Савольсэн

Убить злодейку. Том 1

글 사월생

악녀를 죽여줘 1

Kill the Villainess

© Your April 2019 / D&C MEDIA

© Гусева К. Г., 2025

© Nictorien, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

러시아 독자분들에게.

안녕하세요, 사월생입니다.

제 소설이 러시아에 출간되어 무척이나 기쁩니다.

그리 길지 않은 이야기지만, 이 책을 읽으실 때 한 편의 연극을 즐기듯 깊이 몰입하고 또 빠져나오시길 바라겠습니다.

감사합니다.

Дорогие российские читатели!

Здравствуйте, меня зовут Савольсэн.

Я очень рада, что мой роман издан в России.

Хотя эта история и не слишком длинная, я надеюсь, вы сможете с головой в нее погрузиться, а затем выйти, словно из театра, с новыми мыслями и чувствами.

Спасибо.

Глава 1. Начало

Все люди рождаются и живут в этом мире, хотят они того или нет. Точно так же и я жила, как все остальные, и пусть я не делала то, что желала... моя обыденность была счастливой.

Однако порой случаются сюрпризы. И некоторые из них настолько абсурдны, что могут быть темой забавного подкаста на радио или же превратиться в интересную тему для обсуждения на онлайн-форумах.

И вот я... попала в иной мир. Здесь до сих пор существует наследный принц, по улицам шествуют рыцари, а рядом уживаются святые силы и магия.

Это мир внутри заурядного романа, который я прочитала у подруги дома пару дней назад. В нем я Эрида Мизериан – единственная дочь маркиза, невеста наследного принца и злодейка, смотрящая на главную героиню с завистью и ненавистью.

Возможно, многие хотя бы раз в жизни мечтали попасть в подобный мир, а те, кто действительно оказался в нем, смирившись, решили бы всерьез постараться ради новой жизни... Но только не я. Для меня все здесь незнакомо. Я не полюблю этот мир ни за что и никогда. Поэтому нужно как можно скорее умереть. Умереть и вернуться в свой мир... Таково было мое решение.

* * *

– Госпожа, вы проснулись?

Может, все потому, что я, будучи неверующей, пыталась найти бога? Сегодня я снова открыла глаза в этом романе, несмотря на отчаянное желание вернуться в свой мир к наступлению утра. Вместо голоса мамы меня разбудил голос служанки. Мои привычно сжатые губы слегка изогнулись в мягкой улыбке. Опыт с подработки, на которую я устроилась для того, чтобы сводить концы с концами, к моему удивлению, оказался здесь полезным.

– Мне же нужно посетить сегодня императорский дворец? – я натянула на лицо вежливую улыбку, которая не казалась неестественной.

Поскольку главной героиней романа была Елена, и сам рассказ велся от ее лица, я ничего не знала ни о характере Эриды, ни об ее окружении. Однако, судя по тому, что никто не находит мое поведение странным, похоже, мне удается достаточно хорошо изображать благородную леди.

Обычно утренние сборы занимали около двух часов, но из-за поездки в императорский дворец пришлось начать подготовку на час раньше. Вероятно, Эрида делала это с целью выглядеть красивее для своего жениха, наследного принца. Впрочем, все эти труды были бессмысленны. Он был влюблен в Елену, главную героиню романа. Это произошло с момента их первой встречи и неизменно до сих пор. Его пылкая безответная любовь длится всю книгу. Ближе к финалу он наконец женится на Елене и делает ее императрицей, а Эрида от ревности теряет рассудок.

По правде говоря, этот роман был совершенно не в моем вкусе. Неплохая история, чтобы развеять скуку, но на банальный сюжет и персонажей невозможно закрыть глаза. Отсутствовали неожиданные сюжетные повороты, да и само повествование нельзя было назвать запоминающимся. Лишь бесконечные злодеяния Эриды и развитие отношений Елены с тремя красивыми и талантливыми мужчинами на фоне этого. Несмотря на то что Эрида была единственной злодейкой, противостоящей главной героине, автор даже не посчитал нужным рассказать ее предысторию. Ее выставили неполноценной личностью. Той единственной, кто ненавидел Елену и так и не раскаялся вплоть до самого конца. Злодейка в этом романе была не человеком, скорее, устройством для создания бесконечных испытаний для главной героини.

В итоге Эриде удается отравить Елену, но благодаря одному из мужских главных героев, который по совместительству был первосвященником, девушка чудесным образом возвращается к жизни из мертвых. Наступает триумф добра над злом. Эрида умирает, а Елена живет долго и счастливо. Все, кто симпатизировал главной героине, остались очень довольны концовкой.

– Госпожа, о чем вы задумались? – спросила служанка, которая укладывала мои волосы. Незаметно для меня подготовка к выходу почти закончилась.

Именно такой я представляла себе Белоснежку, когда читала эту сказку в детстве: черные сияющие, как эбеновое дерево, волосы; кожа белая, как снег; а губы алые, как кровь. В зеркале отражалась незнакомая, но красивая женщина. Зрелище, пугающее до костей.

– Думаю о том, что время идет слишком медленно.

– Должно быть, это из-за того, что госпожа с нетерпением ждет церемонию помолвки?

– Может быть.

Моя смерть кажется такой далекой, и это мучительно.

– Ослепительный день, леди Мизериан. Его высочество, как всегда, ожидает вас.

– ...Как мило со стороны всегда ждущего его высочества. Действительно, прекрасный день.

После окончания императорской аудиенции меня ждали слуга и рыцарь наследного принца.

Алекто неистово ненавидел Эриду, но не пропускал совместных чаепитий, потому что неизменно держал свое обещание. Обещание, которое было дано вовсе не ей, а императору.

– Эрида! Вернее, леди Мизериан! Вы пришли!

Меня приветствовали радостным и звонким голосом с очаровательной улыбкой на лице. Ветер слегка колыхал серебристые волосы девушки, словно сделанные из растопленного сахара. Наследный принц улыбнулся и заправил выпавшую прядку ей за ухо.

Они вместе идеально вписывались в этот «ослепительно солнечный день». Светловолосый принц смотрел теплым взглядом на Елену, поправляя ее струящиеся локоны, а затем перевел холодный взгляд на меня.

– Ты позже, чем обычно.

– ...Прошу меня простить. Сегодня великолепный день, ваше высочество, Елена.

– К счастью, чай еще не остыл. Пожалуйста, присаживайтесь.

– Елена, я же просил не обращаться к ней формально. Мы ведь друзья, верно?

С восторженным взглядом Елена посмотрела на меня, ожидая, что я кивну. Тем временем наследный принц глянул так, будто был готов ударить, если я не подчинюсь. До чего же смешно.

Графскую семью Антебеллом оклеветали и низвергли, а императрица сделала графиню, свою подругу, няней наследного принца. Дочь этой графини – Елена. Пусть она и происходит из знатного рода, сейчас она простолюдинка. Если бы не благосклонность наследного принца, девушка не могла бы и мечтать о чаепитиях с аристократами, общаясь с ними на «ты». Следуй я сюжету романа, то непременно бы указала главной героине на ее место, а после меня бы выпроводил разгневанный принц. Только вот «мне» даже думать о подобных сценах утомительно. Независимо от того, унижу я сейчас Елену или нет, принц в любом случае будет ненавидеть Эриду, так что тратить силы бессмысленно. Поэтому я лишь мягко посмотрела на девушку и ответила:

– Остывший чай становится терпким на вкус. Не могла бы ты налить мне горячего?

– Ох, конечно.

– ...Неужели юных леди не учат тому, как чай себе наливать? Или, быть может, ты безрукая?

Он сейчас это серьезно?.. Принц яростно уставился на меня только из-за того, что я попросила его женщину налить чай? Я не привязана к этой жизни, а потому и бояться мне нечего. Хотя маркиз мне и не родной отец, но меня вывело из себя то, что принц смеет критиковать его за воспитание дочери.

– Как сказали ранее ваше высочество, мы друзья... А разве просить друга налить чай настолько противоречит этикету?

– Ты!..

Если говорить о соблюдении правил, то именно он сейчас был в невыгодном положении. Принц, намеревающийся накричать на меня, замолчал из-за вмешательства Елены.

– Да, Алек. Мы подруги... поэтому я это и сделала. Если будешь продолжать ворчать, то тебе чай я наливать не стану, – она слегка пристыдила его, шутливо нахмурившись, и мужчина недовольно надулся. А Елена легко постучала по его губам указательным и средним пальцами. Таков их знак о готовности для примирения. Это было и дерзко, и очаровательно одновременно, как сцена из фильма. Пожалуй, поэтому все и любили Елену.

Девушка мельком взглянула на меня и улыбнулась. Согласно содержанию книги, в силу характера Елена была необычайно честным и непосредственным человеком, поэтому никто не питал к ней ненависти, что бы она ни сделала. Даже те, кто ее не любил, в итоге начинали обожать главную героиню, предавая злодейку. Это казалось не столько привлекательностью, сколько магией.

– Пьете чай и без меня?

– Ясон! Ты уже вернулся?

– Да, я планирую на некоторое время остаться в столице. Не правда ли, сегодня чудесный день, ваше высочество? – задорно спросил появившийся из ниоткуда Ясон и обнял одновременно наследного принца и Елену.

Старший наследник герцогства, более известный как «рыцарь Ясон». Он был их другом детства и одним из тех несчастных мужчин, безответно влюбленных в Елену. На самом деле Эриду уже должны были выставить за дверь за ее глупое поведение. Сейчас происходила та самая сцена, где трое друзей тепло общаются. Однако поскольку два главных мужских персонажа меня на дух не переносят, я решила специально задержаться здесь подольше.

– Простите за грубость, леди Мизериан. Вы все так же прекрасны.

Ясон, который до этого лишь игнорировал меня, наконец посмотрел в мою сторону и поприветствовал, не забыв подмигнуть, как и подобает первому ловеласу империи. Он был красив, но я испытала лишь отвращение.

– И вам светлого дня, лорд Каджар.

– Я ничего не сделал для семьи, поэтому упоминания титула не заслужил. Обращения по имени будет достаточно, как я всегда и говорил. Ах, до чего же вы строгая.

– Как я, невеста принца, смею?

Когда я сделала акцент на слове «невеста», брови Ясона приподнялись, а лицо принца помрачнело. Мужчина украдкой посмотрел на Алекто. Его высочество явно был человеком, который не умеет скрывать свои эмоции. По крайней мере, он всегда был таким перед Эридой и Еленой, потому как прилюдно демонстрировал свою ненависть к первой и открыто любил вторую. О какой сдержанности вообще может быть речь?

Ранее мне говорила подруга, что именно поэтому он был так популярен у читательниц, будто всем нравится то, как он топит Эриду ради добродушной Елены. Что ж, мужчины, которые любят свою женщину и ставят ее на первое место, всегда привлекательны.

– Много глаз наблюдает, ваше высочество.

– Мне нет необходимости беспокоиться о мнении других.

На самом деле я не хотела с ними связываться. Они были всего лишь на год или два старше Эриды. Злиться на тех, кто ведет себя по-детски, – пустая трата сил. Однако я не смогла вынести самодовольную ухмылку принца, который чувствовал себя победителем. Сдержанно улыбнувшись, я бросила вслед реплику.

– Под небом ходит только один человек, который может себе это позволить... Хотя, возможно, вопрос благополучия политических противников заботит даже его.

– Эрида!

Елена от удивления вскрикнула мое имя. Принц все сильнее сжимал кулаки, пытаясь сдержать свой гнев. Ясон стоял рядом с ним, не сводя с меня глаз, и был готов к любым непредвиденным действиям.

По сути, я лишь сказала, что он не император, и это так вывело его из себя.

Хотя я думала, что мне станет легче от того, что я поддела принца, внутри все равно остался неприятный осадок. Это все так странно, ведь Эрида тоже была их подругой детства. Однако сейчас в этой комнате она определенно нежеланная гостья, инородный объект. Будь я настоящей Эридой, мне было бы больно.

...Интересно, как бы поступила Эрида в такой ситуации?

Я медленно встала, наблюдая за их реакцией. Глядя на Елену, которая все еще с удивлением смотрела на меня, я добавила, улыбаясь:

– Спасибо за чай, леди Антебеллом. На таких личных встречах это не будет иметь значения, но в людных местах вам не стоит обращаться к принцу и ко мне на «ты». Вам следует учитывать социальный статус собеседника.

Попробую вести себя как настоящая Эрида.

– Леди Антебеллом, вы не очень хорошо знаете этикет. Я лишь беспокоюсь, что вы можете снова допустить ошибку, понимаете?

– Да...

Видя, как я тонко упрекнула его любимую, наследный принц почти набросился на меня, но Елена, приобняв, остановила его. Затем, с подавленным видом, она опустила голову и кивнула. Даже в таком состоянии она выглядела мило и ранимо, как щеночек под дождем.

Удовлетворенная ее ответом, с улыбкой на лице я ушла и неспешно села в свой экипаж. На мне были тяжелые украшения, тугой корсет и плотный слой макияжа... Я вздохнула, взглянув в окно.

Добрая с рождения Елена всегда всех прощала, даже если это было в ущерб ее собственным интересам. Но это не имело значения. Главную героиню всегда окружали трое выдающихся мужчин, готовых на все ради нее. А потому ничего страшного не случится, если я, мечтающая умереть, буду испытывать к ней неприязнь.

Ах, какой прекрасный солнечный день.

Идеальная погода для того, чтобы повеситься.

* * *

В конце концов я не смогла покончить с собой. Пусть причины провала были разными, основная заключалась в том, что мне не удастся умереть, даже если повешусь.

Изначально я не собиралась делать ничего экстремального, но, сколько бы ни спала, не могла вырваться из этого кажущегося сном мира. Это вынудило меня предположить, что, быть может, шоковая терапия поможет мне проснуться. Однажды мне удалось выбраться из кошмара, погибнув в нем. Вспомнив это, я всячески старалась умереть, но... поскольку в этом мире сверхъестественные явления были нормой, видимо, и причинно-следственная связь основной канвы событий этого мира не могла быть нарушена. Не только повесившись, но и порезав вены, упав с высоты или приняв яд, я так и не смогла умереть. При повешении удивительным образом ломалась балка или ветка; при попытке застрелиться случалась осечка; а яд, видимо, был некачественным, поскольку оказывал только эффект снотворного.

Несмотря на то что я не прекращала попытки умереть, они трансформировались в несчастные случаи, что не могло существенно повлиять на сюжет новеллы. Например, если я пыталась зарезать себя, это трактовалось как нападение какого-то злоумышленника, что скрылся с места преступления. Если я падала с балкона, конюх, находившийся внизу, ловил меня и таким образом спасал. Хотя это явно выглядело как попытка самоубийства, но все поголовно считали, что я просто оступилась.

Что ж, сверхъестественные явления следует лечить сверхъестественными методами. Даже в Корее я ни разу не пользовалась услугами гадалок, но ради возвращения в свой мир я была готова на все. Как говорится, клин клином вышибают. Служанка, которую я попросила разузнать об известной гадалке, была в курсе моего подавленного состояния из-за череды «несчастных случаев» и холодности наследного принца, потому была рада, что я хочу посетить ведунью. Она надеялась, что я хотя бы немного отвлекусь, пусть и не поверю во все это колдовство.

– Прошло много времени с вашего последнего выхода в свет, почему бы не принарядиться?

– Я собираюсь вернуться сразу после встречи с гадалкой, это ни к чему.

– Ох, не говорите так. Раз уж вы идете в центр, почему бы не заглянуть в магазинчик с одеждой и украшениями? Может, прикупите десертов в популярной кондитерской...

– Ну, раз уж ты так говоришь, я подумаю. Видимо, ты хочешь сладостей?

Когда я пыталась выяснить, чего она на самом деле хочет, служанка покраснела и ответила с легким упреком.

– Думаете, я это из-за угощений вам говорю? Хм, там и в самом деле есть кое-что, что мне хотелось бы попробовать... Однако я имела в виду, что вкусная еда всегда улучшает настроение, и надеюсь, что вам после лакомств станет лучше. – Она улыбнулась мне улыбкой, полной любви. Чувствуя легкую горечь, я кивнула, и служанка помогла мне надеть выбранные туфли.

– У вас еще достаточно времени до заката, не торопитесь.

– Хорошо.

– Вот, так-то лучше.

Все в этом доме любят Эриду. Интересно, любила ли она их? Надеюсь, что это было взаимно.

Улицы были переполнены людьми. Осмотревшись, я увидела огнестрельное оружие. Значит, империя была ближе к Новому времени, чем к Средневековью, по временной шкале.

Все дороги в замке были вымощены камнем. Несмотря на то что в стране существует единая религия, магическая инженерия развита настолько, что здесь ходят трамваи, а в ночное время светят фонари. Мне показалось смешным, что страна, верящая в бога и отвергающая магию, развила магическую инженерию, но инженеры, исследовавшие магию, не считались волшебниками. Это больше напоминает алхимию. Как бы то ни было, для человека из современного мира, жившего на Земле, удивительно и завидно видеть энергию, созданную без риска загрязнения окружающей среды. Однако высокий уровень цивилизации был характерен только для империи, которая развила магическую инженерию. Другие малые королевства все еще отставали. Возможно, что, как и в «Прекрасную эпоху»^[1], такой прогресс и процветание империи достигались за счет других королевств. И все-таки лучше всего размышлять о таких вещах, любуясь видом из окна, когда едешь в карете. По прибытии в торговый квартал, рыцарь открыл дверь. Я вышла, взявшись за его руку, и осмотрелась по сторонам.

Переулок был не таким мрачным, как я ожидала. Хотя здесь не было таких ярких и дорогих товаров, как на главной улице, в этом месте все еще можно было увидеть множество маленьких уютных магазинчиков. Полагаю, такая обстановка не соответствовала положению леди Эриды, но мне она показалась комфортной и интересной.

– Вас подождать?

– Нет, возвращайся в особняк.

– Но, леди, разве ранее не было совершено покушение на вашу жизнь? Опасно ходить совсем одной в таком месте.

– Почему я должна повторять дважды? Возвращайся в поместье, ты привлекаешь внимание.

Все равно я не умру. Однако, если рядом со мной будет стоять человек из фамильного поместья, я не смогу спросить гадалку, о чем хотела. Рыцарь заколебался, но настоял на том, что подождет здесь, пока я не закончу свои дела в городе. Недолго думая, я все же решила пойти на компромисс, чтобы не тратить силы на спор.

Я неспешно вошла в ближайший магазин.

Передо мной определенно было здание... но как только я вошла внутрь, возникло ощущение, словно я очутилась в палатке или шалаше. Мое внимание привлекли полки, заполненные таинственными и сверкающими вещами. Я неосознанно протянула руку, чтобы прикоснуться к ним.

– Милая, я на вашем месте не трогала бы это.

Услышав голос, я вздрогнула и обернулась к его источнику. Передо мной появилась женщина с огненно-рыжими волосами и бледной кожей. Она медленно подошла ко мне. Черное длинное платье и сверкающее ожерелье могли принадлежать знатной даме, но никак не гадалке.

– Я пришла сюда из-за одной проблемы. Если ты действительно искусна в своем деле, то должна знать, о чем идет речь.

– Разумеется, леди Мизериан. Или будет вернее называть вас несчастной иномирянкой?

Пораженная, я пристально уставилась на гадалку. Она в ответ лишь улыбнулась и, взяв мою застывшую руку, повела меня по лестнице, ведущей в подвал. Обстановка в помещении была мрачной. Из-за тусклого освещения и холодного воздуха она казалась еще более угрожающей. Женщина усадила меня в кресло, а сама присела на деревянный стул напротив.

– Раз знаешь о моем истинном происхождении, это многое упрощает. Я хочу вернуться туда, откуда пришла.

– Бедная иномирянка... легче сказать, нежели сделать. Судя по запаху вашей души, вы уже многое перепробовали ради достижения цели.

– Запах души?

– Вы пытались оборвать связь тела с душой, но мир не позволил вам этого сделать.

Женщина достала несколько трав из шкафчика и бросила их в большой котел, стоящий в углу, а после тщательно помешала. В этот момент она больше напоминала ведьму, чем гадалку. Закончив, она протянула мне чашу с непонятным зельем пурпурного цвета. От одного только запаха стало дурно.

– Пейте.

– Откуда мне знать, что это?

– Будь в чаше яд, разве такой исход не был бы к лучшему для вас?

Да, с этим не поспоришь. Зажав нос, я выпила все содержимое залпом. На вкус зелье было ужасно кислым. Еще немного и меня бы вырвало, но я вовремя прикрыла рот. Женщина улыбнулась и дала мне сладкую желейную конфету.

– Как вы уже заметили, я не простая, – она сняла кружевные перчатки и слегка сжала свою протянутую руку. В тот момент на ее ладони вспыхнули и засверкали загадочные узоры. Если бы меня попросили описать увиденное, я бы сказала, что они напоминали завитки в стиле ар-нуво. Затем женщина зажгла небольшой искрящийся огонек на самых кончиках пальцев.

– Позвольте мне представиться, леди иномирянка. Меня зовут Медея, я последняя ведьма в этих краях.

Ведьма? Как любопытно. О таком в романе не было упоминаний.

Медея, заметив мой заинтересованный взгляд, тихо усмехнулась.

– Похоже, у вас появилось много вопросов, поэтому я отвечу на некоторые из них.

– Ты сказала, что являешься последней ведьмой. Значит, других уже нет? Или они обитают где-то еще?

– В империи я последняя. Остальные находятся далеко отсюда, избегая преследования. Однако нас все равно очень мало.

– Раз ты не называешь фамилию, вы не оставляете потомков?

– Что ж, бывали случаи, когда ведьмы рожали детей, но это редкость. Индивидуальность важна для нас, поэтому мы называем друг друга по именам и считаем сестрами.

Вопросов стало еще больше, но я решила сдержаться. Медея, словно поощряя меня, протянула еще одну желейную конфетку, на этот раз с белой посыпкой.

– Скажи, есть ли способ вернуть меня в родной мир?

– Мы можем помочь, но для этого вы должны быть готовы умереть. Полагаю, это не проблема. Однако, поскольку я никогда не встречала иномирцев, следует сперва обсудить это с сестрами.

– Сколько времени этой займет?

– Минимум две недели. Некоторые из них живут за пределами континента, так что надеюсь на понимание.

– А что, если я не захочу умирать?

– На этот вопрос я не могу ответить, леди иномирянка. Вы, кажется, не понимаете разницу между магией и теологией. Позвольте прояснить, теология – это наука о законах творения, в то время как магия – о нарушении этих законов. Если хотите создать несуществующий путь, обратитесь в храм. Но я не гарантирую, что там найдут решение.

Кивнув, я протянула заранее подготовленный мешочек с золотом. Медея отказалась от него, но я настояла:

– Это мой способ заставить тебя чувствовать обязанной. Не знаю, насколько ценны деньги для ведьмы, но твои секреты наверняка опаснее, чем мои. Твое молчание – мое молчание.

– Если такова цена, я принимаю ее. Когда разузнаю что-то новое, свяжусь с вами. Держите зеркало под рукой.

* * *

Покинув лавку и немного прогулявшись, я решила заглянуть в ту хваленую кондитерскую. Она оказалась огромной, оправдав все восторженные отзывы, которые я слышала от неугомонной служанки. Видя почти километровую очередь, я почувствовала усталость и уже собралась уходить... но толпа проигнорировала мое желание и лишь подтолкнула вперед. Из-за высоких каблуков я споткнулась и чуть не упала, но кто-то меня подхватил.

– Вы в порядке?

Черные волосы и смуглая кожа. Я узнала его. Он обладал добрым сердцем, но молился о том, чтобы Эрида попала в ад. Мужчина, что истратил все свои божественные силы, чтобы спасти Елену, – первосвященник Гибрис. Он неловко улыбнулся, не зная о том, как сильно будет ненавидеть меня в будущем. Когда наши взгляды пересеклись, его робкая улыбка исчезла. Затем он наклонился к моему уху и прошептал:

– Кто вы такая?..

Его пристальный взгляд пронзил меня насквозь.

Глава 2. Раннее разоблачение личности

Сознание помутилось. Из-за внезапного головокружения показалось, что я забыла, как дышать. Следует ли мне честно все рассказать ему и попросить о помощи? Или же лучше притвориться, что не знаю, о чем речь? Будь Гибрис на моей стороне или хотя бы в положении, схожем с повстречавшейся мне ведьмой, я бы без раздумий рассказала бы ему обо всем. Однако в оригинале первосвященник был сторонником Елены, а это означает, что он мне скорее враг, нежели друг. Стоит ли мне в таком случае вручить в руки своего будущего врага настолько сильное оружие? Ответ очевиден – нет.

Я хотела умереть, но аккуратно и без боли. Если бы меня раскрыли и тем, кто меня ненавидит, стало бы известно, что я не Эрида, все бы только усложнилось. Поскольку в этой стране развита магическая инженерия, они могут сделать меня подопытной крысой с целью исследовать, как душа попала в иное тело, или заточить в отдаленном уголке страны, держа под присмотром вплоть до естественной смерти. Даже если первосвященник Гибрис будет сейчас молчать об этом, позже он все равно расскажет наследному принцу, в итоге исход понятен. Алекто беспощаден и уж точно не проявит снисхождение.

– Почему первосвященник задает такие вопросы незамужней дворянке?

– ...Я не о вашем статусе спрашиваю.

– А о чем тогда? – я продолжила настаивать на своем. Мне изначально не следовало медлить с ответом и сейчас я пожалела об этом. В подобных ситуациях побеждает тот, кто громче кричит. С уверенностью задрав подбородок, я нагло посмотрела ему в глаза. В ответ первосвященник, который ранее не имел опыта общения с женщинами, смущенно отвел взгляд. Люди вокруг начали заинтересованно следить за ситуацией – пусть он и первосвященник, все же Эриду все знают как невесту наследника престола, а потому наш разговор выглядел подозрительно и интересно.

– Это не самое подходящее место для разговора.

– Вы устраиваете мне допрос, но даже не удосужились объяснить причину?

– Как первосвященник, разве я могу допрашивать?! – воскликнул Гибрис и поднял голову. Я приблизилась к нему. На самом деле это был рискованный шаг, потому что таким образом я могла оказаться в положении женщины, соблазняющей человека из духовенства, но я была уверена, что победа останется за мной. В романе первосвященник Гибрис был ужасно нерешительным и вдумчивым, что лишило его возможности признаться Елене, и в итоге он остался ни с чем. В отличие от нежной Елены, Эрида выглядела устрашающе, а потому, если я надавлю, он не сможет мне противостоять.

– Раз я чувствую себя как на допросе, то, несомненно, все так и есть. А если я сейчас коснусь груди первосвященника, это тоже не будет считаться домогательством только потому, что я женщина?

– Похоже, между нами возникло недоразумение. Прошу прощения.

– Извинения приняты.

Поняв, что сегодня мне не суждено купить десерт, я оставила Гибриса с разбитым выражением лица и отошла от кондитерской. Будет хлопотно, если он после начнет искать доказательства тому, что я не Эрида. Да и пребывание наедине с первосвященником посреди улицы, возле кондитерской, где толпятся дворяне, – скверная идея. Репутация Эриды и без того в плачевном состоянии, а потому такая встреча точно станет достоянием общественности. Впрочем, мне все равно на то, что думают люди. Я не в своем настоящем теле, да и эта жизнь скоро закончится. Мне нечего терять.

Однако в карете на обратном пути в голове роилось множество мыслей. Если Гибрис все равно в будущем полюбит Елену, может быть, мне просто следовало рассказать обо всем сейчас? Ведьма сказала, что есть способ вернуться живой, не умирая. Но вот загвоздка: этим знанием может обладать служитель храма, а потому нужно разузнать касательно этого. Храм – это отнюдь не то место, куда можно попасть просто так. Даже дворянам необходимо было пройти строгий отбор и многоступенчатую проверку. В романе Елена, несмотря на то что она главная героиня, не могла туда просто так войти из-за низкого происхождения. Однако для нее и это не стало проблемой, потому что одним из влюбленных в нее мужчин был первосвященник Гибрис. Может, мне стоило бы спросить у него, что он увидел сейчас в Эриде и есть ли способ вернуться живой в мой мир. Может, так было бы лучше?.. Меня не пугает сама смерть, но та боль до сих пор всплывает в моей памяти. Все попытки были ужасно мучительными... И все же я продолжала пытаться, думая, что, когда проснусь, все уже закончится. Однако очередные пробуждения в этом мире только усиливали мои страдания.

– Ох...

Сейчас я упустила прекрасную возможность из-за страха. Подумав об этом, я непроизвольно горестно вздохнула. Шанс был упущен, так что остается только надеяться, что появится новый. Мне бы сейчас пригодилось более глубокое знание оригинального романа, чтобы распознать возможность, но повествование было слишком однообразным, поэтому я читала его поверхностно, не запоминая детали. К тому же все описания были сосредоточены на Елене, так что, если некоторые события происходили далеко от нее, о них не было и речи. Неделю назад было совместное чаепитие, значит, это, скорее всего, середина романа...

Ах, если бы я только знала, что все так сложится, прочла бы повнимательнее.

– Мы прибыли, госпожа.

– Благодарю.

– О, вскоре ведь состоится церемония посвящения рыцарей. Не подумываете ли вы выбрать личного рыцаря в этом году?

– А?..

Спускаясь с кареты, я поймала себя на мысли, что не помню, упоминалось ли об этом в сюжете. Растерянная, я взглянула на рыцаря, а он в ответ слегка улыбнулся.

– Вы можете отказаться, если не хотите, но в целом титул личного рыцаря полезен как для самого воина, так и для его дворянина. Рыцарь может быть использован для ваших личных нужд в том числе.

Предложение звучало заманчиво, но я все же покачала головой. Моя жизнь скоро закончится, и мой уход станет бременем для людей, находящихся рядом.

Из-за моего отказа мужчина выглядел немного разочарованным, но не удивленным.

– Жаль. Среди нас много желающих служить вам, госпожа.

– ...Служить мне?

– Конечно. Каждый рыцарь мечтает посвятить жизнь прекрасной даме и пожертвовать собой в случае необходимости. Разве не романтично?

– Эгоистичное и ничтожное стремление.

Разве ради такого стоит рисковать собственной жизнью? Или они просто хотят переложить ответственность за свою жизнь на кого-то другого? Почему они жертвуют собой под таким нелепым предлогом как романтика? Мужчины остаются собой, как в прошлом, так и в настоящем, их ход мыслей всегда был мне непонятен. Я обернулась к рыцарю, прежде чем войти в дом.

– Может, кому-то и по нраву это, но мне – нет. Так что пусть лучше человек посвятит жизнь себе.

Я не хочу исполнять чью-либо мечту, неся бремя ответственности за чужую жизнь на своих плечах.

* * *

Снова рассвело, а я по-прежнему оставалась Эридой. Глубокие размышления привели к выводу, что лучше обо всем расспросить Гибриса, прежде чем наши отношения окончательно испортятся, и он возненавидит меня. Если я попрошу его сохранить все в тайне, то он, вероятно, не станет распространяться об этом, в конце концов, это просьба дамы.

Я думала подать заявку в храм, но процесс оказался слишком проблематичным, а мне было не по себе из-за того, что люди могут узнать об этом. Оставалось только одно – снова встретиться с Гибрисом под видом случайной встречи. В романе его чаще всего можно было увидеть во дворце и в той самой кондитерской, где я была вчера. К счастью, в эти оба места я могу заглядывать так часто, как захочу. Гибрис в романе, хоть и казался серьезным, но на самом деле обожал сладкое. Дорогие десерты и здесь считались роскошью, поэтому он пытался насладиться ими тайком. Но после того, как Елена сказала, что в том, чтобы быть сладкоежкой нет ничего плохого, он перестал скрывать свои предпочтения. Гибрис был слишком скован образом жизни человека из духовенства, поэтому это стало тем самым переломным моментом, когда его симпатия к Елене стала серьезнее. Хотя я и не думала красть романтические сцены главной героини, но если уж и встретиться с первосвященником, то, конечно, лучше всего в кондитерской. Мне не хотелось лишний раз натыкаться на наследного принца во дворце. К тому же, если кто-то решит, что я пытаюсь соблазнить Гибриса, то от гнусных слухов было бы тяжело отделаться.

– Миледи, поторопитесь со сборами. Пришел приказ его величества явиться в императорский дворец.

– ...Его величества?

– Да, следовало бы неспешно подготовиться как обычно, но при нынешних обстоятельствах нельзя задерживаться.

Меня начали наряжать в быстром темпе. Из-за внезапного повеления императора вся прислуга в доме засуетилась. Десяток рук тянули в разные стороны, так что меня слегка укачало.

После суматошных сборов я спешно прибыла во дворец, где главный дворецкий сопроводил меня прямо в приемную императора.

– Ваше величество, прибыла леди Мизериан, единственная дочь маркиза Мизериана и невеста его высочества наследного принца.

– Пусть войдет.

Глубоко вдохнув, я улыбнулась вежливой улыбкой и, сохраняя невозмутимость, вошла в помещение. Лучи солнца освещали всю комнату, отражаясь от белого мрамора и золотой отделки. Император сидел спиной к окну, что на фоне света делало его фигуру еще более внушительной, однако лицо седовласого мужчины с бородой было дружелюбным, а взгляд теплым.

– Светлого дня вам, ваше величество.

– Прости, что вызвал так внезапно. Надеюсь, это было не слишком затруднительно для тебя?

– Как может быть воля вашего величества затруднительной? Для меня это всегда в радость.

– Как сладки твои речи, но сейчас не об этом. Эрида, я позвал тебя для того, чтобы обсудить твою церемонию совершеннолетия.

В империи человека считают взрослым по достижении двадцати одного года, поскольку в этом возрасте физическое и психическое развитие считается завершенным. В отличие от других стран, где еще растущих детей вынуждены отправлять на работу или в армию, империя из-за отсутствия нужды могла отодвинуть границу совершеннолетия так далеко, как ей было угодно. Эрида была самой молодой из всех ключевых персонажей романа, поэтому остальные, вероятно, стали совершеннолетними еще в прошлом году. К слову, император напомнил мне, на каком сюжетном этапе сейчас находилась история.

– ...Хотя это не совсем обычная практика, но я хотел бы провести твою церемонию во дворце. Или, может быть, у тебя уже есть другое место на примете?

Даже если я начну отказываться, все будет так, как решил император. Я не хотела спорить с ним, поэтому просто кивнула. А причина, по которой его величество настаивает на проведении церемонии совершеннолетия во дворце, заключается в слухах о том, что наследный принц пренебрегает мной и испытывает симпатию к простолюдинке Елене... что на деле никакие не слухи, а общеизвестный факт. Грубо говоря, это прямое оскорбление семьи маркиза Мизериана – представителя одного из самых влиятельных аристократических родов в стране. На самом деле отец Эриды, хоть и молчит, в глубине души крайне возмущен этим. А уж тем более его приводит в ярость то, что привязанность принца направлена именно на Елену, которая является потомком самого главного врага семьи Мизериан – влиятельного рода Антебеллом, чья репутация однажды была разрушена руками маркиза. Императорская фракция, несмотря на свое название, будто состоящая лишь из личных сторонников императора, на деле, скорее, «имперская фракция» и включает тех, кто ради блага страны вмешивается в дела его величества, выступая для него преданными, но крайне суровыми советниками. Помолвка наследного принца и Эриды была политической игрой со стороны императора с целью успокоить и усмирить аристократию. Однако поведение Алекто ставит всех в затруднительное положение. По этой причине император решил провести мою церемонию в императорском дворце, чтобы убедить всех в стабильности этого союза.

– Благодарю за заботу. Для нашего рода это будет великой честью.

– Говорят, что наследный принц привязался к дочери няни.

Император, видимо, хотел разобраться со всеми неприятными делами сразу, но от этого у меня лишь больше голова разболелась.

– Вы говорите о леди Антебеллом?

– Ты знаешь эту девицу?

– В детстве мы с ней играли вместе с его высочеством и лордом Каджаром.

– ...Все из-за этой няньки. Императрица избаловала и ее, и ее ребенка.

Император, цокнув языком, слегка постучал по столу. Жесткий отблеск вспыхнул в его глазах, и я невольно почувствовала легкую дрожь. Хотя он сейчас и выглядит как доброжелательный дедушка, но на деле этот человек собственноручно убил своего старшего сына. Формально причина была в том, что его наследник планировал измену, но, несмотря на отсутствие прямых доказательств, император не колебался и не стал инициировать повторное расследование. Императрица, хотя тоже была замешана в этом, избежала смертного приговора потому, что носила под сердцем Алекто. Император все еще любил ее, но, разумеется, понимал, что, потеряв ребенка, она привязалась к няне, которая находилась в схожем положении.

– Ревнуешь к ней?

– Нет.

– И правильно. На то нет никаких причин.

Император жестом поманил меня подойти ближе, а затем сильно сжал мою руку своей теплой ладонью. Крепко, даже больно.

– Любовь мужчины мимолетнее одноцвета, а потому куда важнее положение и власть, которые этот мужчина может дать.

– ...

– Уже давно все оговорено с твоим отцом, так что нет причин для беспокойства. Ты станешь наследной принцессой и в будущем займешь место императрицы. Сможешь наполнить дворец своими людьми, а твой ребенок станет наследным принцем.

Это может показаться утешением, но на самом деле это было скрытой угрозой, обращенной к Эриде. Если у меня есть кто-то другой на примете, лучше сразу отказаться. Это был намек на то, что у империи достаточно власти, чтобы добиться своего, и что Эрида должна при любых обстоятельствах стать наследной принцессой. Но император выбрал не того человека, чтобы угрожать. Если ты хочешь запугать, важно заранее узнать, чего боится человек. Я не боюсь смерти. И мне будет все равно, даже если род Мизериан уничтожат. В любом случае это семья Эриды... а не моя.

Но как работник, который не может дерзить начальнику, так и я должна была вытерпеть это унижение. Все равно не было никакой службы поддержки, куда можно было бы подать жалобу. В душе мне хотелось возразить, но я сдержалась. Бремя, возложенное на меня в качестве старшей дочери южнокорейской семьи, помогло мне сохранить спокойствие в такой ситуации. Внутри еще искрилась надежда выбраться отсюда живой. Я планировала встретиться с Гибрисом и удостовериться в том, что смогу уйти без смертельного исхода. Многократное выслушивание нравоучений в дни семейных празднований помогло мне держать лицо. Вспомнилось, как родители проговаривали про необходимость успехов в замужестве и карьере... Я слегка прищурилась и ответила с улыбкой.

– Я это учту.

– ...Наследному принцу повезло с невестой. Подготовкой к твоей церемонии совершеннолетия лично займется императорская семья.

Покинув приемную, я задумалась о том, стоит ли повидаться с наследным принцем. После яростных наставлений о том, что для женщины важнее всего удачное замужество, мне и без того захотелось развернуться и уйти, хлопнув дверью. Если еще и Алекто начнет раздражать меня своим поведением, я вряд ли смогу сдержать эмоции. Ладно, сегодня явно не тот день.

Я направлялась к карете, которая меня ждала, как вдруг услышала, что кто-то бежит сзади, а потом почувствовала, как меня схватили за плечо.

– А-ах!

– Ой!

В испуге я резко отдернула руку, и вдруг раздался пронзительный вскрик. Обернувшись, я увидела, что передо мной, всхлипывая, сидит Елена, а ее серебряные волосы красиво рассыпались по плечам. Она подняла на меня полные слез глаза, словно ожидая, что я помогу ей подняться. От возмущения я не смогла вымолвить ни слова. Пока я молча смотрела на нее, она, всхлипывая, все же сама поднялась на ноги.

– Вы меня напугали, леди Антебеллом. Как можно носиться по императорскому двору?

– Я просто... просто увидела вас... тебя, Эрида, и хотела... хотела, чтобы и ты увидела меня...

– Следовало просто позвать. Почему вы сначала хватаете меня за плечо, вместо обычного приветствия? Вы не ребенок!

– Алеку это нравится...

Это просто невыносимо... Голова начинает кипеть от ее выходок. Чувствую себя так, будто вожусь с пятилетним двоюродным братом. Опустив взгляд, я заметила, что ее ладонь покраснела и, похоже, она поранилась при падении. Елена поспешно спрятала руки за спину, но я насильно подтянула ее к себе, чтобы осмотреть повреждение, и, к счастью, убедилась, что оно незначительно.

– Поглядите только, вы поранились.

– А?..

Елена с удивленным лицом посмотрела на меня, затем быстро покачала головой и улыбнулась.

– Все в порядке. Если что, можно показаться придворному лекарю.

– С какой стати придворный лекарь, лечащий императорскую семью, станет осматривать вас, леди Антебеллом?

– Он... ко мне благосклонен.

Зря я вообще волновалась. С некоторым раздражением я отпустила ее.

Елена – всеобщая любимица, а потому прекрасно справится и без моей помощи. Лучше уж я позабочусь о себе, вместо волнений о том, о ком не нужно. Мне даже умереть спокойно не суждено. Елена же, будь то благодаря тому, что наследный принц позовет придворного лекаря, или тому, что Гибрис встретится с ней и исцелит ее, в любом случае будет жить припеваючи.

Развернувшись, я хотела поспешно уйти, и девушка, бросив на меня печальный взгляд, последовала за мной, бормоча себе под нос тихим и милым голосом.

– ...Эрида, ты злишься на меня?

– Да. Не разговаривайте со мной, вы меня раздражаете.

Надоели эти оговорки, либо говори на «вы», либо на «ты». Хватит переключаться туда-сюда. Я остановилась и взглянула на нее, прервав ход своих мыслей. Все равно, если придется разорвать связь с ней, лучше сделать это побыстрее, пока моя злость не переросла в нечто более сильное. Я всегда ненавидела людей, которые предают других, прикрываясь улыбкой.

– Леди Антебеллом, вы совсем не понимаете, почему я, будучи дворянкой, обращаюсь к вам уважительно? Как дочь маркиза с соответствующим титулом, я должна обращаться к придворной служанке фамильярно. И все же! Я обращаюсь к вам с почтением, потому что вы находитесь под покровительством ее величества императрицы и его высочества кронпринца. Я уважаю их, не вас.

– Н-но, Эрида... Ты же сказала, что мы друзья. Я просто хотела ближе с тобой...

– Друзья? Ха-а...

Да, в романе Елена утверждала, что считает Эриду своей подругой, но в ее воспоминаниях о прошлом отсутствовали упоминания об Эриде. Все ее переживания, будь то радостные или грустные, были сосредоточены на Алеке и Ясоне. Либо Елена установила слишком низкие стандарты для «друзей», либо Эрида была рядом, но Елена совершенно ее не замечала. Если верен второй вариант, то у Эриды действительно были все основания ее ненавидеть. Хотя мне всегда казалось, что Эрида была «коварной подругой, которая ударит ножом в спину» лишь ради развития сюжета. Но мстить главной героине, принимая сторону злодейки, глупо, не зная даже истории ее жизни.

– Давай покончим с этим.

– ...Что?

– Давайте прекратим. Я не хочу с вами дружить. И, честно говоря, мы изначально не были никакими друзьями.

– Но почему, почему? Это из-за того... что я дружу с кронпринцем? Но...

Мое раздражение было на пределе. Да забирай ты своего ненормального принца! Мне по боку! Она пытается сейчас выставить меня ревнивой, будто я жертвую дружбой ради мужчины. Да что за чушь?!

Я готова была взорваться, как кто-то вдруг резко развернул меня в другую сторону. Передо мной стоял Алекто, и его холодное выражение лица стало еще более мрачным. Я, не желая отступать, тоже уставилась на него.

– Леди Мизериан, вы ничуть не изменились. Более того, с каждым днем становитесь все более дерзкой.

– Какой прекрасный день, ваше высочество. Разве это не одно из качеств, которые вы цените у аристократов?

Я улыбнулась, но, если честно, раздражение не позволяло мне говорить более сдержанно, поэтому в моем голосе отчетливо слышались нотки язвительности. Принц сразу повысил голос:

– Как ты смеешь обсуждать статусы в моем присутствии?

– Ваше высочество, я думаю, что имею на это право, ведь мы обручены.

– Какое высокомерие! Это всего лишь помолвка, да и ее можно легко разорвать! Существует множество других кандидатур, кто мог бы стать моей невестой вместо тебя!

– Алек, прекрати... Это моя вина. Эри... Леди Мизериан просто... пыталась научить меня хорошим манерам...

Елена, как всегда, не к месту начала подливать масло в огонь. Более того, когда она попыталась успокоить кронпринца, он сразу обратил внимание на ее рану. Когда он начал допытываться, кто это сделал, Елена запнулась, но вдруг сзади кто-то вскликнул:

– Это сделала леди Мизериан!

– Что?

– Я видела, как леди Мизериан толкнула Елену! Боясь, что ситуация станет еще хуже, я решила позвать вас, ваше высочество.

Когда я повернулась, маленькая служанка, которая сыпала обвинениями, поспешила спрятаться за спину Алекто. Она также одарила Елену взглядом под названием «Я все правильно сделала?», а затем улыбнулась. То, что я ее толкнула, было правдой, но почему она не упомянула, что Елена первой схватила меня? Прежде чем я успела что-то сказать в ответ, принц с размаху ударил меня по щеке. Звон в ушах от удара, боль и привкус крови – все это смешалось воедино. Щека горела от боли. Мои родители ни разу за всю мою жизнь не подняли на меня руку, но человек, которого я знала всего несколько дней, не задумываясь, осмелился ударить меня.

– Эрида!

– Раз ты первая причинила вред тому, что принадлежит мне, то я думаю, что будет честно ответить тебе тем же.

Тогда уж дать пощечину должна была Елена, а не ты!.. Непонятно, где же тут справедливость?

Я вспомнила, как читала описание этой сцены в романе. Тогда я думала: «Какой сумасшедший ублюдок». Но теперь, когда я пережила это сама, мне просто крышу рвало от гнева. Я была в шаге от того, чтобы ударить в ответ, но окончательно загубить себя я не могла... надо обдумать все после разговора с Гибрисом...

Ах, в конце концов, меня все равно ждет казнь. Может, и правда сейчас залепить ему пощечину и сразу отправиться на виселицу? Но, как ни крути, Эриду едва ли могли повести на эшафот сейчас. Чтобы не вызывать подозрений, придется хотя бы притвориться ею. Как бы на это отреагировала Эрида? Что бы она сказала? Как бы поступила?

Только я решила снова поразмыслить, как наследный принц успел схватить Елену за руку, чтобы уйти.

Отпустить их вот так? Я просто глаз сомкнуть не смогу от обиды, если сейчас сделаю это.

– Ваше высочество, вы обручены не со мной, а с родом Мизериан. Я выхожу замуж не за вас, а за императорскую семью. И если даже вы не желаете этого брака, то все равно будете вынуждены подчиниться и смириться со своей участью.

Эрида, скорее всего, сохранила бы свою гордость. По крайней мере, такой я ее считала. Она верила, что в итоге выберут именно ее.

Алекто остановился и, обернувшись, насмешливо усмехнулся:

– За императорскую семью? Как интересно! Разве не ты недавно клялась, что выходишь замуж за меня из-за большой любви? Что, теперь решила сказать правду?

Эрида, ну ты даешь... Щека горела огнем, а я почувствовала колоссальный упадок сил. Она серьезно любила вот этого?

Позже в книге Елена утверждала, что это вовсе и не было любовью, а просто некой навязчивой идеей, но это были мысли главной героини, ведь она не знала «Эриду».

Я тоже не знала, но, если это была правда, я хочу отнестись с уважением к ее чувствам.

– Я действительно любила вас. Но сейчас все чувства прошли, – сказала я, прямо глядя в глаза наследному принцу. Он казался настолько растерянным, что стал похож на неопытного юнца. Вздохнув, я добавила:

– Я говорю об императорской семье, потому что это брак, инициированный моим отцом и его величеством. Если хотите расторгнуть его, не срывайтесь на мне, а обратитесь с просьбой к его величеству. Я уверена, что о сегодняшнем инциденте ему уже доложили.

Алекто напрягся. Видимо, он все-таки побаивался своего отца.

Покачав головой, я отвернулась и ушла к своему экипажу, где меня ждали с новыми вестями. Рыцарь заметил красный след на моем лице, но замешкался и не стал расспрашивать дальше.

– Внутри лорд Каджар, – предупредил он.

Увидев этого мужчину, я почувствовала, что хочу на этом же месте провалиться под землю. Только сбежала от одного, как другой меня уже поджидает. Захотелось оказаться под колесами кареты.

Ясон, собиравшийся поприветствовать меня, вдруг помрачнел. Похоже, он заметил красную щеку и догадался, что меня ударил наследный принц. Не желая слушать бесполезные шутки, которые он мог бы сказать, чтобы разрядить обстановку, я поспешила перехватить инициативу:

– Не обращайте внимания. Это не имеет никакого отношения к вам, сэр Каджар.

– Как скажете, леди.

– И что же вы делаете в моем экипаже?

Ясон, расслабленно облокотившись на спинку сиденья, скрестил ноги и начал качать одной ногой. Он был настолько крупным, что карета, казавшаяся довольно просторной, стала выглядеть тесной.

– Герцог Каджар хотел бы задать маркизу несколько вопросов относительно церемонии посвящения в рыцари. А поскольку в доме не оказалось никого, кто мог бы выполнить поручение, кроме меня, я решил убить двух зайцев одним выстрелом и заодно прокатиться в вашей карете. Честно говоря, я устал от верховой езды за время путешествий настолько, что не могу больше смотреть на лошадей.

– Исходя из вашего статуса, дворец мог бы предоставить для вас собственную отдельную карету.

– Однако в предоставленной дворцом карете не будет столь прекрасной дамы, как вы.

Несмотря на выражение моего лица, которое было таким, словно я только что проглотила что-то крайне мерзкое, он продолжал говорить с той же очаровательной улыбкой. У него действительно был талант забалтывать окружающих. Это качество позволяло ему как обращаться к жителям деревень за помощью, так и флиртовать с любой проходящей мимо женщиной. Избегая его приторного взгляда, я спросила:

– Вы не планируете отправиться в новое приключение?

– Посмотрим. Хотя это была ее воля, но после того, как я убил дракониху, именуемую матерью природы, думаю, мне стоит некоторое время держаться подальше от приключений. Вдруг появились драконы, которые меня недолюбливают.

«Ее воля»? Я просто хотела, чтобы он исчез из виду, но услышанный ответ оказался неожиданным. В книге говорилось лишь, что он вернулся, чтобы увидеться с Еленой. Оказывается, были еще и другие обстоятельства, о которых не упоминалось. Это довольно интересно.

Когда Ясон был ребенком, пророчество священника из храма предрекло ему судьбу «убийцы драконов». Хотя семья Каджар прославилась своими искусными военачальниками, из-за этого предсказания Ясона с самого детства воспитывали в весьма суровых условиях.

Повествование книги начиналось уже после того, как Ясон исполнил свой долг и убил дракониху, возвратившись героем домой. Елена была служанкой в императорском дворце, а сам сюжет вертелся вокруг ее романтических историй, так что его прошлое описывалось только мельком. Елена видела в Ясоне не хладнокровного убийцу драконов, а простого человека, каким он был на самом деле. Это и стало причиной, почему он влюбился в нее.

– Сэр Каджар, до поместья нам с вами еще далеко. Можете поделиться своей историей?

– ...Это неожиданная просьба. Я думал, вам будет неинтересно.

Ясон удивился, но быстро сменил выражение лица, натянув свою фирменную самодовольную улыбку. Она была настолько заигрывающей, что даже смотреть на него было неприятно. Чтобы выразить свое равнодушие, я ответила холодно:

– Мне и неинтересно. Просто я не хочу, чтобы мне задавали вопросы. Пока вы рассказываете, у вас не будет времени спрашивать меня о чем-либо.

– О, как вы жестоки... Ладно уж. Какими бы ни были ваши намерения, я не могу отказать даме. Думаю, не стоит говорить о пророчестве, ведь о нем уже и так все наслышаны даже за пределами империи. Чтобы стать убийцей драконов, я прошел через нечеловеческие адские тренировки. Едва научившись ходить, я взял в руки меч, с тех пор у меня не было ни дня отдыха. Когда-то я ненавидел своих родителей из-за этого, но сейчас понимаю, что они таким образом пытались защитить меня. Если бы не Елена, я понял бы это еще позже и сожалений бы только прибавилось. Я знал, что рано или поздно убью дракона, но не знал, когда и как именно это произойдет. Семья хотела сделать из меня рыцаря, но я видел все иначе. Меня одолевал страх, что из-за пророчества драконы когда-нибудь нападут на семейное поместье, где я нахожусь. Поэтому я начал путешествовать. Это было и ради того, чтобы стать сильнее, но... У меня была и другая причина для этого. Возможно, я пытался подавить свои сомнения. Я даже был готов умереть ради цели. Но, несмотря на это, я вернулся живым, целым и невредимым. Во время странствий я повстречал многих людей. Это было хорошее время. Среди всех встреч самая необычная, безусловно, была с драконом.

...Хе-хе, почему вы выглядите такой удивленной? Думали, я расскажу вам о встрече с принцессой другой страны? Слухи распространяются быстро, но они лживы... Кхм-кхм, так вот. Эта дракониха была настолько огромной, что я до сих пор не уверен, увижу ли когда-нибудь существо таких же размеров. Позже я узнал, что она казалась мне такой большой из-за страха и давления, которое я испытывал. Тогда я впервые осознал, что мне было страшно встретиться со своей судьбой. Я хотел жить. Хотел сбежать. Спастись. Я думал, что все это несправедливо. Пока другие дети играли, я все детство тренировался. Пока другие жили в своих домах, я скитался. Наверное, я осмелился жаловаться, потому что решил, что это будет моим концом. Но дракониха сказала грустно и спокойно: «Хотя для меня это было всего лишь мгновением, время ожидания твоего прихода тянулось будто целую вечность». «Вы знали, что я приду?» – спросил я, так и не направив на нее меч. В ответ она рассказала, что на самом деле пророчество дал мне никакой не бог, а она сама, манипулируя священником с целью умереть. Это было нечто, запрещенное законом причинно-следственной связи. Но дракониха, будучи вершиной творения природы, заплатила достаточную цену, чтобы это стало возможным. Закончив свою историю, она попросила меня убить ее. Я видел не ее, а лишь воплощение собственного страха. В итоге она сама позволила мне увидеть свое сердце, и я пронзил его. Земля содрогнулась. Я получил жизнь.

Ясон закончил свой рассказ.

Это была хорошая история, но я не могла проникнуться ею. Даже не столько потому, что в ней не было близкого мне опыта, сколько из-за того, что я не испытывала особой симпатии или интереса к Ясону, чтобы посочувствовать ему. Но меня заинтересовала манипуляция священником, чтобы достичь цели, и нарушение причинно-следственной связи, фундаментального закона этого мира. Это показалось важной зацепкой.

Я легко коснулась руки Ясона, выведя его из задумчивости:

– Вы знаете, кто был тем первосвященником? И что означает «нарушение причинно-следственной связи»?

– Первосвященник Метей, кажется, вернулся на родину после ухода в отставку из-за преклонного возраста... Что касается причинно-следственной связи, я и сам не знаю. Дракониха дала мне лишь ответ, но не объясняла своих слов. Впрочем, даже если бы она рассказала больше, как это мог понять такой недалекий человек, как я?..

Я решила не расспрашивать дальше, чтобы не вызвать подозрений, а потому просто кивнула. Похоже, придется разузнать остальное самостоятельно. Одно из достоинств империи – это хорошо развитая культура сыскных агентств, и это к тому же не считается чем-то незаконным.

Ясон, оглядев меня, спросил:

– Почему вы говорите формально?

– Мы не настолько близки, чтобы говорить неформально. Да и вы не тот, к кому стоит обращаться подобным образом.

Я намеренно ответила холодно и резко, чтобы Ясон даже не подумал снова заговорить о «дружбе». Услышав это, он замолчал и скукожился словно щеночек после выговора. Однако он не был настоящим щенком, а потому это меня вовсе не тронуло.

Когда мы добрались до особняка, Ясон вышел первым и протянул мне руку. Я не хотела ее брать, но так положено по правилам приличия, поэтому просто положила руку и попыталась спуститься, но тут он крепко стиснул мою ладонь.

– Не злитесь на них. Просто, проведя всю жизнь во дворце, они не обрели навыков общения со сверстниками, вот и выглядят неуклюже.

– Как мне кажется, они уже вышли из того возраста, когда можно оправдывать свои поступки неуклюжестью.

И вот, несмотря на то что мне хотелось услышать что-то другое, Ясон начал оправдывать Елену и наследного принца, и у меня вновь пропало всякое уважение к этому человеку. Разве можно вот так просто ударить дочь маркиза? Лишь взглянув на мое лицо, сразу становится очевидно, кто это сделал, но, несмотря на это, он говорит о прощении той, кто является жертвой. Даже если бы это был ребенок, его следовало бы отругать за подобное отношение к «другу», а уж когда так поступает взрослый человек, то этому нет никакого оправдания.

– Отец сейчас, наверное, в кабинете. Желаю вам благополучно решить все ваши дела.

Я резко выдернула руку и слегка поклонилась. Прощание с моей стороны было выполнено согласно правилам этикета, теперь настала очередь Ясона сделать то же самое. К счастью, он оказался довольно сообразительным. Слегка нахмурившись, мужчина поклонился и добавил:

– ...До свидания, леди Мизериан.

После этого я успокоила служанку, которая, увидев мое лицо, чуть не упала в обморок, а после побежала за ледяным компрессом. Ближе к вечеру, когда отек немного спал, маркиз почему-то изъявил желание поужинать вместе. Честно говоря, мне до сих пор было немного неловко с ним находиться, а потому я собиралась как можно быстрее поесть и уйти, но отец Эриды первым заговорил со мной. Я беспокоилась, что он спросит о том, что произошло во дворце, но, к счастью, этого не произошло.

– Ты действительно не собираешься выбрать для себя личного рыцаря?

– Как мне кажется, у нашей семьи и без этого их предостаточно.

– Если у тебя нет особой причины отказываться, прими участие в церемонии посвящения.

Маркиз на мгновение замер, а затем спокойным голосом продолжил:

– ...Каждый год отпрыски из дворянских семей и простолюдины становятся рыцарями, стремясь получить лучшее положение в обществе. Однако происхождение часто становится для них главных препятствием... Раз уж все равно приходится выбирать, то каждый старается отдать предпочтение представителю знатного рода, нежели простолюдину, чтобы укрепить связи между семьями.

Связи... вот оно как. Что в современном обществе, что в фэнтезийном мире – все устроено одинаково.

– Однако рыцари из дворянских семей, как правило, заботятся лишь о собственной выгоде. Они болтливы и не могут выполнять конфиденциальные поручения. Часто их отношения с господином портятся настолько, что хозяин становится слугой, пытаясь сберечь свои секреты, но суть рыцарства не в этом, – продолжил маркиз. А затем, погладив острие ножа, холодно добавил:

– Тебе нужен тот, кто сможет отправиться туда, куда ты сама не сможешь. Тот, кто выполнит задание, не сказав об этом никому ни слова, и будет готов умереть за тебя, если что-то пойдет не так.

Маркиз, отец Эриды, должно быть, уверен, что его дочь нуждается в таком защитнике, учитывая ее коварные наклонности. Но у меня все равно возникло странное чувство, будто он говорит это именно мне, а не Эриде.

Да, именно так. Я – не настоящая Эрида. У меня другие привычки, вкусы и предпочтения. Пусть я и притворяюсь «благородной дамой», но очевидно, что я – не она. И это точно заметят люди, которые знали Эриду всю жизнь.

Руки, державшие вилку, задрожали.

Должна ли я попросить у него прощение?.. Сказать что-то вроде: «Извините за то, что захватила тело вашей дочери?» А что потом? Он выгонит меня? Станет допрашивать?

Сейчас мне страшнее, чем когда меня в тот раз поймал Гибрис. Перед семьей Эриды я чувствую себя в моральном долгу. Испытываю тайное чувство вины за то, что лишила отца любимой дочери.

Маркиз, взглянув на мои руки, тяжело вздохнул. Я зажмурилась, думая, что все пропало, но он лишь взял мою ладонь в свою и немного ее сжал. Я потрясенно посмотрела на него, но он, больше ничего не сказав, встал и вышел из комнаты.

Его молчаливая забота вызвала у меня слезы. Мне так захотелось увидеть папу. Как там настоящая я? Мертва? Жива? Если пропала, ищут ли меня мои родители?

В голове я представила картину того, как родители раздают листовки прохожим с моей фотографией, чтобы найти дочь. И что бы делал мой младший брат? Он вел себя глупо, но, может быть, в такой момент стал утешением для родителей... Смогу ли я когда-нибудь вернуться домой?

Мне страшно.

Страшно.

Я хочу домой.

Глава 3. История одной служанки

Эмма была служанкой, работавшей в этом особняке с самого рождения своей госпожи. Ее мать также служила семье маркиза, и если бы у Эммы родилась дочь, та, вероятно, тоже бы осталась работать в этом доме.

Эмма помнила день, когда ее госпожа впервые появилась на свет. Белоснежная кожа и румяные щечки были настолько очаровательны, что это заставило девушку подумать о том, что справедливо считать младенцев милыми. Она боялась навредить крохе, а потому как можно более осторожно прикоснулась к пухлой щечке, и когда крошечная ручка крепко сжала ее палец. Теплое и нежное прикосновение заставило служанку прослезиться. В тот самый момент Эмма всем сердцем полюбила свою драгоценную госпожу.

Ее леди становилась красивее с каждым днем. Все вокруг говорили, что Елена, прислужница из императорского дворца, была самой прекрасной девушкой, но Эмма была уверена, что утверждающие это люди просто не видели ее госпожу. Волосы леди были столь же черными, как кусочек ночного неба; а кожа сияющей, словно снег; глаза зелеными, как летний лес; а губы были краснее самых ярких роз. Эмма готова была вырвать собственное сердце и преподнести его леди Эриде.

Как единственная дочь одной из самых влиятельных дворянских семей страны, госпожа отличалась от других. Эмма всегда желала для нее всего лучшего и хотела, чтобы леди окружали только хорошие люди.

