Глава 1

Поздняя ночь накрыла столицу, словно тяжелое покрывало. Легкая дымка тумана окутала каждый домик, и никто не желал покидать свои жилища, инстинктивно боясь темноты и того, что она могла скрывать.

В одном из переулков вдруг послышалась приятная, убаюкивающая мелодия, совсем тихая, словно любящая мать напевала сыну песенку для крепкого и спокойного сна:

В такую беззвездную и таинственную ночь, когда никто в здравом уме не выйдет из дому, на одной из туманных улиц мальчик присел перед маленьким котенком, что забился в угол между двумя старыми зданиями. Тот высоко, надрывно мяукал, и его тело дрожало от холода и страха. Страха попасть в руки к негодяю. Ребенок, держа в ладонях пиалу, радостно улыбнулся.

Перед мордочкой животного появилось молоко. Мальчик подтолкнул пиалу, и котенок жалобно мяукнул еще несколько раз, втягивая влажным носом холодный воздух. Маленькое создание не ело уже пару дней – раньше его кормила мать, но теперь и она умерла на одной из грязных улиц от голода, пытаясь отдать последнее своему дитя.

Сладкий и теплый запах молока манил. Котенок снова жалобно мяукнул, а потом не выдержал и ткнулся грязной мордочкой в чашу, принимаясь жадно лакать.

Он решил довериться человеку. Чтобы выжить.

Совсем рядом послышался крик. Торопливо проходящий мимо мужчина, споткнувшись обо что-то в тумане, обернулся и едва не упал на землю от ужаса, когда разглядел то, что лежало на земле. Но даже оглушающий вопль, полный страха, не смог прервать нежный и убаюкивающий мотив песни, что продолжала звучать и эхом разноситься все дальше по пустым улицам столицы.

* * *

Яо Линь заболел. После купания в ледяной реке в легких одеждах и праздных разговоров на холодном весеннем ветру не простудиться было просто невозможно. Вот и его тело не выдержало, и он свалился с жаром почти сразу же по возвращении на постоялый двор.

Сяо Ши не находил себе места, метаясь по комнате. Он постоянно менял мокрую тряпку на лбу хозяина, проверял температуру, поднимал и поправлял одеяло. Его господин редко болел, но, когда это случалось, они оба всегда сильно страдали: Яо Линь – от кашля, жара и боли в горле, Сяо Ши – от тревоги и страха. Ему постоянно вспоминались жуткие истории о том, как обычная простуда превращалась в серьезную болезнь и человек медленно умирал в мучениях, и от таких мыслей маленький слуга пугался пуще прежнего, начинал еще активнее заботиться о непутевом господине.

Наконец Яо Линь уснул, но его сон был беспокойным. Ему снилась матушка, ужасающие крики, раздающиеся из борделя, и злобная хозяйка, которая регулярно избивала его, а потом и вовсе выбросила на улицу. Мрачные события прошлого сопровождались вспышками боли и отчаяния.

– Мама... – Яо Линь резко распахнул глаза и почувствовал сухость в горле, не понимая, какой сегодня день. Взглянув в окно, он решил, что уже вечер, потому что солнце слепило не так ярко, а облака над ним медленно окрашивались в рыжий.

Вся эта история с публичным домом навеяла на него воспоминания о детстве. Он вспомнил маму, ее нежный голос и лицо, хотя считал, что знакомые черты давно уже забылись и растворились в прожитых годах. Только в детстве он мог чувствовать себя защищенным, нужным и любимым – только когда он был рядом с ней, когда она ласково обнимала его мягкими руками и крепко прижимала к себе, тихо посмеиваясь... Но его выбросили, как дохлую рыбину, на грязный холодный берег столичных окраин, оставили совсем одного, вынуждая бороться за собственную жизнь...

После пробуждения Яо Линь понял, что с ног до головы покрыт мерзким липким потом, и, откинув промокшее одеяло, ощутил, как по разгоряченному телу побежали мурашки. Но он чувствовал себя немного лучше. И хотя сон помог победить жар и избавиться от горячечного бреда, разум все еще был погружен в смятение.

Сейчас, уже после случившегося, Яо Линь ощущал лишь отвращение и бессильную злобу. Как могло так получиться, что Юнь Шэнли обманул его, бросил на растерзание Фу Чан и похотливой толпе, отправил в место, воспоминания о котором были словно выжженное клеймо на его сердце? Глава, верно, уловками и шантажом затащил в бордель Яо Линя не забавы ради, но попал точно в цель, разбередив старые раны и вернув боль прошлого, за что его можно было ненавидеть еще сильнее прежнего.

Кроме того, не сошел ли сам Яо Линь с ума, раз согласился пойти на... на такое?..

Дверь приоткрылась, и внутрь вошел Сяо Ши. Он подскочил от неожиданности, увидев, что Яо Линь уже не спит.

– Фух, господин, вы меня напугали! – слуга поставил таз с водой и подошел, чтобы проверить температуру. Он дотронулся до лба хозяина двора и задумался. – Жар спал, хвала Небесам! Вы так долго были в бреду... Как себя чувствуете?

Яо Линь потер виски. Он еще не до конца проснулся, поэтому медленно ответил:

– Не очень хорошо. А что? Без меня уже и пару дней не можете прожить?

Сяо Ши надулся, и Яо Линь, уже зная, кто может быть причиной недовольства слуги, упавшим голосом приказал:

– Давай, говори.

– Господин, к вам пришел тот, из Ведомства. Я ему сказал, что вы больны, а он ответил, что тем более должен вас навестить, ведь... – Сяо Ши аж побагровел от злости, – ведь «друзья должны заботиться друг о друге»! Я пытался его выгнать, но не вышло! Он сидит на постоялом дворе с самого обеда и все ждет, когда вы проснетесь.

До этого момента Яо Линь чувствовал себя не так плохо, но едва в мыслях снова появился Юнь Шэнли, как голову тут же пронзила острая боль. Его захлестнуло желание сбежать. Он попытался отогнать это чувство, но тщетно. И убегать, и сопротивляться, и спорить тут, как оказалось, бесполезно – с самого начала бой с этим демоном был обречен на поражение. У него, Яо Линя, руки словно связаны крепкой веревкой, другой конец которой держит глава Юнь, обладающий большой властью над простыми людьми.

Что за насмешка судьбы!

Может, и правда стоит попробовать найти с этим чинушей общий язык, раз уж в прошлом у них получалось договориться? Хотя между ними уже лежала огромная пропасть из противоречий, обмана и лжи, и сама мысль о том, чтобы находиться рядом с Юнь Шэнли, позабыв старые унижения и обиды, казалась невероятной, почти бредовой.

Как он вообще мог принять его, словно ничего не произошло? Заключение в тюрьму доставило ему немало хлопот. Драка на арене заставила его потерять лицо, а последующее исчезновение госпожи Иньхань наверняка спутает ему все карты в будущем. А уж история с Фу Чан и вовсе заставила его пройти по лезвию ножа. Если он снова окажется рядом с Юнь Шэнли... к чему это приведет на сей раз? Какие еще беды принесет ему этот человек?

– Ладно, позови его.

– Господин, а вдруг он снова заставит вас пойти на опасное дело? Или потащит к каким-нибудь бандитам?! Ну уж нет! Я не могу этого позволить!

– Он... не такой человек. Зная, что мне плохо, он не станет так поступать... – попытался усмирить разгневанного слугу Яо Линь.

Сяо Ши буркнул:

– Ну вот, вы его уже защищаете.

Яо Линь поправил его:

– Ты меня не дослушал. Он, конечно, не поступит так, увидев меня в столь жалком состоянии, но, когда мне станет лучше, однозначно найдет предлог заявиться на постоялый двор и снова примется мне докучать. Тем более Юнь Шэнли воздал за все мои старания серебром, и сумма эта немаленькая. Можно сказать... у нас было выгодное сотрудничество, имеющее свои издержки.

Сяо Ши в недоумении нахмурился и почесал затылок:

– Как все сложно...

Яо Линь рассмеялся и махнул рукой, отсылая Сяо Ши:

– Ступай! Пригласи этого злого духа, посмотрим, что он скажет.

Вскоре в дверь постучали, а после в комнату вошел Юнь Шэнли. Глава Ведомства не ворвался в чужие покои без стука? Яо Линь был приятно удивлен. Юнь Шэнли, как всегда, выглядел бодрым и все так же растягивал губы в своей извечной самодовольной улыбке. Яо Линь поймал себя на мысли, что слишком долго рассматривает вошедшего, а этот демон все подметит, поэтому пришлось отвести взгляд.

Игнорируя правила приличия, Яо Линь не встал, чтобы его поприветствовать, оставаясь в кровати.

– Как только я услышал, что Линь-Линь заболел, то сразу же примчался сюда! – Юнь Шэнли поставил небольшую коробку, которую принес с собой, на столик вместе с миской каши. – Как ты себя чувствуешь?

Яо Линь заинтересованно взглянул на упаковку, предполагая, что там находится что-то съедобное. Но... не поступит ли Юнь Шэнли с ним так же, как он сам в прошлом, когда отправил самый искренний подарок в виде свиной головы?

Но его смущало другое: сколько еще раз его спросят о самочувствии? Он не привык к такому пристальному вниманию к себе, особенно от некоторых...

– Я болею уже несколько дней, а ты, видимо, слишком медленно сюда шел, господин Юнь. – Яо Линь скептически поднял бровь, опираясь на изголовье кровати.

– О, ты меня ждал? Приятно. – Юнь Шэнли запустил руку в волосы и слегка их растрепал.

Сегодня они были не собраны в пучок, а просто завязаны в хвост. Еще одно проявление небрежности со стороны Юнь Шэнли, ведь чиновникам не разрешалось носить такую свободную прическу, находясь на службе. Но разве это было важно для сына верховного цензора? Юнь Циньлань должен был контролировать высшие органы, но бросил все попытки уследить за собственным сыном, который делал что хотел, не заботясь о мнении окружающих.

– Прости, из-за дела с Фу Чан совсем не было времени. Но я посылал людей, чтобы они привозили тебе лучшие лекарства! Ах да, я принес легкую рисовую кашу... Тебе надо восстанавливать силы.

Яо Линь сел на кровати, аккуратно поправляя свое нижнее одеяние.

– Я не буду тебя благодарить, ведь в том, что мы до костей промерзли в реке, виноват ты сам. Выпусти ты тогда сигнальную ракету раньше, твои подчиненные пришли бы быстрее. – Юнь Шэнли недовольно скривил губы при упоминании этого феерического провала. – Кстати, как продвигается дело? Что сказал Чэнь Цзюнь? Наверное, поимка человека из Ордена Полуночников была большой удачей.

Присев за стол, Юнь Шэнли закинул ногу на ногу и с энтузиазмом начал хвалиться успехами после недавнего допроса:

– Он признался, что ему приказали убить Бао Муяна, принести его жене яд и продумать, как все это провернуть, чтобы не осталось улик. А в деле с Ган Чи он действовал по своему желанию, чтобы вытащить ее из публичного дома, но из-за Фу Чан, которая не хотела отдавать девушку, все усложнилось. Он отрицает, что хоть каким-то образом причастен к преступлениям арены, но, скорее всего, именно он поставлял яд госпоже Иньхань.

Яо Линь как бы невзначай спросил, нервно сжимая край одеяла:

– То есть это все-таки Орден Полуночников убил Бао Муяна?

Юнь Шэнли не ответил, загадочно ухмыляясь. Яо Линь сделал вид, что не заметил эту ухмылку, и подытожил:

– Думаю, твое Ведомство никогда не узнает, почему Ордену была нужна смерть такого незначительного человека, как Бао Муян. С его гибелью пропали и последние зацепки, как прискорбно бы это ни звучало.

Дело закрыто, и больше хозяину «Белого Журавля» точно нельзя будет предъявить обвинения. Значит, он свободен.

Юнь Шэнли нахмурился и напряженно сжал ладонь в кулак, глядя на Яо Линя.

– В обмен на жизнь Ган Чи Чэнь Цзюнь поделился с нами сведениями о том, что Бао Муян был из Ордена Полуночников... Кто бы мог подумать, что такой человек, как он, был частью Ордена. Служил им, но решил бросить все и сбежать. А Орден, в свою очередь, приказал избавиться от него, поэтому они и послали Чэнь Цзюня для его убийства. «Для очищения от грязи».

Яо Линь дернулся, и в его глазах промелькнуло удивление:

– Как такое может быть? Разве господин Бао не был праведным человеком? Как он может быть связан с этими жестокими людьми?

Юнь Шэнли вздохнул, опуская взгляд.

– Был... Да, он был хорошим. У него хватило смелости порвать с Орденом много лет назад, это заслуживает уважения. Поэтому его и убили.

Яо Линь отвел глаза, стараясь скрыть свои эмоции, которые кипели внутри и наверняка отражались на его лице. Бао Муян... Он, наверное, действительно был хорошим человеком.

Даже слишком хорошим для Ордена.

И теперь его нет.

– Получается, Орден Полуночников приказал убить своего же человека? Не кажется слишком странным? – задал логичный вопрос он.

– Я тоже думал об этом. Но мы пока можем только предполагать, каковы их истинные мотивы.

Яо Линь поджал губы, догадываясь, чем руководствовались Полуночники, когда отправляли Чэнь Цзюня устранить Бао Муяна. Но обсуждать это с Юнь Шэнли он точно не собирался.

– А что с Фу Чан? Неужели Ведомство ее отпустит так же легко, как госпожу Иньхань? – Яо Линь прикоснулся к губам, на которых расцвела язвительная улыбка. – Неужели вы продались ей и отпустили с миром, стоило ей потрясти мешком с деньгами у вас под носом?

Юнь Шэнли посмотрел на него полным обиды взглядом:

– Не будь таким! Разве Ведомство наказаний может продаваться людям, сотрудничающим с Орденом Полуночников?! Мы начали расследовать дело, допросили ее, но на большее не можем решиться. Я планировал взять ее под стражу, поэтому и придумал весь этот план с борделем, но кто знал, что за ней стоит госпожа Иньхань? Подпольная арена и так хочет моей смерти, если разозлить Орден еще сильнее, то, боюсь, они потеряют терпение и придут по мою душу. Сейчас еще не время, чтобы противостоять им в открытую, но мы однозначно не оставим никого из них без присмотра. Фу Чан закрыла бордель и удалилась в одно из своих имений, и мы ведем за ней слежку. С этими Полуночниками не стоит терять бдительность.

На самом деле Юнь Шэнли не хотел признавать того, что их действительно «купили». И не кто-нибудь, а высшие чины империи. Именно из-за этого император так сильно разозлился и приказал не трогать Фу Чан, чтобы не усугубить дальнейшие отношения, и приказал решить дело «тихо и без лишних следов», что значило бросить расследование как есть и отпустить госпожу на все четыре стороны. Было обидно, что все усилия канули в никуда из-за желания императора скрыть чужие преступления.

– Прошлый император Ванди, отец нынешнего императора, имел очень... – Юнь Шэнли откашлялся, – тесную связь с предыдущей госпожой подпольной арены. Поэтому это место никогда не трогали, и будто бы даже, наоборот, из-за их связи влияние арены только укреплялось стараниями правителя и его приближенных.

Яо Линь не мог понять, почему вдруг Юнь Шэнли вспомнил прошлого императора:

– Император Ванди... Разве у него было мало наложниц? Почему его привлекла преступница?

– Прошлая госпожа не просто так основала подпольную арену. У нее было много полезных связей, и, возможно, это заинтересовало императора Ванди. Однако в свой гарем он ее не принял. Их отношения были более сложными, чем может показаться на первый взгляд.

– А что же нынешний император? Неужели он тоже связан с хозяйкой арены? Неужели у них всех такие странные вкусы? – Яо Линь устроился поудобнее у изголовья. Сплетни столицы не были для него чем-то новым, но раз сам Юнь Шэнли решил поделиться с ним очередной «тайной», он не мог не выслушать. – Я считал, что он предпочитает более покорных особ.

Едва Юнь Шэнли представил, как нынешний император и госпожа Иньхань... Он тут же скривился и закашлялся еще сильнее. Нет, такого быть не может! Только не эта демоница... Она не должна стать еще ближе к власти! Мало того что это было бы неправильно с точки зрения морали, так еще и рыба начинала гнить с головы – если подле императора будет кто-то вроде Иньхань, Великая Ся не протянет и пары лет.

– У них близкие отношения, но не те, о которых ты думаешь, – сказал Юнь Шэнли, не зная и сам, как относится к этим сведениям. Об императорском дворе слухи и сплетни ходили всегда, но к такому повороту событий Юнь Шэнли оказался не готов, сам недавно узнал обо всем от отца и до сих пор пытался переварить услышанное. – Госпожа Иньхань не та, кем кажется. Не думаю, что император обольстился бы красотой преступницы, не настолько он... падок на женские чары.

Юнь Шэнли вспомнил, каким разгневанным был Сын Неба во время аудиенции, как сыпал обвинениями и угрозами, требуя призвать «неоперившегося птенца» к ответу. Простые денежные проблемы и недовольство чиновников и столичной знати, вызванные падением арены, не вывели бы императора Хундэхуэя из себя так сильно. Значит, дело было в чем-то другом. И раз уж прошлый император был замечен в связи с бывшей госпожой подпольной арены, то нынешний...

Даже от простых мыслей о таком становилось не по себе. Хвала Небесам, что правда о связи нынешнего правителя с подпольной ареной была куда прозаичнее и скучнее.

– Мне не стоит трогать госпожу Иньхань лишний раз и создавать себе новые проблемы. В прошлом, когда тебя, такого мелкого, еще не было на свете, – Яо Линь в ответ на колкое замечание от главы Ведомства не удержался и закатил глаза. Если он моложе, это не значило, что над ним можно насмехаться, – император Хундэхуэй перед тем, как взойти на престол, потерял своего любимого младшего брата и едва не умер сам из-за неизвестной болезни. Тогда никто не надеялся на хороший исход, но неожиданно подпольная арена пришла ему на помощь, предоставив редкие и ценные лекарства. Поправившись, Его Величество занял Трон Дракона.

Яо Линь, конечно, слышал о нелегком пути императора к трону, но подробности об участии арены в этом деле были чем-то новеньким.

– Не кажется ли это слишком необычным? Если госпожа Иньхань и бывшая госпожа арены помогали императору, то зачем арене поддерживать Орден Полуночников?

– Я не знаю. Но, возможно, император или не знал об этой связи, или просто закрывал глаза на происходящее. На связи госпожи Иньхань с Орденом Полуночников из-за прошлых заслуг. Но как только появилась возможность, он решил показать, кому принадлежит власть в столице. Однако для ее задержания у него не хватило духа. Из-за этого мне не позволили взять под стражу Фу Чан. – Юнь Шэнли сжал зубы от негодования. Эти две женщины, две интриганки, посмевшие его оскорбить, останутся безнаказанными! Не стоит и говорить о том, насколько сильно приказ императора не трогать ни одну, ни вторую порочит его репутацию главы Ведомства и выставляет его дураком, который расследовал дело впустую и ничего не добился. – Поскольку подпольная арена финансировала публичный дом, эти дамы явно в хороших отношениях друг с другом. Из-за связи Фу Чан и госпожи Иньхань нам не дали обвинить Фу Чан в полной мере и привлечь ее к суду. Старуха прячется под крылышком у хозяйки арены, и до нее теперь не добраться.

– Ты ударил по траве и спугнул змею^[8], – фыркнул Яо Линь. Изначально все началось с подпольной арены, а сейчас дело дошло до самого императора, и неясно, чем обернется в конце.

– Пролитую воду не собрать...^[9] – Юнь Шэнли низко опустил голову, чувствуя негодование из-за того, что Яо Линь его будто бы отчитывает. И этот туда же! Сколько еще раз его упрекнут в глупых решениях?! Юнь Шэнли с досады надул губы, совсем как ребенок, и сердито заерзал на стуле. Это выглядело так нелепо, но в то же время так мило, что Яо Линю захотелось потрепать его по волосам и утешить... А после, напомнив о недавних обидах, выставить на улицу в наказание.

Лицо Яо Линя вмиг стало непроницаемым. Он перевел взгляд на стол и вновь посмотрел на коробку рядом с миской каши. Сяо Ши несколько дней подряд заливал ему в рот безвкусную клейкую рисовую смесь, а что-то более плотное ему разрешат съесть где-то через неделю – в вопросах лечения господина Сяо Ши был страшно дотошен. Но раз этот дурак Юнь принес подарок в качестве извинений, стоит его принять, позволив компенсировать причиненные неудобства. Юнь Шэнли заметил чужой взгляд и спросил:

– Хочешь попробовать? Это красные бобовые пирожные. Я не знал, что купить, но эти сладости очень вкусные, тебе должно понравиться.

– Отравленные?

Юнь Шэнли это очень рассмешило. Хозяин постоялого двора напомнил ему капризного кота, которому протянули миску свежего молока, а тот из вредности отворачивал мордочку.

– Яо Линь, ты слишком подозрительный! Иногда это переходит все границы... Ну как я могу отравить человека, который мне так помог?

Яо Линь окинул его скептическим взглядом, в котором уже читался ответ:

– От тебя можно ждать чего угодно. Не ты ли отправил меня в бордель?

Главу Ведомства, надо сказать, расстроило это заявление. Нет, свою вину в деле с публичным домом он не отрицал, но... Но разве он давал новые поводы для подозрений? Всегда он действовал открыто. Проворачивать такие дела за спиной врага было для него непозволительно. Если он хотел навредить кому-то, то делал это открыто.

Яо Линь вздохнул, зная, что спорить с этим человеком – лишь себе вредить. Он, конечно, тоже слышал о популярной лавке со свежей и невероятно вкусной выпечкой, о которой говорили по всей столице.

– Это ведь пирожные из пекарни семьи Чжао? Не каждый сможет выстоять очередь из желающих попробовать их сладости.

Собираясь встать с кровати, Яо Линь почти сразу же закашлялся, потому что легкие вдруг сильно сдавило, да так, что стало больно. Юнь Шэнли вскочил с места и, схватив стоящий на столе кувшин с чистой водой, торопливо налил воду в чашу и передал больному:

– На, выпей воды.

Яо Линь принял пиалу из чужих рук. Сделав большой глоток, он ответил:

– Спасибо.

Юнь Шэнли ошеломленно замер, так и оставшись стоять в глупой позе с протянутыми вперед руками.

– Так непривычно слышать, что ты меня благодаришь.

– Я же говорил, что отношусь к другим так, как они относятся ко мне.

Юнь Шэнли стушевался.

Раньше он действительно не беспокоился о мнении Яо Линя, о его чувствах и переживаниях. Но теперь, наблюдая, как тот ведет себя с другими людьми и как общается с ним самим, Юнь Шэнли начал осознавать: что-то он делал и делает неправильно. Совершенные ошибки нужно обдумать, вынести из них урок и более никогда их не совершать – все так, как твердили учителя. Но речь шла о каких-то серьезных проступках. Если ошибки совсем глупые, незначительные, то их можно и не заметить вовсе или быстро позабыть о том, что вообще их совершал.

Поэтому Юнь Шэнли, с его воспитанием, положением и непростым характером, не задумывался всерьез о том, что иногда делал. Так и в случае с Яо Линем: действовал, не думая головой, мог оплошать, не замечая того, а потом и не пытался исправить положение, лишь усложняя себе жизнь и портя и без того непростые отношения.

Яо Линь напоминал прихотливое растение, распускающееся только в тепле и заботе. Достаточно дать ему нужное количество воды, разрыхлить землю вокруг, согреть солнечным светом – и он расцветет, радуя глаз. Но если переусердствовать, затопить его, навредить, то он сразу же закроется, завянет и больше никогда не позволит никому прикоснуться к своим лепесткам. А может и вовсе превратиться в нечто ядовитое, способное уколоть, ужалить так, что смерть будет болезненной и быстрой.

Юнь Шэнли аккуратно раскрыл коробку и, не давая Яо Линю подняться, протянул ему одно из пирожных.

Все еще глядя с подозрением, Яо Линь откусил кусочек: сладкая начинка из красной фасоли мягко растеклась по языку, оставляя приятный, чуть вяжущий вкус.

– Вкусно? – спросил Юнь Шэнли, лениво подперев подбородок рукой и с любопытством наблюдая, как тот ест.

– Да. Ты тоже попробуй, – ответил Яо Линь, протягивая ему пирожное в ответ.

– Нет, не люблю сладкое. Но я очень рад, что оно пришлось тебе по вкусу.

Яо Линь отпил немного воды, а затем, взглянув на собеседника с усталым прищуром, усмехнулся:

– Что за глупости?

Юнь Шэнли всегда говорил то, что думал, не особо размышляя о подтексте сказанного и не вкладывая иных смыслов в свои речи. Разве можно было понять его заботу как-то неправильно?

Поначалу Юнь Шэнли, движимый лишь жаждой справедливости и желанием проявить себя, и не думал о том, что будет хоть немного переживать о чужом здоровье да пытаться передать хозяину постоялого двора лекарства через своих подчиненных. Когда Юнь Шэнли посадил Яо Линя в тюремную камеру, он чувствовал лишь превосходство, власть над другим человеком и немного удовлетворения. После же, когда их противостояние разгорелось, как маленький огонь на ветру, когда они сцепились не хуже дворовых собак и вываляли друг друга в грязи арены, стало совсем не до смеха. А еще позже, когда Юнь Шэнли опустился до откровенного шантажа в попытке заручиться помощью Яо Линя в деле с борделем, когда он устроил сцену в «Доме Пионов», желая защитить хозяина двора, и когда они обменялись ударами у реки...

Он не знал, что и думать, потому что все пришло к тому, к чему пришло: глава Ведомства, который редко заботился о ком-то, помимо самого себя, лично пришел на постоялый двор, чтобы убедиться, что Яо Линь в порядке, и даже отстоял эту чертову очередь, чтобы принести пирожные в подарок...

Чтобы отвлечься от своих мыслей, Юнь Шэнли решил сменить тему разговора и вынул из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги, развернув его. Брови Яо Линя изогнулись в удивлении.

– Кстати, посмотри, что у меня есть. – Яо Линь потянулся вперед, желая забрать бумагу, но Юнь Шэнли поднял руку вверх, очевидно хвастаясь своим ростом.

– Ну и что там? – нетерпеливо спросил Яо Линь.

– Документ о принадлежности публичному дому.

Когда девушка входила в бордель, у хозяйки всегда оставалась такая бумага, подтверждающая, что несчастная отныне является собственностью ее заведения. Когда же ее выкупали, этот документ отдавали в руки новому хозяину. Так как Яо Линь хоть и для дела, но все же был продан в публичный дом, у него тоже имелась такая договорная расписка. И чтобы не возникло лишних трудностей, Юнь Шэнли решил забрать этот документ у хозяйки, даже если Яо Линь находился в борделе под другим именем.

– Можешь оставить эту бумагу себе.

Юнь Шэнли удивленно заморгал. Такая памятная вещь, стоящая много денег, должна принадлежать ее хозяину.

– То есть, раз расписка останется у меня, я могу сказать, что ты принадлежишь Ведомству наказаний? – в шутку спросил Юнь Шэнли. И на мгновение задумался: такой проницательный человек, как Яо Линь, был бы отличной кандидатурой для его Ведомства. Его голову давно уже не покидала мысль о том, что хозяин постоялого двора стал бы отличным помощником, уж получше соленой рыбы Чжи Ханя. Но вряд ли тот согласится с его-то упрямством.

Яо Линь скептически приподнял бровь и с едва заметным раздражением ответил:

– Я принадлежу лишь себе, а вам, глава Юнь, лучше бы навестить лекаря да развеять туман в голове, а то несете всякую чушь.

Яо Линь достал белый платок, неторопливо вытер пальцы, затем лег на кровать и повернулся к гостю спиной, твердо решив игнорировать его бредовые речи.

Юнь Шэнли, впрочем, не собирался так легко сдаваться. Он положил бумагу на стол, пересел на край кровати и, похлопав Яо Линя по плечу, примирительно сказал:

– Я не хотел тебя злить.

Юнь Шэнли с детства терпеть не мог, когда его игнорируют. Если кто-то пытался просто не замечать его, он всегда находил способ вернуть себе чужое внимание.

Яо Линь не ответил.

Тогда Юнь Шэнли подался немного вперед, проверяя его реакцию.

– Линь-Линь...

Яо Линь раздраженно сдвинул брови.

– Не смей меня так называть!

Он вновь почувствовал себя разбитым – кажется, лихорадка вернулась, не собираясь отступать. Болезнь, от которой бросало то в холод, то в жар, не давала покоя, и он чувствовал, как тело вновь покрывается липким потом, а в горле начинает першить сильнее прежнего. Почему Юнь Шэнли так легко нарушал его границы? Почему не отступал, даже когда правила этикета говорили о том, что стоило бы остановиться?

Но...

Раньше, когда Юнь Шэнли своевольно хватал его за руку, он чувствовал только раздражение. Теперь же неприязнь была уже не настолько сильной, как прежде.

Он вздрогнул от абсурдности собственных мыслей и, недовольный, повернулся, чтобы отчитать Юнь Шэнли. Но как только он приподнял голову, то тут же встретился с чужим нахальным лицом.

К нему еще никто и никогда не подбирался так близко. В месте, где прошло его детство, сначала он старательно избегал людей, а после они стали избегать его. И привычка держать всех на расстоянии осталась. Яо Линь уже хотел сказать что-то язвительное, чтобы прекратить это, как вдруг в тишине комнаты раздался холодный мужской голос:

– Яо Линь, кто это?

Яо Линь вздрогнул от неожиданности и с силой оттолкнул Юнь Шэнли. Тот сидел на краю и такого подвоха не ожидал, поэтому с тихим возгласом свалился прямо на пол. Проигнорировав главу, хозяин постоялого двора взглянул на вошедшего мужчину и воскликнул:

– Дагэ^[10], ты приехал!

Глава 2

Дагэ обладал красотой, от которой захватывало дух, но его грозный вид отпугивал окружающих. Фигура его, словно высеченная из скалы, излучала мощь. Широкие плечи и мускулистые руки, закаленные годами изнурительных тренировок, говорили о невероятной силе, скрытой за суровым обликом. Он был человеком слова с твердыми принципами и глубоким чувством долга. За тех, кого любил, Дагэ готов был драться насмерть, и если в ком-то видел угрозу, то этот человек точно мог попрощаться со спокойной жизнью.

Яо Линь стремительно поднялся с кровати, подошел к Дагэ и еще раз оглядел его с головы до ног. Его названый брат немного похудел, но оставался все таким же гордым и сильным, несмотря на усталость после долгой дороги. Повернувшись к двери, Яо Линь крикнул, зовя слугу:

– Сяо Ши, почему ты не сказал, что Дагэ приехал?

Дагэ не дрогнул, продолжая холодно смотреть на суетящегося Яо Линя:

– Не ты ли просил меня приехать как можно скорее?

– Конечно, конечно, Дагэ, проходи! – Яо Линь поспешил пригласить его внутрь.

Сяо Ши буквально вбежал в комнату, и радостный возглас сорвался с его губ:

– Дагэ! – Слуга бросился к мужчине и обнял его. Он был куда ниже гостя, поэтому выглядел этот жест очень забавно.

Названый брат не выдержал и нескольких секунд – почти сразу же отстранил от себя слугу, который, утирая слезы, всхлипнул.

– Будет тебе! Не виделись всего месяц.

Но Сяо Ши, если судить по его заплаканному лицу, все равно был рад чужому появлению. Он подошел к Яо Линю и помог ему накинуть верхнее одеяние – следовало одеться подобающе, все-таки Дагэ был важным гостем. В отличие от некоторых... Для Юнь Шэнли можно было и не стараться.

Глава Юнь, незаметно поднявшийся с пола, стоял и молча наблюдал за этой трогательной картиной воссоединения... братьев? Если Яо Линь зовет его Дагэ, значит, они действительно очень близки. Неожиданно во рту разлился какой-то противный кислый вкус, как будто Юнь Шэнли переборщил с уксусом за ужином. Чувство, надо сказать, весьма неприятное.

– Даже твой слуга-прохвост рад этому человеку, удивительное дело!

Дагэ, кажется, только сейчас обнаружил, что в комнате был кто-то лишний – или даже что-то лишнее, – поэтому повернулся к Юнь Шэнли и все таким же холодным тоном спросил:

– Яо Линь, ты завел еще одного слугу? Этот слишком дерзкий.

«Что? – Юнь Шэнли мысленно проклял этого переростка. – Он принял меня за слугу? Какая дерзость. Но взгляд у этого человека... убийственный, и это мягко сказано... Но он еще не знает, каким упрямым я, Юнь Шэнли, могу быть».

Дагэ отвернулся и больше не смотрел в сторону Юнь Шэнли, будто тот был не более чем комаром в летнюю пору – их все равно полно, так что толку о нем переживать. Надоест своим писком – можно и прибить.

– Яо Линь, выгони его.

Юнь Шэнли:

– ...

Яо Линь натянул на лицо фальшивую улыбку, думая о том, как же не вовремя приехал брат. Он не хотел, чтобы Юнь Шэнли встречался с Дагэ, потому что их знакомство могло не только принести некоторые проблемы, которые, кажется, уже начали появляться, но и нарушить его планы.

Яо Линь засуетился перед братом, бормоча:

– Дагэ, это... – Он даже не знал, как подобрать слова, чтобы объяснить запутанные отношения между ним и Юнь Шэнли. Последний не стал ждать, пока Яо Линь придумает объяснения, он сам подошел к Дагэ и гордо представился:

– Я Юнь Шэнли, глава Ведомства наказаний!

На лице Дагэ, которое, казалось, не способно на выражение других эмоций, кроме холодного недовольства, застыло удивление. Даже Яо Линь был поражен – он никогда не видел брата... таким ошеломленным. Грозный мужчина, придя в себя, медленно повернулся, не переставая прожигать Яо Линя взглядом.

– Надо же! – неторопливо проговорил он. В его голосе прозвучал едва уловимый интерес вместе с замешательством.

Яо Линь схватил Юнь Шэнли за руку и потянул к выходу:

– Сяо Ши, позаботься о Дагэ.

Он вытолкал гостя за дверь и захлопнул ее за собой, встречаясь лицом к лицу с неожиданным и неприятным обстоятельством в виде недовольства Юнь Шэнли.

В коридоре было тихо, лишь снизу слышался шум посетителей. Идеальное место для разговора.

Юнь Шэнли сложил руки на груди и облокотился о стену.

– Как зовут этого мужчину? Кто он? И что он тут делает?

Яо Линь, все еще радуясь недавней встрече, не заметил скрытого гнева в чужом голосе:

– Его зовут Дагэ. Но, господин Юнь, не могли бы вы не строить такое лицо, словно вся столица принадлежит вам, и потому вы ждете доклада о каждом новоприбывшем?

Но Юнь Шэнли уже вошел в образ сурового чиновника Ведомства наказаний, решив учинить Яо Линю допрос:

– А поподробнее?

– Дагэ есть Дагэ. Он не любит свое имя, поэтому все его так называют. Даже если ты старше или выше по должности, говори с ним так, иначе...

– Иначе что?

– Он тебя изобьет, а ты сам видел – силы ему не занимать. Мало кто после этого «иначе» оставался невредимым. – Яо Линь пожал плечами.

Юнь Шэнли сомневался, что кто-то сможет его избить. Кроме Яо Линя, конечно. Тем более, разве станет он драться один на один, когда за его спиной стоит целая армия стражей Ведомства и закон Великой Ся? Он шагнул к Яо Линю, словно хищник, приготовившийся к броску, и заглянул в чужие глаза:

– И что же, хочешь сказать, что это твой брат? Почему же ни одна черта ваших лиц не совпадает? Грубая кожа и нежное лицо, он – грузный, как неотесанная скала, ты – словно белый нефрит в руках у искусного мастера... Между вами целая пропасть. Он не может быть твоим братом.

Яо Линь нахмурился. Что Юнь Шэнли имел в виду, почему не может? Он считал Дагэ своим близким человеком и был готов отдать за него жизнь. Разумеется, они не были кровными родственниками, но в жизни порой появляются люди, которые становятся тебе дороже любой родни. Дагэ был именно таким случаем, он был важен Яо Линю. Он заменил ему отца, брата, где-то – наставника, обучая всему, что сам знал.

– Чтобы быть братьями, не нужно кровь разбавлять с водой.

На это заявление Юнь Шэнли почему-то выпалил:

– А он что же? Тоже считает тебя братом и защищает как члена семьи? – слова вылетели изо рта быстрее, чем Юнь Шэнли успел их обдумать.

Яо Линь на секунду замер, а затем скептически поднял брови:

– А тебе какая разница? Дагэ не из тех, кто разбрасывается словами о любви, но меня он уважает.

Глава Юнь отвернулся, словно услышал что-то неприятное.

– Кто лучше, а кто хуже – разве это и так не ясно?!

Эти слова вызвали у Яо Линя неожиданное желание рассмеяться. Еще не было ни одного человека лучше его Дагэ. Как такой, как Юнь Шэнли, мог считать себя выше и ценнее, чем его брат?

– Сын цензора, которому все достается по щелчку пальцев, никогда не сравнится с ним. Он воспитал меня, и за это я ему очень благодарен.

– Это мы еще увидим, ведь... – Громкую речь Юнь Шэнли прервал голос со стороны комнаты:

– Яо Линь!

Яо Линь откликнулся:

– Да, Дагэ? Что-то случилось?

– Да, выгони его, того, с кем ты говоришь! Он раздражает меня своей болтовней!

Юнь Шэнли, вспыхнувший от негодования и уже готовый вмешаться в спор, был остановлен Яо Линем:

– Не обращай внимания. Просто ты ему не понравился, а людей, которые ему не нравятся, он не воспринимает всерьез.

– Он меня тоже не особо впечатлил... – Юнь Шэнли не сводил пристального взгляда с Яо Линя.

Этот человек определенно был не так прост и явно что-то скрывал, поэтому к нему все так и тянулись. Юнь Шэнли каждый раз чувствовал себя оскорбленным, видя, как хозяин «Белого Журавля» хорошо общается с другими людьми, а его то подначивает, то попросту игнорирует.

От чужих слов и увиденного в комнате в груди появилось неприятное, тянущее чувство горечи.

Яо Линь откашлялся и почувствовал слабость в ногах – его все еще снедал жар, и стоять становилось все тяжелее. Этот разговор начинал его утомлять.

– Раз Дагэ приехал, тебе лучше уйти. – Яо Линь произнес это прямо, отсекая всякую возможность для спора. Юнь Шэнли сразу же возмутился:

– Почему я должен уходить? Между прочим, я заявился сюда первым. Он тебе важнее меня?

– Да.

Юнь Шэнли лишился дара речи. Сначала внутри всколыхнулась злость, а потом ему стало грустно и неприятно, но он и сам понимал, что заслужил такое отношение к себе после истории с борделем.

– У тебя, наверное, еще много дел. Уходи быстрее! – Яо Линь отвернулся, собираясь вернуться в свою комнату. Но в его голове вдруг всплыли мысли о сегодняшнем дне: Юнь Шэнли все же пришел к нему лично, чтобы проведать, безо всяких причин, и лекарства присылал, и пирожные принес... Но разве этим он заслужил хоть долю благосклонности? Яо Линь сомневался. Этот демон добился более-менее хорошего расположения, и теперь главу Ведомства не хотелось придушить, стоило ему только замаячить на горизонте. Но это все, что Юнь Шэнли вправе получить – слишком много от него проблем и бед. Поэтому Яо Линь окликнул главу Юня, который уже начал спускаться по лестнице: – И кстати. Не приходи сюда больше, если не хочешь оказаться одним из тех трупов в похоронном бюро. И... не думай, что я забыл все угрозы с твоей стороны. То, что ты называешь своим, на самом деле тебе не принадлежит.

Юнь Шэнли обернулся и долго смотрел на Яо Линя. В глазах главы Ведомства читался немой вопрос и, кажется... понимание всех его поступков, но Яо Линь ответил лишь холодной улыбкой.

Юнь Шэнли не мог не задаться вопросом: почему его, главу Ведомства наказаний, так нагло выгоняют, еще и с такой претензией?

– Хорошо. Я не стану больше приходить. Господин Яо может не переживать за свое дальнейшее благополучие.

В итоге глава Ведомства ушел злой и обиженный. И надолго ли он сдержит свое обещание?

В смятении Яо Линь вернулся в комнату и увидел, что Дагэ уже взял со стола бумагу о принадлежности к публичному дому, которую принес Юнь Шэнли, и теперь читал ее содержимое.

– Это то дело, в которое отброс семьи Юнь заставил тебя ввязаться? – спросил Дагэ, возвращая бумагу обратно на стол.

– Верно, это все он! Он много раз унижал господина! – Сяо Ши был безмерно рад, что наконец-то смог рассказать о злодеяниях этого Юнь Шэнли. Теперь-то с ним точно разберутся!

Яо Линь, пошатываясь, дошел до кровати и укрылся одеялом.

– Да, но я сам согласился. Не без угроз.

– Хочешь, я его изобью? – спросил Дагэ.

Его вопрос был таким непринужденным, словно бы он избивал людей каждый день. В голове Дагэ уже вырисовывались кровавые картины, стоило ему подумать о боли, которую он мог бы причинить Юнь Шэнли, чтобы отомстить за младшего.

– Не нужно, это принесет тебе проблемы. Тем более я уже с ним дрался, свое он точно получил... – Яо Линь хмыкнул, вспомнив, как впился в белоснежную кожу неудавшегося бойца арены, словно дикий зверек.

– Сяо Линь^[11], ты меня удивляешь. Что же ты замыслил, если и дальше собираешься общаться с ним?

Что он замыслил? В том-то и дело, что ничего. Наверное, впервые Яо Линь скажет правду о том, что ничего он не собирался делать. Юнь Шэнли никогда не входил в его планы. Они встретились случайно, и ненависть Яо Линя к семье Юнь изначально не распространялась на вздорного главу Ведомства. Просто... просто хозяин постоялого двора не хотел с ним встречаться из-за воспоминаний о прошлом. Но так как глава Юнь сам не оставлял его в покое, то все же стоило его использовать, он мог быть полезным.

Решив поделиться с Дагэ своими мыслями, Яо Линь отослал Сяо Ши в обеденный зал, чтобы тот присматривал за посетителями, а сам понизил голос:

– Дагэ, ты слышал, что Орден Полуночников снова начал использовать «Кровавую бабочку»? Из-за них умер Бао Муян.

Дагэ был очень хорошо осведомлен о делах Ордена. Вся информация, которую знал Яо Линь, была передана ему от Дагэ. Но всех последователей Ордена трудно запомнить, особенно если они находились в самом низу иерархии. Поэтому Дагэ в замешательстве спросил:

– Бао Муян?

Яо Линь кивнул. Когда Юнь Шэнли пришел и рассказал ему новость о том, что Бао Муян – бывший Полуночник, Яо Линь едва сдержался, чтобы не выдать себя – ведь он давно об этом знал. Еще с момента самого убийства.

– Помнишь, очень давно в Ордене был громкий скандал, который даже вышел за пределы его стен? Один из мелких приспешников захотел уйти, начать новую жизнь, завести семью, уверяя, что будет вечно хранить все тайны. Тогда его отпустили, но... недавно они послали Чэнь Цзюня, и он доставил жене Бао Муяна яд. – Яо Линь грустно улыбнулся. – Иронично, Бао Муян ушел из Ордена ради любимой женщины, а она стала его убийцей. Он часто заходил ко мне на постоялый двор, но я делал вид, что не знаю его, ведь он давно отошел от дел. И я видел, как он умер. И тогда я даже не удивился, это было ожидаемо. Зная нрав главы Ордена... Неудивительно, что даже спустя столько времени Орден избавился от Бао Муяна, хоть тот и не представлял угрозы.

Дагэ помрачнел, будто бы его окутала мрачная аура:

– Это дело расследовало Ведомство наказаний? Неужели они заподозрили тебя в его убийстве?!

Яо Линь почувствовал, что еще немного – и Дагэ выйдет из себя и пойдет сносить головы с плеч. Ему пришлось вылезти из-под одеяла, чтобы охладить пыл брата. Яо Линь подошел к столу, где лежал его любимый веер, сделанный из редких бамбуковых прутьев, с легким шелестом раскрыл его и поднес к лицу Дагэ, начиная медленно махать, пытаясь отогнать «злую ци»:

– Дагэ, остынь! Разве я не могу достойно противостоять какой-то наглой собаке? Конечно, могу!

Дагэ оттолкнул его руку от себя:

– Не думай, что у меня сейчас хорошее настроение! Теперь вся столица говорит о том, как ты вместе с главой Ведомства обманул хозяйку «Дома Пионов». Что думаешь делать с этим?

Дело с борделем... Яо Линь ничего не мог поделать, только молча наблюдать за тем, как будут развиваться события.

– Не знаю, все рты не закрыть одним лишь моим словом. Пусть думают, что хотят.

– Ты привлек ненужное внимание.

– Этого было не избежать. Они начали действовать против меня.

Яо Линь задумался, понимая, что стал поступать так же глупо, как Юнь Шэнли, – хотелось разбавить напряженную обстановку какой-нибудь шуткой, но дело было слишком серьезным. Застучав пальцами по столу и поняв, что разговор все равно рано или поздно коснется Ведомства наказаний, Яо Линь произнес:

– Эта императорская ищейка буквально преследовала меня первые дни. Я не был причастен к убийству, так разве мог Юнь Шэнли меня обвинить? Он и не знал тогда, что Бао Муян был из Ордена Полуночников. Но, видимо, теперь он доверяет мне...

Рука Яо Линя дрогнула и остановилась. Юнь Шэнли и правда доверяет ему, иначе не пришел бы сегодня с угощениями, не присылал бы лекарства... Хотя, скорее всего, Юнь Шэнли точно не теряет бдительности и ждет, когда хозяин «Белого Журавля» оступится и выдаст себя. Яо Линь уже достаточно хорошо изучил главу Ведомства, чтобы понимать: если Юнь Шэнли не мог держать что-то под своим контролем, то начинал закипать – отсутствие власти в делах очень ему не нравилось.

– Сяо Линь, посмотри на меня.

Яо Линь поднял голову и встретился с темными, совсем не похожими на его собственные, глазами Дагэ.

– Ты же понимаешь, что не должен с ним общаться?

– Я знаю.

Дагэ сжал кулаки, пытаясь подавить гнев, и проговорил холодным тоном:

– Уже три года прошло, как ты поселился в столице и стал владельцем постоялого двора. Еще тогда я подумал, что был слишком снисходителен к тебе. Если Орден Полуночников поступил так с мелкой сошкой, которая не представляла никакой угрозы, то что он сделает с таким человеком, как ты? Не поступят ли они с тобой точно так же или даже хуже?

Яо Линь повернулся к брату, и его глаза сверкнули ничуть не скрываемой уверенностью:

– Могу сказать точно, что Бао Муяна убили лишь затем, чтобы припугнуть других. Напомнить, с кем все имеют дело. – Яо Линь улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли радости. – Орден боится, что люди забудут о главной цели, перестанут дрожать от страха и слушаться, обернутся против него. А глава Ордена – лишь выживший из ума безумец. Боится он, страдают остальные.

Дагэ и сам понимал, что Орден обязательно придет за своим, и они должны продержаться как можно дольше.

– Похоже, они никогда не отпустят нас и будут использовать любые средства, чтобы сохранить свою власть... Если только сам Орден не падет.

Орден никогда не признавал своих ошибок. Однако, сколько бы ни предпринимали попыток уничтожить его, сколько бы ни искали его слабые места, Полуночники все равно оставались неуязвимы для атак. Эта организация не знала слабостей и с каждым годом лишь укрепляла свою власть, собирая под своим крылом все больше последователей и союзников. Госпожа Иньхань и Фу Чан были тому ярким подтверждением.

– Еще и госпожа Иньхань пропала из моего поля зрения. Я, как всегда, пришел переговорить с ней о наших делах, но... тут опять вмешалось Ведомство наказаний. Они ворвались на подпольную арену и спугнули бедную госпожу. Иньхань связана с Орденом, что может навлечь на нас беду, и все проблемы от одного Юнь Шэнли. Как с ним работать дальше?

Как только были произнесены эти слова, в голову Дагэ пришла странная догадка:

– Неужели ты хочешь присоединиться к Ведомству наказаний? Только не говори мне, что не знаешь, из какой он семьи?!

Яо Линь замолчал на несколько секунд, словно размышляя над своим ответом, и проговорил спокойным голосом:

– Я знаю, чей он сын, но это будет выгодно и для нашего плана, и для меня... У нас одни цели, почему бы не объединиться?

Он медленно подошел к окну, выглядывая наружу. Шумный город кипел жизнью. Люди внизу спешили по своим делам, кто-то ехал в паланкине, кто-то – в повозке. Его комната как раз выходила окнами на широкую дорогу, и он увидел спешащего куда-то Сяо Ши с миской молока. Его слуга часто кормил бездомных животных, но недавно у него появилась настоящая любимица. Тощая кошка непонятного окраса была доверчивой и глупой и все терлась о ноги сердобольного слуги, выпрашивая ласки. Тут любой бы не удержался и проявил сочувствие, а что уж говорить о Сяо Ши? Юноша поставил миску на дощатый пол крыльца и принялся наблюдать, как кошка торопливо лакает молоко, так, что капли разлетаются в разные стороны – словно боится, что еду отберут. Но тут его отвлекла группа подошедших к постоялому двору мужчин. Люди в одинаково грязных, скорее всего рабочих, халатах, перед которыми Сяо Ши склонился в приглашающем поклоне, зашли внутрь здания.

Яо Линь не обратил особого внимания на этих посетителей и, не оглядываясь, закрыл створки окна.

– Изначально я не хотел полагаться на Ведомство, но враг моего врага – мой друг. Стоит с ними объединиться, иначе мы не сможем осуществить задуманное.

Уже более десяти лет Дагэ заботился о Яо Лине, и потому, конечно, он не мог бросить его одного в таком деле:

– Твой Дагэ всегда тебя поддержит, но... Не верь ни одному слову этого чиновника, слышишь меня? Если он причинит тебе физическую боль, я превращу его в пыль, я клянусь, но если это будет душевная боль, то твой Дагэ ничем не сможет тебе помочь.

Яо Линь улыбнулся, и в его глазах блеснули слезы. Дагэ – единственный на этом свете близкий для него человек, самый дорогой, самый лучший. Внутри разлилось приятное тепло от осознания – он все еще на своем постоялом дворе, он у себя дома с семьей, и, пока рядом с ним брат, никакой Юнь Шэнли не сможет потревожить его.

– Прости, я всегда доставляю тебе хлопоты. – Он потер виски, чувствуя, что болезнь с каждой произнесенной фразой охватывает его все сильнее – даже говорить было тяжело. – Спасибо, Дагэ, ты единственный на этом свете, кому я могу доверять.

Дагэ хмыкнул, прищурившись:

– Разве? А как же этот Юнь Шэнли? Он тебя не другом ли считает?

– Еще чего! – Яо Линь тут же осекся и резко обернулся. У него возникла пугающая догадка о том, что брат мог услышать его с Юнь Шэнли разговор. – Подожди... Как давно ты приехал?

Дагэ просто усмехнулся, словно нашел чужие слова очень забавными:

– Я прибыл очень вовремя, Линь-Линь.

Яо Линь возмутился из-за этого дурацкого обращения и тут же закатал рукава, готовясь к драке с мужчиной. Тот лишь улыбнулся, зная, что маленький зверь не станет бросать вызов тигру – Яо Линь лишь сделал вид, что злится, а после рассмеялся.

Дагэ щелкнул его по лбу, давно привыкший к дурачеству со стороны младшего. Он встал и размял затекшие кости.

– Пойду поем, а потом сразу спать. Вымотался в дороге.

Совсем позабыв о том, что его гость только прибыл, хозяин двора устыдился собственной невнимательности и решительно позвал Сяо Ши.

– Конечно, иди, ты только с дороги! Я прикажу наносить горячей воды, чтобы ты смог прийти в себя и освежиться.

Дагэ встал, собираясь уйти в соседнюю комнату, которая принадлежала ему и почти всегда пустовала из-за его постоянных разъездов, но вдруг остановился и вернулся обратно.

– Постой... С твоей болтовней я совсем забыл спросить. Как дела на постоялом дворе?

Яо Линь невольно напрягся, вспомнив сначала про убийство, из-за которого уменьшилось количество гостей, потом – про то, как Ведомство наказаний оккупировало весь его двор, пока он был шпионом в публичном доме... Но Дагэ и так расстроился из-за этого демона семьи Юнь, зачем тревожить его еще сильнее?

– Все хорошо, гости прибывают каждый день, комнаты заполнены...

– Что по подсчетам?

Яо Линь знал, что время для этого вопроса настанет и его обязательно проверят, хорошо он выполняет свою работу или нет, поэтому он с готовностью ответил:

– Сяо Ши все записал и подсчитал.

– Разве это должен делать Сяо Ши? Яо Линь, думаешь снова увильнуть от обязанностей?

– Конечно, не Сяо Ши. Я все делал. Я делал. – Яо Линь вздохнул, понимая, что нужно срочно чем-то отвлечь Дагэ от чтения нотаций. Раньше, слушая, как Юнь Шэнли отчитывал собственный отец, он ощущал бесконечное удовлетворение и радость. Те слова были как мед, сладкие и тягучие, приятные для ушей. Но получать выговор самому было уже не так интересно.

Яо Линь присел на корточки перед небольшим шкафчиком и, сразу же найдя то, что искал, начал нарочито перебирать вещи и тянуть время, бормоча:

– Да где же я мог ее положить?

– Ты можешь обмануть кого угодно, но не своего Дагэ. Доставай давай.

Яо Линь скривил рот от разочарования. Да, Дагэ видел его насквозь, все его мысли и чувства были у старшего брата как на ладони.

– Как я могу обманывать тебя... Ах, вот и она! – Яо Линь взял в руки книжку, на которой было выведено красивым почерком «Книга учета», и в торжественном полупоклоне вручил ее Дагэ.

– Лисица... – Дагэ вырвал из его рук книгу и стукнул легонько ею же Сяо Линя по голове. Раскрывая нужные страницы, он принялся изучать все совершенные подсчеты.

Яо Линь сел на свое место в ожидании того момента, когда закончится проверка и будет вынесено суровое решение, старательно делая вид, что все хорошо. Он уже переписал учетную книгу, когда там обнаружили ошибку. При открытии постоялого двора он и не думал, что, кроме приема гостей, ему придется заниматься еще и расчетами, поставками, закупками и другими различными денежными вопросами. Он до сих пор не привык кропотливо сидеть и высчитывать каждую заработанную монету; его что-то каждый раз сбивало с мысли или отвлекало, или же в глазах все расплывалось от усталости, и хотелось поскорее скинуть все на других. А другим был Сяо Ши, которого Яо Линь специально обучил всем хитростям и премудростям денежных дел. Вспомнив чиновников, которые нашли в его подсчетах ошибку, он невольно почувствовал благодарность и мысленно произнес: «Польза от этих императорских псов все же есть».

– Все в порядке. Вы с Сяо Ши хорошо поработали. – Яо Линь закивал, протягивая руки к книге, но Дагэ отдернул ее назад. – Но если я узнаю, что ты снова подкупил кого-то для подсчета, то мы начнем обучение с самого начала. Понял меня?

– Дагэ, не надо меня подозревать.

– Значит, этот отброс не помешал твоим делам? Шастает в это место как к себе домой.

– Я его не приглашал...

– Когда я тут, он сюда даже не сунется, если хочет вернуться в свое Ведомство целым.

Яо Линь вздохнул, надеясь, что слова брата окажутся правдой. Не хотел он бы больше иметь дело с этим человеком, разве что глава Юнь придет отдать ему наконец все, что задолжал.

Дагэ склонил голову набок, заметив его смятение:

– Я вижу, что ты хочешь еще что-то сказать. Говори, пока я не слишком зол на тебя. Но если это связано с псом семьи Юнь, то лучше помалкивай!

– Нет, это не связано с ним...

Он вспомнил одну незначительную вещь, о которой хотел попросить Дагэ. Защищать дорогих людей и мстить за них брат умел лучше всего, и, хотя Яо Линь сам мог решить проблему, Дагэ покончит с делом куда быстрее и не оставит после себя никаких следов.

– У меня есть к тебе просьба.

Дагэ улыбнулся, но улыбка напоминала оскал зверя, получившего разрешение разорвать несчастного на части.

– Ну, что нужно сделать?

– Нужно... припомнить кое-кому обиду.

Яо Линь начал рассказывать, кому следует нанести визит, но неожиданный звук перебил его.

Бах!

– Что это? – удивился Яо Линь.

Внизу, на постоялом дворе, вновь раздался грохот. Сяо Ши, весь перепуганный, вбежал в комнату:

– Господин, там посетители громят наш постоялый двор!

Глава 3

Яо Линь и Дагэ спустились в зал, где уже царил хаос: столы и стулья перевернуты, как будто здесь пронесся ураган, а гости, оставшиеся на ночлег, испуганно выглядывали из-за дверей своих комнат.

В центре столовой стояла группа тех самых людей, что зашли недавно во двор. Яо Линь склонился в поклоне, приветствуя гостей. Он сразу оценил их возможное положение и внешность. Это явно были люди, прибывшие из других городов Великой Ся для работы в столице, поэтому предпринимать что-либо с ходу опасно. Если кто-то их обидел или оскорбил, они могли навредить репутации постоялого двора за пределами столицы, распространив слухи о неудачном визите.

– Что здесь происходит? Дорогие гости недовольны? – как можно спокойнее спросил он и тут же раскрыл веер, пряча лицо, чтобы не выдать взволнованного и разочарованного выражения.

Мужчина с длинной бородой хмыкнул.

– Что происходит? Это мы хотим у вас спросить, что это за захудалая хижина, в которой даже женщин нет, чтобы развлечься? Мы пришли сюда, потому что слышали, что именно здесь работает невероятной красоты девушка, а что в итоге? Видим одного мелкого слугу с веснушками на лице!

– У нас никогда не работали девушки, – попытался заверить их Яо Линь.

– Как же? Вся столица гудит о девушке с постоялого двора!

Девушка? Яо Линь, кажется, начал понимать, о чем говорят люди, но не посмел подать виду.

Сяо Ши подошел к своему хозяину и сообщил:

– Господин, эти люди стали приставать к барышням за соседними столиками! Я сделал им замечание, а они... В итоге они разозлились и начали крушить тут все!

Яо Линь не хотел продолжать конфликт и попытался разойтись мирно:

– Господа, прошу прощения, но это постоялый двор, а не публичный дом. Если вы желаете... поразвлечься, то вам стоило идти сразу в квартал красных фонарей, а не в это скромное заведение.

– Ты, грязный торгаш, будешь еще нам указывать?!

Яо Линь, чувствуя, как начинает закипать, вдруг сделал удивленное лицо, закрытым веером касаясь своих губ и будто припоминая одну важную деталь:

– Ох, вот незадача! Один из лучших публичных домов недавно закрылся, какая жалость... Тогда вам, господа, придется довольствоваться обществом друг друга?

Мужчина с бородой не выдержал и плюнул прямо под ноги Яо Линю.

Не успел этот неизвестный как следует насладиться своим поступком, как Дагэ, который стоял все это время в стороне, бросился на него. Брат был сильным, грузным и выше любого из присутствующих, поэтому он играючи оттолкнул посетителя в стену, словно тот ничего не весил. Незадачливый гость отлетел и разбил последний уцелевший столик.

Сердце Яо Линя будто порезали ножом. Ему было жалко не посетителя, он просто не мог смотреть на то, как рушится его постоялый двор. Это было его убежище, его дом, его жизнь, которую он выстраивал столько лет...

– Мой стол...

Дагэ хотел добить этого человека, но Яо Линь остановил его.

– Дагэ, не стоит!

Брат на удивление послушался и отошел, чтобы не натворить дел. Яо Линь шагнул вперед. Остальные же сделали шаг назад, по достоинству оценивая грозного демона, стоящего за спиной Яо Линя.

– Господа, поговорим об оплате?

Другие члены компании, которые были с этим мужчиной, как один замерли, пристально рассматривая хозяина двора. Внезапно они переглянулись между собой и будто бы единогласно решили уйти.

– Простите! Это мы виноваты!

Если бы за спиной хозяина двора не стоял зверь в обличии человека, то они могли бы еще поспорить. Но удача была не на их стороне.

– Вам это с рук не сойдет!

Яо Линь помахал рукой им вслед:

– Спасибо, что посетили «Белый Журавль»!

Неожиданные посетители ушли, и Яо Линь наконец-то лучше разглядел состояние обеденного зала. Придется пока остановить работу двора и заново восстанавливать обеденный зал. Яо Линь подошел к приоткрытой двери и проводил взглядом спотыкающихся о собственные ноги людей.

– Сяо Ши. – Слуга тут же подбежал к нему с встревоженным видом. – Теперь расскажи мне подробнее, что там за слухи разошлись по столице, пока я был без сознания.

Сначала он думал, что в столице говорят о его отваге и хитрости, а на редкие вздорные слова не хотел обращать внимания, но, возможно, ходившие о нем сплетни были совсем иного рода, и теперь...

Сяо Ши сжал тряпку в руке, стыдливо пряча глаза:

– А-а... Господин, я даже не знаю, с чего начать...

Яо Линь обернулся на него:

– Это связано с моим пребыванием в публичном доме?

Сяо Ши закивал. Яо Линь хмыкнул:

– Все этот пес Юнь виноват!

Дагэ поднял с пола перевернутый стул и сел на него.

– Зря ты не дал мне с ними разобраться.

– Не хочу оттирать пол от чужой крови.

– Яо Линь, у меня плохое предчувствие.

Взглянув на двери, через которые ушли незадачливые посетители, Яо Линь ответил:

– У меня тоже...

Драки на постоялых дворах были обычным явлением, но эти люди явно имели что-то против хозяина заведения и, если бы не Дагэ, набросились бы на него и глазом не моргнув... Их точно ожидало еще одно пришествие незваных гостей.

* * *

Юнь Шэнли резко откинулся на спинку стула и вздохнул, пытаясь отделаться от назойливых мыслей. Он уже разобрался с половиной своих обязанностей на сегодня, но сколько бы ни работал, в голове все равно крутилось одно и то же.

Яо Линь.

Этот человек был самой настоящей загадкой. Его поступки, слова, даже его молчание – все заставляло ломать голову и тщетно размышлять над тем, что же скрывается за этим прекрасным внешним обликом. Их споры напоминали поле битвы, но в них всегда была какая-то искра, разжигающая азарт. Юнь Шэнли не мог понять, почему это соперничество стало для него таким важным, почему ему казалось, что он, сам того не зная, обзавелся удивительно плохой привычкой. Сначала ему просто хотелось одержать верх над спесивым хозяином постоялого двора, но теперь... Теперь он ловил себя на том, что без этих споров и подначиваний просто умрет со скуки.

Что за странное ощущение?

– Глава.

Ненависть?

– Глава Юнь?

Стремление найти общий язык?

– Глава Ведомства наказаний!

Сунь Юань хлопнул по столу, выводя Юнь Шэнли из транса. Глава Ведомства сел ровно, рассеянно глядя на подчиненного.

– Почему ты не постучал? Моя репутация даже здесь опустилась до уровня охранника тюрьмы, к которому вламываются без разрешения?

– Я стучал! – Сунь Юань пару раз легко ударил кулаком по столу в подтверждение своих слов. – Но вы, видимо, мыслями были где-то далеко, не здесь, – помощник улыбнулся, и в его глазах заблестело что-то вроде озорства.

В руках Сунь Юаня был пустой поднос, который он поставил на стол.

– Глава Юнь, я отнес обед Чэнь Цзюню, а он все не ест, не перестает спрашивать о Ган Чи. У меня не выдерживает сердце при взгляде на него... Так трудно видеть людей, которые страдают от любовных мук и разлуки. Уже завтра девушку отправят в ссылку на север. Ее сердце и так разбито, сможет ли она выдержать дорогу?

Прочитав в его глазах сожаление, Юнь Шэнли скривился:

– Сунь Юань... Чиновник Ведомства наказаний не должен иметь ни сердца, ни души. Ты знал, что это не Министерство церемоний^[12], где нужно устраивать пиры для увеселения.

– Но это так жестоко...

Юнь Шэнли сказал очевидную мысль в столь грубой манере не просто так. Работник Ведомства, которое постоянно сталкивается с грязью и жестокостью мира, в первую очередь должен иметь холодную голову. Если бы они сочувствовали всем подряд, то просто-напросто сидели бы в кабинетах целыми днями и горевали по умершим. Но даже так Юнь Шэнли признавался себе в том, что невозможно оставаться безучастным, когда видишь чужие смерти. Особенно после того случая на подпольной арене... он больше не может так равнодушно относиться к другим.

Но Сунь Юань должен был понять все это сам. С таким наивным взглядом на мир и добрым сердцем далеко не уйти.

Юнь Шэнли прочистил горло и заговорил командным тоном:

– Больше я не хочу слышать подобные жалобы. Сделал доклад об успешном завершении дела?

Сунь Юань кивнул, вытащил из-за пазухи отчет и протянул его главе. Пока Юнь Шэнли просматривал написанное, Сунь Юань, пристально за ним наблюдающий, понял, что сын верховного цензора снова думает о чем-то другом – его взгляд скользил по странице, будто бы и ни за что не цепляясь.

– Глава Юнь, а что вас беспокоит?

Юнь Шэнли отложил отчет и задумался. Ему бы сейчас не помешал хороший совет. Только будет ли он полезным от такого юнца, как Сунь Юань?

– Не знаю, – ответил он, сделав паузу. – Скажем, если кто-то часто думает о другом человеке, замечает какие-то мелочи в его поведении, запоминает его привычки и хочет, чтобы тот его слушал... Что это может значить?

Сунь Юань коснулся подбородка и задумался:

– У всех все по-разному, все зависит от множества обстоятельств. Хорошие ли намерения у человека, который постоянно думает о другом, какие между ними отношения...

– Ну, допустим, они друзья.

– Друзья... Тогда, скорее всего, этот человек просто стал вам ближе, чем раньше. Такое бывает, когда кто-то вызывает уважение или интерес.

– А если вокруг этого человека все время крутятся раздражающие люди, и ты чувствуешь некую тяжесть в душе. И тебе очень неприятно и хочется, чтобы все вокруг исчезли?

– Ну... может, вы просто не хотите терять его внимание? Люди привязываются друг к другу, это не так плохо.

Хм, привязываются? Юнь Шэнли с детства не привязывался к другим, потому что еще в раннем возрасте понял одну вещь: как только ты найдешь что-то хорошее и привыкнешь к этому, вещь сразу же у тебя отнимут. Так было с его матерью. Будто сами служители Диюя забрали у маленького ребенка человека, который его бесконечно любил. Так было с желаниями Юнь Шэнли. Отец отнимал любимые игрушки и вместо них заставлял брать в руки толстые скучные книги.

И его друзья... С ним всегда хотели дружить, так как его статус и богатство его семьи вызывали зависть и уважение, но искренности в такой дружбе никогда не было – от этого Юнь Шэнли первый всех и отталкивал. Лишь Лэйчэн с его доброй улыбкой и вечными шутками вызывал в нем чувство нужности, но даже он... Вскоре и Лэйчэн начал исчезать из его жизни, из хорошего друга превращаясь в просто близкого знакомого. Юнь Шэнли казалось, что всех, с кем он сближается, постигает неудача, но почему его должно было это волновать? Жизнь Юнь Шэнли подвластна лишь ему, а те, кто появлялся в ней и быстро исчезал, не стоили внимания – все они думали лишь о себе и не беспокоились о том, что будет после их ухода с ним.

Даже если Яо Линь сейчас – часть его жизни, он тоже вскоре уйдет, как делали это другие.

– Глава, а у вас что же, появилась возлюбленная?! Какая тигрица смогла укротить ваш нрав? Мне срочно нужно увидеть ее!

Юнь Шэнли раздраженно хлопнул ладонью по столу:

– Что ты несешь! В этом месяце лишаешься жалования за свои слова! Иди и дальше переписывай все подробности дела о публичном доме!

Сунь Юань открыл рот от удивления. Глава впервые его наказывает так сурово! Хотя жалование у него было небольшим, это все же деньги, которые он лично заработал трудом и потом!

– Вот и делай добрые дела... – Он сильно расстроился, но тут же подумал: если главу задобрить, может, он отменит наказание? А задобрить его возможно... – Глава Юнь, мы с Чжи Ханем через пару дней собираемся сходить к господину Яо, не хотите отправиться с нами?

Сунь Юань был уверен, что глава согласится и сам поведет их в «Белый Журавль», но тот вдруг отказался:

– Нет, идите сами.

Если бы он знал, что разбередил чужие раны и упомянул человека, о котором Юнь Шэнли постоянно думал, то точно не раскрывал бы рта.

– А? Глава, это точно вы? – Сунь Юань приложил ладонь к его лбу. – Вроде нет жара. Вы точно не бредите?

Юнь Шэнли с силой бросил отчет на пол, заставляя Сунь Юаня подскочить.

– Сунь Юань, не выводи меня! Отчет написан отвратительно, почерк совершенно непонятный! Перепиши три раза, используя другие кисть и тушь!

Он злился из-за упоминания Яо Линя, мысли о котором постоянно крутились в голове, и сейчас его терпение окончательно иссякло.

Подчиненный поднял с пола бумаги.

– Глава Юнь, не злитесь, есть еще кое-что... – Он не ушел, раздумывая, стоит ли сообщать такую незначительную, но тревожную вещь. Не лишат ли его жалования и в следующем месяце тоже? Но народ никак не успокаивался, и уже отовсюду, из каждого чайного дома, из каждого уличного ларька звучали рассказы о подозрительной песне. – По столице пошел слух... Но не тот, о котором вы и господин Яо переживаете! Хотя, наверное, это не слух... Ну, неважно, что это! Главное, что люди по вечерам и ночам, даже оставаясь у себя дома, слышат странную мелодию. – Чиновник откашлялся и принялся напевать:

– Люди уже боятся выходить из своих домов, при наступлении темноты все улицы пустеют, но пока никаких жалоб не было. Кто может запугивать простой народ такой ерундой? А главное – зачем? Неужели это призрак поет, пророча несчастья...

Юнь Шэнли задумался. Золотая Госпожа? Какой смысл был у этой песни? В детстве служанки напевали ему такие же убаюкивающие мелодии, но эта звучала действительно пугающе.

– Где можно услышать эту песню? Возможно, это просто дети шутят назло родителям.

Сунь Юань почувствовал, как холодок пробежал по коже, и поежился:

– Глава, в том-то и дело, что эта песня звучит по всей столице, во всех местах одновременно и...

Дверь открылась, и Сунь Юань дернулся от испуга. Внутрь вошел заместитель Чжи. Ощутив напряженную атмосферу, он опешил:

– Что произошло? Малыш Сунь, ты словно духа увидел... – Он хохотнул, но никто не поддержал его. Перестав смеяться и заметив их серьезные лица, Чжи Хань доложил: – Глава Юнь, к нам обратился чиновник Юй Цюань из Министерства церемоний, он сказал, что вы знаете его...

Юнь Шэнли кивнул:

– Это близкий друг отца. Разумеется, я его знаю. Что за просьба?

Чжи Хань задумался, как бы объяснить суть дела, чтобы при этом не вывести главу из себя.

– У него пропал пес... Любимый пес.

– Собака? – Юнь Шэнли не смог сдержать удивления. С таким к ним еще не обращались... – И он попросил Ведомство найти его?

– Все так. Я не стал отказывать, раз вы знакомы.

Подчиненные предполагали, что глава, разумеется, перенаправит это прошение, но он их смог удивить. Поднявшись, он приказал:

– Отправимся к чиновнику Юю, я не могу игнорировать его. – Уважение к близкому другу отца было не единственной причиной для начала расследования, просто... Если он еще немного просидит без дела и начнет думать о том, о чем думать не следовало, его голова взорвется от мыслей.

Взяв с собой стражу, они отправились в поместье Юй Цюаня. Вперед они послали слугу, который предупредил хозяев о приходе работников Ведомства, поэтому их встретили у входа и провели во двор, где уже в резном кресле сидел пожилой мужчина и пил чай из фарфоровой чашки. Рядом с ним стояла его средняя дочь. Узнав, что к ним пожалует сам молодой глава Ведомства наказаний, она принарядилась, надела свое лучшее платье и заколола волосы самой изящной шпилькой, подаренной ей отцом на день рождения.

– Шэнли! – Увидев молодого человека, чиновник подскочил. Он был уже в преклонном возрасте, но энергия, будто бы накопленная за долгие годы легкой службы в должности, делала его удивительно оживленным. – Твой отец, узнав о моем горе, сразу направил меня к тебе. Сказал, что тебе как раз не хватает дел.

Юнь Шэнли вымученно улыбнулся, понимая, зачем отец так поступил. Чиновник Юй был очень... болтливым и мог говорить о чем угодно, не замолкая, а тем для разговора у него в силу возраста было предостаточно. Отец явно не захотел выслушивать чужие жалобы и решил наказать сына таким образом.

– Конечно, как я мог проигнорировать вашу просьбу? Мне доложили, что что-то случилось с вашей собакой.

Слуга предложил главе Ведомства сесть рядом с господином Юем на соседнее кресло. Когда Юнь Шэнли проходил мимо дочери чиновника, та затаила дыхание в ожидании хотя бы чего-нибудь, хотя бы вскользь брошенного взгляда – но тщетно.

– Мой любимый пес, Огонек... – Мужчина от воспоминаний тут же разрыдался, и его дочери пришлось отдать ему свой платок.

– Отец, не горюйте!

Послышался лай, и со стороны сада к ним выбежала собака. Она была крупной, мускулистой, с рыжей короткой шерстью и стоячими ушами.

– Сам Его Величество подарил мне двух охотничьих собак, когда они были еще щенками. – Пес радостно подбежал и подставил морду под ладонь хозяина, прося ласки. – Теперь осталась только одна.

Чжи Хань коснулся холки собаки и принялся гладить ее. Она в ответ радостно завиляла хвостом, не понимая серьезности разговора людей.

– Когда пропал пес?

– Позавчера вечером. У меня был прием в честь дня рождения дочери, – со вздохом продолжил чиновник Юй, глядя на красавицу, что замерла рядом и во все глаза смотрела на главу Ведомства, не смея дышать. – Из-за этого грандиозного события ко мне пришло множество людей... Шэнли, как жаль, что ты не смог присутствовать! А ведь столько всего случилось... – и Юй Цюань принялся рассказывать о посетивших его гостях, не забывая и о разных сплетнях про них, что ходили по столице. Спустя несколько минут Юнь Шэнли не выдержал и перебил его:

– Получается, было много людей в поместье? Из-за праздника вы не видели собаку в тот день, верно?

– Только утром. Огонька я держал в клетке, он был слишком активным и лаял на гостей.

Сунь Юань немного побаивался животных, особенно тех, кто мог укусить.

– Но Огонька не могли оставить без еды, верно? Кто-то приносил ему поесть и открывал клетку?

Юй Цюань усердно вытер поступающие слезы:

– Есть специальный слуга, который отвечает за кормление, его уже опрашивали. Шэнли, мы с ним долго разговаривали, я даже пригрозил ударами палок, но он так и не сознался!

Юнь Шэнли повысил голос:

– Ведомство наказаний разговорит людей лучше любых ударов палками. Позовите сюда.

Чиновник Юй велел позвать нужного человека, и молодая госпожа Юй неожиданно подала голос:

– Глава Ведомства наказаний, в последнее время отец совсем не выпускает меня на улицу, даже со слугами!

