ни при чем, я лишь тихий проводник, связующее звено, не более...

Пока моя Светлая Госпожа, освободившись из воспитательной занавески, повернувшись ко мне спиной, спешно переодевалась в длинную футболку и трикотажные шорты до колен, я мысленно прикидывал свои риски в этом доме. В первую очередь, разумеется, гастрономические. Нет, личная безопасность, конечно, всегда в приоритете, но тем не менее...

Ведь если Мэри худо-бедно питается сама, то на содержание прожорливого проказника у нее явно средств не хватит, а воровать из холодильника, как рыжий кот, малышка пока тем более не умеет.

Тогда как жить и где харчеваться? Вопрос открытый.

– Мак?

– Чего?

– Ты не в курсе, что за шум был ночью? – накинув сверху уютный домашний халат в розовых тонах, так отличный от чернушного платья с нашей первой встречи, спросила Мэри. – Я вроде помню, что пошла в коридор, но мачеха уже уходила к себе, да?

Ну, в принципе, да. Вряд ли ей нужны все детали вчерашнего происшествия. Если я честно расскажу, как Стелла Эдуардовна обращается в змею и каким образом маленькие маникюрные ножницы способны остановить большущую злобную рептилию, разве ж она мне поверит?

Нет, конечно. А раз нет, значит, и не надо. Если в пятнадцать лет девочка из этого мира является по уровню умственного развития ребенком, то уж явно не мне ее перевоспитывать. Хочешь подольше задержаться в детстве – да пожалуйста! Мне не жалко, развлекайся хоть до тридцати или даже дольше...

Но нечего перекидывать на меня вопросы собственной безопасности.

– Все прекрасно, моя Светлая Госпожа, – в совершенно идиотическом поклоне, шаркая ножкой, пропел я. – Какие планы у нас на сегодня? Чем займемся? Разрушим город или отнимем конфетку у младенца? Предупреждаю сразу: лично я готов на все!

– Фу-у... – надулась Мэри.

– Что не так-то?

– Ну, я думала, ты будешь помогать мне, и я...

– Мы уже обсуждали, что подобные услуги я больше не оказываю, – строго напомнил я. – Вот если чего-нибудь поломать, кому-то напакостить – это пожалуйста! Но имей в виду: если ты нанимаешь меня на работу, оплату я возьму сам – и тем, чем захочу!

Белобрысая девчонка почесала в затылке и задумалась уже по-взрослому. Вот это правильно, пусть учится: жизнь порой дает болезненные уроки, но ни один не бывает бесполезным.

– Итак, спрашиваю еще раз: чего и как мы творим сегодня?

– Умывание, завтрак, уборка, подготовка к уроку, в полдень придет репетитор.

– Сама не тянешь?

– Никто сам не тянет... – Мэри вновь изобразила надутого бурундука, но мне ее детские обидки были абсолютно неинтересны.

– Ладно, встретимся после завтрака. Мне ничего не тащи! Я пошляюсь по дому...

– Только не трогай никого!

– Как получится, – бросил я через плечо, одним прыжком взлетая на люстру, а оттуда длинным пируэтом прямо на ручку двери. – И кстати, никакая змея больше не будет тебя душить, поверь мне на слово.

В ответ Мэри улыбнулась и вновь послала мне воздушный поцелуй. К немалому удивлению, должен признать, что у меня на сердце стало чуточку теплее. Непривычное ощущение, как-то расслабляет, и я не уверен, что это хорошо.

Но на самом деле мне вовсе не улыбалось бегать кругами по всему дому, как психованная белка, с похмелья забывшая, где она спрятала орешки: на верхушке сосны или в дупле. Нет, я ставил перед собой вполне определенные цели.

– Мачеха у нас ведьма, кто не согласен, тот сам дурак. А вот по поводу близняшек еще есть вопросы...

Итак, комната Мэри на первом этаже, там же кухня, туалет, ванная... Это я знаю. Учитывая, что на втором родительская спальня и гостиная или кабинет старины, две сводные сестрички наверняка тоже размещены на первом.

Отлично, мне просто не терпится их навестить. Было бы желательно заглянуть к Мике и Жоке в их отсутствие. В конце концов, они ведь меня в гости не приглашали, верно?

Ну и, быть может, стоит немного навести там искреннего ирландского веселья...

На мою удачу, сам святой Патрик вписался в дело и решил помочь именно в этот момент, направив двух невыспавшихся двойняшек в сторону ванной комнаты. И хоть они громко хлопнули дверью, я легко успел проскользнуть внутрь.

– Ох ты ж, воительница Боудика, да тут дышать нечем!

Проказники без проблем переносят всякие неприятные запахи, но от столь концентрированной вони мокрой псины фактически резало глаза! Я не задумываясь прыгнул к окну и настежь распахнул форточку. После чего обернулся и охнул вновь – увы, не в последний раз...

Во-первых, тут не прибирались, наверное, с момента сдачи дома в эксплуатацию. По всем углам мусор, кровати смяты, на полу недоеденные корки от пиццы и порванные мягкие игрушки. На потолке паутина, обои в подозрительных, характерно пахнущих подтеках, и везде, везде летает серо-коричнево-бурая шерсть!

– Не собачья. – Мне пришлось хмуро признать собственную неправоту.

В этот момент в коридоре раздались шаги. Я успел проверить обе кровати, обнаружив под одной подушкой недогрызенное ребро, а под другой... ничего.

– Сами виноваты. – Я сунул кость туда, где ее быть не должно, и спрятался в углу, за косяком двери.

Когда обе сестрицы входили в комнату, я деликатно ее покинул. Но не убежал, потому что...

– Тут кто-то был!

– Гр-р?..

– Да точно тебе говорю! Проверим наши вещи... Эй, а что это, кость?

– Р-р-гр...

– Ой, типа, это твое?

– Гр-р-гр!

– Не знаю, откуда она взялась под моей подушкой. Но раз так, то теперь она моя-а! Отвали-и!

Я с удовольствием отметил шум яростной драки двух сестер и с осознанием выполненного долга прошел наверх. Раз уж взялся за эту странную семейку, то будет абсолютно невежливо не нанести визит и Стелле Эдуардовне. Очень надеюсь, что она не успела переодеться после вчерашнего...

...По дороге на второй этаж меня никто не встретил. Тиран либо дрых где-то под лестницей, либо гулял на крыше, либо столовался на кухне, но на этот раз мы с ним не пересеклись. Как я понял, Стелла Эдуардовна расположилась в общей спальне, а делами занималась в рабочем кабинете мужа.

В том самом, где прятала от меня виски! Но это ненадолго...

Дверь в спальню Би-йо была заперта. Что ж, в принципе, это неудивительно. Есть такие дела, которыми взрослым людям лучше заниматься за закрытыми дверями. Особенно если в доме проживают несовершеннолетние дети. Лично я такое категорически поддерживаю.

– Ну, тогда это значит, что красотка в прозрачных кружевах ждет меня в гостиной или кабинете собственного супруга? Я не смею ее разочаровывать! Но как же не вовремя старина-рогоносец решил отправиться в дальнее плавание...

Найти кабинет было несложно, следующая дверь, делов-то – на две кружки «Гиннесса» в плохую погоду, пешком, против ветра. И кстати, вот в кабинет-то можно было проникнуть почти свободно. Я бы подчеркнул это «почти», потому что Стелла Эдуардовна застыла на самом пороге, с кем-то яростно споря по новомодному сотовому телефону.

Я уже знал, что это за штучка!

В смысле, сотовый. Мэри же объяснила.

– Все будет готово к указанному сроку. Да, все, кто нужно, предупреждены, работы внизу почти закончены. Девчонка бесит всех, таков возраст, но мы вынуждены потакать ей...

На этот раз мачеха была одета в эффектный халат, до пола, с максимально глубоким декольте. Как я там до сих пор не утонул? Ума не приложу...

– Нет. Почему? Глупости. Да, я не согласна. И нет, ничто не будет иметь значения, если вы хотите сорвать плод раньше его созревания. Что? Я?! Не смешите... – Она демонстративно расхохоталась в трубку – так, как это делали актеры шекспировского театра «Глобус», то есть максимально наигранно и фальшиво. – Я делаю то, что считаю лучшим. Да-да-да, и для себя в том числе. Ибо даже самое маленькое жертвоприношение может иметь очень серьезные последствия! А у меня две «особые» дочери. Нет, я не могу, не хочу и не буду о них забывать.

Я замер, весь превратившись в слух. Стелла Эдуардовна выдержала короткую паузу и закончила разговор на несколько неожиданной ноте:

– И я тебя целую...

После чего она быстро вышла и захлопнула дверь в кабинет, заперев ее на ключ и едва не шлепнув подолом длинного халата мне по носу. Ну, если подходить к услышанному с трезвым умом (другого варианта нет, ибо до виски я так и не добрался), то получается, что новая мама малышки Мэри не так уж верна ее папочке?

Нет, мне, конечно, было жутко интересно, кого еще она там целует, но тут было больше вопросов, чем ответов. Впрочем, как и всегда. Это лишь когда мы шастали по Сети, было ясно, что «Дзен» всемогущий знает все, всегда и про всех!

Однако же в обычной жизни даже сам факт задавания вопроса может оказаться очень небезопасным. И стоило бы десять раз подумать, прежде чем упрекать сторонников Толкиена в отрыве от реальности. Как и верить в целомудрие Чехова или святость Довлатова.

Ой, да просто этих упоминали чаще, вот и все! Еще Бродского, конечно, но...

Вот его-то как раз я могу понять и простить, ибо он, как и любой коренной ирландец, был помешан на рифме и волшебных стихотворных историях. А талант барда и умение слагать песни даруются свыше исключительно богами!

Если уж они его отметили, то куда вам-то лезть с критикой, людишки?

Мачеха моей Светлой Госпожи – как была, в халате и домашних туфлях на высоком каблуке – сунула смартфон в карман и проследовала на первый этаж, где на кухне уже ждал завтрак на четыре персоны.

Кстати, вот мне жутко интересно: а кто его готовил? Уж явно не Стелла Эдуардовна и не ее волосатые дочки. И не Мэри тоже, тогда кто? Я не видел в доме ни уборщиц, ни кухарок. Поэтому все это выглядело совершенно подозрительно.

Ну, быть может, для вас и нет, а вот для меня – так точно да! И что бы кто ни говорил, лично я был уверен, что нахожусь ровно на полбутылки от истины. Ну, если по-вашему, по-русски, то я был слишком трезв, чтобы столь откровенно закрывать глаза на очевидные вещи.

Я пошел за Стеллой Эдуардовной, но не по потолку или стене, а совершенно нагло держась в тени подола ее халата. Моя Светлая Госпожа, переодетая в домашнее платье, уже сидела за столом, положив руки на колени и запрокинув голову. Возможно, кого-то увидела на потолке или тупо скучала, не зная, чем себя занять.

– Доброе утро, Машенька!

Мэри мгновенно вскочила и, вытянувшись как оловянный солдатик, громко отрапортовала:

– Доброе утро, мамочка! Ночь прошла спокойно, мне снились бабочки и розы, я почистила зубы и убрала постель. Антон Витальевич придет к полудню, я прочитала две главы, выучила шесть новых слов и повторила неправильные глаголы.

– Умница, – доброжелательно кивнула мачеха. – Садись, дитя мое. А где твои сестры?

Мэри явно собиралась что-то съязвить в ответ, но не успела, потому что по коридору к накрытому столу катился визжащий и рычащий комок из двух тел. Всклокоченные и расцарапанные, близняшки пинали и толкали друг друга, не выпуская из зубов крепко зажатую реберную кость. Ведьма едва не уронила белый лоб на скатерть:

– Девочки, фу! Фу, я сказала! Выплюнули и отошли! Фу!

Жока и Мика, ворча, словно два недовольных ротвейлера, оставили несчастную кость на полу и наконец-то встали на ноги. Лица обеих были полны плохо сдерживаемой ярости. Стелла Эдуардовна строго покосилась на Мэри, но та, не говоря ни слова, послушно принялась за овсяную кашу, бутерброд с маслом и теплый чай.

Очень правильное решение, сейчас даже я не стал бы никого провоцировать.

Старшие сестры, посмотрев в глаза матери, также не решились качать права и наговаривать друг на друга и, максимально быстро приведя себя в порядок, уселись за общий стол. На их тарелках лежали горы жареного бекона, яичница, фасоль и толстые коричневые сосиски.

– Как я понимаю, у каждого своя диета? – догадливо хмыкнул я. – Кому-то мясо, кому-то кашу, а самой хозяйке...

К моему изумлению, мачеха не ела вообще ничего. Она лишь пила вино из большого хрустального бокала. Маленькими глотками, смакуя и не торопясь. Я принюхался, пытаясь вытянуть нос, но никаких особых ароматов не уловил. Конечно, вино не виски, уж запах торфа и солода я бы уловил за двести метров!

Завтрак прошел в абсолютной тишине. Ну или, вернее, при полном отсутствии разговоров. Жока и Мика, конечно, манерами были обделены: я с раздражением слушал чавканье, сопение, хруст и сытое рыгание. Моя Светлая Госпожа и ее мачеха вели себя за столом куда культурнее.

Отставив пустой бокал, Стелла Эдуардовна таким образом подала знак к окончанию утренней трапезы.

– Машенька, ты можешь идти к себе. И раз уж твой папа продолжает оплачивать репетитора, то будь добра, не разочаровывай нас.

– Спасибо! Я буду стараться, че...

– Иди.

За столом остались близняшки и задумчивая ведьма. Тонкие губы Стеллы Эдуардовны вновь обнажили белые острые зубы. Слишком нечеловеческие, если вы понимаете, о чем речь. В ее тоне не звучало угроз, скорее будничная рутина, но сестры мигом опустили головы.

– Прекратите вести себя как животные. Я не буду разбираться, кто первый начал, кто прав, кто виноват, мне достаточно того, что девчонка видела вас такими. Жонель, ты уже забыла, каково это – сидеть на цепи? Микелия, ты еще помнишь укусы электрошокера? Так вот, пока наша миссия не вошла в финальную стадию, я не задумываясь воспользуюсь и тем и другим. Мы ждали больше двух лет, наберитесь терпения на неделю...

– Да, мама. Прости нас. – Как всегда, за двоих отвечала одна, вторая лишь мелко кивала, соглашаясь со всем. Но мачеха была непреклонна:

– Пошли вон, обе. Запритесь в своей комнате и не показывайтесь мне на глаза до ужина.

Сестры ушли, не поднимая глаз, плечом к плечу, просто перешагнув через злосчастную кость. Поднять и унести ребро с собой они не решились. Что, конечно же, могло значить лишь одно: при всей их брутальной неуправляемости мамочка точно знала, как держать эту пару на коротком поводке.

Я испытывал к Стелле Эдуардовне смешанные чувства: восхищение, презрение, уважение, злость и чуточку вожделения. Последнее, кстати, для нас почти не характерно, но, Дюллахан безголовый, она же действительно была очень красивой женщиной с аппетитной фигурой, пробуждающей плотские желания!

Вот только когда мачеха последней покинула кухню, пройдя коридором к лестнице наверх, я решил воспользоваться случаем и поймать на язык хотя бы каплю того вина, которое перед ней стояло во время завтрака. Но...

– Кровь, – отшатнулся я. – Человеческая кровь. Святой Патрик, изгоняющий ведьм, куда они меня закинули?

Кстати, кто эти таинственные «они», все еще оставалось неизвестным. Но если не я сам сюда приперся, получается, кто-то там все равно должен взять на себя ответственность за то, что я пришел в себя именно здесь, в России, а не на родном и милом сердцу Изумрудном острове.

Насколько Дублин круче Нижнего Новгорода, пока судить не могу. Во-первых, мне не доводилось выйти из дома и прогуляться по окрестностям; во-вторых, Мэри, конечно, показывала мне фотографии своего города, но есть же разница между красивой картинкой и реальностью; ну и в-третьих, фактически Дублин рос на моих глазах, я знаю каждый его переулок и каждое деревце.

А первое, что я узнал о Нижнем – что Верхнего Новгорода не существует в природе. Есть «господин Великий Новгород», который сейчас, по сути, являет собой маленький городишко, знаменитый лишь прошлой историей, древними храмами, церквями, часовнями и ресторанчиками традиционной кухни.

В сравнении со всем этим, огромный Нижний, конечно, куда богаче и современнее. Хотя мне, как не местному, эти выяснения отношений, хвастовство и кичливость совершенно непонятны. Но это ваши русские разборки, лезть не буду, развлекайтесь как хотите...

Когда я почти уже развернулся на выход, то вдруг заметил, что со стола неожиданно начала исчезать посуда. Тарелки, ложки, вилки, стаканы и чашки словно бы сами собой переносились на другую сторону, в мойку. Кому-то другому могла бы даже взбрести в голову вера в волшебство или в магическую силу, но не мне...

– Эй ты, призрак, дух или привидение! Мое имя Мак О'Коннел, я веселый ирландский проказник из Дублина! А кто ты? Заклинаю, откликнись и проявись!

Фарфоровая тарелка, на секунду зависшая в воздухе, вдруг упала на пол, разбившись вдребезги. На меня же уставилась полупрозрачная девушка в длинном монашеском платье, насколько я понимаю, православного фасона.

На ее бледном личике отразилось больше страха, чем удивления.

– А чего такого уж непонятного я сказал? Ни на кого не ору, никого не пугаю, не машу кулаками, ничем не возмущаюсь! Смысл делать настолько круглые глаза?

Она вскинула брови и так захлопала ресницами, что...

– Только не кричи! Пожалуйста, не надо всех этих слез, визгов, воплей! Я тебя не обижу! Мне только спросить, можно?

Монашенка неуверенно прикрыла ротик ладонью.

– Нет, если нельзя, то ты так и скажи! Я тихо свалю в полдень, и мы оба сделаем вид, что никогда не встречались. Так или-или?..

Привидение на секунду задумалось, а потом смиренно склонило голову:

– Мое имя сестра Елизавета, я погибла в пожаре тысяча девятьсот семнадцатого года от рождества Христова. Его же волей оставлена блуждать здесь, где и живу ныне.

– Минуточку. – Я начал подсчитывать на пальцах. – Так что же, раньше тут стоял девичий монастырь?

– Нет.

– Хм, и что же?

– Мне стыдно...

В общем, конечно, ничего такого ранее не стояло. Просто в двух шагах от современного дома моей Светлой Госпожи находился небольшой кабак, где сестра Елизавета на свой грех пригубила крепкий алкоголь в компании с кудрявым красавцем-ямщиком, намеревавшимся взять ее замуж. Ну, это он так говорил...

А то, что произошло дальше, было и предсказуемо, и скучно, и нравоучительно. Кабак вдруг воспылал, поскольку в его подвалах гнали запрещенный самогон. Много чего обещавший парниша сбежал через окно, а невинная жертва соблазнения была спасена Господом в очистительном пламени.

Однако за свои непристойные мысли в рай она не попала и осталась неприкаянным призраком, спустя долгие годы получившим место прописки и работу. Вот бывает же, граждане-нижегородцы...

В целом мы не то чтобы так уж подружились. Нет, скорее выслушали друг друга. Что уже немало, если подумать.

Дело в том, что Обитатели холмов способны найти общий язык с почти любым существом из мира живых или мира мертвых. Другой разговор, что живые мертвецы (уже странное словосочетание) крайне редко стремятся к общению. Им-то оно по определению не нужно, а вот нам...

– Сестра Елизавета, прости мое любопытство, но ты ведь служишь здесь не более двух лет, верно? С того дня, как черноволосая ведьма призвала тебя.

– Я не смела отказать ей. – Призрак монахини склонил голову.

– Понимаю. Она нашла... какую-то часть тебя или нечто тебе принадлежащее?

– Мой нательный крест.

– И пока его вновь не зароют в освященную землю, твоя неприкаянная душа не будет знать покоя? Прям веселье, да...

Девушка на секунду позволила себе подобие виноватой улыбки.

– Знаешь, здесь живет некая малышка Мэри. Она была неожиданно добра ко мне. И когда я окончательно решу избавить этот дом от...

– Храни Господь, – нежно перебила она. – Но я давно не верю словам.

– А если мне понадобится помощь?

– В последнее время меня не просят, лишь приказывают мне.

– Я не они.

– Тогда изволь лишь намекнуть, проказник...

Вот честное слово, от того, как многозначительно, сладко, с закусыванием нижней губы она произнесла последнее слово, у меня кое-где реально потеплело. Ну, если эта монахиня была не такой уж божьей овечкой при жизни, то после смерти тем более, с чего бы и не пофлиртовать?

Но в такие игры можно играть вдвоем. Я вольготно расположился на краю стола, так что килт приподнялся значительно выше колен, и слегка распустил шнуровку на груди. Для полупрозрачной девы этого было более чем достаточно.

Она отступила к стене и, наклонившись в самой недвусмысленной позе, начала по одному собирать осколки с пола. Что ж, поддержать тему сестра Елизавета умеет, ей не стоило идти в монастырь, вполне могла бы сделать яркую карьеру в театре...

– Ты хотел что-то спросить, Мак О'Коннел? – на мгновение обернулась она.

– Да, хотел, но подзабыл, что именно. У тебя красивая фигура.

– Не говори такое, ибо плоть слаба, а человек грешен.

– Скажу иначе: в тебе есть благородство линий, врожденная грация, чувственность и внутренняя сила, – заявил я, ни разу не опускаясь до лжи. – Право, жаль, что мы не встретились в иное время. Мне бы доставило огромное удовольствие отлупить того тупоголового ямщика, что стал причиной твоего несчастья!

Монашенка кротко вздохнула. Как я понимаю, это должно было означать прощение и смирение, как у них там говорится: «На все воля Божья...» Не стану спорить: в конце концов, не она у меня в гостях в разудалом пабе северной части Дублина, а я у нее в строгом Нижнем. Хотя один вопрос, конечно, вертелся на языке:

– Слушай, а где у вас в доме держат выпивку? Ну, допустим, виски или русскую водку...

– Даже не произноси при мне этого ужасного слова, – печально опустила глаза сестра Елизавета. – Если бы не кабак и не водка, я могла бы жить!

– Вино, сидр, пиво... Ну, хоть пиво-то у вас в городе есть?

– В былые годы нижегородцы держали самую знаменитую ярмарку во всей России! Конечно же, у нас есть все! Но не в доме. То бишь не на кухне точно. Хозяйка что-то держит под замком, в кабинете наверху. Но, проказник, разве тебе не ведомо, как разрушителен алкоголь для разума и сердца? Он туманит голову, развязывает язык, вызывает ярость, превращает человека в зверя и убивает его пьяным на морозе...

– Но я-то не человек, прикинь!

...Однако, разумеется, мне пришлось согласиться с помрачневшей девушкой. Она пережила далеко не лучшие моменты именно по причине чьего-то безудержного пьянства. Больше с ней на эту тему ни гу-гу! Даже такие отбитые типы, как мы, иногда понимают, где стоит остановиться и проявить элементарное уважение к чувствам другого...

Но вот о своей хозяйке и ее дочерях Елизавета рассказывала вполне охотно. Тем более что по непонятным причинам Стелла Эдуардовна могла слышать призрака, а бывшая монашенка прекрасно понимала все, что ей говорят, и безропотно кивала в знак согласия.

Допустим, ей оставляли на ночь пару пакетов продуктов, а к утру стол был накрыт. Управляться с плитой и холодильником сестра Елизавета научилась быстро, а готовить умела еще по монастырскому житию. Тем более что в плане еды приверед в доме не было. Ели что дадут, самое простое и полезное.

Так к чему я все это? К тому, что за какие-то полчаса или чуть больше мы сумели отлично поладить. И в первую очередь именно потому, что я был способен ее слушать! А значит, понимать!

Как же это важно для любого живого существа...

Да и не только живого, как видите...

Но вернемся к теме. Моя новая знакомая прекрасно отдавала себе отчет в том, что служит ведьме. Нет, разумеется, ее это ни капли не радовало, но, пока маленький медный крестик был под замком у хозяйки дома, приходилось подчиняться.

Слава богу, что девушку заставляли заниматься лишь домашним хозяйством. Хотя и первоначально она категорически отказалась, Стелле Эдуардовне было достаточно поднести крестик к пламени свечи, чтобы призрак несчастной монашенки вновь испытал фантомные боли горения живой плоти. После этого ей не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться...

Что ж, мой счет, который я намеревался выставить Би-йо, рос буквально на глазах! И если раньше мне хватало претензий к воспитанию и содержанию всего лишь одной пятнадцатилетней девчонки, ну и, быть может, к абсолютно ничем не оправданному насилию по отношению к коту, то сейчас нареканий стало гораздо больше.

Нельзя вот так поступать с теми, кто и без того навеки наказан свыше. Выражаясь на русский манер, креста на вас нет, а совести вообще никогда не было.

Но и это не самое точное определение. Мусульмане, иудеи, буддисты тоже креста не носят, но среди них сотни тысяч прекрасных, воспитанных и мудрых людей, всегда готовых прийти на помощь нуждающемуся вне зависимости от его внешности, языка или веры. А вот ведьмы...

Какой бы национальности они ни были, к какому народу и какой вере ни принадлежали бы, на каком языке ни говорили бы – добра от них не жди! Это вам не я говорю, это вековая правда, сотканная из тысяч сказок и легенд! Не хотите верить? Ой, да ваше право, нарывайтесь, мне-то что...

Я всегда иду своей собственной дорогой, а любая нечисть, которая только попробует встать у меня на пути, точно получит караваем в лоб! По-ирландски это означает прямой удар по башке чем-нибудь максимально тяжелым, подвернувшимся под руку. Да, мы такие.

Именно поэтому наш горячий, но искренний менталитет столь близок русскому, что я ощущаю себя здесь почти как на родине! Но, насколько помню, и вы так же ненавидите «англичанку, которая гадит». Потому что британцы всегда только и мечтали утвердить свое господство над миром за счет уничтожения других народов и стран!

Но если россияне уже давно послали их лесом, то мы все еще вынуждены бороться за свободу своей Ирландии. Всей, а не большей половины, как я прочел в смартфоне моей Светлой Госпожи! И нет, мы никогда не уступим им даже часть нашей земли!

Но к этому я вернусь позже. Пока у меня и тут других дел полно...

– Ты спешишь?

– Да, прости. В полдень к Мэри должен прийти какой-то там репетитор, и я уже опаздываю...

– Антон Витальевич, – тут же припомнила монашенка. – Хороший человек, преподает английский.

– Что?! – Кажется, у меня задергался левый глаз, а правую голень свела судорога. – Damn englishmen...

– А что такого?

Мне уже некогда было объяснять. Ноги сами несли меня широким коридором на выручку моей Светлой Госпожи, которую, возможно, прямо сейчас охмурял подлец-преподаватель! Ибо любой, кто хоть раз окунулся в кровавую историю противостояния наших народов, никогда в жизни не простит англичан...

– Она не будет учить язык убийц и колонизаторов! Святой Патрик изгнал с Изумрудного острова змей, но он не знал, что следом заявятся лондонцы с языком змеи и начнут тупо резать, вешать, морить голодом, выдавливая нас с нашей земли! Законодательно запрещая нашу речь, наши песни, сказки, танцы, даже рыжий цвет волос! Не только людям, но и Обитателям холмов. Таким, как я...

Репетитор оказался крупным, солидным мужчиной под сто пятьдесят – сто семьдесят килограммов, высокого роста, с темными кудрями, трехдневной щетиной и мягким голосом. Судя по всему, они только что приступили к занятиям, но это его не спасло.

– Маша, ты неправильно произносишь слово shot. Мы же учили, слушай внимательно, у тебя это звучит как shit! Но это же совсем другой смысл, мягко говоря. Поэтому надо не «щит», а вот так: «шот»...

– Пусть сам дьявол сделает из твоего позвоночника лестницу, чтоб собирать яблоки в адском саду-у! – проорал я, с разбегу обрушиваясь на него подобно грозному архангелу Михаилу с карающим небесным мечом.

Ну, без меча, это ладно. Я подхватил первое, что попалось под руку, и атаковал негодяя остро заточенным грифельным карандашом. Вот практически как средневековый рыцарь на тяжелом боевом коне. А знаете ли вы, что если попасть кончиком карандаша прямо в мочку уха, то это равно попаданию в...

– А-а-а, мать вашу, how painful it is, сволочь ты этакая! Какого male member? – возопил репетитор на совершенно дичайшей смеси русского и бритиша. – Female dog, что происходит, fool безмозглый?!

Впрочем, мне оно понятно было без всякого перевода.

– Что, не нравится? – непонятно зачем уточнил я, ведь кому может понравиться карандаш в ухо? – А вот мне не нравится, что ты за деньги учишь девочку плохому!

Развернув карандаш тупым концом, я тут же вогнал его мерзавцу в левую ноздрю. Прям одним махом и до середины!

– А-а-а, чертовы horror and pain!

– О, враг мой, это только начало, – зловеще расхохотался я и, быстро обернувшись в сторону перепуганной Мэри, честно предупредил, грозя пальцем: – Упаси тебя бог вмешиваться, дитя! Сиди на попе смирно, моя ж ты Светлая Госпожа, чесслово...

В последующие пять минут Антон Витальевич был атакован всем, что находилось в комнате. Причем с такой скоростью, что он и зажмуриваться не успевал. Пытался, признаю, но что толку-то...

Новый учебник английского? Ты у меня его постранично съешь, без соли! Только попробовал привстать? Лишился стула и всей тушей рухнул кормой на пол. Не понял, откуда я взял фломастеры и что сейчас с ними сделаю?

Разрисую тебя в стиле Пабло Пикассо, а потом заставлю попробовать каждый цвет на вкус! Воззвал к мачехе? В ту же секунду получил пластиковым черепом в лоб. Так, чтоб вдребезги, на, на, на!

Репетиторский лоб уцелел, но синячина будет размером с Черное море...

Тебе мало? Мы точно продолжаем или как?!

– Маша-а, тут вообще what's happening? Я пришел, чтобы give a lesson, a не за...

В этот момент я с ног до головы замотал его занавеской. Кстати, много времени тратить не пришлось, буквально полторы минуты, у меня ведь уже был подобный опыт. Хотя так-то туша не в пример крупнее, но справиться можно. Репетитор сам все испортил...

– Выпустите меня, I won't do it anymore!

В общем, он начал прыгать, топать, шуметь и в конце концов упал на спину, выкатившись за дверь. А когда такой тюлень, морж или даже белый кит плюхается на пол, то заметно содрогается весь дом! Тут уж и не сомневайтесь даже, волей-неволей, а подпрыгнули все...

Даже я. Нет, если честно, учитывая мой рост, меня подкинуло выше всех. На вопли, мат и грохот сбежались все обитатели. Тиран приперся в первую очередь, оценил обстановку, воровато огляделся по сторонам и, задрав хвост, быстро пометил кудрявую голову педагога. Да-да, прямо так!

Уж не знаю, какие у них были личные счеты до этого, но теперь по очкам вел рыжий пухляш. И вряд ли Антон Витальевич хоть когда-нибудь сумеет уделать его так же. Нет, чисто теоретически ничего сложного, просто кому-то нужно будет держать кота. Но чтоб практически вершить страшную месть?! Не-не, даже представлять себе этого не хочу. У нас тоже нервная работа, а значит, ранимая психика, на черта мне чужие проблемы? У меня своих хватает по маковку и на флагшток выше! Мне домой нужно выбираться, если кто забыл...

Вот прямо сейчас или через день-два разберусь со всеми, кто терроризирует девочку по имени Мария Константиновна Зацепина, убью их или покалечу, потом выясню, кто меня сюда засунул, кроваво убью его тоже, после чего тихо вернусь в родной Дублин.

– Машенька-а, что с тобой, милая? – фальшиво завывая, подоспела новая хозяйка дома. – Девочки, помогите репетитору!

Пока Стелла Эдуардовна поспешно ощупывала мою Светлую Госпожу на предмет каких-нибудь фатальных травм, запыхавшиеся сестрички старательно катали преподавателя английского по полу, пытаясь снять с него длинную занавеску. Получилось не сразу, но получилось. Увы...

Надо было ее клеем намазать, что ли? Вот не вспомнил вовремя, а теперь сиди, тоскуй, глядя, как этот нехороший человек с проколотым ухом и разливающимся синяком на лбу пытается брасом уползти по полу в сторону выхода.

Нет, он не жаловался и ничего не требовал. Ни гонорар за урок, ни компенсацию на лечение. Просто молча отгребал от нас подальше. Уверен, Антону Витальевичу на сегодня достаточно, он не переступит порог этого дома вновь не то что за тройную оплату, а даже под угрозой расстрела! Если вообще не переедет в другой город, ибо каждый, кто хоть раз сталкивался с яростью проказника, знает: бежать нужно как можно дальше и желательно не оглядываясь. Потому что если вас заметят, то от погони вы не избавитесь никогда в жизни, вас не спасут ни телохранители, ни пушки, ни крепостные стены, ни морские проливы...

Святое шоу, вся суматоха улеглась, наверное, через час или полтора. За это время мачеха трижды выпытывала у бледной Мэри детали того, чему девочка стала невольной свидетельницей, а Жока и Мика в очередной раз устроили показательный обыск в ее маленькой комнате.

Надо ли говорить, что результат в обоих случаях был катастрофически близок к нулю?

Моя Светлая Госпожа ни на секунду не прогнулась, не стала предательницей. Она выдержала напор, как настоящая дочь Ирландии в плену мрачного Тауэра. Никто не услышал от нее слов оправдания или извинений. Кажется, я начал почти всерьез уважать эту вихрастую блондинку...

Как и прежде, близняшки не смогли обнаружить ни малейшего следа моего присутствия, хотя я смеха ради пару раз прятался у них под самым носом. Это было сопряжено с риском – хотя бы потому, что молчаливая Жока все время принюхивалась, словно волк.

Ну, в смысле, волчица. И тем не менее...

– Машенька, я ничего не понимаю, – страдальчески всплеснула руками Стелла Эдуардовна, хотя в ее глазах читался холодный расчет. – Впечатление такое, будто бы в доме завелся какой-то нелепый барабашка! Все это так не к месту и так не вовремя, твой папа будет очень огорчен...

Когда эти трое наконец ушли, я спустился с люстры.

– Мак, ты перегибаешь палку...

– А ты открой свой волшебный смартфон, и давай вместе почитаем историю Ирландии. Быть может, у меня таки есть причины ненавидеть английский?

Мэри так и сделала. А уже через пять минут у нее полыхали уши, а сердце колотилось от ужаса. И это было только начало...

...Когда глупышка Мэри наконец-то полной ложкой нахлебалась самых печальных страниц истории Изумрудного острова, ее глаза переполнились слезами и она в открытую рыдала, наверное, минут пятнадцать, если не больше.

Как выходит по их школьной программе, в России принято изучать лишь геноцид евреев, потому что иначе ты грязный антисемит. А геноцид тех же индейцев, ирландцев, айнов, цыган или армян таким уж серьезным преступлением не считается. Да, мне тоже это кажется странным, но ладно...

Пока идут осенние каникулы, а они только начались, моя Светлая Госпожа обречена сидеть дома. Ну, вроде как мачеха считает, что дни, свободные от учебы, нужно проводить в кругу семьи. Так что даже обычные прогулки дальше забора не очень одобряются. Что фактически ставит их под запрет.

– А если ты выйдешь на прогулку, тебя свалят отравленной стрелой или поймают и закуют в кандалы?

– Нет. – Мэри отревелась, вытерла красный нос и глухо пояснила: – Они доложат папе, он огорчится, будет звонить, мне придется оправдываться, ой, да фу-у... Чего я там не видела на улице?

Пресвятая Бригитта, допустим, девочка видела все, а я? Я-то вроде бы невольный гость в этом городе, и мне, как туристу, было бы многое интересно посмотреть. Вот в том же смартфоне говорилось, что в Нижнем Новгороде прекрасный Кремль: красные стены, высокие зубцы, деревянные крыши и пеший маршрут почти по всему периметру, а в каждой из крепостных башен есть свой маленький музей.

Вот я люблю такие походы, а вы? Еще там были указаны картинная галерея и старинная улица с рядом исторических памятников архитектуры. Спуск вниз к набережной, вид на слияние Волги и Оки, а после пересечения моста – шикарное здание той самой Нижегородской ярмарки, о которой говорила сестра Елизавета. Как все это может не быть интересным?

Ну и самое главное, на протяжении пути есть как минимум с десяток пабов! Американских, русских, скандинавских, даже, дьявол их побери, британских! Там точно есть «Гиннесс», «Килкенни» и все сорта моего любимого виски!

Так какого лысого Балора, одноглазого короля всех нечистых, мы все еще торчим дома?

– Я тебя спрашиваю!

– Извини, Мак, что-то отвлеклась, – опустила голову Мэри, которая реально запарилась с очередной уборкой после позорного бегства репетитора. – Теперь я понимаю, почему ты так со мной и с Антоном Витальевичем... Но мне все равно придется учить инглиш в школе.

– Ты можешь отказаться в знак протеста и поддержки свободы Ирландии!

– У нас такое не прокатит. Папу с мачехой вызовут к классной, потом на родительский комитет, к директору, начнут разборки, еще и на второй год оставить могут.

– Зато ты выразишь свою гражданскую позицию!

– И что, потом вообще из школы не вылезу? Короче, прости, но я пас... – Она повела плечами. – Школа есть школа, одиннадцать лет – отдай и не греши. То есть отсижу, но выйду.

Подумав, я махнул рукой. В конце концов, больше половины ирландцев конца девятнадцатого – начала двадцатого века говорили исключительно на английском. Так проще было получить образование и двигаться по жизни дальше. С чего уж я так напустился на эту бедную русскую девчонку – даже сам не знаю. Тем более что я-то сам чешу на бритише покруче многих лондонцев...

– Ладно, если что, помогу. Но этого репетитора даже на порог не пущу!

– Типа, он хороший специалист.

– Был!

Мы помолчали. Потом Мэри навострила уши, к чему-то прислушиваясь.

– Что там?

– Не знаю. Вроде кто-то или что-то урчит...

Мы посмотрели друг на друга и поняли, что эти звуки доносятся из моего пустого, а потому возмущенного желудка. Точно, я же не ужинал и не завтракал! Вроде как и неважно, мы способны обходиться без еды неделями, но все-таки...