Если что-то не соответствовало ее представлениям о леди Эриде, то она отвергала это, а иногда даже злилась. Ходили слухи, что ее госпожа высокомерна, но Эмма презирала тех, кто говорил это. Ведь что плохого в том, что самая драгоценная леди империи хочет получать то, чего достойна?

Женихом ее госпожи был наследный принц, и однажды она должна будет стать императрицей. Будущее леди Эриды всегда было устремлено к вершинам, но завистливые люди постоянно пытались сбросить ее вниз. Чем больше ее ненавидели, тем упорнее она работала, чтобы стать безупречной. Если кто-то говорил, что госпожа глупа, она училась. Если слышала, что некрасива, старалась еще больше заботиться о своей внешности. Она мстила тем, кто говорил ей резкие слова, а если кто-то трогал то, что принадлежало ей, воздавала сторицей. Она не пыталась понравиться тем, кто ее недолюбливал. Наоборот, вела себя еще более жестко, чем в ходивших слухах о ней. Когда Эмма спросила, почему она так поступает, ее госпожа ответила с невозмутимым выражением лица:

– Если я буду выглядеть в чужих глазах жестокой, моими слугами, вроде тебя, не будут пренебрегать.

– Но мы ведь... в отличие от вас, госпожа, низкого происхождения.

– Не будь наивной. Эти люди используют меня как предлог, чтобы поиздеваться над вами, говоря: «Каков слуга, таков и хозяин». Я не потерплю этого. Вы должны держать голову высоко поднятой.

После того как о помолвке леди Мизериан с его высочеством наследным принцем было объявлено официально, из дворца прислали учителей, чтобы обучить госпожу строгому придворному этикету и практическим обязанностям императрицы. В те дни леди почти не спала. Ее силы быстро заканчивались, она часто заболевала, но пропускать визиты во дворец себе не позволяла. Пусть госпожа и возвращалась в великолепных одеждах, но ее лицо после этих поездок всегда было мертвецки бледным.

Ходили слухи, что наследный принц презирает свою невесту, но леди Эрида никогда не подавала виду, что была задета этим. Эмма не утешала ее, зная, что это только ранит ее гордость. Однако служанка беспокоилась. Она видела, как ее драгоценная госпожа медленно увядает.

В один теплый весенний день, когда зима, казалось, наконец закончилась, все были заняты уборкой. Эмма несла охапку постельного белья, чтобы вытряхнуть его на улице, как вдруг заметила свою госпожу. Леди Эрида сидела на земле в тени деревьев.

Она не плакала. Даже если ее называли злодейкой, она никогда не проливала слез на глазах у других. И в тот день она не плакала. Просто сидела, глядя на лес, с пустым выражением лица.

Служанку это напугало.

– Госпожа!.. – позвала Эмма.

Эрида молчала.

– Госпожа, земля еще холодная, чтобы сидеть на ней.

Эрида была неподвижна.

– Госпожа, скажите хоть слово, прошу вас...

Эрида не плакала. Эмма, бросив белье, укутала девушку в одеяло. Укрытая от всего остального мира, та тихо спросила:

– Любовь действительно так важна?

– Что?

– Но ведь на этот пост нельзя взойти, только любя, разве нет? Разве можно стать императрицей, если просто любишь кронпринца и улыбаешься ему? Меня учили, что императрица – это человек, поддерживающий императора. Разве это не так? Я так усердно старалась...

Ее усилия не ценили, а усердие не вызывало симпатию. Ее решительность называли высокомерием, а инициативность – упрямством. Все считали, что Эрида Мизериан заслуживает осуждения, потому что она не была добродушной и милой.

– Мне не нужно, чтобы ты меня любил, – прошептала Эрида. – Но разве нельзя хотя бы признать мои старания? А?.. Стоит разок улыбнуться, как все вокруг превозносят ее...

Когда слезы госпожи начали капать на одеяло, Эмма подумала: «Как жаль, что я не ведьма. Как бы я хотела, чтобы сейчас пошел дождь и скрыл ее слезы». Но Эмма была всего лишь обычной, бесполезной служанкой. Все, что она могла, – это молиться.

Однако и Эрида молилась, но о другом: она хотела исчезнуть из этого мира.

Временами желания исполняются самым трагическим образом.

Эмма наблюдала за своей госпожой с самого ее рождения и могла поклясться, что знала ее лучше, чем отец Эриды. Сейчас она была убеждена в том, что ее госпожа изменилась. Она прекратила постукивать безымянным пальцем, обдумывая что-то, и перестала пить воду перед сном. Она больше не грызла ногти, когда нервничала, и начала закидывать ногу на ногу, хотя раньше этого не делала. А еще леди начала есть острое, которое раньше ненавидела.

Эмма, когда-то уверенная, что знает свою госпожу как никто, теперь все чаще видела в ней чужого человека. Изменившиеся привычки, походка, манера речи... Служанка порой чувствовала непреодолимое желание схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

Кто это?

Эмма знала, что ее могут выставить из дома как сумасшедшую, но она хотела спросить. Кто сейчас прячется под маской Эриды? Куда подевалась ее настоящая госпожа? В душе она прокричала эти вопросы не один раз. И это не могла быть потеря памяти.

Служанку доводило до безумия то, что ее госпожа изо всех сил старалась «притвориться нормальной». Это казалось еще более подозрительным. А что, если ее тело захватила злая ведьма? Но если бы Эмма обратилась за помощью, то ее госпожу могли бы в итоге обвинить в колдовстве и казнить, а служанка не смогла бы спасти ее. И все же Эмма решила навек похоронить в своем сердце все вопросы, которые так и не смогла задать.

Однажды внезапно проснувшись ночью от жажды, Эмма инстинктивно приоткрыла дверь в соседнюю комнату, где спала госпожа. Она часто заглядывала, чтобы убедиться, что леди не сбросила с себя одеяло, и, если что, снова укрывала ее. Но вместо спящей девушки она увидела пустующую кровать. Сердце сжалось. В последнее время с Эридой происходило слишком много несчастных случаев: ее ранил ножом вор; она оступилась на крыше, и лишь чудом конюх успел ее поймать. А что, если это были вовсе не случайности? Что, если кто-то хочет причинить леди зло?

Нет, нет! Эмма, задыхаясь, схватила свечу и босиком бросилась искать ее. Она не могла кричать, иначе похититель мог бы убежать или чего хуже – причинить госпоже вред. Она выбежала на улицу, не обращая внимания на то, что ее ноги начали кровоточить.

«Прошу, пусть она не ушла слишком далеко», – молилась Эмма. Наконец, она увидела Эриду в ночной рубашке, идущую вдали. Эмма почувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется. Шатаясь, она бросилась к девушке и схватила ее. Леди с потухшим взглядом тихо плакала.

– Я хочу домой...

– Ваш дом здесь, госпожа.

– Я хочу домой... к маме... мама...

– Но ваша матушка... госпожа, она...

– Мама... я так хочу кимчи с жареным рисом...

Только тогда Эмма поняла истину. Та гордая, своенравная, очаровательная госпожа, которую она любила... Никогда не вернется.

Перед ней стоял несчастный ребенок, потерявшийся и не способный очнуться ото сна. Эмма наконец приняла истину, которую знала все это время, и от этого ей стало невыносимо больно.

Когда дитя начало пытаться оттолкнуть ее, Эмма прижалась к ней всем телом и прошептала:

– Все хорошо. Все будет хорошо.

Даже несмотря на попытки причинить ей боль, она не отпускала свою госпожу.

– Я буду рядом с вами.

И до самого рассвета, пока ночь не закончилась, она шептала эти слова.

Знаете, леди...

Я давно хотела спросить.

Неужели в этом мире не было ничего, что могло бы удержать вас здесь?

Глава 4. Первое впечатление остается на всю жизнь

Мне ничего не хотелось делать, но сам роман не давал мне просто так сидеть на месте. Горничные, словно боясь, что на мне вырастет плесень, если я буду бездействовать, постоянно купали и наряжали меня. Когда я сказала, что ничего не хочу есть, они взяли ложки и, как трехлетнего ребенка, принялись кормить меня, заявив, что мне нужно только открыть рот пошире. Так я немного поела, хоть и вынуждено.

В последние дни служанки не находили себе места, опасаясь, что я могу совсем расклеиться. В конце концов, после того скандала в императорском дворце было бы наивно надеяться, что слухи не распространятся. Вероятно, сейчас в высшем обществе на каждом светском рауте обсуждали, как наследный принц влепил мне пощечину. Не то чтобы кто-то действительно беспокоился об Эриде, но и перечить ей все боялись. Судя по описанию в книге, настоящая Эрида была женщиной, для которой гордость была смыслом жизни. Будь она здесь, то, скорее всего, уже устроила бы переполох. Неудивительно, что обитатели дворца сейчас пребывают в недоумении оттого, что я так спокойна. Некоторые служанки, также удивленные моим поведением, даже проверяли, нет ли у меня температуры.

Честно говоря, я была зла на то, что меня ударили. Так что где-то в глубине души мне все-таки хотелось пробраться во дворец, пока принц спит, и проломить его мерзкую черепушку какой-нибудь дубинкой. Но стоило вспомнить, как маркиз Мизериан сжал мою ладонь, и эти мысли почему-то исчезали. Может, дело в том, что его рука напомнила мне руку моего отца? Хотя за всю жизнь я лишь несколько раз так держалась за него. Наверное, причина была в этом. Если бы я знала, что так все обернется, я бы делала это чаще. Когда я сидела в одиночестве, мне часто вспоминалась моя семья. Говорят, человек начинает ценить что-то, только потеряв, и это правда.

Отношения в семье не были плохими, но и особенно теплыми их назвать язык не поворачивался. Откровенно говоря, мне было до ужаса невыносимо находиться дома. В те времена меня раздражали возложенные на меня надежды родителей. Хотелось, чтобы они не просто ожидали от меня чего-то, но и проявляли хоть немного внимания и заботы. Они вели себя несправедливо: оставляли меня в одиночестве, предполагая, что я со всем справлюсь самостоятельно, а если этого не происходило, то меня ожидал шквал критики. Но они никогда, даже в шутку, не говорили такого брату, который был младше меня на три года.

Я хотела поступить в музыкальный университет. У меня был слух и задатки к изучению музыкального искусства. Я считала, что мои результаты были очень даже хорошими. Единственное, чего не хватало, так это денег. К ним сводилось все. Уроки, музыкальные инструменты – все это требовало огромных вложений. Родители говорили, что с моим средненьким талантом мне стоило бы выбросить эту затею из головы и прекратить гнаться за несбыточными мечтами. А потому вместо того университета, куда я хотела поступить, я отправила документы в государственный вуз с низкой оплатой обучения, соответствующего моим оценкам. Несмотря ни на что, я и там старалась изо всех сил ради стипендии, а чтобы заработать деньги на мелкие расходы, я бралась за подработки. Казалось естественным, что я должна все делать сама, потому что дома каждый день звучало: «У нас нет денег».

А потом брат решил пойти на пересдачу экзаменов. Все дело в том, что он якобы «чуть-чуть» не добрал баллов для поступления на желаемый факультет. Родители оплатили ему занятия в дорогой подготовительной школе, а затем и университет. Было больно от осознания, что мама и папа куда мягче и снисходительнее относятся к брату. И казалось, что они любят его больше, чем меня.

Я изо всех сил старалась устроиться на работу и рано стала жить отдельно. На праздники я нехотя звонила, чтобы узнать как дела, но ни разу не приезжала домой. На дни рождения специально отправляла деньги вместо подарков. Все-таки они меня вырастили, и я считала, что хотя бы так их должна отблагодарить.

Всегда казалось, что я получила от них слишком мало, но сейчас, задумавшись, я поняла, что и сама для них ничего не сделала. Только мой младший брат всегда был ласков с мамой и папой: он помогал с домашними делами и часто предлагал сделать простой массаж, когда родители уставали.

Я всегда была уверена, что смогу вернуться домой, когда захочу. Может, именно поэтому вела себя так холодно. Все из-за знания того, что семья всегда будет ждать меня. Если бы я знала, что больше никогда их не увижу, то согласилась бы приехать, когда они писали, что приготовят мое любимое блюдо. Знала бы я только, что так все сложится, я бы не отвечала каждый раз «ничего не надо», когда они спрашивали, что подарить на день рождения. Даже когда мы ели курицу, они всегда отдавали ножки нам с братом, а сами ели другие части. И, может быть, это вполне естественно, что они любили его больше. Если бы только я могла встретиться с ними снова, я бы вела себя теплее.

Мое горло сдавило от запоздалого раскаяния. Мне было невыносимо больно оттого, что я не могу вернуться домой.

Вскоре из дворца потребовали приехать для примерки платья для торжественного мероприятия, на котором я должна была присутствовать вместе с кронпринцем.

Церемония посвящения в рыцари была одним из важнейших событий в сюжете романа, а потому было вполне естественно, что меня, как невесту наследника императора, пригласили на нее.

Умом я все понимала, но появляться там совершенно не хотелось. Во дворце будет Алекто. Тот, кто ударил меня по щеке и не понес за это никакого наказания. И без малейшего чувства вины он будет флиртовать с Еленой у всех на виду.

Как мне сохранить лицо на церемонии, где будет так много людей, если даже сейчас я до предела возмущена? Хорошо, если в момент, когда я потеряю терпение, я не прибью его на месте.

С лицом, будто меня ведут на казнь, я села в карету. Раз все равно придется пройти через это, я подумала, что лучше уж приехать на место первой. Я успею настроиться и принять все как должное.

Я смотрела в окно, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Но почему-то все люди на улице улыбались. Казалось, что только я одна в этом мире была несчастна.

...Меня вдруг осенило. Почему я должна это терпеть? Почему обязана это выносить? За что? Почему я должна ехать и улыбаться, находясь рядом с тем, кто поднял на меня свою руку?

– Остановите карету.

– Что?

– Оглохли? Я сказала: немедленно остановитесь!

Лошади резко сбавили ход. Как только карета окончательно остановилась, я, не дожидаясь, пока мне преградят дорогу, выскочила на улицу. Каблуки моих туфель были немного высоковаты, но это не было проблемой. Я и в Корее носила такую обувь. Чтобы сбежать от рыцарей, я побежала в узкий переулок. Дыхание сбивалось, я едва не падала, но не могла перестать смеяться.

Может, мне просто спрятаться здесь навсегда? Если я буду убегать достаточно долго, они когда-нибудь оставят меня в покое. А может, этот мир от меня откажется? И тогда я смогу вернуться домой?

Глаза наполнились слезами. Отпустите меня! Бросьте!

Все равно всем вокруг нужна только Елена.

– Вот она! Ловите госпожу!

Голос рыцарей напугал меня еще больше. Я скинула туфли и побежала босиком по улице. Я не хотела, чтобы меня поймали. Если они меня схватят, то тут же потащат во дворец. А если нет, то вернут в поместье, чтобы уже завтра отослать снова во дворец. От одной мысли об этом меня начинало мутить.

В панике я пыталась найти, где спрятаться. И тут кто-то схватил меня за руку. Я чуть не закричала, думая, что это привидение, но вовремя сдержалась.

Передо мной стоял ребенок с грязным лицом. Он приложил палец к губам, прося помолчать.

– Вы хотите сбежать?

– Ха-а... Ха-а... Что?

– А, да говорю же, вы спрятаться хотите?

Когда я растерянно кивнула, девочка звонко засмеялась и свистнула. Тогда из переулков начали выбегать дети. Пока меня вели в сторону от дороги, остальная компания быстро и слаженно разбежалась по сторонам. Несколько человек встали парами, чтобы поиграть в резиночки, а другие стали шумно бегать друг за другом. Так они преградили проходы улицы, отвлекая внимание преследователей, а меня затолкали в какой-то дом. Дверь закрылась, и ребенок, задорно улыбаясь, протянул руку:

– Плату за мои услуги. Видели, как много детей помогло? Даже не думайте отделаться каким-нибудь угощением.

– Эм, что ж...

В замешательстве я попыталась найти что-то в районе пояса, но у легкого платья, конечно же, не могло быть карманов. Видя, как на лице моей спасительницы появляется все больше разочарования, я немного помедлила, а затем сняла сережки, которые были у меня в ушах, и протянула девочке. Она радостно засияла.

– А если тебя потом объявят вором, потому что поймают с этими сережками?.. Ох, смотри, чтобы все было в порядке.

– Конечно, госпожа! Это наша специализация!

Вдруг послышался шум за дверью, и девчонка, сделав испуганное выражение лица, оттолкнула меня в угол к большому шкафу. Я залезла внутрь и подумала, что, возможно, это рыцарь из моей охраны пришел обыскивать дом, и поспешно замерла, задержав дыхание. Но вошедший человек не был рыцарем.

Судя по всему, он был знаком с ребенком, потому что девочка встретила его с улыбкой. Светло-коричневые волосы и карие глаза... ничем не примечательная внешность... На фоне ярких персонажей этого романа он выглядел как типичная «массовка».

На болтовню девочки он не отвечал, смотрел в пол, но вдруг спросил:

– Кто это?

– А?

– Кого ты притащила в дом?

– Да разве я могла? В этот старый и пыльный дом...

Она с невозмутимым лицом солгала, а мужчина, вздохнув, направился прямиком к шкафу, в котором я пряталась. Я поспешно отвела взгляд от щели и зажала рукой рот, стараясь не дышать. Но мужчина даже не колебался.

– Выходите.

– Брат!

Мужчина открыл дверцу и посмотрел на меня сверху вниз. В его спокойных глазах не было ни презрения, ни жалости. Лишь усталость. Я не хотела спорить с ним, поэтому, цокнув языком, вышла в комнату, после этого незнакомец протянул руку девочке. Она, сделав вид, что ничего не понимает, глупо заморгала. В ответ он лишь посмотрел на нее, приподняв бровь. Ребенок раздраженно фыркнул, но все же вложил в его ладонь сережки, которые я дала в качестве платы. Мужчина вернул их мне.

– Заберите.

– Я получила их за то, что спасла эту госпожу!

– Тихо. Ты же знаешь, что связываться с дворянами – всегда в ущерб себе.

– Но...

Пока девочка с явным недовольством возмущалась, мужчина пытался ее успокоить. Я, наблюдая за ними, снова бросила им сережки. Незнакомец, рефлекторно поймав их, пристально посмотрел на меня.

– Это правда. Она спасла меня, и я заплатила за оказанную услугу.

– Вот видишь? Я же говорю, что это правда!

– И все же.

– Если вы их не примете, будет хуже. В эту плату включена и стоимость вашего молчания.

Понимая, что разговор может затянуться, я оборвала его на полуслове и решилась спросить то, о чем давно хотела. На самом деле я собиралась найти информацию о первосвященнике по имени Метей, так что вся эта ситуация была для меня очень даже удобна.

– Вы, конечно, не знаете, кто я, но даже если выясните, не распространяйтесь об этом. И еще... Мне нужна надежная информационная гильдия. Можете порекомендовать какую-то конкретную?

– Я знаю одну!

– Помолчи!

Девчушка энергично подняла руку, но мужчина быстро одернул ее. Внимательно посмотрев на меня, он тяжело вздохнул. Его лицо выглядело обеспокоенным.

Люди из низшего сословия редко получают хоть какую-то выгоду от общения с дворянами. Скорее уж, таких как он используют или даже убивают во избежание раскрытия чужих секретов.

– Ох, леди...

– Если вы узнаете, к какому роду я принадлежу, у вас обоих не останется иного выбора, кроме как выполнить мою просьбу.

– Я буду звать вас леди. Так вот, леди, мне жаль, что этот надоедливый ребенок доставил вам неудобства, но у нас нет ни сил, ни ресурсов, чтобы выполнить ваше желание. Пожалуйста, сжальтесь над нами, бедными и беспомощными, и покиньте этот дом.

После этих слов он низко поклонился. Его слова были невероятно вежливыми и мудрыми. Это был лучший способ попросить меня уйти. К сожалению, это лишь усилило мое желание. Вежливость намного лучше дерзости. Его старания избежать любой связи со мной были достойны похвалы, но я находилась в отчаянии. Усевшись на ближайшую кровать и закинув ногу на ногу, я сказала:

– Если я сейчас уйду, моя семья, несомненно, решит, что вы меня похитили. Тогда всех тех детей, которых я видела, заберут и начнут допрашивать касательно случившегося. Вы правда этого хотите?

– ...

– Но, если же вы выполните мою просьбу, я смогу сделать так, что все будет в точности наоборот. К примеру, я скажу, что попала в беду, а вы меня спасли. Так какой вариант предпочитаете?

Девчушка толкнула мужчину в бок. Ее лицо явно говорило: «Чего же ты медлишь?» Мужчина, немного замешкавшись, кивнул.

Это была чистейшая угроза, не оставляющая иных вариантов, но у меня не возникло каких-либо угрызений совести. В конце концов, им не следовало спасать меня.

Я взглянула прямо в глаза девочке и сказала:

– Мне нужен очень надежный и молчаливый информатор из гильдии, заслуживающей доверия. Компетентность важна, но на первом месте – конфиденциальность.

– В глухом переулке есть человек, отец Санши, он помогает добыть информацию. Очень честный и надежный.

– Хорошо. Попроси его найти место, в котором находится первосвященник по имени Метей.

– А как насчет аванса?

– О, ты настолько уверена в своих силах, чтобы просить предоплату? Если не найдешь, вам обоим придется ой как несладко.

Девочка, кажется, согласилась с моими словами и кивнула. Я обратилась к мужчине, который все еще стоял и бросал на меня хмурые взгляды:

– У тебя, похоже, есть возражения.

– Вы пришли сюда намеренно?

Какое милое заблуждение. Несмотря на помятый вид, все, что было на мне, стоило столько, сколько весь этот район вместе взятый. Даже если бы все это была ловушка, я вряд ли стала бы приходить сюда, чтобы причинить им вред. Для этого достаточно отправить кого-то из семейной стражи.

– Да брось. Неужели ты думаешь, что мне было настолько скучно, что я решила найти это место, а после проникнуть в ваш дом, где никого даже не знаю. Я действительно была в бегах.

– Дворяне не просят у незнакомцев искать кого-то через информационные гильдии. Они могут выдать их секреты другим.

Ага, так вот что ему показалось подозрительным. Я встала, слегка приподнялась на цыпочках и потянулась к его лицу.

Эрида считалась второй самой красивой женщиной во всей империи, поэтому я ожидала, что мужчина смутится. Но, к моему удивлению, он на мгновение отвел взгляд, а после снова спокойно посмотрел на меня.

– Это потому, что я могу уничтожить такого, как ты, в течение 12 часов, если захочу, – ответила я.

Мужчина промолчал, а я продолжила:

– Разве человек испугается угроз крысы? Скорее, он просто убьет ее и тут же забудет об этом.

Даже в современном обществе те, кто имеют власть, часто давят слабых. А в мире, где официально существует классовое неравенство, это тем более не считается чем-то предосудительным. Именно поэтому он так отчаянно пытался защитить ребенка от меня.

После моих слов девочка тихо задрожала. Что ж, если они не выдадут мои секреты, я тоже не стану намеренно вредить им. Поэтому я и хотела найти такую информационную гильдию, где важнее всего секретность, а не профессионализм. Улыбнувшись, я погладила ребенка по голове.

– Вы... даже за людей нас не считаете.

– Кто знает. Я ведь немного не такая, как обычные аристократы.

Мужчина пробормотал это, явно испытывая глубокую обиду, а я лишь пожала плечами. Меня не интересовало, как другие дворяне относятся к простолюдинам. Насколько я помню, в романе отношение к ним тяжело было назвать хорошим. Но причина, по которой я могла вести себя так жестоко, заключалась вовсе не в том, что я была из знатной семьи, а они – из простой. К сожалению, для меня они действительно не были настоящими людьми.

Если не слишком сильно сживаться с происходящим, можно было даже не проникнуться сочувствием к вымышленным персонажам. Герои, похожие на NPC^[2] в компьютерной игре, могли погибнуть, но об этом всегда свидетельствовала максимум одна фраза: «Он мертв».

Для того чтобы проникнуться чувствами, необходим достойный сюжет, который создаст эмоциональную привязанность к персонажам. Но в этой клишированной истории не было ни единого героя, за которого я могла бы переживать.

Все, что я любила, что было мне так дорого... существовало не здесь, а в моем реальном мире. Моя семья, мои друзья, любимые песни и прекрасные пейзажи... Чтобы вернуть все это, я была готова даже умереть.

Оставив эти мысли, я посмотрела на мужчину и тихо сказала:

– ...Отведи меня назад.

Мужчина с недоумением посмотрел на меня, но затем снял свою обувь. Он встал на колени и обул меня. Хотя его ботинки были велики, они крепко сидели за счет высокого голенища.

Судя по царящей в доме обстановке, у мужчины и девочки не было лишней пары обуви. Интересно, что он собирается делать? Даже с той платой, которую я дала, в это время большинство магазинов, скорее всего, уже закрыто.

– Похоже, у вас нет лишней обуви. Если ты отдашь мне свои ботинки, что будешь делать сам?

– Но я же не могу позволить вам идти босиком, леди.

С этими словами мужчина открыл дверь, молча ожидая, пока я выйду.

...Если честно, я совсем не хотела уходить. Как только я перешагну через этот порог, сюжет снова начнет двигаться вперед. Сколько еще банальностей мне придется вытерпеть? Я даже представить себе не могла. Эта история была короткой для чтения, но внутри книги все тянулось очень медленно.

Я все еще хотела сбежать, но такой импульсивный поступок будет ошибкой. Чтобы противостоять самым могущественным людям в стране, нужна тщательная подготовка. Если я не составлю продуманный план, меня все равно найдут. А если вдруг спрячусь в этом доме, то меня обнаружат еще до рассвета. И все же странно, что я, готовая пожертвовать жизнью, испугалась после пощечины наследного принца. Это казалось таким нелепым – бояться возможного будущего, которое даже не факт, что наступит.

Если бы я рассказала об этом в интернете или на телевизионной передаче, комментарии наверняка были бы полны возмущения: «Почему ты так нерешительна? Разнеси его в пух и прах!»

Да, мне стало легче. Почему я должна убегать? Это не я должна прятаться, это кронпринц должен быть уничтожен. Мне стало интересно: что произойдет, если я нарушу причинно-следственную связь, убив главного героя в мире, который будто бы сохраняет мою жизнь?

* * *

Когда я вернулась домой, слуги поместья просто ошарашено смотрели на меня, не смея даже ругать. Я знала способ, как нейтрализовать любое недовольство, поэтому просто мило улыбнулась.

– Мне стало скучно, вот я и решила немного прогуляться.

– Но, госпожа, вы ушли, даже не предупредив охрану!

– Главное, что я вернулась невредимой. Я устала. Хочу отдохнуть.

Мой тон ясно дал понять, что разговор закончен.

Главная горничная лишь тяжело вздохнула и приказала другим служанкам подготовить для меня воду для ванны. Во время купания я все больше думала о том, что мне нужно как можно скорее встретиться с Гибрисом. Скажу, что в тот раз так вела себя, смутившись толпы аристократов, что нас окружали, а на деле и правда я вовсе не принадлежу этому миру. Уверена, милосердный первосвященник не откажет мне в помощи.

Вчера должна была состояться примерка парадного платья во дворце. Это помогло бы подготовиться к рыцарской церемонии, которая должна была состояться уже совсем скоро, но я, поддавшись порыву, сбежала.

Поскольку императорский дворец – одно из тех мест, где можно было встретить Гибриса, сегодня я решила пойти туда, как и задумывалось. Тем не менее семья маркиза так сильно беспокоилась, что отправила со мной охрану в еще большем количестве, чем обычно. Даже если бы я снова попыталась сбежать, меня бы поймали, прежде чем я бы успела сделать несколько шагов.

Прибыв во дворец, по этикету я должна была сначала поприветствовать императора, но оказалось, что он отправился в инспекционную поездку. Наследный принц, уже завершивший свою примерку, сегодня был заместо отца. Я снова подумала, что все-таки поступила правильно, сбежав вчера.

Ярко-фиолетовая ткань, символизирующая королевскую власть... На мне было изысканное платье с высоким воротником и открытыми плечами. Материал плотно прилегал к телу, но за счет многослойности платье было достаточно скромным. Юбка кончалась длинным шлейфом, который, судя по всему, доставит немало хлопот при стирке.

– Какое же красивое платье! Все будут завидовать его высочеству, что у него такая прекрасная невеста.

– ...

– Вам удобно?

Я не хотела отвечать, поэтому промолчала, и швея, уловив мое настроение, быстро перевела разговор на другую тему. После примерки я снова переоделась в свою одежду. После этого меня радостно заверили, что платье будет доставлено в поместье уже сегодня, и я спешно откланялась.

По пути через сад я заметила знакомую фигуру. Это был Гибрис! Я почувствовала, что не могу упустить этот шанс, и побежала к нему. Наряд, в котором я была сейчас, хоть и не был таким роскошным, как только что примеренный, но оказался длинным и неудобным, потому я споткнулась и упала.

– Ай!

Резкая боль пронзила вывихнутую ногу. Гибрис повернулся ко мне. Меня немного раздражало, что он всегда так быстро появлялся рядом с Еленой, но меня замечал только после громких криков.

Первосвященник быстрым шагом подошел ко мне и опустился на колени:

– Вы в порядке?

– А я выгляжу как человек, который в порядке?!

Я была в таком ужасном настроении, что заставило меня резко огрызнуться. Он немного растерялся, но тут же протянул руку:

– Простите за дерзость... но я осмелюсь прикоснуться к вашей лодыжке.

Из его руки заискрился белый свет, и боль в ноге начала медленно стихать. Зрелище было настолько впечатляющим, что я не могла отвести взгляд до тех пор, пока все не закончилось. Похоже, что легкие травмы не требуют много времени на лечение.

Когда Гибрис поднялся и захотел уйти, я поспешно остановила его:

– Мы уже встречались.

– ...Да.

– Тогда вы спросили, кто я?

– Так и было.

Гибрис выглядел обеспокоенным, но почему-то пристально посмотрел на меня, и его взгляд будто потерял фокус. Не потому, что я была красива, а из-за того, что он смотрел куда-то глубже, за пределы моего внешнего облика. Я огляделась вокруг и шепотом спросила его:

– Кем вы меня считаете, говоря такое?

– Не то чтобы я видел форму души, – вздохнул Гибрис, а затем, посмотрев мне прямо в глаза, добавил:

– Я вижу ее цвет. И в этом мире ни у одного существа нет такого цвета, как у вас. Я думал, что ошибся, но, похоже, это не так.

– ...Тогда там было слишком много людей, и все произошло слишком быстро, чтобы я могла что-то объяснить и раскрыть правду. Все так, как вы сказали... дело в том, что я из другого мира. Скажите, я могу вернуться туда, откуда пришла? – с мольбой спросила я у Гибриса, схватившись за едва уловимую надежду.

Он несколько раз пытался ответить, но снова и снова закрывал рот, не произнеся и звука.

Ну, так знаешь ты или нет? Есть ли способ? Скажи уже быстрее!

Перспектива долго беседовать с чужим мужчиной, будучи невестой наследного принца, меня совершенно не радовала. Стиснув зубы от раздражения, я вновь задала вопрос:

– Вы не знаете?

– Я не могу дать вам точного ответа. Н-но, насколько мне известно...

Его следующие слова привели меня в полное отчаяние:

– Ни один иномирянин не покидал этот мир живым.

Я думала, что буду готова умереть, но, видимо, ошибалась. Меня охватила вспышка истерического смеха.

– Это неправда, верно? Должен же быть способ. Портал между мирами или что-то подобное...

– Леди.

– Если нельзя уйти живой, то как я вообще смогла попасть в этот мир такой, как есть? Правда ведь? Способ есть, просто вы его не знаете.

– Леди...

– Найдите его! Вы же первосвященник, вернувшись в храм, наверняка вы сможете отыскать записи или что-то еще! Поэтому...

– Леди! Пожалуйста, выслушайте меня.

Гибрис окликнул меня, схватив за плечи обеими руками. Его голос был тяжелым, а произнесенные слова звучали как увещевание:

– Если вы действительно не из этого мира, то душа, что изначально обитала в вашем родном теле, исчезла. Именно поэтому вы смогли беспрепятственно попасть сюда. Таковы законы жизни. Другими словами, чтобы вы могли вернуться, должна умереть душа из вашего мира, а если быть точнее, душа, находящаяся сейчас в вашем прежнем теле.

– То есть...

– Но если вы сейчас здесь, леди, то, скорее всего, ваше тело осталось в вашем мире как пустая оболочка... И раз в нем нет души, которая могла бы умереть вместо вас, вы не сможете вернуться живой. Смиритесь со своей судьбой и проживите жизнь в качестве этой женщины.

Гибрис закончил спокойным голосом и даже помог мне встать на ноги. Его выражение лица было бесконечно добрым, и от этого мне стало еще неприятнее.

Слишком легко ему говорить такие вещи, ведь это не его судьба. Смириться? Ты хоть знаешь, с чем я должна смириться? Если выбирать, я бы лучше научилась магии и стала ведьмой, отправилась в приключение, а не жила бы этой жизнью.

Место, куда я однажды ударила себя ножом, вновь заболело. Сколько еще раз мне придется пронзить себя, чтобы все закончилось? Или это вообще невозможно? Смогу ли я покончить с этим, или же сломаюсь гораздо раньше?

Гнетущие мысли начали разъедать меня изнутри. Собравшись с силами, я наконец произнесла:

– Нет, я не согласна.

– Простите?

– Если таков закон прописанной жизни, то я покину этот мир даже ценой собственной смерти.

Я резко поднялась на ноги, решив разыскать ведьму, чтобы уговорить ее помочь, но Гибрис вновь остановил меня, прокричав вслед:

– Леди! Цените жизнь, данную вам богом!

– Жизнь, данную богом?

Я замерла на месте, обернувшись. Даже в своем родном мире я была атеисткой, а теперь мне приходится выслушать подобное в дешевом романе?

– Мою жизнь дали мне мои родители, а не бог. Вы ведь тоже не были зачаты святым духом, верно?

«Черт, лучше иди и позаботься о своих родителях. Понял?» Эта фраза так и вертелась у меня на языке, но я ее проглотила. Уверена, что с конфуцианским учением в этом мире никто не знаком. Если честно, мои слова могли быть восприняты как ересь, но кого это волнует, если я даже не из этого мира? Гибрис вряд ли станет тем, кто объявит меня еретичкой.

Мне настолько надоело быть живым манекеном, который даже одежду самостоятельно без надзора купить не может, а теперь меня ставят перед фактом, что вернуться живой обратно невозможно.

Усталость овладела мной, и казалось, что внутри что-то сломалось. Все, чего бы я хотела сейчас, – это добраться до кровати. С такими мыслями я ушла прочь, едва волоча ноги.

Сейчас хотелось побыстрее оказаться в своей комнате, но я внезапно столкнулась с Еленой. Она, увидев меня, испуганно замерла, а я просто попыталась продолжить свой путь. Однако внезапно девушка схватила меня за руку. Слегка растерянная, я уставилась на нее. Елена глубоко вдохнула, а затем, встретившись со мной взглядом, сказала:

– Леди Мизериан, я хочу извиниться перед вами.

– ...За что?

– За то... что его высочество ударил вас по щеке.

Я тяжело вздохнула. Ударил-то он, так почему извиняться должна она? Хотя в этот раз Елена хотя бы не говорила со мной снисходительным тоном, что уже было приятно.

– Разве вы сделали это, леди Антебеллом? Нет? Тогда вам и не за что просить прощения.

– И-и все же...

– Не стоит чувствовать себя виноватой. Извините, я пойду.

Но Елена все никак не отпускала мою руку. Ее ладонь была теплой и мягкой.

– Нет, я все равно буду просить прощения. Даже если вы не примете мои извинения, это не важно. Пусть я и не ударила вас лично, я виновата, что позволила его высочеству это сделать.

Ее голос дрожал, и казалось, что она вот-вот заплачет, но этого не происходило. Она смотрела на меня прямо и твердо, а в ее фиолетовых глаза читалось искреннее желание извиниться передо мной.

– В тот день я должна была остановить его высочество. Я должна была рассказать, что служанка, настаивавшая на том, что это вы ударили меня, ошибалась. Но я просто стояла и смотрела, и так ничего и не сделала. Это целиком и полностью моя вина. Простите меня.

Елена, ты чиста. Ты прекрасна. Твоя доброта трогает меня до слез. Будь ты злобной лицемеркой, я бы могла с легким сердцем ненавидеть тебя.

Осмотрев ее мягкие руки, я вдруг вспомнила, что Елена была служанкой. Не высшего ранга, а обыкновенной прислугой, которая, казалось бы, должна выполнять самую тяжелую и грязную работу. Но ее руки были чистыми и ухоженными. Я, которая ради оплаты учебы работала на различных подработках, не понаслышке знала, что работа руками, даже если это просто домашние дела, сильно отражается на их внешнем виде. Ведь если так подумать, Елена, выросшая в сложных условиях, для роли той, кто должна исцелять сердца главных героев и влюблять их в себя, была всегда слишком занята. Все любили ее. Добрая Елена считала своим долгом отвечать «непредвзято» каждому из них. Разве могла она найти время для мытья посуды, стирки или уборки? Ее звали к себе то наследный принц, то императрица, чтобы поговорить с ней. Когда я читала об этом в романе, это обстоятельство не вызывало у меня особых эмоций, но, столкнувшись с ней сейчас лицом к лицу, я почувствовала что-то странное. Хотя нет, если быть откровенной – мне это было ненавистно.

– Как ты можешь быть такой чистой и красивой? – спросила я.

– ...Леди? – удивленно ответила Елена.

Она напомнила мне одну из однокурсниц в университете. Та была единственным ребенком в семье: красивая, милая, дружелюбная, она была популярна в группе и всем нравилась. Но почему-то особенно теплые чувства она испытывала ко мне. «Ты честная и забавная. Вот почему», – говорила она.

Мне она тоже нравилась. Вряд ли кто-то может не любить человека, который честен и верен. Она даже иногда платила за мой обед, зная, что у меня были трудности с деньгами, а если я не могла прийти на лекцию, она рассказывала мне о пройденном материале. Но самое важное – она не была снисходительной и не жалела меня. Она не испытывала ко мне симпатии лишь за то, что я была бедна, а просто принимала такой, как есть, и понимала мои трудности. Если бы я была богаче ее, она все равно помогала бы мне так же, потому что для нее это было естественно. И все же я не могла с ней по-настоящему сдружиться...

– А родители не могли бы тебе помочь? – однажды спросила она.

– Нет, у нас в семье и так не очень много лишних средств. Да и я не единственный ребенок.

– Но ведь ты их дочь... стоит хотя бы поговорить с ними.

Парадоксально, но именно ее искренность была причиной, по которой я не могла сблизиться с ней. Она никогда не сталкивалась с трудностями. Единственной сложностью в ее жизни были экзамены, к которым она готовилась с помощью дорогостоящих репетиторов. Ее стартовые возможности были куда лучше, чем у большинства, но она, смеясь, замечала, что это было «ужасно непросто».

Она была доброй девушкой, но ничего не знала о тяготах жизни. Она не осознавала, что ее безбедное существование было привилегией. Или, возможно, именно потому, что никогда не испытывал затруднений, могла оставаться такой же искренней.

...То же самое можно сказать и о чистоте Елены. Если бы она была менее красивой, если бы ей не удалось сблизиться с наследным принцем, если бы она жила как простолюдинка, выполняя тяжелую работу, смогла ли бы она остаться такой наивной? Ее прямолинейность объяснялась тем, что ей ни разу не приходилось бороться. Все любят милую Елену, защищают и поддерживают ее.

– Мне... не нравятся такие люди, как ты, – сказала я.

– Леди Мизериан...

Каждый день кто-то из прислуги делал за нее ту работу, которую она откладывала, отправляясь на встречу с наследным принцем. Поэтому у Елены были такие красивые руки. Это было невыносимо.

Нет, нужно быть честной. Мне не нравилось чувство собственной неполноценности, которое я испытывала, встречаясь с той однокурсницей. Хотя я думала, что справляюсь, общение с ней заставляло меня винить себя и окружающих в собственном несовершенстве. Если бы я была дочерью из богатой семьи, было бы все иначе? Этот вопрос всегда тяжелой плитой лежал на моем сердце. И только попав в этот мир, став аристократкой Эридой, я поняла наверняка: во всем виноват мой отвратительный характер. Но что в этом плохого? Если наследный принц может бить других людей, разве я не могу просто немного ненавидеть кого-то в глубине души? Мои чувства принадлежат только мне.

– Так что тебе незачем извиняться. Я все равно не полюблю тебя.

Не нужно стараться нравиться всем. Не нужно пытаться понять меня. Ты можешь спокойно презирать меня, Елена. Та, которая ни разу в жизни не ненавидела никого, может впервые испытать это чувство.

* * *

Было раннее утро, а я уже устала, готовясь к церемонии. Даже когда я жила в Корее, макияж я делала только на важные мероприятия, например, чужие свадьбы, а с тех пор как стала Эридой, это стало обязательным ритуалом перед каждым выходом в свет. Конечно, слуги сами наносили мне косметику и смывали ее, что несколько облегчало жизнь, но... На лето нужно будет уговорить их отказаться от этой идеи. Да и если говорить о корсете, Эрида и без него выглядела стройной, так что сегодняшний день станет последним, как я ношу это орудие пыток.

Я надела присланное из императорского дворца платье цвета сирени и обвешалась множеством роскошных украшений, после чего вышла на улицу.

Обычно я езжу в фамильной карете, но в честь сегодняшнего дня императорский дворец прислал за мной свою. Она была ослепительно красива: основной цвет напоминал блеск холодного мрамора в обрамлении сияющего золота. Это обстоятельство лишь еще больше утомило меня, и я невольно вздохнула.

Маркиз советовал мне нанять рыцаря, но в этом теле, которое я уже приготовила к смерти, не хотелось бы брать на себя ответственность за то, что кто-то не сможет меня защитить и разрушит этим свою жизнь. Моей задачей было просто стать уникальным зрелищем для этих странных людей, что таскаются за каждой прекрасной леди, а после как можно скорее вернуться обратно в поместье.

– Доброе утро, ваше высочество.

– ...

Приехав во дворец и выйдя из кареты, я увидела принца с таким выражением лица, словно он съел что-то отвратительное. Судя по тому, что он, вопреки моим ожиданиям, вообще явился, здесь явно не обошлось без влияния императора.

Вокруг раздался громкий восторженный вздох. Да, сегодняшняя Эрида была настолько прекрасна, что от ее внешнего вида захватывало дух. Но, кажется, на Алекто, который ежедневно видел лицо Елены, признанной всеми самой красивой женщиной, это не произвело никакого впечатления. Он даже ради приличия не сделал ни единого комплимента. Я, конечно, не собиралась подавать ему руку, но все же протянула один палец.

Принц взглянул на меня с нескрываемым сарказмом, как бы говоря: «Это еще что?» Известно, что красивым людям многое прощается, но я, даже с учетом внешности принца, не допускала мысли об этом. Он, без сомнения, красивее любого актера, но я все равно ненавидела его.

Думаешь, только ты можешь так поднять брови? Я тоже так умею!

Повторив его же недоуменный жест, я уставилась на Алекто. Тогда он резко схватил меня за руку и потащил вперед. Я попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал мою ладонь. В ярости я остановилась. Поняв, что я никуда не пойду, наследный принц раздраженно посмотрел на меня. Между нами развернулась безмолвная война взглядов, и когда я уже готова была начать ругаться, осуждая его за такое отношение к своей невесте, он вдруг нагнулся и поднял меня на руки, как принцессу. Вокруг раздались аплодисменты и свист.

Он с ума сошел?

– Что это за дерзость?

– Это вы, должно быть, хотели попасть ко мне на руки, а потому устроили весь этот спектакль.

Я хотела вырвать роскошные волосы из его башки. Зарывшись пальцами в его затылок, я подумала о том, что надо было попросить служанок заточить мои ногти, да поострее, чтобы я могла оставить видимые царапины на его коже.

Стиснув зубы, я шепнула:

– Я вовсе не этого добиваюсь. Не могли бы вы меня отпустить? Если я начну вырываться, это будет унизительно для нас обоих.

– Нет, ведь вы уже связаны узами с императорской семьей. Куда бы мы ни пошли, я все равно вас понесу на руках. Не знаю, что вы наговорили его величеству, но он лично велел мне хорошо о вас заботиться.

– Вы говорите так, будто это исключительно моя вина.

– Судя по реакции, вы и в самом деле в этом виноваты.

– И как вы можете обвинять меня в том, чего я не делала?

Услышав слова принца, я поняла: он получил добротный нагоняй от отца. Хотелось промолчать и забыть, но он умудрился еще и свалить вину за это на меня. Последние остатки моего терпения иссякли. Осмотревшись по сторонам, я резко вонзила ногти в его кожу. Не ожидая нападения, он ослабил хватку, и я спрыгнула с его рук. Опустившись на колени, я произнесла:

– Ваше высочество, если вам тяжело, надо было сказать. Как я могла этого не заметить?! Простите мою невнимательность!

Рыцари, стоявшие вокруг, уставились на принца. Еще минуту назад он нес свою невесту, а теперь выглядел слабаком, неспособным справиться с этой задачей. Его лицо начало краснеть от злости, но, прежде чем он успел что-либо сказать, я закричала:

– Где слуги?! Почему никто не принес зонтик? Как вы могли оставить его высочество без защиты в столь важный день?!

На мой вопль слуга, побледнев как полотно, стремглав бросился ко мне, держа зонтик размером чуть ли не с его собственное тело. Я, сделав вид, что поддерживаю наследного принца, крепко ухватила его под руку, тесно прижавшись к нему. Он смотрел на меня так, словно перед ним стояла сумасшедшая, но мне было все равно.

Теперь, если уж все зашло так далеко, я хотела отомстить ему за все, что он сделал. С широкой улыбкой, почти не размыкая губ, словно чревовещая, я с нажимом произнесла:

– Улыбайтесь. Вы ведь сказали, что его величество велел вам заботиться обо мне.

– Кажется, его величество совсем избаловал вас, леди. Вы переходите всякие границы.

– Тогда еще раз обратитесь к императору, ваше высочество.

Я достала платок и, делая вид, что вытираю пот с его лица, усмехнулась.

– Попробуйте уговорить его величество аннулировать нашу помолвку и обручиться с Еленой Антебеллом. Хотите, и я помогу вам умолять его об этом?

Согласись он, я бы и в самом деле пошла вместе с ним. Все равно ни один из нас не хочет этой свадьбы. Проблема в том, что принц на это не решится. Этот трус и слова против отца не скажет, зато на мне сорваться всегда не против. Чем больше я думала об этом, тем больше меня это злило. Почему я должна страдать? Я попыталась подражать Эриде, которая вела себя смирно перед императорской семьей, и просто сдерживала свой норов, но он воспринял это как слабость. Дошло до того, что он посмел поднять на меня руку. Если стерпеть такое обращение, то это приведет к беде.

Мы снова начали соревноваться в упрямстве, ожидая, кто первый двинется с места, слуги бросали на нас нетерпеливые взгляды. Наконец Алекто пробормотал низким голосом:

– Не думайте, что его величество будет благоволить вам вечно. У вас настоящий талант вызывать отвращение у окружающих.

– Не знала, что вы вообще питаете ко мне какие-то чувства. Удивительно.

Пусть злится, сколько хочет. Я просто взяла его за руку и повела вперед, пытаясь ускорить завершение этого утомительного действа.

Торжественная церемония перед основным событием хоть и была великолепной и грандиозной, но, честно говоря, оказалась слишком затянутой и ужасно скучной. Корсет давил, макияж лежал на лице тяжелой маской, а мой спутник из императорской семьи только делал ситуацию еще хуже. Так как я встала с рассветом и ничего не успела съесть, а наряд так сильно сдавил талию, что к горлу все время подступала тошнота. Во время перерыва я решила хотя бы немного подышать свежим воздухом. Но даже это оказалось не такой простой задачей. Туфли жали, а сесть, чтобы их снять, было невозможно из-за платья. Мне очень хотелось просто лечь на пол, но я не могла испачкаться, ведь вскоре снова предстояло выйти перед людьми.

Я начала искать место, где можно хотя бы слегка отдохнуть, но тут откуда-то донеслось странное копошение. Это был приглушенный, сдавленный шум. На секунду мне даже подумалось, что раз уж здесь есть ведьмы, то, может быть, существуют и призраки? Так что я, осторожно прислушиваясь, пошла на звук. Но уже через некоторое время я увидела нечто гораздо более обычное, чем ожидала. Как бы то ни было, это оказался не призрак.

Это был человек, который выглядел как привидение, так как был с головой накрыт простыней, а вокруг него собралась группа рыцарей, которые его избивали.

– Вставай, ублюдок!

– Ну же, ползи! Или шутить вздумал?!

– Отвечай.

Снова раздался тяжелый звук удара, и тело мужчины отбросило назад. На этот раз он, видимо, был травмирован посерьезнее, потому что, в отличие от прежних раз, когда он вскакивал, как игрушка-неваляшка, теперь он не мог встать.

– Ну что, не собираешься, паршивец?

– Эй, поднимите его. Эти простолюдины совсем не знают своего места, никакой выдержки у них.

Теперь все стало ясно. Империя была страной с довольно строгой сословной иерархией. Изначально император держал всю власть в своих руках, поэтому отсутствие сословных различий поставило бы его правление под угрозу. Это означало бы, что кто угодно мог посягнуть на его трон. Потому даже главная героиня романа, Елена, смогла выйти замуж за наследного принца только после того, как ее семья была реабилитирована и восстановлена в дворянском титуле. В стране с такой строгой сословной системой у простолюдинов было всего два способа подняться по статусу: стать рыцарем или магическим инженером. Однако и то, и другое требовало определенных усилий и таланта. Если человек не был выдающимся гением, то аристократ, получавший поддержку своей семьи, в любом случае добивался успеха гораздо чаще. Это неудивительно, ведь продвижение по службе чаще всего обеспечивалось через связи. Особенно в случае с рыцарями: как отметил маркиз той ночью, иногда даже те, кто должен был ставить в основу благополучие другого, сами в конечном случае выбирали этот путь лишь ради собственной выгоды.

Обеспеченные простолюдины обычно объединялись друг с другом, а обедневшие дворяне не могли их тронуть. Впрочем, чтобы не создавать себе врагов, здесь нередко давали взятки. Страх того, что ты можешь не добиться успеха, и беспомощность зачастую выливались в агрессию по отношению к выходцам из самых нищих семей. Они становились мишенью для тех, кто хотел выплеснуть свою злобу и отчаяние. В этом не было ничего нового: подобное часто происходило и в Корее. Люди везде одинаковые. Вопрос лишь в том, стоит ли мне вмешиваться или нет.

Взглянув на то, как они избивали человека, обернув его тканью, чтобы скрыть свои действия, можно было понять, что это не первый случай – все это уже происходило. Даже если я вмешаюсь из жалости или чувства справедливости, после моего ухода ему, скорее всего, отомстят в еще более жестокой форме. Решение этого вопроса, конечно, есть, но это было бы слишком утомительно. У меня даже на собственную жизнь едва хватает сил, а уж помогать всем, кто оказался в сложной ситуации, я точно не смогу.

Пока я раздумывала, мужчину снова сильно ударили ногой, и ткань, скрывавшая его лицо и тело, спала.

Он узнал меня. Это был тот самый парень, который в прошлый раз одолжил мне свои ботинки.

Он посмотрел на меня немного удивленно, а я задумалась еще сильнее. Мы были знакомы, значит, я не могла просто пройти мимо, но и вмешиваться только ради его спасения я не была обязана. Тем более контракт я заключила не с ним, а с той девочкой. Будет ли это самонадеянно, если я помогу?

Эта мысль остановила меня. Я ненавидела тех, кто жалел меня по ложной доброте. Конечно, мне не нравились и те, кто высмеивал или использовал мои трудности против меня, когда я искала понимания. Но еще более отвратительны были люди, которые представали великодушными, специально преувеличивая свое участие. Они делали это, чтобы показать, насколько они возвышены и добры.

Даже если бы я была в хороших отношениях с этим мужчиной, моя милость все равно вызвала бы у него отторжение. А уж если учесть, что я угрожала ему в прошлый раз, говоря, что могу убить в один миг... Это будет выглядеть лицемерно. Лезть с помощью, о которой не просят, – это, пожалуй, самое унизительное. И наверняка после спасения я бы еще могла услышать в свой адрес оскорбления.

Я развернулась и ушла, а мужчина и не пытался меня позвать.

С этого и началась церемония посвящения в рыцари.

В Империи строго ограничивалось количество и сроки, когда частное лицо могло нанимать рыцарей, чтобы избежать создания личных армий. Поскольку церемония проходила не каждый год, толпы людей стремились попасть туда: одни хотели взять хоть немного воинов, другие – заполучить рыцаря благородного происхождения, чтобы обрасти полезными связями. Некоторые дворяне беспокойно метались, опасаясь, что отобранных ими заберут другие, а кто-то уже заранее договорился и обменивался взглядами со «своими» рыцарями во время перерывов.

Поскольку порядок отбора определялся по рангу, я решила уступить место более отчаявшемуся аристократу, понимая, что сама не собираюсь никого выбирать. Вместо этого я остановилась в конце зала и просто наблюдала за происходящим. Мне на глаза попалась группа рыцарей, которые выглядели старше окружающих и заметно нервничали.

– Это рыцари, которые не были выбраны на предыдущей церемонии и теперь ждут своей очереди, – шепнул мне один из защитников моего дома, который недавно говорил о романтичности этой профессии.

– И что с ними будет, если их снова не выберут?

– Никто не хочет брать «отбракованных» рыцарей, леди. Если они не были выбраны из-за простого невезения, то со временем это станет их особой чертой. С возрастом физическая форма ухудшается, и спустя десять лет они обычно отказываются от титула рыцаря и становятся наемниками.

Для тех, кто стремился к достойной службе по чести, это был самый ужасный конец, хотя в финансовом плане наемничество могло бы быть выгоднее.

В дальнем углу зала стоял тот самый избитый мужчина. Его лица не было видно, но даже так шансов быть выбранным у него практически не было.

– Но ведь если они становятся наемниками, потребность в них все равно не уменьшится? – спросила я.

– Да, правда, богатые простолюдины предпочитают «чистокровных» рыцарей из дворянства вместо наемников с сомнительным происхождением. Если рыцарь происходит из обнищавшего знатного рода, то его ценность взлетает до небес. Простолюдин может выдать свою дочь замуж за него ради повышения статуса. Если нет, он может задорого продать воина другому семейству, у которого есть для него достойная партия.

Фактически рыцарей рассматривали как товар, точнее, как племенных жеребцов. Для истинных аристократов это было действительно унизительно.

Тем временем отбор начался. Члены императорской семьи по очереди вызывали или указывали на рыцаря, который затем поднимался на платформу, кланялся, и дворянин касался мечом плечей тех, кто был избран.

Сначала я с интересом наблюдала за этой сценой, как из какого-то шедевра средневековой живописи, но из-за большого потока одинаковых людей меня постепенно стало клонить в сон. Рыцарь, стоявший позади, придержал мое тело, когда я задремала.

Через какое-то время он осторожно разбудил меня.

– Простите за прошлый раз, когда я позволил себе говорить о романтике и проявил дерзость.

– Не держу на тебя зла.

– Благодарю за ваше великодушие, леди. Но осмелюсь вновь обратиться к вам с просьбой: если у вас нет серьезных причин для отказа, то выберите и себе рыцаря.

Я внимательно посмотрела на его лицо. Интересно, зачем ему это? Он быстро опустился на колени, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Один ваш выбор может спасти чью-то жизнь. Даже если выбранный воин не подойдет, и вы уволите его, сам факт, что его выбрали, сделает его более привлекательным для других нанимателей.

– И что? – холодно спросила я.

– Люди отдают полжизни, чтобы стать рыцарями. Было бы слишком несправедливо, если бы их усилия пропали впустую только потому, что у них не было ни единого шанса.

– Ты хочешь, чтобы я проявила милосердие?

– Да, прошу вас о милосердии.

К тому моменту очередь дошла до меня, и выбор рыцарей почти завершился. Остались только те, кто явно потерял надежду. Выбор означает ответственность. Спасение человека – это не просто жест доброй воли, это возложение на себя долга.

– Я выбираю вон того рыцаря.

Мужчина, на которого я указала, удивленно раскрыл глаза. Я приняла меч от слуги. Он был декоративным, но довольно тяжелым. Рыцарь, на которого я указала, медленно поднялся на платформу, все еще пребывая в растерянности.

– Клянешься ли ты перед лицом бога в верности и послушании мне, леди Эриде Мизериан?

– Даже если мой путь будет полон потерь и невзгод, я все равно останусь верен вам. Никакие искушения не заставят меня сбиться с пути и помешать преклониться перед вами.

Солнечный свет падал на его лицо, подсветив светло-ореховые глаза. Они мягко сияли, пока он приносил мне клятву, после чего я коснулась мечом его головы и плеч. Я не считала, что спасла его своим выбором. Если бы не сейчас, то он, возможно, дождался бы другого шанса. Но я была перед ним в долгу. Хотя его грязные ботинки были выброшены сразу, как только я вернулась в поместье, все же они помогли мне добраться до дома без единой царапины. Это был незначительный, но важный жест доброты.

– Как тебя зовут?

– У меня нет имени.

– Как тебя называла младшая сестра?

– В том переулке не было никого старше меня, поэтому все меня звали старший брат.

Это было просто нелепо. Я понятия не имела, какие имена сейчас в моде в этой империи, а назвать его наугад – это риск случайно дать ему имя кого-то из важных персонажей этого мира. У меня никогда не было таланта к присвоению кличек. Я долго смотрела на его мягкие каштановые волосы, прежде чем положила руку ему на макушку и произнесла:

– Тогда ты будешь Энакин.

Когда он поднялся, его силуэт отбросил длинную тень, обрамленную сиянием солнца. Глядя на него, я внезапно вспомнила забытый фрагмент из романа.

Всеми ненавистная Эрида имела лишь одного преданного человека. Черного Рыцаря, который любил ее до самого конца.

Глава 5. Ради меня

После завершения церемонии отбора мероприятие начало подходить к концу. Хотя многие дворяне собрались здесь, чтобы укрепить связи и создать новые союзы, мне просто хотелось поскорее вернуться домой. Ведь я все равно здесь никого толком не знала, а оказаться втянутой в какой-то разговор и потом совершить ошибку, упомянув то, что не следует, – явно не было лучшим развитием событий.

В зале присутствовали все члены императорской семьи, и, как невеста наследного принца, я не могла просто так уйти, не попрощавшись. Поэтому, пробираясь через толпу, я медленно направилась к ним.

– Солнечного дня вам, ваше величество император, и вам, ваше величество императрица.

– Сегодня ты, как и всегда, ослепительно красива. Императорский фиолетовый цвет тебе к лицу, – сказал император.

– Я благодарю вас за столь изысканный наряд, который был любезно сшит в вашем дворце. Мой вид – скорее, заслуга платья, чем моей невзрачной внешности. Простите за то, что припозднилась с выражением благодарности.

– Какая скромность... Я слышал, ты собиралась отказаться от посвящения кого-либо в рыцари. Что заставило тебя передумать в последний момент? – поинтересовался он.

– Все так упорно переубеждали меня, что я просто не видела смысла идти против течения.

На мои слова император рассмеялся громким, довольным смехом. Однако императрица и наследный принц, стоявшие рядом, выглядели не очень довольными. Наверняка, им не нравилось, что я здесь, поскольку оба были страстными обожателями Елены. Что ж, раз уж так, это хороший повод разорвать помолвку. Я слегка прищурилась, глядя на Алекто, словно подавая знак: «Если хочешь что-то сказать, то говори». Однако он, прекрасно понимая мою мысль, продолжал колебаться. Нерешительность вовсе не являлась его чертой характера, а была особенностью первосвященника. Почему он так себя ведет? Мне действительно непостижимы его мысли. Игнорируя Алекто, я обратилась к императору с легким поклоном:

– Я встала ни свет ни заря, чтобы подготовиться к церемонии, а потому чувствую сильную усталость. Ваше величество, разрешите мне откланяться...

– Конечно, ты выглядишь немного бледной, а я, похоже, держал тебя здесь слишком долго. Береги себя.

– Благодарю за вашу заботу. До свидания.

Императорский дворец был хорош во всех отношениях, но, чтобы добраться до кареты, обязательно нужно было пересечь сад. И это обстоятельство меня сильно раздражало. Казалось, что он был специально спроектирован так, чтобы заставить людей наслаждаться его видами, поскольку прямой дороги через него просто не было – только извилистые тропинки. Мои ноги болели так, словно все кости внутри раздробили, а мое лицо перестало выражать вежливую почтительность и исказилось в гримасе невыносимой усталости. В этот момент из центра сада донеслись голоса. Елена и... Ясон.

Ох, а я уже знаю, что будет дальше.

На самом деле ключевым событием в романе был не сам ритуал посвящения. Ведь Елена, будучи простолюдинкой, не могла выбрать себе рыцаря на церемонии. Поэтому отбор был описан лишь вскользь: «Он состоялся». Гораздо большее внимание было уделено событиям после него. Именно тогда появился всеми обожаемый герой Ясон, чтобы дать клятву верности Елене и стать ее рыцарем.

– Ясон, но ведь клятву рыцаря можно дать только один раз! Почему ты хочешь сделать это ради меня?..

– Потому что, несмотря на это, я хочу служить только тебе, Елена.

Голос девушки звучал растерянно, а слова Ясона были сладкими, а тон уверенным.

Да, клятва действительно давалась единожды. Обычно рыцари, чьи господа совершили государственное преступление, даже если они сами были невиновны, принимали свою участь и лишались жизни вместе с ними. А если кто-то из рыцарей решался на предательство хозяина ради выгоды, это редко кончалось добром. Тот, кто предал однажды, мог сделать это снова. Таких воинов больше никто не брал к себе на службу, поэтому рыцари, даже если господин перекладывал свою вину на них, все равно оставались ему верны. А еще они любили называть это честью рыцаря и утешали себя мыслями о собственном благородстве.