Только после этих слов Юнь Шэнли наконец-то поднял на девушку ледяной, пронизывающий взгляд. Госпожа Юй не на шутку испугалась и отступила.

– Чего боится господин Юй?

– Шэнли, – вздохнул чиновник, – я просто беспокоюсь за дочь. Много разных незнакомцев бродит по улице, а еще... эта детская песенка, которая звучит отовсюду, жуткая такая, знаешь про нее? Конечно, знаешь! Дочь услышала ее на улице и теперь боится спать без света.

Девушка засмущалась и низко опустила глаза:

– Отец...

Сунь Юань, едва речь зашла о леденящей душу считалочке, тут же поинтересовался:

– Неужели молодая госпожа Юй тоже ее слышала? Не подскажете, в какое время это было? Чей голос напевал мелодию?

– Я не могу вспомнить... От страха я убежала... Но голос был не как у взрослого человека. Говорят, это дух умершего ребенка, что потерял свою мать и больше не может услышать ее доброй колыбельной перед сном, бродит по улицам в ее поисках! А духи на улицах столицы – точно к беде!

Появившийся слуга прервал ее рассказ. Он мельком взглянул на молодую госпожу, но тут же опустил глаза в страхе. Чиновник Юй попытался утешить его:

– Не бойся, А-Шань, Шэнли не станет тебя пытать.

Только у Юнь Шэнли были совсем другие намерения.

– Ты кормил собаку господина?

Слуга знал, что чиновник Юй не даст его в обиду, и дрожащим голосом, но в то же время уверенно произнес:

– Утром, в обед и вечером. Мы отвариваем свежее мясо и даем им через клетку.

Юнь Шэнли неожиданно поднялся и приказал:

– Взять его под стражу! – Услышав команду, стражники сразу же окружили перепуганного слугу.

– Глава! Почему?!

Сунь Юань, осмелившийся оспорить решение начальника, тут же съежился под яростным и очень красноречивым взглядом. Глава Ведомства словно с цепи сорвался и стал раздавать приказы своим подчиненным.

Юй Цюань тоже не понял, почему Юнь Шэнли вдруг так... разъярился.

– Шэнли... Подожди, А-Шань – хороший слуга, он не мог...

– В тюрьме Ведомства мы достанем из него больше сведений. Чиновник Юй может не переживать, мы вернем его вам живым. – Однако Юнь Шэнли не уточнил, будет ли слуга целым, без повреждений, чтобы не давать ложных обещаний.

Чжи Хань взглянул на прижатые к голове уши трясущего от страха пса и медленно перевел взгляд на главу Ведомства. Даже собака оказалась немного добрее, чем он...

– Сунь Юань, собери людей, пусть начнут поиски собаки. Пес похож на того, что остался в поместье.

Все еще сбитый с толку, Сунь Юань спросил:

– Сколько человек потребуется?

Юнь Шэнли обернулся к нему, и подчиненный заметил злой блеск в глазах главы Ведомства:

– Зови всех! Достаточно нас пугать!

Глава 4

На следующий день после вторжения тех негодяев, которые устроили драку, у входа на постоялый двор обнаружили крупную мертвую крысу. Сяо Ши списал все на случайность и хорошие охотничьи способности дворовой кошки. Но на этом дело не закончилось, потому что на следующее утро кто-то из постояльцев снова пожаловался на ужасную картину животного трупика. Это повторилось и на следующий день. И через день. Только жертвами были уже не только грызуны.

Словно специально, на одном и том же месте, кто-то постоянно оставлял мертвых собак и котов. Это сильно отпугивало посетителей, которых и без того стало меньше в последнее время, что только добавляло Яо Линю головной боли. Чаша терпения переполнилась тогда, когда Сяо Ши, и без того разнервничавшийся в последние дни, нашел ту самую тощую кошку с шерсткой грязного оттенка, которую он кормил каждое утро и считал особым талисманом «Белого Журавля», прямо на пороге. Он любил животных и заботился обо всех, кто выпрашивал жалобным мяуканьем или скулежом еды, но какие-то люди посмели...

– Это может быть месть тех, кто устроил недавний погром. Другие просто не посмели бы совершить подобное. Однако действовать так мерзко и исподтишка было бы слишком странно после того, как они публично оскорбили и едва не напали на меня в моем же «Белом Журавле». – Яо Линь больше всего боялся именно таких людей – от которых не знаешь, чего ждать.

Дагэ стоял у входа и задумчиво осматривал порог, на котором и оставляли так называемые «подарки».

Сяо Ши тихо всхлипывал, бесконечно вытирая покрасневшие глаза рукавом. Ему было уже нечем плакать, но боль потери никак не уходила.

Яо Линь не выдержал и, вручив ему свой платок, приказал:

– Не смотри на это. Ее уже не вернуть. Мы с братом разберемся.

– Господин...

Он прогнал слугу отдыхать, прекрасно зная о его сочувствии ко всему живому, кроме Юнь Шэнли.

– Такие люди могут устраивать мелкие пакости, боясь убить человека, ведь сил и духа избавиться от кого-то крупнее животного у них не хватает. – Спустя несколько долгих минут Дагэ отошел от двери и зашел в обеденный зал. – Мерзкие! Боятся прийти и сразиться один на один.

Яо Линь пошел следом за ним. Он перебирал в уме всех тех, кому когда-то насолил и кто точил на него зуб, но не мог понять, кому в голову пришло мстить настолько мелочно и мерзко. Это точно не Орден Полуночников, иначе Яо Линь, скорее всего, уже был бы мертв. Возможно, те люди, что учинили беспорядок в «Белом Журавле», не были ему врагами, но теперь точно ими стали.

– Зачем же таскать тогда мне это на порог? Пару раз отпугнут гостей – и все на этом. Толку?

– Скорее всего, делают только то, что могут себе позволить. Крысы боятся быть пойманными. Начнут совершать более серьезные проступки – и ими займутся власти. Например, твой дорогой глава Юнь.

– Думаешь, им может приносить это удовольствие?

Дагэ пожал плечами:

– Возможно.

Сяо Ши подошел к Яо Линю и шепнул тому на ухо:

– Господин, к вам пришли гости.

– И кто же? – Яо Линь догадывался о том, кто мог бы к нему пожаловать, но в итоге гости эти немало удивили его своим визитом. Точнее, гостьи.

Группа девушек вошла в «Белый Журавль», и редкие посетители тут же оторвались от еды, с интересом и удивлением разглядывая новоприбывших. Одна красавица подняла руку и весело помахала Яо Линю.

– Сестрица Бай! – выкрикнула Ци Хоу, и Дунь Ми тут же схватила ее за ладонь, шикнув, мол, чего ты мелешь, это не сестрица вовсе, это господин Яо! Ци Хоу, давно знавшая, как и все остальные, о настоящей личности «сестрицы», смутилась – настолько привыкла к фальшивому имени, что совсем забыла сменить обращение.

Дагэ не удержался и тоже окинул вошедших скептическим взглядом, сразу же понимая, кем были эти дамы. Хоть они теперь и носили новые шелковые одеяния, но даже дорогая роскошная ткань не могла скрыть их неблагородного происхождения. А лица, покрытые несколькими слоями пудры, и витающий вокруг юных тел сладкий удушливый аромат говорили о «работе» девиц громче любых слов.

– Сяо Линь, твой Дагэ оставил тебя всего на месяц, а ты привел на постоялый двор пса Юня и обзавелся столькими барышнями. – С Яо Линем всегда было так – очень и очень непросто. Только брат отвернется – и Сяо Линь, беря на себя инициативу, тут же попадет в беду, из которой его нужно вытаскивать. – Я очень рад за тебя, только не спеши растрачивать время на куртизанок. Твой Дагэ найдет для тебя девушку из хорошей семьи, которая заменит тысячу таких. А пока, конечно, можешь развлекаться с девицами, но только делай это за пределами постоялого двора и будь аккуратнее, пожалуйста.

Устало потерев переносицу, Яо Линь пристыженно фыркнул:

– Брат, это все недоразумение! Это те девушки из борделя, в который я... меня заставил пойти глава Юнь.

Он попытался объясниться, зная, что брат поймет и никогда не осудит, если сказать правду. Девушки подошли ближе и, услышав часть разговора, тут же поздоровались и принесли свои извинения. Яо Линь, конечно, не мог выпроводить тех, кому обещал угощения и выпивку, поэтому повел гостей к свободным столикам, где те с благодарностью расселись пестрой толпой. После всего случившегося Яо Линь должен был держать на всех этих девушек обиду, да такую, что ни о каких любезностях и речи не могло быть, но он не привык ставить себя выше женщин. Одна мысль о вечной борьбе за выживание в публичных домах, которая когда-то унесла жизнь его матери, всегда отрезвляла его. Да и девушки эти считали его если не другом, то отчасти собратом по несчастью.

– Господин Яо... Ах, ваш двор и правда прекрасен! Достоин своего владельца!

Раздался громкий женский смех, который помешал чужим разговорам за соседними столами, и мужчины недовольно взглянули в сторону веселящихся девушек. Яо Линя ничуть это не расстроило, гости потерпят, и он отдал свое внимание дамам. Как и обещал, он угостил их всем, что они захотели выпить и съесть, и Сяо Ши только и делал, что бегал от кухни к их столу.

– Он расцвел, потому что вы осветили его своим присутствием, – ответил Яо Линь с мягкой улыбкой, и девушки засмущались, отводя взгляд в сторону и хихикая. – Но я слышал, что «Дом Пионов» закрылся, как же вы теперь? Неужто ваша хозяйка так и бросила вас на улице?

Шунь Вэй, размяв плечи, выругалась, отчего сестрица Ци закрыла уши руками. Не обращая внимания на подругу, Шунь Вэй пояснила:

– Наша госпожа с трудом рассталась с нами. У нее не было другого выхода, кроме как закрыть «Дом Пионов», и мы, как товар, до этого стоящий баснословные деньги, были проданы за копейки богачам. Кто-то из нас моет посуду, а кто-то уже строит глазки, верно, Ци Хоу? Мы сейчас и не свободны, но и не заперты, как в борделе. Такая жизнь калечит...

Ци Хоу смущенно поправила волосы, немного гордясь собой:

– Господин Яо, один человек проявляет ко мне симпатию! Он сын министра доходов, у которого я сейчас под защитой, у него всего две наложницы, и все они те еще старухи!

Учитывая возраст Ци Хоу, любая девушка на ее фоне показалась бы старой девой, но Яо Линь не стал ничего говорить. Ци Хоу так напоминала ему маму – своей наивностью и несвойственной большинству куртизанок добротой, что хозяин постоялого двора втайне мечтал, чтобы эта девушка нашла свое счастье и не познала того ужаса, который выпал на долю его матери.

– Это госпожа Фу так позаботилась о вас?

Дунь Ми, как всегда молчавшая, внезапно подала голос:

– Это люди Ведомства... Тот мужчина, их глава, отыскал богачей, которые согласились нас выкупить. В самом деле, кто бы отказался от почти что бесплатного товара? Но, думаю, даже так многих из нас возьмут в наложницы, пусть в дома мы вошли как слуги.

Юнь Шэнли?

– Не думал, что он способен на сострадание... к таким девушкам. Наверняка вы ошибаетесь. – Яо Линь не мог поверить в услышанное от Дунь Ми. Да никогда этот гордец не смилуется над падшими, маленькими, по его же собственному мнению, людьми.

– Нам тоже показалось это странным, но это действительно глава Юнь расстарался! Скорее всего, наша хозяйка наверняка хотела перепродать нас в другие публичные дома или заработать денег, но Юнь Шэнли вмешался. Так просто дорогих куртизанок она бы не раздала, госпожа Фу – женщина старых устоев и не любит, когда ее девушки уходят от нее. Да даже Ган Чи... Неважно! В публичном доме нас не могли выкупить, потому что цена все время повышалась, но ей пришлось пойти на уступки властям ради собственной безопасности, – спокойно рассказала Дунь Ми.

Яо Линь был почти шокирован тем, что Юнь Шэнли пекся о судьбе... куртизанок. Нет, что глава просто заботился о ком-либо, кроме себя самого.

Сяо Ши подошел к ним с очередным подносом в руках, страшно недовольный – неясно, разозлило его поведение девушек или что-то иное.

– Господин, там снова пришли люди из Ведомства наказаний!

– О, это опять тот красавец-глава?

Ци Хоу юркнула под столик и ущипнула Дунь Ми за ногу:

– Сестрица, не выдавай меня, прошу!

Будто что-то вспомнив, девушка выглянула из-под стола и обратилась к Яо Линю:

– Господин Яо, защитите меня от него, пожалуйста!

Яо Линь уже даже не удивился визиту непрошеных гостей – люди из Ведомства наказаний стали его частыми посетителями. Только никакой прибыли от их присутствия здесь он, увы, не видел. Скорее, подсчитывал убытки после ухода чиновников. Яо Линь многозначительно посмотрел на Сяо Ши, взглядом спрашивая, Юнь Шэнли ли это? Но Сяо Ши отрицательно помотал головой, что было очень хорошей новостью.

Однако зачем людям из Ведомства приходить к нему? Яо Линь почувствовал неловкость. Если бы пришел Юнь Шэнли, это была бы катастрофа. Владелец «Белого Журавля» не хотел, чтобы Дагэ вновь встречался с этим вздорным человеком, иначе пришлось бы снова слушать их переругивания и споры. Неудивительно, что эти двое сразу невзлюбили друг друга. Скорее всего, почувствовали, что не смогут ужиться вместе из-за соперничества. А девушки из борделя, служащие живым напоминанием о злоключениях Яо Линя в «Доме Пионов», лишь усилили бы эту враждебную атмосферу.

– Не беспокойтесь, он не мог ко мне заявиться. А если и посмеет сунуть сюда свой нос, то я сейчас же разберусь. Подождите меня. – С этими словами он встал, напоследок не забыв похлопать по макушке Ци Хоу, которая, пересилив испуг, стала вылезать из-под стола. – Сестрица, будь аккуратней, не ударься головой.

Яо Линь подошел к главному входу в ожидании встречи с теми самыми гостями. Чжи Хань появился первым, а за ним последовал Сунь Юань, тихо ворча, что заместитель Чжи чуть не ушел один, забыв про него.

– Господин Яо! – воскликнул Сунь Юань, протягивая Яо Линю свернутый бумажный конверт с лекарствами. – Мы узнали, что вы болеете, и пришли вас проведать!

Яо Линь взглянул за спину Чжи Ханя, и тот понял, о чем он думает.

– Не беспокойтесь, глава сегодня занят. А у нас наконец-то выходной! Так что мы пришли опустошить у вас пару кувшинчиков вина!

Узнав, что Юнь Шэнли занят, Яо Линь даже не упомянул о том, что давно уже поправился и эти двое могли не приходить.

– Тогда хорошо, прошу, заходите.

Яо Линь решил посадить их в самый дальний угол зала, чтобы никто из постояльцев не испугался чиновников из Ведомства – посетителей и так стало довольно мало, не хотелось бы, чтобы их стало еще меньше. Он махнул работницам «Дома Пионов», и те, конечно, поняли, что пожаловали гости поважнее и Яо Линь должен уделить прибывшим внимание.

– Как ваш глава отпустил вас сюда одних? – поинтересовался Яо Линь, приглашая гостей за стол.

Чжи Хань уселся на предложенное место и сказал:

– В последнее время глава Юнь ходит с до ужаса мрачным лицом, и когда его спрашивают, что случилось, он отвечает, что ему нанесли душевную рану.

Сунь Юань тоже вклинился в разговор:

– Глава Юнь задает какие-то подозрительные вопросы, будто что-то сильно тревожит его. Неужели у него появился кто-то близкий? Обычно он не интересуется делами смертных и не переживает о ком-то, а тут...

Яо Линь улыбнулся:

– Если он действительно нашел себе очередную жертву, то я первым вышлю этому человеку письмо с утешениями и пожелаю терпения.

Юнь Шэнли был необузданным, своенравным и обладал ужасным характером. Ни одна семья не захочет отдавать за него свою дочь, а друзья разбегутся и то быстрее жен. Яо Линь был уверен, что это лишь временный интерес, который не приведет ни к чему хорошему.

– Тогда надо отметить это событие, – сказал Чжи Хань, хлопнув себя по бедру. – Я согласен, а вы?

Сунь Юань ощутил прилив недовольства:

– Да ты, заместитель Чжи, ни одной бесплатной чаши риса не пропустишь!

Чжи Хань взял палочки и подцепил кусок вяленого мяса.

– Сунь Юань, бери пример со старших! Когда вырастешь, будешь благодарить меня за мои уроки!

Чжи Хань вдруг посмотрел на самый шумный столик и увидел девушек из «Дома Пионов».

– А это же...

Девушки, подумав, что их собираются выгнать или, еще хуже, посадить в темницу, испуганно замерли.

– Это девушки из борделя госпожи Фу! – закончил Сунь Юань. Он опрашивал некоторых, поэтому быстро их вспомнил. – Господин Яо, давайте позовем их к нам за столик? Они сидят там совсем одни!

Чжи Хань, сразу представив прекрасную компанию этих роскошных девушек рядом с собой, поддержал напарника:

– Господин Яо, я тоже не против. Раз мы нашли виновных в том деле, почему мы должны этих дам как огня сторониться?!

Сунь Юань, знающий, разумеется, о грязных мыслишках заместителя Чжи, осуждающе покачал головой, но ничего против не сказал.

– Конечно, давайте. Только если сами девушки не откажут вам в этой просьбе.

Хозяин двора подошел к столу, и подчиненные Юнь Шэнли не слышали, о чем он с ними говорил, но видели, как девушки недоуменно покосились на них. Вскоре они, видимо, все-таки согласились на предложение и присоединились к их компании вместе с Яо Линем.

Ци Хоу все еще боялась чиновников, особенно когда вынуждена была находиться под их пронзительными взглядами, и в ее глазах заблестели слезы.

– Чего глазеете?! Никогда не общались с дамами и в глаза видали только потных преступников?! – выплюнула Шунь Вэй, загораживая широким рукавом ханьфу подругу.

– Д-девушки, не горячитесь!

Такой напор ошарашил и Чжи Ханя, и Сунь Юаня. В одно мгновение стало ясно, кому придется подчиняться бедным чиновникам вне стен Ведомства наказаний. Вскоре принесли вино, и у гостей загорелись глаза, а неловкость стала сходить на нет.

– Это вино делал я сам по секретному рецепту. Оно очень вкусное и даже полезное для здоровья, – сказал Яо Линь, открывая кувшин с ароматным напитком.

– Ах, господин Яо, у вас руки – золото! – воскликнул Сунь Юань, схватив чашу.

Но взгляд Яо Линя смутил его.

– Что-то не так? – спросил он.

Яо Линь виновато улыбнулся, будто хотел что-то спросить:

– Чиновник Сунь, а ваши родители позволяют вам пить?

Чжи Хань резко расхохотался. Да так, что подавился едой.

– Ох, малыш Сунь Юань! – иронично заметил он. – Тебе еще расти и расти.

Лицо Сунь Юаня помрачнело. Его вечно не воспринимали всерьез из-за слишком юного, почти детского лица. Он огрызнулся на Чжи Ханя:

– Следи за языком, пока тебе его не отрезали!

Чжи Хань продолжил смеяться.

– Господин Яо, я уже достиг возраста совершеннолетия^[13], и мои родители не против! – буркнул Сунь Юань с обидой в голосе.

– Какой молоденький... а щечки нежные, – одна из куртизанок, давно приметившая Сунь Юаня, подвинулась к нему, касаясь щеки длинным аккуратным пальцем и проводя невидимую линию от скулы прямо до самых губ. Чиновник дернулся, его глаза округлились, и лицо побледнело. – Тише, красавчик... Тебя раньше не касались женщины?

Чжи Хань улыбнулся, предвкушая, как его тоже понежат в объятиях красивые девушки, но все внимание было отдано молодому паршивцу Сунь Юаню.

Помощник главы Ведомства, заикаясь, дотронулся до женской ладони, отталкивая от себя:

– Я-я-я еще слишком м-молод!

Девушка, не отставая, подперла свой подбородок рукой, любуясь нежностью и красотой этого парнишки.

– В таком возрасте самое время узнать о том удовольствии, которое я могу тебе доставить.

Сунь Юаня, готовящегося уже сбежать, спас Яо Линь. Он несколько раз извинился перед смущенным чиновником, успокоил хихикающих барышень и приказал Сяо Ши принести еще алкоголя, желая помочь гостям чуть-чуть расслабиться, и это сработало. Девушки «Дома Пионов» и люди Ведомства на удивление нашли общий язык, а точнее, общую для всех больную тему – глава Ведомства наказаний.

– Этот Черный орел... Не орел, а беззубая ворона!

– Да, это все ваш глава! Высокомерный... Посмел нашу Ган Чи сделать виноватой во всем, а ведь это был план того сумасшедшего!

Чжи Хань едва сдерживал слезы от этих слов. Он нашел наконец-то людей, которым тоже не нравился новый глава Ведомства! Какое счастье для его истерзанной невыносимыми муками души!

– Девушки, вы такие проницательные!

Яо Линь наблюдал за их теплым общением, лишь изредка вмешиваясь в разговор и стараясь не подливать масла в огонь спора по поводу дерзкого поведения главы:

– Господа чиновники, прошу вас не налегать на алкоголь. Перепьете еще, и тогда ваш глава подумает, что я задумал покушение.

– Ай, да что мне этот новый глава! Новым и я могу стать, когда он уйдет с должности!

Сунь Юань пьяно потянул его за руку:

– Не кричи так громко! Вдруг глава услышит, и тогда ты будешь год охранять тюремные камеры!

Сяо Ши принес новый кувшин вина и пожаловался:

– Господин, сейчас на пороге нам вновь оставили дохлую мышь!

Сунь Юань навострил уши и спросил:

– Что-то случилось?

– Где мышь?! – Уловив лишь эту фразу, Ци Хоу вскочила, но ее тут же усадила на место Дунь Ми, а Шунь Вэй сунула чашу вина в руки:

– Пей и молчи.

Яо Линь отмахнулся:

– Ничего страшного.

Но Сяо Ши не собирался оставлять все просто так. Хоть он и не любил Ведомство наказаний, но Яо Линь относился к такой важной проблеме без должного внимания! А если правда вдруг что серьезное случится?!

– Ничего страшного?! Каждый день на наш порог приносят мертвых животных! А что, если завтра мы найдем там труп человека?! – воскликнул Сяо Ши. Он очень беспокоился по этому поводу, поэтому решил попросить помощи и тут же стушевался: Яо Линь перевел на него гневный взгляд, говорящий о том, чтобы он умолк.

Чжи Хань встал, пошатываясь.

– Господин Яо, необходимо сообщить главе! Животные? С таким не шутят! У одного чиновника только недавно пропала собака! Неужели это не единственный случай?! Еще и... в-вся столица в ужасе из-за странной песни о какой-то Золотой Госпоже!

Яо Линь представил: после того как он сообщит о трупах животных, Юнь Шэнли тут же прибежит в «Белый Журавль» с проверкой. Владелец уже видел перед собой, как наяву, надменное выражение лица главы Юня, слушал его бесцеремонные вопросы, раздражался от его настойчивости... От таких мыслей Яо Линя прошиб холодный пот. Тем более... вдруг эти преступники и живодеры действительно связаны с Орденом Полуночников, и если Юнь Шэнли узнает об этом, то расследование затянется на долгое время... Нет, этого нельзя допустить.

– Не хочу тревожить вашего главу, он, наверное, все еще занят, – Яо Линь старался, чтобы его голос звучал уверенно, хотя, когда речь шла о Юнь Шэнли, хотелось оставить в стороне все правила приличия и позволить себе выражаться в более грубой форме.

Но Сунь Юань ухватил его за руку, убежденно говоря:

– На вас он всегда найдет время!

Яо Линь:

– ...

Хозяин постоялого двора молча смотрел на него, не зная, что сказать.

– Сунь Юань, давай так, если действительно случится что-то серьезное, я обязательно сообщу ему.

Каков глава, такие и подчиненные. Юнь Шэнли будто специально подсылал к нему своих людей, чтобы Яо Линь не забывал о нем. А сам почему-то не приходил. Не то чтобы Яо Линь был расстроен, просто это все было очень подозрительно. В прошлый раз, затаившись, глава Юнь преподнес ему чудесный сюрприз в виде закрытия двора и подработки проституткой.

Яо Линь подлил чиновнику еще вина, и Сунь Юань наконец-то перестал упоминать главу.

Но спустя еще пять выпитых чаш владелец «Белого Журавля» пожалел, что вообще предложил им вино. Чжи Хань заснул прямо на столе, сладко посапывая. Сунь Юань же оказался орешком покрепче и подлил себе еще напитка.

– Г-господин Яо... вы очень... п-помогли нам в д-деле. Нет... Во всех, всех делах! Почему вы не... не можете с-служить с нами в Вед... Ведомстве? – спросил чиновник, и хотя его голос звучал еще достаточно четко, но язык уже заплетался.

Яо Линь отставил закуски в сторону и посмотрел на Сунь Юаня. Тот был совсем юным, как и сам Яо Линь, но то, как они прожили свои годы, резко отличалось. Парнишка еще мало что понимал в жизни, это мог заметить любой. Хотел бы и Яо Линь быть таким же наивным.

– Потому что там работает Юнь Шэнли, – ответил устало хозяин «Белого Журавля».

Сунь Юань пьяно улыбнулся и полез обнимать Яо Линя:

– Вы такой х-хороший! Понятно т-теперь, почему наш г-глава так... уважает вас!

Уважает? Яо Линь застыл, пораженный его словами. После всех поступков нынешнего главы Ведомства наказаний можно ли было говорить хоть о каком-то уважении? Яо Линь бы поспорил. Но он мог предположить, что у этого демона были совсем другие представления об уважении, не такие, как у нормальных людей.

Сяо Ши, увидев, как кто-то лезет к его господину с неизвестными намерениями, мигом подбежал и оттащил мальчишку подальше. Сунь Юань недовольно замычал и безвольно повис на руках Сяо Ши.

– Кажется, он уснул, – пробормотал последний, не зная, что делать дальше.

Девушки захихикали и попытались забрать Сунь Юаня из рук слуги:

– Давайте мы о нем позаботимся...

Яо Линь, наблюдавший за ними, хохотнул, глядя на лицо Сяо Ши, которое то бледнело, то краснело от смущения.

– Это же чиновник Ведомства наказаний. Думаете, если лишите его чести, он спустит вам это с рук?

Девушек это словно отрезвило, и они отпрыгнули от Сунь Юаня, как от огня. Яо Линь махнул Сяо Ши, приказав:

– Отведи его спать.

– Господин!

Яо Линь налил и себе вина, готовый продолжить разговор с бывшими работницами «Дома Пионов» и обсудить всевозможные сплетни.

– Никаких отговорок, давай, у вас с ним отличные отношения. И об этом, – Яо Линь показал на Чжи Ханя, – тоже позаботься.

Сяо Ши еще раз взглянул на Сунь Юаня, который продолжал крепко спать, затем перевел взгляд на похрапывающего заместителя Чжи и захотел завыть от горя.

Глава 5

– Он убежал! Пес убежал, когда я... – Слуга чиновника Юя держался из последних сил; он мог с трудом поднять голову, и голос его был едва слышен, – открыл клетку. А дальше... Я побежал следом, но нигде не мог его найти! Сколько бы ни звал! Он обычно всегда приходил на мой голос! Я-я боялся гнева господина, п-поэтому...

– Убежал, и ты его больше не нашел? Какая досада.

Юнь Шэнли задумчиво покрутил в руке кинжал с длинной рукоятью. Стражи подумали, что глава прекратит пытки, но неожиданно тот замахнулся и пронзил плечо слуги, прямо в месте, где у того уже был шрам. Чтобы причинить больше страданий.

Тюрьму Ведомства оглушили новые крики. Юнь Шэнли пытал его всего ничего, а тот уже готов был выть от боли и выглядел так, словно собирался вот-вот испустить дух. Никакой стойкости характера.

– Молодая госпожа Юй! Она, она, она заставила меня открыть клетку! – выкрикнул слуга и закашлялся, давясь слезами. – Огонек... Он не любил госпожу, и она решила избавиться от него, приказав мне отпустить его в город!

– Дочь господина Юя?

А-Шань принялся обвинять молодую госпожу Юй, не отрицая при этом, что отпустил собаку, но было ли это правдой и не сделал ли он с бедным животным что-то еще, никто не знал. А признаваться в содеянном до конца служка отказывался. Возможно, назло господину продал Огонька за немалые деньги ценителям особых пород. Были и другие варианты, например, тот, при котором А-Шань действительно случайно упустил пса и тот умер от голода... Но собака была породистой охотницей и обладала великолепным нюхом – найти дорогу домой для нее бы не составило труда, а значит, ей просто не дали вернуться.

– Люди Ведомства перевернули почти всю столицу вверх дном, но не нашли даже трупа собаки. Куда ты дел тело? – спросил глава спокойным тоном, еще глубже разрезая кинжалом плоть.

– А-а-а! – Слуга не выдержал и обмяк, безвольно повисая на цепях. Его тело было слабым из-за скудного питания и тяжелой работы, поэтому долго парнишка не продержался.

– Жаль, жаль... – пробормотал Юнь Шэнли, разглядывая кровь на лезвии.

Молодые стражники, Юй-Юй^[14] и Фэй-Фэй^[15], тяжело сглотнули, пугаясь неожиданной кровожадности главы Ведомства, словно барышни, вполне оправдывая свои нежные и изысканные имена. Так действительно обычно называли девочек, но... когда братья-близнецы родились, матери сообщили о появлении на свет дочерей и, не раздумывая, она дала детям такие чудесные имена. Женщина и повитуха поторопились и не разглядели в них мальчиков в первые минуты... В итоге юноши до сих пор получали обидные насмешки в свою сторону.

Они давно уже работали стражниками в тюрьме и знали, что обычно глава Ведомства наказаний не пытает простых людей, не замешанных в серьезных преступлениях, – эту «грязную» работу он оставлял на Большого Мо. Но в последние дни глава Юнь как будто сошел с ума и почти не вылезал из тюрьмы, лично занимаясь заключенными.

К тому же работы у главы теперь было предостаточно: из-за появления той жутковатой песенки, которая заставила тысячи жителей трястись от страха по ночам, Юнь Шэнли резко переключился на поиск тех, кто мог бы ее распространять, и расследовал он это дело достаточно жестко. Он заставлял стражу патрулировать улицу по ночам до самого рассвета, и к сегодняшнему дню работники Ведомства переловили немало людей, которые, как им казалось, вели себя странно. Были и бездомные, и пьяницы, и нищие, и просто заблудившиеся люди, которыми теперь была переполнена тюрьма. Но даже после таких «чисток» песенка продолжала звучать на улицах города, словно ее действительно пел дух, а не живой человек. Расследование зашло в тупик.

– Как поживает госпожа Фу? – Повернулся наконец-то Юнь Шэнли к стражникам, и те заметили на его щеке брызги крови.

Юй-Юй протянул платок, вежливо намекая главе на следы, которые стоило бы убрать. Юнь Шэнли любезно принял помощь, но так как его руки были испачканы в чужой крови еще сильнее, то он сделал только хуже, размазав кровь по лицу.

Юй-Юй и Фэй-Фэй были одними из тех, кто, помимо основной работы в Ведомстве, по приказу главы вел за хозяйкой борделя слежку, и Юй-Юй ответил:

– Глава Юнь, докладываю! Пока она не делает ничего подозрительного. Никаких писем мы не перехватывали, она ни с кем не встречалась. Вероятно, она выжидает, как и мы...

– Хорошо, не спускайте с нее глаз. – Увлекшись пытками, Юнь Шэнли совсем позабыл о своих главных подчиненных. – Где заместитель Чжи?

– Заместитель Чжи и чиновник Сунь воспользовались тем, что вы заняты в темнице, и ушли пораньше, уверив нас, что получили у вас разрешение и вы одобрили их уход...

– И когда же это я его одобрил? – Юнь Шэнли вскинул брови в удивлении, и всех охватил страх. С кровью на лице и ладонях, с ножом в руке и холодным взглядом темных глаз, глава напоминал самого Яньло-вана^[16], устроившего пир на телах грешников.

– О-они... ушли в «Белый Журавль», – неловко ответил Фэй-Фэй.

На лице Юнь Шэнли не отразилось ни одной эмоции. Он пристально посмотрел на трясущихся от ужаса стражников и глухо спросил:

– Ушли в гости к Яо Линю?

Подчиненные не стали отвечать, чувствуя приближение бури, словно одно упоминание этого человека пробуждает в главе множество эмоций, и никто не знал, что Юнь Шэнли сделает под их влиянием в следующий момент.

– Ясно. Верните этого слугу чиновнику Юю, пусть сам решает, что с ним делать, пусть хоть палками до смерти забьет. Он уже признал свою вину, так что теперь бесполезен. И скажите чиновнику Юю провести беседу с дочерью... Пса уже не вернуть, скорее всего, он умер, после того как слуга потерял его из виду, – просто приказал Юнь Шэнли и вышел из камеры.

Юй-Юй и Фэй-Фэй взглянули ему вслед. Глава после новостей о том, куда ушли его заместители, помрачнел еще сильнее, и теперь стражники опасались, что в голову Юнь Шэнли могут прийти «замечательные» идеи в духе «почему бы нам не обыскать всю столицу еще раз?».

Юнь Шэнли твердо решил не думать о Яо Лине – раз тот отказывается общаться с ним, пусть. Ему тоже никто здесь не рад. И Юнь Шэнли справлялся, он даже немного гордился собой, потому что прошло столько времени, а он ни разу не захотел заглянуть в «Белый Журавль». До этого момента...

Оставшуюся половину дня Юнь Шэнли просидел в своем кабинете, ничем не занимаясь, но волнение и раздражение все никак не отступали. Он представил, как Чжи Хань и Сунь Юань любезно рассказывают хозяину постоялого двора о всех его «заслугах», описывая его как худшего начальника, который только может быть, как жестокого и бессердечного адского судью... Нет, все-таки надо проведать Яо Линя.

Пришлось признать, что последние дни дались Юнь Шэнли очень тяжело. Он думал, что если они с Яо Линем не будут видеться, то все как-то само собой пройдет, но в итоге стало только хуже. Тем более подчиненные распустились и начали отлынивать от службы – стоит сходить, напомнить им их место. Он привел себя в порядок, отмыв лицо и руки от чужой крови и поправив растрепавшуюся прическу – нельзя представать в дурном виде перед тем, кого он игнорировал целую неделю.

Уже совсем скоро Юнь Шэнли уверенно переступил порог постоялого двора.

– Линь-Линь, ты скучал по мне?

– Он не скучал, а я вот очень рад, что ты к нам пожаловал.

Дагэ стоял за деревянной стойкой и лениво перебирал счеты. Юнь Шэнли вздрогнул, услышав его голос, и сглотнул, чувствуя, как теряет самообладание. Дагэ выпрямился и бросил на главу гневный взгляд, словно хотел прожечь в нем дыру.

– Где Яо Линь?

Сложив руки на груди, Дагэ крикнул:

– Сяо Линь, сюда пришла ищейка!

Ищейка? Юнь Шэнли был озадачен.

В этот момент Яо Линь быстро вышел из общего зала. Когда перед ним предстал тот, кто обещал больше не приходить, он остановился и встревоженно посмотрел на собравшихся. Их лица не предвещали ничего хорошего.

Дагэ заинтересованно посмотрел на Яо Линя, а затем перевел взгляд на пса семьи Юнь.

Эти два идиота...

Яо Линь был в шаге от того, чтобы снова провалиться под землю. Он наконец-то подошел к Юнь Шэнли и спросил:

– Зачем пришел? Разве не сам кричал, что ноги твоей здесь больше не будет?

Глава Ведомства хмыкнул и заговорил о том, о чем даже не переживал:

– Господин Яо, я пришел не к вам. Мои подчиненные, случайно, не заглядывали сюда?

Яо Линь махнул рукой, приглашая Юнь Шэнли взглянуть за стойку:

– Ты о них?

На низкой скамейке лежали два незадачливых гостя. Сунь Юань облокотился на Чжи Ханя, который развалился на сиденье в нелепой позе, и они тихо храпели, явно не собираясь приходить в себя в ближайшее время. У Юнь Шэнли аж зубы свело от такого вида. Ну что за позорище...

До того, как Юнь Шэнли занял должность главы Ведомства, Чжи Хань был временным главой, а Сунь Юань находился под его командованием, хоть и недолго. Они никогда не ладили, но при взгляде на эту тихую, умиротворяющую картину нельзя было и подумать, что в обычное время эти двое на дух друг друга не переносили.

И как их теперь будить? Юнь Шэнли сжал кулаки, стараясь не показать своего раздражения.

Но Яо Линь разрешил его проблему:

– Я устрою их в комнате наверху, пусть поспят там.

Юнь Шэнли было очень неловко за незадачливых подчиненных:

– Прости и спасибо.

– Не спасибо, а... – начал Яо Линь, но его опередили:

– Я оплачу.

Яо Линь удовлетворенно хмыкнул.

– Сестрица Бай!

Девушки «Дома Пионов», заскучавшие без Яо Линя, вышли следом, никак не ожидая столкнуться с главой Ведомства наказаний. Первой его заметила Ци Хоу и резко остановилась, из-за чего в нее врезалась Дунь Ми.

– Тут облезлый ворон пришел... – прошептала она, но ее прекрасно услышали все.

– Вы уже уходите? – спросил Яо Линь, прекрасно понимая, что они совершенно не хотели покидать «Белый Журавль» так рано, что еще столько тем остались без внимания и обсуждения, но и задержаться здесь у них не вышло бы – не тогда, когда на пороге стоит чиновник, превративший «Дом Пионов» в поле битвы и разрушивший жизнь одной из них.

– Господин Яо, мы, наверное, пойдем... Нас наверняка уже ждут слуги наших господ, ждут, пока мы наговоримся с вами, ха-ха!

Под внимательным взглядом Юнь Шэнли девушки, опустив взгляд в пол, поклонились и выскользнули на улицу.

– Ты общаешься с теми, кто так плохо обошелся с тобой в «Доме Пионов»?! – недовольно заметил глава Ведомства наказаний. Только перестал видеться с Яо Линем – и кто бы мог подумать, что вокруг него начнут виться, как растения-паразиты, эти вздорные жалкие девицы, от которых он и так избавился с большим трудом!

– Они просто навестили меня. Я им задолжал за свою ложь.

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Какой же благородный...

– Если на этом все, хочу оставить господина Юня наедине с самим собой. И вашими подчиненными.

Яо Линь собирался уже вернуться к своим делам, как его остановил Юнь Шэнли:

– Можно с тобой поговорить?

Его слова звучали уже не как приказ или надменная издевка. Это была просьба. Чистая и искренняя.

Яо Линь осторожно взглянул на Дагэ, который все это время наблюдал за их перепалкой.

– Яо Линь, можешь идти, но если этот Юнь навредит тебе, я переломаю ему ноги! – пригрозил тот с отнюдь не дружелюбным выражением лица.

– Дагэ... Пойдем, поговорим на улице. – Яо Линю и так было неловко из-за того, что эти двое все-таки встретились, поэтому он решил увести Юнь Шэнли как можно дальше от Дагэ.

Они вышли и направились вниз по улице Луянсян, все дальше отходя от постоялого двора. Яо Линь ускорил шаг, но Юнь Шэнли все равно догнал его.

– Он еще не уехал?

Под «он» Юнь Шэнли, конечно же, имел в виду Дагэ. Называть этого мужчину старшим братом он не собирался.

– Пока нет. Дагэ хочет остаться подольше.

Юнь Шэнли устало потер глаза, не понимая, как ему дальше общаться с Яо Линем, если вокруг него все время крутится этот подозрительный тип. Было в нем что-то недоброе, что глава Юнь часто видел в преступниках.

– Общаешься с человеком – терпи его обоз.

Яо Линь остановился и перевел взгляд на Юнь Шэнли:

– Что?

Юнь Шэнли заговорчески улыбнулся:

– Я потерплю.

Медленным шагом они дошли до торговой улицы. Все пространство было заполнено криками зазывал и разговорами прохожих, а в воздухе витали ароматы жареных каштанов и цветочных венков. Весной оживали не только растения, но и люди, которые, устав от холодной и снежной зимы, охотно выбирались на улицы насладиться солнцем и теплом.

– Покупайте!

– Лучшие лепешки с мясом!

– Самая вкусная лапша только у нас!

Юнь Шэнли взглянул на Яо Линя.

– Помнишь, когда мы были в публичном доме... кое-кто заинтересовался тобой.

Яо Линь, конечно, помнил. Юнь Шэнли тогда буквально спас его, иначе тот старик, который возжелал провести время с новой девушкой борделя, был бы мертв. Хотя, наверное, он уже...

– Он мертв, – произнес Юнь Шэнли, подтверждая догадки Яо Линя. – Его нашли в окружении куртизанок, которые развлекались с ним всю ночь. Скорее всего, его сердце не выдержало таких нагрузок, и он скончался.

Яо Линь удивленно заморгал:

– Вот как? Но с его возрастом... неудивительно. Это его судьба.

– Верно. Знаешь, радоваться чужой смерти нельзя, но я рад. – Юнь Шэнли улыбнулся, но в его глазах мелькнула скорее не радость, а удовлетворение.

– Раз ты напомнил о том борделе... Девушек ты помог устроить?

– Это они тебе сказали? – спросил Юнь Шэнли, хмуря брови.

– Они пришли ко мне на постоялый двор еще до прихода твоих подчиненных и первым делом поделились этой новостью.

– Ясно.

Яо Линь не мог не удивиться. Сейчас Юнь Шэнли казался ему другим, совсем не таким, как обычно.

– И все? Молодой господин Юнь, ранее вы не были столь благородны. Что с вами произошло за время, когда мы не виделись? Небожитель сошел с небес и наградил небесным светом, что сделал тебя добродетельным?

– Я представил, если бы на их месте был ты, и... Ладно. Раз они помогли нам, я решил помочь им в ответ. Но это первый и последний раз.

Задержав свой взгляд на юноше, Яо Линь так и не смог до конца поверить, что тот Юнь Шэнли, который предстал перед ним на постоялом дворе в их первую встречу, и тот, что шел рядом с ним сейчас и признавался в том, что добровольно позаботился о судьбе несчастных девушек, – один и тот же человек. Разве может человек иметь столько негативных качеств, а после поступить столь благородно? Или же Юнь Шэнли и раньше был такой, просто Яо Линь не видел этого, а может, и сам глава Ведомства не делал ничего хорошего и начал поступать по совести лишь в последнее время?

– Где же твой прежний энтузиазм?

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Ты соскучился по моим упрекам в свою сторону?

– Нет, просто такой ты меня пугаешь сильнее прежнего.

– Все же признал, что боишься меня?

Покачав головой, Яо Линь вернулся к теме, которой Юнь Шэнли явно избегал:

– Даже несмотря на то, что Ци Хоу ударила тебя, ты помог ей. Глава Юнь, каковы твои мотивы?

– Яо Линь! Не напоминай об этом! Я просто забрал их у Фу Чан. Она не должна остаться со всем, что было у нее ранее.

Неожиданно для себя Яо Линь выпалил:

– Спасибо...

Все же этот человек поставил себя на чужое место, и это не могло оставить Яо Линя равнодушным.

– Я же говорил, что слышать от тебя слова благодарности – это нечто необычное.

– Это благодарности от девушек публичного дома. Сами они передать тебе боятся, ты же лишил их жилья и постоянного заработка!

Яо Линь решил сменить тему:

– Много ли у тебя работы? Ты уже закончил с делом Чэнь Цзюня?

– Ган Чи отправили в ссылку, и ей нужно будет возместить ущерб семье Гу. Чэнь Цзюнь пока является главным виновников всех преступлений и ждет решения суда. А госпожа Фу... С ней все сложно. Хотелось бы привлечь ее за сотрудничество с подпольной ареной.

Яо Линь старался казаться незаинтересованным, но с его губ готов уже был сорваться вопрос, который мучил хозяина «Белого Журавля» долгое время:

– А что ожидает того, кто окажется связан с Орденом Полуночников?

Юнь Шэнли спокойно ответил:

– Конечно, смерть.

Яо Линь ожидал такого ответа. Какого наказания еще можно ждать для преступника, работающего с самой опасной сектой Великой Ся?

И Яо Линь, задумавшись, пропустил момент, когда в него чуть не врезался человек с тележкой. Юнь Шэнли схватил Яо Линя за плечо и вовремя оттащил его в небольшой переулок.

– Линь-Линь, что же ты такой невнимательный... Чуть под колеса не попал.

Яо Линь оттолкнул его и поправил чуть смятый чужим касанием рукав.

– Попал бы и попал... Вечно же ты лезешь в чужие дела.

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Это моя работа. Не будь таким гордым, просто согласись со мной хоть раз.

– Ты... – Хозяин постоялого двора не мог больше выносить его речи и раздраженно закатил глаза.

– Тихо!

Юнь Шэнли неожиданно зажал рот Яо Линя, прислушиваясь. Разумеется, последний возмущенно замычал, но глава Юнь проигнорировал его и быстро огляделся по сторонам. Он почувствовал опасность и будто бы увидел краем глаза кого-то подозрительного, но переулок, в который они завернули, оказался совершенно пуст. Однако ощущение, что вот-вот случится что-то ужасное, не отпускало.

Яо Линь, понимая, что его самым возмутительным образом проигнорировали, вцепился в чужую ладонь. Юнь Шэнли тут же зашипел от боли и отдернул свою руку.

– Чего кусаешься?! Языка, что ли, нет сказать, чтобы отпустил?! У тебя во рту не зубы, а мечи...

Яо Линь вытер рот рукой, и его глаза опасно сузились от переполнявших юношу эмоций.

И вдруг из соседнего переулка вылетела стрела. Юнь Шэнли не столько увидел, сколько услышал ее и вскрикнул:

– Осторожно!

Яо Линь даже не успел осознать, что происходит, как Юнь Шэнли уже бросился вперед, закрывая его своим телом.

Вшух!

Стрела вонзилась в плечо главы, и тот, морщась от боли, схватился за руку. Кровь мгновенно растеклась по его одежде темным пятном; несколько алых капель упали на землю.

Яо Линю потребовалось долгих десять секунд, чтобы осознать, что сейчас произошло. Стрела летела именно в его сторону, но Юнь Шэнли закрыл его собой... Зачем?

Люди, услышавшие предупреждение Юнь Шэнли и обернувшиеся на возглас, пришли в ужас. Кто-то закричал, все тут же рванули в разные стороны, создавая давку. Женщины похватали детей, мужчины бросились защищать жен и наложниц, и даже торговцы побросали свои лавки. Воцарился хаос.

Юнь Шэнли вновь оглядел все вокруг, пытаясь отыскать нападавшего, но соседний переулок уже был пуст, и лишь на крыше промелькнула странная тень. Глава бросился следом, не думая, но, сделав пару шагов, потерял равновесие и привалился к стене, медленно сползая вниз. Кровь продолжала стекать по его руке, пачкая все вокруг.

Яо Линь пригнулся и с тихой руганью оттащил главу Ведомства за ящики, что были в переулке, – нападавший все еще мог быть рядом.

– Эй! – позвал Яо Линь, смотря на главу сверху вниз. Спасти или бросить? Внутренний голос кричал бросить его здесь и сбежать как можно дальше, но Яо Линь не мог уйти – ноги просто не слушались, а в горле встал ком. Он не мог так поступить с человеком, который его защитил!

Юнь Шэнли отмахнулся от него здоровой рукой, морщась от боли:

– Ничего страшного, просто глупая стрела. Я... Я догоню его...

Яо Линь проигнорировал его бахвальства и наклонился, осматривая рану, – плохо, очень плохо, стрела вошла глубоко, без лекаря не вытащить. Рукам стало горячо, и Яо Линь растерянно посмотрел на свои ладони, красные от крови. Кровь... На них была кровь его врага, вот только толку от нее, если она вытекает не из раны, что он нанес своим кинжалом?

– Нам нужно отправиться к лекарю, – заявил он, с волнением смотря на бледное лицо напротив.

Юнь Шэнли закашлялся, тихим голосом говоря:

– Кажется... целились в тебя.

И осел на землю. Яо Линь подхватил его под руки, пытаясь удержать, но Юнь Шэнли был слишком тяжелым, поэтому они оба опустились на колени.

– Эй, ты умереть вздумал? – Яо Линь похлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство. – С тобой все в порядке? Сильно больно?

– Да... Меня же стрела пронзила... Конечно, больно.

Яо Линь закатил глаза, думая, почему стрела не попала тому в голову. Тогда бы это избавило владельца «Белого Журавля» от множества проблем. Но в тот момент, когда Юнь Шэнли закрыл его собой, Яо Линь чувствовал лишь, как все тело словно прошило молнией – страх за чужую жизнь заставил сердце сжаться.

Как собаку ни гони, все равно к ней привыкаешь...

Юнь Шэнли вдруг рассмеялся. Яо Линь стукнул его по плечу, отчего глава Ведомства коротко простонал от боли.

– Что смешного?

– Похоже, не у меня одного есть враги. Теперь между нами много общего. Нас обоих хотели убить стрелами.

Глава 6

Яо Линь приложил все свои усилия, чтобы притащить Юнь Шэнли обратно на постоялый двор. Тот был выше и чуть крупнее его, и даже если они могли сравниться по силе в рукопашном бою, Юнь Шэнли весь обмяк, потеряв сознание от боли, и оттого нести его постоянно норовящее выскользнуть из рук тело было в два раза тяжелее.

Дагэ даже не выказал удивления, когда увидел истекающего кровью Юнь Шэнли:

– Надеюсь, это ты его ранил?

Яо Линь был не в состоянии должным образом отреагировать на ехидное поддразнивание брата. Тяжело дыша, он опустился вместе с Шэнли на спине на пол и выдавил:

– Нет... Меня хотели убить, а он... он меня прикрыл!

Дагэ, рассматривающий бледное от потери крови лицо главы Юня, резко изменился в лице:

– Кто посмел на тебя напасть?

– Быстрее! Помоги! Зови лекаря, он уже без сознания! – крикнул Яо Линь и попытался дотащить Юнь Шэнли до второго этажа, чтобы уложить его на кровать.

Лекарь прибыл совсем скоро и сразу же занялся раной главы. Мужчина нервничал, потому что стрела извлекалась с трудом; крови натекло много. Наконец показался наконечник, лекарь вынул стрелу полностью, промыл рану, обработал ее и наложил тугие повязки, которые все равно продолжали пропитываться алым. Юнь Шэнли то и дело приходил в себя и каждый раз повторял одну и ту же фразу:

– Не говорите отцу... Убьет... Не говорите ему...

Дагэ в замешательстве посмотрел на Яо Линя, ища у него объяснений, и тот, глубоко вздохнув, сказал:

– Он боится, что отец отстранит его от управления Ведомством. За то, что он даже за своей жизнью уследить не может.

– Вот как. Он, похоже, действительно трус.

На удивление Яо Линь не согласился:

– Не думаю. Он единственный, кто хоть как-то может противостоять верховному цензору – за исключением Ордена Полуночников, конечно. Ему, разумеется, ничего не будет за нарушение правил или несогласие с действиями Юнь Циньланя, потому что Юнь Шэнли – его единственный сын. Глава Юнь хоть и дурак, но опасностей точно не боится – полез же на арену, дрался там с Гончим, да и скандал устроить в «Доме Пионов» не побоялся, хотя нас окружили со всех сторон... Трусливым его точно не назовешь. К тому же... Скорее всего, он не хочет, чтобы отец узнал, что его сын защитил простого человека, едва не пожертвовав собой.

Яо Линь взглянул на Дагэ, который почему-то очень пристально на него смотрел:

– Что?

– Мне кажется, все проще. Он просто не хочет получить выговор от отца.

– Этот вариант, наверное, ближе всего к правде. – Яо Линь перевел взгляд на Юнь Шэнли, который снова потерял сознание, и почувствовал некую благодарность.

Лекарь наконец-то не выдержал и раздраженно обратился к ним:

– Господа не могут поговорить за дверью?

Яо Линь и Дагэ извинились и сразу удалились из комнаты.

Закрыв дверь, брат продолжил:

– Точно ли целились именно в тебя? С тобой была еще одна притягательная мишень в лице Юнь Шэнли. Может, его враги хотели от него избавиться?

Яо Линь задумчиво покачал головой:

– Не думаю. В связи с последними событиями вполне вероятно, что кто-то хотел отомстить именно мне.

– А если это Орден Полуночников хочет тебя так предупредить? Сам посуди: сначала Бао Муяна убили прямо у тебя на постоялом дворе, потом те непонятные люди завалились сюда и попытались устроить скандал, теперь – нападение.

Яо Линь и сам думал об этом. Господин Ордена был немного... радикален в своих взглядах и методах. Он не любил, когда кто-то стоял у него на пути, а если это случалось, то он пытался всеми силами отправить этого человека в загробный мир. Если госпожа Иньхань и Фу Чан дружны, то последняя обязательно расскажет о появлении Яо Линя в ее «Доме Пионов», и тогда придут по его душу.

– После того как я начал общаться с Юнь Шэнли, Орден, похоже, и правда нацелился на меня.

Дагэ хмыкнул и упрекнул его:

– Конечно, если продолжишь общаться с этим отбросом семьи Юнь, вряд ли кто-то поверит, что ты в здравом уме.

– Дагэ, не начинай...

На лице Дагэ появилась хищная улыбка, полная жажды крови.

– Ты мне лучше расскажи поподробнее, где и как на вас напали, а Дагэ быстренько разберется с этими мерзавцами. Орден Полуночников это или нет – неважно, любой, кто посмеет тебя тронуть, – уже труп.

* * *

Чтобы разбудить Чжи Ханя и Сунь Юаня, Сяо Ши пришлось вылить на них ведро холодной воды. Когда их сознание немного прояснилось, им сообщили, что их драгоценного главу подстрелили. Чжи Хань первым рванул на второй этаж, несколько раз споткнувшись по пути, пока не добежал до комнаты, где находился Юнь Шэнли. Однако лекарь не позволил им войти, заставив сидеть и ждать под дверью.

Они не могли найти себе места, сильно нервничая. Если Юнь Шэнли умрет, заместитель и помощник в любом случае последуют за ним, потому что верховный цензор их точно убьет!

Глава Ведомства очнулся на следующий день. Рана была несерьезной, но потеря крови сильно его ослабила. Юнь Шэнли чувствовал себя так, как будто его сверху придавили горой. Попытался сесть, но почти сразу же упал назад на твердую подушку – тело совершенно не слушалось.

И вдруг раздался крик:

– Глава! – Юнь Шэнли с трудом открыл глаза и увидел склонившихся над ним Чжи Ханя и Сунь Юаня, чьи глаза были красными от слез, а губы дрожали. – Глава, вы наконец-то очнулись!

Юнь Шэнли нахмурился из-за боли, пронзившей голову:

– Зачем вы открыли свои рты?! Тц... Я едва не умер от ваших воплей.

– Вот именно, что еще немного и... – ответил Сунь Юань, вытирая рукавом мокрое от слез лицо. Он взял со стола стрелу, что вынули из плеча главы, и воскликнул: – Вам повезло, что на ней не было яда!

Наконечник стрелы отливал золотом, словно металл обожгли солнцем. Необычный и, скорее всего, дорогой в изготовлении снаряд очень тонкой работы – даже на императора не стали бы тратиться и делать нечто настолько изящное. Юнь Шэнли взял стрелу в руки и заметил странный символ, что был выгравирован на деревянной основе, – солнечный диск с некрасиво изломанными лучами – будто светило билось в агонии, умирая.

– Здесь какой-то знак.

Сунь Юань приблизился и тоже принялся рассматривать символ.

– Глава Юнь, вначале полумесяц, символ Ордена, а теперь это... Почему кто-то так упорно пытается навредить господину Яо? Тем более этот золотой наконечник, в чем смысл убивать кого-то таким дорогим оружием...

– Солнце, – пробормотал Юнь Шэнли. – «Солнце горит, а кости дрожат». Выясните происхождение стрелы – найти нападавшего будет слишком сложно, я ни одной приметы не смог разглядеть...

Играясь со стрелой, на которой все еще остались багровые пятна его крови, младший господин Юнь неожиданно вспомнил о более важном деле:

– Вы же не рассказали отцу? – обеспокоенно спросил он.

Чжи Хань и Сунь Юань переглянулись, и Юнь Шэнли понял, что они все растрепали. Пока он был без сознания, Чжи Хань от отчаяния помчался просить совета у Юнь Циньланя, поэтому верховый цензор уже был в курсе случившегося.

– Вы... Кто ваш глава?! Почему вы никогда не слушаете моих приказов?! – Юнь Шэнли ударил кулаком по кровати, отчего рана на плече снова открылась и стала сочится сукровицей – ощущение не из приятных.

Сунь Юань вскочил и мягко прижал Юнь Шэнли обратно к постели.

– Глава, не злитесь! Мы верны лишь вам, но верховный цензор велел нам докладывать о ваших травмах.

Чжи Хань тихонько подошел и ласковым голосом спросил:

– Вы же не злитесь?

Юнь Шэнли процедил сквозь стиснутые зубы:

– Не злюсь, конечно, не злюсь!

Когда Яо Линь вошел в комнату, Юнь Шэнли, только что подскочивший с кровати и схвативший стоящую на тумбе курильницу, пытался бросить ее в Чжи Ханя, в то время как Сунь Юань сжался в противоположном углу, дрожа от страха.

– Вы что творите?! Знаете, сколько я заплатил лекарю, чтобы вашего главу вытащить из цепких рук смерти?

Юнь Шэнли остановился и отбросил курильницу, тяжело дыша. Его грудь вздымалась от частых вдохов, а лицо искажала ярость: до того, как он попытался избить Чжи Ханя, тот честно рассказал ему о том, что происходило на постоялом дворе, а именно – о постоянно появляющихся трупах животных прямо на пороге. Это взбесило главу больше, чем тот факт, что отец уже знает о его травме. На Яо Линя напали, потому что именно он, Юнь Шэнли, не уследил за ним, не приходил сюда так долго и допустил подобное.

Яо Линь подошел к Юнь Шэнли и молча распахнул на том одежду, осматривая плечо. Рана, как и ожидалось, действительно открылась, и повязки насквозь пропитались кровью. Хозяин «Белого Журавля» поднял на главу злой и разочарованный взгляд, отчего тот тут же стушевался и отступил:

– Не смотри на меня так, будто я в чем-то виноват.

– Зачем ты полез меня защищать? А если бы стрела попала чуть ниже?! – Яо Линь ткнул его в область сердца. Юнь Шэнли отстранил его руку и запахнул обратно одежду, пряча рану от встревоженных взглядов. Он не хотел, чтобы Яо Линь видел его слабым и неспособным постоять за себя – перед хозяином постоялого двора хотелось представать только в лучшем виде.

– Мне нужно было смотреть, как эта стрела пронзает тебя? Я не думал, я просто действовал как надо!

– Ха! С каких пор тебя беспокоит мое состояние? Забыл, как отправил меня в бордель и чуть не утопил в реке? – ехидно ответил Яо Линь, не скрывая своего недовольства.

– Это не то же самое! Я никогда не желал навредить тебе специально.

Яо Линь очень хотел сказать главе Ведомства, что одно только его существование уже приносит немало вреда, но... Юнь Шэнли был прав. Хотя Яо Линь не верил его словам о дружбе, не понимал, почему вдруг Юнь Шэнли помог девушкам из «Дома Пионов», прикрываясь заботой о нем, и почему так сильно невзлюбил Дагэ. В каждом действии, в каждом слове главы Ведомства Яо Линь видел угрозу или пытался отыскать подвох, боясь, что вот еще чуть-чуть – и Юнь Шэнли снова придет с каким-то предложением, стоящим жизни, и попытается вовлечь Яо Линя в свои опасные планы. Но несмотря на все это – зачем пес Юнь закрыл его собой от стрелы?

Чжи Хань, словно предчувствуя грядущую битву, дал знак Сунь Юаню, что пора уходить. Они осторожно выскользнули из комнаты, оставляя своего главу и его спасителя наедине.

Никто не заметил, как заместители ушли, и атмосфера продолжила накаляться. Поэтому Яо Линь, не желая и дальше ругаться, перевел тему и напомнил главе о его состоянии:

– Садись, я обработаю рану. Пока не стало еще хуже.

Юнь Шэнли приподнял брови от удивления:

– А ты умеешь?

В глазах Яо Линя загорелись злые огоньки.

– Давай проверим? Если будет больно, кричи. Тебя все равно никто не услышит...

Юнь Шэнли отмахнулся.

– Это незначительная рана, так что не стоит переживать.

Яо Линь, словно опытный лекарь, надавил на его плечи, вынуждая сесть на кушетку, и велел:

– Сядь! И спусти рукав!

Не получив должной реакции от Юнь Шэнли, Яо Линь зло фыркнул, сам распахнул чужие одеяния и, размотав повязки, снова осмотрел рану на плече. От вида развороченной и воспаленной плоти на мгновение юноше стало жаль главу. Впрочем, Яо Линь тут же отогнал эти мысли и, подойдя к столику, взял в руки мазь, которую дал им с Дагэ лекарь.

– Мы решили оставить тебя здесь, потому что не смогли бы донести до твоего поместья.

– Спасибо.

Яо Линь открыл крышку и понюхал лекарство.

– Теперь мы квиты. Я спас тебя, ты – меня.

Юнь Шэнли слушал молча, и ему было не по себе. Вроде бы он сделал что-то хорошее, защитив друга, но осознание того, что Яо Линю кто-то угрожал, заставляло его нервничать. А больше всего мучил вопрос: почему хозяин постоялого двора не обратился к нему за помощью?

Аккуратными движениями Яо Линь начал наносить мазь из чайного дерева на рану, но Юнь Шэнли вдруг остановил его.

– Почему ты не рассказал мне о чужих угрозах? – раньше Юнь Шэнли никогда не сталкивался с ситуацией, в которой убийства животных превратились бы в проблему, стоящую внимания Ведомства наказаний, но сейчас подобный кошмар разворачивался прямо у него на глазах, и хуже всего было то, что происходящее в столице имело прямое отношение к Яо Линю... – Твоя жизнь может быть в опасности, нет, она уже в опасности, потому что сегодня тебя чуть не убили. Или ты хотел сам с этим справиться, м?

Яо Линь прекратил наносить мазь.

– Верно. Почему я должен был тебе что-то сообщать? Отпусти руку, я сменю повязку.

Юнь Шэнли пришлось отпустить его и продолжить злиться, ругаясь про себя.

Яо Линь взял со стола чистую ткань и начал перебинтовывать рану, стараясь не задеть поврежденное место. Движения его были неловкими, но действовал он со всей возможной аккуратностью.

– Повернись! – приказал Яо Линь, и Юнь Шэнли подчинился.

Его одеяние почти сползло с плеч, и стала видна сильная грудь с редкими блеклыми шрамами. Тело Юнь Шэнли было крепким, но мало походило на фигуру какого-нибудь генерала или простого солдата, поскольку мышцы под кожей выделялись куда слабее и бледная ухоженная кожа ярче, чем что-либо, говорила о непростом происхождении. Но даже так глава Юнь был физически силен, он занял свой пост не за красивые глаза – многие годы ему пришлось обучаться в столице, работать с разными чиновниками и отправляться на опасные задания, где ранений и травм было не избежать.

Но если приглядеться, то можно было заметить, что некоторые шрамы на груди выглядели как следы от куда более страшных ран, чем та, которую оставила после себя позолоченная стрела, но ведь и они зажили. Кто знает, может, для этого пса из семьи Юнь любое физическое увечье – пустяк...

На изгибе шеи виднелся след от старого укуса. Яо Линь, прекрасно осведомленный о его происхождении, мстительно улыбнулся и понял вдруг, что задумался слишком глубоко о своей недавней победе.

Откашлявшись и изо всех сил делая вид, что ничего не случилось, Яо Линь продолжил работать руками, но уже спустя пару витков решил проверить, не заметил ли его взгляда Юнь Шэнли. Закончив перевязку, хозяин «Белого Журавля» аккуратно посмотрел на главу и тут же столкнулся с чужим взглядом улыбающихся глаз. Похоже, Юнь Шэнли с ехидством наблюдал за ним все это время.

– Что? Неужели завидуешь мне?

Яо Линь закатил глаза. Со злости он ущипнул Юнь Шэнли за место совсем рядом с раной, в ответ услышав громкий вскрик и всхлип.

– Линь-Линь...

Яо Линь фыркнул и отдернул свои руки, словно дотронулся до чего-то неприятного.

– Хватит строить из себя неженку. Кто будет завидовать ранам на чужом теле?!

В Юнь Шэнли снова проснулась его привычная упертость. Несмотря на бледность и сильную боль, он по-прежнему излучал самоуверенность и ждал ответа.

Чтобы окончательно не потерять лицо, Яо Линь решил поддеть Юнь Шэнли:

– У твоих собратьев на подпольной арене фигуры были намного лучше. Знаешь, почему тогда все разбежались? Они просто не смогли смотреть на тебя, такого жалкого и худощавого...

Не успел он закончить, как Юнь Шэнли встал. Упоминание арены было для него больным местом, будто грязное пятно, клеймо на его и без того не слишком чистой репутации. И не только на репутации... Запястье, помеченное госпожой Иньхань, то и дело напоминало о событиях прошлого неприятным покалыванием. Сказанное Яо Линем было не более чем невинной шуткой, но ударила она по больному.

Яо Линь удивился, откуда в раненом столько прыти, и отшатнулся. Юнь Шэнли же, будто позабыв о ране, настойчиво делал к нему шаг за шагом, пока его жертва отступала. Это напомнило их первую встречу, когда глава Юнь использовал тот же метод, чтобы запугать своенравного хозяина постоялого двора. Он нашел способ вывести Яо Линя на чистую воду.

Яо Линь чуть нервно хмыкнул:

– Ты хочешь, чтобы рана разошлась еще больше?

– Линь-Линь, я же говорил, что мы можем не быть врагами. Разве так сложно мне поверить?

– Сложно...

Яо Линь, явно недовольный таким поворотом событий, попытался отступить в сторону, но Юнь Шэнли остановил его:

– Захотел уйти? А как же перевязка? Ты разве уже закончил?

– Даже если и не закончил, ты все равно не умрешь. Скажи спасибо, что я вообще пришел и помог.

Глава Юнь улыбнулся. Хозяин «Белого Журавля» одновременно вывел его из себя и разжег в нем что-то вроде азарта.

– Ты так любишь спорить со мной. Показываешь свой характер, выводишь из себя. Зачем делаешь все это?

Взгляд Юнь Шэнли стал жестче, будто они готовились к очередной перепалке. Яо Линь, до этого момента не желающий говорить, решил наконец-то все прояснить:

– Юнь Шэнли, а чего ты хочешь от меня? Я не работник твоего Ведомства. Не думай, что можешь отдавать мне приказы.

Этот вопрос заставил Юнь Шэнли замереть. Действительно ли он хотел получить себе такого подчиненного? Он любил управлять. Любил, чтобы все было под его контролем. Но Яо Линь сразу дал понять: он не променяет свою независимость на работу в Ведомстве. А значит, к нему надо было найти особый подход, чтобы взять под крыло в Ведомство наказаний. Да, возможно, Юнь Шэнли хотел это сделать. И не видел смысла не делать того, чего хотел.

– А ты что же, позволишь предложить тебе стать моим подчиненным?

Что?

Яо Линь вдруг кое-что осознал. Он думал, что глава Ведомства так шутил, но, кажется, он говорил вполне серьезно? Яо Линь понимал, что давно заинтересовал Юнь Шэнли, но связано ли это с тем, что интуиция его не подвела и он сразу обнаружил, что Яо Линь не так уж прост?..

«Юнь Шэнли, ты совсем слепой? Из целой толпы желающих ты хочешь сотрудничать со мной? Со своим врагом? Неужели ты действительно узнал, кто я?»

В голосе его послышалась паника:

– Зачем? Ты ведь знаешь, что мы с тобой на самом деле не друзья!

Юнь Шэнли пожал плечами.

– Просто захотелось.

– Не думай, что можешь так со мной играть!

– Я не собирался с тобой играть. Но мне надоели наши противоречия. Яо Линь, ты... – В момент, когда Юнь Шэнли уже был готов сказать нечто важное, в дверь вдруг постучали.

Яо Линь наконец-то оттолкнул его руку, которая мешала вырваться из хватки, и отстранился. Он не хотел участвовать в этом представлении.

Юнь Шэнли почувствовал боль в раненом плече и устало потер его. Он хотел было продолжить разговор, но дверь открылась, и вошел Дагэ. Оглядев обоих с головы до ног, мужчина понял, что эти двое явно были на взводе. Неужели собирались друг друга убить? Тогда жаль, что он им помешал – победа определенно была бы на стороне Сяо Линя.

– Выглядите так, будто учинили тут что-то плохое. – Его взгляд задержался на Юнь Шэнли. – Ты слишком живучий. Обидно даже, – он улыбнулся с нескрываемым сарказмом.

Яо Линь пропустил слова брата мимо ушей и поинтересовался:

– Дагэ, что-то случилось, раз ты пришел? Пойдем вниз, обсудим.

Дагэ напустил на себя серьезный вид и медленно стал приближаться к Юнь Шэнли. Тот остался стоять на том же месте и даже не шелохнулся, хотя внутри него все нервно сжалось: если бы Дагэ распустил руки, он бы не смог даже отбиться, не в своем нынешнем состоянии.

Внезапно прозвучал уверенный голос Дагэ:

– Я пришел тебя поблагодарить. Ты спас моего младшего брата, и я действительно признателен тебе, но, чтобы заслужить мое доверие, нужно еще постараться.

У всех в комнате буквально отвисла челюсть. Яо Линь никогда не видел, чтобы Дагэ проявлял к кому-то благосклонность. Даже к нему. А еще Дагэ знал, кто такой Юнь Шэнли, и поэтому развернувшаяся сейчас перед ним сцена казалась вдвойне удивительной.

– Яо Линь, мне сегодня же нужно уехать. Это связано с тем, о чем мы недавно говорили, – на последнем предложении Дагэ понизил голос.

Юнь Шэнли тут же просиял от радости. Если бы не рана, он бы наверняка принялся пританцовывать прямо здесь. Ему было плевать, куда уедет этот человек, главное, чтобы подальше от столицы.

Дагэ будто прочитал его мысли и предупредил:

– Не обольщайся. Узнаю, что ты что-то сделал Сяо Линю, – шкуру спущу, распотрошу и выброшу голодным псам на обед.

Этот человек так легко угрожал чиновнику, ничего не боясь, что Юнь Шэнли сразу же сильно помрачнел. Еще хоть одно слово – и он не выдержал бы, наперекор Яо Линю вызвал бы сюда стражу и приказал бы схватить наглеца, но... его все-таки спасли, а не бросили умирать на улице. Только эта мысль и останавливала его от поспешных действий.

– Вашему «Сяо Линю» я ничего не сделаю. – Мысленно же он добавил: «А вот с Линь-Линем у меня свои счеты».

– Дагэ, идем, я тебя провожу... – сказал Яо Линь, собираясь поскорее уйти из комнаты и проводить брата, а заодно расспросить его о поездке, но тот остановил Яо Линя:

– Не провожай. Как только все выясню, я тебе напишу.

Дагэ хлопнул Яо Линя по плечу и, в последний раз угрожающе взглянув на Юнь Шэнли, ушел.

Яо Линь понял намек Дагэ. Скорее всего, тот тайно отправится в Орден Полуночников, чтобы разузнать, было ли недавнее нападение делом их рук. Если так, то они не могли больше скрываться и терпеть их нападки. За неподчинение или прямое выступление против Ордена любой будет убит, они это прекрасно знали – но молчать и ждать, пока другие члены секты придут за их жизнями, не собирались.

– Слишком стремительно он убегает после новости о том, что ты находишься в опасности. Так ли он заботится о тебе? – с ехидством спросил Юнь Шэнли.

– У Дагэ свои дела. – Яо Линь развернулся, чтобы уйти, но Юнь Шэнли остановил его.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Яо Линь иногда задавался вопросом: сколько дерзости у этого человека? На его же собственном постоялом дворе его хватают за руки, останавливают и приказывают что-то делать. Нет, Юнь Шэнли еще не знает, на что способен Яо Линь в своем худшем настроении.

– Ах да, точно. Я смотрю, ты идешь на поправку? Пожалуй, ты можешь и сам дойти до своего поместья, или все же вызвать тебе повозку за твои деньги?

– Я останусь здесь.

– А? Для чего? Что-то я не припомню, чтобы мой «Белый Журавль» становился лечебницей для высокопоставленных гостей.

– Яо Линь, не думай, что я действую несерьезно! – Юнь Шэнли вернулся к кровати и сел, закинув ногу на ногу. – Я начну расследовать это дело с нападением и убитыми животными. Еще я собираюсь стать твоим охранником на время расследования.

Яо Линь искренне удивился такому заявлению:

– Ты, и охранять? Посмотри на себя! Рана в плече ни о чем не говорит тебе, господин Юнь?

Юнь Шэнли отмахнулся, покачивая ногой на весу:

– Дай мне еще день, и все заживет!

– Я могу дать тебе мгновение на то, чтобы замолчать, иначе и дня больше не задержишься здесь.

– Хорошо, мгновения мне достаточно для объявления своего решения...

Яо Линь не дослушал его и просто ушел. Если Юнь Шэнли станет крутиться вокруг него круглые сутки, то он точно не выдержит и сбежит вслед за Дагэ.

Юнь Шэнли дернул плечом и коснулся своей раны. Он не мог отвести взгляд от двери, через которую ушел Яо Линь, рассеянно думая: как бы владелец постоялого двора ни сопротивлялся, все так или иначе будет развиваться только таким образом, как того захочет Юнь Шэнли.

Глава 7

Как только гордый глава Ведомства начал идти на поправку, Яо Линь немедленно выставил его за ворота постоялого двора. Оказавшийся на улице Юнь Шэнли впервые пожалел о том, что его раны заживают так быстро. В детстве ел много и хорошо, о тренировках не забывал, вот и вырос крепким... какая досада.

Слова о его желании охранять Яо Линя были правдой, Юнь Шэнли действительно намеревался оставаться рядом при любой возможности. Конечно, глава Юнь мог бы приставить к хозяину «Белого Журавля» своих людей, но это шло вразрез с его целями.

Раньше Яо Линь был подозреваемым, затем – помощником в расследовании, а теперь и вовсе превратился в пострадавшего. Не станет ли он вскоре жертвой?

Время, проведенное на постоялом дворе во время выздоровления, определенно не прошло бесследно: после долгих уговоров Юнь Шэнли удалось выведать у здешних работников несколько историй и слухов о появляющихся каждое утро на пороге «Белого Журавля» трупах животных и отправить людей на поиски следов. И именно после этого его и выгнали, не заботясь о ранении, – Яо Линю не нравилось, что глава Юнь вмешивается в его дела. Даже если это было вопросом жизни и смерти.

Случаи, когда убийствами животных пытались привлечь чье-то внимание, были редки даже для преступников, однако Юнь Шэнли чувствовал, что с этим делом не все так просто. Кто знает, может быть, оно приведет к катастрофе даже большей, чем распространение «Кровавой бабочки»? Ведь когда-то и Орден Полуночников был лишь небольшой кучкой отбросов со своими законами и стремлениями, а теперь превратился в угрозу такого масштаба, что даже сам император не мог списать их со счетов и перестать опасаться их влияния.