Мэри подорвалась было потрошить холодильник, но после всего, что здесь произошло, это явно была не лучшая идея. Не стоит кое-кому показывать, что ты способна воровать еду у ближних своих. Это называется крысячеством!

Хотя сами крысы – зверьки по-своему честные и щепетильные, так что их тоже не нужно оскорблять без повода. Но все равно я встал в позу и был категорически против разбойного набега на холодильник. Да и вообще, с недавних пор у меня есть личные контакты на кухне. Сестра Елизавета, если кто подзабыл...

– Сиди тут, я быстро!

– Нет, Мак, я с тобой!

– Куда?

– Туда!

– О, моя Светлая Госпожа... – Я на секунду задумался, ибо отвечать грубостью ребенку не всегда разумно. – Вот представь, пожалуйста: сейчас мы придем на кухню, и я стану разговаривать с пустотой, а она мне станет отвечать, но ты никого не увидишь и не услышишь – что ты будешь обо мне думать?

– Что ты... псих?!

– Вот именно. А я – не он. Поэтому будь добра, не бегай за мной, лучше прибери в комнате.

– Чего тут прибирать? Давай мы вместе сходим и...

Примерно пять секунд мне понадобилось, чтобы вновь превратить помещение в подобие картины о героических битвах при Ольстере! Ну, может, без луж крови, оружия и трупов, но все равно бардак устроил знатный. Когда Мэри, скрипя зубами от ярости, снова взялась за веник, я бегом рванул по коридору.

Не поймаешь, не догонишь!

Но, практически вылетев к кухне, я был, так сказать, на полном скаку перехвачен мягкой кошачьей лапой и утащен вбок. Тиран смотрел на меня круглыми, полными укоризны глазами. Я не сразу понял, с чего это он так фамильярно меня сцапал, а потом...

– Итак, ты, грязная, гулящая девка, которую я по доброте душевной приютила в своем доме, которой дала работу и кров, утверждаешь, что не замечала ничего подозрительного? – громко шипела Стелла Эдуардовна.

– Я не понимаю, о чем вы...

– О некоем духе, призраке, который посмел нарушить наш покой!

– Здесь лишь один призрак, – честно ответила сестра Елизавета, – и это я. Других нет.

– Клянись именем Бога, несложившаяся Христова невеста!

– Нам запрещено клясться, ибо это грех самомнения и гордыни.

– Ах, да, прости, забыла... – Мачеха вовремя догадалась сменить гнев на показную милость. – Лизаветушка, ведь если ты хоть что-то узнаешь о шаловливом, шумящем привидении, ты ведь расскажешь мне, правда? И чтоб обед был готов к трем часам, мы все сегодня немного задержимся.

Видимо, ответом послужило согласное молчание, потому что хозяйка гордо удалилась, пройдя мимо нас с котом. Рыжий толстяк вжался задом в стену, пряча меня в густой шерсти, так что я не удержался и чихнул. Стелла Эдуардовна на секунду удостоила Тирана презрительным взглядом и, не сбавляя шага, спросила:

– Понравилось ходить к ветеринару, инфекция ходячая?

Кот демонстративно чихнул, вытер нос лапой и виновато улыбнулся ей вслед. Через минуту меня выпустили на свободу.

– Между прочим, я мог тебе лапу сломать. Предупреждать же надо, а не наскакивать из-за угла.

– Носиться не на-адо, ка-ак на-аскипида-аренный, – сурово ворча, парировал он. – Ра-азуй гла-аза-а и смотри впредь, куда-а прешь – прямо к ведьме в зубы!

Я помотал головой, мы хлопнулись ладонью в лапу и вдвоем проследовали на кухню. Сестра Елизавета все еще была там. Как оказалось, величавый Тиран не мог ее видеть, но зато отлично слышал и ощущал присутствие потустороннего существа.

Хотя сама девица и видела, и слышала его, но кошачьего мяуканья не понимала абсолютно. В монастыре ее общезвериному не учили. Так что я был единственным переводчиком при их личном знакомстве. Не чопорным, на британский манер, а по-ирландски открытым:

– Сестра, представляю вам своего толстого приятеля, кота Тираннозавра! Можно просто Тиран, он не обидится.

Монашенка улыбнулась и поклонилась.

– Тиран, дружище, вот эта милая девушка по имени Елизавета изволила заступиться за меня перед красавицей-стервой, правящей вашим домом в отсутствие старины Владимира!

Рыжий так старательно изобразил поклон, что чудом не кувыркнулся через голову. В общем и целом они вполне себе поладили. Да и как могло быть иначе, если все женщины любят котиков? Так устроен мир с Тимофеем Баженовым. Мне это Мэри на своем смартфоне показывала.

Я же подумал о том, что если теперь Стелла Эдуардовна узнает о том, что Елизавета не сдала меня, то лишь от одного-единственного типа на свете. И это будет контрольной проверкой его лояльности. Рискованно, признаю, но иначе не интересно. Так что уж пусть все будет как будет...

По моей первой же просьбе сестра Елизавета вмиг накрыла стол: холодная яичница, хлеб, масло, сыр, немного молока и чай. Хотелось бы виски, но я прекрасно понимал, что не получил бы его, даже если б у монашенки имелся открытый доступ к мини-бару.

Это был слишком принципиальный вопрос в ее понимании, и, как ты ни брыкайся, толку – как от штопанного-перештопанного килта на ветру! Поэтому я не артачился и не рвал постромки. Одно лишь дружеское отношение такой девушки стоило всего алкоголя мира! Поэтому непременно выпью за ее здоровье при первом же случае...

Пока я набивал брюхо, а кот лакомился полученным в честь знакомства ломтиком копченой ветчины, ненавязчиво встал вопрос о том, чего, собственно, хотят добрейшая мачеха и две ее доченьки от моей Светлой Госпожи.

Как оказалось, никто ничего толком не знает, но все согласны с тем, что в доме творится нечто подозрительное. Тиран предполагал, что от Мэри желают избавиться путем перемещения ее в какой-нибудь пансионат для странных детей с опасными отклонениями. И да, даже он считал девочку не вполне обычной.

Сестра Елизавета проявляла куда больше понимания и христианской любви. Вот только, по ее мнению, именно любить, а не судить она была обязана всех без исключения. Поэтому близняшки, как и их мамочка, были для монашенки просто заблудшими созданиями, не понимающими, как опасна всепоглощающая тьма...

По поводу Мэри она также не могла сказать ничего определенного. Кроме того, что девочка добрая и наивная, что она напрасно увлеклась магией, что отцу стоило бы уделять ей больше внимания, да и вообще мир в семье должен строиться на духовных ценностях, а путь насилия ведет в никуда.

На вопрос, где она видит этот самый «путь насилия», наша бледная монашенка ответить не смогла или не захотела. Лично я склоняюсь ко второму. У христиан есть такая черта: они искренне верят в присутствие Божьего духа в каждом человеке, поэтому им просто стыдно говорить о нем плохие вещи.

Я не такой.

Мы, проказники, ни к чему не привязаны и всегда лепим в лицо то, что думаем!

Но и давить на несчастного призрака невинной девушки было бы преступно. Она уже и так огребла свое широкой лопатой, по самые ноздри! Не хватало еще и мне быть ей инквизитором за ее же принципы.

Пусть стоит как скала. Это всегда вызывает уважение. А по поводу Мэри...

– Никто не против, если я самостоятельно обследую дом? Или вы знаете какие-то места, куда чужому лучше не заходить?

С обеих сторон повисло неуверенное молчание. Значит, я был прав!

Первым сдался кот. Тиран, мрачно постукивая тяжелым хвостом, предупредил, что гуляния по коридорам и комнатам ночью всегда чреваты, а попытка подняться на чердак может оказаться для меня последним восхождением. Да-да!

В то же время сестра Елизавета была твердо уверена, что в этом доме нет ничего страшнее подвалов. Именно туда каждый день убегали милые девчули Жока и Мика, именно оттуда они возвращались мрачными, усталыми и злыми, как звери. Что, может быть, и странно, но кто проверял? Никто.

– Друзья мои, – я примиряюще поднял обе руки, – признаю вашу общую правоту. Благодарю за своевременное предупреждение и за поддержку голодающей Ирландии, пусть даже в лице одного лишь скромного парня по имени Мак О'Коннел...

Тиран многозначительно переглянулся с сестрой Елизаветой (даже не представляю, как у них это получилось) и обернулся ко мне:

– Это зна-ачит, что ты все ра-авно пойдешь к ведьме в па-асть? Ты дура-ак, а-а не прока-азник!

– Я не ради себя! А исключительно из заботы о глупенькой, милой Мэри...

– Ты действительно сумасшедший парень, – улыбнувшись, сказала бывшая монашенка, – но я благословляю тебя и от всей души желаю тебе победы, маленький герой...

Я поклонился им обоим, после чего размеренным шагом (с набитым желудком) побрел по коридору в сторону комнаты моей Светлой Госпожи. Кто бы знал, какая засада меня там ждет! Если не задумываться о неприятностях, это не гарантирует того, что и они дружно позабудут о тебе...

...Еще за добрый десяток шагов я услышал в комнате Мэри подозрительный шум, возню и приглушенные разговоры. Итак, у нас нежданные гости. Хорошо хоть знакомые, и мне отлично известно, как и чем их бьют. Так что засучивать рукава я начал еще с порога.

– Нет, дрянь, ты нам скажешь, куда запрятала того игрушечного эльфа из киндер-сюрприза? Я найду его, даже если мне придется все тут переломать!

Моя Светлая Госпожа безуспешно пыталась вырваться из крепких рук молчаливой Жоки, прижавшей ее к спинке стула. В то же время Микелия, то принюхиваясь, то угрожая, суетливо бегала взад-вперед по маленькой комнатке.

– Ты покажешь нам, как он включается, или хуже будет! Колись, гадина! Иначе...

– Да что вы мне сделаете? – отважно пискнула Мэри, хотя отчаяния в ее тоне было куда больше, чем храбрости.

– Мы? – злорадно переглянулись близняшки. – Конечно же ничего, ведь мы сестры! Я, например, даже попрошу маму вызвать врача, когда ты случайно поскользнешься на лестнице и сломаешь руку! А Жока будет помогать тебе встать, и не ее вина, если ты еще и лодыжку подвернешь... два раза... Поняла?!

Ну, не знаю, кто как, но если этим двоим так уж нужен эльф, то почему бы и не изобразить оного? Я пропустил свободный конец ремня между ногами, делая из удобного килта уродские шорты, цапнул носовой платок моей хозяйки, ножом прорезал дырку для головы и свел края наподобие крыльев. Сойдет?

– Доброго денечка вам, милые девицы! А вот и я, веселый цветочный эльф Финенуэль! – самым противным фальцетом пропел я, вспрыгивая к молчаливой близняшке на плечо. – Давайте знакомиться-а!

– Жока, не шевелись! – взвыла Микелия, с размаху огрев сестру по шее толстым томом «Прикладной магии для „чайников“».

Удар был настолько хорош, что молчунья Жока впервые на моей памяти заговорила:

– А-а-ау! Бл... больно же, дура-а...

– Но у тебя на плече сидел эльф! Натуральный! С крыльями и тонкими ножками, я видела-а!

Жока промолчала, потому что теперь в упор смотрела на меня, усевшегося на край стола. Она взяла вторую тяжелую книгу – «Заклятия на все случаи жизни» – и треснула по...

– Ага, ты тоже его видишь! Бей!

Ну, в общем, не затягивая сценарий, я взмыл между ними ровно в тот момент, когда одна замахивалась справа, а другая слева. Перепуганная Мэри закрыла лицо руками, но ей стоило бы чуть больше мне доверять.

Я-то контролировал ситуацию, а вот близняшки себя нет – от равноценных ударов тяжелыми книгами в челюсть друг друга в коридор вылетели обе!

Грохот от их падения был такой, что к нам прибежал сонный Тиран, привычно исполнивший над двумя бессознательными телами акт «мокрого протеста». Я его не осуждаю, каждый имеет право на свободу выражения мнения, пусть даже в такой неприятной форме.

После этого кот мигом исчез, словно его и не было. Морда протокольная...

Когда же подоспела и Стелла Эдуардовна, то за шиворот приведенная мной Мэри, раскрасневшись от удовольствия, старательно обмахивала сводных сестер третьей книгой под названием «Основы женского чародейства и волшебства».

– Жокелина! Микелия! Да дьявол всех тут побери, что происходит в моем доме?! Машенька-а...

– Они пришли ко мне искать эльфа, – пустилась в рассказ моя Светлая Госпожа. – Я не вдупляю какого! Но они его видели!

– Как это?

– Ну, одна кричит «вон он», другая отвечает «бей его», и как саданут друг дружку книгами по башке!

– Не говори глупостей, – отмахнулась мачеха, не зная, с чего начать. – Почему они вообще вдруг стали драться?

– Не, я че? Они вроде как видели какую-то сущность. Может, это...

– Что?

– Ну, типа, приход? – многозначительно подмигнула Мэри. – Я читала, такое от наркотиков бывает. Кринжово, но проверить бы сестричек на предмет приема веществ...

Стелла Эдуардовна подняла свой прекрасный лик к потолку и выругалась столь ярко, витиевато, поэтично, грязно и занимательно, что я искренне пожалел об отсутствии письменных принадлежностей под рукой. Потому что никак не зафиксировать для потомков столь умопомрачительные комбинации из пяти-шести слов – это же буквально преступление против человечности! Сам-то факт ругани не интересен никому, но тот момент, когда мат возведен на уровень искусства, необходимо отмечать хотя бы для развития русской литературы...

После эмоционального выплеска Стелла Эдуардовна встала с колен и пару-тройку раз со всей дури, не скрывая настроения и не жалея сил, саданула собственным дочкам ногой под ребра. Уважаю!

Душевно, так сказать! Уж прописала так прописала, аж слезы умиления на глазах выступили, а это дорогого стоит...

– Очухались?! А теперь обе подняли задницы – и марш в свою комнату!

– Мам, там был эльф... мы его видели, мы почти его поймали, но он прыгнул на... Я и вдарила... не попала... Но эльф был, это Машка нам его подсунула-а!

– Марш. В. Свою. Комнату, – очень четко и членораздельно повторила резко помрачневшая мачеха, сложив руки на груди. – И... честное слово, клянусь, даже сам Сатана не спасет вас, если я только узнаю, что именно вы принимали сегодня...

– Мама-а?!

– Значит, все-таки принимали...

Жока и Мика, поскуливая, умчались к себе. Вот рубите мою непокорную голову на щербатой плахе в проклятом Йорке, если они не бежали на всех четырех, словно перепуганные волки! Только что хвосты не поджимали... Я мысленно дорисовал им хвостики, получилось еще комичнее!

Стелла Эдуардовна напоследок бросила пронизывающий взгляд в сторону моей Светлой Госпожи, не вовремя откровенно зевнувшей, и неожиданно улыбнулась:

– А ты отдыхай, Машенька! Тебе понадобится много сил, скоро вернется наш папа, и мы все отпразднуем эту Ночь!

– Да? Он возвращается?

– Уже на днях, дитя мое...

Я почему-то обратил внимание, что слово «ночь» она произнесла будто с большой буквы. Словно выделяя ее из всех бывших и будущих ночей. Хотя, возможно, это всего лишь мои закидоны?

Просто мы, ирландцы, любим мистифицировать все вокруг. У нас вечно все не как у людей: ворон не каркает, а вещает; тучи не плывут, а нагнетают; конь не споткнулся, а почуял смерть всадника; волк не воет, а жаждет крови младенца; море не штормит, а требует жертвы...

И все в том же веселом, жизнеутверждающем духе!

Чернокудрая Би-йо величавой поступью, но чуть-чуть прихрамывая на левую ногу, что было практически незаметно, удалилась по лестнице на второй этаж. Зачем? Да чтоб пить мой виски! Уверен аж до икоты, потому что лично я после всех стрессов поступил бы именно так...

Мэри, не удостоив меня и взглядом, рассеянно вернулась к себе. Я отправился следом, и, войдя в комнату, удобно расположился на круглой столешнице. Похоже, весть о скором возвращении отца вернула девчонке надежду. Ну и мне, признаться, не помешал бы хотя б получасовой разговор с ее родителем:

«Эй, старина! – сказал бы я ему. – Мое имя Мак О'Коннел, я ирландский проказник из Дублина. Предлагаю распечатать на двоих бутылочку односолодового и поговорить по душам о твоей дочери, о ее мачехе-ведьме и сестрицах-оборотнях! Старина, ты хоть чем-то думал вообще, когда бросал свое единственное дитя в этом доме, а?»

Ладно, насчет оборотней я пока не очень уверен, хотя весомые подозрения имеются. Шерсть на тыльной стороне ладоней, та злополучная кость и невероятная сила близняшек наводили на разные мысли. Не самые приятные, уж простите за прямоту...

Еще мне хотелось задать пару вопросов нашему Тираннозавру, но кот смылся, а бегать за ним по всему дому мне почему-то было неохота. Хотя лень – главный грех для любого проказника, ибо кто, как не Обитатели холмов, отличается неуемной страстью к игре и шалостям?

Это сама суть нашего духа! Мы кто угодно, но не лентяи!

Но как же хочется прилечь и просто вздремнуть часов десять, двенадцать или сутки, неделю, а может, и дольше...

– Стоп! Что происходит?! – Я резко вскинулся, отвешивая сам себе две звонкие пощечины. – Мэри, ты что творишь...

Моя Светлая Госпожа, поставив перед собой печально знакомый мне стеклянный флакон, раскрыла книгу, бубня незнакомое заклинание на латыни. Опоздай я еще хоть на пять минут – и вновь бы стал пленником стеклянных стен! Запертый в склепе без движения, без действия, без виски, без... надежды?!

– Мак, я...

– Ты предаешь меня?

– Не-ет! Как ты мог такое подумать? – возмутилась она. – Просто в инструкции... Короче, там сказано, что, если эльф-помощник начинает проявлять излишнюю самостоятельность, его... нужно отправить на перезагрузку.

Я поправил ремень, снял с себя дурацкий платок, изображающий крылья, и положил его перед владелицей. Говорить не хотелось, да и не о чем было. Мэри так ничего и не поняла. Что ж, я не учитель, не воспитатель и не наставник.

– Ты просто нормально выспишься и отдохнешь во флаконе, а завтра я снова тебя выпущ...

Это ее жизнь, и девчонка вправе закончить ее по собственному усмотрению. Не моя забота, не моя боль и не мой стыд. Никому не стоит всучивать свои услуги и уж тем более навязывать свою помощь, дружбу или участие. Это ведь абсолютно неприлично, правда? Вот именно.

– Мак, ты куда? Мак, вернись, ты все неправильно понял! Я просто хотела...

Сочувствую, но моя Светлая Госпожа уже разговаривала с пустотой. И тишиной. Мне нечего было ей сказать в ответ, как и нечего предложить. Я вышел из комнаты, как бы многозначительно это ни выглядело.

Проказник никому не бывает другом, это заложено в самой нашей природе! Мы агрессивные эгоисты, думающие лишь о себе, своих шалостях и проказах. Так что не переживай, людишка, ты ничего не потеряла! А уж я – тем более...

– Ну и уходи! Подумаешь... Кому ты нужен, глупый эльф? Дурак, дурак, дурак... Вали! И... вообще... а я еще хотела его с папой познакомить...

Ну, с твоим папой, глупая людишка, мне придется познакомиться самому. Девчачьи истерики и слезки влияют на меня не больше, чем весенний дождик на речную выдру. Конечно, лупит каплями по башке, но скорее освежает, чем бесит. Вы поняли и оценили аналогию? Ох, пусть, это тоже неважно...

Поскольку Мэри все еще пыталась то кричать, то рыдать в голос, я поспешил уйти из зоны слышимости ее воплей. В конце концов, дом еще не был исследован мной от крыши до фундамента, и очень зря.

Никогда не стоит пренебрегать такими моментами! Особенно если сам не знаешь, насколько тут задержишься. Допустим, я готов уйти уже сегодня, но как именно максимально быстро добраться из России до Ирландии, мне неизвестно. И речь не о путях сообщения.

Само собой, я могу запрыгнуть в любой автомобиль, пароход, самолет, да хоть на багажник велосипеда, лишь бы он шел в нужную сторону. Билет мне вообще не требуется, затык в другом...

Тот, кто меня сюда отправил, явно преследовал некую цель. И пока я не пойму, в чем она заключалась, как судить, справился я с задачей или нет? Можно тупо свалить, кто спорит! Но если я сам себе не смогу ответить на вопрос, ушел ли я с гордо поднятой головой или трусливо сбежал, то как жить дальше...

...Что ж, видимо, мне не дано понять, почему Мэри пыталась поступить со мной столь подлым образом. После всего того, что я для нее делал – развлекал, защищал, помогал, оберегал и даже немножечко воспитывал, – вновь пытаться запихнуть меня в тюрягу?

Нет, допустим, разок мы подрались, такое было, но ведь у нас в Ирландии это лучший способ выбрать настоящего друга! Устроили махач, выбили друг другу зубы, понаставили синяков и честно примирились в ближайшем пабе, а уже оттуда, набравшись, на пару пошли метелить проклятых англичашек! Разве не так?

Если тебя не устраивает, что я могу перевернуть твою комнату вверх дном, так скажи мне это в лицо, покажи смешные мемы, поговори по душам, в конце концов, людишка и проказник всегда могут попробовать договориться! Но не в банку же меня совать вниз головой?!

– Ладно, она могла бы сто раз сдать тебя злобной мачехе, но не сделала этого, – разгуливая по стене, бормотал я себе под нос. – Попробуй посмотреть на себя ее глазами. Девочка хотела вежливого цветочного эльфа, а ей подсунули трезвого проказника! Более дебильно разве что попросить выпить водички в ирландском пабе, там за такие слова могут и челюсть свернуть...

В общем, я почти был готов простить Мэри. Хотя в целом такая добродетель для нашего брата более чем нехарактерна. На повороте от лестницы влево меня вновь встретил толстый рыжий кот с гордо задранным хвостом.

Тираннозавр выглядел более довольным и, самое главное, уверенным в себе. Все-таки если ты успел пометить аж трех врагов и спасти одного друга всего лишь за первую половину дня, это значимо поднимает самооценку...

– Куда-а на-апра-авляемся, приятель?

– Исследую дом, дружище. Раз уж я тут задержусь, то, возможно, стоит знать все локации.

– На-а черда-аке ничего интересного, – слишком поспешно предупредил он. – А-а спуска-аться в подва-ал ка-атегорически не рекомендую. Та-ам темно и вечно воняет сыростью...

– Обожаю сырость!

– Вот не советую, подхва-атишь на-асморк или еще...

– Ты проводишь, дружище? – Я поймал его за ухо, нежно притягивая к себе. – Уж такой мы народец, нас вечно тянет именно туда, куда нельзя!

Коты никогда не спорят с тем, кто держит их за... за... в данном случае за ухо. Хвост я бы, наверное, не удержал. Хотя в узел завязал бы запросто, спорим?

Тиран, подумав, мотнул головой, и я взлетел ему на спину. Кататься на коте вполне себе комфортно, ну, может быть, немного жарко, все-таки он очень уж пушистый парень. А так шаг мягкий, рысь не тряская, не укачивает и не тошнит, чего и всем желаю...

Путь к подвалам шел через прихожую, где я вдруг отметил странный календарь на стене. Многие людишки зачеркивают прошедшие дни, это нормально, но чаще всего – диагональным крестом. Здесь же был изображен скорее плюс, но горизонтальная планка была опущена ниже середины.

– Очень похоже на перевернутый христианский крест, – опять-таки вслух подумал я, но вроде бы толстяк не обратил на это внимания.

Как оказалось впоследствии, я глубоко ошибался, считая Тирана наивным дурачком, ничего не замечающим вокруг. Что ж, все мы получаем уроки от жизни, а если не выучил или ответил неправильно, то лови щелчок по носу! И это вовсе не самое страшное наказание, бывает и куда больнее...

Из прихожей мы спустились по ступенькам, и рыжий пухляш высадил меня у темной металлической двери, окованной медными полосами. Сбоку мигала тусклая зеленая лампочка. Сама же дверь была заперта снаружи на простой засов. Который я вполне легко сдвинул в сторону.

– Уверен, что не хочешь прогуляться со мной?

– Я не са-амоубийца, – мрачно фыркнул кот. – Жда-ать тебя здесь тоже не ста-ану, я не собака-а.

– Ты мой друг, – напомнил я, хлопнув его по плечу. – Если что, всегда зови на помощь! Пока я жив, никто тебя не обидит, а тот, кто попытается, до старости будет ходить на костылях и питаться через трубочку. Мы ирландцы, у нас так принято!

– Ба-албес ты. – Толстяк откровенно зевнул и одним толчком пушистого зада распахнул для меня дверь в подвал.

Меня встретила полная темнота. Куда я и отправился, безмятежно насвистывая легкомысленную песенку Роберта Бернса о рыжей Мэри, вымокшей до нитки на ржаном поле. Да плевать, что он шотландец! Любая поэзия для нас – почти святое.

И если вспомнить, что и как запрещали бритиши под страхом уголовного преследования или даже виселицы и нам, и скоттам, то бессмертные строки Бернса были единственным спасением общей кельтской души, повсеместно вымирающей без песни...

Ступени вели меня вниз. Пять шагов до небольшой площадки – и показалась еще одна дверь. Как я убедился, за ней была крохотная комната, где складировался всякий хлам: ведра, лопаты, метлы, картонные коробки, строительный инструмент, мешок застывшего цемента. Ничего интересного, кроме...

Мое внимание привлекла большая коробка из-под холодильника. Да, если кто сомневается, то я всякого насмотрелся в смартфоне моей Светлой Госпожи и поэтому в курсе многих вещей. А уж сколько мне наговорил о холодильнике кот!

Но эта коробка заинтересовала меня именно тем, что вроде бы была пуста, но с другой стороны к ней вела дорожка вытоптанных следов, вполне четко различимых в пыли. Более того, судя по размеру обуви, это были следы девочек.

Ох! Ребята, ну честное слово, если уж вы что-либо прячете от проказника, то делайте это максимально аккуратно, чтоб я и близко ничего не заметил! А вы ведь хотели спрятаться, верно? Увы, у меня, скажем честно, весьма наметанный глаз...

Я уверенно сдвинул коробку в сторону, открывая себе проход еще глубже вниз, откуда на меня действительно пахнуло. Но не сыростью и плесенью, а звонкими ароматами лесной чащи, свежего ветра, густых трав и звериной шерсти!

– Интрига, веселье, засада? – искренне понадеялся я, прыгая через три ступеньки, пока не встал обеими ногами на твердую почву.

Не знаю, что это был за переход, портал или дверца в иномирье, но меня встретили лес и синее небо в проемах сосновых крон. Вернуться обратно было легко, достаточно ступить на пару ступенек и окунуться с головой в мерцающую темную стену, из которой я только что выпал.

– Наконец-то настоящая жизнь! Да тут чудеснее, чем в Тир-на-Ноге, стране вечной молодости! Цветочки, деревья, стрекот белок, заячий помет, убегающие косули в чаще – здесь все явно интереснее, чем наверху, в доме. Хвала пресвятой Бригитте, пасущей овец!

Мой первый восторг несколько охладил вид свежих волчьих следов на ближайшей тропинке. Как бывший Обитатель холмов, я никогда не спутаю, каким зверем оставлены отпечатки лап. Но страха не было, ибо что такое, в сущности, волк? Большая злобная собака, нападающая из засады, с подветренной стороны, чтоб жертва не успела ощутить запах зверя, а так...

Я плашмя бросился на землю, и страшные клыки лязгнули над моей рыжей головой. Поднырнув под нижней челюстью черной волчицы, я умудрился дернуть ее за ус, так что зверюга аж взвизгнула.

– Что, не нравится? А это я еще только начал...

Но волки редко охотятся в одиночку. Не успел я встать на ноги, как был атакован второй хищницей. Справиться с двумя сразу было бы трудно, поэтому у меня оставался один вариант – бежать!

Что я и сделал без тени сомнения, а две молодые сильные волчицы, радостно завывая, пустились в погоню...

И происходи эти соревнования в поле или степи, звери бы догнали меня за пять минут, но лес всегда на стороне маленьких! Я петлял как заяц, вспрыгивал на деревья, кидался сверху шишками, ругался на двух десятках языков, вновь бежал, делал головокружительные кувырки и пируэты, сталкивая черных волчиц лбами.

Они рычали, вертелись на месте, носились взад-вперед, кружили вокруг деревьев, едва не валясь с ног, в ярости кусали воздух и даже друг друга. А когда твой противник явно устает, тебе словно бы передается уходящая от него сила. Так что я просто издевался над ними обеими:

– Получи веткой промеж глаз, твердолобая! А ты лови сосновую иголку в нос! Ой, как мы обиделись-то! Чтоб вас так лениво черти в аду жарили, как вы за мной гоняетесь! Ну пошустрее, что ли, балерины в небритых пачках! И да, до вас дошло, что вы сейчас цапнули за хвост друг друга? Моя работа, не благодарите, просто люблю это дело...

Как они злились! Глаза налились кровью, с клыков срывались хлопья пены, но чем быстрее ярость туманила их куриные мозги, тем легче мне было с ними разбираться. Я буквально низводил двух хищниц, в голове появилась восхитительная легкость, мышцы искрили, каждое движение казалось упоительно отчетливым и точным, но в какой-то момент меня подвело мое же самомнение...

– Святое шоу, две здоровенные черные волчицы не могут поймать одного игривого проказника? Ну тогда хотя бы поцелуйте мой зад!

Я встал на спину одной из зверюг и, наклонившись, нагло задрал килт, демонстрируя, что мы по примеру шотландцев тоже не носим труселя. Но в этот момент гадина дернула плечом, я пошатнулся, грозно клацнули зубы ее подруги, и я лишился нижней части своей одежды. Как так-то?!

– Вкусно? Да чтоб ты им подавилась, сволочь! – всхлипнул я, хотя, по чести говоря, легко отделался, мог бы и ногу потерять...

Пока обе волчицы в приступе бешенства драли мой килт на мелкие лоскутки, мне не оставалось ничего иного, кроме как вновь пуститься в бега. Благо зеленая рубашка со шнуровкой за счет длины прикрывала самое неприличное, но все равно... давненько меня так не макали носом в свежую коровью лепешку.

Моя победа тут же стала поражением, и, пользуясь тем, что хищницы заняты, я дернул прямо к тому месту, откуда вошел в чудесный лес. Дорогу запомнил: умение ориентироваться в любом пространстве у нас в крови.

Уже поднимаясь по ступенькам, я автоматически отметил, что именно теперь понимаю, откуда в спальне Жоки и Мики взялась реберная кость. Я нашел их охотничьи угодья, а также зайцы, косули и, возможно, даже случайно забредшие в лес людишки. Против двух волчиц выстоит не каждый охотник, а у этих еще и человеческий разум, помноженный на звериную силу...

Я выпрыгнул из подвала, совершенно не задумываясь, как мое постыдное бегство могло выглядеть со стороны. Есть такие моменты, когда даже самый храбрый мужчина, лишенный штанов, чувствует себя незащищенным. Поэтому, когда на выходе в прихожую меня вмяла в пол тяжелая лапа, я уже не особо сопротивлялся. А смысл?

– Фу-у, Ма-ак, бесстыдник, ты что, голый? – недовольно проворчал рыжий Тиран, едва коснувшись моей задницы длинными усами и брезгливо отшатываясь в сторону. – Я та-акое не ем! Предупрежда-ать на-адо!

Свезло же нарваться на кота...

Я встал, натянул рубаху до колен и полуприседом, гусиным шагом направился... куда? Где меня ждут? Ну, к моей Светлой Госпоже нельзя в таком виде. На кухню к сестре Елизавете? Так она бывшая монашенка, там столько визгу будет – хоть всех святых выноси! А если потом еще и обморок? Как приводят в себя призраков, я вообще не в теме. Тогда куда?

– Пошли ко мне, под лестницу, – правильно истолковал мои сомнения рыжий друг. – Только я впереди, а-а ты сза-ади. Не хочу любова-аться на-а твои белые булочки, извра-ащенец!

– На себя посмотри...

– У меня-то ка-ак ра-аз все прикрыто, – нагло заявил пушистый Тираннозавр, так и продолжавший троллить меня всю дорогу. – Ра-азрываюсь от жела-ания спросить: что же ты та-ам дела-ал, в подва-але?

– Гонялся за двумя волчицами...

– А-ага-а, и, судя по тому, что ты без своей юбки, погоня за-авершила-ась а-актом ма-артовского спа-арива-ания? – подколол он. – Хи-хи, ты их отмырка-ал или они тебя?

– Я не хочу об этом говорить.

– Стра-ашно приятно вспомнить? Или просто стра-ашно...

– Отстань, – скрипя зубами, попросил я.

– Слуша-ай, да-ава-ай все-та-аки ты пойдешь впереди? С определенного момента-а я несколько поба-аива-аюсь тебя сза-ади... Ша-алунишка-а!

– Я проказник.

– И много ты сегодня на-апрока-азил? – продолжал развлекаться кот. – Ла-адно, ла-адно, это я из за-ависти! Ты та-ам с ними хоть по очереди или сра-азу обеим...

– Заткнись уже!

В общем, пока добрались, этот рыжий провокатор успел сто пятьдесят раз искусить судьбу. И будь на мне килт, котяра бы пустил на ветер все свои девять жизней. А так... ну, глупо же давать по шее своему единственному другу в подобной ситуации? Приходится терпеть.

Вот приоденусь и предъявлю ему счет за все! У меня хорошая память...

Пока я сидел под лестницей, забившись в угол и чихая от кошачьей шерсти, мимо меня проследовала на обед смурная Мэри. Через несколько минут за ней прошли близняшки. Запах шерсти и пота сестриц бил наповал едва ли не за пять шагов!

И разумеется, у меня больше не было ни тени сомнения насчет этой однояйцевой парочки. Они оборотни. Пусть еще довольно юные и не особо опытные, но тем не менее. Знаете ли, зубы – это всегда зубы, даже если они еще не омыты в полной мере человеческой кровью. Это лишь вопрос времени...

Тиран заранее ошивался у обеденного стола в надежде что-нибудь выклянчить для себя, ну и для меня тоже. В присутствии грозной Би-йо всего семейства сестра Елизавета никак себя не проявляла. Впрочем, не уверен, что она позволяет видеть себя каждому желающему.

Призраки чаще всего капризны и меланхоличны. Поэтому у нее вряд ли найдется возможность передать для меня пару пирожков. Не говоря уж о том, что и коту не придет в голову попросить такое. Но я страдал отнюдь не от голода, а исключительно из-за потери такого важного аспекта моей мужской самоидентификации. Ибо кто мы без штанов или килта?

А ведь злобные волчицы, кроме этого, стащили у меня ремень и поясной нож. Где я найду себе новые вещи? Эти пояс и нож верой и правдой служили мне как минимум последние двадцать пять лет! И как теперь прикажете жить после таких вот унижений?!

Я всерьез задумался о том, что сбежать отсюда в родной до дрожи старый Дублин уже не получится. Кто будет уважать голозадого проказника...

– Ну, волчары позорные, вы еще мне за это ответите! Клянусь святым Патриком, моя месть будет изощренной и неумолимой. Вы порвали мой килт, я выставлю вас в таком же свете, изорвав ваши одежды! Посмотрим тогда, кто будет смеяться последним...

Хотя если секундочку подумать, то уж платьев, блузок, дамских брючек и прочего у них, наверное, полный шкаф. Всего не изорвешь! Ну, допустим, мне придется засучить рукава и как следует потрудиться...

– Да, конечно, вот только после такого мачеха сразу поймет, кто поселился в доме! С другой стороны, близняшки уже наверняка рассказали ей, на какого эльфа охотились в подвале. Так что чего уж тут, свинью в кармане не спрячешь...

...Что ж, недаром говорят: ищешь помощи, помоги себе сам! Это общее правило для любой страны, любого века и любого вменяемого мужчины. Конечно, мне вовсе не казалось разумным бегать по дому, сияя всем, чем можно, но и сидеть без дела тоже было совершенно невыносимо.

Если у некоторых действительно есть шило в заднице, то у нас оно закручено спиралью и вертится! То есть если проказник не проказничает больше часа, у него реально начинается ломка.

А поскольку соваться на кухню в данный момент было чревато излишним женским вниманием, я направился в комнату моей Светлой Госпожи. В конце концов, у девочки должны быть хоть какие-то куски ткани, а с ножницами, иголкой и нитками я отлично умею управляться сам. Опыт есть.

Я имею в виду, что пришить одеяло по краю к простыне, пока людишки спят, – это одна из классических забав проказника! Ну, там, еще можно зашить брючины или пришить край подола юбки к занавеске, да много чего, были бы руки и фантазия. Руки у меня есть, а фантазии вообще в избытке, хоть даром раздавай!

Единственное, чего я не мог ожидать, так это полной подставы...

Оказывается, в комнате Мэри не было ничего, из чего (уж простите!) я мог бы сшить себе килт. Занавески – темно-желтые, в мелкий цветочек с бабочками. Майки и футболки – черного цвета, но из погано блестящей синтетики. Скатерть на столе – темно-синяя с золотым люрексом. Постельное белье – нежно-зеленое, с лисичками, зайчиками и медвежатами.

Как во всем этом можно ходить брутальному мужчине, то есть мне?! Я уже подумывал отрезать полосу от «чародейского» платья Мэри, но оно было бархатное. Вы представляете себе грозного проказника в черном бархатном килте?! Вот и я нет, позорище одно...

Но и ходить вот так, проветривая все, что болтается, тоже не вариант. Пришлось искать, долго мучиться с выбором, страдать, ругаться, пускать скупую слезу бессилия, мириться с собой, давить комплексы на корню, скрипеть зубами, резать все теми же знакомыми ножницами, искать иглу, вытягивать нитки, шить...

Конечно, я не профессиональный портной, тут не поспоришь. Килт получился несколько косым, даже близко не тех цветов. Мой родовой тарпан был в зеленую, синюю и желтоватую клетку. Как помню, у соседних кланов встречались красно-синие и черно-фиолетовые.