Мне не следовало вмешиваться в роман. Случайно обнаружив эту сладкую парочку, я решила просто остаться в тени. Если меня заметят, всем будет неудобно, поэтому я затаила дыхание и спряталась.

Ясон, преклонив одно колено, извлек из ножен свой меч и протянул его Елене:

– ...Я, Ясон Каджар, клянусь перед лицом бога в верности и преданности Елене Антебеллом. Даже если мой путь будет полон потерь и невзгод, я все равно останусь верен вам. Никакие искушения не смогут заставить меня сбиться с пути и помешать преклониться перед вами.

– Ясон...

– Елена, даже если я не смогу быть рядом, я хочу защищать тебя до самого конца. Позволь мне это сделать.

Это была настолько трогательная история о преданности, что у меня даже слезы навернулись. Искреннее выражение лица Ясона тоже сыграло свою роль. Кажется, это сработало, потому что дрожащая рука Елены медленно поднялась и опустилась на голову Ясона.

Вдали за всей этой сценой наблюдал наследный принц. Его лицо исказилось, будто он увидел что-то невероятное. Вполне объяснимо: его лучший друг признается в любви его возлюбленной, используя как предлог церемонию посвящения в рыцари. А та, ничего не понимая, принимает это.

Елена была невероятно добра, но настолько наивна, что совершенно не понимала, как устроен этот мир. Какой вообще мужчина чисто по дружбе будет клясться защищать тебя до конца своей жизни?

Сменить всего несколько слов, заменить меч кольцом, и это будет не клятва рыцаря, а практически предложение.

Чтобы остановить принца, который явно был готов броситься туда, и чтобы наконец вернуться домой, я намеренно стала громко цокать каблуками. Ждать дольше я не могла – мои ноги уже невыносимо болели.

От звука шагов оба замерли и отскочили друг от друга.

– Простите, я помешала вам, сэр Каджар?

– А, нет, что вы, леди.

Да, конечно! После того как я дала вам время закончить свои дела, вы были обязаны так ответить. Черт возьми, это же не ваша частная территория, а практически общественное место!

Я хотела подколоть его, но воздержалась. Вместо этого посмотрела на смущенное лицо Елены и добавила:

– Кажется, императрица ищет вас, леди Антебеллом. Разве вам не стоит отправиться к ней?

– Ой! Уже так поздно? Спасибо, что сказали, леди Мизериан. До свидания, Ясон.

Елена торопливо убежала. Наверняка наследный принц последует за ней, но я не желала смотреть эту сцену, да и встретила я их случайно, лишь потому что они оказались на моем пути...

Собираясь уйти, я ненадолго остановилась и обернулась к Ясону:

– Ясон, стоит быть внимательнее к тому, что происходит вокруг вас.

– Что вы имеете в виду?

Он смотрел на меня, как бы ничего не понимая, слегка улыбаясь. Хотя стойте-ка. Ведь он мастер меча...

– Вы ведь... Вы все знали.

Лицо мужчины оставалось спокойным. С самого начала он был в курсе, что я и наследный принц наблюдали за этим спектаклем, но все равно все это устроил. От осознания его мотивов мне стало неприятно. Почему?

Увидев, как я хмурюсь, Ясон потянулся рукой к пряди моих волос и начал ее поправлять. Да что он себе позволяет?

Я оттолкнула его руку, чувствуя отвращение, но он с мягким голосом сказал:

– Вы выглядите так, будто не понимаете, леди Мизериан.

– ...

– Помните, я говорил вам не сердиться на них в прошлый раз? Похоже, вы могли неправильно истолковать мои слова.

Ясон посмотрел на меня прямо и твердо, его лицо стало жестким и пугающим.

– Это было предупреждение, леди Мизериан. На этот раз я говорю это, не скрывая.

– Предупреждение?

Почему в этом романе все мужчины так боятся Эриду, несмотря на все свои силы и статусы? Признаю, она действительно часто досаждала Елене. Причем настолько, что слово «досаждала» тут не подходит – это были настоящие преступления. Ненавидеть ее есть за что. Но почему бы просто не прекратить это раз и навсегда? Ведь даже болезнь проще предотвратить, чем лечить. Почему эти глупцы ждут, пока Эрида спланирует и реализует свои замыслы, вместо того чтобы вмешаться раньше?

Сначала я думала, что они просто соревнуются, кто спасет Елену первым. Но раз у них были права и власть, почему они не решили эту проблему сразу, искоренив ее в зародыше? Как же это утомительно...

– Тогда сейчас же подойдите и убейте меня.

– Что?

– У вас ведь в руках меч. Просто воспользуйтесь им и пронзите меня.

Когда я сделала шаг вперед к нему, Ясон, растерявшись, отступил назад. Конечно, я была уверена в себе. Если бы я умерла, то, с одной стороны, это бы привело меня к моей цели, а если бы нет, то мир все равно нашел бы причину, чтобы исправить этот поступок.

Я сделала еще один шаг вперед, почти прыжок, и Ясон выронил меч, схватив меня за обе руки, чтобы защититься. Однако, чтобы убить меня, поступать так не следовало. Кажется, он это понял, и его рот немного приоткрылся от удивления. Я приблизилась к его ошеломленному лицу и сказала:

– Если вы намерены угрожать кому-то, убедитесь, что готовы в тот же момент убить его.

– Кто ты?..

Ясон, похоже, начал подозревать меня, но это не имело значения. Он почти не знал настоящую Эриду. Характеры людей меняются с возрастом, а он, занимаясь тренировками, путешествием и сражением с драконом, пропустил несколько лет из жизни Эриды. А даже если бы он их застал, то все равно бы ничего не понял, потому что...

– Сэр Каджар, вам ведь никогда не было дела до меня? Так зачем спрашивать?

* * *

В карете раздавался лишь цокот копыт по мостовой. Ни у меня, ни у моего нового рыцаря не было особого желания начинать разговор, поэтому мы оба просто смотрели в окно.

На самом деле была еще одна причина, по которой я не могла заговорить. Если Энакин и правда тот самый «Черный Рыцарь», то я ничего о нем не знала.

В романе его имя ни разу не упоминалось. Он всегда оставался «стоящим в тени», и даже его облик, ускользающий от всякого описания, оставался загадкой. Неизвестным было и его прошлое, и подробности личной жизни. Он просто безмолвно брал на себя все тяготы и занимался грязной работой ради Эриды.

Можно сказать, что Черный Рыцарь был ее единственным союзником и ключом к ее победам. Но это имело смысл лишь в том случае, если Энакин и в самом деле являлся тем самым Черным Рыцарем... Вот только я не была Эридой. Из всех действующих лиц этой истории только он первым встретил меня, а не ее.

Хотя, если разобраться, был еще и Гибрис. Правда, он полагал, что впервые встретил Эриду сейчас, но на самом деле они знали друг друга с детства. Ведь, как позже выяснилось в романе, Гибрис и Эрида были единокровными братом и сестрой – тот самый шокирующий поворот, который должен был перевернуть сюжет с ног на голову. Вот почему мне кажется, что я должна умереть прежде, чем этот безумный драматический момент проявится и все станет еще сложнее.

Если Черный Рыцарь полюбит меня, потому что я не Эрида, это тоже принесет немало хлопот. Не стоит исключать возможность, что он, как и многие другие, падет к ногам очаровательной Елены. Это тоже принесет немало хлопот. Хоть мне и не мила жизнь, но и перспектива, что мой рыцарь и самый близкий человек предпочтет меня Елене, вовсе не радовала.

Пока я ломала голову, Энакин медленно спросил:

– Почему именно я?

– Похоже, у тебя был кто-то другой на примете? – парировала я.

– У меня не было права выбирать.

Энакин взглянул на меня прямо, не пытаясь проанализировать мои мотивы или найти скрытый смысл. Его лицо выражало все ту же усталость, что и при первой нашей встрече. Мне было трудно вообразить, как этот человек мог бы полюбить Эриду. Он выглядел так, словно ничто в мире его не волнует и не вызывает ни малейшего сожаления.

Что же тогда привлекло тебя в Эриде, сделав одержимым?

– Но вы можете выбирать, – продолжил он. – Вы, дочь маркиза Мизериана, невеста наследного принца, не могли выбрать меня из одной лишь доброты, отвергнув стольких рыцарей.

– Верно, – подтвердила я. – Не знаю, что за чушь наговорил тебе рыцарь нашего семейства, пока меня не было, но ты должен ее забыть.

Наверняка он говорил о добродетели, о спасении... Но мой выбор был сделан отнюдь не из этих соображений. В моей голове звучали слова отца Эриды: «Тебе нужен тот, кто сможет отправиться туда, куда ты сама не сможешь. Тот, кто выполнит задание, не сказав об этом никому ни слова, и будет готов умереть за тебя, если что-то пойдет не так».

Поскольку мне известна слабость Энакина, он не сможет сопротивляться.

– Ты умрешь ради меня.

Я уверена, что смогу держать его на коротком поводке. Вот почему я его выбрала.

* * *

Сегодняшний день тянулся бесконечно долго. Я собралась умыться и лечь спать, но, лежа на кровати, вдруг заметила, как что-то засверкало у меня под подушкой. В голове промелькнула мысль: «Неужели кто-то подложил бомбу?» Я осторожно потянулась и вытащила зеркало.

– Что за нелепица?.. – пробормотала я и уже собиралась снова спрятать его под подушку, но в этот момент на поверхности отразилось лицо, которое явно не было моим.

– А-а-а! – закричала я и, испугавшись, швырнула зеркало на кровать.

Мой крик услышала служанка, которая, распахнув дверь, тут же вбежала в комнату.

– Госпожа! Ч-что случилось?!

В отражении я заметила, как ведьма приложила палец к губам, призывая к тишине. Я быстро перевернула зеркало, чтобы горничная ничего не заметила, и, стараясь сохранять спокойствие, ответила:

– Кажется, в комнату залетела какая-то мошка. Нужно закрыть окно.

– Да, госпожа. Принести вам воды?

– Не нужно. Просто закрой и можешь идти.

Как только служанка скрылась за дверью, я перевернула зеркало и, стараясь не повышать голос, прошептала:

– Ты меня до смерти напугала! Что это все значит?..

– Должно быть, вы были слишком заняты? – спросила ведьма слегка обиженным тоном.

И правда, дни выдались настолько насыщенными, что я совсем забыла о том, что нужно держать зеркало при себе. Да и рассказать ей о разговоре с Гибрисом тоже было необходимо. Если мне не удастся выбраться отсюда живой, я найду способ сделать это хотя бы после смерти.

– Есть новости? – спросила я.

– Мои сестры сказали, что человеческое тело не способно нарушить причинно-следственные связи.

– Не способно?

– Да. Чтобы нарушить этот законы, нужно заплатить высокую цену, но человеческой жизни недостаточно. Для подобного в качестве жертвы потребуется не меньше, чем сердце дракона, матери природы.

О нем тогда упоминал Ясон, но где мне достать драконье сердце? Насколько мне известно, ему удалось убить это могущественное существо только потому, что она сама позволила ему забрать свою жизнь.

– Или же вам придется сразиться с богом.

– Уж лучше с драконом, чем с богом.

– Вам удалось узнать, возможно ли для вас выбраться отсюда живой?

– С процедурой проникновения в храм все слишком сложно, поэтому я спросила об этом напрямую у первосвященника. Он сказал, что, согласно законам этого мира, моя душа может вернуться домой только после того, как душа, находящаяся сейчас в моем теле, умрет, но сейчас оно просто пустая оболочка без души, так что, по сути, это невозможно.

– Понимаю...

Эта мысль вновь нагнала на меня тоску. Живой выбраться не получится, нарушить причинно-следственные связи я тоже не могу, а оставаться здесь мне ненавистно.

Теперь, глядя в зеркало, я уже не удивлялась так, как раньше. Даже манера моей речи начала меняться. Я уже не помнила, как разговаривала раньше. Хотела я того или нет, но это тело вынуждало меня адаптироваться. Ужасное чувство. Этот мир не для меня.

Ведьма, словно утешая меня, прошептала:

– Вы сможете выбраться отсюда, если не будете нарушать прописанный закон.

– Не нарушая?

– Прописанный закон – это причинно-следственные связи, которые мир устанавливает, чтобы дать живым существам возможность исполнить предназначение. Например, появление героев в тяжелые времена – часть этих законов. Кто-то рождается, чтобы спасти мир, а кто-то, чтобы стать причиной для других это сделать.

– Значит, моя жизнь – просто чья-та причина для действий? Это ужасно.

Я начала задумываться, существуют ли такие законы в моем мире. Если есть судьба и карма, есть ли там и своя форма причинно-следственных связей?

– Этот мир – сложный механизм. Если одна деталь выходит из строя, то все начинает рушиться. Чтобы этого не случилось, и существует закон прописанной жизни. За его нарушение взимается огромная плата.

– А что происходит, когда предназначение исполняется?

– Обычно человек просто умирает. В таком случае смерть становится для него «разрешенной».

Если Эрида связана законом прописанной жизни, то, насколько мне известно, ее роль в этом мире – убить Елену или хотя бы совершить покушение на ее жизнь. Только Эрида могла настолько ненавидеть ее, чтобы навредить.

Медея, заметив мое замешательство, мягко продолжила:

– Вы уже знаете, что вам нужно сделать, и в чем заключается ваша роль.

– Если ты не хочешь, чтобы я нарушала причинно-следственные связи этого мира, тогда в чем состоит твоя помощь?

Мне казалось, что она помогает мне найти способ умереть, но, похоже, это было не так.

– Когда душа умирает в этом мире, она должна переродиться здесь же.

– Это что еще значит? Я смогу переродиться только в этом мире, не имея возможности вернуться в свой?

– Таков закон. Но ведьмы способны находить лазейки и нарушать его. Если принести необходимые жертвы, я могу помочь вам вернуться в ваше настоящее тело после того, как вы исполните свою роль.

Узнав, что есть шанс, я немного успокоилась. Надеюсь, что плата, которую нужно будет внести, не будет связана с живыми существами...

– Какая жертва необходима?

– Мы еще ее не обнаружили.

Улыбка ведьмы меня обескуражила.

– Ты что, издеваешься?!

– Не злитесь, – мягко сказала Медея. – Мы с сестрами прилагаем все усилия.

...Погодите, я ведь им очень мало заплатила за это.

– Не переживайте, – сказала ведьма. – Мы получим свое позже.

– Позже?

– Да, вы ведь выпили контракт, не так ли?

– Что?! Контракт?

И тут мне вспомнился тот мерзкий напиток, который она дала мне в лавке.

– Ты обманула меня!

– Никогда не пейте то, что вам предлагают незнакомцы, не задумываясь о последствиях.

– Это подло! Я даже не знаю, в чем он заключается!

– Вовсе нет, все честно.

Откуда-то подул ветер, коснувшись моей щеки. Это было похоже на человеческое прикосновение, словно кто-то осторожно гладил меня.

– Я держу вашу жизнь в своих руках, как и вы мою, разве здесь есть что-то несправедливое?

– ...

– Если узнаю что-то еще, свяжусь, а пока держите зеркало при себе.

– Хорошо, – согласилась я.

– Ах да, если окажетесь в опасности, найдите зеркало побольше... Поняли?

Ведьма, дав весьма туманный совет, исчезла, и в зеркале снова отражалось лишь только лицо Эриды. Получив столь много новой информации, я почувствовала себя опустошенной.

Кстати, ведь с момента прибытия в особняк я еще ни разу не видела своего нового рыцаря. Интересно, он в порядке?

– Энакин...

– Вы звали меня?

– Ой! Напугал!

Я едва слышно позвала его, как он тут же открыл дверь в мою комнату, отчего мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Как он услышал мой голос? Нет, подождите. Если он услышал шепот, значит, он был в курсе и нашего разговора с ведьмой. Нужно сохранять хладнокровие, но сама мысль об этом заставила меня вздрогнуть. Энакин, заметив мое состояние, тихо спросил:

– Могу я войти?

– А? Да...

Я машинально позволила, и он закрыл дверь, а затем медленно подошел к кровати. Встав на одно колено перед местом, где я сидела, он заговорил:

– Одна из главных добродетелей рыцаря – это умение хранить секреты своего господина.

Эта фраза должна стать утешением, или он хочет, чтобы я немного успокоилась? Не сказать, что это сработало, однако мне все же стало немного легче.

Придя окончательно в себя спустя мгновение, я снова задумалась о том, как именно он мог услышать мой голос. Вариантов было не так много, если только он не обладатель сверхъестественных способностей.

– Ты... Мастер меча?

– Почти.

– Почти? Это как? Либо да, либо нет.

Если только он не являлся магическим инженером, то услышать шепот с такого расстояния мог лишь мастер меча, способный чувствовать чужую ауру. Насколько я знала, в настоящий момент в империи было всего два мастера меча – герой Ясон и его учитель по фехтованию, ныне вышедший на покой военачальник. По легендам мастера меча столь сильны, что могли расколоть горы и рассечь моря. Это были настоящие герои, являющиеся достоянием страны. Если Энакин действительно мастер, то ему бы лучше поведать об этом императору, а не оставаться рядом со мной. Однако он, сжав и тут же разжав кулак, с грустным видом пробормотал:

– Я могу чувствовать ауры, но моя техника несовершенна. Поэтому... Я почти мастер меча.

Способность чувствовать чужую ауру – причина, по которой мастера меча могли сотворить столь многое. Если она несовершенна, то его ответ вполне логичен. Ведь он сказал «несовершенна», а не «невозможна». Значит, через лет десять он наверняка ею овладеет. Собственно, даже это уже было бы грандиозным достижением. Конечно, он не станет самым молодым мастером меча, так как тут его уже опередил Ясон, но тот ведь изначально был одним из главных мужских героев романа.

– Ладно, тогда ты... Наполовину мастер меча. И ты все слышал, верно?

– ...

– Что думаешь?

Это был своего рода вызов. Признает ли он, что подслушал мой разговор и что он собирается делать с этой информацией? Если он собирается рассказать о моей связи с ведьмой, мне придется убить его. Или оклеветать, чтобы все сочли его сумасшедшим.

Наконец Энакин посмотрел мне в глаза и спросил:

– Госпожа не отсюда, так ведь?

Неожиданный, но в то же время очень точный вопрос. Похоже, он действительно слышал все. Я задумалась, стоит ли говорить правду или продолжать притворяться. В конце концов, он мог и не быть тем Черным Рыцарем. И все же, если он останется рядом, то рано или поздно узнает о моем секрете.

– Верно. Если быть точной, не «Эрида». Я иномирянка.

– И вы хотите вернуться в свой мир, госпожа?

– ...Да.

– Если я помогу вам, этого будет достаточно?

Почему он так спокоен? Лицо Энакина не выражало абсолютно ничего, даже когда я призналась, что пришла из другого мира. Разве такие, как я, не редкость? Я ведь даже вступила в сговор с ведьмой, что в империи считается величайшим табу. Может, у этого парня тоже есть тайна происхождения, о которой я не знаю? Например, он окажется потомком дракона или что-то в этом духе...

Когда я стала смотреть на него с подозрением, он слегка улыбнулся.

– Вы мне не доверяете?

– Не доверяю. Потому что тебе не показались странными те вещи, о которых я рассказала.

– Когда живешь на задворках общества, привыкаешь к абсурду. Рождаясь там, сложно отличить безумие от нормы. А здравомыслящему человеку, попавшему в трущобы, придется сойти с ума, чтобы выжить.

Он говорил эти пугающие вещи сохраняя невозмутимый вид, а его лицо оставалось бесстрастным, словно маска. Внезапно мне захотелось убедиться, что Энакин – живой человек. Я осторожно коснулась его щеки. Теплая.

Он не отстранился, безмолвно стерпев мое прикосновение.

– Мне не важно, кто вы на самом деле. Мой долг от этого не меняется.

– И в чем же он заключается?

– Вы отдаете приказы, а я их исполняю.

В глазах Энакина читалось спокойное сумасшествие, граничащее с железной волей человека, решившего никогда и никому не отдавать свое сердце. Я была уверена, что он не позволит любви помешать исполнению долга. Даже если он полюбит Елену, его верность останется только моей.

– Разве вы не разочарованы, что выбрали себе в рыцари безумца?

Как бы не так.

– Напротив, мне это по нраву.

* * *

Я вновь проснулась в этом мире. Умылась, смогла отказаться от макияжа, позавтракала и вдруг вспомнила одну вещь: скоро день рождения Эриды.

В стране, где совершеннолетие отмечают с большим размахом, неудивительно, что даже императорский дворец решил принять участие в праздновании. Судя по всему, меня ожидало грандиозное представление.

План мероприятия был утвержден самим императором, и отменить его в последний момент было невозможно. Оставалось только набраться терпения. Саму церемонию совершеннолетия я еще могла пережить, но она повлечет за собой новые неприятности. Если ее организацией занимается двор его величества, то Эрида Мизериан фактически становится членом императорской семьи, и о расторжение помолвки больше не могло быть и речи.

Насколько я помнила, Эрида и наследный принц в романе так и не поженились, но и о разрыве помолвки упоминаний не было.

Интересно, если я разрушу эту договоренность, то будет ли это частью закона прописанной жизни? Ведь все, что делала Эрида, будучи невестой наследного принца, сводилось к издевательствам над Еленой. А этим можно заниматься и после разрыва, не так ли? Просто возмутительно, как меня используют в качестве топлива для разжигания любви этой сладкой парочки. Причем принцу и Елене это было необходимо, но в итоге страдать от этого приходится именно мне. Почему все это так несправедливо? Это как в поговорке: одним вершки, а другим корешки. Разве я хотела этого брака? Все было заранее решено между семьями!..

От раздражения я вскрикнула и пнула кровать, но тут в дверь постучали. Стало неловко.

– Кхм-кхм... Кто там?

– Это... Я, – ответил Энакин.

– Что случилось? – спросила я.

– Моя младшая сестра... Хочет увидеться с вами.

Может, она что-то узнала?

Я сразу же поднялась. В этом мире, полном раздражающих мелочей, это известие стало глотком свежего воздуха. Правда, предстоящая встреча вызвала у меня беспокойство. Если позвать девочку сюда – нас увидит слишком много любопытных глаз, а если отправиться к ней в квартал, то тут уж я буду слишком выделяться. «Хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу», – гласит народная мудрость. Нужно выбрать место, где вечно толпятся люди, и никто не обратит на нас внимания... А что, если...

– Передай ей, чтобы она пришла в самую крупную кондитерскую в стране.

– Понял.

«Лаут» – величественное пятиэтажное здание, настоящий кондитерский дворец, затмевающий все прочие заведения подобного рода. Его фасад, выполненный в нежных кораллово-розовых тонах с изящными белыми молдингами^[3], напоминал изысканное украшение праздничного торта.

На первом этаже находилась пекарня и прилавок для покупателей, которые брали выпечку с собой. Полноценный магазин начинался со второго этажа. На нем выставляли хлеб, а на третьем – десерты. Все было разложено на отдельных пронумерованных подносах. Посетители могли выбрать понравившуюся сладость, записать ее номер и отдать список заказов на выходе. После этого можно было забрать свои покупки на первом этаже или остаться и насладиться ими на верхних этажах.

На четвертом этаже обычно сидели зажиточные горожане, а пятый предназначался для знати, хотя они чаще всего отправляли за заказами слуг. Интерьер здесь отличался: четвертый предлагал просторную открытую планировку, а пятый – отдельные комнаты для посетителей.

Хотя я могла воспользоваться пятым этажом, взяв на время одну из комнат, это казалось слишком рискованным. Поэтому я решила остановиться на четвертом. Люди там обычно были заняты своими разговорами и мало обращали внимания на окружающих.

Я сменила наряд на более скромный, спрятала волосы под широкополой шляпой и выбрала неброские украшения. Без макияжа и корсета я выглядела достаточно неприметно.

Пройдясь по второму и третьему этажам, я выбрала несколько аппетитных десертов, а затем направилась на четвертый этаж. Там, сделав заказ, я села за столик. Через некоторое время слуга принес выбранные лакомства и начал аккуратно расставлять их. Для этого он использовал пятиярусную стойку – предмет роскоши, доступный лишь дворянам, тогда как простолюдины довольствовались трехъярусными. На ней аккуратно расположились сконы^[4] со взбитыми сливками и джемом, пирожные, кексы, карамелизированные фрукты и крампеты^[5]. Когда слуга расставил чайные чашки и чайник, я заметила приближающихся Энакина и его младшую сестру. Девочка, завороженная окружающим ее великолепием, с увлечением разглядывала десерты и мебель.

– Садитесь.

– Ч-что? А... Да...

Она поспешно села, а Энакин встал позади. Конечно, это было лучше, чем если бы он просто стоял за моей спиной, но все равно со стороны выглядело странно. Зачем привлекать к себе столько внимания в людном месте, особенно учитывая то, что я пытаюсь сойти за богатую простолюдинку?

– Ты тоже садись.

– ...И я тоже?

– Или будешь стоять на проходе и мешать? Сядь. Глаза мозолишь.

Энакин, поколебавшись, придвинул стул и сел рядом. Мебель, очевидно, была рассчитана на женщин, и стул оказался ему маловат, но это было уже не моей заботой.

– Ты хотела меня видеть?

– Да. Нам удалось узнать, где сейчас живет первосвященник, о котором вы спрашивали.

– И где же?..

Девочка огляделась по сторонам, а затем быстро достала из кармана записку и протянула ее мне. На ней было написано: «Бонитэо». Это была малознакомая мне провинция, и я решила посмотреть ее расположение на карте позже. Я уже собиралась забрать клочок бумажки себе, как вдруг она выхватила ее обратно и проглотила. Я была настолько ошеломлена, что не могла выронить и слова, но девочка просто невозмутимо улыбнулась в ответ.

– Вы ведь сами сказали, что главное – строгая конфиденциальность. Даже я теперь не знаю, что там было написано.

– А если тебе будет плохо после этого?..

– Да ладно вам, – улыбнулась девчонка. – Я с детства питаюсь объедками с улицы. Разве может мне навредить маленький кусочек бумаги?

Ее дерзость показалась мне забавной. Я протянула ей чашку чая, посчитав, что после хорошей работы она заслужила награду.

– Ешь столько, сколько захочешь. Если останется, можешь взять с собой.

– Правда? Можно все съесть?

– Именно для этого я столько и заказала.

Девочка обрадовалась и принялась торопливо набивать рот едой. Я переживала, что она может подавиться, но промолчала. Энакин же внимательно посмотрел на меня, после чего я предложила и ему:

– Если хочешь, можешь тоже попробовать.

– Нет, спасибо. Но...

– Но?

– Что вы собираетесь делать дальше? До нужного места две недели пути, не меньше.

– Две недели...

Ровно через две недели должна состояться церемония совершеннолетия Эриды. Возможно, стоит подождать ее окончания. Пока я размышляла, девочка подняла руку.

– Я могу отправиться вместо вас.

– Нет. Я хочу поговорить с первосвященником лично.

Хотя он и ушел на покой, он все равно оставался первосвященником и, увидев меня, мог сразу понять, что я иномирянка. Это должно было упростить разговор.

Я жестом дала знак Энакину, и он передал девочке мешочек с монетами.

– Это обещанная плата.

– Спасибо!

– Смотри, не укради ни одной монеты. Все нужно отнести информатору. Свою долю получишь отдельно.

Она явно расстроилась, что нельзя оставить себе часть денег. Видимо, действительно думала о краже.

– А серьги ты продала?

– Нет...

– Почему?

– Мне жалко. Это первая вещь, заработанная честным трудом, которую у меня не отобрали.

Значит, она и вправду воровала. Я бросила осуждающий взгляд на Энакина. Тот удивленно моргнул и пояснил:

– Ее отец был таким. Пил, играл в азартные игры, заставлял ее попрошайничать и воровать, а потом отбирал все заработанное.

– Ты живешь с ним?

– Этот отброс напился, затеял драку и помер. Тьфу! – она привычно сплюнула на пол, а потом быстренько затерла след ногой. – Раньше я жила с родственником, который брал с меня плату за жилье, но теперь я сама себя защищаю.

– Но ты ведь еще не достигла совершеннолетия.

– Да какая разница. Если бы взрослые действительно заботились обо мне, это было бы другое дело. Но они только и думают о наживе. Дети из трущоб с малолетства зарабатывают себе на жизнь, я тоже справлюсь.

Ее уверенность не оставляла мне выбора, и я просто кивнула.

Тут я заметила, что зал оживился. Подняв голову, я увидела, как в нашу сторону идут Елена и Гибрис. Быстро натянув шляпу, чтобы скрыть лицо, я надеялась, что они меня не заметят. Кажется, так и произошло.

– Господин первосвященник! Позвольте проводить вас на верхний этаж! – предложил официант, узнав Гибриса. Обычно он предпочитал уединение и либо ел наверху, либо заказывал еду с собой. Но Елена, одернув спутника, отрицательно покачала головой.

– Ох, нет! М-мы будем есть здесь. Правда?

– ...Принесите сюда, пожалуйста.

Когда официант удалился, Елена что-то тихо прошептала. Я, в свою очередь, толкнула Энакина в бок и спросила:

– Что она сказала?

– Говорит, если ты не дворянин, то подниматься на пятый этаж нельзя, могут наругать.

– С ума сойти, ну серьезно...

Теперь я вспомнила, что в середине романа Елена еще не знала, что Гибрис – первосвященник. Но как можно было этого не знать? Первосвященники отличаются от обычных священников даже униформой! Официант, очевидно, все понял с первого взгляда. И как можно было остановить его, если он уже предложил проводить их? У Елены, похоже, было непреодолимое желание совать нос не в свои дела.

Вскоре перед новоприбывшей парочкой появилась стойка с пятью ярусами. Как первосвященник, Гибрис имел право на дворянское обслуживание. Елена же, видимо, просто не знала, в чем заключается различие между стойками. В любом случае это поняли другие и атмосфера вокруг изменилась. Люди, беседующие между собой, начали украдкой посматривать на Гибриса и Елену.

Гибрис был известен как самый молодой первосвященник в истории. Но даже если отбросить это, сложно было не обращать на него внимания.

Елена была прекрасна: серебристые волосы, сияющие, как лунный свет, притягивающие взгляд фиолетовые глаза и лучезарная улыбка, будто способная растопить сердце каждого.

Гибрис, сидящий напротив, был не менее привлекателен. Черные, как ночь, длинные волосы и кожа цвета топленого шоколада в сочетании с резкими чертами лица делали его похожим на королевскую особу восточной страны. Его одежда – строгий наряд первосвященника, отороченный золотой каймой, – должна была придавать ему суровости, но, напротив, создавала соблазнительный образ.

Они заговорили. Энакин посмотрел на меня, словно спрашивая, не хочу ли я узнать содержание их беседы, но я покачала головой. Все и так было очевидно: «Я думаю, что все смотрят на тебя, Гибрис, потому что ты очень красивый»; «Если уж кто-то нравится, почему бы и не посмотреть?»; «Сладкое ведь поднимает настроение, как можно его не любить?»; «Не обращай внимания на чужие взгляды». И дальше в том же духе... Очередная порция нежных и ангельских слов. Когда такая прекрасная девушка говорит такие сладкие речи, не влюбиться в нее просто невозможно.

Тем более Гибрис способен видеть цвет души. Если души обычных людей желтые, то душа Елены сияла великолепным золотом, несравнимым ни с чем. Стоило бы спросить, какого цвета моя душа...

Гибрис улыбнулся. Конечно, даже он мог улыбаться, но чтобы настолько ласково... Неужели даже Алекто с вечно угрюмым выражением лица и тот же холодно ухмыляющийся и учтивый Ясон... Улыбались так же искренне, если смотрели на Елену?

Я почувствовала себя странно. Не то чтобы меня ненавидели, но становилось очевидным, что одну лишь меня не любят. Было тяжело ощущать эту беспомощность. В этом мире не было никого, кто бы поддержал меня, кроме Елены. Хотя нет. Один такой человек все-таки есть.

Когда мы вышли из Лаута и проводили девочку, я тут же понеслась в лавку ведьмы. Энакин следовал за мной, но я не могла остановиться. Мысли в голове путались.

Когда я добралась до магазина Медеи, он оказался заперт.

– Открой!

– Госпожа...

– Открой же!

Я стучала так, словно собиралась выбить дверь. Если бы у меня поблизости оказалось что-то тяжелое, я бы разбила окно. Проходящие мимо люди украдкой смотрели на меня, но тут же отворачивались и шли дальше своей дорогой. Наверное, думали, что я сумасшедшая.

– Да ты...

Когда кожа треснула и начала кровоточить, Энакин молча перевязал мои раны платком.

Дышать было так трудно, словно меня душили. В отчаянии я вырвалась из рук рыцаря и вцепилась ногтями в деревянную дверь. Прошу...

– Да ты же обещала помочь мне, когда я буду в опасности...

Порой случались дни, когда во мне просыпалось странное желание. Умом я понимала, что все это не нужно, но душу терзала жажда обладать тем, что было у других детей. Я не испытывала симпатии к викингам, но их маленькие фигурки, которые использовались во время школьного спортивного фестиваля, притягивали взгляд. И хоть я и не любила сладкую вату, хотелось просто держать ее в руках. Бренды не имели значения, но настойчивое желание попросить у родителей популярную штучку, что была у каждого, меня не отпускало.

Со временем пришло осознание истинной потребности: мне нужно было подтверждение любви. Пусть вещь будет бесполезной, но знание, что ради моего счастья родители готовы исполнить любую прихоть, согревало душу. Хотелось верить, что они будут на моей стороне, даже если я поступлю неправильно.

– Пожалуйста...

Дыхание сбивалось. Эмоционально я была настолько истощена, что хотелось перекусить язык и просто умереть.

Нужен был кто-то, кто бы видел настоящую меня. Кто-то, знающий и принимающий. Хоть один человек, готовый встать на мою защиту. Поэтому я и побежала к единственной, кто могла помочь, но ее дверь оказалась заперта.

На землю под ногами падали маленькие капельки, и я подумала, что, наверное, пошел дождь. Взглянув на чистое небо, я поняла, что это были мои слезы. Энакин молча наблюдал за мной. Хотелось раздраженно огрызнуться: «Чего смотришь?» Но он вдруг задал простой вопрос, не используя никаких слов утешения или пустой поддержки:

– Вы хотите, чтобы дверь открылась?

Я лишь молча кивнула. Рыцарь попросил меня отойти. Едва я сделала несколько шагов, как он извлек меч и обрушил его на препятствие. Крепкая, массивная деревянная дверь с треском разлетелась на куски.

Пока я ошеломленно смотрела на это зрелище, он отбросил обломки и, окинув взглядом помещение, шагнул внутрь первым.

– Безопасно.

– Ты с ума сошел? Зачем крушить дверь?

– ...Она была закрыта.

Он посмотрел на меня так, словно его поступок был очевиден. На его лице не промелькнуло ни тени сожаления за содеянное, лишь уверенность в логичности своих действий.

– Я решил, что, кто бы вас здесь ни ждал, госпоже нужно войти и отдохнуть. Я ошибся?

С этими словами он спокойно предложил мне сесть в кресло. Да, логика железная: если дверь не открывается, ее надо сломать. Если нет хлеба, пусть едят пирожные, верно?^[6] Глядя на невозмутимое лицо Энакина, я вдруг ощутила всю нелепость своих страданий. Беспомощно рассмеявшись, я вошла и села в кресло.

Вскоре вернулась хозяйка и, увидев разгром, закричала:

– Вы совсем сбрендили?! Я же дала вам зеркало для связи! Почему не воспользовались им, а вместо этого снесли ни в чем не повинную дверь?

– Это не я. Это он, – я указала пальцем на Энакина.

– Дверь была заперта, поэтому я ее немного сломал, – невозмутимо признался он.

Ситуация превращалась в фарс.

– Вы вообще себя слышите, а?! – кричала Медея. Она без колебаний принялась колотить Энакина по спине своими кулачками с длинными, ухоженными ногтями. Он, не возражая, молча принимал наказание. Это выглядело настолько нелепо, что мое настроение немного улучшилось.

– Я оплачу ремонт двери. Успокойся, – сказала я.

– Так по какой причине вы ко мне пожаловали? – недовольно спросила ведьма.

– Просто мне тоскливо. Скажи что-нибудь, чтобы мне стало легче.

– Произвол!

– Выгонишь меня?

Медея слегка улыбнулась и взмахом руки вернула двери первозданный вид.

– Не слишком ли рискованно демонстрировать такие вещи в присутствии посторонних? – спросила я.

– О, если бы я считала его таковым, то давно бы избавилась, – ведьма хитро усмехнулась.

Это была правда: Энакин не из тех, кто побежит в храм с доносом. Ему было проще забыть об этом, чтобы избежать лишних хлопот.

Оставив рыцаря в некотором замешательстве, хозяйка лавки повела нас на нижний этаж. Там по-прежнему кипели котлы, наполняя воздух травяным ароматом. Все вокруг создавало атмосферу творческого хаоса. Едва заметным жестом она заставила чашки с чаем взлететь в воздух и плавно опуститься в наши руки. Я с подозрением посмотрела на свой напиток, гадая, что она могла туда подсыпать. В итоге я приказала сперва попробовать Энакину и лишь затем сама сделала глоток. Это был простой ароматный травяной чай.

– Итак, о чем же вам рассказать... Ах да. Знаете ли вы разницу между магической инженерией и магией?

– А она вообще существует?

– Магическая инженерия по своей сути близка к теологии. Вернее, берет начало именно оттуда, – ответила ведьма, на мгновение задумавшись.

Затем она начала объяснять, словно разыгрывая представление в театре теней:

– Принято считать, что теология – это наука о жизни, а магия – о смерти. Но это неверная параллель. И жизнь, и смерть подвластны теологии. Это не просто вера в творца или противопоставление добра и зла, а сама основа мироздания, фундаментальная истина. К примеру, человек, получивший слишком тяжелую рану, умирает. Это аксиома. Магическая инженерия действует в рамках этой истины. Она создает новые законы, основываясь на этой неизменной базе. В этом и заключается ее суть. Что ж, возможно, вам сложно это понять?

Она усмехнулась и продолжила:

– Если молния попадет в дерево, оно загорится. Это природное явление, иначе говоря, истина. Но однажды люди задумались: «Что, если мы сможем создавать молнии искусственно? Тогда мы сможем разжигать огонь где угодно и когда угодно!» Первые магические инженеры были, скорее, изобретателями. Именно поэтому их называют «инженерами». Когда они выводили формулу, соответствующую закону природы, это становилось огромным прорывом. Они научились собирать влагу из воздуха, чтобы вызывать дождь, преломлять свет для создания иллюзий или изменять температуру воздуха, чтобы вызвать ветер. Может показаться, что они создают нечто из ничего. Но это невозможно, ведь нарушение истины запрещено. Многие магические инженеры пытались приблизиться к божественному, но все они потерпели неудачу, были прокляты и встретили ужасный конец. Именно поэтому со временем они перестали переходить границы дозволенного.

Если теология – это истина, на которой держится мир, а магическая инженерия создает законы на ее основе, то магия – это нечто иное. Она разрушает, искажает или преступает через все ограничения. Именно поэтому я могу вернуть вас в ваш мир. Магия позволяет нарушить правило, которое обязывает вас переродиться здесь, и соединить вас с вашим изначальным домом. Конечно, за это придется заплатить, хотя цена непостижима для человеческого разума.

Ведьма замолчала, и я, поразмыслив над ее словами, спросила:

– Мужчина не может обладать силами ведьмы? Как... волшебник, например?

– Волшебник? Забавно.

Медея расхохоталась и произнесла:

– Я должна вас развлекать, а выходит наоборот. Недавно вы спрашивали, передаются ли наши силы потомкам. Магия не наследуема. Это... нечто, не связанное с врожденными «талантами», как магическая инженерия или теология.

Ведьма ненадолго умолкла и зажгла в руке пламя. Сквозь колеблющиеся красные языки ее лицо стало угрожающим, а взгляд приобрел острый, пугающий блеск.

– Ведьмы – это раса, которая «эволюционирует», испытывая крайнее отчаяние. Но требуется настолько сильное чувство безысходности, что оно сможет разрушить все истины, связывающие мироздание. Тогда ведьма перестает быть творением бога, становясь совершенно отдельным от него существом. Это позволяет ей быть свободной от причинно-следственных связей и закона прописанной жизни, которые регулируют этот мир.

Ведьма холодно посмотрела на Энакина, единственного мужчину в комнате.

– Мужчины слишком слабы, чтобы испытать подобные чувства. Они эмоциональны, легко поддаются убеждениям, быстро сдаются. Да что там... Им не хватает глубины страданий, чтобы достичь такого отчаяния. В большинстве цивилизаций мужчины – «создатели правил». Даже угнетенные ими, они мечтают скорее о сотворении новых правил, чем о разрушении старых.

– Если вы такие могущественные, почему люди ничего не знают о существовании ведьм?

– Многим это было бы неудобно. В основном власть имущим. Ведь ведьмы не потомки знатных людей. Признание их существования поколеблет основы власти, легитимность которой часто оправдывается божественным правом.

Ведьма игриво осенила себя крестным знамением. Этот жест выглядел настолько привычным, что создавалось впечатление, будто до того, как стать ведьмой, Медея была жрицей.

– К тому же, если люди перестанут верить в ведьм и начнут нас бояться, ситуация станет еще сложнее. Поэтому нас тщательно скрывают. А нашу историю полностью переписывают, желая стереть наше существование с лица земли. Даже намеренное избегание слова «магия» в магической инженерии – часть этой стратегии. Они заявляют: «Магии не существует. То, что вы считали магией, – всего лишь магическая инженерия».

– Но когда мы встретились, ты говорила, что тебя преследуют и что ты одна, – сказала я.

– Ну знаете, понятие преследования у каждого свое. Это как если бы крысы и насекомые кишели вокруг и угрожали заполонить все, если ты не покинешь свой дом. Для нас даже это своего рода преследование.

Медея сделала вид, что притворно плачет.

Стало понятно, почему о ведьмах не было ни слова в книгах или сказаниях. Если они действительно находятся вне закона прописанной жизни, то автор, который создал этот мир, просто не смог вписать персонажа, нарушающего его правила.

– Но не волнуйтесь. Даже обладая великой силой, ведьмы не способны разрушить это мироздание.

– Почему?

– Даже если появится ведьма, желающая этого, мы, ее сестры, сдержим ее порывы. А если станет совсем плохо, можем проголосовать и убить ее. Хотя чаще ведьмы умирают по собственной воле, устав от жизни, после подачи заявления на голосование...

Медея выглядела немного задумчивой. Затем она посмотрела на меня и слегка улыбнулась.

– Как жаль. Вы могли бы стать одной из нас. У вас есть все задатки.

– Наверное, быть ведьмой лучше, чем невестой.

– Ну разумеется. Вы могли бы командовать местными мужчинами, используя их в качестве фамильяров...

Мы продолжили болтать о пустяках, рисуя в воображении картины будущего, которому никогда не суждено было сбыться, но одна лишь мысль о нем вызывала у нас улыбки.

Глава 6. История одной героини

Если ты низкого происхождения и обладаешь красивым личиком, то судьба у тебя будет тяжелой. В детстве матушка, снедаемая отчаянием, садилась напротив меня, сжимая нож, затем подносила его дрожащей рукой к моей щеке, словно намереваясь изуродовать, но в последний миг опускала, разражаясь безутешным плачем. Я понимала ее боль и не винила, даже если бы она отняла у меня красоту.

Она не стала бы такой, если бы нашу семью не оклеветали и мы не потеряли свой титул... Не находя утешения вокруг, матушка топила горе в вине, оплакивая умерших родных. А я успокаивала ее, как ребенка, пока она не засыпала.

– Матушка, не плачьте. Все наладится, – шептала я, хотя знала, что на ее плечах лежит тяжкое бремя долга передо мной, но на самом деле оно угнетало меня куда сильнее.

– Будь осторожна, дитя мое. Я больше не смогу тебя защитить, – твердила она одну и ту же фразу. И всегда просила улыбаться, делать вид, что ничего не замечаю, даже если мне откроется истина.

Так я и жила, словно в бреду, ничего не понимая, что происходит. Бывшая дворянка, а ныне служанка, я стала бельмом на глазу. Меня избегали во дворце. Мое положение усугублялось связью с императорской семьей: матушка была кормилицей наследного принца Алека, который рос вместе со мной, словно мы были родственники, а императрица, не имея дочерей, души во мне не чаяла. И стоило мне взяться за свою работу – стирку или уборку, – как тут же Алек или императрица неизменно вызывали меня к себе.

– Антебеллом, императрица зовет тебя! Скорее!

– Но я еще не закончила...

– Как ты смеешь заставлять ее величество ждать!

Гневный окрик главной служанки прерывал мои оправдания. Я извинялась перед девушкой, вынужденной делать мою работу, получая в ответ лишь нетерпеливый упрек:

– Иди уже. А то опять кому-то попадет.

– Прости. Если найду сладости, обязательно принесу. Мне правда очень жаль, прости.

Когда я была меньше, то упрямо настаивала на своем и не уходила, пока не завершала работу. Мне казалось, что это правильно, что так и следует поступать. И даже гордилась собой, получив от матери пару ударов розгами за то, что сразу не откликнулась на зов. Пылающие ноги будто подтверждали мою правоту.

Позже я перестала так поступать. Однажды я увидела, как главную служанку отчитывал принц за долгую задержку. Принимая мои извинения, она лишь устало произнесла:

– Ты должна их слушаться.

Тогда я поняла: как бы ласковы они со мной ни были и как бы сильно они меня ни любили, между нами была четкая граница, которую нельзя было преступать. С самого начала у меня не было права выбора. Отказ навредит другим, а согласие – ляжет бременем дополнительной работы на чужие плечи. Эта несправедливость угнетала. Как ни поступи, кто-то все равно пострадает.

Я чувствовала себя щепкой, плывущей по течению. Я не принадлежала к чему-то определенному, нигде не находила себе места. Пытаясь влиться в общее течение, я сталкивалась с неприязнью. «Она из тех...» – шептали за спиной люди. Отвергнутая, я молча возвращалась к моей несчастной матери, безмолвно утешая ее и не давая пролиться своим слезам.

Такая жизнь сжигала меня изнутри.

Если подумать, та девочка возненавидела меня с самой первой встречи. За столом она не упускала возможности пнуть меня или иной раз наступала на ногу в туфлях на каблуке. С ранних лет она упражнялась в злословии, придумывая изощренную ложь, чтобы поставить меня в неловкое положение, а потом наслаждалась результатом. Она понимала, что, будучи простолюдинкой, я не могу ничего сделать, а потому становилась все изощреннее в своих попытках насолить мне.

Как-то раз мы с Ясоном, Алеком и Эридой устроили чаепитие. Принц настоял, что раз я его молочная сестра, то имею право участвовать в таких мероприятиях. Ясон не возражал, но Эриде явно не нравилась даже одна мысль о том, что простолюдинка будет сидеть за одним столом с ней. Под благовидным предлогом она заманила меня в темный шкаф, а затем заперла:

– Эрида! Выпусти меня!

– Не смей так ко мне обращаться! Возомнила себя дворянкой, раз принц к тебе благосклонен? Или, может, надеешься выслужиться, будучи из семьи предателей?!

– Но ведь это был приказ Алека! Что я могла...

В ответ на мой возмущенный крик Эрида, заглянув в щель, злобно прошипела:

– Почему я должна о тебе заботиться? Притворись больной, сломай себе ноги – делай что хочешь. Позволишь себе еще хоть что-то лишнее, и тебя отправят в бордель, чтобы ты по-настоящему «повысила» свой статус.

С этими словами она ушла, оставив меня в темноте. Если бы соседка по комнате не забила тревогу, я могла бы остаться там на несколько дней. Алек и императрица пришли в ярость и попытались найти виновного, но и я, и Эрида хранили молчание, и наказания никто не понес.

На следующий день Эрида, встретив меня, заключила в объятия и воскликнула:

– Елена, я так волновалась за тебя! Слава богу!

– Леди...

– Что за формальности? Зови меня просто Эрида! – затем она прошептала мне на ухо: – На людях будь умнее. Помни, что я сказала.

Девочка крепко сжала мою дрожащую руку и ослепительно улыбнулась.

Тогда мне впервые стало ненавистно ее общество... И с тех пор я задыхаюсь в тесных, замкнутых пространствах.

Эрида всегда была старательной. Если равнялась на других, трудилась вдвое больше. Если уступала кому-либо – втрое. Она всегда стремилась быть лучшей во всем и всегда. Я не понимала, что ею движет. Она истязала себя, чтобы избежать малейшей ошибки. Но ведь в следующий раз будет еще шанс и можно будет все исправить, так почему единожды потерпеть неудачу казалось для нее таким унизительным?

Алек всегда отзывался о ней пренебрежительно, твердя, что маркиз коварен, как змея, и Эрида унаследовала эту черту.

Однажды, когда принц снова вызвал меня, я бросила свои дела и пошла в сад, чтобы встретить его. Там, в самом дальнем углу, я увидела тихо плачущую Эриду. Она крепко закрывала рот руками, сдерживая рыдания, а все ее тело сжалось настолько, что казалось совсем маленьким. Невольно спрятавшись, я почувствовала, что стала свидетелем чего-то сокровенного.

Издалека ко мне направлялся Алек, а Эрида, услышав шаги, мгновенно вытерла слезы. В этот короткий момент она стерла свое горе, спрятав его за маской, и, обернувшись к принцу, одарила его очаровательной улыбкой.

Она все еще оставалась ребенком, но уже была обременена тяжелым платьем, косметикой и непосильным грузом «успешного» будущего. Это показалось мне противоестественным. Если бы я была аристократкой, уготован был бы мне тот же путь?

Наверное, я бы не выдержала. Пусть меня презирают, но так жить я не смогла бы.

Мы никогда не поймем друг друга.

Но в тот летний день, залитый солнцем, я решила простить ей все, что бы она ни сделала в будущем.

Однако мое решение не касалось моей матери. Она ненавидела Эриду. Нет, ненависть была слишком слабым словом для того, чтобы описать ее чувства. Матушка глубоко презирала ее. Она была убеждена в том, что дом Мизериан – виновник падения нашей семьи, пусть Эрида тогда еще даже и не появилась на свет. Матушка не упускала возможности очернить девочку перед императрицей, называя ее «змеей подколодной». Когда я пыталась возразить, утверждая, что Эрида совсем не такая, она лишь смеялась:

– Ты слишком добрая, чтобы понять, что к чему.

Точкой невозврата стала охота, после которой я вернулась с раной от стрелы. Матушка пришла в ярость, заявив, что Эрида пыталась убить меня. Я объясняла, что это была случайность и во всем была виновата неопытность другой молодой леди, но мать и слушать не хотела, бесконечно твердя:

– Это Эрида приказала ей так поступить!

Тогда она тайно раздобыла яд. Донести на нее я не могла, но и позволить ей убить Эриду тоже. Если бы она сделала это, ее бы казнили, и единственный близкий человек, оставшийся у меня из семьи, исчез бы навсегда.

С тревогой я следила за ней, выжидая момента. И когда яд пропал, с колотящимся сердцем я понесла чайник в гостиную, где Эрида ждала Алека. Она стояла в пышном платье и нервно смотрела в окно. Я знала, что должна все закончить до прихода принца. Дрожащими руками я наливала чай, но внезапно опрокинула чайник.

Ее крик эхом отразился в гостиной.

– Ты! Ты нарочно это сделала, да?!

– Н-нет. Это не так...

– Ты знала о встрече с его высочеством и специально это устроила?!

Последовала пощечина. Горячая боль обожгла щеку, но мне было все равно.

Я трусиха... Живу ничтожной и жалкой жизнью... Даже поступок, совершенный ради Эриды, был всего лишь малодушной попыткой успокоить свое эго. Слезы хлынули из глаз.

– Что... Что ты сделала, чтобы иметь право плакать?! – ее лицо перекосилось от гнева и презрения. – Ты всегда такая. Думаешь, стоит заплакать или улыбнуться, и все будет прощено?! Чем ты отличаешься от ручной зверушки императрицы и принца?! Ты вообще хоть толику ума имеешь?

– Прости... Прости меня... Это моя вина...

Волна ее презрения окатила меня.

Знаешь, Эрида... Я живу впервые. Я низкого происхождения, глупа и умею только улыбаться. Так что, пожалуйста, ты, кто знает больше, научи меня.

Может ли у нас быть другая судьба? Наступит ли день, когда я перестану быть любимицей, а ты – объектом ненависти?

Как бы я ни старалась, я не могу вырваться из уготованного мне будущего. Если улыбаюсь, они говорят, что у меня красивая улыбка. Если нет, просят улыбнуться.

Это совсем не то, чего я хочу. Однако у меня нет иного выбора, кроме как влюбиться.

Глава 7. Насколько жесток этот мир к тебе

Императорская семья взяла на себя подготовку к моей церемонии совершеннолетия, поэтому я могла сосредоточиться на организации поездки в провинцию Бонитэо, где доживал свои дни нужный мне первосвященник.

Бонитэо – отдаленный закоулок империи и путешествие туда и обратно займет целых две недели. Я слышала выражение, что, если у человека на душе тяжкий груз, он бежит от него в деревню. Первосвященник Метей идеально подходил под это высказывание.

У меня оставалось достаточно времени, ведь уехать я планировала только после церемонии. Но как оправдать столь дальнюю поездку, не вызывая подозрений?

Метей – известный в империи первосвященник, прославившийся благодаря пророчеству о Ясоне. Поэтому я снова вернулась мыслями к главной проблеме: Бонитэо – забытое богами захолустье, зачем кому-то отправляться в такую даль? Станет очевидно, что я еду на встречу с Метеем. К тому же, у маркизата Мизериан нет резиденции в Бонитэо. Как представить все так, будто я отправляюсь туда отдохнуть? В такую очевидную ложь никто не поверит...

Пока я ломала голову над картой, одна из служанок осторожно поинтересовалась:

– Вы планируете летнее путешествие?

– Да, вроде того.

– Говорят, скоро запустят магические поезда. Они очень быстрые и вместительные.

– Магические поезда?..

Служанка провела по карте от края до края, в итоге ее палец остановился на Бонитэо.

– Сами поезда движутся за счет магической энергии. Недавно были споры насчет затрат на строительство железной дороги, но тестирование завершено, и запуск планируется к концу месяца.

– Насколько поезд быстрый? Должно быть, медленнее кареты.

– Напротив, быстрее. Карета вынуждена делать остановки, чтобы дать отдохнуть лошадям. Магическому поезду это не требуется, поэтому он, наверное, раза в три быстрее.

Вот оно!

Мне захотелось закричать от радости, но я сдержалась. Служанка покинула комнату, и я позвала Энакина, поручив ему передать новую работу его сестре. Он кивнул, выслушав мой приказ.

Для успешной реализации плана и отвода глаз мне понадобится еще один человек. Вскоре за дверью раздался голос главной служанки:

– Госпожа, из дворца прибыла портниха для примерки наряда к церемонии совершеннолетия.

– Пусть войдет.

Наследный принц так и не объявил о расторжении нашей помолвки. Что, впрочем, и неудивительно, учитывая грядущее событие. Но как с этим справиться... Порой мне хотелось сделать все возможное, чтобы избежать церемонии. Однако понимание, что я все равно не смогу пойти против прописанного закона, вынуждало меня отказаться от этой затеи. И что самое главное... Это мероприятие – та еще тоска зеленая. Стоило ли оно моего потраченного времени? Разумеется, нет. Остается только поаплодировать по окончании этого фарса.

– Леди Мизериан, я сделаю вас самой прекрасной девушкой на свете. Ну же, сделайте глубокий вдох!

– Ух!

Я клянусь, смерть приятнее этих пыток. Лучше я потрачу время на мольбы: «Только не корсет, только не корсет! Умоляю! Только не он!»

* * *

Наконец настал канун церемонии.

В стране существовал обычай бодрствовать в этот день. Считалось, что во время совершеннолетия божественная защита ослабевала и сон открывал путь демонам. Раньше требовалось проснуться ровно в полночь и не смыкать глаз все двадцать четыре часа. Теперь правила смягчились: утром необходимо посетить храм, чтобы помолиться и получить благословение, а вечером виновник торжества должен был оставаться на пиру до рассвета следующего дня.

Поскольку моей церемонией занималась императорская семья, для экономии времени ночь накануне мне позволили провести во дворце. Маркиз же должен был прибыть только на вечерний бал. Я взяла с собой лишь несколько служанок и моего нового рыцаря. К счастью, поела я в своем поместье. Одна мысль об ужине с императорской семьей отбивала аппетит напрочь.

Глядя в окно кареты, я вдруг спросила Энакина:

– А как прошла твоя церемония совершеннолетия? И... Была ли она у тебя вообще?

– В храме регулярно проводят благотворительные мероприятия, в том числе и церемонии для детей из трущоб.

– И как это происходило?

– Взрослая жизнь там начинается рано. Большинство приходило на церемонию только ради бесплатной еды и одежды.

– Мне нет дела до других. Я хочу услышать твою историю.

Услышав мой резкий ответ, Энакин молча посмотрел на меня, вздохнул и начал рассказ:

– На рассвете меня разбудили, дали на завтрак нечто, что сложно назвать едой, и заставили молиться. После этого окропили святой водой и начали истязать. Они били палками с привязанными к ним колокольчиками по полу, не давая уснуть. Никаких пиршеств и прочего, конечно, не было.

– Даже если район был бедным, он все равно находился в столице? Должна была быть хоть какая-то финансовая поддержка от императора.

Если Энакин жил там, где говорит, его церемония проводилась в столичном храме – самом большом и богатом в империи... Наверняка кто-то присвоил выделенные средства.

– Мне ничего об этом не известно. Главное, что по окончании нам выдали одежду и еду.

– Именно еду и одежду, потому что просто деньги у вас бы все равно отняли?

– Да даже вещи отбирали, чтобы побыстрее сбыть.

– А у тебя как было?

– Я сам продал все сразу.

Мы встретились взглядами и одновременно хихикнули. Я понимала, как важно успеть ухватить хоть что-то, зная, что скоро лишишься этого. Зная, что утратишь, ты все равно стремишься насладиться этим минутным счастьем. Мне напомнили об этом деньги, полученные за новогодние поклоны^[7].

Я помню, как мама забирала все мои деньги и клала их на сберегательный счет, оставляя мне одну купюру в десять тысяч вон^[8]. Я чувствовала вопиющую несправедливость. Пока друзья тратили деньги на давно желанные вещи, я не могла потратить даже эту десятку, жалея и откладывая ее на будущее.

– Чего же тебе хотелось настолько сильно, что ты был вынужден продать одежду и еду?

– Меч. Не обтесанную ветку, а настоящий, тяжелый меч с острым лезвием...

Он выглядел таким трогательным и милым, что, не удержавшись, я снова поинтересовалась:

– Если ты так этого желаешь, то, может, купить тебе его?

Энакин выглядел немного удивленным, но затем покачал головой.

– Спасибо за заботу, но мне привычнее мой старый меч.

Мы приехали и вышли из кареты. Он молча следовал за мной, как всегда, идя в трех шагах позади. Это было достаточно далеко, чтобы я не чувствовала себя скованно, но и достаточно близко, чтобы он мгновенно мог среагировать в случае опасности. Мне нравилась такая дистанция. Даже не оглядываясь, я знала, что он рядом, ведь видела его тень.

Меня подняли почти на рассвете. Из-за низкого утреннего давления пробуждение было мучительным, а смена обстановки и вовсе лишила меня сна. Это был настоящий ад. Утомленная, я снова заснула, пока меня умывали.

Все было настолько плохо, что Энакин почти все время нес меня на руках, извиняясь за грубость. Храм был недалеко, но не настолько, чтобы идти туда пешком, поэтому пришлось ехать в карете. Даже когда рыцарь сажал меня в нее и вынимал, я никак не могла заставить себя проснуться. Когда мы добрались... Точнее, когда Энакин буквально внес меня к первосвященнику, аромат благовоний практически вернул меня к жизни.

– Госпожа, мы прибыли. Просыпайтесь.

– Еще немножко...

Я попыталась активировать навык «максимального сна еще за пять минут», но кто-то провел пальцами по моему нахмуренному лбу. Дремота мгновенно отступила.

Открыв глаза, я увидела, что на меня невыразительно смотрит Гибрис. Ах точно... Он тоже первосвященник. Но лучше ли это, чем встретиться взглядом с незнакомцем?..

Когда я слегка махнула рукой, на меня накинули вуаль. В империи женщинам ее надевают дважды, мужчинам – единожды. Во время церемонии совершеннолетия вуаль обязательна для всех. Это действие имеет религиозный смысл: считалось, что она удерживает грехи внутри тела, чтобы их можно было смыть святой водой. Затем первосвященник снимает вуаль, наносит благовонное масло на глаза и губы, благословляя на безгреховную жизнь.

Гибрис неспешно окропил меня святой водой из медного блюдца. Холод обжег мою макушку. Это было освежающе, но промокшая ткань неприятно прилипла к телу. Теперь стало понятно, зачем мне велели одеться полегче...

Я цокнула языком и закрыла глаза, ожидая следующего шага. Гибрис снял вуаль и...

...

...Что? Почему он снял вуаль и ничего не делает? Почуяв неладное, я открыла глаза и увидела, что Гибрис пристально разглядывает мое лицо. Наши взгляды встретились. Смутившись, он осторожно провел пальцами по моим векам. Его прикосновение было сухим и мягким.

– Господин первосвященник, масло.

– Да...

Указав на это, я увидела, как руки Гибриса дрожат, когда он обмакивает пальцы в масло. Я снова сомкнула веки, и он нежно коснулся их. Но когда дело дошло до губ, молодой первосвященник явно замешкался.

Что за нерешительность? Как будто он делает это впервые!

Меня начала раздражать его медлительность, и я приподнялась, прижавшись губами к его большому пальцу.

– На этом все?

– ...Да.

– Пойдем, Энакин, дела не ждут.