Если предположить, что смерти животных были делом рук Полуночников, то у них определенно появились новые методы запугивания. Но в то же время было бы странно, что такая жестокая и могущественная организация, не побоявшаяся отправить своего человека на убийство средь бела дня и открыто выступающая против императора, решила вдруг переключиться на истребление мелкой живности. К тому же не все преступления в столице совершались руками Ордена – обычная зависть или жажда мести вполне могли стать причиной для таких жестоких издевательств.

Хотел бы Юнь Шэнли разобраться с этим сам, не втягивая Яо Линя в расследование. Но разве мог глава Ведомства просто оставить в покое того, ради которого затеял все это, ради которого подставился под удар и получил ранение? Юнь Шэнли обязан был вернуть долг за спасение и получить благодарность. А это означало лишь одно – Яо Линю еще долго придется сотрудничать с главой Ведомства наказаний. Отличный план, который к тому же давал Юнь Шэнли шанс проявить себя с лучшей стороны.

– Раскапывайте.

Взяв с собой лекаря и нескольких людей Ведомства, глава Юнь пришел на постоялый двор, чтобы подтвердить или опровергнуть свое предположение о причастности Ордена. Приказав раскопать могилу недавно похороненной кошки на заднем дворе «Белого Журавля», он ожидал, когда мастер вынесет свое решение.

– Как вы можете так поступать с животным! Оно умерло! Дайте ему спокойно уйти! – Сяо Ши не мог видеть, как глава Юнь без единой эмоции холодно приказывает раскопать труп – пусть и звериный! Насколько же бесстыден этот человек, раз попирает законы Великой Ся?!

– Если ты не хочешь, чтобы следом за этой кошкой пострадал твой господин, будь добр, уйди! – У Юнь Шэнли совсем не было настроения спорить с простым слугой.

После такой угрозы Сяо Ши пришлось замолчать и удалиться. Могилу раскопали. Работники Ведомства, достававшие тело, скривились от ужасного запаха: труп уже разложился, и маленькое тельце, у которого под сгнившей плотью обнажились кости, вряд ли могло рассказать много. Но после того, как Яо Линя чуть не убили, животных перестали подкладывать на порог «Белого Журавля», поэтому ничего лучше, чем достать одну из «жертв» прямо из могилы и обследовать ее, они придумать не смогли.

– Лекарь, – Юнь Шэнли пригласил мужчину средних лет подойти ближе.

Тот немного помедлил. Надев перчатки, он открыл пасть когда-то живой кошки, точнее, того, что от нее осталось, и осмотрел язык.

– Вы говорили о том, что животное находили с пеной во рту и вываленным языком?

Юнь Шэнли подтвердил. Он передал лекарю все, что рассказали ему работники «Белого Журавля».

– Скорее всего, это не чума. Язык был сожжен, даже следы разложения не скрывают этого. Кто-то умышленно напоил эту кошку неизвестным веществом, отчего и наступила смерть, – лекарь продолжил осматривать голову, лапки, живот, но больше никаких улик найти не удалось.

– Может ли это быть «Кровавая бабочка»? – Спросил Юнь Шэнли. Орден Полуночников обычно использовал яд на людях, но кто знает, насколько его последователи были изощренными в своей жестокости.

– Этого уже не узнать. Еще не до конца известно, как яд действует на людей, не то что на животных. И следа в виде бабочки я на теле тоже не вижу.

Зачем кому-то понадобилось губить животных ядом? А потом подбрасывать к Яо Линю? Чем больше глава Ведомства думал, тем сильнее запутывался в нелогичных действиях преступников.

Он поблагодарил лекаря монетами и после повторного захоронения кошки отпустил своих побледневших и измученных едким запахом людей. Направившись к входу на постоялый двор, глава Юнь увидел, что его уже поджидает фигура в белом:

– Ну и что же? Без моего ведома делаешь что хочешь?

– Линь-Линь...

Яо Линь стоял, загораживая ему проход, и Юнь Шэнли оставалось лишь топтаться на пороге: с прошлой их встречи хозяин «Белого Журавля» пообещал себе не пускать главу Ведомства наказаний внутрь, иначе он не будет самим собой.

– Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? – раздраженно спросил Яо Линь.

Юнь Шэнли сделал шаг вперед, но тот мгновенно преградил ему путь, опершись рукой о косяк двери. Глава Юнь лишь усмехнулся, про себя уже придумывая уловку. Вместо того чтобы упираться или пытаться обойти препятствие, он резко надавил на запястье Яо Линя, заставляя того инстинктивно податься вперед. В этот самый момент глава молниеносно проскользнул под чужой рукой.

Оказавшись уже за спиной Яо Линя, он довольно улыбнулся:

– На тебя недавно пытались совершить покушение. Как я могу оставить тебя совершенно одного?

Юнь Шэнли скрестил руки на груди, пристально глядя на хозяина «Белого Журавля». Тот в ответ лишь невозмутимо прошел в центр зала со сложенными за спиной руками. Кажется, игнорировать Юнь Шэнли уже вошло у него в привычку.

– Как и раньше. Я замечательно справлялся со сложностями, даже когда был совершенно один, – лениво отозвался он, даже не удостоив собеседника взглядом.

Юнь Шэнли стиснул зубы. Да, этот упрямец явно намерен не замечать его заботу. Но отступать? Никак нет! Однажды Юнь Шэнли уже уговорил Яо Линя работать вместе с ним, разве не сможет снова? Придется ли вновь использовать принуждение? Но, вспомнив чужую злость и обиду, Юнь Шэнли понял, что почему-то добиваться своего шантажом и давлением совершенно не хочется.

– Сегодня ты отправишься со мной в Ведомство и не останешься без присмотра.

– Ты решил снова меня запереть в темнице? Ведомство наказаний – не самое приятное место для визита.

– Для преступников – возможно, но ты же не преступник? – Юнь Шэнли склонился к нему, ловя взгляд.

– Я не сдавал государственный экзамен, поэтому не имею права вмешиваться в ваши расследования. Я не чиновник. И тогда, кроме как в роли «преступника», я там появиться не могу. Глава Юнь, зачем ты пришел по мою душу?

– Не переживай, некоторые мои подчиненные только готовятся к сдаче экзамена. Но, если это так тебя беспокоит, я могу прямо сейчас принять его у тебя наедине.

Яо Линь сильно удивился его упертости:

– Ты теперь еще и решения за императора принимаешь? Где захочешь и когда захочешь, занимаешься такими вопросами, как оценка будущих чиновников?

– Если желаешь, я пойду спрошу разрешения у императора, – с серьезным выражением лица заявил Юнь Шэнли, хоть и был уверен, что ему, конечно, откажут в этой просьбе после того, сколько проблем он принес императорскому двору.

Яо Линь неожиданно рассмеялся:

– Нет, думаю, император не оценит твоего рвения.

Юнь Шэнли небрежно провел пальцами по рукаву своего одеяния.

– Что же тогда будем делать?

Что делать? Хм, очень интересный вопрос. Яо Линь выставил руку и начал рассуждать:

– У меня есть два варианта решения твоей проблемы. – Он разогнул один палец. – Первый: ты оставляешь меня в покое и больше не вмешиваешься в мои дела. Второй, – еще один палец, – ты продолжаешь не вмешиваться, но я сам сообщаю тебе, если появятся важные новости. Что выбираешь?

Юнь Шэнли вперил взгляд в руку Яо Линя, который предлагал свои глупые варианты.

– У меня тоже есть два решения, – произнес Юнь Шэнли, склонив голову набок. – Первый: ты идешь со мной добровольно.

– Второй? – Яо Линь уже предчувствовал, что не услышит ничего хорошего.

– Второй... – Юнь Шэнли слегка усмехнулся, его рука медленно потянулась к внутреннему карману. Яо Линь ощутил, как по спине прошел тревожный холодок, но не успел отступить, как тот извлек из-за пазухи веревку из бамбукового волокна.

– Это к чему?

Юнь Шэнли не ответил, сделав шаг вперед. Яо Линь тут же подался назад, но пальцы главы Ведомства уже сомкнулись на его запястье.

– Ты пойдешь своими ногами, но не по своей воле, – закончил он.

Яо Линь попытался вырвать свои руки из чужих, но было поздно – Юнь Шэнли быстро наматывал веревку, то и дело скрепляя ее узлами. Один виток. Второй. Третий.

Яо Линь тут же захотел разорвать его в клочья на месте.

– Демон!!! – Он дернул рукой, и в ту же сторону двинулась рука главы.

– Линь-Линь, полегче, – поморщился Юнь Шэнли, чувствуя боль в раненом плече. – Не трать силы. Это специальная веревка, которой мы связываем преступников.

Глаза Яо Линя засияли яростным огнем, но, увидев слегка нахмуренные от боли брови, он поборол желание устроить драку и позвал слугу:

– Сяо Ши, неси нож!

Из кухни донесся грохот посуды. Сяо Ши, явно испугавшись крика господина, бросился выполнять приказ и как можно скорее принести господину то, что тот хотел.

– Господин, Дагэ же предупреждал вас... не убивать его на людях... – пробормотал Сяо Ши, переминаясь с ноги на ногу.

Юнь Шэнли перевел удивленный взгляд на Яо Линя. Но тот не стал отвечать, лишь крикнул громче:

– Сяо Ши!

Слуга вздрогнул и с перепугу выронил нож. Орудие, с помощью которого Яо Линь хотел разрезать веревку, с глухим стуком ударилось об пол и укатилось под стол. Воцарилась напряженная тишина. Под пристальными взорами двух людей Сяо Ши оторвал взгляд от пола.

Юнь Шэнли похвалил его неуклюжесть:

– Все же есть в тебе что-то хорошее.

Пока Сяо Ши, опустившись на колени, искал заветный нож, Яо Линь терял терпение. Он бы не хотел находиться в Ведомстве, в месте, где решаются чужие судьбы, причем частенько не самым положительным образом. Где все принадлежит семье Юнь, где все пропахло отчаянием и раскаянием. Но настырность главы не уменьшилась, а стала сильнее прежнего. Неужели это какой-то новый план, как вывести Яо Линя на чистую воду? Если это так, то... пусть попробует. Яо Линь чувствовал, как внутри зарождается интерес. Вслух же он прошипел:

– Ты еще пожалеешь об этом!

Глава Ведомства возликовал:

– Зачем думать о будущем? Когда придет час расплаты, я обязательно вспомню твои слова, а пока...

– Юнь Шэнли!!!

– Нашел! – радостно вскрикнул Сяо Ши, но, поднимаясь, с размаху врезался головой в стол.

Яо Линь вздохнул, и взгляд его невольно устремился на того, кто разрушил его спокойствие и привычную жизнь. Юнь Шэнли же пытался не рассмеяться от вида скрючившегося под столом от боли слуги.

Почему Яо Линь не может смотреть на его мучения? Почему не может отказать? Было очень жаль, что все, чего хотелось раньше, он не мог сделать в настоящем.

Слишком обидно...

* * *

Юнь Шэнли все же пришлось развязать веревку, потому что он понимал, что это было лишним: его новый компаньон залез в повозку по собственной воле. Яо Линь сел рядом, и атмосфера внутри тут же стала удушающей и мрачной, отчего Юнь Шэнли почувствовал себя неловко. Колеса тяжело скрипнули, и повозка тронулась с места.

Когда они проезжали через шумный рынок, видели сквозь занавески, что взгляды всех зевак прикованы к ним, а точнее, к богатой чиновничьей карете. Люди спешно расходились в стороны, уступая дорогу важным господам, но не могли сдержать любопытства и провожали их оценивающими взглядами, гадая, кто мог бы находиться внутри.

Вспомнив недавний поход на рынок, Яо Линь не мог не напрячься. Девушки, завидев его, в смущении прикрывали лица, на которых прятались улыбки, а люди чуть смелее громко перешептывались, да так, что Яо Линь мог уловить обрывки фраз:

– Это же он...

– Хозяин двора, что стал... хах, подумать только, прислугой в «Доме Пионов»!

Он стерпел все и спокойно вернулся в дом, закончив все свои дела, но в люди с тех пор больше не выходил.

Юнь Шэнли почувствовал себя еще более неуютно под испепеляющим взглядом спутника. Долго так продолжаться не могло – нервы не выдержат. Но если оставить все как было? Если дать Яо Линю свободу раньше времени, тот вполне мог воспользоваться шансом и отомстить за все его попытки самоуправства.

Лучше дождаться, когда они прибудут в Ведомство. Там уж точно у Яо Линя не останется выбора.

– Линь-Линь, а мы с тобой никогда не встречались раньше?

На лице хозяина двора отразилось удивление и что-то еще, чего Юнь Шэнли не смог разобрать.

– Кажется, у главы Юня проблемы не только с тем, чтобы правильно управлять подчиненными, но и с памятью. – Яо Линь приподнял уголки губ. – Сомневаться в том, чего никогда не было, – плохая привычка.

Юнь Шэнли хмыкнул в ответ, не отводя пристального взгляда:

– Твои глаза... они довольно запоминающиеся. Я словно уже видел их... однажды.

Что-то смутно знакомое то и дело проскальзывало в мыслях, но вспомнить все никак не получалось. Не выходило найти среди множества ранее увиденных лиц нужное.

– Тебе ведь не нравится в Ведомстве наказаний? Я знаю... – глава Юнь попытался завести разговор, чтобы не выглядеть последним негодяем в чужих глазах, но его почти сразу же перебили:

– Ты не сможешь вечность держать меня при себе.

Не сможет? Юнь Шэнли бы поспорил с этим высказыванием.

– Хочешь проверить? – Он заулыбался, но вот Яо Линю было совсем не до смеха. – Те слухи о нашем с тобой деле в публичном доме... Можешь не переживать, люди уже нашли новый повод для сплетен. Но если все продолжится, я постараюсь заткнуть им рты.

– Уже поздно что-то исправлять. Я сполна насладился чужим вниманием. – Яо Линь не верил в его обещания, но где-то глубоко внутри себя не держал на него зла. Люди действительно забудут. – Глава Юнь, не думайте, что вы всемогущи. Есть те, кто имеет куда большую власть, чем вы.

Юнь Шэнли сглотнул, и все веселье сошло на нет. Яо Линь явно намекал на императора и Юнь Циньланя. Никто даже не помышлял о том, чтобы оспорить власть Сына Неба, и народ покорно вставал на колени, признавая мощь и справедливость посланника богов. Но, конечно, каждого соблазняла высшая сила, сосредоточенная в руках правителя, и тяготило осознание того, что даже власть того же главы Ведомства наказаний не безгранична.

Эти слова... Упоминание императора... Яо Линь...

В словах хозяина «Белого Журавля» будто имелся какой-то подтекст. Он словно пытался навести главу Юня на определенные мысли, но только зачем ему было это делать?

Яо Линь скептически покосился на притихшего чиновника, чувствуя, что тот явно задумался над его словами, но уже совсем скоро Юнь Шэнли тряхнул головой и пришел в себя. Может, он напридумывал себе всякого и никакого подтекста в словах Яо Линя не было, а все его мысли ошибочны?

– Знаешь, когда у человека в руках появляется хоть немного власти, он перестает быть прежним собой. Но, как ты можешь наблюдать, меня власть совсем не испортила.

Яо Линь почему-то принял его слова близко к сердцу и не подумал даже, что глава Юнь шутил. Хозяин «Белого Журавля» вздернул подбородок и сказал:

– А знаешь почему?

– М-м? – Юнь Шэнли не ожидал реакции на свои слова и на мгновение растерялся.

– Когда у человека, рожденного в богатстве и с детства имеющего власть, появляется больше возможностей для ее использования, для него это не более чем новая ступень в жизни. Но когда у бедняка, у которого нет ничего, в руках оказывается сила, недоступная ему ранее, он легко может обезуметь от жадности и желания получить больше.

– Без разницы, бедный ты или богатый – все зависит от человека. Я могу вспомнить намного больше случаев, когда богатые и обезумевшие чиновники в своем стремлении получить больше власти опускались до самых грязных и жестоких преступлений, нежели когда простые люди поступали подобным образом. Так что во многом ты, может, и прав, но не надо равнять всех под одну гребенку.

Не надо ставить всех в один ряд? Редко, когда в системе бывают исключения.

Яо Линь привел свой пример, Юнь Шэнли ответил, и постепенно они разговорились, как того и хотел Юнь Шэнли. Две разные точки зрения, два человека с разным прошлым и разным жизненным опытом – здесь не было ни правых, ни виноватых, и оттого обсуждать непростые философские вопросы оказалось еще интереснее. Юнь Шэнли, пожалуй, и правда удалось принять у Яо Линя императорский экзамен в частном порядке. Увлеченные спором, они и не заметили, как повозка остановилась у ворот Ведомства наказаний.

Юнь Шэнли выбрался первым, следом за ним неохотно вышел Яо Линь. Их никто не встретил.

Это было странно. Юнь Шэнли заранее предупредил, что скоро вернется, но ни один подчиненный не вышел ему навстречу.

– Интересно, где стража, которая обязана стоять у входа? – пробормотал он, оглядываясь. Обычно хоть кто-то встречал его у ворот, но сейчас казалось, будто в Ведомстве случилось что-то чрезвычайное, и все рванули разбираться с этой проблемой. Но что могло произойти такого, что даже стража оставила свой пост?

Юнь Шэнли торопливо двинулся к входу, не забывая при этом краем глаза следить за Яо Линем.

– Куда ты так спешишь? – недовольно спросил хозяин двора.

– Кажется, что-то произошло.

С каждым шагом волнение только усиливалось. Пустые помещения, кабинеты, коридоры... Никого. Какого...

Но не успел он дойти до своего кабинета, как услышал громкий смех.

– А у вас весело, – заметил Яо Линь, кидая взгляд на дверь, откуда доносились звуки. – Может, и правда стать чиновником... – сказал он специально для того, чтобы позлить растревоженного до дрожи главу Ведомства наказаний, но тот пропустил насмешку мимо ушей – его и без того переполнял гнев. Если он сейчас застанет своих подчиненных за бездельем, то пусть пеняют на себя. Ни одна ленивая сволочь в этом Ведомстве не улыбнется в ближайший год, Юнь Шэнли мог это гарантировать.

– Бестолочи! – процедил он сквозь зубы и толкнул дверь.

Зайдя внутрь кабинета вместе с Яо Линем, он увидел почти всех чиновников своего Ведомства, что столпились вокруг чего-то и увлеченно переговаривались. Никто даже не обратил внимания на вошедшего.

– Обсуждаете нечто настолько важное? – прозвучал грозный голос главы Ведомства, и все тут же замолчали, осторожно оглядываясь и бледнея от страха.

– Г-глава...

– Отойдите!

Толпа расступилась, освобождая место для главы. Юнь Шэнли зашагал, бросая холодный взгляд на каждого чиновника, и те сжимались, опускали глаза в пол и пытались пробормотать извинения. Наконец глава Юнь подошел к центру сборища.

Стойте, неужели это...

– Лэйчэн? Ты все еще жив!

Лэйчэн кашлянул и попытался улыбнуться, ожидая подобного «гостеприимства»:

– Ты так рад меня видеть, Шэнли. Почему я должен был умереть?

После случая на подпольной арене Лэйчэн справедливо опасался того, что его начнут преследовать люди из Ордена Полуночников, ведь именно он привел «Сяо Юня», который впоследствии разрушил покой и дело жизни госпожи Иньхань. Но на удивление все было тихо, никто не попытался его убить или похитить. Поэтому Лэйчэн с чистой совестью покутил немного в провинциях, а потом вернулся в столицу. Все же изысканность императорского города манила его куда больше, чем дешевые удовольствия глубинки.

Комфорт любит деньги, а Лэйчэн любил комфорт.

– Ты перестал отвечать на письма, поэтому мы все подумали, что с тобой что-то случилось!

Юнь Шэнли очень сильно переживал за него, хоть и не подавал виду. От Лэйчэна вполне можно было ожидать того, что он сначала пропадает на месяц, а потом вдруг возвращается целым и невредимым, поэтому глава Юнь и не послал людей на поиски друга, хоть и расспрашивал все время подчиненных, есть ли какие-то новости. В итоге, как и ожидалось, гуляка Лэйчэн вернулся живым и здоровым.

– Да все в порядке, я слегка увлекся видами и новыми знакомствами, совсем некогда было писать! В путешествии встретил такую девушку... Шэнли, я обязан тебя с ней познакомить! Не можешь же ты вечно быть одиноким. Еще скажут, что ты... не в состоянии, ну...

– Лэйчэн, тебе лучше заткнуться!

– Ох, да чего ты стесняешься...

И тут Лэйчэн замолчал, потому что увидел за спиной Юнь Шэнли стройную фигуру, облаченную в белую одежду. Реакция гуляки была настолько бурной, что он открыл от удивления рот и принялся в волнении размахивать руками.

– Это же ты!

Глава 8

Прежний галдеж сменился мертвой тишиной, а на лицах присутствующих сразу же отразилось праздное любопытство. Все стремительно перевели взгляд с Лэйчэна на человека, к которому тот обратился, и увидели Яо Линя.

Давний друг главы Ведомства протиснулся сквозь толпу и подошел к неожиданному гостю.

– Не ожидал, что мы встретимся... в таком месте. Хорошо, что не за решеткой. Но с вами я был бы не прочь умереть в одной камере от голода и глубоких ран!

Они знакомы? Юнь Шэнли вспомнил, как друг рассказывал ему о том, что они с Яо Линем уже встречались, однако при взгляде на недовольное и холодное лицо последнего нельзя было сказать, что ему приятно внимание со стороны Лэйчэна. Яо Линь не ответил ни на одно слово, сказанное в его сторону.

– Хорошо мы тогда посидели. На самом деле, я был бы не против повторить тот вечер... – произнес Лэйчэн, положив руку на плечо Яо Линя. Но он никак не ожидал, что хозяин «Белого Журавля» мгновенно заведется. Не успел Лэйчэн подойти еще чуть ближе, как Яо Линь схватил его за руку и отточенным движением вывернул ее; Лэйчэн вскрикнул от боли и с жалобным стоном опустился на колени, признавая поражение. Он был изнеженным человеком, и даже легкий удар мог надолго вывести его из строя.

– Раз господин желает...

Все в комнате ошарашенно уставились на господина Яо, который всего за мгновение в одиночку скрутил Лэйчэна, будто и не прилагая для этого усилий. У Чжи Ханя вырвалось против воли тихое «вау». Сунь Юань закрыл глаза, одновременно восхищаясь Яо Линем и жалея о том, что Лэйчэна остановил не он. Юнь Шэнли же просто хмыкнул – ему понравился этот аккуратный и полезный прием.

Когда Яо Линь отпустил его руку, несправедливо пострадавший Лэйчэн поднялся с пола и, вздохнув, сдул выпавшую из прически прядь, которая лезла ему в глаза.

– Почему же не помогли мне?

– А следовало? – спросил Юнь Шэнли с насмешливой улыбкой. Ему нравилось наблюдать за тем, как Линь-Линь издевается над кем-то, кроме него.

Лэйчэн снова завыл от боли и потер свою руку. Давно его так не унижали!

– Ох, господин Яо, я все никак не мог забыть твою сильную хватку, и вот ты мне напомнил о ней... На вид хрупкий и легкий, словно возьмешь и выпорхнешь в окно вместе с проносящимся ветром, а бьешь так, что зубы грозятся вылететь изо рта!

– Боюсь, это не у меня рука тяжелая, а ваше лицо слишком нежное.

Лэйчэн воспринял это как комплимент и, смущаясь, ответил:

– Спасибо за похвалу!

– Это не похвала. – Яо Линь хотел вытереть руку, потому что даже одно прикосновение к пьянице и развратнику Лэйчэну будто пачкало его в грязи, но не об одежду же? И тут перед его взором появился небольшой платок – его протянул Чжи Хань, уже привыкший к похожим замашкам главы Юня.

– Господин Яо, прошу вас!

Яо Линь с благодарностью принял ткань и тщательно вытер руки. Чжи Хань же повернулся к главе, ожидая одобрения, но за свои старания заработал лишь убийственно-прожигающий взгляд.

– Чжи Хань, ты что, личная прислуга господина Яо? – Юнь Шэнли был недоволен тем, что его подчиненный старается подлизаться к хозяину «Белого Журавля». Чжи Хань не смог расположить к себе главу Юня, вот и сменил тактику, обратив все свое внимание на Яо Линя, зная, что тот у Юнь Шэнли на особом счету. Хитрец какой!

– Нет, глава Юнь, я лишь ваша личная прислуга!

Юнь Шэнли забрал у Яо Линя тряпку и кинул в сторону заместителя.

– Вот и не прислуживай другим.

Юнь Шэнли отвернулся от него, и Чжи Хань сжал полотенце с такой силой, будто представлял себе, что вместо него сдавливает голову главы.

– Эй, Юнь Шэнли, а ты почему не заступился за меня? – Лэйчэн, все еще поглаживая больную руку, недовольно подошел к главе. – Я же твой друг! Я научил тебя всему плохому, чему обычно не учат родители. Почему ты не защитил меня от этого страшного человека?

Чжи Хань, уже успевший аккуратно сложить платок и убрать его, с хитрой улыбкой потер свой подбородок.

– Господин Лэйчэн, боюсь, с недавних пор вы не единственный друг нашего главы! Возможно, ваше место заняли...

Сунь Юань хоть и не любил, когда заместитель Чжи издевался над другими, но над господином Лэйчэном невозможно было не подтрунивать, учитывая, что тот совсем не уважал чиновников Ведомства наказаний.

– Да, господин Лэйчэн, наш глава очень заботится о господине Яо!

Лэйчэн обиженно взглянул на Юнь Шэнли, а затем посмотрел на того, кто его покалечил.

– Так вы заодно? Я так и знал, что, едва я оставлю тебя, Юнь Шэнли, ты тут же найдешь друзей посимпатичнее! Как тебе не стыдно!

Юнь Шэнли обернулся и обнаружил, что половина Ведомства, которая собралась в его кабинете, стала свидетелями этой сцены. Про его скверный характер и так уже какие только слухи не гуляли, а теперь у работников Ведомства появится новый повод для сплетен, которые будут передаваться из уст в уста не меньше месяца.

– Вышли, все! Остаются только мои гости и заместители. Ну? Чего встали?

Большинство чиновников с разочарованными вздохами покинули кабинет, возвращаясь к своим обязанностям; в комнате осталось лишь пятеро. Чжи Хань и Сунь Юань удивленно посмотрели на Лэйчэна, и даже Яо Линь, который не горел желанием находиться в Ведомстве, встал на их сторону, всем своим видом намекая, что этот тоже должен уйти.

Лэйчэн, поняв их намерения, ахнул и запричитал:

– Вы так жестоки! Мы же с вами как семья, не то что какие-то чиновники, которые друг другу глотки при любом удобно случае перегрызут! Разве я вам тогда не помог на арене? Знаете, как тяжело было лишиться своей репутации в известных кругах и пойти против госпожи Иньхань? Но раз уж я вернулся, то точно смогу помочь вам в новых делах!

На самом деле Юнь Шэнли действительно не видел нужды прогонять Лэйчэна. Тот был прав – глава Ведомства ему задолжал, так что настало время хоть как-то отблагодарить Лэйчэна за помощь в сложном деле.

– Все, замолчи! Давайте перейдем уже к более важным делам и...

Сунь Юань вцепился в руку Юнь Шэнли и с мольбой в глазах спросил:

– Господин Юнь, вы что, оставите его с нами? Он же не работник Ведомства!

– Малыш Сунь, я, между прочим, все слышу, – с улыбкой Лэйчэн демонстративно закинул руку на плечо друга, легонько толкая того бедром. – Ваш глава сам знает, что без меня ничегошеньки не сможет!

– Сунь Юань, – попытался убедить не столько их, сколько самого себя Юнь Шэнли, – мы ему обязаны, пусть пока делает что хочет. Может, он поможет нам отыскать какие-нибудь новые зацепки.

Пока они рассаживались вокруг маленького столика в центре кабинета, Яо Линь не сводил пристального взгляда с Лэйчэна. Тот сглотнул, ощущая страх перед юношей в белом, и, немного пригнувшись, будто бы это спасало его от презрительного взора красивых светлых глаз, приблизился к Юнь Шэнли и спросил:

– Почему он на меня так смотрит?

Разумеется, Яо Линь услышал его и прохладно ответил:

– Я терпеть тебя не могу.

Удивившись столь категоричному заявлению, Юнь Шэнли малодушно понадеялся, что теперь-то Яо Линь забудет об их вражде, потому что новым объектом его ненависти станет Лэйчэн.

– Что, даже больше меня?

– Нет, тебя я даже видеть не хочу.

Юнь Шэнли не обиделся. Он слышал эти слова так часто, что они уже и не задевали его.

– Итак, перейдем к делу. Сунь Юань и Чжи Хань уже в курсе, что на господина Яо напали. Но ранили не его, а меня.

– Тебя ранили? – эта новость потрясла Лэйчэна. Он кинулся к Юнь Шэнли, пытаясь отыскать место ранения, и уже схватился за чужой воротник, явно намереваясь распахнуть одежды главы Юня.

– У вас с Яо Линем это что, вошло в привычку? Почему вы все время хотите меня раздеть? – Юнь Шэнли оттолкнул друга и, как невинная девушка, которую попытались опорочить, оправил одежду.

– Какой ты недотрога! Я же хотел удостовериться, что ты не умер.

– Пустяки. Целью тех людей был не я. Яо Линь, незадолго до того, как вы нашли на пороге первый труп, ничего странного не происходило?

– Был небольшой скандал с гостями на постоялом дворе, так, мелочи. Но ты же уже все выспросил у моих подчиненных, верно?

Самодовольная улыбка появилась на лице главы Юня, который явно гордился собой:

– Разумеется! Что же мне еще было делать с дырой в плече?

Трупы животных стали появляться на пороге сразу после того, как группа странных мужчин устроила в «Белом Журавле» погром. Они были одними из главных подозреваемых, но Юнь Шэнли не исключал возможность того, что убийства совершал кто-то другой.

– Были ли у тебя еще какие-то конфликты с кем-то? Возможно, Орден Полуночников решил нацелиться на тебя по своим причинам? Или кто-то из тех, кого ты знаешь? Другие постояльцы твоего двора или владельцы соседних гостиниц? – спросил Юнь Шэнли. Двор Яо Линя был известен в столице, а вместе с успехом приходят и проблемы – кто-то из гостей мог затаить обиду по неизвестным причинам или же конкуренты постарались.

Яо Линь немного подумал, перебирая в голове всех возможных своих врагов, и остановился на одном-единственном:

– Были разногласия кое с кем...

Все затаили дыхание, ожидая ответа.

– И с кем же?

Яо Линь произнес легко:

– С тобой, глава Юнь.

Юнь Шэнли хотел бы посмеяться над этой шуткой, но Яо Линь был прав... Он вполне мог стать подозреваемым, если бы не расследовал это дело сам.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. У меня много недоброжелателей среди тех, кто держит лапшичные и гостиницы в переулке Луянсян или на соседних улицах. Первые месяцы после нашего открытия нам и крышу поджечь пытались, и тухлые овощи подкидывали. Теперь же никто не смеет даже вякнуть что-то в мою сторону.

Спокойная жизнь «Белого Журавля» без лишних хлопот и распрей была заслугой Дагэ. Стоило ему пару раз припугнуть торгашей, как все мигом разбежались каждый в свой угол. Только у Яо Линя при этом не было никаких связей и людей, которые могли бы помочь и поделиться опытом.

– Одним из таких недоброжелателей был мясник Ян Хань. Уж не знаю, чем я ему не угодил, может, владельцы соседних постоялых дворов пообещали золотые горы за мою испорченную репутацию. Он более года поставлял мне мясо, но в последнее время часто стал продавать почти протухшее, так сразу и не поймешь – а на следующий день оно уже непригодно для еды. Сяо Ши как-то выкинул целую свиную тушу. Мы кормим не только посетителей, но и проезжих. Мясо необходимо нам всегда и в больших количествах. А травить гостей плохой едой не хотелось. – Яо Линь хмыкнул. – Когда я прекратил с ним все дела, выяснил, что жена его заведует лекарской лавкой и есть у нее один странный способ лечения... Она кормила своего мужа собачьим мясом. Он часто болел, а как только, по словам людей, стал этим лечиться, приобрел невероятную силу.

Юнь Шэнли задумался. Если убийства животных и правда были не делом рук Ордена, то у мясника скрытых мотивов может быть больше. Наверняка он не позабыл прошлых обид, которые ему нанес Яо Линь, а уж когда последний отказался сотрудничать с Ян Ханем... Так еще и работа у мужчины была «грязной», связанной с убийствами, и жена его странными «лекарствами» лечила...

В это время тихо пытающийся заговорить с Сунь Юанем Лэйчэн резко поднял голову, будто на него снизошло озарение:

– Говорите, что животных подбрасывали на порог постоялого двора?

Юнь Шэнли, не удивившись внезапному вмешательству друга, спокойно ответил:

– Верно. Мы проверили подобные дела за последние пару лет, но животные – не люди, в некоторых районах собак специально ловят и едят в голодные времена, поэтому подобное никто не расследует.

– Видел я одного человека...

Подчиненные резко подвинулись ближе, внимательно прислушиваясь к словам Лэйчэна. Тот хмыкнул:

– А что? Я теперь стал нужен?

– Говори уже! – прикрикнул на него Юнь Шэнли. Если есть еще кто-то, кто может рассказать об убийствах животных, то упускать такого человека точно нельзя.

– Ладно, ладно. – Лэйчэн выставил руки вперед. – Был я дома у одной барышни, мы с ней... кхм, ну... проводил ночь я у нее. А когда она предложила на ней жениться, мол, разделил постель – раздели и жизнь, я отказался, и она выгнала меня. Ох, а фигура у нее была...

– Лэйчэн!

– Шэнли, я понял, не надо повышать голос! Так вот, когда я сбегал от нее, увидел парнишку, что сидел в окружении бездомных котов и кошек. Странный был... Лицо у него необычное, болезненное больно, и нес он какой-то бред. Мальчишка приманил их чем-то съедобным и одну кошку попытался схватить, пока та ела, но я, видимо, спугнул их, и его заодно. Воришка стал озираться, а завидев меня, и вовсе убежал.

– И где же ты его видел? Далеко от постоялого двора?

– Это было... – Лэйчэн задумался, постукивая себя по губам. Его раздумья затянулись, и чиновникам, в нетерпении ожидающим новых зацепок, захотелось его как следует поколотить. – А, это было в районе рынка, ближе к речному мосту... Или это другая девушка? Скорее, это было ближе к западным воротам. Помню, там были дома чуть лучше, чем в районе рынка.

– Один ребенок? Но погром на постоялом дворе устроила целая толпа? Или все это разные люди? – спросил Сунь Юань, не веря рассказу пьяницы.

Юнь Шэнли же не сомневался в словах друга. Если Лэйчэн открыл свой рот, значит, он обязательно скажет что-то по делу, даже если количество вина в его желудке будет измеряться десятком кувшинов, а то и больше.

– Новая зацепка – лучше, чем ничего, возможно, тот, о ком говорит Лэйчэн, тоже как-то связан с убийствами.

Лэйчэн быстро закивал головой:

– Он точно-точно связан! Разве я вас когда-то обманывал?

Стукнув по столу веером, Яо Линь привлек к себе внимание:

– Гуляешь по ночам и натыкаешься на странных мальчишек? Не слишком ли подозрительно? Некоторые могут подумать, что ты заодно с преступниками.

Под некоторыми он имел в виду себя самого. Не Яо Линю было упрекать кого-то в подозрительности, но Лэйчэн и правда вел себя так, будто только вчера вышел из преступной банды, зная все их секреты, тайны и грязные делишки, и, как верный друг, явился на порог Ведомства, чтобы передать все добытые сведения в руки главы Юня.

– Вам кажется, что я похож на преступника? Вздор! Мне просто больше нечего делать, вот я и слоняюсь по разным улочкам. Знаешь, сколько всего видел господин Яо...

Наблюдая за назревающим конфликтом, Юнь Шэнли обратился к Лэйчэну:

– А как... твоя мать относится к этому? К твоим похождениям?

Услышав вопрос, Лэйчэн изменился в лице. Было заметно, как ему стало неловко при упоминании о матери.

– Мать все пытается мне всучить свои деньги, но я отказываюсь. Зачем? Я пользуюсь поддержкой отца. Беру деньги только от него. Эта женщина больше не имеет надо мной власти...

Глава Ведомства знал, что у его друга были напряженные отношения с родными. Точнее, этих отношений не было вовсе. Юнь Шэнли захотелось как-то поддержать приятеля, но он даже не знал, что и сказать. Годы прошли, Лэйчэн все так же тоскует по прежним временам, а он все так же не знает, как помочь ему.

– Группа, устроившая погром, мясник и странный мальчишка. – Юнь Шэнли не стал добавлять свое имя к возможным подозреваемым, как того желал Яо Линь. Это же абсурд! – Кто-то из них и мог подбрасывать те трупы.

Случайные дебоширы, решившие отомстить, внимание со стороны Ордена Полуночников или же соперничество за место в столице?

– Хорошо, – наконец скомандовал глава Юнь. – Разделимся. Мы с Линь... господином Яо отправимся к району возле южных ворот и навестим Ян Ханя. Вы же проверите улицы, которые ближе к тому месту, где располагалась подпольная арена.

Услышав такое распределение, Чжи Хань возмутился. С главой Ведомства должен работать его заместитель, а Юнь Шэнли берет на задание какого-то постороннего человека!

– Господин Яо, вы же не хотите занять мое место?

Господин Яо произнес:

– Твоя должность не слишком завидная, а вот место главы Ведомства мне вполне по вкусу!

Услышав такое заявление, Чжи Хань не мог не запричитать про себя: «Какое совпадение, это место по вкусу и мне!»

Лэйчэн радостно приобнял за плечи Сунь Юаня, который вздрогнул и ссутулился. Не заметив этого, Лэйчэн весело протянул:

– Так здорово поработать в команде! Надо было тоже становиться чиновником, у вас всегда что-то интересное происходит!

Глава 9

Как и приказал Юнь Шэнли, они разделились. Яо Линь вместе с главой Ведомства наведался в мясную лавку, а Сунь Юань с Чжи Ханем отправились следом за Лэйчэном, который лучше знал места, где обнаружил странного мальчишку.

С самого утра было пасмурно, а теперь и вовсе сгустились такие темные тучи, что никто и не удивился, когда хлынул дождь. Ливень застиг их уже в районе трущоб, от которых до Ведомства – не ближний свет. Поэтому всем пришлось смириться и продолжить работать под холодным, почти ледяным дождем.

Предвидя изменения погоды, Сунь Юань порекомендовал взять пару зонтов из промасленной бумаги, но глава Ведомства, думавший лишь о поиске подозреваемых, прихватил только один.

Юнь Шэнли оглядел привычные ему бедные домики и не мог не вспомнить недавние дела. Все же стоит заняться потом этими районами, навести тут порядок и усилить контроль за всяким сбродом, иначе преступления никогда не закончатся.

– Так странно возвращаться сюда так скоро, – поделился мыслями глава Юнь.

– Скучал? По тебе тут явно тосковали.

– Нет, наши мнения о моем визите сюда сходятся. Никто не хотел бы, чтобы я возвращался в это место.

Яо Линь шел среди узких проходов, пытаясь не касаться грязных стен своей белой одеждой.

– Интересная, конечно, у тебя должность, столько проблем от нее. Почему бы тебе не быть обычным писарем? Слишком утомительная работа, недостойная сына верховного цензора, или твои амбиции выше этого?

Юнь Шэнли уже задавали подобный вопрос, и его ответ всегда был одним и тем же, но он знал, что Яо Линь сейчас спрашивает его о таком, только чтобы поиздеваться, поэтому решил отшутиться в ответ:

– Если бы я работал писарем, то мы точно никогда не встретились бы. Тогда моя жизнь была бы мучительно скучной. Разве ты так не думаешь?

– Отсутствие тебя в моей жизни сделало бы ее спокойней. – Яо Линь взглянул на него как на идиота и продолжил путь, больше не задавая вопросов.

Они ходили, постоянно осматриваясь, и неизбежно привлекая внимание местных жителей – не каждый день здесь видели господ в столь богатых одеяниях. Когда Яо Линь и глава Юнь наконец-то пришли к лавке мясника, та уже готовилась к закрытию. Ларек был небогатым, только три стены, хлипкие деревянные двери вместо четвертой да самодельная крыша из соломы – зато так покупатели видели его товар еще издалека. Сбоку висела деревянная табличка с иероглифами «Мясная лавка Яна», а на прилавке лежали разделанные куски мяса, видимо, те, что не удалось сегодня продать. То же касалось и пары свиных туш на крюках. Позади в пень, служащий разделочной поверхностью, было воткнуто несколько топоров разных размеров. Сам Ян Хань носил запятнанный кровью фартук и грязную рубаху с закатанными рукавами.

Узнав Яо Линя, он тут же изменился в лице и стал быстрее убирать инструменты, но его руки затряслись, и он выронил один из топоров. Тот с громким звуком упал на землю, и мясник замер.

– Вы так неаккуратны... – Яо Линь улыбнулся краешком губ, и Ян Хань сглотнул.

– Господин Яо? – Наконец, Ян Хань заметил рядом с хозяином «Белого Журавля» чиновника Ведомства наказаний. Так как Юнь Шэнли был одет в обычный темно-синий наряд, а не в красные одежды под стать своему рангу, мужчина не распознал в нем главу Ведомства, но спокойней ему не стало. – Господин чиновник! – Последовал торопливый поклон.

Ян Хань испугался, что Яо Линь решил сдать его властям, и те пришли по его душу.

Вперед вышел Юнь Шэнли, беря инициативу в разговоре на себя:

– Не бойтесь. Мы с господином Яо пришли купить мяса! Вон та тушка кролика выглядит соблазнительно. Если ее зажарить, получится сытный ужин. Разделайте ее на несколько кусков.

Ян Хань несколько долгих секунд смотрел на него, после занялся делом. Но страх никуда не делся, и было видно, что мясника все еще потряхивает.

– Мясо свежее?

Ян Хань кивнул:

– Как может быть не свежее? Каждое утро сам ловлю каждого из клетки и разделываю! – Он бросил на Яо Линя взгляд и тут же отвел его в сторону.

– О, а я слышал, что вы продаете несвежее и дурно пахнущее мясо... – Юнь Шэнли прислонился к прилавку, наблюдая за чужой работой.

Мясник взял точильный камень и резко провел по топору, выбивая искры.

– Был единичный случай... Еще раз прошу прощения у господина Яо.

Яо Линь никак не ответил на его извинения. У них раньше уже был долгий и не самый приятный разговор, где Дагэ пришлось силой возвращать серебряные монеты, которые Яо Линь отдал за несвежую свиную тушу. Тех извинений от Ян Ханя хозяину «Белого Журавля» хватило с головой.

– Ваша жена, – начал глава Юнь, – она же лекарь? Какой лавкой она заведует? Господин Яо приболел, и я хотел бы, чтобы она проверила его здоровье.

Мясник резко опустил топор, и ошметки мяса разлетелись в стороны. Он разрубил кроличью тушку на несколько частей.

– Жена моя несколько лет назад переехала в Цзиньчэн из провинции Хань. Так как ее мать врачевала, знания о лекарском искусстве передала и моей жене. К ней часто обращаются столичные жители и приезжие, ее лавка находится на левой стороне реки Хунхэ.

Юнь Шэнли закивал, словно действительно собирался посетить это место.

– А мать передала ей навыки умерщвления животных? В лечебных целях, конечно.

Каждый замах топора отзывался внутри посетителей мясной лавки тягучей тревогой, словно на этой разделочной доске в прошлом могли оказаться не только животные. Мелкие куски плоти разлетались во все стороны, прилипая к полу и стенам. От сильных, резких движений мясника тушки, подвешенные на крюках за лапы, колыхались.

Ян Хань ответил, ничуть не стесняясь ремесла, которым занималась его жена:

– Она использует разных змей и других ядовитых тварей для изготовления лекарств. Опасное это дело, но она живет своим мастерством.

Они поняли, что, конечно, муж никогда не раскроет тайны своей жены, даже если та и занималась убийством собак или кошек. Но могли ли слухи о сомнительных методах врачевания госпожи целительницы оказаться правдой?

– Ваша крольчатина. – Мясник закончил рубить, завернул куски мяса в бумагу и вручил Яо Линю.

– Спасибо! – поблагодарил его Юнь Шэнли. – Можете возвращаться домой, мы больше не будем вас задерживать.

Ян Хань замешкался, но не стал спорить. Уйти как можно дальше от этих двоих было наилучшим решением сейчас. Мясник собрал все топоры и тесаки, закрыл свою лавку и торопливо ушел под их пронзительными взглядами прочь.

– Я думаю, он бы не посмел навредить мне. Дагэ слишком хорошо припугнул его в прошлый раз. – Яо Линь развернул бумагу и, отметив странный цвет мяса, принюхался и тут же изменился в лице. – Тухлое! Вот гад! Он совсем страх потерял или просто с ума сошел? Наверное, угроз брата ему все-таки не хватило!

Юнь Шэнли так и думал – наверняка Ян Хань не мог терпеть Яо Линя именно из-за угроз Дагэ, поэтому и сейчас не упустил повода отомстить по мелочи. Вот только вряд ли трупы на пороге «Белого Журавля» были делом его рук: те животные умерли из-за яда, как и сказал лекарь, а сами тушки остались целыми.

Но даже если здесь постарался не сам Ян Хань, то вот госпожа Ян, немало знавшая о самых разных травах, могла изготовить отраву и просто отдать ее мужу.

– Его жена кажется мне слишком подозрительной, думаю, стоит послать людей для проверки ее лавки. Но не следует забывать и о тех, кто устроил погром в «Белом Журавле».

Яо Линь выбросил сверток с тухлым мясом, уже думая о том, как усложнит этому жалкому подлецу жизнь. Чтобы навсегда запомнил, с кем точно не следует шутить.

Однако о дебоширах пришлось на время позабыть: найти несколько не самых приметных человек среди тысяч бедняков – задача почти невыполнимая. Пока стоило бы заняться теми, кто был на виду.

Они пошли прочь от лавки, укрываясь от дождя под одним зонтом. Каждый думал о своем. Юнь Шэнли вдруг вздохнул, и Яо Линь повернул голову на звук.

– Странно.

– Что именно?

– Поблизости нет котов. – Юнь Шэнли осмотрел квартал. – И собак. Обычно в этих кварталах целые стаи бродячих псов, которые то и дело нападают на прохожих и ждут костей от мясников, а котов просто подкармливает всякий, кто может. Но сколько мы тут уже ходим – не встретили ни одного животного.

– Может, просто они спрятались, так как испугались тебя? Какое наказание приготовит для них глава Юнь?

Юнь Шэнли хмыкнул, но тут же его лицо стало непроницаемым.

– Очень смешно! Я ведь серьезно. Почему ты так легко относишься к этому? Возможно, животных, которых подбрасывали тебе на порог, убивали именно в этом районе.

Яо Линь тоже посерьезнел и задумался. А ведь и правда! Возле постоялого двора часто бродили собаки, Сяо Ши то и дело выносил им объедки и несвежие продукты, но в последнее время ни одна дворняжка не пробегала мимо. Понятное дело, что во время эпидемий от животных избавлялись, чтобы не допустить дальнейшего распространения болезни, однако ни о какой жуткой заразе, источником которой служили бы кошки или собаки, в столице не говорили.

– Не могло же так произойти, что все звери исчезли в один момент? Кто-то же должен был заметить нечто необычное, кроме нас. Может, в столице завелся маньяк, что убивает животных, а я просто попал под раздачу, так как часто подкармливал их? Так мне хотели отомстить те странные люди, что разгромили мой постоялый двор?

– Господин Яо?

Яо Линь обернулся и увидел женщину с плетеной корзиной. В другой руке она же держала ладошку маленькой девочки. Обе были насквозь мокрые от дождя, и Яо Линь немедля выхватил у Юнь Шэнли зонт и подбежал к незнакомке с ребенком, закрывая их от непогоды.

Юнь Шэнли, оставшийся мокнуть под ливнем, обиженно протянул:

– Линь-Линь...

– Госпожа Цай, почему вы здесь?!

– Ох, господин Яо! Я как раз с вашего двора иду! Сяо Ши мне почему-то сказал, что вас похитили... Как хорошо видеть, что с вами все в порядке!

Яо Линь скосил взгляд на своего похитителя, не чувствуя ни капли жалости к нему. Он решил потянуть время и продолжил любезничать с женщиной:

– Сяо Ши пошутил... Все ли хорошо? Не обсчитал ли он вас случайно?

Госпожа Цай замотала головой:

– Не переживайте об этом! Ваш слуга еще никогда не ошибался. Вы его хорошо обучили.

Рассмеявшись, Яо Линь подумал, что это он, скорее, многому научился у Сяо Ши.

– Гэгэ! А почему тебя не было дома?! Сяо Ши не захотел играть со мной...

Яо Линь улыбнулся и присел на корточки, чтобы поравняться с девочкой. Он порылся во внутреннем кармане и достал горстку конфет, завернутых в бумагу.

– Прости, гэгэ не хотел пугать ни тебя, ни твою маму. Теперь простишь меня?

Девочка немного повредничала, прежде чем схватить лакомства, подаренные Яо Линем.

– Как я могу на тебя злиться? Мама с папой только и благодарят тебя! Гэгэ, я знаю, ты лучший!

– Сяо Лянь, ты маленькая подлиза! Найдешь, что следует сказать. – Яо Линь потрепал ее по макушке.

– Господин Яо, с вами точно ничего не случилось? Если хотите, я могу попросить мужа, и он поможет вам.

Один чиновник уже «помогал» Яо Линю сейчас, и хозяин «Белого Журавля» подумал, что с него хватит одного главы Юня.

– Не беспокойтесь, все хорошо, только... – он решил расспросить тех, кто живет рядом, о странностях этого места. – Госпожа Цай, простите за нескромный вопрос, не умирали ли в вашем районе животные? Или, может, у кого-то из соседей не стало любимца?

Госпожа Цай серьезно задумалась, пытаясь вспомнить, случалось ли что-то подобное.

– Ничего такого у нас в округе не было. Только вот ночью иногда по улицам гуляет... будто какое-то потустороннее существо. С улицы доносится песня с такими страшными словами, что до дрожи пробирает, – про кости да мертвецов... От этого все возвращаются домой до захода солнца и ночью боятся потушить свечи... Неужели произошло что-то серьезное?!

Яо Линь не хотел напрягать госпожу Цай, зная, что ее мысли и так полны заботами о доме и муже с дочерью, и расстраивать ее еще больше точно не хотелось.

– Ничего особенного, я просто поинтересовался.

– Хорошо. – Женщина обратилась к дочери: – Сяо Лянь, мы пойдем, не будем ждать, когда дождь закончится. Давай, скажи гэгэ «Пока!».

Яо Линь остановил ее, передавая в руки зонт:

– Держите!

Госпожа Цай отпрянула, твердо отказываясь:

– Нет! Как я могу взять его?!

Яо Линь настоял:

– Возьмите, пожалуйста! Это мое извинение за вашу задержку.

Госпожа Цай поблагодарила его и все-таки приняла зонт из его руки. На прощание Сяо Лянь громко сказала, как и учила мама: «Пока-а-а!» – и помахала хозяину постоялого двора рукой.

Когда они ушли, Яо Линь обернулся в поисках своего спутника, но тот словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь следы обуви на грязной земле. Яо Линь вернулся назад к месту, где они расстались, завернул за угол и увидел Юнь Шэнли стоящим под небольшим соломенным навесом, который протекал и был не самым лучшим укрытием от дождя. Вздохнув, Яо Линь подошел к нему, стряхивая капли воды с волос.

– Кто эта женщина? – первым делом задал вопрос глава Юнь, чье настроение явно изменилось в худшую сторону – голос звучал холодно и недовольно.

– Она жена чиновника, работающего в Министерстве доходов^[17]. С наступлением весны раз в неделю продает нашему двору выращенные овощи. Твои подчиненные, скорее всего, проверяли ее, так как она была указана в тех бумагах, которые я предоставлял после убийства господина Бао.

– Разве тебе нужна такая помощь от простых людей? Твой постоялый двор известен по всей столице, неужели он приносит настолько мало денег, что ты не можешь позволить себе покупать продукты у купцов с юга?

Яо Линь не стал раскрывать всех нюансов, зная, что перебирающий бумаги чиновник не поймет особенностей настоящей, живой торговли, как и богатый не поймет бедного. Если бы он тратил все свои деньги не раздумывая и покупая все самое дорогое, то закрыл бы двери постоялого двора еще до того, как пришли бы первые посетители.

– Я спросил ее о бездомных животных. Простые жители часто не могут ходить ночью по улицам из-за таких стай. Но она сказала, что ничего странного здесь не было, никаких смертей.

Юнь Шэнли медленно покрутил в пальцах жетон, висящий на его поясе, и задумался:

– Если напавший на тебя в переулке стрелок и есть тот, кто убивал животных, то он явно не так прост. Иначе как он смог бы уйти от нас двоих так быстро, что мы даже не смогли его разглядеть? Будет чудом, если он еще не сбежал из столицы.

– Все эти события кажутся мне несвязанными. Если хотели моей смерти, зачем сначала приносить мне мертвых животных в качестве угрозы, а после уже пытаться убить меня? Почему не сделать это сразу?

Пропустив чужие слова мимо ушей и отведя взгляд, Юнь Шэнли спросил:

– Почему ты забрал зонт и отдал ей? Что теперь будем делать?

Что? Это сейчас для него было важнее расследования?! Яо Линь разочарованно покачал головой и начал неловкими движениями снимать с себя промокшее одеяние, но Юнь Шэнли остановил его:

– Ты что удумал?

– Спрячемся под моей одеждой и вернемся в Ведомство. Если я посмел отдать вещь самого главы Юня простым людям, следовательно, должен отплатить своей?

Глава Ведомства остановил его, коротко сказав:

– Переждем пока здесь. Если ты хочешь снова промокнуть и заболеть, то приносить кашу я тебе уже не буду.

Яо Линь поднял глаза к небу, молясь, чтобы этот дождь поскорее закончился. Небеса будто услышали его просьбу, и уже совсем скоро капли действительно стали падать реже.

– Несмотря ни на что, Ян Хань все еще подозрителен. И за ним, и за его женой обязательно стоит проследить, – заметил глава Юнь. Видя, что погода улучшается, Яо Линь хотел было двинуться дальше, но его снова остановил Юнь Шэнли. – Кстати... Лэйчэн говорил о дне, когда вы с ним встречались. Что это за день? Если меня не подводит память, раньше он утверждал, что не особо тебя знает, а оказалось, вы неплохо знакомы. Как так получилось, что даже он знал тебя, а я нет?

Раздраженно вздохнув, Яо Линь и не подумал о том, чтобы поделиться с главой Ведомства рассказами о его давних делах.

– Почему тебе так это интересует?

– А почему не должно интересовать?

Яо Линь немного поколебался, все еще сомневаясь, стоит ли вообще говорить в присутствии Юнь Шэнли о том случае, но если его опередит Лэйчэн, то обязательно наврет, раздувая из искры пожар, и выставит Яо Линя в плохом свете, сделав его каким-то негодяем.

– Я познакомился с ним еще год назад. Он... задурил мне голову.

Юнь Шэнли вскинул брови:

– Ха, тебе? Точно было не наоборот?

Яо Линь пихнул его локтем в бок и спокойно продолжил:

– Если ты помолчишь и дослушаешь меня, тогда все и поймешь.

В тот злополучный день они с Сяо Ши сидели на постоялом дворе и подсчитывали деньги. Людей у них останавливалось совсем мало, и они заработали меньше, чем ожидали, что было не очень хорошо. Сяо Ши подбрасывал идеи, как можно зазывать побольше людей к себе, но Яо Линь отвергал их. Он не хотел иметь репутацию человека, который делает все возможное, чтобы заработать больше денег. По этой же причине почти все овощи Яо Линь закупал не у торговцев с юга, а у женщин, которые часто продавали свой урожай чуть ли не за гроши, чтобы хоть как-то улучшить положение семьи. Яо Линь помогал им, а они помогали Яо Линю.

– Господин, разве у этих простолюдинок хорошие овощи? Вдруг кто-то из посетителей отравится, сможем мы обвинить их в этом?

– Их продукты ничуть не отличаются от тех, что мы покупаем на рынке, или от тех, что привозят с юга уже подгнившими. Тем более это выходит намного дешевле, ведь эти женщины не закладывают в цену дорожные расходы из-за доставки продуктов.

– Хм, тогда, может, еще уволим поваров? Я могу сам научиться их ремеслу, чтобы готовить все блюда! – предложил Сяо Ши, не думая наперед о трудностях.

Это была неплохая, но слишком уж отчаянная идея, которую Яо Линь отклонил почти сразу. Они устанут, беря все на себя, и из-за плохого обслуживания постояльцев потеряют не только доброе имя, но и все то, что уже успели заиметь.

Когда после подсчетов стало ясно, что денег не хватает даже на закупки, решено было обратиться за помощью к Дагэ, но тут к ним заявился Лэйчэн в компании десятка девушек. Удивительным казалось то, что он был совершенно один среди всех этих прелестных дам. Яо Линь подумал, что, наверное, кто-то еще из его друзей пожалует в «Белый Журавль», но в итоге выяснилось, что Лэйчэн ни с кем делиться своим счастьем не собирался и все девушки будут обслуживать его одного.

– Это что за разодетый петух? – заинтересованно спросил Сяо Ши, без тени стеснения разглядывая посетителя.

Яо Линь шикнул:

– Сяо Ши, я же учил тебя не выражаться так без причины! Нельзя раньше времени называть гостя подобным образом, не узнав, есть ли у него деньги, или нет. Если он окажется высокомерным бедняком, тогда можешь сказать нечто подобное, но те, кто приносит нам эти монеты, – Яо Линь потряс мешочком с их последними деньгами, – должны быть самыми дорогими людьми в твоей жизни.

– Дагэ всегда говорил мне: скажи в лицо любому все, что думаешь о нем. Разве можно терпеть плохое отношение к себе ради денег?

Яо Линь устало потер точку между бровей, прекрасно зная, что после уроков Дагэ ему придется еще долго переучивать Сяо Ши. Тот не был глупым человеком, просто в некоторых делах до него очень долго доходило понимание того, как можно и нельзя поступать.

– У Дагэ есть такая возможность. У нас ее нет! Не надо верить всему, что он говорит. Давай, иди и принеси мне их деньги!

Сяо Ши, как и положено, начал обслуживать гостей, подал заказанное вино и удалился. Они оценили этого гостя как богача, любящего разбрасываться деньгами, поэтому решили вести себя учтиво и любезно – все как полагается.

Главной проблемой Лэйчэна было то, что он был падок на все красивое и дорогое: мягкие шелка яркого цвета, украшения от самых искусных мастеров, лучшие женщины, и, конечно, когда он заявился в «Белый Журавль» и увидел Яо Линя, то просто не смог пройти мимо человека, что выглядел столь возвышенно и утонченно. Лэйчэн не был бы Лэйчэном, если бы не пристал к хозяину постоялого двора, как злой дух, который никак не рассеивается. Налепи на него хоть сотню талисманов – не сработает.

– Ах какой элегантный господин! Вы здесь гость? Присоединяйтесь к нам!

Уставший и взвинченный от бесконечных подсчетов последних монет, Яо Линь не смог удержать лицо и бросил на Лэйчэна полный презрения взгляд. Одна из девушек вздрогнула и пролепетала:

– Господин... может, пойдем в другое место?

Яо Линь, услышав, что его деньги вот-вот могут уйти к другим людям, мигом переменился и, как подобает радушному хозяину, подошел к гостям и поклонился:

– Прошу прощения, но я являюсь владельцем этого чудесного двора и могу лишь посоветовать вам что-нибудь.

– Ну даже если вы владелец этого прекрасного заведения, разве не можете разделить со мной чашу вина? – Лэйчэн оттянул ворот одежды, чуть оголяя ключицы. Девушки смущенно отвернулись, покраснев от этого жеста.

– Я не могу... Дорогой гость, у меня еще есть дела.

– Какая обида... Раньше мой дорогой друг Шэнли пил со мной самые лучшие напитки, а теперь мы с ним живем в разных мирах! Он проводит время с преступниками, а я – с красотками! Незавидная у него участь...

Шэнли... Ресницы Яо Линя дрогнули, словно на них упали лепестки сливы, мешающие поднять глаза и посмотреть прямо.

Почему он тогда решил выпить с этим гулякой? Потому что Лэйчэн проболтался, что знает Юнь Шэнли, и интерес Яо Линя к личности богатого гостя сразу же вырос. Ему захотелось сблизиться с тем, кто лично знаком с сыном Юнь Циньланя, узнать, какой человек этот молодой господин Юнь. Скажи сейчас Яо Линю, что тогда он сам искал встречи с демоном из Ведомства наказаний, тот сразу же провалился бы сквозь землю от стыда. Он вел себя так нелепо! Не посоветовавшись с Дагэ, просто доверился первому встречному и всему, что тот болтал.

– Раз дорогой гость грустит, то как я могу оставить его наедине с горем?

Тогда Лэйчэн с неким волнением вытащил с собой принесенное вино и разлил по чашам, отказываясь от того, что предложил Сяо Ши.

– Это вино прозвали «Опьянением бессмертных», невероятно вкусное, просто незабываемое! Даже бессмертные, живущие тысячи лет, попробовав сей потрясающий напиток, будут помнить еще многие века его невероятное послевкусие.

– За новое знакомство!

Ничего не подозревающий Яо Линь выпил содержимое, ощущая терпкий привкус на языке и последовавшую за ним странную сладость. Вино и правда было хорошим. Как жизнь. Сначала горькая, потом сладкая, и так – каждая чаша, сколько бы ты ни выпил.

Девушки в легких нарядах, которые пришли вместе с Лэйчэном, сели поближе к своему господину. Одна девушка оторвала виноградинку с грозди, принесенной Сяо Ши, и положила ее прямо в рот Лэйчэна.

– Ох, Мянь Си, ты такая заботливая!

Девушке явно что-то не понравилось, и ее лицо скривилось:

– Как ты меня назвал? Я Жуань Ли!

– Ох, прости, совсем запамятовал. Твоя красота заставляет меня потерять свою память от безумия.

Девушки фыркнули и не обиделись, лишь посмеялись над сладкими речами этого господина.

Яо Линь, наблюдая за этой сценой, и не заметил, как к нему подобралась другая девушка в голубом наряде. Поначалу она не решалась подойти к юноше, но после того, как Яо Линь выпил, она встала позади, обняла его со спины и положила ему голову на плечо.

– Господин такой красивый. Хотите, я развею вашу грусть?

Яо Линь заметно напрягся, но чужие руки не убрал. Девушка потянулась и налила Яо Линю еще одну чашу, по-прежнему не отлипая от него.

Лэйчэн, прожевав очередную порцию винограда, выплюнул мелкие косточки и обратился к новому знакомому:

– Господин... Яо, верно?

– Да, верно, а вы...

– Зови меня Лэйчэн! Господин Яо, ты же уважаемый человек, ты разве со всеми своими гостями разделяешь трапезу так?

Девушка поднесла чашу ко рту Яо Линя, намереваясь напоить его своими руками, но он остановил ее, немного пролив напиток на пол. Сделав пару глотков без посторонней помощи, Яо Линь поставил чашу на стол и спросил:

– А что, вы уже прогоняете меня?

– Нет, конечно, нет! Просто любопытно, я вам приглянулся или же... у вас есть и другие, более неприличные мысли?

– Что имеете в виду? Разве не вы сами пригласили разделить вино? Обвинять в этой ситуации стоит меня или все же вас?

Вино вдруг показалось Яо Линю слишком крепким – юношу затошнило, захотелось закашляться из-за боли в горле. Он ничего не ел с самого утра и не ожидал, что его подкосит с пары глотков. Сам Яо Линь готовил сладкое и не слишком крепкое вино, поэтому не привык пить что-то настолько... сильно действующее.

В глазах потемнело, и он захотел выйти на улицу, чтобы просто глотнуть свежего воздуха. Ему необходимо было срочно покинуть ставший вдруг душным обеденный зал.

– Ну да, ну да... Такая загадочная натура не станет открывать мне свои мысли. – Лэйчэн вдруг наклонился к Яо Линю, заглядывая тому прямо в глаза. – Тогда, может, я сам их узнаю? Что тебе нужно от меня?

– Т-ты...

Что ему ответить? Яо Линя замутило еще сильнее, и он хотел было встать и уйти, но тело совсем не слушалось. Если... если ответить честно, Лэйчэн отстанет, отстранится и отпустит его?

– Юнь... Шэнли...

– О, ты тоже его знаешь? Или захотел вдруг познакомиться? Или же, – настроение Лэйчэна неуловимо изменилось. Глаза, лучащиеся весельем, потемнели. – У тебя, господин Яо, дурные мысли не обо мне, а о Юнь Шэнли?

Лэйчэн попытался похлопать собеседника по лицу, чтобы немного привести его в себя, но не успел даже прикоснуться – его руку пронзила резкая боль.

Яо Линь, вырвавшийся на пару мгновений из алкогольного дурмана, сдавил чужое запястье так сильно, как только мог. Не мог же Лэйчэн подумать, что вино чуть крепче обычного сможет сбить его с ног?

– Господин Лэйчэн, почему бы вам не принести мне извинения, а?

Засуетившись, Лэйчэн сразу же отстранился, и его лицо приняло испуганное выражение.

– Ой-ой, ну я же пошутил, господин Яо, зачем ты так со мной?!

– Хотели напоить меня и выудить побольше чужих тайн? Кажется, вы связались не с тем человеком.

Девушки повскакивали, боясь, что вот-вот начнется драка, и позвали на помощь. Помощью, конечно, оказалась охрана постоялого двора, которая вступилась за своего хозяина.

Лэйчэна вышвырнули на улицу, как побитую дворнягу, и вход в «Белый Журавль» оказался закрыт для него навсегда. Об этом инциденте Лэйчэн никому не рассказывал, и о близком знакомстве с господином Яо не распространялся тоже. Наверное, было стыдно, а может, у него не было человека, которому он решился бы о таком поведать. Кого вдруг заинтересует хозяин постоялого двора, что пытался узнать побольше о сыне верховного цензора? Таких любопытных тут – целая столица! Одно расстройство, да и только.

Тогда вернувшийся из путешествия Дагэ, узнав о случившемся от слуг, заставил Яо Линя стоять на коленях и пересчитывать учетную книгу. А после еще раз отчитал за этот проступок, за то, что взыгравшее в юноше любопытство помутнило разум, и он едва не позволил другому человеку сделать с собой что-то... плохое. Яо Линь совершил немало ошибок, но именно они многому его научили, и встреча с Лэйчэном определенно стала для него хорошим уроком. Теперь Яо Линь научился пить «Опьянение бессмертных» так, что почти не хмелел, а при встрече с Юнь Шэнли чувствовал еще большую неприязнь.

Яо Линь совершенно не хотел вспоминать тот день, когда по глупости и из-за чрезмерного интереса к личности одного небезызвестного чиновника доверился какому-то пьянице.

Он рассказал Юнь Шэнли, что произошло в тот день, но опустил пару деталей – особенно то, что он решил пообщаться с Лэйчэном ради информации о самом главе Юне. О таком этот демон точно не должен узнать.

Услышав, что хотел, глава Ведомства остался недоволен. Даже не пошутил и не подколол Яо Линя, лишь сказал сердито:

– Не пей с ним больше.

Юнь Шэнли вспомнил слова Лэйчэна о том, что тот был бы не прочь прогуляться с владельцем «Белого Журавля» по кабакам и борделям, и не мог не злиться на друга. Лэйчэн явно до сих пор хотел искупать Яо Линя в грязи, но переживать было не о чем – Яо Линь явно не из тех, кто легко поддается чужому влиянию. Даже сам Юнь Шэнли до сих пор не мог найти на него управы, и если вдруг Лэйчэн преуспеет первым, глава Ведомства наказаний в ту же минуту пойдет и откажется от своей должности.

Колени Яо Линя заныли от боли при мысли о Лэйчэне. Дагэ хоть и приходился ему самым родным и близким человеком, но в гневе становился сущим демоном и не давал никаких поблажек. Урок Яо Линь усвоил на всю жизнь и больше не даст себя обмануть, никогда...

– Я и не думал с ним больше встречаться, но судьба свела нас вновь. Наверное, чтобы напомнить мне о том случае и не позволить совершить ту же ошибку.

– Лэйчэн хороший человек, но мы с ним долго не общались из-за моей службы сначала в управе Цзиньчэна, а потом и в Ведомстве наказаний. А сам он только и делает, что кутит, и я не знаю даже, как он стал таким. Иногда за год человек может измениться до неузнаваемости. Могу ли я сказать, что сейчас он такой же, как и прежде? Скорее нет. Но я точно знаю, что он не делал никому зла, потому что сам вытерпел в этой жизни немало. Он может быть резким или грубым, но вредить другим точно не станет.

– Времена идут, люди меняются. Прежними остаются лишь имена. – Яо Линь посмотрел на дерево, на котором начали появляться мелкие почки. Скоро оно зацветет, и весна покажет себя во всей красе.

Но даже имя не всегда остается с тобой на всю жизнь.

– Друзья становятся врагами, а враги – друзьями. Невозможно предугадать будущее, и лишь Небеса ведают, как наша жизнь изменится завтра.

– Ох, Яо Линь, ты признал, что мы перешли от врагов к друзьям?

Яо Линь взмахнул рукавами, развернулся и пошел домой, на ходу бросив:

– Не думай, что все мои слова касаются только тебя! Плохие вещи я говорю именно о тебе, а все остальное – не твое собачье дело!

Глава 10

Несколько дней подряд стражники Ведомства вместе с приглашенными помощниками в лице Лэйчэна и Яо Линя патрулировали улицы в поисках предполагаемого убийцы животных. Юнь Шэнли также послал людей, чтобы они проверили лекарскую лавку и жену Ян Ханя. Госпожа Ян оказалась не совсем обычной фигурой: она слыла по всей столице как владелица места, где можно купить редкие травы и необычные лекарственные смеси, и сам дворцовый лекарь делал у нее заказы – ее мази и снадобья отправлялись прямо на императорский двор. В методах ее лечения можно было усомниться, но никаких странных или подозрительных действий она не совершала, поэтому решено было продолжить наблюдение за ней и мясником.

Лэйчэн, Сунь Юань и Чжи Хань начали свой обход с того места, где раньше располагалась подпольная арена, и прошерстили все вплоть до императорского дворца – но ничего и никого не обнаружили. Они также не забыли пройтись по всем девушкам, у которых мог быть этот пьяница в последние недели, что оказалось таким себе удовольствием: красавицы, едва завидев своего бывшего любовника, сразу же стремились отомстить за прошлые обиды, что выливалось в ссоры, ругань, скандалы на всю улицу, а в некоторых случаях и вовсе едва не доходило до драки. Эти трое тоже заметили, что бездомных животных стало значительно меньше, хотя совсем недавно их было столько, что жители то и дело жаловались на бродячих кошек и собак властям, мол, никакого спасения от злобных голодных свор нет. Однако ни о каких «чистках» чиновники соответствующих министерств не объявляли, и это пугало еще больше. Сунь Юань и Чжи Хань все еще не забыли о собаке Юй Цюаня – о первой «серьезной» жалобе. Огонек действительно мог убежать и просто не вернуться домой из-за того, что его тоже поймали. А раз животные продолжали пропадать и по сей день, значит, неизвестный живодер еще не покинул столицу. Но не мог же этот кто-то провалиться сквозь землю? Работники Ведомства наказаний проверили все, кроме императорского дворца, и так ничего и не обнаружили.

– Сколько еще мы будем ловить того, кого даже не видели в лицо? – сказал выходящий от очередной бывшей любовницы Лэйчэна Чжи Хань. Его едва не зацепило, когда девушка в порыве гнева запустила в Лэйчэна вазу, наполненную родниковой водой и, кажется, ядовитыми цветами.

– Надо пройтись по всем местам, где побывал наш дорогой «помощник», ведь он не помнит, в каком именно месте видел того мальчишку, – гневно пробормотал Сунь Юань, у которого на щеке красовалась длинная царапина – одна из девушек метила в Лэйчэна, да только прилетело в итоге ни в чем не повинному заместителю.

Лэйчэн, которого, кажется, и вовсе не волновало, что его пару мгновений назад едва не лишили жизни, с ухмылкой наклонился к Сунь Юаню:

– Сяо Сунь, допустим, в один момент я навещу ваше Ведомство, чтобы послужить Великой Ся... Хочу высокую должность. Примет ли меня глава Юнь?

– С чего бы вам с нами работать? Ваша жизнь вас не устраивает?

Лэйчэн нахмурился – он не привык думать много и серьезно:

– Иногда бывают тяжелые моменты... Я вполне доволен, просто все стало надоедать, а ваше Ведомство – явно самое веселое местечко в столице!

– Вы считаете смерти и убийства весельем?

– Вовсе нет!

Чжи Хань закатил глаза, принимаясь ворчать. Эти двое еще хуже хозяина двора и главы Ведомства! Нескончаемый треп, где каждый раз он оказывался лишним, раздражал.

– Тише! – Чжи Хань вдруг приказал всей страже замереть и указал за поворот, из-за которого выглядывала чья-то фигура. Этот человек, точнее ребенок, склонился над котенком, протягивая ему миску с чем-то съедобным. – Эй, глядите! Кажется, он! Лэйчэн, иди глянь!

Чжи Хань уже не переживал о том, что Лэйчэн был другом самого главы Ведомства, и обращался к нему бесцеремонно, почти презрительно.

Оторвавшись от Сунь Юаня, Лэйчэн посмотрел туда, куда указывал Чжи Хань, и вдруг завопил:

– Эй, это точно он! Ловите его!

Полная предвкушения улыбка появилась на лице Чжи Ханя, который уже видел перед собой награду в виде дополнительного жалования за поимку преступника.

– Чудовище! Отброс! Только и умеет, что мучить слабых беззащитных животных! – продолжал визжать Лэйчэн.

Чжи Хань махнул стражам, шедшим позади них, и те тут же бросились к мальчишке. После дела с подпольной ареной Юнь Шэнли серьезно занялся тренировками стражников, начиная с построения и заканчивая некоторыми боевыми движениями, которые он подсмотрел у других бойцов. Благодаря этому сила Ведомства возросла – стражи окружали потенциального преступника со всех сторон, не оставляя ему лазеек для побега и не теряя бдительности, как это было в прошлый раз с Чэнь Цзюнем.

Мальчик обернулся и от испуга выронил из рук чашу с молоком, которую держал в руках.

– Н-не п-подходите!

Котенок, почуяв опасность, зашипел и убежал, спустя пару секунд скрывшись где-то за стеной.

Стражи с легкостью скрутили возможного преступника и связали его веревкой. Чжи Хань гордо подошел к мальчику, смотря сверху вниз и чувствуя прилив гордости.

– Ай да молодец, я отлично поработал!

Стражники переглянулись с некоторой досадой на лицах: преступника ловили они, а все заслуги приписывают себе в итоге высшие чины. Несправедливо!

– Ведите его в Ведомство!

– Слушаемся!

Там их уже ждал Юнь Шэнли, который изучал все те сведения, что удалось собрать о жене Ян Ханя. Яо Линя не решились снова отрывать от управления постоялым двором. В последний их патруль снова пошел дождь, Юнь Шэнли опять позабыл зонт, и мокрый, злой Яо Линь выругался: «Если вы вновь вызовете меня по пустяку, больше никогда не увидите!» И ушел. Никто не стал его останавливать.