Скорее всего, есть и другие расцветки, как не быть. Хотя начиная с конца восемнадцатого века на Изумрудном острове стало заметно меньше проказников. Некоторые уехали, чтоб переселенцами искать новую жизнь за океаном, кто-то переквалифицировался в подобие домовых при Мейнутском университете и десятке колледжей в провинции, а некоторые банально спились.

Такое тоже бывает. Мы не идеальны, да и людишки хорошему не научат, сами знаете. Луговым или полевым фейри в этом плане куда проще. Они сразу после рождения напиваются утренней росой в смеси с цветочной пыльцой, и им хватает. Речные вообще не пьют, оно им надо, когда столько воды под рукой?

А в горах нашего брата фактически нет. Там правят свой бал каменные тролли и гремлины. Тоже ирландцы, но лично я предпочитал бы держаться от них подальше. Известно же: когда тролль откроет для себя виски – три мира уйдут под воду! Британия, Шотландия и Ирландия. Ибо так сказано в пророчествах, а я образованный, я им верю...

– Ну что сказать, старина? – Я повернулся к небольшому настольному зеркалу. – Ты выглядишь как самый дорогой проститут у крутейшего пивного паба в Дублине! И каждый там искренне надеялся бы успеть врезать тебе по морде... Лично я бы врезал! И не один раз!

В общем, не затягивая интригу, признаюсь: мой килт сейчас представлял собой причудливое сочетание белых и черных кружев. Натуральные ткани, красивое плетение, тело дышит, не буду говорить, откуда я все это состриг, но получилось весьма эффектно.

И ни разу не пропаганда ЛГБТ! Я листал «окна» смартфона Мэри и в курсе того, что у вас запрещено, а в моей родной Ирландии сейчас, к сожалению, даже поощряется местным законодательством. Увы и ах, но такова суровая реальность.

Хотя все равно ощущения были не те, что от старого килта. Ну, чисто внешне я походил на какой-то странный цветок, чьи лепестки распускаются внизу. А так вполне прохладно, легко, не сковывает движения, чего еще желать-то? Вроде и ничего...

К тому же на всякий случай я поддержал килт вдвое сложенной резинкой, за которую заткнул проверенные маникюрные ножницы. Я посмотрел на себя в зеркало. Ох ты ж, враг ты мой, Великобритания, прости и помилуй...

Я по-тихому, как и зашел, вышел из комнаты, поскольку в мои планы совершенно не входила встреча с моей Светлой Госпожой. И не то чтоб я так уж злился за прошлое: проказника нельзя всерьез задеть, поскольку он сам решает, обидеться или нет. Просто специально нас обижать не надо!

Предупреждаю заранее, чисто из людишколюбия, не более...

Мне удалось вернуться в кошачий закуток ровно за пару минут до того, как на кухне был окончен длительный, протяжный обед. Соглашусь, «протяжный» – не самое подходящее слово, но они там и вправду чрезмерно задержались. Ну, овощной салат, гороховый суп, говядина на второе, сладкий пирог к чаю – это же не повод сидеть почти два часа?

Тем более что после гороха сидеть нужно в другом месте...

Первой мимо меня прошла моя же, чтоб ее за ногу, Светлая Госпожа. Примерно через пять-шесть минут за ней в свою комнату отправились две близняшки, поскуливая и порыкивая друг на друга. Би-йо оставалась на кухне, в которую и побежал я.

Да, по потолку. Быстро и вполне удобно, если не считать того, что килт опускается почти до подбородка. Щекочет шею, неприятно, но перетерплю, чего уж там. Главное – успеть!

А зачем? Чтобы понять, почему мачеха всегда задерживается на кухне! Только ради отдачи приказов привидению сестры Елизаветы? Или дело в чем-то еще, не известном мне? Красивая женщина зависает там, где ей не место, и, невзирая на статус, унижает себя общением с приблудными духами? Ну, интересно же, право слово...

Если у кого-то есть сомнения, то я успел. И стал свидетелем.

– Ты уверена, что все будет подано вовремя?

– Да. Если будут предоставлены все продукты, – кивнула сестра Елизавета.

– Без всяких там «если», тварь!

Сестра Елизавета никак не отреагировала на незаслуженное оскорбление, лишь опустив глаза. Чем я и воспользовался, в долю секунды выплеснув за шиворот Стеллы Эдуардовны остатки кофе. Увы, остывшего! А так было бы веселее...

– А-ай, сука! Ты что творишь?!

Монашенка промолчала.

– Как ты могла, паршивая дрянь? – взвизгнула мачеха, прыгая на месте. – Да я прямо сейчас изгоню тебя из дома! Как ты посмела?!

– Что именно?

– Вылить вот это мне за шиворот, стерва! Это ведь ты?!

– Я не делала этого.

– Клянись именем Господа!

– Господь запрещает клятвы, – твердо заявила она, гордо подняв голову. – Я никогда не лгу. Ибо это запрещено монашескими правилами.

– О, даже так? – неожиданно улыбнулась Стелла Эдуардовна, облизывая кончиком языка острые зубы. – Тогда кто виновен? Скажи!

– Я не видела.

– Хм, не видела, но подозреваешь?

– Подозрения недостойны верующего, – тихо ответила сестра Елизавета. – Мы либо знаем, либо верим, но нам не кажется, и мы никогда никого не подозреваем.

– Когда я в последний раз говорила тебе, что ты редкостная сучка? Еще и грязная потаскуха до кучи!

В этот момент взлетевший фарфоровый чайник был готов разбиться вдребезги о дурную голову ведьмы, если бы не монашенка. Она успела перехватить его в считаных миллиметрах, и Стелла Эдуардовна самодовольно кивнула:

– Значит, он здесь. И вы друзья. Что ж, я буду это учитывать...

После чего она ушла по коридору к себе на второй этаж, качая бедрами, словно шхуна на Карибах. Вот почему, как только мне встречается прекрасная женщина с идеальной фигурой и томным голосом, она непременно оказывается ведьмой?!

Пожалуй, меня перемкнуло. Такое случается нечасто, но потом за всю эту хрень бывает стыдно. Признаю, на самом деле никакой такой уж реальной опасности для привидения из сгоревшего кабака не было, но я зачем-то, как последний дурак, вписался в ее защиту. В которой она, как вы видели, абсолютно не нуждалась.

Ведьма спровоцировала меня, и у нее получилось, я повелся, как олененок на фальшивый клич заботливой мамы. Это было глупо. Но если бы я позволил этой гадине и дальше облаивать сестру Елизавету, то никогда бы не простил сам себя. Как-то так...

– Мак О'Коннел?

– Прости, сестра. Но она оскорбила тебя. В Ирландии такие вещи не спускают никому.

– Добрый брат мой, мы в России, – устало напомнила она, начиная собирать посуду.

– Присядь, отдохни.

– Что?

А ничего, я сложил все тарелки в мойку и выставил их чистыми на сушилку менее чем за полминуты. Могу я помочь доверившейся мне женщине? Конечно могу! Но никому не говорите, что проказники умеют мыть посуду! У нас это дело не поощряется...

Сестра Елизавета сидела, опустив глаза в пол, но держа спину прямой. Ее лицо ничего не выражало, хотя непонятно, чего я, собственно, желал там увидеть. Благодарность, надежду, мечту? Она давно была лишена всего, у нее все отняли.

А теперь благодаря моему поспешному рыцарству злая, но прекрасная Стелла Эдуардовна может просто выкинуть бедняжку на улицу, оставив на ветру неупокоенным призраком.

Если, конечно, мне не удастся найти ту единственную вещь, с помощью которой ведьма держит эту девушку в бытовом рабстве. Помнится, речь шла о простом медном крестике? Не самая сложная задача для того, кто с рождения привык проникать в чужие жилища без разрешения хозяев и везде наводить свои порядки!

А потом я увидел на ее лице улыбку. Не тихую, печальную и скромную, а настоящую, яркую, искреннюю. Это дорогого стоило! Уж куда больше, чем горшочек золота у пьяного лепрекона.

– Мак, прости, но... ты такой смешной!

– Понятно... – Я раздраженно одернул свой новый килт. – Мою одежду сожрали Жока и Мика, так что пришлось шить самому из того, что было под рукой! Ой, да цветочные эльфы в лепестках от ромашки ходят или вообще без всего, и их не парит!

Монашенка слегка покраснела. После чего улыбнулась еще раз, приложила пальчик к губам и плавно ушла спиной в стену. Я пошарился на кухне, подкормился всем, что нашел, благо после любого обеда всегда остается достаточное количество еды для веселого проказника.

Конечно, было искушение перепортить тут все, вылить остатки супа на пол и присыпать мукой, но ведь к уборке опять припашут либо сестру Елизавету, либо малышку Мэри. Поэтому, скрипя зубами, я был вынужден сдержаться. Хотя-а...

– Да пресвятой Патрик, но не могу же я уйти просто так? Тем более что где-то тут у вас был чудесный нож-пила?!

Не подумайте плохого, проказники не убийцы. Просто грех бросать такой прекрасный инструмент без дела, а какой именно стул принадлежит хозяйке дома, можно было бы угадать вслепую, без специального образования. Как и большинство властных женщин, она наверняка восседала во главе стола.

Когда примерно минут через пятнадцать я выходил в коридор, то руки и ноги гудели от напряжения. Давненько мне не приходилось так вкалывать, совмещая труд лесоруба, плотника и узника, стремящегося на волю. Но и дольше задерживаться на одном месте вряд ли было разумно. К тому же глупышка Мэри наверняка ищет меня по всему дому...

...Я не ошибся. Моя Светлая Госпожа на четвереньках ползала по своей комнатке, заглядывая во все углы и жалобно сопя. Наверное, думала, что меня съел кот или склевали голуби. Пришлось громко прокашляться, привлекая ее внимание к книжной полке, на которой сидел я:

– Святое шоу, да разуй уже глаза, людишка!

Она уставилась на меня круглыми глазищами размером с ненавистную английскую гинею. И чтоб меня торкнуло мечом короля Суини, я встретился с ней взглядом и мгновенно простил все! Вообще все...

Попытку предательства, ее сидение дома, пока сводные сестры-близняшки драли мой килт в лесу, отсутствие тоски по моему отсутствию (уж извините, что так криво...), а самое главное – то, что она до сих пор не отправилась на мои поиски!

А вот я бы пошел не задумываясь, если б потерял ее хотя бы на полчаса...

– И что же, о моя Светлая Госпожа?

Вместо ответа она швырнула в меня подушкой. Разумеется, не попала, но тут важен сам факт! Поэтому я без лишних раздумий уже с пола закинул ту же подушку ей в голову и... попал.

– А чего ты хотела? Мы, проказники, очень меткие. Так что нечего изображать из себя мертвую королеву Грануаль, вставай уже!

Мэри, с трудом сведя глаза к переносице и «раскатав» их обратно, наконец-то сумела сфокусировать на мне взгляд. Ну, так-то я не заметил, что, влепив ей тяжелой подушкой в лоб, откинул бедняжку затылком в стену. А стена твердая...

Я честно дождался, пока она сможет сесть и всем видом изобразит готовность к пониманию. Увы, это было не быстро. Но я умею терпеть, это один из талантов любого хорошего проказника. Ведь как ты сотворишь настоящую шутку, если не можешь выбрать для нее идеальное время?

Вот именно. Никак.

– Ну и чего уставилась?

– Ты... это?..

– Я это. Или это я. Лучше не скажешь. И да, людишка, если ты меня узнала, то просто кивни!

Мэри послушно кивнула. Рефлекс работает!

– А теперь попробуй встать и поговорить со мной. Если, конечно, ты не считаешь меня глюком, домовым или эльфом.

– Ты Мак?!

– Угадала. Давай дружить?

Вместо ответа моя Светлая Госпожа вдруг разревелась как сопливая девчонка. Честно говоря, я не ожидал вот такой странной реакции. Ведь если подойти с позиции логики, то смысл рыдать? Хотя бы объясни это самой себе, Мэри...

Ты плачешь от того, что пыталась меня сдать, а я все равно живой? Или от того, что я буду мстить, в то время как ты, по твоему мнению, ни капли не виновата?

В общем, если вкратце, мне пришлось ждать почти двадцать минут, пока она нарыдается. Как-то так. Простите за задержку сюжета. Я строго пересказываю все как было, не перескакивая вперед ради интриги или же новомодных способов повествования.

Это, кстати, воспитано правилами подачи ирландских баллад! Не стоит скакать взад-вперед, как беременная блоха на подгулявшей собаке, опережая события. Хочешь, чтоб тебя услышали и поняли, тогда говори не спеша и по порядку. Даже не так важно, чем именно кончится твоя история, главное – чеши честно и без спойлеров!

Это новое слово, но я его запомнил.

– Успокоилась? Или тебе вылить ведро воды на голову?

– Не надо, – все еще всхлипывая, откликнулась Мэри. – Ты точно вернулся?

– А есть варианты? – на минуту призадумался я. – Вернулся, но не весь. Весь тут, но ненастоящий. Настоящий и вернулся, но не в себе. Или в себе, но не к тебе! Что выбираешь, моя Светлая Госпожа?

– Мак, я так запуталась. Помоги мне...

– Ох, святое шоу... Рассказывай!

Ну, моя маленькая (по возрасту, а не по росту) подружка тут же и пустилась во все тяжкие. По ее словам, ситуация была более чем слегка накалена – до уровня Пекла, где грешников жарят без масла, пока чугунная сковорода не станет красной. И вот только тогда голой задницей на...

Это если совсем вкратце, для тех, кто понимает без слов.

Тем, кому важны детали, охотно растолкую. Сводные сестры достали бедняжку Мэри по самые ноздри! Ее терпение заканчивается, но если она в одиночку способна дать хоть какой-то отпор одной близняшке, то против двух нипочем не выстоит. И это девочка еще не в курсе, что Жока и Мика оборотни-волчицы...

Мачеха ведет себя так, словно она сама доброта во плоти! Она всех мирит, всех успокаивает, всем рассказывает о семейных ценностях, вот только по итогам этих чудесных бесед крайней почему-то всегда оказывается наивная глупышка Мэри. Но, конечно же, не родные и нежно любимые дочери, правда?

Мнение рыжего кота Тираннозавра вообще никто никогда в расчет не брал, ибо кто он есть, кроме как рыжая бессовестная морда? Но и близняшки, и мать их неожиданно заинтересовались тем странным эльфом, которого приобрело на «Авито» самое младшее дитя...

Жока и Мика утверждали, что я злобный дух леса. Хозяйка дома считала, что, возможно, речь идет о чем-то недовольным домовом. Моя Светлая Госпожа, разумеется, знала правду, но ничего не могла поделать. Потому что в противном случае ей пришлось бы нести полную ответственность за то, что она пустила в дом настоящего проказника! А это даже в старом цивилизованном Дублине никому не прощается. Тем более тут, в чужой стране, с непостижимой культурой и полным пренебрежением молодежи к древним традициям Ирландии.

Я в том смысле, что виски как не было, так и нет... и что теперь?

Страдать...

– В общем, если ты вдруг до сих пор не в курсе, – задумчиво выдохнул я, удобно вытянувшись на книжной полке, – твоя мачеха ведьма. Самая настоящая, без дураков. Опытная, умная, образованная, а потому вставать у нее на пути опаснее, чем брить бороду дьяволу! Усекла?

Мэри растерянно кивнула.

– Две близняшки – волчицы-оборотни. Пока еще молодняк, опыта никакого, но это дело наживное. Именно поэтому они тренируются на тебе, и, кстати, эти гадины сожрали мой килт, когда гонялись за мной по лесу!

Видя немой вопрос в глазах девчонки, я продолжил:

– Если спуститься в подвал дома, сдвинуть коробку из-под холодильника и прыгнуть на пару ступеней вниз, то попадаешь в лес. Самый обычный, густой, смешанный, там можно гулять, наслаждаясь свежим воздухом, а можно неожиданно нарваться на двух черных волчиц! Которых странным образом зовут Жока и Мика...

– Я хочу посмотреть! Ну, в смысле, увидеть лес! – резко подорвалась Мэри, и мне пришлось фактически на ходу поймать ее за подол платья.

– Тпру, резвая коротконогая пони! Обещаю, что свожу тебя в подвал, но только когда твоих сестриц там не будет. Просто когда оборотень превращается в зверя, ему уже совершенно неважно, кто перед ним. Они порвут тебя на лоскуты, а потом даже не вспомнят, кого сожрали!

– Ничего, у меня есть охраняющие заклинания! Вот, смотри, как я...

В общем, очередную книгу по магии мне тоже пришлось изорвать прямо на глазах ошарашенной Мэри. Потому что хватит тупить! Мое терпение тоже имеет границы. В сборнике «Волшебное чародейство настоящей сибирской колдуньи в седьмом поколении, тетки Агафрены» заклинание, гарантирующее защиту от нападения зверя, звучало так:

«Волк злой, медведь лесной, кабан рыжий, бобер бесстыжий – не троньте рабу божию (имярек), а идите в чащу, там мойтесь чаще, а мытый зверь (Бог все видит!) меня (имярек) не обидит! (повторить три раза, кланяясь на четыре стороны света)»

Но вот когда запах моей Светлой Госпожи почуют две черные волчицы, то повезет, если она успеет дочитать заклинание до слова «медведь». А дальше – удар, падение, разорванное горло, кровь во все стороны и... аминь!

Хоронить будут куски одежды, если, конечно, кто-то захочет искать их в лесу. Лично я бы даже не пытался. Волки умеют прятать следы своих преступлений, а уж как аккуратны оборотни в этом смысле, даже не представляете. Недаром во все мрачные времена именно оборотни были куда страшнее вампиров...

– Ты чего такой злой? – надулась Мэри.

– Профессия такая, – хмуро улыбнулся я в ответ, – ибо добрый проказник – мертвый проказник, неужели не слышала?

Конечно нет! Откуда им тут, в России, знать ирландскую мифологию?

– А между прочим, это мысль. – Я прыгнул к Мэри на плечо и уселся, скрестив ноги. – В прошлый раз мы читали с экрана о геноциде народа Изумрудного острова, но давай сейчас попробуем открыть наши сказки? Уверен, тебе будет интересно и многие вопросы отпадут сами по себе.

Девчонка без малейших раздумий взяла свой смартфон и начала набирать запрос в поисковике. В нужную тему я сам ткнул пальцем. И буквально через пару минут Мэри было за уши не оторвать от королей, волшебников, эльфов, ведьм, троллей, гномов и прочего, прочего, прочего...

Я же дернулся, услышав невнятный «мявк» из коридора. Быть может, показалось, но если наш добрый приятель Тиран попал в беду, то как можно сидеть на заднице в черно-белых кружевах, когда кот нуждается в помощи? Хотя моя собственная интуиция дурным голосом вопила, что все это подстава и я с головой лезу в засаду, но...

– Нет ничего смертельней скуки, – сам себе напомнил я и ринулся вперед.

Картина, представшая моему взору, была не столь ужасна, как битва при Маг Туиред, но зато куда как комичней. Не стоит лазить по словарям ирландских мифов, я и так вам все расскажу. Две мрачные брюнетки, одинаковые как одеждой, так и лицом, растягивали кота.

Да, именно так, крепко-накрепко держа за передние и задние лапы! Тираннозавр хрипел из последних сил, но вырваться не мог, даже хваленые кошачьи когти в таком положении были бессильны...

– Ты нам все выдашь, паршивец, – жизнерадостно шипела Мика, пока ее молчаливая сестра лишь тянула сильнее.

Нет, порвать такого толстого кота даже двум волчицам не так просто, но рано или поздно они бы справились. Для чего в таком случае существует вечное братство рыжих Обитателей холмов? Но, разумеется, сначала я вежливо спросил:

– Скажите, мисс, это частная драка или любой может принять участие?

По их вытянувшимся физиономиям было понятно, что никто не против. Даже кот. А когда я отвесил Жоке с ноги в нос, жестко, как в старых пабах Голуэя, до хруста в переносице, она на секунду ослабила хватку и Тиран, извернувшись, совершенно невероятным образом полоснул левой лапой по правой ладони Мики. Очень удачно, я сразу его зауважал...

– Ах ты, предатель! Мерзавец, скотина, убью, придушу на месте-е!

Ага, повтори это рыжему хвосту, который уже победно исчезал за поворотом коридора. Я же остался, потому что элементарно заскучал по старой доброй драке без правил, а мои противницы также не собирались отступать.

Молчунья Жока вытерла кровь над верхней губой и хлопала в ладони, надеясь поймать меня как комара. Мика высоко подпрыгивала, на манер тигрицы, но и ее пальцы хватали пустоту. Когда нужно, мы, проказники, способны двигаться с почти нереальной скоростью и бить в полную силу...

– Никто! Никогда! Не посмеет обидеть моего друга! Молитесь святому Патрику, дуры! И если он не простит вас, то я изгоню всю вашу семейку из этого дома подобно тому, как он изгнал змей с Изумрудного острова!

Руку даю на отсечение: ни одна из сестер не знала, кто такой Патрик, где находится Изумрудный остров и зачем оттуда прогнали пресмыкающихся гадов. Видимо, школьное образование в России упало на низший уровень, потому что стоило мне упомянуть святую Бригитту, пасущую овец, как...

– Мама-а, он обозвал нас овцами-и!

На крик дочери мгновенно отреагировала Стелла Эдуардовна, как я понимаю, все это время скрывавшаяся на лестнице, и тяжелое заклинание неожиданно ударило меня в грудь! Да так, что я едва не влип спиной в стену, на минуту просто потеряв ориентацию в пространстве. И пока тряс головой, пытаясь выкинуть неприятный звон из ушей, меня закрыла узкая спина Мэри...

– Не трогайте его!

Мика и Жока дружно схватили мою Светлую Госпожу за руки, а злая мачеха вышла из засады. Похоже, это сражение мы проиграли. Но они еще увидят, на что способен гордый проказник, из последних сил бьющийся за свободу и справедливость! Я им... сейчас... всем шестерым... в глазах двоится...

– Машенька, что происходит? Ты поймала того самого шумящего духа? – нежно улыбнулась Би-йо, касаясь щеки девочки внезапно отросшими когтями. – Какая же ты у нас умница!

– Мамочка, это был новый эльф! – У Мики загорелся левый глаз. Правый изрядно заплыл после моих кулаков. – Да-да, он одет по-другому, в кружавчики, и лицо глупое. Откуда только эта тварь Машка их берет?!

– Ай-яй-яй, нельзя так говорить о сестре! Эльфы в нашем мире не водятся, а этого барабашку мы сейчас дружно накажем! Мы ведь семья?

Пока мою Светлую Госпожу пытались оторвать от стены, я удачно плюхнулся вниз, прямо на что-то рыжее и мягкое, после чего был бесшумно унесен в сиреневую даль. И нет проблем, все были заняты, под ноги никто не смотрел, чего там интересного?

– Машенька, так кого ты прячешь? – Мачеха «совершенно случайно» ткнула девочку локтем в солнечное сплетение и, когда та рухнула на колени, тут же извинилась: – Ох, прости, прости! Я такая неловкая. Надеюсь, тебе не больно, милая? Где он?!

Кто? Я? А меня уже нет! Ох, прости, прости нас, прекрасная Би-йо, Стелла Эдуардовна! Я откровенно любовался с противоположного конца коридора, из-за кошачьего плеча, как троица суетится, пытаясь найти несуществующего эльфа.

Как они там сказали? В кружавчиках и с глупым лицом? Я вам припомню и то и другое! Отдельное спасибо Тирану, который все-таки не трус и не свинья, не побоялся вернуться и справился с почти невыполнимой операцией на высший балл!

Уже совершенно не похожие друг на друга близняшки надрывно скулили, царапая стены и плинтусы. А чего, я не обязан соблюдать гармонию, типа, если разбил нос одной, и другой пятак надо расквасить тоже?! Так не бывает, увы, милые дамы и господа...

Мы всегда импровизируем в драке, так что исключительно от моего вдохновения зависит, куда, кому, сколько раз и чем прилетело! Вот если кому-то мало досталось, не хватило тумаков, тогда обращайтесь, я охотно извинюсь и добавлю так, чтоб с лихвой, по маковку! Если нужно, даже сам тело в овраге прикопаю, мне не трудно!

– Девочки, идите к себе, – скрипя зубами, выдавила красавица-мачеха, обеими руками поправляя лифчик под платьем, чтоб высокая грудь выглядела еще эффектнее. – Машенька, и ты тоже! Прости меня, пожалуйста, я даже не заметила, как толкнула тебя локтем. Но мы же вместе? Мы все семья, правда? Я всех вас одинаково люблю, крошки мои...

Должен признать, что у Мэри хватило ума не спорить, не брыкаться, не строить из себя бунтующего против всего мира подростка, а просто вернуться в свою комнату, на ходу опираясь правой рукой о стену коридора. Она сильная, значит, я недаром взял ее под свою опеку!

Конечно, пьяный проказник, по брови накачанный виски, – это вам ни разу не фея крестная, но... Когда речь заходит о том, чтобы защитить свою подопечную от чужих когтей или клыков, то никакая фея с этим не справится лучше, чем я!

Быть может, у этих старушек с крылышками и есть волшебные палочки, но... У меня, в отличие от фей, есть волшебный хук в челюсть с левой! И он работает куда круче! Уж поверьте. А если не верите, так я охотно продемонстрирую!

Мы ирландцы, нам не жалко, подходи, кто первый?!

– Мр-р, ты полный идиот! Но ты за-аступился за-а меня. Я в шоке.

– А ты вытащил меня оттуда.

– Не бла-агода-ари и никому не говори! Ма-ак, пошли выпьем?

– Опять молоко?

– Да-а!

– Святой Патрик меня убьет...

...Говорят, что алкоголь не решает всех проблем. Можно подумать, молоко в этом смысле хоть чем-то полезнее! Тьфу, оно ведь по факту убивает все лучшее в организме здорового мужчины! Как вообще можно выжить без виски в этом безумном, безумном, безумном мире?!

Тиран не пострадал: все-таки коты это жидкость, фиг их растянешь. К тому же он сумел за себя постоять и в порыве отчаянной храбрости применил когти против одной из мучительниц. То есть восстал и взбунтовался! Уже одно это стоило золотой монеты из горшка лепрекона...

За что мы поочередно выпили теплого молока из кошачьей миски. Хотя был вопрос, который все равно царапал мне язык, и не задать его я не мог:

– Дружище, а почему Мика назвала тебя предателем?

Рыжий сделал вид, что не услышал вопроса. Посмотрел сквозь меня пустым взглядом, ухмыльнулся и вновь потянулся к миске, которую я демонстративно отодвинул в сторону.

– Это была подстава. Ты добровольно участвовал в их игре. И они знали, что стоит тебе заорать, как я приду на помощь.

Кот посмотрел на меня, вытер передней правой лапой две капли молока с усов и снисходительно кивнул. Раскаяние на его наглой морде и не ночевало.

– Ты сволочь!

– Ну да-а, и что? – Тиран вскинул белые брови. – Ка-аждому нужно ка-ак-то выжива-ать. Тем более что моего согла-асия особо не спра-ашива-али.

– Ты мог послать их лесом и спрятаться!

– От двух волчиц с идеа-альным нюхом?!

– Тогда мог бы предупредить!

– Ка-ак именно?! – Он театрально всплеснул лапами. – Я и без того мяука-ал ма-аксима-ально фа-альшиво, но ты все ра-авно приперся! Бла-агородный рыца-арь в белых кружева-ах...

– Сейчас в нос получишь!

– А-а я тебе сда-ачи да-ам!

Короче, как проказник, я не мог уступить позиций и надел котяре его же миску на голову. Тираннозавр ни капли не обиделся, хотя одним взмахом хвоста ухитрился сбить меня с ног. Собственно, после этого мы и помирились.

Легкая товарищеская потасовка – не помеха истинной дружбе. Более того, как считается у нас в Ирландии, это скрепляет дух настоящих мужчин получше клятв на крови, бумажных договоров о сотрудничестве и прочих ржавых гвоздей!

Это намек на то, что ржавый гвоздь не удержит подкову, а захромавшая лошадь в бою погубит и себя, и всадника. Как-то так. У нас это знает каждый ребенок, но вам, наверное, стоило объяснить. В общем, я простил кота, кот – меня, и мы оба признали, что в этом странном и жутковатом доме двум рыжим лучше держаться друг за друга...

Меж тем время неумолимо шло к ужину. Как помнится, мачеха сзывала к столу колокольчиком. Вот и сейчас тонкий медный звон разносился по всем уголкам.

– Ты куда-а?

– Хочу убедиться, что с Мэри все в порядке.

– Ох, да-а что с этой мышкой сдела-ается? Гла-авное – перетерпеть до школы.

– Почему?

– Ка-ак? Ну, если девочка-а идет на-а уроки, то дома-а ее не бьют. У на-ас в России с этим сейча-ас строго! А-а вот на-а ка-аникула-ах Ма-ашка-а вечно вся в синяка-ах...

Не скажу, что был готов с этим мириться. И пусть первоначально именно Мэри пыталась заполучить меня в качестве слуги, но теперь она скорее моя подзащитная. И не иначе!

Хотя это не значит, что я забуду ту бутылку и серебряный поднос. Потому что с ними связана вся история моего переноса из тихого, сонного Дублина в русский город, стоящий на слиянии двух рек...

– Знаешь, лезть на кухню сейчас крайне рискованно, – честно признал я и разулыбался во весь рот. – Однако удержаться от возможности увидеть прекрасную Стеллу Эдуардовну вверх ногами тоже совершенно невозможно! Такое искушение...

– Тьфу, я ка-ак кот вижу это ка-аждый день...

Разумеется, он со мной не пошел, да я и не настаивал. Мне было интересно посмотреть на сам распорядок ужина и блюда, подаваемые каждому члену семьи. Просто потому, что двух девочек обязательно нужно было кормить сырым мясом, от чего мою Светлую Госпожу просто стошнило бы...

Пока звон колокольчика все еще разносился по всему дому, я уже удобно устроился в громаде кухонного гарнитура на навесной полке с тарелками. Первой дисциплинированно заявилась наша малышка Мэри.

Она была одета в серое платье с подолом чуть ниже колен и рукавами по локоть. Именно поэтому можно было видеть наливающиеся синяки на ее запястьях. Если бы их поставил я, то вопросов бы не было: заслужила – значит, заслужила! Такое бывает.

Но вместо меня белобрыску никогда не обидит никто! Тем более безнаказанно и беспричинно. Пусть она только попыталась заступиться за меня, но именно это дало мне полминуты, чтобы успеть упасть на кота и спасти свою ничтожную жизнь. И вот теперь уже я ее должник!

Поэтому пока мне не доведется спасти от неминуемой смерти эту глупышку, покинуть их дом мне тоже не судьба...

Вторыми заявились две близняшки. Надо признать, что регенерируют они хорошо. Все заживает как на собаке. В данном случае – как на волчицах, а значит, еще быстрее. Похоже, уже завтра от их синяков и царапин даже следа не останется.

Последней к ужину важно вышла Стелла Эдуардовна. Стоит отметить, что до ее прибытия никто не посмел присесть на стул. Даже родные дочки честно ждали, стоя по разные стороны стола напротив падчерицы.

Как только Би-йо шагнула на кухню, перед каждой из девочек появилась своя тарелка. Для Мэри – картофельное пюре на воде, а для Жоки и Мики – бифштекс тар-тар с только что разбитым яйцом. То есть сырой говяжий фарш без крови.

Ну а чего я ожидал? Они же волки...

Сама мачеха встала во главе стола, подняв бокал с красным:

– Дети мои, я поднимаю этот бокал с гранатовым соком в качестве знака единства нашей семьи. Ибо сколько бы ни было зернышек в гранате, все они в равной мере отдают свои свежесть и вкус для создания этого чудесного напитка!

В том, что в ее бокале была кровь, у меня не оставалось никаких сомнений. И кстати, хорошо еще, что на этот раз не человеческая, а свиная. Но как знать, на что ее поведет, если вдруг случайный порез на руке моей Мэри начнет слишком сильно кровоточить? И ставить эксперименты на эту тему не хотелось ни капли, чем бы они ни закончились...

Однако все вежливо наклонили головы, Стелла Эдуардовна осушила бокал до дна и опустилась на стул.

– Хр-р, хрясь!

Как я ждал этого момента-а...

Стул в щепки, подол юбки взметнулся как парус, ноги взлетели вверх, красные труселя сверкнули на миг, но самое главное я успел заметить. На внутренней стороне бедра прекрасной ведьмы были весьма странные татуировки...

– Мать вашу! Сучки драные! А-а, убью же, на хрен! Кто это сделал?!

Никто. Все были ошарашены не меньше ее. Причем Машенька, которая для меня просто Мэри, также в изумлении вытаращила глаза. Как, кстати, и Жока с Микой. Любому дураку было бы совершенно ясно: эти трое абсолютно не при делах...

– Ах ты, тварь! Сестра Елизавета-а?

– Мамочка, к кому ты обращаешься? – осторожно уточнила Мика. – Здесь, кроме нас, никого нет.

Би-йо мгновенно опомнилась, встала и натянула самую искреннюю улыбку на лицо. Вроде как ничего и не случилось! Похоже, для всех остальных наличие привидения в доме было тайной за семью соломоновыми печатями.

– Ой, подо мной случайно (!) сломался стул... Бывает же? Что ж, наверное, это намек на то, что мне стоит немножко меньше кушать. Да, дети?

Слава святой Бригитте, никто не ответил «да, мамочка»! У всех хватило мозгов вежливо промолчать, иначе даже не знаю, какие могли бы быть последствия. Разве что моя Светлая Госпожа позволила себе хихикнуть, в ту же секунду прикрыв это громким кашлем, но ведьмы никогда ничего не упускают. И не забывают тоже.

– Прошу всех садиться и ужинать, – нежнейшим голосом пропела Стелла Эдуардовна, крайне осторожно опуская свой зад на соседний табурет. – Машенька, нам бы стоило поговорить с тобой. Нет, не сейчас. Я зайду к тебе позже. Пожалуйста, если не трудно, будь лапушкой и подготовь все бумаги о купле-продаже некоего игрушечного эльфа на «Авито»...

– А че не так-то?

– О-о, милая, поверь, к тебе никаких претензий нет! Я просто имею ряд вопросов к продавцу и производителю этой... э-эм, слишком уж современной игрушки.

Как же мне хотелось заорать в ответ, что я не игрушка! Я проказник и я живой! Но кто бы получил по башке в этом случае? Конечно же, не я, меня еще поди поймай! А вот покорная малышка Мэри сидит перед своей тарелкой с жалкой порцией пюре и являет собой идеальную жертву для сведения счетов...

В общем, у меня хватило ума не лезть в очередную драку прямо сейчас. Би-йо уже показала себя серьезной противницей, с мнением которой приходится считаться. Стелла Эдуардовна работала с заклинаниями, а значит, в отличие от занюханной провинциальной травницы, разбиралась в магии слова.

Если кто не в курсе, то это одна из высших ступеней, профессиональный уровень, подразумевающий запредельную память, идеальный слух, способность к планированию и импровизации. Таким даже не всегда обязательно произносить заклинание вслух, достаточно озвучить его в своей голове и одним выдохом через нос нанести неотразимый колдовской удар!

– В прошлый раз я недооценил тебя, красавица, опасная, как нож в ночи, – пробормотал я себе под нос. – Ты застала меня врасплох. В следующий раз, клянусь богиней Дану, такого шанса у тебя не будет.

Близняшки сожрали (другого слова не нахожу) свои порции, как голодные волчата. Мэри ковырялась в пюре вилкой, но в конце концов просто отодвинула тарелку, предпочтя чашку бледного чая. Это показалось мне странным.

Ведь едой занимается и подает ее же призрак сестры Елизаветы. Вряд ли она приготовила нечто совершенно несъедобное, и уж тем более трудно поверить, будто бы она насыпала туда яду. Но девочка отказалась от обычной перетертой картошки.

– Ма-ам, – вдруг дернулась Мика, показывая глазами на сестру. А та, задрав голову, дергала носом, старательно втягивая воздух.

– Да чтоб тебя, волчара бесхвостая, шкура дырявая, стерлядь поволжская! Еще шаг, и второй раз нюхальник разобью, – пробормотал я, готовясь отбиваться всем, что попадется под руку.

Юная волчица-оборотень остановила взгляд на моей злосчастной полке. Ее глаза вспыхнули желтым, но именно в этот момент из соседнего шкафчика вдруг выпала небольшая металлическая коробочка, и адская смесь черного и красного молотого перца взлетела в воздух!

Бедная Жока, схватившись за нос, бросилась вон из кухни. Ее сестрица рванула следом, протирая глаза и мучаясь от жгучей боли. Моя Светлая Госпожа нырнула под стол, а прекрасная мачеха Стелла Эдуардовна начала чихать как заводная!

– Огромное спасибо, сестра Елизавета, я тоже тебя люблю, – едва успел улыбнуться я, пулей метнувшись по коридору, под лестницу к коту.

Которого, кстати, на его лежанке не оказалось. Мне пришла в голову дерзкая мысль. Если ведьма пока сидит себе на кухне, а потом намеревается прошествовать с Мэри в ее комнату для сбора документов, чеков и договоров о покупке домашнего эльфа-помощника, то почему бы мне в это же время не порезвиться на ее территории?

Как помню, комната Би-йо была на втором этаже. В гостиной мне побывать удалось, ничего интересного там нет, а вот в спальне могло находиться всякое. Как минимум бар с недоступным мне виски! А это преступление, которого никому не прощает ни один честный ирландец...

– Душу мою к фомору в задницу, но я пойду!

Как и ожидалось, мачеха не стала запирать дверь, всего лишь идя на ужин. Она же не рассчитывала, что в ее отсутствие в спальню заявится незваный гость. Вся сила Стеллы Эдуардовны в этом доме зиждилась на непоколебимой уверенности, что никто и никогда не посмеет дать ей отпор! Ни падчерица, ни собственные дети. Но...

Она ничего не знала про меня. Да и я сам, если подумать, даже предположить не мог, что внезапно окажусь здесь и буду вынужден научиться выживать в новом для меня мире, времени, в чужой стране. Так что держись, красавица, теперь тебе придется иметь дело с тем, кто ни капли тебя не боится!

Я мигом вбежал в спальню, распахнув дверь едва ли не с ноги. Ну, на первый взгляд, ничего интересного: просторная комната, тяжелые бархатные портьеры на окнах, широкая двуспальная кровать, зеркальный шкаф, столик с зеркалом. Все выдержано в красных тонах, словно жилище палача.