С раздражением сбросив мокрую вуаль, я вышла. Ноги ныли от долгого стояния на коленях. Уф, как же все это бесит.

Вернувшись во дворец, я позавтракала. Позднее утро плавно перетекло в полдень. Блюда для высокопоставленных дворян были сытными и тяжелыми. Впереди меня ждала долгая церемония, поэтому я решила прогуляться, чтобы переварить пищу.

Вдали я заметила Елену, спешащую куда-то и не подозревающую о том, что ее ожидает. В голове мелькнула мысль остановить ее и намекнуть о будущем, но я удержалась. Девушке пора научиться разбираться в людях и столкнуться с последствиями своих решений. Да и, по правде говоря, она все равно уже ничего не сможет изменить...

В покоях меня встретила толпа служанок. Выражения их лиц были сосредоточенными и серьезными, словно они готовились к войне. Так уж и быть, за дело. Смогу ли я вообще пережить этот день и дожить до бала?..

Не успела я вздохнуть, как четыре женщины начали наряжать меня.

Шелковые чулки мигом оказались на моих ногах. От корсета я категорически отказалась, и меня не стали переубеждать. Взамен мне привязали небольшой валик, чтобы создать иллюзию пышных бедер. Поверх этого я надела подъюбник, затем легкую блузку, а после еще одну юбку.

Сколько же одежды они собираются на меня надеть? Когда я спросила об этом, служанки попытались меня успокоить, сказав, что это очень даже легкий и современный наряд. Поскольку стояло лето, то на спине у платья был вырез и не было никакой дополнительной подкладки в области груди.

После одежды настало время прически и макияжа. Две служанки стали расчесывать мои волосы, а остальные принялись наносить пудру. Мне заплели волосы, зафиксировали все шпильками и наложили несколько слоев макияжа... Еще, и еще. В тот момент, когда на меня надели ожерелье, браслеты, кольца и диадему, я уже едва держалась на ногах от усталости. В завершении служанки помогли мне обуться. Одна из них с трепетом поднесла зеркало, но, засмотревшись на мой внешний вид, замерла с открытым ртом. После окрика другой горничной она поспешно поставила зеркало передо мной.

– Вы просто... Невероятно прекрасны.

Из зеркала на меня смотрела девушка такой невиданной красоты, что казалась нереальной. Не человек, а ожившая картина.

Темно-зеленое роскошное платье с золотой вышивкой гармонировало с моими глазами и больше напоминало творение какого-то художника, чем одежду. На шее, руках и ушах ослепительно сверкали алмазы, переливаясь всеми цветами радуги. А в волосы были вплетены небольшие звезды с инкрустированными в них драгоценными камнями. И, несмотря на великолепие украшений, лицо не терялось на фоне этого изобилия. Меня даже немного пугала эта совершенная гармония.

Но какой в этом смысл? Тот, для кого меня нарядили, все равно подарил свое сердце другой.

– Если все готово, пойдем.

– Но его высочество еще не прибыл...

– Он не придет.

Сейчас он, наверное, ведет под руку Елену.

Когда я решительно двинулась к выходу, главная служанка растерянно посмотрела на меня. Видимо, она все понимала, но не решалась ничего сказать.

Сегодня на балу все станет ясно. Лишь один взгляд в глаза – и я пойму, кто участвует в этой игре.

Я стремительно шла по дворцу. Тишина была гробовая. Казалось, будто я иду не на бал, а на войну.

Приблизившись к входу зал, где проходило торжество, я заметила удивленные лица присутствующих. На каждом читалось: «Что? Она уже здесь? И одна?!»

По правилам невеста должна входить с женихом, но...

Осмотревшись, я заметила в дальнем уголке Ясона и подошла к нему:

– Сэр Каджар, не могли бы вы оказать мне честь и сопроводить меня?

– ...Что?

Ясон был ошеломлен и замер словно громом пораженный. В его взгляде читалось недоумение. И неудивительно. Это мероприятие не просто церемония совершеннолетия, но и официальное объявление о помолвке Эриды с наследным принцем. До этого наши семьи заключили лишь устное соглашение, но после сегодняшнего дня я должна получить статус, сравнимый с положением принцессы. По сути, согласие кого-либо другого сопровождать меня стало бы открытым вызовом императорской семье.

Кто еще в этом зале осмелился бы выполнить мою просьбу?

Почему именно Ясон?

Я выбрала его по нескольким причинам, главная из которых – его положение сравнимо по статусу с Эридой. Старший сын герцогского рода, герой, спасший империю. Более того, он был другом детства наследного принца. При необходимости эту связь можно было использовать как щит.

В любом случае ни один рыцарь не откажет леди, обратившейся к нему с личной просьбой в день ее совершеннолетия. Поэтому Ясон с угрюмым видом неохотно принял мое приглашение и подошел ко мне.

– Единственная дочь маркиза Мизериана, а также невеста его высочества наследного принца, леди Эрида Мизериан, входит в зал! – объявил церемониймейстер, заметивший мое приближение.

Ясон, сжав мою руку, медленно повел меня в центр зала. Взгляды аристократов, полные нескрываемого замешательства, сфокусировались на нас. Я предпочла думать, что причина тому – моя ослепительная красота. Пока я рассеянно оглядывалась, обдумывая, какие закуски попробовать, голос Ясона вырвал меня из задумчивости:

– Что происходит? Где его высочество?

– Разве не очевидно? Он решил сопроводить вашу даму, сэр Каджар.

– Что?

Ясон, потрясенный ответом, уставился на меня с нескрываемым непониманием. Взглянув на его растерянное лицо, я лишь пожала плечами.

– Неужели вы думаете, что она настолько бессердечна, чтобы оставить вас в одиночестве?

– Н-но ведь... Это невозможно... Сегодня ведь день вашего совершеннолетия и помолвки... Как он мог...

– Говорят, когда люди влюблены, они теряют голову.

Действительно, поведение принца было верхом неприличия. Увести даму, прибывшую с другим, да еще и в день обручения со своей собственной невестой! Это перебор!

– Откуда вы знаете, что Елена с наследным принцем?

Я проигнорировала его назойливый вопрос. Да и, судя по панике на лице церемониймейстера, мое раннее прибытие уже создало достаточно проблем.

– Лорд восточного Кендалла, хранитель реки Кайлен и владыка замка Рэнбо, маркиз Мизериан, входит в зал! – разнеслось объявление о прибытии следующего гостя.

– Дочь моя!

Маркиз вошел в зал с широкой улыбкой, но резко остановился, увидев, что рядом со мной не наследный принц, а другой мужчина. По нахмуренному лицу было видно, что он собирался высказать свое недовольство, но тут громкий голос церемониймейстера возвестил:

– Прошу проявить почтение! Входят его величество Кратос Первый и ее величество императрица!

В зале все склонили головы в знак приветствия. Император и императрица величественно приняли поклоны и направились прямиком ко мне.

– Эрида, ты ослепительно прекрасна! Твой блеск затмевает все вокруг.

– Благодарю за столь щедрый комплимент, ваше величество, и за внимание к моему празднику. Для нашей семьи это большая честь. Впредь я буду стремиться ценить внутреннюю красоту выше внешней, а верность – превыше тщеславия.

– Благородные слова, свидетельствующие о зрелости души. Однако... место рядом с тобой пустует. Где же Алекто?

В ответ я лишь одарила их улыбкой. Порой выражение лица может сказать больше, чем тысяча слов. Да и в объяснениях не было необходимости, ведь главный виновник сегодняшнего переполоха наконец-то прибыл.

– Лорд Маринелло, рыцарь, защищающий императорскую семью, и его высочество наследный принц Алекто... и мисс Елена Антебеллом входят в зал!

Двери распахнулись, и зал наполнился гробовой тишиной. Казалось, что мы находимся не на торжественном приеме, а в морге. Некоторые гости даже принялись протирать глаза, словно не веря в увиденное. И их можно было понять, ведь Елена предстала в точной копии моего платья.

Признанная самой красивой женщиной даже в романе, Елена выглядела поистине сногсшибательно. Ее природная красота, искусно подчеркнутая стараниями наследного принца, буквально ослепляла. Мое отражение в зеркале казалось почти нереальным, но Елена превосходила даже этот идеал. Аура у этой девушки была совершенно другой. Она больше походила на божество. Насколько я знала, она была чистокровным человеком, не имевшим в себе ни капли волшебной крови, но, глядя на нее, казалось, что ее буквально создал бог. Без преувеличения ее можно было назвать апогеем человеческого совершенства.

Пока я любовалась ее внешностью, Елена вдруг побледнела, наконец-то заметив мой наряд. Она задрожала словно осиновый лист.

Несмотря на неожиданную ситуацию, наследный принц попытался заставить ее войти в зал, но Елена внезапно остановилась.

– ...Переодеться.

– Что?

– Я хочу переодеться! Пожалуйста, позвольте мне переодеться! – ее тихий голос едва не перешел в крик отчаяния.

Бедная Елена. Даже ее красота обернулась против нее.

Я посмотрела ей прямо в глаза и спокойно разрешила:

– Вы можете сменить наряд, мисс Антебеллом.

– Елена!

Когда я дала разрешение, Елена, не обращая внимания на отчаянные возгласы наследного принца, умоляющего и зовущего ее по имени, развернулась и поспешно покинула зал.

– Ваше величество, я знаю, что вы хотите побеседовать с его высочеством, но позвольте мне сначала пообщаться со своим женихом, – прежде чем император, чье лицо уже побагровело от гнева, успел дать волю чувствам, я повернулась к нему и обратилась с просьбой. Он взял себя в руки и молча кивнул.

Я не хочу быть героиней трагической истории. С меня достаточно жалости, которую я испытала в дни своей бедности и беспомощности. С улыбкой я протянула руку кронпринцу:

– Идите сюда, ваше высочество.

Лучше сделай, как я сказала, пока я еще сдерживаюсь и не сделала чего-то непоправимого.

А теперь давайте разберемся в том, что произошло.

Елена, в силу своего статуса, вообще не должна была присутствовать на этом мероприятии, однако если ее сопровождает такой высокопоставленный аристократ, как Ясон, то дело принимает совсем иной оборот.

Вероятнее всего, Ясон подобрал для нее платье, гармонирующее с его собственным нарядом. Оно было достаточно эффектным, чтобы вызвать перешептывания среди служанок. Естественно, слухи дошли и до наследного принца. Его ревность меня не интересует. Расчет этого недалекого человека, вероятно, состоял в том, чтобы одним махом объявить Елену своей избранницей перед Ясоном, унизить меня и завершить этот цирк.

Тот факт, что он раздобыл платье, подаренное Елене другом детства, и подменил его моим, выдает все его намерения. Он специально выбрал идентичный наряд, чтобы нас начали сравнивать. Это стало возможно благодаря тому, что мое платье изначально существовало в двух экземплярах. Это обычная практика на случай, если с нарядом важной персоны что-то случится, портные всегда готовят запасной вариант. Но вот загвоздка. Как же Алекто удалось уговорить мадам отдать ему второе платье? Сам он вряд ли бы справился. В конце концов, ее основными клиентами являются не члены императорской семьи, а влиятельные аристократы.

Нарушить доверие своих клиентов и обесценить свое творение, надев его на простолюдинку, – неоправданный риск для именитого магазина. Такой шаг требовал бы серьезных жертв. Единственный человек, который мог заставить мадам пойти на такое, – императрица. Я всегда знала, что она питает слабость к Елене. Но в данном случае ее поступок больше говорил о ненависти ко мне, чем о любви к ней.

По сюжету романа Эрида должна была запереться в своей комнате, отказываясь выходить без наследного принца, пока слуги не вытащили бы ее оттуда силой. Она должна была увидеть Елену, блистающую в том же платье в обществе аристократов, пленяя их своей красотой и очарованием. Почувствовав себя униженной, Эрида убегает с бала. Однако мне не хотелось повторять этот сценарий, поэтому я решила выйти первой.

Как только пошел слух о том, что я уже прибыла в бальный зал, маркиз и император решили, что и наследный принц тоже там. Это объясняет их появление раньше запланированного времени.

В оригинале Эрида устроила грандиозный скандал, впервые показав себя не как благородную леди, а истеричку. Благодаря ее выходке совместное прибытие Елены и наследного принца отошло на второй план.

Но теперь, когда сюжет изменился, мне было все равно. Эта парочка сама себя перехитрила.

Мы стояли в коридоре, освещенном лунным светом. Тишина длилась недолго. Кронпринц попытался первым нарушить молчание, но я жестом остановила его.

Когда это преступникам позволяли говорить первыми? Все, что он мог предложить, – это жалкие оправдания и лживые уверения в невиновности.

– Ваше высочество... Вы ненавидите меня?

– ...Что?

Я не ждала ответа. Разве он осмелился бы на все это, не испытывая ко мне ненависти? Разумеется, я знала, что ожидать. Но его выходки все равно вызывали раздражение, особенно если вспомнить изощренные методы, которыми они осуществлялись.

Я подошла к нему вплотную. Наследный принц отступил на шаг, но я прижала его к стене, преградив путь ногой.

– Вы действительно хотели причинить мне боль, не так ли? Вот почему, войдя в зал, вы прежде всего взглянули на мое лицо, проигнорировав даже императора. Хотели насладиться картиной моего унижения.

– Ты...

– Но знаете что, ваше высочество? Все, чего я хочу, – исчезнуть из этого мира.

Я готова была сломаться, а потому его мелкие попытки задеть меня не имели никакого значения. Закрыв его лицо ладонью, чтобы не видеть выражения, я потянулась к его уху и прошептала:

– Перестаньте пытаться ранить меня. Это смешно.

Оставив его в оцепенении, я развернулась и направилась к выходу из коридора. По пути мне встретился Ясон. Он смотрел на меня сверху вниз с непонятным выражением лица. Ему давно пора избавиться от этих крысиных замашек. Вместо того чтобы побежать за Еленой, зачем он стоит здесь словно истукан?

Собрав всю свою выдержку, я одарила рыцаря улыбкой.

– Ну что же... Почему же вы оставили леди Антебеллом одну? Пусть его высочество и опередил вас, но разве не вы, сэр Каджар, пригласили ее? Вам стоит взять на себя ответственность.

После этого я беззвучно прошептала губами: «Уйди с дороги».

Поняв меня, Ясон с тем же угрюмым видом отступил, освобождая проход.

Пройдя через еще одну дверь, я вновь оказалась в ярко освещенном бальном зале. Как только я вошла, все взгляды тут же обратились ко мне. Вернее, не ко мне, а к Эриде Мизериан. Лица, жаждущие увидеть мою печаль, лица, выжидающие момент, чтобы насладиться моим падением. Именно поэтому я должна была им улыбнуться. Эрида, ты бы предпочла взорваться от злости, но никогда бы не позволила себе заплакать. Если бы у этой истории было продолжение, я бы хотела, чтобы оно рассказывало не о любви Елены и наследного принца, а о тебе. О твоих истинных чувствах... Действительно ли ты ревновала к Елене? Любила ли Алекто?

Я хочу понять тебя.

Ведь даже находясь в твоем теле, я все еще не знаю тебя настоящую. Никто здесь тебя не знал.

Несчастная Эрида, этот жестокий мир был к тебе совершенно равнодушен.

Я направилась к императору и маркизу. В зале царило оживление, но все расступались передо мной, словно вода перед Моисеем. Несмотря на несомненное удивление от произошедшего, ни император, ни отец не подавали виду, одаривая меня дежурными улыбками. Что ж, они политики, не так ли? Искусство манипуляции у них в крови.

– О, невестка, ты здесь. Как прошла беседа с принцем?

Черт, он опередил меня.

После того как император публично обратился ко мне таким образом, поднять вопрос о расторжении помолвки станет гораздо сложнее. Я, ища поддержки, взглянула на маркиза Мизериана, но он лишь улыбнулся, делая вид, что ничего не понимает. И вот тут до меня дошло: даже если маркиз на стороне Эриды, он вовсе не на моей. Этот человек никогда не сделает ничего, что могло бы повредить ее репутации. Для аристократов измены – обычное дело, а внебрачные связи – не повод для серьезных скандалов. Тем более для императорской семьи, где ради союзов с другими странами многоженство становится обыденностью.

Это всего лишь брак по расчету. Сделка, выгодная обеим сторонам. По непонятной причине я слишком многого от него ожидала.

Даже если бы Эрида оказалась бесплодной, ее бы не отвергли. Просто привели бы Елену в качестве любовницы и узаконили ее пребывание во дворце статусом императорской наложницы. Глядя на все это, я осознала: кронпринц испытывает неприязнь именно ко мне. К Елене же он относится с особой заботой. И раз уж он так внимателен к ней, то мог хотя бы раз открыто заявить об этом, а не тянуть с признаниями.

– Дитя, ты помнишь мои слова? – спросил маркиз.

Его мерзкие слова, сказанные ранее, от которых хотелось вымыть уши, сейчас были совершенно неуместны. Но под пристальными взглядами, устремленными на меня, я все же произнесла:

– ...Я не ревную.

– Вот-вот. Настоящая добродетель! Вы прекрасно воспитали дочь.

– Вы мне льстите, ваше величество.

Они смеялись, перешептывались, ликовали. Но я не могла позволить себе пойти на поводу их настроения, хихикать или добровольно участвовать в этом фарсе. Я лишь кивала, делая вид, что внимательно слушаю. Дождавшись удобного момента, я незаметно покинула банкетный зал.

Несмотря на то что мероприятие, по сути, являющееся помолвкой, превратилось в настоящий хаос, меня все равно не собирались освободить от нелепого брака с наследным принцем. Мне снова придется что-то предпринять. Однако теперь сюжет стал непредсказуемым. По идее из зала должна была выбежать не Елена, а Эрида. После нашей рокировки все запуталось. Что должно произойти дальше?

Решив, что свежий воздух поможет мне собраться с мыслями, я направилась в сад. К тому времени уже стемнело. Звезды ярко сияли на небе. Легкий ветерок приятно обдувал лицо. Было настолько приятно, что мне даже захотелось взять бокал вина, чтобы сполна насладиться этим моментом. Можно будет сходить за ним позже.

Я огляделась в поисках подходящего местечка, как вдруг услышала чьи-то рыдания.

«Неужели на этот раз это действительно призрак?» – мелькнула мысль, и я даже испытала слабое любопытство. Но, как оказалось, это снова был человек.

На этот раз это была Елена. Она сидела, обхватив себя руками, и горько плакала. Услышав мои шаги, она вздрогнула и испуганно подскочила. Узнав меня, девушка поникла еще больше. Казалось, даже привидение не вызвало бы в ней такого отчаяния. В спешке она начала вытирать слезы руками и дрожащим голосом, заикаясь, принялась оправдываться:

– Извините... Я... Я правда не знала... Это платье... Оно... – она что-то несвязно бормотала, не зная, куда себя деть от смущения. Затем крепко зажмурила глаза.

Кто подсунул ей это платье? Конечно же, наследный принц, но она не могла рассказать об этом в присутствии его невесты. Это могли воспринять как клевету. Да и вообще, простолюдинка, жалующаяся на члена императорской семьи? Немыслимо.

Елена, похоже, и сама это понимала, потому что долго колебалась, не находя нужных слов. И в итоге все, что она смогла выдавить из себя, не было ни оправданием, ни упреком:

– Простите меня...

Снова ты. Снова именно ты просишь прощения. Ни тот, кто привел тебя сюда, ни тот, кто заставил надеть мое платье, не собирался извиняться.

Извинения всегда достаются тебе. Просто потому, что ты слабее всех. Словно сломанная игрушка, ты снова и снова повторяешь одно и то же, пока, наконец, не разражаешься рыданиями.

Елена пыталась утереть слезы, но чем больше старалась, тем сильнее они текли. Она начала бить себя по голове, как ребенок, наказывающий сам себя.

– Я слишком много плачу. Мне нельзя так делать... Простите...

За что ты извиняешься на этот раз?

Когда я была маленькой и мама ругала меня, я говорила те же слова. И это было так обидно, так несправедливо. Я знала, что не была хорошей девочкой. Знала, что плакала, пытаясь избежать наказания. Но даже тогда мне было больно от того, что мои слезы никому не нужны.

Сейчас я тоже не могу выносить Елену Антебеллом. Она все еще кажется глупой, слабой и раздражающей. Но, глядя, как она старается сдержать слезы передо мной, я понимаю, что все это время недооценивала ее боль. Я думала, что у нее нет ни единой причины страдать. Убеждала себя в том, что она счастлива. Но ведь даже если на ее руках нет шрамов, это не значит, что их нет на ее сердце.

Даже осознав это, я все равно не могу ее утешить.

Потому что однажды, чтобы уйти из этого мира, мне придется убить ее.

– Ничего страшного. Можешь плакать. Это нормально.

Но хотя бы эти слова я могу сказать без угрызений совести. Могу ведь, да?

Я вышла на прогулку, чтобы облегчить душу, а вместо этого увидела плачущую Елену и почувствовала себя еще хуже. Что ж, в таких случаях остается только выпить.

Я присела на подходящую скамейку и позвала своего рыцаря:

– Энакин, принеси мне вина.

Прошло всего несколько минут. Не больше пяти, если верить моим ощущениям, а Энакин уже шел обратно ко мне, держа в одной руке бокал, а в другой – сверток. Напитком оказалось шампанское. Приняв его, я жестом указала на завернутый предмет:

– А это что?

– Ах, это...

Он развязал сверток, внутри которого оказались маленькие канапешки. Они были немного помятые, но этот жест не мог не вызвать у меня улыбку.

– Ты это себе взял? Там ведь полно гораздо более изысканных закусок.

– Нет, я подумал, что вы ничего не ели.

Его забота о том, чтобы я не пила на голодный желудок, вдруг напомнила мне о моей жизни в Корее. Вспомнилось, как люди там всегда старались заботиться друг о друге.

– Спасибо, – сказала я и съела закуску.

И тут я поняла, насколько сильно проголодалась. Наблюдая за тем, как я молча поглощаю канапе за канапе, Энакин даже поинтересовался, не принести ли мне еще. Я смущенно махнула рукой.

– Нет, хватит. У меня все равно нет аппетита, а если съем больше, то только переем. Кстати, почему ты не взял бокал и для себя?

– Я на службе и не могу позволить себе опьянеть.

– А если я разрешу?

– Если это будет приказ, я выполню его, но не думаю, что это настолько необходимо.

Его невозмутимое выражение лица пробудило во мне озорной настрой. Я приподняла его подбородок пальцем и лукаво улыбнулась.

– Важность и приоритеты определяю здесь я.

– Приму к сведению, – ответил он мгновенно, и я не смогла сдержать смех.

Энакин был не из тех, с кем можно шутить. Даже сейчас он не понимал, что меня так развеселило, и вопросительно наклонил голову вбок. Но мне нравилось, что он принимает все без лишних вопросов. В будущем я планирую давать ему много странных поручений, и мне не хотелось бы каждый раз выслушивать его сомнения.

– Это была шутка. Но если ты не хочешь, я не буду настаивать.

– Благодарю за понимание.

Мы замолчали. Люди, не умеющие поддерживать разговор, иногда делают атмосферу тяжелой. Именно поэтому я хотела уговорить его выпить, но раз он не желает, я не могу его принуждать.

В тишине, нарушаемой лишь стрекотом насекомых, я медленно потягивала игристое. Когда легкое опьянение начало окутывать меня, я снова заговорила:

– Расскажи мне что-нибудь о себе.

– ...О себе?

– Да, что угодно.

На лице рыцаря промелькнула редкая для него эмоция: смущение. Возможно, из-за алкоголя я слегка растягивала слова.

– Мне просто интересно.

И это было правдой. В конце концов, мы были в одной лодке. Мне действительно хотелось узнать его лучше. Как он жил, прежде чем стал рыцарем, о чем мечтал на самом деле. Это был своего рода скрытый эпизод этого романа, который мне очень хотелось услышать.

Энакин начал свой рассказ сухо и лаконично:

– Я... Сирота... Бросили меня родители намеренно или нет – не имеет значения. У меня нет о них воспоминаний, и я не тоскую по ним.

Он смотрел прямо на меня, словно не делился своей историей, а просто отвечал на поставленный вопрос. Он говорил о семье, о самом сокровенном, с бесстрастной отстраненностью. Мне казалось, смерть он встретит с тем же безразличием: «Хм, кажется, умираю».

– Не всем обязательно иметь родителей, чтобы быть счастливыми. Некоторые, напротив, всю жизнь мучаются из-за них. Я вырос в приюте, а когда достиг возраста, позволяющего зарабатывать себе на еду, покинул его. Тогда я и встретил ту девочку, с которой вы тоже знакомы.

– Кстати, как ее зовут?

Энакин покачал головой.

– Младшая сестра хочет сама придумать себе новое имя. Если я скажу вам имя, которым ее называли родители, она рассердится на меня.

– Хорошо. Тогда спрошу другое. Ты никогда не хотел стать кем-то другим? Почему ты выбрал путь рыцаря?

– У меня нет знаний и умений, чтобы заниматься умственным трудом. Я с трудом научился читать. А быть наемником мне не позволяет характер. Разве что, если бы не встретил вас.

Эти слова вызвали у меня улыбку. Рыцарь служит одному хозяину, а наемнику важно быть в хороших отношениях со всеми в гильдии. Иначе говоря, как бы он ни был силен, интриги и политические игры могут его погубить.

Энакин смотрел на меня с непониманием.

– По-моему, из тебя вышел бы отличный странствующий рыцарь.

– ...Правда?

Странствующий рыцарь – это одинокий путник, помогающий тем, кто в беде, и получающий за это вознаграждение. Иногда это еда, ночлег или деньги. Закончив дело, он исчезает, отправляясь дальше. Если бы это была история о мужчине, Энакин, возможно, стал бы ее главным героем.

Я допила шампанское и отставила бокал. Даже глядя на звезды, я в очередной раз осознала, что нахожусь в другом мире. Они были расположены совершенно не так, как дома.

Я спросила Энакина тихим голосом:

– Небо сегодня так красиво. Ты знаешь какие-нибудь созвездия?

– Созвездия?.. Хм. Вон там красный дракон, там жрец, а это дровосек.

Энакин поднял руку и стал указывать на звезды, соединяя их в линии. Хотя сами созвездия были совершенно незнакомыми, манера, в которой он их показывал, была настолько привычной, что мне захотелось плакать.

Больше он не казался мне простым набором букв.

Когда-нибудь, если я умру, Энакин наверняка окажется в невыгодном положении. Возможно, он даже будет меня ненавидеть. И не только Энакин. Елена, слуги в особняке... Сколько невинных жизней я должна принести в жертву, чтобы покинуть это место?

Что будет с этими людьми, когда я уйду? Они погибнут?

Если это так, пусть звезды падут с неба, и этот мир разрушится. Чтобы умерли и я, и те, кто страдает, и те, кто заставляет страдать...

Мы долго сидели под ночным небом. Время до рассвета тянулось бесконечно.

* * *

После всех волнений и пересудов обряд моего совершеннолетия подошел к концу. Я готовилась к путешествию. Маркизу я заявила о том, что «будто бы» была слишком потрясена событиями в столице и нуждаюсь во времени, чтобы прийти в себя. Отец, прекрасно зная, что я не его дочь, предложил выделить больше охраны и отправиться в один из ближайших загородных домов. Но я настояла на том, что хочу проехать на поезде.

Нельзя было открыто заявить о намерении отправиться в Бонитэо, поэтому я выбрала место поблизости – провинцию Рэндол, славящуюся живописным озером. На деле же меня больше привлекало отсутствие в Рэндоле резиденции семейства Мизериан.

Причина моего желания покинуть владения маркиза была проста: там он мог следить за мной через слуг, чтобы быть в курсе моего местонахождения и занятий. Ни в коем случае нельзя было позволить ему узнать о моем плане – умереть и вернуться домой. После церемонии совершеннолетия я поняла одно: маркиз не даст «своей дочери» умереть.

Возможно, его разум помутнел от политических амбиций. Или, быть может, это была искаженная родительская любовь, вылившаяся в стремление удержать оболочку, пусть подчиняющуюся воле другого разума. Мне было безразлично, что им движет. Причина не имела значения. Важно было то, что он мешал. В любом случае, если план провалится, я решу, что делать дальше. Беспокоиться заранее не имело смысла – преждевременные размышления вызывали головную боль.

Я упаковала вещи в багаж, а служанка поправила мое платье. Вошел Энакин, забрал мой чемодан и первым вышел из комнаты.

Служанка долго возилась с моим бантом, а затем, улыбаясь, проводила меня немного необычным, но теплым голосом:

– Госпожа, желаю вам приятного путешествия.

– Да, я скоро вернусь.

– Вы непременно вернетесь?

Она посмотрела на меня с ожиданием в глазах. Ее взгляд был полон сложных и противоречивых эмоций, словно она провожала не просто путешественницу, а человека, идущего на смерть. Мне было непонятно, почему она так решила. Возможно, что-то заподозрила. Но перед ней я никогда не плакала и не допускала промахов. Я делала все, чтобы убедительно играть роль Эриды. Но как бы я ни старалась, подделка никогда не заменит оригинал.

С детства я мечтала, чтобы в день моей смерти небо было ясным. Если будет солнечно, то, наверное, это событие не покажется таким печальным. Но сегодня погода была ненастной.

– Все в порядке. Сегодня слишком пасмурно, – сказала я.

– Госпожа...

– К моему возвращению небо обязательно прояснится. Верно, Эмма?

Служанка удивленно посмотрела на меня. Какой бы бездушной я ни казалась, имена тех, кто всегда рядом, я запоминала. Однако все это время делала вид, что не помню. Ведь я должна была уйти. Если привяжусь, то, даже вернувшись в Корею, не смогу выкинуть их из головы.

– Конечно, конечно, – улыбнулась она, кивнув. В ее глазах стояли слезы.

Я снова и снова напоминала себе: не обольщайся. Эта улыбка не для меня. Эмма любит не меня, а Эриду. Все, что я получаю от окружающих, – это лишь тень Эриды, а не то, что предназначается мне.

Те, кто способен полюбить меня настоящую, остались в другом мире, в «моем мире».

* * *

Кирпичный вокзал напоминал декорации из романа о маге, отправляющемся в путешествие. Он во многом походил на станцию Кингс-Кросс, и это не было удивительно. Я где-то слышала, что автор прямо заявлял о том, что вдохновлялся этим вокзалом при написании новеллы. Зная это, я невольно стала легонько касаться колонн. Вдруг этот автор, как и Джоан Роулинг, придумал станцию «девять и три четверти»? Хотелось верить в это.

Внутри вокзал бурлил жизнью. Среди собравшихся были и те, кто пришел просто поглядеть на первое отправление состава. Сам поезд состоял из двенадцати вагонов, включая локомотив с кабиной машиниста, и был даже меньше современных поездов. При этом лишь семь вагонов были пассажирскими, а остальные пять были отведены под различные удобства. Это был действительно роскошный поезд, подходящий для аристократов.

Я немного подождала, присев на скамью в зале ожидания, и вскоре Энакин вернулся с билетами.

– Ты купил все, что я просила?

– Да, как вы и сказали. Я купил билеты на все станции, где останавливается поезд.

– Хорошо. Если они попытаются подослать кого-нибудь следить за мной, то все равно не смогут точно установить, куда я направляюсь.

В этот момент раздался гудок поезда, и кондукторы зазвенели колокольчиками. Они ходили по вокзалу и громко призывали пассажиров занять свои места.

– Похоже, поезд скоро отправится. Отнести багаж в купе.

– Понял.

Я огляделась. В шумной толпе, маня ароматом благовоний, шла жертва, невольно попавшая в поле зрения охотника. Слегка усмехнувшись, я поспешила подняться на поезд, прежде чем моя цель заметит меня и успеет скрыться.

Вагоны с удобствами чередовались с пассажирскими. Сперва шли два вагона с развлечениями, затем два пассажирских, затем один общий... И так далее. Самым дорогим считался предпоследний вагон, поскольку он находился дальше всех от локомотива и там было меньше шума, а также потому что весь вагон состоял из одного большого пассажирского купе. К тому же и спереди, и сзади от него располагались вагоны с различным досугом.

И естественно, этот вагон был предназначен для Эриды. Как-никак она единственная дочь маркиза. Хотя истинной причиной было стремление защитить невесту наследного принца от любых неприятностей.

Магический поезд стоил целое состояние, включая строительство путей. Чтобы компенсировать эти расходы, было жизненно необходимо заручиться поддержкой аристократии и богатых простолюдинов. Однако и те, и другие относились к такому нововведению с недоверием. Магическое оборудование таило в себе немало рисков. А тут его установили на невиданного ранее огромного металлического монстра, провозгласив его заменой кареты. С их точки зрения, верить в такую новинку действительно было непросто. Когда я согласилась воспользоваться магическим поездом, империя решила использовать это как повод для масштабной рекламы. Ведь если «та самая придирчивая» дочь маркиза Мизериана согласилась воспользоваться услугами магического поезда, это можно было считать гарантией безопасности. Они сделают все возможное, чтобы доставить меня на место целой и невредимой. Конечно, я собиралась исчезнуть раньше.

На самом деле мой план был рассчитан на то, чтобы одним выстрелом убить сразу несколько зайцев. Я была намерена обмануть троих людей: маркиза, императора и...

Глава 8. Люди часто судят других по внешности

Пассажиры наслаждались обедом, пока шикарно одетые музыканты исполняли для них композиции на струнных инструментах. Золотая отделка вагона, выполненная в стиле барокко, сверкала великолепием. Даже для столицы такой размах был редкостью. И дело было не только в декоре. Попробовав еду, я поняла, что кухня в поезде могла потягаться с шедеврами, подаваемыми в поместье маркиза. Сидящий напротив меня Энакин лишь смотрел на еду, не притрагиваясь к ней.

– Не нравится? – поинтересовалась я.

– ...Не стоило заказывать порцию на меня, – ответил он.

– И как это понимать? Мой рыцарь-эскорт собирается голодать?

Просто недопустимое для корейца заявление. Я невольно нахмурилась. Энакин, глядя прямо в глаза, произнес:

– Если потратить всю мое жалование, все равно не хватит, чтобы заплатить даже за самое маленькое блюдо. Для меня это дорого.

– Это я выплачиваю тебе жалование и за такие расходы, как еда, тоже платить мне, – тут же возразила я. – Так почему ты беспокоишься о таких ненужных вещах? Неужели думаешь, что мои финансы находятся в настолько плачевном состоянии?

– Я имел в виду... Остатков будет достаточно. Да и мне не привыкать голодать по несколько дней.

Даже без зеркала я могла представить, насколько перекосило мое лицо после такого заявления. Отложив вилку и нож, я долго подбирала слова, но смогла выдавить лишь одно:

– Да у меня... Даже собаки объедками питаться не будут.

Честно говоря, фраза была не самой удачной. Но именно это, похоже, убедило Энакина. Он неуклюже взялся за еду и принялся запихивать ее в рот. Его глаза слегка округлились, а после он интенсивно заморгал – похоже, ему понравился вкус. Говорят, чем дороже вещь, тем она лучше. Здесь, вдали от Южной Кореи, я наконец-то смогла вдоволь насладиться вкусной едой, которую раньше себе не позволяла, размышляя о соотношении цены и качества. Что, если после возвращения домой мои вкусовые предпочтения станут слишком утонченными?

Приятно было наблюдать за тем, как Энакин ест. Если честно, его телосложение было несколько худощавым. Тело, пусть и было покрыто плотными мышцами, но выглядело слегка истощенным. Если уж говорить о предпочтениях, то в моем вкусе были стройные мужчины... И все же, чтобы сопровождающий рыцарь выполнял свою работу как следует, ему необходимо хорошо питаться. Пока я лакомилась ванильным мороженом, я заказала еще еды. Когда ее принесли, я тут же придвинула блюда к Энакину.

– Ешь побольше... – сказала я, коварно улыбаясь. Похоже, это немного испугало его. Он дернулся, словно я была ведьмой из сказки про Гензель и Гретель. Мне стало неловко, и я отвела взгляд в окно. Ах, какой красивый пейзаж...

На третий день поездки я начала подготовку к побегу с поезда. Я распустила волосы, надела шляпку с вуалью и ярко-красное платье с глубоким вырезом и высоким разрезом на юбке. Завершением образа стала алая помада и румяна, придававшие мне вид раскрасневшейся пьяницы. Напоследок чернилами я нарисовала две точки: под глазом и на губах, подчеркнув их, чтобы сделать заметнее. Когда все было готово, я позвала Энакина. При входе в купе он не поверил своим глазам и даже разок потер их.

– Ты ведь вырос в трущобах, Энакин. Скажи, похожа ли я на одну из «тех» женщин? – спросила я.

Его удивление было вполне логичным. Меня было не отличить от типичной куртизанки из неблагополучных регионов.

– Не могу судить, я недостаточно осведомлен, – растерянно ответил он. – Но зачем вам так выглядеть?

– Иначе никто не поведется. Разве кто-то может себе представить, что леди Мизериан будет притворяться падшей женщиной?

Мне нужно было убедить всех, что я – не Эрида. Стоило бы мне просто скрыть лицо и надеть скромное платье, как меня сразу же заподозрили бы. Маскировка под мужчину провалилась бы из-за особенностей фигуры, а навыков грима для создания образа старухи у меня не хватало.

– Разве имеет значение, как я выгляжу или в какой манере говорю? – произнесла я, приложив палец к губам, чтобы он замолчал. – Вне зависимости от этого, я не перестаю быть твоей госпожой, Эридой Мизериан. Пусть другие люди обманываются и заблуждаются. Они верят только в то, во что хотят верить.

Я подошла к нему ближе и тихо спросила:

– Кто стоит перед тобой?

Энакин встал на одно колено:

– Та, кто дала мне имя. Хозяйка моего меча и жизни, госпожа Эрида Мизериан.

– Верно, – я кивнула. – Вставай, Энакин. Нам пора идти. Жертва уже попалась в ловушку и ждет меня.

На самом деле я собиралась обвести вокруг пальца сразу троих: маркиза, императора и первосвященника Гибриса.

Гибрис находился в первом вагоне второго класса, а это означало, что мне предстояло пройти почти восемь вагонов. Маркиз наверняка разместил здесь людей, чтобы следить за мной, и они, скорее всего, выжидали. До провинции Рэндол оставалось еще несколько часов пути, и я надеялась, что они были спокойны и расслаблены. Я собиралась притвориться проституткой, сопровождающей Гибриса. Моим планом было сойти с поезда, взяв его под руку. Местные священники часто развлекаются с женщинами, поэтому это бы никого не удивило.

К счастью, было уже послеобеденное время. В ресторане, примыкающем к моему купе, сейчас было пусто. Благодаря этому я без проблем проникла в вагон первого класса. Это было удачей. Мое купе находилось в вагоне люкса, и, если бы я вышла оттуда в таком виде, подозрений было бы не избежать, даже с учетом маскировки. А если бы меня заметили, выходящей из вагона первого класса, можно было бы легко предположить, что я прибыла с одним из его пассажиров.

Энакин сейчас следовал за мной по крыше поезда. Несмотря на его ничем не примечательную внешность, мы не могли идти по коридору вдвоем. Слишком рискованно. Он сам предложил перемещаться поверху. Меня одолели сомнения – все же это было опасно. Однако скорость поезда была невелика, да и он убедил меня, что справится. Я согласилась, доверившись его уверенности.

Когда я прошла через вагон первого класса и открыла дверь в зал отдыха, все взгляды сразу обратились ко мне. Некоторые открыто разглядывали меня, другие ухмылялись или посвистывали. Это было забавно. Стоило сменить одежду и использовать другой макияж – и я вмиг получила то внимание, которого не удостаивалась, будучи Эридой.

Стараясь не смущаться, я продолжала двигаться вперед. Весь следующий вагон взгляды все так же сопровождали меня. Некоторые мужчины даже пытались дотронуться, но я их ловко избегала. Один из них, заметив меня, наклонился к своему соседу и что-то прошептал. Тот кивнул и направился в соседний вагон. Очевидно, это был человек маркиза. Сердце забилось быстрее. Я ускорила шаг, и мужчина, который шептал, медленно встал и начал следовать за мной. Ладони вспотели.

Я тихо пробормотала:

– Энакин, один из людей маркиза направляется в купе люкса. Скажи ему, что я принимаю ванну. Это выиграет для нас время. И... Скорее приходи в вагон второго класса.

Я не могла услышать ответ Энакина, так что оставалось только надеяться, что он все понял. Я продолжила идти, не оглядываясь. И вот уже оказалась у дверей второго класса, а мужчина все еще следовал за мной. Мне было страшно. Вдруг он схватит меня за руку и развернет?.. Где же Энакин? Уже рядом?

Шаги эхом отдавались в вагоне. Они становились все ближе. Голова кружилась. Глядя на пол, я заметила тень преследователя. Он протягивал руку ко мне. Нет, так нельзя.

Не думая ни секунды, я рванула в первую попавшуюся дверь купе. Это было рискованно, но у меня не оставалось иного выхода. Кто бы там ни был, попасться человеку маркиза – худший исход.

Дверь распахнулась. Мои глаза встретились с глазами Энакина. Он, похоже, бежал, ведь дыхание было прерывистым. Заглянув за его плечо, я осмотрела купе: мы остались одни. Должно быть, хозяин вышел.

Не раздумывая, я прошептала:

– Поцелуй меня.

– Что?

– Сделай вид. Быстрее.

С этими словами я обвила его шею руками. Встав на цыпочки, почувствовала, как он неловко обхватил мою талию, чтобы поддержать. Я наклонила голову, слегка приоткрыв рот, делая вид, что наши губы соприкасаются. Энакин не поцеловал меня. Мне пришлось издать подходящий звук, создавая иллюзию близости.

Признаться, это было неловко, но я не могла заставить его целоваться против воли. Вместо этого мы встретились взглядами. На таком близком расстоянии наше горячее дыхание смешивалось. Энакин поднял свободную руку и осторожно провел пальцами по моим волосам.

Я шагнула глубже внутрь купе, и он последовал за мной. Его глаза мне казались просто карими. Однако сейчас, на свету, они словно меняли цвет, постепенно светлея.

Пока я молчала, завороженная его взглядом, Энакин тоже начал издавать неуклюжие звуки, имитируя поцелуи. Это выглядело уморительно. Я едва сдержала смех, прикусив губу.

За дверью раздалось раздраженное цоканье языком и шаги стали отдаляться. Энакин медленно закрыл дверь. Как только она захлопнулась, я отстранилась от него.

– Тот мужчина наконец ушел?

– ...Да. Сейчас было слышно, как он сел на стул.

– Ха-а, один этап мы преодолели. Прости за то, что внезапно попросила тебя поцеловать меня. Ты был возмущен?

– Нет.

Глядя на его невинное лицо, я почувствовала горечь. Какая же я безрассудная. Даже в экстренной ситуации нужно понимать, что можно и что нельзя делать. Я открыла дверь в купе и сказала:

– Нет, тебе надо было возмутиться. Это никак не связано с твоими обязанностями защитника.

Честно говоря, было бы проще попросить Энакина разобраться с тем человеком. Выкинуть его в окно, например. Но вместо этого я сама обвила руками его шею... Просто... Мне хотелось чего-то, что подтвердило бы, что мой человек отличается от тех, кто смотрел на меня похотливыми взглядами или же с презрением. Я нуждалась в подтверждении того, что он будет уважать меня.

...И Энакин не прикоснулся ко мне. Несмотря на то что я сама втянула его в это, преследуя эгоистичные цели... Меня успокоила его безучастность. Внезапно я почувствовала отвращение к самой себе. Жалкая. Снова оцениваю и испытываю его, как будто имею на это право. Мне было так неприятно, когда поступали так со мной, а теперь я сама это сделала с другим. Люди – существа эгоистичные.

– Отныне, если я когда-нибудь снова попрошу тебя сделать что-то личное... Просто откажи. Если заставлю сделать что-то неприятное... Не прощай меня.

Верно, подобное больше не повторится. Хотя... в будущем я могу попросить его о чем-то гораздо более ужасном. И отказаться он, разумеется, не сможет. Я лишь надеюсь, что он не станет пытаться меня понять. Мне придется сотворить много плохого, а ему – пачкать руки из-за меня.

Энакин молча кивнул. Я глубоко вздохнула, подавляя нахлынувшую тоску, и вышла в коридор.

Перед дверью купе Гибриса я слегка похлопала себя по щекам, чтобы привести в порядок. Не хочу показывать слабость. Постучав, я не стала дожидаться приглашения и вошла внутрь.

Гибрис вскочил с места и уставился на меня с растерянным выражением лица. Сюрприз. Я кокетливо улыбнулась и закрыла за собой дверь. До того как мы сойдем с поезда, мне нужно было многое ему объяснить.

– Это... Что за наряд?.. – спросил он, растерянно оглядывая меня.

– Одежда вам кажется важнее причины моего визита?

Поняв, что его поведение неуместно, Гибрис наконец замолчал и начал пристально изучать меня. Я села напротив, закинув ногу на ногу.

– Конечно, мы скоро сойдем с поезда, но я немного устала. Вы не против, если я чуть-чуть отдохну?

– ...Вы сказали, что собираетесь сойти?

– Я хочу встретиться с первосвященником Метеем. Возьмите меня с собой.

– Леди Мизериан, разве вы не направляетесь в Рэндол?

Откуда он вообще это знает? У Эриды совсем нет приватной жизни? Меня это удивило, но я постаралась сохранить хладнокровие.

– Формально это так. Если станет известно, что я встречаюсь с первосвященником Метеем, возникнут проблемы. Именно поэтому я и прошу вас о помощи.

– Значит, эта маскировка нужна, чтобы сбить с толку преследователей.

– Она еще не завершена. Ее финальный штрих – это вы, первосвященник.

Раздался протяжный гудок. Затем по коридору прошел проводник, звоня в колокольчик, оповещая этим о прибытии в провинцию Бонитэо. Я непринужденно попросила Гибриса встать, взяла его под руку и сказала:

– Притворитесь ради меня первосвященником, который неравнодушен к женской красоте.

Не успел он ничего ответить, как я толкнула дверь и вышла из купе. Несколько знатных персон, узнавших Гибриса, одарили нас презрительными взглядами. Молодой первосвященник попытался выдернуть руку, но я крепко прижалась к нему.

Мы благополучно сошли с поезда и, покинув территорию вокзала, остановили карету. Кучер, заметив мой наряд, бросил на Гибриса осуждающий взгляд, будто тот был последним негодяем. Даже если бы я попыталась объяснить, что не та, за кого меня принимают, он бы все равно не поверил. Когда Энакин подошел к нам, чтобы тоже сесть в карету, кучер посмотрел на меня с жалостью, а затем сунул мне в руки морковку.

– Если захотите сбежать, просто помашите морковкой, – шепнул он.

Что бы он там себе ни вообразил, этому не бывать.

Бонитэо – это место, где, кроме полей и лесов, ничего нет. Даже странно, что здесь есть станция магической железной дороги. Сидя в трясущейся карете, я смотрела на бескрайние пшеничные поля и грызла морковку. Гибрис не отводил глаз, пристально наблюдая за мной.

– Что именно вы так внимательно изучаете? – спросила я, наконец повернувшись к нему.

– Да нет, просто... Кажется, вы больше не причиняете себе вред.

Я удивленно посмотрела на него. Затем выдавила короткий смешок и спросила:

– Это видно? Занятно...

– Истоки вашего естества были разорваны, растерзаны.

– И на сколько же частей они были разорваны? На ниточке болтались?

– Когда я впервые встретил вас, раскол души был виден наполовину. Теперь она вновь соединилась воедино.

– А, ну так не годится... Может, снова истязать?

На мои брошенные слова Гибрис мгновенно отреагировал, схватив меня за руку. Энакин немедля вытащил меч из ножен и приставил к шее первосвященника. Я не попросила его опустить оружие.

– И к чему это? Потому что это жизнь, данная богом?

– Нет, совсем нет. Это...

– Мое существование само по себе ценно, да? И что же в нем такого ценного?

Я перебила Гибриса, задав вопрос, на который он не смог ответить. Разумеется, он не мог. Ведь ему на меня все равно. Его желание удержать меня от гибели не имело ничего общего с симпатией.

– Не хочется слышать о смерти кого-то из знакомых?

– ...

– Неужели боитесь, что я стану вас винить? И думать, если бы вы хотя бы раз протянули руку помощи, я хотела бы жить?

Похоже, я попала в точку. Гибрис пристально посмотрел на меня, но я ощутила лишь странное удовлетворение. Лицемер, притворяющийся добрячком. В душе он вовсе не заботится, но делает вид, что замечает чужую боль, боясь публичного осуждения. И как только кто-то переступает границы, ища у него поддержки, он мгновенно отстраняется.

Именно так сломалась оригинальная Эрида. Узнав о существовании единокровного брата, она начала полагаться на Гибриса. У нее не было никого другого, кому можно было бы довериться, и поэтому она была так рада появлению родственника. Но тот, на кого она понадеялась, влюбился в женщину, которую Эрида ненавидела больше всего. А позже в присутствии сестры объявил, что навсегда порвет с ней, если та ранит его ненаглядную. Если спросите, оправдываю ли я Эриду, мне нечего будет ответить. Однако, если Гибрис не собирался с ней сближаться, он мог бы разорвать связь с ней еще до того, как Эрида начала на него полагаться. Но он этого не сделал. Зная, как она ненавидит Елену, он продолжал молчать. Очевидно, что Гибрис намеревался выведать ее планы и спасти Елену. Это было явное предательство.

– Вы уверены, что не будете сожалеть, леди Мизериан?

– О чем именно?

Надавив ногтем на его ровную ладонь, я задала вопрос:

– Из-за смерти? Или из-за того, что вы, один из самых уважаемых первосвященников столицы и главный кандидат на пост папы, обратите меня в своего врага?

– Я говорю о сожалении, которое испытывают все люди. Оно берет начало из привязанностей и страхов. Я не пытаюсь вас запугать.

– В таком случае я вовсе не человек.

– Леди Мизериан...

– Знаете что? Если долгое время мечтаешь о смерти... То состояние настолько подавленное, что на сожаление не остается сил.

Это описывало мое положение. Я – сломанная кукла с почти разряженной батареей. Игрушка, которая немного оживает при нажатии кнопки, но может двигаться лишь мгновение и тут же снова замирает. Она слишком истощена, чтобы что-то делать. И лишь мысль о необходимости двигаться дальше заставляла меня продолжать.

– Даже дышать невыносимо... Но на попытки покончить с жизнью нет сил. Разве не смешно? Даже для того чтобы умереть, нужна энергия. Чтобы повеситься, необходимо завязать узел и накинуть петлю... Чтобы упасть, нужно сперва подняться на высоту...

Когда я впервые оказалась в этом мире, я спала. Постоянно. Хотелось проснуться. Казалось, что, очнувшись, я окажусь дома. Я просто не могла поверить, что нахожусь в чужом мире, в чужом теле. Принудительно засыпала, но просыпалась вновь здесь же, отчего становилась все более вялой. А потом от безысходности я начинала безутешно лить слезы.

– В итоге ты просто лежишь, глупо тянешь время. Говоришь себе, что завтра точно умрешь. Завтра. Но однажды вдруг появляются силы.

В тот первый день, когда я решила покончить с собой, погода была чудесной. Я проснулась без головной боли, и даже еда, которую я обычно ненавидела, казалась вкусной. Мои шаги были легкими, словно я превратилась в перышко.

– И когда силы вдруг появляются, ты понимаешь, что больше такого может не быть. Поэтому нужно закончить все сейчас, пока есть силы. Но знаете, что чувствуешь, потерпев неудачу, собравшись с таким трудом?

– ...

– Думаете, в такой момент я говорила себе: «Бог уберег меня от смерти, значит, нужно жить»? Вздор. Думалось только: «Какая же я дура, даже умереть нормально не могу». И так снова и снова. Пока в итоге не исчезнут и всякие сожаления, и страх. Пока не почувствуешь... Будто понемногу угасаешь.

Трясущаяся карета остановилась. Гибрис не произнес ни слова. Иногда молчание лучше неуклюжих попыток утешить.

– Почему так смотрите? Вы боитесь? Страшно, что я вот-вот умру?

– ...Да, я боюсь.

Энакин первым открыл дверь кареты и протянул мне руку. Я вырвалась из хватки Гибриса и встала.

– Умирать мне еще рановато, так что не переживайте. Разве люди не говорят: «Всему свое время»? – я мягко улыбнулась, успокоив его.

В этом романе трагическая смерть Эриды была не просто событием, а кульминацией, которой читатели ждали больше, чем свадьбы Елены. Глядя на спину Гибриса, направляющегося к дому первосвященника Метея, я задумалась: «Если бы это был не роман, а мюзикл или фильм, какая музыка играла бы в сцене гибели Эриды? Окажись мир большим театром, какая песня прозвучала бы в финале?»

* * *

– Кто там?

Хижина первосвященника был настолько маленькой, что двоим людям едва хватило бы места. Когда Гибрис постучал в дверь, за ней раздался глубокий голос пожилого человека.

– Это я, первосвященник Гибрис.

– А, ты ведь должен быть в столице. Что привело тебя сюда?

– Я слышал, что вы серьезно больны...

Однако выглянувший из-за двери Метей казался вполне здоровым и крепким. Неудивительно. Гибрис наверняка сорвался бы с места, едва услышав о его болезни. Я легонько его оттолкнула и обратилась к старику:

– Приятно познакомиться с вами, первосвященник Метей. Прошу прощения за внезапное появление, но у меня есть к вам вопросы.

– А вы?..

– Можете называть меня леди Мизериан или же иномирянкой. Как вам удобнее.

Этот человек и так видит цвет моей души, так что скрывать нечего. Он, поняв, спокойно кивнул и широко открыл дверь.

– Заходите. Полагаю, нам предстоит долгий разговор.

Его жилище оказалось скромным, но в то же время уютным. Мебели было ровно столько, сколько необходимо для жизни, но для дома бывшего первосвященника он был не просто простым, а бедным.

Пока Метей ставил воду на чай, Гибрис сверлил меня взглядом:

– Подосланный ребенок – ваших рук дело?

– Только сейчас догадались? Я думала, вы поняли это еще в поезде.

– Как вы можете быть такой, после того как обманули?! Не испытываете и капли стыда?

Глупо винить меня в собственной беспечности. Я не особо старалась его перехитрить. Просто поручила той девочке из трущоб передать Гибрису слова о болезни Метея. Она добросовестно выполнила поручение, сообщив, что первосвященник лежит при смерти и Гибрису необходимо приехать. Последний, даже не уточнив деталей, поспешно собрал вещички и отправился к нему.

– Каким бы юным ни казался собеседник, нельзя так легко верить на слово. Я-то схитрила, чтобы вы стали моим сопровождением, но что, если кто-то хотел бы заманить вас в ловушку?

– Бог убережет меня, – Гибрис упрямо поджал губы, на что мне оставалось только закатить глаза. Вопрос был не в гордости, а в здравом смысле. На самом деле Метей был для Гибриса кем-то вроде приемного отца, так что его поспешность была вполне объяснима. Я специально воспользовалась их связью и распустила слух о болезни.

Хотя Гибрис был незаконнорожденным ребенком маркиза Мизериана, его мать, восточная танцовщица, не сообщила отцу Эриды о беременности. Она обратилась за помощью в храм, где познакомилась с первосвященником Метеем. Благодаря его поддержке мальчик появился на свет и вырос. Внешне он был похож на мать. Выросший в церковной среде, он, естественно, мечтал стать первосвященником, как и Метей. И благодаря врожденному таланту он быстро достиг своей цели. Когда маркиз узнал о существовании незаконнорожденного ребенка, было уже поздно. Гибрис стал самым молодым первосвященником, что делало невозможным его усыновление. Даже если бы он не стал служителем храма, маркиз не смог бы забрать его к себе, включив в семейный реестр. Для Гибриса самыми дорогими людьми в жизни оставались его мать и Метей. Без них никакая роскошная жизнь не имела бы значения.

Наконец Метей принес чай и закуски. Все было горьким, но полезным. В доме маркиза и Лауте подавали в основном приторные десерты, и я, не любившая сладкое, находила вкус этих угощений более приятным.

– Ох, странница, – произнес Метей, – я удивлен, что вы посетили эту жалкую хижину ради встречи со мной. Боюсь, старик не сможет оправдать ваших ожиданий.

– Только вы сможете ответить на мой вопрос.

Я уже узнала от Гибриса, что отсюда мне живой не выбраться. А ведьма объяснила мне, что, для того чтобы нарушить прописанный закон, в жертву этому миру потребуется принести что-то сродни сердца дракона.

Мне было интересно, какое откровение получил Метей. Кроме того, я хотела понять, в чем именно были сюжетные изменения по сравнению с книгой и каким он должен был быть на самом деле.

– Сэр Каджар сказал, что дракон нарушил причинно-следственные связи и манипулировал вами, чтобы исказить судьбу. Когда вы услышали это пророчество, не почувствовали ли разницы между голосом дракона и божьим?

– Нет... Не почувствовал. Это было похоже на сон. В тот момент все казалось естественным. Но, когда я очнулся и время прошло, мне стало понятно: что-то определенно было не так.

– Вы помните точное содержание пророчества?

Метей ненадолго задумался, а затем спокойно ответил:

– Да, помню. Так ясно, словно это было вчера: «В ночь третьей убывающей луны родится дитя, которому предстоит пронзить безумного дракона мечом. Только этот ребенок сможет навредить ему. И когда дракон испустит последний вздох, все вернется на свои места».

– «Вернется на свои места»? – переспросила я.

– Что это означает, я не знаю. Истина слишком непостижима для меня. Я всего лишь ничтожное и глупое существо перед ее лицом.

Я тяжело вздохнула. Если Метей не знает, то зачем вообще было рисковать и приходить сюда?

Я зацепилась за последнюю надежду, задавая новый вопрос:

– Существовали ли прежде другие пророчества?

– Другие... Ну прямо-таки пророчествами их назвать нельзя, – ответил он.

Я попыталась вспомнить хотя бы что-то из книги, но в голову ничего не приходило. Метей увидел мое замешательство и виновато вздохнул:

– Бог никогда не оставлял нам пророчеств. Ни до, ни после. Я же был напуган... Не мог признать, что мои слова были лишь тем, что навязало мне сознание высшего существа. Я не хотел терять свою славу, ведь первосвященником меня сделало именно это откровение.

Гибрис попытался успокоить его:

– Но вы же обнаружили правду лишь позже. Не могли же знать изначально, что вами манипулировали.

– Нет, Гибрис. Не защищай меня. Пусть я не могу вернуть потерянную жизнь, но мог хотя бы признаться и рассказать людям правду. Мог бы исправить ошибку и поведать о том, что тогда я услышал вовсе не глас божий. Но я боялся. Я предпочел молчать до самого конца и использовал отставку как предлог, чтобы сбежать сюда, даже от самого бога.

Старик заплакал, прикрывая лицо руками. Глядя на его слезы, я почувствовала жалость к нему, но его утешение не было моей задачей. К счастью, Гибрис поддержал его, помог выпить чай, и Метей немного успокоился.

Теперь надо было тщательно обдумать сказанное. Итак, то, что Ясон станет убийцей дракона, было заранее предопределено. Это описал автор книги, в каком-то роде бог этого мира. Возможно, об этом и речь в упомянутом «восстановлении порядка». Но что именно изменил дракон в пророчестве? Или он вообще ничего не менял?

А что, если Ясон убил другого дракона?

Мурашки побежали у меня по спине. В самой книге ничего не говорилось о личности существа, которого убил Ясон. Лишь то, что он сразил какого-то дракона. Безумный ящер намеренно манипулировал первосвященником, чтобы тот передал пророчество, побудившее Ясона убить именно его. Но для чего?

И вдруг меня осенило.

Дракон... не мог умереть сам.

Зубы стучали, дрожь охватила тело. Я пыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал:

– Дракон... Не может покончить с собой?

Метей выглядел удивленным, но ответил:

– Что за странный вопрос? Дракон – высшее творение бога, воплощение природы, даже сама природа. Видели ли вы когда-нибудь, чтобы природа покончила с собой? Она лишь процветает и развивается с течением времени. Ее может уничтожить только другое живое существо. Но если кролик съест немного травы, разве от этого поля погибнут?

– У дракона нет предопределенного срока жизни? Он не может умереть естественной смертью?

– Когда-нибудь и дракон умрет. Но как может человек, такая мелкая частица природы, осознать временные масштабы, в которых существует дракон? Разве может бабочка-однодневка вообразить себе продолжительность человеческой жизни?

Голова кружилась так сильно, что меня затошнило. Я подняла руку, чтобы остановить разговор, и выбежала наружу. Добежав до травы возле дома, я, не выдержав, выплеснула все, что было в желудке. Когда живот успокоился, на его место пришла звенящая головная боль, которая усилилась до такой степени, что казалось, голова вот-вот расколется.

Энакин подошел ко мне с носовым платком и водой. Я прополоскала рот и спросила его:

– Ты взял с собой зеркало?

– Да, достать?

– Нужно поговорить с ведьмой. Пойдем в лес.

Рыцарь где-то раздобыл фонарь и повел меня к лесу за хижиной. Я шла медленно, стараясь не споткнуться, и вскоре мы оказались у небольшого пруда, затерянного в чаще. Лунный свет озарял водную гладь.

Взяв зеркало, которое протянул Энакин, я позвала ведьму:

– Медея, мне нужно кое-что узнать. Покажись.

– Какая неожиданность, – отозвалась она с ехидством. – Не думала, что вы когда-нибудь решитесь воспользоваться этим зеркалом.

Ее поддразнивания не тронули меня – существовала проблема посерьезнее. Собравшись с мыслями, я прямо спросила ее, ожидая подтверждения своей гипотезы:

– Ясон убил «другого дракона», так?

– Вот же ж, – воскликнула Медея с легким удивлением. – Как это вы догадались? Умеете удивлять.

– Безумный дракон подстроил ложное пророчество, чтобы заставить Ясона убить его, верно? Для Ясона главное было убить «дракона», не важно какого именно.