Когда чиновники привели неизвестного парнишку в Ведомство, орущий и дергающийся всю дорогу ребенок перестал вдруг вырываться и стал вести себя послушно. Решив не тратить силы на поиск Большого Мо, Чжи Хань жестко усадил его на стул и навис над ним. У Юнь Шэнли от такой картины глаза полезли на лоб. Во-первых, Чжи Хань никогда не проявлял рвения к допросам, во-вторых, его подчиненный слегка превысил свои полномочия.

– Ну, говори! Зачем убивал животных?

– Я никого не... – Неожиданно голова подозреваемого дернулась в сторону, будто ее без предупреждения потянули за веревку вбок. Чжи Хань, не ожидавший такого, отскочил в сторону.

– Ты...

– Чжи Хань, отойди. – Скомандовал Юнь Шэнли. Он обратил внимание на руки ребенка. Те дрожали, но явно не от страха – как будто бы мальчик не мог их контролировать, точно так же, как и движение своей головы только что.

Даже Лэйчэн заметил нечто необычное в этом поведении.

– Глава Юнь, дайте мне допросить его! – Чжи Хань отодвинул со своего пути главу Ведомства и нацепил на лицо угрожающее выражение.

– Мама! Мама!

– Хватит звать свою маму!

– А-А-А!

Вопль оглушил всех присутствующих, заставляя вспомнить их о пытках в камерах. Нет. Даже те, кому втыкали в руки лезвия, орали не так громко и надрывно. Потом вдруг мальчик перестал кричать, и все подумали, что он устал и наконец-то успокоился, но его молчание резко сменилось смехом, ядовитым, безумным, который заставил людей вокруг вздрогнуть не то от страха, не то от отвращения.

Чжи Хань пнул ножку стула, на котором сидел парень.

– Прекрати смеяться и скажи свое имя!

– Гоу^[18]... Гоу, – заикаясь, начал самоназванный «Гоу».

Чжи Хань не выдержал и хлопнул по столу, еще сильнее пугая подозреваемого:

– Ну! Что, собака? Ты собак убиваешь?! – прикрикнул заместитель, делая акцент на слове «ты».

Со стороны входа послышался грохот и крики стражников.

– Что-то происходит, глава, я пойду проверю, – Сунь Юань вызвался первым, но не успел дойти до двери, как та распахнулась, и внутрь влетела полная женщина, едва не сбивая чиновника с ног.

– Гоу-эр! – закричала она, подбегая к сыну.

– Мама! Мама!

Все мигом поняли, что за женщина заявилась к ним без предупреждения. Похоже, это была мать новоявленного подозреваемого.

– Кто вас впустил?! – Юнь Шэнли нахмурился и махнул рукой, останавливая стражников, готовых наброситься на сумасшедшую.

Та, не встретив сопротивления, опустилась на колени перед сыном и принялась нежно гладить его по макушке, убеждаясь, что с ребенком все в порядке. На стоящих вокруг людей она не обращала ни капли внимания.

– Госпожа, прошу прощения, кто вы?

Женщина повернулась к ним, выпученными глазами с ненавистью смотря на всех и каждого:

– Как вы посмели мучить моего сына?! Мой сынок так перепугался, что дрожит, как лист на ветру!

Сунь Юань не мог не задать ей вопрос, который тревожил сейчас всех:

– Госпожа, это ваш сын? – Женщина прыснула, будто чиновники Ведомства не отличались особым умом. – Зачем вы назвали сына собакой?!

– Тебе какая разница?! Мой сын болен, и только такое имя может отогнать от него таких демонов, как вы!..

Женщина протянула в руки сына какой-то маленький предмет и шепнула:

– Ну, успокойся, малыш, давай! – Хотя ребенка было очень сложно назвать малышом – он выглядел скорее уже как подросток, – но женщину это совсем не останавливало. – Вы, нелюди! Мой сын болен, ему нельзя видеть такие злые лица, как у вас!

Юнь Шэнли поджал губы. Его терпение подходило к концу.

– Для начала успокойтесь и перестаньте кричать! Как вас зовут? – Сунь Юань решил проявить к ним жалость, тем более сын этой женщины, скорее всего, и правда был болен.

– Я Тао Мэйчжоу! – гордо ответила она.

– Мы не хотим вам зла. Если вы все объясните, мы отпустим вас как можно скорее, – попытался уговорить ее Юнь Шэнли. Подозреваемый так быстро, разумеется, не уйдет, но ради спокойствия матери и сына нужно было действовать с осторожностью. – Ваш сын был схвачен на улице из-за подозрения в причинении вреда животным.

– Мой сын никого не трогал! Он всего лишь хотел забрать бедняжку себе. Все знают, что он таскает к нам домой животных. Жалко ему, хочет помочь, а вы накинулись! – Женщина произнесла еще одно ругательство, но никто не понял его значения – или она просто говорила слишком быстро. – Как мой сын может помогать, если на него бросаются без суда и следствия такие, как вы! Я напишу на вас донос, и ваше Ведомство закроют!

Чжи Хань рассмеялся:

– Наше Ведомство было создано в день образования Великой Ся, думаете, ваша жалоба что-то изменит?!

Женщина самоуверенно ответила:

– Я работаю поваром на императорской кухне! Да как вы смеете говорить мне такое!

Тао Мэйчжоу наступила Чжи Ханю на ногу, все еще не отлипая от сына, а тот, увидев исказившееся от боли лицо заместителя, снова рассмеялся своим пугающим хохотом.

– Вы все получите по заслугам! Ждите, когда по вашу душу придут люди, которым одного слова хватит, чтобы разрушить ваши никчемные жизни! – С этими угрозами она еле сдержалась, чтобы не плюнуть чиновникам под ноги, и, помогая сыну подняться, громкими шагами направилась туда, откуда пришла.

Чжи Хань и Сунь Юань хотели двинуться вслед за ней, но их остановил Юнь Шэнли. Он оперся спиной на стол, задумчиво наблюдая за удаляющимися фигурами.

– Чжи Хань, пусть идет. У нас нет доказательств, а если она поднимет шумиху, то у нас окажутся связаны руки. Император не потерпит еще одного моего проступка.

Эта странная семья ушла, и все выдохнули, переводя взгляд на Лэйчэна.

– Почему на меня смотрите? Я откуда знал, что они чокнутые? Вы же нашли его по моей наводке, а виноват он или нет, этого я уже не говорил!

Чжи Хань потер оттоптанную ногу и с горечью произнес:

– Мы так просто оставим ее?

– Да, этот след оказался тупиковым. Но все равно надо продолжать следить за ними обеими, и за лекаркой, и за поварихой, особенно если последняя связана с императорским дворцом.

Две женщины. Тао Мэйчжоу и жена мясника. Юнь Шэнли не смел даже предположить, кто из них действительно мог бы навредить Яо Линю. А главное, почему.

– Вы заметили странность в ее речи? – неожиданно выпалил задумавшийся Юнь Шэнли.

Сунь Юань вспомнил весь недавний разговор и воскликнул:

– Странность... Она действительно говорит не так, как принято в императорском дворце, словно долгое время жила не в столице. Глава, давайте догоним ее!

– Подожди. Обычно людей во дворец отбирают тщательно, особенно если они связаны с такой работой, как приготовление еды для императорской семьи. Такими слугами могут стать лишь те, кто обладает достаточными знаниями и сноровкой и чья родословная проверена как минимум до второго поколения. Или же... туда пробиваются через связи с нужными людьми. Если кому-то выгодно, то да, те же императорские евнухи могут принять на службу своего человека, но если это вскроется, то ничем хорошим дело не закончится. Обвинения будут серьезными. – После выговора от императора глава Ведомства решил действовать намного аккуратней, иначе точно потеряет свою должность. Отец не всемогущ и не спасет его, если случится что-то действительно серьезное. – Не спускайте глаз с этой поварихи. Раз она служит в императорском дворце, она явно не так проста. Вы слышали ее слова? Она говорила так уверенно, будто за ней стоит десятитысячная армия, готовая вступить в бой по одному взмаху ее руки. Наглость? Невежество? Самонадеянность?

– Она действительно вела себя чересчур нагло с самого момента своего появления. Кто в своем уме пожалует в Ведомство наказаний и растолкает толпу стражников?! – Чжи Хань все еще злился на женщину из-за боли в отдавленной ноге.

– Странно, что я раньше не видел ее во дворце... – Глава Ведомства перевел многозначительный взгляд на друга, но тот не поддержал его, как обычно.

– Даже не проси! Я на императорский двор ни ногой! – Лэйчэн замахал руками.

Юнь Шэнли закатил глаза, отчего Лэйчэн понимающе улыбнулся, а глава Юнь выдохнул:

– Тебя и не собирались туда отправлять.

Для этого дела у него самого есть связи, которыми можно было бы воспользоваться.

Глава 11

Через несколько дней в Цзиньчэнскую управу стали поступать первые официальные жалобы, связанные с пропажей животных. Местный пастух сообщил, что все его собаки в один миг исчезли. Следом слуги знатных домов подняли шум, мол, не могут найти котов дорогих пород, которые принадлежали их господам. Но самым громким делом стала пропажа любимой кошки императрицы. Те, кто был причастен к убийству животных, смогли пробраться на императорский двор и совершить преступление прямо под носом у Сына Неба. Никто не удивился, когда встревоженный император устроил внеочередной совет с несколькими ведомствами и управами, требуя расследовать странные исчезновения в кратчайшие сроки.

После этого дело приобрело большую огласку. Преступник явно был тем же человеком, что подкладывал трупы на порог «Белого Журавля», вот только сейчас ситуация чуть изменилась – работники Ведомства наказаний и Цзиньчэнской управы так и не смогли отыскать тело ни одного зверька. Люди, следившие за мясником Ян Ханем, доложили, что ничего странного тот не совершал: с утра зареза́л свиней и прочую живность у себя на заднем дворе, после разделывал их и шел продавать, а вечером возвращался домой к жене. Госпожа Ян же тоже не давала никаких поводов для подозрений, но никто не знал, чем именно она занималась за закрытыми дверями своей лекарской лавки.

Не теряя зря драгоценное время, Юнь Шэнли решил побольше узнать о поварихе и ее странном сыне. Вот только в императорском дворце ему следовало быть вдвойне осторожным: даже несмотря на то что пропала любимица императрицы, высокопоставленные чиновники не спешили давать разрешения на обыск в резиденции Сына Неба – наверняка боялись, что Юнь Шэнли откопает что-нибудь еще, или же просто мстили за разоблачение подпольной арены и закрытие излюбленного ими «Дома Пионов». В общем, заявиться без предупреждения прямо на императорскую кухню Юнь Шэнли боялся – понимал, что на него тут же донесут, если не отстранят от расследования.

К тому же глава Юнь не был до конца уверен в том, что Гоу-эр причастен к появлению трупов на пороге «Белого Журавля», ведь одни лишь его подозрения не могли служить доказательством. А из-за поспешности Чжи Ханя им так и не удалось заполучить злосчастную мисочку, из которой мальчишка поил животных, чтобы проверить ее содержимое, за что заместителю, который так мечтал о награде, впоследствии урезали месячное жалование.

Но мать и сын определенно вели себя странно. Не будь Тао Мэйчжоу относительно близка к императорской семье, Юнь Шэнли бы и не обратил на них внимания – мальчишка болен, поэтому, вероятно, и реагировал так резко на присутствие незнакомцев. Но даже если окажется, что к угрозам в адрес Яо Линя они непричастны, все равно не будет лишним поинтересоваться личностями тех, кто кормит правящую семью.

После собрания у императора Юнь Шэнли вспомнил о наследном принце, который когда-то приглашал его в свой дворец. Тогда глава Юнь пропустил эти слова мимо ушей, потому что ни при каких обстоятельствах не собирался наносить Ся Ваньба визит.

Но ради дела он готов был немного потерпеть Его Высочество.

Еще на подходе к покоям сопровождаемый двумя евнухами Юнь Шэнли вынужден был остановиться, так как дверь с грохотом распахнулась, и из комнаты стремительно вышел мужчина. Им оказался молодой ученый из академии, по совместительству – наставник наследного принца, Лю Шуйжун^[19]. На его лице всегда было одно и то же странное выражение отчужденности и равнодушия, вне зависимости от ситуации, в которой он находился. Именно из-за его спокойного характера и строгости в делах ему и поручили обучение столь вспыльчивого и неуправляемого Ся Ваньба. Императорские евнухи не переставали шутить о том, что в длинных рукавах учителя Лю всегда спрятаны запасы ледяной воды, которую он на радость всему двору «выливает» на наследного принца, остужая его пыл.

– Простите, глава Ведомства наказаний... Наследный принц решил поиграть... и я не смог одержать над ним победу, поэтому должен принести ему лучший цветок, что растет в императорском саду, – Лю Шуйжун произнес это так, словно рассказывал о послеобеденной прогулке в погожий день, а не об очередном унижении со стороны ученика.

Юнь Шэнли попытался улыбнуться, но получилось плохо:

– Ничего... Я понимаю, что желание принца – закон, но давайте зайдем внутрь, и я поговорю с этим... Тайцзы.

– Наставник, вы... – Появившийся на пороге своих покоев наследный принц никак не ожидал, что столкнется с самим главой Юнем. Юноша мигом растерял весь свой игривый запал и превратился в благородного и почтительного принца. – Ох, Шэнли-гэ! А почему ты тут? Неожиданно встретить тебя так скоро! Решил прийти поиграть со мной?

– Разумеется, Ваше Высочество. Мне стало стыдно за то, что я так долго не заглядывал к вам, уделяя все внимание другим, менее важным вещам, – изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица и не рассмеяться, ответил Юнь Шэнли.

Ся Ваньба засиял. Его глаза при виде главы Ведомства всегда светились такой радостью, словно наследный принц ждал чужого визита каждую секунду.

– О, это прекрасная новость! Проходи внутрь, скорее!

Лю Шуйжун немного помедлил, но последовал за ними.

Наследный принц жил в восточном дворце, специально перестроенном для него несколько лет назад: роскошный сад, тренировочные площадки и оружейная, закрытый павильон для обучения боевым искусствам в холодное время года, летняя беседка и еще с десяток всяких построек для прислуги. Даже классная комната, увешанная работами известных мастеров каллиграфии, находилась в отдельном здании.

– Не ожидал, что среди всех твоих важных дел найдется времечко для меня! – Наследный принц жестом пригласил гостя сесть на одну из подушек, сам же расположился за учебным столом. – Будь добр, скажи правду, для чего ты здесь?

Ся Ваньба хоть и обладал характером, достойным своего имени, но при всей его невоспитанности и нетактичности проницательности наследному принцу было не занимать. Тем более он хорошо знал Юнь Шэнли и понимал, что тот ничего не делает просто так, из любезности.

– Конечно, я пришел сюда ради наследного принца. – Ся Ваньба вскинул брови, не веря в слова Юнь Шэнли. Тот продолжил: – Но вы правы, меня сюда привели также и дела Ведомства наказаний... Недавно на пороге у одного моего... знакомого стали находить убитых бездомных животных, а теперь и вовсе вся столица гудит из-за того, что кошки и собаки бесследно пропадают. Расследование привело нас к одному подозрительному человеку, что подкармливал котят и пытался забрать их к себе домой якобы затем, чтобы «позаботиться» о них. По крайней мере, так утверждает его мать, одна из поварих на императорской кухне, что сейчас, возможно, готовит вам еду.

Ся Ваньба недовольно поинтересовался:

– Так почему же она до сих пор еще где-то поблизости, а не гниет в тюрьме твоего Ведомства?! Моя матушка проливает слезы из-за потери своей любимицы целыми днями, даже не обедает и не ужинает с нами, все сидит у себя в покоях да переживает! Стража постоянно обыскивает слуг и евнухов, их покои тоже уже перевернули вверх дном, и все еще ничего! Если ты подозреваешь кухарку – так схвати ее и разберись!

– Меня и еще нескольких министров пригласили разобраться, но пропажей кошки пока занимается императорская стража. Я просто хочу помочь им в расследовании и заодно раздобыть кое-какие сведения.

Дела императорской семьи всегда решались непосредственно во дворце, и для этого здесь присутствовали нужные люди. Ведомство наказаний же вмешивалось нечасто, и, если такое случалось, на то всегда были особые причины. Но из-за ценности императорской любимицы созвали всех, кого только можно. Поэтому Юнь Шэнли решил воспользоваться возможностью. Они уже прошерстили всю столицу, кроме императорского двора, и... если и здесь точно так же пропадали животные, значит, для преступника были открыты все двери Цзиньчэна.

Лю Шуйжун, все это время стоявший рядом – Ся Ваньба не предложил ему сесть, – коснулся подбородка, будто бы обдумывая слова главы Ведомства.

– Ах, выходит... – Ся Ваньба, сбитый с толку упоминанием раздражающей его императорской стражи, мигом позабыл о своих претензиях. – Что ж, если ты все же явился сюда по делу, так говори быстрее! У меня нет времени на то, чтобы выслушивать твои догадки о том, кто в итоге виноват в случившемся.

Он отвернулся, явно заскучав – все вопросы, связанные с политикой, экономикой или другими «чиновничьими» темами, вызывали у него сонливость. А когда принцу было скучно, он сразу же искал возможность позабавиться и как-нибудь по-новому поддеть свою «зверушку»:

– Учитель Лю! Разве ты не должен прислуживать наследному принцу? Помоги-ка и принеси нам с Шэнли-гэ горячего чая.

Юнь Шэнли окинул принца настолько холодным взглядом, что тому захотелось съежиться. Избалованный Ся Ваньба не любил повторять свои приказы дважды и терпеть не мог, когда слуги его не слушались, но даже разница в статусах не избавила Его Высочество от страха перед главой Ведомства.

Юнь Шэнли нахмурился – Ся Ваньба тут же сел прямо и замер, будто ожидая, что его вот-вот накажут поркой. Глава Юнь сердито произнес:

– Тайцзы, как вы обращаетесь со своим наставником? Господин Лю – уважаемый ученый! Не боитесь, что однажды попадете в распоряжение более грозного и менее терпеливого наставника?

Но наследный принц никак не мог сдержать обиду:

– Неужели ты думаешь, что кто-то осмелится поднять руку на наследного принца?

– Есть много способов извести человека без использования силы, – произнес Юнь Шэнли, хорошо зная, о чем говорит.

– Я понимаю... – протянул принц, чуть склонив голову набок. – Только вот любопытно, как моим наставником может быть человек, который чуть старше меня? Скажи, как я могу серьезно внимать его словам?

– Значит, несмотря на небольшую разницу в возрасте, ваш наставник уже значительно превосходит вас, разве не так?

– Нет!

– Ся Ваньба, ты и обо мне такого мнения? Думаешь, я тоже ничего не стоящий мальчишка? – Юнь Шэнли надавил на больное место. Он знал, что нет того, в чем Тайцзы с ним бы не согласился.

Принц не стал отвечать на столь коварный вопрос, принимаясь нервно потирать руки друг о друга, и в итоге решил задобрить своего старшего:

– Позови любого человека с кухни! – обратился он к слуге. Тот поклонился и умчался выполнять требование Тайцзы.

Неожиданно голос подал учитель Лю:

– Уважаемый сановник^[20], вы уверены, что дело настолько серьезно? Может, это эпидемия какой-то болезни, что сразила всю живность, а кошку уважаемой императрицы похитили слуги? Я изучал похожие случаи, и много когда животные умирали один за другим, особенно те, которых люди держали для еды.

– Ученый Лю, если бы это была обычная болезнь, первыми бы возмутились именно крестьяне, но от них за все время не поступило ни одной жалобы о гибели домашнего скота. Тем более если бы это была эпидемия, на улицах повсюду валялись бы трупы, но их нет – а тела умерших от отравления животных так удачно оказывались прямо на пороге дома моего друга.

– Наставник Лю, – начал Ся Ваньба с поддельной учтивостью, – почему вы сомневаетесь в том, как ведет дела мой Шэнли-гэ?!

Юнь Шэнли потер переносицу, чувствуя, как от ощущения собственной беспомощности у него начинает побаливать голова. Он понятия не имел, почему Ся Ваньба так его защищает. Возможно, это было связано с тем, что император редко уделял внимание своим детям, и перед глазами у маленького наследного принца не было достойного примера для подражания. Юнь Шэнли знал о такой проблеме не понаслышке: он и сам-то вырос, воспитанный больше слугами да книгами, чем отцом, что вечно занимался государственными делами и совершенно не заботился о сыне. Ся Ваньба решил брать пример с главы Юня, но глава Юнь явно был последним человеком, у которого можно было бы научиться чему-то полезному.

– Тайцзы, вы не так поняли меня... – Ученый Лю низко опустил голову.

– Тебя послушать – так я вообще никогда ничего не понимаю. Наши занятия начинаются с первым криком петуха и длятся до того момента, пока этого самого петуха мне не подадут поздним вечером на ужин. Признаюсь, проводить столько времени за учебой, да еще и под вашим руководством... утомительно.

Учитель Лю никак не отреагировал, ни одна мышца на его лице не дрогнула, и даже глаза остались спокойными.

«Вот это выдержка!» – пронеслось в голове Юнь Шэнли. Сам же он не без злорадства частенько прикидывал, какое из наказаний Ведомства способно превратить Ся Ваньба в человека, достойного своего титула.

– Наследный принц, почему бы вам не брать пример с наставника? Он намного спокойнее, чем я, и знает больше, разве не так?

– Почему ты сравниваешь себя и его?!

На деле это было не сравнение, а стремление перетянуть внимание Ся Ваньба на другого человека, но вздорный наследник просто так не отстанет, как его ни уговаривай, это глава знал наверняка.

Тут в покои наследного принца зашел слуга, за которым стоял низкий загорелый мужчина, и доложил:

– Этот ничтожный привел рабочего с кухни, как вы и просили.

Оказавшись лицом к лицу с такими важными людьми, простой рабочий побледнел и весь затрясся от благоговейного страха, отвешивая глубокий поклон едва ли не до пола:

– Я... Я...

Юнь Шэнли поднялся и подошел к нему, тем самым еще больше пугая.

– Не бойся, тебя не собираются наказывать.

Услышав это, слуга чуть расслабился, но глаз так и не поднял. Его выдернули с кухни со словами о том, что его ждет наследный принц, а это могло значить лишь одно – смерть.

– Расскажи о Тао Мэйчжоу, – приказал Юнь Шэнли.

– Госпожа Тао... Она... Она хорошая женщина... Ее весь двор ценит за поварское мастерство...

Юнь Шэнли крепко сжал его плечо, чуть повышая голос:

– Это так чудесно! Неужели у нее совсем никаких недостатков нет? А ведь сын ее нездоров, верно?

Слуга поднял голову и случайно столкнулся с угрожающим, темным взглядом Ся Ваньба, который будто бы желал испепелить слугу на месте.

– А, и-иногда она ведет себя стра-а-а-анно, – заикаясь, начал тот. – С-сын у нее часто болеет. Говорят, у-умом слаб, и она долгие годы лечила его, т-то и дело уезжая из столицы. Когда ребенку стало лучше, о-они вдвоем вернулись в Цзиньчэн, но Тао Мэйчжоу почти не выпускает сына из дома. Умом м-мальчишка не блещет, хотя ему уже немало лет, вот и...

Юнь Шэнли задался вопросом: где еще можно было лечить сына, кроме как в столице, где по определению живут и работают лучшие лекари? Разве что женщина знала о каком-нибудь чудесном целителе, живущем высоко в горах?

– Замечал ли еще что-нибудь необычное?

Слуга, бледнея пуще прежнего, выдавил:

– Господин, не замечал! Только ее чрезмерную любовь к сыну!

– Но говорит она иначе, чем остальные, верно?

Рабочий тыльной стороной ладони вытер капельки пота со лба.

– Из-за болезни сына она жила на юге, не помню, где именно, поэтому переняла говор от местных жителей.

Юнь Шэнли задумался. Непривычный диалект... Он должен был выяснить, где именно лечила сына Тао Мэйчжоу.

– Совсем не помнишь? Хорошенько подумай, вдруг что придет в голову.

– Она... Она не говорила, в к-к-каком городе была, но рассказывала, что сына лечила в каком-то храме!

– В храме?

Люди часто посещали храмы, чтобы помолиться о благополучии, здоровье, о счастливом браке или богатстве, но чтобы ездить туда лечиться... Возможно, среди монахов и встречались лекари, но это была скорее редкость, куда чаще прихожане имели дело с какими-нибудь шарлатанами. Могла ли Тао Мэйчжоу столкнуться с одним из таких? Но если ее сыну стало лучше, тогда ей повезло, раз она действительно нашла целителя.

– Пойдем, проводишь меня до кухни. Хочу посмотреть на нее.

Слуга заколебался и исподлобья взглянул на наследного принца.

– Не услышал приказа главы Ведомства наказаний? – сказал Ся Ваньба, беря из рук наставника чашку чая.

Юнь Шэнли отступил к двери и решил удалиться – он уже еле сдерживался в присутствии Тайцзы, искренне сочувствуя наставнику Лю. Вдогонку Ся Ваньба крикнул ему:

– Юнь Шэнли, приходи почаще, иначе я буду огорчен, а когда злюсь, я могу такое устроить, что всем не поздоровится, знаешь?

– Буду рад принять приглашение принца и обязательно постараюсь навестить вас! – сделал поклон Юнь Шэнли.

Слуга тоже откланялся и последовал за главой Ведомства.

– Наставник Лю, на чем мы остановились? Игры мне наскучили.

Лю Шуйжун вздохнул и достал из рукава сложенную книгу.

Восточный дворец располагался совсем рядом с кухней, и они дошли до нужного места быстро, остановившись неподалеку и не заходя на территорию, которая уже не принадлежала Ся Ваньба.

– Вот она! – Слуга указал пальцем на полную женщину, которая подошла к ручью с бадьей, полной тарелок. С грохотом поставив свою ношу на землю, она вытерла лоб, ведь по ее коже даже от такого не стоящего усердия действия ручьем полился пот. Но, кажется, сама мыть эту посуду она не собиралась, потому что сразу же начала оглядываться и пристально смотреть на слуг, явно намереваясь найти себе «помощника».

Слуга пригнулся и спрятался за раскидистым кустарником, боясь быть обнаруженным.

– Стража сегодня уже обыскала каждого, кухню тоже проверила. Если честно, мы все немного боимся Тао Мэйчжоу... Она жестокая, хоть и добрая на вид.

Покинув наследного принца, слуга стал чуть сговорчивее и оголил запястье, показывая пару темных синяков на руке:

– Это она меня каждое утро бьет из-за любой провинности... Недавно уронил тарелку, так она мне всю спину палкой исходила...

Юнь Шэнли вспомнил вздорный характер этой женщины и то, как она вела себя в Ведомстве, как спорила с чиновниками, не боясь никакого наказания... Слишком самоуверенная.

– И что же? Никто из вас до сих пор не пожаловался на нее?

– Мы не смеем... Она любимица старших слуг. И заведует почти всей кухней.

Если она действительно обладает хоть и маленькой, но все-таки властью на императорском дворе, то ситуация становится еще более подозрительной.

– Всей кухней? И отвечает за поставку продуктов?

– Да. Она сама подбирает людей, которые нам привозят овощи и мясо, евнухи позволяют ей это делать.

Юнь Шэнли тут же вспомнил о Ян Хане. Если он поставлял мясо Яо Линю и другим постоялым дворам, а его жена имела связь с императорским дворцом, то его свиньи и куры вполне могли отправляться и на императорский стол тоже.

– Я пойду? – Рабочий, увидев, что чиновник перестал обращать на него внимание, сделал пару шажков в сторону.

Юнь Шэнли остановил его, бесцеремонно схватив за шиворот.

– Стой! Расскажешь ей, что тебя расспрашивали о ней самой и ее больном сыне, – лишишься языка в тот же день. Ясно?

Слуга, чей путь на кухню лежал мимо ручья и грозной Тао Мэйчжоу, сглотнул и взглянул на бадью с посудой, что ждала его уже некоторое время.

– Вполне...

Юнь Шэнли вздохнул с толикой облегчения, зная, что больше ничего сделать сейчас не сможет. Императорский дворец – не его территория, он не имеет тут никакой власти. Но вот что странно: все подозреваемые почему-то оказались непростыми людьми. Юнь Шэнли не покидало ощущение, что теперь он расследует не одно дело, а сразу несколько, что делало ситуацию куда сложнее и серьезнее.

Если глава Юнь сталкивался с по-настоящему сложными проблемами, он часто приходил за советом к самому близкому и одновременно совершенно чужому человеку.

Однако отец еще не отчитал его за историю со стрелой, поэтому стоит быть готовым к очередной нотации...

Глава 12

Наследники именитых домов обычно жили вместе со своими родителями в семейном имении, но Юнь Шэнли старался держаться от своего отца так далеко, как это было возможно. В детстве он не получил должного внимания со стороны Юнь Циньланя и оказался предоставлен сам себе, поэтому, повзрослев, почти не общался с единственным родственником, если только они не сталкивались друг с другом на службе.

Однако он решил обсудить новое дело с отцом, который знал куда больше о различных сектах, культах, незаконных организациях и подозрительных личностях, что в прошлом выпили немало крови у жителей Великой Ся. Но еще важнее было то, что у отца имелись полезные связи во всех слоях общества, во всех провинциях, и его авторитет явно был выше, чем у самого главы Ведомства наказаний.

Разобравшись с делами, Юнь Шэнли отправился в поместье отца, не переставая по пути думать о том, что ему удалось узнать во дворце. Диалект Тао Мэйчжоу действительно напоминал какие-то южные наречия: она говорила громко и звучно, растягивая слова, отчего у окружающих звенело в ушах. Вот только юг был большим, и, по слухам, язык там менялся чуть ли не от города к городу, поэтому Юнь Шэнли отчаянно хотел выяснить, что это за место, в котором используют именно такой диалект.

Его отец не послал никого встречать сына – дурной знак, означавший, что Юнь Циньлань ждет его у себя, мол, дорогу знаешь, так иди. Едва только молодой глава Юнь переступил порог отцовского кабинета, как тут же низко склонил голову, стараясь выглядеть как можно более кротко и покорно. Он малодушно надеялся, что отец, увидя его таким, проявит милосердие и не станет мучить нравоучениями и перечислением заветов предков.

– Пришел? Я думал, что твой труп в гробу мне под ворота дома доставят вместе с похоронной процессией. А тут, надо же, явился сам, да еще и на своих двоих! – с иронией произнес Юнь Циньлань, буравя взглядом сына. Мужчина сидел за широким рабочим столом со сложенными на груди руками и всем своим видом выражал порицание.

Но не успел Юнь Шэнли сказать и слова, как отец спросил:

– Что еще за владелец двора?

Юнь Шэнли замер. Вместе с известием о его ранении до отца наверняка дошли слухи и о том, кого он защитил. Верховный цензор, вероятно, уже знал о его частых визитах к Яо Линю и его отношении к нему, поэтому не стоило удивляться подобным расспросам.

– Просто знакомый.

– Твое ранение – это не пустяк, ты подставился под удар ради какого-то «знакомого». И с каких пор ты стал заводить таких знакомых? Разве он наследник достойной семьи? Это же с ним ты тогда сцепился на подпольной арене? – отец говорил спокойно, не сводя с сына пристального взгляда, который даже такой толстокожий бесстыдник, как Юнь Шэнли, мог выдержать с большим трудом.

– С ним, но...

– Решил отыграться? Не смог выиграть в бою, поэтому нашел новый способ отмщения? Зачем тогда защищаешь его едва ли не ценой собственной жизни? Шэнли, а теперь объясни свои действия.

Юнь Шэнли и сам не мог найти веских обоснований тому, что он творил. Раньше Яо Линь был для него соперником, чуть ли не бельмом на глазу, но теперь язык не поворачивался назвать хозяина «Белого Журавля» врагом. Сам он тоже провинился, относился к нему как к преступнику... но отцу не следовало знать что-то кроме этого.

– Нет, – глава Юнь отвел взгляд.

– Нет? Юнь Шэнли, ведешь себя высокомерно и думаешь, что ты здесь самый умный! А теперь еще и ходишь по борделям, знаешь ведь, что ни к чему хорошему это не приведет.

– Но я не хожу... – Юнь Шэнли замолк. Он хотел сказать, что не посещает такие места и не покупает ночи с девушками, но... Это не было ложью? Ведь в «Дом Пионов» он отправился только из-за расследования.

Юнь Циньлань свел брови к переносице:

– Тогда почему по столице которую неделю ходит слух, что мой драгоценнейший сын купил ночь с девушкой, а девушкой этой оказалась совсем не куртизанка.

– Это было только для того, чтобы поймать Фу Чан!

Отец вздохнул, пропуская его слова мимо ушей:

– И ради ее поимки ты снова втянул в дела Ведомства хозяина двора. Чем он тебе так не угодил? И не вздумай врать, я прекрасно знаю, что мой сын ничего не делает просто так.

– У нас с ним свои счеты, и тебя в них посвящать нет смысла. Пустяки.

От этих слов отец так разъярился, что громко хлопнул ладонью по столу и встал. Он, как и Юнь Шэнли, терпеть не мог, когда собеседник уходил от ответа.

– А разве тебе не было велено сидеть тихо и не лезть не в свое дело?!

– Я и не лез в то, во что не надо было лезть! Все равно вы отпустили Фу Чан, так зачем теперь упрекаешь меня?! Я столько сил потратил на ее поимку, и все ради чего? Ради того, чтобы все мои усилия пошли прахом из-за пары продажных чинуш?!

Юнь Циньлань ничего не сказал, лишь продолжил сверлить сына испепеляющим взглядом. Больше всех на свете Юнь Шэнли боялся своего отца – и об этом, кажется, знали все, кто был знаком хоть с одним из семьи Юнь. Поэтому-то Юнь Шэнли редко перечил родителю, даже несмотря на свой вздорный характер. Это был один из немногих случаев.

– Отец, давай поговорим о более важных вещах. Я пришел спросить у тебя совета, мне нужна помощь в одном непростом деле.

Вынужденный сменить тему, Юнь Циньлань гневно уселся назад, но сына перебивать не стал. Юнь Шэнли, в свою очередь, рассказал об убитых животных, о том, что их подбрасывали на порог «Белого Журавля», о том, что домашние питомцы и сейчас продолжают исчезать, на что отец кивнул – как верховный цензор, он не мог не слышать о пропавшей любимице императрицы. Глава Юнь старался не упоминать имени Яо Линя, но отец, конечно, прекрасно понимал, кто был тем человеком, которому угрожали. Однако разговор о делах службы позволил чуть ослабить повисшее между ними напряжение.

Юнь Шэнли также рассказал обо всех подозреваемых, в том числе и о Тао Мэйчжоу.

– Ты подозреваешь кухарку?

– Да. Я посетил наследного принца, и от слуг узнал кое-что очень интересное. Тао Мэйчжоу не только связана с императорским двором, но и растит сына, который... чем-то болен. Чжи Хань своими глазами видел, как он пытался утащить домой котенка, поэтому он вполне может быть причастен к этим странным исчезновениям.

– И ты только из-за этого решился обвинить во всем кухарку и ее слабоумного сына? Теряешь хватку, Шэнли. Доказательств недостаточно, а ссоры между торгашами могут решиться и без нашего вмешательства.

Юнь Шэнли хотел сказать, что на такую разгадку ему указывает интуиция, к тому же некоторые факты тоже не отрицают возможную причастность этой женщины с ее сыном. Даже если в его ранении виновны другие, Гоу-эр правда мог убивать животных.

Тут Юнь Циньлань взял со стола бумагу и начал записывать то, что мог вспомнить:

– Животные... Убийства животных... Очень давно был подобный случай, но из-за смены власти в императорской семье никто не стал браться за расследование. Только некоторые старожилы еще помнят, как с улиц столицы разом пропали все звери. Говорили, что это дурной знак и нового императора ждет несчастливое правление, но дворцовые стражи быстро заткнули рты болтунам. Тогда не удалось найти никаких зацепок, и в итоге решили, что несчастных тварей скосила неизвестная болезнь. Но я помню, что в то время тоже не сумели отыскать ни одного трупа. И породистые собаки, которых богачи специально разводили для охоты, тоже бесследно исчезли, отчего по высшим кругам прокатилась волна возмущений, но об этом быстро забыли, потому что взоры людей были обращены на совсем другие события. Проверь старые архивы. Я попрошу канцелярию, и они пропустят тебя. Там должны быть записи о делах тех годов.

Воодушевленный, Юнь Шэнли вскочил, собираясь уйти, но отец остановил его:

– Куда собрался? Мы с тобой разве договорили?

– Есть ли еще какая-то информация?

– Я узнаю больше о Тао Мэйчжоу и о том, какую угрозу она может нести императору. Все, что я знал, я уже тебе рассказал. А теперь давай поговорим о том, что действительно меня волнует.

Тон его голоса не предвещал ничего хорошего, и Юнь Шэнли, нервничая, вернулся на свое место. Неожиданно отец схватил его за руку и задрал рукав, обнажая запястье.

– Снова обматываешь руки?! Что за странная привычка? Руки чиновника должны быть чисты. Мне уже поступали жалобы на твой внешний вид. А знаешь, что бывает с теми, кто вызывает подозрения? Тебе недостаточно того, что о тебе уже говорят?

Юнь Шэнли осторожно вырвал свою руку и проверил, насколько крепко затянута ткань – снова делать перевязку не хотелось.

– Я порезался...

– Порезался? Наверняка опять попал в какую-то заварушку... Мы найдем тебе приличную девушку из хорошей семьи, и, возможно, тогда у тебя будет меньше свободного времени на всякие глупости.

– Как ты нашел мою мать?

Повисла тишина. Это была больная тема и для отца, и для сына.

– Ты должен жениться. В твоем возрасте у меня уже был сын. У тебя же есть наложница?

– Разве это сейчас так важно...

– Где она?

– Где-то в павильонах моего поместья...

Юнь Циньлань зло выплюнул:

– Она устроила скандал из-за того, что ты ни разу за последние два года не посетил ее! Ни подарков, ни знаков внимания! Ты хочешь опозорить нашу благородную семью?

Юнь Шэнли ожидал, что эта тема рано или поздно всплывет. С пятнадцати лет он посвятил всего себя подготовке к государственному экзамену, изучению трактатов и философских книг, не интересуясь другими вещами совершенно. Его цель – стать главой Ведомства наказаний – была достигнута благодаря неустанному труду и самодисциплине, и ради этой самой цели Юнь Шэнли отказывался от удовольствий, что кружили головы многим юношам его возраста, – женщины, выпивка, азартные игры... Несмотря на то что его назначение напрямую связывали с авторитетом отца, он никогда не принижал своих достижений.

Раньше ему всегда казалось, что он без труда проживет всю жизнь один, но теперь он будто бы начал сомневаться, что у него это выйдет – никому не нравится приходить в пустой дом, где нет людей, а значит, нет и жизни. Но несчастливый брак родителей быстро возвращал Юнь Шэнли с небес на землю, он лучше разделит свою жизнь с ветром и луной, чем будет страдать.

– На первом месте сейчас у меня стоит служба императору. Зачем мне эти обязательства? А вдруг меня убьют? И что тогда будет делать моя жена?

Юнь Циньлань ответил холодно:

– Станет вдовой, ничего страшного.

Юнь Шэнли сжал зубы, промолчав. Верховный цензор насторожился:

– Тебе... понравилась простолюдинка или певичка из борделя?

Юнь Шэнли не знал, как сказать отцу о том, что сейчас этот разговор совершенно не к месту.

– Ладно, забудь...

Но отец не отставал:

– Неужели ты собираешься всю жизнь прожить в одиночестве?

Юнь Шэнли изменился в лице. Цензор заметил это и хотел уже отчитать сына, но, зная упрямый нрав нового главы Ведомства, понял, что это бесполезно. Даже император не сможет остановить Юнь Шэнли, если тот что-то задумал.

– Шэнли, я женился, хоть и не любил твою мать. И у нас родился ты. Так что не будь упрямым. Продолжение рода – такой же долг перед императором, как и служба чиновника.

Юнь Шэнли презрительно вскинул подбородок:

– Я помню.

Он слышал от других, как отец относился к его матери, знал, что не был желанным ребенком. Юнь Циньланя женили насильно. Матушка не только не прожила долго, но и жизнь ее с нынешним верховным цензором была хуже смерти.

Когда человек не любит тебя, ты ничего не можешь с этим поделать. Но больно будет и тебе, и ему.

– Ты можешь развлекаться с кем хочешь, но должен помнить о своем долге перед семьей. Ты же не собираешься жить как монах?

– Конечно, нет. Моего терпения не хватит даже на то, чтобы подмести пол храма.

Юнь Циньлань удивился, что сын так быстро согласился с его словами, но Юнь Шэнли тут же разбил все его надежды в пух и прах:

– Но лучше быть сытым монахом, чем мужчиной с разбитым сердцем.

С этими словами он быстро покинул комнату, не дожидаясь реакции отца.

– Ах ты паршивец!

Юнь Циньлань разозлился так сильно, что в гневе разбил чашку. Его сын всегда был таким! Все же черт знает какое воспитание и слишком большая свобода в юности дали свои плоды, и сын вырос таким же, как и сам верховный цензор. Юнь Шэнли делал все, что захочет, никого не слушал и не собирался остепеняться. И Юнь Циньлань начинал жалеть о том, что сам показал своему сыну, как жить не надо.

Он подозвал подчиненного и приказал:

– Выясни, кто этот Яо Линь и чего он хочет от моего сына.

Отец был уверен, что этот простолюдин мог плохо повлиять на его сына, если еще этого не сделал. А всех, кто пытался хоть как-то навредить семье Юнь, стоило устранить.

– Слушаюсь!

Юнь Циньлань скрепил руки в замок, а на лбу его появились морщинки:

– Яо Линь... Линь... Линь...

* * *

Выйдя от отца, глава Юнь продолжал обдумывать то, что узнал. Если подобные исчезновения происходили раньше, чем все заканчивалось? Неужели за раз пропали все животные и никто ничего не заметил? А когда все это прекратилось? Те года, о которых говорил отец, были смутным временем – в Великой Ся менялась правящая ветвь, и столица кипела от чиновничьих интриг, кровавых смертей и страха неизвестности. Если это не Орден Полуночников желает вновь подорвать власть императорской семьи, то кто же стремится припугнуть народ, а главное – зачем?

Когда Юнь Шэнли вернулся в Ведомство, подчиненные уже обедали в общем зале. Их громкие споры о только что приготовленной лапше раздавались еще у самых ворот. После потепления они стали открывать окна и двери, впуская свежий воздух, приносящий с собой запах цветов и весны, и потому любой прохожий мог слышать, что происходит внутри Ведомства.

– Глава Юнь! – Сунь Юань уже подцепил палочками горячую лапшу и пытался сунуть в рот, но, увидев начальника, вскочил и едва не обжегся горячей пищей. – Вы вернулись! Я закажу еще порцию для вас!

Юнь Шэнли устало прошел внутрь, безразлично оглядывая обедающих подчиненных.

– Вы, как всегда, заботитесь лишь о себе. Не переживай и ешь, иначе лапша разбухнет и станет безвкусной.

Сунь Юань виновато коснулся головы и понизил голос:

– Глава Юнь, так мы думали, вы не вернетесь от верховного цензора...

– Надеялись, что он меня забьет до смерти?

Сунь Юань переглянулся с Чжи Ханем, и последний произнес:

– Скорее, что не отпустит до завтрашнего дня... Сунь Юань планировал даже послать посыльного для передачи письма в поместье господина Юня.

Сунь Юань бросил еду и стремительно доложил главе:

– Глава Юнь, наши люди, что следили за Гоу-эром, сказали, что тот посетил лекарскую лавку госпожи Ян. Этот мальчишка странный, и, если он знаком с женой мясника, что докучал господину Яо, не доказывает ли это, что Тао Мэйчжоу знает Ян Ханя и его супругу?

Юнь Шэнли снял легкую темную накидку и сел рядом с ними, приглашая Сунь Юаня обратно за стол.

– Гоу-эр болен. Он будет ходить по лекарским лавкам, это логично. Возможно, госпожа Ян занимается его лечением и изготавливает лекарство, но... – В его голове неожиданно пронеслись слова детской песенки, что гуляла по столице. Жуткой, вроде бессвязной, но фраза про кости все не давала ему покоя. Чьи кости могут дрожать? Только мертвых. Человеческие ли или кости животных? – Я выяснил, что императорская кухарка вполне может быть знакома с мясником Яном, так как наверняка закупает у него мясо. Думаю, раз госпожа Ян ведет себя вполне прилично, почему бы не навестить ее? Только надо сделать это неожиданно, как с ее мужем. Он тогда сильно перепугался.

Услышав о том, что намечается новое задание, и поняв намек главы, Сунь Юань тут же воспрянул духом и, вытерев рот, снова вскочил на ноги.

– Тогда я скажу стражникам готовиться к ночной засаде!

Юнь Шэнли очень хотел поделиться новостями и своими мыслями еще кое с кем, поэтому сказал:

– Передай послание господину Яо и расскажи все, что произошло. Пригласи его посетить госпожу Ян вместе с нами.

У Чжи Ханя вырвался смешок:

– Глава Юнь, неужели господин Яо придет к нам на помощь?

Юнь Шэнли откинулся на стуле и сложил руки на груди, оглядывая подчиненных уверенным взглядом.

– Придет. Он слишком зол на мясника Яна, а еще больше зол на тех, кто подкидывал ему трупы на порог.

Подчиненные застыли от удивления. Их глава всегда был уверенным в себе, но иногда он будто бы не замечал своего откровенного бахвальства.

Чжи Хань наклонился к помощнику и шепотом произнес:

– Давай поспорим на сотню монет, что господин Яо откажется?

Замотав головой, Сунь Юань отказался:

– Это проигрышное дело. Я тоже за то, что господин Яо откажется.

Юнь Шэнли, будто не слыша их, скомандовал:

– Ну же, продолжайте есть. Сегодня будет насыщенная ночь.

С наступлением сумерек Юнь Шэнли лично отобрал несколько стражей, которые заменили тех, кто следил за лавкой целый день. Решив пробраться в логово жены мясника, они намеревались выдвинуться туда ночью, когда людей на улицах почти нет.

Сунь Юань, давно мечтавший о ночной вылазке, был разочарован словами главы о том, что лишние люди создадут суматоху, и горящий взгляд помощника сразу же потух. Несчастного оставили следить за Ведомством и наказали все время быть начеку, чтобы чуть что – сразу прийти на помощь с подкреплением.

Ночной ветер задул с восточной стороны, и Юнь Шэнли повел плечами, ощущая, как от холода по всему телу пробежали мурашки. Поправив перчатки на руках, он выглянул из-за угла стены еще раз, убеждаясь в том, что улица совершенно пуста. Госпожа Ян, по словам дежурных, ушла домой еще несколько часов назад, поэтому они не боялись проникнуть внутрь. Хоть они и действовали против правил, но, заявившись официально, мало что могли бы найти.

Ветер усилился, и Юнь Шэнли заметил краем глаза какое-то странное движение рядом. Почувствовав легкое прикосновение к плечу, он обернулся и схватил нападавшего за руку, но тот дернулся и попытался ударить Юнь Шэнли в грудь. Наконец-то разглядев, с кем имеет дело, Юнь Шэнли отступил и разжал руку, что удерживала чужое плечо.

Тем, кто подошел к нему, был Яо Линь.

– Ты пришел.

– Сам пригласил. – Яо Линь выглянул из-за стены, из-за которой они следили за происходящим. – Она уже ушла? Почему ты решил посетить ее ночью? А как же следование закону, глава Юнь?

Юнь Шэнли закончил подготовку и дал распоряжение страже:

– Следите за улицей. Услышите звуки – знаете, что делать. Линь-Линь, лунная ночь – самое лучшее время для прогулки, не думаешь?

Яо Линь бросил на него странный взгляд и пошел к зданию лавки. Юнь Шэнли последовал за ним.

Про луну, конечно, Юнь Шэнли сказал больше в шутку – из-за пасмурной погоды улица была темной, поэтому к лавке они шли, опираясь на стену – зажигать фонари никто и не думал. Дойдя до лавки, Яо Линь отступил чуть в сторону и отряхнул руки от пыли. Двери были, конечно же, закрыты, и хозяин двора вопросительно посмотрел на главу Ведомства, ожидая от того дальнейших действий. Глава Юнь вытащил из внутреннего кармана странной формы железный ключ и объяснил:

– Это отмычка. Столичные воры пользуются ей для грабежей и поделились с нами одним экземпляром.

– Ты сейчас признаешь себя вором?

– Мы же пришли не выносить лавку бедной госпожи. Всего лишь найти улики против нее, это другое.

Хотя Юнь Шэнли использовал методы тех, кого обычно допрашивал в темнице и сажал за решетку, задумываться об этом он не хотел. Главное – достичь результата.

Щелк – и дверь отворилась. Яо Линь попытался зайти внутрь, но его остановила рука главы:

– Я первый. Иди за мной. Прикрывай спину.

Яо Линь пропустил его вперед и тихо закрыл дверь.

Первое, что они заметили, – это густой запах трав, ударивший в нос. Окно было плотно закрыто бумагой, поэтому Юнь Шэнли все же решил зажечь свечу, ведь он даже собственных рук не видел. Как только теплый свет озарил помещение, взору мужчин тут же предстали подвешенные на красных нитях лапы животных, служившие, скорее всего, оберегами. Но в целом комната выглядела чистой, все расставлено по своим местам, а травы были распиханы по маленьким ящикам у стен, каждый из которых оказался аккуратно подписан в соответствии с содержимым.

Яо Линь подошел к столу и понюхал склянку с каким-то настоем.

– Думаешь, что она могла делать снадобье для убийства животных? Не слишком ли большую обиду они держат на меня из-за какого-то там мяса?

Юнь Шэнли обошел стол и взглянул вниз. На полу стоял большой чан – обычное дело в лекарской лавке, но глава обратил внимание на солнце с кривыми лучами, что было выжжено сбоку на бочке.

– Эй, посмотри! Это солнце!

Яо Линь тоже взглянул и спросил:

– Такое, что было на стреле, которая пронзила тебя?

Чан был накрыт крышкой, и Юнь Шэнли поднял ее. Внутри оказалась кость. Большая, но не человеческая, а, скорее, принадлежащая собаке крупной породы.

Юнь Шэнли взял кость в руки и принялся ее осматривать. Поняв, что света не хватает, он придвинул свечу ближе, но неожиданно перевел взгляд вперед и увидел женщину, которая возникла словно ниоткуда.

Яо Линь, тоже не заметивший ее появления, вздрогнул.

– Госпожа Ян?

Женщина стояла не шевелясь и смотрела на незваных гостей немигающим взглядом. Сглотнув, Юнь Шэнли медленно положил кость на стол, взял в руки свечу и стал аккуратно приближаться к жене Ян Ханя. Как только свет озарил ее лицо, она дернулась и с громким криком бросилась на главу Юня. Она вцепилась прямо в горло и с силой начала сдавливать его руками с длинными острыми ногтями. Юнь Шэнли, не ожидавший подобного, отступил на пару шагов и ударился бедром о стол – на пол тут же полетели какие-то коробки и склянки, некоторые из которых сразу разбились.

Госпожа Ян продолжала его душить, но Юнь Шэнли был физически сильнее – он вцепился в ее костлявые руки и принялся разгибать пальцы один за другим. Поняв, что может проиграть, женщина резко убрала левую руку и впилась ногтями прямо в рану на плече, будто знала о недавнем ранении. Юнь Шэнли вскрикнул и одним ударом оттолкнул госпожу Ян, но сам осел на пол. Рана открылась, и кровь потекла, кажется, даже сильнее, чем раньше. Жена Ян Ханя, держась за поврежденное лицо, хмыкнула и снова кинулась в его сторону, явно намереваясь добить ослабленного юношу, но ее рука даже не успела коснуться Юнь Шэнли.

– Госпожа Ян, мы пришли за лечением, почему же вы вредите нам? – Яо Линь вывернул ее запястье, но она будто не почувствовала боли и продолжила нападать. Отбив очередной удар, Яо Линь понял, что ее сила была слишком большой для обыкновенной женщины, поэтому он отступил и раскрыл свой веер. Не желая серьезно ранить госпожу Ян, он использовал его как щит, чтобы парировать ее мощные удары, что сыпались один за другим. Лекарка оказалась непростым соперником: двигалась быстро, била сильно и метко. Не каждый мужчина смог бы так ударить главу Ведомства, чтобы тот не удержал равновесия. Но и Яо Линь старался не уступать противнице: он легко перемещался по лекарской лавке и избегал почти всех атак или уворачиваясь от них, или блокируя их веером. Госпоже Ян не понравились эти игры, и она повернулась было к Юнь Шэнли, но Яо Линь не позволил ей сделать этого, снова отвлекая ее на себя. Он взмахнул оружием, и чуть заостренное ребро веера полоснуло женщину по плечу – та покачнулась, но даже не вскрикнула.

Свеча, которую держал Юнь Шэнли, оказалась опрокинута на стол, и бумаги тут же загорелись, озаряя помещение теплым трепещущим светом. Увидев лицо Яо Линя и наконец-то его разглядев, госпожа Ян замерла, словно охваченная наваждением.

Яо Линь нахмурился, но все же ударил ее прямо в грудь, да так, что она отлетела на несколько шагов. На звуки драки наконец-то сбежались стражи и, распахнув дверь, первым делом заметили раненого главу.

– Глава Юнь!

Они помогли ему встать. Юнь Шэнли поморщился от боли в плече, и Яо Линь придержал его, чтобы тот не упал.

– Спасибо... – выдохнул он, смотря прямо в глаза хозяину «Белого Журавля».

Яо Линь отвел взгляд и убрал веер за пояс.

– Я защищал себя, не придумывай лишнего.

Яо Линь почувствовал себя неловко. Он и сам не ожидал, что ринется спасать этого демона... Просто не хотелось видеть, как кто-то причиняет боль его врагу прежде, чем это сделает он сам.

Пока госпожу Ян связывали, она не отрывала полных жадного безумия глаз от Яо Линя, отчего тому становилось не по себе.

– Отведите ее в Ведомство наказаний. Допросим, и сообщите Сунь Юаню, чтобы привели Ян Ханя. Надо собрать все улики и позвать лекаря – проверить все эти травы. – Юнь Шэнли закашлялся. – И... кости...

– Замолчи уже! – Яо Линь, видя, как с каждой секундой его лицо становится все белее, не выдержал: – Они разберутся без тебя, пойдем, я попробую остановить кровотечение!

Юнь Шэнли удивленно заморгал, но отказываться от чужой помощи не стал.

Глава 13

После поимки госпожу Ян связанной привели в Ведомство. Юнь Шэнли также послал людей для обыска лавки мясника, и стражники действительно отыскали там почти испортившееся мясо, запакованное и готовое к отправке клиентам. Сунь Юань также обнаружил бумаги о поставках мяса, заверенные внутренней службой императорского дворца. Если императора кормили тем, что могло отравить его, то это дело выходило на новый уровень, и императорская повариха, принимавшая продукты у Ян Ханя, точно не выйдет сухой из воды – даже имея связи.

Юнь Шэнли прислонился к своему столу, наблюдая, как Яо Линь выжимает тряпку в таз, полный бледно-красной воды, и проводит ею по его коже вокруг раны, собирая кровь. Главу Юня буквально утащили из лекарской лавки и заставили вернуться в Ведомство, потому что, если бы Яо Линь не настаивал, он бы так и остался на месте и изучил все улики вместе с подчиненными, не беспокоясь о травме. Юнь Шэнли, понимая, что в этот раз рана не такая серьезная, как в прошлый, отказался вызывать лекаря, и Яо Линь сам взялся спасать упрямого главу Ведомства наказаний.

– Болит? – спросил Яо Линь, не поднимая головы.

– Нет.

– Не мог, что ли, аккуратней отбивать ее удары? Что же, глава Юнь хорош, не только проиграл бой с женщиной, так еще и рана открылась...

Юнь Шэнли поджал губы, стыдясь своего провала. Если бы не ранение, он, разумеется, смог бы расправиться с госпожой Ян сам, но видеть, как Яо Линь, позабыв о вражде, ринулся его спасать... Это было слишком восхитительным зрелищем, чтобы просто так от него отказываться.

– Она была необычно сильна. Откуда в такой хрупкой женщине столько мощи?

– Я тоже заметил ее силу. Она едва не сбила меня с ног, но вдруг... – Яо Линь вспомнил преисполненный безумия взгляд женщины, которым она окинула его, рассмотрев лицо, и не стал продолжать. Наверное, из-за плохого света в лекарской лавке показалось всякое. – Ладно, забудь.

Яо Линь, остановив кровотечение, перебинтовал его плечо и отступил. Между ними повисло молчание, будто они оба вдруг разучились говорить.

Первым нарушил тишину глава Ведомства, накидывая на себя одежду. Он чувствовал боль при каждом движении, но жаловаться ни за что не собирался.

– Я пойду допрошу госпожу Ян и ее мужа. Тебе нечего делать в темницах, возвращайся домой. Я прикажу, чтобы тебя проводили, и постарайся никуда не выходить пока без присмотра.

Кивнув головой, Яо Линь развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился:

– Сообщишь мне, когда они признаются? Если это действительно они убивали животных, я хочу спустить с них кожу. Лично.

– Если это действительно они, я устрою для них самое жестокое наказание.

– Хорошо.

Когда хозяин постоялого двора ушел, Юнь Шэнли спустился в тюремную камеру, где оставили дожидаться его визита госпожу Ян вместе с ее мужем.

Зайдя внутрь, он увидел, что женщина сидит в объятиях мужчины, который медленно гладит ее по волосам и успокаивает тихими словами.

– Господин Ян, надеюсь, вы простите нас за столь внезапное задержание?

Ему не ответили. Муж и жена смотрели куда-то вдаль отрешенными взглядами, будто мыслями они находились совсем не здесь. Юнь Шэнли это не понравилось, и он отдал распоряжение страже. Супругов оторвали друг от друга и приковали к стенам в разных концах камеры, но те даже не стали сопротивляться.

– Зачем вы продавали испорченное мясо господину Яо? На императорскую кухню вы поставляли такие же продукты?

Мужчина отрицательно замотал головой:

– На императорскую кухню я поставлял мясо обычное, безвкусное. – На его губах расцвела улыбка. – А господину Яо доставалось самое ценное. Достойное его.

– Вы кормили его какой-то тухлятиной и говорите, что он этого достоин?! И это все только из-за отказа сотрудничать?

Мясник дернул скованными руками и посмотрел на главу полными безумия глазами.

– Я давно за ним наблюдаю, он достоин этого, как никто другой!

При упоминании Яо Линя глаза заключенных словно сверкали золотом, и это было слишком заметно даже в слабом свете факелов. Глава Ведомства приблизился к госпоже Ян. Волосы той растрепались во время драки и по пути в Ведомство, что делало ее похожей на сумасшедшую ведьму.

– Вы убивали животных?

Услышав это, женщина прыснула от смеха. Раз, второй. Потом она начала смеяться, все громче и громче, и в какой-то момент из ее обезумевших глаз хлынули слезы, но даже они не остановили громкого безудержного хохота.

Стражник Фэй-Фэй схватил женщину за волосы и поднял ее голову так, чтобы она смотрела прямо на главу. Тот холодно спросил:

– Что за снадобья ты готовишь для сына императорской кухарки? В твоей лавке найдены кости животных и ядовитые травы, у которых нет лекарственного применения.

– Гоу-эр дает мне материал, я даю ему лекарство.

– Материал? Этот мальчишка приносит тебе животных?

Женщина не ответила, продолжая смеяться.

Юнь Шэнли вытянул руку вперед, и ему принесли стрелу. Ту самую, позолоченную, что пронзила его.

– Узнаешь? Символ, который выгравирован на стреле, мы нашли у тебя в лавке на чане с костью! Ты причастна к нападению на господина Яо? И ты знаешь, кто пытался его убить? Знаешь же, что ранили не его, а меня, раз ударила своими когтями прямо в больное место?

Женщина резко наклонила голову, разглядывая стрелу, а потом громко зашептала:

– Солнце. Солнце нельзя трогать, его нужно почитать. Его нельзя убивать, его нужно почитать, – она повторяла эту фразу все быстрее и быстрее. – Золотая Госпожа... Ей нужно кланяться...

Тем временем мясник, наблюдающий за безумством жены, вдруг сам начал смеяться, тихо и как-то хрипло, и его глаза медленно налились кровью.

У стражников от такой картины душа ушла в пятки, и они решили припугнуть преступников, чтобы заставить их замолчать. Но те словно не обратили внимания на приставленные к горлу клинки.

– Кто приказал вам подкидывать животных на порог господина Яо?! – начинал терять терпение Юнь Шэнли. – Кто...

– Они... Они сказали! Им надо было! Он достоин! – воскликнула женщина, срывая голос.

Вдруг Ян Хань рванул вперед, с нечеловеческой силой порвав оковы и оттолкнув опешившего стражника. Он тут же вцепился в горло жены и крепко сдавил его. Фэй-Фэй не успел ничего сделать, и женщина тут же захрипела, начиная задыхаться, а ее глазные яблоки почти вылезли из глазниц.

– Оттащите его! – громко крикнул Юнь Шэнли. – Если убьет ее, будете сами допрашивать мертвецов или отправитесь следом!

Но даже Фэй-Фэй не мог ничего сделать – Ян Хань, годами занимавшийся физическим трудом и привыкший ломать кости животных парой ударов, продолжал душить жену, громко смеясь, и его было практически невозможно отцепить от несчастной, чье лицо уже покраснело, а глаза начали закатываться.

В камеру вбежал Сунь Юань и, увидев разворачивающуюся здесь картину, побелел.

– Глава Юнь, что с ними?!

Юнь Шэнли и сам не мог сказать. Они вели себя как умалишенные, которые не понимали, что делают. Но до момента их задержания эти двое разговаривали, вели дела, общались с другими жителями как обычные люди. Тогда какого черта сейчас они вытворяют такое?!

– Они не в себе, причина неясна. Что случилось?

– Стражники, что окружили лекарскую лавку, поймали Гоу-эра. Тот снова пришел к госпоже Ян, и мы решили схватить и его тоже. Чтобы не пугать ребенка темницами, мы оставили его в зале для допросов, вот только он... – Сунь Юань отвел взгляд от подозреваемых и чуть тише произнес: – Ведет себя так же, как и они.

Мясника наконец-то оторвали от женщины, и та сделала глубокий вдох, тут же начиная страшно кашлять. Еще немного, и она бы точно задохнулась. На тонкой шее уже начали наливаться синевой следы от сильных пальцев Ян Ханя.

Юнь Шэнли отдал приказ перед тем, как выйти:

– Поместите их в разные камеры! И вызовите лекаря, пусть скажет, что с ними не так!

Юнь Шэнли, и сам испугавшийся увиденного, гадал про себя: притворяются ли они или же действительно обезумели по непонятной причине? И почему, если верить Сунь Юаню, Гоу-эр ведет себя так же, как эти двое внизу?

Глава Юнь и его помощник даже не дошли до зала допросов, как вдруг услышали детскую песенку, доносящуюся словно из каждого уголка Ведомства:

Возле двери стоял бледный Чжи Хань, который выбежал в коридор минутой ранее, не выдержав гнетущей атмосферы внутри.

– Глава Юнь, этот мальчишка пугает до дрожи! После того, как посадим его в темницу, нам следует вызвать монаха для очищения от иньской энергии и изгнания демонов!

Открыв дверь, они увидели сидящего в углу зала Гоу-эра, который медленно раскачивался из стороны в сторону, напевая странную мелодию.

– Глава Юнь, эта песня... Он... Он поет про животных.

Юнь Шэнли надавил указательным и средним пальцами на один из висков, принимаясь медленно массировать его. От шума, криков, хохота и завываний Гоу-эра начинала раскалываться голова. Было сложно пытать тех, кто не понимал, что их пытают. К таким людям не найти подхода с помощью силы.

– Госпожа Ян рассказала о «материалах», что приносил ей этот мальчишка. Тот, кто убивал животных, скорее всего, и есть Гоу-эр.

Тяжелые шаги достигли ушей Гоу-эра, и Юнь Шэнли присел рядом с ним.

– Это ты убивал кошек?

Мальчишка скорчил такое лицо, словно его пронзила острая боль. И медленно поднял руку, пальцем указывая за спину главы Ведомства. Юнь Шэнли обернулся, но не увидел ничего.

Гоу-эр резко рассмеялся:

– Аха-ха-ха-ха! Там кошка! Кошка умрет!

Чжи Хань, испугавшись этого низкого грубого хохота, побледнел и выбежал из Ведомства, даже не боясь гнева главы – собственная жизнь была ему дороже.

Стражник Юй-Юй столкнулся с заместителем Чжи в дверях и хотел было спросить, что происходит, но Чжи Хань пронесся мимо с такой скоростью, будто за ним гнались демоны.

– Заместитель Сунь... Что происходит? – спросил Юй-Юй недоверчиво. Вместо ответа стоящий у входа в зал Сунь Юань пригласил его заглянуть внутрь, и стражник от одного только вида беснующегося Гоу-эра едва не выскочил следом за Чжи Ханем:

– Он... Ч-что это с ним?! Он болен?

– Если он притворяется, то у него отличные навыки игры, – глухо пробормотал Сунь Юань.

Юй-Юй сглотнул, через силу шагнул вперед и зашел внутрь зала, вставая рядом с Юнь Шэнли.

– Глава Юнь! – Юнь Шэнли обернулся, и стражник продолжил: – Я вместе с остальными наблюдал за госпожой Фу, как вы и приказывали. Все это время она вела себя спокойно, но пару дней назад, ссылаясь на срочную встречу с родственниками, отправилась в путь, и мы потеряли ее след сразу после того, как она покинула столицу! Мы виноваты! – Юй-Юй сложил руки и поклонился, ожидая решения главы.

Желваки заиграли на скулах Юнь Шэнли. Черт, черт, черт! Вот только эту старуху потерять ему еще не хватало!

– Найдите ее, живо! Если успеет скрыться, то кто знает, что она выкинет, желая отомстить нам! Она может объединиться с хозяйкой подпольной арены, а этого допустить нельзя!

– Аха-хах! Кошка умрет, собачка сдохнет! Вы тоже все умрете! Сдохнете, все сдохнете! Ха-ха! – Гоу-эр не переставал смеяться, и его тело непроизвольно дергалось, снова и снова, но не так, как у людей – ему будто выламывали кости.

Юй-Юй немало повидал в тюрьме Ведомства, но это пугало больше, чем отрезанные пальцы и вывихнутые руки.

– Глава... С-слушаюсь! Мы усилим слежку и обязательно найдем ее!

Юнь Шэнли не знал, что теперь делать со всеми этими людьми. Как они могут ответить на все вопросы, если с ними и заговорить-то нельзя, а главное – как можно привлечь их к ответственности за совершенные преступления?

Глава 14

Наступило время обеда, и Сяо Ши накрыл стол. Как только Юнь Шэнли исчез из поля зрения, у Яо Линя сразу проснулся бурный аппетит. Хоть он и спас этого демона, прикрыв его от удара госпожи Ян, это вовсе не значило, что он заботился о Юнь Шэнли. Нет. Просто в любой момент все могло пойти наперекосяк, и их ночная вылазка сорвалась бы, а женщина успела бы скрыться, пока главу Ведомства пытались бы собрать по частям. Яо Линь постоянно убеждал себя в этом. Если этот Черный орел кружил над ним, желая сделать его своей добычей, то ничего страшного – каким бы хрупким и слабым ни казался Яо Линь, уж от главы Ведомства он был в состоянии отбиться. Но если Юнь Шэнли всерьез начнет рассматривать его как достойного и интересного человека, то последствия могут быть опасными для них обоих.

И все же Яо Линь признавал, что из подобной непростой ситуации можно извлечь свою выгоду. Если удастся подчинить себе Юнь Шэнли, то под контролем хозяина «Белого Журавля» окажется одно из важнейших подразделений императорской власти – Ведомство наказаний, что, в свою очередь, позволит ему укрепить влияние и подобраться поближе к сильным мира сего. Проблема была в том, что Яо Линь не хотел связываться с семьей Юнь – та принесла ему слишком много бед, и любые попытки Юнь Шэнли подружиться с ним воспринимались Яо Линем как угроза его планам. Он столько лет учился и трудился не для того, чтобы стать чьим-то слугой, так еще и на коротком поводке у императора. Даже самая крепкая дружба легко могла обернуться ненавистью, а ненависти в Яо Лине хватило бы на двоих.

Он отбросил все эти странные, неприятные мысли и сосредоточился на еде. Жадно посмотрев на миску с лапшой, он взялся за палочки.

– Сяо Ши, садись! Пообедай со мной.

Сяо Ши немного поколебался, но все же сделал, как сказал господин. На его лице появилась робкая улыбка, и он уже потянулся за палочками, когда его вдруг схватили за шиворот и потянули вверх, намереваясь выгнать из зала.

– Тебе лучше постоять! – появившийся из ниоткуда Юнь Шэнли посмотрел на Сяо Ши таким злым взглядом, как будто тот занял его место.

– Не слушай его. Садись! – приказал Яо Линь, ничуть не удивившись приходу незваного гостя.

Сяо Ши покачал головой, словно тряпичная кукла, и убежал – он просто не мог выносить присутствия этого злого духа. Яо Линь попытался его остановить, но слуга покинул зал слишком быстро.

– Глава Юнь, не слишком ли далеко ты зашел?

Юнь Шэнли сел за стол, заставленный различными блюдами, словно ничего не произошло, и с обиженным видом ответил:

– Почему ты делишь обед с обычным слугой? А мне готов в еду яд подсыпать!

– Сяо Ши не обычный слуга, которого можно топтать, как тряпку! Уважай его так же, как уважаешь меня... – Яо Линь замолк. Юнь Шэнли и к нему-то не особо проявлял уважение, что уж говорить о Сяо Ши. – Хорошо, я хочу сказать, что он мне как член семьи. Когда я путешествовал по провинции Хань, там бушевал голод, и я встретил Сяо Ши, оставшегося без крова и родных. Я помог ему, а он поклялся служить мне, хоть я и отказывался. Так что он не раб, а человек!

Юнь Шэнли внимательно выслушал все, что ему сказали, и произнес:

– Ясно. – Он потянулся к тарелке с едой, но чужие палочки столкнулись с его, мешая добраться до съестного.

Юнь Шэнли попытался отодвинуть руку в сторону – Яо Линь повторил его движение. Нахмурившись, глава Юнь решился убрать палочки, но хозяин «Белого Журавля» вцепился в них своими так, что и не вырвать.

– Смотри-ка, вот эта лапша была приготовлена моими поварами. Раскатав тонко тесто, они нарезали его полосками так, чтобы наваристый, кипящий на огне жирный бульон напитал лапшу, но не превратил ее в кашу. Потом поджарили на огне овощи, плеснули туда соуса, и...

– О, все! Перестань! Я понял. Ты дразнишь меня, а я не ел с самого утра! Если ты так хочешь, я не буду плохо обращаться с Сяо Ши, твоя взяла! – Юнь Шэнли бросил палочки и поднял руки, сдаваясь. Голод оказался сильнее его упрямства и желания позлить окружающих. Поняв, что больше его останавливать не собираются, глава Ведомства вновь взялся за палочки и любезно подложил кусочек свинины в тарелку Яо Линя – в качестве извинений.

– Ешь больше. Говори меньше. Нет человека, который не подобрел бы после сытного обеда.

Яо Линь вернул еду на тарелку Юнь Шэнли:

– Разве не ты при побеге из «Дома Пионов» говорил, что я слишком тяжелый для того, чтобы перелезть через стену?

– Разве я так говорил? Смотри, если ты будешь полненьким, допустим, как этот пельмень, – воткнув палочки в пухлый и сочный цзяоцзы, Юнь Шэнли поднял его над тарелкой, – то возможные похитители просто не смогут быстро схватить тебя и утащить. А с твоим телом, тонким, как бамбук, я думаю, тебя унесут и даже не заметят. Вот я в детстве весил так, что две моих служанки вместе не могли поднять меня.

– Потому что ты родился с золотой ложкой во рту.

– Линь-Линь, ну я же шучу. Ты такой серьезный...

Юнь Шэнли почему-то захотел доказать Яо Линю, что он вообще-то неплохой человек и на него можно положиться. Если он сможет немного измениться, то и Яо Линь станет относиться к нему получше. Ради такого стоило постараться.

– Ладно, давай отложим наши споры в сторону, я же по делу пришел. Опасность, которая тебе грозит, может оказаться даже страшнее, чем мы думали. Мы допросили мясника Яна, и, похоже, он продавал тебе плохое мясо специально, да вот только его мотивы... Он... не обижен на тебя или что-то в этом духе. Он хотел тебя задобрить.

Яо Линь не мог не напрячься.

– Неожиданная любезность. Это он приносил животных на порог?

Вспомнив невыносимые крики этих людей, смешанные с истеричным хохотом и слезами, Юнь Шэнли скривился от дурного предчувствия.

– По столице гуляла песенка, думаю, ты слышал об этом. Я сначала подумал, что это просто детская шутка, но встретив Гоу-эра, сына кухарки, пришел к одной интересной мысли. Те, кто слышал жутковатую считалочку, говорили о том, что ее поет не взрослый, а, скорее, ребенок. Именно ее сейчас без остановки выскуливает Гоу-эр в темнице Ведомства. А еще вскрылось, что мальчишка не просто навещал госпожу Ян ради лечения. Помимо костей животных мы обнаружили в лавке множество ядовитых снадобий, что женщина готовила и отдавала ребенку, тот поил этим кошек и собак и приносил их по утрам тебе. Для чего они это делали? Яо Линь, они говорят, что их попросили это сделать. Кто их попросил?

– Я не знаю! – Яо Линь понятия не имел, кому он мог перейти дорогу, чтобы столкнуться с настолько сумасшедшими людьми.

– Лекарь осмотрел их и сказал, что они здоровы телом, но не головой. Все четверо, включая мать мальчика. Я наведался в архив и нашел там документы, подтверждающие, что много лет назад в столице уже были похожие случаи с пропажей животных, которые в какой-то момент прекратились сами по себе, и это повторилось вновь. Может ли это быть совпадением, и пусть тогда вся вина ляжет на мясника, который решил отомстить тебе, и на госпожу Ян, которая давала ребенку яды? Думается мне, здесь все куда сложнее. Чем в те годы убивали животных – неясно, потому что ни одного трупа найдено не было, сейчас же все повторилось почти точь-в-точь, вот только теперь это напрямую коснулось тебя, – он попытался смягчить свой гнев, подбирая приличные слова. – Возможно, и в то время люди обращались с жалобами о том, что им угрожали таким же образом, что и тебе, но их могли посчитать несущественными и просто проигнорировать.

Многие годы Ведомством наказаний управлял его отец – до того момента, пока его не сделали верховным цензором. Но если быть честным, Юнь Циньлань вряд ли бы обратил внимание на эти жалобы среди десятков и сотен других. Ни одной жертвы среди людей, только убитые животные. Ведомство всегда расследовало более крупные и опасные дела, так что теперь и не узнать, что же случилось с питомцами в те смутные годы.