В углу – небольшая тумбочка с замком. Судя по едва уловимому аромату, именно там и хранился весь алкоголь. Старина явно предпочитал иностранные напитки. Хотя если он капитан дальнего плавания, то чего же иного ему привозить в личную домашнюю коллекцию?

Я довольно четко определил два вида рома, шесть сортов виски, американский бурбон, шотландский скотч, португальский портвейн, а вот того самого тончайшего аромата настоящей русской водки и близко не было. Что, по-моему, несколько странно.

– Ну, допустим, это я, коренной житель Изумрудного острова, предпочитал ирландской «воде жизни» любую другую. Хотя бы и от соседей-скоттов... Кстати, их скотч, как по мне, слишком маслянистый и дымный. Но кому-то же нравится, да и слава всем святым!

Мои попытки по-быстрому вскрыть шкафчик ни к какому результату не привели. Или, вернее, не привели ни к какому положительному результату, потому что отрицательный результат – это тоже результат! Уж простите меня за четыре «результата» подряд, но куда денешься?

Честно говоря, я уже был готов тупо шарахнуть по шкафчику чем-нибудь тяжелым, дабы разбить его в щепки, и надеяться, что хоть одна бутылка виски уцелела, но в это время в коридоре раздались легкие шаги. Би-йо возвращалась, и мне срочно требовалось хоть где-то спрятаться. Спасибо святой Бригитте, что не под кроватью и не за портьерами...

– Да, я у себя. – Стелла Эдуардовна разговаривала по сотовому телефону. – Нет, нас никто не слышит, милый. – Она рассеянно наклонилась, осматривая пол под кроватью. – Я не уверена. Нет. Да. Ты сам-то себя слышишь? Девчонка будет готова на все и ко всему, но... – Ей вдруг взбрело в голову отдернуть портьеры. – Но пока не готовы мы. Я понимаю твои чувства, но нам придется немного подождать. Да, есть проблема. Не уверена, но, похоже, в доме появился какой-то шумящий дух.

Мачеха уселась на кровать, а над ее головой, на люстре, меж шести холодных плафонов прятался скромный я. Пока вполне себе комфортно, но вот если ей взбредет включить свет, то будет жарковато!

– Нет, это не мои причуды. Да ты сам бы попробовал... А то нашелся тут! И не смей на меня орать! Я и так делаю все ради тебя и твоей дочери! Вот именно. Да. Прощай. И я тебя целую...

После разговора она уселась на кровать, держа спину прямой, как корабельная мачта. Я замер, стараясь даже не дышать. Однако это не помогло. Меньше чем через минуту ведьма обратилась в пустоту, то есть ко мне:

– О да, я отлично знаю, что ты здесь и слышишь меня. Но даже не надейся, что тебе удастся спастись, эльф! Мы будем следить за Машей, и рано или поздно ты попадешь нам в зубы. Не самая приятная смерть, увы. Но если ты сам выбрал свою судьбу, то никто не виноват...

Мне жутко хотелось запустить чем-нибудь ей в голову, но ничего подходящего под рукой не было, только ботинки, но у них и вес, и баланс не тот, скука!

Стелла Эдуардовна после короткого ожидания вышла из комнаты и, не закрывая за собой дверь, направилась в гостиную. Что ж, это был мой шанс, которым я не задумываясь воспользовался. Успешно и без единой проблемы вернувшись вниз, на первый этаж, под лестницу к коту.

Где меня и...

– Мэри?

– Я знала, что ты тут прячешься, – самодовольно фыркнула она.

– Вали отсюда, это наше место!

– Это лежанка кота и его миска.

– И что? – уперся я. – Вход в клуб только для рыжих, уходи, блондинка!

– Сначала ты мне скажешь, из чего сшил себе такую оригинальную юбку!

– Это килт! Килт, ясно тебе?!

Мы препирались минут пять-шесть, пока вынужденно не заткнулись, поскольку мимо не спеша проходила Стелла Эдуардовна, величественная и прекрасная. Она направлялась в спальню моей Светлой Госпожи, и нам обоим пришлось вылезать из-под лестницы.

– Я не позволю ей хозяйничать в моей комнате, – вспыхнула Мэри.

– Что ж, с удовольствием понаблюдаю, как храбро ты дашь ей отпор!

– Думаешь, я не посмею?

– Думай ты! Если есть чем! – Я гулко постучал указательным пальцем по ее девственному лбу. – Сейчас она идет искать меня, и в твоих интересах активно помочь ей в этом!

– Упс...

– Пресвятая Бригитта, иди уже и помоги ей не найти меня!

Мэри театрально закатила глаза, демонстрируя, что и без моих советов собиралась сделать то же самое. После чего на коленках выползла из-под лестницы и вприпрыжку кинулась догонять мачеху.

Собственно, я последовал ее примеру, только побежал сначала по стене, а потом по потолку. Ненамного больший крюк, зато куда как менее заметно. Я не боялся, что сестрички-волчицы поймают меня внизу, а сам обзор сверху всегда лучше...

Ох! Кстати, насчет килта девчонка права: как ни верти, но черные и белые кружева скорее пристали к юбке, чем к благородной мужской одежде. Надо срочно перешивать из других тканей. А то хожу как пошлейший цветочный эльф, даже Мика сказала, что в таком костюме у меня лицо глупое!

Святое шоу, какой позор...

Но сейчас все комплексы пришлось отложить в сторону: главное действие уже началось. После короткого препирательства моя Светлая Госпожа извлекла из ящика стола папку с бумагами, из которой, в свою очередь, на стол легли договор, два чека, гарантийный талон, инструкция по использованию и еще какие-то не самые важные справки. В общем и целом – полный пакет!

– Что ж, милая... – задумчиво протянула Би-йо, накручивая длинный черный локон на мизинец левой руки. – Если верить написанному, всем печатям, штемпелям и прочим документам, ты действительно купила тихого и безобидного эльфа-помощника. Обычная пластиковая игрушка, «оживление» которой покупателем активизирует «внутренние силы» существа. То есть речь о простом до банальности самовнушении...

Мэри осторожно кивнула.

– Так на каком моменте что-то пошло не так?

– Че пошло?

– Я хочу услышать это от тебя.

– Ниче не пошло, все норм. А че за хейт?

Стелла Эдуардовна мягко улыбнулась, в ее взгляде не было ни малейшей угрозы, лишь бесконечное терпение и любовь.

– Так где сейчас твоя игрушка?

– Типа, эльф, что ли? А че?

– Типа, он. – У хозяйки дома впервые нервно дрогнуло нижнее веко. – Он ведь где-то здесь, ты с ним играешь? Он твой герой и заступник в этом жестоком взрослом мире, я правильно понимаю?

В ответ Мэри выразительно хлюпнула носом, но не сказала ни слова. Какое-то время мачеха и падчерица молча смотрели в глаза друг другу. Девочка не выдержала первой:

– Его здесь нет. Моего эльфа подрали Жока и Мика!

– Ты ссоришься с сестрами?

– Ну а чего они ведут себя как проклятые англичане?

– Кто? Где? Когда?!

– Внизу, в подвале.

– Что ты знаешь про подвал, грязная тварь?! – Ведьма всем телом резко метнулась вперед, хватая мою Светлую Госпожу за горло и рыча ей прямо в ухо: – Ты сию же минуту забудешь про подвал! Если я только увижу тебя внизу, твоя жалкая жизнь не будет стоить и ломаного гроша, а твоему папочке я устрою такое...

Не знаю, что она там собиралась устроить старине, но я уже засучил рукава. Еще секунда – и ты узнаешь всю силу моего гнева, прекрасная ты вешалка! Но я не успел, увы, простите...

Мэри захрипела, и Стелла Эдуардовна мгновенно пришла в себя:

– Что с тобой, дитя мое? Ты так побледнела и уже почти падала на пол, мне чудом удалось подхватить тебя.

– Вы меня... душили?..

– Какая глупость, милая! Какие странные галлюцинации... Ты же знаешь, как я люблю тебя и забочусь о тебе, иногда даже в ущерб собственным дочерям. Возможно, в твоем организме не хватает кальция и витамина D. Его всем не хватает осенью, но не переживай, тебе все привиделось!

Хвала святому Патрику и богине Дану, у моей глупышки Мэри хватило ума промолчать и осторожно кивнуть. Ну, кажется, она небезнадежна. Если не будет лезть с туалетным ершиком против нормандского меча, то, возможно, и выживет. По крайней мере, пока я тут, в полной готовности помочь если не советом, то кулаком...

Би-йо встала, выпрямившись во весь рост, еще раз ненавязчиво демонстрируя великолепную фигуру, что в фас, что в профиль, соблазнительно обтянутую синим трикотажным платьем. Обеими руками театрально откинула на спину блестящие черные волосы, еще раз улыбнулась так тепло, что у меня вновь растаяло сердце, и обернулась, выходя из комнаты:

– Отдыхай, дитя! Обещаю, что поговорю с девочками и велю, чтобы они слегка поумерили свой пыл и больше времени посвящали совместным настольным играм. Например, лото или домино, как считаешь? О да! Психологи еще советуют всей семьей собирать пазлы, это так объединяет...

Моя Светлая Госпожа еще раз кивнула, но так же без энтузиазма, словно боясь напрягать шею. Кстати, очень правильно. Малышка растет на глазах: в прошлый раз она нипочем не желала поверить, что ее мачеха ведьма! Но ведь сама убедилась, да?

– Мак...

– Угадала, это я.

– Ты все видел? – очень тихо зашептала она. – Почему я тебе не верила? Я совсем дура, да?

– Нет. И не реви. Правда – она всегда такая...

– Какая?

– Острая, как нож. Но мы выберемся...

– Как? – не поверила Мэри, бессильно опускаясь на диван. – Моя мачеха – ведьма, мои сводные сестры – оборотни, я ничего не умею, а папа далеко, он мне не поможет...

– Ты что-нибудь слышала про Тома Рифмача? – задумчиво спросил я. – Это наш национальный герой. Хотя мало кто верит в его реальное существование. Но просто послушай...

...Мэри неуверенно захлопала в ладошки.

– Ты хотела спросить, к чему все это в данной ситуации? К тому, что никогда нельзя сдаваться! Особенно тем, кто заведомо сильнее тебя! – ворча, попытался я объяснить очевидное. – Ибо если даже всесильный король Великобритании не смог противостоять голосу одинокого бродяги, то как можешь уступить ты? Ты, у которой есть я?!

Моя Светлая Госпожа покосилась на то, как я топнул ногой, и вдруг так быстро сцапала меня, страстно прижимая к своей теплой щеке, что я и пикнуть не успел. Да и чего уже тут...

– Мак, ты такой добрый!

– Э-э, глупости. Проказники добрыми не бывают.

– А ты добрый. Ты кота спас, ты за меня дрался, ты хороший, хоть и зачем-то наговариваешь на себя. Можно я скажу?

– Так ты это и делаешь, с моим разрешением или без него...

– Я, наверное, тебя люблю.

Вот только этого мне и не хватало! Взаимные чувства между Обитателями холмов и людишками невозможны по самой нашей природе. Я маленький! Все проказники маленькие, с ладонь среднего человека. А люди для нас – настоящие гиганты!

Ну и давайте честно: «людишками» мы их называем исключительно из самомнения и высокомерия.

Нам так привычно. И да, мы считаем, что имеем право на разговор через губу хотя бы просто потому, что являемся куда более древними жителями этого мира. И кто бы спорил, что это не так...

Даже согласно христианской Библии (книги, переписываемой и дополняемой десятилетиями!), Господь Яхве-Вседержитель скинул с небес на землю мятежных ангелов, но они прижились там, а некоторые даже дали потомство. Так вот, получается, что именно ангелы стали предками – кто эльфов, кто гномов, а кто троллей и прочего не людского люда.

Нет-нет, лично я ни на чем не настаиваю. По мне, это лютый бред, но я простой проказник и ни разу не ученый! Судите обо всем сами, читайте книги, учите историю, делайте выводы. Ответственность никак не на мне, а исключительно на вас! Не обляпайтесь, людишки...

– И что мы будем делать теперь? – спросила Мэри.

– Теперь – это когда ты, в здравом уме и трезвой памяти, окончательно признала, что твоя мачеха – ведьма, а ее дочери – волчицы-оборотни?

– Не, ну, так-то я их в волчьих шкурах не видела, – на минуту задумалась она. – Хотя да, Жока и Мика злые как собаки!

– Я тоже никому не верю на слово. Иногда даже сам себе, представляешь? Поэтому... мы... идем... в...

– В подвал?!

– Как с языка сняла, – уважительно подтвердил я. Хотя какой же надо быть тупенькой, чтоб не догадаться?

На сборы ушло пять минут. Я взял с собой маникюрные ножницы, Мэри переоделась в джинсы (да, я в курсе, что это, не цепляйтесь!), рубашку с длинным рукавом и закрытую обувь. Хотела взять с собой одну из магических книг, но под моим скептическим взглядом передумала.

Ой, да и пусть бы взяла! Хоть было бы чем шандарахнуть об стену, потому что когда мы спустились в подвал, то встретили запертые двери и вместо прогулки по волшебному лесу могли сколько угодно целоваться с большущим навесным замком...

Мачеха вовсе не была дурой – после насыщенного разговора с моей Светлой Госпожой она первым делом перекрыла нам вход туда, куда не надо. Но именно туда мы и хотели! Первым моим порывом было вырвать этот дурацкий замок вместе с петлями, но Мэри уже опустила глазки, понурила плечи, и силой втягивать ее в еще одно преступление – проникновение со взломом – явный перебор...

Ситуация получалась проблемная. Вход наверняка откроют для Жоки и Мики, но если мы пустимся следом, то даже я могу не уберечь девчонку от волчьих клыков. А гордое звание проказника позволяет лишь мне издеваться над моей людишкой, никто другой на нее и руки не поднимет! Во-о-от, кстати...

– Мак, ты куда?

– Вернуть долги! – беспечно ухмыльнулся я, стараясь не скалить зубы. – Понимаешь ли, не в ирландских традициях набирать кредиты. Мы стараемся сразу же платить по счетам, не дожидаясь утра!

– Но ты ненадолго?

– Конечно, я быстрый, как... – Мне хотелось сказать «диарея», но для нежного слуха моей хозяйки это могло бы звучать непривычно, поэтому... – Я быстрый, как Пасхальный кролик! Оборву кое-кому уши – и назад!

Моя Светлая Госпожа явно хотела спросить «кому именно?», но меня уже и след простыл. Хотя полупустой тюбик крема для рук из ее комнаты я все-таки прихватил. Потому что надо...

...Я знал, где находится прекрасная хозяйка дома, потому что тончайший аромат меда и смеси полевых цветов с оттенком цитрусовой корочки, но без лишней спиртуозности уже витал в воздухе. Эта гадина опять в одиночку хлещет мой законный виски! Не позволю-у!

И лишь на пороге ее кабинета до меня вдруг дошло: а куда ты так разбежался, дружище? Давно не попадал в засады? Так вот на тебе, еще пара шагов – и о тебе будут говорить как о Джеке-в-коробке! То есть как о мертвеце...

Я замер у косяка, осторожно заглядывая внутрь.

– А ты не так уж глуп, цветочный эльф. – Стелла Эдуардовна, обворожительная в шелковом ночном халате, сидя на бархатном пуфике и не оборачиваясь, сделала небольшой глоток и отставила бокал на туалетный столик. Янтарный напиток покачивался почти на донышке. Красавица не собиралась надираться, нет, она точно знала, что я приду.

– Пришел пожелать мне сладких снов? Можешь не прятаться, я слышу стук твоего крохотного сердечка. Значит, моя падчерица научилась врать мне в лицо и ей вправду случайно попался достойный экземпляр помощника ведьмы. Впрочем, говорят, что случайность – это лишь неправильно зафиксированная закономерность.

У меня пока хватало ума хранить молчание.

– Не хочешь говорить? Что ж, не буду настаивать. Просто подчеркну: мои девочки запомнили твой запах и рано или поздно, в течение дня или ночи, найдут тебя. Ты ведь уже знаком с их клыками...

Конечно, меня так и подмывало ляпнуть что-нибудь дерзкое в ответ, но я понимал, что Би-йо наверняка держит под рукой проверенное заклинание и, скорее всего, даже не даст мне договорить. А я с такого расстояния до нее даже не доплюну.

– Поэтому предлагаю компромисс: ты навсегда исчезнешь из нашей жизни, чем сохранишь свою. Я же могу дать тебе честное слово ведьмы, поклявшись весенним Белтейном, рогами Черного козла и прахом Салема, что никто не обидит глупую девчонку до приезда ее отца! В конце концов, пусть он с ней разбирается, верно?

Занятное предложение, от которого аж за километр так и несет просроченным благородством! Однако кое-какие заметки в памяти я сделал. Самым разумным было бы просто уйти, но это же так скучно. Да и не в наших народных традициях, Обитатели холмов не поймут.

Но и, вопреки обещанию, «оборвать уши» такой восхитительной женщине у меня буквально рука не поднимется. А вот аккуратно размазать оставшийся детский крем вдоль порога и, стоя на месте, застучать каблуками, будто бы убегая, – это запросто! И она купилась, сорвавшись с пуфика, словно дикая рысь, прекрасная, грациозная и опасная одновременно...

– А-ах ты ж, су-учонок мел-ки-ий! – Стелла Эдуардовна, поскользнувшись, опрокинулась на спину, взметнув волну смоляных волос и подол платья, демонстрируя стройные ноги аж до...

– Би-йо-о, – в немом восхищении выдохнул я, исчезая с места преступления, будто искра над костром в дубовой роще ночью, на празднике святой Бригитты, пасущей овец.

– Твою ж, б...

Такого высокого и чистого «ля» я не слышал даже в знаменитой Дублинской опере! Далее вслед мне неслась грязная ругань, перемежаемая тяжелыми стонами и скрипом зубов. Да, потом она еще раз упала. Ибо нечего выкрикивать такие непристойные слова в доме, где есть дети...

Но в целом грудь мою наполняло веселое удовлетворение. А когда по лестнице наверх, толкаясь и рыча, заспешили Жока с Микой, я не отказал себе в удовольствии подставить подножку, отправив этих шумных дур кувырком по ступеням. Да, уж если проказить, так от души!

– Ма-ак, что за-а шум на-аверху? – зевая, напомнил о себе рыжий кот.

– Ничего интересного, – широко улыбнулся я. – Но тебе не стоит туда ходить, попадешь хозяйке под горячую руку!

– Мр-р, тогда-а за-аходи, ра-аска-азыва-ай!

– А молоко есть?

– Обижа-аешь...

...Ночь прошла в застольных беседах. Во время всей шумихи моя Светлая Госпожа сидела в своей комнате: либо поумнела на глазах, либо слушала музыку в наушниках, либо вообще уснула, не дождавшись меня. Я мягко отмел первый вариант, остальное вполне возможно.

Ну не верю я в людишкины умственные способности. Мой многолетний опыт общения с их племенем подсказывал: человек скорее склонен к развитию всяческих технологий, облегчающих ему жизнь, чем к работе мозгом.

Например, мне нетрудно перемножать в голове пятизначные цифры, а той же Мэри непременно нужен калькулятор в смартфоне. Хотя, с другой стороны, кто же из Обитателей холмов отказался бы позависать в Тик-токе или поугорать над мемчиками?

В общем, ладно, признаем, что и люди иногда придумывают нечто полезное. Все довольны? Никого не задел, не обидел и не унизил своим природным высокомерием? Если что, извинений не будет, не дождетесь.

Но да, само собой, я метнулся и проверил, что там и как у этой девчонки. Она безмятежно спала. Никакие змеи к ней больше приползать не будут, уж в этом точно можно быть уверенным. Мачеха, конечно, ведьма, каких еще поискать, но именно поэтому она вряд ли рискнет второй раз нарываться на неприятности.

Как говорил святой Патрик, если ты видишь в ком-то недостатки, остановись: быть может, и у тебя они есть? Если же ты видишь чьи-то достоинства, подумай: как стать таким же? Вот ведьма подумала и не стала лезть в комнату малышки Мэри еще раз...

– Она-а всегда что-то за-амышляет, – бормотал себе под нос Тиран. – Мика-а и Жока-а две дуры, они без своей ма-амочки и под кустик не сходят. Но вот с ведьмой связыва-аться опа-асно, я рискнул – и вот, сижу без бубенцов. Смотри!

– Не буду.

– Не-а-а, я хочу, чтоб ты видел это!

Рыжий друг развернулся ко мне задницей и требовательно задрал хвост, но и сам прорицатель Финн не заставил бы меня туда смотреть. Даже под магией виски, а здесь меня угощали лишь молоком. Впрочем, не уверен, что и в пьяном виде готов был бы пялиться коту под хвост...

Но, как уже говорил, ночь прошла спокойно. Никто не тревожил ничей покой: ни враги наш, ни мы их. В этом перемирии, разумеется, не звучало никакой надежды на продолжительность. Даже единой ноткой. Ну, да и ладно...

Зато я хорошо выспался, прислонившись спиной к теплому боку рыжего кота, под его задумчивое мурчание. А проснулся рано утром от прикосновения к своей щеке чего-то невероятно холодного. И это был указательный палец ведьмы...

– Ага, значит, тут ты прячешься, цветочный эльф? – нежно спросила Стелла Эдуардовна, глядя мне прямо в глаза.

Вот почему мы, нормальные мужчины, точно так же, как и невоспитанное мужичье, уперто недооцениваем женщин? Почему не учимся на собственных ошибках? Не видим реальность буквально в упор?! Ну это же просто глупо, в конце концов.

– Я догадалась, где тебя искать, потому что этот кот, что бы ты о нем ни думал, всегда стоит на нашей стороне, – победно улыбнулась мачеха, но, прежде чем ее пальцы сомкнулись на моих плечах, рыжий предатель неожиданно шумно вздохнул.

И меня подбросило вверх едва ли не на полметра. Разумеется, я не сдержался:

– Не стоит недооценивать ирландца, миссис. – Подбитый сталью каблук врезался ей прямо в переносицу!

Хозяйка нервно сглотнула, чуть отшатнувшись, а из обеих ноздрей тут же хлынули струи крови. Мы никогда не бьем женщин, особенно таких красивых, это неприлично для любого жителя Изумрудного острова, но ведьма же... ну, как бы не совсем женщина, да?

Для меня – так точно! Проказники из века в век воевали с колдунами, чародейницами, друидами, некромантами, служителями культов, сектантами или даже католическими священниками любого уровня и чина.

Ну, само собой, исключая святого Патрика! Вот уж кто-кто, а этот седобородый дед сумел заслужить наше уважение. Ни один из Обитателей холмов не позволит себе грубого слова в его адрес. И более того, мы не позволим никому другому оскорблять главного святого Ирландии! Или есть желающие рискнуть?

– Если кто не понял, то я в голосину ору все это, изо всех сил удирая в сторону кухни-и!

Ну а куда еще? Не думали же вы, что я трусливо побегу прятаться в комнате моей Светлой Госпожи?! Нет, господа россияне, в роду О'Коннелов не было дураков! Хотя, вспоминая моего троюродного братца, человеческого приемыша Сэма, превратившего себя в собаку ради дебильного похода за троном Сумасшедшего короля, лучше сказать, что дураки у нас встречались крайне редко...

Ведьма запоздало выла гнусавым голосом, потому что ее нос распух как перезрелая слива. Она проклинала всех и вся, но теперь не могла меня догнать и вымещала свое раздражение на рыжем котике. Но мой брат Тиран давно привык к пинкам и подзатыльникам, всерьез наказать его было весьма проблемно.

Я надеялся найти укрытие в куче ящичков, шкафов или даже в самой печи. Ох, святая Бригитта, да где угодно... В любом месте, в любой точке, в любом измерении, потому что теперь я полностью готов к драке! И кто же посмеет приблизиться первым?! А ну, подходи-и!

– Ты вновь отводишь подозрения от Машеньки? Что ж, я всегда помогу тебе, маленький проказник...

Сестра Елизавета склонила передо мной голову. Если кому и можно доверять в этом недоделанном будущем, то только смиренному призраку из прошлого. Из коридора послышался хриплый голос Стеллы Эдуардовны, призывающий своих дочерей-оборотней. Или уже надо писать «оборотниц»? Вроде как в вашем современном русском это вопрос дискуссионный.

– Куда прячемся?

Сестра Елизавета сначала указала пальцем на открытую форточку, а потом демонстративно открыла ящик со специями. Ох, да мы с ней понимали друг друга без слов, с полувзгляда. Готов держать пари, что в прошлой жизни она была какой-нибудь кельтской феей! Хотя, конечно, христиане в такие вещи не верят.

– Форточка. – Я одним прыжком взлетел вверх.

Жестом попросил монашенку отвернуться, задрал килт (вернее, эти кружева, что мне приходится носить) и поерзал голой задницей по пластиковой раме. Теперь тут явно будет пахнуть мною! Ну, определенным местом уж точно...

Потом, перекувыркнувшись в воздухе, я идеальным кульбитом нырнул с головой меж бумажных пакетов с перцем, шафраном, корицей, имбирем и еще кучей неизвестных мне трав. Сам едва не расчихался, однако, как бывший Обитатель холмов, не страдал аллергией ни на один запах.

– Но ни собака, ни лис, ни волк не могли бы сохранить остроту своего обоняния, хоть раз от души нюхнув горячих специй! – уверенно фыркнул я, оставляя себе небольшую щель для наблюдения, и, как всегда, оказался прав.

Когда две разгоряченные девицы ворвались в кухню, я был абсолютно спокоен, потому что уютно устроился на желтом шафране, под красным подкопченным перцем. Собственно, дальше все шло по четко прописанному сценарию. Можно даже не описывать, верно?

Ну конечно! Кто ж тут откажется узнать из первых уст, чем все это дело закончилось? Никто! Я бы сам прыгал на одной ножке, требуя деталей и объяснений. Потому что это правильно, честно и единственно справедливо!

И че? Как выражается моя Светлая Госпожа...

– Ыщити ево... он распил мне нос... Упью гатеныша!

В ответ на вопль любимой мамочки первой взвыла Мика:

– Мама, я чую запах! Он удрал, он ушел через форточку, мерзавец!

Второй включилась более осознанная молчунья Жока. Она внимательно принюхалась к форточке и вдруг повела носом по воздушному следу. Мое почтение! Да, эта тварь тоже не слишком умна, но, как ни странно, куда более близка к природе, чем сестра-близняшка.

Она сумела проследить мой путь прямо до ящика, набитого специями. Там ее накрыло:

– А-а-чхи! А-чхи-и! А-а-а... чхи!

– Отойди, дура! Мама, она на меня чихает!

– А-а-чхи, сука...

– Ну мам, скажи ей!

– Пходи, исть мышль, – запрокидывая голову и все еще пытаясь унять кровь из носа, призадумалась мачеха. – Шешстра Иелисафета! Отвесяй мне!

Полупрозрачный призрак монашенки вышел из стены.

– Кофори прафту!

– Я никогда не лгу.

– Кде он?

– Кто?

– Этот траный ельф-ф!

Монашенка не могла врать, да и не собиралась вовсе – она честно указала пальцем на тот самый ящик, где я прятался. Стелла Эдуардовна злорадно оскалилась и не заметила, как девушка подмигнула мне. Я мгновенно понял ее план и рванул пакетик с молотым красным перцем. А потом ведьма сунула в ящик нос, вдохнула и...

– А-а-а-а!

– Мамочка, – кинулись к ней близняшки, – зачем ты так? Ты же сожгла себе всю слизистую! Надо срочно промыть!

– Пшли фсе фон... – опустив голову, признала свое поражение хозяйка дома, а слезы ручьем катились по ее щекам. – Отфедите мня в фанную. А потом... он фернетца, и мы ефо фстретим! Я ему ноктями корло вскрою...

Минутой позже мне удалось кое-как вывалиться наружу. И да, я был в перце с головы до ног! Но храбрая сестра Елизавета окатила меня водой из кувшинчика и фактически вернула возможность дышать. Что ж, вот так единоразовая помощь в мытье посуды однажды может спасти вам жизнь.

Запомнили, мужчины?

– Тебе опасно здесь находиться, о Мак...

– Я навеки твой должник, сестра. Можешь облить меня еще раз? Желательно с мылом.

– Кухонная раковина к твоим услугам, там есть горячая вода и средства для мытья. Мне отвернуться?

– Необязательно, сегодня я моюсь в одежде!

Клянусь святым Патриком, мне совсем не улыбалось возвращаться в комнату милой Мэри вонючим и пахучим, как арабская лавка восточных специй. К тому же перец легко проникает даже в такие места, которые в Дублинском университете принято называть по-латыни.

А жжется этот самый афедрон так, будто черти в Пекле мне туда паяльник вставили! Короче, никому не порекомендую. Процедура весьма на любителя, и я точно не он. Не мазохист. Ох, святое шоу, да вы все поняли!

Мыла было достаточно, теплую воду и напор я отрегулировал, но вот из кухни, конечно, пришлось топать босиком, держа ботинки в руках и оставляя мокрые следы. Не на полу, на потолке. Там не так заметно, но была другая проблема...

Я очень надеялся, что скромная сестра Елизавета не смотрит мне вслед, потому что мокрый килт при ходьбе вниз головой открывал такие умилительные перспективы, что...

Ай, ну и пусть! Имеет право русская девушка хоть иногда полюбоваться двумя крепкими ирландскими лунами? Не свистит вслед – и уже спасибо!

Ну а потом я...

...Я встретился с осуждающим взором моей Светлой Госпожи. Мэри смотрела на меня снизу вверх, и я невольно попытался прикрыть мокрыми кружевами то, что стоило этих усилий. Но, оказывается, не мои несомненные мужские достоинства были в рамках ее интересов.

Нет, она упорно сверлила меня глазами, я даже впервые в жизни неуверенно отвел взгляд в сторону. Да что такого случилось-то? Неужели все из-за того, что я немножечко пошутил над ведьмой и ее детенышами?

Ой, да там практически все было безобидно!

– Мак?

– Допустим. Хотя мое полное имя Мак О'Коннел...

– Слезай.

– Зачем?

– Поговорить надо.

Будь в коридоре хотя бы зеркало, я предложил бы Мэри побеседовать с ним без моего участия. Но деваться, в общем-то, было некуда, а отступать мы не привыкли, поэтому мне пришлось спрыгнуть вниз и занять место на толстой книге стихов некоего Маршака, а моя Светлая Госпожа с прокурорским взглядом уселась напротив.

До-о-олгую минуту мы ждали, кто начнет первым. Она не спешила обвинять, я не собирался оправдываться. Да ну вас к святой Бригитте в стадо, мне не в чем каяться!

Эта ведьма сама напала на меня, когда я мирно похрапывал, пригревшись в густой кошачьей шерсти. Если дамочка пыталась сцапать проказника, то чего она ждала? Что я смиренно сдамся на волю ее гнева и позволю себя торжественно убить? Ну вот прям-таки разбежался, да?!

– Во-первых, вот.

Мэри сдвинула брови и выложила передо мной идеально сшитый мужской килт цветов моего клана. У меня защемило сердце. Когда, где, как ты это запомнила, девочка моя?! Нет слов, одни сентиментальные слюни...

Едва не пустив предательскую слезу, я попросил Мэри отвернуться и быстро переоделся. О святой Патрик, только ты понимаешь, какой это восторг – наконец-то носить настоящую мужскую одежду, а не вынужденный кружевной заменитель!

Я готов был броситься в ноги моей Светлой Госпоже, если б седьмым чувством не чуял, что она хочет сказать нечто еще...

– Папа написал, что будет дома в самое ближайшее время. И очень просил меня не ссориться с мачехой и сводными сестрами. Ты понимаешь, о чем я, Мак?

– Вполне. Но понимаешь ли ты, чего от меня требуешь?

Она на минуточку задумалась и очень серьезным тоном продолжила:

– Я прошу вас остановить агрессию против Порт-Ройала, капитан!

Теперь уже была моя очередь удивленно таращиться...

– Упс, извини, это из другого фильма. Короче, когда папа дома, никого троллить нельзя.

– Это не ко мне. Я не тролль, я проказник.

– Мак, ну ты же прекрасно понимаешь, о чем речь!

Ладно. В конце концов, если ее отец, вернувшись домой, сам разует глаза, я готов скромно промолчать и ни во что не вмешиваться. Это его дом, его дочь, его новая семья, значит, и все судьбоносные решения только за ним. Согласен, по рукам!

Однако же если он, прельщенный несомненной красотой коварнейшей Би-йо, в упор не заметит очевидного, то я оставляю за собой право максимально откровенно раскрыть старине глаза!

И нет, это не шалость или каприз! Это просто банальный вопрос чести...

– Кстати, а не подскажешь ли, – вдруг вспомнил я, – сколько у нас времени до завтрака?

– Если как обычно, то не больше часа. Но иногда...

– Пошли!

Это было спонтанное решение, но, после того что произошло под лестницей у кота и продолжилось на кухне, прекрасная Стелла Эдуардовна вместе с Жокой и Микой сидели по своим комнатам. А значит, проход в подвал никем не охранялся. Так почему бы нам вновь не рискнуть прогуляться?

И да! Как ни странно, я оказался прав: на этот раз замка на двери уже не было. Возможно, его сняла ведьма, чтоб ее дочки нагуляли аппетит перед завтраком, ну или просто сама рассчитывала совершить утренний моцион на свежем воздухе.

Да кому это важно?!

Главное, что зеленая лампочка все так же мигала. Мы спустились по ступеням и попали в лес. Настоящий, живой лес самого начала осени. Когда все еще вполне себе душевно, когда благоухают цветы, ягоды набрали вес, а о грядущей желтизне листьев не говорит почти ничего, кроме разве что легкого бодряще-холодного ветерка.

– Не может быть... – Моя Светлая Госпожа раскинула руки и, кружась на месте, всей грудью вдохнула волшебный аромат девственного леса. – Как же тут красиво-о!

– Ну, так... вот оно ж...

– Почему ты не приводил меня сюда раньше?

Вместо моего ответа прозвучал вдохновенный и хриплый волчий рык. Примерно вот поэтому, малышка Мэри, примерно вот поэтому. Увы, далеко не все и не всегда складывается исключительно по нашим с тобою хотелкам. Ты оглянись, посмотри по сторонам, а уж потом будешь изъявлять невинную восторженность...

Но она, словно деревенская фея-крестная, бегала взад-вперед, обнимала деревья, что-то кричала проплывающим над головой облакам, гладила листья дубов и иглы елей, прижималась щекой к траве и выглядела настолько радостной, что у меня язык не поворачивался назвать ее дурочкой.

Хотя и следовало, конечно.

– Мак, я никогда не была так счастлива! Вот именно здесь, на природе, среди всего живого, я наконец-то ощущаю себя настоящей чародейницей! Я способна творить добро, принимать мир таким, каков он есть, улыбаться всем и каждому! Скажи, Мак, ты ведь будешь улыбаться со мной?

– Или с ними, – сухо поправил я, начиная засучивать рукава, когда две черные волчицы, роняя пену с белоснежных клыков, не спеша, очень аккуратно взяли нас в клещи. Они такое умеют, не хуже охотящихся львиц...

– Не бойся, собака чувствует страх, как и...

– Это не собаки, а волки!

– Какая разница? – искренне удивилась она. – Все равно биологически это одно семейство псовых. Смотри, нужно просто сказать: «Мы с вами одной крови, вы и я!»

Святая Бригитта, она не знает разницы между биологией и зоологией?

Испанский стыд!

К этому времени обе хищницы напружинили лапы для прыжка, и я прекрасно понимал, что смогу остановить лишь одну, но вторая...

– Просто подойди ко мне, милый дикий зверь! Посмотри мне в глаза. Я твоя лесная сестра, поверь, мы не причиним друг другу зла...

Я осознал, что, видимо, слышу ее последние слова. Волчицы оскалились. Мне больше нравилась та, из чьей пасти падала пена, я подозревал, что это Жока, с нее и решил начать. Я подобрал засохшую сосновую иглу и, когда хищница подалась вперед, сам прыгнул ей навстречу. Это было эпичное столкновение...

– И пусть само небо направит мое проклятие – встать у тебя кирпичом поперек горла! – проорал я, падая на горячий язык и скатываясь в зловонную пасть.

Не волнуйтесь, так и было задумано.

Ибо за полсекунды до этого я ловко затолкнул пятисантиметровую иголку ей прямо в левую ноздрю! Жока поперхнулась, громко чихнув, выплюнула меня обратно в траву и завертелась на одном месте, воя как оглашенная!

– Не нравится, значит? Тогда не лезь кусаться!

Я, мокрый от слюней и хлопьев пены, рванулся на помощь Мэри и замер. Девчонка стояла не шевелясь, с неизменной улыбкой на лице, а все ее тело светилось лимонно-оранжевым сиянием! Вторая волчица, глядя на это, буквально окаменела, присев на месте и поджав хвост...

Что же с нами делает этот волшебный лес? Какое чудо тут произошло, пока я был несколько занят в драке? Неужели он способен раскрывать в каждом из нас истинную сущность? Возможно, именно поэтому Жока и Мика могли здесь бегать вольными волчицами...

– Э-э, моя Светлая Госпожа, не пора ли нам сваливать? – осторожно уточнил я, не дожидаясь, пока она еще и начнет гладить обалдевшую зверюгу между ушей. – Скоро мачеха начнет звонить в колокольчик, а она не терпит опозданий.

– О, мой добрый Мак, – тут же обернулась ко мне блаженная, светящаяся Мэри. – Конечно же, ты прав! Мы не будем никого огорчать, идем!

Ох, да неужели? Я поспешил вперед, указывая дорогу. Нас никто не преследовал: одна сестра пребывала в полной эйфории, другая пыталась всеми силами вытащить сосновую иголку из носа. Да только волчьими лапами это сделать было не то что трудно, а практически невозможно!

Я очень старался, спасибо, спасибо, мне приятно...

Когда мы вышли из подвала в коридор, чудесное сияние, ранее окутывавшее всю фигуру Мэри, бесследно исчезло. Мы церемонно поблагодарили друг друга за великолепное путешествие, договорившись ходить в лес при каждом удобном случае.

После чего разошлись в разные стороны, она – к себе в комнату, а я – в гости к коту. Не знаю, как ей, но мне точно требовался собутыльник, дабы элементарно выговориться, пока меня от переизбытка эмоций не разорвало на мелкие кусочки!