Медея слегка улыбнулась и покрутила прядь волос на пальце. Затем, не медля, рассказала правду:

– Да, все так. Безумный дракон, как и вы, был «иномирянкой». Она... Хотя стоит ли продолжать говорить «она»? Ведь после перевоплощения в дракона пол не имеет значения.

– Это не важно. Продолжай.

– Хорошо, хорошо, не торопите.

И она начала неспешно рассказывать:

– Изначально человек, оказавшийся в теле дракона, был крайне доволен новой ролью. Став высшим созданием, она могла делать все что угодно. И дракониха жила полной жизнью: страстно полюбила другого дракона, воспитывала вылупившихся из яиц детенышей, а также помогала людям строить королевства и наблюдала за их процветанием. Казалось, счастье будет вечным, но со временем ее начала одолевать страшная усталость. Жизнь превратилась в мучение. Она отчаянно пыталась справиться с этим, но ничего не могло вернуть ее волю к жизни. Человеческая душа была слишком маленькой и слабой для столь долгого существования, как у дракона. Она хотела умереть, но не могла. Драконы считаются наместниками богов, сильнейшие из всех существ. Никто из них не мог ей помочь, ведь драконы способны причинять друг другу боль, но убить – нет.

В отчаянии безумная дракониха обратилась к ведьмам, но они отказались помочь, заявив, что не хотят убивать столь чудесное создание. Это, конечно, было возможно, но для ведьм это оказалось бы крайне тяжелым и энергозатратным занятием. Слишком уж велика была разница в силах. Кроме того, это бы точно привлекло внимание. Однако вторая по старшинству ведьма, Цирцея, за определенную цену рассказала, как дракониха может умереть. Она объяснила, что в этом мире есть ребенок, чья судьба – убить дракона, и что его предназначение можно украсть. Бог лишь определил, что ребенок убьет дракона, но какого именно, значения не имело. Когда этот ребенок родился, безумная дракониха внушила первосвященнику, что именно она – тот самый, которого нужно убить. А затем стала ждать. Когда уже выросший ребенок убил дракона, весь мир будто раскололся надвое. Закат окрасился кровью. Второй дракон впал в отчаяние. Он не только остался без своей второй половинки, но и не смог получить предначертанный ему конец. Лишенный судьбы дракон начал думать, как же ему вернуть свою изначальную судьбу и умереть. Он долго искал и наконец нашел слабое место этого мира. Оказалось, что для нарушения причинно-следственной связи потребуется принести в жертву нечто столь же ценное, как сердце дракона. Он хотел пожертвовать своим сердцем ради того, чтобы закончить существование. Однако мир был слишком милостив к драконам, так что даже это оказалось нелегким делом. Обычные действия не могли нарушить прописанный закон. И тут до дракона донеслись мольбы двух людей. Женщина молила, чтобы желание девочки, которую она держала в объятиях, сбылось, а та, в свою очередь, мечтала исчезнуть из этого мира. Лишенный судьбы дракон вдруг осознал, что девочка способна исполнить его собственное желание. Тесная связь ее души с прописанным законом этого мира позволила дракону увидеть в ней свой шанс. Он исполнил их желания. Душа девочки исчезла вместе с сердцем дракона, а закон подменил ее душу на подходящую, но из другого мира. В пустое тело вселилось другое сознание, которое должно было управлять этим телом вместо нее... Ваша душа.

Я уже знала это. Однако, услышав все из чужих уст, почувствовала, как силы покидают меня. Это было несправедливо. Моя воля никого не интересовала. Вместе со слезами из горло вырвался сдавленный хрип. Гортань горела, будто охваченная огнем.

– Почему... Я?

– ...

– Ответь! Почему именно я?! Почему? Почему обязательно я? Ведь наверняка были те, кто мечтал о подобном! Но почему я? Почему? Почему, черт возьми?!

Моя душераздирающая мольба не тронула ведьму. Она просто отстраненно смотрела на меня. Ее холодный взгляд был невыносим, и я швырнула зеркало в пруд. Знала, что она не виновата, но все равно не могла вынести реальность, обрушившуюся на меня. Зеркало медленно погрузилось в воду. Вместе с ним ушли на глубину и мои мысли.

С новой силой ударила головная боль. Если бы у меня было обезболивающее, я бы разжевала его прямо сейчас. Внезапно я услышала шорох шагов и быстро обернулась. Передо мной стоял Энакин, державший меч у горла Гибриса. Рыцарь заставил первосвященника встать на колени и, взглянув на меня, спросил:

– Этот человек подслушал ваш разговор. Что с ним делать? Убить, чтобы не разболтал?

– Вы... Вступили в сговор с ведьмой? Вы понимаете, что это тяжкое преступление? – несвязно пробормотал Гибрис.

Как будто мне и так было мало проблем, так еще он несет всякую чушь. Лицо Гибриса исказилось от шока, он стал сопротивляться. Энакин лишь одной рукой легко удерживал его. Я холодно посмотрела на первосвященника и ответила:

– Тяжким преступлением оно является для людей из вашей страны. А я, как иномирянка, не принадлежащая к вашему народу, плевать на это хотела.

– Пока вы находитесь в теле леди Мизериан – это преступление! – возразил он.

– И что? – рассмеялась я, не веря своим ушам.

Лицо Гибриса перекосило от гнева.

– Что значит «и что»?!

– Вы собираетесь донести на меня храму? Отлично, валяйте. Может, меч меня и не убивает, но кто знает, что будет с моим телом после костра инквизиции? Ну же, доложите обо мне!

– Леди Мизериан! – взорвался Гибрис. Лезвие меча прижалось к его шее еще сильнее.

– Энакин, отпусти первосвященника. Ведь иначе он не сможет донести на меня.

Рыцарь недовольно убрал оружие и оттолкнул мужчину. Затем я подошла ближе, вытащила обратно меч из ножен и бросила его перед Гибрисом. Он медленно поднял голову, глядя на меня. Я наклонилась к нему и прошептала:

– Ах, хотя зачем? Первосвященник имеет право на немедленную расправу, не так ли?

У служителей храма его статуса было право незамедлительной казни, если женщина подозревалась в ведьмовстве. Доказательства для этого не требовались, ведь они были способны видеть души людей. В романе Гибрис угрожал Эриде этим правом, хотя и знал, что она не была ведьмой. Когда та плакала, он заявил, что не станет пачкать руки ее грязной кровью. Его ледяной тон заставил Эриду закричать и обвинить его в предпочтении какой-то низкородной девицы вместо родной сестры. Но Гибрис хладнокровно заявил, что никогда не относился к ней как к родной, после чего отправился искать «чистую» Елену.

– Убейте меня этим мечом, – бросила я. – Женщина, вступившая в сговор с ведьмой – сама ведьма, верно? После всех этих громких слов, почему вы до сих пор не казнили меня? Моя кровь для ваших рук слишком грязная?

Ответ был очевиден. Эрида из романа была отвратительной женщиной, которая мучила Елену, а я пока что этого не делала. «Плохая женщина заслуживает наказания». Как же смешна была эта примитивная логика. Такие люди считают свои действия справедливостью, а сами издеваются над людьми.

Гибрис так ничего и не сделал, а я расхохоталась как сумасшедшая. Присев перед ним, я посмотрела ему в глаза.

– Первосвященник, моя просьба не такая уж сложная. Просто делайте вид, что не знаете меня. Не знаете о том, что я иномирянка, вступившая в сговор с ведьмой.

– Леди Мизериан...

– В любом случае я скоро умру. Но обещаю, что я не сделаю этого у вас на глазах. И даже если стану призраком, никогда не явлюсь перед вами.

Из глаз Гибриса покатились слезы. Его голос звучал растерянно:

– Почему... Почему вы так говорите? Все сказанное мной было вовсе не из страха! Ваша боль так угнетает. Она невыносима...

Он в отчаянии схватился за голову. Честно говоря, его реакция была мне непонятна. Я ведь говорила ему только гадости и поступала с ним отвратительно... Может, он извращенец?

– Нет... Нет... Как я могу помочь? Я хочу искупить вину за то, что разозлил вас... Прошу... Пожалуйста...

– Чтобы я не умерла? – спросила я.

Он резко поднял голову, и я увидела, как при лунном свете блестят его глаза, словно черный обсидиан. Ах, это выражение я знаю. До отвращения хорошо. Видела его так часто, что хватило бы на всю жизнь. Самодовольное лицо человека, мнящего себя спасителем.

Я протянула руку и аккуратно вытерла его слезы большим пальцем. В точности так же, как он однажды проводил по моему лицу на церемонии совершеннолетия.

– Не смейте жалеть меня. Раздражает.

Лицо Гибриса исказилось отчаянием. Весьма забавная картина.

Я подала знак, и Энакин, стоявший неподалеку в готовности исполнить любой приказ, подошел и ударил Гибриса по затылку рукоятью меча. Тот обмяк и рухнул в мои объятия. Я передала его рыцарю.

– Отнеси его обратно к хижине Метея и оставь там. Мы ненадолго заедем в Рэндол, а затем вернемся в столицу.

– Вы закончили здесь?

– Да. Я услышала все, что хотела, так что пора уходить, пока это не стало еще более подозрительным.

– Я подготовлю карету. Подождете здесь?

Ночь была черна и безлунна, лишь крик птицы раздавался в тишине. Женщине лучше встретить дикого зверя, чем стоять одной на этой пустынной деревенской дороге. Я кивнула. Энакин перекинул Гибриса через плечо и, бесшумно ступая, скрылся в темноте.

Мне пришло в голову окунуть ноги в пруд, чтобы прийти в себя. Но когда холодная вода коснулась пальцев, это вызвало странное чувство расслабления. Я прилегла на траву и взглянула в темное ночное небо. Там мерцали созвездия, которые когда-то нарисовал для меня Энакин.

Нужно было подумать. Вспомнить, что происходило с Эридой после церемонии совершеннолетия. Все обдумать... Подготовиться... Но мне было лень. Почему это должна делать я? Я не просила, чтобы меня затянуло в этот мир.

Как бы ни старалась, люди все равно будут меня ненавидеть, и ничего не изменится. Может, просто позволить им это, а потом притвориться, что убиваю Елену, и тогда меня точно казнят?

Усталость одолевала. Все это напоминало дешевый фильм ужасов: меня втянули в чужую историю, потому что кто-то захотел уйти из жизни. А теперь и я должна приложить усилия, чтобы умереть самой и выбраться отсюда.

Было бы не так бессмысленно, если бы я попала сюда после несчастного случая... Или если бы этот мир меня выбрал, потому что я была ему нужна. Но меня похитили, притащив сюда лишь для того, чтобы исправить чужую ошибку. Чтобы стать заменой кому-то...

Я не жалуюсь на то, что не стала главной героиней. Даже в Корее мне была отведена скорее роль второстепенного персонажа. Я была обычным статистом: училась, работала и жила, как и все. Но там, по крайней мере, мои старания могли что-то изменить. Там были люди, которым я нравилась. Были те, кто поддержал бы меня, выслушал и утешил.

Здесь все иначе.

Перед глазами все расплылось. Не успев совладать с собой, я разрыдалась. Здесь мне ничего не изменить. Как и задумано, я сломаюсь, освещая путь кому-то другому. Концом станет казнь, как и прописано в сюжете. Умереть раньше или позже предначертанного мне не позволено. Я стиснула зубы, давая себе слово. Больше я ничего не буду делать. Больше... Ничего...

Спустя время вернулся Энакин. Он посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты быстро справился.

– Я волновался.

– За меня? Почему? – спросила я.

– Боялся, что вы уйдете, оставив меня одного.

– Боялся, что я умру?

Он ничего не ответил, только посмотрел на меня. Нет... Энакин покачал головой. Он несколько раз открывал и закрывал рот, словно подбирая слова.

– Мне... Мне интересно узнать вас, госпожа.

– ...Что?

То, что он в итоге сказал, звучало так, будто он подражал мне:

– Как и вы однажды спросили... Мне тоже интересно... Какая у вас была жизнь и какой вы хотите видеть ее в будущем... Мне интересно. Я смею спросить вас об этом.

– ...

– Мне вдруг стало страшно. Я испугался, что так и не узнаю какая вы.

Я не смогла ничего ответить. Если бы только могла читать Энакина так же, как и других «главных героев», это многое бы объяснило. Я бы поняла, почему он так смотрит на меня.

Нет, на самом деле я знала. Если Энакин – тот самый Черный Рыцарь из оригинальной истории, он любит Эриду Мизериан. Но, в отличие от Гибриса, лицо Энакина не выдавало никаких эмоций.

«О чем ты думаешь?» – страх задать этот вопрос сковывал меня. Я решила немного отложить тот день, когда задам его Энакину.

– Подойди и подними меня на руки. Я не хочу идти.

Я потянулась к нему. Он осторожно обхватил меня сзади, а другой рукой взял под коленями. Молча он пошел через темный лес. Я прислонилась головой к его крепкой груди, чтобы отключиться от мыслей. Когда их поток стих, я начала слышать другие звуки: пение птиц, стрекот насекомых, шорох травы. И медленное сердцебиение Энакина. Его пульс еще не говорил о симпатии. Это почему-то успокаивало. Если бы это доброе отношение было вызвано любовью, мне было бы тяжело. Ведь нет ничего хуже чувства, на которое ты не можешь ответить взаимностью.

Медленное, ровное биение его сердца звучало как тихая, успокаивающая мелодия. Мне хотелось, чтобы он нес меня так как можно дольше.

* * *

Повозка гремела, унося нас в сторону провинции Рэндол – так было меньше подозрений. В случае чего можно будет сказать, что мы ошиблись и случайно сошли с поезда не там. Разве маркиз станет что-то говорить?

Кстати, возница, высадивший нас у дома первосвященника Метея, похоже, был единственным на всю провинцию Бонитэо. Он громко зевал, мы его разбудили посреди ночи. Но даже если он что-то и услышит, то все равно меня не знает и ничего не поймет. Сон не шел, а смотреть на пейзаж за окном быстро наскучило. Поэтому я заговорила:

– Там, где я жила... То место куда более развито, чем империя. Никто не обладает сверхспособностями, как у первосвященника, но есть религия, напоминающая вашу, но она не является там государственной. В стране узаконена свобода вероисповедания. Никакой магической инженерии не существует, но есть наука, чьи достижения более продвинутые, чем здесь. Что же такое «наука»? Немного сложно объяснить... Пожалуй, это исследования, которые раскрывают суть устройства мира.

Энакин молча слушал мою речь. Я задумалась, что еще рассказать.

– Там нет сословий: ни королей, ни аристократии. То есть... В некоторых странах они все же есть, но не в той, где жила я. Вместо короля страной управляет человек с титулом «президент». Эту должность не передают по наследству. Каждые пять лет население проводит выборы.

– Если нет сословий, чем определяется различие между людьми? Или их совсем нет?

– В этом наши миры похожи. Привилегии определяются деньгами. Те, кто богат, имеют власть и живут в роскоши. Я, в отличие от Эриды, жила бедно и просто.

– У вас была семья?

– Да, была. Мама, папа и младший брат. Нас было четверо. Я терпеть не могла их, все казалось мне убогим... Но теперь, когда я вспоминаю об этом... Думаю, наша семья была довольно мирной и дружной.

– Могу ли я спросить, почему вы так относились к ним?

– Мне казалось, что меня дискриминируют. Родители старались дать моему брату немного больше, чем мне.

Потом я замолчала на мгновение, чтобы уточнить:

– Хотя нет, это была именно дискриминация. Не только со стороны родителей, но и их друзей и родственников... Может, родители соглашались с этим, раз не останавливали их.

Когда брат жарил блины или помогал по дому, все восхищались: «Какой молодец!» А если я не делала того же, то слышала, что невоспитанная. Это выглядело так, будто я должна все делать, раз являюсь старшей сестрой. Мне это не нравилось, и я намеренно перекладывала все на брата под предлогом его возраста. Они насмехались надо мной, спрашивали, как я буду справляться с домашними делами, когда выйду замуж. А я считала это уделом будущего. Поэтому и сбежала.

– Сначала я все отрицала... Потом отрицание переросло в чувство вины. Я считала, что мной пренебрегали, потому что я плохой ребенок. Соответственно, заслуживаю такого обращения.

Родители часто рассказывали мне о своих трудностях. Вряд ли они делали это намеренно, чтобы вызвать во мне чувство вины, но в итоге я вынуждена была подстраиваться под их настроение. Я повзрослела раньше других, потому что наша семья была бедной. Возможно, я хотела похвалы и признания своих заслуг. Чем взрослее становилась, тем больше гордились мною родители. Поэтому, даже если папа и мама были мягче к моему младшему брату, даже если исполняли его просьбы, которые я, думая о семейных обстоятельствах, никогда не озвучивала, я молчала. Терпела. Когда больше не могла этого выносить, я утешала себя тем, что брат был более «теплым» по отношению к родителям. Из-за этого разница в их отношении к нам казалась мне естественной. Но что значит эта «теплота»?

– В этом мире нет ребенка, которого можно оправданно обделять вниманием, – сказала я. – Я не прощу родителей. Но... Знаешь, даже если не хочешь прощать, даже если ненавидишь и злишься, можно скучать по ним и тосковать.

В попытке несколько раз покончить с собой мне стало понятно одно: я люблю свою семью. У меня было больше воспоминаний о том, как они хорошо ко мне относились, чем о причиненной ими боли.

– Я встречусь с ними снова, чтобы спросить, почему они так поступали.

Почему-то мне стало легче. Высказав накопившиеся обиды, я почувствовала, как в душе наступает ясность, а сердце освобождается от тяжести. Я посмотрела в глаза Энакину, будто он был одним из членов моей семьи, и улыбнулась.

– Я хочу вернуться, чтобы спросить их.

Энакин посмотрел на меня и кивнул.

– Конечно.

Больше вопросов не было, рыцарь просто замолчал. Мы снова погрузились в тишину, но она уже не казалась мне неловкой.

Когда мы прибыли в провинцию Рэндол, уже рассвело. На горизонте взошло утреннее солнце. Решено было остановиться в чистой и уютной гостинице поблизости.

Я была одета довольно скромно, и в провинции никто не знал Эриду в лицо, поэтому нас приняли за молодоженов. Хозяин гостиницы чуть было не поселил нас в одном номере, но мне удалось его остановить. После ночного путешествия в карете все тело ломило. Я сказала Энакину, чтобы он отдохнул, а сама попросила хозяина гостиницы подготовить мне воду для купания.

Вскоре в дверь постучали. Когда я открыла, на пороге стоял ребенок, едва достававший мне до пояса. С трудом дитя несло деревянную бочку с теплой водой. Его вспотевшее лицо вызвало у меня чувство вины. В столице, где находилось поместье Эриды, водоснабжение было так хорошо развито, что даже обеспеченные простолюдины жили с удобствами, сравнимыми с современными ванными комнатами. Похоже, как и в Корее, жизнь здесь была благоустроена лишь в крупных городах. Дав ребенку две серебряные монеты за труды, я спросила:

– Я впервые в провинции Рэндол. Здесь есть на что посмотреть?

– Конечно-конечно! – воскликнуло дитя. – Я живу здесь с самого рождения и знаю все! Провинция Рэндол славится своим озером, знали? Оно такое глубокое и красивое, что люди специально приезжают сюда, чтобы увидеть его. У нас в гостинице можно даже взять напрокат лодку!

Ребенок стал оживленно рассказывать о ночном рынке и других местных достопримечательностях. Я дала ему еще одну монетку и закрыла дверь.

Теплая вода приятно окутала тело. Уже давно я не имела возможности помыться в одиночестве. В поместье, сколько бы ни просила оставить меня одну, горничные всегда суетились вокруг меня, помогая. Откровенно говоря... Это было удобно. Они мыли мне волосы, сушили их... Если бы у меня были деньги, я жила бы так и в Корее. Подумав об этом, я тихо засмеялась и принялась намыливать тело. После того как тщательно смыла дорожную пыль и высушила волосы, я снова позвала ребенка, потянув за веревочку, чтобы тот забрал бочку. Я легла на кровать, укрылась одеялом и не заметила, как уснула.

Когда я открыла глаза, солнце уже клонилось к закату. За окном виднелись мерцающие огоньки. Похоже, это был тот самый ночной рынок, о котором говорил мальчик.

Я тихо позвала Энакина и мысленно сосчитала до трех. Раз, два, три.

– Вы звали?

Конечно.

Удовлетворенно улыбнувшись, я сказала Энакину, стоящему за дверью:

– Собирайся, мы идем на ночной рынок.

Глава 9. История одного первосвященника

С самого рождения Гибрис отчаянно цеплялся за все, что помогало выжить. Сначала это была пуповина матери, потом – край ризы первосвященника. Когда он начал понимать суть вещей, то стал держаться за истину, провозглашенную богом. Причина, по которой ему приходилось это делать, заключалась в том, что его жизнь всегда балансировала на грани. Спасение приходило к нему только в последний момент перед падением. Было тяжелее, чем жить на склоне горы.

Понятие «отец» для него никогда не существовало. Он воспринимал его отсутствие до безобразия естественным. Будучи мальчишкой, Гибрис был убежден в том, что так живут все. Но однажды он понял, что ошибался и почти в каждой семье существует «отец».

– Кто мой папа? – спросил он, будучи ребенком, у матери. Услышав этот вопрос, она ударила сына по щеке. Это было впервые. Казалось, ее саму этот поступок шокировал даже больше, чем Гибриса. Однако мать не извинилась, она лишь как заведенная твердила, чтобы он никогда больше не задавал этот вопрос. Так появился первый запрет.

Гибрис иногда всматривался в зеркало, пытаясь найти в отражении черты отца, но это было бесполезно. Мальчик был точной копией своей матери, танцовщицы с экзотической для империи внешностью. Смуглая кожа, темные волосы и глаза... Даже пухлые губы – все это было от нее. Когда он выходил на улицу, люди сразу оборачивались. Внешность порой становилась его ахиллесовой пятой. Нет, скорее, это случалось слишком часто.

Мать Гибриса постепенно начала сходить с ума. Она была слишком юна для материнства. Молодая и подающая надежды танцовщица потеряла все, что имела. Из-за ребенка она отказалась от карьеры. Женщина знала, если маркиз узнает о мальчике, то отберет его, поэтому ей не оставалось иного выхода, кроме как бежать. Бегство было нелегким. Труппа, которой она принадлежала, отправила людей, чтобы ее выследить. Ей пришлось попрошайничать, чтобы скопить деньги на дорогу. На последних сроках беременности она с трудом добралась до деревенского храма. Там женщина упала в ноги первосвященника, умоляя позволить ей родить ребенка, а взамен она поклялась посвятить жизнь служению храму. Однако это было невозможно. Мать Гибриса была иноверкой, но милосердный первосвященник Метей накинул на ее голову вуаль и омыл святой водой, очистив от всех грехов.

Так она стала служанкой при храме. Отказалась от многообещающего будущего танцовщицы и начала все с нуля. Не умея ничего, кроме пения и танцев, поначалу она была неуклюжей, но все же научилась убирать, стирать и готовить. Ее нежные руки, которым так шли блестящие украшения, огрубели, а на прекрасном лице, некогда полном жизни, появились морщины. Молодость женщины с годами потускнела из-за усталости. Свою раздраженность она выливала на сына по самой ничтожной причине: среди обитателей храма мальчик единственный был слабее и ниже ее по положению. Она кричала о том, что хочет умереть, и винила ребенка во всех своих несчастьях. Женщина не просто говорила о желании все прекратить, но и предпринимала попытки самоубийства. Сначала Гибрис был потрясен и горько плакал после каждого случая. Он дежурил возле нее по ночам, боясь, что она снова захочет лишить себя жизни. Однако со временем он понял: каждый раз мать рассчитывает силу, чтобы не навредить себе всерьез. Ей просто не хватало внимания и ласки. Она бросалась в пропасть, нанося себе увечья, чтобы привлечь хотя бы мимолетные взгляды окружающих. Именно эти короткие мгновения были для нее подобны глотку свежего воздуха. Мальчик не возненавидел ее за это, однако думал, что ей не следовало его рожать.

Гибрис до сих пор не понимал, почему мать не отказалась от него, когда он был в ее чреве. Боялась, что такое больше не повторится? Быть может, она любила его отца? Или его самого? Но в мире есть вещи, которые невозможно решить одной только любовью. Гибрис постепенно стал глух к ее крикам о смерти. Чтобы облегчить ее бремя, он схватился за подол ризы уезжающего в столицу первосвященника Метея, умолял взять его с собой и говорил, что хочет стать первосвященником. Мальчик и вправду обладал божественной силой, необходимой для этого. Нет, не просто обладал. Она переполняла его, а потому Метей не смел колебаться и легко согласился.

В маленькой комнатушке при храме, где он жил с самого рождения, Гибрис сообщил матери, что покинет ее. Позже он признался себе, что, скорее всего, просто хотел сбежать. Устал. Последнюю ночь он провел лежа с ней рядом, бок о бок. Женщина долго гладила руку сына, а когда Гибрис проснулся, то обнаружил рядом с собой холодное, безжизненное тело матери. Во время похоронной церемонии он в одиночестве наблюдал последнее выступление танцовщицы и горько сожалел о своем безразличии. Сожалел, что не удержал ее.

В тот день вселенная обрушилась на него.

Несмотря на свою внешность, Гибрис любил сладости. Он находил в них отдушину, удовольствие, дозволенное в строгой жизни первосвященника. Однако из-за предрассудков он покупал десерты в кондитерской на вынос и ел их тайком.

В тот день все было как всегда. Вдоль всей улицы выстроилась очередь, а Гибрис с нетерпением ожидал мгновения радости. Это была известная кондитерская, и посетителей было хоть отбавляй. Люди, заказывающие сладости с собой, то и дело сталкивались друг с другом. Вдруг толпа толкнула одну девушку вперед. Пошатнувшись, она упала прямо на него. Когда она подняла лицо, Гибрис не поверил своим глазам. Сначала он решил, что это иллюзия. Такого просто не могло быть. Среди трепещущих золотистых душ ее душа выделялась. Она ярко сияла фиолетовым светом. Эта картина была настолько необычной, что, подхватив незнакомку, он немедленно спросил:

– Кто вы такая?..

Она выглядела слегка озадаченно, но тут же холодно нахмурилась, горделиво подняв подбородок. Своеволие и высокомерие читались на ее лице.

– Почему первосвященник задает такие вопросы незамужней дворянке?

– ...Я не о вашем статусе спрашиваю.

– А о чем тогда?

Гибрис потерял дар речи. Душа девушки и в самом деле искрилась фиолетовым светом, но как доказать это? Судя по перешептываниям, перед ним была особа знатная, известная в столичных кругах.

Почувствовав замешательство первосвященника, она надавила. Не успел он опомниться, как она исчезла, однако вид ее израненной, растерзанной фиолетовой души никак не выходил у него из головы.

Ночью пришла бессонница. Во сне ему явилась мать, плачущая и обвиняющая сына во всех бедах.

Позже Гибрис узнал, что эта леди – Эрида Мизериан, единственная дочь маркиза и невеста наследного принца. Священник, который принес эту информацию, услышав описание девушки, предупредил Гибриса: перечить ей не стоит, нрав у нее крутой.

– Ай! – вскрикнула девушка.

Он ожидал встретить ее во дворце, но и подумать не мог, что это произойдет так скоро. Даже когда она подвернула ногу, и крик боли огласил зал, ее душа оставалась неизменно фиолетовой. Гибрис, подавив любопытство, исцелил ее и уже собирался уйти, когда леди Мизериан остановила его.

– Кем вы меня считаете, говоря такое?

Фиолетовая душа оказалась реальной. Внутри леди Мизериан находился иномирянин – существо, о котором говорилось лишь в древних текстах.

С надеждой в голосе она спросила, сможет ли вернуться туда, откуда пришла. Гибрис перебрал в памяти множество прочитанных книг, но не нашел ни единого упоминания об иномирянине, вернувшемся живым. Он мог ответить сразу, но колебался. Разрушать надежды – тяжелое бремя, однако настойчивость вынудила сказать правду.

Леди Мизериан горько усмехнулась, а затем возразила:

– Если нельзя уйти живой, то как я вообще смогла попасть в этот мир такой, как есть? Правда ведь? Способ есть, просто вы его не знаете.

– Леди...

Дрожащее тело, прерывистое дыхание, израненная душа... Гибрис увидел в ней свою мать, чья душа была всегда красного цвета: избитая и расколотая.

– Найдите его! Вы же первосвященник, вернувшись в храм, наверняка вы сможете отыскать записи или что-то еще! Поэтому...

– Леди! Пожалуйста, выслушайте меня.

Испугавшись, что она рухнет, он схватил ее за плечи. Медленно, отчетливо он попытался объяснить ей законы этого мира, ее положение. Он умолял ее:

– ...Смиритесь со своей судьбой и проживите жизнь в качестве этой женщины.

Каково было ее выражение лица? Гибрис не разобрал. Заметила ли она его отчаяние? Первосвященник осторожно придерживал ее. Когда она снова попыталась встать, ее ноги подкосились, и она едва не упала, но во взгляде появилась непоколебимая решимость.

– Нет, я не согласна.

– Простите?

– Если таков закон прописанной жизни, то я покину этот мир даже ценой собственной смерти.

Гибрис не мог понять этого. Почему они так легко готовы отказаться от жизни, дарованной богом? Почему, не выдерживая мимолетных сомнений и боли, избирают путь, о котором потом пожалеют?

Поняла ли она или нет, но, сделав несколько шагов, леди обернулась. Казалось, все ее страдания были лишь игрой. Она стояла твердо и гордо, как будто ничего не случилось.

– Мою жизнь дали мне мои родители, а не бог. Вы ведь тоже не были зачаты святым духом, верно?

Эти слова поразили Гибриса в самое сердце.

В следующий раз он встретил ее в храме. Леди принесли на церемонию на руках, без сознания. Ее тело казалось измученным, дыхание едва теплилось. Гибрис бережно разгладил ее нахмуренные брови, влив в нее немного божественной силы. Очнувшись, она посмотрела на него с легким раздражением, остальное скрыла вуаль.

Следуя ритуалу, он медленно вылил святую воду из медного блюдца на ее голову. Когда вуаль пропиталась, он откинул ее. Перед ним предстало бледное, утонченное лицо. Настал черед помазания, но рука Гибриса замерла. До сих пор он смотрел на нее лишь как на фиолетовую душу, а теперь впервые взглянул на внешность. Она была прекрасна. Девушка открыла глаза. Ее взгляд был чист, как мгновение раннего лета. Утреннее солнце мерцало в зеленых глубинах ее глаз. Гибрис на миг забыл, как дышать. Когда она озадаченно посмотрела на него, он вдруг осознал, что слишком долго разглядывал ее. Смутившись, Гибрис осторожно коснулся ее век, но вдруг она как можно мягче указала ему:

– Господин первосвященник, масло.

Ох.

Гибрис почувствовал, как его уши вспыхнули от стыда.

Он быстро обмакнул руку в благовонное масло и дрожащими пальцами стал помазывать ее веки, прося защиты от зла. И вот настал черед ее губ...

Он благословил их на чистоту слов. Однако, потянувшись к ее рту, первосвященник заколебался. Это было невыносимо. Леди Мизериан, не выдержав, чуть привстала и сама прикоснулась губами к его пальцу для помазания.

Когда все завершилось, и она ушла, первосвященник продолжал стоять на месте, пытаясь понять причину своей нерешительности.

Если бы у Гибриса спросили, кто для него самый дорогой человек, он, не задумываясь, назвал бы мать. Но если бы пришлось выбирать между ее жизнью и жизнью Метея, он выбрал бы последнего. Метей для него был воплощением вселенского добра. Благодаря его милосердию Гибрис родился на свет и смог поверить в светлое будущее, которого можно достичь, а не вымаливать. И когда он, потрясенный смертью матери, был на грани отчаяния, именно Метей поддержал его. Первосвященник терпеливо объяснил все, чего не знал мальчик. По обычаю тело умершего иностранца перевозили на родину, но благодаря вмешательству Метея мать Гибриса была похоронена в империи. Он заполнил пустоту в жизни Гибриса, став для него одновременно отцом, учителем и другом. А потому, получив известия о том, что Метей тяжело болен, Гибрис почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не так давно Метей был полон сил, а теперь настолько ослабел, что сам позвал его. Гибрис сразу же начал готовиться к поездке в провинцию Бонитэо. Он не мог сохранять хладнокровие или медлить. Смерть матери настигла его внезапно, и Метей остался для него последним членом семьи. Гибрис не был готов потерять еще одного дорогого человека.

Когда он уже держал в руках багаж и пальто и собирался отбыть, то один из священников дал ему совет:

– Если вы спешите, воспользуйтесь магическим поездом. Он быстрее кареты.

– Магический поезд?

– Да, именно он. Все заговорили об этих поездах после того, как леди Мизериан собралась отправиться на одном из них в провинцию Рэндол. В нем большие вагоны, а сам состав движется благодаря магической энергии. Эти поезда не делают длительных остановок, ведь им не нужен отдых, как лошадям, а внутри есть все необходимое: купе, рестораны.

– Понял. Спасибо за совет. Позаботьтесь о храме в мое отсутствие.

– Ни о чем не волнуйтесь. Да пребудет с вами благословение.

На шумном вокзале Гибрис с беспокойным видом пошел покупать билет. Кассир смутился и, извиняясь, произнес:

– Ох, господин первосвященник... В обычное время мы бы предоставили для вас купе в первом классе, но у нас все строго по брони. Осталось лишь одно единственное место во втором классе. Устроит ли оно вас?

– Это не имеет значения.

– Хорошо. Вот ваш билет до Бонитэо. Просто предъявите его проводнику, – сказал служащий.

Получив билет, Гибрис поспешно сел на поезд. Для него, привыкшего к скромной жизни, даже второй класс казался довольно роскошным. Долгое время он провел в ожидании, тревожно следя за бегом стрелок часов, как вдруг услышал стук в дверь. Еще до того, как он успел ее открыть, она снова ворвалась в его жизнь. С кокетливой улыбкой леди Мизериан вошла в купе, захлопнув за собой дверь. Внешность дочери маркиза всегда была эффектной. Но сейчас, когда леди намеренно подчеркнула ее, она казалась почти ядовитой. Становилось невыносимо. Однако, несмотря на великолепие, ее платье напоминало одежду «тех» женщин.

– Это... Что за наряд?.. – с трудом выдавил Гибрис.

– Одежда вам кажется важнее причины моего визита? – ответила она с вызовом.

Он смутился, чувствуя вину за то, что на мгновение осмелился представить ее в таком ключе. Поведение леди Мизериан только усиливало его замешательство. Она села напротив, элегантно вытянувшись.

– Конечно, мы скоро сойдем с поезда, но я немного устала. Вы не против, если я чуть-чуть отдохну?

– ...Вы сказали, что собираетесь сойти?

– Я хочу встретиться с первосвященником Метеем. Возьмите меня с собой.

Она требовала так, словно отказ был невозможен. Когда леди Мизериан непринужденно взяла его под руку, сердце Гибриса заколотилось. При попытке высвободиться ее хватка лишь усилилась. Ладони вспотели, а в горле пересохло.

– Я хочу кое-что узнать, – сказала она.

– Да, конечно... Если только вы отпустите...

– Какого цвета моя душа?

– Душа? Вы хотите знать цвет вашей души?

После выхода из купе она ни разу не взглянула в его сторону, игнорируя осуждающие взгляды окружающих. Она шла прямо, с гордо поднятой головой.

– Фиолетовая. Ваша душа фиолетовая, леди, – произнес он.

– Фиолетовая?

И вот она наконец посмотрела на него. Ее губы тронула мягкая улыбка, но глаза остались холодными.

– Прекрасно. Больше всего я ненавижу этот цвет.

Сердце Гибриса сжалось от холода. Что нужно испытывать, чтобы так искренне ненавидеть саму жизнь?

С того момента Гибрис чувствовал себя, словно на иголках. Его взгляд невольно возвращался к леди Мизериан, чья израненная душа вызывала у него ассоциации с матерью. Заметив его пристальное внимание, она спросила:

– Что именно вы так внимательно изучаете?

Его честный, но неосторожный ответ она использовала как орудие.

– А, ну так не годится... Может, снова истязать? – спросила она равнодушно, будто это было чем-то обычным.

Когда он схватил леди за руку, ее рыцарь мгновенно приставил меч к его горлу. Но Гибрис не отступил.

– И к чему это? Потому что это жизнь, данная богом?

– Нет, совсем нет. Это...

– Мое существование само по себе ценно, да? И что же в нем такого ценного?

Гибрис медлил с ответом. Любая жизнь для него была одинаково драгоценна, но как донести это до леди Мизериан? В ее глазах такое объяснение звучало бы нелепо.

Ее ответ ранил его:

– Не хочется слышать о смерти кого-то из знакомых?

Она безжалостно бросила эти слова, и перед глазами Гибриса возник образ матери, отравившейся ядовитым растением. Он вспомнил, как, уже будучи первосвященником, спасал других людей, пытавшихся покончить с собой. Те, кого он вытащил из петли, благодарили его. Они признавали, что были неправы и ценили второй шанс. Каждую ночь его терзали мысли о том, что, если бы он проснулся раньше, то смог бы спасти мать. Быть может, она тоже сожалела о своем решении.

Впервые Гибрис не смог сдержаться и резко спросил:

– Вы уверены, что не будете сожалеть, леди Мизериан?

Ее безупречные ухоженные ногти вонзились ему в ладонь. Затем последовал тихий, полный отчаяния ответ:

– Знаете что? Если долгое время мечтаешь о смерти... То состояние настолько подавленное, что на сожаление не остается сил.

Ее спокойное признание было пропитано густым запахом крови. У Гибриса перехватило дыхание. Казалось, что леди Мизериан может сломаться в любой момент. Даже когда кровь закапала с его ладони, он не мог отпустить ее руку, предчувствуя страшную беду.

– Думаете, в такой момент я говорила себе: «Бог уберег меня от смерти, значит, нужно жить»? Вздор. Думалось только: «Какая же я дура, даже умереть нормально не могу». И так снова и снова. Пока в итоге не исчезнут и всякие сожаления, и страх. Пока не почувствуешь... Будто понемногу угасаешь.

Вероятно, он не сможет ее спасти.

– Почему так смотрите? Вы боитесь? Страшно, что я вот-вот умру?

– ...Да, я боюсь.

Как и тогда с матерью, он снова окажется бессилен и позволит особенной женщине уйти. Вопреки его скорби, леди Мизериан нежно улыбалась, словно человек, ожидающий «того самого дня».

Увидев, как леди Мизериан использует зеркало для общения с ведьмой, первой мыслью Гибриса было скрыть это. Если об этом станет известно, ее неминуемо сожгут на костре. Затем его охватила ярость. Зачем общаться с такой опасной личностью? Леди Мизериан явно не осознавала, насколько это рискованно. Возможно, какой-то хитрец заманил ее в ловушку. Он хотел остановить ее, рассказать все прямо сейчас, но холодное лезвие коснулось его шеи. Раздался мрачный, низкий голос:

– Тихо. У госпожи важный разговор.

Гибрис попытался сопротивляться, но разница в физической силе между первосвященником и рыцарем была очевидна. Ее защитник, всегда следовавший за ней, крепко удерживал его. В этот момент у озера послышался крик:

– Ответь! Почему именно я?! Почему? Почему обязательно я? Ведь наверняка были те, кто мечтал о подобном! Но почему я? Почему? Почему, черт возьми?!

Крик леди Мизериан отдавался нечеловеческой болью. Гибрис должен был утешить ее, но рыцарь не ослаблял хватку. Лишь когда она швырнула зеркало в озеро, его подтолкнули к ней.

– Вы... Вступили в сговор с ведьмой? Вы понимаете, что это тяжкое преступление? – он хотел, чтобы она отрицала все. Сказала, что не знала, что ее обманули, что больше не станет... Попросила прощения. Но вместо этого она лишь холодно улыбнулась.

– Вы собираетесь донести на меня храму? Отлично, валяйте. Может, меч меня и не убивает, но кто знает, что будет с моим телом после костра инквизиции? Ну же, доложите обо мне!

Нет, это не то, чего он хотел. Ее неспособность понять его благородные намерения вызвала в нем вспышку гнева.

– Леди Мизериан!

– Энакин, отпусти первосвященника. Ведь иначе он не сможет донести на меня.

Как только ее рыцарь отпустил его, она подошла ближе, выхватила меч и бросила его к его ногам.

– Убейте меня этим мечом. Женщина, вступившая в сговор с ведьмой – сама ведьма, верно? После всех этих громких слов, почему вы до сих пор не казнили меня? Моя кровь для ваших рук слишком грязная?

Гибрис думал, что его больше не задевают резкие слова. Мать говорила ему жестокие вещи столько раз, что он научился не обращать на них внимания. Но сейчас горечь подступила к горлу, и он не смог сдержать эмоции. Он не стремился к всеобщему признанию. Не жаждал любви каждого. Это было лишь маленькое, незначительное желание. Однако осознание того, что единственные две женщины, чье одобрение было для него действительно важно, отвергли его... оказалось невыносимым. Она смотрела на него и смеялась, словно охваченная безумием. Затем ее прекрасные зеленые глаза встретились с его.

– Первосвященник, моя просьба не такая уж сложная. Просто делайте вид, что не знаете меня. Не знаете о том, что я иномирянка, вступившая в сговор с ведьмой.

Игнорировать это было невозможно. Он не хотел снова пережить такую же трагедию, как той ночью.

– В любом случае я скоро умру. Но обещаю, что я не сделаю этого у вас на глазах. И даже если стану призраком, никогда не явлюсь перед вами.

– Почему... Почему вы так говорите? Все сказанное мной было вовсе не из страха! Ваша боль так угнетает. Она невыносима...

Гибрис запустил руки в волосы, пытаясь справиться с душевной мукой. С каждым мгновением перед его глазами все сильнее переплетались образы леди Мизериан и его покойной матери. Его начало тошнить.

– Нет... Нет... Как я могу помочь? Я хочу искупить вину за то, что разозлил вас... Прошу... Пожалуйста... – голос его дрожал.

– Чтобы я не умерла?

«Живи» – слово, которое однажды Гибрис не смог сказать, и до сих пор об этом сожалел. «Живи...» Слезы, которые стало непосильно сдерживать, потекли по его щекам. Он хотел, чтобы она нуждалась в нем. Если он в чем-то виноват, он готов просить прощения за все, что угодно. Лишь бы только она не отказывалась от своей жизни.

Гибрис с надеждой взглянул на нее. Ее бледная изящная рука нежно стерла его слезы. Лунный свет осветил хрупкую улыбку. Женщина, которая днем была одета как блудница, в этот момент превратилась в подобие святой.

С самого рождения Гибрис жил, цепляясь за что-то важное. Сначала это была пуповина матери, потом – край ризы первосвященника. Когда он начал понимать суть вещей, то стал держаться за истину, провозглашенную богом. Он молился ему. И на этот раз просил позволить ему удержать руку этой женщины. Умолял дать шанс спасти ее от смерти.

– Не смейте жалеть меня. Раздражает.

Это знаменовало конец. Мир померк.

Глава 10. Трагикомедия

Я всегда питала слабость к ночным ярмаркам. Тишину сумерек разбивала необычная атмосфера, полная шумных людей и ярких огней. Поэтому, когда услышала, что здесь пройдет ярмарка, я твердо решила ее посетить.

Но вот незадача! У меня не было подходящей одежды. Сойдя с поезда, я практически все вещи собственноручно выбросила. Единственное, что у меня осталось, – красное платье куртизанки и черное, что сейчас было на мне, а этот мрачный наряд больше подходил для похорон. Надень я его, буду привлекать слишком много внимания. Внешность и без того приметная, зачем провоцировать лишние взгляды? Я словно объявлю на весь свет: «Посмотрите на меня, я – та самая таинственная девушка знатного происхождения, у которой трагичное прошлое». Это обстоятельство вынудило меня попросить одну из девочек из гостиницы сходить за подходящей одеждой. Я дала ей необходимую сумму денег, чтобы она купила неприметное платьице, что позволило бы смешаться с местными. Судя по всему, девчушка боялась подходить ко мне слишком близко. Она пристально посмотрела на меня и через некоторое время принесла несколько простых хлопковых платьев спокойных тонов. К моему удивлению, каждое было мне впору. На ярмарке непременно куплю для нее сладостей и похвалю за точный глазомер. Я надела тунику светло-бежевого цвета с белыми вставками и вышла из комнаты. У дверей, как преданный пес, ждал Энакин. Я тяжело вздохнула.

– ...Энакин, иди переоденься.

Какой смысл мне идти в простой одежде, если рядом будет околачиваться он в рыцарской броне, вынуждая всех думать, что я какая-то леди?

Хотя Рэндол не такая уж и глушь, как тот же Бонитэо, где только поля да леса, но все равно деревня деревней по сравнению со столицей. Точнее, это был уютный курортный городок, куда люди приезжали насладиться озером и природой. Поэтому ярмарка тоже не блистала размахом. В этом и заключалась ее прелесть – убранство здесь было скромное, но душевное. И, конечно же, какая ярмарка без еды! Я направилась к торговым рядам, откуда доносились ароматы углей, специй и жареного мяса. На прилавках было все, что только можно: курица, лягушки, колбаски. Курица показалась мне банальной, а на лягушек я взглянула с подозрением – вдруг желудок взбунтуется? Решив не рисковать, я остановилась на колбасках. Но тут возникла проблема: они выглядели абсолютно одинаково и понять, какая из них вкуснее, было невозможно. Подойдя ближе к хозяйке лавки, я вежливо поинтересовалась:

– Здравствуйте! А сколько стоит одна?

– Девушка, такие большие, сочные, с дымком – всего за три экрома! Берите, не пожалеете!

Три экрома – это три медные монеты. На корейские воны примерно 1500 вон^[9]. Для такой аппетитной, да еще и большой колбаски это была просто смешная цена. Я сглотнула слюну и уточнила:

– Все с одними и теми же специями?

– Что вы! – оживилась она. – У нас есть в собственном соку, сырные и с пряностями. Все колбаски по одной цене!

Я замерла в нерешительности. Какую лучше взять: в собственном соку или с пряностями? И тут мне пришла мысль – а почему бы не взять другую для Энакина, который стоял позади? Развернувшись, я обратилась к нему:

– А ты какую хочешь?

– Что? – он посмотрел на меня с удивлением.

– Ой, какой красивый мужчина! А вы случайно не пара? Такие молоденькие и стеснительные, наверное, только поженились?

Когда Энакин хотел возразить, я ущипнула его за бочок и, улыбаясь, сказала:

– Да, мы на медовом месяце. Обычно он не такой сдержанный, просто с незнакомцами слегка стесняется.

– Ай да жених! Я видела много пар, которые сюда приезжают, но такой красивой, как вы, – ни разу! Наверное, вы, молодой человек, спасли страну в прошлой жизни, раз вам досталась такая красавица. Так уж и быть, настроение хорошее – отдаю две колбаски за пять экромов!

– Тогда дайте одну с пряностями и одну в собственном соку.

Хозяйка ловко выбрала самые румяные колбаски, насадила их на шпажки и вручила мне. В ответ я протянула ей пять монет, так она подмигнула и улыбнулась.

– Хороший парень рядышком – самое главное в жизни. Девонька, ты сделала правильный выбор!

Не сумев ничего ответить на похвалу женщины, я улыбнулась ей, немного сморщив нос. С удовольствием откусив кусочек колбаски в собственном соку, я продолжила идти по улочке. Ого, вкуснотища! Настолько хороша, что мурашки пробежались по телу! Настоящая домашняя колбаса. Она не шла ни в какое сравнение с теми дешевыми франкфуртскими сосисками, что я частенько покупала в Корее. Аромат и вкус, пропитанный дымком, были просто великолепны. Вот бы к ней еще горчичный соус – и все рецепторы запоют! Однако мне не терпелось попробовать колбасу с пряностями, я сунула оставшуюся колбаску Энакину в рот. Пряная колбаска... Какая же она? Для справки: я обожаю специи. Карри, кинза, перец – все мое! И да, я люблю даже кинзу, которую большинство корейцев терпеть не могут. С предвкушением я сделала первый укус – и сразу же почувствовала жжение, пробирающее до мурашек. Конечно же, это был... Перец чили! Глаза на мгновение заслезились, но не от боли – от неожиданного восторга. Этот вкус был таким знакомым и родным, что я даже растерялась. В сердце маленького курортного городка, вдали от дома, я вдруг нашла частичку Кореи. Удивительно, как ярмарочные колбаски могут перенести тебя через полмира – и всего за пять экромов.

Поглощая колбаску, мне вдруг захотелось к ней пива. Оглядевшись, я заметила лавку, где, похоже, продавалось что-то алкогольное. Я поспешила туда.

– Это алкоголь?

– Домашнее зерновое вино! Ароматное и вкусное. Налить вам?

– Две, пожалуйста.

Продавец наполнил две деревянные кружки до краев. Я обернулась и подала знак Энакину. Он, держа во рту колбаску, подскочил ко мне и взял их в руки.

Вдалеке послышался шум, смех и одобрительные возгласы. Кажется, начиналось представление. Наверняка это была пьеса. Я давно мечтала увидеть уличный спектакль – настоящую магию слова и действия на импровизированной сцене. Не теряя времени, я потянула немного неуклюжего Энакина за собой. Мы заняли место поближе к середине, чтобы хорошенько рассмотреть действо. На помосте появился шут и громко начал вводить зрителей в сюжет, специально интонацией преувеличивая драматизм пьесы:

– Дамы и господа! Сегодня вы станете свидетелями трагедии, что постигла одну семью. Поддавшись коварным интригам, отец начинает подозревать жену и сына. Что же произошло? В слепом гневе он убивает родное дитя! Ах, что за несправедливость?! Если бы только злая ведьма могла повернуть время вспять... Вмиг была бы лишена жизни за измену...

А, так вот оно что. Это сатирическая история об императорской семье. Обычно в таких пьесах скрывается больше правды, чем может показаться на первый взгляд.

С нетерпением ожидая ее начала, я откусила кусок колбаски и сделала большой глоток вина.

* * *

Акт 1

Молодой человек стоял в центре сцены, горестно глядя на меч, воткнутый в землю. Принц касается рукоятки пальцами, но не решается вытащить его. Он наматывает вокруг меча круги, словно пытаясь отсрочить неизбежное.

– Как это бездушно! Всю жизнь я служил верой и правдой богу и своей стране, а они так легко предали меня. Однако пусть мое тело будет опорочено земными интригами, моя душа останется чиста, ибо бог знает истину. Я не боюсь смерти, но боюсь, что злодеи будут безнаказанно править этой землей. Моя мать безутешно плачет, но пусть она не проливает слезы из-за никчемного сына, который даже не смог доказать свою невиновность. Ах, мой нерожденный брат! Тебе предстоит защищать эту страну!

Закончив свой длинный монолог, принц с решительным выражением лица вынул меч.

– Когда-нибудь откроется, что я никогда не жаждал вашего трона. Пусть мои крики о невиновности и заглушают ложь злых людей, но истину все равно никто не услышал. Однако я не стану обвинять вас. Отец, если вы хотите моей смерти...

Из-за кулис донесся плач королевы.

– Сын мой! Мой любимый ребенок, я знаю лучше всех, что ты не виноват. Беги! Брось меч и спасайся! Мы можем больше никогда не увидеться при жизни, но это лучше, чем встретиться на реке мертвых. Где бы ты ни жил, если мы будем ходить под одним небом, ты всегда будешь рядом со мной. Прекрати! Неужели ты хочешь причинить матери еще больше боли?

Но принц уже вонзил меч себе в сердце и пал замертво на землю. Королева подбежала, но было слишком поздно. Она обняла тело сына и громко заплакала.

Ее душераздирающий крик разнесся по залу:

– Я отомщу!

Акт 2

Первый акт закончился. Словно время повернулось вспять, и на сцене снова появился совершенно невредимый принц. Он стоял на коленях перед королем, чей голос гремел словно гром:

– Я ценил тебя больше любых сокровищ на свете, а ты отплатил мне предательством! Считал своим бесценным сыном, а оказалось, что ты змея, которую я пригрел на своей груди. Только и ждешь момента, чтобы перерезать мне горло. Даже бог этого мира лишен сострадания!

Принц, не поднимаясь с колен, молил:

– Милосердный государь, мудрейший правитель, отец, даровавший мне жизнь! Никогда подобные мысли не омрачали мой разум. Кто оклеветал меня и распространил эту грязную ложь?

Резко вскинув голову, принц обратил свой взгляд на графа, застывшего рядом с троном. Вне себя от ярости он бросился на него:

– Это ты!.. Убийца, негодяй! Ты хуже грязной свиньи, жалкий вор!

Граф потрясенно вскрикнул и отступил.

– Схватить его! Обезумел? Как ты, преступник, смеешь поднимать руку на королевского вассала? Чудовище в обличье сына! Твой грех не очистит даже адское пламя!

Пока рыцари удерживали принца, граф спешно извлек из-за пазухи сверток и протянул его королю:

– Это доказательства заговора королевы и принца против короны.

Из свертка выпали долговые расписки, полные имен членов королевской семьи, и контракты на найм войск. Принц, широко раскрыв глаза, посмотрел на эти улики, затем издал отчаянный вопль и начал яростно вырываться:

– Лжец! Все это ложь! Грязная, отвратительная клевета! Отпустите меня! Тот, кто запятнал мою честь и честь моей матери, должен быть обезглавлен, иначе мы никогда не обретем покой! Отпустите меня!

– Приведите свидетеля! – рявкнул граф.

Рыцари втолкнули на сцену человека в лохмотьях. Тот, озираясь со страхом, упал ниц перед королем, ударившись лбом о пол:

– О благороднейший из властителей!

– Говори правду, иначе твой лживый язык будет вырван, – прогремел король.

– Ваше величество, милосердный отец этих земель! Мне не жалко отдать свою жизнь, но есть вещи страшнее смерти: голод и нищета, что хуже любой чумы. Я знал о заговоре, но был подкуплен огромной суммой денег и ступил на путь греха. Мне нет прощения. Прошу, казните меня.

После этого признания принц взвыл еще громче:

– Говори правду! Как ты смеешь лжесвидетельствовать, разве тебе не страшен всевидящий бог?

Король остановил его жестом:

– Есть доказательства, есть свидетель. Если ты невиновен, предоставь свои оправдания!

– Я никогда не замышлял измену! Не верьте лжи! Если это неправда, пусть гром небесный поразит меня!

В тот же миг вспыхнула ослепительная молния, сопровождаемая оглушительным раскатом грома. Лицо принца помертвело, король нахмурился.

Рыцари увели принца.

– Заприте его в башне, не давайте даже капли воды! – приказал король.

– Отец! Отец! – отчаянно кричал принц, исчезая за кулисами.

Король недрогнувшим голосом добавил:

– А королева... Нерожденное дитя в ее утробе – это все, что осталось от королевской крови. Пусть остается под домашним арестом.

С суровым выражением лица король покинул сцену.

Начался третий акт.

Акт 3

Замаскированные королева и принц раздавали еду нищим. Когда все разошлись, они оглядели окружающую разруху, и королева, вздохнув, произнесла:

– Как горько... Так много людей страдает от холода и голода... Еда, что мы раздали, поможет им продержаться еще немного, но... Это не решение проблемы. Неужели бог так жесток? Что же нам делать?

Принц, склонив голову, ответил матери:

– Матушка, разве не долг государства – заботиться о тех, кого отвергли небеса? Взрослые хотя бы могут зарабатывать себе на жизнь, но дети... За них болит мое сердце. Если обучить малышей, они смогли бы в будущем вырваться из цепей бедности... Но родители заставляют их просить милостыню.

Королева и принц подавлено вздохнули, как вдруг к ним подошел переодетый граф. Поклонившись, он огляделся и, понизив голос до шепота, проговорил:

– Я как раз хотел построить приют и школу для бедных, но из-за нехватки денежных средств все остановилось. Если ваше величество и его высочество выделят небольшую сумму, мы сможем нанять рабочих и начать строительство.

Королева и принц, услышав предложение, радостно захлопали в ладоши.

– Замечательно! Как только вернемся во дворец – сразу подпишу бумаги о перераспределении средств. Используй их на благое дело. В конце концов, эти деньги собраны с народа, и отдать их обратно – значит, поступить справедливо. Граф, ты, должно быть, ближе к людям и лучше понимаешь нужды страны, нежели мы. Действуй по своему усмотрению. Если что-то понадобится – только скажи.

– Будет исполнено, ваше величество.

– Я так счастлив, что мы сможем помочь! – добавил принц. – Меня всегда тревожила безграмотность простых людей. Те, кто умеют читать, обманывают невежд, пользуются их незнанием и шантажируют. Мы обучим детей, и они, когда вырастут, научат других. Разве это не чудо?

С энтузиазмом проговорив эти слова, принц заметил, что королева слегка пошатнулась. Он поспешил ее поддержать. Женщина улыбнулась ему и успокоила:

– Немного утомилась, раздавая еду. Мы позаботились о насущных проблемах, пора возвращаться.

– Да, матушка.

Королева и принц удалились. Вскоре в переулке возник человек в маске. Граф с кривой усмешкой начал отдавать ему приказы:

– Ты дашь ложные показания. Даже если погибнешь, твоя семья будет под моей защитой.

– Я понял.

– И еще... Подкупи бедного магического инженера. Возможно, в будущем он нам пригодится.

Человек в маске кивнул и исчез во мраке. Граф с ехидной усмешкой скрылся следом, завершая третий акт.

Акт 4

За столом, освещенном тусклым светом, сидели несколько дворян, держа в руках кубки с вином. Разговор их был полон тревоги:

– Принц аскетичен, чересчур честен и обладает железной волей. Он хочет укрепить королевскую власть. Это большая проблема.

– Пока он всего лишь принц, мы можем держать его под контролем. Но если он взойдет на трон... Будущее для нас станет мрачнее самой темной ночи.

– Что же нам делать?

– Если мы не можем привлечь принца на свою сторону, его нужно убрать.

Граф произнес эти слова с мрачным выражением лица, и присутствующие удивленно ахнули:

– Убрать? Хотите сказать – нанять убийцу?

– Тьфу, какие глупцы! Если мы замараем руки, это будет измена! Король сам должен уничтожить своего сына. Только так мы обезопасим себя и сохраним влияние.

– Тише, все успокойтесь. Похоже, у него есть план.

Когда шум стих, граф с довольной улыбкой продолжил:

– Эти ханжи, королева и принц, так пекутся о бедных... Мы возьмем деньги якобы для благородных целей, но пустим их на найм людей, подделав документы так, чтобы все выглядело как подготовка к мятежу.

– Превосходно!

– Король безжалостен. Даже любимого сына он казнит без колебаний, если подумает, что тот угрожает его жизни.

– Давайте избавимся от надоедливых праведников и ослабим их влияние!

– Так выпьем же за это!

Раздался звон бокалов, и зал наполнился громким смехом дворян, торжествующим и зловещим.

Акт 5

Пятый акт начался в совершенно ином тоне. Царила теплая и мирная атмосфера. Король, королева и принц проводили время вместе.

– Сегодня прекрасная погода, – произнес король.

– Наконец тучи разошлись. Похоже, даже небеса благословили нашу трапезу.

– В такой чудный день я не могу не поделиться радостной вестью.

– О чем же идет речь? Заинтриговала!

– Хочешь угадать? Сынок, и ты попробуй.

Король и принц долго пытались разгадать источник счастья королевы.

– Прости меня за глупость, моя властительница.

– Матушка, у меня тоже никаких предположений.

– Быстро же вы сдались, – рассмеялась королева. – Как же вы собираетесь управлять страной, не имея упорства? Государственные дела требуют терпения и проницательности.

Король и принц смущенно улыбнулись. Взглянув на них, женщина, немного покраснев, погладила свой живот:

– Здесь, под моим сердцем, бьется жизнь будущего брата принца.

– О любовь моя, сокровище мое! Под всеми этими тканями ты скрывала нечто прекраснее луны! Позволь мне обнять этого ребенка. Если приложить ухо, услышу ли я, как бьется его сердечко? Он уже толкается? И как только лекари утаили от меня такую радостную новость?!

– Я попросила их сохранить это в тайне, потому что хотела поделиться с вами лично. Мне так не терпелось рассказать... Сын мой, подойди ко мне. Положи руку на живот матери и поприветствуй своего младшего брата!

Король и принц, склонившись, прислушались. Улыбка озарила их лица, глаза сияли счастьем.

– Когда этот ребенок родится, – заговорила королева, – он сможет держать за руку нашего принца, который был так одинок. Теперь у тебя будет спутник, сын мой. Многие не имеют и одного ребенка, а у меня вас будет двое. Это великое счастье! Даже солнце шлет свои теплые лучи, словно благословляя нас. Давайте возьмемся за руки и под его сиянием поклянемся всегда доверять друг другу. Какой чудесный день! Поистине ослепительный!

Король, королева и принц заключили друг друга в объятия, смеясь и вознося взоры к лучезарному небу. Занавес опустился.

* * *

Это была действительно печальная история. Изюминкой постановки стало обратное развитие сюжета, и в финале мы увидели, как три члена семьи, не подозревая о грядущем, обнимали друг друга и счастливо улыбались. Только нам, зрителям, была известна правда, и от этого трагедия казалась еще более горькой. Щемило в груди.

Но если этот спектакль – действительно «сатира», сколько в нем скрытой истины?

Размышляя об этом, я украдкой посмотрела на Энакина, сидящего рядом. Возможно, из-за того, что у него не было семьи, он казался совершенно равнодушным к происходящему. Поэтому я спросила его о другом:

– А что, если мир, в котором ты живешь, – это огромный спектакль? Что бы ты почувствовал?..

– Спектакль? – переспросил он, а его взгляд встретился с моим.

– Да. Все уже предопределено, и ты просто следуешь заранее прописанной роли. И, возможно, в нем ты даже не главный герой, а, например, второстепенный персонаж или, того хуже, массовка.

Я осторожно пыталась разгадать его реакцию. Никто бы не хотел верить в то, что его мир не настоящий. Эта мысль ставит под сомнение всю жизнь. Никто не хочет осознавать, что он незначителен. В Корее, наверное, я бы сочла того, кто такое спрашивает, каким-то сектантом.