– И еще кое-что... Далин. Именно оттуда в столицу прибыла императорская кухарка. – Эту информацию он узнал от отца. После ареста Гоу-эра Юнь Шэнли снова обратился за помощью к Ся Ваньба, который дал разрешение на задержание Тао Мэйчжоу. Так просто схватить человека из числа дворцовых слуг было сложно, потому что внутренними делами двора занималась императорская стража, однако принц, желая помочь обожаемому главе Юню, довольно быстро получил разрешение от самого императора. Против воли Сына Неба никто не мог пойти. – Мать Гоу-эра, еще когда вломилась к нам в Ведомство, вела себя крайне вызывающе и всеми силами намекала на то, что у нее при дворе свои связи. Но если речь идет о еде для самого императора, то наказания не избежит никто, кто прикасался к блюдам, будь то мясник или главный евнух. А Тао Мэйчжоу именно этим и занималась: она сделала все, чтобы дворец расторгнул контракт с прошлым поставщиком, и порекомендовала на его место Ян Ханя. Было ли мясо таким же тухлым, каким его продавали тебе, мы сейчас сказать не можем, так как расследование передано императорской страже и еще не закончено, но это не отменяет ее вины. Тем более... у императрицы не так давно пропала кошка, и ее труп в итоге был найден у Тао Мэйчжоу в комнате – она хорошо его запрятала, вот его и не отыскали, когда обыскивали дома слуг. К тому же у нее был мотив и способ похитить любимицу императрицы, так что... О, и еще. Ян Хань упоминал, что его жена прибыла из провинции Хань, но это тоже ложь. Госпожа Ян родом из Далина. Этот округ располагается в гористой местности, поэтому там находятся шахты, которые невероятно важны для Великой Ся. Проверки в шахтах проводятся регулярно, почти все добытые камни и металлы отправляются в столицу, лишь одна десятая от общего объема добычи оказывается в руках у торговцев. Наместник Далина несет огромную ответственность и занимает свой пост уже многие годы. К нему никаких вопросов никогда не возникало. Но знаешь, что интересно? То, что некоторые местные жители убивают животных, чтобы добыть нужные материалы для лечения, – точно так же, как делала и жена Ян Ханя. Именно в Далин приезжает множество людей для поклонения и очищения ци, и именно там кухарка лечила своего сына. Я подал прошение императору с просьбой разрешить мне отправиться в Далин.

– Зачем тебе лично ехать в те места?

– Помнишь странный знак солнца? Он был в лекарской лавке и на стреле. Те, кто напал на тебя, определенно связаны с каким-то странным культом, но это не Полуночники. – К тому же главу Юня все еще не оставляли мысли о «лечении» Гоу-эра, которое будто бы и не возымело никакого эффекта. Что за болезнь у ребенка, которую даже лекарь назвать не смог? Почему все подозреваемые вели себя так, словно ими что-то управляло? – Проверка Далина не помешает, потому что новые зацепки здесь найти вряд ли удастся, заключенные больше ничего не говорят... Отец тоже согласен с тем, что лучше расследовать все на месте – если уж ниточки ведут в Далин. Даже если мы съездим просто так, эта поездка все равно окажется полезной, я уверен.

– Как же ты оставишь Ведомство? Не боишься, что все подозреваемые разбегутся в твое отсутствие? – с привычным сарказмом спросил Яо Линь.

– Кроме дела с «Домом Пионов» и этих пропаж, ничего интересного или важного не происходило: кражи, драки, убийства, которые легко раскрываются. С делами других провинций мы тоже немного разобрались... А казни назначены на конец месяца. Все эти вопросы можно решить и без меня. Ведомство будет в порядке, отец присмотрит за ним, пока я буду в Далине.

Столичные чиновники высоких рангов редко ездили в провинции, чтобы что-то проверить или выяснить – намного чаще в решении подобных вопросов полагались на отчеты наместников или заместителей. Однако если происходило что-то серьезное, то император своим указом позволял министру или главе Ведомства оставить пост и отправиться в другой город. Но сперва надо было получить разрешение Сына Неба, а это уже становилось проблемой: Юнь Шэнли до сих пор считался виноватым, поскольку за последние недели император ни разу не пригласил его к себе как главу Ведомства наказаний, поэтому прошение могли и не одобрить.

Яо Линь, недолго думая, сказал:

– Хочешь, чтобы я отправился с тобой? Тебе определенно потребуется моя помощь, особенно если необходимо будет опознать тех, кто мог напасть на меня.

Он и сам хотел отомстить и разобраться в том, какого черта мясник Ян «задабривал» его тухлым мясом и по чьему приказу поступал таким образом. В какой-то степени ему была даже выгодна эта поездка: теперь-то он сам воспользуется Ведомством наказаний, а не они им.

Юнь Шэнли неожиданно помедлил с ответом, но все же сказал:

– Я не хочу тебя втягивать в это. Когда я просил о помощи в борделе, ситуация была другой, я знал, что твоя жизнь в безопасности. А теперь на тебя нацелился кто-то неизвестный, поэтому тебе будет лучше остаться здесь, рядом с моим отцом. Я попрошу его присмотреть за тобой.

– Ты мне отказываешь? – Яо Линь коснулся веером своих губ и подался вперед, склонив при этом голову в каком-то... просящем, невинном жесте. Его глаза блеснули такой печалью, будто у Яо Линя сердце вот-вот разорвется оттого, что его не берут с собой. – Глава Юнь, ну пожалуйста?

Когда Яо Линь просил... Он вообще никогда у Юнь Шэнли ничего не просил, поэтому сейчас устоять было вдвойне сложнее. Глава Юнь откашлялся и изменил решение:

– Хорошо, наверное, тебе лучше будет остаться со мной, потому что я сделаю все, чтобы позаботиться о твоей безопасности. Яо Линь... Н-не смотри на меня так...

Получив долгожданное разрешение, Яо Линь тут же перевернул все с ног на голову, словно тем, кто просил, был вовсе не он:

– Мне не нужна охрана, я тебе уже говорил об этом. Просто считай, что нам по пути! – возразил он.

Юнь Шэнли не знал, что сказать, поэтому просто не стал спорить:

– Ладно, я прикажу записать тебя как своего советника, чтобы не было проблем в поездке.

Видя, как часто Юнь Шэнли нарушает правила и законы, допуская простого человека до своих чиновничьих дел, Яо Линь не удержался и ехидно подметил:

– Все же ваше Ведомство не такое уж и праведное.

– Но ведь тебе же это выгодно, да? – Юнь Шэнли отложил палочки для еды.

– Возможно.

Яо Линь повернул голову и позвал:

– Сяо Ши, сходи в погреб и принеси нам с господином Юнем лучшего вина! Следует отметить будущее сотрудничество.

Погреб? Юнь Шэнли сглотнул, вспоминая давние слова Чжи Ханя о том, что у Яо Линя в «Белом Журавле» мог быть подвал, где тот хранил соломенных кукол в виде главы Юня и то и дело протыкал их иглами...

– Погреб?

– Да, где же еще хранить вино?

– А ты там только вино держишь или... Не увлекаешься ли ты, случаем, игрушками из соломы?

– Нет, зачем мне заниматься чем-то подобным?

Юнь Шэнли шумно выдохнул. Этот Чжи Хань... Как он мог внушить ему такую дурную мысль?

– Это дело тех, у кого времени много. Я же занятой человек и таким не занимаюсь. Но вот Сяо Ши... – Юнь Шэнли подавился чаем и закашлялся. – Ты побледнел. Тебе холодно? Сяо Ши, принеси господину горячей воды, а то цвет его лица вызывает опасение.

Юнь Шэнли взял протянутую чашу, но пить не стал – мало ли что этот слуга мог ему подлить, раз его и так, скорее всего, одурманивают тут темным колдовством.

– Раз тебе нехорошо, думаю, стоит отметить это в следующий раз. Распивать вино в твоем состоянии опасно. – Яо Линь встал, собираясь проверить гостей и проконтролировать работу поваров. Он, в отличие от Юнь Шэнли, еще не забыл, что его ждали дела. – Если это все, то я пока пойду.

Юнь Шэнли оглядел его с головы до ног, и в его глазах вспыхнуло одобрение. Яо Линь был поистине достойным противником, но союзником он был бы еще более прекрасным. Они ведь идеально подходили друг другу как напарники, только Яо Линь еще этого не понял. Ну ничего. Трепетно, шаг за шагом, Юнь Шэнли донесет до него эту мысль.

– Яо Линь, оставим нашу вражду! – Юнь Шэнли не мог сдержать своих чувств, и слова вырвались у него непроизвольно.

Яо Линь ощутил, как что-то внутри оборвалось. Раньше он с легкостью игнорировал весь бред, который нес этот демон, но теперь их противостояние стало отходить куда-то на второй план, и его место занимало что-то новое. Болезненное. Что-то похуже ненависти.

Он открыл было рот, готовый отпустить очередную колкость, но слова застряли где-то в горле. Почему-то сейчас... совсем не хотелось язвить.

Взгляд скользнул по лицу Юнь Шэнли – усталому, но все такому же упрямому. Яо Линь, сам не зная почему, наклонился вперед.

– Я подумаю... – ответил он, и его голос звучал как струны, слегка натянутые и подрагивающие в умелых руках музыканта... Взяв со стола веер, хозяин «Белого Журавля» раскрыл его и с ухмылкой удалился, оставив после себя лишь пустоту.

Однако Юнь Шэнли не ушел, даже когда наступил вечер. Яо Линь, тщетно ждавший, пока у этого злого духа проснется совесть, не выдержал и упрекнул его:

– Господин Юнь, не пора ли тебе вернуться к своим обязанностям?

– Линь-Линь, я их и выполняю.

– И что же ты делаешь?

Юнь Шэнли подпер подбородок ладонями и уставился на него совершенно невинным взглядом:

– Я занимаюсь личной охраной свидетеля преступлений. Разве это не очевидно? Чжи Хань пока за главного в Ведомстве, а я останусь с тобой.

– Останешься? – Яо Линь был поражен.

– А что? Злодеи еще могут быть где-то рядом и вновь попытаться навредить тебе. Или ты боишься, что я буду докучать? Если это случится, то ты всегда можешь подать на меня жалобу. Я ее рассмотрю. Преимущество моего пребывания здесь – это то, что не нужно будет ничего нести в Ведомство, потому что его глава уже с тобой.

Если бы Яо Линь знал, что случится чуть позже, то никогда бы в жизни не открывал постоялый двор и всячески избегал знакомства с Юнь Шэнли.

Глава Ведомства изъявил желание ночевать прямо в комнате Яо Линя. Он объяснил это тем, что так будет безопаснее, ведь враги, взбудораженные задержанием безумных союзников, могут напасть в любой момент, особенно ночью. Яо Линь же думал, что Юнь Шэнли уж слишком заботится о его безопасности, даже больше, чем он сам.

– Нет, я не согласен! – отрезал Яо Линь, сжимая кулаки.

– Ну, Линь-Линь! Тебя не волнует твоя жизнь? Ты должен понять мои действия!

Яо Линь процедил сквозь стиснутые зубы:

– Именно потому, что я понимаю, я не согласен. Хочешь остаться – я выделю тебе комнату за твой счет.

Юнь Шэнли улыбнулся, но внезапно застонал от боли, схватившись за раненое плечо.

– Ах, Яо Линь! Мне так больно, – воскликнул он, театрально морщась.

Яо Линь равнодушно взглянул на него, игнорируя никчемные попытки надавить на жалость. Поняв, что такой трюк не подействует, глава Юнь выпрямился, будто ничего и не было.

– Юнь Шэнли, ты не будешь ночевать здесь!

Яо Линь считал, что оставаться в одной комнате с ним опаснее, чем столкнуться с десятком наемных убийц. Когда солнце село, хозяин двора, уставший от бесконечного нытья и уговоров и не сумевший выгнать главу Юня за дверь, смирился и скинул одеяло на пол.

– Ложись здесь! – бросил он, отворачиваясь.

Юнь Шэнли оглядел скомканное одеяло и сокрушенно вздохнул.

– Мое плечо еще не зажило, а на полу холодно. Неужели Линь-Линь хочет, чтобы я заболел и моя рана загноилась? – пролепетал он, глядя на Яо Линя.

– Если хочешь спать здесь, спи на полу!

Яо Линь принес еще одно одеяло для себя, после потушил свечи и повернулся спиной к Юнь Шэнли. Когда в комнате воцарилась тишина, обоим стало не по себе.

Раньше они были врагами, что вечно ругались из-за мелочей и постоянно бросали друг другу вызов, но даже эта злость ощущалась легче, чем то, что было между ними сейчас. От недосказанности, недопонимания и невыносимого напряжения сдавливало грудь и пересыхало в горле.

Яо Линь долго не мог уснуть, боясь, что Юнь Шэнли снова начнет подшучивать над ним или выкинет что-нибудь этакое. Когда он наконец провалился в сон, Юнь Шэнли поднялся с пола и подошел к кровати. Во сне лицо Яо Линя было таким умиротворенным, будто он сбрасывал маску и показывал свою истинную, мягкую сущность. С каждым разом Юнь Шэнли все больше убеждался в том, что этот человек невероятно смел и умен, но он также осознавал то, как мало о нем знает.

Когда Яо Линя чуть не убили, глава Юнь понял, что не желает видеть страдания этого юноши. Юнь Шэнли не желал его смерти, но сам же несколько раз подвергал Яо Линя такой опасности, что жизнь того висела на волоске. Больше такого не случится.

– Я не позволю тебе сомневаться во мне. Больше никогда не позволю... – негромко сказал Юнь Шэнли.

* * *

Поутру Сяо Ши, как всегда, зашел разбудить господина и принес воду для умывания. Но, только ступив на порог комнаты, слуга застыл и от шока выронил таз с водой. Тот упал с громким звуком, и Яо Линь зашевелился, просыпаясь. Он нахмурился и сонно пробормотал:

– М-м-м... Сяо Ши, зайди чуть позже...

Сяо Ши не ответил, все еще пребывая в ужасе от увиденного.

Облокотившись на кровать Яо Линя, Юнь Шэнли сидел на полу и сонно потирал лицо. Проворочавшись половину ночи, честный глава Ведомства крайне нечестно воспользовался гостеприимством хозяина «Белого Журавля» и подобрался ближе к теплому месту, рискуя быть придушенным подушкой.

Сяо Ши встретился глазами с Юнь Шэнли, и тот жестом приказал ему сохранять тишину, чтобы не разбудить Яо Линя, который снова заснул.

Сяо Ши угрожающе прошептал:

– Вы что тут делаете?!

Юнь Шэнли ловко поднялся и встал на ноги, поправляя помятое одеяние. Он подошел к Сяо Ши и негромко сказал:

– Жертвуя своим спокойным сном, я охранял твоего господина. Стоит ли мне требовать двойную оплату?

Сяо Ши чуть не завопил от удивления:

– Чего?!

Глава 15

В час Кролика^[21] все чиновники собрались у ворот Зала собраний в ожидании обычной утренней аудиенции.

Получить разрешение на отправление в Далин без особых на то причин оказалось не так-то просто. Неделю назад Юнь Шэнли, как и подобает, подал прошение императору, где расписал мотивы такого решения, указал примерные сроки отбытия в Далин и возвращения в столицу, составил список имен тех, кто поедет с ним. Дело отправили на рассмотрение, но во время аудиенции император даже не взглянул в сторону Юнь Шэнли. А на следующих утренних собраниях глава Юнь и сам не поднимал вопрос о поездке в Далин, потому что понимал, что император все еще злится. В недовольстве или даже гневе Сына Неба не было бы ничего странного, но тот словно делал вид, что вовсе ничего не знает о прошении. Значит, ситуация была в разы хуже...

Но Юнь Шэнли и представить себе не мог, что в итоге все перевернется с ног на голову.

Наконец двери распахнулись, и чиновники нестройной толпой зашли внутрь, занимая каждый свое место. Здесь были служащие самых разных рангов, начиная от тех, кто работал заместителем заместителя, и заканчивая теми, с кем приходилось считаться самому Юнь Шэнли. Не обошлось и без тех, кому не посчастливилось стать пешками в руках Ведомства наказаний, и Юнь Шэнли ждал, когда же ему это припомнят.

– Глава Юнь! – Наследный принц плавно приблизился к Юнь Шэнли. Сегодня Ся Ваньба был одет в тяжелое парадное одеяние, явно намереваясь присутствовать в Зале собраний вместе с остальными и заодно не упуская возможности лишний раз похвалиться перед Шэнли-гэ своим статусом. – Я думал, ты снова пропустишь аудиенцию. У тебя же так много дел.

– Наследный принц, только не говорите, что ходили на аудиенции лишь затем, чтобы найти меня.

Ся Ваньба слегка смутился и не стал отнекиваться:

– Разумеется. По-другому же тебя просто не увидеть. – Юнь Шэнли хотел было упрекнуть его, но принц продолжил: – Как обстоит дело с теми животными?

Юнь Шэнли не на шутку удивился:

– Наследный принц заинтересовался расследованием?

– Ничуть. – Ся Ваньба усмехнулся. – Просто мой наставник каждый день напоминал мне об этом и все хотел узнать, что с чего все началось и чем закончилось.

Глава Юнь скептически посмотрел на Ся Ваньба, но все-таки рассказал:

– Мы схватили всех виновных... Только их мотивы оказались совершенно непонятными, с этим мы разбираемся до сих пор. Ваша помощь в поимке императорской поварихи была неоценимой. Благодарю за содействие!

– Хм, вот видишь! Без меня бы ты ничего и не добился в расследовании.

Юнь Шэнли не смел перечить:

– Верно. Дело раскрыто только благодаря Тайцзы.

– Теперь запомни эти слова! – Ся Ваньба не стал задерживаться и отошел к трону, чтобы встретить императора там.

Юнь Шэнли насторожил этот внезапный уход. Обычно Ся Ваньба не отлипал от него до последнего, а тут... Подозревая худшее, Юнь Шэнли огляделся в поисках статной и высокой фигуры, но, хвала богам, отца нигде не было. Возможно, император поручил ему какое-то важное задание или цензор решил пропустить очередное собрание, не посчитав нужным прийти. Честно говоря, из-за возможности случайно пересечься с Юнь Циньланем Юнь Шэнли переживал больше, чем за одобрение его прошения Сыном Неба. После последнего их разговора отец так ничего и не сказал, лишь прислал в Ведомство письмо со сведениями о Далине, а это могло значить лишь одно: Юнь Циньлань злился так сильно, что не желает видеть сына у себя, боясь убить его на месте.

– Глава Юнь, вас что-то беспокоит? – погруженный в мысли, Юнь Шэнли не заметил стоящего рядом министра доходов Вэй Чана.

Почувствовав неловкость, глава Юнь учтиво поклонился в знак приветствия:

– Сановник Вэй. Нет ничего такого, о чем я мог бы переживать.

Министр доходов понимающе покачал головой:

– О, тогда, если потребуется помощь или совет, можешь всегда спросить своего старшего.

Ведомство наказаний, конечно же, взаимодействовало с другими министерствами, поэтому Юнь Шэнли постоянно общался с теми, кто, как и он, поддерживал порядок в Великой Ся, просто в других сферах. А министр доходов был очень важным чиновником, который уже не раз оказывал ему поддержку.

– Благодарю за беспокойство, – ответил Юнь Шэнли с искренностью, но про себя подумал, что что-то в словах Вэй Чана показалось ему странным: словно тот не тревожился о нем, а злорадствовал из-за его неудач на службе. Но его размышления прервали.

– Склонитесь и поприветствуйте императора Хундэхуэя! – послышался громкий голос главного евнуха.

В зал вошел император Великой Ся Хундэхуэй, и все тут же опустились на колени, выказывая свое почтение. В звенящей тишине зала слышны были лишь шуршание длинных одежд и гулкие, тяжелые шаги. Чиновники будто даже дыхание задержали, боясь нарушить торжественное молчание.

– Чем сегодня порадуют меня мои любимые министры, а? – спросил император и медленно опустился на высокий трон. Его настроение, казалось, было лучше, чем пару дней назад.

Главный евнух подбежал к императору и своим неприятным, заискивающим голосом доложил:

– Ваше Величество, сегодня Вас своим вниманием почтили большинство министров, видимо, им есть о чем рассказать.

– Вот как. Тогда не будем сильно задерживать их, верно?

Стоя среди других чиновников своего ранга, Юнь Шэнли терпеливо ждал, когда наступит его очередь и император позволит ему подойти. Наконец, он приблизился к трону, сделал три земных поклона и замер.

– Как поживает новый глава Ведомства? Не много ли обязанностей свалилось на вас? – Император говорил с такой непринужденностью, что можно было подумать, будто он благоволит молодому чиновнику, но все в этом зале знали, как сильно молодой глава провинился перед Сыном Неба.

– Ваше Величество, сейчас ведутся допросы человека из Ордена Полуночников. Мы делаем все возможное, чтобы выяснить, где находятся остальные члены их секты.

Император кивнул и махнул рукой, подзывая к себе министра церемоний. Скоро должно было состояться празднование дня рождения Ся Ваньба, и подготовка к столь важному событию началась уже сейчас, за несколько месяцев до самого торжества. И постепенно основной и единственной темой для обсуждения стал именно наследный принц. Речь о прошении Юнь Шэнли так и не зашла, отчего юноша ощутил беспокойство.

Когда наконец все чиновники закончили с докладами и с разрешения императора начали расходиться, Юнь Шэнли решил рискнуть. Выступив вперед, он сложил перед собой руки, поклонился и обратился к императору:

– Ваше Величество! У этого чиновника есть прошение!

Его Величество Хундэхуэй, который уже хотел подняться с трона и желал поскорее вернуться в покои, остановился.

– Глава Ведомства наказаний хочет меня о чем-то попросить?

Юнь Шэнли сглотнул и выпалил заранее отрепетированную речь:

– Этот ничтожный слуга не так давно спрашивал Вашего дозволения отправиться в Далин для проверки чиновников и поиска возможных преступников. Этот ничтожный знает, что земли Далина пребывают в спокойствии и благополучии стараниями наместника и чиновников из Министерства доходов, однако удалось найти некоторые зацепки, которые ведут в Далин, – оттуда же прибыли преступники, что подрывали мирную жизнь в столице. Может ли Его Величество подробнее рассмотреть это дело и дать разрешение на поездку?

Император свел брови, немало удивленный поведением Юнь Шэнли.

– Глава Ведомства хочет Нашего^[22] дозволения? Нам не сообщали о твоей просьбе.

Юнь Шэнли скосил взгляд в сторону евнухов.

«Жадные до денег мерзавцы! Так и знал, что надо было дать им взятку!»

Кроме чиновников немалую власть при дворе имели евнухи, ответственные за обращения к императору. И ни для кого не было секретом, что не самые честные служащие перехватывали, а иногда даже уничтожали доклады чиновников, чтобы Его Величество не знал того, что, с их точки зрения, ему было знать не нужно. А иногда евнухи таким способом просто клянчили взятки и мелкие подарки. Теперь-то было ясно, почему доклад Юнь Шэнли не попал даже на первичное рассмотрение. Чтоб их всех! Это определенно сделал кто-то из канцелярии.

Император взглянул на министра доходов. Тот был самым старшим из присутствующих здесь и дольше, чем кто-либо, занимал свою должность. Вэй Чан поклонился и заметил:

– Скорее всего, чиновники не посчитали нужным рассмотреть ваше прошение и отклонили его. Зачем тревожить государя по столь незначительному делу?

– Это дело не такое уж и простое, министр Вэй. Помнится, Орден Полуночников поначалу тоже считали нелепой шайкой разбойников, а в итоге... Неужели вы хотите подвергнуть Великую Ся опасности? Хотите, чтобы власть Сына Неба пошатнулась?

Юнь Шэнли специально надавил на больное место – ни один император не остался бы равнодушным, если бы появилась угроза его власти.

– В столице были обнаружены подозрительные личности, из-за действий которых погибли десятки животных. В их число вошла и кошка самой императрицы. Мы схватили виновных, но те не просто убивали зверей, а намеренно травили их ядом. Полуночник, находящийся сейчас в тюрьме Ведомства наказаний, отрицает причастность своего Ордена к этим смертям, говоря, что для них это слишком мелочно. Однако же этому ничтожному удалось выяснить, что преступники были родом из Далина, где у местных принято лечиться не травами и настоями, а... мясом животных. – Юнь Шэнли не смел озвучить подробности при императоре. – Но нестандартные методы лечения – это одно, а массовое истребление животных – другое. Поэтому этот ничтожный хотел бы получить дозволение Его Величества, чтобы отправиться в Далин и разобраться в том, что произошло в Цзиньчэне на самом деле.

Министр доходов рассмеялся от упоминания животных, испытывая даже некий стыд из-за слов Юнь Шэнли. Императору же было не до смеха. Вэй Чан с улыбкой заметил:

– Глава Юнь, животные – не люди. Ваше Ведомство не может заниматься более важными делами? Наверняка заключенные в камерах давно дожидаются вашего внимания. И разве не должен глава сейчас искать место, где прячутся другие члены Ордена Полуночников?

– В данный момент именно этим я и занимаюсь, сановник Вэй.

– Кажется, ваша должность не соответствует уровню ваших способностей и знаний. Его Величество может сейчас огорчиться из-за грубых и отвратительных подробностей ваших расследований. Не стоит ли главе Ведомства для начала подать прошение, составленное по всем правилам?

Юнь Шэнли улыбнулся, представляя, с каким наслаждением собственноручно избил бы этого «участливого» министра, чтобы кинуть его в толпу тех, кто с мерзкими улыбками наблюдал за позором главы Юня. Он уже трижды подавал запрос, но ничего не случилось. Не попроси он сейчас помощи напрямую, сколько бы ему еще пришлось ждать одобрения?

– В следующий раз я обязательно передам прошение лично вам в руки.

Министр Вэй снисходительно кивнул, а затем, поняв, что его только что обвинили в перехвате и удерживании чиновничьих писем к императору, недовольно произнес:

– Главе Ведомства наказаний не стоит этого делать. Исполнением прошений занимается Его Величество, а не я.

Юнь Шэнли оставалось только заткнуться. Если он скажет что-то еще, его голова, возможно, уже в следующий момент полетит с плеч.

Император выглядел задумчивым и не слишком довольным. С одной стороны, ему ничего не стоило дать главе Юню разрешение отправиться в Далин, но с другой стороны, кто знал, каких еще дел может наворотить этот вздорный ребенок. Да и министр Вэй был прав, животные – не люди, и так переживать из-за их смертей не стоит, хоть и любимицу его жены Фу-Фу было жаль. Но тут вдруг подал голос Ся Ваньба, до этого стоявший рядом с троном и не произнесший ни слова за всю аудиенцию:

– Ваше Величество, я считаю, что главе стоит предоставить разрешение. Нельзя рисковать, нужно обязательно проверить людей, которые осмеливаются считать свою власть выше Вашей!

Ся Ваньба вышел вперед, не отводя пристального взгляда от главы Ведомства. Юнь Шэнли почувствовал, что шанс добиться своего еще есть, и ему впервые захотелось искренне поблагодарить наследного принца за столь здравый поступок. Не все было еще потеряно с их будущим правителем!

Но все слова благодарности застряли в горле главы, когда он услышал:

– Но я хотел бы поехать вместе с главой Юнем. Мне не помешает дополнительный урок по ведению государственных дел, который я могу получить на практике. К тому же стоит напомнить Далину, какой семье принадлежит божественная власть в Великой Ся! Кто знает, что могут замышлять злодеи в тех местах...

Поездка наследного принца! В дальние края! Тайцзы из поколения в поколение считались драгоценными золотыми ветвями с яшмовыми листьями, сокровищами всей Великой Ся, что должны были усердно учиться, набираться мудрости предков и воспитывать в себе добродетели. И еще ни один наследный принц так глупо не вызывался отправиться на верную смерть!

Юнь Шэнли побледнел от такого заявления и попытался отговорить императора:

– Ваше Величество, разве могу я подвергать наследного принца таким тяжелым испытаниями и опасностям в пути? Тем более это просто посещение провинции, ни о каких уроках тут и речи не идет!

Император ненадолго призадумался, будто бы взвешивая все риски и возможные последствия.

– Наследный принц говорит разумные вещи. Ся Ваньба, ты можешь отправиться вместе с главой Ведомства наказаний в Далин. Императрица не перестает горевать о своей утрате. Преступники не только бросили Нам вызов, но и протянули свои грязные руки до самого дворца, это нельзя оставлять без внимания!

– Но Ваше Величество! – Глава Ведомства не мог смириться с таким поворотом событий. Почему император так быстро согласился со столь абсурдным предложением Ся Ваньба?

– Раз это просто проверка, то и тебе не стоит туда ехать, верно? – сузив глаза, император задал провокационный вопрос. – Разве будущий правитель не должен видеть своими глазами, как под его властью живет народ? Если наследный принц не выдержит даже одного этого испытания, как он сможет достойно управлять страной в будущем?

Юнь Шэнли плотно сжал губы, больше не проронив ни слова.

Император же торжественно встал и громко объявил:

– Поручаю канцелярии написать соответствующий указ и вручить его главе Ведомства наказаний. Глава имеет право допрашивать и арестовывать всех, кого посчитает нужными.

Император приказал всем разойтись. Совсем скоро зал почти опустел, но неожиданно раздался голос:

– Глава Юнь!

Юнь Шэнли замер и обернулся. Император, почему-то не ушедший в числе первых, стал спускаться вниз со ступеней. Глава низко опустил голову, готовясь повиноваться любому слову Сына Неба.

– Шэнли, я знаю, что слишком разозлился тогда... Но ты же понимаешь причину моего негодования? Я не гневаюсь без оснований.

– Ваш слуга понимает, где он провинился... – Юнь Шэнли не посмел спорить со словами правителя. Император мог злиться, требовать повиновения и отменять решения министерств и ведомств, как мог и решать судьбы преступников, отпуская их на свободу или казня вне очереди. Самому Юнь Шэнли оставалось лишь молча исполнять приказы. – Я готов принять любое наказание.

Император Хундэхуэй вздохнул:

– Ты же знаешь, что Ся Ваньба не так любим среди министров?

– Ваше Величество, наследный принц мудр и благодетелен...

– Остановись! Ты прекрасно это понимаешь. Обязательно проверь наместника как можно тщательнее и, даже если в его делах будет порядок, найди то, что поможет наследному принцу заработать эту самую благодетель.

Юнь Шэнли наконец-то понял, почему император так быстро согласился с предложением Ся Ваньба: это было не что иное, как попытка хоть немного повысить авторитет глуповатого ленивого наследника среди чиновников. Если сам Тайцзы проявляет рвение, намереваясь познакомиться с жизнью простых людей и поймать тех, кто осмеливается выступать против власти, то остальные должны стараться еще больше, чтобы помочь ему в его стремлениях.

И теперь главе предлагали найти улики там, где их нет, чтобы обвинить невиновного человека и помочь принцу... Юнь Шэнли понял, что сам себя загнал в ловушку, но теперь отступить он не мог. Приказы императора обязательно нужно исполнить, если не хочешь, чтобы твоя голова следующим же утром покатилась по плахе.

– Ваше Величество, этот слуга понял.

Император по-отечески хлопнул его по плечу и удалился.

Юнь Шэнли же, выйдя из зала, остался стоять на месте. От разочарования ему хотелось выть, а еще лучше – взять да вырезать одному слишком болтливому ребенку его длинный язык!

Наследный принц, дожидавшийся у ворот, вприпрыжку подошел к нему.

– Ну как? Шэнли-гэ, я ведь невероятно умен, раз придумал, как убедить отца! Ты рад?

– Как я могу быть не рад? Сам наследный принц составит мне компанию, – вымученно улыбнулся Юнь Шэнли. Теперь его ждет незабываемая поездка. Просто незабываемая.

– Вот и прекрасно! Как раз сможешь научить меня тому, что наставник не в состоянии мне объяснить.

– Разумеется...

Вернувшись в Ведомство наказаний, Юнь Шэнли приказал не впускать никого и попросил Сунь Юаня принести ему чай из женьшеня. Каждый раз, когда к нему на шею садился этот несносный императорский отпрыск, Юнь Шэнли готовился считать седые волосы на голове. Если наследный принц отправится с ними, то это не просто помешает расследованию... Случись что с этим мальчишкой, даже маленький порез его благородного тоненького пальчика – и глава Ведомства пойдет по эшафоту прямо в руки владыке преисподней.

– Глава Юнь, в этот раз император принял ваше прошение?

Юнь Шэнли стянул с себя футоу, под которым его волосы были влажными от пота. Приближался сезон Хлебных дождей^[23], а в жаркие дни носить полное чиновничье облачение – сущее наказание небес!

– Да, можете готовиться к поездке.

– Какая отличная новость! Пусть трясутся в страхе в ожидании работников нашего Ведомства!

Медленно прикрыв глаза, Юнь Шэнли предупредил подчиненного:

– Сунь Юань, пока мы будем ехать в Далин, нам самим бы не умереть от страха.

Сунь Юань не понял, чем был недоволен глава. Он же потратил столько сил, чтобы добиться разрешения!

Чжи Хань поинтересовался:

– Нам не выдали указ? Или мы поедем вместе с тайным чиновником из цензората?

Зная все тонкости такого скверного дела, как подача обращения к императору, заместитель с самого начала старался отговорить главу. Если просьба чудом достигнет Хундэхуэя, либо ее не одобрят, либо их Ведомству специально начнут вставлять палки в колеса.

– Мы поедем с головной болью, и главной ее причиной будет наследный принц!

Подчиненные растеряли все слова.

– С-ся Ваньба? О-он едет с нами?

– Для вас он уважаемый Тайцзы. Как и для меня, впрочем.

Сунь Юань от потрясения едва не грохнулся в обморок.

– Но как наследный принц может поехать?! Это же не обычная поездка за город для любования рыбками кои!^[24]

– Император, конечно, еще не выжил из ума. – Юнь Шэнли коснулся виска, пару раз постучав пальцем по коже. – Ся Ваньба не пользуется особым расположением у чиновников, вот Его Величество и решил таким образом показать самые благородные устремления наследного принца. Да, он подверг его опасности, но это, в первую очередь, предупреждение для меня. Если с принцем случится что-то непоправимое, нам всем придется последовать за ним. И это также будет значить, что я не справился, я недостоин занимать пост главы Ведомства наказаний – а другие чиновники наверняка только и ждут, когда меня разжалуют! Император делает все, чтобы мы в этой поездке заботились лишь о его сыне, но никак не о собственных делах, и в глазах Сына Неба это еще одна возможность поумерить мой пыл. Что ж! Однако раз нам дали шанс, то мы должны воспользоваться им, не так ли? Сунь Юань, Чжи Хань, предупредите стражу, пусть готовятся к поездке.

Теперь, ко всему прочему, у него появилась невероятных масштабов проблема по имени Ся Ваньба.

Глава 16

В комнате было настолько темно, что не получалось разглядеть даже находящихся в ней людей. Единственный источник света – старая лампа, которая еле-еле освещала длинный грубый стол и разбросанные на нем предметы: деньги, игральные кости, чаши с вином... Игра, за которой люди, богатые или бедные, охотно коротали время, была в самом разгаре.

– Называй число.

Мужчина дрожащими руками взял резные кости, едва не шипя от боли. На грубых сильных ладонях не успевали заживать мозоли, которые каждый день стирались до кровавого месива из-за постоянной работы, выматывающей до состояния мертвеца. Игрок сглотнул. Кости в руке ощущались настолько тяжелыми, будто еще немного – и утянут под землю, в Диюй^[25].

– Пусть будет нечетное, пусть выпадет нечетное... – выпалил на одном дыхании мужчина, молясь всем богам, дабы те благословили его удачей. Ведь если проиграет – умрет...

Послышалась чья-то усмешка.

– Какая самоуверенность...

Он положил кости в специальную игральную коробочку, похожую на чашу, стиснув зубы и с усилием поворачивая ее из стороны в сторону.

– Так слабо трясешь! Помогите ему кто-нибудь!

Мужчина прижал к себе коробку с костями внутри и помотал головой:

– Я сам... Вы собьете всю удачу!

– Ах, так боишься проиграть?

Игрок почувствовал, как у него застучали зубы и все похолодело внутри от страха. Руки болели от ран, и коробка оказалась чуть испачкана кровью, но пребывающий в лихорадочном возбуждении мужчина не обращал на это никакого внимания.

Кости перевернулись. И выпали... две единицы.

Тут же раздался смех.

– Как жаль... Ты проиграл!

Не веря своим глазам, мужчина дрожащими пальцами дотронулся до выдолбленных в дереве чисел. Он правда проиграл...

Над его ухом раздался язвительный шепот, полный ликования:

– Поздравляю! – Этот же грубый голос отдал приказ: – Несите средство. Дышит так, будто умрет.

Услышав это, игрок упал на колени и разрыдался, умоляя:

– Нет, нет, нет, пощадите! Не хочу больше это пить! Нет, не надо! Я хочу умереть! Лучше убейте меня, только не заставляйте пить это!

К нему нагнулись, заглядывая прямо в глаза:

– Когда играл, надеялся на удачу, не так ли? Но удачи не существует! Только я могу ею распоряжаться.

* * *

Юнь Шэнли, желая избежать ненужного внимания, готовился отправиться в путь с небольшой свитой из десяти стражников и нескольких помощников, но из-за Ся Ваньба к ним присоединилась добрая половина императорской стражи во главе с их начальником. Все мечты о «незаметном» приезде с проверкой рухнули.

Чжи Хань мог бы остаться в столице, чтобы решать дела в Ведомстве, но Юнь Шэнли хотел взять с собой побольше толковых работников, что, разумеется, не понравилось заместителю. Тот предпочел бы сидеть в Ведомстве – желательно в кресле главы – и бездельничать, но у Юнь Шэнли были на него другие планы. Сунь Юань, жаждая набраться опыта, сам настоял на своем участии в поездке.

Казалось, что до Далина, находящегося в четырехстах ли^[26] от столицы, ехать не так долго, но лишний груз и повозки, которые появились в их «караване» вместе с Ся Ваньба, могли значительно замедлить путешествие. К тому же горная местность, где располагалось множество храмов, сильно осложняла путь. Лошади шли бы быстрее без обозов, набитых одеждами и игрушками Его Высочества, но в данном случае скорость была неважна – на первом месте теперь стояла безопасность наследного принца Великой Ся.

И если Сунь Юань и Чжи Хань все же отправились в путешествие вслед за главой, хотели они того или нет, то господин Яо путешествовал один: Сяо Ши был вынужден остаться присматривать за постоялым двором. Слуга упрашивал Яо Линя взять его с собой, чтобы «не оставлять господина одного с этим псом из Ведомства наказаний», но тот наотрез отказался, не желая подвергать опасности еще и Сяо Ши.

Когда все собрались возле Ведомства ранним утром, почти сразу же возникла проблема: Ся Ваньба опаздывал, что озадачило всех присутствующих.

– Глава, давайте я останусь и пригляжу за всеми делами в Ведомстве? – Чжи Хань зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Юнь Шэнли вспомнил подпольную арену, а после – получение взятки для закрытия дела об утопленнице Гу Дилинь.

– Нет! Больше никогда я не доверю тебе управление Ведомством дольше чем на день! Отец за всем присмотрит, а ты будешь помогать мне в Далине.

– Кого мы ждем? – Яо Линь, прислонившись к стене Ведомства наказаний, мерно обмахивался веером.

Юнь Шэнли не решился сказать, а точнее, не знал, как объявить, что теперь их в дороге будет сопровождать наследный принц, поэтому ответил расплывчато:

– Линь-Линь, к нам... присоединился еще кое-кто. Без него этой поездки бы не случилось.

– Кто же?

– Э, ну... ах, Линь-Линь, ты сегодня выглядишь иначе.

Яо Линь действительно оделся не так, как обычно. Почти каждый день он ходил в одном только белом одеянии, но сейчас на нем было ханьфу непривычно закрытого фасона и нежного бежевого цвета.

– Может, мне следовало надеть на себя одежду вашего Ведомства?

Юнь Шэнли задумался, уже представив себе, как будет выглядеть владелец постоялого двора в темно-синей одежде чиновника, но Яо Линь раздраженно прикрикнул на него:

– Даже не думай об этом!

– Шэнли! – раздался вдруг чей-то голос. Яо Линь выглянул из-за спины Юнь Шэнли и увидел спешащего к ним Лэйчэна.

– Это его ты ждал?

– Нет, – обернувшийся на окрик Юнь Шэнли и сам был крайне удивлен.

– Фух, едва успел! Ох, вы все меня дожидались? – Лэйчэн, тяжело дыша – похоже, и правда спешил, – оперся руками о колени и произнес: – Дайте мне секунду, я приду в себя и как следует поприветствую каждого.

Яо Линь выпрямился, заглядывая в виноватые глаза главы Ведомства, который старательно отводил взгляд.

– Похоже, я больше не единственный твой «советник» в этом путешествии. А? Что скажешь?

– Это все... какая-то ошибка.

Юнь Шэнли приблизился к Лэйчэну и схватил его за локоть, уводя подальше:

– Ты что тут делаешь?

– Ай! Ай! Друг мой, ты же знаешь, что я никогда не упущу возможности отправиться в головокружительное и полное опасностей путешествие! Уж в этом-то у меня есть опыт. Разве я раньше не помогал твоему Ведомству, рискуя жизнью? У меня за спиной немало передряг, но как же иначе найти лучших девушек и лучшее вино во всей Великой Ся, не объездив полстраны, а? – подмигнул Лэйчэн, слегка толкнув главу Юня локтем.

Отпустив его, Юнь Шэнли перебрал в голове возможные скрытые мотивы своего друга напроситься в Далин с ними, и вдруг его осенило:

– Лэйчэн, ты же не из-за того, что она...

Юнь Шэнли замолчал, но Лэйчэн понял, что тот хотел сказать. Яо Линь, наблюдавший за ними поодаль, прищурился, предполагая, что они говорят о каких-то своих давних делах, о которых ему явно неизвестно.

– Она же из Далина, верно?

– Да. Но причина не в ней. Ты ведь уже знаешь, что поздно.

Глава Ведомства отпустил его и сложил руки на груди. Ему в голову пришла идея, как отвлечь Яо Линя от чудачеств наследного принца – ведь от такой компании он, как и сам Юнь Шэнли, явно будет не в восторге. Господин Яо больше всех ненавидит его друга, а значит, если тот поедет с ними, наследник престола перестанет быть главной головной болью хотя бы для хозяина «Белого Журавля».

Подумав немного, он с улыбкой хлопнул Лэйчэна по плечу.

– Хорошо. Думаю, если ты ничего не натворишь в дороге, никто и не заметит, что ты был с нами.

– Я знал, что ты никогда не оставишь меня в беде!

– Но если ты испортишь мне репутацию... – угрожающе продолжил Юнь Шэнли, чуть сжав его плечо.

– Которая и так уже давно испорчена... – не преминул заметить Лэйчэн.

Их спор был оборван стуком копыт и звуком движущейся по дороге повозки. В конце улицы показался экипаж наследного принца, охраняемый более чем двадцатью стражниками. Все беззвучно замерли, окидывая эту процессию изумленными взглядами.

Повозка остановилась возле Ведомства наказаний. Стража открыла дверь, чтобы принц не делал лишних движений, и наружу величаво вышел Ся Ваньба, приосанившийся и смотрящий на всех так, словно уже стал владыкой их жизней.

– Приветствуем Ваше Высочество. – Чжи Хань и Сунь Юань поклонились, как требовали того правила, но сделали это неохотно. Ся Ваньба махнул рукой, разрешая им подняться. Он направился к Юнь Шэнли, но не успел принц сделать и шага, как на него налетел, словно вихрь, еще один человек.

– Ах, братец, ты так возмужал! В последний раз мы виделись очень давно! Но я помню, как императрица любила ругать тебя за кривые иероглифы. Интересно даже, улучшилось ли твое мастерство каллиграфии с тех пор или нет?

Стража тут же наставила мечи на «напавшего», но Юнь Шэнли жестом приказал им оставаться на месте.

– Ты... – Наследный принц принялся отталкивать руки, которые пытались обнять его, и наконец-то рассмотрел того, кто столь бесцеремонно нарушил его личное пространство. – Это ты! Ты все еще жив?

Пожалев, что «долгожданное» воссоединение родственников произошло так быстро и так рано, Юнь Шэнли сам оттащил Лэйчэна от принца. Ся Ваньба отряхнул рукава роскошного одеяния и презрительно фыркнул:

– О, а мы все уже думали, что ты умер где-то в глухих краях от голода.

– Ах, Ваше Высочество, меня скорее погубит какая-нибудь болезнь, подхваченная от очередной красавицы в публичном доме, нежели простые тяготы свободной жизни!

Принц тут же скривился от отвращения.

– Чего и следовало ожидать. От тебя толку немного, зато в том, чтобы позорить моего двоюродного дядю, ты просто мастер, тут с тобой никто не сравнится.

– Стыд – это нематериальная вещь. Зачем переживать из-за того, чего не можешь увидеть? – Лэйчэн, ничуть не расстроенный таким отношением, продолжал радоваться встрече.

Сунь Юань и Чжи Хань, услышав их разговор, переглянулись.

– Он что, родственник наследного принца? – Сунь Юань не мог не удивиться. Даже Чжи Хань, повидавший многое, ошеломленно приоткрыл рот, но потом недовольно произнес:

– Тише будь. Потом обсудим.

Чжи Хань, кажется, наконец-то понял, кем был господин Лэйчэн. Ведь та самая история о том, как неблагодарный сын отказался от своих царственных родителей, до сих пор гуляла по столице как присказка для детей: Лэйчэн в глазах народа был ярким примером неудачника, гуляки и пьяницы, который не учился, не следовал заветам предков и конфуцианским заповедям, отказался от карьеры чиновника и которого, скорее всего, убьют где-то в подворотне за долги или случайно прирежут в драке.

Отцом Лэйчэна был двоюродный брат императора, что давало ему немалые преимущества перед остальными молодыми щеголями столицы. У Лэйчэна было все: статус, деньги, связи, обеспечивающие ему тепленькое местечко где-нибудь в столичной управе или любом ведомстве, а если бы он еще и заключил хороший брак с какой-то девушкой из семьи министра или высокопоставленного чиновника, то можно было бы сказать, что его жизнь удалась.

Но Лэйчэн отказался от этого, пойдя по своему собственному пути наперекор всем.

Оглядев всех присутствующих, наследный принц остановил свой взгляд на Яо Лине, до этого стоящем тихо поодаль и с усмешкой наблюдающем за ними.

– А это чей слуга? – спросил Ся Ваньба у Юнь Шэнли. Этот человек заинтересовал его намного больше пьяницы Лэйчэна, на которого он в детстве и так нагляделся. – Ты не проявил должное уважение к Тайцзы. Поклонись мне.

Яо Линь не сдвинулся с места, продолжая неотрывно смотреть на юношу. Разумеется, это не на шутку напрягло наследного принца, который никогда раньше не сталкивался с чем-то подобным.

Они виделись впервые, но почему-то мгновенно ощутили глубокую ненависть друг к другу. Юнь Шэнли тем более не ожидал, что Яо Линь так странно отреагирует при виде члена императорской семьи. Обычно хозяин «Белого Журавля» вел себя благоразумно и даже в первые их встречи не позволял себе выказывать столь явное неуважение к человеку, наделенному властью, но Ся Ваньба мог вывести из себя кого угодно, вот уж точно.

Про себя же Юнь Шэнли подумал, что эти два своенравных упрямца очень похожи характерами.

Яо Линь оттолкнулся от стены и, захлопнув веер, сделал не слишком низкий поклон. Юнь Шэнли торопливо произнес:

– Ваше Высочество, это господин Яо. В Далине он будет сопровождать меня как советник, поэтому, хоть никакой официальной должности у него нет, прошу относиться к нему, как и к остальным. С уважением. – Юнь Шэнли знал, что и к остальным никакое уважение Ся Ваньба не проявит, но, если ему почаще об этом напоминать, возможно, он наконец услышит и хоть немного изменится...

– Советник, значит... – наследный принц отвернулся от Яо Линя, явно собираясь игнорировать того все следующие дни.

Юнь Шэнли хлопнул в ладони, и все обернулись на этот звук.

– Раз мы собрались, не будем терять время. Нас ждет долгая дорога, и я планирую добраться до места нашего ночлега хотя бы до захода солнца. Задержимся – будем спать на улице.

Яо Линь подошел к подчиненным Ведомства. Чжи Хань не удержался и шепнул:

– Ся Ваньба такой скользкий, как жаба^[27].

Яо Линь вскинул брови и удивился:

– Заместитель Чжи, ваши каламбуры на удивление поднимают мне настроение.

– Вы мне льстите, господин Яо... Но я не отрицаю, что с рождения был награжден прекрасным умением шутить.

– Линь-Линь, можешь ехать с ними. Разве к лицу столь изнеженному господину трястись на лошади? Наверное, и не умеешь на ней ездить, да?

Яо Линь не знал, кто хуже: вздорный отпрыск императора или Лэйчэн. Он только смирился с тем, что придется снова терпеть компанию этого пса Юня, но тут пожаловали новые, не менее раздражающие личности. И теперь он должен будет ехать с ними двумя в одной повозке... Если Юнь Шэнли хотел по-тихому убрать этих несчастных идиотов императорской крови, Яо Линь будет только рад помочь ему.

– А ты? Разве такая важная персона, как глава Ведомства, должен ехать на лошади под открытым небом, подвергая себя опасности? А вдруг снова подстрелят? Тебе прошлого раза не хватило?

– Я не привык долго сидеть в тесном пространстве. Ваш комфорт важнее моего.

Яо Линю показалось это странным. Юнь Шэнли никогда в жизни бы не пренебрег своими интересами в пользу других. Он обязан был охранять наследника престола, но решил оставить того с людьми, у которых и полномочий-то на это нет. Что задумал этот демон?

– Наследный принц, можете проходить в повозку. – Юнь Шэнли сделал приглашающий жест в сторону стоящей неподалеку более скромной кареты.

– Я отправлюсь со своими стражниками. Или ты действительно считаешь, что я стану ехать в вашей развалюхе, как какой-то бедняк?

– Увы, вы не можете поехать один. Император предупрежден о возможных неудобствах, с которыми Ваше Высочество может столкнуться в пути, – отчеканил Юнь Шэнли.

– Я не настроен ехать с кем-либо вместе! Особенно с человеком, не имеющим никакой должности. Кто этот Яо такой?! Он может напасть на меня, – произнес недовольно Ся Ваньба, не собираясь отступать.

Юнь Шэнли продолжал настаивать:

– Ваше Высочество, мы должны ехать скромно, иначе, боюсь, привлечем внимание разбойников, и тогда можем не вернуться обратно. Раз вы решили отправиться с нами, то придется немного пожертвовать своим комфортом.

Яо Линь, наблюдающий за уговорами – словно ребенка маленького заставляли рот открыть для того, чтобы он поел, – не выдержал, закатил глаза и первым полез в повозку, явно не желая и дальше слушать этот бред.

– Шэнли-гэ, ты не слышишь, что я говорю?!

Юнь Шэнли тяжело вздохнул. Эти разговоры начали утомлять его.

– Ваше Высочество, прошу, проходите. Я не позволю никому вам навредить. Ваш наставник хоть и не смог проводить вас из-за занятости в Ханьлиньской академии^[28], но просил передать, чтобы я как следует заботился о вас.

Упоминание наставника, на удивление Юнь Шэнли, помогло охладить пыл принца.

Лэйчэн, немало заскучавший и не привыкший к долгим разговорам, снова попытался обнять Ся Ваньба, но тот отшатнулся прежде, чем его успели коснуться:

– Ну, братец! Не вопи, как девица, завидевшая обнаженного мужчину.

– Кто это тут твой братец?! Еще раз прикоснешься, и я прикажу отрубить тебе руку!

Лэйчэн решил промолчать, прекрасно зная о том, насколько истеричной особой был его дальний родственник. В детстве императрица только и делала, что баловала и постоянно хвалила Ся Ваньба – самого сильного, самого умного, которому не было равных и в красоте... Неудивительно, что принц в итоге вырос самовлюбленным непослушным увальнем, который пренебрегал даже правилами этикета – не под стать будущему императору проявлять вежливость по отношению к каким-то жалким простолюдинам...

Успокоившись и пересилив себя, наследный принц, скрипя зубами, присоединился к Яо Линю. Следом же, что-то насвистывая себе под нос, рядом с ними уселся Лэйчэн.

Выдохнув, глава Ведомства наказаний подошел к своей лошади и потянул ее за поводья, уводя за собой. По правилам, ехать верхом на территории столицы он не имел права и, лишь выйдя за пределы южных ворот, вместе с остальными оседлал коня и неспешно отправился в путь.

Яо Линь сидел прямо напротив наследного принца. Сбоку же от него расположился Лэйчэн. Яо Линь, совершенно ничего не боясь, смотрел прямо в глаза вздорному мальчишке из императорского рода, вызывающе приподняв подбородок.

– Слишком жарко находиться в одной повозке с множеством незнакомых людей.

– На улице воздуха намного больше, чем здесь. – Яо Линь открыл веер и назло своим спутникам мерно принялся обмахиваться им, наслаждаясь прохладой.

– Верно. – Ся Ваньба, наблюдая за его плавными движениями, почувствовал нарастающую злость. – Всегда можно выйти и идти следом за повозкой.

Лэйчэн не мог не вмешаться:

– Ах, господа, давайте будем говорить не такие злые слова. Выпьем...

Оба воскликнули:

– Нет!

– Нет!

Надув щеки от обиды, Лэйчэн вытащил один кувшин из рукава, второй – из-за пазухи. Как они могли там поместиться, никто не знал, но и спрашивать об этом никому не хотелось.

– Злые, как псы голодные, ну и сидите дальше. Я тогда все один выпью. В выпивке главный друг – это ты сам.

Яо Линь выхватил еще не открытый кувшин и, подняв ткань над окном повозки, выбросил сосуд. Тот покатился и попал под задние колеса, разбиваясь с громким хрустом.

– Ты что творишь?!! Ай, мое вино! Ты жестокий человек!

Лэйчэн едва не последовал за своим «сокровищем», но Яо Линь успел оттащить его от окошка до того, как главный столичный повеса превратился бы в калеку от неудачного падения.

– Куда полез?! Тебя повозка задавит, и мы точно задержимся, пока будем тащить твой труп куда-нибудь подальше от несчастных путников!

Наследный принц рассмеялся, словно увидел чудесное представление.

– Забавно. – Его глаза вдруг сузились, а губы скривились от недовольства. – Должен ли я и дальше терпеть ваше присутствие? Ну уж нет!

– Юнь Шэнли! Твой советник выбросил мое вино! – жалобно закричал Лэйчэн, но те, кто ехал на лошадях, сделали вид, что наслаждаются шорохом листьев и щебетанием птиц.

– Он не поможет тебе. – Яо Линь захлопнул веер и нагнулся ближе к Лэйчэну, продолжая: – Так как сам меня боится.

Возмутившись этими неприемлемыми, по мнению Ся Ваньба, словами, он выпалил:

– Как ты смеешь молоть такую отборную чепуху! Юнь Шэнли никого не боится, иначе не стал бы главой Ведомства!

Яо Линь даже не знал, что ответить этому ребенку, поэтому просто отвел взгляд в сторону. Он оказался в замкнутом пространстве с двумя сумасшедшими членами императорской семьи. Один – пьяница и развратник, которого он однажды уже избил, другой – безумный почитатель Юнь Шэнли.

Теперь он начал понимать, почему этот демон не захотел ехать вместе с ними. А сам чиновничий пес сейчас спокойно скакал на лошади, наслаждаясь весенними видами. Яо Линь мысленно записал еще один должок, который он потом обязательно стрясет с Юнь Шэнли.

Но настоящие проблемы были далеко не у тех, кто ехал в повозке.

Глава 17

Сидя вместе с императорскими баловнями, что продолжали ссориться, находя для этого самые абсурдные поводы – начиная от тесноты и заканчивая тем, что кто-то громко слишком вздыхает, – Яо Линь с недовольным лицом отодвинул занавеску и увидел Сунь Юаня, скачущего на лошади. Тот прижимался к животному так плотно, словно обнимал его, а не управлял им. Его неловкие движения вызывали улыбку: ясно было, что Сунь Юань – не слишком опытный наездник. Казалось, что каждый шаг лошади вызывает у юноши приступ паники, но он упорно храбрился и все равно продолжал нервничать все сильнее.

Глядя на парнишку, Яо Линь вспомнил свою первую попытку прокатиться верхом. Он был еще более неуклюжим и падал с лошади множество раз, за что Дагэ его сильно ругал, но после каждого падения Яо Линь сидел в седле все увереннее и увереннее.

– Чиновник Сунь, мне больно на вас смотреть, – окликнул несчастного хозяин «Белого Журавля».

Сунь Юань мигом выпрямился, хватаясь за поводья, и коснулся лица:

– Что-то не так с моим видом?

Ехавший позади него Чжи Хань, умирающий от скуки, увидев, что началось что-то интересное, вмешался в разговор:

– Сяо Сунь, а я говорил, что тебе пора начинать немного пудрить лицо. Вот, смотри, уже людей пугаешь.

Он разозлился, но, боясь упасть с лошади, сердито поджал губы и ничего не сказал.

Яо Линь перебил их и обеспокоенно сказал:

– Я не это имел в виду. Просто хотел напомнить, что, если вам плохо, так и скажите.

Сунь Юань вымученно улыбнулся, но не посмел возразить. Яо Линь, обеспокоенный его состоянием и наконец придумавший способ вырваться из «императорского» плена, резко крикнул:

– Остановитесь!

Процессия встала, и Яо Линь быстро выбрался из повозки. Наследный принц, успевший задремать, проснулся, подумал, что они уже приехали, и радостно выглянул наружу – впрочем, почти сразу же на его лице отобразилось разочарование. Юнь Шэнли развернул лошадь и вопросительно взглянул на Яо Линя, но тот лишь отмахнулся и подошел к Сунь Юаню.

– Чиновник Сунь, идите в повозку, а я поеду на лошади. Не стоит себя принуждать.

Ехать вместе с теми двумя Яо Линь больше бы не смог, поэтому облегчить жизнь себе и помочь Сунь Юаню казалось самым правильным решением.

Но его доброму порыву помешал выскочивший из кареты со скоростью выпущенной стрелы Лэйчэн:

– Я могу сесть вместе с малышом и помочь ему в управлении этим жеребцом...

Лошадь встала на дыбы, едва не скинув чиновника, отчего юноша в ужасе закричал. Животному явно не понравилась эта затея, как и самому Сунь Юаню, который выглядел так, словно вот-вот отдаст душу предкам.

– Не смей своими грязными руками трогать невинного человека! – Яо Линь, как стена, закрыл собой работника Ведомства наказаний от взора этого бесстыдника.

– Эй, господин Яо, ты так печешься о других и так ненавидишь меня! В чем же я провинился?

Сидящий на лошади Юнь Шэнли подъехал поближе и скептически поднял брови, обращаясь к Яо Линю:

– А ты сможешь дольше пяти минут продержаться в седле? Одного бедолаги Сунь Юаня нам достаточно. Я, конечно, могу научить тебя управлять лошадью и помогу стать хорошим наездником, но... только по возвращении в столицу.

Яо Линь, помогающий Сунь Юаню спуститься, ничего не ответил. А потом на глазах у всех ловко запрыгнул в седло, натянув поводья, и пришпорил лошадь. Не успел Юнь Шэнли открыть рот от удивления, как пыль от копыт взвилась в воздухе, и Яо Линь быстро ускакал дальше по дороге.

Глава Ведомства наказаний закашлялся.

– Кха-кха! А он не так-то прост. – Повернувшись к своим людям, он увидел, как его стражники разинули рты, и скомандовал: – Чего встали? Ускоряемся!

Наблюдавший за ними Ся Ваньба, подперев подбородок, решил наконец-то о себе напомнить:

– Шэнли-гэ, я не хочу ехать с мелким чиновником.

Юнь Шэнли тяжело вздохнул. Ну почему все не могло идти гладко?!

Весь день они путешествовали без остановок и лишь под вечер решили передохнуть в придорожной гостинице. Их встретил хозяин, который давно уже ожидал их прибытия и собирался разместить всех по лучшим комнатам. Рядом с ним ошивался ребенок лет десяти, который любезно побежал помогать разгружать вещи.

– Господа, давайте я тоже что-нибудь понесу! – Мальчишка с грязным лицом, но яркой улыбкой стал метаться то к одним, то к другим гостям, желая услужить. Не найдя себе занятия, он рванул к наследному принцу, который как раз вылезал из повозки, намереваясь помочь тому спуститься.

Ся Ваньба жестом остановил служку:

– Стой, где стоишь! Я сам!

Мальчишка стушевался, но почти сразу же развернулся и побежал помогать стражникам.

Сунь Юань первым ворвался внутрь гостиницы и сразу же попросил воды. Слуга удивился тому, как столь богато одетые господа могли отправиться в путь без припасов, но на деле чиновник большую часть дороги молча страдал от жажды, не желая беспокоить других и выглядеть обузой. Чжи Хань зашел следом, насмехаясь над младшим – догадался, что скромный и вежливый Сунь Юань просто не смог влезть в споры Лэйчэна и принца. Младший почти опрокинул в себя чашу, как вдруг Чжи Хань вырвал у него из рук посудину, в которой осталось немного воды, и допил ее с недовольным возгласом:

– Ничего не оставил!

Все стали расходиться по комнатам, радуясь долгожданной передышке, вот только возникла проблема: так как принца сопровождала целая процессия из стражей, им всем тоже требовались места. Да и никто не рассчитывал на дополнительного члена команды в лице Лэйчэна.

– Комнат на всех не хватит. Двое должны делить место ночлега друг с другом, – заметил кто-то.

Сунь Юань поднял глаза к небу, вслух рассуждая о том, как могли бы развиваться события дальше:

– Если господин Яо будет ночевать с господином Лэйчэном, то второй явно умрет минут через двадцать, если не меньше. Если же наследный принц разделит комнату с господином Яо, возможно, будет драка, после которой господина Яо точно осудят за нападение на члена императорской семьи. А если он поделит комнату с нашим главой, то, скорее всего...

– Он меня задушит. Я слишком неспокойно сплю, и господин Яо не потерпит такого. Тем более, в прошлый раз, когда я остался на ночь на постоялом дворе, он с утра чуть не прикончил меня... – Юнь Шэнли вспомнил, как в тот день, когда он ночевал в комнате хозяина «Белого Журавля», Сяо Ши радостно передал господину «орудие убийства», а Яо Линь накинулся на него, намереваясь самым жестоким образом расправиться с ни в чем не повинным главой Ведомства наказаний.

– Не вводи людей в заблуждение. В том, что ты сам некоторое время не мог убрать подушку со своего лица, исключительно твоя вина, – спокойно ответил Яо Линь, словно вовсе не пытался его убить.

– С господином Лэйчэном никто не захочет спать, от одного его запаха можно следом опьянеть, – тем временем продолжил Сунь Юань.

Так делиться можно было до бесконечности, поэтому Юнь Шэнли скомандовал:

– Вы с Чжи Ханем поделите комнату на двоих. Господин Яо и я поселимся в отдельных комнатах, – пробормотал он следом. – Охрана наследного принца останется ночевать в другой части двора.

– Глава Юнь, почему это я должен делить место с каким-то мальчишкой? – фыркнул заместитель Чжи.

– О, ну тогда могу предложить тебе место с охранниками Ведомства, они заночуют в сарае. Чжи Хань, все распределено в соответствии с нашим рангами.

– У господина Яо же нет ранга, почему ему все самое лучшее?

Наследный принц тоже почувствовал несправедливость ситуации:

– Верно! Ему уделяется слишком много внимания, хотя на деле он обычный простолюдин! Есть много свободного места в сарае, еще и с охраной.

Яо Линь хмыкнул. Ему захотелось проучить этого мелкого так, чтобы тот точно почувствовал, что такое настоящее разочарование. Может, тогда в его мозгах появится хоть что-то, кроме спеси и преклонения перед Юнь Шэнли. Разбить все мечты мальчишки было слишком соблазнительным делом, чтобы просто так отказаться от этой затеи.

Юнь Шэнли хотел было ответить, но его вдруг перебил нежный голос. Яо Линь сначала показал пальцем на себя, а после, обхватив плечо главы Юня, плавно обошел его, произнося четко, чтобы донести свою мысль до каждого:

– Я же теперь друг главы Ведомства наказаний.

– Что? – удивленно вытаращились на Яо Линя помощник и заместитель главы Ведомства.

– Т-ты... Хмпф! Отвратительно! С каких пор Юнь Шэнли дружит с простолюдинами?! – фыркнул наследный принц, выражая свое недовольство, развернулся и, не оглядываясь, отправился в сопровождении слуг в подготовленную для него комнату.

– Господин Яо, вы начинаете немного пугать. – Сунь Юань коснулся своей головы, все еще не веря в услышанное. – Даже в моих мыслях вы не смогли бы произнести этого, такое представить-то не получится...

«Мелкая жаба убежала в свое болотце», – Яо Линь победоносно рассмеялся про себя.

Сам Юнь Шэнли, впрочем, тоже немало удивился. И это слабо сказано: услышав столь торжественное заявление из чужих уст, глава Ведомства словно выпал из реальности.

Яо Линь помахал перед его лицом рукой, проверяя состояние своего новоявленного «друга».

– Это представление было не для тебя вовсе. Не обольщайся.

– Что? Яо Линь, что ты только что сказал?

Яо Линь скривился от досады и подумал про себя: такие слова не говорят дважды, тем более что Юнь Шэнли точно не заслужил того, чтобы хозяин «Белого Журавля» тешил его самолюбие.

Вслух же он произнес:

– Я пытаюсь отстоять свою комнату, не льсти себе. Я пошел. Устал слушать ваши крики. Спокойной ночи, заместитель Чжи и чиновник Сунь.

Подчиненные, наконец, очнулись, и Сунь Юань любезно крикнул тому вслед:

– А! Спокойной ночи, господин Яо.

Яо Линь удалился в свою комнату, оставив всех в полнейшем смятении.

Наконец-то расселившись, они не стали ужинать и купаться, а лишь обтерли лица мокрыми полотенцами и улеглись спать.

Сунь Юань и Чжи Хань готовились ко сну и разворачивали одеяла, которые им принес сын хозяина. Чжи Хань, скривившись, разглядывал не самого приятного происхождения пятно, пропитавшее ткань:

– Тц, хотел же остаться в столице...

– Заместитель Чжи, а Лэйчэн действительно из династии Ся?

– Похоже на то... – Чжи Хань вспомнил те самые годы, когда Цзиньчэн процветал и не был подвержен таким невзгодам и хаосу, как сейчас. – В столице раньше ходила молва о двух юных талантах, которых прозвали «Братья Ся». Что-то вроде «главных талантов Великой Ся», «надежды молодого поколения». Хоть они и не были кровными братьями, но росли вместе.

– Это были глава Юнь и Лэйчэн?

– Да.

– Не верю, что когда-то этот пьяница имел хоть какой-то талант...

– Неудивительно. Он сам разрушил свою репутацию и прославился как один из главных балагуров и повес столицы. – Заместитель Чжи окинул презрительным взглядом младшего, который устроился на кровати, слушая его слова. – Давай, малыш Сунь, уступи старшему. Я, как человек выше по должности, должен довольствоваться хорошим местом.

Сунь Юань взглянул на пол, на заместителя Чжи, снова на пол и снова на мужчину.

– Заместитель Чжи, для вашей спины будет полезно поспать на полу. Говорят, мягкая кровать портит человека.

– Я что тебе, дитя малое, чтобы становиться хорошим? Что выросло, того уже не исправишь, – произнес Чжи Хань, расправляя пыльное одеяло на кровати.

– Может, сыграем? Кто выиграет, тот и занимает кровать?

Чжи Хань покачал головой, усмехнувшись:

– Забыл, как проиграл мне в тюремной камере? Убежал от одного вида крови, словно пир демонов увидел.

Сунь Юань вспомнил тот спор, но ни капли не смутился – он все равно выиграет когда-нибудь еще.

– То был другой случай. Сейчас я выиграю. Рискнешь проверить?

Чжи Хань взглянул на протянутую руку помощника. Он был азартным человеком, поэтому не мог не принять этот вызов:

– Ну давай!

Уже была глубокая ночь, но их ничего не остановило, и они разбудили сына хозяина двора – самого владельца трогать не стали, боясь гнева главы. Когда дверь в комнату мальчика распахнулась, они требовательно приказали:

– Нам нужно что-то, чтобы сыграть. Кости! Точно, есть ли игральные кости?

Ребенок, еще не до конца проснувшийся, сонно потер глаза:

– Что... Что желают господа?

– Кости! – одновременно произнесли чиновники.

– Я понял... – Сын хозяина пошел обратно в свою маленькую комнату, обстановка которой была еще беднее, чем в покоях гостей. Когда посетителей приезжало немного, он мог ночевать где получше, но из-за господ пришлось спать в каморке для слуг. Через несколько долгих минут ребенок вернулся обратно и передал две вырезанные деревянные кости Чжи Ханю и Сунь Юаню в руки. – Только они...

Мальчик не успел договорить – разбудившие его люди уже исчезли. Вздохнув, он закрыл за собой дверь и отправился спать дальше, так и не поняв, для чего гостям кости в столь поздний час.

Вернувшись в комнату, Чжи Хань первым предложил то, как именно они могут играть:

– Играем в четное и нечетное.

Сунь Юань сложил руки на груди, не доверяя старшему даже выбор игры:

– Слишком легко и совсем не зависит от игрока.

Чжи Хань усмехнулся:

– Как не зависит? Твоя удача разве не принадлежит тебе?!

Сунь Юань выдернул из его рук игральные кости, говоря:

– Хорошо, давай уже начнем. Четное.

Чжи Ханю не оставалось ничего другого, как произнести:

– Нечетное.

Игральные кости были подброшены вверх, после чего несколько раз перевернулись в воздухе и упали в руки Сунь Юаня. Сунь Юань раскрыл ладонь и показал числа на кубиках.

– Двойка, – гордо, откровенно наслаждаясь своей победой, произнес он. – Я выиграл!

Чжи Хань скривился и забрал кости обратно, готовясь к броску.

– Я еще не проиграл. Четное.

– Я же это выбрал, эй!

– И что? Меняться разве запрещено?

Кости снова были подброшены, и выпала... четверка.

– Ты их заколдовал? – Сунь Юань прищурился, рассматривая число и подозревая, что его где-то обманули.

– Проиграл – знай свое место. Сейчас ничья. Давай еще раз сыграем?

– Не боишься проиграть? – с вызовом спросил Сунь Юань.

– Это ты боишься!

– Если я выиграю, то, конечно, тебе, господин заместитель, придется спать на грязном дырявом полу, вот и боишься.

Они начали ссориться, не желая уступать друг другу, но по итогу все равно оказалась ничья: как бы они ни бросали кубики, в сумме всегда выпадало четное число, поэтому у них не получилось выяснить, кто займет кровать. В итоге они решили разделить одно-единственное спальное место.

Когда заместители наконец-то устроились на постели, Сунь Юань нечаянно пихнул Чжи Ханя в бок и поморщился от отвращения:

– И почему я не могу делить комнату с господином Яо? Почему это именно ты?

Чжи Хань подтянул одеяло чуть повыше в попытке согреться. Ночью все еще было прохладно, даже если днем солнце нещадно палило.

– Хочешь – можешь идти к тому пьянице.

Широко открыв глаза, Сунь Юань сжался от страха и машинально вцепился в руку Чжи Ханя:

– Только не он...

– Отпусти мою руку! Своими когтями всю кожу расцарапал!

Сунь Юань отпустил его.

В комнате повисло молчание. За окном послышалось завывание ветра.

Чжи Хань вдруг поежился и посмотрел на Сунь Юаня:

– Малыш Сунь, ты же не боишься духов?

– Нет, конечно. А вы, заместитель Чжи, разве духи – это не ваши спутники по жизни?

Чжи Хань, что был крайне суеверным человеком, неожиданно стал отнекиваться:

– Тьфу на тебя! Кто это мои спутники? С чего ты вообще взял, что...

Окно резко открылось, промасленная бумага в ставнях порвалась, и оба чиновника подскочили на кровати от страха. Порыв ветра задул свечу. Глаза Чжи Ханя внезапно округлились, и он дрожащим пальцем показал в угол.

– Ч-ч-что там?

Сунь Юань медленно обернулся и увидел перед собой силуэт. Это был человек, но... откуда в их комнате мог появиться человек, облаченный в изодранную траурную одежду мертвеца, словно поднявшийся из могилы?

Тишину темной ночи прорезал громкий вопль чиновников Ведомства наказаний.

* * *

Солнце за стенами двора еще не начало подниматься, а за столом уже сидели глава Ведомства, его заместитель, помощник, владелец постоялого двора «Белый Журавль» и почти протрезвевший господин Лэйчэн.

Наследного принца не стали будить – себе дороже. Да и его участие в обсуждении не требовалось.

Лэйчэн, лениво зевая, взглянул на двух трясущихся от страха чиновников.

– Ну и какой он?

Сунь Юань поднял покрасневшие глаза.

– Вы о ком?

Лэйчэн, пожимая плечами, с хитрой улыбкой приблизился к нему.

– Дух какой? Безобразный? Мужчина? Женщина? Как думаешь, тут ли умер или пришел из другого места?

Сунь Юань подумал, что, если этот пьяница скажет еще хоть слово, он свалится в обморок от страха.

– Он был с-с-страшным.

– Конечно, он не будет милым с вами! Вы, возможно, заняли его комнату, а никто не любит делить с другим свое место.

Юнь Шэнли не выдержал и хлопнул по столу.

– Какой, к демонам, дух?! В ваших мозгах песок? Если вы испугались ветра снаружи, то можете снимать одежду чиновников и идти продавать тыквенные семечки на рынке!

– Это правда было что-то потустороннее. Вот вы, глава, не верите, а когда это коснется вас, то сразу поймете, что мы были правы!

– Вы что мне голову морочите? – Юнь Шэнли не мог поверить, что его подчиненные могут всерьез рассказывать ему о призраках. Он решил обратиться за поддержкой к единственному здесь здравомыслящему человеку: – Яо Линь, скажи, что хоть ты не веришь в это?

Тот повернулся, и его губы тронула улыбка:

– Вообще-то я верю.

Юнь Шэнли не удержался и уронил голову себе в руки. Яо Линь же продолжил:

– Я верю, но в данном случае это точно не духи. Вон там, – рукой он указал на вещь, висящую почти под потолком. – Смотрите. В углу постоялых дворов всегда вешают талисманы от злой нечисти. Ни один дух не осмелится появиться здесь и распугивать людей. Хозяин не допустит того, чтобы гости были недовольны.

– Ты серьезно?! Я же вижу, как ты сдерживаешь смех!

Яо Линь прикрыл рот рукой.

– Нисколько. Может, это помутнение рассудка у твоих подчиненных. Ну, дальняя дорога... Все может привидеться...

Юнь Шэнли резко поднялся, заставив всех вздрогнуть.

– Идем. Посмотрим, чего вы так испугались.

– А?! Я не вернусь туда снова! – Чжи Хань потер грудь в районе сердца, ощущая леденящий душу страх.

– Ну, значит, возвращайтесь в Ведомство наказаний, и нет, мой дорогой заместитель, в столицу обратный путь ты будешь держать один, без стражи и в ночи, где тебя могут не только убить разбойники, но и загрызть насмерть дикие звери. И, ах да, местные голодные духи тоже наверняка будут не прочь тобой поживиться.

Подчиненные испуганно переглянулись между собой и, взвесив все за и против, покорно последовали за Юнь Шэнли, который первым вошел в комнату уверенными широкими шагами, даже не думая чего-то остерегаться. Лицо Яо Линя тоже выражало не страх, а, скорее, заинтересованность.

– И? Это стоило того, чтобы разбудить нас? – Юнь Шэнли развел руками, будто демонстрируя абсолютную пустоту в комнате.