Тирана в его логове не оказалось. Поэтому мне пришлось орать, уткнувшись лицом в его мягкую лежанку:

– Мэри светится-а-а! Представляете? Нет?! А я говорю серьезно-о! Эта малышка или новая христианская святая, или древняя богиня леса, или... я не знаю кто-о! Но я видел, как она одной рукой, не касаясь, остановила злобную волчицу Мику-у! Как? Просто светя ладонью ей в глаза-а!

Рыжий кот застал меня совершенно охрипшим, не слышащим звонка, призывающего к завтраку, и ничего не видящим вокруг. Будь я мышью, он бы меня съел, это точно! И ему бы потом даже не икнулось ни разу. Котам не знакомы угрызения совести, это вообще не в их парадигме жизненных ценностей...

– Ма-ак, ты орешь на-а весь коридор, ка-ак моя пра-аба-абушка-а, за-ащемивша-ая хвост в мышеловке! Просто ра-асска-ажи мне: что на-а этот ра-аз случилось? Только спокойно, договорились, да-а?

И пусть меня слегка бесила его манера растягивать слова, но мой яркий, восторженный рассказ затянулся минут на десять-пятнадцать. Толстяк все это время сидел тумба тумбой, вытаращив глаза и даже вроде бы не моргая. Признаю, такие известия не проглотишь с ходу. Их надо принять и хорошенько обмозговать. Такое вот дело...

Когда я закончил, кот взял многозначительную паузу и уточнил:

– Та-ак что же, Ма-ашка-а-мышка-а и впра-авду твоя Светла-ая Госпожа-а?

– Клянусь святым Па-атриком... тьфу, зараза, просто святым Патриком, я не знаю! Но Мэри светилась, и ее сияющая рука запросто остановила черную волчицу, которая намеревалась перегрызть ей горло. Вот это точно было, я сам видел!

Тиран неуверенно помялся и спросил:

– А-а до этого ты, случа-айно, не успел хлебнуть ва-ашего хва-аленого виски?

– Вот и ты нарываешься, да?! Буквально бьешь в упор кулаками по больному. Нет, никто не дал мне и глотка ирландской «воды жизни»...

Мы пару минут помолчали. Я грустил по поводу низкого уровня его доверия, Тиран сострадал моей тоске о традиционных напитках Изумрудного острова. И да, каждый из нас был по-своему прав. Это честно.

Рыжий русский кот не должен беспокоиться о комфорте случайно закинутого в Нижний Новгород ирландца. Это не в его компетенции. Однако на всем белом свете существует негласное братство рыжих, поэтому здесь меня приняли как своего!

Да, пусть я проказник, а он всего лишь пухлый представитель семейства кошачьих, но кто и когда запретил нам быть друзьями?

Только представьте себе: все население Земли в массе своей брюнеты! За ними идут шатены, потом блондины, и лишь крайнее меньшинство составляют люди/боги/звери/существа с рыжим цветом волос. Нас очень мало, но мы носим у себя на голове веселый свет солнца! Вот, как-то так...

Тиран раздумчиво повел ушами, его усы словно бы завились сами собою.

– Та-ак, зна-ачит, я не зря за-ащища-ал эту мышку...

Думается, совсем не зря. Кошачья душа одновременно выделила самого сильного и самого слабого в этом доме, справедливо вставая на защиту котенка. Пусть даже моя Светлая Госпожа была в десять раз выше его ростом. Сначала она стала ему мамой, а теперь он взял ее под свою опеку. Хотя...

– Между прочим, Мэри все еще считает тебя предателем.

Кот промолчал, но, думаю, ему было обидно. Ну и сам виноват! Во все времена, при какой бы то ни было власти, в мире людей или в царстве фей – любая попытка усидеть одной задницей на двух стульях, как правило, плохо заканчивается. Очень плохо...

...Резко прозвучавший напористый звон колокольчика оборвал мои туманные воспоминания о стране фей. Но, с другой стороны, я был благодарен уже за то, что один этот звук вновь макнул меня носом в реальность бытия. Ибо только это по-настоящему важно. Без дураков.

Я не там, я – тут! Где Фейриленд, а где Россия и Нижний Новгород двадцать первого века от рождества Христова? Да, мы прекрасно понимаем и ваше летоисчисление. Пусть даже у иудеев, христиан и мусульман оно разное. Главное, чтоб вы, людишки, сами не путались.

Ну и одной из самых важных задач для меня по-прежнему остается поиск ответов на вопросы. Как я сюда попал? Кто это со мной сделал? Когда и за что? Ну ладно, «за что?» можно опустить, причин может быть много, я проказник, а не ангелочек с крылышками...

Но хотя бы скажите: кто?! И я просто его убью. Жестоко, зрелищно и кроваво. Ибо, как говорят у вас в России, а нефиг так некрасиво поступать! Но если ты, урод, делаешь такое хоть с людьми, хоть с фейри, хоть вообще с кем угодно, так будь готов к полноценной ответке по всем фронтам и флангам!

Проказник вам не игрушка, запомнили?

– Ты куда-а?

– Вернусь в комнату Мэри, – задумчиво ответил я. – Возможно, мне удастся найти что-то из того, что не было принято во внимание прежде.

– Ма-ачеха-а и ее дочери на-аверняка-а уже сто ра-аз все повычища-али, – рассеянно проговорил, зевнув, рыжий кот. – Ты ищешь в пустоте пустоту, дружище Ма-ак!

– А ты философ.

– Ну да-а, немного, есть та-акое. Это в природе коша-ачьих...

Мы хлопнулись лапой в ладонь, толкнулись плечом в плечо, и я отправился быстрым шагом по стене. Комната Мэри находилась в дальнем углу коридора, поэтому риск того, что меня заметит Мика или Жока, был минимальным. Тем более что одной сестричке требовалась помощь другой.

Без пинцета они бы ту сосновую иголку нипочем не вытащили.

Это я без лишней гордости говорю, просто честно и по факту, как есть. Мимо меня пролетела моя Светлая Госпожа, настолько спеша к завтраку, что бедняжка даже не смотрела по сторонам. Но, быть может, оно даже и к лучшему: я не собирался тратить время на лишние объяснения и разговоры.

Идешь? Иди. У меня тоже свои дела и планы.

Я тихо спустился, толкнул с ноги незапертую дверь и шагнул в комнатку девочки, которая светилась в лесу. Сейчас, как и ранее, ничего не говорило о том, что здесь проживает непостижимая фея Густой Чащи или благородная Дочь Девственных Дубрав. Смотрим вместе?

Все та же аккуратно прибранная спальня с кучей книг и записей от руки на псевдооккультную тематику. Личные вещи, в которых копаться толку ноль. А чего я могу полезного узнать из ее маек или носков? Вот именно.

На глаза попалась фотография Мэри в стеклянной рамке, где ей лет эдак на пять меньше, в обнимку с бородатым улыбающимся мужчиной в морской форме. Полагаю, с ее отцом. Ну, дедушка был бы куда более седым и морщинистым, как мне кажется.

На первый взгляд, старина выглядел вполне себе уверенным мужчиной за сорок – сорок пять. Значит, с ним можно разговаривать всерьез, не опускаясь до сюсюканья и детских игр. Вот и замечательно.

Если он действительно приедет в ближайшее время, я лично назначу себе аудиенцию, потому что мне точно есть о чем с ним поговорить! Допустить такой мрак в собственном доме, оставив единственную дочь на растерзание ведьме и двум оборотням-волчицам... Как вообще можно было до такого додуматься?!

А потом я нашел, что искал.

Это была маленькая фотография красивой женщины, чьи черты имели несомненное сходство с лицом моей Светлой Госпожи. Фото было сделано на природе, случайный кадр, но я обратил внимание, что вокруг ее головы разливалось точно такое же неземное сияние!

Быть может, это случайный световой эффект. Не буду спорить. Возможны также сложная обработка или какой-нибудь дефект, но я видел идущий от матери свет так же ясно, как раньше – сияние вокруг всего тела ее дочери.

– Кто же ты, чудесная мама? Почему ты так рано ушла? Зачем твой любящий супруг, пусть и выдержав достойную паузу, выбрал в жены ведьму с волчатами? Неужели она просто околдовала его...

Должен признать, что такое происходит направо-налево. Хорошая ведьма... ох, уже оксюморон! Давайте так: настоящая ведьма способна окрутить практически любого мужчину за пять-десять минут, не редкость! Посмотрела в глаза, взмахнула ресницами, облизнула губы, и все...

Да они бы и самого Папу Римского в пожилом возрасте девственности лишили, если б видели в этом хоть какой-то прок для своего ведьмовского дела! Просто католическая церковь (как, впрочем, и протестантская), наученная горьким опытом, уже не лезет куда не следует.

Увы, скандалы святого престола касаются чаще всего развращения мальчиков, а не девочек. Тоже факт. Ну, уж что есть, то есть...

Я смотрел на это фото, пытаясь понять: какие особенности матери перешли к дочери вместе с этим самым необъяснимым сиянием? Допустим, в ней была примесь крови фей, ведь в русских традициях свет исходит лишь от православных святых. Но почему-то я ни разу не видел, чтоб Мэри молилась! И никаких икон в ее комнате не находилось. Хотя крестик на шее у нее был! Вот точно, это я знаю. Но, увы, полученная информация никак не способствовала нахождению ответов на все вопросы. Более того, успешно создавала с десяток новых, таких же спорных и проблемных...

– Ладно, мне будет о чем тебя спросить, таинственная девчонка, как только ты вернешься с завтрака, – твердо решил я, а потом задумался: – Конечно, если вернешься. А то есть такое ощущение, что тебя никто и не собирается отпускать...

Мне взбрела в голову мысль припрятать фотографию женщины, похожей на малышку Мэри, меж невзрачных тетрадей по физике и алгебре. После чего я широким шагом направился по коридору в сторону кухни. Если там творится что-то важное, я хочу быть свидетелем!

А возможно, даже активным участником происходящего. Ведь так гораздо интересней, правда? Я довольно быстро добежал по полу, стене, потолку, спрятался у косяка и замер. Когда нам нужно, мы, проказники, можем быть абсолютно незаметными, маскировка – наше все!

За столом сидела вся семья – в смысле, ее женская часть. Стелла Эдуардовна была одета в свободный домашний халат красного бархата с черными кружевами. Она пила кофе маленькими глотками из крошечной фарфоровой чашки. Выражение лица прекрасной Би-йо было восхитительно безмятежным.

Жока и Мика (первая с куском ваты в левой ноздре) в одинаковых коричневых платьях, судя по всему, уже расправились с яичницей и ветчиной, а блондинка Мэри рассеянно отламывала кусочки от ломтя черного хлеба, катая из них шарики и отправляя в рот. Как я понимаю, это и был ее завтрак.

Ну и стакан воды. Просто воды – ни чая, ни сока, ни какао, ни...

«Где мой виски?» – мысленно простонал я.

Обитатели холмов никогда не страдали алкоголизмом, но виски – это всегда больше чем просто крепкий напиток. Он вселяет в нас неведомые нам самим силы, и любой ирландец уверенно отправит свою душу в ад при условии, что там наливают!

Ведь в раю если и пьют, то какую-нибудь сладенькую амброзию...

– Бр-р... – невольно поежился я, пытаясь прислушиваться к застольным разговорам. Увы, говорила лишь хозяйка дома:

– Девочки, попрошу вас быть более аккуратными. Жокелина, береги свой носик. Микелия, уделяй больше внимания сестре, ты же видишь, как она неосторожна. Машенька, не увлекайся хлебом, мучное полнит. Пей больше воды.

Моя Светлая Госпожа даже глаз не подняла. Она ушла глубоко в себя, явно не собираясь возвращаться в ближайшее время.

– А знаете, мне сегодня приснился странный сон! Будто бы я спустилась в подвал из-за какого-то невнятного шума, но за дверью вдруг открылся вход в чудесный лес! Там было так легко дышать, кругом зелень, деревья, цветы и восхитительное ощущение полной свободы... Тебе ведь тоже такое снилось, правда?

Вопрос был адресован Мэри, но она молчала. Не потому, что не расслышала или не хотела отвечать: я же говорил, она словно была не здесь.

– Утром я даже спустилась туда и, разумеется, никакого волшебного леса в подвале не нашла. Представляете? Какая наивная глупость – поверить в сны... Но мне кажется, что у нас где-то есть протечка газа. Не фатально, но голова кружится, и может привидеться всякое...

Сестры-близняшки переглянулись и дружно закивали.

– Но я к чему веду... Из-за этого газа... или я просто устала... ах, быть мамой так хлопотно... В общем, я вдруг увидела маленького человечка! Это был мужчина с бородой, чернявый, одно плечо выше другого, какой-то уродец! К тому же он пытался смотреть снизу мне под юбку! До сих пор передергивает, так противно, омерзительно, извращенец... Машенька-а?!

Би-йо резко хлопнула ладонью по столу. Мэри молчала. Когда пауза затянулась, моя девочка встала из-за стола, коротко поклонилась и спросила:

– Можно мне вернуться к себе? Я че-то хочу вспомнить школьный материал по английскому. Типа, неправильные глаголы.

Стелла Эдуардовна привстала, долго смотрела падчерице в глаза, а потом резко дернула подбородком в сторону выхода. Светлая Госпожа еще раз поклонилась ей и быстрым шагом покинула кухню. Неужели и сегодня мы обойдемся без драки?

– Скучновато... – Я проводил Мэри взглядом и решил немножко задержаться.

Хотя ничего интересного, в принципе, не произошло. Хозяйка дома, секунду подумав, неожиданно и без предупреждения отвесила две пощечины своим дочерям. Мика обиженно всхлипнула, а Жока, наоборот, предупреждающе оскалилась, обнажив клыки.

Но дальнейшего развития ситуация не получила.

Все трое просто встали и покинули кухню. Сначала я хотел проследить, кто и куда направляется, но потом вспомнил о сестре Елизавете и остался. Как мне сначала показалось, зря, потому что призрак скромной монахини в тот день решил не появляться, хотя...

– Минуту, – уже собираясь уходить, вдруг остановился я. – А что тут у вас, собственно, происходит?

Дело в том, что посуда аккуратно переносилась со стола в мойку. Вроде бы сама собой. Но это предполагало лишь два варианта сюжета: первый – я сошел с ума, а второй – всему должно быть логичное объяснение. И пусть первый был куда веселее, я сурово взглянул в лицо второму.

– Сестра Елизавета? Ты так бледна...

Призрак девушки печально кивнул. Он стал едва ли не втрое прозрачнее и плохо различимым, поэтому неудивительно, что сначала я его попросту не заметил. С сестрой Елизаветой что-то случилось? Она больна? Неужели даже привидению можно причинить вред?! Но как...

– Не переживай за меня, маленький герой. – Бывшая монашенка попыталась улыбнуться. – Мое наказание заслуженное. Хозяйка дала мне приют, а я отказала ей в помощи.

– В какой именно? – Я сжал кулаки, потому что уже сам прекрасно знал ответ. – Ведь это из-за меня, верно?

Она промолчала, но отвернулась, пряча слезы.

– Как этой стерве удалось сотворить с тобой такое?

– Увы, это не так сложно. – Голос сестры Елизаветы был едва слышен. – Такие неприкаянные души остаются на земле, привязанные к какому-либо предмету, к клятве или неразрешенной ситуации. У хозяйки мой крест. Если его повредить, сточить об наждак или обломить перекладину... то я... вот и все...

Святое шоу, как я мог забыть?! Ведь если призрак привязан к чему-то, то достаточно сжечь, сломать, проткнуть, изуродовать эту вещь, и он исчезнет. Причем только из этого мира, а в тот ему все равно не будет дороги. Бедной монашенке суждено будет вечно болтаться на ледяных ветрах Вселенной, не принятой свыше.

Это более чем жестоко...

– Я убью ее.

– Нет, Мак! – Она загородила выход, широко раскинув руки.

– С дороги, сестра, или мне придется пройти сквозь тебя.

– Умоляю, ради всего святого...

– Да святой Патрик сам бы ей вломил в прыжке пяткой по носу!

– Только не это...

– Хорошо, а тут где-нибудь есть динамит? Немного, с полкило мне хватит.

– Тогда ради твоей далекой Ирландии, которую мне не суждено увидеть...

Я рванул вперед, упрямо наклонив голову, но девушка неожиданно опустилась на колени и поцеловала меня в макушку. Как какого-нибудь котенка или щенка! Но, что удивительно, ее губы вдруг оказались неожиданно теплыми, хотя таких привидений не бывает. По крайней мере, я не встречал ни разу.

– Я не могу ее простить, даже если ты сама об этом просишь.

– Тогда подумай о Марии, ее нельзя оставлять без защиты.

– Ничего, скоро вернется ее отец и...

– Вот этого я и боюсь, маленький храбрец. – Сестра Елизавета понизила голос до запредельного шепота. – Он не поверит своей дочери, хозяйка слишком крепко привязала к себе мужа. Ему проще исполнить любой ее каприз, чем разбираться в том, что здесь действительно происходит.

Ну, будем считать, это его проблема. Хотя, конечно, понимаю: Би-йо столь шикарная женщина, что мне будет даже жаль портить ей прическу. Но я никогда не прислушиваюсь к голосу жалости...

– Сестра Елизавета, ты слишком добра к этой семейке, но даю слово, что не буду убивать твою хозяйку. По крайней мере, ровно до того момента, как смогу вернуть тебе твой крестик.

– И потом тоже.

– Вот про потом давай потом и поговорим? – выкрутился я. – А сейчас просто ткни пальцем: где у вас тут хранятся мука и яйца?

Монашенка зачем-то уточнила, что именно я собираюсь готовить, и, пока искала разрыхлитель, я уже догнал Стеллу Эдуардовну на пороге комнаты моей Светлой Госпожи.

– Машенька, будь добра, приберись тут и переоденься. Сегодня нам всем стоит быть красивыми и нарядными! Ну улыбнись же, иначе твою улыбку мне придется закрепить степлером. Твой папа...

Мэри даже не успела ответить. Но оно и к лучшему.

Пакет с мукой я высыпал на голову красавицы-мачехи одним широким махом. Пока ведьма протирала глаза и орала, словно взбесившаяся снежная баба, мне удалось снова сгонять на кухню и, пользуясь тем, что монашенка моет посуду, умыкнуть коробку с яйцами.

Жока и Мика прибежали на крик мамочки ровно в тот момент, когда я разбивал пятое куриное яйцо о лоб Стеллы Эдуардовны. Так две эти дуры не придумали ничего умнее, чем начать слизывать с лица матери белок, желток и грызть скорлупу вперемешку с мукой. А я, цапнув хозяйку за ухо, оттянул мочку на себя и честно предупредил:

– Если еще хоть раз обидишь сестру Елизавету, то остаток своей никчемной жизни проведешь в аду! Который я тебе лично обеспечу! С превеликим удовольствием!

– Мама-а, у тебя на плече тот самый эльф!

– Пусть черт сделает себе две флейты из ваших позвоночников, – так же щедро благословил я и обеих близняшек. – А потом мы с ним сыграем для вас же похоронный марш дуэтом, в ритме йоркского степа!

– Убейте-е проклятого-о эльфа-а! Принесите мне его голову-у! Я хочу сама высосать его мозг и разгрызть че-реп!

От визга ведьмы меня закрутило воздушной волной и откинуло в сторону. Сестрички же, невзирая на вопли матери, с аппетитом продолжали ее облизывать. Малышка Мэри стояла столбом, категорически отказываясь верить своим глазам. А ведь это я еще только разминал мышцы!

Это лишь начало, милые дамы. Готовьтесь...

В углу меня профессионально поймал в мягкие объятия домашний кот и, прежде чем я обозвал его двурушником, коллаборационистом и нонконформистом, зацепив когтем за килт, потащил к себе, под лестницу. Как оказалось, очень вовремя, потому что из другого конца коридора раздался незнакомый мужской голос:

– Что у вас тут происходит, девочки?

...Мэри бросилась навстречу отцу, пока мачеха и ее доченьки, лыбясь, замерли в странных позах, словно живые концептуальные скульптуры, изображающие дичайший сон какого-нибудь поддатого Церетели!

А чего? Я знаю, кто это, мне в смартфоне показывали. Тьфу, чесслово, как тот же «кусок глины» в вашей столице. Который сами москвичи уничижительно называют «кусок дерьма»...

– Да-аже не высовыва-айся, – предупредил Тиран, пряча меня за массивную спину. – Просто смотрим и оценива-аем...

Девочка бросилась на шею высокого, крепкого мужчины в темно-синей форме. Он носил бороду, но брил усы, словно датчане или голландцы. Его глаза были такими же голубыми, как и у Мэри, но волосы – заметно темнее. Он поставил два чемодана на пол и закружил дочь в объятиях.

– Я так скучала...

– Я тоже скучал, лапка моя!

Да, похоже, наш старина вернулся из своего долгого морского путешествия. Конечно, мне стоило бы прямо сейчас с ним поговорить, как я, собственно, и собирался, но кот был против.

– Кому ты та-ам нужен, Ма-ак? Да-а погоди, успеешь, – увещевал он, прижимая меня к пушистой груди сильными лапами. – Не на-адо меша-ать па-апе и дочке воссоединиться! Тем более что сейча-ас он смотрит на ма-ачеху... Тс-с!

Признаю, цыкнул очень вовремя, потому что, видя, во что превратилась прекрасная Би-йо, я с превеликим трудом сдерживал победный хохот! Две сестрички-близняшки, перепачканные мукой, облизывая губы, сделали книксен. Стелла Эдуардовна не знала, куда и деваться. В таком виде встречать любимого супруга – да хоть сквозь землю провались...

– Дорогая?

– Дорогой, я тебе все объясню. Потом. И поцелую тоже. Везде. Куда только захочешь... ага, можно даже взасос... и при всех!

В иное время эти слова должны были бы звучать многообещающе и эротично, но сейчас это больше походило на не слишком завуалированную угрозу. Лично я бы вежливо отказался на бегу. Даже стоять рядом с таким чучелом чревато: вдруг оно и вправду полезет целоваться?

Пока все думали, как бы поделикатнее разойтись в разные стороны, рыжий пухляш неспешно увел меня в угол. Миска теплого молока предлагала себя столь бесстыже и откровенно, что мне сразу расхотелось. Не люблю слишком доступных. Как правило, подобные связи плохо заканчиваются.

Вот виски всегда себя высоко ценит. Он искренний, можешь выпить пару глотков и с благодарностью закупорить бутылку – он вновь тебя дождется. Не прокиснет, не выдохнется, потому что суть виски Изумрудного острова – благородство, выдержка и честь!

А тут левый молочный продукт. Фу-ух...

Но если кто вдруг считает, что я тут пропагандирую алкоголизм, восхваляя виски, – так утрите слюни половой тряпкой! Согласно данным вашей же Генпрокуратуры, лишь треть всех преступлений совершается под воздействием горячительного. А остальные семьдесят процентов гадостей делают исключительно трезвые люди!

То есть если видите на улице трезвого человека, бегите не глядя! Не рискуйте! Вам оно надо? Аж семьдесят процентов всех правонарушений – этого мало?! Тут уж не до коррекции статистики, успеть бы ноги унести от этих непредсказуемых трезвенников...

Старина со своей дочерью прошли в ее комнату, а мачеха со своими выродками женского пола дернули по лестнице наверх. После недолгого совещания с рыжим Тираном мы разделились: он пошел следить за мачехой, а я направился к моей Светлой Госпоже. И как раз очень вовремя.

– Нет.

– Но папа...

– Нет никаких эльфов.

– Он проказник.

– Что за чушь? Милая, я тоже читал много книг, более того, мне довелось побывать в доброй половине стран мира! Так вот, твоих проказников просто не существует в природе. И если кто-то портит жизнь членам нашей семьи, то, будь добра, прибей его мухобойкой!

– Как... Он же хороший!

– Мария, говорю с тобой как со взрослым человеком. Никто из тех, кто хоть чем-то нарушает покой нашей семьи... В общем, они все очень плохие существа.

– А я не...

– И я не хочу о них слышать.

– Но там же, внизу, в подвале – лес, трава, небо...

– Я очень тебя люблю. Ты устала. Давай поговорим об этом завтра.

Собственно, дальше можно было и не слушать. Малышка Мэри, задыхаясь от эмоций, пыталась рассказать, что с ней происходило. Бородатый старина спокойно и снисходительно обрывал все ее претензии, попросту сводя на нет любые проблемы собственного ребенка.

Получается, сестра Елизавета была не так уж неправа. Мне придется играть теми костяшками домино, которые бросил отец моей Светлой Госпожи. Кто я такой, чтоб ставить под сомнение его авторитет? Никто, и зовут меня никак.

Запомнили? Вот и славно.

Да я вовсе и не хотел на него наезжать. Этот капитан был важен для меня как единственный друг и защитник моей маленькой блондинки, с какого-то беса вдруг возомнившей себя настоящей чародейницей. Ни больше ни меньше.

И я лично видел ее свет!

Но отец не поверил ей. Вообще. Ни на йоту. Мэри была для него лишь заскучавшим ребенком, который раскидывает щедрой россыпью свои фантазии направо-налево. Эдакой наивной дурочкой, трудным подростком, страдающим от воспоминаний о покойной маме и ничего не видящим в упор!

В смысле, ничего хорошего. А ведь новая мама так о ней пеклась, и обе сестрицы изо всех сил пытались наладить контакт с нашей Машей, которая... почему-то... всего этого ни капли не ценила! Ой, какая странная глупышка...

– Мэри, если что, я за тебя, – пробурчал я, но кто меня слушал?

Наша девочка воссоединилась с папулей, которого не было минимум полгода. Она тосковала, возможно, придумывала себе всякие истории. Вроде тех, что отец вернется, выслушает ее, посмотрит по сторонам и сразу выгонит злую мачеху с ее противными дочками прочь!

Надо ли говорить, что ничего из загаданного не сбылось?

Не надо, вы и так обо всем догадались. Кстати, правильно. Хорошим бы я был проказником, если б не просек все это дело на раз-два? Но у меня все еще где-то в глубине души тлела надежда. Ведь он ее отец, как же можно так упорно не верить своей единственной дочери...

Пока я прятался за книжной полкой, Мэри в отчаянии топнула ногой и со слезами выкрикнула:

– Ты ничего не знаешь! Они... она ведьма, а ее дочери – волчицы! Я докажу! Вот спроси у Мака, сам спроси! Мак? Мак, ты где?

Старина устало выдохнул, его глаза были печальны. Без укора, без обиды, в них читались лишь сострадание и грусть.

– Мак, где ты прячешься? Выходи, ты нужен мне-е!

Я и носу не собирался высовывать. Не сейчас. Сначала мне нужно окончательно понять: кто передо мной? Да, отец Светлой Госпожи – определенно людишка! В смысле, человек по имени Константин. Просто человек, не маг, не колдун, не чернокнижник или некромант.

Если от мачехи исходила едва ли не обжигающая дыхание аура черной ведьмы, то сейчас в комнатке находился обычный взрослый мужчина. Уставший от работы, от попыток построить новую жизнь с минимальными нервными затратами, не злой, по-своему справедливый. И будь у него чуть больше терпения по отношению к собственному ребенку, то вполне возможно, что...

– Ма-ак!

– Хватит. – На своем корабле он привык командовать. И пусть даже сейчас не повысил голос, но Мэри вжала голову в плечи. – Пожалуйста, избавь меня от своих фантазий. Тебе пятнадцать лет, у тебя уже паспорт есть, а ты... Когда Стелла писала мне обо всем, что ты вытворяешь дома, она всегда вставала на твою сторону! Винила себя, своих детей, обстоятельства, время, переходный возраст, но всему же есть предел.

Он выпрямился, развернулся было к выходу, но потом рассеянно поцеловал дочь в лоб и спокойно вышел. Глупая девчонка не придумала ничего умнее, чем упасть лицом на диван и зареветь. Говорить с ней сейчас о чем-либо смысла не было. Пришибет мокрой подушкой, не дожидаясь моих объяснений и не предоставив своих. Храни меня святой Патрик...

Поскольку бородач направился в сторону кухни, на ходу доставая из кармана сотовый, я решительно рванул на поиски прекрасной Би-йо. Но застал ее в тот момент, когда она уже вышла из ванной комнаты в халате и с высокой махровой чалмой на голове. Вот успей я на полминуты раньше – и прошмыгнул бы следом! А так хоть целуй закрывшуюся дверь в ее спальню...

– Чтоб тебя четыре кошки драли, а черти у них учились... – начал было я, но вовремя захлопнул рот. Мачеха с кем-то разговаривала:

– Да. Нет. Нет, не в порядке-е! Практически все готово, но мне не нравится... Все не нравится! И я хочу больше денег. Не забывай, что у меня две дочери! Да. Может быть. Хорошо, подтверждаю, этого будет достаточно. Ты доволен? Тогда отвали. Я должна привести себя в должный вид, у меня, в конце концов, муж вернулся! Ха-ха. Мне тоже смешно...

Ноги сами унесли меня от этой проклятой двери, а уши полыхали огнем после услышанного. Пусть не все было понятно до конца, но суть я вычленил предельно ясно: у Стеллы Эдуардовны есть другой мужчина! И они между собой что-то там замышляют...

– Интересно, а старина в курсе, что в его отсутствие дражайшая супруга с кем-то интимно треплется по сотовой связи? – на секундочку задумался я.

Я отдавал себе отчет, что, если даже в красках опишу все, что слышал, мне никто не поверит. Ну, уж бородатый папочка моей Светлой Госпожи – совершенно точно. Да и сама малышка Мэри без особой охоты восприняла бы такие новости.

Мало ли чего мелет языком шумный проказник?

Хотя, если честно, на ее или на его месте я тоже проявлял бы здоровый скептицизм. В конце концов, сплетни есть сплетни. А доверять стоит лишь проверенной (причем неоднократно!) информации. Но именно ее я и не мог никому предоставить.

Просто потому, что возможности проверить не было...

В ожидании, пока прекрасная Стелла Эдуардовна соизволит выйти к столу, можно было затаиться на целую вечность. Поэтому я предпочел дойти до комнаты Жоки и Мики, пытаясь прислушаться к тому, что творилось там.

Но, увы, ничего особенно интересного услышать не удалось:

– Заткнись.

– Я ни в чем не виновата. Гр-р-р! Ты сама дура.

– Ну вот зачем? Что ты пыталась ей доказать?

– Я этого не делала! Мамочка, мама-а, р-р...

– Так ты только и можешь, что рычать и скулить! Иногда я даже не верю, что мы родственники...

Ладно, я решил, что не буду пока доставать эту парочку. В конце концов, мой желудок издавал такие громкие звуки, что волчицы за дверью вполне могли и услышать. Грабить холодильники и воровать чужие припасы все еще было не в моих правилах, а надеяться на доброту сестры Елизаветы прямо сейчас, наверное, тоже было не слишком этично. Она в расстроенных чувствах, да и...

В общем, я направился под лестницу, к рыжему другу. Уж у кого у кого, а у толстяка Тирана всегда есть чем поживиться. А мы, ирландцы, умеем довольствоваться малым. Мне повезло: могучий кот сонно мурлыкал у себя на лежанке, лишь приоткрыв один глаз, когда я приветственно подергал его за ухо.

– Привет, приятель! Столько новостей, что аж в горле пересохло...

– Да-а, и, как я слышу, в пузе у тебя тоже пусто? – правильно понял он, потянулся, выгибая спину, словно разводной мост, и предложил: – Есть немного за-аветренной колба-асы, ломтик сыра-а и па-ара-а-тройка-а ржа-аных суха-ариков с за-апа-ахом бекона-а. Ну и молоко еще... вроде...

– Это просто безумный пир короля Суини в ослиные годы!

– Тогда-а прошу к столу...

Разумеется, этот кот был той еще двуличной скотиной, прекрасно способной как на предательство, так и на великодушие. Но в чем уж точно его нельзя было упрекнуть, так это в отсутствии гостеприимства и в жадности. Что характерно далеко не для всех представителей обширного семейства кошачьих.

Тиран свято соблюдал законы всемирного братства рыжих и четко знал, что я всегда и безотлагательно приду ему на помощь, даже если у него не будет возможности об этом попросить.

– Расскажи мне о хозяине дома, – попросил я, вгрызаясь в твердый, как подметки моих неубиваемых ботинок, сыр. – Он ведь до сих пор торчит на кухне? Это несколько странно для морехода, за полгода истосковавшегося по женской ласке...

– Ты имеешь в виду их мырка-анье?

– Да. Извини. Не хотел задеть твои чувства после кастрац...

– Я привык, Ма-ак, – без малейшей обиды сказал кот, зевнув во всю пасть. – Да-аже на-ахожу в отсутствии этого дела-а нема-ало плюсов. В ма-арте та-ак вообще ка-ак гора-а с плеч! Но хозяин и хозяйка-а – они же и не...

Сначала я решил, что ослышался, и попросил повторить. Тиран пожал плечами: ему не трудно. Клянусь святой Бригиттой, пасущей овец, да что же тут у вас творится, странные людишки?!

...Сказать, что я обалдел, словно при всех в ирландском пабе получил караваем в лоб, поперхнувшись черным, как моя судьба, «Гиннессом», – не сказать ничего. Вы меня поймете. Начну с главного. По словам Тирана (а если уж ему нельзя верить, то кому можно?), старина и мачеха не спали вместе как муж с женой...

Тогда кто они друг другу?!

Как такое вообще возможно?!

Они называют себя мужем и женой, у них официально зарегистрирован брак, он удочерил ее детей, а она – его малышку. Это естественно и логично. Но не спать вместе? Прошу прощения, я имею в виду не просто спокойный сон спина к спине, как два монаха. Я про это... ну, как тычинка и пестик, или как голубки, или...

Ох, вы все прекрасно понимаете!

По словам кастрированного кота, и мужчина, и женщина после «случки» пахнут иначе, чем до. И мнению животного в этом деле как раз таки можно доверять. Так вот, исходя именно из этого, в моей буйно думающей голове возникает сразу несколько разных и противоречивых мыслей...

Отец семейства не спит с новой женой, потому что она интересует его как мать для своей дочери, но не более. Также он может вообще не интересоваться женщинами, если на корабле есть юные, свежие и бодрые юнги без комплексов!

А что такого? Я читал в смартфоне у Мэри, что на Западе такое давно не осуждается, даже скорее поощряется. Примите как данность. Ну и, честно говоря, изначально должность юнги в английском флоте обозначалась как «мальчик для согревания постели капитана».

А то, что вы в России традиционно осуждаете как измену в браке, в ряде цивилизованных стран является абсолютной нормой, именуемой как свободные отношения!

Тогда, в общем-то, по-человечески вполне объяснимо, почему прекрасная Стелла Эдуардовна с кем-то там болтает по телефону, оправдываясь возвращением законного мужа. Кто станет осуждать женщину, лишенную мужской ласки?

Уж точно не я!

И все равно у меня в голове крайне тяжело укладывалась мысль о том, что два сознательных взрослых человека могут жить вместе аж пять лет, разыгрывая для всех счастливую, полноценную семью! Зачем и ради чего?

Ну невозможно же, что просто так? Может, они договорились, что, невзирая на законный брак, будут жить друг с другом как брат и сестра. Такое бывает, но лишь в случае, если один партнер импотент, а второй предпочитает сохранить связи на стороне.

Да и пусть!

Но, каравай мне в лоб, это же не семья-а...

Однако, по словам того же кота, сама Стелла Эдуардовна крайне редко выходила из дома, предпочитая оплачивать услуги доставки. Просто... понимаете ли... Рыжий Тиран был твердо уверен, что у прекрасной Би-йо нет никакого любовника!

И я ему верю.

Но тогда что тут происходит, а?!

– Я должен с ним поговорить.

– С хозяином? – зевнул кот. – Он не ста-анет тебя слуша-ать.

– Дорогой друг, уверяю тебя, что я не предоставлю ему выбора! Он у меня выслушает все! И клянусь святым Патриком, приятель, это более чем в его личных интересах.

– Ты дура-ак, Ма-ак О'Коннел. Но я буду рядом...

Пока хозяйка еще не переоделась и не отправилась на выход, у меня было, наверное, минут пять-шесть, дабы хотя бы быть услышанным.

– Услышь меня, о старина-а! – почти в полный голос распевал я, бесстрашно шествуя в сторону кухни.

Мне некого было бояться, ведь мы, проказники, не боимся никого на свете!

И мне можно было не опасаться взглядов в спину, потому что и мачеха, и ее брюнетистые отпрыски сидели по своим комнатам. Никто не спешил встречаться с отцом семейства. Мэри он бортанул, значит, оставался лишь я?

– И я иду к тебе, папочка моей Светлой Госпожи! Уж сейчас ты меня точно выслушаешь, спорим на бутылку ирландского виски?

Я бы выиграл по-любому. Но он же не станет держать пари, хоть сам черт ковыряй мизинцем у него в левом ухе!

Стоило мне подойти к кухне, как мой чуткий слух вновь различил голоса. Старина задавал наводящие вопросы, а отвечала ему...

– Его имя?

– Мак О'Коннел. Он ирландец из Дублина. Рыжие волосы, ростом не выше ладони, носит килт, веселый, честный и очень сильный.

– Почему его называют проказником?

– Как я поняла, его предки из Обитателей холмов. Это древний языческий народ. Мак говорил, что он не эльф и не фейри, у таких, как он, несколько своих кланов.

– Я вижу, вы сблизились?

– Я призрак, он живой. Между нами ничего нет.

Мое сердце билось так гулко, что пришлось прижать обе ладони к груди. Мне слишком хорошо был знаком тихий голос сестры Елизаветы. Единственной, кого во всем этом странном доме невозможно было заподозрить в предательстве. И тем не менее...

– Где он прячется?

– Обычно у рыжего кота или вашей дочери.

– Как его поймать?

– Не знаю.

– Говори!

– Мне неведомы его слабости. Но, быть может... Он несколько раз спрашивал меня о том, где хозяйка прячет виски...

Отец Мэри покинул кухню с самым задумчивым выражением лица. Его мысли блуждали где-то далеко, и меня он не заметил, хотя в этот раз я даже не пытался спрятаться. Посмотрел вслед уходящему мужчине, вытер пот со лба, сел на пол, вытянув ноги, и, возможно, впервые в жизни вдруг почувствовал, как по щеке скатывается горячая капля.