Ответ Энакина, как всегда, оказался для меня неожиданностью:

– Чему быть, того не миновать.

– А? Тебя это не злит?

– Я просто стараюсь жить так, как умею. И мне этого достаточно.

– Даже если ты не главный герой? Даже если это означает, что ты не получишь ни должного внимания, ни одобрения?

– Рыцарь не стремится быть в центре внимания. Если бы я хотел иного, выбрал бы другое занятие.

Стало неловко. Энакин вечно разрушал мои ожидания, а сейчас его ответ и вовсе раздражал. Я надула губы.

– Полагаю, у тебя нет ни амбиций, ни целей.

– Вам так кажется? Я просто стараюсь выжить, как могу. Наверное, моя борьба просто не так заметна.

Его слова заставили меня пожалеть о своих. Нельзя так бездумно судить о чужих усилиях. Если задуматься, то, как я стараюсь выжить, должно быть, тоже выглядит смешно для других.

– Прости. Ты прав. Все просто живут, как могут. Ведь чем ярче свет, тем гуще тень? Так и усилия заметнее на фоне приближающейся смерти.

В этот миг оркестр, исполнявший музыку к спектаклю, вышел на площадь. Неожиданно они заиграли веселую танцевальную мелодию. Сначала зрители лишь хлопали, но вскоре стали разбиваться на пары и танцевать вокруг музыкантов. Я смотрела на это зрелище как завороженная, пока Энакин вдруг не добавил:

– На самом деле вовсе не обязательно, чтобы все знали о том, что я стараюсь.

– Что?

– Главное, чтобы об этом знали вы – моя госпожа. Разве не так?

Его прямой взгляд пронзил меня словно молния. Хотелось что-то сказать, но голова опустела от смущения. Я должна ответить. Сказать что-то вроде «конечно» или «спасибо»... Однако я всегда была неуклюжа с теми, кто относился ко мне хорошо. С близкими, друзьями, семьей. Возможно, я просто родилась недоверчивой. Когда кто-то проявлял по отношению ко мне доброту, я сразу искала скрытые мотивы. Если человек сближался со мной ради выгоды, мне было достаточно просто «оплатить» доброту как условие сделки. Но когда причин не было, это пугало меня. Почему кто-то хорошо ко мне относится? Я ведь ничего не могу дать взамен. Потому мне ничего не оставалось, кроме как начать отдавать свое тепло и привязанность. Но меня всегда пугала перспектива вложить в человека больше, чем планировалось. Разбитое, уже никогда нельзя будет собрать воедино. Наверное, я боялась, что человек, который проявил ко мне доброту, внезапно уйдет. А я останусь одна. Эгоистка.

Поэтому я снова проглотила слова, которые хотела сказать. Если чувства выйдут, обратно их уже не вернешь.

* * *

Сидя в шумном обеденном зале, я развернула газету. Весь персонал суетился, готовя завтрак для посетителей. К счастью, язык этого мира имел много общего с английским. Точнее, он представлял собой причудливую смесь английского, французского, испанского и латыни. Видимо, автору не хватило знаний, чтобы создать полноценный, совершенно новый язык.

Хозяин гостиницы, поставив передо мной тарелку, пристально посмотрел на меня.

– Постойте-ка, барышня, – вдруг произнес он. – А не та ли вы самая леди Мизериан, чье исчезновение наделало столько шума?

Я небрежно развернула газету шире и ответила с притворной скромностью:

– Да, мне частенько это говорят. Провинциалка выбилась в люди, вот это невидаль!

Моя грубоватая манера речи вынудила хозяина расхохотаться. Утверждая, что это был комплимент, он вскоре оставил свои подозрения и удалился. Бегло просмотрев статьи, я нашла ту, что искала, на второй странице. «Леди Мизериан пропала без вести! Магический поезд – насколько это безопасно?» О, какой отличный заголовок! Фотографии, конечно, не было, но и без нее лицо Эриды было достаточно узнаваемым.

Я стала медленно и внимательно читать статью:

«Ранее в качестве основного вида передвижения люди использовали лошадей. Однако лошади, будучи живыми существами, нуждаются в отдыхе после преодоления определенного расстояния. Кроме того, как бы ни украшали кареты, они все равно остаются тесными и неудобными. Эти проблемы вызвались решить магические инженеры, работающие на государство. Они представили миру свой шедевр – магический поезд. Хотя он медленнее лошадей, его главное преимущество – отсутствие необходимости в передышках. Его создание стало, безусловно, технологическим прорывом.

Однако, несмотря на заверения магических инженеров в его безопасности, технология остается нестабильной. Астрономические затраты на создание и обслуживание поезда, его медленная скорость и возможность нападения разбойников вызывают серьезные опасения. Чтобы развеять эти сомнения, один из главных инвесторов проекта, маркиз Мизериан, пошел на крайние меры. Он отправил свою дочь в путешествие на магическом поезде, чтобы доказать его безопасность, но в результате она исчезла. Кроме того, вопреки концепции «роскошного поезда», вместимость вагонов оказалась ниже ожидаемой. Учитывая высокую стоимость билетов, расходы на строительство и обслуживание, проект был признан убыточным...

...Вопросы, связанные с исчезновением леди, остаются без ответа. Сможет ли магический поезд благополучно достичь конечной станции и вернуться обратно?»

Чудная статейка! Приятно видеть, как рушатся планы и императора, и маркиза. В превосходном расположении духа я быстро расправилась с едой на тарелке и запила все чаем.

Что же делать дальше?.. Если поеду в столицу, там меня ждет лишь одна головная боль. Пожалуй, следует задержаться здесь. Может, стоит последовать совету ребенка из гостиницы и осмотреть окрестности?

– Энакин, распорядись, чтобы для нас подготовили лодку. Хочу поближе рассмотреть это знаменитое озеро.

– Как скажете. Вам что-нибудь еще нужно?

– Может, захватим немного еды с собой?

– Прекрасная мысль.

– Пусть закуски будут легкими, не слишком жирными.

Вернувшись в комнату, я с удовольствием переоделась. Удобный наряд канареечно-желтого цвета мне вполне подошел.

Лучшим в провинции Рэндол является то, что здесь нет надоедливых служанок. Никто не жужжит над ухом, советуя надеть громоздкие платья и нанести многослойные макияжи. Я понимаю, они хотели, чтобы я произвела хорошее впечатление на окружающих. Но это было так утомительно. Здесь я лишь слегка расчесала волосы, надела удобные туфли без каблука и спустилась вниз. Ребенок из гостиницы застенчиво подошел ко мне и украсил мои волосы цветком. Милашка. В ответ я дала пару монет за старания.

Погода стояла прохладная, но удивительно приятная. Легкий ветерок шевелил верхушки деревьев. У хижины на берегу озера нас ждала лодка. Расстояние от гостиницы до водоема оказалось довольно большим, поэтому мы добирались туда на повозке, проехав через густой лес. Когда я впервые увидела озеро, сердце замерло от восторга. Оно раскинулось перед нами, словно огромное зеркало, отражающее небо и горы, и было настолько большим, что, скорее, походило на маленькое море, чем на обычное озеро. Держа в руках корзинку с едой, я осторожно поднялась на борт. Энакин занял место у весел. Лодка отплыла от берега, скользя по водной глади.

Пейзаж был восхитительный: прозрачная, спокойная вода, окруженная густым кольцом леса, а вдали виднелись горы с белоснежными шапками снега наверху. Но, как известно, красотой лучше любоваться на сытый желудок. Полная предвкушения, я открыла корзину, чтобы посмотреть, чем нас снабдили. Внутри оказались аппетитные сэндвичи, бутылочка свежего молока, баночка джема, несколько румяных пирогов и даже фрукты. Я невольно улыбнулась: неудивительно, что корзина показалась мне такой тяжелой. Хозяину мы явно понравились, и потому он вложил в нее не только еду, но и частичку своей доброты. Что ж, лучше больше, чем меньше. Один из сэндвичей с тонкими ломтиками ветчины я отправила в рот, а другой – отдала Энакину. Лакомясь завтраком ранним утром, я отметила, что готовят в гостинице на удивление хорошо. Для меня, которой достаточно чистой постели и вкусной еды, это место казалось идеальным.

Пока мы плыли по тихой поверхности озера, я раздумывала, стоит ли рассказать Энакину правду. В конце концов я решила, что так будет честнее. Да и рано или поздно он все равно узнал бы. Энакин – одна из ключевых фигур, с помощью которых я покину этот мир.

Наевшись вкусностей, он расслабился, и я решилась.

– Энакин, – начала я, стараясь говорить спокойно, – ты персонаж книги, которую я читала.

– ?..

– И... Я прочла об этом мире из той же книги.

Его рука, державшая весло, замерла. Он смотрел на меня с явным недоумением, но я продолжала, не давая ему времени перебить:

– У тебя была второстепенная роль в истории «Эриды». Ты любил ее... Да, звучит абсурдно, и в это трудно поверить, но это правда, – добавила я.

Я опустила руку в озеро и почувствовала, как чистая прохладная вода скользит между пальцами. Поверхность слегка задрожала от моего прикосновения, а затем снова успокоилась. В отражении я вновь увидела незнакомую, красивую женщину, которая, казалось, смотрела на меня с каким-то потусторонним любопытством. Хотя... Теперь я настораживалась меньше, и это пугало больше всего. А что, если, вернувшись в Корею и посмотрев в зеркало, я почувствую, что вижу перед собой чужого человека?

– Прости, Энакин. Мне жаль, что я украла у тебя ту, которую ты должен был полюбить.

Каково это потерять человека, которого обречен любить всю жизнь, даже не встретив? Я не могла себе этого представить. На самом деле в этом мире не было ничего, что принадлежало бы мне. Ни красота, ни бесконечная преданность Энакина не были моими. Все это было ее – Эриды Мизериан.

– Вы хотите сказать, что я... ненастоящий? – спросил Энакин, нахмурившись.

– Возможно... Ты как персонаж пьесы.

Его лицо выражало смятение, и это было понятно. Ведь я, человек, которого он поклялся защищать, вдруг начала нести такую чушь. Некоторое время он молчал, а затем спросил:

– Почему вы уверены, что я любил ее?

– Потому что так было «написано». Я читала эту книгу.

– А что, если я не стану поступать так, как было написано?

– Если события начнут отклоняться от сюжета, закон этого мира все исправит. Например, даже если ты сейчас отрубишь мне голову, я не умру. Ведь в книге не было сказано, что я должна умереть именно сейчас. Если хочешь, можешь проверить.

Энакин медленно моргнул, обдумывая мои слова. Затем тихо спросил:

– Значит... Вы хотите сказать, что я когда-нибудь влюблюсь в вас?

...А? Об этом я как-то не думала. В оригинале Черный Рыцарь никогда прямо не признавался Эриде в любви. Все считали, что он поступал так из-за чувств, ведь он был готов пойти на что угодно ради нее. Все, что описывалось в книге, было лишь догадками Елены: «Похоже, Черный Рыцарь действительно любит Эриду». Точка. Поэтому я считала, что ко мне подобной симпатии у него не возникнет.

Когда я ничего не ответила, Энакин спросил снова:

– А вы меня полюбите?

– Нет.

Этот резкий ответ был правдой. Мне нельзя привязываться ни к одному из персонажей этой книги. Ведь моя смерть неизбежна. Даже если я решу остаться здесь, живя как Эрида, мне все равно придется умереть. Это был единственный способ вернуться домой.

– Я не буду тебя любить. Поэтому и ты меня не люби.

Я отвернулась. Испугалась, что случайно скажу: «Я боюсь, что смогу это сделать». Видимо, я начинаю сходить с ума. Как бы тяжело ни было, искать утешение в чувствах – не выход.

Покачав головой, чтобы прийти в себя, я увидела на берегу довольно высокую скалу, напоминающую трамплин для прыжков в воду. Когда-то я смотрела фильм о снах, которые становились реальностью и из которых почти невозможно было выбраться. Существовало лишь два способа вернуться в реальность – умереть или упасть в воду. Я часто думала о первом способе, но ни разу о втором. Не до конца осознавая свои слова, я пробормотала:

– Надо подняться наверх.

– На утес?

– Да. Чтобы прыгнуть.

Озеро казалось довольно глубоким. Даже если я упаду с такой высоты, то вряд ли умру. Хотя, если не повезет, поверхностное натяжение воды может привести к травмам... Я заметила, что лодка почему-то остановилась. Посмотрела на Энакина. Он выглядел глубоко потрясенным и тихо, мрачно спросил:

– Это из-за меня?

– Глупости какие. Конечно, нет. Греби дальше.

Ну и ну. Только создай напряжение, как он тут же надумает себе лишнего. Удивительное сочетание: его серьезное выражение лица меня одновременно и бесило, и забавляло. Я сунула ему в рот кусочек пирога. Энакин смутился и упрямо надулся. Ах ты ж... Я приподняла бровь и несколько раз ткнула ему пирогом по губам. В итоге, как, впрочем, и всегда, проигравшей стороной оказался Энакин. Он открыл рот и откусил немного. Вытекшая начинка попала мне на руку. Я хотела слизнуть ее, но он быстро схватил мою кисть и достал из кармана платок, чтобы вытереть джем. Еще когда он принес зеркало в Бонитэо, я заметила, что Энакин оказался куда предусмотрительнее меня. И это было кстати.

Когда я добралась до вершины утеса, оказалось, что он довольно большой, но я никогда не боялась высоты. В парке аттракционов я спокойно каталась на викингах, американских горках, башнях свободного падения и даже пробовала банджи-джампинг. Но это не то же самое, что прыгать в неизвестность без страховки.

Я на мгновение замешкалась, затем крепко зажмурилась. Ох, тело же бессмертное, чего бояться? И если что, Энакин меня вытащит. Я немного отступила назад и прыгнула вперед. Внутри что-то сжалось в районе живота и ухнуло вниз. Я едва успела подумать: «Ну все, помираю...» – как меня поглотила вода с оглушительным всплеском. Белая пена мгновенно рассеялась, обнажая переливающуюся на солнце водную гладь. Я расслабила тело и выдохнула. Ощущение погружения было удивительно приятным. Если вот так умереть, то ничего страшного в этом нет. Я уже собиралась закрыть глаза, как вдруг чья-то рука грубо схватила меня. Кто-то сильный быстро вытащил меня на поверхность, и пока я сопротивлялась, то умудрилась наглотаться воды. Я долго кашляла, не в силах открыть глаза.

– Кха-кха! Эна... кин!.. Я ведь говорила, что пока не прикажу... Кха... тебе надо было... Кха... Стоять на месте!.. – с трудом выговорила я, откашливаясь.

– Вы в своем уме или нет?! – голос, который мне ответил, точно не принадлежал Энакину. Я резко открыла глаза.

Схватив меня за плечи, сердито кричал промокший до нитки... Ясон? Почему он здесь?

Я застыла в недоумении, потеряв дар речи. Он, видимо, истолковал это по-своему и внезапно обнял меня. Нет, нет... Это совсем не то, отпусти меня, не надумывай себе лишнего! Оглядев лицо, прижавшееся ко мне, я почувствовала себя совершенно растерянной. Куда подевался Энакин, и почему он позволяет Ясону так себя вести? Но тут кто-то сзади решительно потянул меня на себя. Я почувствовала за спиной крепкую и такую знакомую грудь.

– Как вы смеете касаться леди без ее позволения? – процедил Энакин ледяным тоном.

– Рыцарь, неспособный защитить свою госпожу, не имеет права так говорить, – парировал Ясон.

Они буквально испепеляли друг друга взглядом.

Что за сцена из любовного романа?.. Эти двое вообще в курсе, что мы все еще находимся в озере?

Глава 11. Причина, по которой я тебя ненавижу

– Вода холодная. Мне следует отвести свою госпожу к берегу.

Несмотря на летнюю жару, долго оставаться в воде в тонком платье было некомфортно. Лодка осталась у скал. Знай я, что все обернется именно так, настояла бы, чтобы Энакин остался на борту. Мы втроем неуклюже выбрались на сушу. Едва отойдя от воды, Энакин молча накинул на меня плащ. Он заранее оставил его на ветке прогреться под солнцем. Опустившись на одно колено, он осторожно спросил:

– Развести огонь?

– Еще светло. Думаю, вещи высохнут сами.

– До гостиницы довольно далеко. Лучше все же...

Ясон, стоявший чуть поодаль, отжимал мокрые волосы одной рукой. Он ухмыльнулся. Его поза и выражение лица – прямо фан-сервис из любовного романа. Он намеренно посмотрел только на меня и добавил:

– У меня есть чайник. Хотите, подогрею молоко?

Не дав мне шанса на отказ, он оттолкнул рыцаря и начал разжигать костер. На мгновение у меня возникло почти непреодолимое желание схватить Энакина за руку и просто сбежать отсюда.

– Как вы узнали, где меня искать, сэр Каджар?

– Вы ведь не надеялись, устроив такой переполох в столице и владениях маркиза, что никто не пустится на поиски?

– Как-то поздновато, – холодно заметила я. – Однако не ожидала, что явитесь именно вы.

– Это мое личное желание. Я хотел найти вас.

«Зачем?» – этот вопрос вертелся у меня на языке, но я не произнесла его вслух. Мои брови невольно сошлись к переносице. Этот мужчина называл себя ленивым бездельником, но явно им не был. После долгого отсутствия он вернулся в фамильное поместье. Логично предположить, что все его время должно уйти на визиты к родственникам. К тому же в доме Каджаров сейчас проходят бесконечные приемы.

– Разве вы не самый занятой человек в столице? А как же встречи с представителями старшего поколения?

– Я не из тех, кто любит болтать со стариками.

– Знаете, меня тоже не воодушевляют разговоры с вами.

– Может, займемся чем-нибудь другим вместо разговоров?

Умом тронулся? Не раздумывая, я выплеснула содержимое чашки ему в лицо. Разумеется, он мог увернуться, но не стал этого делать. Со стекающим по лицу молоком, Ясон, открыв глаза, произнес:

– Вы грубы.

– Раз позволяете распускать язык – будьте готовы к ответной грубости.

Ясон провел ладонью по лицу, стряхивая остатки молока. У меня пропало всякое желание пить, и я раздраженно поставила чашку на землю. Он продолжил:

– ...Вы меня волнуете.

– Не волнуйтесь.

– А вы не делайте ничего, что могло бы меня волновать.

– Я еще и виновата?

Меня просто затрясло от его нелепых попыток возложить на меня ответственность. В свою очередь, он даже глазом не моргнул, словно не замечая моего недовольного взгляда.

– Да, именно так. Поэтому, леди Мизериан, скажите мне, как именно вы это делаете?

– Почему вы меня об этом спрашиваете? Я никогда не волнуюсь о себе.

Ясон усмехнулся. Я поднесла руки к огню, пытаясь согреться. Понадеялась, что наконец-то смогу отдохнуть, но и тут ничего не вышло. Неважно, кто его подослал – император или маркиз, – мне все равно придется вернуться. Вот бы выведать, насколько серьезный допрос мне грозит... Попытка не пытка.

– Как там столица?

– Если расскажете, как провели это время, – я отвечу.

– Нет уж. Считайте, что я ничего не спрашивала.

– Почему?

– Не хочу вам ни о чем рассказывать.

Ясон посмотрел на меня с изумлением. Мне было все равно. Он тот самый человек, который из-за Елены читал мне нотации и угрожал. С чего бы мне быть с ним любезной? Если бы вместо него за мной прислали бы другого человека, я, возможно, вела бы себя дружелюбнее.

Ясон заметил мой холодный взгляд и поднял руки, словно сдаваясь.

– Ладно-ладно, понял. У вас ко мне предвзятое отношение. В столице сейчас настоящий переполох из-за вас, леди Мизериан. Поскольку вы стали лицом рекламной кампании, ваше исчезновение только все усугубило. Да и магический поезд из-за поломки застрял на конечной станции.

Поезд сломался? Я к этому не была причастна.

– Тем не менее найти вас – первостепенная задача. Леди Мизериан, вы хоть и не были коронованы, но после церемонии совершеннолетия почти стали членом императорской семьи. Хотя, если судить по вашему поведению, вы, кажется, намеренно сбежали.

– Собираетесь забрать меня с собой?

Ясон наклонил голову, и на его лице появилась лукавая улыбка.

– Посмотрим. Если леди Мизериан будет себя хорошо вести, я подумаю, как можно немного оттянуть ваше возвращение.

Несомненно, мужчины в этом мире обладали удивительным талантом доводить до белого каления своими смазливыми мордашками. В особенности Ясон. В отличие от тех двоих, первосвященника и принца, он с невероятным мастерством использовал свою внешность, вызывая еще большее отвращение. Проще говоря, он буквально флиртовал.

Я вздохнула и обратилась к рыцарю с приказом:

– Энакин, мы возвращаемся в столицу. Как только доберемся до гостиницы, начинай собирать вещи.

– Как же вы холодны! Неужели так сложно хотя бы раз уступить?

Как нелепо! Мне даже захотелось рассмеяться. Не скрывая раздражения, я ответила Ясону:

– С какой стати? Назовите вескую причину, сэр Каджар. Если она окажется разумной, я уступлю.

– Порой важно идти навстречу другому человеку, леди Мизериан. Дело не только в поражении или победе. Если вы продолжите в том же духе – приобретете ненужных врагов.

– Мне все равно.

Союзники не всегда приносят пользу. Даже Елена тому пример. Ну и что, что у нее есть трое красивых и влиятельных мужчин под рукою? Это не помогло ей справиться с Эридой. Злодейка, которая даже друзей не имеет, оказалась куда опаснее.

– Врагов у меня и так предостаточно. На пару человек больше или меньше – разница невелика.

– Вот как? А что, если среди них окажусь я?

– А разве вы уже им не стали? Мне казалось, что мы находимся в состоянии войны, – парировала я.

– Я знаю ваш секрет.

Секрет? Неужели он встретился с Гибрисом или Метеем? Я лихорадочно стала перебирать варианты. Бонитэо расположен неподалеку от Рэндола, но Ясон оказался здесь на удивление быстро. Чтобы провернуть это, ему пришлось бы отправиться в путь сразу же, как только он узнал о моем исчезновении. Поезд сломался и стоит на конечной станции, а на самой быстрой лошади путь до Бонитэо занял бы около пяти дней. Значит, он добрался досюда верхом. Это подтверждало, что он отправился в дорогу, как только поднялся шум из-за моей пропажи.

– Вы что, решили сбежать с рыцарем под предлогом отдыха?

К счастью, мои тревоги оказались напрасными. Сделав столь нелепый вывод, Ясон оказался бесконечно далек от истины.

– Вы хоть представляете, что будет, если император и маркиз узнают об этом? Рыцарь, который соблазнил госпожу! Его немедленно казнят, а вас заточат в императорском дворце до конца ваших дней.

– Побег, как в романе? Уж не слишком ли наивно для вашего возраста, сэр Каджар? Вы забыли, что я прыгнула с обрыва?

Видимо, потому, что он был героем, еще не запятнанным общением с дворянским обществом, его представления оказались такими наивными. Или, возможно, он, странствуя, переслушал слишком много баллад о любви от бардов. Как вообще можно представить, чтобы один из влюбленных прыгнул с обрыва, а другой просто наблюдал за этим? Разумеется, они бы прыгали вместе.

– Я приехала в Рэндол, чтобы умереть.

Это была ложь, но мне было все равно. В конце концов, моя поездка в Бонитэо тоже была частью подготовки к смерти. Пусть ничего полезного я там не нашла, но хотя бы разобралась с тем, почему оказалась здесь.

Ясон рассмеялся, не поверив.

– Ложь. Будьте честны, леди Мизериан. Все теряют голову от любви.

– Хотите считать это ложью – считайте.

Постепенно самодовольная улыбка сползла с лица Ясона. Он замер в недоумении.

– Почему?

– Вам действительно нужна причина?

– Чего вам настолько не хватает, что вы решили пойти на это?

Я поворошила остывшие угли и встала. Глядя на него сверху вниз, я спокойно ответила:

– Умерев, я ничего не потеряю.

Даже если я попытаюсь объяснить, Ясон все равно не поймет. Он, будучи легендарным убийцей дракона, несмотря на почти неизбежную смерть, все же хотел жить. Жить, чтобы вернуться и увидеть ту, которую он любил – Елену.

– Даже если я упаду замертво прямо сейчас, я ни капли об этом не пожалею.

Между нами существует настолько огромная пропасть, что ее невозможно заполнить простой жалостью.

* * *

Энакин отправился в гостиницу собирать вещи. Немного поразмыслив, я решила прикупить сувениров. Все-таки я возвращаюсь из путешествия. Рэндол славился своим озером и колбасами, но дарить ее в качестве подарка? Это уже слишком... Будь я в Корее, то, конечно, купила бы ее в качестве идеальной закуски к алкоголю. Однако преподнести такой сувенир от имени благородной аристократки было бы верхом неловкости. Наверняка можно будет найти что-то подходящее, просто пройдясь по магазинам. Когда весь ассортимент как на ладони, выбрать проще всего.

Я уже собиралась выйти на улицу, как вдруг Ясон спросил:

– Куда вы снова направляетесь?

– Нужно кое-что купить.

– Я пойду с вами.

Скорчив недовольную гримасу, я продемонстрировала, насколько мне неприятна эта затея. Однако Ясон совершенно не обращал на это внимания. На его месте я точно не захотела бы тащиться куда-то с человеком, который так от меня нос воротит. Мда, настоящий герой. Не только по призванию. Такое впечатление, что он был совершенно невозмутим. Вдруг он произнес:

– Леди Мизериан, вы однажды уже пытались сбежать. Не исключено, что попытаетесь проделать это снова, поэтому я должен присматривать за вами.

Подло и низко. Однако возразить было нечего, и я промолчала.

Дневной Рэндол оказался довольно оживленным. Пока я оглядывалась в поисках подходящего магазина, Ясон закашлялся. Я проигнорировала, но он стал кашлять еще громче.

– Если вы чувствуете себя так плохо, может, лучше отдохнете, вместо того чтобы преследовать меня? – сказала я.

– Я подумал, что леди Мизериан может понадобиться моя помощь.

Скрестив руки, я встала в позу и одним взглядом ясно дала понять, что не потерплю глупостей. Однако я решила выслушать, что он собирался сказать. В книге Ясон покорил сердце Елены своими историями. Та, всю жизнь проведшая в четырех стенах, слушала его рассказы затаив дыхание, предаваясь мечтам о далеких землях. Глядя в чистые глаза девушки, он однажды пообещал, что увезет ее из столицы, и они отправятся в путешествие к морю... Конечно, наследному принцу редко выпадала возможность отлучиться из дворца. А первосвященник Гибрис, хоть и странствовал по трущобам с целью помощи бедным, для путешествий или приключений был совершенно не приспособлен.

– Округ Рэндол славится не только озером и мясными изделиями, – начал Ясон. – Еще одна местная достопримечательность – драгоценные камни, которые добывают со дна озера. Согласно легенде, если носить украшение с этим камнем, оно дарует долголетие и здоровье.

Его речь была похожа на объяснения гида, проводящего экскурсию. Однако на сей раз это могло быть полезно. Камни не слишком яркие или блестящие, а значит, подойдут даже слугам в качестве повседневного украшения, к тому же долголетие и здоровье звучат привлекательнее, чем те же сказки о камнях, дарующих богатство.

– Показать вам? – спросил Ясон, удовлетворенный выражением на моем лице. В ответ я кивнула, но чувство досады не отпускало меня. Все же это выглядело как уступка с моей стороны.

Как только мы вошли, нас приветствовал хозяин магазина.

– Добро пожаловать в обитель драгоценных камней, где продают слезы Вивиан! Название нашей лавки – «Роллинг Стоунз»!

– Пф... – чуть было не рассмеялась я, услышав знакомое название, но, стиснув зубы, сдержалась.

Магазин был битком набит, на первый взгляд, обычными камнями. Хотя это и должны были быть необработанные драгоценные камни, они мало чем отличались от булыжников, что меня несколько смутило. Неужели мошенники? Возможно, сомнение отразилось на моем лице, потому что хозяин тут же бросился объяснять.

– О, миссис! Хотите выбрать подарок?

– Миссис?

– Ох, а разве мистер, что стоит рядом с вами, – не ваш супруг?

Я только собралась возмутиться, как почувствовала на плече руку Ясона. Я тут же сбросила ее и холодно ответила:

– Какой еще супруг? Мы не в таких отношениях. Мне нужно что-то в качестве подарков для слуг, подберите подходящие.

– Простите за бестактность! – хозяин несколько раз поклонился, извинившись, и поспешно скрылся в дальнем уголке магазина.

– Вы так решительно это опровергли... Раните больнее ножа.

– Меня это не волнует.

Будет он ранен или нет – не мое дело. Забавно, что он, прекрасно зная о существовании моего жениха, пытался притвориться им.

Хозяин вернулся с целой коробкой, полной товаров, и начал показывать их один за другим.

– Они зовутся «Слезы Вивиан», и название это оправдано. На первый взгляд они выглядят совершенно обычно, но внутри...

Мужчина расколол один из камней. Внутри него играли нежные оттенки зеленого и синего, напоминая цвет воды в озере. Камень не был драгоценным, но излучал мягкий свет и выглядел поразительно красиво.

– Красота, не правда ли? Эти округлые камни находят на дне озера. Из-за красоты их также называют «слезами феи». Это местная достопримечательность, и все, кто приезжает в Рэндол, обязательно покупают хотя бы один.

– Что лучше: кулон или браслет? – спросила я.

– Если вы выбираете подарки для слуг, то, возможно, кулон или ожерелье подойдут больше. Все-таки они не будут мешать в работе.

– Тогда я возьму ожерелья. Заверните мне пять или шесть штук.

Пока я расплачивалась, Ясон рядом внимательно выбирал драгоценные камни. Должно быть, он хотел подарить их Елене. Но вместо того, чтобы посмотреть готовые украшение, он почему-то изучал необработанные камни.

– Вы хотите подарить его леди Антебеллом?

– ...Да, я хочу сделать украшение сам.

– Не тратьте зря силы и просто купите готовое. Что, если у вас не получится сделать достойно?

На это Ясон загадочно улыбнулся.

– Просто... Хочу, чтобы она носила вещь, к которой прикоснулась моя рука.

Извращенец. Я попыталась сохранить нейтральное выражение лица, но из-за его ненужной откровенности невольно поморщилась. Все дело было в смысле, который он вкладывал. Ясон не сказал, что сделает для нее украшение с душой. Он хочет, чтобы она носила вещь, на которой он оставил мерзкие отпечатки своих ручонок. Это звучит идентично тому, как если бы фетишист охотился за чьими-то ношеными чулками. Похоже, он заметил мою реакцию, потому что тут же залился краской. Я-то все это время считала, что самым мрачным и странным среди них был Гибрис, но, похоже, Ясон оказался похуже него. Поистине пугает, что Елену преследуют мужчины привлекательные снаружи, но мерзкие внутри. Искренне сочувствую бедолаге. Оставив Ясона с камнями, я решила тоже еще немного осмотреть ассортимент. Среди сверкающих голубых мне на глаза попался темный камень.

– О, иногда в этом озере находят не голубые, а фиолетовые образцы, – объяснил хозяин. – Но по сравнению со светлыми оттенками их цвет мутный и твердость низкая, легко царапаются. Да и не блестят совсем, так что продаются они плохо.

Я вспомнила, как Гибрис однажды сказал, что цвет моей души – фиолетовый. Терпеть не могу этот цвет, но я все же подняла камень и покрутила в руках. Мутный цвет, низкая твердость, отсутствие блеска и никому не нужен... Он напоминает меня.

– Хозяин, инкрустируйте этот камень в ту форму.

– Правда? Она будет неудобной...

– Неважно. Не мне его носить.

Когда мы вернулись в гостиницу, Энакин уже успел сложить немногочисленные вещи и спокойно ждал меня. Какой же он молодец. Я потянулась и потрепала его по голове. Ясон вновь неуместно открыл рот.

– Мы отправимся вместе, не так ли?

– Нет, – ответила резко я. – Дорога и так предстоит долгая, а если мне придется смотреть на ваше лицо все время – начнет тошнить.

– Леди Мизериан! Вы перегибаете палку!

– Ваши слова в мою сторону тоже были далеки от учтивости. Что еще за «займемся чем-то другим»? Разве так говорят невесте друга?

Ясон сжал губы и едва слышно попытался оправдаться:

– Это была оговорка. Но все же...

– А я не оговорилась. Боитесь, что сбегу? Тогда следуйте за мной. Это ведь ваша специальность – идти по пятам за другими.

Я отвернулась от него и подошла к Энакину с подготовленным подарком. Он сидел неподвижно и молча слушал нашу перепалку.

– Энакин, встань на колени.

Он послушно опустился вниз. Я вытащила из кармана украшение, купленное ранее. В его центре сверкал аккуратно отполированный фиолетовый камень. Хорошо, что у Энакина была тонкая шея. Короткое ожерелье подошло идеально. Энакин, не привыкший к такому стилю украшений, неловко коснулся его. Видимо, ему было неудобно. На самом деле для местных жителей такое ожерелье было больше похоже на ошейник. Он казался растерянным и неловко потирал шею.

– Тебе неудобно? – поинтересовалась я.

– ...Да.

– Хорошо, что ты честен. Я специально выбрала именно такое украшение.

Каждый раз, когда он почувствует дискомфорт, то невольно вспомнит обо мне. Эти слова я так и не произнесла вслух, оставив их в глубине сознания. Энакин смотрел на меня с непониманием в глазах. Угрызения совести не заставили себя долго ждать, и я отвернулась. Вот ведь... Только что обвиняла Ясона в лицемерии, а у самой тоже рыльце в пушку. Заметив, что тот был все еще здесь, я резко спросила:

– Вы собираетесь уходить или как?

– Моя госпожа, путь предстоит неблизкий и рискованный, а я ваш единственный защитник. Слухи о вашем исчезновении уже распространились. А если на нас нападет банда разбойников? Разве не будет безопаснее, если хотя бы до определенного момента этот человек проедет с нами?

Услышав предусмотрительное замечание Энакина, я бросила на Ясона колкий взгляд, на который тот ответил довольной ухмылкой. Знает ли он вообще, что такое гордость? Отвернувшись, чтобы не видеть самодовольной физиономии, я задумалась.

Краем уха я слышала, как люди судачили о разбойниках, устраивающих засады на дорогах в надежде сорвать большой куш. Говорили, что они останавливают каждую проезжающую карету, высматривая леди Мизериан.

Даже если Энакин был близок к уровню мастера меча, он все же им не являлся. И даже мастер может проиграть, если противник превосходит его числом. Да и рыцарю придется не только сражаться, но и защищать меня. Спорить дальше было бессмысленно, поэтому я нехотя согласилась.

Мы купили скромную на вид телегу и замаскировали Энакина под извозчика. Телега оказалась куда неудобнее любой кареты, на которых я ездила раньше, но выбирать не приходилось. Зато, как уверяли Энакин и Ясон, лошадей подобрали лучших: быстрых и выносливых. В дребезжащей повозке мы с Ясоном хранили молчание. Точнее, он явно хотел начать разговор, но я старалась его максимально игнорировать. Он несколько раз окликнул меня по имени, в ответ я сделала вид, что не слышу его из-за громкого цокота копыт. Однако Ясон оказался человеком гораздо более настойчивым, чем я предполагала.

– Почему, леди Мизериан, вы так ненавидите Елену? Завидуете?

– Послушайте...

Ясон в очередной раз доказал, насколько он искусен в умении разочаровывать. Откровенно говоря, у Эриды были веские причины не любить Елену. Кому вообще будет по душе девчонка, что крутит роман с ее женихом? Особенно учитывая, что у Эриды были чувства к наследному принцу.

– Сэр Каджар, вы действительно не понимаете, почему я так к ней отношусь?

– Разве она сама добивалась внимания его высочества?

– Вы что-то себе придумали. Если бы я и ненавидела кого-то, то этим человеком стали бы, скорее, вы, чем леди Антебеллом. Но я к ней не испытываю ни ненависти, ни тем более зависти.

– Тогда почему вы были так жестоки с ней, особенно в детстве?

– Я была ребенком.

Когда Эриде еще не исполнилось и четырнадцати лет, она часто демонстративно дразнила Елену. Конечно, юный возраст – не оправдание, ведь раны, нанесенные в детстве, особенно болезненны.

– Вы считаете это достойным обоснованием? Даже сейчас вы холодны с леди Антебеллом, хотя она ваша подруга.

Слушать упреки от человека, который в настоящий момент не менее очевидно издевался над Эридой, казалось более чем несправедливо.

– Сэр Каджар, следите за словами! Как вы сказали ранее, после церемонии совершеннолетия я официально почти что член императорской семьи. Я лишь предупреждаю ее о том, как ей следует себя вести, учитывая нашу разницу в статусе!

Раз уж я не могу добиться аннулирования помолвки, почему бы немного не злоупотребить положением?

– Ха, подруга?

Услышать об этом от Ясона, который и сам не считал Елену просто другом, – возмутительно. Раз открыл рот, хотя бы будь честен. Они «друзья» только потому, что на большее Ясон рассчитывать не мог. Порядочность этот мужчина скормил мимо проходящей собаке.

– А вы сами, сэр Каджар, кем считаете леди Антебеллом? Вы скрываете свои жалкие чувства под маской дружбы и смеете говорить мне об этом?

Кажется, он понял, что зашел слишком далеко. Поджал губы и замолчал.

– Вы не готовы прощать детские ошибки, но закрываете глаза на собственные поступки и деяния наследного принца? Или решили, что все равно не заслужите прощения, поэтому можно нести что вздумается?

В этот момент снаружи раздались крики. Телега остановилась, и я, не сдержав любопытства, захотела выглянуть, чтобы понять, что происходит, однако Ясон остановил меня, взял меч и первым вышел наружу.

– Если уберетесь сейчас же, я сохраню вам жизнь.

– Ха-ха-ха! Парень, да ты шутник? Давай сюда девицу из телеги, и, может, мы тебя пощадим, – раздался грубый смех.

Я слышала, что в округе промышляют разбойники, охотящиеся за мной... Но одно дело – слухи, и совсем другое – встретиться с ними лицом к лицу. Судя по крикам, нападавших было явно больше, чем пара человек...

– Потом пожалеете, да будет уже поздно.

Ясон, казалось, совсем не боялся. Он снова заглянул в телегу, протянул мне руку и тихо прошептал, чтобы никто посторонний не услышал:

– Леди Мизериан, немедленно садитесь на лошадь и уезжайте с вашим рыцарем.

– Что? А вы?

Разве нельзя просто отбиться вместе и продолжить путь?

Я вышла из телеги и увидела, что разбойников гораздо больше, чем я ожидала. Нет, их было ужасно много.

– Если бы это были все, кто нас поджидают, мы могли бы справиться с ними и уйти вместе. Но, боюсь, за первым отрядом может ждать второй, – объяснил он, слегка морща нос, с грустной улыбкой. – Ваше негодование и наказание я приму, когда мы вернемся в столицу. Так что, пожалуйста, не злитесь на меня слишком сильно. Эй ты! Позаботься о леди Мизериан!

– Сэр Каджар!

Разумом я понимала, что это был лучший выход из сложившейся ситуации, но сердце противилось следовать его приказам. Прежде чем я успела что-либо возразить, Энакин на лошади уже усадил меня перед собой. Ясон посмотрел на нас. И поглядите-ка на него, улыбается! Специально так делает, чтобы меня позлить! Ах ты ж!

– Это опасно. Сядьте прямо, пожалуйста.

– Отпусти меня! Я ему сейчас...

Как жаль, что я не обучалась магии у какой-нибудь ведьмы! С превеликим удовольствием обрушила бы на эту наглую макушку огненный шар, чтобы остался совершенно лысым! До чертиков бесит!

Как бы то ни было, ехать верхом оказалось ужасно утомительно. Несмотря на дискомфорт, я терпела эту пытку: жаловаться в бегах было бы глупо. Вдруг Энакин тихо произнес:

– Если расслабитесь и прислонитесь спиной ко мне, вам будет гораздо удобнее.

– ...Я попробую.

Прижавшись к нему, я почувствовала некоторое облегчение. И все же боль в области седалища никуда не исчезла. Ох... Такими темпами у меня там появятся синяки.

– Энакин, сколько осталось до столицы?

– В телеге два дня. Так что, думаю, впереди еще примерно день пути.

– Еще целый день верхом? К тому моменту, как мы доберемся, я останусь без сил и без ягодиц.

Я тяжело вздохнула. Энакин в замешательстве спросил:

– Может, заедем в какую-нибудь деревню и найдем для вас подушку?

– Не нужно. Пока мы будем этим заниматься, снова потеряем время. Знала бы, что так получится, надела бы пышную юбку.

Настроение было и без того скверное. Возвращение в столицу означало неминуемое наказание. Энакин, словно почувствовав мои мысли, замешкался, а потом заговорил:

– Может, мне рассказать вам что-нибудь?

– О, тебе?

Энакин, который инициировал общение первым, – огромный прогресс. С другой стороны... Неужели я выглядела настолько подавленной? Впрочем, глупо отказываться от столь редкого предложения с его стороны.

– Давай. Что ты мне расскажешь? Историю о себе?

– Думаю, она будет скучновата. Я жил спокойно.

– Не у всех жизнь должна быть динамичной.

– Если рассказывать что-то, то, пожалуй, лучше уделить внимание настоящему. Я не привык зацикливаться на прошлом.

На первый взгляд, его слова звучали романтично. Однако пессимистичный ум воспринял их иначе. Когда я стану частью его прошлого, он так же легко пойдет дальше, оставив меня позади? Смешанные чувства. Конечно, я надеялась, что он сможет вынести это, ведь знаю, каково чувствовать боль утраты. Иногда воспоминания становятся настоящей пыткой. Поймав себя на этой мысли, я усмехнулась. Возможно, я переоцениваю свою значимость для него. Разумеется, он просто служит мне, потому что я его госпожа. Окажись он с любой другой – делал бы то же самое. Отчего-то от одной мысли об этом становилось горько. Ведь если он так важен для меня, почему я не важна в той же мере для него? Мне известно, что чувства – это не математическое уравнение. Когда дело касается их, нельзя ожидать равноценного ответа. И все же... Я хочу, чтобы человек, к которому я испытываю симпатию, пусть и немного, ощущал то же в ответ.

– Не просите меня оглядываться назад, – тихо сказал Энакин.

Я подняла голову и взглянула на него, но он смотрел лишь вперед.

– Не спрашивайте, чем я собираюсь заниматься в будущем. Я не умен и неуклюж, потому могу заниматься только одним делом.

– И что ты делаешь сейчас?

– В данный момент... Я хочу помочь вам вернуться.

Вот почему он был так хорош. Даже когда я была резкой, он не винил меня. Энакин всегда терпеливо принимал любые мои капризы. Похоже, даже после возвращения в Корею он еще долгое время не покинет моих мыслей. Зная, что это эгоистично, я все же надеюсь, что он будет помнить обо мне так же, как я о нем.

Когда вернусь, посажу циннии^[10]. И буду ухаживать за ними до тех пор, пока эти цветы не увянут...

* * *

Мы прибыли в столицу. В поместье прислуга бурно отреагировала на наше возвращение, выражая все от удивления и облегчения до гнева. Пропустив их слова мимо ушей, я прошла вглубь дома. В холле меня встретил маркиз. Он стоял на верхней ступени парадной лестницы, и его лицо было холодным и непроницаемым.

– Зайди ко мне в кабинет, – сказал он мне, а затем бросил для слуг, – никого не впускайте, пока я не позову.

Я вручила обеспокоенной Эмме ожерелье, купленное в Рэндоле, и поднялась в кабинет маркиза. Открыв дверь, я увидела его, стоявшего спиной.

– Вы звали меня?

– Зачем ты это сделала?

– Не понимаю, о чем вы, – спокойно ответила я, притворяясь невиновной.

Маркиз резко развернулся и взорвался:

– Не думай, что сможешь скрыться от меня! Почему ты не направилась прямо в Рэндол?!

– ...Это не было чем-то столь важным. Обязательно об этом говорить?

– Ты все испортила! Как собираешься возмещать ущерб? Неужели ты не понимаешь, зачем я назначил тебе рыцаря? Разве не ясно, что он должен выполнять грязную работу вместо тебя, чтобы избежать лишнего внимания!

Судя по всему, он так и не выяснил, почему я отклонилась от задуманного маршрута и где именно была. Я облегченно вздохнула и решила сменить тему.

– Говорите странные вещи. Энакина выбрали не вы, а я.

– Ты?

Скрестив руки на груди, я слегка наклонила голову. Раз и навсегда я решила прояснить ситуацию. Первый намек он дал сам, так что мне было нечего терять. Маркизу невыгодно меня выдавать, а мне только на руку, если он перестанет интересоваться о причинах моего исчезновения.

– Да, я. В конце концов, я ведь не ваша дочь. Да и вы сами уже это поняли, верно? Раз знаете, не вижу смысла продолжать играть в семью.

– Как ты смеешь...

– Сразу предупреждаю: если вы собираетесь сказать мне банальность вроде: «Слушайся меня, если не хочешь умереть», – то лучше воздержитесь. Я так отчаянно этого хочу, что меня этим не напугать.

– Ха! Нахальная и низкая душонка!

Демонстративно разглядывая ногти, я только фыркнула в ответ на его слова.

– Все равно вы никогда и не любили дочь по-настоящему.

Если человек действительно любит ребенка, он не станет бить его или кричать, но и слепо потакать всем желаниям тоже не будет. Однако маркиз исполнял любые прихоти Эриды. Вернее, он делал так, чтобы она хотела того, что выгодно ему.

– Если бы действительно любили, то давно разорвали бы эту проклятую помолвку. Но ради власти вы предпочли закрыть на все глаза, так ведь? С вашим проницательным умом вы же заметили, что дочь изменилась. Неужели не видели, как из-за наследного принца ее сердце разрывается на части?

– Замолчи! Что ты об этом знаешь?! Я любил ее! Я хотел, чтобы она заняла лучшее место в жизни!

– Но это не всегда означает счастье.

Я подошла ближе к маркизу и, посмотрев ему в глаза, продолжила:

– Взгляните на тех, кого вы считаете «на лучшем месте». Лица людей в императорском дворце действительно кажутся вам счастливыми?

Маркиз промолчал. Да и как он мог возразить? Никто из знати, кто был окружен интригами и клеветой, не мог назвать себя счастливым.

– ...Что ты собираешься делать?

– Если я вам скажу, поможете мне? – спросила я.

– Возможно. В зависимости от ситуации.

– Хотя не стоит. У меня уже есть более способный помощник, чем вы.

Если бы маркиз узнал о моих планах умереть, он наверняка постарался бы мне помешать, но уж точно не помог бы. Сейчас он, должно быть, сгорает от беспокойства. Этот человек понятия не имеет, что творится у меня в голове, и это незнание пугает его. Угрозы не работают, уговоры тоже. Я слишком ценная карта, чтобы выбросить, но и держать в руках слишком опасно.

Маркиз собирался что-то ответить, но тут раздался стук в дверь.

– Кто там? Я ведь велел не беспокоить!

– Господин, из дворца прибыл слуга.

– По повелению ее величества я вхожу прямо сейчас.

Придворные распоряжения не принято отвергать, поэтому, что бы ты ни делал, приходится прерваться, чтобы выслушать императорский указ. Маркиз с недовольным лицом отступил. В кабинет немедля ворвался слуга в идеально отутюженной униформе и с бесстрастным лицом отрапортовал:

– Я прибыл по приказу ее величества императрицы. Мне велено доставить леди Мизериан во дворец.

– Сейчас?

– Да. Карета уже ждет. Но... Одежда леди...

Слуга быстро окинул меня взглядом. После долгого пути из Рэндола я выглядела не лучшим образом для визита во дворец. Мое простое и удобное платье больше напоминало одежду крестьянки, но никак не аристократки. Слуга, кажется, счел это неподобающим. Немного помедлив, он все же продолжил сухим тоном:

– Несмотря на крайнее неуважение, ее величество, несомненно, простит вас.

– Как же я могу вынуждать императрицу ждать?

Слегка поклонившись маркизу на прощание, с ехидной улыбкой я добавила:

– Я поеду. До свидания, отец.

– ...Да, ступай.

Я чувствовала его напряженный взгляд. Впрочем, какая разница? Все равно в этих отношениях преимущество на моей стороне.

Когда я вошла во дворец и последовала за старшим слугой, все вокруг начали смотреть на меня. Многие перешептывались, обсуждая мой внешний вид. Леди, которая когда-то блистала на светских приемах, вернулась в образе нищенки. Неудивительно, что это вызвало такой фурор, но мне было все равно. Меня привезли сюда сразу по возвращении, не дав даже отдохнуть. Обращать внимание на взгляды я просто физически не могла. Зачем императрица, с которой у нас не лучшие отношения, вызвала меня? Не знаю. Смертельно устав, я была готова с превеликим желанием согласиться со всем, что она скажет, и поскорее уйти.

– Ваше величество, леди Мизериан, старшая дочь маркиза Мизериана и невеста его высочества наследного принца, ожидает аудиенции, – сообщил слуга.

– Пусть войдет.

Когда двери распахнулись, меня встретила императрица. В отличие от меня, она выглядела безупречно. На ее лице играла вежливая, но сострадательная улыбка.

– Должно быть, ты устала с дороги, а я заставила тебя сразу же приехать, не дав даже отдохнуть. Прости меня за это.

– Что вы, ваше величество. Такой прекрасный день. Чем я могу быть вам полезна?

– Нам предстоит долгий разговор. Оставьте нас, – приказала императрица.

Фрейлины покинули комнату. Я слегка наклонила голову от удивления. Императрица, сохраняя невозмутимость, протянула мне чашку. Да, в этой стране развита культура чаепития, ею наслаждаются, однако цвет жидкости был слишком темным, почти черным.

– Это чай, привезенный с запада. Говорят, он обладает прекрасным ароматом и помогает восстановить силы.

Поднеся чашку к носу, я почувствовала запах. Аромат чем-то напоминал кофе, но все же был другим. Императрица не настолько глупа, чтобы предложить мне отраву. Впрочем, даже если бы это был яд, меня это вряд ли бы убило. Если бы такой способ покинуть этот мир существовал, я бы уже давно воспользовалась им.

– Ты боишься, что я хочу отравить тебя?

– Как вы могли такое подумать, ваше величество? Признаюсь, мне сложно пить горячее, поэтому я жду, пока содержимое немного остынет.

Я улыбнулась, но напряжение внутри нарастало. Ситуация была слишком странной. У императрицы не было причин звать меня. Разве магический поезд, о котором шла речь, – ее проект? Нет, отнюдь. Отхлебнув экзотический напиток, я перебирала в голове всевозможные причины, но догадок не прибавилось.

– Думала, ты не выйдешь из своей комнаты. Разве что-то эдакое не в твоем духе? Нравится, чтобы все внимание сосредотачивалось на тебе.

– Прошу прощения, ваше величество, но я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Не могли бы объяснить?

– Ты повела себя довольно хитро. Особенно на своей церемонии совершеннолетия. Или, может быть, теперь твои чувства изменились?

Я знала, что именно императрица стояла за моим унижением, однако и представить себе не могла, что она сама прямо заведет об этом разговор. Когда я промолчала, она, прищурившись, улыбнулась.

– Ты ведь знала, что это я отдала твое платье тому ребенку, правда?

Что ж, теперь скрывать что-либо бессмысленно. Императрица первой подняла эту тему, чтобы прекратить притворяться, и если я попытаюсь солгать и меня поймают на этом, будет только хуже. Улыбнувшись как можно добродушнее, я ответила:

– До встречи с леди Антебеллом я действительно ничего не знала. Однако...

– Однако?

– Однако мне было известно, что мадам всегда держит запасной наряд на всякий случай. И раз уж леди Антебеллом получила платье, являясь простолюдинкой и не имея даже возможности встретиться с мадам... Это могло произойти только, если бы вы лично позаботились об этом, ваше величество. Мое предположение верно?

Императрица хлопнула в ладоши и рассмеялась. Она закивала, а потом продолжила:

– Леди Мизериан, тебе, пожалуй, больше подходит роль детектива, чем наследной принцессы. Да, ты права. Я приказала мадам отдать то платье. После этого мои служанки украли наряд, который сэр Каджар послал Елене, а вместо него подложили твой.

Она спокойно рассказала мне всю правду о том дне. Ее выражение лица и манера были настолько спокойными, что я даже не могла возмутиться. Честно говоря, мне не особо хотелось знать причину, но, раз уж она заговорила об этом, будет невежливо с моей стороны не поинтересоваться:

– Почему вы так поступили со мной?

Императрица сделала глоток чая и с ровным выражением лица ответила:

– Потому что я тебя ненавижу.

– Простите?

– Ты слишком безжалостна и равнодушна, чтобы стать наследной принцессой. Что будет, если такая, как ты, получит трон? Семья маркиза Мизериана и без того, будучи аристократами, имеет чересчур большое влияние. А теперь еще и родство с короной?

Мне было все равно, если я не стану наследной принцессой, но, если честно, логика императрицы казалась немного забавной.

– Поэтому вы решили, что предательница-простолюдинка леди Антебеллом лучше подойдет на эту роль? Разве она, будучи всю жизнь служанкой, знает хоть что-то об обязанностях императрицы?

– У нее ведь почти никого не осталось, она сирота. И пусть родни нет, зато характер у нее мягкий и покладистый, этот ребенок будет послушно подчиняться императорской семье. Девушка при всем при этом красива, так что легко покорила сердце наследного принца. А если все же будет отвергнута, никто не станет беспокоиться о потомстве. Что касается обязанностей императрицы, я сама ее всему обучу. А если не успею до ее коронации, даже отойдя от дел, буду прикрывать ее столько, сколько понадобится.

Это было открытое намерение превратить ее в марионетку. Хотя мне и не было дела до чьей-то судьбы, стало любопытно: разве будущее Елены уже настолько предрешено? Решив уточнить, я задала вопрос:

– Леди дала согласие на это? На прошлом приеме она была так напугана, что сбежала.

– Это произошло из-за тебя.

– Она говорила, что любит его высочество?

– Полюбит. Как можно не влюбиться в такого, как Алекто?

Ее уверенность была не без оснований. Признаюсь, несмотря на личные обиды, наследный принц действительно был выдающейся внешности. Прямо-таки идеальный герой любовного романа. Его светлая кожа и золотистые волосы, сияющие как солнце, всегда казались идеальными, а в синих, словно небеса, глазах сверкали золотисто-карие искорки. У него был прямой нос, глубоко посаженные глаза и тонкие губы... Последние хоть и казались слегка нервными, но этим лишь прибавляли ему притягательной утонченности. Я всегда считала, что самый красивый мужчина в мире – это Леонардо Ди Каприо в фильмах вроде «Полное затмение» или «Поймай меня, если сможешь». Но после встречи с Алекто я поняла: есть люди еще красивее. Внешность, конечно, не главное для любви, но именно с нее начинается симпатия, когда еще не знаешь человека. Если бы он не вел себя как хам по отношению ко мне, возможно, я бы тоже начала испытывать к нему чувства. А если такой, как он, бегает и разбрасывается признаниями, то тем более... Если честно, я не понимаю, почему Елена до сих пор не вздыхает по нему. Наверное, она настолько красива, что в зеркале каждый день видит кого-то лучше.

– Давай будем честны друг с другом, – внезапно сказала императрица, отмахнувшись рукой и сменив тон на более добродушный. Ее лицо было ласковым, но каждое произнесенное слово истекало ядом.

– Ты ведь ненавидишь меня за то, что я унизила тебя в тот момент, когда ты должна была сиять ярче всего? Но как бы ты ко мне ни относилась, знай, я ненавижу тебя куда сильнее.

Императрица поставила чашку на стол и уставилась на меня. Если бы ее взгляд мог ранить, я бы в эту минуту умерла от тысячи ударов.

– Я хочу убить тебя. Но не просто убить... Я хочу, чтобы ты страдала, чтобы твоя смерть была мучительной. Я знаю, что это не ты убила моего сына и у тебя не было злого умысла. Но ведь ты – самое ценное, что есть у маркиза.

Я вспомнила театральную постановку, которую видела в Рэндоле. Актриса, исполнившая роль королевы, кричала в отчаянии. Неужели настоящая императрица тоже так кричала, потеряв наследного принца? Пожалуй, она могла даже вложить средства в тот спектакль, чтобы передать людям свою боль.

– Даже если кто-то убьет чужую собаку, хозяин будет в ярости. Что же чувствовала я, потеряв сына и близких друзей из-за ложных обвинений маркиза?

Ее зубы скрежетали от злости, а кулаки, сжатые на коленях, задрожали. Она явно изо всех сил пыталась подавить эмоции.

– С того дня я живу, словно истекая кровью. Мой сын, являющийся мне каждую ночь во сне, рыдает от несправедливости. Моя жизнь превратилась в ад. Так что, если я убью еще одного невинного человека, мне будет все равно, я все равно отправлюсь туда. В смерти моего невиновного ребенка виновен маркиз.

Императрица перевела дыхание, стараясь говорить спокойнее:

– Если бы я действительно хотела тебя мучить, сделала бы принцессой и медленно убивала день за днем. Но, когда я вижу, как эти двое изо всех сил стараются усадить тебя на трон... Я считаю, что одних мучений недостаточно.

Очевидно, под «этими двумя» она имела в виду императора и маркиза. И вправду, как можно терпеть мужа, который позволил чужакам обмануть себя и убить собственного ребенка? Если бы это произошло в современности, это стало бы основанием для немедленного развода.

– Ваше величество, могу ли я сказать вам пару слов?

– Говори.

– Я не хочу выходить замуж за принца.

Эти слова, кажется, удивили императрицу. Ее выражение лица изменилось.

– ...Разве ты не любила его так долго?

– В этом мире нет ничего, что бы увядало так же быстро, как любовь. Вы ведь сами это знаете, не так ли?.. Однажды я думала, что это того стоит, но теперь мне так не кажется. Если вы позволите, я хотела бы навсегда порвать все связи с этим местом.

– А твой отец знает о твоих чувствах?

– Его осведомленность ничего не значит, ваше величество. Важно лишь то, что вы понимаете меня.

Глаза императрицы сощурились. Она явно пыталась удостовериться, что я говорю искренне. В ответ на моем лице отобразилась самая очаровательная улыбка. Неужели существует способ избежать брака, от которого, казалось, уже не избавиться?

– Я займусь обучением этой девушки, ваше величество. У вас ведь столько государственных дел, что вряд ли найдется время заниматься ее воспитанием. К тому же, если вы будете учить леди сами, это привлечет слишком много внимания, а с ним и ненужных пересудов.

Я провела пальцем по краю чашки. Если заняться обучением Елены, это создаст множество возможностей для пребывания наедине с ней. А дабы привести сюжет романа к завершению, мне однажды придется убить ее. Только так я смогу быть приговорена к смертной казни. Единственное, что смущало, – это существенное расхождение с оригинальным сюжетом. В книге Эрида никогда не бралась обучать ее ради разрыва помолвки. Если закон мира воспрепятствует этому, мне придется снова ломать голову, как подобраться к Елене.

Императрица некоторое время пристально смотрела на меня, а затем улыбнулась.

– Как и ожидалось, ты не подходишь моему сыну. Ему нужна более послушная девушка.

Хотя она не сказала этого прямо, я поняла, что это было разрешение. Отлично, один этап пройден. Поклонившись, я покинула покои. Императрица молчаливо сделала еще один глоток уже остывшего чая.

* * *

Покинув императорские покои, я решила сначала поговорить с Еленой и уже была готова поймать первую попавшуюся служанку, чтобы та отвела меня к ней, как вдруг мой взгляд остановился на зеркале. Неосознанно подойдя ближе, я, как и ожидала, увидела ведьму, появившуюся в отражении.

– Вы благополучно вернулись? – спросила она.

– Значит, вы способны манипулировать людьми, оставаясь в тени?

– «Манипулировать» – слишком сильно сказано. Скорее, направлять.

– Говори, зачем появилась. Мы в императорском дворце, у нас нет времени на долгие разговоры.

– Я нашла решение. Немедленно приходите в магазин.

Эта новость оказалась приятной неожиданностью. Зная, что могу вернуться во дворец в любой момент, я отложила разговор с Еленой и поспешила вызвать карету. Я готова была добыть все необходимое, что бы ни требовалось для моего возвращения домой. Лишь бы «это» не оказалось живым человеком. Хотя перспектива быть обвиненной в ведьмовстве и казненной меня вполне устраивала, я была слишком уставшей и измотанной, чтобы разбираться с последствиями.

Карета вскоре остановилась у магазина ведьмы. Хозяйка, словно предчувствуя мой приезд, встретила меня у входа. Мы спустились в подвал, и я сразу перешла к делу:

– Что это за жертва?

– Может, чаю? – улыбаясь, предложила Медея. Ее взгляд ясно говорил, что без чая ответа мне не получить. Я устало махнула рукой.

– ...Хорошо, пусть будет молочный чай.

Ведьма вскоре принесла сладкий, горячий напиток, от которого я мгновенно расслабилась. Тепло разлилось по телу, и меня потянуло в сон. Я была измотана, ведь так и не отдохнула, приехав сюда. Хотя в дороге я использовала Энакина в качестве кресла, тело все равно ломило. Чтобы не заснуть, я надавила пальцами на переносицу. Ведьма же тем временем протянула руку, и в нее прилетела какая-то вещь, тщательно обернутая тканью.

– Развяжите и посмотрите.

Размотав плотную веревку, я увидела серебристый кинжал с рукоятью, украшенной гранатом. Он был довольно тяжелым, как будто сделан из чистого серебра. Однако странным было то, что у него не было лезвия. Даже кончик оказался тупым. Предмет был, скорее, похож на декоративный.

– ...Для оружия он слишком бесполезен. Даже конверт не вскроешь.

– Все зависит от вашей воли, – объяснила ведьма, отпивая из своей чашки. Она сделала легкий жест рукой, и кинжал вновь завернулся в ткань.

– Этим кинжалом вы должны пронзить...

– Кого?