Чжи Хань, все еще боясь, вошел внутрь и упрекнул главу Юня:

– Разумеется, никого не будет, вы же спугнули всех своим присутствием!

Юнь Шэнли закатил глаза и, ничего не ответив, пошел в свою комнату, желая громко хлопнуть дверью, но сон наследного принца был бесценен.

– Заместитель Чжи, может, нам и правда все привиделось? – Сунь Юань потеребил свою челку, накручивая пряди на палец. Его тоже смущало это внезапное происшествие. Встать на сторону суеверного Чжи Ханя означало признать правоту заместителя, а этого Сунь Юань делать никак не хотел.

– Нам обоим? Сунь Юань, ты хочешь сказать, что ты совсем безмозглый человек?

Яо Линь взглянул на потолок, слегка склонив голову.

– Интересно...

Чжи Хань, не желая ночевать в этой проклятой комнате, перевел взгляд на Яо Линя и зевающего Лэйчэна, который прислонился к косяку двери.

– Господин Яо... вы же не против новых соседей?

Лэйчэн рассмеялся и похлопал недоумевающего Яо Линя по плечу:

– Линь-Линь, спокойной тебе ночи!

Глава 18

Чжи Хань и Сунь Юань так и не вернулись в ту комнату, уговорив «великодушного» господина Яо, чтобы тот разрешил им остаться поспать у себя хотя бы на полу.

Последствием случившегося стал недосып у всех, кроме наследного принца – тот всегда был не в настроении, независимо от продолжительности своего сна.

– Господин Яо, как спалось? – спросил Сунь Юань, зевая.

Проснувшись раньше всех, Яо Линь, уже умывшийся холодной водой и приведший себя в порядок, направлялся обратно в комнату, но столкнулся с чиновником Ведомства наказаний в коридоре.

– Вы хотите знать правду?

Сунь Юань, ничего не подозревая, ответил с энтузиазмом:

– Конечно!

– Тогда я расскажу. После того как ваши крики разбудили меня, я более не мог сомкнуть глаз. В ушах все звучали голоса двух человек, которые половину ночи тихо ругались между собой, думая, что я не слышу, ведь они делали это шепотом. Не могу их винить, ведь плохие подчиненные бывают только у плохого начальника.

– Неужели и вам что-то привиделось?

– Нет, все это, как оказалось, было наяву.

Сунь Юань вдруг залился румянцем. Ему стало действительно стыдно. Когда они с Чжи Ханем перешли ночевать в комнату господина Яо, сначала начали спорить о том, где лучше лечь спать: ближе к окну или же к двери, чтобы, если неизвестный дух вдруг появится снова, быстрее убежать. О господине Яо, который остался бы один на один с монстром, они не думали. Во второй половине ночи разговор зашел об игральных костях, и Сунь Юань с Чжи Ханем не переставали гневно перешептываться, утверждая, что кубики были фальшивыми и испортили им весь спор.

– Извините нас... Мы думали, вы уже спите.

– Ничего страшного, – успокоил его Яо Линь. – А где твой напарник?

– Чжи Хань? – Яо Линь кивнул. – Хм, вроде ушел куда-то...

Они услышали шум в комнате позади – как раз в той самой, где и появился злой дух. Первым открыл дверь Яо Линь, следом, прячась за чужой спиной, зашел Сунь Юань, и их глазам предстала странная картина.

– Я обещаю, что больше не буду обманывать главу Ведомства с отчетами о жаловании мелких чиновников.

Чжи Хань стоял на коленях и жег целый пучок непонятно где добытых благовоний. Яо Линь закашлялся от едкого запаха.

– Кхм, заместитель Чжи, боюсь, это не поможет.

– Ты что делаешь?! Видишь, господину Яо плохо! Решил грехи замолить?! – Сунь Юань подскочил, пытаясь вырвать из цепких рук благовония, от которых исходил дым с запахом ладана.

Мальчишка, сын хозяина, проходивший мимо, выглянул из-за двери, но даже не удивился происходящему.

– Господа, идите завтракать! А этот господин пытается духа изгнать?

– В каком смысле? Это у вас не в первый раз? – поинтересовался Яо Линь. Он и представить не мог, что подобное мог делать кто-то еще, кроме заместителя Чжи.

– Вы же направляетесь в Далин, верно? Не езжайте туда! В тех землях водятся злые призраки. Если вы увидели то, чего не должны были, – это знак, что вернуться обратно вы не сможете!

Яо Линь задумался, размышляя над словами ребенка. Чжи Хань перестал ссориться с Сунь Юанем, отдав тому с большим трудом добытые палочки благовоний, и накинулся на мальчишку:

– Эй! Ты! Ты подсунул нам вчера фальшивые кости! У нас всегда выпадала четная сумма, вот и выходила ничья! Отомстить решил за то, что спать не давали? – Он подскочил к ребенку, хватая того за ухо.

– Ой! Господин не так понял! Эти кости от прошлых постояльцев достались! Неужели с ними что-то не так?

– Неужели ты не видел?! – Чжи Хань засунул руку в карман в поисках игральных костей, но так ничего и не нашел – те словно растворились вместе с ночным призраком. Не растерявшись, он принялся объяснять: – Мне выпало четное, и этому, – он ткнул пальцем в сторону Сунь Юаня, – тоже. Сколько бы мы ни перебрасывали, всегда два, четыре, шесть, восемь или десять!

Мальчишка попытался вырваться из хватки Чжи Ханя, но тот, невыспавшийся и злой, явно не хотел просто так отпускать ребенка.

– Но почему вы злитесь на меня?! Ваша удача виновата! Если бы судьба хотела, она бы помогла вам выкинуть нечетное, и тогда бы вы победили...

– Ты!

– Ладно, заместитель Чжи, не мучайте этого ребенка. Все равно костей у нас нет, чтобы проверить. Вы же сами решили играть на четное и нечетное? Тем более его отец не одобрит вашего поступка и выгонит нас, тогда ночевать мы будем под звездным небом, где есть кое-кто пострашнее обычного духа.

Чжи Хань сразу же успокоился и отпустил слугу.

– Смотри мне! В следующий раз тебя точно никто не спасет!

Мальчишка потер покрасневшее ухо и обиженно повел их на завтрак. На столе скромно стояли миски с лапшой, в которых не было ни кусочка мяса. Это не очень понравилось гостям, но выражать свое возмущение они не рискнули, боясь получить от главы Ведомства выговор, а по возвращении в столицу – еще и наказание.

– Мои подчиненные уже проснулись? – Юнь Шэнли зашел с улицы и увидел трапезничающих членов Ведомства и Яо Линя.

– Это разве завтрак? – пробубнил Чжи Хань. – Так... перекус...

– Доброе утро, глава Юнь! Вы уже завтракали?

– Еще не успел. Сначала нужно было накормить стражников, иначе кто будет защищать нас в пути?

Яо Линь, даже не притронувшись к миске, неожиданно встал и направился к лестнице, бросая еду как есть.

Чжи Хань и Сунь Юань переглянулись.

– Что это с господином Яо? Он вроде вел себя иначе до прихода...

Они посмотрели на Юнь Шэнли, осознавая, что дело явно было в нем. Когда он успел оскорбить господина Яо?

Юнь Шэнли непонимающе проследил за хозяином «Белого Журавля», пытаясь вспомнить, когда они вдруг поссорились и что он мог тому наговорить. Решив не мучить себя догадками, он нагнал Яо Линя уже возле комнаты и развернул к себе лицом:

– Линь-Линь, что случилось?

Яо Линь сразу же отвел взгляд, пытаясь вырваться. Со стороны комнаты наследного принца послышался окрик:

– Чьи руки посмели принести мне этот завтрак?! Ни чистой посуды, ни вкусной еды!

Яо Линь прикрыл глаза, делая два глубоких вдоха. Люди, которые, живя в достатке, начинали требовать того же самого, оказавшись в других условиях, никогда не вызывали у него симпатии. Наследный принц тем временем продолжал распинаться:

– Пусть тот, кто посмел оскорбить главу Ведомства наказаний, позаботится о моем завтраке!

Яо Линь не выдержал. Он взмахнул рукавами и направился в сторону покоев императорского отпрыска, но Юнь Шэнли остановил его:

– Линь-Линь, потерпи немного!

Главе Юню пришлось приложить немало сил и втащить того в ближайшую пустую комнату, чтобы он не натворил бед.

Обстановка была скромной, как и везде: старая пыльная кровать, стол и стул. Чего еще можно было ожидать от придорожной гостиницы?

– Почему ты не сказал сразу, что поедет эта жаба?! – вспылил Яо Линь.

– Тебе просто не стоило отправляться со мной. Ты же понимаешь, что я не мог отказать в капризе императору?!

Юнь Шэнли и сам сдерживался, пытаясь не выйти из себя на протяжении уже нескольких дней, но почему-то именно в этот момент он почувствовал, как внутри него все закипает.

Между ними повисло молчание. Осознав, что переборщил, Юнь Шэнли шагнул вперед, но Яо Линь отступил, как и обычно.

– Господин Юнь, ваше внимание дорого стоит, но я никогда не напрашивался.

– Я не это имел в виду. Ты... Просто я не хотел, чтобы все так получилось.

Яо Линь вновь отвернулся.

– Здесь так грязно. – Он провел рукой по столу, собирая слой пыли, пытаясь отвлечься хоть на что-то.

– Твой двор по сравнению с этим как императорский дворец, – раздался голос Юнь Шэнли у него за спиной.

Яо Линь продолжил осматривать комнату.

– Ты сегодня какой-то грустный. Даже спорить со мной не хочешь. Почему бросил завтрак? – Яо Линь снова промолчал. Юнь Шэнли не выдержал и подошел ближе, но тот вновь отступил. – Линь-Линь?

Яо Линь подумал, что ему сейчас опять начнут докучать, поэтому сразу пресек на то любые попытки:

– Глава Юнь такой заботливый... Что, и на этот раз будешь ночевать в моей комнате? Тебе недостаточно тех унижений, которые мне приходится переносить из-за твоих людей?

Юнь Шэнли неловко убрал протянутую прежде руку и заложил ее за спину.

– Линь-Линь, ты такой смешной.

– Пошел вон!

Яо Линь схватил с пыльного стола забытую кем-то книжку и бросил в смеющегося Юнь Шэнли.

– Линь-Линь, не злись, я же пошутил! Когда ты злишься, становишься таким милым, но иногда мне кажется, что ты хочешь меня убить.

– Я действительно хочу это сделать!

Равнодушие со стороны Яо Линя было для Юнь Шэнли хуже любых проклятий. Их привычные ссоры же казались бальзамом на душу.

– Как-нибудь потом я дам тебе такую возможность. Если тебе что-то не нравится, просто скажи. Я поговорю с наследным принцем, он больше не посмеет тревожить тебя.

– И как же ты это сделаешь? – Яо Линь хмыкнул, не веря такому бахвальству.

– Не переживай. Я знаю слишком хорошо эту жабу. Одно осторожное напоминание о его детских забавах будет лучше любого запугивания. Давай присоединимся к остальным. Будет плохо, если ты не поешь.

– Я нехорошо себя чувствую. Не хочу пока никого видеть.

На удивление Яо Линя Юнь Шэнли не стал настаивать.

– Тогда отдохни. Тебя никто не потревожит.

На прощание Юнь Шэнли легонько похлопал его по плечу, подбадривая, и вышел, чтобы проверить стражу и лошадей.

Яо Линь, оставшись один, вернулся в свою комнату и плюхнулся на кровать. Его глаза немного покраснели, и он устало потер их руками. Ему нужно было побыть наедине с собой.

* * *

Выполнив все обязанности главы Ведомства, Юнь Шэнли вернулся в общий зал, где сидели Чжи Хань и Сунь Юань.

Сунь Юань, еще не отошедший от вчерашней дороги, с мрачным лицом пил чай. Утром после еды ему почему-то стало плохо. Чжи Хань впервые проявил к нему каплю сочувствия:

– Малыш Сунь, лучше выйди на свежий воздух, а то выглядишь так, будто шаг сделаешь – и упадешь. Остаться в Ведомстве было бы для тебя разумнее.

Лэйчэн, тоже уже проснувшийся, стоял над подчиненным главы Юня и обмахивал того веером, аж пыхтя от усердия и желания помочь молодому человеку. Сунь Юань не возражал против его компании лишь по одной причине: не было сил. Он и сам уже пожалел о своем решении отправиться в это путешествие. Почему он захотел работать в Ведомстве? Чтобы быть полезным и помогать простым людям в беде. Но первые же несколько десятков ли подорвали его дух.

Чжи Хань поднес чашу с чаем ко рту, но перед глотком задал вопрос, который мучил его уже некоторое время:

– Господин Лэйчэн, а где вы взяли этот веер?

– А, этот? – Лэйчэн взглянул на веер в своих руках. – Еще ночью Яо Линь оставил его на столе, вот я и взял...

От такого заявления Сунь Юаню стало еще хуже, и он откинулся на спинку стула.

– Что? – недоумевал Лэйчэн, которого еще не успели ни в чем обвинить.

– Верните эту вещь, пока господин Яо не заметил... Если он узнает, что его веер пропал, а точнее, что его забрали именно вы, думаю, он этому совсем не обрадуется...

– Пф, что твой господин Яо сделает мне? – обмахнувшись еще пару раз, Лэйчэн убрал веер в рукав. – Лишь пыль в глаза пускает своей заносчивостью.

Юнь Шэнли подошел к столу и окинул помощника взглядом. Он отметил его нездоровую бледность, да и в целом вид Сунь Юаня оставлял желать лучшего. Сам юноша даже предположить не мог, в чем дело, разве что лапша ему пришлась не по вкусу, но все остальные в порядке, так почему же...

– Может, вернешься обратно? Мы недалеко уехали.

– Я смогу! Глава, не сомневайтесь во мне!

Юнь Шэнли показалось, будто Сунь Юань аж засиял от настойчивости и упорства. Вздохнув, глава Ведомства сказал:

– Если тебе станет совсем плохо, даже не думай вредить себе и возвращайся обратно. Понял?

Сунь Юань понуро кивнул, чувствуя еще большую тошноту.

– А что будем делать с духом? – завел прежний разговор Чжи Хань. Его все никак не отпускали мысли о том, что они видели.

– Если ты еще раз заговоришь о том, чего не существует, я запру тебя в той комнате без света и еды на ночь. – Юнь Шэнли наконец-то сел за стол, и ему принесли оставшуюся порцию, но аппетит пропал, поэтому глава отставил миску в сторону.

– Хорошо, допустим, это не призрак, но глава Юнь, не могло же нам двоим привидеться одно и то же! Кто-то точно был ночью в комнате! Возможно, даже хотел убить нас...

Вот об этом глава Ведомства не прочь был поговорить. Если опустить весь этот бред с духами, сразу возникал вопрос, кто был тем человеком, что хотел напугать чиновников? И напугать ли? Они отправились в путь по официальному распоряжению императора, стараясь скрыть свой отъезд, но разве можно утаить все? У каждого из присутствующих здесь могли быть враги, а еще стоило учитывать «чужих» людей в лице стражников Ся Ваньба, среди которых мог затесаться какой угодно негодяй.

– Как этот человек мог исчезнуть из вашего поля зрения?

– Было темно, и я только повернулся за оружием, но то существо испарилось, даже не вступая в драку.

– Если посторонний человек проник к вам в комнату, это огромная проблема для нас... Надо усилить охрану Ся Ваньба, иначе все лишимся головы.

Увидев, что друг не собирается есть, Лэйчэн пододвинул его тарелку к себе, беззастенчиво разделяя порцию.

– А где же твой Линь-Линь?

– Он неважно себя чувствует, поэтому пока не трогайте его. Особенно ты! – предупредил Юнь Шэнли, указав на Лэйчэна, набившего рот лапшой. Тот хотел ответить что-то вроде «Я не собирался», но его никто не понял.

Юнь Шэнли потрепал Сунь Юаня по плечу и встал. Мысль о мнимом духе не давала покоя всю ночь, а теперь и вовсе засела в голове, раздражая и заставляя нервничать. Большинство сопровождающих их стражников были из Ведомства наказаний или относились к личной охране наследного принца. Если кто-то из этих людей хотел навредить им, следовало немедленно допросить каждого: где они были вчерашней ночью, кого видели и почему допустили столь серьезную ошибку.

– Не расслабляйтесь сильно, нас ждет еще много дел. Чжи Хань, следуй за мной.

– Глава Юнь, я еще не закончил завтракать. С вашими делами я и так похудел настолько, что щеки впали! – Он не понимал, почему главе Ведомства просто не сиделось на месте.

– Допросим стражу. Кто дежурил ночью, а кто спал. Живо.

Со стоном, полным боли, Чжи Хань поплелся за Юнь Шэнли. Сунь Юань, не желая оставаться с «пьяницей», осторожно, шаг за шагом, попытался обойти его, но Лэйчэн схватил его за руку:

– Малыш Сунь, ну не уходи! Мне так скучно! – Сунь Юань попытался вырваться, но его явно не собирались отпускать просто так. – Сядь, я тебе кое-что принесу.

Юношу усадили обратно за стол, и Лэйчэн выбежал на улицу. Сунь Юаню только и оставалось, что глупо моргать от удивления. Чего этот пьяница хотел от него? Наверное, снова решил пошутить, а после посмеяться, чтобы развеять скуку. Он встал, собираясь уйти, но в этот момент Лэйчэн вернулся, держа что-то за спиной.

– Малыш Сунь, ну не грусти!

Перед Сунь Юанем появилась веточка вишни, усеянная нежными розовыми цветами и оттого невероятно красивая. На одном из цветков сидела пчела, и от неосторожного движения она зажужжала и взлетела вверх, совершенно недовольная, что ее потревожили.

Сунь Юань не выдержал и слабо улыбнулся:

– Где вы сорвали эту ветвь? Так глупо.

Лэйчэн, гордый собой, благородно заложил руки за спину и посмотрел на Сунь Юаня так, словно они делили одну тайну на двоих.

– Эту ветвь сами боги принесли мне с небес, чтобы порадовать тебя. Возможно, вдохнув этот аромат, ты почувствуешь себя лучше.

Сын хозяина подошел к столу, чтобы собрать тарелки после завтрака гостей, и застыл.

– Это же ветвь с любимого дерева отца! Господин! Отец каждое утро и вечер поливает его и не позволяет даже ветру сорвать лишний лепесток! Что вы наделали?!

Лэйчэн неловко раскрыл уже полюбившийся веер и прикрыл им лицо, чтобы не видеть удивление и... смущение на лице Сунь Юаня. Впервые за долгое время ему самому стало неловко...

* * *

Вечером Юнь Шэнли не стал звать Яо Линя на ужин, зная, что настроение у того было неважным. Они опросили всех стражников. Двое, как и положено, дежурили на входе в гостиницу, двое сторожили позади у лошадиного стойла, и все как один заверили главу в том, что все было тихо и спокойно. Никто даже мимо не проезжал, не говоря уже о том, чтобы бесшумно вломиться внутрь и так же незаметно для всех уйти.

Чего же хотел этот неизвестный? На Сунь Юаня и Чжи Ханя он не напал. Скорее... планировал их припугнуть.

Юнь Шэнли собирался обсудить это дело с Яо Линем в надежде, что настроение у того хоть немного улучшилось, поэтому поднялся к его комнате и постучал в дверь.

Никакого ответа.

– Линь-Линь, не злись! Утром я немного вспылил, но сейчас мне нужно поговорить с тобой.

Снова молчание. Обычно Яо Линь давно бы уже ответил колкими словами и отправил бы Юнь Шэнли восвояси. Глава Юнь насторожился. Толкнув дверь, он обнаружил, что та не заперта, а комната пуста.

– Яо Линь!

Юнь Шэнли спустился вниз и быстро подошел к слуге, чтобы узнать, не выходил ли его спутник на улицу. Утром он сразу подметил, что Яо Линь выглядел мрачнее обычного. Хотя он и раньше был немногословным, но во время завтрака и вовсе смотрел в одну точку, словно его мысли были заняты чем-то серьезным, чем-то, что давно его гложет. Шэнли подумал, что это может быть связано с предстоящими переменами, но, возможно, дело было в чем-то другом.

– Нет, он точно не выходил! – ответил слуга.

– Глава Юнь, неужели господин Яо стал первой жертвой того духа?! – Чжи Хань, немало перепугавшийся от мысли, что на месте Яо Линя мог бы быть он, едва не зарыдал.

Неожиданно сверху раздался голос. Наследный принц, стоя на втором этаже, облокотился на перила, качаясь из стороны в сторону, и недовольно фыркнул:

– Какая жалость... Шэнли-гэ, а я вот видел, как твой «советник» на собственных ногах покидал этот двор...

– Ваше Высочество, это правда?

– Стал бы я врать?

Верить Ся Ваньба или нет, Юнь Шэнли не знал, но понимал, что действовать нужно быстро: если Яо Линь сам решил уйти куда-то, то это еще сильнее все запутывало. Мог ли Яо Линь знать кого-то из местных, или же его выманили специально?

Никто, кроме Ся Ваньба, не видел, как Яо Линь покинул здание, и никто не знал, куда он мог уйти. С каждой минутой беспокойство возрастало. Яо Линь мог оказаться в опасности, особенно с учетом того, что они до сих пор не знали, чего хотели те люди, устроившие переполох в «Белом Журавле» – им нужна была жизнь юноши или что-то другое?

Поднялся шум. Все начали обыскивать комнаты и территорию двора.

Уснувший от усталости Сунь Юань оказался разбужен шумом, криками и беготней, поэтому выскочил из комнаты, даже не придя в себя толком. Он только заснул, а его тут же подняли на ноги. Работа в Ведомстве наказаний была неблагодарным делом...

– Что произошло? Кого убили?

Юнь Шэнли очень нервничал, поэтому эти слова только подлили масла в огонь:

– Никого не убили! Господин Яо исчез!

– А? Господин Яо? – Сунь Юань мигом проснулся и побежал одеваться. – Глава, не переживайте, мы найдем его!

Созвав стражников, Юнь Шэнли приказал осмотреть окрестности, а сам оседлал лошадь и тоже помчался на поиски.

Его сердце бешено колотилось. Он боялся. Очень боялся, что с Яо Линем могло случиться что-то страшное. Если кто-то посмеет навредить ему, то он оторвет этим людям руки, а после сделает так, что они ни за что не выйдут живыми из темницы его Ведомства!

Дорогу со всех сторон окружали деревья и мелкая растительность. Если Яо Линя похитили, то, скорее всего, уже увезли, и как можно дальше... Но Юнь Шэнли все равно не прекращал искать.

Спустя полчаса поисков Юнь Шэнли свернул с главной дороги в поля и заметил вдали чью-то фигуру. Подъехав ближе, он мгновенно узнал этого человека. Яо Линь сидел на траве, совершенно забыв о безопасности. Всегда прямая спина была сгорблена, словно сильный ветер склонил к земле высокий жесткий бамбук.

Облегчение... Все, что чувствовал Юнь Шэнли в этот момент, – облегчение. Как же хорошо было видеть его живым и невредимым! Со здоровым цветом лица и вздымающейся от дыхания грудью. Он никогда не хотел бы увидеть труп Яо Линя. Никогда.

Спрыгнув с лошади, Юнь Шэнли приготовился как следует отчитать его, но вдруг резко остановился.

Яо Линь... плакал. Его плечи слегка дрожали, и до застывшего от замешательства Юнь Шэнли то и дело доносились тихие всхлипы.

– Яо Линь...

На земле валялись два кувшина для вина, и Юнь Шэнли мгновенно понял, что произошло что-то неладное. Иначе зачем Яо Линь убежал бы так далеко? Чтобы в одиночестве напиться? Он мог сделать это в своей комнате, так зачем!..

– Я уж думал, ты не появишься.

Юнь Шэнли глубоко вздохнул, сжимая кулаки. Облегчение сменилось чувством негодования.

– Если ты хотел пригласить меня выпить, мог сделать это другим способом. Я... Если бы с тобой что-то случилось, как бы я посмотрел в лицо твоей душе в загробном мире?

Яо Линь не ответил. Что-то внутри него дрогнуло от мысли о встрече с Юнь Шэнли даже после смерти.

– Решил утопить горе в вине? – Юнь Шэнли кивнул в сторону кувшинов. – Мог бы и предупредить, что уходишь! Я бы приставил к тебе человека для безопасности. Сунь Юань тебя уже и похоронить успел.

Яо Линь наконец-то соизволил поднять голову. Его лицо было еще бледнее, чем раньше, а глаза покраснели от долгих слез.

– Сегодня годовщина смерти моей матери, – тихо проговорил Яо Линь. Он никогда бы не подумал, что поделится этим с Юнь Шэнли, но ему так хотелось... выговориться. Возможно, вино сделало его чуть более ранимым, а мысль о том, что прошел еще один год его никчемной жизни, лишь усилила боль. – В этот день я видел ее в последний раз, но она меня – нет. Я так и не смог с ней попрощаться.

На Яо Лине было лишь тонкое шелковое одеяние, а в поле дул прохладный ветер, от которого негде было спрятаться. Юнь Шэнли снял с плеч накидку и закутал в нее Яо Линя.

– Совсем замерзнешь. Или забыл, как из-за болезни слег на несколько дней?

Яо Линь спрятал свое лицо от чужого взгляда за тканью.

– Вино меня греет. Не думай, что так обо мне заботишься. Мне не нужны твои лживые жесты.

Юнь Шэнли присел на землю рядом с Яо Линем, взял недопитый кувшин вина и сделал глоток. Напиток был не сильно крепким, но в нем присутствовала горечь, такая же, как и в их сердцах. Прошлое всегда оставляет определенный отпечаток, который невозможно стереть даже спустя года.

– Не впечатляет, – Юнь Шэнли наконец оценил алкоголь. – Я обычно пью вино получше.

– Мне тоже не нравится, – пробубнил Яо Линь, соглашаясь. Вино оказалось слишком слабым, как разбавленная вода. Он украл его из погреба местного двора и даже не чувствовал за это вины.

Они замолчали, и слышался только шелест колосьев да завывание ветра.

Юнь Шэнли вдруг заговорил, очень-очень тихо:

– Я совсем не помню свою мать. Отец рассказывал, что она любила меня так сильно, что ни на минуту не хотела отпускать от себя. Но, увы, я не смог этого запомнить.

Он очень хотел бы иметь хоть одно воспоминание о матери, но память, словно нарочно, не оставляла ему ни единого следа ее образа. Его воспитывали разные люди – служанки, наставники, друзья, но только не родные. Он учился всему понемногу от каждого, не понимая, чьи советы были лучше и кто действительно относился к нему искреннее. Не имея матери, неделями не видя отца, не сумев найти им замену в круговороте из чужаков, Юнь Шэнли вырос сам по себе. Иногда он завидовал тем, кого ругали и пытались наставить на правильный путь, – его же всегда за все хвалили, из-за чего каждое принятое решение казалось правильным, и оттого разочарование из-за совершенных теперь оплошностей и ошибок било по самолюбию молодого человека в разы сильнее, нежели у других людей его возраста.

– Иногда я скучаю по ней. Оставила меня одного, а сама ушла в загробный мир. А ведь отец ни разу не сжег ей поминальных денег. Каждый год я прихожу к ней на могилу, чтобы сжечь столько, сколько смогу. Если ее душа еще не переродилась, надеюсь, она заплатит этими деньгами мертвым чиновникам и пройдет круг перерождения как можно легче.

– Я думаю, она не хотела бросать тебя.

Яо Линь повернул голову, и их глаза встретились. Оба отвернулись, так и не поняв того, что увидели в глубине чужого взгляда. Понимание? Искреннее сочувствие?

– Хочешь, расскажу одну историю? – спросил Яо Линь, открывая второй, еще нетронутый кувшин.

Юнь Шэнли кивнул, и Яо Линь посмотрел куда-то вдаль, а сильный ветер растрепал его волосы.

– Однажды жила одна женщина. Она родилась не в наших краях, и именно это делало ее особенно притягательной. Ее танцы восхищали даже самых утонченных гостей, а красота сводила с ума самых искушенных мужчин. Двое друзей, знающие друг друга с детства, как-то увидели ее, и оба мгновенно влюбились. Однако ни один из них не был готов уступить ее другому, и они поссорились. Вражда едва не лишила их положения и должностей. В конечном итоге сила ее красоты разрушила их дружбу и погубила ее саму. Так что одно из самых сильных оружий даже беззащитного человека – это красота. Внутренняя или внешняя – неважно. Она может быть как благословением, так и проклятием. И никто не знает, куда она заведет.

Юнь Шэнли сделал еще один глоток вина и спросил:

– Неужели ради одной только женщины двое мужчин чуть не потеряли свое положение в обществе и разрушили многолетнюю дружбу?

Яо Линь наклонился ближе, и взгляд его зеленых глаз, похожих на два ярких камня, остановился на лице Юнь Шэнли.

– Если ты так говоришь, то явно не знаешь, что такое женское очарование. Когда от одного ее движения заходится сердце, пересыхает в горле, все плывет перед глазами, и ты уже готов предать не только дружбу, но и страну. Женщины – существа слабые, но именно они способны управлять теми, кто управляет всем.

Юнь Шэнли никогда не понимал этого раньше. Он не ощущал этого сам и не думал о чувствах других. Женщины всегда были для него просто милыми нежными существами, которые, казалось, не могли ничего сделать, потому что часто им просто не давали проявить себя. Но, вспомнив про девушек из борделя, он начал соглашаться со словами Яо Линя. Одна лишь слабенькая Ган Чи смогла разворошить столицу, словно осиный улей, а госпожа Иньхань до сих пор вселяла в него страх. Это все заставило его начать... смотреть на мир чуть по-другому?

Теперь, глядя на Яо Линя, он чувствовал его эмоции и переживания лучше, чем когда-либо. И ему захотелось того хоть как-то утешить.

– Когда разделишь свою боль с другим человеком, может стать легче. Эту мысль все время вбивал мне Лэйчэн, жалуясь на свою жизнь. Я не слушал его, прятал все в себе. Наверное, это слишком самонадеянно, но... если ты расскажешь мне все... это покажет, что ты мне доверяешь. Я тебе доверяю. Честное слово.

Яо Линь сделал глоток вина и рукавом вытер рот, после чего внимательно взглянул на Юнь Шэнли, голосом выделяя каждое слово:

– Не хочу.

Юнь Шэнли словно окатили холодной водой. Ему отказали. На самом деле, он и не рассчитывал на доверительное отношение со стороны Яо Линя, но...

– Хочешь продолжать играть во врагов? Хорошо, как тебе угодно. Только помни, что мое терпение не бесконечное.

– А ты? Наигрался? – спросил Яо Линь, будто бросая ему вызов. Он все еще считал, что Юнь Шэнли видит в нем очередную игрушку, которая забавно сопротивляется и смешно открывает рот. Он уже сталкивался с подобным. Знал, чем это заканчивается.

– Нет! Ты один стал тем, кто действительно понял меня. Прочитал с первого взгляда. И первый, кто смог указать мне на мои ошибки, – ответил Юнь Шэнли, почему-то с благодарностью глядя на собеседника. Их споры и пререкания подтолкнули его к определенным мыслям о том, как он себя ведет и что делает. О том, что многие его поступки были неправильными. – Наверное, для этого и нужны такие люди. Они помогают преодолеть наши трудности и в нужные моменты укажут нам на недостатки. А мы с тобой сразу заметили друг друга. Возможно, наши судьбы были связаны с самого начала?

Связаны?

Эти слова прозвучали неожиданно. Яо Линю была непривычна забота, и уж тем более он не понимал до конца такое чувство, как привязанность. Он даже не мог представить, как кто-то может произносить в его адрес такие слова. Он был сам по себе и привык не разделять свою боль с кем-то, кроме Дагэ. Чужаки ему не нужны.

Но Юнь Шэнли явно хотел получить от него что-то равноценное. А если подобное произойдет, Юнь Шэнли, узнав его истинное «я», разочаруется. Потому что его душа грязная, она пропитана ядом насквозь, и эта отрава разъедает его все сильнее. Как он мог разделить свою боль с тем, кто когда-то стал ее причиной?

– Мы не можем быть, как ты сказал, «связаны». Если ты хочешь использовать меня, чтобы я выслушивал твои жалобы и нытье, – найди кого-то подешевле. Я дорого тебе обойдусь.

Неожиданно Юнь Шэнли ущипнул его, и Яо Линь ахнул от возмущения.

– Почему ты такой противоречивый?! Я продам все, что у меня есть, чтобы утолить твой аппетит, – самодовольно произнес Юнь Шэнли, заранее зная реакцию Яо Линя на эти слова. – Если ты боишься моего отца, не переживай. Он сам как-то нарушал правила. Так что он не будет против моего общения с тобой.

Как Яо Линю было не знать... Он не боялся Юнь Циньланя, но они действительно не могли продолжать общаться друг с другом. Юнь Шэнли является главой Ведомства, и, если откроется, что он водит дружбу с таким, как Яо Линь, это еще больше навредит его репутации. Они и так друг другу ее испортили, а если еще и прошлое Яо Линя всплывет наружу... О таком лучше не думать.

Яо Линь позволил себе эту искренность. Он позволил Юнь Шэнли залезть в свою душу и поделился одной тайной. Но не более. Это все, чего достоин глава Ведомства.

Юнь Шэнли не знал, что в своем сердце Яо Линь уже похоронил их возможную дружбу, и продолжил размышлять о будущем:

– Может, ты боишься кого-то еще? Хочешь войти в поместье Юнь и получить наше покровительство? Тогда никто не посмеет тронуть или обидеть тебя.

– Последнее, что мне нужно, – это фамилия Юнь, – отрезал Яо Линь. – Не думай, что я беспомощный. Мое влияние может быть даже больше твоего.

Яо Линь встал, и его одеяние взметнулось, словно крылья птицы, готовой к полету. Сколько бы Юнь Шэнли ни старался, Яо Линь всегда ускользал от него.

Он скинул с себя накидку и бросил в сторону Юнь Шэнли.

– Кстати, спасибо за это.

Не оглядываясь, он пошел прочь, но его остановил немного хрипловатый от вина голос:

– Яо Линь, ты понимаешь, что после этого не сможешь скрыться? Тебе придется встретиться со мной лицом к лицу еще не раз. Мы с тобой уже связаны.

Яо Линь обернулся с легкой усмешкой на лице:

– Ты думаешь, что одного разговора по душам достаточно, чтобы завоевать мое доверие?

Юнь Шэнли выпрямился и скрестил ноги, уверенно отвечая:

– Одного – нет. Разумеется, их будет больше. И однажды ты расскажешь мне все свои тайны.

Яо Линь открыл рот, чтобы возразить, но тут же его закрыл. С Юнь Шэнли бесполезно спорить. Ты ему одно слово, а он тебе десять, и все не очень приличные.

Оседлав лошадь, на которой приехал Юнь Шэнли, Яо Линь посмотрел на него, как на муравья под своими ногами. Лошадь фыркнула и ударила копытом по земле, словно чувствуя возбуждение своего наездника.

– Охлади свой пыл. Я передам стражникам, и позже тебя заберут.

Так Яо Линь оставил главу Ведомства наказаний одного в поле. Но Юнь Шэнли нисколько не расстроился. Он получил то, чего желал.

Он увидел слезы того, кого когда-то по глупости считал своим врагом. Настоящие.

Глава 19

Когда вернулся пропавший господин Яо и глава Ведомства, все сразу выдохнули – бессонной ночи поисков они бы не вынесли. Чжи Хань и Сунь Юань кровь из носу как хотели поинтересоваться, где был господин Яо, но ни глава, ни его «советник» не хотели говорить о том, что между ними произошло. Любопытство пресекли и разогнали всех спать, не дав даже пожелать хорошей ночи.

– Глава сам затеял эти поиски и всполошил нас, а потом не рассказал ничего. Что мы должны думать?!

Так как Юнь Шэнли выгнал их из комнаты Яо Линя, чиновники снова вернулись в то место, где им привиделся злобный дух.

– Думаю, глава не хочет, чтобы мы беспокоили господина Яо.

– Ну да, а господин Яо при этом сбежал, заставил нас искать его среди леса и в итоге даже не попросил прощения! – Сунь Юань, уставший слушать возмущения заместителя Чжи, опустился на сооруженную на полу кровать из соломы и отвернулся. – Неблагодарный мальчишка! Где ты оставил свои манеры?!

Они наконец-то легли спать. Теперь Сунь Юань сам уступил место Чжи Ханю на кровати, но лишь на день – и то из-за вежливости и жалости к людям старшего возраста. Когда чиновники уже начали дремать, снова послышался скрипучий звук, исходящий из потолка. Сунь Юань открыл глаза, сжимая руки в кулак, но так и не сдвинулся с места. Боковым зрением он заметил белый силуэт, который вдруг стал приближаться к ним.

Чжи Хань резко вскочил на кровати и крикнул:

– Сунь Юань, тяни!

Подорвавшись следом, Сунь Юань, держа в одной руке свой меч, ринулся на «призрака в белом». Стоило ему только ухватиться за ткань, как он со всей силой дернул ее на себя.

Бам!

Откуда-то сверху потолка выпал тот самый «дух», который докучал им вчера. Вот только... это был совсем не дух, а вполне живой себе человек. Мальчишка.

– Ах ты паршивец! Ты тот, кто делал все это!!! – Чжи Хань зажег масляную лампу и поднес ее к лицу «духа». Им оказался... сын хозяина постоялого двора, тот самый маленький слуга, что подсунул им якобы фальшивые игральные кости.

Мальчик был весь испачкан в пыли чердака и, шмыгнув носом, ойкнул и схватился за раненую ногу. Он упал с немалой для его роста высоты и, скорее всего, сломал ее.

– А-а-а-а, не бейте меня!

На громкий плач ребенка, конечно, сбежались все, включая его отца, ведь вопль был таким громким, что, вероятно, его слышали в самой столице. Первым в комнату вошел Юнь Шэнли, который ждал подобного развития событий. Он вместе с Сунь Юанем и Чжи Ханем придумал план поимки «духа» – хоть подчиненные и списывали все на влияние потусторонних сил, сам-то он знал, что в этом мире не бывает духов, которых нельзя было бы схватить и привлечь к ответственности, а после истории с игральными костями его уверенность только окрепла.

– Глава Юнь, мы поймали его!

Юнь Шэнли выдохнул. Наконец-то ему не придется выслушивать очередные бредовые истории про призраков.

– Вы что сделали?! – Хозяин двора подбежал к сыну, проверяя его травмы, осматривая ноги и руки.

– А что сделали вы? – в комнату вошел Яо Линь. Именно он заметил очевидную деталь и намекнул на нее Юнь Шэнли, когда тот в сопровождении стражников вернулся в гостиницу из полей. – На вашем постоялом дворе есть чердак. Обычно там хранят какие-то вещи, старье всякое, иногда он служит комнатой для слуг... И по счастливому стечению обстоятельств вход на этот чердак оказался прямо в комнате заместителя Чжи и чиновника Сунь.

Хозяин двора, испугавшись расправы, крепче обнял ребенка.

– Мой с-сын просто шутил.

– Какие шутки?! Вы нас чуть до смерти не напугали!

Ребенок заплакал еще громче:

– Я хотел вас предупредить, чтобы вы не ехали в Далин, а оказался виноват!

– Да ты просто пытался отомстить нам за плохое обращение, чего тогда строишь из себя жертву?!

– Это не так!

Юнь Шэнли заставил их замолчать:

– Достаточно. Ничего страшного в итоге не случилось. – После разговора со стражниками стало понятно, что «дух» находится внутри гостиницы, и именно там его и надо искать. Если знать о конфликте Чжи Ханя и сына владельца, то можно было сразу обвинить юнца, но из-за пропажи Яо Линя история с призраком отошла на второй план. Шалость ребенка не стоила внимания, поэтому Юнь Шэнли решил, что поговорит с его отцом уже завтра. – Можете идти спать, утром мы отправляемся дальше.

– Глава Юнь, но...

– Расходитесь!

После окрика все молча разошлись по комнатам, и сын вместе с отцом тоже вернулись к себе, словно ничего не случилось.

На следующее утро Юнь Шэнли не стал тревожить Яо Линя сам, попросив Сунь Юаня разбудить его. Наследный принц, что неожиданно, встал раньше всех, словно праведный государь, который отдает всего себя служению народу. Надев свой лучший наряд и закрепив волосы золотой заколкой, он предстал перед всеми в поистине великолепном виде, но Юнь Шэнли пришлось разбить все его мечты о том, чтобы появиться перед наместником Далина в одеянии, достойном будущего императора.

– Наследный принц, попрошу вас переодеться в более простые одежды.

– Почему?

– Одеяние сразу выдает ваше положение. Чтобы другие люди не посмели навредить вам, мы скажем, что вы простой попутчик. А для этого вы должны быть одеты соответствующим образом.

Ся Ваньба не верил в то, что слышит. Тогда зачем его брали в поездку? Не затем ли, чтобы запугать наместника? Отец бы не разрешил ему ехать, если бы это было слишком опасно. Верно?

– Ваше Высочество, император был предупрежден обо всем, в том числе и том, что вы вынуждены будете скрывать свою настоящую личность какое-то время, и одобрил это решение. Вы поехали в Далин тайно, а после, когда вернетесь в столицу, предстанете перед всеми с докладом о ваших делах.

Так никто раньше времени не будет знать, что наследный принц отправился в путешествие, что исключит возможные покушения на его жизнь.

Ся Ваньба гневно взмахнул рукавом и с видимым разочарованием отправился обратно, чтобы с помощью нескольких взятых с собой слуг сменить наряд. Юнь Шэнли покачал головой, чувствуя все большую усталость. Половину ночи они ожидали появления незадачливого «духа», другую же половину он раздумывал о словах Яо Линя на том поле, поэтому ни о каком должном крепком сне не могло идти и речи. Что-то в словах юноши натолкнуло его на воспоминания о прошлом, но глава Юнь изо всех сил гнал от себя эти нелепые мысли.

После испытаний, выпавших на долю Яо Линя в этой поездке, он считал, что его уже ничего не сможет удивить. Но люди Ведомства преподнесли ему сюрприз. Проснувшись от стука в дверь, он привел себя в порядок, собрал вещи и вышел на постоялый двор, где застал уже привычную сцену ссоры между начальником и подчиненными, в которую был втянут и наследный принц.

До Далина оставалось еще довольно далеко, а на их пункте ночлега произошла небольшая неприятность.

– А где лошади? – холодно спросил Юнь Шэнли. Все сразу же поняли, что грядет буря.

Его подчиненные побледнели и виновато склонили головы:

– Когда мы с Чжи Ханем ходили их кормить, все было в порядке. Они были привязаны и никуда не могли деться, но теперь... – Сунь Юань замялся. – Их словно специально отпустили! Остались только ваша и господина Яо, да те, что везли повозку наследного принца, потому что стояли в отдельном загоне...

– Глава Юнь, ваши подчиненные бездарны. Не смогли уследить даже за животными. – Ся Ваньба, как всегда, смотрел на всех свысока, даже не пытаясь задуматься о том, что могло произойти с лошадьми на самом деле.

– О чем спор? – Одновременно с Яо Линем к ним вышел и Лэйчэн, живо интересующийся происходящим. Без должной выпивки он стал чувствовать себя монахом, запертым в стенах храма.

Юнь Шэнли бросил на Яо Линя непроницаемый взгляд, но они ничего друг другу в итоге не сказали – обоим было как-то неловко после вчерашнего разговора и несвойственной им откровенности, поэтому оба отвернулись в разные стороны. От внимательных глаз Лэйчэна это не ускользнуло, и он поддразнил их:

– Господин Яо и господин Юнь что-то скрывают от нас?

Сунь Юань невольно прислушался к его словам. Ему тоже было интересно знать, что вчера произошло между главой и хозяином «Белого Журавля». Скорее всего, глава Юнь вновь был так рассержен, что, не сумев сдержать эмоций, накричал на другого, хотя для него Яо Линь был намного ценнее каждого из присутствующих здесь. Раньше обиды за несправедливый фаворитизм Юнь Шэнли Сунь Юань не чувствовал, скорее, радовался тому, что их глава наконец-то начал лучше относиться к другим людям, ведь чем дружелюбнее начальник, тем лучше подчиненным. Однако сейчас помощник Сунь был готов взять свои слова назад: что бы ни произошло между его начальником и господином Яо, виноват наверняка был первый. Глава Юнь, вероятно, все еще оставался бесчувственным чурбаном...

Юнь Шэнли схватился за лоб, чувствуя, как голова начинает раскалываться.

– Следи за собой, мой дорогой друг.

Гористая дорога, редкие поселения, почти никаких путников... Где они возьмут лошадей для повозок с личными вещами? Непонятно. Во всех придорожных гостиницах, где обычно меняли загнанных лошадей на свежих, ни одного коня, как назло, не оказалось.

Хозяин местного двора, несмотря на все расспросы и угрозы, отнекивался и делал вид, что впервые слышит о пропаже.

– Глава Юнь, все это странно. Обычно на постоялых дворах есть несколько лошадей, но тут именно в день нашего прибытия их отправили в соседний город для помощи кому-то. Такое совпадение! – Чжи Хань не верил в подобные случайности.

Юнь Шэнли обернулся и посмотрел на стены двора, в котором они ночевали. Вначале попытка отговорить от поездки с помощью страшного духа, после – неожиданное исчезновение лошадей. Им так стремились помешать, только зачем?

Юнь Шэнли не стал тратить время на разборки. Пока никто не совершил на них ни одного покушения, поэтому они могли только продолжить путь, но им явно стоило быть осторожнее.

– Раз все так получилось, то поздно сожалеть. Мы с Яо Линем поедем на своих лошадях. А ты, – Юнь Шэнли перевел взгляд на заместителя, – Чжи Хань, ты отыщешь сбежавших лошадей, возьми с собой пару человек. Не найдешь – будешь дожидаться помощи здесь вместе со всеми вещами. Когда прибуду в Далин, прикажу прислать за вами лошадей.

До Далина оставалась еще пара сотен ли, поэтому торчать здесь в ожидании того, как Чжи Хань отыщет сбежавших лошадей или из города вернутся другие, принадлежащие постоялому двору... слишком долго, у Юнь Шэнли не было на это времени. Наместник Далина, скорее всего, уже узнал об их приезде, поэтому не выйдет появиться внезапно, как снег на голову. К тому же путь пролегал через горы, и из-за трудной дороги и груженых повозок время в пути увеличится еще больше. Лучшим решением в этой ситуации было бы разделиться.

Измученный Сунь Юань вздрогнул при мысли о том, что, раз его не оставили с заместителем Чжи и не пригласили присоединиться к наследному принцу, ему предстоит идти под возможным дождем и ветром столько ли следом за повозкой Тайцзы вместе со стражниками. А изнеженный «юноша» Чжи Хань, наоборот, обрадовался тому, что так или иначе не придется идти пешком – а прибыть в Далин попозже он был даже не против.

– Глава, вы хотите, чтобы я умер? – жалобно прошептал Сунь Юань. Он весь сжался и уже был готов сдаться, думая, что надо будет преодолеть последний рубеж на своих двоих.

Стража привела Юнь Шэнли свободных лошадей, и он ловко запрыгнул в седло.

– Конечно, нет. Найдем тебе место в повозке, и поедешь вместе с остальными. Я не собирался бросать тебя ни с Чжи Ханем, ни наедине со стражей. Оставим повозку с вещами здесь. Садись рядом с наследным принцем.

Лэйчэн и Ся Ваньба уже привыкли к компании Сунь Юаня, поэтому не стали спорить, наоборот же, послышался радостный возглас:

– Конечно, малыш Сунь. Чего ты с этим толстым чиновником будешь свое личико под солнцем портить.

Чжи Хань прикрыл рот, вспомнив, кто именно так его обозвал. Его успокаивала только мысль о том, что Лэйчэн отрекся от семьи, а значит, теперь у пьяницы и кутежника нет власти и влияния, которых следовало бы остерегаться.

Сунь Юань выдохнул, когда понял, что спасен. Юнь Шэнли не мог позволить ему мучиться и не хотел смотреть, как тот сносит все, едва не умирая от усталости или голода и не желая признавать свою слабость. Чжи Хань уже по привычке закинул руку на плечо Сунь Юаня.

– Малыш Сунь, удачной дороги!

Юнь Шэнли, сузив глаза, бросил на него предупреждающий взгляд.

– Не радуйся раньше времени. На тебя я оставляю половину стражи и все вещи Его Высочества, и, если что-то пропадет, ты сам побежишь все искать. – Чжи Хань хотел было возразить, но глава уже переключил все свое внимание на Яо Линя, который до этого молча за ними наблюдал. – Скорее залезай на лошадь.

Яо Линь, озадаченный неожиданным предложением, спросил:

– А раньше ты собирался научить меня верховой езде. Как ты там говорил? «Изнеженный господин не сумеет удержаться в седле»?

– Да, говорил. Или ты хочешь поехать вместе с наследным принцем и Лэйчэном?

Яо Линь подошел к лошади и запрыгнул в седло. Он не хотел спорить при посторонних, зная, что над ними и так смеется все Ведомство. Юнь Шэнли мгновенно нагнулся и перехватил поводья, заставляя чужую лошадь подойти к нему ближе.

– Ты...

Но Юнь Шэнли лишь усмехнулся.

– Держись крепче!

Сунь Юань и Чжи Хань, наблюдая за этой сценой, застыли в недоумении.

– ...

С широкой улыбкой Юнь Шэнли произнес:

– Вперед!

Наконец они тронулись в путь. Двое мужчин быстро умчались вперед.

– Когда это глава стал таким добрым по отношению к господину Яо?

Сунь Юань и Чжи Хань, оставшиеся позади, переглянулись. Чжи Хань театрально прикрыл лицо руками и закричал:

– Что? Как я могу обсуждать жизнь главы?

Сунь Юань отпихнул его и, не теряя ни секунды, направился к повозке, забираясь к остальным.

Всю дорогу Яо Линь хранил молчание. Юнь Шэнли тоже не нарушал царившей тишины. Ветер, наполненный запахом зеленой травы и свежестью утреннего воздуха, трепал волосы Яо Линя, заставляя их то и дело лезть прямо в лицо, но он не замечал этого. Все его внимание было сосредоточено на чувстве, которое пронизывало его все сильнее с каждым новым ударом копыт о землю.

Юнь Шэнли, скачущий рядом, вызывал неопределенные мысли. После их вчерашнего разговора Яо Линь даже не знал, как можно вновь смотреть другому человеку в глаза.

Юнь Шэнли был прав, убегать от реальности долго не выйдет. Яо Линь уже немного открылся ему, уже доверил ему то, что так долго терзало и мучило, а теперь, протрезвев, понял, каким был наивным. Не следовало доверять никому... особенно Юнь Шэнли.

Глава 20

Великая Ся была разделена на множество округов, каждым из которых управлял назначенный императором доверенный человек. Наместники имели высокий ранг, распоряжались землями, контролировали торговлю и соблюдение законов на своей территории и, конечно, занимались денежными вопросами. Все налоги собирались по приказу наместников и передавались потом в императорскую казну, и понятное дело, что без обмана и хищений дела в этой сфере велись редко...

Через несколько дней гости из столицы наконец-то добрались до городских стен Далина – приходилось останавливаться на ночлег, поэтому доехали не так быстро, как планировали. У ворот их встретил наместник Су Чжань и его доверенный советник. Льстивая улыбка аккуратно одетого чиновника сильно раздражала уставших путников.

– Уважаемый глава Ведомства наказаний! Как добрались?

Су Чжань был утонченным мужчиной, над которым годы словно не были властны. Красивая улыбка играла на его лице, и хотелось верить, что внутри он такой же прекрасный, как и снаружи.

Юнь Шэнли бросил на него короткий взгляд. Они оба обладали высоким титулом, но у главы Ведомства был императорский указ, который позволял ему делать все, что тот посчитает нужным. Любезностей от него ждать не стоило. Поэтому Юнь Шэнли отвернулся и посмотрел на Сунь Юаня, который, отодвинув занавеску, начал выходить из повозки.

– Сносно. А вы, наместник, всю жизнь здесь стоите? – Су Чжань непонимающе уставился на главу Ведомства. – Вы так торжественно нас встретили. Когда именно узнали о нашем прибытии?

Они пытались скрыть факт поездки, чтобы в дороге не возникло никаких трудностей, но наместник, видимо, узнал обо всем заранее, раз так точно со всей свитой встретил их прямо у ворот города. Вот только кто проболтался?

– Я узнал, что вы направляетесь в Далин, лишь несколько часов назад от пограничной охраны, когда вы проходили через перевал.

Начальник канцелярии, он же советник Су Чжаня Лун Жуй, оглядев всех прибывших, наконец произнес:

– Приветствую главу Ведомства! Вас... довольно много прибыло...

Через руки Лун Жуя проходили все документы и бумаги округа, поэтому хоть он и был ниже наместника Су по должности, но властью обладал не меньшей. Возрастом он был примерно ровесником главы Юня, и даже внешностью – или, скорее, плохим умением скрывать недовольство – помощник немного напоминал главу Ведомства наказаний.

Сунь Юань потянулся, разминая затекшую спину. Ехать в повозке было еще сложнее, чем на лошади. Чувствуя головокружение, он все же нашел в себе силы ответить советнику наместника:

– Разумеется! Там еще в запасе остался целый отряд с заместителем во главе.

– Глава Ведомства, позвольте узнать, это ваш сын?

Наместник Су, увидев Ся Ваньба, не мог не задаться вопросом о его происхождении. Никто раньше не приезжал к нему с проверкой в Далин в столь юном возрасте, только если некоторые цензоры брали с собой детей, и то это было большой редкостью, ведь встречи императорской власти с властью провинциальной часто приводили к ссорам и обидам, из-за которых потом возникали непростые, а то и вовсе опасные ситуации.

Лицо наследного принца позеленело от чужих слов.

– Что?! Какой сын!

Яо Линь, услышав эту глупость, улыбнулся. Сын? Юнь Шэнли и в самых кошмарных снах не мог себе представить, что его отпрыск будет... таким, как Ся Ваньба. Но в целом бредовая догадка наместника звучала как неплохая идея, которая помогла бы скрыть личность Тайцзы. Почему Су Чжань, так точно подгадавший время их приезда, не знал, что с ними поехал наследный принц? Или он решил поиграть в удивление?

– Нет, это мой брат. Сяо Ба, да, братец?

Ся Ваньба повернул голову в сторону Юнь Шэнли и прожег того злым взглядом. Он очень хотел высказать ему все, что думал, но у него все еще оставались крупицы разума – даже сам принц понимал, что раскрывать свою личность никак нельзя, иначе он станет мишенью всех местных бандитов, готовых принести его голову на блюдечке какому-нибудь толстосуму за пару медяков.

Юнь Шэнли подошел к лошади и протянул руку Яо Линю, чтобы помочь ему спуститься. Тот замер на мгновение, но помощь все же принял. Су Чжань наконец разглядел Яо Линя.

– А это... – пробормотал он, не скрывая своего интереса. Яо Линь с раздражением сморщил брови от этого пристального взгляда и уже было хотел ответить колкостью, но Юнь Шэнли сделал шаг вперед.

– Наместник, – прозвучал его голос, – мой советник отлично владеет клинком и не терпит к себе излишнего интереса. Если вы продолжите так глазеть на него, ваши глаза могут ослепнуть.

Су Чжань, смущенный резкими словами, поспешил извиниться:

– Прошу простить, этот ничтожный не хотел вас обидеть.

– Наместник Су, – Юнь Шэнли усмехнулся, – я только прибыл, а вы уже кланяетесь в ноги. Боюсь, люди подумают, что я не очень любезен с другими. Но это же не так.

Слава Юнь Шэнли как дерзкого и легкомысленного чиновника, наверное, уже дошла до Далина, поэтому наместник мог знать, с кем имеет дело. Су Чжань виновато что-то протараторил. Обидеть главу Ведомства наказаний в первый же день не входило в его планы.

– Что ж, – Юнь Шэнли по-дружески приобнял наместника за плечи, при этом стискивая их в предупреждающем жесте так, что Су Чжаню определенно стало больно – но тот сделал вид, что все в порядке. Взгляд главы вдруг зацепился за руку мужчины, на которой отсутствовали средний и безымянный пальцы, но ничего не сказал. – Надеюсь, мы с вами сможем хорошо сотрудничать! Проведите меня в ямэнь^[29], мне надо с вами многое обсудить.

– Как прикажет глава Юнь! Ваши люди могут разместиться у меня в поместье. А мы с вами и нашими советниками можем отправиться туда, куда пожелает глава Юнь.

Наместник намекал на названого сына главы Ведомства и медленно выползающего из повозки Лэйчэна, пропустившего момент, когда они прибыли.

Яо Линь решил вмешаться:

– Глава Юнь, – он сказал это таким голосом, словно всю жизнь подчинялся командам Юнь Шэнли. Запуганным и учтивым. Глава Ведомства от удивления вскинул брови и отвернулся от наместника. – Я хотел бы отправиться с остальными, уж очень хочется отдохнуть с дороги.

– И я? – шепотом спросил Ся Ваньба, жадно смотря на Юнь Шэнли, будто надеясь на снисхождение. Терпеть эти сладострастные речи было выше его сил.

– Братец... Тебе не о чем переживать, ты, несомненно, поедешь со мной.

Сердце наследного принца было разбито. Неужели ему и правда придется работать вместо того, чтобы гулять и развлекаться с остальными? Шэнли-гэ был поистине жесток!

– Как захочет советник главы Юня, – обратился наместник к Яо Линю, не обращая внимания на разногласия «братьев». – Только я не могу позволить вам идти пешком. От стен Далина до моей резиденции и ямэня несколько ли, думаю, для вас будет лучше отправиться с остальными.

– Благодарю, наместник Су, – ответил за него Юнь Шэнли. – Мой советник просто хочет поскорее увидеть ваше поместье, давайте исполним его просьбу. Пусть ваши люди сопроводят их и не дадут в обиду.

Наместнику ничего не оставалось, кроме как согласиться:

– Как скажете. Тогда Лун Жуй проводит вас и покажет все, что захотите, после же присоединится к нам.

Лун Жуй, гладивший до этого лошадь, что тащила на себе повозку и путников, удивленно воскликнул:

– Наместник, должен ли этим заниматься я?

Су Чжань посмотрел на него пронзительным и страшным взглядом, и советник тут же изменил свои слова:

– Н-ну да, кто, кроме меня, может проводить дорогих гостей?

– Чудно, тогда покажете нам, помимо города, и его окрестности тоже? Мне сидеть в душных комнатах после долгой дороги не особо хочется, – все так же любезно продолжал Юнь Шэнли.

Наместник кивнул и жестом пригласил их пройти в повозку. Ся Ваньба обернулся и взглянул на спутников, которым повезло намного больше, чем ему. Казалось, что в его глазах даже блеснули слезы обиды.

Юнь Шэнли, наместник и наследный принц уехали, оставляя Яо Линя, Сунь Юаня и Лэйчэна одних вместе с советником Далина.

– Этот советник наместника... – прошептал Сунь Юань, видя, как Лун Жуй недовольно поджимает губы и хмурится – его явно раздражал приказ сопроводить гостей до поместья. Чиновник специально подошел ближе к Яо Линю, чтобы мужчина не услышал.

– Говори громче, – сказал ему Яо Линь. – Здесь нам ничего не смогут сделать.

– Как-то страшно на чужой территории обсуждать чужую власть... – пробормотал парень, все еще не повышая голос.

– Это территория императора, так что не бойся. Можешь даже, как я, бросаться в сторону главы Ведомства всякими оскорблениями.

Сунь Юань, конечно, знал об их сложных отношениях, но вряд ли смог бы быть столь же смелым, как Яо Линь.

Тот, заметив на чужом лице растерянность, расхохотался:

– Забудь. Идем, познакомимся с советником. Попытаемся разговорить его.

Как ценных и уважаемых гостей, их было приказано обустроить в резиденции наместника Су. Хоть где-то влияние Юнь Шэнли пригодилось, не придется снова ночевать на постоялом дворе. Как только они переступили высокий порог ворот резиденции, располагавшейся на территории ямэня, им навстречу вышла старенькая женщина, которая, видимо, была главной в этом доме.

– Ох, вы же прибывшие из Ведомства наказаний гости? Мой господин предупредил меня о вашем приезде совсем недавно, поэтому мы ничего не успели подготовить!

Яо Линь хотел сказать, что люди, работающие в Ведомстве наказаний, не могут быть гостями, ведь они прибыли, чтобы от и до проверить их наместника, но решил пощадить хрупкое сердце старушки. Кивнув в знак согласия, он позволил ей провести их внутрь. Старушка попросила немного подождать и торопливо убежала за чаем, но перед этим представилась:

– Меня зовут Гу Хуай. Можете звать меня тетушкой Гу. Я забочусь о всех гостях господина Су, так что не стесняйтесь, присаживайтесь.

Сунь Юань, не слишком часто бывавший в чужих поместьях, не решался сесть, чувствуя, что его присутствие здесь словно бы неуместно. Чиновник, что всегда пылал решимостью, вдруг поник... Яо Линь, ощущая его неловкость, не мог не проникнуться сочувствием, ведь это было первое серьезное дело Сунь Юаня в другом городе. Наверное, именно это заставило Яо Линя смягчиться, поэтому он решил приободрить юношу:

– Сунь Юань, я вижу стремление к справедливости в твоих глазах. – Он вспомнил слова Дагэ, которые тот часто говорил ему: – Не думай о мнении других. Никогда не знаешь, как угодить окружающим.

Сунь Юань смутился, но сразу же выпрямился, почувствовав себя чуть лучше после слов поддержки.

– Простите, господин Яо! Я буду стараться!

Ах, молодая кровь всегда имеет столько страсти и запала... Именно такие, как он, могли с честью продолжить дело, которое оставляют им старшие.

Лэйчэн же, не стесняясь, развалился в слишком откровенной позе. От такого вызывающего поведения советник Лун нахмурился, но не посмел ничего сказать, садясь рядом с Яо Линем.

– Советник Яо... – Яо Линь обернулся, и в этот миг Лун Жуй застыл. На него только взглянули, а он просто-напросто лишился речи... Это лицо... – Вы... скорее всего, недавно сдали императорский экзамен?

Немного поразмыслив, следует ли ему отвечать и как к нему теперь нужно обращаться, Яо Линь произнес:

– Я исключительный талант и сдал его в свои четырнадцать.

– Как... вы начали свое обучение с пеленок?! – Советник никогда не слышал о таком таланте! Это же настоящий гений!

Его замешательство позабавило хозяина «Белого Журавля», и Яо Линь добавил:

– Я пошутил. Меня приняли без этих формальностей. Хорошо иметь связь с главой Ведомства наказаний.

Советник Лун не нашелся что ответить. О какой связи говорил этот молодой чиновник? А ведь правда, стать столичным советником в столь юном возрасте было практически невозможно, если только у юноши не имелись близкие знакомства с «нужными» людьми и огромная власть его семьи.

Тетушка Гу принесла поднос с чаем и поставила на низкий столик в центре комнаты. Перевернув фарфоровые чаши, она принялась разливать горячий напиток. Советник Лун встал и помог ей.

– Тетушка Гу, идите отдохните.

Женщина улыбнулась и легонько похлопала его по спине. Первую чашу Лун Жуй протянул Яо Линю.

– Советник Яо, прошу...

Что-то знакомое промелькнуло в голове Яо Линя, но он попытался отогнать от себя эти мысли. Сунь Юань, улыбнувшись, выхватил из рук Лун Жуя чашку.

– Прошу простить нашего советника... Долгая поездка утомила его.

Лун Жуй еще раз взглянул на Яо Линя, сжимая пустую руку.

– Тетушка, а нет ли у вас вина? – воодушевился Лэйчэн. – Пить ваш чай, может, и приятно, но, приехав в Далин, хочется распробовать его в полной мере, а без хорошего алкоголя сделать это...

– Ох, раз наши гости хотят чего-то... – Лун Жуй наткнулся на предупреждающий взгляд тетушки Гу.

– Дорогие гости, прошу простить. Мне не велено предлагать вам вино без ведома вашего главы.

Разочарованный Лэйчэн откинулся на спинку стула. Ему пришлось взять протянутый чай. Даже вдали от столицы – и то никакой свободы...

– Тетушка Гу, тогда я оставлю дорогих гостей на вас. – Допив предложенный чай, Лун Жуй встал и собрался уходить: проводив гостей, он выполнил свое задание, вот только ему хотелось поговорить с загадочным юным советником Яо о службе в столице. Однако тот был не слишком разговорчивым... Советник Лун поклонился и поспешил удалиться.

– Помимо прочего, Далин славится и своими сладостями. Не желаете ли отведать их?

Яо Линь как можно любезнее улыбнулся и одобрительно кивнул. Когда тетушка Гу ушла, не теряя времени, хозяин «Белого Журавля» скомандовал:

– Вставайте.

– Господин Яо, почему тебе не сидится на месте? – возмутился Лэйчэн. – Вы с Юнь Шэнли словно одной крови, одинаково нетерпеливые!

Яо Линь схватил его за рукав, не касаясь кожи.

– Не успеем осмотреть здесь все до прихода Юнь Шэнли с Тайцзы, я тебя лишу вообще всего, не только вина, но и воды.

Лэйчэн все еще обижался за выброшенное вино, поэтому хоть и с неохотой, но пошел следом. Они открыли двери и вышли в сад. Яо Линь планировал обследовать здесь все, но без лишних людей вроде Тайцзы, иначе прогулка превратится в очередную ссору. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки оранжевого и розового и играя в роскошных золотых украшениях павильонов, когда они дошли до центра резиденции. Высокие каменные стены, изящные пристройки, ухоженные дорожки, по которым прохаживались местные слуги. Все было как в обычном поместье, только немного богаче. Да и сами улицы Далина не напоминали рассадник убийц. Все запугивания мальчишки с постоялого двора пока никак не сходились с действительностью. Возможно, местные выдумали легенду, пытаясь вселить страх в людей из других провинций, чтобы было меньше приезжих, которые, зная о добыче золота, наверняка хотели нажиться тут и заработать большие деньги, отбирая у жителей Далина работу.

– Так красиво... Воздух намного лучше, чем в столице. Так и тянет остаться здесь и зажить спокойной жизнью. – Лэйчэн расставил руки в стороны и сладко потянулся.

– Думаю, господин Лэйчэн, никто не будет против исполнения вашего желания.

– Господин Яо, я не сомневался в вашем ответе. – Лэйчэн не заметил девушку, идущую в его сторону, и не опустил руки.

Девушка-служанка, столкнувшись с ним, упала, и вся одежда выпала из плетеной корзины, отчего только постиранные в реке вещи тут же покрылись грязью и пылью.

– Барышня, осторожно!

Лэйчэн подал знак Яо Линю, чтобы тот отошел и не привлекал внимания девушки. Он знал: если рядом Яо Линь, все внимание женского пола будет приковано именно к нему и у Лэйчэна не останется ни шанса. Яо Линь не мог не закатить глаза, не собираясь участвовать в этой сцене.

– Уйди! – Лэйчэн махнул рукой, прогоняя Яо Линя. Он помог подняться девушке, отряхивая с ее платья прилипшую грязь. – Что же вы так неаккуратно?!

Вот только вместо благодарности господин Лэйчэн получил в ответ лишь злобный взгляд:

– Ты, грязный развратник! Не прикасайся ко мне!

Сунь Юань замер, восхищаясь проницательностью девушек, которые встречают Лэйчэна. И как только они сразу видят его насквозь?!

– Ты так прекрасна! – Девушка нахмурилась, не ожидая такой реакции на ее грубые слова. Лэйчэн взял ее руку в свою и посмотрел ей прямо в глаза: – Это моя вина... Я шел, не замечая прекрасную яшму...

Девушка немного поостыла и, вежливо оттолкнув Лэйчэна, заправила прядь своих волос за ухо.

– Вы, наверное, гости наместника Су... Прошу прощения. – Она присела, пытаясь собрать белье. Лэйчэн принялся помогать ей и, приблизившись, прошептал на ухо:

– Прекрасная яшма... Говорят, у вас тут водятся злобные духи?

Она тут же бросила все вещи и двумя руками зажала рот Лэйчэна.

– Тише! Об этом не говорят так вслух!

Выпучив глаза от неожиданности, Лэйчэн перехватил ее руки и подался еще ближе. Начало положено.

Яо Линь стоял недалеко вместе с Сунь Юанем, и ни у одного, ни у второго не было желания наблюдать за сценой соблазнения. Через пару минут к ним вернулось «божество любви», сияя от счастья.

– Эй, Яо Линь, я, наверное, немного прогуляюсь сам! – Он кивнул в сторону девушки, которая застенчиво поглядывала в их сторону. – Скажи Шэнли, что я вернусь к вам чуть позже. Хорошо?

– Мне плевать, делай что хочешь.

Лэйчэн, опьянев от одной улыбки служанки, помчался к ней, даже не отреагировав на безразличие Яо Линя.

Сунь Юань дольше, чем требовалось, смотрел им вслед и будто бы даже начал переживать:

– А разве ему можно... Так удаляться без спроса главы неизвестно куда?

– Я не могу знать. Он же не член вашего Ведомства, – безразлично ответил Яо Линь. И повторил: – Пусть творит что хочет.

Делать больше было нечего, и они вернулись обратно в комнату после нескольких минут бесцельного брожения по саду.

Тем временем в другом крыле ямэня Юнь Шэнли, словно охотничья собака, выискивал улики, внимательно изучая документы. Наместник мельком показал им Далин и познакомил их с самыми главными местами в городе. После беглого осмотра улиц главу любезно привели в один из ближайших храмов, до которого пришлось преодолеть тысячу ступеней вверх и столько же вниз. Для местных жителей это мог бы быть пустяк, но наследный принц, привыкший ступать лишь по ровному полу дворца, едва не отдал душу богам. Утешением служила мысль о том, что с такой высокой горы до богов она дойдет быстрее. Юнь Шэнли, вынужденный едва ли не тащить мальчишку на себе, еле сдерживался, чтобы не выкинуть императорского отпрыска в ближайшую расщелину – от бесконечного нытья Тайцзы уши уже сворачивались в трубочку. Если бы с ними был Чжи Хань, он бы предпочел сброситься с горы, на которую они поднимались.

Страдания Ся Ваньба не закончились даже по приезде в ямэнь: глава Юнь не забыл, почему император отправил принца с ними. Опыт. Ся Ваньба требовался опыт, и нет возможности получить его лучше, чем заняться делом. Поэтому специально для наследника выделили маленький столик в углу комнаты, где он незаметно от других со скучающим видом перебирал деревянные дощечки с иероглифами.

– Братец! – позвал Юнь Шэнли. Ся Ваньба даже не обратил на него внимания, все еще лениво занимаясь делом. – Мой братец Ба... – Юнь Шэнли стукнул по столу, и этот звук привлек внимание всех к сидящему в углу ребенку. – Подойди и изучи эти бумаги вместе со мной.

– Дорогой брат, я не смыслю в этом совершенно НИ-ЧЕ-ГО. – Последнее слово Ся Ваньба произнес нарочито растянуто, словно подыгрывая.

– Ранее ты не просил этого брата, чтобы он помог тебе наставлениями?

Наследный принц со вздохом поднялся и подошел к Юнь Шэнли и наместнику Су.

– Спасибо, брат, за наставления. Обязательно приму все твои уроки.

– Мне кажется, ему и так хорошо, глава Юнь, зачем мальчишку мучить? Я в его годы бегал в лес да птиц стрелял из самодельного лука, – Лун Жуй решил пожалеть брата главы Ведомства, раз тот совсем не заботился о родной крови.

Ся Ваньба не любил, когда в его дела вмешивается кто-то посторонний, даже если это было из самых искренних побуждений.

– Это сразу бросается в глаза, раз наместник Далина не вы, а он, – подметил Ся Ваньба с легкой усмешкой на лице.

Наместник Су только потер подбородок от удивления.

– Глава Юнь, нрав вашего брата поистине достоин вашей семьи. Если бы вы не сказали, что это ваш младший брат, я и правда бы подумал о том, что это ваш сын. Удивительное сходство в характерах.

Юнь Шэнли прокашлялся, про себя в самых грубых выражениях распекая Су Чжаня, который успел заклеймить его отцом Ся Ваньба. Только из-за того, что Ся Ваньба пытался подражать ему, никакого кровного родства и не надо было – люди и так думали, что они из одной семьи.

«Нрав у него точно императорский», – подумал про себя Юнь Шэнли. Вслух же обратился к наместнику:

– Ах, наместник, вы достойный правитель этих земель. Не думал, что все будет организовано даже лучше, чем в столице.

– Прошу простить, глава Юнь, но правитель этой земли – император, я лишь помогаю ему поддерживать порядок.

– Верно, наместник Су, вы разумный человек. – Юнь Шэнли не врал. Бывали наместники, которые пытались показать свою силу, но это обычно было огромной ошибкой. Су Чжань даже если и пытался мутить воду, то делал это наверняка тайно.

По официальным бумагам все было чисто. Впрочем, Юнь Шэнли и не думал, что так легко найдет что-то, что поможет упечь наместника в тюрьму.

– Ну, что скажет глава Ведомства? – Наместник Су, разумеется, не переживал и был весьма доволен собой.

– Все в порядке. – С каждым прочитанным документом Юнь Шэнли все сильнее убеждался в том, что чиновник вел свои дела честно и по закону. Он еще раз осмотрел стоящего рядом мужчину с головы до ног. – Наместник Су, вы ничего не скрываете?

Неожиданная улыбка Юнь Шэнли заставила всех вокруг напрячься, поэтому наместник Су не посмел солгать:

– Глава Юнь, я верен государству. К нам в Далин постоянно приезжают люди из цензората для проверки, и я никогда не думал, что и глава Юнь решит навестить наши места. Каких-либо крупных преступлений у нас не происходило, а те споры, которые мы не можем разрешить сами, всегда отправляются к вам. В столицу.

Опустив все официальные речи, Су Чжань неожиданно понизил голос и, словно давний друг, задал волнующий его вопрос:

– На моей памяти вы действительно первый глава Ведомства, который решил посетить Далин, не поделитесь ли реальной целью? Проверка дел звучит как отговорка...

Император обычно посылал сюда цензоров, но глава Ведомства наказаний стал настоящим сюрпризом.

Юнь Шэнли отложил очередную дощечку в сторону и расслабил напряженные за целый день плечи.

– Ходят слухи, что в Далине некоторых животных, например собак, используют в целях лечебных. Это правда?

Лун Жуй скривился от отвращения при одной только мысли о таком. Су Чжань же не изменился в лице.

– Местные жители считают, что собака сама по себе является воплощением энергии Ян^[30] и лечит множество болезней, кто-то даже укрепляет тело с помощью такой еды, но этим занимаются единицы. Времена голода прошли, и Далин процветает, но некоторых невозможно переубедить. Если бы ситуация выходила за рамки, я бы непременно сообщил в столицу.

Действительно, некоторые люди не имеют ни чувства стыда, ни чувства жалости даже по отношению к другому, такому же живому человеку, что уж говорить о животных. Юнь Шэнли остался доволен своим приездом в эти края. Тут явно было что изучить.

– Лишняя проверка никогда не помешает. Но если что-то появится... – Юнь Шэнли перестал улыбаться, и в его голосе зазвучала угроза. – Хотя зачем мне обо всем рассказывать, если потом, в случае чего, можно будет прекрасно прочувствовать все прелести дознания в Ведомстве наказаний лично.

Наместник сложил руки в знак уважения.

– Разумеется, я слышал о ваших прекрасных достижениях. Я верю, что вы разумный человек.