Пресвятой Патрик!

Я не мог говорить, кричать, орать, кусать губы, рыдать, рвать волосы, заламывать руки, биться в истерике. Мне даже выпить не хотелось: любая мысль об алкоголе буквально обжигала мозг. Ведь добрейшая сестра Елизавета никак не могла меня предать! Но она сделала это...

Теперь старина знает обо мне все! И если его жена использует заклятия, чтобы пленить меня, то мое полное имя раскроет ей все карты.

Как говорится, самый страшный враг – это враг неизвестный, и теперь я раскрыт. Если мачеха еще и догадается поискать в чудесной Сети не слишком секретную информацию о проказниках, то мне впору самому класть хвост на плаху и не чирикать...

– Финн-прорицатель, ну как все крипово, – дрожащим голосом пробормотал я. – Ты велик и мудр, скажи: за что мне все это?! Хотя бы дай знак.

Знаков не было. Или были, но я не мог их считывать. Мне некуда было идти. Малышка Мэри в полном раздрае, у кота Тирана теперь небезопасно, докапываться до Жоки и Мики бессмысленно, нарываться на Стеллу Эдуардовну рискованно, а пройти на кухню...

– Невозможно, – выдохнув, признал я. – Не хочу видеть глаза бедной девушки, которую заставили перешагнуть грань добра и зла.

Боль в сердце утихла, обида уже не обжигала. Сестра Елизавета была так бледна и прозрачна в прошлый раз, когда ведьма терла об наждак ее крест, что сложно представить, что с ней сделали сейчас. Мертвый не умрет дважды, но скитание неупокоенного призрака, лишенного последнего приюта на земле, может быть вечным...

– Тогда меня здесь больше ничего не держит. Отец не оставит дочь без защиты, странная семья стала полной, почему муж и жена не спят вместе – не мое собачье дело, кота наказывать не за что, привидение монашенки само знает, кому служить. Получается, я единственное существо, которое, по сути, мешает всем этим людишкам?

Я тяжело встал и, шаркая, как тысячелетний старик, поплелся в сторону комнатки моей Светлой Госпожи. Нужно будет попросить у нее волшебный смартфон, определиться с маршрутами и рейсами: мне пора возвращаться на Изумрудный остров. Старый добрый Дублин ждет своего блудного сына и всегда примет в отеческие объятия...

– Привет, людишка Мэри, – с порога объявил я. – Искренне сожалею, что пришелся не ко двору, но, как говорят у меня в Ирландии, если черный эль пошел не в то горло, то не надо просить вторую кружку!

– Чего? – обернулась она, вставая из-за стола.

Слезы давно высохли, хотя носик казался немного припухшим. Судя по всему, моя Светлая Госпожа отревелась, успокоилась, посидела в интернете и сейчас разбирала какие-то бумаги, чеки и...

– Та самая тюрьма из стекла, в которой меня к тебе доставили? – Я небрежным кивком указал на флакон, который девчонка попыталась прикрыть рукавом. – Не волнуйся, он тебе не понадобится, потому что мне пора возвращаться. Я никого не виню и никому не намерен мстить. Но прошу тебя как подругу: помоги мне рассчитать маршрут из вашего Нижнего до берегов моей родины.

– Ой, пожалуйста, Мак, не надо...

– Не надо, Мэри. Именно так, повторю: не надо. Нам было весело, я прекрасно провел время в твоей стране! Но всему приходит конец. Давай завершим эту историю без боли и лишних огорчений.

– Почему ты хочешь уйти? Ты бросаешь меня?!

– Не мели чушь, девчонка! Бесишь уже! – Я притопнул ногой. – Твой отец вернулся, ты все ему рассказала, а он просто...

– А он мне не поверил! – перебила Мэри.

– Это не моя забота! – отрезал я.

– Ты мог бы выйти к нему и подтвердить, что они...

– Я не доказательство, я никому ничего не должен и ничем не обязан!

– Угу... вот, значит, как, – обиженно надулась моя Светлая Госпожа. – А я тебе, между прочим, новую юбку сшила!

– Это килт! И вообще, ты меня купила! Как черного раба на невольничьем рынке! Для своих чародейских игр! И когда я узнаю, кто именно меня продал...

– Я, – раздался спокойный голос за нашими спинами.

Отец Мэри, капитан дальнего плавания, сложив руки на груди, стоял в дверном проеме. Видимо, мы так громко орали друг на друга, что просто не услышали его шагов. А он, как я понимаю, слышал все.

– Так вот ты какой, проказник Мак О'Коннел. Меня зовут Константин Петрович. Рад тебя видеть.

– Не могу сказать того же, старина, – хищно оскалился я, засучивая рукава. – Ты только что признал, что реально продал меня своей дочери. Объяснись!

– Это неправда, – тут же влезла настырная девчонка, кусая губы. – Папа не мог! Я сама купила на «Авито» домашнего эльфа-помощника. Купила в интернет-магазине, они там разные интересные штуки продают для магии и волшебства. Вот, чек же есть!

– Его было нетрудно подделать. – Капитан еле заметно улыбнулся в бороду. – Любой ответственный родитель просто обязан знать коды и пароли всех технических устройств своего ребенка. Стелла затронула нужные струнки, и моя малышка захотела купить себе новую игрушку.

– Это ты вывез меня из Ирландии? – в лоб спросил я, пока Светлая Госпожа изображала аквариумную рыбку, выпучив глаза и беспомощно открывая-закрывая ротик...

– Мне продал флакон с резиновым эльфом внутри странный мужик в порту Осло. Высоченный лысый горбун с прыщавым лицом. Я решил, что раз уж Мария увлечена чародейными делами, то нужно поддержать ее интересы. Вот мы и разыграли безобидную шутку. Как будто она все сделала сама...

– Ведро Соплей!

На меня в недоумении уставились отец и дочь.

– Это имя того поганого тролля, что напоил меня и засунул в стеклянную тюрьму, залив виски по самые ноздри. Вот почему мне никак не вспомнить десятки последних лет, – до хруста сжимая кулаки, пояснил я. – Он ненавидит наш клан, и эти чувства взаимны! Вернусь домой, а там первым делом расшибу его гнусный нюхальник! Прощайте, людишки, дальше без меня...

– Прощай, – кивнул Константин Петрович и неожиданно подмигнул: – Но, быть может, глоток виски на дорожку?

Святая Бригитта, это был удар ниже пояса.

Старина заранее знал мой ответ.

Нечестно-о...

...Он не оставил мне выбора. И знал это. Как знал и то, что я это знаю. Людишки не всегда глупы, а человек его профессии уж тем более не может позволить себе такую роскошь, как простодушие. Честность и верность слову всегда были уважаемы на флоте, но добрый, наивный или доверчивый капитан не проживет и одного рейса. Он бросил карты, и я был вынужден их принять.

– Один глоток, не больше.

– Па-ап, ты чего? – вновь вмешалась белобрысая Мэри. – Мак не пьет, он же маленький, ему нельзя алкоголь!

Вместо ответа бородач сунул руку во внутренний карман теплого пиджака и достал маленькую бутылочку. Вроде тех, что принято класть в мини-бар гостиниц. Bushmills, автоматически отметил я. Как же правильно он все рассчитал, и ведь не поспоришь...

Старина свинтил пробку и протянул мне бутылку.

– Ирландцы не пьют из пипеток, – сухо ответил я, делая вид, что не замечаю, как другой рукой он тянется к пустому флакону.

Его дочь вытаращила глаза, пока я поднимал бутылку.

– Твое здоровье, моя Светлая Госпожа! Не забывай своего приятеля Мака О'Коннела! А сестре Елизавете передай, что...

– Какой сестре? Что передать? – Людишки с недоумением вновь уставились друг на друга, а когда обернулись, я уже лежал в лужице виски.

– Как же он хотел выпить, даже облился весь. – Старина брезгливо поднял меня двумя пальцами за воротник и опустил во флакон, аккуратно закрыв его пробкой. – Убери его подальше, милая. Пусть проспится, а завтра он и не вспомнит о том, что собирался от тебя сбежать.

Мэри неуверенно закивала. Возможно, до нее все-таки начало доходить, что друзей не удерживают насильно и уж тем более не спаивают, прежде чем сунуть в тюремную камеру с прозрачными стенами. Но теперь поздно: мой храп был слышен даже через толстое литое стекло.

– Пойдем, крошка моя! Скоро все соберутся за столом, у нас праздник.

– Какой? – рассеянно обернулась она. – В честь твоего возвращения?

– Не только, не только... Поговорим об этом попозже, ближе к ужину. К тому же, надеюсь, сегодня ты получишь подарок, о котором даже не могла и мечтать!

– Когда?

– Ночью. Этой волшебной ночью.

Флакон был переставлен на книжную полку и плотно заставлен детективными томами Ю Несбё. Не читал, но в наших краях любой пишущий интересные истории уже приближен по уровню почитания к древним королям...

Я подождал, пока шаги папы и дочки окончательно стихнут в коридоре, и встал, выпрямившись во весь рост. Моих губ не коснулась и капля вожделенной «воды жизни». Если кто-то считает, что проказника вот так легко обдурить, то сочувствую.

Как написано в смартфоне Мэри, учите матчасть!

А если забыли, то я напомню: Обитатели холмов не станут пить виски из рук предателя и лжеца! Капитан бесстыже обманывал свою дочь, спокойно предавая ее ради «укрепления семьи и брака». Людишки всегда способны на любую подлость, однако чтобы вот так лгать в лицо ребенку, любящему тебя, безоговорочно доверяющему тебе?!

Это осудили бы даже англичанине, а с ними трудно сравняться в низости...

Мне удалось стянуть мокрую одежду и максимально сильно выжать ее, сливая струйки виски на дно флакона. Потом, держа рубашку и килт в руках, я встал голышом на выпирающей части донышка. Мой замысел был как прост, так и самоубийственен в равной мере...

– Если стекло слишком крепкое, я сгорю живьем или задохнусь, словно лисица в собственной норе. Если же мне повезет, огонь вышибет дно этого проклятого сосуда и у меня будет меньше секунды на то, чтобы вырваться. Но если я вообще ничего не буду делать, то прекрасная Би-йо, как и обещала, отгрызет мне голову. Сразу три «если», а выбора нет...

Я дважды притопнул ботинками, выделывая привычные па ирландского степа, а потом, высоко подпрыгнув, резко шваркнул одной подошвой о другую. С десяток искр упали в янтарную лужицу, и виски вспыхнул мгновенно! Пламя заплясало вокруг меня, но звук треснувшего от перепада температуры стекла дал один шанс из тысячи...

– Хвала святому Патрику, свобода-а, – простонал, я уже лежа на полке и с безопасного расстояния любуясь синим пламенем.

Которое, впрочем, горело недолго и на книги перекинуться не успело. Мне же пришлось ждать, пока моя одежда худо-бедно высохнет, мысленно пуская слезы от столь бездарной растраты волшебной «воды жизни» с моего Изумрудного острова. Что ж, старина-капитан ответит мне за все. И за это тоже!

Я оделся, голова слегка кружилась от голода и запаха виски, ну и еще я здорово приложился затылком, когда выпрыгивал из треснувшего флакона спиной вперед. Наверное, следовало найти кота. В его владениях под лестницей всегда можно было перехватить что-нибудь заветренное, но съедобное.

Также я очень хотел задать мурлыкающему Тираннозавру пару вопросов о личности хозяина дома. Он точно добрый человек? Тогда почему так странно себя ведет? Если ему не приходится делить ложе с ведьмой, то каким образом старина попал под ее влияние? Он взрослый мужчина, так неужели настолько слеп, что в упор не видит всего ужаса, происходящего у него под носом?

– Я надеялась, что ты уйдешь.

В дверях комнаты моей Светлой Госпожи стоял едва различимый призрак монашенки. На этот раз она не опускала взгляд, мы смотрели друг другу прямо в глаза. Никто не хотел уступать. В моей груди разгоралась ярость, от призрачной девушки веяло холодом...

– Ты предала меня, сестра. Я слышал твой разговор с отцом Мэри.

– Я старалась говорить как можно громче, – честно подтвердила она. – Мачеха предупредила его, они готовили тебе западню. Я была уверена, что, узнав о моем «предательстве», ты обидишься и покинешь этот дом. Но ты не успел...

Да неужели? Стоило мне захотеть – так и ноги бы моей не было в этом проклятом доме! Но я проявил слабость, недопустимую для проказника, – заступился за девчонку и поверил ей. Хотя с молоком матери наш народ впитывает извечную истину: никогда не доверяй людям!

– Моя промашка, – сухо кивнул я, – сглупил, решив, что обязан платить за добро добром.

– Уходи сейчас, – тихо попросила монашенка. – Двери дома заперты, но ты можешь разбить стекло и вырваться на свободу.

– С чего вдруг такая трогательная забота, сестра?

– Они убьют тебя, маленький герой. Этой ночью здесь будут твориться страшные вещи, столь богомерзкие, что я не могу произнести это вслух. Уходи! Возвращайся в свою Ирландию! Не хочу, чтоб ты сгинул здесь без правды и чести.

Долгую минуту я пытался свести все нити в одну. Потом спросил в лоб:

– Ты спасешь ее?

Сестра Елизавета не ответила. Но ее губы слегка дрогнули. Понятно...

– Святое шоу! Ты не справишься в одиночку, и я не оставлю тебя одну против них всех! Пропусти.

– Не надо, Мак. Пожалуйста...

– Пропусти, говорю, или я пройду сквозь тебя!

На мгновение повисла звонкая, грозная тишина, а потом меня так шибануло холодным воздухом в грудь, что откинуло аж до противоположной стены! Не ожидал, признаю, но монашенка оказалась сильна, как бывает сильна лишь человеческая вера...

Я встал, с хрустом разминая мышцы, и попросил еще раз:

– Мэри в опасности. Уступи мне дорогу.

После второго удара у меня почти пропало желание нарываться. Девушка умеет сделать больно, тут не поспоришь. Вот только ее бы ледяную мощь направить на кого нужно, а не на бедного тихого проказника. Ну хоть на ту же мачеху с ее волчицами, нет?

Я встал, широко улыбнулся, хотя правое плечо сводило от боли. А потом в три диких прыжка – два обманных, один по делу – пролетел у нее под мышкой и вырвался в коридор! Призрак мгновенно бросился в погоню. На прямой дистанции монашенка бы поймала меня меньше чем за минуту, поэтому я заорал во весь голос:

– Тиран, помоги-и! Рыжих бьют!

В ту же секунду из-под лестницы показалась толстая кошачья лапа, держащая за хвостик живую маленькую пищащую...

– Мышь! – истерично взвизгнула сестра Елизавета, винтом сизого дыма вкручиваясь прямо в пол.

Я остановился, упираясь руками в колени и тяжело дыша. Уж от смиренной сестры Елизаветы трудно было ожидать подобной агрессии. Что за безумие короля Суини на нее снизошло?

Конечно, любой из Обитателей холмов знает, насколько опасно разгневанное привидение. Его нельзя убить, задержать, уговорить, с ним вообще ничего не сделаешь. Оно же способно оглушить визгом, заморозить кровь, свести судорогой мышцы, остановить сердце...

С другой стороны, всему этому должна быть причина. Мне трудно было поверить, что бедная монашенка так прикипела ко мне, что готова была всеми возможными средствами выгнать из дома, лишь бы не допустить моей смерти.

Да, я отметил, что с возвращением отца Мэри было воспрянула духом, но ведь мачеха и ее дочери-волчицы тоже не впали в панику. Старине оказались рады все, тем более что собственному ребенку он мог преспокойно лить кисель вранья прямо в уши. И о какой страшной/волшебной ночи сегодня все только и говорят?

Мне тоже интересно, я тоже с вами хочу!

– Молока-а? – предложил кот, отпуская восвояси так вовремя пойманный ужин. Но, принюхавшись, неожиданно вздыбил шерсть. – Ма-ак, от тебя буква-ально несет спиртовыми па-арами! Где та-ак на-абра-ался?!

– Ты не поверишь, приятель...

Глотнув теплого и противного молока с настоявшейся пенкой, я максимально сжато рассказал о разговоре с Мэри, об откровениях ее отца, о купании в виски, о стеклянном плене, чудесном избавлении и бегстве от сбрендившего призрака сестры Елизаветы.

Кот слушал очень внимательно, не отвлекаясь на вылизывание хвоста или почесывание ушей. По его круглым изумрудно-желтым глазам было совершенно невозможно понять, как именно он относится ко всему услышанному. Однако когда я спросил, не в курсе ли он, что за таинственная ночь сегодня предстоит, Тиран вдруг всем телом вжал меня в стену...

– Послуша-ай-ка-а, приятель! Я могу ходить где вздума-ается и дела-ать что угодно, на-а дома-ашних животных редко обраща-ают внима-ание. Но вот тебе мой совет: да-ава-ай хотя бы эту ночку ты проведешь тут, а-а не будешь лезть в то, что тебя не ка-аса-ается!

– Придушишь же...

– За-ато не на-асмерть, – беззлобно бросил он. – У меня ма-ало друзей. Если уж по-честному, то да-аже всего один, и я не хочу его терять!

Я вытянул правую руку и ухитрился дернуть его за ус. Тиран обомлел от такой наглости и в ответ врезал мне мягкой лапой в живот. Попал в солнечное сплетение, но, выпустив воздух сквозь зубы, я не задумываясь отвесил котяре хорошую порцию оплеух, после чего мы оба перешли в партерную борьбу.

Он пытался задавить меня своей массой, я же старательно выкручивал его левую заднюю лапу. Рыжий кот рычал, но не пускал в ход ни когти, ни зубы. Я было попробовал врезать ему с ноги по бубенцам, но толстяк лишь жалобно всхлипнул в тоске об утерянных сокровищах.

Он сдался, только когда я обеими руками поймал его за трепещущий розовый нос.

– Мне больно, Ма-ак...

– Прости, дружище! Это не со зла, просто мы оба несколько увлеклись...

Нам ничего не оставалось, кроме как отдышаться, прийти в себя, дать друг другу пять и более не вспоминать о произошедшем. Какой в этом смысл? В конце концов, как я говорил, дружеская драка еще никому не помешала.

Даже наоборот, у нас в Ирландии такое служит настоящим цементом для истинного духа товарищества. Иначе зачем бы мы строили пабы с пивом и виски? Говорят, что в этом смысле нас могут понять лишь шотландцы и русские.

Британцы, конечно, тоже знатные выпивохи, но они если и пьют, то так, чтоб в слюнявую свинину! Мордой в лужу и задницей в сторону палаты лордов, по-джентльменски. И если для нас, ирландцев, виски – это целая культура, то поганые англичашки сделали все, чтоб ее опошлить и нивелировать...

Тиран вновь придвинул ко мне пластмассовую миску, где молоко уже едва плескалось на дне. Мы вместе допили остатки: ему больше, мне меньше. Затем кот откровенно и пространно рассказал все, что знал о грядущей ночи.

И хотя теперь я уже не мог доверять этому пушистому типу, но прислушаться к нему стоило. Хотя, забегая вперед, честно скажу, что доказательной базой его информация похвастаться не могла. Просто случайные обрывки подслушанных разговоров мачехи-ведьмы.

Но даже если так...

Я должен был разобраться...

...Если бы кто-то спросил у меня, почему я рискую головой ради взбалмошной и совершенно бессовестной Мэри, я бы, наверное, дал вопрошающему с ноги в рог! А потом именно это, душу твою фомору в задницу, и объявил ответом.

Потому что не приставайте к проказнику с глупостями!

По словам кота, он несколько раз ловил случайные фразы хозяйки дома, когда она беседовала с кем-то по телефону. Тема разговора всегда была одна – обсуждение сроков некой ночи, во время которой должен произойти обряд. Колдовской или внутрисемейный – непонятно, однако при обсуждении всегда всплывало имя Марии.

Знал ли об этом отец девочки? У Тирана сложилось мнение, что вряд ли. Просто все дело в том, что в большинстве ведьмовских обрядов практикуют использование крови жертвы. То есть той самой Маши-Марии-Мэри. А в том, что Стелла Эдуардовна ведьма, сомнений не было уже ни у кого в доме...

Волчицы-оборотни Жока и Мика на данную тему не высказывались. Близняшки были слишком зациклены на себе, но если одна наслаждалась самолюбованием и болтовней, то другая жила молчаливой агрессией. Понятно, что они принимали мать как главную в стае и презирали всех остальных. Думаю, и отчима-папу-капитана в том числе.

Но даже Мика пару раз обмолвилась о какой-то особенной ночи.

– Когда-а ка-аждый получит свое, – многозначительно закончил кот. – Лично я туда-а не пойду и тебе, мой друг, не советую. Ночь всегда-а полна-а стра-ахов и ужа-аса-а...

– Неужели?

– Ма-ак, неда-аром тебя пыта-ались оста-ановить и я, и сестра-а Елиза-авета-а. Зло вступило в силу, а ты всего лишь ма-аленький прока-азник. Эта-а ночь пуга-ает да-аже меня, а я-то весьма-а крупный кот...

– Да что вы все заладили: «эта ночь», «эта ночь»! – неожиданно коротнуло у меня в голове. Хотя чего уж неожиданного, мне бы и одной искры хватило. – Раз она такая важная, то я ее просто отменю!

– Чего?! – Толстяк на всякий случай отодвинулся от меня. – Э-э, а-а ты вообще в себе, приятель?

– Даже не сомневайся! Этой ночью людишкам в доме явно будет не до обряда, уж об этом я позабочусь.

– Ма-ак, может, не на-адо?

– Поздно, они меня достали...

В коридоре раздались шаги. Великолепная Би-йо в облегающем коктейльном платье темно-синего цвета процокола высокими каблуками в сторону кухни. На мгновение она задержалась, наклонив голову и всматриваясь в лежбище кота, но рыжий Тиран, не спрашивая разрешения, вовремя прикрыл меня миской из-под молока.

Минутой позже прозвучала знакомая трель колокольчика, призывающего всех на ужин. Мика с Жокой прибежали первыми, за ними – малышка Мэри и улыбающийся отец. Судя по бегающим глазам моей Светлой Госпожи, она изо всех сил рвалась к себе в комнату, но отец заботливо контролировал каждый ее шаг.

Я выбрался из-под миски, по-братски попросил кота не высовываться до рассвета, а сам принялся за дело. Настенные часы в коридоре показывали уже шесть минут девятого. Если я хоть что-то смыслю в колдовских традициях, то любой обряд, от любовного приворота до человеческого жертвоприношения, положено проводить ровно в полночь.

– Ну, так она для вас и не наступит.

Пулей пробежав в комнату Мэри, я распахнул окно, огляделся по сторонам и, приложив ладони рупором к губам, громко, надсадно каркнул. С первого раза мне никто не ответил, но после второго сразу три здоровенные вороны опустились на карниз.

– Нужна ваша помощь, тетушки, – на общептичьем проскрипел я. – Обещаю веселое развлечение и знатную жратву!

Самая крупная хищница заинтересованно вытянула шею. Что ж, невзирая на то, что в моем мире мудрецом издавна считается черный ворон, серые вороны – одни из самых умных птиц на земле. С ними можно договариваться, особенно охотно они пойдут на совместный разбой. А уж если при этом можно еще и нагадить на голову людям, так вообще настоящий праздник!

– Начало через час-полтора. Как только хозяева закончат пить чай, я подам знак.

Мой план на тот момент был максимально прост. Я вообще не собирался долго заморачиваться по этому поводу. Проказа не всегда должна быть обдуманной и элегантной, в моей системе ценностей ей достаточно быть действенной.

– А что действеннее сумасшедшей вороны на кухне? Пресвятая Бригитта, пасущая овец, уж прости, пожалуйста, но ведь они первые начали...

Древняя богиня Изумрудного острова не ответила на мои мольбы, она вообще не слишком-то многословна. Как, собственно, и подавляющее большинство небожителей. За исключением разве что древнего иудейского бога из Галилеи, вот он-то как раз весьма и весьма разговорчив. Но с моим послужным списком веселых дел нет смысла обращаться к нему с просьбой о помощи.

Пока со стороны кухни раздавались громкие, чрезмерно радостные голоса и легкий звон посуды, я не терял времени даром. Мне нужно было хорошенько подготовиться и устроить все так, чтобы приблизительно с десяти вечера и хотя бы до трех утра обитатели дома не скучали.

А в этом вопросе мне нет равных, честное слово...

– Итак, мне нужны смола и перья! А еще бутылка свежих чернил, топленое свиное сало, деготь, сапожные гвозди, малярная краска, опилки и молоток, – перечислил я. – Где это все у вас лежит? Обещаю ничего не выносить из дома.

Надо ли говорить, что практически ничего из вышеперечисленного найти не удалось? Хозяева спали на кроватях, лишенных пуховых перин и подушек, в школьном рюкзачке моей Светлой Госпожи не нашлось чернил, про деготь и малярную краску можно было даже не заикаться, на кухню за свиным салом я не совался, но подозревал, что и его там нет.

Мне удалось раздобыть молоток, клещи, несколько гвоздей и моток синтетической веревки в тумбочке на чердаке. Искренне не понимаю: чего страшного там находили мои друзья, Тиран и Елизавета?

Нормальное полутемное помещение под крышей, максимально загаженное голубями, в плане порядка – черт ногу сломит! Но чего-то особо пугающего я не заметил. Пока не отыскал в самом дальнем углу пластиковую емкость с крантиком. Там была...

– Кровь, – пробормотал я, принюхиваясь. – Теперь все понятно. Они почуяли запах человеческой крови. Ну, ребята, откуда она тут взялась, вопрос не ко мне. У меня другие интересы.

Да, там было еще много бесполезного хлама, но я нашел спички и коричневый крем для обуви. Не деготь, но сойдет. Месть не обязана быть ужасной, но яркой и запоминающейся должна оставаться всегда! Хотя емкость с кровью я, разумеется, прихватил.

За час опытный проказник может успеть многое...

Когда же, окончательно вспотев от трудов неправедных, я распахнул форточку, чаепитие на кухне подошло к концу.

– Залетай, тетушка! Усладишь музыкальный слух хозяев дома чудесной песней? Уверен, они жаждут концерта...

Та самая крупная ворона благодарно подмигнула мне, нежно взъерошила клювом мои рыжие волосы и, скаканув внутрь комнаты Мэри, красивым балетным шагом вышла в коридор. Птичка явно предвкушала всеобщее веселье и кураж.

Я двинулся за ней, контролируя ситуацию. Не спеша взяв разбег, серая подруга взмыла в воздух, как британский дракон, пикируя прямо в центр стола. Секундой позже раздались визг, звон разбитой посуды и счастливое карканье...

– Твоя ра-абота, Ма-ак? – сонно высунулся рыжий кот.

– Моя, приятель. Не хочу, чтоб людишки скучали, ведь сегодня у них особенная ночь.

– Понял, не вмешива-аюсь.

Тем временем до нас доносились крики:

– Ворона-а! Лови ее! Пернатая тварь!

– Папа-а?!

– Как она сюда попала, девочки? Бей ее!

– Не надо, она добрая!

– Она клюется-а, мама!

– Дрянь, гадина, сволочь, прямо на голову-у, сука!

– Стелла, ну не при детях же...

– Заткнись, дорогой!

Я осторожно сунул нос на кухню. Серая тетушка развлекалась вовсю, драла глотку, отмахивалась крыльями, царапалась грязными когтями, клевала все, что шевелится, и гадила с высоты с похвальной, прямо-таки снайперской меткостью!

Близняшки прыгали, пытаясь поймать ее за хвост, но лишь впустую клацали зубами. Мачеха, перемазанная бело-зеленым, как англичанин в ирландском пабе на Рождество, орала на всех дурниной! Мэри, едва не плача, уговаривала не обижать птичку. И только бородатый папаша более-менее пытался всех успокоить...

Да, скорее все-таки менее, чем более.

Когда птицу общими усилиями сумели загнать в угол, на посудный шкаф, она разразилась особенно крепкими проклятиями в адрес двуногих венцов природы, и на ее призывное карканье на помощь тетушке на кухню одна за другой влетели еще шесть ворон!

А чего, я вовсе не забыл закрыть форточку! Я специально оставил ее открытой.

На гринписовское мероприятие, начавшееся после этого, даже смотреть было больно. К тому же у меня имелись другие заботы. Серые мстительницы улетят через полчаса, может, раньше, так что время дорого, а успеть нужно так много...

Наконец из дома были изгнаны весело щебечущие крылатые разбойницы, моя Светлая Госпожа была уведена отцом в свою комнату, а кипящая от ярости Стелла Эдуардовна отправила обеих дочерей в ванную. Сама мачеха ушла в туалет, и уже через минуту оттуда донесся дикий вопль:

– Тут кактус! А-а-а, что про-и-схо-ди-и-ит?!

Ничего особенного, хотелось ответить мне из-за сливного бачка. Я всего лишь взял кактус с подоконника Мэри и аккуратно переставил его прямо в унитаз. Би-йо нужно было лишь разуть глаза, прежде чем, откинув крышку, присаживаться по делу. Ну взрослая же вроде женщина, ай-яй-яй...

На безумные вопли супруги прибежал старина, покачал головой, выругался полушепотом и, обмотав руки полотенцем, с трудом извлек кактус. После чего вынес его вон, напомнив по ходу, что сегодня важная ночь и часики тикают.

Прекрасная ведьма тут же послала его таким замысловатым маршрутом через задницу пьяного хаски из Аляски, что я невольно обновил свой словарный запас изысканных ругательств.

Пока мачеха, рыча, мыла лицо и руки в раковине, мне удалось, выждав момент, когда она зажмурилась, быстро мазнуть ей по правой ладони кремом для обуви. Коричневым, жирным и вонючим.

О, святой Патрик, как же она орала, взглянув на себя в зеркало...

В тот же момент обе дочери вперлись в туалетную комнату:

– Мама, ванная затоплена кровью! В доме наводнение! Все плывет по коридору! Э-э, а эта негритянка точно наша мама?!

– Я убью его-о!

Стелла Эдуардовна кое-как вытерла лицо своим же подолом и бросилась вон. Жока и Мика рванули за ней. Я осторожно пошел следом: интересно же, что будет дальше. Ставлю гинею, что они передерутся еще до полуночи! Увы, Тиран не поддержит пари, у него денег нет, а больше мне спорить не с кем.

– Где он? Где флакон с этим мерзавцем?! – Ведьма ворвалась в комнату Мэри, хотя отец девочки пытался ее остановить. – Ты сказал мне, что споил этого гаденыша, сунул его в ту же посудину и закупорил пробкой! Так?

– Ну да.

– Тогда где он?!

Старина огляделся и неуверенно указал пальцем на куски стекла, ранее бывшие моей прозрачной тюрьмой. У Стеллы Эдуардовны задергалось левое нижнее веко. Сестрицы-близняшки издали тоскливый стон, более похожий на волчий вой. Белобрысая девчонка молча хлопнула себя ладонью по лбу.

Как я понимаю, все всё поняли? Ну наконец-то, хвала святому Патрику...

– Это она выпустила его... – едва не срываясь на крик, прошипела ведьма, и обе дочери согласно закивали. – Она думает, что это цветочный эльф. Ты сам подсунул ей эту игрушку, а теперь мелкий недоносок отравляет мне жизнь!

– Мы вместе вернули его в этот дурацкий пузырек, – нерешительно вступился отец. – Потом я забрал Марию, и мы присоединились к вам на кухне. Все время до ужина она была рядом со мной и не могла никого выпустить. А если бы и захотела, то не стала бы разбивать стекло, а просто вынула бы пробку.

– А-а, значит, так?! Хо-ро-шо-о... Тогда слушай, ты, подлый ирландский трус! Выходи сию же минуту, или я начну выдергивать ногти у девчон...

– Стелла, успокойся!

Видимо, мачеха понимала, что уже хватанула лишку, но остановиться все равно не могла. Пока она скрипела зубами, старина левой рукой обнял бледную Мэри и продолжил:

– Нам всем нужно прийти в себя. Время идет, эта ночь очень важна для меня и для всех нас. Идите по своим комнатам и переоденьтесь. В половине двенадцатого общий сбор.

– А что будет? – тихо спросила моя Светлая Госпожа.

– Увидишь, – тепло улыбнулся он.

Ну-ну, какие мы тут все самоуверенные.

Пока хозяин дома разбирался с затором в окровавленной ванной, Жока и Мика увели свою рычащую мать на второй этаж, в ее комнату. Дверь в которую я аккуратно прибил к косяку, пока наивные людишки были заняты изгнанием ворон.

Вой и черные проклятия вновь взлетели к потолку! Через несколько минут до мачехи дошло, что дверь не процарапаешь, и, подумав, сестрицы повели нервно подпрыгивающую Би-йо к себе в комнату. Туда, где я еще полчаса назад выкрутил лампочки из люстры и расставил несколько силков на лисиц.

Понятно, что волчиц так не удержишь, но синтетическая веревка давала надежду. Я ошибся ровно наполовину. Близняшки отлично видели в темноте и не попались в ловушку, а вот находящаяся на грани истерики Стелла Эдуардовна – как раз таки да!

– Грязный мерзавец! Подлый подонок! Жалкий недомерок! И... и... девочки, распутайте меня! Мне нужно... выпить. Или я собственноручно подорву весь дом вместе с этим дурацким эльфо-о-ом!

Ну, во-первых, я проказник. Разве муж-капитан вам этого не сказал? А во-вторых, крем для нормальной и жирной кожи отлично помогает в затяжке узлов, но вот в их распутывании – наоборот. Развлекайтесь, сестрички. Я же обещал, что скучно не будет никому?

Однако на самом деле все мои шалости не затрагивали напрямую ни Мэри, ни ее отца. Хотя к последнему у меня имелись счеты, но я хотел поговорить с ним еще раз. Ведь если человек в упор не видит обмана, то, возможно, ему и нет в этом нужды? Да и что стоит такой шикарной женщине, как Би-йо, вертеть столь невнятным мужчиной, как наш старина...

В общем, в половине двенадцатого на общий сбор никто не спустился. У всех нашлись другие, куда более интересные занятия. Раздавались тревожные звонки в прихожей, визжали сирены скорой помощи и двух пожарных машин, отважные парни с брандспойтами и выдвижными лестницами нацелились на чердак нашего дома, из которого черными клубами валил густой дым...

– Дорогая, тебе не кажется, что пахнет горелым?

...Бравые пожарные уехали от нас, лишь потушив старые резиновые сапоги на чердаке и убедившись, что других источников возгорания в доме не обнаружено. Врачи скорой еще какое-то время проверяли, не пострадал ли кто от дыма. Ну и они же позвонили кое-куда в связи с кровавыми полосами на полу в коридоре...

В общем, суматоха стихла где-то к двум часам ночи.

Мэри была отправлена к себе. С четким указанием от отца сразу же поднимать тревогу, как только она где-то увидит мои рыжие кудри. Ага, так я ей и показался после всего произошедшего, ждите! Пока мне еще полбутылки до истины, то есть я не окончательно сошел с ума.

Под лестницей не оказалось толстяка Тирана, значит, его лежанка временно переходит в мое распоряжение. Молоко в миске покачивалось у самого края. Уверен, что именно Мэри и наполняет ее, хотя не доверяет коту. А зря...

Людишки в доме пытались прийти в себя. Не удивлен, им сегодня досталось, но прошу заметить, это только начало! Как говорят у вас: «Русские долго запрягают, но быстро едут». Так вот, ирландец может вообще не запрягать, но если уж поехал, то его ничем не остановишь!

Я промочил горло теплым унылым молоком. Вроде бы тишина постепенно овладевала домом, меня никто не искал, волчицы не бегали по следу, черная змея не ползла по коридору. Все легли спать. Даже как-то невежливо с их стороны.

Поудобнее привалившись спиной к бортику лежанки кота, я незаметно для самого себя тихо запел одну из старых песен моей родины. Святая Бригитта, хранительница очага, как же далеко меня забросило от высоких берегов Изумрудного острова...

– Дружище, когда ты подкрадываешься к кому-то сзади, то не забывай втягивать когти. Их стук по полу выдает твое присутствие, – не оборачиваясь, посоветовал я. Тиран разочарованно вздохнул...

На самом деле мой чуткий слух едва не подвел меня на этот раз. Песня всегда отвлекает, и я услышал почти бесшумные шаги кота в самый последний момент. Так что, в принципе, он мог напасть. Всегда есть такие друзья, к которым не стоит поворачиваться спиной. Просто помните об этом.

– А-а ты неплохо поешь.

– Спасибо. Ирландцы – песенный народ. Коты, говорят, тоже?

– Особенно в ма-арте. Та-ак поем, что люди да-аже не спят, лишь бы на-ас послуша-ать.

Мы улыбнулись. Рыжий пухляш занял своей тушей почти всю лежанку и, вытянув лапу, зацепил откуда-то вскрытый пакетик с ржаными сухариками с запахом чеснока. Скорее уж это была еда для собак, но Тиран широким жестом предложил мне угощаться! И кстати, на вкус они оказались очень даже ничего.

– Ма-ак, ты взба-ала-амутил это болото, перевернув все вверх дном. Даже не ожида-ал, – с явным уважением в голосе протянул кот. – На-адеюсь, за-автра будет продолжение?

– Хм, мне-то нетрудно, но смысл? Я обещал отменить такую важную для всех ночь. Я это сделал. По всем ведьмовским правилам, они будут вынуждены ждать такую же ночь аж до следующего года!

– Не совсем та-ак, приятель, – поморщился Тиран, задумчиво разглаживая белые упругие усы. – Мне кое-что уда-алось подслуша-ать. Та-ак вот...

Через пару минут я крепко призадумался. По словам моего рыжего брата, старина спорил с Би-йо, когда собственноручно высаживал дверь в ее комнату. Он требовал, чтоб то, что должно произойти этой ночью, было непременно перенесено на следующую.

Нельзя терять время! Нужное положение звезд бывает не чаще чем раз в три года – и то нет гарантий, что все совпадет идеально...

Ведьма пыталась доказать мужу очевидное: да, время для обряда (неизвестно какого!) упущено, а попытка провести его в следующую ночь чревата слишком высокими рисками. Если хоть что-то пойдет не так, как задумано, то результат может оказаться непредсказуемым. И кто же тогда, интересно, будет отвечать за все неприятные последствия?