– Разумеется, ту, кого изначально должна была убить настоящая хозяйка тела.

Ее слова заставили мои пальцы сильнее сжать рукоять кинжала.

– Хочешь, чтобы я убила Елену этим?

– Окропите его кровью.

– Но он ведь тупой. Это скорее дубинка.

– Сказала же: все зависит от вашей воли.

Медея посмотрела на меня своими ледяными, зловещими глазами и усмехнулась.

– Вы должны искренне захотеть ее смерти.

Возможно, ранее я ощущала какое-то облегчение. Все же яд был косвенным способом убийства. Но убить кого-то собственноручно... Это совсем другое. Кто-то, конечно, скажет: «Какая разница? Это все равно убийство!» А разница – в решимости совершить убийство и в той вине, что обрушится после. Наверное, именно поэтому люди чаще подстрекают других к преступлению, чем совершают его сами. Хотя, конечно, основная причина – возможность обеспечить себе алиби и избежать подозрений.

Внезапно передо мной промелькнуло лицо Елены, мокрое от слез. Раньше, когда была в тяжелом положении, я ненавидела жалость. Думала, что лучше умереть, чем вызвать чье-то сострадание. Но теперь, когда все изменилось, мне стало ее жаль. Перед моими глазами до сих пор стояла эта сцена. Она дрожала. Боялась меня... Несмотря на мой скверный характер, я не из тех, кто испытывает радость, видя чьи-то страдания. Даже смотря фильмы, я всегда закрывала глаза, когда показывали особенно жестокие сцены. А теперь мне нужно искренне захотеть ее смерти. И вот в этот момент моя решимость испарилась.

– Это действительно необходимо? Нельзя как-то иначе? Просто убить ее другим способом и все?

– Почему вы колеблетесь? Разве я не говорила, что для возвращения в свой мир нужен особый способ? Вы что, думали, путешествие между мирами – это легко? Сколько усилий я вложила, чтобы найти решение, а вы теперь даете задний ход. Неужели симпатизируете ей?

– Это смешно.

Неужели я и правда переживаю за нее? Возможно. Но скорее за себя. Точнее, за нервы, которые не выдержат убийства. Можно ли принести невинного человека в жертву ради того, чтобы спасти себя? Это вопрос, о котором я раньше не задумывалась, теперь обрушился на меня тяжелым бременем. «Если для спасения мира потребуется жертва чистая сердцем, мы должны это принять», – таков был лейтмотив историй, которые я знала. Но действительно ли это справедливо? Разве мне самой не будет обидно и горько, если жертвой окажусь я? Елена наверняка хочет жить. Она слишком оптимистична и верит в «светлое будущее», даже если сейчас ее жизнь трудна. И она заслуживает того, чтобы для нее это будущее наступило.

Но...

– Я важнее для самой себя, – сказав это, я убрала кинжал за пазуху.

Сердце сжалось от невыносимой тяжести. Ведьма, казалось, была в восторге от моего внутреннего конфликта. Улыбка не сходила с ее лица. Она сделала легкий жест рукой, и передо мной появился маленький стеклянный флакон.

– Второй компонент жертвы – это слезы.

– Чьи?

– А вот этого я не скажу.

– Что?

Я раздраженно посмотрела на нее, а она, поигрывая ногтем, слегка наклонила голову.

– Вы же умны. Сами догадайтесь, чьи это должны быть слезы. Если я все сделаю за вас, это будет не так интересно.

– Я не ради развлечения этим занимаюсь.

– Как жаль. А я ради него.

Ведьма поднялась, взяла меня за руку и помогла встать. Она проводила меня к выходу, заботливо пригладив мои растрепанные волосы.

– Не подумайте, что я помогаю вам из добрых побуждений. Меня забавляет ваша ситуация и то, как вы из нее выкручиваетесь. Развлекайте меня дальше, и я останусь вашим самым верным союзником.

– Ты...

– Не делайте такое лицо, будто вас предали. Я же ведьма. Хотя... Это тоже по-своему мило. Что ж, до свидания.

Когда я вышла, меня уже ждал Энакин. Я замерла в удивлении. Как он здесь оказался? Ведьма весело рассмеялась и слегка ткнула меня в щеку.

– Это я его позвала. Не могу же я отправить леди Мизериан одну. Вдруг ее похитят? А так у вас под рукой будет рыцарь, который сможет прикрыть собой в случае чего.

– Как же ты великодушна... Пойдем, Энакин.

– Не забудьте: путешествие между мирами требует решимости.

Мы с Энакином вышли из переулка, и я на мгновение оглянулась. Лавка ведьмы тут же погрузилась в темноту.

* * *

После долгого сна в мягкой постели я проснулась отдохнувшей. Возможно, все дело было в том, что вчера служанки не только искупали меня, но и сделали массаж. Наспех уложив волосы, я надела повседневное платье и позвала Энакина.

– Вы звали меня?

– Вчера из-за суеты я не успела передать тебе это. Вот держи.

Энакин взял кошель с деньгами и ожерелье с камнем. С выражением полного непонимания он взглянул на меня.

– Отнеси это своей сестре. Заодно можешь немного отдохнуть дома.

– Вы дали слишком большую сумму. Я не могу принять такие деньги.

– Не переживай, они не твои. Все равно в ближайшее время я буду сидеть дома. Хватит разговоров, ступай.

Проклятье, почему, даже находясь дома, я не могу ходить в пижаме? Не понимаю всей этой дворянской показухи. Вручив Энакину кошель и ожерелье, я уже собиралась вернуться в кровать, как вдруг он коснулся моих пальцев.

– Ах!

Я обернулась в изумлении, но Энакин испугался еще больше и сразу убрал руку. Он смущенно пробормотал что-то невнятное, а потом тихо спросил:

– Вы не хотите пойти со мной?

– С чего бы?

– У вас больше нет для нее поручений?

– Нет.

Энакин отвел взгляд, выглядя несколько нервно. На первый взгляд, это было незаметно, но я сразу почувствовала, что с ним что-то не так. Он явно волновался, хотя обычно таким не был. От этого его поведение выглядело еще подозрительнее. Я тяжело вздохнула и, поправив волосы, сказала:

– Если хочешь что-то сказать, говори прямо. Не нужно ходить вокруг да около.

– Я бы хотел, чтобы вы пошли со мной.

– Почему?

– Потому что я не хочу оставлять вас одну.

– Одну? Служанки ведь остаются со мной.

В ответ Энакин просто посмотрел мне в глаза, словно спрашивая: «Правда?» Его светлый взгляд словно проникал в самую душу. Я уже собиралась сказать что-то уверенное, но голос вдруг сорвался, и в горле застрял ком. После его ухода я планировала зарыться лицом в подушку и тихо поплакать. Без Энакина никто в этом доме не услышит моих слез. Невольно вздохнув, я подумала, что он редко что-то просит, тем более лично для себя. Снова проведя рукой по волосам, я бросила:

– Хорошо, пойдем.

– Вы серьезно?

– Пока я не передумала, собирайся. Если по пути будет много ступенек, ты понесешь меня на руках.

– С удовольствием.

* * *

Энакин действительно донес меня на руках до своего старого, ветхого дома. Удивительно, но он даже не запыхался. Постучав в дверь, он тихо произнес:

– Это я.

– Кто ты?

Дверь не открылась, но изнутри раздался дерзкий детский голосок. Энакин мельком посмотрел на меня, а потом терпеливо повторил:

– Перестань. У нас гостья.

– У тебя не может быть гостей. Ты даже уличных девиц с собой не приводишь...

Только ворчливый ребенок приоткрыл дверь, как тут же замер, увидев меня. Она зажала рот руками, издав короткий вскрик. Затем со всей силы принялась стучать кулаками по спине Энакина, прежде чем броситься обратно в дом.

– С ума сойти! Я даже не убралась!

– Проходите, – сказал мне Энакин.

Мы вошли в скромное жилище. Девчушка заметалась, отчаянно пытаясь хоть как-то прибраться. Запихнув мусор под кровать, она, стесняясь и переминаясь с ноги на ногу, произнесла:

– Может... Может, вам чаю?

– Вот, сделай из этого.

Я позаботилась о чае заранее и принесла его с собой. Остановив жестом девчонку, которая уже собиралась на кухню, я повернулась к Энакину и кивнула:

– Завари ты. Мне нужно поговорить с ней.

– Хорошо.

– Что?!

Его согласие и крик девчонки прозвучали одновременно. Девчушка умоляюще посмотрела на Энакина, но он был моим рыцарем, а значит, обязан был подчиниться. Пройдя мимо нее, он ушел на кухню. Оставшись одна, девочка съежилась, не смея поднять взгляд.

– Как тебя звали?

– Фер... тил.

– А какое имя ты сама себе выбрала?

Она широко распахнула глаза от удивления, а потом, смутившись, покраснела. Наконец она четко и громко произнесла:

– Кинтия. Меня зовут Кинтия.

– Красивое имя... Я пришла, чтобы передать тебе вознаграждение. В него включена плата за помощь в деле с Гибрисом. И, конечно, немного за твое молчание.

Звон монет заставил Кинтию осторожно заглянуть в кошель. Проверив содержимое, она моргнула, а потом ее руки начали слегка дрожать.

– В-все это?

– Если считать, что плата за молчание – это цена жизни, то сумма не такая уж и большая.

– Спасибо, госпожа! Спасибо!

– Купи друзьям сладости. Не так уж легко найти людей, готовых действовать по твоей указке.

В этот момент Энакин подошел с чаем. Сделав пару глотков, он надел ожерелье с камнем на Кинтию. Та была на грани того, чтобы расплакаться. Ах, кстати, пока он надевал украшение, я вспомнила еще об одном человеке, которого нужно найти.

– И еще одна просьба.

– Что угодно, говорите!

– Нужно найти человека. Самое важное – сохранить это в тайне.

– Разумеется, можете положиться на меня.

– Того, кто знает все тонкости дворцового этикета. Этот человек не должен быть связан с императорским двором. И желательно, чтобы ненавидел императорскую семью.

Перед императрицей я могла говорить громкие слова, но на самом деле ничего не знала о дворцовом этикете. Корея не была конституционной монархией, я родилась и выросла в республике. Откуда мне знать придворные церемонии? Приветствия я вычитала в книге и просто повторила, но чтобы обучать кого-то... Сначала мне самой нужно было освоить все в совершенстве. Конечно, идеально было бы переложить эту роль на Елену, но я на такое не рассчитывала. Все, что я хотела, – это получить возможность устранить ее во время уроков. А поскольку я буду обучать служанку, охрана будет минимальной. При желании я могла бы приказать всем покинуть комнату, но для убийства мне нужен был свидетель, так что пришлось бы снова позвать их обратно.

– Сколько времени на это понадобится?

– Хватит недели. Я передам сообщение через брата.

– Умная девочка.

Кинтия вытащила из кармана несколько монет и бросила их Энакину. Тот ловко поймал их. Она, быстро повернувшись, спокойно отдала приказ Энакину. Судя по ее уверенной манере командовать, девочка часто давала ему поручения.

– Купи на это сладости и хлеб. Раздай детям по приказу госпожи.

– ...Вы уверены?

– Разрешаю.

Энакин, склонив голову, открыл дверь и вышел. Кинтия, прислушиваясь к его шагам, только спустя какое-то время задала мне вопрос:

– Он в последнее время улыбается?

– Нет. По крайней мере, не особо.

Кинтия выглядела искренне счастливой.

– Я иногда боялась брата. Он казался куклой, которой управляет ведьма. Лишь дышал, не выглядел живым человеком...

Она задумчиво постучала пальцами по столу, а затем спросила:

– У него теперь есть имя?

– Да. Зовут его Энакин.

– Красивое.

– У тебя тоже есть талант к придумыванию имен. Почему ты не дала ему имя?

На эти слова Кинтия покачала головой:

– Он сказал, что это не нужно. Если никто не будет его звать, то в имени нет смысла. Но, знаете, разве в этом мире есть что-то бессмысленное? Просто он... Не хотел создавать его для себя. В наших подворотнях привязываться к кому-то – это только лишние потери.

Она замолчала и прислушалась к звукам снаружи. Энакин был очень быстрым, поэтому мог вернуться с минуты на минуту.

– ...Спасибо, что подарили ему смысл.

Кинтия улыбнулась тонко и почти незаметно. Хотя они не были кровными родственниками, в этот момент девочка имела удивительное сходство с Энакином.

Глава 12. История одной императрицы

Были времена, когда люди шептали слова любви и верили в счастливые концовки, словно в сказках. Мельпомена иногда размышляла, какой была бы ее жизнь, сложись судьба иначе. Но каждый раз, стоило этим мыслям обрести форму, как неизменно в них появлялся Кратос. Мужчина, с которым ее обручили еще до первого вздоха, – тот, кому суждено разделить с ней даже могильный покой, будь то через годы или прямо сейчас.

– Иди ко мне, Мельпомена.

И сегодня она ослушалась. Словно застывшая статуя, она продолжала смотреть в окно. Внезапно пространство между ними исчезло – Кратос бесшумно приблизился, сильные руки обвили ее талию, притягивая к себе. Он уткнулся в ее шею и прошептал:

– Не заставляй меня пугаться. Видишь, как серебрится моя голова? Это все из-за тебя.

– Страшен здесь только вы.

Мельпомена посмотрела на Кратоса. Этот мужчина был ужасен. Однако она не хотела его смерти – она хотела, чтобы он страдал так, будто умирает. Для этого, возможно, ей придется покончить с собой, но Кратос никогда не позволит ей умереть. Боль утраты для него страшнее всего.

Как же все дошло до этого? Мельпомена погрузилась в воспоминания, пытаясь разобраться, когда все началось. Она мысленно вернулась к их первой встрече, в ту далекую зиму.

В тот день в ледяной воздух врывалось белое дыхание. Щеки юной Мельпомены раскраснелись от мороза, когда она выскользнула из зала для взрослых и прогуливалась по саду императорского дворца. Хоть была зима, и цветы не цвели, заснеженный сад выглядел по-своему очаровательно. Бродя в одиночестве по его тропинкам, Мельпомена вдруг подумала: «А что, если сбежать прямо сейчас?» После сегодняшнего дня ей придется войти во дворец, выйти замуж за незнакомца и навсегда остаться взаперти. Она еще столько не успела сделать. Она даже с родителями и лучшей подругой больше не сможет часто видеться. От этой мысли щемило сердце.

«Надо попробовать. Сначала сбегу отсюда домой, а потом буду умолять отказаться от затеи выдать меня», – с такими мыслями она схватилась за тяжелую юбку и уже собиралась бежать, как вдруг кто-то схватил ее за запястье. Потеряв равновесие, она упала прямо в объятия того, кто ее остановил.

– Не уходи.

Мальчик с золотыми волосами и голубыми глазами произнес это с печальным выражением лица. Впервые встретив ее, он крепко обнял и прошептал:

– Останься здесь. Пожалуйста.

Мельпомена сразу поняла, кто он. Не только по дорогой одежде. В императорском дворце лишь немногие могли вести себя так свободно. А среди ее сверстников это мог быть только наследный принц, ее жених.

– В этом дворце так невыносимо...

Его голос, дрожащий от слез, пронзил ее душу. Мельпомена поняла, что никто не остается здесь по доброй воле. Даже наследный принц, рожденный и воспитанный для роли императора, ненавидит это холодное место и не может покинуть его. Быть здесь – его долг и ответственность.

Сострадание часто путают с любовью, но Мельпомена действительно полюбила это печальное лицо, холодные руки и теплые объятия.

Когда родился их первенец, Летацио, ее счастье было безмерным. А когда она забеременела вторым сыном, Алекто, казалось, что большего и желать нельзя.

В день, когда Мельпомена сообщила о новой беременности своим любимым мужчинам, даже небо благословило их, сияя безоблачной синевой. Ее лучшая подруга, которую Мельпомена познакомила с графом Антебеллом, прислала в подарок связанные вручную детские носочки, и сам граф также отправил поздравительное письмо. Эти вещи стали ее сокровищами.

Если бы ее жизнь была книгой, она закончилась бы словами: «И жили они долго и счастливо». Пусть история и не была бы насыщенной событиями, но ее мягкий и счастливый финал вызвал бы улыбку у каждого.

Но все изменилось в одно мгновение.

Подло обвиненный в заговоре, Летацио был лишен жизни. Когда она прижималась к остывающему телу сына, не в силах даже плакать, тело разрывалось от боли. Воды отошли. Начались преждевременные роды.

– Нет, только не мой ребенок...

Она не могла потерять обоих детей в один день. Из последних сил борясь с беспамятством, она схватилась за меч, которым Летацио пронзил себя. Ужаснувшиеся придворные отобрали его, затем подняли ее на руки, унося прочь от ужасной трагедии. Последующие воспоминания были отрывочными. Открыв глаза, Мельпомена увидела рядом с собой крошечного ребенка и с облегчением выдохнула.

В комнате был еще один человек – белоснежноволосый Кратос.

– Как вы посмели прийти сюда?

– Родился сын. Ты хорошо постаралась.

– Вы убили моего ребенка и еще имеете наглость показываться мне на глаза?!

В ярости Мельпомена швыряла все, что попадалось под руку, но Кратос даже не уклонялся. Его безразличный взгляд был устремлен на младенца возле Мельпомены – взгляд, каким смотрят на вещь, а не на собственное дитя.

– Теперь о наследнике можешь не беспокоиться.

– Вы... Вы знали? Знали, что он ни в чем не виноват, и все равно даже не провели должного расследования, просто убили его!

Кратос подошел к кричащей Мельпомене, опустился на колени и обнял ее. Несмотря на отчаянное сопротивление, он крепко держал женщину, словно заковав в кандалы из своих рук, и мрачно произнес:

– Императрица, меня с самого начала не интересовали дети. Они нужны лишь для продолжения рода. Если ты была счастлива, я был счастлив вместе с тобой.

– Что?.. Что вы сейчас сказали?..

– Если и этот ребенок умрет, мне будет совершенно все равно. Если мне понадобится наследник, я просто посею семя в ком-то еще и заберу ребенка себе.

Тот мальчишка, который говорил, что не может вынести этот дворец, давно исчез. Мельпомена смотрела на него как на незнакомца, и это пугало ее. Кратос нежно поцеловал уголок ее глаза и прошептал:

– Все, что мне нужно, – это ты рядом со мной. Если для этого потребуется власть, я сделаю все, чтобы ее удержать. Даже если придется заключить сделку с кем-то более мерзким, чем маркиз.

В тот день она должна была умолять, чтобы ее не отправляли во дворец.

– Поэтому даже не думай о смерти. Иначе я убью тех, кого ты так отчаянно пытаешься спасти, – ту девушку, о чьей жизни ты молила.

Верно, у нее еще оставалось три жизни, которые она могла спасти: Алекто, ее подруга Клото и ребенок, который вскоре должен был родиться в семье Антебеллом. Мельпомена знала, что должна терпеть. Она прятала в сердце острый клинок, мечтая однажды убить им мужчину перед собой.

Императрица изо всех сил старалась любить оставшегося у нее Алекто. Как-никак в этом грязном дворце осталось так мало того, что она могла любить. Но с каждым днем это становилось все труднее. Принц был слишком похож на Кратоса. Даже пытаясь привязаться к Алекто, она видела в его лице императора, и сердце сжималось от ужаса. Чем старше становился мальчик, тем больше походил на отца, и чем сильнее становилось это сходство, тем реже она могла находиться рядом с ним.

В ее опустошенной душе нашлось место для Елены – дочери Клото, ставшей няней Алекто. Елена была доброй и невинной. Наблюдая за ее чистой душой, Мельпомена словно возвращала утраченное. Она видела в девочке себя в юности, когда не знала ни боли, ни страданий. Она часто звала ее к себе поговорить. Слушая ее рассказы, пыталась забыть обо всем, даже об Алекто.

Мельпомена понимала, что была плохой матерью, но не могла с этим ничего поделать. Она слишком любила Летацио. Она скучала по временам, когда их семья была счастлива, когда она еще ничего не знала. Старший сын до сих пор приходил к ней во снах.

А затем во дворец прибыла «та девушка», чтобы стать парой для Алекто. Вместе с маркизом, человеком, отнявшим ее счастье...

Мельпомена холодно смотрела на Эриду, когда та робко приветствовала императрицу. Она не могла смириться с тем, что дочь убийцы ее сына претендует на место жены другого ее сына. Чем больше Эрида старалась стать наследной принцессой, тем сильнее Мельпомена ее ненавидела. Клото также называла Эриду змеей при каждой встрече. Слушая речи подруги, можно было подумать, что Эрида – хитрая, жестокая интриганка, готовая на все ради власти. Добрая Елена защищала девочку, утверждая, что она совсем не такая. Но Мельпомена считала Елену слишком наивной, видящей мир лучше, чем он был на самом деле. Императрица прекрасно знала таких, как Эрида, – девушек, мечтающих получить выгоду, использующих для этого мужскую власть или собственную красоту, и готовых на все, чтобы достичь желаемого.

Эрида только и делала, что улыбалась, но Мельпомена была уверена: она унаследовала подлую натуру отца.

Женщина постоянно испытывала Эриду, намеренно ставила в неловкие ситуации, давала невыполнимые поручения, унижала сравнениями с Еленой. Притворившись любезной свекровью, Мельпомена заявила Эриде, что Алекто совсем не интересуется ею и умоляет выдать за него Елену. Она лгала, стремясь сбить девушку с толку, и советовала ей, словно уличной девке, одеться вызывающе и попытаться соблазнить принца. Она даже говорила: «Забеременей – и Алекто обратит на тебя внимание». Она словесно унижала ее, надеясь увидеть слезы. Но Эрида не плакала. Просто спокойно кивнула и сказала, что примет все советы к сведению. Хотя ее чувства наверняка были задеты, она ни разу не выдала своих эмоций, словно уже привыкла к жизни в императорском дворце. Мельпомену это возмущало. Даже когда она велела Эриде уйти, та продолжала улыбаться. Это было отвратительно. Эрида, до последнего притворявшаяся непонимающей, вызывала отвращение, но куда омерзительнее казалась себе самой Мельпомена, издевающаяся над этой девушкой. Виноват был только маркиз, а не его дочь, на которой она срывала злость.

Когда Эрида ушла, Мельпомена послала за ней Алекто, чтобы тот проверил, как та себя чувствует. Она решила: раз девушка любит принца, этого будет достаточно. В любом случае Эрида не могла уйти далеко – ей предстояло пройти через императорский двор. «Возможно, увидев Алекто, она разрыдается, – думала Мельпомена. – Женские слезы, как известно, могут сотворить чудо. Быть может, притворившись несчастной, она попытается вызвать его сочувствие».

Когда Алекто, встретив Эриду, вернулся, Мельпомена спросила:

– Эта девушка заплакала, увидев тебя?

– Она дочь зме́я. Эта девица скорее рассердится, но слез лить не станет. Я, честно говоря, ни разу не видел, чтобы леди Мизериан плакала. Она всегда улыбалась.

Мельпомена разразилась хохотом. Она никак не могла остановиться и лишь махнула принцу, приказывая выйти. На глазах выступили слезы. Когда тот ушел, Мельпомена перестала смеяться, опустила голову и мрачно пробормотала:

– Жалкая, жалкая девчонка... Из-за грехов своего отца ты, ничего не знающая, живешь в страдании, отвергнутая тем, кого любишь. Это печальная судьба. И все же самой жалкой здесь остаюсь я. Как бы ни была ты несчастна и несправедливо обделена... Твоя беда несравнима с тем, что пережила я, когда была предана любимым и потеряла ребенка.

Мельпомена тоже не плакала. Женщина, которая была нелепо обманута и тем самым убила собственного сына, не имела права на слезы.

– Любовь не способна выдержать испытания титулом. Она мимолетнее одноцвета.

Иногда Мельпомена задавалась вопросом, какой могла бы быть ее жизнь, выбери она другой путь. Что, если бы в тот зимний день, вместо того чтобы остаться в императорском дворце, она взяла бы за руку Кратоса и сбежала с ним? Сумела бы она обрести вечное счастье?

Ах... Подняв голову и взглянув на отражение в зеркале, она вдруг увидела старого и уродливого монстра.

Глава 13. Человек, от которого устаешь

Энакин, благоухая свежей выпечкой, вернулся, неся в обеих руках охапку булочек и сладостей. Он аккуратно положил их в угол, а затем подошел к нам. По его виду было понятно, что он хотел спросить, о чем мы говорили, но, заметив суровый взгляд Кинтии, решил промолчать. В любом случае я добилась своей цели, так что решила вернуться в поместье. Когда Энакин попытался пойти со мной, я жестом остановила его.

– Вы так давно не виделись, почему бы вам, брату и сестре, не провести время вместе? Можешь вернуться завтра.

Я попыталась проявить заботу, но Кинтия резко вскочила, словно от такой идеи ее бросило в дрожь.

– Что вы говорите, госпожа! Как можно вас одну отправлять в такую даль? Этот город полон опасных людей! Даже я, родившаяся и выросшая в трущобах, в одиночку далеко не ухожу. Перестаньте говорить такие ужасные вещи и возьмите с собой моего брата!

– Это правда, госпожа, здесь опасно, – поддержал Энакин.

Их решительное поведение заставило меня смущенно кивнуть, но я начала переживать за Кинтию.

– Может, тебе стоит стать служанкой в моем доме?

Услышав неожиданное предложение, девочка широко раскрыла глаза, а затем, улыбнувшись, покачала головой.

– Нет, госпожа. Пусть этот город и кажется трущобами по сравнению с вашим поместьем, для меня он родной. И если есть деньги, здесь вполне можно жить. Может, здесь даже веселее, чем в поместье. Кроме того, у вас уже есть преданные слуги, не так ли? Лучше оставить одну крысу здесь, чтобы она приносила вам новости.

Я предложила ей это, считая, что, оказавшись в лучшей среде, она могла бы добиться большего, однако ответ девочки меня поразил. Признаюсь, было жаль, но от этого ее будущее казалось мне еще более интригующим. Возможно, она станет владычицей этой улицы. А, может, и всего теневого мира.

– Буду ждать вестей от тебя, Кинтия. Энакин, открой дверь.

Перед тем как вернуться, думаю, неплохо бы представить девочку Медее. У меня странное предчувствие, что ведьме она понравится.

На обратном пути, глядя на проплывающие мимо пейзажи за окном кареты, я вдруг поинтересовалась у Энакина:

– Почему ты не отказался?

– Что вы имеете в виду? – переспросил он.

– Когда я дала тебе имя. Ты ведь отказал, когда сестра пыталась дать тебе его.

Я посмотрела в глаза рыцарю. Вместо ответа он задал свой вопрос:

– А почему вы дали мне имя?

Я задумалась.

– Я всегда думал, что если кто-то и даст мне его, то пусть это будет человек, который будет часто его произносить. У меня самого почти не было поводов его использовать. Обычно ребенка называют родители, но я ведь сирота.

Энакин с легкой улыбкой добавил:

– Знаете, госпожа, вы вовсе не обязаны были давать мне имя. Могли бы обращаться со мной как и все остальные – как с удобным инструментом, который можно использовать.

Он потянулся к моей руке, но, так и не дотронувшись, замер. Я вложила свою ладонь в его, и Энакин осторожно обхватил ее обеими руками, как будто получал благословение, и поднес к своему лбу. Затем снова взглянул на меня и сказал:

– Но госпожа дала мне имя. Я понял, что вы будете часто его произносить и был не против принять это. И, как оказалось, вы действительно часто зовете меня, когда куда-то идете или что-то делаете. Я счастлив служить вам в качестве рыцаря.

Это было слишком искреннее признание. Теперь я поняла, что имела в виду Кинтия. Как я могла даровать нечто настолько значительное и важное? Я не смогу произносить его имя всю жизнь. Когда-нибудь я откажусь от этого и вернусь назад. Время, которое нам дано быть вместе, слишком коротко.

– А если я... Вернусь? Что тогда будет с этим именем?

– Хм. Тогда, как вы и сказали, я стану странствующим рыцарем. Чтобы имя, которое вы мне дали, было у всех на устах.

И вот я снова решаю твою судьбу. Нет, так быть не должно. Становилось трудно дышать. Его пристальный взгляд почти сводил меня с ума.

Называла ли тебя Эрида по имени? Каким было то «настоящее имя», которое дала она? Что случилось с тобой после ее смерти? Когда я покину тебя, сможешь ли ты выжить? Смогу ли я... спасти тебя? Хотелось бы мне знать тебя лучше. Если бы я могла увидеть твое будущее, и, окажись оно несчастным, я бы сделала все, чтобы предотвратить это. Но ты всего лишь слуга, что следует моим приказам и единственный, кто не связан с грядущим, которое я могла бы предсказать. Ты – второстепенный герой истории Эриды, чью судьбу мне не суждено узнать.

* * *

Я получила приглашение, написанное в изысканном и несколько вычурном стиле. Леди Каджар просила меня прибыть с «советом» касательно ее дебютантского бала.

Леди Каджар... Сестра Ясона? Мне было настолько все равно, что я даже не могла вспомнить точно, была ли у него сестра. Сначала я хотела отказаться, но такое событие вряд ли повторится еще когда-либо в моей жизни. В конце концов решила, что стоит сходить хотя бы ради любопытства.

– Передай, что я поеду.

– А ответное письмо не напишите?

...Если я сделаю хоть одну грамматическую ошибку, то стану поводом для насмешек. Улыбнувшись, я ответила:

– А впрочем, так ли важны строчки? Главное – мое присутствие.

Слуга, удовлетворившись этим ответом, удалился. Эрида всегда отличалась скверным характером, а потому такое поведение никого не удивит. Едва он скрылся, в комнату вошли служанки.

– Прикажете начать приготовления немедленно?

У меня появилось дурное предчувствие. Словно я выбрала неверный вариант в симуляторе свиданий и теперь мне не избежать последствий. По спине пробежал холодок. Чутье подсказывало, что это будет... очень, очень, очень утомительно.

– ...Вот так сразу?

– Нужно успеть сшить новое платье, а времени в обрез. К тому же нужно будет привести в порядок ваши волосы и позаботиться о коже.

– ...Разве я не самая красивая и без этого? – с невозмутимым видом отозвалась я, но одна из служанок взглянула мне в глаза и ответила с улыбкой:

– Конечно, госпожа, вы прекраснее всех. Но я желаю, чтобы ваша красота сломила дух всех леди на предстоящем балу. Меня не устраивает меньшее.

Фух. От такой прямоты стало не по себе. Похоже, сломлен будет не только дух других девушек, но и мой собственный. Служанки смотрели на меня горящими глазами, готовые к бою. Отказаться было невозможно – все равно утащат силой. Я кивнула, и они тут же подхватили меня под руки и повели в ванную.

Долгое время мой упорный отказ был причиной, по которой они избегали «полировки до блеска». Но этот ритуал вновь вернулся: целая свита служанок бросилась приводить меня в порядок: мыть волосы, массировать тело, наносить маски и смывать их... Настоящий переполох. Даже мадам вызвали, чтобы подобрать мне наряд. В этой суете, едва собравшись с мыслями, я выбрала более-менее удобное платье. Оно напоминало современные – не слишком вычурное, но элегантное. Однако еще до начала «основного действия» я чувствовала себя измотанной, словно бабочка, из последних сил сопротивляющаяся морской стихии.

Тот самый «особый день» оказался обыкновенным чаепитием, но для него меня подняли ни свет ни заря. Служанки твердили, что для таких мероприятий важно выглядеть так, словно и не старалась вовсе. Парадокс в том, что достижение подобной непринужденности требует куда больше усилий, чем если бы меня просто нарядили.

Пока я пребывала полусонном состоянии, горничные принялись за дело. Благодаря их стараниям я буквально сияла: моя бледная кожа приобрела сегодня свежий, здоровый оттенок, а губы выглядели мягкими и естественно яркими. Обычно Эриде наносили возрастной макияж, чтобы та выглядела старше своих лет. В таком случае к ней не относились легкомысленно. Однако сегодня я выглядела на два года моложе.

Я вышла из кареты в светло-зеленом платье, напоминающем современные вечерние наряды и с аккуратно закрепленным в волосах украшением в виде цветков груши, вырезанном из слоновой кости. Из сада тем временем уже доносились оживленные разговоры: знатные дамы и молодые девушки вели светские беседы. При моем появлении все леди одновременно поднялись, приветствуя. Женщины семейства Каджар не стали исключением. Несмотря на то что императрица и Алекто недолюбливали меня, я все еще оставалась самой вероятной кандидаткой на роль невесты наследного принца.

– Вы сегодня выглядите особенно юной, леди Мизериан. Учитывая то, что ваша церемония совершеннолетия состоялась не так давно, вы кажетесь ровесницей моей дочери, а она готовится выйти в свет. Если вы встанете рядом с его высочеством в этом наряде, вас скорее примут за его сестру, чем за невесту.

Разве у Эриды были натянутые отношения с герцогиней? Окинув всех взглядом, я заметила, что все здесь явно недолюбливают ее. Их взгляды выражали нечто среднее между безразличием и раздражением. Все они словно кричали о том, что мое присутствие здесь нежелательно. Они определенно пригласили меня с большой неохотой. Теперь стало понятно, почему служанки так усердно работали над моим образом.

– Леди Каджар заметно подросла, – произнесла я с легкой усмешкой. – Неужели женщины рода Каджар взрослеют быстрее?

– В отличие от рода Мизериан, которые держат золото, роду Каджар предначертано нести меч. Наверное, поэтому и женщины нашего рода так быстро растут.

В глазах герцогини и моих сверкнули молнии. Нам предстояла словесная дуэль, но я не собиралась растрачивать силы с порога. Осмотревшись, я слегка улыбнулась и произнесла:

– Прошу, присаживайтесь. Вижу, среди нас есть дамы в почтенном возрасте. Я заставила их стоять слишком долго.

В ответ на мое замечание присутствующие скривились. Не спорю, насмешки над старостью – вещь низкая, но для борьбы на равных иногда приходится прибегать даже к этому.

Я чувствовала, что меня нарочно игнорируют. Никто не пытался вовлечь Эриду в разговор. Если я вдруг вставляла замечание, то в ответ получала лишь вежливый кивок, но общение тут же переходило в другое русло. Разумеется, я не была знакома с большинством присутствующих, так что это не слишком меня задевало. Однако я не могла не задаться вопросом: неужели и оригинальная Эрида сталкивалась с таким отношением? Была ли причиной этого ее гордость или же ее презирали только из-за наследного принца? В первом случае мне становилось жаль эту девушку. Во втором – их мелочность вызывала раздражение. Вряд ли Эрида была ангелом в светском обществе. Она обращалась с другими как со слугами, постоянно их игнорировала или предавала. В любом случае такое отношение к ней – это результат ее же действий.

В мире, где господствует закон сильнейшего, у Эриды было два оружия: ее статус невесты наследного принца и принадлежность к семье Мизериан. После хаоса на церемонии совершеннолетия ее первое оружие явно затупилось. Дамы пользовались случаем и мстили, пока еще была возможность попытаться сломить дух Эриды. Все-таки когда она станет наследной принцессой, всем присутствующим придется заплатить. Хотя жертвой сделали меня, выглядели отчаянными они. Решив пока понаблюдать, я слушала и молчаливо пила чай, не особенно вникая в разговоры. В это время одна из девушек, примерно ровесница Эриды, посмотрела на меня с сочувствием и заговорила:

– Знала бы, что леди Мизериан будет так скучно, лучше было бы и вовсе вас не приглашать.

– К тому же обычно первое появление леди в светском обществе происходит по традициям ее матери...

– Леди Морган, леди Мизериан хоть и потеряла матушку в раннем возрасте, но достойно дебютировала.

– Это была грандиозная церемония, – тут же вмешалась другая леди, подхватив тонкий упрек девушки.

Я наклонила чашку, чтобы оценить, сколько чая в ней осталось, и, встретившись взглядом с девицей, мило улыбнулась и поинтересовалась:

– Леди Морган, я выгляжу скучающей? Всего лишь одно движение руки – и я получу прекрасный повод для развлечения.

– Что?

Девушка заморгала, а потом, увидев мой дымящийся чай в руках, вмиг побледнела.

– Вы... Ваши шутки чрезмерны, леди.

– Мои слова показались для вас шуткой?

Присутствующие ахнули и подскочили на ноги. Леди Морган, казалось, вот-вот упадет в обморок.

– Леди Мизериан! Вы что, угрожаете леди Морган?

– Угрожаю? О каких угрозах речь? – подумав, что напугала достаточно, я улыбнулась и отмахнулась рукой. – Конечно, это была шутка. Леди, вы такая робкая...

Услышав мои слова, леди Морган густо покраснела и закипела от возмущения. Вместо нее повысила голос другая юная леди:

– Вот поэтому вас и бросил его высочество, с вашим-то жестким и ядовитым характером! – сказав это, она, похоже, и сама удивилась своей смелости, но отступать не собиралась. Напротив, окружающие, ухмыльнувшись, поддержали ее настрой. Я задумалась, стоит ли сказать, что это я бросила наследного принца, а не наоборот, как вдруг почувствовала ладонь на плече.

– Простите, что отвлекаю, но можно на минуту украсть у вас леди Мизериан?

– Ох, лорд Каджар!

Обернувшись, я увидела Ясона, стоявшего за спиной. Он смотрел на меня сверху вниз с привычной ухмылкой. Притворно вежливым тоном мужчина обратился к леди:

– Мне нужно поговорить с ней по важному делу. Это займет всего пять минут.

Ясон улыбнулся, и ледяная и напряженная атмосфера тут же растаяла. Дамы, сохраняя вежливые выражения лиц, дали согласие. А ничего, что ему следовало спрашивать разрешения у меня, а не у них? Он без всякого предупреждения схватил меня за запястье и вывел из сада. Следом он бросил:

– Не нужно благодарности.

– За что я должна быть благодарна?

– Разве не за то, что я спас вас, вытащив из неприятной ситуации?

Самоуверенность этого человека явно превосходила все мыслимые границы.

– Если уж на то пошло, вы спасли не меня, а ту юную леди. Приди вы хоть немного позже – я бы выплеснула ей в лицо горячий чай.

Несмотря на мой комментарий, он лишь улыбнулся, будто прощая меня. Этот жест с его стороны разозлил меня еще больше. Следовало швырнуть напиток ему в лицо.

– Вы устали? Могу подставить плечо.

– Не нужно.

Не желая продолжать разговор, я отвернулась. Смертельно устала. Хоть я и не избегала конфликтов, они никогда мне не нравились. Но что бы ни случилось, полагаться на Ясона я точно не собиралась. Я устремила взгляд вдаль и решила игнорировать его. Однако он снова заговорил.

– У нас ведь осталось незаконченное дело. Я забрал вас с полной готовностью выслушать ваши ругательства.

– Вы ничего не услышите. Если я не высказалась сразу, значит, я уже все забыла. Так что и вы, сэр Каджар, можете оставить все дела, связанные со мной.

– Простите, но это выше моих сил.

И снова началось. Я не понимала, почему он вдруг стал таким назойливым, да и не хотела понимать, а желала лишь одного – поскорее уйти, но была вынуждена остановиться, услышав его слова.

– Значит, мне стоит сообщить его высочеству о вашем психическом расстройстве?

– Вы в своем уме?

Здравомыслящий человек не стал бы говорить такое. Я была настолько ошеломлена, что у меня даже закружилась голова.

– Даже могущественный род Мизериан не сможет защитить вас, если это дойдет до императорской семьи. Они не позволят, чтобы кровь короны разбавило безумие.

Позволяя себе подобные высказывания, насколько слабой он меня считал? Мне хотелось откинуть волосы назад, но сегодня они были слишком красиво и крепко уложены. Вместо этого я только несколько раз дотронулась до лба, а затем резко подняла голову. С вызовом в глазах я посмотрела на Ясона, давая понять, что не собираюсь проигрывать.

– Валяйте, если осмелитесь. Посмотрим, кого из нас посчитают безумцем.

Он замолчал.

– Вы глубоко заблуждаетесь. С недавних пор я не имею ни капли привязанности к титулу наследной принцессы.

Услышав эти слова, Ясон растерянно уставился на меня, будто не веря своим ушам. Такая реакция казалась странной. Он всерьез думал, что Эрида продолжит любить кронпринца даже после всех тех унижений, что ей пришлось пережить? Хотя я была в ее теле, эти слова исходили не от меня. Любовь Эриды закончилась еще в тот момент, когда она загадала желание исчезнуть из этого мира. Если бы она действительно любила Алекто, то осталась бы здесь, ведь как бы больно ни было, ей хотелось бы его видеть.

– Почему у вас такое лицо?

– Услышать от вас такое... Неожиданно.

– Вы думали, что я буду любить его всю жизнь?

Какая же это эгоистичная надежда – ждать любви от того, кто никогда не ответит взаимностью. Хотя, возможно, каждый хоть раз мечтал получать любовь, не отдавая ничего взамен. Но безответная любовь и односторонняя привязанность – кардинально разные вещи. Безответную любовь можно пережить в одиночестве. Однако односторонняя привязанность порой делает это невозможным. Если человек попадает в руки плохого партнера, он может быть обречен на бесконечные муки ложной надежды. Это сводит с ума. Люди не всегда хотят любить, но всегда хотят быть любимыми. Однако те, кто привык получать любовь, часто начинают относиться к партнеру пренебрежительно. Жертва таких отношений позволяет собой пользоваться, понимая это, но все равно не может отказать. Пожалуй, это худшее из зол, причиненных как для себя, так и для будущих партнеров этого человека. Никто не имеет права злоупотреблять чьей-то любовью.

– Леди Мизериан, вы ведь всегда были добры только к принцу.

– Я поняла, что одной добротой нельзя добиться любви.

Мне хотелось сказать об этом и Ясону. Если он действительно любит Елену и хочет завоевать ее сердце, то одной доброты будет недостаточно. Ему придется куда более отчаянно выражать свои чувства, чтобы получить хоть малейший шанс. Да, сейчас Елена, скорее всего, еще не любит Алекто. Однако это не значит, что Ясону стоит продолжать бездействовать. Хотя... Я вовсе не предлагаю ему показывать свое темное, извращенное нутро. Просто выразить чувства к ней словами было бы уже неплохо.

В оправдание Эриды можно сказать, что она, по крайней мере, не бездействовала. В отличие от Ясона, она всегда открыто демонстрировала свою привязанность к Алекто. Эта девушка старалась изо всех сил. Быть может, из-за того, что она не получала любви, она также не знала, как это сделать правильно. Поэтому ее чувства выглядели как упрямство, а не как настоящая любовь, но она верила, что время все изменит, что однажды принц сдастся.

«Когда-то я думала, что, если буду любить его высочество достаточно долго, он все-таки обратит на меня внимание. Я так отчаянно хотела стать наследной принцессой, потому что это дало бы мне возможность быть рядом с ним, чтобы продолжать терпеливо ждать».

Однако, чего Эрида не учла, так это того, что Алекто был всецело влюблен, как и она. Он уже давно был ослеплен солнцем, именуемым Елена. Даже если Елена будет счастлива с другим мужчиной, его сердце все равно не обратит внимания на Эриду.

– ...Я выросла и поняла, что его высочество никогда меня не полюбит. Теперь я могу немного отдохнуть.

– ...Значит, поэтому вы и хотите умереть?

– Я давно заметила ваше чрезмерное желание все драматизировать, сэр Каджар.

Да, мои слова резки. Однако нельзя отрицать, что Эрида действительно погибла, страдая от любви и ненависти к принцу.

– Быть любимой, став наследной принцессой, являлось целью всей моей жизни. Возможно, для других это прозвучит глупо, однако для меня это было столь же важно, как и ваше пророчество для вас, лорд Каджар. Отказавшись от этого, я больше ни о чем не жалею.

– Леди Мизериан...

Может, я неправильно поняла Эриду, и все дело было не в любви, а в жажде власти. Я была бы рада, окажись это правдой. Ведь слишком грустно, когда девушка из свои двадцати лет половину проживает, страдая от безответной любви. А еще печальнее, что ей так и не удалось с этим справиться.

Ясон снова нахмурился. Не желая копаться дальше в этой мрачной теме, я махнула рукой и насмешливо высунула язык.

– Это шутка. Думайте, что хотите. Все равно вы мне не верите.

– Я поверю. Расскажите мне правду.

– А я вам нет. Как можно доверять человеку, который вечно угрожает и использует мои слабости против меня? Для рыцаря ваше поведение отвратительно.

– ...Вы правы. Сам не знаю, но почему-то, только находясь рядом с вами, я становлюсь таким.

Ясон горько усмехнулся, а я, не желая задумываться над этим, небрежно бросила:

– Все в порядке. Еще отвратительнее было бы, если бы вы пытались казаться героем в моих глазах.

– Ах... Ну честное слово... Я, конечно, отвратителен, но и вы, леди Мизериан, чересчур строги ко мне.

– В отличие от некоторых, я ко всем отношусь одинаково. Кстати, а правда ли вы можете позволить себе роскошь обращать на меня внимание?

Он промолчал.

– Если я откажусь, то следующей кандидаткой на роль наследной принцессы станет леди Антебеллом.

Выражение лица Ясона выглядело странно. Казалось бы, это было очевидное утверждение, но он посмотрел на меня так, будто никогда даже не задумывался об этом. Будто забыл о Елене... и смотрел только на меня.

* * *

Я размышляла о том, где мне начать брать уроки этикета. Пришлось многое учесть. Дом Кинтии и Энакина слишком бросался бы в глаза, если бы я зачастила туда. Искать другое место было рискованно, поскольку слухи могли разлететься слишком быстро. В итоге единственным вариантом оставался особняк семьи Мизериан, но для этого нужно было получить разрешение маркиза.

– Я нашла учителя этикета. Чтобы избежать утечки информации, я хотела бы брать уроки прямо в поместье.

– Учителя этикета? Если это было необходимо, почему ты не попросила меня найти подходящего человека?

– А зачем делать из этого повод для пересудов? Если бы это сделали вы, слухи разлетелись бы в мгновение ока.

Маркиз бросил на меня хмурый взгляд. Это было правдой. Что тут поделаешь? Ему следовало бы тщательнее заботиться о своей репутации. У него было много врагов, а его нынешние союзники при любом удобном случае с удовольствием вцепились бы ему в глотку.

– Я сама все организую. Займусь поиском и приведу учителя, получу уроки, а потом отправлю его восвояси. Просто проконтролируйте, чтобы слуги в поместье не болтали лишнего, ведь в случае утечки проиграете именно вы.

– Как ты смеешь...

– Прошу меня простить.

Перед уходом я слегка сморщила нос и стараясь выглядеть как можно язвительнее, а затем широко улыбнулась.

– После церемонии совершеннолетия я стала почти что частью императорской семьи. Разве можно разговаривать со мной так фамильярно? Что, если кто-то услышит? Уважительное обращение к дочери – разве не часть тех самых манер, что нужно соблюдать? Хотя, возможно, я просто еще не изучила этикет...

Немного подразнив маркиза, я закрыла за собой дверь. Вскоре за ней раздался звук разбитого стекла. Ха, как же весело!

Почему же я так не люблю маркиза, спросите вы? Он был плохим отцом для Эриды. Хотя, скорее, здесь дело в чем-то вроде презрения к себе подобным. Забавно, но у нас с ним было немало общих качеств: вспыльчивость, упрямство, хладнокровие и жестокость.

Во дворе остановилась карета. Я с нетерпением ждала, гадая, кого же Кинтия решила отправить ко мне. Энакин вел кого-то по дороге к поместью, тщательно скрывая под черным зонтом. Он довел человека до дверей, и на пороге передо мной предстала пожилая дама.

– Слышала, ты искала меня.

– Вы знаете, кто я такая, но все равно позволяете себе фамильярничать?

– С возрастом бояться перестаешь. У меня уже колени ломит, так что, если больше нечего сказать, я войду в дом. Хм, тебя еще учить и учить.

Фыркнув, она оперлась на трость и решительно направилась внутрь. Служанка тут же проводила ее в мою комнату. Я жестом спросила у Энакина, кто она такая. Он чуть склонился ко мне и шепотом ответил:

– Няня покойного наследного принца.

Кинтия не ошиблась с выбором.

Няня наследного принца сидела в моей комнате, потирая колени. Она производила впечатление добродушной старушки благодаря пухлым щекам и плотному телосложению, но ее немного крючковатый нос и упрямо сжатые губы придавали ей внушительности.

– Леди Мизериан, насколько я знаю, ты закончила свое обучение манерам еще в детстве.

– На это есть причины. Знания этикета, которые требуются при обучении, отличаются от необходимых для преподавания.

Служанка наполнила наши чашки чаем. Няня с удовольствием вдохнула его аромат, но мой ответ заставил ее замереть.

– Преподавание?

– По приказу ее величества мне предстоит обучить одну девушку. Нужно ли говорить, о ком именно идет речь?

– Разумеется, это важная деталь. Так я пойму, с чего начинать обучение.

– Леди Антебеллом. Дочь няни Алекто и ныне... Низкородная служанка.

– Хм... Нет никаких «леди» в семье предателей.

С пренебрежением фыркнув, она сделала глоток чая, после чего отставила чашку и недовольно постучала пальцем по своему колену.

– Если тебе поручили учить эту деревенщину с нуля, значит, и самой придется начать с основ. Как тебе, наверное, известно, до того как я стала няней его высочества Летацио, я была наставницей наследной принцессы. Именно это позволило мне выжить во время великой чистки, которая началась после гибели принца.

Хотя я слышала об этом впервые, но сделала вид, что знала. Едва закончив фразу, няня плеснула мне в лицо горячий чай. Служанка вскрикнула от ужаса. Она обняла меня и закричала на няню:

– Как смеет старуха, едва сохранившая жизнь, быть столь груба с моей госпожой!

– Я переступила порог ненавистного дома Мизериан лишь для того, чтобы посмотреть, как человек, убивший чужого ребенка и достойный удара молнии, воспитал собственного, – резко ответила няня.

Маркиза проклинали столь часто, что молния сама готова была убежать от него с отвращением.

– Хватит, – мне показалось, что разговор может перейти на темы, не предназначенные для чужих ушей. Жестом я остановила служанку, вытиравшую мое лицо, и отправила ее прочь. Покидая комнату, она обеспокоенно оглядывалась.

– Почему ты прогнала ее?

– Потому что хочу обсудить то, что не должно выйти за пределы этой комнаты.

Слегка скрестив ноги, я обратилась к няне:

– Как вы думаете, почему я вообще вызвала вас сюда?

– Видимо, стало стыдно, что ты забыла императорские манеры. Все же обратиться с таким вопросом к кому-то из дворца ты не могла.

– Неверно. В таком случае не было бы нужды разыскивать вас через девочку из трущоб. Слышали, кого именно я собираюсь учить? Почему, как вы думаете, эта девушка должна изучить этикет?

Лицо няни, до этого безразличное, стало серьезным. Я, немного наклонившись, провела рукой по мокрым волосам и тихо сказала:

– Император и маркиз ничего не знают. В курсе только ее величество, я и вы. Если задуматься, нас троих объединяет одна общая черта: ненависть к этим двоим. Вы согласны с моей догадкой?

– Не припомню разговоров о том, что леди Мизериан ненавидит отца.

– Какой смысл рассказывать о семейных дрязгах? Это словно плевок в собственное лицо.

Мой спокойный ответ, похоже, поколебал решимость няни. Казалось, еще немного, и она примет мою сторону. Я старалась выглядеть уверенной, как человек, имеющий надежную опору.

– Даже если ты откажешься от положения, это не нанесет маркизу такого ущерба, на который ты рассчитываешь, – наконец проговорила няня.

– Не волнуйтесь, его крушение – моя забота. Итак, что скажете?

Ну же, соглашайся. Если няня согласится меня учить, это будет успех. Я с нетерпением ждала ответа. Было нелегко найти человека, который бы обладал и знанием, и преданностью. После долгих раздумий женщина тяжело вздохнула и заговорила:

– Хорошо, старуха согласна. Я обучу леди Мизериан, но, если уж придется обучать начинающего, вам тоже нужно будет повторить основы. Не стоит скучать, изучая то, что вам уже известно. Знаниям – нет предела.

Подняв очки, сползшие на переносицу, она добавила со всей строгостью:

– Учитель и ученик должны уважать друг друга, так что с сегодняшнего дня будем обращаться друг к другу только на «вы». Есть возражения?

– Нет.

– Отлично. Тогда приступим к занятиям сегодня же. Я довольно строгий учитель, так что вам стоит приготовиться.

Ее слова о строгости не были преувеличением. Она обучала меня по шесть часов в день. Целью было помочь Эриде, привыкшей к светским правилам аристократии, отделить важное от второстепенного.

– В высших кругах до сих пор существуют некоторые негласные правила. Например, родинка у глаза означает «Вы мне интересны», а родинка над верхней губой – «Я хочу поцеловать вас». Наряду с веерами эти кокетливые приемы формировали так называемый «язык светской молвы». Однако...

Она резко захлопнула веер.

– Выбросьте из головы эту вульгарность! Для женщин, связанных с императорским двором, важно быть образцом не кокетства, а достоинства.

Пожилая женщина поведала о множестве мелких, но очень важных правил.

– Кроме того, когда вы идете рядом с его величеством, следует находиться ровно в двух шагах позади: не дальше, но и не опережать императора. Даже во время чаепития спешка ни к чему, необходимо следовать за темпом монарха.

Наибольшей проблемой, с которой я столкнусь при обучении Елены, был танец. Чтобы избежать утечки информации, мне пришлось взять на себя еще и роль учителя танцев. Если подумать, на балу в честь церемонии совершеннолетия Эриды мне следовало бы, как и подобает главной героине вечера, исполнить танец. Однако из-за того, что все внимание было приковано к Елене, никто даже не вспомнил про это. Не будет преувеличением сказать, что наследный принц и Елена спасли меня в тот раз.

– Бал начинается с полонеза. Менуэт – это пережиток прошлого. Затем следует вальс. Среди аристократии сейчас популярна кадриль, но в императорском дворце она неуместна.

Полонез? Менуэт? Кадриль? Я могла сыграть их мотивы, но совершенно не представляла, как их танцевать. Единственное, что мне было знакомо, так это вальс. А что, если меня попросят продемонстрировать? Об одной мысли об этом у меня скрутило живот от страха. Учительница, не подозревая о моем состоянии, продолжала объяснять:

– Когда атмосфера бала достигает пика, танцуют мазурку. После нее бал завершается последним танцем – котильоном. Леди Мизериан, вам предстоит не просто обучить леди Антебеллом танцам. Необходимо также обучить ее разговору, который должен меняться в зависимости от атмосферы и музыки.

Но я ведь даже танцевать не умею! Холодный пот катился градом, а учительница, казалось, вообще не считала это проблемой. Оно и понятно. О леди Мизериан говорили, что она талантлива и грациозна, поэтому, разумеется, учительница и не посчитала нужным объяснять то, что я якобы и без нее знаю. Вряд ли эта пожилая женщина могла бы себе представить, что внутри оболочки леди Мизериан скрывается совсем другой человек.

– Для начала давайте заново освоим женские партии. После этого вам придется выучить и мужские.

– Мужские партии?!

– Конечно. Иначе как вы собираетесь танцевать в паре с леди Антебеллом? Эй ты, подойди сюда.

Словно отвечая на очевидный вопрос, няня фыркнула и позвала Энакина, стоявшего в углу комнаты. Рыцарь напоминал декоративную статую, нежели человека.

– Ты будешь ее партнером. Танцевать умеешь?

– ...Я видел, как это делают.

– Этого будет достаточно. Все равно леди Мизериан будет вести.

«Вести? Я?» – на меня обрушился пристальный взгляд учительницы, полный ожидания. Черт возьми, что еще за «вести»? Мне бы самой не упасть от страха! В мыслях я обратилась к богу... Хотя нет. К Эриде, ушедшей из этого мира. Пожалуйста, пусть тело вспомнит, как танцевать, когда заиграет музыка. Ведь говорят же, если часто тренироваться, то движения запоминаются на уровне мышечной памяти. Я уже разобралась с языком, так что пусть тело хотя бы здесь мне поможет.

Энакин положил ладонь на спину, а правой взял мою левую руку. Граммофон заиграл. Зазвучала бодрая мелодия в три четверти. И случилось чудо: мое тело начало движение.

Под такт я слегка сгибала и выпрямляла колено, двигаясь вперед, а затем останавливалась и обходила вокруг неподвижного Энакина. Следуя указаниям учителя, мы кружились в танце, а потом я, поочередно выкидывая то левую, то правую ногу, слегка подпрыгивала. Двигаясь вправо, неожиданно для себя я отступила назад, присела и чуть согнула колени. В старинных танцах, как известно, главное – симметрия движений. Полонез, к счастью, оказался довольно простым: шаг вперед, поворот – и так по кругу. Как и положено танцу, открывающему бал. Обычно в полонезе меняют партнера. Но, так как у нас не было других участников, мы с Энакином просто продолжали танцевать. Когда напряжение спало, я даже начала находить это занятие забавным. Музыка длилась несколько минут. Закончив танец легким реверансом, я услышала аплодисменты учительницы.

– Чего и следовало ожидать от леди Мизериан. А теперь поменяйтесь ролями.

– ...То есть мне теперь нужно танцевать женскую партию? – спросил Энакин.

– Конечно, тебе. Или ты думаешь, что танцевать буду я, старая женщина с больными коленями? Козявка. Ноги у тебя не отвалятся, если побудешь ведомым!

– Кхм...

Слова няни в адрес рыцаря были насколько саркастичными, что я едва сдерживала смех, стиснув зубы. Чувствуя, как мои ноздри раздуваются, я отвернулась.

Самым забавным танцем оказалась мазурка. В чем-то она напоминала полонез, но в то же время была совершенно иной. Нужно было высоко поднимать руки, хлопать в ладоши и даже слегка подпрыгивать, издавая звук, подобный топоту копыт, а потому каждый раз, когда Энакин, выросший в трущобах и ни разу не видевший исполнение мазурки, неуклюже прыгал, няня раздраженно делала ему замечания. Мне же стоило больших усилий удержаться от смеха, так как его старания казались мне невыразимо умилительными.

После отъезда учителя и завершения ужина я была так утомлена, что едва стояла на ногах, но не могла позволить себе лечь спать. Вместо этого я отправилась в библиотеку, где стала читать и переписывать книги. Перелопатив десяток или два, я наконец начала понимать основные принципы грамматики. К счастью, алфавит был латинским, а сам язык представлял собой смесь европейских языков. Если бы он был создан с нуля, как у Толкина, я бы даже не решилась попытаться его изучить.

Я надавила на веки, пытаясь снять напряжение с глаз. Завтра мне предстоит поехать в императорский дворец и начать обучение Елены. Раз уж я взялась за это дело, оставалось надеяться, что она окажется смышленой. Хотя, вероятно, она все же глуповата... Но пусть хотя бы не слишком сильно. Впрочем, может, так даже лучше? Если мне придется повторять одно и то же тупому человеку по сто раз, я могу разозлиться настолько, что захочу прикончить ее. В таком случае даже притупленный кинжал, подаренный Медеей, покажется достаточно острым.

* * *

Из-за постоянных занятий у меня давно не было возможности посетить дворец. Экспресс-курс по придворному этикету еще не был завершен, но, учитывая необходимость как можно скорее подготовить Елену к выходу в свет, я решила начать с самых основ, которым уже могла научить.

Шелковая ткань темно-зеленого цвета мягко обвивала тело. Приятное ощущение. Я была одета, скорее, как учительница, обучающая на дому, чем как знатная дама. Все равно я сегодня встречалась только с Еленой, а в пышных платьях с украшениями на голове учить кого-либо было бы неудобно. Волосы я собрала в гладкий пучок и закрепила лентой, подобранной в тон платью. На ноги я надела бархатные туфли, в которых решительно шагала по коридорам дворца. Те, кто проходил мимо, сначала не узнавали меня, однако, приглядевшись, начинали удивленно перешептываться. Было бы здорово, если бы легкие наряды вошли в моду: нынешние платья, хоть и прекрасны, но все еще ближе к многослойному викторианскому стилю, что было дико неудобно.

Меня встретила фрейлина императрицы, которая сопроводила до нужной комнаты. Там уже ждали чай и сладости. Она пообещала, что скоро приведет Елену и вышла. Как и ожидалось, дворцовые угощения были бесподобными, хоть и чересчур приторными. В сочетании с ароматным чаем они поднимали настроение. Я не особо любила сладкое, но, зная, что меня сегодня ждет, решила запастись энергией и съесть побольше. В этот момент послышался стук в дверь, и я услышала тонкий голос Елены за ней:

– Вы меня звали?

Я взяла чашку чая, прополоскала рот и ответила:

– Да, входите.

Елена осторожно открыла дверь и выглянула, чтобы убедиться. Увидев меня, она округлила глаза и начала дрожать, как напуганный кролик. Прямо так будто я ее заманила сюда, чтобы поймать, а потом съесть. Как же она выживала в оригинальной истории, если была такой трусихой? Хотя чего ей было бояться, все во дворце лелеют Елену. Даже если кто-то захочет ее отравить, слуги сразу избавятся от яда. А если враги нападут, наследный принц жестоко расправится с каждым. Ей достаточно просто заплакать, и ее никто не тронет. А любой, кто осмелится ее обидеть, будет заклеймен как воплощение вселенского зла.

– Л-леди Мизериан... Почему вы... Зачем вы меня позвали? – заикаясь, спросила она.

– Ее величество императрица выбрала меня для вашего обучения. Присядьте, нам предстоит много работы.

– Обучения? – Елена растерянно замерла, продолжая хлопать глазками, но под моим молчаливым давлением все-таки неуверенно подошла и села напротив.

Я намеренно избегала прямого зрительного контакта и спросила:

– Леди Антебеллом, у вас ведь есть базовые знания? Вы умеете читать и писать? А как насчет танцев?

– Ч-чтение? Да... Я учила буквы. Читать умею, но... Плохо понимаю смысл...

– А танцы? Полонез, вальс, мазурка, котильон?

– Никаких не знаю...

– Что ж, я и не ожидала иного. Придется начать с азов.