Юнь Шэнли встал, разглаживая складки своего помятого одеяния.

– Не верьте. Я вовсе не «разумный».

С этими словами он отдал приказ принцу и пошел к выходу, не одарив наместника ни единым взглядом. Ся Ваньба встал и с явным недовольством на лице последовал за ним.

Наместник Су переглянулся с Лун Жуем, не понимая, что они сделали не так.

– Шэнли-гэ, что дальше? – Ся Ваньба, то и дело охая от боли в уставших мышцах, догнал главу Юня, отослав при этом встревоженных служанок, что ждали его за дверьми комнаты. – Ты нашел что-то? Как они могли принять меня за твоего сына? Нелепо!

– Ваше Высочество, отправляйтесь отдыхать. Завтра день будет таким же нелегким.

Наследный принц ощутил разочарование от того, что ему ничего не объяснили и не поделились с ним идеями и догадками, но одна только мысль о том, чтобы продолжать проверять бумаги, приводила его в уныние. Он ушел вместе с несколькими служанками, и стражи Су Чжана проводили его до нужной комнаты.

Шагая по пустынной резиденции, Юнь Шэнли думал обо всем, что узнал сегодня. Наместник Су, хоть и отвечает за Далин, мог ли быть причастен к исчезновениям животных в столице или же нет? Между городами лежало немалое расстояние, и единственными зацепками, связывающими два разных места воедино, были повариха и жена Ян Ханя, которые жили тут раньше. Но если эта ниточка, ведущая в Далин, действительно привела бы Юнь Шэнли к разгадке происходящего, не было бы это слишком просто? Тем более как мог Су Чжань не знать точно, кто убивает животных на его территории?

Решив проверить, как устроились Яо Линь и Сунь Юань, Юнь Шэнли поймал какого-то слугу и попросил проводить его до нужного места. Придя к Яо Линю, глава застал его сидящим за столом и склонившимся над листом бумаги.

– Что пишешь?

Он подошел ближе и увидел, что Яо Линь вовсе не каллиграфией занимался, а рисовал. Толстые и тонкие, короткие и длинные штрихи соединялись то там, тот тут, создавая образ человека. Чиновника. Узнаваемый головной убор, хорошо знакомая одежда и наглая ухмылка. Яо Линь нарисовал его, Юнь Шэнли.

– Неужели это я? Ты нарисовал меня? Подаришь?

Юнь Шэнли без разрешения взял рисунок в руки и с удовольствием принялся его разглядывать. Он не ожидал подобного жеста от хозяина постоялого двора, но вдруг его взгляд зацепился за подпись прямо внизу листа:

«Собака Юнь».

Сквозь стиснутые зубы Юнь Шэнли с улыбкой выдавил:

– Кажется, ты написал неверно... Изобразил змею и пририсовал ей ноги?^[31]

Как ни в чем не бывало Яо Линь пожал плечами:

– С чего вдруг? Все верно. Художники имеют привычку указывать тех, кто послужил для них вдохновением. Я же рисовал не кого иного, как главу Ведомства. Не мог же я оставить главную фигуру без упоминания? Не хочешь повесить возле входа в Ведомство? Тебе же понравилось?

– Время ты зря не терял.

– Все для дела, – хмыкнул Яо Линь, довольный собой.

– Где ты научился каллиграфии? – вдруг спросил Юнь Шэнли. – Очень четкие линии...

– В борделе в детстве за корявые иероглифы меня в наказание окунали головой в бочку с водой. Ледяной. После таких наставлений я не мог не запомнить их уроки.

Юнь Шэнли замер. Тему с прошлым Яо Линя он боялся поднимать, особенно после дела с Ган Чи и проникновением в публичный дом. Но главу не переставал мучить вопрос: как Яо Линь оказался там вместе с матерью? Разве сами куртизанки не стремятся избавиться от таких детей, чтобы не страдать самим и не портить репутацию публичного дома? Если его мать была настолько отчаянной, что оставила его, то она поступила действительно смело и в то же время глупо, прекрасно зная, что ее сын навсегда будет обречен жить в неволе вместе с ней.

– Ты... Как ты оказался с матерью в борделе?

Яо Линь не хотел рассказывать что-то еще о своем детстве тому, кто недостоин был знать этого, поэтому перевел тему:

– Что ты выяснил? Наместник Су провел тебя по своим владениям?

Юнь Шэнли хмыкнул, потому что ожидал такого ответа. Он медленно подошел к кровати, осторожно улегся на нее и вытянулся, пытаясь расслабиться после долгого дня. Его не смутила перемена темы, но и сам он отвечать не собирался.

– Линь-Линь, я так устал. Позаботься о несчастном главе Ведомства наказаний.

Взгляд Яо Линя говорил о том, что он скорее задушит Юнь Шэнли, нежели будет бегать вокруг него, как слуга, помогая стащить тяжелую, пропитанную потом одежду.

– Вызови служанку.

– Эх, Яо Линь, ты такой неблагодарный! – Юнь Шэнли зашевелился, принимая удобную позу. Они скакали на лошади полдня, после он провел весь вечер, сидя за столом и проверяя документы. Лишняя забота ему действительно не помешала бы. – Наместник Су занимает эту должность уже двадцать лет. Раньше он был чиновником пятого ранга, но его назначили следить за Далином. Сейчас идет проверка учетных книг и официальных записей, но пока все в порядке. Про убийства животных он не слышал и утверждает, что точно бы сообщил о такой угрозе. Я решил проверить его в первую очередь, так как рыба зачастую начинает гнить с головы, но ничего не нашел. Это-то и пугает. Пока мы застряли на дороге по пути сюда, наместник мог хорошо подготовиться. Точнее, он, вероятно, и подготовился, но смог бы он привести все в порядок за такое короткое время? О нашем приезде было приказано его не предупреждать, но почему-то он был оповещен. Это неудивительно, у каждого наместника будут связи в столице. – Юнь Шэнли взглянул на свои руки, которые стягивали бинты и перчатки, и захотел как можно поскорее раздеться. – Странно, что им не доложили о Ся Ваньба... Но больше подозрений вызывает советник наместника, чаще именно он общается с простыми людьми, и именно на нем лежит контроль за происходящим в Далине. Тем более он всего год назад вступил в свою должность и еще не завоевал доверия других, из-за этого может для укрепления своего статуса и доброго имени общаться не с теми людьми...

– Иногда те, у кого все хорошо, скрывают самые страшные тайны. Но это не все, что ты узнал, так ведь? – спросил Яо Линь.

Юнь Шэнли приподнялся, облокотившись на руку. Его губы растянулись в хитрой улыбке, которая не доходила до глаз.

– Ты так хорошо меня знаешь, – хмыкнул он. – Еще до приезда я приказал шпионам выяснить всю информацию о наместнике Су, но не ожидал, что найду что-то на него. С распределением доходов все в порядке, да и сам он довольно скучный человек. Но у нас появилась новая зацепка по делу Тао Мэйчжоу. Давай так. Уговоришь меня – дам прочитать тебе письмо с ответом моих людей.

Юнь Шэнли смотрел на Яо Линя. Его губы изогнулись в легкой улыбке, а в глазах поблескивало озорство. Яо Линь мастерски владел искусством манипуляции, поэтому мигом разгадал замысел противника.

Но он будет действовать по своим правилам.

Решив извлечь пользу из чужого тщеславия, он осторожно подошел к Юнь Шэнли.

– Ты... – Он не успел ничего сказать, когда Яо Линь, чуть наклонив голову, заставил встретиться с ним взглядом и, словно змея, своими зелеными глазами начал вглядываться, гипнотизировать, так что нельзя было не запаниковать.

Всегда собранный глава Ведомства замер от неожиданности, а в его голове словно образовалась пустота...

На мгновение Юнь Шэнли отодвинулся, но в этот короткий миг Яо Линь, используя предоставленную возможность, незаметно вытащил из его внутреннего кармана конверт.

Затем он мягко отстранился и, повернувшись, крепко сжал в руках добытый трофей. Пока Юнь Шэнли приходил в себя, Яо Линь быстро распечатал конверт и прочитал содержимое:

– Храм Цзянсуй. Неужели это то место, в котором лечила сына Тао Мэйчжоу?

Юнь Шэнли ощутил холод, но куда сильнее было удивление от того, как легко он поддался.

– Скорее всего. Здесь множество храмов, но именно в этом она бывала чаще... Яо Линь, что это сейчас было? Ты использовал технику обездвиживания?

Он, конечно, сам предложил ему забрать конверт, но никак не думал, что Яо Линь действительно рискнет пойти на это, да так, что у главы не будет и шанса шелохнуться.

Яо Линь развернулся и, будто ничего не произошло, спросил:

– Она лечила там своего сына. Слишком много совпадений, верно?

Юнь Шэнли разозлился и, вскочив, приблизился к нему.

– Почему ты все время что-то скрываешь?

Они вели разговор о совершенно разных вещах, словно намеренно подчеркивая свое отношение к происходящему. Один был явно удивлен, в то время как другой оставался равнодушным и невозмутимым.

Яо Линь молча смотрел в сторону, не собираясь отвечать. Разочарованный Юнь Шэнли медленно отпустил его.

– Хорошо... Будь здесь осторожен. Не ешь еду, которую продают на улицах, и не общайся близко с людьми. С тобой всегда будет ходить охрана, так что можешь не переживать.

– Ты же согласился взять меня с собой не только для того, чтобы я всегда был в безопасности. Я же являюсь отличной приманкой для преступника?

Яо Линь грустно улыбнулся, понимая, что Юнь Шэнли на самом деле мог выкинуть что-то подобное. Сам делает вид, что заботится, но при этом в голове уже строит наперед тысяча и один план, как бы помучить другого человека или использовать его в своих целях. Но Яо Линь не мог его осуждать, потому что сам поступал точно так же.

Сжав от недовольства зубы, Юнь Шэнли процедил:

– Ты можешь так думать. Но главная причина, почему ты здесь со мной, – чтобы увидеть, как я отомщу за тебя. Я не тот, кто бросает слова на ветер.

Яо Линь опустил взгляд в пол, чувствуя ноющую боль, раздирающую грудь. Юнь Шэнли повернулся, собираясь отправиться в свою комнату.

Задержав его, Яо Линь неожиданно спросил:

– Подожди... Лэйчэн вернулся обратно? Он познакомился с одной служанкой, и она повела его в неизвестное место в резиденции.

Юнь Шэнли на миг остановился, но к Яо Линю так и не повернулся.

– Не переживай о нем. Подцепил себе где-то красивую девушку, вот и развлекается. Ничего необычного.

С этими словами он ушел, оставляя Яо Линя одного со своими мыслями.

Глава 21

После долгого и изнурительного пути прибывшие из столицы спали долго, и никто из слуг наместника не осмелился их будить. Даже Сунь Юань, мечтающий отправиться допрашивать всех местных судей, уснул, едва его голова коснулась жесткой подушки. Ехать в одной повозке с наследным принцем и Лэйчэном было... не самым приятным опытом. Дети императорской крови ругались даже больше, чем глава Ведомства и Чжи Хань.

После завтрака наместник Су, как и обещал, организовал по просьбе главы поездку в храм Цзянсуй. Переложив свои обязанности по сопровождению гостей на своего советника, наместник из-за печального известия о наводнении в одной из деревень неподалеку не поехал вместе со всеми, а отправился помогать людям. Те, кто жил в низине, где дома находились чуть выше уровня реки, постоянно страдали от наводнений, отчего наместнику приходилось снова и снова слушать никогда не заканчивающиеся жалобы. Власть таких чиновников, как Су Чжань, ограничивалась только их собственной территорией, поэтому они делали все возможное, чтобы укрепить свое влияние хотя бы в подвластной им провинции.

– Наместник прямо всего себя отдает людям, – саркастически подметил Ся Ваньба.

Они сидели все вчетвером в одной повозке, так как дорога до храма была не из легких – идти пешком было бы слишком сложно для уважаемых господ. Если бы наместник Су знал, что «брат» Юнь Шэнли – это наследный принц, то подготовил бы ему самую роскошную из имеющихся повозок и сопроводил бы сотней стражей, но, к немалому огорчению принца, тот, похоже, ничего не знал о его происхождении.

– Он подает хороший пример для своих подчиненных. – Яо Линь, не поворачиваясь к собеседнику, продолжал любоваться проносящимися за окном видами. Ему было просто неинтересно смотреть на мелкую жабу.

– И что же такого делает наместник, чтобы быть хорошим примером? Ничего! Работать – его обязанность. Он должен служить дворцу, а не людям.

– Ваше Высочество правы, – спокойно, словно наставник Лю, произнес Яо Линь. – Но мудрый император всегда будет прислушиваться к народу, а не доказывать свою власть силой и стремлением подчинить себе всех и каждого. Главное – слышать людей.

Ся Ваньба задумался, но его слова прозвучали, как и всегда, высокомерно:

– Разве наследный принц нуждается в мнении простолюдина?

– Прошу, прекратите! – Юнь Шэнли подал Яо Линю знак не трогать принца, и тот послушался, и сам не горя особым желанием продолжать разговор.

– Юнь Шэнли, если еще раз он посмеет обратиться ко мне без моего на то разрешения, в столице лишится головы в первый же день нашего возвращения!

Яо Линь хотел было раскрыть веер и спрятаться от всех за ним, но вспомнил, что где-то его потерял, и от этого стало только хуже. Обычно эта простенькая вещица помогала ему успокоиться, поэтому сейчас, когда руки оказались ничем не заняты, ему страшно хотелось разбить чью-нибудь голову, как орех. Заметив, как раз за разом нервно сжимались и разжимались чужие руки, Юнь Шэнли нахмурился, понимая, что Яо Линь где-то оставил свой веер.

– Я не хотел обидеть Ваше Высочество.

Не услышав в его словах искренности, принц поджал губы:

– Не думай, что у меня есть власть лишь в столице. Посмеешь выкинуть что-то подобное еще раз, и лишишься головы на ближайшей плахе.

Бледный Сунь Юань, сжавшийся в противоположном углу повозки, думал лишь о том, как бы побыстрее добраться до храма.

– Господин Яо, не ссорьтесь, пожалуйста, с наследным принцем...

– Верно! Ты не смеешь даже смотреть в мою сторону. – Ся Ваньба с радостью повернулся, от всего сердца соглашаясь со словами Сунь Юаня, но, заметив его бледно-зеленое лицо, нахмурился.

Через некоторое время они оказались возле подножия горы, на вершине которой и находился знаменитый храм Цзянсуй. К его дверям вела ровно тысяча ступеней, и рассказывали, что, преодолев их, можно было очистить душу.

Именно там их встретил советник наместника. Его лицо не выражало особого удовольствия от того, что именно ему пришлось снова сопровождать дорогих гостей. Хоть главу Ведомства и его людей называли гостями, они все равно считались чужаками, которые в любой момент могли отбросить свои лживые маски в сторону, забыть вежливые и учтивые слова и обрушить на наместника такую волну несчастий, которая уничтожит весь Далин вместе с его правителем.

– Приветствую главу Ведомства наказаний. – При виде Яо Линя настроение Лун Жуя немного улучшилось. – Советник Яо, как добрались?

– Вполне неплохо...

– Рад слышать! Сегодня наместник по известным нам всем причинам не смог показать вам наш самый посещаемый храм, поэтому с этим прекрасным местом познакомлю вас я.

Наследный принц взглянул на тянущиеся высоко вверх ступени, и ноги у него подогнулись и заныли. Он не мог понять, за что его так наказывают...

– Шэнли-гэ, мне точно следует идти с вами?

– Братец, ты сам напросился поехать со мной, будет невежливо остаться здесь, ведь наместник и его советник стараются ради нас, – спокойно ответил Юнь Шэнли.

Сунь Юань подошел к главе Ведомства и тихо протянул:

– Глава Юнь, может, тогда лучше я подожду вас внизу? – Юноша выглядел ничуть не лучше, чем в повозке.

– Шэнли-гэ, твои люди, похоже, и правда ни на что не способны, – хмыкнул Ся Ваньба.

От этих слов Сунь Юаню стало очень обидно. Он старался быть полезным и нужным не для того, чтобы его вот так оскорбили. Превозмогая страх и тошноту, Сунь Юань двинулся вверх первым, перепрыгивая аж через две ступени.

Советник наместника присвистнул:

– Вот это стремление! Жаль, что ненадолго.

Яо Линь поинтересовался:

– Почему? Вы не верите в людей Ведомства?

– Не в этом дело. Спустя сто ступеней дыхание собьется и появится дикая жажда. Так что не переусердствуйте.

Юнь Шэнли едва не закатил глаза от его вежливости.

– Вы очень любезны.

Не заметив в словах главы Ведомства сарказма, советник все так же спокойно ответил:

– Не за что меня благодарить, не надо.

Юнь Шэнли:

– ...

Советник махнул рукой, приглашая их следовать за ним:

– Прошу за мной. Как только окажемся наверху, оттуда откроется поистине великолепный вид. Весь Далин предстанет как на ладони.

Они двинулись следом, и, как и предсказывал советник, Сунь Юань, идущий впереди всех, заметно замедлился, а вскоре они и вовсе нагнали его.

Ся Ваньба не удержался и фыркнул, страдая от сильной одышки:

– Вот ведь... баран... в шкуре тигра!^[32] Строил из себя... великого мастера... а в итоге... и до середины пути... не дошел...

Схватившийся за грудь Сяо Сунь чувствовал, что находится на пределе своих возможностей. Постоянно оттачивая навыки боя и ежедневно тренируясь вместе с остальными стражниками, он вдруг оказался наравне с ребенком лет четырнадцати. Если бы не дальняя дорога, которая высосала из него все силы, Сунь Юань ни за что бы не позволил себе попасть в столь неловкое положение.

Усмехнувшись, Яо Линь неожиданно оступился и повалился вперед, но от падения спасла чужая рука, придержавшая его за локоть.

– Будьте осторожны, советник Яо. – Советник Лун, шедший рядом, не позволил ему упасть лицом прямо на каменные ступени. – Сейчас в горах сыро, ступени мокрые, отчего легко оступиться. Идите рядом со мной, я помогу вам подняться в случае падения.

Яо Линь мягко отстранился, пресекая любое чужое прикосновение:

– Благодарю уважаемого советника за помощь. Дальше я сам.

Советник Лун понял, что сделал что-то не так, поэтому поспешил извиниться перед ним. Эта любезность раздражила Яо Линя, и он, бросив напоследок на Лун Жуя непроницаемый взгляд, стал подниматься вверх.

Яо Линь не хотел никому доверять и не позволял никому находиться рядом с ним, даже если человек казался искренним. Доверие к людям было подорвано уже давно, особенно после появления в его жизни Юнь Шэнли.

– Даже если устали, продолжайте идти. От того, что вы преодолеете этот путь, вам станет легче.

Юнь Шэнли закатил глаза, не понимая, почему такие люди, как советник Лун, сопровождают его. Он же невыносимый! По одному взгляду видно, как он еле сдерживается, чтобы не начать насмехаться над ними!

Но в конце концов они все же добрались до вершины и увидели поистине потрясающий вид. По территории храма расхаживали монахи, кто-то подметал территорию от листьев и веток, которые приносил с собой ветер вместе с мелким песком и землей, кто-то кормил черепашек в небольшом искусственном пруду, кто-то медитировал в тишине, не обращая внимания на многочисленных гостей. Запах жженых благовоний и бумажных денег впитался в храмовые стены – даже спустя годы можно было зайти внутрь какого-нибудь заброшенного храма и сразу понять, что прежде здесь была монашеская обитель. Множество людей посещало это место, и потрясающий вид на город и чистота ценились среди прихожан.

Сунь Юань ненадолго застыл, оглядываясь вокруг.

– Сунь Юань!

– Глава?

– О чем задумался?

Сунь Юань улыбнулся уголками губ, но в глазах его мелькнула грусть, словно то, что он очень долго пытался забыть, всплыло вдруг в памяти.

– Просто вспомнил дом и наставника... В детстве я часто бывал в храмах, поэтому, можно сказать, вырос в похожем месте.

Юнь Шэнли кое-что вспомнил и произнес:

– Ты же тоже жил где-то в южной части Великой Ся? Наверное, давно не был дома? В каком возрасте прибыл в столицу?

– Да, глава Юнь, уже пару лет я не приезжал домой, но... меня там никто не ждет.

Юнь Шэнли внезапно осознал, что почти ничего не знает о прошлом своих спутников, будь то Сунь Юань или Яо Линь. В их глазах то и дело можно было уловить следы пережитой боли. Если Яо Линь прятал свои чувства за язвительными замечаниями, то Сунь Юань находил утешение в упорном труде и стремлении добиться своих целей. Что же эти двое скрывали в своих сердцах?

Юнь Шэнли обернулся, заметив, что Яо Линь так и остался стоять на месте.

– Ты не идешь?

– Не переношу запах благовоний.

Юнь Шэнли остановился. В пропитанном благовониями «Доме Пионов» наверняка натерпелся всякого. И все из-за него... Взглянув на спутника в последний раз, глава Юнь пошел внутрь храма Цзянсуй.

Яо Линь остался на улице один и принялся разглядывать изогнутые крыши и яркие красные стены. Он не любил не только благовония – избегал всего, что связано с местами, подобными этому, наверное, из-за неприятного опыта в детстве. Сейчас в святилища приходили за утешением и спокойствием, а раньше в храмах словно царил хаос.

На него вдруг нахлынули воспоминания его первой встречи с Дагэ.

Осень. Холодный ветер безжалостно пробирался сквозь тонкую ткань его ханьфу, заставляя тело дрожать, а пальцы неметь. Он не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как он остался один. Несколько месяцев? Год? Каждый день казался вечностью. Он скитался по улицам, едва держась на ногах от усталости и голода, пока однажды не набрел на старый храм.

За его стенами прятались такие же потерянные души – нищие, беглецы, дети, оставшиеся без родителей. Он знал, что там могли дать приют, но, стоило ему сделать шаг внутрь, как грубый голос остановил его:

– Нам и без тебя хватает ртов. Ты и так долго не протянешь.

Слова пронзили больнее, чем собачий холод. Он понимал, что выглядит жалко – кожа да кости, губы потрескались, на щеках засохли следы грязи. Он стиснул зубы и ничего не сказал: не выругался, не бросился умолять или просить о снисхождении. Просто стоял, сжав замерзшие руки в кулаки.

– Какой мелкий, и как ты смог дойти сюда, не умерев по дороге?

Яо Линя пнули в живот, и от боли перед глазами потемнело. Другой человек, стоящий рядом, злобно хмыкнул:

– Наверное, он пришел помолиться в последний раз.

Тот, который был постарше, подошел и грубо обшарил карманы Яо Линя, но в итоге нашел лишь белоснежный платок.

– Ничего ценного?!

Тряпицу бросили на землю и растоптали, как ненужную вещь.

– Нет! Не надо! – Яо Линь хотел закричать, но силы покинули его, и он мог лишь тихо шептать.

Этот платок – единственное, что осталось у него от матери – теперь валялся в грязи. Как они могли так поступить?! Как посмели прикоснуться к его вещам?! Они все недостойны даже того, чтобы жить! Они такие же жалкие, как и он, но считают себя выше остальных! Почему?! Если все они в одной лодке, почему находятся те, кто берет власть над чужой жизнью в свои грязные цепкие руки?

Эти двое ушли, оставив Яо Линя одного у порога заброшенного храма.

Ему было всего восемь лет, а он уже познал горечь от утраты матери, одиночество и ощутил, каково это – быть никому не нужным. Маленький мальчик, чье сердце рано зачерствело, смотрел на все вокруг с такой обидой, будто был готов уничтожить весь мир. В тот день Дагэ, тогда еще юноша, укрывался от ветра в том же самом храме и увидел его, замерзшего и одинокого. Дагэ был намного сильнее и выше своих сверстников, и многие его боялись, но он старался ни с кем не вступать в конфликт. Он не считал правильным вмешиваться в чужие дела, если они его не касались.

Но этот ребенок заинтересовал его, и он, несмотря на подозрения, подошел, оглядывая с головы до ног.

– Так ты не выживешь в этом мире.

Яо Линь, скорчившийся на земле, поднял на него свои круглые глаза, полные слез. Он вытер щеки тыльной стороной ладони, но слезы продолжали течь против воли, словно водопад.

– Что же мне тогда делать?.. Может, лучше и правда умереть...

Это был уже не вопрос, а полный отчаяния крик души. Как жить дальше, если не знаешь, ради чего?

Дагэ подобрал с земли затоптанный и разорванный платок, понимая, что его уже никак не зашить.

– Если не можешь починить то, что испорчено, просто замени на новое. – Дагэ смотрел на ребенка, пытаясь увидеть в его глазах хотя бы маленькую искру жизни. – Какая у тебя цель?

Яо Линь хрипло выдавил:

– Цель?

– Что ты ненавидишь больше всего?

Яо Линь опустил глаза на свои руки. Ободранные, грязные. Он ненавидел себя. Но больше всего... больше всего он ненавидел тех, кто обрек его на одиночество, кто безжалостно забрал все, что было ему дорого.

– Семью Юнь... – прошептал он. Голос был едва слышен.

Дагэ поднял его с земли и поставил на ноги. Сняв свой теплый плащ, накинул на плечи ребенка и спросил:

– Как тебя зовут?

Имя?

– Советник Яо!

Его выдернул из воспоминаний голос советника Лун Жуя.

– А? Простите, я просто задумался.

– С вами все хорошо? – Лун Жуй неловко коснулся его плеча.

Яо Линь кивнул. Скорее всего, он слишком долго простоял не двигаясь, что могло не на шутку испугать мужчину. Увидев, что с этим человеком все в порядке, советник Лун встал рядом с ним.

– Господин Яо, не хотите выпить? Выглядите расстроенным. – Яо Линь, не ожидавший такого приглашения, конечно же, растерялся. – Мы оба советники, и, думаю, нам есть что обсудить. Наверняка работа в столичном Ведомстве наказаний намного сложнее моей, не так ли?

Если бы Яо Линь знал разницу между обязанностями столичного и провинциального чиновника, он наверняка поддержал бы диалог, но, к сожалению, хозяин «Белого Журавля» ни малейшего понятия ни о том, ни о другом не имел.

– Советник Лун, прошу простить, но я очень устал в дороге. Если в меня попадет хоть капля вина, то, боюсь, вам придется выносить меня из таверны, ибо я не в силах буду перебирать ногами.

Советник рассмеялся.

Рядом с ними раздался вдруг низкий голос:

– Советник, почему вы предлагаете отведать вина советнику Яо, но не мне?

Улыбка исчезла с лица Лун Жуя, когда он увидел главу Юня, вышедшего из храма.

– Если глава Ведомства хочет присоединиться к нашей компании, то я всегда готов вас угостить.

Юнь Шэнли грубо ответил:

– Не стоит, не люблю вести личные беседы за чашей вина с чужими людьми.

Между ними возникла странная атмосфера, словно еще немного – и они нападут друг на друга. Видя, что дальше разговор у них не заладится, советник Лун решил отступить первым.

– Простите, глава Ведомства наказаний, мне следует еще проверить кое-какие места...

Лун Жуй взглянул на Яо Линя и ушел. А если точнее, его прогнал своим страшным сердитым выражением лица Юнь Шэнли. Яо Линь проводил мужчину взглядом, не понимая, что тот от него хотел. Если желает втереться в доверие и попытаться скрыть свои мелкие темные делишки, то с ним это не сработает. Он явно выбрал не того человека, с такими намерениями нужно было обращаться к другим людям.

– Что думаешь о советнике наместника? – Юнь Шэнли не стал спрашивать, о чем они говорили.

– Он довольно благороден. Не вспыльчив. Возможно, где-то эмоционален, но с годами он научится держать себя в руках. Скорее всего, люди охотно идут к нему за помощью. Он полностью соответствует занимаемому положению, а после может стать и самим наместником, если будет и дальше поддерживать свой благородный образ.

Яо Линь взглянул на лицо Юнь Шэнли и испугался.

– Что-то не так?

– Почему ты хвалишь людей, которых совсем не знаешь, а меня, человека, который пытается тебе помочь, и словом хорошим не наградишь?

– Заметь, никто не просил тебя мне помогать. Будет ли мне эта помощь нужной, мы все еще не выяснили.

Юнь Шэнли возмутился. До сих пор он не получил ни слова благодарности за все, что сделал для Яо Линя. Наверное, его доброта и искренность и правда были никому не нужны...

– Линь-Линь... Значит, тебе нравятся благородные люди?

– Совсем нет. Они слишком скучные. – Яо Линь не захотел продолжать этот разговор и перевел его: – А ты что узнал нового в храме? Есть тут что-то необычное?

Обидевшись, Юнь Шэнли ответил далеко не сразу.

– Это не то место.

Яо Линь не понял, что тот пробубнил.

– В смысле? Это же храм Цзянсуй.

– Храм Цзянсуй, место, где Тао Мэйчжоу лечила сына, расположен совсем не здесь. Святилище, где мы находимся, стало называться так совсем недавно.

* * *

В скромной и старой комнате, в которой балки прогнулись так, что казалось, что потолок вот-вот рухнет, в тусклом свете свечи виднелись две переплетенные фигуры. Девушка поднялась, босыми ногами касаясь пола. Откинув на плечо пропитавшиеся потом волосы, прилипшие к коже, она томно вздохнула.

– Драгоценная яшма, ты куда? – Второй фигурой был Лэйчэн. Он схватил руку девушки и игривым тоном позвал ее, потянув обратно на кровать.

– Милый, разве ты еще не закончил?

Девушка повертела в руках игральные кости и подкинула их, чтобы тут же ловко поймать. Она развлекалась с кубиками, как с игрушкой.

– Еще вся ночь впереди! Ты меня недооцениваешь... – но служанка обернулась и вдруг резко толкнула Лэйчэна в грудь, да так, что тот со стоном повалился на кровать. – Ух! А говорила, что слаба, как изнеженная госпожа!

– Остальная ночь предназначена для сна, – голос девушки отчего-то прозвучал слишком холодно. Для ушей Лэйчэна ее стоны были намного приятнее.

– Какой сон, дорогая? Я еще полон энергии.

Девушка кинула деревянные кости на постель. Кубики перекатились по простыням и остановились. Две единицы.

– Хочешь сыграть? – недоверчиво спросил Лэйчэн.

Посчитав это уловкой для соблазнения, мужчина попытался встать, но неожиданно его ноги подкосились, а в голове зазвенело. Последним, что он запомнил, была холодная улыбка девушки.

– Эта партия уже разыграна.

Глава 22

Храм Цзянсуй. То место, в котором они находились вместе с советником, хоть и называлось подобным образом, однако, по словам Юнь Шэнли, не было целью их поисков. Несколько лет назад монашья обитель, представшая перед их глазами, была построена с нуля, а старый храм с таким же названием находился неизвестно где. Это казалось подозрительным, особенно из-за того, что Тао Мэйчжоу могла быть как-то связана именно с тем «первым» храмом, и раз его спрятали от глаз обычных путешественников, а тем более высокопоставленных чиновников, значит, что-то там действительно нечисто.

Осмотрев все места в храме, они зажгли благовония и собрались возвращаться. Спускаться было легче, чем подниматься, поэтому к повозке они вернулись куда быстрее.

Советник, собиравшийся проводить их и пожелать хорошей дороги, был неожиданно остановлен главой Юнем.

– Советник Лун, – заговорил Юнь Шэнли. – Раз наместник сегодня занят делами простых людей, можете ли показать нам Далин? Если все пройдет хорошо, мы больше не появимся здесь.

Советник расплылся в неестественной улыбке:

– Конечно, глава Ведомства наказаний может рассчитывать на мою помощь. Раз Далин вы посетите еще не скоро, надо как следует насладиться тем временем, что вы проведете здесь.

Лун Жуй прошел в свою повозку, и Яо Линь дернул Юнь Шэнли за рукав:

– Чем тебе не угодил советник? Зачем просить его сопроводить тебя?

– Он раздражающий. Почему он хотел остаться с тобой наедине? У него определенно есть какие-то намерения, и я не понимаю какие. Во время моего первого осмотра в ямэне он проводил вас в резиденцию наместника Су и почти сразу ушел, но к нам заявился лишь под конец проверки. Что он делал все это время, пока мы просматривали бумаги? Думаю, он мог пойти и предупредить кого-то о нашем приезде.

Глава Ведомства дал распоряжение Сунь Юаню:

– Отвези Ся Ваньба, пусть отдохнет в резиденции. Братец, удачной дороги!

Ся Ваньба недовольно отвернулся, даже не попрощавшись.

– Советник Яо. – Яо Линь вопросительно взглянул на излишне самоуверенного, как, впрочем, и всегда, Юнь Шэнли. – Посмотрим город вместе?

Яо Линю не оставалось ничего другого, как согласиться, иначе советник Далина и глава Ведомства наказаний сцепятся, и тогда пиши пропало.

Услышав, что Яо Линь отправится вместе с ними, Лун Жуй выдохнул.

– Советник Яо, прошу, проходите. Я покажу вам лучшие таверны в Далине. Возможно, местное вино придется вам по вкусу, и я все же уговорю вас выпить вместе.

Центр Далина был действительно потрясающим. Большинство построек оказалось каменными, нежели деревянными – явный признак состоятельности местных жителей. Но это можно было объяснить тем, что камень оставался после добычи золота и отправлялся потом как строительный материал в город. Золота же в Далине тоже было немало, несмотря на то что большая часть отсылалась в столицу. Дома, построенные искусными архитекторами, дорогие наряды жителей и, главное, золотые украшения, сияющие на солнце то тут, то там, словно драгоценный металл был главным символом города, – все кричало о богатстве.

Глава Ведомства настоял на обычной прогулке пешком, без всяких карет и лошадей. Никто не посмел ему возразить, а Яо Линь, глядя на то, как Юнь Шэнли заваливает Лун Жуя вопросами, понял, что тот и правда нацелился на советника Луна: пока не найдет уязвимое место и не укусит, не успокоится.

Улицы города были широкими, даже повозки никак не мешали прохожим, спокойно проезжая и не создавая проблем. Люди покупали товары, громко торгуясь с продавцами, которые специально завышали цены и сбивали их лишь после нескольких минут переругиваний.

Но... какое-то странное напряжение, возникшее еще на въезде в Далин, не отпускало – словно все здесь было искусственным, слишком идеальным. Ненастоящим.

– Советник Яо, в подростковом возрасте я работал в шахтах и таскал камни, а потом вон в той лавке просаживал все заработанные деньги. – Лун Жуй беззаботно рассмеялся, заложив руки за спину.

– Зачем же было тратить все деньги, что доставались с таким трудом?

– Тогда я не осознавал их ценности, – советник пожал плечами.

Яо Линь понимал его, но не поддерживал:

– Все, что я зарабатывал, всегда пытался сохранить и подкопить, ведь это легко могут забрать...

– Тем более. Нечего будет забирать, если все потратить. – В его глазах веселье внезапно сменилось какой-то грустью. – Жизнь стала лучше лишь тогда, когда наместник заметил меня и взял к себе. Именно он научил меня почти всему, что я знаю.

Юнь Шэнли шел молча, слушая их разговоры и чувствуя себя неловко. Он будто стал лишним. Злость при виде этих двух мило беседующих советников нарастала, и Юнь Шэнли неожиданно свернул с главной дороги в первый попавшийся же переулок, чтобы их не видеть. И сразу же наткнулся на здание, которое неприятно поразило его.

– Игорный дом? Советник Лун, не слишком ли дерзко открывать подобное заведение прямо в центре города? Не слышал ни от одного цензора о том, что в Далине есть такое место.

По всей Великой Ся еще при прошлом императоре ввели официальный запрет на открытие игорных домов и старые прикрыли мало-помалу тоже. Конечно, подобные азартные развлечения были в столице, но они тщательно скрывались и работали лишь для «своих» людей. Если чиновники, которые не были в доле, организовывали обыск, то владельцу было трудно избежать сурового наказания.

– Наш наместник довольно азартный человек, – как ни в чем не бывало ответил советник Лун. – Император знает об этом заведении и даже позволил нам оставить его в качестве благодарности за те дары, что мы регулярно отправляем ко двору... – намекнул он, кто именно обеспечивает Великую Ся золотом.

От такого бесстыдства Юнь Шэнли потерял дар речи. Он наконец-то нашел то, за что можно было зацепиться.

– Никогда не бывал в игорном доме, – признался Яо Линь. Он обошел столько мест, но еще никогда ему не приходилось участвовать в азартных играх. И для него это словно было упущением.

Возле входа в здание одиноко стоял просящий милостыню монах. Яо Линь взглянул ему в глаза и понял, что несчастный мог быть слеп – почти не различить зрачки и радужку из-за болезни. Монах, будто почувствовав чужой взгляд, шевельнулся. Его лицо приподнялось, и мутные глаза неожиданно уставились прямо на Яо Линя, так точно, словно тот был зрячим.

К советнику Лун подошел стражник и объявил:

– Советник, нам необходима ваша помощь! Наместник Су не справляется и попросил послать еще больше людей на помощь!

Лун Жуй кивнул и обратился к гостям:

– Глава Юнь, я оставлю вам несколько человек для охраны и попрошу меня простить – дела, как видите, не ждут. Мои люди отведут вас в резиденцию.

Он поклонился и в сопровождении своих людей ушел.

Юнь Шэнли долго смотрел ему вслед, чувствуя, что этот человек становится все более подозрительным. Даже сам наместник не выглядел настолько странным, как Лун Жуй. Он обернулся и заметил, что Яо Линь смотрит в сторону попрошайки.

– Сыграем?

Яо Линь оторвался от странного мужчины и в недоумении свел брови.

– Глава Ведомства хочет попытать удачи в азартных играх?

– Ты же тоже хочешь?

Они прошли внутрь, оставив стражу у входа. Яо Линь пытался больше не смотреть на странного человека, но тот все продолжал следить за ним своими слепыми глазами.

Игорный дом оказался полон людей. Все толкались, пихали друг друга, выкрикивая числа и кидая на длинный стол монеты. Были и городские бедняки, и крестьяне, и торговцы, и состоятельные жители, пришедшие сюда в сопровождении нескольких хорошеньких девушек. Но у всех них глаза горели от жадности и азарта абсолютно одинаково.

Во главе этого балагана находился хозяин стола, в руках которого покоилась игральная чаша – последнее, что отделяло игроков от крупной победы или сокрушительного проигрыша.

Один мужчина выкрикнул:

– Ставлю на меньшее! Тряси только честно!

Хозяин стола начал двигать руками, вверх-вниз, влево-вправо. Резко открыв чашу, он высыпал кости и громко заявил:

– Шестерка!

Толпа возликовала. Видимо, до этого его противнику выпала большая сумма.

– Я знал, что удача всегда со мной! – Облизав сухие губы, игрок добавил еще монет к общей куче. – Теперь на большее!

Хозяин собственной рукой подкинул кости вверх и ловко поймал их, хмыкнув:

– Как пожелает господин!

Все затаили дыхание, и стало так тихо, что был слышен стук костей при каждом движении.

Чаша с грохотом опустилась на стол, и хозяин, словно нарочно, начал поднимать ее медленно-медленно...

– Ох... Выпала двойка.

Игрок, не веря своим ушам, вскочил и красными от гнева глазами уставился на кости.

– Как?! Не может быть... – С силой сжав свои волосы, он вырвал несколько клочков, оседая на землю. – Это же деньги на приданое дочери... Нет, нет! Давайте сыграем еще! Еще, еще!

Изменившись в лице, хозяин потребовал:

– Конечно, ваша ставка!

Обшарив все карманы, игрок все равно не нашел ничего и умоляюще взглянул на главного:

– У меня ничего нет.

Хозяин рассмеялся, и остальные захохотали тоже, потешаясь над несчастным отцом:

– Раз нет денег – нет ставки. Удача – она ж как капризная девица. Сегодня целует тебя, завтра плюет в лицо. Кто следующий?

Но проигравший не собирался отступать:

– Давайте договоримся! Я занесу вам деньги чуть позже!

Яо Линь вместе с Юнь Шэнли встали в самом углу, тихо наблюдая за происходящим.

– Думаешь, они его обманули? – спросил Яо Линь.

– Мало кто ставит на меньшее. – Юнь Шэнли сузил глаза, наблюдая за игрой. – Ведущий слышит ставку и меняет кости, понаблюдай за его руками. Пьяный игрок, конечно, не заметит этого и точно так же не заметит того, как чередуется победа и проигрыш. В таких заведениях выстраивают партии таким образом, чтобы человек ощутил вкус победы и решился играть дальше, ведь если повезет, он получит еще больше, намного больше – но тут же обрывают на самом интересном, оставляя ни с чем. Чувство разочарования и жажда денег заставляют вновь желать игры, победы, богатства, и люди иногда продают собственных жен и детей, потому что не могут расплатиться с долгами. Это не остановить.

Улыбка исчезла с губ хозяина стола, и он подал знак стоящим рядом людям.

– Господин пьян. Помогите ему прийти в себя.

Проигравшего игрока проводили в соседний зал, и тут же его место заняли еще несколько человек. Все шло так же, как и до этого. Выигрыш, выигрыш, и вот уже человек уверяется в том, что сорвет большой куш, – и проигрывает. Лишь иногда люди вовремя останавливались и забирали то, что сумели заработать, уходя и уступая игру другим.

– Пойдем, сыграем, – почувствовав интерес, Юнь Шэнли потянул Яо Линя за руку. – Проверим комбинацию.

– Я никогда не играл... – попытался отступить Яо Линь.

– Я научу.

Они протиснулись сквозь толпу, и Юнь Шэнли громко заявил:

– Играю в четное-нечетное.

Их наряды не были официальными, поэтому люди вокруг посчитали их простыми городскими жителями.

Хозяин вновь расплылся в улыбке и, потрясывая костями в чаше, напомнил:

– Ставка.

Деньги?

Глава Ведомства наказаний внезапно осознал, что с собой у него не было ни единой монеты. Так как на службе ему редко приходилось платить за что-то лично – он вверял денежные вопросы Сунь Юаню, в итоге получилось, что он оказался беднее того же попрошайки на улице. Чтобы не выглядеть глупцом, он бесцеремонно вытащил нефритовую заколку из волос Яо Линя. Вьющиеся локоны медленно рассыпались по плечам. Хозяин «Белого Журавля» недовольно произнес:

– Ты что творишь?!

Отсутствие монет не было единственной причиной для такого поступка. Юнь Шэнли не хотелось обогащать это место, где царили обман и лицемерие, казенными деньгами. К тому же нельзя было оставлять следы и улики, которые в будущем могли запятнать его репутацию.

Кто-то из молодых куртизанок выкрикнул:

– Играть на заколку госпожи... Молодой господин – неблагодарный муж.

Все за столом расхохотались, позабыв, что сами проигрывают всю зарплату, оставляя детей без еды. Яо Линь хотел возмутиться из-за того, что его назвали «госпожой», но не сумел даже слова произнести сквозь громкий гогот и ругань.

Юнь Шэнли хмыкнул и бросил заколку на стол, высокомерно заявляя:

– Я куплю золотую, если проиграю.

Толпа взревела, а Яо Линь захотел сгореть со стыда.

– Хорошо. Только заколка эта не имеет большой стоимости. Если проиграете, выполните пожелание хозяина стола, согласны?

– А если проиграете вы? – спросил Юнь Шэнли с вызовом. – Мы хотим поговорить с вами. Лично.

– Отлично. Четное, нечетное?

– Нечетное.

Хозяин положил кости внутрь, и уже начал было трясти, но его перебил нежный голос Яо Линя:

– Не дадите ли возможность нам самим потрясти кости?

Хозяин стола замер.

– Я могу, но...

Юнь Шэнли сложил руки на груди, глядя на него так пристально, словно видел хозяина стола насквозь.

– Позвольте госпоже утолить любопытство.

Хозяину стола не осталось ничего другого, кроме как вручить чашу гостям. Когда та оказалась у Яо Линя, его уверенность куда-то испарилась. Он глянул на сосуд, потом на стол, и не понял, с чего начать. Осторожно, будто надеясь, что этого достаточно, Яо Линь сделал неловкое круговое движение. Чаша поднялась, и кости внутри затрещали, сталкиваясь друг с другом. Пальцы Яо Линя дрогнули от напряжения.

– Я помогу тебе, – послышался рядом голос Юнь Шэнли. – Передам свою удачу.

Движение рук – и кости внутри перевернулись. Яо Линь сосредоточился, ощущая, как напряжены его кисти. Кубики стучали все сильнее. Толпа вокруг смолкла, все взгляды были устремлены на них.

– Смотри, что сейчас выпадет, – прошептал он слишком уверенно.

Юнь Шэнли чуть наклонился, и они высыпали кости на стол.

– Две однерки, – объявил хозяин. – Змеиная комбинация к невезению. Господин и госпожа проиграли.

– И это твоя удача? – Яо Линь обернулся, пытаясь перехватить чужой взгляд.

Двойка... Глава Ведомства захотел поближе рассмотреть все грани, но хозяин резко перегнулся через стол и накрыл кости крышкой.

– Пришло время расплачиваться за проигрыш.

Юнь Шэнли спрятал Яо Линя за спину, ожидая чего-то невыполнимого и, возможно, опасного.

– По нашим правилам, – с усмешкой произнес главный, – проигравший кланяется. Такова традиция, знак уважения к удаче.

Поклоны были скорее не почтением к госпоже Удаче, а признанием слабости перед более сильным соперником.

Они подошли к хозяину, и тот указал им на две подушки, что лежали на полу. Глава Ведомства усмехнулся, собираясь позвать стражу и заставить встать на колени уже всех тех, кто присутствует здесь, но поднимать шум раньше времени не хотелось. Наместник может решить, что они замыслили подставить его, и это создаст им огромные проблемы в дальнейшем.

– Я исполню желание один, – сказал Юнь Шэнли, понимая, что сам втянул Яо Линя во все это. – Госпожа изнеженна и не станет своими драгоценными коленями касаться ваших затертых подушек.

– Ох, нет-нет! Вы играли вместе. Даже кости перемешивали вдвоем. Не сделаете этого – мы поговорим о другой оплате.

Яо Линь остановил Юнь Шэнли.

– Не надо. Сделаем и уйдем.

Он неловко опустился коленями на подушки вместе с главой Ведомства. Плечи двух униженных гордецов почти соприкоснулись.

– Ну же! Вы что же, в первый раз кланяетесь?

Под одобрительные возгласы зрителей Яо Линь почувствовал, как щеки начинает припекать.

– Первый поклон удаче, – хозяин же откровенно насмехался над ними.

Яо Линь повернулся так, чтобы не видеть искаженных от хохота лиц, и оттого он еще острее ощущал, как двигается вместе с ним сидящий рядом Юнь Шэнли.

– Второй – игровым костям.

Палец Яо Линя чуть дрогнул, едва не коснувшись пола рядом с рукой главы Юня. Движения были синхронными, будто их связывала невидимая нить.

– И третий – хозяину стола, что делится с вами своим везением.

На последнем поклоне Яо Линь повернул голову в сторону и встретился с глазами Юнь Шэнли. Стоило всему кончиться, как они тут же отвернулись друг от друга.

– Славно! В следующий раз обязательно принесите с собой побольше монет!

Яо Линь медленно поднялся с подушек. Ноги слегка подрагивали от долгого сидения на коленях. Все еще игнорируя толпящихся вокруг людей, Яо Линь стремительно пошел к выходу.

– Грязные обманщики...

Остановившись у двери, он обернулся на Юнь Шэнли и, не спрашивая разрешения, быстро взял того за руку. Движения Яо Линя были торопливыми и бесцеремонными. Он с раздражением сдернул с чужого запястья ленту, что скрывала под собой метку. Кусок ткани почти упал на землю, но Яо Линь ловко поймал его в воздухе и принялся завязывать свои волосы. Закончив, он гневно всплеснул руками, возмущенно глядя на такого же рассерженного главу Ведомства.

– Обманули, подлецы, и я ведь знал, что так и будет! Конечно же, хозяин не стал бы отвечать на наши вопросы, и потому специально подложил фальшивые кости. Ты должен мне золотую заколку!

Они хотели выяснить хоть что-то, но в итоге оказались ни с чем.

Не успел Яо Линь сделать и нескольких шагов, как в его руку вцепился вдруг слепой монах, что стоял у входа:

– Солнце не греет на северном склоне! Они создали свое!

В руках у старика была длинная палка, которой он стучал, не переставая. На вид ему было лет семьдесят: морщины напоминали старую кору дерева, а кожа слегка отдавала сероватым цветом. На шее покачивалось ожерелье из костей мелких животных.

– Госпожа не любит солнце, она и есть солнце.

Белые зрачки смотрели прямо в глаза Яо Линя. Юнь Шэнли резко сбросил его руку с чужого локтя и хотел прогнать, но хозяин «Белого Журавля» остановил его:

– Постой. Послушай, что он говорит.

Монах продолжал тихо бормотать, иногда повышая голос, иногда опускаясь до шепота, и вся его речь звучала странно, путано:

– Золотой Госпоже грозит опасность! Уходи! Не верь! Туда идут только те, кто не боится встретить себя!

Попрошайка отшатнулся и медленно опустился на колени, после чего крепко перехватил палку уже двумя руками и провел ею по песку.

Юнь Шэнли и Яо Линь обошли его кругом, разглядывая то, что с таким воодушевлением изображал монах. Наконец, последняя линия – и старик снова принялся бормотать что-то, но ни один, ни второй его не слышали.

В груди Яо Линя что-то болезненно сжалось, и по коже побежали мурашки от страха.

Сумасшедший монах изобразил солнце с изломанными лучами.

Глава 23

После осмотра города Юнь Шэнли забрал из поместья Сунь Юаня, и они продолжили проверять все прошения, которые поступали наместнику: драки между соседями, убийства бандитами в горах, раздел имущества, несправедливо маленькая сумма, выплаченная шахтерам... Везде стояли печати, каждый отчет был написан аккуратным ровным почерком, все лежало на своем месте. Даже их Ведомство не могло похвастаться такой организованностью. Юнь Шэнли проверил даже те дела, которые еще не дошли до столицы, думая, что хоть что-нибудь должно найтись. Но наместник Су, который принимал множество цензоров и проверяющих, был слишком осторожен – он не стал бы глупить и вытворять что-то, что не входило в его обязанности и за что его могли привлечь к суду.

Утром Яо Линь проснулся раньше всех. Отказавшись от помощи служанок наместника, он умылся и вытер лицо полотенцем, постоянно вспоминая при этом Сяо Ши. Его слуга остался в столице совсем один, без своего господина и Дагэ, но за постоялый двор Яо Линь не беспокоился. Характер Сяо Ши иногда напоминал его собственный – слуга был таким же упрямцем, как и он сам, и не подпускал к себе чужаков. Скорее всего, это было следствием того, что в последние годы они редко разлучались, став скорее одной семьей, нежели господином и слугой.

Яо Линь почувствовал, что немного скучает по своему наивному и доброму помощнику.

Выйдя во внутренний дворик, он решил прогуляться по тем местам, которые они уже успели изучить. Резиденция наместника была поистине величественной. Огромная территория, полностью отведенная под невероятной красоты сад с мелкими ручейками, которые текли прямо с гор. Несколько небольших мостов, откуда можно было наблюдать за рыбками кои, проплывающими мимо. После нескольких минут прогулки Яо Линь опустился на зеленую траву прямо на берегу небольшого ручья, но его взгляд зацепился вдруг за фигуру, сидящую в беседке неподалеку в странной позе. Юнь Шэнли спал в куче бумаг, словно используя их вместо подушки. Похоже, душный кабинет совсем ему надоел, и он решил сменить обстановку.

После посещения храма и улиц Далина они больше не говорили друг с другом. Глава Ведомства отправился знакомиться с местными судьями, а Яо Линь вернулся в резиденцию к Ся Ваньба, обдумывая все, что они видели. Наместник пару раз пытался спросить, почему советник главы Ведомства никак ему не помогает, на что сразу же получил полный презрения взгляд, что говорил сам за себя: не вмешивайтесь.

Оставшемуся без заместителя Юнь Шэнли пришлось выполнять и его работу тоже, попутно проверяя подчиненных, и следить за тем, чтобы обо всех его спутниках позаботились должным образом. Яо Линь с интересом наблюдал за его метаниями из стороны в сторону, особое внимание уделяя тому, как сходил с ума скучающий и всеми позабытый Ся Ваньба, постоянно требовавший то одного, то другого. Совершенно очаровательная картина: даже Юнь Шэнли пресмыкался перед кем-то выше себя по статусу, но особой радости Яо Линь все равно не испытывал. Когда над твоим врагом издеваешься не ты – есть ли вообще смысл интересоваться подобным...

И хотя Яо Линь был рад, что все внимание главы Ведомства оказалось приковано к Ся Ваньба, однако же только дурак бы не понял, что именно этого наследный принц и добивался. Поэтому Яо Линь не планировал отступать и отдавать Юнь Шэнли в безвозмездное пользование кому-то, кто считал эту зубастую собаку щеночком.

Яо Линь встал, оттряхнул одежду от травы, на которой сидел, и подошел ближе. Юнь Шэнли не проснулся. Нахмурившись, Яо Линь нагнулся вперед, проверяя, не притворяется ли «честный» чиновник. Он выглядел таким беззащитным, таким одиноким и жалким, что становилось смешно.

– Такой раздражающий... Доверяешь мне свой сон? Да тебя бы сейчас смог убить даже ребенок. – Яо Линь ткнул пальцем в щеку главы Ведомства, не понимая, как этот человек может быть таким спокойным во сне и таким невыносимым, когда бодрствует.

Похоже, Юнь Циньлань всем подпортил жизнь. Даже собственному сыну, совершенно его не воспитав. Яо Линь почувствовал, что в этой тонущей лодке он теперь не один.

Неожиданно за спиной раздались шаги, и Яо Линь по одному только их звуку понял, кто это. Наследный принц, уже готовый заявить всей округе о своем появлении, сдержался:

– Куда бы ни пошел Шэнли-гэ, где бы он ни появился, ты всегда отираешься где-то рядом. Почему? Какие твои намерения?

Не отстраняясь, но и не приближаясь более к Юнь Шэнли, Яо Линь тихо ответил:

– Я оказался здесь случайно.

От звука их голосов ресницы Юнь Шэнли задрожали, и он проснулся, потирая сонное лицо. Несколько секунд глава не осознавал, где он, а после, разглядев двух человек перед собой, удивленно спросил:

– Тайцзы, почему вы здесь? Что случилось? – Юнь Шэнли не знал, что плохого могло произойти, пока он спал, и потому подсознательно напрягся.

Ся Ваньба все еще не отрывал своего полного злобы и подозрений взгляда от Яо Линя:

– Твой этот наместник зовет всех завтракать! Я отказался от помощи слуг, чтобы они не потревожили тебя, и пришел пригласить тебя лично, но увидел этого вот...

Он хотел добавить пару слов о странном поведении Яо Линя, но сдержался – лучше будет рассказать обо всем наедине.

Юнь Шэнли потер переносицу. Никого не убили и не похитили в его отсутствие, и это радовало.

– Хорошо, спасибо, Тайцзы.

– И ты ничего ему не скажешь?! – Ся Ваньба ждал от Шэнли-гэ хоть какой-то реакции.

– Нас ожидает наместник. Не надо заставлять его ждать, верно?

В уголках губ Яо Линя появилась маленькая улыбка, которую он даже не стал скрывать.

Наместник Су доброжелательно пригласил всех за один стол. Когда они пришли, тетушка Гу ловко расставляла свежеприготовленные блюда, надеясь порадовать гостей местной едой.

Перед тем как принц отведал еды, один из стражей подошел к столу и съел по кусочку из каждого блюда. И только после этого Ся Ваньба, кривясь лицом, взял палочки в руки и положил в рот кусочек жареного, приправленного красным перцем мяса. Спустя несколько секунд его белое лицо покраснело, и он выплюнул все назад.

– Остро!

Стражники и служанки принца немедля подскочили к нему: одни придерживали тело мальчишки, другие со всех сторон окружили его чашами, предлагая воду.

Наместник Су и Гу Хуай странно переглянулись, не понимая, почему к брату главы Ведомства столько внимания. Юнь Шэнли поспешил заверить их:

– Ох, мой брат с детства был окружен заботой со всех сторон, не стыдите его еще сильнее. Содержание такого множества слуг каждый месяц приносит нам немалые убытки.

Выпив две чаши холодной воды, Ся Ваньба гневно выпалил:

– Даже у наместника самого богатого округа нет денег на хорошее угощение для гостей!

Яо Линь сжал палочки, будто клинок, который собирался направить в сторону Ся Ваньба. Юнь Шэнли мигом выхватил столовые приборы из его рук и ловко подцепил ими кусочек маринованной капусты:

– Линь-Линь, давай покормлю тебя!

– Покорми лучше Тайцзы, чтобы он был удовлетворен едой!

Тетушка Гу торопливо произнесла:

– Наместник Су, это моя вина! Я должна была узнать, что предпочитают гости, а что нет! Если вам что-то не понравилось, мы можем приготовить то, что нравится только вам, лишь попросите!

– Не стоит. – Юнь Шэнли не видел здесь большой проблемы. Ся Ваньба с детства не любил острое и привык, что вся еда, подаваемая ему во дворце, пресная, но теперь он в полной мере мог ощутить все прелести жизни за пределами столицы. Ничего-ничего, зато какой прекрасный шанс стать ближе к народу!

Тетушка Гу все же принесла обычный рис, и Ся Ваньба пришлось его съесть, хоть и выглядел принц так, словно вот-вот умрет от возмущения.

После завтрака Юнь Шэнли по привычке схватил Яо Линя за руку:

– Линь-Линь, пойдем поговорим.

Яо Линь взглянул на чужие пальцы, что, словно веревки, обернулись вокруг его запястья, и Юнь Шэнли сразу же отпустил его. Неужели глава хотел поговорить об утреннем инциденте? Интересно, что же он скажет. Яо Линь кивнул и проследовал за Юнь Шэнли на улицу.

– О чем хотел поговорить?

– У меня есть к тебе одна просьба.

Яо Линь немного наклонил голову вбок, слушая главу с интересом.

– Линь-Линь, сейчас мы с Сунь Юанем отправимся встречать Чжи Ханя, а после поедем в то место, о котором вчера говорили. – Юнь Шэнли имел в виду настоящий храм Цзянсуй. Монах, что встретился им, хоть и нес откровенный бред, упомянул при этом северный склон и нарисовал без единой ошибки тот же символ, что был на стреле и на чане в лекарской лавке, – и это не могло не заинтересовать главу Юня. По приказу Юнь Шэнли к нему приставили людей. Монах, едва только солнце начало садиться, долго и бесцельно бродил по улице, не задерживаясь ни у лавок, ни у домов. К вечеру он вышел за город и направился как раз к северным склонам гор. Люди Ведомства проследили за ним на расстоянии и запомнили путь, который привел их к каким-то заброшенным постройкам. Дальше идти люди Ведомства наказаний не рискнули, боясь выдать себя или оказаться в ловушке, поэтому Юнь Шэнли решил попытать счастья снова. – Я хочу попросить тебя приглядеть за Ся Ваньба. Брать его с собой опасно, вдруг там будут те люди, которые навредили тебе. Оставайтесь пока здесь.

– Неужели и обо мне заботишься?

Юнь Шэнли нахмурился. Он согласился на поездку не из-за того, что хотел найти нападавшего или разобраться в мотивах тех, кто угрожал императорской власти. Все это казалось второстепенным делом. Еще тогда, когда Яо Линь вынудил Юнь Шэнли взять его с собой, глава Ведомства наказаний поклялся, что безопасность хозяина «Белого Журавля» стоит для него на первом месте.

– Как только я найду виновников, я заставлю тебя взять эти полные сомнения слова назад, обещаю!

Юнь Шэнли отвернулся, разочарованный. Но после пары шагов вдруг спросил:

– Эй, давай с тобой выпьем? Ты ведь соглашаешься пить с каким-то советником, а с главой столичного Ведомства нет? – Яо Линь молчал. – Выпьем моего любимого вина? Оно самое вкусное. Даже вкуснее твоего.

И опять хвалится... Глава Ведомства неисправим.

Они стояли недалеко друг от друга, и между ними пролетали нежно-розовые лепестки вишни, сорванные с деревьев проносящимся через резиденцию ветром.

– Я выпью с тобой.

Юнь Шэнли застыл от неожиданности, уже планируя изобрести новый способ заставить Яо Линя согласиться, но тот вдруг пошел главе Ведомства навстречу. Юнь Шэнли широко улыбнулся и победоносно хмыкнул.

* * *

Не прошло и трех дней, как оставшаяся часть группы в конечном итоге добралась до Далина вместе с вещами. Чжи Хань выглядел так, будто его вытащили из глубин леса: грязные волосы, одежда в пятнах, весь какой-то растрепанный, словно убегал от стаи волков.

– Глава Юнь, вы оставили нас без денег, и нам пришлось ночевать у костра в лесу! – обиженно выпалил Чжи Хань вместо приветствия.

Юнь Шэнли прекрасно об этом помнил. Хоть он и пожертвовал удобством своих подчиненных и заставил их натерпеться всякого, но сделано это было только ради того, чтобы проучить Чжи Ханя. Взамен Юнь Шэнли собирался выплатить всем двойное жалование, когда они вернутся в столицу.

– Глава, я так устал! – Чжи Хань с громким стоном опустился на землю, не обращая внимания на грязь.

Юнь Шэнли подошел к нему, слегка приподняв бровь.

– Устал, говоришь?

Чжи Хань сжал губы, состроив самое несчастное лицо, на какое был способен.

– Очень... Мы так намучились без еды, воды и крыши над головой!

– Ну, раз у тебя остались силы жаловаться, думаю, успеем выполнить еще одно важное дело.

– А?!

Не дав Чжи Ханю толком отдохнуть, Юнь Шэнли потащил его в храм Цзянсуй. Благодаря слежке за стариком они знали точный путь. Пробираясь через заросли деревьев по непроходимым дорожкам, где иногда прогуливались местные, они добрались до заброшенного храма.

Узкие каменные ступени вели к входу, прямо к тяжелым деревянным дверям. Возле них в позе лотоса сидел с закрытыми глазами тот самый монах, который помог им добраться сюда, пусть и не по своему желанию. Его вид был настолько умиротворенным, что Сунь Юань почувствовал неладное.

– Глава Юнь, а вдруг он мертв?

– Не думаю. Просто занимается медитацией. Его грудь все еще вздымается.

Монах с самого начала вел себя странно, и доверять ему было бы слишком опасно, но другого способа разобраться в происходящем пока не имелось. Если им устроили ловушку, хотя бы Ся Ваньба и Яо Линь будут в безопасности...

Они прошли мимо монаха, аккуратно открыли почему-то не запертые двери и вошли внутрь храма. В глаза сразу же бросилось страшное запустение. Все было в пыли, в грязи, повсюду висела паутина, но воздух до сих пор оказался пропитан запахом ладана и трав, которые когда-то возжигались в больших бронзовых курильницах. Посреди храма возвышался массивный алтарь из темного дерева, на котором лежали свежие еще подношения: фрукты, чаши с водой, рис и свечи. Кто-то до сих пор посещал это место, несмотря ни на что. Очень странно.

Чжи Хань, оглядевшись по сторонам, протянул:

– Как красиво, – а после, прислушавшись к глухому эху собственных шагов в тишине храма, добавил: – Но жутковато...

Сунь Юань, успевший немало устать от этих бесконечных подъемов в горы, не ощущал уже прежнего восторга, когда им попадались чарующие взор виды. Сейчас его куда больше волновал вопрос: как в детстве он мог так ловко бегать по тысячам ступеней по десять раз на день?

– Заброшенные храмы всегда были пугающим местом. Тут вполне могут жить люди, которые остались без крыши над головой.

Вдруг Чжи Хань уперся спиной во что-то твердое. Повернув голову, он встретился взглядом с каменными глазами статуи.

– А-А-А-А! – заверещал он и ринулся к выходу, но Юнь Шэнли успел схватить его за шиворот и оттащить обратно.

– Это просто статуя, успокойся ты! Чего орешь?!

За алтарем во мраке, как оказалось, стояла величественная статуя, вырезанная из холодного серого камня. Это было древнее божество Янь-ди, известное также как Император Пламени. Он олицетворял силу солнца, огня и покровительствовал сельскому хозяйству. Лицо статуи было великолепным, с четко выраженными чертами, глаза слегка прищурены, как будто он вглядывался в бескрайние земли, что находились под его покровительством, – очень умелая и тонкая работа. Скульптор постарался даже над одеждами, что напоминали императорские, вот только у статуи они оказались украшены символами солнца.

Чжи Хань, вытирая мокрые от пота ладони об одежду, попытался скрыть свой страх:

– С-статуя... Д-да, это всего лишь статуя...

Юнь Шэнли взял одну из пыльных масляных ламп, поджег ее и подошел с ней к алтарю. Чжи Хань последовал за ним, чувствуя тянущую боль в мышцах после долгого пути. Сердце все еще билось как сумасшедшее, и тело обмякло, поэтому заместитель решил передохнуть. Сесть на алтарь не позволяла его совесть и страх перед мстительными духами, поэтому он решил аккуратно привалиться где-нибудь. Ненароком облокотившись на статую, Чжи Хань случайно сдвинул ее с места. Каменная фигура зашевелилась, запуская скрытый механизм.

Алтарь начал двигаться, и Чжи Хань едва успел отойти перед тем, как перед ними открылся потайной проход.

– Что ты сделал? – спросил Сунь Юань, подбегая к ним.

– Н-не знаю... – дрожащим голосом ответил Чжи Хань.

Юнь Шэнли осветил проход лампой, и их взору предстала куча костей, среди которых можно было разглядеть останки различных животных и... возможно, даже людей.

– Что это?! – просипел бледный от ужаса Чжи Хань, ошеломленный увиденным.

– Кости. Ты сделан из таких же.

– Я не об этом! Что они делают в храме?!

– Похоже, мы не ошиблись с выбором места, – спокойно ответил Юнь Шэнли. – Если Тао Мэйчжоу жила в этом храме вместе с сыном, то они и до этого приносили в жертву животных, совсем как в столице.

Сунь Юань заглянул за статую бога Янь-ди и крикнул:

– Глава Юнь! Здесь есть кое-что еще!

Они подошли ближе и заметили еще одну фигуру, только не совсем обычную. Она была отлита из чистого золота и напоминала...

– Это же господин Яо!

* * *

Пока глава Ведомства наказаний с двумя помощниками отправился проверять храм, Яо Линь и наследный принц остались в резиденции наместника Су. Хозяин «Белого Журавля» вдруг задумался о Юнь Шэнли. В последние дни напряжение соперничества будто бы пропало, но на смену ему тут же пришло нечто незнакомое. Спокойное. Неужели так люди чувствуют себя рядом с теми, кому могут доверять? Неужели он начал доверять своему врагу? От этих мыслей становилось так тошно, что Яо Линю казалось, еще немного – и он сойдет с ума.

Но что действительно печалило и выводило из себя – так это неприятная компания мелкой жабы, с которой хозяин «Белого Журавля» поневоле остался в резиденции.

Яо Линь стоял у окна, разглядывая сад, пытаясь разобраться в своих мыслях, когда вдруг за спиной услышал юношеский голос:

– Не хочешь объяснить, что ты планировал сделать сегодня утром?

Яо Линь улыбнулся одними губами, при этом глаза остались прежними. Холодными.

– Ваше Высочество, я не понимаю, что вы имеете в виду.

Наследный принц не выдержал:

– Ты хотел его убить! Я вижу, как твои глаза загораются ненавистью, когда Юнь Шэнли проявляет к тебе внимание!

– Ваша наблюдательность достойна похвалы. – За два шага он оказался рядом с Ся Ваньба, отчего мальчишка подался назад. С ним не было его охранников, и он не мог строить из себя неприкасаемого принца. Яо Линь продолжил: – Если бы я хотел его убить, то сделал бы это еще в тот момент, когда вас и его служащих рядом не было. Наедине. Чтобы увидеть его абсолютно беззащитным и уязвимым.

– Но сегодня Юнь Шэнли и был один. Ты и в самом деле хотел ему навредить!

Яо Линь покачал головой, отстраняясь от принца. Пугать детей было не слишком увлекательным занятием, а таких, как Ся Ваньба, тем более. Подобных ему ничему не научишь.

– Хорошо. Думайте, что я хотел его убить.

Ся Ваньба от такой дерзости завелся еще сильнее и хотел позвать стражу, чтобы схватить этого простолюдина, но его перебил вдруг чужой голос:

– Господин Яо! Я не помешаю?

Тетушка Гу, неожиданно появившаяся в комнате, стояла с подносом в руках. Она окинула их доброжелательным взглядом.

– Я услышала громкие голоса и подумала, что вы ругаетесь...

– Нет, все хорошо. Просто брат главы Ведомства захотел выпить чашку успокаивающего чая. Вы как раз вовремя.

Лицо принца жутко перекосило от гнева, который он не мог выплеснуть ни на одного человека в этой резиденции.

«Как только я вернусь в столицу, вам всем отрежут языки, а после я скормлю их своей собаке», – подумал он.

Получив разрешение, тетушка Хуай прошла внутрь комнаты и поставила поднос с ароматным чаем на столик, который был почему-то накрыт небольшим отрезом ткани. Ся Ваньба нахмурился, ощутив в воздухе странный запах, но не стал об этом говорить, списав все на какой-нибудь особенный сорт чая.

Служанка вытащила чайник, приподняв ткань, и открыла крышку. Пар, поднимающийся вверх к потолку, немного успокоил собеседников, и те сели, не смотря друг на друга.

– Дорогие гости, прошу, отведайте мой чай. Вас же что-то тревожит?

Она протянула чашку чая, и Яо Линь принял ее.

– Ничего особенного, – ответил он, делая глоток и стараясь скрыть свое беспокойство.

Служанка подошла в угол комнаты, где стояла курильница, и зажгла несколько палочек благовоний.

– Аромат жженых благовоний вместе с моим чаем должен помочь успокоить гнев. Мне показалось, что вас тревожит нечто серьезное, – заметила она, подходя ближе и по-матерински касаясь плеча Ся Ваньба. – Мои дети, когда чувствуют себя плохо, всегда обращаются ко мне за помощью.

Яо Линь поставил чай на стол и сказал:

– Чай превосходен, тетушка Гу. Лишь горечь яда портит вкус.

Наследный принц удивленно уставился на Яо Линя:

– Какой яд? Ты о чем? – Ся Ваньба испуганно посмотрел на чашу. – Совсем из ума выжил?!

Яо Линь выбил посуду из рук принца, приказывая:

– Не пей!

Чашка упала на пол, расколовшись на части, и стало видно, что на ее стенках остался странный, непонятного цвета налет, которого быть не должно. Наследный принц вскочил и побледнел от ужаса.

Только Яо Линь двинулся, как следом дернулась тетушка Гу.

– Тетушка Гу, чего же вы хотите?

– Советник Яо, вам не следует уходить! – она не поднимала взгляд опущенных глаз.

– Что это значит? – голос Яо Линя задрожал. Он заметил странную улыбку, медленно появляющуюся на ее губах.

– Теперь это ваш дом! – прошептала старушка. – А мы – ваши слуги.

Отвратительный запах усиливался, и тошнота подкатывала к горлу. Ся Ваньба не выдержал и сдернул полотенце, что было накинуто на поднос, и тут же завизжал:

– Демоны, что это?!

На подносе лежала уже разложившаяся кошка, от которой, судя по всему, и исходил ужасающий трупный запах.

– Что... Что это? – с трудом выдавил он снова, зажимая нос.

Яо Линь понял, что дело плохо, и, похоже, они оказались в ловушке. Он быстро огляделся, надеясь найти хоть кого-то, кто мог бы им помочь, но резиденция словно опустела. Ни одного стражника, ни одной души вокруг.

Тетушка Гу спокойно взяла со стола чашку, из которой Яо Линь только что отпил, и не спеша вылила ее содержимое на пол.

– Господин Яо, нужно быть осторожнее, – сказала она с насмешкой, наблюдая за их смятением. – Теперь ты принадлежишь нам.

Воздух стал плотным, и дышать было тяжело. Боясь, что усыпить их с помощью чая не выйдет, она добавила сонный порошок в благовония, тихо горящие в углу комнаты. И уловка сработала.

Последнее, что Яо Линь увидел перед тем, как сознание погрузилось в темноту, – лицо Гу Хуай, искаженное дьявольской ухмылкой. Все растворилось в густом тумане, и Яо Линь утратил связь с реальностью, оказавшись в плену мрака и ужасной тошноты.

* * *

Чиновники Ведомства наказаний вышли из храма, оставив там пару человек для того, чтобы собрать обнаруженные ими кости.

– Кости животных... Это делали те же люди, что и в столице? – задал вопрос Сунь Юань. – Если обитатели храма творили такое с животными, могли ли они делать что-то подобное с людьми?

– Тао Мэйчжоу была в этом храме. Она точно знала обо всем этом! Почему же они все вели себя, словно сошли с ума?!

Юнь Шэнли стоял в нерешительности. Из его головы все никак не выходила статуя. Это была полная копия Яо Линя. Но почему?

– Глава, а та фигура за алтарем? Откуда она там появилась? Они настолько сумасшедшие, что сделали статую из золота? Я совсем ничего не понимаю! – Сунь Юань чувствовал, что еще немного – и голова взорвется от мыслей.

Глава Ведомства наказаний тоже хотел получить ответы на эти вопросы.

– Надо предупредить наместника и вместе с ним проверить все храмы. Возможно, это не единственное место с останками и... статуями.

Если они из-за своего помешательства сделали из золота полную копию Яо Линя... на что еще они могли быть способны?

Вот только когда они вернулись в поместье Су Чжаня, их встретила мертвая тишина. Ни одна служанка не выбежала, чтобы их встретить. Даже людей, которых он оставил на страже, нигде не было видно. Возможно, наследный принц и Яо Линь решили прогуляться по городу и взяли с собой охрану, но что тогда случилось со слугами, где они все?

– Где Яо Линь? – спросил Юнь Шэнли.

Чжи Хань обернулся в поисках самого важного человека в их команде.

– А где наследный принц?

Не было еще одного... Только кого?

Чжи Хань обернулся к Сунь Юаню.

– А ты почему не спрашиваешь?

– О ком?

– Нет еще господина Лэйчэна. Вы вроде всю дорогу были близки...

– О, он тоже пропал? Действительно. Его нет уже несколько дней...

Лэйчэн, увы, был последним, о ком все вспомнили.

Чжи Хань занервничал как никогда прежде.

– Давайте проверим комнаты.

Подчиненные послушно вытащили мечи из ножен, осторожно открывая дверь за дверью. Вскоре со стороны сада послышался крик стражника Ведомства:

– Они здесь!

Все мигом бросились в сторону звука в надежде, что пропавшие окажутся именно там. Не мог же наместник действительно похитить столь важных гостей прямо под носом у Ведомства наказаний? А если он это сделал, то какой в его действиях был смысл?

Юнь Шэнли и Сунь Юань прибежали первыми. На земле у пруда лежали пять стражников Ведомства и две служанки наследного принца.

Сунь Юань опустился на колени и судорожно принялся проверять пульс у каждого.

– Они живы, но, похоже, их усыпили!

Юнь Шэнли ничего не ответил. Его пальцы крепко впились в меч, настолько, что заскрипела кожа на рукояти. Как же глава Ведомства мечтал точно так же сжать руки на шее наместника...

К ним подбежал задыхающийся Чжи Хань:

– Восточная часть пуста, глава Юнь, возможно... – Чжи Хань замолк, увидев кучу усыпленных людей. Их людей. – Что они сделали?! А Ся Ваньба?! Наследный принц?! Если что-то случится, мы же последуем на тот свет за ним! Я еще слишком молод, чтобы умирать!