Капитан холодно напомнил, что дал Стелле Эдуардовне положение, кров, штамп в паспорте, официально удочерил ее девочек, кроме того, регулярно пополнял личный счет ведьмы кругленькими суммами. И если она не хочет всего этого одномоментно лишиться, то пусть честно делает то, ради чего ее наняли!

Мачеха вынужденно согласилась...

– А-а знаешь, что за-аба-авнее всего? – откровенно зевнул кот. – Та-ак вот, на-а проща-ание она-а шепнула-а ему: «Ка-ак ска-ажешь, бра-атик!»

– Братик?!

– Прикинь, да-а? Они родня, приятель. Возможно, да-альняя, но родня.

Признаться, такого поворота я совсем не ожидал. Ну, если у вас все настолько серьезно, так предупреждать же надо. Что теперь мне делать? Получается, что я влез грязными ботинками в чужие семейные ценности и пытаюсь защитить девочку от ее же тети и двоюродных-троюродных сестер? Это, мягко говоря, не очень прилично...

– Не спеши впа-ада-ать в отча-аяние, – уже укладываясь спать, вальяжно мурлыкнул мой рыжий друг. – Зна-аешь, что ска-азала-а ведьма-а, за-акрыва-ая дверь? «Тогда-а на-ам пона-адобится больше крови...» А хозяин ответил ей: «Хоть литр! Ма-ария выдержит, это в ее интереса-ах...»

В общем, я перебрался на его сторону и тоже уснул. Зачем гадать, что будет завтра? Утро подскажет мне новые идеи, а уж там вдохновение возьмет под уздцы историю и сюжет, не навязывая свои правила, но и не допуская никаких иных.

Все завтра, спим, спим...

Уже перед самым рассветом моей щеки коснулось хищное дыхание зверя. Я кое-как продрал глаза, но лишь затем, чтоб упереться обеими ладонями в холодный волчий нос. Как они меня нашли? Тут же все пропахло кошачьей шерстью!

– Тиран! Кажется, у нас проблемы...

Черная волчица, как я понял, Жока, сладострастно зарычала, обнажая клыки, но в этот момент кот очухался и спросонья не придумал ничего умнее, чем кинуться в самоубийственную атаку. Его острые когти яростно впились в чувствительный нос волчицы...

Вою было-о! Бедная Жока вылетела из-под лестницы с надсадно орущим котом на морде. Сбросить его не было никакой возможности: оторвать Тирана можно было только вместе с волчьим носом! Когти у кошачьих кривые – уж если что сцапали, то нипочем не отпустят. Сами знаете.

Мика, в человеческом обличье, пыталась остановить воющую от боли сестру, но та не слушала увещеваний, носясь взад-вперед по коридору. День начинался весело, даже без моих помощи и участия. Немного завидно, но я постараюсь как-нибудь это пережить.

Главное, что людишки, которые легли спать в три часа ночи, вынуждены были проснуться в шесть утра. Но это же не моя вина? Не я ведь объявил на себя охоту и разнюхал, где я прячусь, чтобы напасть на меня же в такую-то рань?!

Уверен, что и милейшая Стелла Эдуардовна никому таких команд не раздавала. Скорее всего, сестрички-оборотни проявили личную инициативу. Так вот, им даже вполне удалось! Если б только перепуганный со сна пушистый толстяк Тиран слепо не кинулся защищать от вторжения свою законную территорию...

Жока перевоплотилась и наконец-то сумела отодрать от себя рыжего кота. Мика принесла ей одежду, и они обе, безропотно опустив головы, поднялись на второй этаж, откуда доносился яростный крик их матери. Молчаливая сестрица прижимала ладони к лицу, между пальцев у нее алела кровь!

А чего вы хотели? Кошки тоже хищники. И постоять за себя умеют...

Я же спокойным шагом направился по стене на кухню. Если сестра Елизавета продолжит на меня наезжать, то придется говорить с ней уже по-взрослому. В конце концов, в прошлый раз я даже не защищался. А просто позволял ей колошматить меня как заблагорассудится.

Хватит. Я уже был с вами вежливым, тактичным и добрым. Но могу быть и совсем другим, и вам вряд ли это понравится. Должен признать, меня там ждали. В единственном числе – всего одно печальное привидение скромной монашенки.

– Ты вернулся?

– Сестра, я даже не знаю, что сказать. Вроде все очевидно. Раз я здесь, значит, я... вернулся, да? Или нет?

– Ты огорчен и зол, – вздохнула она, не поднимая глаз.

– Да неужели?!

– Я тебя понимаю...

– Искренне тронут. – Я не постеснялся отвесить ей глубокий поклон. – Ты ведь пришла сюда, чтобы накрыть завтрак для хозяев? Не против, если я тоже немного поучаствую?

– Ты лишь отсрочил неизбежное, – тихо признала сестра Елизавета. – Они все сделают сегодня. Или завтра. Или еще когда. Мне было бы легче, если бы ты просто ушел.

– Ну да! Кому я здесь нужен? Приперся в чужой дом и порчу добрым людям жизнь! Такой плохой Мак, нехороший! А ты правильная, послушная, работящая. И раз уж так много знаешь, то скажи наконец: что угрожает девочке?!

– Зло. Большего я сказать не могу. Но умоляю тебя...

В общем, конструктивного разговора не получилось. Я просто обошел призрака по кругу и занялся своим делом. То есть самыми прямыми обязанностями любого проказника. Пересыпал в солонку пищевую соду, а в сахарницу – соль; ручки ножей и вилок измазал сливочным маслом; в заварочный чайник щедро сыпанул черного перца, в стеклянный кувшин для воды вылил бутылочку уксуса. Угощайтесь, все оплачено!

Потом срезал кухонным ножом по паре сантиметров от одной ножки стульев Жоки и Мики. Вроде стоят ровно, но если сесть, то полетишь вверх тормашками! Стул Би-йо подпиливать не стал, второй раз она на это не купится, но воткнул снизу вилку – как только она опустит свое восхитительное седалище, так и...

Потом я спрыгнул в большую металлическую раковину для мытья посуды, щедро облил себя жидким мылом с ног до головы и пустил теплую воду. Если запах виски не смыть хотя бы так, у меня весь день будет кружиться голова и выделяться слюна на спиртное. А одежда высохнет быстро, я привык.

Полупрозрачная монашенка при всем этом не произнесла ни слова. Она лишь мелко крестилась, стараясь вообще не смотреть в мою сторону. Очень правильная позиция: не можешь помешать, не хочешь возглавить, так, святое шоу, и не лезь под горячую руку!

Когда в коридоре раздались шаги, я уже практически все закончил. Стелла Эдуардовна бросила быстрый взгляд на призрак монашенки, ухмыльнулась, после чего одним движением руки приказала ей убраться отсюда. Потом подняла колокольчик и...

– Что такое? Почему он не звонит? Зараза-а...

Не звонит, потому что я аккуратно снял «язычок». Ведьма закатила глаза, произнесла несколько слов, столь упоительно грязных, что я не буду их повторять (хотя запомнил!), и громко крикнула:

– Завтрак готов! Прошу всех к столу!

Видимо, определенные привычки уже укоренились в доме, потому что и пары минут не прошло, как на кухню прибежала Мэри, за ней ворвались сестры-близняшки, последним, опоздав не более чем на полминуты, явился сам старина. Вид у всех был заспанный, однако за стол они уселись дружно.

Ну и... вот! Всем спасибо за одобрительные крики и аплодисменты, я старался.

Мика и Жока (с крестообразным пластырем на носу) полетели на пол, едва сев на свои стулья. Сияющая мачеха, делая вид, что ничего не происходит, посмотрела на ножки своего стула и спокойно присела. Но в ту же секунду вскочила с таким матом (русская обсценная лексика), что я невольно заслушался тончайшей поэзией слов...

Как же велик народ, умеющий столь высокопарно лаяться в критической ситуации! Куда там чахлым британцам с их заученными проклятиями, немцам с жесткой этимологией и даже французам с извращенной фантазией...

Да тьфу на них! Я прожил в Нижнем Новгороде меньше недели, а уже готов просить о российском гражданстве. Да, честное слово! А почему сразу нет? Сравниваем с нами, коренными ирландцами, по списку.

Русские пьют? Да. У них великая поэзия? Да. Они умеют танцевать? Да. Они любят родину и превыше всего ценят свободу? Да. Они бьют любых захватчиков? Тысячу раз да!

Ну, разве что килт не носят, потому что страна в целом северная, мороз крепкий, а в остальном они вылитые ирландцы! Правда же?

Я честно готов выступить первым отцом-основателем общества русско-ирландской дружбы. «Виски и водка – братство навек!» И уверен, что в самые короткие сроки наши ряды пополнятся тысячами людишек. Потому что ненависть к злой Британии тоже заложена в нашем общем генетическом коде.

Мы говорим о лондонцах «проклятые англичане!», вы говорите об их королеве «англичанка гадит!». Ну разве это не повод совместно раздавить бутылочку?!

Конечно, после того, как я разберусь со всем, что происходит в одном доме, где правит ведьма, где страдает девочка, а ее отец – мутный тип или половая тряпка. Я до конца не уверен и еще не решил, как к нему обращаться. Сначала пусть покажет себя мужчиной...

Поэтому я очень тихо выскользнул из кухни и занял выжидательную позицию на потолке. Ибо какой же ты проказник, если не можешь даже толком полюбоваться на результат своих трудов? Вот именно, никакой...

...Завтрак прошел совершенно замечательно, то есть сытым из-за стола не встал никто. Но и разочарованных тоже не было! Каждый хлебнул по полной того, что ему было предначертано моей доброй фантазией:

– Мама, тьфу! Оно же... какое-то не такое!

– У меня вилка убежала! Прямо в Жоку, а что я могла?

– Не сыпьте соль, там... И что, это чай? Да тьфу три раза! А почему омлет сладкий, аж тошнит? Не ешьте ничего, девочки-и... Ой, я же вас предупреждала! Выплюньте! Ну, не в тарелку же, фу-у!

– А куда, куда, на пол?! Мику тошнит...

– Не пей воду, там... ладно, там был уксус. Горло не слишком обожгло? Не отвечай, мама понимает, как тебе больно... Ловите нож, он скользкий! Поздно... не поймали. Да чтоб его?! Несите йод и бинт...

В общем, если говорить откровенно, завтрак не задался. Разумеется, с точки зрения людишек. Я-то как раз был очень и очень доволен. У меня все получилось, все мои шутки сработали, грех жаловаться. Мне было весело, надеюсь, и остальные не скучали!

Призрак сестры Елизаветы показался всего один раз, и то не целиком. Просто из стены вытянулись тонкие руки, дважды хлопнули в ладоши и исчезли. Думаю, это можно считать комплиментом моим стараниям. Хотя признаю: я не так чтоб прям-таки упахался...

Разумеется, мне пришлось уйти первым, не дожидаясь, пока все семейство покинет кухню. Прятаться у кота уже не казалось хорошей идеей. Он и так в лютом стрессе после сегодняшнего утра. Кому понравится просыпаться в считаных сантиметрах от оскалившейся волчьей морды? Никому.

В комнатку белобрысой Мэри тоже идти не стоило. Где еще меня будут искать в первую очередь? Именно у нее, на что спорим? На виски? Ох, допустим, я выиграю, но мне же его не дадут. Ибо нефиг! Моя Светлая Госпожа говорит, что это называется нежным русским словом «печалька»...

В общем, если кому интересно, я предпочел временно передислоцироваться в покои прекрасной мачехи. В отличие от ее дочерей, у Би-йо не столь тонкое обоняние, и если она меня все-таки обнаружит, то далеко не сразу. К тому же мне было жутко интересно самому посмотреть на отношения супругов, которые, по словам кота, даже родственники, раз якобы не спят вместе.

О, древние боги, убейте меня два раза пустой бутылкой по голове, но я хочу сам на это поглядеть!

Пока у меня было время, я обследовал комнату Стеллы Эдуардовны по методу всемирно известных сыщиков Скотленд-Ярда. Шкафчик с алкоголем вскрыть не удалось, а ломать не хотелось. Зато под ортопедическим матрасом (полезная штука, знаете ли!) была обнаружена старая тетрадь в кожаной обложке. Неплохо?

Страницы явно были сшиты вручную, кожа не человеческая (уже безмерно благодарен!), бумага очень плотная, края обмахрились, а на листах мелким почерком были записаны на древней латыни ведьмовские заклинания. В основном общеизвестные и не всегда идеально работающие на практике. Но пусть...

Вот рисунки и чертежи вызывали гораздо больше интереса. Особенно один, который был отмечен закладкой. Лес, могила, ночь, луна, грязный скелет в лохмотьях одежд и плоти, четкое указание наблюдаемого созвездия, пентаграмма и дитя, пронзенное кинжалом. Как-то так, получается, да?

Хоть я и не расшифровал все детали, но в общих чертах смысл был ясен: жертвоприношение с целью переговоров об обмене с миром мертвых. Если это не тот самый обряд, то я богомол, которому надо немедленно откусить голову!

Вопросов было всего два: неужели отец дал разрешение на использование крови собственной дочери? И кого же так страстно желают вернуть в мир живых?

О том, что сама затея дьявольски опасна и не дает никаких гарантий, знал даже достопамятный Кирпич! А ведь его недаром называли самым тупоголовым друидом Ирландии, Шотландии и Британии, вместе взятых, он честно заслужил свое прозвище и самодовольно нес его сквозь года...

В общем, я просто вырвал нужную мне страницу, свернул вчетверо и сунул сзади под ремень. Комнату ведьмы мне тоже удалось покинуть вовремя: Би-йо, поднимаясь по лестнице, дважды споткнулась на ровном месте. Если бы ее не поддерживал под руку старина, мачеха бы точно навернулась и вся эта история закончилась бы гораздо раньше и на куда более оптимистической ноте. Но увы, не свезло...

– Я хочу, чтоб его не было.

– Ты не о том думаешь, он всего лишь мелкий пакостник. Мы должны сосредоточиться на главном...

– Ты не расслышал? Я хочу, чтоб этой твари – эльфа, гнома, проказника – не было в доме! И не завтра или к концу недели, а прямо сейчас!

– Дорогая, не спеши...

– Не называй меня «дорогая», мы не при детях! Просто уничтожь его! Раздави, пристрели, отрави ему виски, но сделай уже хоть что-нибудь...

Потом они вошли в комнату, закрыли дверь, и единственным, что я сумел расслышать, был звонок в ветеринарную клинику по поводу срочного усыпления взбесившегося кота. Представляете, зверь без всякого повода напал на ребенка и расцарапал ей все лицо! Да-да, такой ужас! Кажется, на том конце провода обещали приехать в течение часа.

Уже полминуты спустя я теребил за шиворот мирно спящего Тирана. Эта толстая рыжая скотина категорически не желала просыпаться. Пришлось брать дело в свои руки. Благо я знал, где сестра Елизавета держит на кухне муку. И вовремя вспомнил, что видел в комнате моей Светлой Госпожи маленькие целлофановые пакетики. Кажется, она держала в них пайетки и бисер...

– Эй, людишка, мне нужна твоя помощь! – с порога проорал я, потому что времени было мало.

– Мак? Ох, Мак, ты вернулся! – Мэри кинулась обниматься, но я ловко ушел в сторону от ее девчачьих нежностей.

– Мне нужны такие маленькие пакетики. Я видел у тебя.

– Зачем?

– Не твое дело! Просто дай их мне, а взамен получи один крайне интересный документ. – Я вытащил лист, выдранный из ведьмовской тетради заклинаний, и передал белобрысой чародейнице.

Не буду врать, будто она сразу все просекла. Но хотя бы не стала спорить, и мы совершили взаимовыгодный товарообмен.

– Сиди у себя, делай выводы. Услышишь крики мачехи, не выходи! Поняла?

– Мак, зачем ты это творишь? – перебила она. – Почему ты все портишь, всем мешаешь, разрушаешь все хорошее, а папа говорит, что...

– Можно я коротенько отвечу? Сегодня так много дел!

– Да, говори. Мне можно доверять, я ведь светлая чародейница и...

– Ты дура дурой, – с наслаждением признал я. – Но тебе реально повезло, малолетка, потому что, пока на твоей стороне Мак О'Коннел, можешь никого и ничего не бояться!

– Так ты, ты... плохой!

– И даже не представляешь насколько...

Я отвесил ей самый изысканный поклон и, свернув пакетики в рулон, метнулся на кухню. Нет, вернулся еще раз, заметив ментоловые пастилки для освежения дыхания. Пригодится! Еще раз спасибо, провожать не нужно, я как-нибудь сам.

– А-а! Моя тетрадь! Этот гаденыш вырвал страницу-у!

– Милая, не стоит кричать на весь дом...

– Ту самую страницу! Понял, ты, идиота кусок?! Ту самую!

Пока они орали у себя наверху, во входную дверь позвонили. Один раз, второй...

Когда наконец Стелла Эдуардовна, переодетая, накрашенная, с приклеенной улыбкой и глубоким декольте, впустила в дом двух санитаров с переносной клеткой и большим сачком, то первое, что обнаружили эти плечистые парни под лежанкой мирно дрыхнущего кота, – откровенно выглядывающий пакетик с белым порошком.

– Извините, а это что?..

– Я не знаю! Это не мое!

– Ну, не кот же употребляет?..

Пока возмущенная хозяйка дома звала под лестницу мужа и детей, один санитар уже звонил куда следует. Доблестная полиция прибыла меньше чем за пять минут. Адрес знали еще со вчерашних разборок по поводу крови в ванной, и даже поверхностный осмотр показал наличие еще двух пакетиков с неизвестной порошковой субстанцией: под лестницей и за перилами.

Наряд поблагодарил ветеринаров за проявленную гражданскую бдительность и попросил у хозяев документы. Тот факт, что глава семейства регулярно ходит в долгие морские плавания, почему-то сыграл не в его пользу. В результате, невзирая на протесты, обоих взрослых отправили на кухню до выяснения обстоятельств.

Комнаты Жоки и Мики также обыскали. Но тут, признаю, близняшки сами подставились по полной программе: рычали, скалили зубы, пытались угрожать сотрудникам полиции при исполнении. В общем, вели себя совершенно неадекватно. Надо ли говорить, что и у них под матрасом обнаружились два пакетика?

Кстати, сонного Тирана никто не тронул. Котик же не виноват, что нанюхался неизвестного препарата и впал в неконтролируемое состояние, верно? А вот к проживающим в доме взрослым гражданам есть несколько вопросов. И если понадобится, то и к несовершеннолетним тоже. Разумеется, после проведения лабораторной экспертизы белого порошка.

– А пока убедительно просим вас всей семьей проехать в клинику для сдачи крови на предмет наличия запрещенных веществ, – максимально деликатно потребовали полицейские. – Это в ваших интересах. Наркотики – дело серьезное.

Все честь по чести, вежливо и без наездов. Я искренне зауважал российскую правовую систему! В том же Скотленд-Ярде супругов бы тупо отходили дубинками, заковали в наручники и кинули в тюрьму до выяснения. А вот тут, в Нижнем Новгороде, сплошные культура, служение народу и цивилизация. Парни, я вами горжусь!

Учитывая, что и мою Светлую Госпожу без разговоров замели вместе со всеми, мы с Тираном и сестрой Елизаветой разместились на кухне. Призрак монашенки подал чудесный завтрак, и наша маленькая разношерстная компания случайных союзников отвела душу за общим столом.

– А-а что было в тех па-акетика-ах, из-за-а которых мне помеша-али спа-ать? – спросил, зевнув, кот, делая вид, что не замечает, как его левая лапа тянет в свою сторону кольцо колбасы.

– Немного муки и растертые мятные пастилки для аромата. Ничего противозаконного. Уверен, что до вечера всех отпустят, там же дети.

– Даже если хозяев задержат до утра, это все равно не отменит их планы на ночь, – вздохнула прозрачная монашенка. – Зло никуда не уйдет, мачеха не отступит. На этой неделе, спустя месяц или даже год они исполнят задуманное. Не можешь же ты отвлекать их своими проказами вечно...

– Почему нет? Ты недооцениваешь меня, сестра!

Уже за чаем я рассказал о тетради ведьмы и том самом листке с рисунком черного обряда.

– Очень на-адеюсь, что Ма-ашка-а-мышка-а успела-а спрята-ать твой пода-арочек от ма-ачехи, – прихлебывая молоко без чая, глубокомысленно мурлыкнул кот. – Но пусть пока-ажет это отцу, тот должен понима-ать, кого пустил в дом.

– Увы, он целиком и полностью доверяет жене...

– Которая ему и не жена, а не пойми кто, – поправил я. – Но в любом случае раз Стелла Эдуардовна знает, что Мэри в курсе ее планов, то уже не посмеет столь откровенно врать старине!

– Приятель, а-а ты не дума-ал о том, что... – Тиран вдруг замолчал, словно бы сам испугавшись своих мыслей. – Ну, что если хозяин дома-а са-ам околдова-ан, то он не пожа-алеет и единственную дочь?

– Не-е-ет, что за чушь?! – дружно рассмеялись мы с монашенкой. – Этого просто не может быть!

Рыжий пухляш рассеянно повел плечами и принялся уплетать топленую сметану из блюдечка. Мне же через минуту размышлений резко стало не до смеха. Потому что в пользу случайного предположения нашего пушистого друга говорило слишком многое.

Пусть бравый капитан привык держать в железном кулаке весь экипаж, но это еще не значит, что он так же всемогущ и на берегу. Более того, частенько бывает совсем наоборот: брутальный мужик под взглядом женщины превращается в смиренного подкаблучника.

– Я служу в доме не так давно, – медленно протянула сестра Елизавета, – мне трудно судить о том, каким человеком хозяин был раньше. Константин не трус и не дурак. Но последние два года ему не доводилось спорить с женой. Она могла повысить голос, но не он.

Мне почудились нотки сочувствия в голосе монашенки. Не стоит также забывать, что я лично слышал, как она сдавала меня капитану Зацепину. Значит, они не только знакомы, но и доверяют друг другу. А кому и в какой ситуации мог бы безоглядно довериться я? Не такой уж странный вопрос...

– Но раз ты так свободно общаешься со стариной, так выясни у него: в чем конкретно смысл обряда? Может, у них просто какое-нибудь красивое посвящение в тайное семейное общество? Вроде первого причастия пивом...

– Ты видел рисунок, Мак. – Монашенка отрицательно помотала головой. – Хозяин немногословен, он больше спрашивает, чем отвечает. Но в нем нет зла, уж поверь. Он сам жертва.

– Да ты влюбилась, сестра, – невольно брякнул я, и она покраснела. – Ладно, ради святых Патрика и Бригитты, хранительницы очага, прости меня!

– Это ба-ана-альная ревность, Ма-ак, – тут же поддел кот. – Ты ведь был уверен, что немножечко нра-авишься ей, ра-аз она-а за-аступа-ала-ась за-а тебя перед ведьмой?

Я вынужденно признал, что в словах Тирана есть рациональное зерно. Невзирая на утрату кое-чего полезного, рыжий толстяк не растерял накопленный опыт и вполне мог бы подрабатывать консультантом. В определенных вопросах.

В общем, да. Он был прав.

Моя обида на поступки сестры Елизаветы выросла именно из того, что я вдруг счел себя небезразличным ей. Мы ведь по-настоящему подружились, и, когда прекрасная Би-йо начала портить крестик монашенки, причиняя призраку боль, я не задумываясь полез в драку!

– Значит, любовный треугольник? – зачем-то вырвалось у меня.

– Мужчины, – неожиданно фыркнула девушка. – Вы всегда думаете об одном и том же! Если все сыты, то помогите мне убрать со стола. Хозяева могут вернуться в любую минуту.

Святое шоу, она права! Нельзя забывать о том, что и в эту ночь я должен как следует развлечь людишек. Пока моя Светлая Госпожа не переговорит о том рисунке со своим отцом, мне предстоит столько дел и забот, голова кругом...

...На самом деле мрачное семейство заявилось уже ближе к вечеру. Так что у меня было достаточно времени, чтоб достойно их встретить. Возможно, мне бы стоило получше объяснить, почему я употребил прилагательное «мрачное». Ведь если честно подумать, то лучшими эпитетами были бы другие слова, например «злые как черти». Или нет, «злющие, как трезвые черти»!

Причем все. Малышка Мэри тоже. И если эмоции остальных мне, в принципе, были в какой-то мере понятны, то выражение обиды на мордашке моей Светлой Госпожи выглядело почти оскорбительным.

Уж вот ей-то я что плохого сделал? От зубастых сестричек защитил, от злой мачехи спас, туповатому папаше мозги вправил, а коротко стриженную белобрысую крошку и не тронул ни разу!

Ну, разве что слегка рикошетом задело, но это уж, как говорится, «сопутствующие потери». Ничего личного... А надулась, как истая католичка!

Вся семейка, даже не глядя друг на друга, расползлась по своим комнатам. Правда, старина сначала осмотрел лежанку кота под лестницей, потом беглым взглядом прошелся по шкафам и столу в спальне дочери и, рассеянно качая головой, поднялся наверх.

Кого, интересно даже, он рассчитывал там обнаружить? Меня, что ли? Еще желательно пьяного в копченую свинину, храпящего и беззащитного? Хотел опять взять двумя пальцами за шиворот и сунуть в какую-нибудь бутылку?!

– Мужик, кажется, я все еще способен тебя удивить...

Меня так и подмывало плюнуть ему на макушку прямо с потолка, потому что людишки редко глядят вверх, предпочитая тупо смотреть себе под ноги. Пока старина поднимался по лестнице, я как раз спускался в комнату Мэри. И очень надеялся, что она уже поговорила с отцом по поводу того самого рисунка из тетради ведьмы. Я так и спросил с порога:

– Надеюсь, ты поговорила со стариной о том рисунке из ведьмовской тетради его жены?

– Мак, ты... – Она, не оборачиваясь, швырнула в меня сумкой, но, разумеется, не попала. – Из-за тебя нас всех потащили в полицию, у всех взяли кровь на анализ!

– Держу пари, что в крови Стеллы Эдуардовны обнаружили алкоголь.

– Откуда ты знаешь... Испанский стыд, но неважно! А у меня забрали литр крови, как тебе такое? И со мной целый час беседовал детский психолог! Потому что я маленькая девочка, лишенная родительского внимания, придумавшая себе воображаемого друга и раскидавшая пакетики с мукой и дроблеными леденцами!

– И че? – Мне подумалось, что если отвечать в ее манере, то она быстрее успокоится. Как же...

– Теперь во всем обвиняют меня! Я стала виноватая! А я ничего не делала, даже тебя не просила, ты сам тут все устроил, маньячина ирландский!

– Не надо трогать мою родину...

– А че?!

Я вспрыгнул Мэри на плечо, широко размахнулся и в последний момент вместо воспитательной оплеухи неожиданно для самого себя вдруг поцеловал ее в теплую щеку. Святой Патрик, как же меня так накрыло-то...

– Это что было, Мак? – едва слышным шепотом спросила моя Светлая Госпожа вмиг покраснев.

– Клянусь святой Бригиттой, пасущей овец, я и сам не знаю, – странно срывающимся голосом ответил я. – Вообще-то при первом же наезде на Изумрудный остров любой ирландец ломает собеседнику челюсть. Но ты же... ты ведь не всерьез тогда все это сказала, правда же?

– Конечно, ты мой единственный настоящий друг...

Она осторожно прижала меня ладонью к шее и погладила пальцами по спине. Это было неожиданно, неправильно, непривычно и... приятно. Почему людишки не делали так раньше? Получается, мы ведь всегда могли договориться по-хорошему, а не кусать друг друга за шею каждый век, год, день и час? Мрак...

В общем, нам удалось поговорить. Никто не мешал, у каждого были свои занятия и планы на остаток дня. Если совсем коротко, то, поймав удобный момент, девчонка сумела сунуть папуле под нос рисунок с жертвоприношением. И да, он воспринял все это очень серьезно, убрал рисунок в карман, пообещав сегодня же разобраться с мачехой по всем неудобным вопросам!

Но чтобы быть максимально убедительным, он просит моих помощи и участия. Просто если я не приду к нему и мы вместе не выставим законные требования прекрасной Би-йо, то у него не будет достоверного свидетеля всех ее страшных преступлений! Не знаю, с чего он взял, что я куплюсь на это прокисшее пиво!

– Не, папа всегда...

– Хороший? Умный? Справедливый? А потом чисто случайно бросил тебя одну против опытной ведьмы и ее дочерей-оборотней! И уж конечно он и близко не представлял, кем они все являются на самом деле?

– Ну-у...

– Кстати, ты сама хоть немного разбираешься в личных отношениях мужчины и женщины?

– Ха!..

– Понятно, на уровне пестиков и тычинок. Так вот, имей в виду: твой папа не спит в одной постели с твоей новой мамой! И это более чем странно для мужа и жены.

– Че, прям вот... совсем никак?!

– А теперь задумайся почему...

Договорить мне не дали: в незапертую дверь вломился встрепанный Тиран и выразительно провел лапой длинную черту у себя по шее. Означать это могло только одно: я в большой опасности, и мне пора сваливать, как тут выражаются, к елкиной мамке!

– Подруга, извинишь, если я отлучусь на часок по делу?

– Подруга-а... – с непривычной томностью, словно бы пробуя кончиком языка каждый звук на вкус, мечтательно сказала, прикрыв глаза, моя Светлая Госпожа. – Вот сейчас это ощущается совсем иначе, чем раньше. Иди, твори бесячье зло, о мой храбрый рыцарь! Я не усну, пока ты не вернешься...

Обалдевший кот осторожно покрутил когтем у виска. Я приложил палец к губам, мол, приятель, не лезь в это дело, мне самому тут ничего не понятно! Девочка заигралась, не отличает ирландский степ от английской чечетки, пусть отдышится, у нее на сегодня слишком много впечатлений.

Мы с Тираном успели спрятаться в коридоре, под шторой, буквально за минуту до грохота падения тела и последующего истерического вопля со второго этажа.

– А-а, мои кремы-ы! Константин, сволочь, помоги мне подняться-а-а...

– Кричит, орет, – уважительно протянул кот. – Ра-азмаза-ал тонким слоем по полу, пола-ага-аю, ка-ак в прошлый ра-аз?

Я молча улыбнулся и кивнул. На самом деле мне пришло в голову еще и рассыпать там жемчужины с ожерелья прекрасной Би-йо. Так сказать, двойная гарантия со смазкой. Из кухни выбежал и промчался мимо нас старина, на ходу засучивая рукава.

– Ста-ара-ая добра-ая тра-адиция непротивления злу на-асилием. Это даже круче, чем на-ага-адить в та-апки, потому что...

Секундой позже раздался впечатляющий морской мат и грохот падения еще одного тела.

– А-а что, Жока-а и Мика-а не уча-аствуют?

– Нет, у них свои развлечения. Но не скучает никто!

– Да-аже не сомнева-аюсь...

Нет, я не особенно заморачивался с близняшками, просто снял ручку с двери в их комнату. Зайдя внутрь, они наверняка по привычке захлопнули дверь и выйти теперь не могут. Мы прислушались: да, все верно, из родительской спальни доносились ругань и возня, из комнаты сестер – рычание и поскребывание по дереву.

Когда они немножечко устанут и принюхаются, то поймут, что под подушкой одной сестры лежит мозговая косточка. Интересно, они разрешат эту спорную ситуацию полюбовно, дружеским жребием или...

– Рыча-ат, руга-аются, – уверенно подтвердил мой рыжий друг. – Ма-ак, ты просто монстр! Без тебя тут была-а та-акая скука-а!

– А что ты хотел мне сообщить, когда без стука вперся к Мэри и водил когтем по шее? – вовремя вспомнил я.

– Тебя иска-ала-а сестра-а Елиза-авета-а, – безмятежно отмахнулся хвостом кот. – Вроде у нее та-ам вопрос жизни и смерти.

– Так чего ты молчал?!

– С тобой интереснее, а-а девушки всегда-а на-агнета-ают. Подума-аешь...

Я рванул с разбегу по стене, пробежался по потолку и спрыгнул прямо на кухонный стол. Призрак монашенки, еще более прозрачный, чем обычно, стоял в углу. Сестра Елизавета посмотрела на меня странным взглядом. Каким-то особенно торжественным и всепрощающим одновременно. Я вскинулся было, но девушка приложила палец к губам:

– Я кое-что услышала сегодня. Мачеха не хочет проводить обряд, но хозяин настаивает. Он еще раз потребовал, чтобы девочка не пострадала. За нее свою кровь прольет другой. Это ты, о Мак...

Мне вновь не удалось открыть рот, потому что сестра Елизавета продолжила:

– Когда ведьма узнает, что я пыталась тебя спасти, она... В общем, это наша последняя встреча. Запомни меня, мы больше не увидимся. Никогда. И поверь...

Все. На последнем слове привидение монашенки растаяло. Во что мне предлагалось поверить, так и осталось недосказанным, таинственным и поэтому многозначительным. Все-таки Тиран в чем-то прав: девушки обожают напускать туману и недоговаривать.

– Вопрос жизни и смерти, значит. – Я рассеянно взъерошил волосы на затылке. – Где же милейшая Стелла Эдуардовна прячет тот самый крестик? Если это единственный способ шантажировать бедную девушку, удерживая ее на земле, то... Погнали!

Пользуясь тем, что муж с женой – или брат с сестрой, или как их прикажете называть? – шумно разбирались с двумя потрепанными близняшками, я тихонечко заглянул в спальню мачехи. К моему немалому изумлению, шкафчик с алкоголем был открыт и бутылки призывно подмигивали мне. Но, ребята, неужели кто-то всерьез надеялся, что я попадусь в такую примитивную ловушку?

Не в этот раз, старина, у меня другие планы на вечер. Я был твердо уверен: ведьма хранит медный крестик монашенки в своей комнате. Но где? Понятно, что сама сестра Елизавета не может устроить тут обыск.

Призрак связан невидимыми узами служения и разорвать их в одиночку просто не способен. И это правило работает почти везде с одинаковой холодной методичностью. Определенные законы этики в обоих мирах следует соблюдать четко.

Однако что стоит, например, мне перевернуть тут все вверх дном? Всех дел-то на пару минут! Даже вспотеть под мышками не успею.

Нет, конечно же, я не уложился в две минуты и таки умудрился вспотеть весь. Потому что за поиски взялся с максимальными старанием и самоотдачей. В ящик с косметикой я уже заглядывал, иначе откуда бы взялся на полу дорогущий крем для сухой кожи? Ну, там было еще несколько ящиков, спальня большая, следовало пропахать каждый квадратный сантиметр.

Под всеми простынями, одеялами, покрывалами, перинами и подушками тоже не нашлось искомого. Шкаф с одеждой, уголки и закоулки ничем не порадовали. От скуки и отчаяния я даже нарисовал кое-что неприличное губной помадой Стеллы Эдуардовны на большом настенном зеркале, а потом вдруг понял, куда еще не совал свой любопытный нос: в чужое нижнее белье!

Да, потом я не раз корил себя за этот опрометчивый шаг. Есть места, куда мужчинам не стоит лезть вообще. Ведь, по совести говоря, с ослиных лет мною так откровенно не манипулировали. И все произошедшее следом являлось результатом исключительно моей глупости. Ну и раздутого эго тоже.

Итак, это был первый ящик, который я открыл, но внутрь не полез, беглым взглядом оценив шелк, кружева и ленты. Но если чего-то где-то нет, значит, оно точно есть там, где нет тебя. Это же так просто! Нужно вернуться к тому месту, с которого начал. Шагов за дверью вроде бы слышно не было, поэтому я нырнул в белье ведьмы с головой, окунувшись в чудесное таинство красных и черных стрингов...

Святой Патрик, прости, что говорю при тебе о подобных вещах, но чего там только не было! Кроме нескольких комплектов трусиков, лифчиков, чулок в сетку и других интимных вещичек, я набрел на склад тонких цепей, ошейников с шипами, странных масок, веревок, ремней, кляпов в виде шарика, двух плетей и всякого латекса.

Там даже нашлась парочка таких здоровенных... э-э... штук, очень похожих на мужские... Только если нажать на кнопку, так оно еще светится, жужжит и вибрирует!

Но, кстати, да! Вернемся к главному: зеленый, сточенный до толщины бумаги, старенький медный крестик действительно нашелся на самом дне. Он был размером с две мои ладони, и я осторожно сунул его за пазуху. А когда полез вверх по лифчикам на выход, было уже поздно:

– Попался, грязный шалун! Или все-таки стоит называть тебя «проказник»? – Белая рука коварной Би-йо жестко захлопнула ящик. – Он здесь и ответит за все! Девочки, проследите. Я на кухню, за топором...

Вот тут мой рассказ прерывается на самом интересном месте. По чьей вине? Конечно, по моей собственной! И клянусь хохочущей королевой Мэб, для меня это дело заканчивалось более чем печально...

...Я вроде бы уже говорил, что высшая жизненная ценность для любого ирландца – свобода? Так вот, запереть меня в ящике с женским нижним бельем – это уже преступление против нравственности. Что буквально взорвало в моей груди гремучую смесь отчаяния, обиды и праведного возмущения!

– Как он там, шевелится? Живой вообще? Да не рычи ты в ухо, из-за тебя ничего не слышно...

Я обреченно хлопнул себя ладонью по лбу. Святое шоу! Ну как можно быть таким упертым идиотом? Это же Жока и Мика, у них один мозг на двоих – и тот без извилин! Пока ведьма не вернулась, у меня есть всего несколько минут, чтобы...

– Тс-с! Да тс-с уже, дура! Слышишь, что-то жужжит? Р-р... Да точно тебе говорю! Вот приложи ухо... Ага! Там еще и постукивает... Головой, наверное, бьется?

Нет, милые девушки, вовсе не головой. Но эта светящаяся длинная штуковина, напоминающая узловатое бревно телесного цвета, работала отлично, мои комплименты изготовителю.

– Он что-то задумал! Р-р? Не открывай! Мама велела сторожить, а впрочем... если попробует сбежать, рвем его зубами пополам?! Р-р-р!..

Когда эти две дуры, толкаясь и рыча, все-таки открыли ящик, я взлетел, словно грозный мифический герой Кухулин в красном плаще из стрингов, и со всей мощи обрушил страшное оружие на врага! Да-да, то самое, что жужжало, светилось, изгибалось и вибрировало...