В оригинальной истории Елена освоила придворный этикет уже после того, как вышла замуж, так что сейчас ее низкий уровень знаний был вполне естествен. Простолюдинку никто бы не обучал тому же, что и членов императорской семьи.

Я достала пачку бумаги и перо, которые заранее попросила фрейлину принести, и положила перед ней. Рядом я разместила учебник грамматики и сборник сказок, которыми обычно пользуются в этом мире дети, впервые осваивающие чтение.

– Возьмете с собой.

– Постойте... Я могу узнать почему?.. Почему меня хотят обучить? Что на уме у ее величества?

– Когда занятие закончится, спросите у нее лично. А сейчас вы просто тратите мое время. Есть еще вопросы?

Мой тон был холоден, я намеренно посмотрела на часы, окончательно заставив ее замолчать. Она испуганно сжалась и выглядела немного униженной. Привычка, которая ей явно не идет. Как для девушки, которую все время только хвалили, осанка у нее была просто ужасная. Я ударила ладонью по столу и громко сказала:

– Выпрямите спину! Расправьте плечи!

– А-а, да, да! – вскрикнула она.

– Одной из самых важных составляющих первого впечатления о человеке является осанка. Прямая спина не только достойно выглядит, но и полезна для здоровья. Соответствующим должен быть и взгляд!

Я резко вытянула указательный палец перед глазами Елены, и ее взгляд рефлекторно сфокусировался на нем. Слегка наклонившись, я была намерена поймать ее взгляд. Когда девушка попыталась опустить глаза, я удержала их фокус на пальце.

– Никогда больше не отводите взгляд. Смотрите прямо на собеседника. Даже если это будет его высочество или ее величество, вы должны смотреть им прямо в глаза.

– Как я смею?.. Это же невозможно... – пробормотала Елена.

– В императорском дворце слуги – все равно что мебель. Они должны притворяться, что ничего не слышат и не видят. До сих пор леди Антебеллом могла избегать взглядов знати, потому что с вами никто не считал нужным беседовать. Разве кто-то станет говорить с мебелью? Другими словами, чтобы вас принимали за человека в императорском дворце или в высшем свете, нельзя так сжиматься. Люди по своей природе склонны подавлять тех, кто меньше или слабее их. Несмотря на защиту со стороны принца, это правило вам нужно как следует усвоить. Если вы хотите, чтобы вас считали человеком, покажите, что вы им ровня. В первую очередь вы должны исправить свой взгляд и осанку. Без зрительного контакта не будет ни диалога, ни взаимопонимания между людьми.

Елена, моргнув несколько раз, медленно встретилась со мной взглядом. Когда она выпрямила спину и расправила плечи, ее облик стал заметно благороднее. Поскольку ее осанка была неплохой, этого пока было достаточно.

– Начнем урок.

К моему удивлению, Елена оказалась умнее, чем я думала. Она действительно ничего не знала, и ей приходилось начинать с самых азов, однако усваивала девушка материал достаточно быстро. Честно говоря, даже в сравнении со мной ее обучение шло куда более стремительно. Очевидно, главная героиня не могла быть обделена интеллектом. Если сначала она с трудом читала детские сказки, то вскоре уже без запинки декламировала сложные стихи классиков.

То же самое было и с этикетом. Ей предстояло запомнить множество деталей: столовые приборы для разных блюд, приход гостей с обязательным опозданием на 15 минут, а также порядок приветствия. Лично мне, выросшей в мире, где все равны, адаптироваться к жизни аристократки было не сложно, но для нее, выросшей в обществе с жестким классовым неравенством, это было настоящим переворотом. Из человека, который привык прислуживать, она должна стать той, кто приказывает. Ее шок вполне объясним.

Половина фраз Елены во время уроков начиналась со слов: «Как я могу...», «Я не смею...», «Это же невозможно...». Мне пришлось даже развивать ее вкус. Она никогда раньше не видела ничего по-настоящему красивого и считала, что все яркое, блестящее и украшенное множеством деталей – непременно хорошее. Я объясняла, какие драгоценные камни считаются ценными, какие цветовые сочетания подходят друг другу, как выбирать одежду в зависимости от погоды или случая. Разумеется, она в этом абсолютно не разбиралась, учитывая также то, что в ее гардеробе наверняка имелось меньше десяти нарядов.

Черт возьми, а ведь ей еще нужно научиться ездить верхом, но я сама каталась на лошади всего пару раз на острове Чеджу. С этим пусть уже потом разбираются наследный принц или Ясон, устроив с Еленой романтическое свидание, а я пока решила сосредоточиться на бальных танцах. Для этого пришлось снять громоздкую юбку и впервые за все время пребывания в этом мире надеть брюки. Честно говоря, я так отвыкла от них, что даже пришлось приноровиться к ним заново. Собрав волосы в хвост, я поклонилась в мужской манере и протянула Елене руку. Она осторожно вложила в нее ладонь.

Я преподавала все, что знала сама, но слегка изменила порядок обучения. Все равно уровень сложности был примерно одинаковый, а поскольку она сможет сначала освоить более сложные танцы, справиться с остальными будет проще простого.

Мы начали с мазурки, затем был котильон, полонез и, наконец, вальс. Сначала Елена часто путалась в ногах, но постепенно стала делать заметные успехи. Однако котильон, который подразумевает синхронное движение в группе, невозможно было нормально отработать вдвоем. Когда очередь дошла до вальса, мы обе ощутили волнение. Елена явно была напряжена из-за необходимости быть рядом со мной, а я, в свою очередь, прикидывала ее вес, чтобы понять, смогу ли ее поднять. Если нет, то просто сделаю вид. В любом случае в реальной ситуации наследному принцу или Ясону это будет под силу. Я положила руку ей на талию, а она – на мое плечо. Елена, стараясь избежать любого лишнего прикосновения, неловко отодвинулась назад. Меня это стало раздражать, приложив силу, я притянула ее ближе к себе. Она ахнула, а ее дыхание отразилось в тишине, коснувшись моего уха.

– Расслабьтесь. Чем больше вы напрягаетесь, тем сложнее попасть в ритм.

– Слишком... Слишком близко!

– В вальсе так и должно быть. Давайте, раз-два-три.

Как только я начала считать, Елена, сама того не заметив, немного расслабилась. Благодаря этому мне пришлось приложить усилия, из-за чего руки слегка задрожали. Однако в момент кульминации я все же смогла ее поднять. К счастью, она оказалась легкой, словно пушинка. Елена посмотрела на меня, опустив голову, и ее белоснежные волосы водопадом упали вниз. Фиолетовые глаза, полные удивления, выглядели поразительно красивыми. В очередной раз я отметила про себя, насколько прекрасное у нее лицо. Если даже в повседневной жизни Елена выглядит так завораживающе, как же она преобразится, когда влюбится? Говорят, что красота рыбу заставит утонуть, летящего гуся упасть, затмит луну и посрамит цветы. Глядя на Елену, начинаешь понимать, что в этих преувеличениях есть доля правды. Когда ее ноги снова коснулись земли, я продолжила вести ее, плавно кружась в танце. Однако вскоре Елена опустила голову мне на плечо и тихо прошептала:

– У меня... Кружится голова.

– Тогда давайте немного отдохнем.

Мои ноги болели из-за высоких каблуков, на которых я танцевала. Усевшись на стул, я вытерла пот платком и стала пить чай. Елена, немного помедлив, спросила:

– Леди Мизериан... Вы хотите сделать меня наследной принцессой?

Ее догадка меня приятно удивила. Впрочем, я учила ее держаться с достоинством перед аристократами, и, хотя Елена всегда была немного наивной, ей хватило ума все понять. Но больше всего поразило то, что она набралась смелости задать этот вопрос мне.

– Откровенно говоря, это желание ее величества императрицы. Хотя я и согласилась с этим.

– Но почему? Ведь вы любили его высочество...

– Не ожидала, что услышу это от вас, – сказала я, немного удивившись. – Вы никогда не задумывались, что наследный принц делает все это из-за того, что любит вас, а меня ненавидит?

Елена, казалось, вот-вот расплачется. Словно пытаясь сдержать слезы, она ответила с дрожью в голосе:

– Меня...

– ...

– Меня ведь даже не спросили... Люблю ли я его высочество...

Мне стало смешно, и я засмеялась. Когда я подняла голову после своего беззвучного хихиканья, Елена потрясенно смотрела на меня. Ее смелость, казалось, обернулась унижением. Возможно, она решила, что я смеюсь над ней. Ее глаза покраснели, но она молчала, крепко сжав губы. Наверное, как всегда, пыталась сдержать слезы.

Я легко коснулась уголка ее глаза указательным пальцем и тихо ответила:

– Потому что ваши чувства их совершенно не заботят.

Глава 14. Жизнь – не сказка

Мне вовсе не хотелось ее обманывать. Я не настолько добра, чтобы лгать во благо, да и она не настолько наивна, чтобы верить в это. Пора Елене снять розовые очки и услышать правду.

– Это политическая борьба между мной, маркизом и его величеством. А вы, не обладая никакой силой, являетесь в ней всего лишь пешкой. Вы действительно думаете, что я стала невестой его высочества, потому что люблю его?

– ...Разве это не так? – спросила она неуверенно.

– Наивная. Разве жизнь – сказка? Его высочество стал моим женихом просто потому, что был самым подходящим вариантом. Даже если бы я любила другого, все равно была бы помолвлена с принцем.

Я, в свою очередь, спросила у Елены:

– А вы, леди Антебеллом, не любите принца?

– Не сказать, чтобы он мне не нравился, но ведь брак – это совсем другое! Если говорить о нем... Я хочу выйти замуж за человека, которого люблю.

Глядя в ее искренние, сверкающие глаза, я с трудом сдержала смех. Если бы я снова засмеялась, даже мягкая Елена на этот раз сильно бы разозлилась.

Брак по любви... Неужели у нее есть кто-то еще, помимо Алекто?

– Есть ли тот, кто вам нравится?

– О нет... Пока нет, но...

– Тогда попробуйте полюбить его высочество. Кого бы вы ни полюбили, если это будет не принц, шансы на выживание у него будут равны нулю.

Зная Алекто, я смею предположить, что он просто устранит соперника втихаря. Мне казалось это разумным подозрением, но Елена возразила:

– Вы хотите сказать, что Алек способен убить человека? Он не настолько жесток и безжалостен!

– Ну, если вы так хотите думать, ради бога.

Мне было все равно, пожалеет ли она об этом в будущем. В конце концов, причина, по которой все ее потенциальные возлюбленные такие влиятельные, заключалась в том, что только человек, который может противостоять принцу, способен признаться ей в чувствах и при этом остаться в живых.

Елена некоторое время изучала меня взглядом, а потом спросила:

– Почему вы хотите, чтобы я вышла замуж за принца?

– Все просто. Он мне надоел. Устала от него. Мне нужно, чтобы кто-то его забрал.

На мой равнодушный ответ Елена резко переменилась в лице. Она сжала маленькие кулачки и встала, глядя на меня с яростью. Да, конечно, она разозлилась. Даже Елена, будучи человеком, имеет право на это. Эрида Мизериан слишком долго мучила ее из-за принца. Даже будь я на ее месте, вспыхнула бы от злости. Казалось, она хотела что-то сказать, но крепко сжатые губы не позволяли словам вырваться наружу. Ее глаза начинали наполняться слезами.

– Вы расстроены? Рассержены?

– Как... Можно... Так... Из-за подобной причины!

– Могу передумать и изменить решение. У меня есть сила и власть.

Я сделала глоток уже остывшего чая и взглянула на Елену с насмешливой улыбкой. Наверняка я сейчас выглядела высокомерно. Это было намерено. Чтобы Елена захотела стать принцессой вместо меня, надо было немного поиграть в злодейку.

– Если вас это задевает, учитесь. Поднимитесь по социальной лестнице, чтобы тоже обрести силу и статус.

Я встала, отвела Елену обратно к дивану и, подойдя к ней сзади, заправила ее прядку волос за ухо. В зеркале отразились наши фигуры. Положив руку ей на плечо, я прошептала:

– Помните, чтобы отомстить или выбраться из своего положения, вы должны сначала обрести власть.

Я дважды похлопала ее по плечу и протянула руку, чтобы продолжить урок танцев. Даже если она меня ненавидит, у нас еще остались незаконченные дела.

– Если вы поняли, продолжим занятия. Больше нытья я слушать не стану.

Учить кого-то оказалось довольно утомительно. Я ведь сама в этом толком не разбиралась и вынуждена была в спешке готовиться, чтобы не ошибиться в материале, который я преподаю. Когда за окном начало темнеть, я уже собиралась закончить занятие, как вдруг кто-то постучал в дверь.

– Леди Мизериан. Вас зовет ее величество.

– Как раз вовремя. Леди Антебеллом, для вас урок еще не закончен. Повторите то, что выучили за сегодня.

Оставив Елену, я направилась вслед за слугой. Когда мы прошли широкие коридоры императорского дворца, он постучал в самую большую и роскошную дверь.

– Ваше величество, как вы и приказали, я привел леди Мизериан, единственную дочь маркиза Мизериан и невесту его высочества.

– Пусть войдет.

Императрица, как всегда, была воплощением утонченности. Всю сложную и утомительную работу она переложила на меня, так что неудивительно, что у нее был такой цветущий вид. Подавив раздражение, я улыбнулась.

Думай об этом как о докладе начальнику. Терпи. Терпи.

– Чему именно ты ее учила?

– Основам этикета, правилам поведения за столом, танцам на балах, ведению светской беседы, а также как подобрать правильную одежду и украшения.

– Ей еще далеко до роли невесты наследного принца, но, по крайней мере, начало положено.

Императрица кивнула служанке, чтобы та налила мне чаю, но после бесчисленного числа выпитых чашек чая во время обучения Елены, еще одна в меня бы не поместилась. Я отказалась, и императрица отправила служанку за дверь.

– Я планирую представить Елену на дебютантском балу дочери семьи Каджар. Что скажешь?

– ...Думаю, вы выбрали подходящий момент.

Было необходимо как можно скорее вывести Елену в свет, а на дебютантском балу ее запомнят все. Семей, способных организовать мероприятие такого масштаба, было немного. Упустить бал дочери Каджаров после моей церемонии совершеннолетия означало бы упустить прекрасную возможность, поэтому и спешка сейчас была вполне оправдана. Впрочем, меня это не касается. Важно то, что императрица, скорее всего, скажет обучать девушку дальше. Я оставалась рядом с Еленой, не убивая ее по этой же причине. Иначе говоря, сюжет новеллы еще не подошел к концу. Бал, на котором Елена будет блистать, станет ее первым шагом на пути к романтическим отношениям с наследным принцем. Ранее я смутно помнила, но теперь все встало на свои места. В оригинальном романе помолвка Эриды с его высочеством так и не была расторгнута. Просто с позволения императора Елена стала наследной принцессой, и Эрида была вынуждена наблюдать, как другая девушка выходит замуж за принца вместо нее. В итоге Эрида проникла в комнату молодоженов и обезумела от увиденного. После этого, убедив Елену в том, что собирается уехать за границу, Эрида усыпила ее бдительность. В качестве примирения Елена угостила Эриду чаем, но злодейка подсунула сопернице отправленную чашку. Пока Елена билась в агонии, Эрида громко и безумно хохотала. Однако в этот самый момент их застал принц. В результате Эриду казнили.

Как бы мне хотелось, чтобы эта мрачная развязка настала раньше, чем в оригинале. Я незаметно вздохнула и обратилась к императрице:

– Если у вас больше нет вопросов, прошу разрешения откланяться.

– Позови мадам, чтобы она помогла тебе подобрать наряд для Елены.

– ...Как прикажете, ваше величество.

Пусть мы уже и обговорили, что Эрида уже оставила свои чувства в прошлом... Однако приказывать ей выбирать платье для своей бывшей соперницы – поистине жестоко со стороны императрицы. Но если отказаться, то выбор Елены может пасть на какое-нибудь безвкусное платье, и это тоже доставит мне неприятности, так что я просто согласилась и вышла.

Если бы я заглянула в гороскоп, наверняка бы увидела, что удача мне сегодня не светит. На обратном пути, словно по иронии судьбы, я встретилась с наследным принцем. Закатывать истерики и устраивать сцены было выше моих сил, потому я решила сделать вид, что его попросту не существует, и пройти мимо. Однако Алекто схватил меня за запястье и развернул к себе лицом.

– Теперь и вовсе решила меня игнорировать?

– ...Полагаю, усталость затуманила мой взор. Прошу прощения за грубость.

Я послушно склонила голову. Принц выглядел слегка растерянным. Он замолчал, словно искал, за что бы еще зацепиться, но что бы он ни делал, мне было все равно. Я толком ничего не ела весь день и ужасающе устала, обучая Елену. Несмотря на юность Эриды, постоянное нервное напряжение не способствовало крепкому уровню здоровья. Внезапно у меня закружилась голова, и я пошатнулась. Алекто, заметив это, протянул руку, чтобы мне помочь, но вдруг меня подхватил кто-то другой, стоявший за спиной.

– Вы в порядке?

Ну вот, опять этот голос. Почему он вечно появляется в самый неподходящий момент? С раздражением я смахнула руку Ясона с плеча. Принц заметно нахмурился, глядя на нас обоих.

– Что за фокусы? – прорычал он.

– Не сопротивляйтесь, позвольте мне помочь вам, леди Мизериан, – произнес Ясон.

Заговорив одновременно, мужчины уставились друг на друга. Оба выглядели удивленными. Единственное, что они вызвали во мне в очередной раз, – чувство раздражения. Да пусть хоть поединок устроят, лишь бы оставили меня в покое.

– Энакин, подойди ко мне.

Спустя мгновение из тени, словно возникнув из ниоткуда, вышел мой рыцарь. Алекто видел его на церемонии посвящения, а Ясон в провинции Рэндол. Хотя они уже были знакомы, но оба смотрели на него с опаской, словно встревоженные звери, когда кто-то чужой зашел на их территорию. Меня их противостояние не заботило. Поскорее бы вернуться домой.

– Вы звали меня, госпожа?

– Возьми меня на руки, Энакин. Не буду больше утомлять вас своим присутствием. Так что, ваше высочество, я позволю себе удалиться.

Наследный принц хотел что-то сказать, но я не дала ему такой возможности. В конце концов, лучшая защита – это нападение. Как обычно, Энакин легко поднял меня и, молча поклонившись двум мужчинам, которые, казалось, были вне себя от ярости, развернулся и ушел.

Я прижалась к груди рыцаря, пока мы покидали дворец. Слуги провожали нас взглядами, и замешательство на их лицах быстро сменилось осуждением. Пусть они и считали, что я недостойна быть невестой Алекто, но видеть меня с другим мужчиной им было неприятно. Вот уж не угодишь. Ладно, по крайней мере, скоро этот фарс завершится, и я разорву помолвку с наследным принцем.

– Если однажды ты тоже начнешь меня ненавидеть, скажи мне. Я постараюсь понять.

Быть объектом ненависти – неприятно, но перед Энакином мне хотелось сохранить достоинство и не показывать свою слабость. Рыцарь, как обычно, не смотрел на мое лицо, а просто шел вперед. Когда вдали показалась карета, он спокойно ответил:

– Вы забыли? Я поклялся вам в верности и повиновении. Никакие искушения не смогут заставить меня сбиться с пути и помешать преклониться перед вами.

Он аккуратно усадил меня в карету и тут же опустился на одно колено, как в день своего посвящения в рыцари. На его шее мерцало украшение с камнем фиолетового цвета.

– Если хотите, я дам еще одну клятву. Даже если настанет день, когда вы возненавидите себя... Я все равно не оставлю вас и последую за своей госпожой.

У меня никогда не было ничего своего. Ни вещей, ни людей. Никого и ничего, с чем я могла бы ощутить покой. Не было того, чем я могла бы по-настоящему владеть, потому приходилось беречь то немногое, что имелось. Но теперь я поняла. Возможно, другие люди осудили бы меня за эти мысли, но... Мне нужен тот, с кем я могла бы быть настоящей. Тот, кому я могу показать свою искаженную сущность, не боясь разоблачения.

Мне всегда казалось, что влюбиться – это нечто обыденное. В первый раз я влюбилась, когда мальчик помахал мне из окна спортивного зала. Во второй раз любовь явилась мне, когда мы шли с парнем вместе под цветущей вишней. В третий она опустилась незаметно, как мелкий дождь, а в четвертый – после пережитых вместе трудных времен. Я была убеждена, что внезапное драматическое влечение бывает только в фильмах и сериалах. Но сейчас, видя свое отражение в светло-карих глазах Энакина и осознавая, что он принадлежит мне целиком и полностью, я почувствовала, как мой мир перевернулся. Это чувство напоминало электрический разряд, что внезапно пронзил тело от кончиков пальцев до самого горла. Сердце предательски забилось. Мне было страшно, что он услышит, однако часть меня хотела, чтобы Энакин все понял. Как же очарователен он был... Я сходила с ума от любви к нему.

Даже пребывая в вихре эмоций, я постаралась улыбнуться. Не знаю, получилось ли, но Энакин улыбнулся мне в ответ. После паузы я смогла выдавить:

– Неужели ты потерял рассудок?

Как ты можешь? Почему ты такой преданный?

– Вы разочарованы?

Я всегда думала, что влюбиться – это нечто обыкновенное. И жила так до этого момента.

– Нет... Мне очень... Мне очень нравится.

Ты обрушился на меня подобно метеориту, который миллионы лет назад сотворил Землю. Ты делаешь меня... Особенной.

* * *

На протяжении всего урока Елена не находила себе места. Я сообщила ей о намерении императрицы представить ее высшему свету на дебютантском бале рода Каджар. Ее волнение было вполне объяснимо, ведь бал должен состояться сразу после Дня благодарения, в начале осени. Иными словами, до мероприятия оставалось меньше двух недель. Можно было только представить, какой это стресс для столь робкой девушки.

– На сегодня хватит.

– Простите?

Было заметно, что Елена и расстроена, и рада одновременно. С ее лица исчезло напряжение, но она все еще пыталась понять причину моего решения завершить занятие. Судя по часам, мадам должна была вот-вот прийти, поэтому я и решила закончить урок пораньше.

Елена собиралась быстро встать и уйти, но я удержала ее, заставив присесть.

– Что... Что-то еще?

– У нас осталось одно дело.

– Кроме уроков есть что-то еще?

Не успела девушка договорить, как в комнату вошла мадам. Она даже не взглянула на Елену, а сразу направилась ко мне, чтобы, как всегда, приветствовать светским поцелуем.

– Чудесный день, леди Мизериан. Ваша ослепительная красота, как всегда, вдохновляет меня. Я пошила чудесное повседневное платье, которое прекрасно вам подойдет.

– Отправьте его в фамильное поместье. Но сегодня я позвала вас не с целью выбрать платья для себя, а чтобы сшить его для нее, – я указала на Елену.

Мадам внимательно посмотрела на девушку. С улыбкой на лице, но холодным тоном она сказала:

– Простите, моя леди, но я шью наряды исключительно для знати. Как бы ни была прекрасна девушка, это невозможно.

– Не вы ли в день моей церемонии совершеннолетия отдали мое платье, чтобы эта девушка надела его?

– Та ситуация – исключение. Как могла простая портниха ослушаться императорского приказа?

– В таком случае вы тем более обязаны сшить для нее платье, ведь по приказу ее императорского величества эта леди скоро дебютирует в светском обществе.

Мадам прищурилась, словно оценивая, правду ли я говорю. Елена, до этого молча слушавшая наш разговор, вдруг запаниковала и замахала руками.

– Нет-нет! Совсем не обязательно шить специально для меня платье! Да и это, должно быть, очень дорого.

– Ваше беспокойство ни к чему. Императорская семья не станет требовать с вас платы за платье.

– М-может быть, я просто пойду в город и куплю себе что-нибудь...

– Леди Антебеллом.

Я взяла ее за подбородок и повернула к себе. Я понимала, каково это – не иметь ничего и вдруг получить дорогой подарок. Такой жест вызывает смущение и чувство неловкости. Однако посчитать что-то чрезмерным и вежливо отказаться от этого – это совершенно не то же самое, что вести себя жалко и убого.

– Вашим партнером на предстоящем балу будет наследный принц Алекто, будущий правитель этой страны. Вы действительно думаете, что сможете стоять рядом с ним в платье, купленном на базаре? Думаете, аристократы оценят ваш выбор дешевого наряда?

Когда малознакомые друзья родителей дарят крупную сумму денег на незначительный праздник, ты можешь счесть это чрезмерным и отказаться. Но если у тебя нет подходящей одежды для важного события, и тебе предлагают ее пошить, а ты отказываешься из-за гордости или чувства неловкости... Да, это жалко.

– Разумеется, нет. Знать осудит императорскую семью. Они скажут: «Столько налогов сколачивают, но даже не удосужились достойно одеть партнершу принца?» Это бросит тень на репутацию дворца.

Елена, словно отчитанный ребенок, сцепила руки и тревожно взглянула на меня. Жизнь во дворце прививает осторожность даже тем, кто ее никогда не имел. Я не хотела прибегать к жестоким аргументам, но только так можно было до нее быстро и доходчиво донести информацию. Простые наряды она сможет носить позже, уже став наследной принцессой. Во время повседневных дел или прогулок по городу это допустимо.

– Снимите с нее мерки. Мои снимать нет необходимости, они ничуть не изменились.

– Хорошо. А что касательно цвета платья?

– Фиолетовый.

Мадам замерла, словно не веря своим ушам, и переспросила, чтобы убедиться:

– ...Фиолетовый?

– Верно. Он прекрасно подойдет к ее глазам, не считаете?

Фиолетовый – цвет императорской семьи. Если кто-то помимо них осмелится носить одежду такого цвета, это равносильно измене. Мадам прекрасно знала об этом. Она моргнула несколько раз, прежде чем натянуто улыбнуться. Словно соглашаясь со мной, она мягко произнесла:

– Какой изысканный вкус у леди Мизериан. Леди Антебеллом, пожалуйста, подойдите сюда.

Мадам умела вести себя в обществе. Ее высокомерное отношение к Елене мгновенно сменилось подчеркнуто вежливым обращением. Елена бросила на меня умоляющий взгляд, когда мадам потянула ее за собой, но я лишь лениво помахала на прощание.

Я велела мадам не торопиться с моим платьем. Сейчас следует как можно больше времени уделить наряду Елены, чтобы тот был готов поскорее. Во избежание ошибок необходимо было отрепетировать танцевальные па в платье.

Мадам улыбнулась и пообещала сделать все возможное и действительно сдержала слово. Прошло время. С бледным лицом, которое она попыталась скрыть макияжем, мадам вошла и поприветствовала меня. Вслед за ней последовала служанка, осторожно неся манекен с надетым на него нарядом.

Елена в это время пребывала на стадии «преображения», в ходе которого ее «отстирывали» от всего лишнего. Я знала, насколько мучителен этот процесс, но выбора не было: нужно было завершить все приготовления, включая макияж и украшения.

– Хотя детали еще нужно немного доработать, в целом все уже практически готово, – сказала мадам.

Вырез платья открывал ключицы и верхнюю часть груди, плечи были прикрыты лишь частично, создавая хрупкий, но элегантный образ. Рукава длиной в три четверти можно было дополнить подходящими перчатками. Линия талии подчеркивала ее стройность, а пышная юбка плавно ниспадала, придавая фигуре объем. Наибольшее впечатление производил цвет платья: он идеально сочетался с глазами Елены. Оно было необыкновенного оттенка, напоминающего небо перед самым рассветом. От светлых полутонов наряд к низу переходил к более темным и насыщенным. Вышитые серебряными нитями изящные узоры, украшенные сверкающими драгоценными камнями, сияли, словно звезды, и прекрасно гармонировали с серебристыми волосами девушки.

В этот момент Елена, совершенно измотанная, вошла в зал, опираясь на служанку. Ее волосы уже успели высохнуть, поэтому я с ходу отдала приказ:

– Оденьте ее.

Елена, понадеявшись на небольшую передышку, снова оказалась в руках горничных, которые увели ее для примерки платья. Я тем временем удобно устроилась на просторном диване, закинув ногу на ногу. Ситуация напомнила мне сцены из фильмов «Красотка» и «Как стать принцессой». Когда она вышла, мы приступили к следующему этапу.

– Смените прическу. Выглядит слишком взросло.

– Хорошо.

– Ты, иди к императрице и попроси у нее украшения, которые подойдут к этому платью. Обязательно уточни, что следует выбрать аксессуары белого цвета.

– Скоро вернусь.

– Снимите это с волос. Лучше подойдет тиара.

– Я принесу.

Под моим руководством горничные неустанно суетились, а Елена вынужденно терпела все эти хлопоты. В зал одна за другой начали входить служанки, принося множество коробок с перчатками, туфлями и украшениями. Увидев их, Елена заметно побледнела. Что ж, ее чувства мало кого волновали. Вопросы посыпались на меня со всех сторон:

– Какие туфли выбрать?

– Вторые слева. Каблук должен быть повыше, чтобы компенсировать разницу в росте.

– Куда поставить перчатки?

– Показывайте поочередно. А нет таких же, но из шелка?

– Сейчас поищем.

Императрица отправила множество украшений с бриллиантами и аметистами: ожерелья, серьги, тиары, несколько аксессуаров для волос, кольца, браслеты и даже веера. Они не должны быть слишком вычурными, но и незаметные не подойдут. На этом мероприятии все внимание должно быть сосредоточено на человеке, а не на украшениях.

– Леди Мизериан, извините, но у нее не проколоты мочки ушей. Как быть?

Одна из горничных, которая как раз занималась подбором, подошла ко мне с обеспокоенным видом. Я знала, что вредить телу члена императорской семьи считалось тяжким преступлением. Правда, Елена пока еще не была «официально» в их рядах. Видимо, боясь нарушить протокол, служанки замялись.

– Задаете очевидные вопросы. Проколите.

– А-а-а!

– Скоро принесут лед.

Елена вскрикнула, когда ей прокололи их. Служанка извинялась перед ней с виноватым видом, но в глазах Елены уже блестели слезы, которые она тут же смахнула, чтобы не испортить макияж. Ее лицо практически не тронули, лишь подкорректировали и сделали ярче брови, подчеркнув глаза, а также добавили румянец на щеках и подкрасили губы. Ее белоснежные длинные и густые ресницы выглядели потрясающе. Я впервые видела светлые ресницы, выглядящие настолько выразительно.

Когда преображение наконец завершилось, Елена стала совершенным воплощение красоты. Даже служанки, забыв о своих обязанностях, не могли отвести от нее глаз. Выразительный макияж добавил ее мягким чертам лица благородства.

Отправив прислугу прочь, я обратилась к Елене:

– Подойдите.

Она медленно, но уверенно направилась ко мне. Девушка держала спину прямо, как я ее учила. Длинное платье могло бы сковать движения, но она шла легко и грациозно. Подойдя ближе, она слегка присела в реверансе и аккуратно положила руку на мою ладонь. Это была последняя репетиция танца. Елена, уже уверенно танцуя, тихо прошептала:

– Раньше я всегда завидовала девушкам, которые выглядели так роскошно. Не только я, но и остальные дети-слуги, что были со мной, мечтали хотя бы раз в жизни нарядиться вот так красиво и потанцевать.

Однако, продолжая кружиться под моим руководством, она вдруг добавила с легкой горечью на лице:

– Но, испытав все это на себе, я поняла, что красота требует огромных усилий и приносит гораздо больше неудобств, чем я себе представляла. Наверное, это неблагодарно с моей стороны, да?

Я притянула ее ближе и ответила:

– Это никак не связано с красотой.

– Простите?

– Ухаживать за собой трудно и неудобно. Человек может быть красив даже без подготовки.

Услышав мои слова, Елена некоторое время смотрела на меня, а затем погрузилась в раздумья. Мы продолжали танцевать, каждый думая о своем.

Кто впервые придумал слово «красота»? Что же этот человек увидел, что использовал это слово? Другого человека, пейзаж или, может быть... Какой-то предмет? Как долго мы будем подвержены влиянию стандартов прекрасного, которые меняются с течением времени?

До бала оставалось всего ничего, поэтому вместо того, чтобы учить Елену чему-то новому, мы повторяли усвоенное, чтобы избежать ошибок. Учитывая объем знаний, который она приобрела за последнее время, было неудивительно, что она часто путалась и забывала пройденное. Чем ближе был дебютантский бал, тем напряженнее становились и она, и я вместе с ней.

– Мы приготовили легкие угощения. Госпожа, можно войти?

– Входите.

То, что я еще не сорвалась, во многом было заслугой регулярных перерывов на десерты. Когда ешь что-нибудь вкусное и отдыхаешь, желание сказать грубость притупляется. Пусть мне и не нравились приторно сладкие императорские угощения, я все равно их ела. Возможно, это был своего рода «сахарный допинг». Служанки быстро и умело подали чай и угощения, разложив их на столе. Обычно я принималась за перекус только после того, как слуги заканчивали сервировку и выходили, но сегодня, устав больше обычного, я не удержалась и сразу потянулась к пирожному. Я взяла кусочек мильфея и положила лакомство в рот. Хруст. Во рту оказалось нечто, напоминающее песок. Сначала я подумала, что это просто текстура теста, но чем дольше я жевала нерастворимое нечто, тем яснее понимала – это был действительно песок. Я украдкой посмотрела на Елену. Она безмятежно поглощала десерт. Чьих же это рук дело? Продолжив сохранять спокойствие, я даже съела еще один кусочек. Одним глазом я заметила, как одна из молодых служанок, поставившая угощения, украдкой посмотрела в мою сторону и быстро зашагала в сторону выхода. Я подняла руку и указала на нее.

– Ты, подойди сюда.

– Я? Вы меня зовете, леди?

– Да, ты.

Я встала с места, подождав, пока девчонка подойдет ближе. Увидев ее вблизи, я вспомнила, кто она такая. Это была та самая горничная, которая донесла на меня наследному принцу. Она подошла, делая вид, что спокойна, но все время искоса смотрела на Елену. Держалась уверенно, значит, полагается на кого-то. Когда она встала передо мной, я подняла руку и влепила крепкую пощечину. Громкий звук разнесся по комнате, а худая девица, не успев даже вскрикнуть, упала на пол. Служанки отвели взгляд, словно ничего не заметили.

– Поднимите ее.

– Леди Мизериан!

По моему приказу горничные схватили девчонку за руки и поставили на ноги. Испуганная Елена подошла ко мне и попыталась остановить, схватив за запястье, но я освободилась и сказала:

– Смотрите внимательно. Когда станете наследной принцессой, это пригодится. Я покажу вам, как нужно обращаться с теми, кто осмеливается нарушать дисциплину и проявлять неуважение.

– Леди Елена!

Девчонка, глядя на Елену, закричала, но я снова ударила ее, теперь уже по другой щеке. Удар был такой силы, что у меня занемела ладонь. Шатаясь, она снова упала, но служанки вновь поставили ее на ноги. Схватив за подбородок, я взглянула девчонке в глаза.

– Я не ругаю детей. Что дети вообще понимают? Они учатся на ошибках, а ответственность за их промахи лежит на плечах взрослых, которые не смогли объяснить, как следует себя вести.

Я наклонилась, чтобы наши глаза были на одном уровне. Девчонка дрожала, но не отвела взгляд. Я продолжила, мягко проведя рукой по ее покрасневшей щеке:

– Знаешь, почему ты так смело меня игнорируешь и бегаешь за леди Антебеллом? Потому что она была добра к тебе? Или потому что ты ее боишься больше меня? Нет, нет... Ты прячешься за леди Антебеллом, потому что за ней стоит его высочество. Именно его фигуру ты используешь как прикрытие, чтобы дерзить мне.

В школе всегда находились те, кто держался рядом с так называемыми «популярными» ребятами, чтобы самоутверждаться за их счет. Именно такой тип людей я презирала больше всего. Люди, пользующиеся чужим положением, как правило, не имеют ни капли верности или принципов. Они цепляются за тех, кто сильнее их, а когда ситуация меняется, предают без зазрения совести. Этот ребенок такой же. Если бы Елена не пользовалась симпатией Алекто, смогла бы эта служанка осмелиться на такое? Конечно, нет. Она не была искренне предана Елене, просто в моменте наслаждалась властью того, кто был сильнее. Впрочем, как и кронпринц, поверивший ее словам. Как же, должно быть, девица радовалась, когда благодаря простой фразе смогла нанести удар по ненавистной госпоже.

– Я ведь сказала, что прощаю детей за все. Но осознание властных расстановок и стремление манипулировать ими – не свойственны детскому мышлению.

Я снова подняла руку, чтобы ударить, но Елена схватила меня за запястье. Я посмотрела на нее. Она дрожала, но твердо и четко сказала:

– Не надо. Пожалуйста, не делайте этого, леди Мизериан.

– ...Скажу вам вот что: в том, из-за чего эта девчонка ведет себя так дерзко, – есть и ваша вина.

– Да, это моя вина. Так что, пожалуйста, прекратите ее избивать.

Доброта, доведенная до абсурда, становится болезнью. Комплекс ангела, иначе и не назовешь. Быть добрым и быть наивным – совершенно разные вещи. Такие личности обычно больше раздражают окружающих, чем они сами того осознают. Нельзя же привить человеку способность видеть мотивы других...

– Ха, леди Антебеллом. Учитесь разбираться в людях. Отличайте тех, кто искренне любит вас, от тех, кто просто пытается что-то получить.

– Даже если от меня что-то получают, это не важно. Пусть. Пусть забирают все, что хотят. Но...

Ее голос больше не дрожал, и на лице больше не было и намека на страх, как это часто бывает у тех, кто принял твердое решение. Во взгляде Елены читалась только непоколебимая решимость.

– Никогда не применяйте насилие к другим. Если вы так разгневаны, можете бить меня сколько угодно. Но, пожалуйста, дайте слово, что после этого больше никогда не поднимете на кого-либо руку.

– ...Вы осмеливаетесь давать мне советы?

– В тот день, когда я стояла и беспомощно смотрела, как его высочество ударил вас, я поклялась богу, что больше никогда не допущу подобного. Никакие обстоятельства не оправдывают насилие.

Елена прошептала сдавленным голосом:

– Леди Мизериан, ведь это вы научили меня этому.

Я прищурилась, внимательно посмотрев на нее. Она осмелилась перечить мне из-за того, что сама обрела «власть»? Или потому что я не обладала такой же силой, как наследный принц? Эта мысль была настолько унизительной, что я не смогла сдержать горькой усмешки. Чертов комплекс неполноценности, который всегда всплывает не вовремя. Я лучше всех знала, что Елена неспособна на такие хитрые расчеты, ведь единственным человеком, который видел ее мысли насквозь, была я.

Елена прикусила губу и взглянула на ребенка.

– Есть и иные способы наказания, помимо насилия.

– К примеру?

– ...Я сообщу об этом главной служанке и прикажу, чтобы она отправила ей прочь из дворца.

– Леди Елена! Пожалуйста, не надо! Я виновата, я готова принять любое наказание: встать в угол или даже избиение! Только не выгоняйте меня!

Девчонка подползла к ее ногам и вцепилась в подол платья, но Елена так и не посмотрела вниз. Девушка стояла ровно. Она дожидалась моего разрешения. Какие же мы разные. Это было даже удивительно. Я с рождения не терплю несправедливости. Возражать – у меня в крови, а если уж на меня поднимут руку, я непременно отплачу обидчику вдвойне, иначе не успокоюсь. Пусть это и безнравственно, мне всегда было все равно. Из своего опыта я знала, что мораль редко способствует восстановлению справедливости. Когда наследный принц ударил меня по щеке, я, честно говоря, тоже хотела дать ему сдачи. Он собрался поскорее уйти, но я остановила его словами: «Делайте, как хотите». Так что если для девчонки страшнее побоев было изгнание, то пусть будет так.

Пока ее выводили, она кричала и сопротивлялась. Я проводила ее взглядом и уже готовилась тоже уйти. Оставаться здесь мне больше не хотелось: настроение окончательно испортилось.

– ...Вы сказали, что «пусть все забирают, все что хотят»?

Только ты вся такая умная, только ты благородная, только ты чистая. Так еще считаешь, что это я тебя научила? Смешно. Это твоя природа. Это ты по своей натуре безнадежно добра, а я слишком испорчена, чтобы предложить другой путь. Это был всего лишь ребенок. Однако, оправдывая себя, я утверждала, что она слишком хитра, чтобы действительно им считаться. От этого я почувствовала себя еще более жалкой. Как же злит.

– Если кто-то из тех, кто вас любит, услышит это, им будет больно, Елена Антебеллом.

Твое самопожертвование вызывает у меня отвращение. Именно потому, что оно искреннее.

* * *

– Принеси любые лучшие продукты для готовки.

– Прошу прощения, госпожа? Продукты?

Как только я вошла в особняк, я сразу отдала распоряжение слуге, который вышел меня встретить. От неожиданности он растерялся и переспросил.

– Да, все, что найдешь, и поскорее.

– А сколько примерно понадобится?

– Ну... Примерно на четыре порции.

– Я упакую все в коробку для удобства.

Сообразительный слуга тут же исчез. Я, подавляя нарастающую боль в висках, позвала Энакина и попросила забрать у слуги подготовленное, как только тот все принесет.

Мы сели в карету, и вскоре она подъехала к знакомому переулку. Энакина совершенно не удивил внезапный визит в дом Кинтии. Он ничего не спрашивал, за что я была ему несказанно благодарна. Мы постучали в дверь. Девочка, как обычно, открыла с недовольным видом, но, узнав нас, взвизгнула. Это ощущалось так привычно. Не обращая внимания на ее сетования по поводу уборки в доме, мы зашли внутрь и поставили то, что принесли.

– Что... Что привело вас сюда? Срочное дело?

– Где у тебя зеркало?

– Зеркало? В ванной... Эм-м, а это еще что?

– Продукты для готовки.

– Да я и сама вижу. У меня глаза есть, знаешь ли!

Стоя в ванной, я слышала, как спорят Кинтия и Энакин. Услышит ли их ведьма? Я посмотрела в зеркало и привычно позвала ее по имени.

– Медея.

Спустя какое-то время в зеркале четко проявился ее облик. Волосы ярко-красного цвета ниспадали водопадом. В руках у нее был длинный мундштук, и ведьма улыбалась.

– ...Что-то случилось?

– Ты же знаешь, где я? Приходи. Развлеку тебя.

– О, какая уверенность. А если не приду?

– Придешь. Есть кое-кто, с кем я хочу тебя познакомить.

Я вышла из ванной и направилась на кухню. Попросила растопить печь и начала раскладывать ингредиенты. Пожалуй, все, что мне нужно, было в наличии. Честно говоря, продукты были настолько свежими и качественными, что я подумала: если их просто слегка обжарить или сварить, уже получится вкусно.

– Вы собираетесь готовить? Сами? Почему вы лично занимаетесь черной работой?

– Готовка – это не черная работа. И те, кто готовят пищу, не являются низкосортными. Все мы умрем, если не будем есть. Труд, направленный на то, чтобы накормить другого, всегда заслуживает уважения и не может быть унизительным. В любой стране кулинары живут припеваючи.

– Вы правы, иномирянка, – не дожидаясь приглашения, в дом вошла Медея. Женщина взглянула на меня и на открывшую от удивления рот Кинтию, которая затем самостоятельно прикрыла его ладошкой.

– О, так это был секрет?

– Это уже не столь важно. С ней можно поделиться. Кинтия, это ведьма, которая мне помогает. Медея, это Кинтия, младшая сестра Энакина.

– Ведьма?! – вскрикнула девочка.

– Какой у вас острый язык. Хотя это мне и нравится, – заметила Медея.

– Ма-ма-ма... Ведьма...

– И вы позвали меня сюда, чтобы показать эту девочку?

– Разумеется. Забавно, правда? Я подумала, что тебе станет скучно, когда я уйду.

– Какая забота...

Как испуганный котенок, Кинтия взъерошила «шерстку» и осторожно выглядывала из-за Энакина, молча наблюдая за нами. Рыцарь бросал косые взгляды в мою сторону. Медея, наклонив голову, смотрела то на нас, то на девочку, которая, в свою очередь, с опаской наблюдала за ведьмой.

– Эй, да не съем я тебя, выходи уже.

– В книгах написано, что ведьмы – людоедки.

– И что мне с тебя взять? Ты же кожа да кости.

– Зато мясо молодое.

От этих слов Медея громко рассмеялась, задрав голову. Она явно находила это забавным, но Кинтию ее смех напугал еще сильнее. Девочка крепче вцепилась в Энакина и спряталась еще усерднее за его спиной.

– Ты что, ешь цыплят только за то, что у них мясо мягкое? Их ведь откармливают, пока они не станут курами.

Я почувствовала, что это может закончиться ненужными слезами, и поспешила остановить Медею:

– Не ври. Разве ты ешь людей?

– Ах, меня поймали!

– ...Ничего. Все равно я не поверила, – сказала Кинтия.

– Лжешь. Ты ведь испугалась.

– Еще бы не бояться ведьм. Даже если не съедят, то убить ведь могут.

Кинтия пробормотала это себе под нос. Медея, слегка накрутив на палец локон волос, поправила ее:

– Я больше никого не убиваю. Уже перебила достаточно, чтобы мне это наскучило.

– Медея.

– Ладно, поняла я. Это ведь тот ребенок, который тебе понравился? Хорошо. Ну а ты, малышка, во что веришь? В бога?

Кинтия вышла из-за спины Энакина, посмотрела прямо на Медею и ответила:

– Нет, в себя.

– ...Ты была права. Она и впрямь дерзкая и очень забавная.

– Постарайся с ней сдружиться.

Ведьма, услышав ответ, повернулась ко мне и улыбнулась. Я лишь приподняла бровь. Медея, глядя, как я готовлю, пожала плечами и добавила:

– С тех пор как я стала той, кто я есть, мне больше не нужно ничего есть. Поэтому я напрочь забыла, как готовить. Могу разве что попробовать блюдо на вкус.

С этими словами она открыла рот, словно ребенок, ожидающий конфету. Какая же она раздражающая. Я уж было собралась сунуть палец ей в рот в шутку, но вовремя остановилась. Мне хотелось чего-нибудь домашнего, но среди имеющихся продуктов ничего подходящего не было. Хотелось сделать кимчи чигэ^[11] или твенджан чигэ^[12], но ни кимчи, ни твенджана не было. А чтобы приготовить жаренную свинину с овощами, был нужен кочхуджан^[13], которого тоже не было... Кинтия и Энакин, поглядывая на меня, осторожно подошли ближе. Видно, что им не терпелось чем-то помочь, поэтому я поручила им чистить картошку. Пока они занимались этим, я решила, что, возможно, смогу приготовить картофельные клецки. Поставив воду, я бросила в нее что-то похожее на сушеные анчоусы для бульона. Когда Энакин закончил чистить картошку, я передала ему заранее подготовленные ингредиенты и попросила замесить тесто. Картошку я отправила в бульон, а сама занялась нарезкой моркови, кабачков, репчатого и зеленого луков. Энакин, скатывая тесто в шарики и отрывая их для клецок, бросал в бульон. Но тут я вспомнила, что у меня нет соевого соуса. Конечно, чеснок можно просто измельчить, а вместо соевого соуса придется использовать соль, но будет ли вкус таким, как надо? Эх, сама идея готовить корейские блюда в другом мире казалась безумной. Если уж делать что-то без специй, то лучше всего подошел бы крепкий костный бульон, но на его приготовление ушел бы целый день. А так, если блюдо получится невкусным, придется есть его самой. Пока клецки варились, я попросила Энакина поджарить мясо на случай, если они не удадутся. Когда бульон с солью немного проварился, запах показался мне очень даже аппетитным. Я сняла кастрюлю с плиты и поставила ее на стол. Все смотрели на незнакомое блюдо с удивлением. Кажется, они ожидали чего-то более яркого. Я разлила по мискам по одному черпаку:

– Перед вами еда из другого мира. Считайте, это чем-то вроде интересного опыта. Попробуйте.

Я первой наполнила ложку и положила ее в рот. Хм... Ну, хотя бы вкус был похож на домашние картофельные клецки, к которым я привыкла. Бульон получился более прозрачным из-за отсутствия соевого соуса, но, кажется, это не было проблемой. Остальные тоже начали есть и, судя по всему, остались довольны. Клецки показались им немного странными на вкус, однако они сочли это блюдо за что-то вроде согревающего супа. За столом никто ничего не говорил, но атмосфера была легкой и непринужденной. На душе стало спокойно и приятно. В этом мире, полном людей, которые меня ненавидят, мне захотелось хоть однажды оказаться в кругу тех, кто относился бы ко мне с теплотой. Побыть среди людей, рядом с которыми мне не нужно гадать, что у них на уме, и опасаться скрытой враждебности. Я хотела сказать «спасибо». Хотела выразить, как мне повезло встретить их и как я благодарна, что они на моей стороне. Но слова застряли у меня в горле. Вместо этого я приготовила еду. Разделить с кем-то трапезу – это проявление добрых чувств. Я проглотила свои невысказанные слова вместе с сочным мясом и горячим супом. Хотелось, чтобы Энакин, Медея и Кинтия почувствовали то же тепло и уют, что ощущала в тот момент я. Не знаю, поняли ли они это, но все полностью опустошили свои тарелки.

– Спасибо за еду.

Первый обед в этом мире, после которого я не чувствовала тяжести в желудке.

* * *

Приближался дебютный бал дочери семьи Каджар. Из дворца все еще не было никаких вестей. Неужели мне придется самой написать письмо наследному принцу, чтобы намекнуть выбрать Елену в качестве партнерши? Оставалось только надеяться, что императрица догадалась и тонко намекнула ему. Чтобы избежать лишних пересудов, в последние дни я прекратила обучение Елены. Теперь пришла и моя очередь подумать о наряде и образе для бала дебютанток. От одной лишь мысли о предстоящих интригах и конфликтах я почувствовала смертельную усталость.

– Леди, мадам прислала платье.

– Заходи.

Слуга вошел в комнату, неся в руках большую коробку. Обычно мадам лично приезжает, чтобы убедиться, что все подходит по размеру, но, видимо, она была слишком занята подготовкой платья для Елены. Будь на моем месте настоящая Эрида, она наверняка взбесилась бы, посчитав это пренебрежением. Но мне, с точки зрения современного человека, скорее, было жаль портниху. Должно быть, она работала и по ночам, чтобы успеть закончить платье в срок.

– Мадам передала вам письмо. Она просит прощения за то, что не смогла прийти лично.

Еще и письмо? Я взяла его и начала читать. Красивым и изящным почерком было написано:

Дорогая леди Мизериан,

Вот и наступила прохладная осенняя пора. Надеюсь, Вы носите пальто, которое я сшила в прошлый раз? Из-за подготовки к балу дебютанток я, к сожалению, не могу навестить Вас лично. Посему прошу принять мои глубочайшие извинения.

Однако не сердитесь на меня, я помню свое обещание, данное Вам. Все Ваши платья, от первого до последнего, будут сшиты для Вас исключительно моими руками. Вы всегда были и остаетесь для меня важнейшей клиенткой и музой. Пожалуйста, примите этот наряд и, как всегда, украсьте в нем своим присутствием дебютантский бал.

С уважением, Ваша преданная мадам Твайлроуз

Развязав атласную ленту, я открыла коробку. Внутри лежало платье, настолько изысканное, что назвать его просто красивым было бы неслыханной грубостью.

Великолепный наряд был сшит из многослойного тончайшего светло-розового тюля, создающего естественные ниспадающие складки. У него были открытые плечи и объемная юбка, которая внизу была украшена сотней шелковых цветов. Тончайшее кружево покрывало платье, а между цветами виднелись узоры, вышитые серебряными нитями и украшенные камнями.

Настоящее произведение искусства, вызывающее трепет. Служанки только успели восхищенно ахнуть, а затем наперебой начали хвалить мастерство мадам. Я практически не слушала их, рассматривая платье. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что на его изготовление ушло больше сил, чем на наряд Елены. Ну что ж, тем лучше для меня. Когда еще, если не сейчас, мне выпадет случай надеть платье, достойное показа на парижской неделе моды?

Однако было странно получить такой шедевр от мадам. Эрида, по сути, уже никому не нужна, зачем ей стараться? Может, у нее есть какой-то личный интерес? Хотя в оригинальной истории мадам в итоге перешла на сторону Елены...

Кстати, мне нужен также и мужской костюм. Я решила выбрать Энакина в качестве партнера на балу, вместо наследного принца. Но мадам, кажется, специализировалась только на женских нарядах. Придется сходить с ним в ателье.

– Разрешите войти?

– Не нужно. Мы все равно сейчас уйдем.

Легок на помине. Услышав стук в дверь, я попросила служанок убрать платье и открыла дверь. На пороге стоял Энакин. Быстро оценив его комплекцию, я сказала:

– Нужно выглядеть достойно, чтобы пойти на дебютантский бал. Необходимо приобрести для тебя хороший костюм.

– Если вы имеете в виду мою одежду, то это необязательно. У меня есть парадная униформа.

– Униформа?

У него и такое есть? Я впервые слышала об этом. Он спокойно пояснил:

– Я надевал ее на церемонию посвящения.

– Надевал... Что?

На том мероприятии я не обращала на него внимания, поэтому совершенно его в ней не помнила. Смутившись, я невольно прокашлялась из-за чувства неловкости и тут же с вызовом в голосе ответила:

– Я собираюсь купить тебе костюм, который ты за все месячное жалование не смог бы себе позволить. Почему бы тебе просто не принять его? В этом нет ничего такого.

– Мне достаточно униформы. Какой бы дорогой одежда ни была, она не принесет мне столько чести, сколько форма, подтверждающая, что я ваш рыцарь.

И как только он умудряется так красиво говорить? Довольная ответом, я легко похлопала его по щеке. В этот момент в комнату вбежала служанка. Подбежав к нам, она замерла, заметно нервничая. Пот стекал по ее лицу, она не могла вымолвить ни слова, лишь переводила взгляд то на меня, то на Энакина.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Э-э... Дело в том... – запинаясь, начала она. – Сэр Каджар хочет вас видеть...

Это уже даже не смешно, а жутко. Увидев мое недовольное лицо, служанка съежилась и пробормотала:

– М-мне... Мне... Мне сказать, что сейчас неудобно?

– Нет, не нужно. Я сама разберусь.

Если просто попросить ее передать отказ, Ясон все равно не уйдет, а продолжит торчать в доме. Хотя я никогда не давала ему надежду, но его назойливости не было предела. Этот мужчина как жвачка, прилипшая к подошве ботинка. Решив расставить все точки над «и», я направилась в гостиную. Войдя туда, я увидела Ясона, сидящего на диване. Он помахал мне рукой и улыбнулся.

– Леди Мизериан.

– Смеете приезжать без предупреждения? Прошу вас покинуть мой дом, сэр Каджар.

– Я слышал, что Алекто собирается сопровождать Елену на балу. Вот я и подумал: почему бы нам, тем, кто остался без пары, не составить компанию друг другу?

– Простите, сэр Каджар, но я намерена пойти в сопровождении своего рыцаря.

Ясон удивленно поднял брови, а затем окинул Энакина взглядом с головы до ног. В его голосе появилась нотка сарказма:

– Как ни посмотри, он вам не ровня. Разве не поэтому вы выбрали меня в качестве сопровождающего в день вашей церемонии совершеннолетия?

Это правда. Тогда я действительно сделала выбор, основываясь на расчете, чтобы не выглядеть слабой. Ясон, как будто все понимая, добавил:

– Если вы появитесь на дебютантском балу с этим рыцарем, все начнут шептаться о том, что вас бросили. Сможете вынести эти взгляды? А потому, леди Мизериан, я здесь, чтобы помочь.

И это тоже была правда. Как бы роскошно я ни выглядела, внимание общественности будет сосредоточено на моем спутнике. Меня станут судить по его статусу. Ясон обдумал все это и потому заявился с самодовольной уверенностью, что получит согласие. Вся ситуация вызывала отвращение.

– Но даже так я с вами никуда не пойду.

На случай, если он не понял, я доходчиво повторила:

– С вами не пойду.

Послесловие от редактора: о смыслах и символах

Имена – мощные символы, способные накладывать отпечаток на судьбы людей и формировать общее впечатление о них. В новелле «Убить злодейку» особое внимание уделяется именам героев, большинство из которых имеют корни в древнегреческой мифологии, что придает произведению дополнительную глубину и многозначность.

Все начинается с имени главной героини. Образ Эриды Мизериан включает в себе два значения. Имя «Эрида» напрямую отсылает к древнегреческой богине раздора и хаоса. По Гесиоду именно она стала матерью многих человеческих несчастий: напрасного труда, забвения, голода, боли, сражений, убийства, ссор, ложных клятв.

Самый известный миф, связанный с Эридой, – это легенда о «яблоке раздора», из-за которого началась Троянская война. Однажды Олимп праздновал свадьбу красавицы-богини Фетиды и царя Пелея. Туда были приглашены все, кроме богини раздора. В ответ она решила отомстить: Эрида сорвала самое красивое яблоко в саду, подписала его: «Прекраснейшей», – и оставила на празднике. Его нашли Афина, Гера и Афродита. Каждая из них считала, что подарок адресован именно ей, и чтобы разрешить спор, они обратились к Парису – царевичу Трои. Именно ему выпала честь выбрать победительницу. Каждая из богинь пыталась подкупить его дарами, но в итоге юноша выбрал Афродиту – она обещала, что ему достанется самая красивая женщина в мире. Ей оказалась Елена Прекрасная, которая сбежала от мужа вместе с Парисом в Трою. Так и началась всемирно известная Троянская война.

Если первая часть имени главной героини новеллы отсылает к древнегреческой богине раздора, то корень фамилии «Мизериан» происходит от английского слова misery, что переводится как «несчастье». То есть Эрида Мизериан – это несчастная богиня раздора.

Обратимся к сопернице Эриды – Елене Антебеллом. Персонаж, который продолжает отсылки к древнегреческой мифологии и воплощает в себе ту «самую красивую женщину в мире», которую Афродита обещала Парису. В новелле «Убить злодейку» не раз подчеркивается невероятная красота Елены, которая покоряет многих. Фамилия Антебеллом происходит от латинского слова antebellum, что означает «до войны».

Имена главных мужских персонажей, которые окружают главную героиню, – Алекто, Гибрис и Ясон – также берут свое начало из греческой мифологии. Примечательно, что имя Алекто буквально переводится с греческого как «неустанно гневающаяся», и в мифологии принадлежит женскому персонажу – богине мщения.

Гибрис в греческой мифологии – это низшее божество, олицетворяющее дерзость, наглость и гордыню. Он является живым воплощением чрезмерного высокомерия, которое толкает людей на нарушение божественных законов. Согласно разным источникам, Гибрис мог быть и чисто этическим понятием, и богом, а иногда и богиней.

Ясон – это имя знаменитого героя, предводителя аргонавтов, который отправился в поход за золотым руном. Согласно классической версии мифа, он должен был сразиться с драконом, однако младшая дочь царя Колхиды – прекрасная Медея – усыпила чудовище своим волшебством. Влюбившись в героя, она бежала вместе с ним из своего царства. Таким образом, появился еще один персонаж новеллы – ведьма Медея. Медея из древнегреческой мифологии – не только царевна и волшебница, но и считается основательницей медицины. Ее тетей является знаменитая колдунья Кирка, более известная как Цирцея.

В именах второстепенных персонажей также спрятано много отсылок на древнегреческую мифологию. Первосвященник Метей носит сокращенную форму имени Прометей – титана, который, согласно древнегреческим мифам, даровал огонь людям. Девочка Фертил, чье настоящее имя отсылает к латинскому слову futilitas, что значит «несостоятельный» или «бесполезный», взяла имя Кинтия, которое произошло от эпитета богини охоты Артемиды. Оно происходит от названия горы Кинф или Кинт, расположенной на греческом острове Дилос (Делос), где появилась на свет Артемида вместе со своим братом Аполлоном. То есть имя Кинтия означает «рожденная на горе Кинт».

Императора и императрицу в новелле зовут Кратос и Мельпомена. В древнегреческой мифологии Кратос – это титан, который помогал Зевсу и другим богам в борьбе против старших титанов. По одному из мифов он также вместе с Гефестом приковал Прометея к скале в наказание за то, что тот дал людям огонь. Мельпомена – муза трагедии, одна из дочерей Зевса и мать сирен. Старший принц из новеллы, который пал жертвой заговора, носит имя Летацио, что с латыни переводится как «радость».

Мать Елены в новелле зовут Клото, которая, согласно древнегреческой мифологии, являлась младшей из трех богинь судьбы, больше известных как мойры. Мифическая Клото отвечает за нить жизни. По одной из версий она была дочерью богини ночи Нюкты, которая также является матерью Эриды.

Из всего многообразия греческих имен в новелле очень сильно обращают на себя внимание английские имена, которые принадлежат чаще всего незнатным персонажам, например, служанке Эмме, что еще более подчеркивает разрыв между знатью и простолюдинами.

В новелле существует единственный персонаж, чье имя совершенно отличается от остальных. Им является преданный слуга Эриды – Энакин. Поскольку рыцаря нарекла главная героиня из нашего времени, то она взяла имя из вселенной «Звездных воин». Имя «Энакин» не имеет древнего происхождения и придумано Джорджем Лукасом исключительно для киносаги. Однако оно отлично подходит для Черного Рыцаря, чье настоящее имя остается неизвестным, как для читателей новеллы, так и для главной героини.

Последнее, о чем стоит поговорить, – это цветы. Главная героиня иногда думает о цинниях – это цветы семейства астровых, которые являются популярными декоративными растениями. На языке цветов они символизируют длительную привязанность, дружбу, радость и жизненную силу.

В новелле скрыто множество интересных смыслов и отсылок, которые помогут читателям ярче представить характеры персонажей и понять развитие их истории. Конечно, герои не повторяют судьбу своих прототипов, но несут с собой определенную карму данного им имени. Часть из них принимают ее, но часть пытаются бороться и изменить свою судьбу к лучшему.

Данная статья опубликована с разрешения и после проверки со стороны автора новеллы «Убить злодейку» – многоуважаемой Савольсэн.

Спасибо за внимание!