Мике досталось с размаху вертикально по лбу, а Жоке – горизонтально на развороте прямо в пасть! Пока они приходили в себя, мне удалось слинять. По стеночке на потолок, за дверь в коридор, там я скинул «плащ» на высунувшегося снизу кота и даже успел скромно отдышаться в сторонке в ожидании возвращения прекрасной Стеллы Эдуардовны.

А она действительно поротливо поднималась по лестнице с кухонным топориком в правой руке и баллоном дихлофоса в левой. Когда ведьма увидела, что именно ее бодрые дочурки вырывают друг у друга из клыков, то едва не упала в обморок. Какие мы неженки, медвежья задница...

Я было собрался пуститься наутек, потому что насмотрелся уже, а интереснее вряд ли покажут, но тут по лестнице начал медленно подниматься папа-капитан.

Его лицо было очень серьезным, брови сдвинуты, взгляд сосредоточен, так что сразу стало ясно: шуткам конец.

– Стелла, брось все это. Хватит игр. У нас не так много времени.

– Ты о чем? Мы же договорились перенести все на следующее полугодие.

– Нет. Я не намерен больше ждать. Мы проведем обряд прямо сейчас.

– Но девчонка не готова к...

– Я поговорил с Марией. Она поняла меня и все сделает как надо.

Притормози на пятой пинте «Гиннеса», старина! Получается, пока я тут изо всех сил спасал призрак сестры Елизаветы, этот бородач непонятно на что уболтал собственную дочь, даже не поставив меня в известность?

Да он безумнее короля Суини, раз решил, что столь бесстыдное предательство своей же родной крови сойдет ему с рук! Если отец перешагнул все грани, мне придется взять на себя нелегкий труд лично сшить ему саван для холодной и долгой дороги в ад! Кстати, шить не так уж сложно, опыт есть...

Я перемахнул через перила, не дожидаясь, чем у них там закончится разговор. И так любому суду ясно, что ничем хорошим ни для меня, ни для моей малышки Мэри. Которой, кстати, следовало бы, не теряя ни минуты, задать несколько вопросов. Хотя, наверное, можно и всего один: что тут произошло в мое отсутствие, Светлая ты ж Госпожа?!

Тиран встретил меня внизу, аккуратно разглаживая лапками красный шелк с кружевами. Ну, как встретил? Ухом не повел, усом не пошевелил, круглым глазом не моргнул, потому что вот аж настолько был увлечен процессом...

– Отстань от чужих трусов, фетишист пушистый! Есть дела поважнее.

– У тебя, может, и есть, а-а у меня нет. Ма-ак, отва-али, не видишь, я за-анят?

– Ты не знаешь, где Мэри?

– Ма-ашка-мышка-а? Та-ак вроде у себя, только дверь за-аперта-а.

Пресвятая Бригитта, хранительница очага, а я-то ни разу не обращал внимание, что в дверь ее комнаты врезан замок. Наверное, потому, что у нее не было ключа и сама белобрыска при мне никогда не запиралась на ночь. Ну правильно, как бы иначе ее третировали сестры и душила змея?

– И все-таки странно: зачем старина запер свою дочь, если она уже якобы дала согласие в чем-то там участвовать?

– А-ах, я не лезу в родственные отношения и тебе не советую. Чрева-ато...

Да можно подумать, мне оно больше всех надо! Я достал из-под рубашки старенький медный крест, попросив передать его призрачной девушке. Вот тут Тираннозавр резко осознал значимость поручения, предложил мне традиционно промочить горло глотком осточертевшего противного молока и, спрятав стринги ведьмы под свою лежанку, направился на задних лапах по коридору в сторону кухни.

Древний раритет сестры Елизаветы он торжественно прижимал к груди. Я тем временем призадумался, усевшись прямо на пол. Да, мне удалось найти крест. Надеюсь, теперь душа бедной монашенки сможет обрести покой, вознесясь туда, куда заслуживает за свои труды и муки.

А что делать мне?

Ждать.

Непонятно чего, но все равно ждать. Кот в чем-то прав: я пытаюсь влезть нечищеными ботинками в дела семейные. Так ведь тоже нельзя. Что бы там ни было между стариной и ведьмой, они договорились. Точно так же отец и дочь уже пришли к соглашению. И признаем, что все это их совместные и добровольные решения, без шантажа, принуждений и пыток.

Из-за дверей комнаты моей Светлой Госпожи не доносятся стоны или плач. Я до сих пор не знаю смысла того «жертвоприношения», которое сестра Елизавета объявила «великим злом», но, похоже, остальные, включая Мэри, ничего страшного в нем не видят.

Как проказник, я не слишком склонен к рефлексии или самокопанию, но уважаю традиционные семейные ценности. Попробуйте без дела обидеть ребенка, и вам не поздоровится! А если накажете за разбитую посуду подзатыльником, я и слова не скажу. Ибо тут родители в своем праве.

Никто не станет следовать законам сосуществования, зная что ничего ему за их нарушение не будет. Три раза предупреди, пять раз объясни, но закон на то и закон, ведь без разумных ограничений наших поступков или желаний мир вокруг погружается в хаос. А это уже не безобидные проказы...

Тяжелые шаги по лестнице вниз я услышал очень вовремя.

– Не грохочи так, спугнешь, – шипела Стелла Эдуардовна.

– Думаешь, он там?

– Да, твоя любимая доченька сама проболталась о его дружбе с котом.

– Ну... Тирана тут нет, – капитан сунул голову вниз, – проказника тоже.

– Загляни под лежанку, дубина!

– О, а вот тут кое-что есть! Твои?

– Отдай! – Покрасневшая Би-йо выхватила у мужа такие же красные стринги. – Точно никого?

Она приподняла миску с молоком, убедившись, что я не прячусь сзади. Ведьма и капитан выпрямились, пожали плечами и направились в сторону комнаты Мэри. Отец на ходу достал ключ, мачеха хищно оскалилась.

Я смотрел им вслед, по ноздри вынырнув из молока. Больше спрятаться было негде, а миска достаточно глубокая, потому что из нее лакает весьма крупный котяра. Тухлое яйцо! Как жить-то? Вчера был весь мокрый от виски, а сегодня молоко хоть руками выжимай...

– Вы продолжаете нарываться, людишки?

Я аккуратно вылез из миски и, хлюпая обувью, сделал пару шагов. Нет, куда там? С меня лило как из ведра, пришлось раздеться донага, попытаться хоть как-то развесить одежду на просушку и, прыгая подобно неподкованной блохе, метнуться на помощь моей Светлой Госпоже.

Голый или одетый, но драться я умею!

Однако то, что мне удалось услышать, спрятавшись за косяком, почти буквально взорвало мозг, перевернув мир с ног на голову:

– Да, я не жена твоему отцу. Мы с ним троюродные брат и сестра. Он лишь нанял меня, чтобы провести обряд возвращения твоей матери. Прости нас, девочка, мы с дочерьми были вынуждены усложнять тебе жизнь. Это совершенно необходимая проверка твоей стрессоустойчивости. Твой отец был в курсе всего. Мы долго готовились, и вот...

– Правда?

– Я намекал тебе, но не мог открыть всего, – мягко подтвердил старина, смущенно оттягивая рукава темного свитера.

– Дитя, – тяжелый, но максимально фальшивый вздох сострадания, – лучше было, конечно, все сделать вчера, но и сегодня еще есть последний шанс вернуть ее из мира мертвых. Да, тебе придется пожертвовать парой капель крови. Как и твоему отцу, кстати. Это не больно и не страшно.

– Я... я не боюсь!

– Ты умница... – начал было папа-капитан, но его перебили:

– Простите, извините! Единственное, о чем я прошу... – Сладкий голосок Стеллы Эдуардовны наполнился звенящей медью. – Уйми ты уже своего приятеля! Этот уродливый недоросток Мак О'Коннел мешает возвращению твоей нежно любимой мамочки. Он опасен, понимаешь?

– Да... – неуверенно выдохнула Мэри. – Я ему говорила, но он не слушает.

– Вот видишь... – Отец и мачеха обменялись понимающими взглядами. – Нам нужно идти прямо сейчас, Жока и Мика все приготовили в лесу. Через час вы вернетесь в свой дом уже полной семьей.

Выходя, они едва не пришибли меня дверью.

Я же сидел как оплеванный, провожая их мутным взором. В душе словно черные кошки нагадили. Подслушанные откровения двух взрослых людей расставляли все точки над британским «i». На минуточку мне даже захотелось плакать, хоть слезы и не особенно украшают наши ирландские морды...

Святое шоу, как же я был слеп и глух!

Старина делал все, чтоб восстановить семью. Он до сих пор считал себя виноватым в трагической гибели супруги. И если не нашлось никакого иного решения, кроме как обратиться за помощью к практикующей ведьме, оплатив ее услуги, то уж никак не мне его обвинять...

Он хотел добра для Мэри!

Пусть даже избрал такой опасный путь. Это вызывало невольное уважение к силе его духа. Я склонил голову. Они все оказались правы. Все, кроме меня. Тиран предупреждал, что не стоит лезть в чужие семейные дела, но я его не послушал. Как мне называть себя после этого? Да я хуже Ведра Соплей...

– Ма-ак, ты голый? – раздался знакомый мурлыкающий голос сверху. – Бесстыдник, совести у тебя нет! Было бы та-ам чем хва-аста-аться! Прикрой уже пипирку ла-адошка-ами, сюда-а идет мона-ашка-а...

Я поднял на него равнодушный взгляд. Я облажался по полной, так сказать, задрал килт и прямо на ярмарке сел задницей в корзину с яйцами! Чего мне еще стыдиться? Хуже уж точно не будет. Да, потому что хуже некуда...

– Ох, да-ава-ай я хоть хвостом тебя за-акрою!

Призрак сестры Елизаветы плыл по коридору, столь же туманный, но, как бы выразиться... гораздо более уверенный в себе, что ли?.. Ее спина была прямая, голова высоко вскинута, маленькая грудь медленно и спокойно вздымалась и опадала.

Это уже не была та зашуганная, смиренная кухарка, с которой мы познакомились в самом начале. Нет, сейчас передо мной стояла гордая и непокорная нижегородка! Такой еще рискни отдавать приказы, если руки-ноги лишние...

– Ты огорчен, тебя обидели, но на самом деле во всем, что произошло, нет твоей вины, – тихо, но твердо произнесла сестра Елизавета. – Ты был обманут, как и все мы. Видя все, не видел ничего.

– Старина, по ходу, решил вернуть к жизни погибшую жену...

– Что уже противоречит божеским и человеческим законам!

– Но Мэри согласилась и...

– Скажи правду, маленький герой: ты веришь, что злая ведьма способна на добрый поступок?

Я опустил голову, дернув сам себя за чуб. Нет, конечно не верю! Коварная Би-йо пойдет на все ради достижения своих целей, но неужели ее цель в искренней и душевной помощи страдающему отцу и его дочери? Когда и где такое было? Все сказки Изумрудного острова твердят одно: ведьма всегда опаснее колдуна, просто потому что не обязана держать слово перед мужчиной...

Так что, допустим, из подвала поднимутся лишь сама мачеха и две ее волчицы. Ведь если закрыть портал, то храбрая российская полиция никогда не найдет две могилы в волшебном лесу. Вопрос: кто же будет наследовать этот прекрасный дом, как не новая супруга по паспорту?!

– Меня обманули, как сопливого щенка лопоухого дирхаунда. – По спине пробежал холодок, но в груди начинало разгораться опасное пламя. – Сестра, умоляю тебя, на этот раз не загораживай мне путь.

– И не надейся, – чуть задрав подбородок, хмуро улыбнулась она. – На этот раз я пойду с тобой, Мак О'Коннел!

– А-а я что, рыжий, что ли? – надулся было кот, но быстро опомнился. – Э-э, ну да-а, я рыжий, и Ма-ак рыжий, и...

– Я тоже была рыжей когда-то, – вздохнуло серебристое привидение. – Одевайся, проказник, мы вполне успеем их нагнать. Ой, да ладно, отвернусь я, отвернусь...

Мне хватило ровно минуты, чтобы добежать до лежанки кота под лестницей, натянуть на себя все еще влажную одежду и объявить о полной готовности к походу. Конечно, хорошо бы водрузить на плечо маленькие маникюрные ножницы моей Светлой Госпожи, но я слишком поздно о них вспомнил.

Да и, клянусь грозным прахом великой воительницы Боудики, любому настоящему ирландцу в драке вполне хватает собственных кулаков! А если речь о волчицах Жоке и Мике, то с ними я вообще разберусь одной левой. Основная проблема будет даже не в Би-йо, а в отце малышки Мэри.

Ну, в том плане, что, если он действительно начнет заступаться за ведьму и ее приплод, мне придется вразумлять его стулом по уху, караваем в лоб, пивной кружкой по башке и ботинком дважды по детородным органам...

Хотя не страшно, у него ведь уже есть дочь? Ну, доведет меня, и детей больше не будет! Усыновляй или удочеряй, иных вариантов у тебя не останеться, людишка с бородой. Даже не надейся, не надо. Я сейчас очень не в настроении...

Мы вышли единой бандой. Впереди я, на шаг сзади сумрачный кот, и плывущее над полом неумолимое привидение монашенки замыкало группу. Не знаю, где сейчас она спрятала тот медный крестик. Но осознание того, что он более не в чужих руках, делало сестру Елизавету по-настоящему сильной.

Вовсе не хотел бы оказаться на месте того, кто дерзнул бы встать у нас на пути! Мы были столь разными, что остановить всех троих одновременно было невозможно никаким на свете оружием. Кроме, возможно, ядерной бомбы!

Но это вообще не вариант, ибо так накроет уже весь Нижний, а кому оно надо?

Проблемы начались, когда мы спустились в подвал и вышли к той самой двери.

– Минуточку, а-а ра-азве не должна-а мига-ать зелена-ая ла-ампочка-а?

– Тиран, какая разница?! Прем вперед, Мэри в опасности!

Что ж, кот послушно толкнул дверь лапой. Сноп искр, грохот, треск – и перед нами встал идеально круглый пушистый рыжий шар с изумленными зелеными глазами:

– Ма-ак, прости, я па-ас...

Откатив беспомощного котяру в сторону, я посмотрел на красную лампочку, разбежался, плечом вдарил по двери и сам очутился на полу. Волосы дыбом, перед глазами разноцветные круги, килт встал как балетная пачка, но зато вся одежда мгновенно высохла.

– Они включили электрическую защиту, никому живому здесь не пройти, – хладнокровно подмигнула мне сестра Елизавета. – Но, кажется, я смогу их удивить...

...Сестра Елизавета сделала плавный шаг над полом и вошла в дверь. Синие искры так и брызнули во все стороны. Весь подвал на пару минут озарился голубым, оранжевым и розовым. Нас с котом бросило в объятия друг друга!

Не знаю, что произошло, но красная лампочка разлетелась на осколки. Мы неуверенно переглянулись, а призрак монашенки уже проходил сквозь дымящиеся створки металлической двери.

Мы с Тираном нервно сглотнули, но тем не менее дружно шагнули вперед. Дверь послушно повернулась на смазанных петлях. Нас пропустили в лес. Это еще не означало полную победу, но хотя бы давало шанс уйти непобежденными!

Хотя ведь если уйти, то это и есть поражение. Всегда и везде, во всех смыслах. А нас оно ни разу не устраивало, хоть тресни! Глухая ночь, спящая чаща и мягкая трава под ногами некоторое время скрывали наше появление, но, когда из-за туч вышла луна, я остановил призрак монашенки:

– Прости, сестра, но ты сегодня просто сияешь! – Поскольку она явно приняла это за комплимент, пришлось объясниться: – Я имею в виду, что ты очень уж сильно светишься, а нам нужно подкрасться незаметно.

Девушка не обиделась, но и полностью потухнуть у нее не получилось. Договорились, что позовем привидение на помощь, как только отыщем место, выбранное ведьмой для обряда.

– Драка – мужское дело. Твой бог не одобрит, если его «невеста» начнет проливать кровь ведрами и калечить людишек.

– Ты прав, маленький герой, – не сразу, но согласилась она. – Обещаю дождаться вас тут. Возвращайтесь и не дайте им совершить непоправимое с девочкой.

Я шел впереди, пухляш, кое-как прилизав шерсть, бесшумно двигался за мной, чутко поводя ушами. И да, поскольку хруст веток под моими ботинками запросто мог выдать всю банду, Тиран сам подставил мне спину, предложив прокатиться верхом.

Я не возражал, тем более что в реальном бою вся тяжесть полноценной драки ляжет уже на мои плечи. Мой рыжий приятель, конечно же, герой, но ни разу не боксер. Две волчицы радостно порвали бы его на лоскутки в течение одной минуты.

– Поэтому не вмешивайся, они мои...

– Ты с кем ра-азгова-арива-аешь, Ма-ак? – не поворачивая головы, спросил он.

– В смысле? Я сказал это вслух?

– Да-а, и сейча-ас еще ра-аз ска-аза-ал.

– Извини!

– Тихо там, – ответили из темноты. – Вы не одни, в конце концов...

Мы замерли. Во тьме, с той стороны, тоже, видимо, поняли, что сболтнули лишнего. Спустя некоторое время часть рощицы просто съехала в сторону, как штора, и в проеме мы увидели жуткую картину. Не всю сразу, но частями...

Кто-то огородил полянку темно-зелеными тканями, образовав круг примерно в двадцать – двадцать пять человеческих шагов в диаметре. На земле была вырвана трава, и в пяти точках горели невысокие черные свечи. У каждой из свечей стояло по одному людишке. Хотя, наверное, босую ведьму в длинном черном балахоне и оборотней в одинаковых платьях-рубашках неэтично так называть.

– Ты к кому сейчас обращался, дорогой? – сощурилась Стелла Эдуардовна.

– Послышались какие-то разговоры в лесу, – пожал плечами старина.

– Пап, не отвлекайся. У меня уже коленки замерзли, – хныкнула Мэри.

Сестры-близняшки откровенно зевнули, демонстрируя сверкнувшие при лунном свете клыки, и задернули камуфлирующие занавески. Я приложил палец к губам, перемигнулся с котом. Никто никуда не спешит, бить надо вовремя, иначе теряется сам посыл староирландской драки. Держитесь, поганые англичане...

Мы честно дождались, пока все участники успокоятся и ведьма начнет что-то петь на смеси латыни и иврита, а рыжий толстяк, издав дикий вой укушенного за хвост бенгальского тигра, вспрыгнул на зеленые шторы. Естественно, свалив их к черту в пекло!

– Тиран? – удивился отец Мэри. – Как он сюда попал?!

– Убейте кота! – заорала мачеха, но под обалдевшим взглядом капитана тут же исправилась: – Я имела в виду, поймайте его, девочки!

Как и ожидалось, Жока с Микой радостно бросились на охоту. Я же, пользуясь лютой суматохой, прошмыгнул низом и за пять секунд потушил все свечи, ткнув их в землю. После чего в одном прыжке приземлился на узкое плечо моей Светлой Госпожи.

– Мак?! Ты чего здесь...

– Тебя спасаю, безмозглая людишка! Ты что, не понимаешь, что любой ведьмовской обряд ведет по ступенькам только в ад – и никуда больше?

– Ты ничего не знаешь! Во-первых, это ради мамы! Во-вторых, я тебя не просила лезть! В-третьих...

– Святое шоу, какой позор! Я спасаю дуру против ее желания...

– Это проклятый проказник! – взвыла прекрасная Би-йо, топая ногами. – Девочки мои, назад, он тут!

Жока и Мика послушно отошли от высокой сосны, куда забрался рыжий кот, и, преображаясь на ходу, вернулись в круг. Папа-капитан побледнел, когда прямо на его глазах две черноволосые девицы семнадцати лет сбросили одинаковые серые платья, с каждым шагом превращаясь в...

– Волки-и!

– Стой на месте, дорогой братец, – зловеще улыбнулась ведьма, и ноги старины ушли в почву едва ли не по колено. – Тебя они не тронут, ведь ты платишь. Девчонку тоже, пока ее кровь нужна нам. И нет! Отвечу на твой невысказанный вопрос: жертва должна быть жива, и ее кровь упадет на землю только при полном согласии! Но ты ведь согласна, правда, Машенька?

Моя Светлая Госпожа впала в полный ступор. И лишь когда черная волчица, оскалившись, положила ей лапы на плечи, потянувшись мордой к моим ботинкам, то...

– Я его не отдам! Это мой эльф, отвали-и!

Маленький кулачок Мэри неожиданно твердо врезал Жоке по самому кончику многострадального носа. Я на секунду зажмурился. Волчица с обиженным визгом закрутилась винтом, а когда остановилась, ее глаза были алыми, а нос – багровым. Не сходя со своего места, грозная Би-йо рявкнула, вздымая правую руку:

– Даже не думай, дочь моя! Твой час настанет. Я обещаю...

– Мак, ты правда поможешь мне? – успела пискнуть эта глупая, но, дьявол меня раздери на четыре части, также и храбрая малышка, и, вспомнив былое, я уже куда увереннее поцеловал ее в щеку.

– Прыга-ай! – донеслось снизу, и в одном прыжке с переворотом мне удалось упасть на пушистую холку Тирана.

Рыжий кот носился кругами, увертываясь от двух яростных волчиц, а я только показывал им голую задницу, задрав килт, и орал во всю глотку:

А что такого-то, это наши народные ирландские песни! Что видим, о том поем! Говорят, что в Великой степи точно так же, просто у них сюжетов меньше. Птица пролетела, облако набежало, задница устала биться о седло...

Я вспомнил все это именно потому, что в данный момент галопировал на спине рыжего кота, совершенно не беспокоящегося об удобстве наездника! И мы носились по кругу пентаграммы, сбивая вновь зажженные свечи и не давая ведьме возможности произнести нужные заклинания.

Она, конечно, старалась. Так и мы тоже...

– Svitrewl ingropl ave... Суки! Zasvertum notre... Убью же! Vasdreul mermoto in skolariums, in betta... Да вы достали уже! Я могу хоть одно заклинание дочитать до конца, мать вашу?!

Ведьма еще пыталась стрелять по нам, эротично выгнув колено. На ее бедре были странные нечитаемые буквы, и именно от каждой из них следовал мерцающий выстрел! Хорошо еще, что рыжий Тиран метался взад-вперед, так что треть зарядов хоть и нашла цель, но не ту...

Ну, вы догадались? Если пуля летит мимо врага, она настигает того, кто спешил следом. Судя по злобным взвизгиваниям Жоки и Мики, все цели были поражены, хоть и не так, как это планировала пылкая Би-йо!

На поляне творилось чертово сумасшествие, поэтому неудивительно, что заклинание не сработало. И мы с Тираном довели бы это дело до победы, если б резко нагнувшийся папашка моей Светлой Госпожи не поймал кота за хвост.

– Никто не помешает мне вернуть жену! Мою жену!

Мой рыжий друг надсадно орал, пытаясь вырваться. Я через его голову улетел в кусты, попав в какую-то кроличью нору. Две волчицы, рыча от ярости и подвывая от боли, взрывали лапами вход, но мне удалось проползти в темноту и, ориентируясь на запах свежего воздуха, вылезти едва ли не в самом центре пентаграммы...

Святой Патрик, я этого не планировал. Но Стелла Эдуардовна каким-то чудом сумела дочитать нужные слова, и тонкий нож из зеленого камня полоснул по ладони девочки. Мэри, видимо, отвлеклась и не успела отдернуть руку.

Первые капли крови упали на... вовремя подставленный мною дубовый лист, который я тут же выбросил за пределы пятиконечной звезды.

– Что. Ты. Натворил?!

От громового голоса ведьмы у меня даже заложило уши.

– Повторите, пожалуйста, плохо слышно...

– Ты труп, – на этот раз совсем тихо прошептала она, но я все понял. – Вы все трупы. Не двигайся, дай мне самой свернуть твою тонкую шейку!

– Стой, где стоишь, ведьма. Обычно ирландец не бьет женщин, но лучше нас не провоцировать!

– Смеешь угрожать мне?! – Стелла Эдуардовна опустилась на четвереньки и оскалила пасть, с ее кривых змеиных клыков сочился зеленоватый яд.

– Ты дура? – уточнил я, вновь закатывая разболтавшиеся рукава. – Мы, проказники, никогда никому не угрожаем. Просто... сразу бьем в кость!

Однако в ту ночь мне было не суждено расхлестать челюсть прекрасной мачехи. Пока мы стояли нос к носу, друг против друга или, вернее, враг против врага, в центре полузатоптанной пентаграммы, вдруг что-то шевельнулось за моей спиной. В округлившихся глазах Би-йо отразился незнакомый мне старик...

Очень высокий, на две головы выше отца Мэри. Волосы густые, длинные, седые, с примесью грязи, еловых иголок и листьев. Лицо напоминает вековую кору дуба, нос прямой, усы и борода свисают клочьями, а глаза похожи на два оранжевых огонька.

Одет в простую безрукавную рубаху до колен, не вооружен ничем, угрожающих движений нет, молчит, стоит на месте, но от него так и веяло могильным холодом. Неприятное, но не такое уж прям жуткое зрелище. В конце концов, в лесу обитают разные типы. Возможно, это просто русский леший?

Я вздрогнул, лишь когда он облизнул окровавленные губы, поднял руку и тыльной стороной ладони небрежно стряхнул на землю тот самый дубовый лист.

– Наконец-то ты привела мне их. Почему так долго, Стелла?

– Простите, Наставник...

Вместо ответа старик просто указал на нее крючковатым грязным пальцем, и две черные волчицы не задумываясь оскалились...

...Стелла Эдуардовна очень медленно выпрямилась. Обе ее дочери смотрели на мать плотоядными глазами, в которых читалось лишь два слова: «свежее мясо».

– Девочки мои, не надо... Успокойтесь. Мика, уйми свою сестру! Жока, фу! Фу! Вы забыли, кто главный в доме?! Фу, я сказала-а!

Мэри стояла столбом, бледная, как та же луна, абсолютно не понимая, что тут происходит. Ее отец наконец-то прекратил бесплодную борьбу, но Тиран не рискнул спрыгивать на землю, а просто перебрался старине на плечи. Я думаю, он бы и на голову ему влез, но там когтями держаться труднее, чем за плотный свитер.

– Ты хотела обмануть меня, своего учителя и... – Старик одним движением бровей остановил рычащих волчиц. – Ведь эти милые девочки вполне могли быть и моими... Не только дочерями, но, быть может, даже...

Меня так и подмывало уточнить, что он имел в виду, но нас учили уважать седобородых старцев. Не буду перебивать, уверен, все объяснится по ходу. Но, как оказалось, у таинственного гостя просто была такая манера – говорить, не договаривая.

– Лизонька? Подходи, не стесняйся, я чувствую твое присутствие... – Старикан, не поворачивая головы, обратился к призраку монашенки, возникшему у него за спиной. – Вот уж не думал, что встретимся... Столько лет прошло, а ты все...

– Я не знаю вас.

– Знаешь, знаешь... – На его лице прорезалось подобие уродливой ухмылки. – Ты ведь не думала, что тот кабак вспыхнул сам по себе, а не... Стой там, я не хочу сейчас... тебя вновь...

Мне было настолько все интересно, что я даже не порывался кому-нибудь врезать. Старик молчал, взгляды всех присутствующих в конце концов сошлись на прекрасной Би-йо, которая в бессилии опустила руки. Конечно, общество жаждало объяснений, но, видимо, у седобородого были другие планы.

– У мужчины вполне подходящее тело для... Лизонька займет мое место, могила не должна... – Он задумался, посмотрел на кота. – Слишком рыжий, чтобы жить, значит... Кто еще, девочка... да...

– Эй, гномий тролль, – все еще очень вежливо начал я, – клянусь дерьмом фоморов, скажи, не добрый и не человек, а ты вообще кто?

– Заткнись, идиот! – едва не разревелась Стелла Эдуардовна, падая на колени. – Это сам Гермаген Мутный, известнейший русский некромант восемнадцатого века! Я училась по его черным книгам, написанным на желтых листах из кожи невинных девушек...

– Некрофил? – чисто шутки ради переспросил я.

– Некромант – это не... – Старик мгновенно вырос едва ли не вдвое. – Не смей мне тут!..

Обиделся, что ли? Святое шоу, ну нельзя так уж остро реагировать, улыбка продлевает жизнь. Как понимаю, мачеха-ведьма была не слишком осторожна в выборе книг. Кто же не знает, что есть авторы, способные подчинить своей воле любого читателя? Причем даже и после собственной смерти.

Людишки, будьте бдительны!

Пока я собирался с новыми вопросами, привидение монашенки попыталось сделать шаг вперед, но словно бы не могло переступить черту.

– Я не помню тебя, чернокнижник. Но Божий суд не минует никого! Умоляю, заклинаю тебя муками Спасителя нашего, скажи: что ты знаешь о том пожаре?

Гермаген на секунду опустил голову, а когда выпрямился, на нас уже смотрел совершенно другой человек – молодой кучерявый парень с круглым лицом и тонкими усиками.

– Что, и теперь не узнаешь, это же... – Он подмигнул и заговорил совсем другим голосом, веселым, с игривой наглецой: – Я перебрал много монашенок, но... Твой первый же поцелуй так обжег мне... А потом ваш Господь вступился за свою... И что же мне?.. Я смеялся, глядя на огонь и то, как ты там... А-ай?! Кто посмел это...

Чего «это»? Договаривай уже, старый пень! Сестра Елизавета, казалось, обратилась в соляной столб. Я же поднял вторую погасшую свечу. Первая метко влетела старикашке в ухо: на таком расстоянии промахнуться трудно. Некромант неуверенно покосился на меня и принял прежний вид.

– Кто ты, человечек или...

– Он проказник! Из Ирландии, не местный! – тут же истерически затараторила ведьма. – Прикончи его, Наставник, он всем мешает и все мне портит!

– Хочу познакомиться с ним поближе и...

– Тебе не хватает проблем по жизни? Держи. – Второй свечой я попал ему в лоб, и старик, кажется, начал заводиться.

Он топнул ногой так, что воздушная волна заставила меня подпрыгнуть.

– Хватит разговоров о... Вы двое?.. Волки должны быть сыты...

В ту же минуту послушно сидевшие за кругом пентаграммы Жока и Мика, глядя на меня, вскочили, яростно оскалившись. Им указали цель, они были готовы рвать на куски кого угодно. Я было приготовился к драке и не сразу осознал, что палец старика указывает на бледную как смерть Стеллу Эдуардовну...

– Беги, – неожиданно прошептали мои же губы. За кого я заступаюсь, за ведьму, которая столько раз пыталась меня убить?! – Беги, глупая Би-йо! И упаси тебя святая Бригитта останавливаться!

Мачеха, подхватив подол повыше, рванула с низкого старта, так что только комья земли взлетели из-под босых ног. Почему она не участвует в Олимпийских играх от России? А-а, наверное, потому, что две злобные волчицы, наступающие на пятки, это же практически допинг, правда?

Мне удалось увернуться от всей троицы, а высоченный некромант вновь посмотрел на отца Мэри.

– Я могу забрать твое... Будет больно, но если ты сам...

– Оставь старину в покое!

Третья свечка взлетела вверх, но Гермоген Мутный удивительно быстро вскинул левую руку, и черный воск каплями упал в траву, даже не коснувшись его ладони. Задница медвежья, а у дедушки-то отменная реакция. Удивительное рядом...

Меж тем отец моей Светлой Госпожи начал клониться вбок. Его лицо покраснело, в бороде вдруг зазмеилась изморозь. Человек старел на глазах. Толстый кот успел вовремя спрыгнуть с него и не придумал ничего умнее, чем встать рядом со мной, плечом к плечу:

– Бра-атство рыжих – это ва-ам не миска-а прокисшего молока-а! Мы сила-а!

И пусть для Машки-мышки его боевой клич звучал обычным кошачьим воплем, я уже знал, что Тиран по-настоящему восстал. Теперь его нельзя остановить ничем, кроме топора британского палача. И то он не взойдет на плаху покорный, поникший и сломанный духовно, как бедная Мария Стюарт...

Нет, отныне этот пухляш вновь Тираннозавр, грозный маленький тигр, а не кот!

– Защити нас, святой Патрик. – Я вспрыгнул на него, как на боевого коня, подхватил случайную щепку и, образно выражаясь, вдарил шпоры под бока.

– Не противься мне, так меньше... Но если тебе хочется... Я не против, когда люди сами делают себе... бо-ольно-о!

– Мы очень старались, спасибо!

– Это опять ты... – Пораженный некромант обернулся, с трудом вытащив острую щепку из-под правого колена. – Стелла была права, почему я не прикончил тебя с этим...

Отвечать на глупые вопросы не имело смысла. Лично мне гораздо интереснее было другое: на его рубахе медленно образовалось алое пятно. Неужели наш мутный дедок трехсотлетнего возраста все еще смертен? Тогда, святое шоу, я в игре! И тут Мэри учудила...

– Не трогайте моего папу! – Храбрая малышка, кусая губы, чтоб не зареветь, бросилась вперед и, раскинув руки, закрыла собой старину-капитана.

Гермоген Мутный подумал и кивнул:

– Правильно, сначала девчонка... Пусть ее отец смотрит, как я с ней...

Никто и охнуть не успел, как длинные руки седого Гермогена уже потянулись к белой шейке моей Светлой Госпожи. Вот только попробуй, трухлявый пень, и ты Джек-в-коробке! То есть мертвец по полной, я сам сошью тебе саван из лохмотьев с пугала ржавой иглой!

Кот подбросил меня передними лапами как можно выше, и на врага обрушился целый ураган неуправляемой ирландской ярости! Я врезал негодяю каблуком в правый глаз, выдал шесть ударов по переносице, два раза добавил с колена в левый висок и метко плюнул в ухо, но дед даже не пошевелился.

То есть на какую-то мелкую щепку он отреагировал, а на мои тяжелые кулаки – категорически нет! Да кто ж ты такой, некромант российский? Сколько можно тебя убивать?! Старик, не говоря лишнего слова, резко дернул плечом, и я полетел вниз. Тиран не успел (или не захотел) подставить спину, поэтому приложило меня неслабо. Аж дыхание отбило напрочь...

– Лизонька, отойди от греха...

Я попробовал повернуть голову, но глаза мои сошлись на переносице, глядя друг на друга. Пришлось хорошенько врезать самому себе по затылку, чтоб они разбежались по своим местам. Зато теперь я ясно видел, как призрак монахини, разгоревшись до холодно-лимонного цвета, буквально прожигал невидимый щит, выставленный перед ней колдуном.

– Ты не посмеешь тронуть ее! Она совсем ребенок, тебе мало, что ты погубил мою жизнь?

– Ты сама хотела меня... Но кобенилась, как порядочная... Нет чтоб сразу раздвинуть... Уйди!

Сестра Елизавета молча закрыла собой Мэри, которая все еще надеялась спасти своего папочку. Хотя кому теперь нужен этот самовлюбленный страдалец, готовый выставить под жертвенный нож собственное дитя, даже не представляю!

Жаль только, что мне не удалось ему как следует врезать по капитанскому носу! Моя ошибка, я решил сначала поговорить, а с людишками это не работает. Они всегда считают себя безоговорочно правыми во всем. А когда даже их родные дети начинают задавать вопросы, родители тупо орут или просто отмахиваются от их проблем!

У нас, Обитателей холмов, все иначе. Но, пожалуй, об этом в другой раз...

– Думаешь, я пожалею тебя и не стану... – Некромант устало вздохнул, с кончиков его пальцев сорвались тонкие острые лучи, и сестра Елизавета упала на колени. Ее сияние гасло.

– Возьми мою жизнь, но пощади девочку... умоляю, ради всего святого...

– У тебя нет жизни, – обрезал старик.

Я невероятным усилием поднялся на ноги.

– Остынь, – укоризненно покосился на меня некромант. – Твой час тоже близок... я хочу насладиться...

Уже практически растаявший призрак смиренной монахини вдруг повернулся ко мне лицом, короткий взмах руки – и маленькая бутылочка из мини-бара упала к моим ногам. Да-а! Никто не может одолеть пьяного проказника-а...

– Это то, чего ты всегда хотел, Мак. Помяни меня.

– О да! Виски, наконец-то! Эй, Мутный Гермоген, ты готов к последней драке?

– С пьяницей?.. Да ты просто ирландский шут в юбке...

– Я не шут, я проказник. И это килт!

...Не помню, что там кричала Мэри. Не понимаю, зачем меня пытался удерживать рыжий кот. Но зато в мое сердце врезался угасающий взгляд тихой монашенки из Нижнего Новгорода, сделавшей все, чтобы спасти чужое дитя.

Янтарный виски с Изумрудного острова до последней капли вылился не в мою глотку, а за шиворот седобородого Гермогена. Я же плясал у него на плече до тех пор, пока мои каблуки не послали искры куда надо...

– Проклятие моего дня, моей жизни и семерых поколений моих предков на твою могилу! Пусть фоморы используют твой череп как ночной горшок! А ирландская «вода жизни» навек встанет тебе поперек глотки, как Британия – всем добрым людям! Гореть тебе в аду, дьявол ждет, и черти уже точат вилы...

Высохшие за века одежды некроманта вспыхнули зеленым пламенем! Как же он кричал, как призывал все силы Зла спасти его грешную душу! Но, как известно, Тьма ничего не делает даром и всегда взымает свою плату, без комиссий или отсрочек. Через какие-то пять минут неумолимый колдун и непобедимый некромант Гермоген Мутный навеки покинул этот мир!

А я лежал на теплых ладонях моей Светлой Госпожи, и ее золотистое сияние озаряло неземным светом весь лес...

...А маленькая, хрупкая блондинка Маша Зацепина хранила в своем смартфоне одно сообщение с неизвестного номера:

«Водитель с посылкой попал в аварию. В аэропорту Нижнего меня отправили вместо Москвы напрямую в Таиланд. А оттуда через Мексику в Китай, там две пересадки во Франции и багажным отделением в Африку! Безумный король Суини, они все там конченые психи...

Я бы их простил, но чтоб чартерным рейсом к черным пиратам Сомали? Эй, моя Светлая Госпожа, скажи всем, у меня плохая новость для этих людишек: я все еще жив! И...»

Где мой виски?

Нет, не так. Где? Мой? Виски?!

КОНЕЦ