– Замолчи! – Юнь Шэнли и сам понимал, что они оказались в отчаянном положении. Они недооценили того, кто на первый взгляд выглядел всего лишь мелкой провинциальной сошкой. Если наместник узнал, что его так называемый брат – это наследный принц Великой Ся, то, возможно, он захотел этим самым похищением начать шантажировать императора, но даже для самого Юнь Шэнли подобные объяснения звучали слишком притянутыми за уши – вряд ли у Су Чжаня найдется многотысячная вооруженная армия, которая сможет дать отпор императорской. – Найдем сначала советника Луна. Пусть объяснится.

Они быстро обнаружили Лун Жуя, еще и там, где точно не ожидали увидеть его после случившегося. Советник сидел в ямэне и, завидев нежданных гостей, с улыбкой поднялся, чтобы их встретить. Даже не пытался сбежать.

– Глава Ведомства наказаний?

Сунь Юань было начал возмущаться, но Юнь Шэнли прервал его коротким:

– Подожди. – После же взглянул на Лун Жуя. – Советник ничего не хочет нам рассказать? Где сейчас наместник Су?

– Он весь день должен быть в своей резиденции. Разве его там нет?

– Да? А почему тогда, если наместник Су должен быть там, резиденция пуста и все наши люди пропали?! – Чжи Хань не выдержал и выпалил это, краснея от ярости.

– Вы похитили наследного принца, и не говорите, что не знали этого. Так стремитесь умереть раньше времени?

Глаза советника округлились от удивления. Его, как чиновника, часто обвиняли во всем подряд, начиная с повышения цен буквально на фэнь и заканчивая плохой погодой, но чтобы к нему пришли с такой претензией... Это что-то новенькое.

Юнь Шэнли махнул рукой, и советника мигом скрутили и грубо поставили на колени.

– Глава Юнь... Как императорский наследник мог оказаться здесь и, тем более, когда я успел похитить его? – Советник, кажется, стал понимать, чего желает глава Ведомства. – А-а-а, вы так решили снять меня с должности? Это из-за того, что я не позвал вас выпить вместе со мной и господином Яо? – Он рассмеялся, но никто его не поддержал. Все были так взволнованы и напуганы, что даже на вроде бы спокойном лице Юнь Шэнли то и дело проскальзывал страх.

Поняв, что, похоже, тут дело в другом, советник выругался:

– Наследный принц? Так тот вечно недовольный господин – Его Высочество?! Ха, Су Чжань точно попал! Надо же!

– Попал? Разве вы не думаете только о себе?

– Разве все, кто состоит в связи с преступником, виновны?

– А разве нет?

– Глава Юнь, если бы я похитил наследного принца, стал бы я просто так оставаться на своем месте?

– Мне все равно на ваши попытки оправдать себя. Мне нужно лишь одно: где сейчас Су Чжань.

– Я не знаю, – тут же посерьезнел советник. Видимо, он сам начал переживать и осознавать, что натворил наместник Су. – Отпустите меня, и я помогу вам найти его. У них слишком очевидные планы.

– У них? – спросил помощник главы.

– Верно. Су Чжань не тот, кто посмел бы похитить человека под носом у вас. Не додумался бы. Его явно направляет кто-то другой.

Если отпустить его, то, возможно, под присмотром он поможет им найти пропавших, но он также может повести их по ложному следу. Юнь Шэнли попытался отставить в сторону прежнюю неприязнь к этому человеку, понимая, что другого выхода нет.

– Освободите его. Не дайте обмануть себя. – Подойдя ближе, он наклонился. – Если мы не найдем их к вечеру, я повешу на тебя всю вину и заставлю своего мастера пыток каждый день отрезать от твоей кожи по кусочку. И скармливать тебе прямо там же, в темнице моего Ведомства.

Советник сглотнул, уже представив себе, как мучительна смерть от заражения и гниения плоти. Он точно не хотел испытывать это на себе!

– Зовите городскую стражу, будем обыскивать все храмы! – хрипло крикнул он, отдавая приказ.

* * *

Сырой воздух пронизывал холодом до самых костей, и тело ощущалось бесполезным тяжелым мешком. Яо Линь начал медленно приходить в себя. Он с трудом открыл глаза и сразу же ощутил, как тугая веревка оплетает его, сковывая движения.

Он огляделся вокруг. Похоже, его притащили в очередной храм, которых в округе было великое множество. Только нынешний выглядел совсем старым и заброшенным. Все вокруг покрывала паутина и грязь, дышать было тяжело, и тут в его поле зрения оказался знакомый ему человек. Тетушка Гу.

Его провели! Какая-то служанка наместника подсунула ему снотворное, и его смогли похитить! Какой же позор!

– Наконец-то ты проснулся! – недовольный и звонкий голос, очевидно, принадлежал наследному принцу.

Яо Линь обернулся и увидел связанное толстыми веревками худое тело Ся Ваньба. К удивлению, он очнулся быстрее старшего и уже успел всем надоесть – если бы Яо Линь не пришел в себя, то принца либо снова напоили бы снотворным, либо же ударили бы посильнее, чтобы вырубился и не мешал.

Кто еще мог в подобной ситуации строить недовольные рожи и требовать от окружающих повиновения, если не Ся Ваньба? Такое чувство, словно он вообще не понимает, что его могут убить!

От вида мальчишки Яо Линь почувствовал, как снова начинает терять сознание – настолько тошно ему было видеть эту жабу.

– Эй! Не оставляй меня больше с ними наедине!

– С ними?

Яо Линь обернулся и увидел еще одного человека. К тетушке Гу подошел уже знакомый им наместник Су.

Даже случившееся в «Доме Пионов» ни в какое сравнение не шло с тем унижением, которое приходилось претерпевать сейчас. Если ему удастся выпутаться, наместник Су и его сообщница дорого за это заплатят.

– Где Юнь Шэнли? – это были первые слова, что сорвались с его губ. Яо Линь знал, что Юнь Шэнли и Чжи Хань вместе с Сунь Юанем отправились в какой-то храм. Но если эти сумасшедшие поймали его самого с Ся Ваньба, значит ли это, что глава Ведомства тоже мог оказаться в ловушке?

Ну нет, этот упрямый пес так просто не сдастся. Наверное, Юнь Шэнли был единственным, кто мог его сейчас спасти.

– Твой глава Юнь вместе со своими людишками, скорее всего, ищет то, что ему ни в коем случае не следует трогать. Он же вынюхивал тут что-то подозрительное, но отыскать то, что лежит на поверхности, пока еще никто не додумался, – произнес Су Чжань, смотря на Яо Линя безумными глазами. Зависимыми. Жадными. Полными обожания.

Яо Линь начал выкручивать руки, пытаясь ослабить веревки. Вдруг в углу он заметил бездыханное тело и, приглядевшись, понял, что это Лэйчэн, которого они не видели уже несколько дней. Догулялся!

– Его вы уже убили?

– Нет, он просто спит, – заверила его тетушка Гу, ища какую-то вещь. – И сон его будет самым лучшим, что он испытывал в жизни. Он спит, да, но чувствует все как наяву, словно его разум и не засыпал. Все мысли и страхи, все кошмары ощущаются сильнее в два, а то и в три раза! Знаешь, какой бывает боль от внутреннего воздействия? Не от удара или пореза? Знаешь, как сходят с ума люди от собственных мечтаний и кошмаров?

– Я знаю. Знаю получше вас, – произнес Яо Линь, чувствуя, как внутри него возрастает гнев.

– Подойди! – приказала резко женщина кому-то в стороне.

Из соседнего зала храма вышла девушка. Яо Линь узнал ее. Это была та служанка, с которой Лэйчэн ушел пару дней назад.

– Дорогая, – девушка с совершенно пустым и будто обреченным выражением лица подошла к ней, – видишь наше божество? – Та кивнула, полностью поворачиваясь к Яо Линю. – Что ты должна сделать? – Гу Хуай протянула ей приготовленный кинжал, явно на что-то намекая.

Яо Линь попытался отползти, думая, что беднягу сейчас заставят убить его. Она же явно была не в своем уме!

Наследный принц, испугавшись оружия, завопил:

– Я не могу умереть! Не убивайте меня, нет, не трогайте, не смейте меня трогать!

Но никто не ожидал, что девушка выхватит из рук Гу Хуай кинжал и резким, быстрым движением проведет им по своему горлу. Все произошло за считаные секунды, и вот уже хлынула будто бы нескончаемым потоком кровь, закатились глаза, и самоубийца отвратительно захрипела, забулькала, пытаясь что-то сказать. Вот только... кровь девушки не была похожа на ту, что текла в жилах обычных людей. Она отливала золотым оттенком!

Гу Хуай захлопала в ладоши, а девушка, сделав один неловкий шаг, повалилась вперед и забрызгала своей «золотой» кровью подол одежд Яо Линя и лицо Ся Ваньба.

Глава 24

Ощущение беспомощности. Одиночества. Раздирающей изнутри... вины? Или это был стыд, желание вернуться в прошлое, чтобы все переиграть, пережить заново, по-другому, и вместе с тем оставить все как есть, потому что мертвых не вернуть, а уже случившееся не изменить?

Лэйчэн пришел в себя, но при этом он словно бы не чувствовал своего тела. Как будто парил в воздухе. Это явно был сон, но не совсем обычный. Иногда, когда он перебарщивал с вином, то не мог отличить реальность от фантазии. Однако сейчас... он не мог двигаться, как ему хотелось, но мог ясно мыслить и понимать, что происходит. Лэйчэн вспомнил ту ночь со служанкой наместника... Такая невинная красота, такое сильное, ладное тело, жаждущее ласки и прикосновений, – а в итоге она принесла ему больше вреда, чем пользы. Признаться, для Лэйчэна не было ничего печальнее, чем предательство девушки.

Тело наконец-то начало двигаться, и мужчина смог оглядеть комнату, в которой оказался. Это... дом родителей. Значит, точно сон. Он не мог быть в этом месте, не в этой жизни, он никогда не вернется сюда. Лэйчэн давно разорвал все связи с родными и не скучал, не плакал, не жалел о содеянном, а мать для него и вовсе перестала существовать. Он не имел никакого права так обращаться с женщиной, которая дала ему жизнь, и его наверняка прокляли все кому не лень, но ему-то какая разница? К черту их всех!

Проснуться, надо проснуться...

Он попытался ущипнуть себя, но у него ничего не вышло. Будто бы он – никто, будто бы тело двигается само по себе, а он может только наблюдать за происходящим, не имея возможности вмешаться.

Осознав это, Лэйчэн перестал пытаться что-либо предпринять и просто погрузился в воспоминания о временах своей юности. Возможно, он упустил что-то, подзабыл, и сейчас у него была возможность выяснить что. Хотя... он видел сцены тех лет в своей голове столько раз, что от них уже становилось тошно.

– Молодой господин, я принесла вашу одежду! – раздался тихий, робкий стук, и в комнату вошла молодая девушка. Ее щеки были немного пухлыми, а губы – ярко-красными, что делало ее лицо очень запоминающимся.

Это же... служанка, а после и его любовница. Она... Она ведь...

Он захотел подбежать и обнять ее, прижать к себе и тысячу, нет, десятки тысяч раз извиниться, но ничего не вышло – тело двинулось так же, как и много лет назад. Он принял стопку чистых вещей из ее рук, его рот открылся сам по себе, и он произнес:

– Спасибо, Сяо Нинь. Ты сегодня выглядишь как-то по-особенному... – Лэйчэн коснулся своих губ. – Твои уста словно лепестки вишни. Пришла соблазнять меня?

Девушка засмущалась.

– Господин, как же я могу...

Внезапно Лэйчэн притянул ее к себе и чмокнул в щеку.

– Ах, господин, а если ваша матушка увидит?

– Ну и что? Я взрослый мужчина и уже могу иметь ребенка. Я должен стесняться ее?

– Господин, вы же знаете, как ваша мама относится к вашей учебе... Вам следует думать о другом!

– Я и так уже целыми сутками сижу за книгами, она скоро лишит меня обедов, чтобы я тратил меньше времени на пережевывание еды и больше – на учебу!

Сяо Нинь засмеялась и хотела коснуться его, но ее рука так и не дотронулась до кожи. Вместо этого она подошла к ширме и, встав на носочки, сняла теплый плащ господина.

– Прошу, одевайтесь, иначе за опоздание учитель Му отругает вас, и ваши руки снова будут болеть от его линейки. Он совсем вас не щадит, как так можно!

Учитель?

Дети знатных семей, намеревавшиеся стать чиновниками, обычно занимались в частных школах, которые организовывал кто-то из семьи императора или из числа прославленных ученых. Лэйчэн и Юнь Шэнли встретились в императорской школе еще в детском возрасте и учились вместе вплоть до сдачи экзамена. Они с детства занимались с лучшими из лучших – Хундэхуэй не жалел денег на образование для племянника и сына дорогого друга. А позже их вместе направили в Ханьлинскую академию, после обучения в которой им предстояло сдать экзамен и решить, поступать ли на службу или же прожигать жизнь на семейные деньги.

Лэйчэн не был глуп, просто иногда наставники считали его немного импульсивным и неусидчивым, отчего императорский племянник часто получал замечания и выговоры.

– Эй, Шэнли! – Лэйчэн пришел в павильон, где проходили обычно их занятия, с опозданием, поэтому не успел вдоволь наговориться с лучшим другом. Юнь Шэнли не общался с остальными соучениками, а если точнее, то это они не желали с ним даже здороваться. Неприкаянный и воспитанный кое-как, Шэнли искренне считал, что все ведут себя слишком высокомерно и грубо, и решил, что нужно держаться в обществе еще хуже них. Один только Лэйчэн, знавший сына тогдашнего главы Ведомства наказаний с детства, не обращал никакого внимания на его внезапные всплески гнева или презрения к окружающим. Можно было даже сказать, что Лэйчэну доставляло особое удовольствие наблюдать, как меняется год от года характер его друга, и гадать, как чужое поведение преобразится в будущем.

Юнь Шэнли не обратил на него никакого внимания, продолжая сосредоточенно выполнять данное учителем задание. Пока преподаватель обсуждал что-то с другими учениками, Лэйчэн смял единственный лист и запустил его в спину впереди сидящего.

– Эй, Шэнли! Ну повернись, что ли! Пойдем, сегодня прогуляемся по рынку?

– Нет. Сегодня вечером отец ждет у нас в гостях важных министров, и я должен присутствовать.

Лэйчэн скривил губы, не принимая чужую отговорку:

– Так ли это нужно? Ты же не чиновник! А уже проводишь время со стариками. Ты гляди, у тебя уже седые волосы полезли, страх-то какой!

Юнь Шэнли сбился с мысли и капнул тушью, отчего на бумаге тут же расплылось некрасивое черное пятно.

– Чем больше я узнаю об этих стариках до принятия какой-либо должности, тем лучше это для меня, ведь я буду знать их слабости или, наоборот, заручусь их поддержкой.

Лэйчэн охнул, пораженный такой расчетливостью:

– Ну дела! Но ты же не всерьез это говоришь сейчас? Мы еще молоды, нам до должности как до бессмертия!

Поняв, что работа безнадежно испорчена, Юнь Шэнли повернулся и, усмехнувшись, взглянул на Лэйчэна:

– Ты меня первый день знаешь?

– Конечно, не первый, вот и спросил. Пойдем, я угощу тебя таким вкусным вином, которое ты в жизни не пробовал!

Юнь Шэнли отрицательно покачал головой, игнорируя его, и продолжил выполнять задания.

– Какой ты скучный...

После занятий Лэйчэн все же смог утащить Юнь Шэнли в недавно открывшееся заведение, где только-только стало популярно вино под названием «Опьянение бессмертных». В качестве предлога племянник императора использовал императрицу, которая хотела, чтобы они вдвоем поразвлекали маленького Ся Ваньба, и у Юнь Шэнли не осталось никакого другого выбора, кроме как сбежать с Лэйчэном на рынок – играть с капризным плаксивым ребенком было в несколько раз тяжелее, чем сдавать императорский экзамен.

– Ну как тебе? Возносит к богам, скажи же? – спросил Лэйчэн, наблюдая, как друг делает глоток из полной лишь наполовину чаши.

– Любое вино сначала вознесет тебя к небожителям, а после опустит так же стремительно на землю.

Юнь Шэнли не любил пить, но это вино на удивление пришлось ему по вкусу, так что он сделал еще глоток.

– Вот поэтому я думаю, что никогда нельзя прекращать пить этот чудесный напиток, и тогда не придется никуда падать, ты останешься вечно парить на небесах... Ах, друг мой, тебе понравилось, как я погляжу!

– Разве мы не для этого пришли сюда?

– Для этого, конечно! Пей сколько душе угодно.

Лэйчэн любил рассказывать о себе все, что с ним происходило, не разбирая, сильно ли важно это событие или нет. Иногда Юнь Шэнли так не хотел слушать его рассказы, что готов был уйти куда угодно, да даже к тем же старикам-чиновникам, которые приходили к его отцу. Но в этот раз все вышло наоборот.

– Как там твоя служанка? Все бегает от тебя? – неожиданно поинтересовался он, чувствуя, как «Опьянение бессмертных» быстро развязывает ему язык.

– Она почти сдалась, но... – ответил Лэйчэн уклончиво.

– Но что-то мешает тебе заполучить девчонку? Неужели у тебя проснулась совесть? Не хочешь сорвать невинный цветок?

Когда речь заходила о Сяо Нинь, Лэйчэн всегда был на себя не похож – любовь заставляла его становиться чуточку лучше, чем он был на самом деле. Мысли о любимой, что была обычной служанкой, успокаивали и придавали ему сил, и Лэйчэн относился к ней трепетно, со всей заботой и искренностью, на которые был способен. И никаких «очевидных», по мнению большинства, намерений у него не было – Сяо Нинь заслуживала лучшего, чем просто стать очередной игрушкой в руках богатенького господина.

– Я боюсь, что все зайдет слишком далеко. Я чувствую к ней так много всего, что самому становится страшно. – Лэйчэн задумался и совершенно позабыл о вине, погружаясь в воспоминания о времени, проведенном с Сяо Нинь.

Юнь Шэнли одернул его, спрашивая:

– Думал, как будешь объяснять все матери? Хоть принцесса Ханьнань и не родная по крови дочь вдовствующей императрицы, но нрав у нее непростой. Помнишь же, императрица говорила, что они с нынешним императором Хундэхуэем росли вместе во дворце в самых строгих условиях. Они оба не приемлют действий и поступков, которых не совершили бы сами, потому что для них есть только два мнения – их и неправильное.

Лэйчэн чокнулся чашами с Юнь Шэнли.

– Верно-верно, поэтому они боятся за меня и пытаются сделать все, чтобы я не наворотил дел... Ты так легко рассуждаешь об этом! Я могу подумать, что ты умнее меня.

Юнь Шэнли не обиделся на его заявление. Они часто соперничали за звание лучшего ученика, а теперь будут бороться за первое место на государственном экзамене. Сколько бы один из них ни проигрывал, а другой ни выигрывал, все равно каждый принимал поражение без сопротивления и зависти, а победу – без злорадства, продолжал общаться с другом как ни в чем не бывало.

– Не думай об этом слишком много, иначе разочаруешься. – Юнь Шэнли усмехнулся, чувствуя, как от вина улучшилось настроение.

– Легко тебе говорить, на тебя-то отец совсем не обращает внимания. Делай что хочешь! Хотел бы я такую жизнь!

Юнь Шэнли взглянул за спину Лэйчэна.

– Когда он вспоминает обо мне, то я получаю за все, что делал, только сразу и в полной мере. – Юнь Шэнли вздохнул и замер. А потом пьяно и игриво улыбнулся: – За твоей спиной люди моего отца. Быстро же они, демоны...

Лэйчэн налил еще, наполнив свою чашу до краев, и выпил все в один глоток напоследок.

– А за твоей маячат служки моей матери. Эх, мы же только сели!

Друзья кивнули друг другу, понимая, что личные стражи обеих семей пришли по их души.

– Я отвлеку их, а ты иди.

Лэйчэн резко встал, готовясь бежать что есть мочи и играть со стражей в догонялки до победного. От его движения слуги принцессы и главы Ведомства наказаний дернулись.

– Мы еще выпьем с тобой!

И друзья бросились в разные стороны. Стражи принцессы Ханьнань не собирались хватать Юнь Шэнли, поэтому не стали мешать ему, и люди Юнь Циньланя точно так же пропустили Лэйчэна, и только потом разгадали план юных негодяев – мальчишки ринулись в те стороны, где им ничего не грозило, и пока слуги разобрались, что к чему, обоих уже след простыл.

Лэйчэну нельзя было посещать публичные места из-за приказа матери, поэтому он и не желал быть пойманным. Уже совсем стемнело, и юноша, гуляющий по столице в легкой одежде, совсем продрог, но из чистого упрямства все не шел домой. Иногда он мог позволить себе вспылить, устроить бунт и вырваться на свободу на пару-тройку часиков, особенно тогда, когда стены поместья начинали давить, а атмосфера в доме становилась совсем уж невыносимой.

Вот только в тот день Лэйчэну не повезло: стражники все-таки его выследили, схватили и привели домой. Взбешенная мать не пощадила рассыпавшегося в неискренних извинениях сына и приказала избить его бамбуковой палкой. Не увидев должной реакции – Лэйчэн давно уже привык к такого рода наказаниям, – она велела слугам использовать вымоченные в воде прутья, и вот тогда-то дело пошло на лад! Сын, всхлипывающий и громко стонущий от боли, явно усвоил урок, вот только после такой порки спина Лэйчэна покрылась рваными кровавыми полосами – кое-где треснула и порвалась кожа. Это не понравилось принцессе. Если кто-то узнает, что она так обращается со своим сыном, ее репутация хорошей и образцовой жены и матери будет разрушена, поэтому она приказала бросить Лэйчэна в комнату без окон, чтобы его не видели слуги, и объявила, что ее непутевый отпрыск серьезно заболел, поэтому молодого господина никому не дозволяется беспокоить.

Тогда, в темной комнате, где он не мог даже разглядеть свои руки и время тянулось невыносимо долго, его спасла именно она. Рискнув жизнью и украв у госпожи ключ, Сяо Нинь пришла к нему. Отворив дверь, она стала для него светом, лучом, что сияет ярко даже ночью, спасением и надеждой.

Сяо Нинь стала для него всем.

Он осознал, что чужой для него человек, практически незнакомка без рода и имени, стала ему ближе родной матери. Так начался их роман, длившийся долго и сладко, но закончившийся невыносимо быстро и больно.

В холода она всегда заставляла одеваться его теплее, а когда он отказывался – хмурила брови и поджимала губы. Когда господин болел и, словно ребенок, капризничал, не желая пить лекарства сам, она кормила его с ложки и затем целовала, чтобы перекрыть горечь трав сладостью своих губ. Когда Лэйчэн засыпал за уроками или каллиграфией, она тушила свечи и укрывала его одеялом, грея в своих объятиях. Все ее эмоции, все ее выражения лица и все ее взгляды юноша выучил наизусть. Он знал, когда она злится, когда устала, когда расстроена, когда радуется и когда хочет ласки, но стесняется попросить. Покладистая и нежная. Лэйчэн любил ее, тихую и искреннюю, и она была для него всем в этом мрачном доме, насквозь пропахшем фальшью и высокомерием.

Сяо Нинь прислуживала ему днем и делила с ним постель ночью. Когда Лэйчэн был с ней, то игнорировал всех девушек, которых посылала ему мать. Это беспокоило принцессу Ханьнань, но она не вмешивалась. Может, мать знала про их отношения и молчала об этом, ожидая, пока Лэйчэн наиграется, успокоится и возьмется за ум. Но время шло, их страсть друг к другу становилась все сильнее, и терпение принцессы иссякло.

– Господин, я немного голодна, давайте я принесу нам завтрак?

– Конечно, солнце мое.

Девушка вздрогнула от такого ласкового обращения и сразу же засмущалась; Лэйчэн хрипло рассмеялся и притянул ее к себе, с наслаждением зарываясь носом в ее шелковистые волосы. Несмотря на предложение Сяо Нинь, они так и остались лежать в кровати. Она робко гладила его по груди, а он нежно наматывал ее локоны на палец и шептал:

– Я так люблю тебя. Ты лучшее, что у меня когда-либо было... – Сяо Нинь смущенно засмеялась, и Лэйчэн почувствовал, как у него от счастья вот-вот разорвется сердце.

Это была первая его настоящая любовь, и она сводила его с ума. Сяо Нинь ласково улыбнулась, выскользнула из теплой постели и принялась одеваться. Все еще желая сходить на кухню, она открыла двери, но встретилась с безумно горящими глазами принцессы Ханьнань.

– Госпожа! – Сяо Нинь побледнела и рухнула на колени. Женщина прошла вперед, игнорируя девчонку.

– Мама! – Лэйчэн, одетый в одно исподнее, вскочил, увидев вошедшую, и растерянно замер. Принцесса Ханьнань тем временем огляделась, убеждаясь в том, что служанка не просто сторожила сон господина, о нет.

– Хочет ли сын рассказать матери о том, что тут произошло?

Отрицать очевидное было уже поздно и бесполезно.

– Матушка, я хочу сделать Сяо Нинь своей наложницей.

– Наложницей?

– Что в этом такого? Разве не многие заводят отношения со служанками? – с вызовом бросил Лэйчэн.

Он не понимал, почему мать в штыки принимала любые отношения с людьми, что были по статусу ниже ее самой или ее сына. В чем причина? Только в том, что выходцам из императорской семьи не подобает путаться со всяким сбродом? А что же тогда Сын Неба, регулярно пополняющий гарем за счет хорошеньких служанок? Или это просто материнская вредность, желание насолить ему? Желание ограничить сына не только в свободе, но и в любви? Но Сяо Нинь не была каким-то увлечением! Лэйчэн смотрел в ошарашенное от такого заявления лицо матери и все сильнее убеждался в том, что хочет прожить с Сяо Нинь всю жизнь. Хочет поступить на службу, чтобы после утренних аудиенций возвращаться к ней, наслаждаясь ее теплой и невероятно вкусной едой, хочет дарить ей самые прекрасные украшения, хочет подержать на руках их общего сына или хорошенькую девочку, с глазами совсем как у красавицы-матери...

Принцесса, дрожащая от ярости, замахнулась рукой, но Сяо Нинь бросилась вперед и закрыла собой Лэйчэна.

– Госпожа! Не трогайте его! Это я виновата, только я! – закричала она, вновь падая на колени.

Принцесса застыла. А потом вдруг холодно улыбнулась, с каким-то особенным торжеством во взгляде смотря на служанку.

– Верно! – Она подцепила ее подбородок пальцем и заставила поднять голову. – Ты виновата. А виноватых надо наказать, не так ли? Стража! Схватить ее!

Мгновение – и перепуганную девушку подхватили под руки двое крепких мужчин.

– Не трогайте ее! – Лэйчэн бросился вперед, но его, как и Сяо Нинь, окружили, не давая двинуться.

Ни девушка, ни юноша не понимали, что собирается делать принцесса, но ее возбужденный, даже безумный взгляд пугал. Проступок Сяо Нинь наказывался ссылкой, лишением жалования, поркой, да чем угодно!

Но точно не тем, что сотворила с ней мать Лэйчэна.

Один из стражников вытащил плотную веревку; Лэйчэн тяжело сглотнул, смутно догадываясь, что может последовать дальше, и слепо надеясь на милость женщины, которая родила его. Но вот веревку перекинули через одну из балок, связав на другом конце крепкую петлю, и подтолкнули девушку вперед, подставляя под ее ноги маленький табурет. Раньше она сидела на нем, обедая с господином, но теперь... Теперь она...

– Отпустите ее! Мама! Мама! МАМА, НЕ СМЕЙ ЕЕ ТРОГАТЬ, НЕТ! – Лэйчэн выл, ревел и старался вырваться, он даже прокусил руку мужчины, одного из тех, что держали его, – но было бесполезно. Вышколенные матерью стражники знали свое дело и крепко держали бьющегося в истерике юношу. – Мама, нет, не смей, мама, я...

– Господин... – тонкий, такой знакомый голос звучал совсем тихо, но Лэйчэн замер и жадно уставился на Сяо Нинь.

Последним, что она сказала, глядя прямо в глаза своему любимому, было:

– Я виновата, прости...

Принцесса махнула рукой, и табурет выбили из-под ног девушки. Сяо Нинь даже не стала сопротивляться – изо рта вырвалось лишь несколько жалких пугающих хрипов, тело дернулось пару раз, глаза закатились, и она – не она, ее тело повисло над полом, мерно раскачиваясь из стороны в сторону.

Лэйчэн почувствовал, как от ужаса у него заложило уши и помутнело перед глазами.

– Сяо Нинь... Сяо Нинь, слезай, не надо...

Лэйчэн не плакал. Стража отпустила его руки, и он медленно встал, направляясь к телу девушки. Он пытался не смотреть на ее страшное посиневшее лицо, но взгляд сам собой цеплялся за уродливое, перекошенное выражение на хорошеньком некогда личике.

Злоба. Ненависть. Отчаяние. Презрение. Бешеное желание разорвать всех на части. Сын обернулся к матери, и та, кажется, даже вздрогнула от его взгляда.

– Так нужно было! Не смотри на меня так! Ты ничего не понимаешь, так нужно...

Нужно? Кому нужно? КОМУ НУЖНО?!

И Лэйчэн закричал.

Он закричал так громко, что от него отшатнулись все стражники и переполошились слуги в другом конце дома – но голос быстро потерял прежнюю силу и осип. Лэйчэн пытался прикоснуться к телу Сяо Нинь, но ему не позволили сделать даже этого – словно она была грязью, недостойной его.

Когда тело сняли с петли, а его самого вновь заперли в темной комнате, Лэйчэн упал на пол и понял, что не знает, что делать дальше. Сяо Нинь больше нет. Никто не придет его будить, никто не принесет ему завтрак, не запахнет поплотнее ему воротник и не пожурит: «Береги здоровье, на улице холодно»... Ее жизнь так быстро... погасла. Словно ее задул резкий порыв ветра. Как только его выпустили из заключения, он первым делом приказал похоронить Сяо Нинь с достоинством, как полагается, и в похоронном доме ему сообщили: при осмотре трупа выяснилось, что девушка была беременна. Беременна его ребенком.

Лэйчэн понял, почему так всполошилась принцесса Ханьнань. Его мать, его правильная и справедливая в глазах других мать уничтожила сразу две жизни, стремясь защитить честное имя сына. Вот только стоила ли его репутация и его жизнь этого?

Сяо Нинь так и осталась единственной девушкой, которую он любил по-настоящему. Все остальные помогали снять напряжение, утолить страсть и потешить самолюбие, но лишь она одна заняла место в его сердце. Сколько бы девушек потом ни пытались привязать его к себе, забраться к нему в душу, Лэйчэн никогда не позволял им переступить границу между хорошо проведенной ночью и чем-то серьезным.

Никто и ничто не могло заставить его разлюбить его прекрасную Сяо Нинь.

Лишившись любимой, Лэйчэн лишился и смысла в той жизни, которую вел до этого. Он специально провалил экзамен, нарочно устроил дома скандал, о котором потом трепалась каждая подзаборная собака в столице, и даже отказался от фамильного имени. Не было больше никакого Ся Лэйчэна, единственного сына принцессы Ханьнань. Теперь в этом мире жил просто Лэйчэн, гуляка, повеса, пьяница и гад, именем которого пугали маленьких детей, мол, не будешь учиться – закончишь как вот этот негодяй.

Прожигая жизнь и тратя в никуда деньги, Лэйчэн понимал, что ему-то все равно, он поступает так не ради себя – ради матери, которой хотелось показать, что вот так тоже можно. Жить, пьянствовать и ни о чем не жалеть. Все в жизни Лэйчэна было назло принцессе.

Этот кошмар со смертью Сяо Нинь преследовал его на протяжении нескольких лет, и Лэйчэн сам плохо понимал, почему продолжает жить. Но сейчас, вновь столкнувшись с этими событиями, мужчина понял, что убегать бесполезно.

В каждой боли можно найти свое утешение.

Глава 25

Кровь из перерезанного кинжалом горла хлынула в разные стороны, забрызгивая лицо Ся Ваньба и одежды Яо Линя. Наследный принц впал в ступор, до смерти напуганный произошедшим. Впервые он видел чью-то смерть, еще и настолько близко. Он часто приказывал избить слуг, которые сделали что-то не так, и с интересом наблюдал, как те корчатся от боли, но никогда еще не видел, как люди сами лишают себя жизни, как их глаза становятся пустыми и как обмякают их уже мертвые тела.

– Вы... Зачем она убила себя? – чуть придя в себя, торопливо спросил Яо Линь. Ему не очень хотелось разговаривать с обезумевшей старухой, но он старался выиграть время, чтобы выбраться и не стать следующим.

Наместник Су подошел к алтарю. Его пальцы скользнули вниз по золотой статуе... божества? Яо Линь разглядел в полумраке силуэт, отливающий желтым, и его губы задрожали.

Неизвестный мастер запечатлел женщину в танце. Легкий изгиб тела, рука прижата к груди, а другая тянется вперед, будто зовет за собой. Волосы, собранные в высокий пучок, украшены золотыми перьями, а на лбу мерцает рубин, словно капля крови. Ее холодное золотистое лицо, полное вдохновленной отрешенности, казалось слишком живым.

– Откуда... – с дрожью в голосе начал Яо Линь, но остановился, не зная, как о таком спросить. Как вообще можно объяснить происходящее?

Женщина была прекрасна. Невозможно оторвать взгляд. Каждая черта знакома до боли, но вместе с тем весь ее облик казался чужим, далеким.

– Это твое первое подношение. Оно прекрасно, не правда ли? Дальше я принесу тебе еще больше.

– Получается, животные тоже считаются подношением? Статуя... Это ваше божество?

Неужели, увидев золотое изваяние, они подумали, что Яо Линь и есть воплощение бога? Статуя была практически его копией, и понятным становилось то, почему безумные выбрали объектом поклонения именно его... Яо Линь вдруг вспомнил о трупах, которые подбрасывали ему на порог, и скривился.

– Убивать беззащитное существо ради своих целей – да кто тебе дал такое право? Чем ты лучше дикого зверя, который готов задрать собственных детенышей?

Наместник Су, казалось, даже наслаждался этим разговором:

– Ну и что?! Все мы одинаковы, и только ты сам выбираешь, стать жертвой или охотником! Мы делаем великое дело! Никто, кроме нас, не послужит на благо Великой Ся!

Ся Ваньба наконец-то зашевелился и громко закричал. Страх, не позволявший сделать и лишнего вдоха, стал понемногу отпускать, и на смену ему пришла злость:

– Да вы знаете, кто я такой?! Мой отец сам...

– Да заткните его уже! – не выдержав криков мальчишки, воскликнул Яо Линь, и перепуганный Ся Ваньба осекся. Если эта жаба раскроет свою принадлежность к императорской семье, то его если не убьют, так возьмут в заложники для шантажа.

– Ты! Как ты посмел...

– Зачем вам этот мальчишка? – безжалостно спросил Яо Линь, проверяя осведомленность похитителей.

Тетушка Гу хмыкнула:

– Он же брат самого главы Ведомства наказаний! Если этот павлин появится здесь или захочет рассказать о нас императору – мы сможем контролировать его с помощью мальчишки.

Закатив глаза, Яо Линь мысленно проклял их.

«Знали бы вы, что это наследный принц, – стали бы тогда торговаться с самим императором?»

– Вы не боитесь, что император узнает о смерти главы Ведомства? Зачем наводить на себя лишние подозрения?

Яо Линю было действительно интересно, как Ся Ваньба не рассказал всей столице о поездке еще до ее начала... Наместник Су, несмотря на осведомленность о прибытии чиновников из Ведомства наказаний, остался в неведении и даже близко не представлял, насколько ценный заложник находится сейчас в его руках. Если Ся Ваньба погибнет, то император не спустит все так просто, как если бы сектанты убили Юнь Шэнли.

– Такая жалость! Глава Ведомства не добрался до Далина. Его убили на половине пути бандиты из горной деревни. Небольшая шумиха, пара слухов, и все. Я столько лет правлю Далином, думаешь, кто-то усомнится в моих словах?

Яо Линь понимал, что наместник говорит так прямо, потому что уверен в себе и своей победе. Но без знания о настоящей личности Ся Ваньба он оказывался в безвыходном положении, из которого ему не выбраться целым и невредимым. От этих мыслей Яо Линь расплылся в улыбке. Если наследного принца убьют, а позже выяснится правда о его смерти, наместника Су точно ждет самая жестокая из возможных смертей.

И все же ставить на кон жизнь самого наследного принца не стоило.

– А этот вам зачем? – Яо Линь указал на все еще спящего Лэйчэна.

– О, это наша давняя боль! Из-за него мы потеряли важного человека. Так что пришло время возвратить долг.

– Важного человека?

Неужели Лэйчэн сумел дойти до Далина и наследить даже тут?

Гу Хуай не выдержала и прикрикнула на Су Чжаня:

– Ты долго еще будешь вести с ним разговоры?!

– Старуха! Твое место лишь там, где следует мыть полы да подносить чай! – злобно выплюнул Ся Ваньба.

– Давай просто усыпим этого мальчишку еще раз?! – предложила покрасневшая от возмущения тетушка Гу.

Все посмотрели на Яо Линя, думая, что он возразит.

– Что? Я не против. Валяйте.

Наместник расхохотался:

– Он мне нравится все больше! – Вытащив что-то из кармана, Су Чжань взмахнул рукой, распыляя в воздухе неизвестный порошок. Ся Ваньба зажмурился и задержал дыхание, но так и не почувствовал мерзкой пыли на лице. Он приоткрыл боязно один глаз и увидел чужую спину в белых одеждах – Яо Линь закрыл его собой. Принял на себя удар, который предназначался ему, Ся Ваньба.

– Ты... – мальчишка даже не мог поверить, что этот простолюдин вдруг вступится за него...

– Советник Яо, ну зачем вы вмешались? – Тетушка Гу тут же подскочила к Яо Линю, разочарованно осматривая его со всех сторон. Божеству нельзя вредить ни в коем случае. На его священном теле не должно быть ни царапины.

Яо Линь закашлялся и упал на колени, чувствуя, как голова тяжелеет, но наместник Су уже протянул к нему руку с каким-то бутыльком – скорее всего, противоядием.

Яо Линь ощутил, как его тело напряглось от предчувствия опасности. Он попробовал отползти назад, но Су Чжань оказался быстрее. Наместник грубо схватил Яо Линя за волосы и рывком поднял его голову.

Он больно сжал рукой челюсть, вынуждая его открыть рот. Безжалостно залив внутрь непонятную жидкость, Су Чжань заставил его проглотить ее, несмотря на отчаянное сопротивление.

Яо Линь, стоило только противнику ослабить хватку, тут же впился зубами в руку Су Чжаня. Тот закричал и влепил хозяину «Белого Журавля» пощечину. Яо Линь попытался вызвать рвоту, но рука наместника зажала ему рот.

– Только посмей выплюнуть, – процедил наместник сквозь зубы. Его горящие, совершенно дикие глаза напоминали взор обезумевшего от голода хищника. – Это очень редкий яд Бисянь, который вполне стоит того, чтобы потратить его на тебя. Он вызовет помутнение разума, и вскоре ты перестанешь понимать, что происходит, полностью оказавшись в моем распоряжении. Зато кровь твоя станет поистине драгоценной – не хуже металла, что добывают в наших шахтах.

– Что тебе нужно от меня?! – Яо Линь уже не мог выносить весь тот бред, который нес этот человек. – Я не божество! Ты сумасшедший!

Если яд Бисянь действительно подействует на него таким образом, то в опасности окажутся и наследный принц, и Лэйчэн, с которыми после «подчинения» Яо Линя могли сделать что угодно, поэтому ему никак нельзя было терять сознание. Порошок, что предназначался Ся Ваньба, и так уже начал парализовывать тело.

Но наместник Су не обратил внимания на его крики. Он взял кинжал с алтаря и подошел ближе.

– Я с детства служил в храмах, и раз за разом мы выбирали одного-единственного, того, кому поклоняемся. Воплощение бога Янь-ди.

Сколько наместник Су себя помнил, его матушка после смерти отца постоянно ходила в храмы и вбивала ему в голову мысль о том, что он должен служить только одному богу. Солнцу. Янь-ди. Он помнил, как мама говорила: «Солнце освещает нашу землю. Оно дарит нам жизнь, и ему нужно поклоняться».

Сдав государственный экзамен, он стал чиновником и решил использовать власть, чтобы донести эту священную мысль и до остальных. А когда взял под контроль Далин, ему словно развязали руки: он наконец-то смог заставить людей верить в их единственного истинного бога. Превышая должностные полномочия, по науськиванию матери он крал заезжих людей и подчинял их себе с помощью яда Бисянь. А те, кто сопротивлялся отчаяннее остальных, сначала подвергались пыткам, чтобы стать более спокойными, и лишь потом получали свою порцию отравы. Он делал служителей своего бога совершенными. Идеальными.

– Но оказывается, что у Янь-ди была спутница. Золотая Госпожа. И эти золотые статуи, словно предзнаменование, появились именно в Далине. Это был знак свыше, указывающий нам, кому мы должны служить. Именно она – солнце Далина. Только наше! Мы решили приносить животных в жертву нашему новому солнцу, радующему наш глаз прекрасным человеческим обличием. Одаривая Золотую Госпожу такими подношениями, мы выражаем свое почтение к ней. Увидев, как прекрасно ты выступаешь в «Доме Пионов» у Фу Чан, я ощутил просветление! Ведь это ты наша госпожа! Ты – ее воплощение на земле! После же люди, работающие на моих шахтах и побывавшие в столице, рассказали мне, что на постоялом дворе встретили ту, кому они кланяются каждый раз перед тем, как уходят под землю. – Наместник Су коснулся статуи своими грязными пальцами, и Яо Линь захотел вырвать ему руки. – Она приносит нам удачу, она благословляет каждый наш день! Я попросил их нарисовать твой портрет, а когда увидел – понял, что прекрасной девой во владениях Фу Чан действительно был именно ты. Тогда я приказал им дать тебе сигнал. Намек. Принести тебе золото вместе со стрелой. Но они промахнулись и попали не в того. Они не должны были тебя ранить. А когда ты приехал, я был приятно удивлен тем, что ты сам попал в мою ловушку. Но тебя нельзя было трогать из-за Юнь Шэнли.

После этих слов Яо Линь понял, откуда взялись те трупы животных на пороге постоялого двора. Эти безумцы, оказывается, выражают таким образом свою «любовь» к божеству. У Яо Линя волосы встали дыбом от подобной «любезности». И эта статуя... Насколько же помешались на своем боге люди, если решили заполучить себе еще и живое воплощение той, кому поклоняются?

– И тебя не смутило, что я прибыл сюда вместе с главой Ведомства наказаний? – Яо Линь пытался уцепиться за любую возможность потянуть время или хоть как-то припугнуть наместника.

– И что? Я могу устранить любого. Даже такой, как ты, попался в мои сети. Мы долго искали наше солнце, перебрали множество людей, но все они сходили с ума. А ты – ты наш идеал. Только характер у тебя слишком буйный, но это мы поправим с помощью лекарства. – Су Чжань говорил так, будто сумасшедшим здесь был Яо Линь, а не он сам. Мужчина приблизился и снова схватил руками лицо Яо Линя, который дернулся от отвращения, и дрожащий клинок Су Чжаня случайно оставил на щеке «божества» тонкую кровавую царапину, из которой тут же засочилось жидкое золото. – Я сделаю тебя своей драгоценной марионеткой. Ты будешь правителем этих земель, ты станешь императором Великой Ся. Ты станешь божеством.

Уже давно расправившийся с веревкой Яо Линь напряженно ждал подходящего момента. Почувствовав, как хватка на лице ослабевает, юноша рванулся вперед и резким движением выбил кинжал из рук наместника, бросаясь на мужчину. Су Чжань на мгновение оторопел, но тут же пришел в себя и жадно кинулся к упавшему на пол оружию, но Яо Линь не дал ему схватить кинжал и наступил ногой прямо на руку наместника, специально перенося на нее вес всего тела. Су Чжань заорал от боли так громко, что Яо Линю показалось: еще немного, и Лэйчэн сможет выйти из забвения. Наместник не выдержал и яростно впился зубами в ногу Яо Линя.

– Грязная псина! – выругался тот и машинально отскочил. Наместник сплюнул и улыбнулся окровавленными зубами, вертя в руках кинжал. Он сумел отвоевать его.

– Золотце, подойди! Мы тебя не обидим! Только поможем принять твою сущность!

Яо Линь усмехнулся и, прихрамывая, двинулся вперед. Они обменялись еще несколькими ударами, и хозяин «Белого Журавля» даже сумел отобрать клинок, но вдруг в храме раздался женский смех, заставивший всех замереть. Наместник Су почувствовал легкое прикосновение к плечу, и в его лицо полетел странный порошок, отчего он закашлялся и упал на колени.

– Кто?.. – зарычал он, пытаясь понять, что происходит.

Сверху спустилась женщина в роскошном красном одеянии, а за ней последовала еще одна фигура. Яо Линю потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать в них госпожу Иньхань и хозяйку борделя Фу Чан.

– Эти отребья, которые вечно подражают Ордену Полуночников! – презрительно бросила госпожа Иньхань, стряхивая пыль с рук. – Наместник Су, разве вас не предупреждали, что не стоит переходить границы дозволенного?

Пока наместник отвлекся на женщин, Яо Линь аккуратно перекинул клинок из одной руки в другую, оглядываясь на наследного принца и спящего Лэйчэна. Вот кому повезло чуть больше... Если умрет, то и не почувствует, спасется – не вспомнит даже.

– Вы тронули не того человека! Линь Сяо сделал для вас яд, но это не значит, что стоит превосходить того, кто вас кормит.

Су Чжань забился в конвульсиях и, кажется, потерял сознание.

– Ах, умер? – спросила Фу Чан, пихая валяющегося на земле наместника носком своей туфли.

– Что вы сделали с ним?!

Тетушка Гу с несвойственной своему возрасту легкостью приблизилась к Фу Чан и попыталась ударить ее. Яо Линь разглядел в ее руке кинжал, похожий на тот, что до этого был у него, и который служанка наместника Су, вероятно, прятала в рукаве, а при опасности ловко вынула и бросилась в бой. Фу Чан увернулась, но тетушка Гу снова нанесла удар и умудрилась задеть локоть хозяйки борделя самым острием. Госпожа Иньхань нахмурилась и напала на обезумевшую старуху со спины, не позволяя прикоснуться к подруге снова.

Хозяйка борделя отступила и стала наблюдать, как госпожа Иньхань ловко уходит от ударов. Ее боевые навыки не уступали умениям лучших бойцов подпольной арены, и она с радостью приняла вызов, все сильнее тесня тетушку Гу.

Яо Линь неожиданно покачнулся и облокотился о стену, чувствуя, как яд Бисянь разливается по венам. Он сильно удивился появлению этих двоих... здесь. Фу Чан, которая была под наблюдением Ведомства, неожиданно оказалась в заброшенном храме вместе с беглянкой госпожой Иньхань. Яо Линь понимал, что не выдержит бой с этими двумя, и попытался скрыться.

Ся Ваньба собирался бежать следом, но его заметила госпожа Иньхань и бросила в него кинжал с такой ловкостью, что тот не острием, а рукоятью попал в голову принца. Мальчишка вскрикнул и сразу же отключился.

Разглядев, кого она только что лишила сознания, госпожа Иньхань воскликнула:

– Это же Ся Ваньба! – Ей стало немного тревожно. Именно его она никогда не хотела бы ранить, потому что любила этого несносного капризного мальчишку, как родного сына. – Мой бедный племянник... Что же тут забыл, дурачок...

Яо Линь, быстро и осторожно ковыляющий прочь, почти уже достиг выхода из храма, но на его пути выросла щуплая фигура его давней знакомой.

– Куда собрался? Мы тут тебя спасаем, а ты убегаешь?

Яо Линь отшатнулся. Честно говоря, он все еще боялся, что Фу Чан не упустит своего шанса отомстить ему за закрывшийся из-за него публичный дом.

– Как вы здесь оказались?

– Яо Линь, господин Ордена знает о каждом твоем шаге, так что не надейся скрыться.

Быстро разобравшись с Гу Хуай, госпожа Иньхань, натянув на лицо свою обыкновенную, чуть соблазнительную улыбку, подошла к Яо Линю:

– Ох, Бай Няо. – Ее лицо приобрело ехидное выражение. Она явно наслаждалась своим нынешним превосходством. – Фу Чан рассказала мне, что ты работаешь на Ведомство наказаний. Разве этот пес Юнь не обижал тебя? Не ты ли жаловался на его высокомерие? Яо Линь, это последнее предупреждение. Уясни это.

– Не называй меня так!

Она бросила перед ним бумагу, на которой было всего два слова: «Не прощаю».

– Твой дорогой братец недавно заявился в Орден. И знаешь что? Убежал оттуда, поджав хвост. Теперь на него ведется охота, и, если он попадется, господин не простит его и одним взмахом руки лишит головы. – От таких слов горло юноши сжалось, и у него сперло дыхание.

– Дагэ... – Яо Линь с трудом сдержал эмоции. Мысль о том, что брат оказался в опасности, терзала его сердце. Попытки нанести Ордену Получночников хоть какой-то вред или хотя бы выведать их тайны привели к ожидаемым, но отвратительным последствиям. Дагэ... Где он, что с ним?

Госпожа Иньхань бросила ему фарфоровый флакон.

– Прими это средство, и выживешь.

– Зачем... Зачем вы помогаете? – спросил он, чувствуя, как дрожат его руки. Яд Бисянь и правда вызывал помутнение разума, и от этого становилось страшно.

– Господин Ордена приказал нам не дать тебе умереть. Поблагодари его. Пей, иначе твой брат умрет вместе с тобой.

– Брат...

– Твой Дагэ все еще хочет встретиться с тобой. Не разочаруй его.

Яо Линь понял, что у него нет другого выхода, кроме как довериться им. Дрожащими руками он схватил флакон, который несколько раз выскальзывал из его рук, прежде чем сумел открыть крышку и ощутить аромат каких-то очень уж пахучих трав. Пути назад не оставалось. Помощи от других можно было и не дождаться... Поэтому... Вылив содержимое в рот, он почувствовал жуткую горечь и закашлялся.

Госпожа Иньхань рассмеялась и погладила его по голове:

– Вот и умничка!

Странный жар начал распространяться по его телу, и все внутри напряглось. Но туман, обволакивающий сознание, действительно отступил.

Госпожа Иньхань дотронулась до губ Яо Линя и мягко провела по ним со странной улыбкой, словно предвкушая что-то.

– Яд, который наместник Су тебе дал, можно удалить только другим, более эффективным ядом.

От услышанного вены на шее Яо Линя вздулись, и он прохрипел:

– Что вы мне дали?

Он даже не удивился. Эти две женщины не могли просто так прийти и спасти его. Фу Чан, усмехнувшись, ответила вместо подруги:

– То, от чего ты не сможешь найти противоядие ни в одной лекарской лавке. Но скоро сам поймешь, где оно может быть и почему. Господин Ордена ожидает тебя.

Собрав все оставшиеся силы, Яо Линь бросился на них, оскалив зубы.

– Ух, какой буйный!

– Две старые демоницы! – прокричал он. – Только попробуйте воспользоваться мной!

– Яо Линь, ранее ты говорил, что не обижаешь женщин. А сейчас что изменилось? Общение с этим невежей Сяо Юнем дало свои плоды? Золотце, успокойся, никто тут больше не причинит тебе вреда.

Яо Линь упал на бок, чувствуя, как яд все стремительнее проникает в его тело. Дыхание участилось, ноги и руки странно ослабли, и от все усиливающегося жара собственные одежды стали вдруг ощущаться тяжелыми и неприятными.

– Плохо... – прошептал он, чувствуя, как теряет над собой контроль.

Фу Чан, шепнув госпоже Иньхань что-то на ухо, спокойно произнесла:

– Мальчик мой, скоро все будет хорошо. Линь Сяо останется очень доволен тобой. Он любит смотреть на мучения других. А особенно на твои. Ты не зря сблизился с Юнь Шэнли. Как же ему, наверное, будет больно видеть твои страдания...

Яо Линь резко вскинул голову. Его глаза наполнились слезами, но не от боли. Он понял, что оказалось в его организме. Это была не просто отрава или снотворное. Это было намного страшнее любого существующего яда.

Рассмеявшись, госпожа Иньхань, взяв Фу Чан под руку, мягко улыбнулась и коротко махнула ему на прощание. И прежде чем он успел что-либо сказать, они исчезли в темноте храма так же внезапно, как и появились.

Из последних сил Яо Линь подполз к статуе, что была рядом, и приподнялся, тяжело опираясь на локти. Он протянул руку, и пальцы его дрожали, будто он не мог поверить, что сейчас наконец-то сможет прикоснуться к чему-то родному. Всего одно касание – и, возможно, боль отступит. Но силы покинули его раньше. Рука повисла в воздухе и упала на пол, так и не дотянувшись до холодного лика.

Забытые с течением лет черты наконец-то собрались в нежный, волнующий сердце образ его матери.

Глава 26

Чтобы найти пропавших, Юнь Шэнли решился на крайние меры и схватил советника наместника. Тот с самого начала не пришелся ему по сердцу, а потому лишить его свободы ради поисков стало лишь удобным предлогом, чтобы расправиться с неприятным человеком. К удивлению Шэнли, одна из служанок наместника Су довольно быстро выдала местоположение храма, где могли удерживать Яо Линя и Ся Ваньба, – да, не обошлось без угроз и криков, но нужная информация была получена, и это главное. Прибыв туда вместе с советником Луном, они обнаружили не только пропавших, но и лежащих без сознания наместника Су и Гу Хуай.

Первое, что бросилось в глаза главе, – Яо Линь, в странной позе распластавшийся на холодном каменном полу; следующим, за что зацепился взгляд, была смешавшаяся с пылью и грязью багровая с золотым отливом кровь, которой было очень, очень много. Потом, наконец, Юнь Шэнли заметил тетушку Хуай, наместника Су, Лэйчэна и... Ся Ваньба... Если их всех убили...

Сердце рухнуло вниз. Нет! Нет-нет-нет, он не мог опоздать, они пришли сюда так быстро, насколько это было возможно, поэтому... Потерявший самообладание Юнь Шэнли хотел было броситься вперед, но его остановил не менее потрясенный Сунь Юань:

– Глава, подождите! Вдруг здесь все еще остались убийцы, вдруг они расставили ловушки?!

Лун Жуй лишь покачал головой и с тревогой спросил:

– Они живы?

Яо Линь тяжело дышал и тихо постанывал от боли, и все выдохнули с облегчением, поняв, что хотя бы одного человека еще можно спасти. А вот об остальных нельзя было ничего сказать наверняка – никто больше не шевелился, и советник наместника мог только растерянно смотреть на тетушку Гу и Су Чжаня – их Лун Жуй знал с детства, слушался во всем и не представлял, как могло так получиться, что...

Чжи Хань снял лампу со стены и осветил храм – его все не оставляло ощущение, что они тут не одни. Прищурившись, он даже будто бы разглядел что-то в тени и крикнул:

– Выходите!

И действительно. Изо всех темных углов начали медленно выходить люди. Их глаза, мертвые и пустые, смотрели будто бы сквозь чиновников, и никто не мог понять, были ли эти мужчины в своем уме или давно уже лишились рассудка, но стражники все как один выхватили оружие, готовясь защищаться.

– Это что за духи?!

Юнь Шэнли, услышав это, медленно повернул голову к Чжи Ханю, и его взгляд был даже страшнее, чем у приближающихся людей.

– Не трогайте их... Это обычные рабочие из шахт... – Яо Линь ненадолго пришел в себя и с трудом выдавил из себя несколько слов.

Стража, которой было приказано стоять на улице, прибежала на шум и окружила странных людей – те даже не отреагировали. Чжи Хань испугался и медленно зашел за спину Юнь Шэнли.

– Глава Юнь, кто они такие?! Это же духи, да?!

– Если бы это были призраки, нам было бы проще. Прогнали бы их с помощью монахов, да и все... Нет, это обычные люди, но, видимо, они все не в своем уме. – Он громко приказал: – Убрать оружие! Не смейте им вредить!

Подчиненные спрятали мечи, но напряжение продолжило витать в воздухе.

– Что будем с ними делать? Они же не бросятся вдруг на нас? Глава... – прошептал Чжи Хань, с тревогой смотря на Юнь Шэнли.

Но люди так и не напали, продолжая стоять молча. Глава Ведомства присмотрелся к ним: старая порванная одежда, грязные волосы, которые спутались так, что уже не найдется способа их как-нибудь расчесать, все лица в земле, а руки у некоторых распухли и загноились...

Но вдруг эти полумертвые шахтеры, которых все приняли за подельников наместника Су, начали опускаться на колени, один за другим, и забормотали что-то вроде... молитвы:

– Ты – наше солнце! Ты – наше все! Божество, которому мы готовы служить! Ты рожден для нас и ради нас умрешь!

И говорили они все это, жадно смотря на Яо Линя, кланяясь в его сторону и протягивая к нему страшные, дурно пахнущие руки. Они почувствовали того, кто так же, как и они, принял яд Бисянь, поэтому не стали нападать, а разглядев прекрасное лицо, поняли, что перед ними сама Золотая Госпожа. Она пришла к ним, она оставила грязные столичные кварталы и специально отыскала своих последователей, и они обязаны были благодарить ее за милость.

Чжи Хань, растерянно оглядываясь, медленно указал дрожащим пальцем на Яо Линя:

– Они считают, что господин Яо – их божество? Какого черта...

Его слова повисли в воздухе, и атмосфера стала еще хуже. Юнь Шэнли, стоя неподалеку, внезапно застыл. Его лицо исказилось гримасой разочарования. Они недооценили своего врага. Слишком уверенный в собственной силе, он считал наместника трусливым, не способным на подобные действия. Эта самоуверенность и стала его роковой ошибкой. Если наместник действительно позволял себе подобные издевательства над людьми, то после того, как эта новость достигнет столицы, во всей Великой Ся поднимется целая волна восстаний. Но вызваны они будут отнюдь не народным гневом, а страхом других наместников перед императором, ведь в стране наверняка начнется грандиозная проверка и чистка, каких раньше не бывало.

Юнь Шэнли потерял всякое терпение, потому что беспокойство едва не свело его с ума, и он дал сигнал о том, что можно действовать.

Чжи Хань первым делом подбежал к Ся Ваньба и увидел, как на виске у того наливается синим огромный синяк. Встревоженный, заместитель Ведомства наказаний наклонился к лицу мальчишки и услышал тихое дыхание. «Живой», – промелькнуло в его голове.

Юнь Шэнли же мгновенно оказался рядом с еще не потерявшим сознание Яо Линем. Глава бережно приподнял его голову и уложил к себе на колени. Все видели, как его руки дрожали, но он не давал панике взять над собой верх. Скользнула мысль: наместник Су и сам лежит, не подавая признаков жизни, но Яо Линь, находящийся в непонятном состоянии, вряд ли смог бы провернуть подобное. Так кто же...

– Лекаря... – Яо Линь схватил его за руку и сильно стиснул, а потом вдруг его глаза закатились, и он потерял сознание.

– Да, сейчас... – Юнь Шэнли, чувствуя, как от ужаса встает ком в горле, поднял его обмякшее тело на руки и быстрым шагом направился к выходу из храма. – Чжи Хань, я оставляю все на тебя!

– Глава Юнь! – Чжи Хань посмотрел на толпу замерших людей и тех, кто был без сознания, и тяжело сглотнул. – Не бросайте меня с ними!

В порыве страха за жизнь Яо Линя глава Ведомства все же не забыл приказать своим людям связать наместника Су и не спускать с него глаз. Проходя мимо встревоженного советника Луна, он остановился. Юнь Шэнли знал, что Лун Жуй тоже беспокоился за Яо Линя. Но наместник и тетушка Гу были очень важны, несмотря на то что совершили нечто ужасное.

– Советник, не смейте ничего предпринимать. Вам может подчиняться местная стража, но у меня есть императорский указ, поэтому слушаться они обязаны меня. Наместник Су теперь в моих руках. – Юнь Шэнли все еще был уверен в том, что Лун Жуй тоже приложил руку ко всему, что натворил наместник Су. И так как последний все еще находился без сознания, управление стражей Далина переходило в руки советника Луна. Если он сейчас поднимет бунт, люди Юнь Шэнли точно не смогут выбраться отсюда живыми.

Советник поник, все еще смотря на связанного наместника Су. Они были не столько начальником и подчиненным, сколько... друзьями. Конечно же, Лун Жуй знал обо всем, но никогда не одобрял чужих действий, понимая, что воду в решете не удержать.

Глава Ведомства ворвался в ближайшую к храму гостиницу, распугав людей в обеденном зале, выкупил несколько комнат и потребовал найти лекаря, а лучше нескольких. У наследного принца была видимая травма и следы крови на лице, а Лэйчэн, сколько ни зови, не просыпался, только тихо дышал и изредка хмурился. Яо Линь же... Он приходил в сознание и снова проваливался в беспамятство, а все его тело била мелкая дрожь. В Далине найти хорошего и неподкупного целителя оказалось непросто, но местные жители, всполошившиеся от увиденного, посоветовали мужчину, живущего на окраине города.

С каждой минутой состояние Яо Линя ухудшалось, и Юнь Шэнли оставалось лишь бесконечно наворачивать круги по комнате в томительном ожидании. Люди Ведомства, отправленные Юнь Шэнли, наконец добрались до дома лекаря и привезли его на постоялый двор, несмотря на поздний час. Узнав от стражников о случившемся, лекарь Гао сам запрыгнул на лошадь, а сразу по прибытии велел немедленно приготовить холодной воды.

Когда Яо Линя погрузили в бадью прямо в одежде, на мгновение ему стало легче – воду взяли из горных ручьев, и она оказалась ледяной. Но боль вскоре вернулась – словно тысячи игл пронзили его внутренности, заставляя сжаться и заерзать в воде.

Лекарь Гао, наблюдающий за его состоянием, недовольно цокнул языком, после чего приказал вытащить больного из деревянной бочки и уложить на постель. Обхватив пальцами тонкое запястье, лекарь вслушался в биение пульса и замер. Юноша явно был отравлен, причем серьезно, и яд оказался непростым – лекарь понял, что не может определить, что именно попало внутрь чужого тела.

Задрав мокрый рукав, он осмотрел руку юноши, и лицо целителя Гао побледнело. Он пристально взглянул на встревоженного Юнь Шэнли, заслоняя собой больного и возвращая ткань на место.

– Что с ним? Он умрет? Его можно спасти?! – Юнь Шэнли делал вид, что спокоен, но крепко стиснутые зубы и впившиеся до крови в ладонь ногти выдавали его тревогу.

В голове вихрем пронеслись полные отчаяния и вины мысли: «Это я виноват в том, что притащил его сюда. Недоглядел и позволил этому случиться».

Лекарь встретился взглядом с Яо Линем, и тот, чуть пришедший в себя после купания в ледяной воде, едва заметно покачал головой, умоляя молчать.

– Не умрет, но токсин может нанести серьезный вред его разуму, – медленно ответил лекарь. – Сам по себе он не слишком опасен, но я так понимаю, что до этого ему, скорее всего, дали снотворное и какой-то другой яд, поэтому его тело реагирует так бурно.

– Что это за яд? Как его вывести?!

Лекарь вздохнул. Ему нужно было сохранить то, что он увидел, в тайне, и он выпалил первое, что пришло в голову, когда он узнал симптомы:

– Это весеннее лекарство.

Наступила гробовая тишина.

– ...

– ...

Даже Яо Линь пораженно вскинул голову, глядя на лекаря не то с обидой, не то со злостью. Как можно было вообще придумать такое и заявить, будто его опоили дрянью, которую обычно используют в борделях...

– Это средство усиливает кровообращение, что, в свою очередь, ускоряет действие прошлого яда, который все еще не вывели. Сильный прилив крови может помочь разнести яд по организму, но одновременно с этим и ускорить его выведение через естественные пути. Повышение энергии ци^[33] может помочь организму эффективнее бороться с ядом, активизировать внутренние защитные силы. Неправильное применение этого лекарства может усугубить отравление и даже привести к смерти. Тот, кто дал ему это, знал, что делает, но поступил крайне подло. Сейчас я не могу его вывести: у меня нет необходимых трав с собой. Остается либо обтирать его холодной водой и ждать, пока эффект спадет сам по себе, либо подождать, пока я привезу нужные лекарства...

Лекарь с сочувствием посмотрел на Яо Линя, которого начало трясти еще сильнее – вероятно, от охватившего его стыда, – и не стал продолжать.

– Кто посмел... Кто это сделал?! – Юнь Шэнли зло уставился на Яо Линя. Тот не собирался признаваться в том, чем именно его отравили, но ради отмщения этим двум демоницам он готов был поступиться своей «честью» и выставить себя жертвой.

Закутавшись в одеяло и чувствуя, как жар вперемешку с болью снова начинают накатывать на него волнами, Яо Линь прошептал:

– Госпожа Иньхань и Фу Чан. Сначала наместник Су дал мне яд Бисянь, а потом женщины попытались нейтрализовать его этим...

Хозяйки подпольной арены и публичного дома? В голове Юнь Шэнли что-то щелкнуло, и он осознал, насколько сильно прокололся. Они действительно отомстили за то, что он вмешался в их дела, но под удар попал не он сам, а человек, который был... важен для него. Яо Линь.

Юнь Шэнли вскочил с места:

– Я найду их!

Но Яо Линь вдруг схватил его за руку, останавливая.

– Не уходи...

Глава Ведомства замер. Яо Линь смотрел на него мутными, чуть покрасневшими глазами, и в них читалась не просто просьба – почти мольба. Юнь Шэнли сглотнул. Они оба ничего не сказали вслух, но глава послушно остался стоять, с тревогой разглядывая больного. За свои тридцать лет работы врачевателем лекарь Гао повидал многое, и такое видел не впервые, поэтому сразу понял, что следует торопиться – «весеннее лекарство» вот-вот должно было подействовать в полную силу, и никому – несчастному юноше в том числе – не хотелось бы предстать перед чужим человеком в столь ужасном состоянии. Он кашлянул и начал собирать свои вещи.

– Я пойду осмотрю остальных. Их тоже могли отравить чем-то... Я постараюсь как можно быстрее найти травы, способные облегчить его состояние.

В комнату внезапно влетели подчиненные главы Ведомства. Чжи Хань только что разобрался с наместником Су и теми невменяемыми людьми, а Сунь Юань позаботился о наследном принце и Лэйчэне.

– Глава, что с господином Яо?! Лекарь, что происходит? – голос Сунь Юаня был полон тревоги.

Мужчина недовольно цокнул языком и схватил обоих работников Ведомства наказаний за плечи, выволакивая их за пределы комнаты и плотно закрывая за собой двери.

– Не мешайте. Ему нужен покой.

Подчиненные попытались оспорить слова лекаря, но, когда тот глянул на них как-то по-особенному недовольно, Чжи Хань и Сунь Юань смирились и покорно повели его к другим больным.

– Останься... – прошептал Яо Линь. Его голос был слабым, однако в нем вновь слышалась не только просьба, но и что-то большее: будто он боялся оставаться один на один с тем, что было в его теле.

Глава Юнь опять остолбенел, и в его глазах читалось непонимание и растерянность.

– Ты... – Яо Линь просил его остаться, чтобы не быть в одиночестве? Значит, он все же доверял ему? – Ты... впервые просишь меня о чем-то столь...

Яо Линь действительно не хотел оставаться один, потому что терпеть эту страшную муку было невыносимо, и если он действительно умрет, то перед смертью хотя бы запомнит лицо этого настырного человека, чтобы отыскать его потом в загробном мире и взыскать с него все долги.

– Линь-Линь, тш-ш-ш, не переживай, я останусь...

Яо Линь смотрел на Юнь Шэнли со страхом. На тонкой бледной коже выступили капельки пота, под глазами залегли тени, а взлохмаченные волосы спутались, придавая ему несчастный и болезненный вид. Юнь Шэнли понял, что не сможет его бросить ни в коем случае, даже если ему нужно было идти и разбираться со всем, что произошло. Дела могут и подождать.

В детстве он видел, как бережно отец относился к одному дорогому для него человеку. Может быть, Юнь Циньлань не смог воспитать сына должным образом, но хотя бы тут Шэнли мог последовать его примеру. Тем более что сейчас Линь-Линь сам попросил его остаться, и Юнь Шэнли просто не имел права отказать.

– Лекарь... не сможет вывести токсин быстро... Яд... будет действовать еще долго... Мне очень страшно.

Фу Чан и Иньхань, черт возьми, дали ему неизлечимый яд! Ни одно противоядие сейчас не могло ему помочь! Эти демоницы будто специально все подстроили. Яо Линь понимал, что, скорее всего, не умрет быстро, но будет очень долго страдать. Происходящее для них – игра, эксперимент, в котором он стал подопытным животным.

Юнь Шэнли не отрывал от него взгляда.

– Ты уверен? Совсем недавно же хотел, чтобы я держался от тебя подальше.

Яо Линь почувствовал очередной прилив сковывающей внутренности боли и отпихнул его в сторону, раздражаясь:

– Если не хочешь, то уходи! Тебя ждет Лэйчэн и Тайцзы! Зачем я тебе, верно? Но в следующий раз, когда тебя кто-нибудь подстрелит, я брошу тебя на улице подыхать в луже собственной крови!

Откинув одеяло и попытавшись встать, Яо Линь едва не потерял равновесие, и глава Ведомства осторожно придержал его за локоть, не позволяя упасть.

– Куда собрался? Лучше молчи и береги силы. Ты сам попросил меня о помощи, а теперь хочешь уйти? Я задолжал тебе, поэтому не брошу в трудный момент.

У Яо Линя сперло дыхание, а глаза заполнились слезами от боли.

Юнь Шэнли усадил его назад на кровать.

– Я останусь с тобой. Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем. Просто лежи здесь и не двигайся, лекарство обязательно найдется...

Мужчина встал, чтобы намочить тряпку. Окунув ткань в бадью, он скрутил ее, выжимая лишнюю влагу, и повернулся к Яо Линю, собираясь сказать что-нибудь ободряющее, но его лицо тут же исказилось от удивления:

– Ты... Зачем ты...

Яо Линь... стаскивал с себя влажную одежду.

– Оно мокрое... – Ханьфу прилипло к телу и снималось с трудом, и от собственной немощности Яо Линь расстроенно хныкнул.

Глава Ведомства ветром помчался к хозяину гостиницы, чтобы тот нашел лишнюю одежду за дополнительную плату. Вернувшись в комнату, он помог Яо Линю переодеться, ведь тот и правда мог заболеть, что ухудшило бы его состояние вдвое.

За окном зашумел дождь. Несколько капель просочилось через дырявую крышу и упало рядом с кроватью.

Юнь Шэнли внезапно усмехнулся:

– Так странно видеть тебя таким... открытым. Таким беззащитным. Сам на себя не похож...

– Если ты продолжишь нести чушь... – Яо Линь не успел договорить – его застал врасплох новый приступ боли. Она сводила с ума, потому что казалось, будто все органы внутри раздулись, начали меняться местами, рассыпаться на части – отвратительные ощущения, от которых невозможно спрятаться. Вместо того чтобы, как прежде, вонзиться зубами в одеяло, он впился ими в руку Юнь Шэнли, которую схватил секундой ранее.

Тот вскрикнул, не ожидая подобного. Чужие зубы прорвали кожу, и кровь заструилась по пальцам, окрасив бледные губы в алый цвет. Яо Линь, будто в бреду, укусил снова, не понимая, что делает. Глаза, красные, как текущая из ранок кровь, затуманились от боли и отчаяния, и взгляд их стал бессмысленным. Звериным. Юнь Шэнли сглотнул.

– Потерпи еще чуть-чуть, Линь-Линь... Потерпи, я знаю, ты сможешь. – Свободной рукой он коснулся чужой макушки и аккуратно погладил, успокаивая. Он должен был помочь Яо Линю пережить боль и найти способ его вылечить, а после отыскать этих двух демониц и выяснить, почему они сделали это не с ним.

Ближе к полуночи в комнату вернулся лекарь и дал Яо Линю какие-то травы. Прощупав пульс еще раз, он удивленно поднял голову и объявил:

– Пульс улучшился. – Ему в глаза бросилась прокушенная рука и следы крови на губах у больного. – Вы... Он укусил вас?

– Да. Обрабатывать не нужно, само пройдет.

– Нет-нет, я о другом! Вы дали ему свою кровь, и его состояние немного улучшилось... Значит ли это...

– Значит ли это, что кровь может ему помочь? – Юнь Шэнли остолбенел.

Лекарь замялся:

– Я не уверен, но, возможно, кровь действительно способна ослабить действие яда... Подозреваю, что отрава была изготовлена именно на основе крови, поэтому возник такой эффект. Я могу попытаться подобрать нужные травы и снадобья, чтобы смешать их и усилить это влияние. Если вы хотите рискнуть, – лекарь понимал, что вывести из тела юноши яд просто невозможно, но был шанс облегчить его муки и выиграть время, нужное на поиск противоядия, – если такое, конечно, существует, – я могу приготовить это лекарство. Но мне нужна будет ваша кровь, без нее ничего не выйдет.

Юнь Шэнли взглянул на свою искусанную руку и с надеждой проговорил:

– Если так, то действуйте!

– Господин, но это очень опасно в первую очередь для вас... Крови нужно будет немало, а от сильной ее потери может нарушиться течение энергии ци, что обязательно приведет к ее застоям и общему ослаблению здоровья. Вам потребуется несколько дней, чтобы поправиться, и лечение будет не из приятных.

Сквозь давящий шум в ушах Яо Линь кое-как расслышал то, о чем говорил лекарь, и умоляюще прошептал:

– Не надо... Не надо, я справлюсь...

«Не вреди себе ради меня. Я не хочу быть тебе должен».

Вслух Яо Линь этого так и не сказал, но Юнь Шэнли было будто бы все равно. Он даже не чувствовал, что его поступок какой-то странный или необычный, словно добровольно дать пустить себе кровь – сущий пустяк.

– Я согласен. Можете начинать.

– Нет... Не надо... – Яо Линь попытался возразить, но от боли его разум помутнел, и он потерял сознание. Увидев это, Юнь Шэнли побледнел и поторопил мужчину:

– Давайте, берите сколько нужно!

Лекарь Гао кивнул и принялся за дело. Для Юнь Шэнли время тянулось бесконечно медленно, но на деле целитель действовал быстро и аккуратно: распахнул одеяния на груди Яо Линя и сделал аккуратный надрез, пуская кровь, и установил несколько игл вокруг. Сочившаяся из раны жидкость была практически черной и густой, как слизь. Но, окрашенная Бисянем, все еще отливала благородным золотом. Пока дурная кровь продолжала вытекать, лекарь быстро смешал в глиняной ступке нужные травы, бормоча себе что-то под нос, и только когда жижа начала уже подсыхать, мужчина вынул иглы, вытер начисто чужое тело и вновь взял в руки тонкий нож.

– Вам нужно съесть это. Позволит ускорить течение крови. – Лекарь протянул Юнь Шэнли странного вида таблетку, и тот, не задумываясь, проглотил. – Хорошо. Теперь нужно сделать порез на ваших ладонях, мне потребуются и его, и ваша кровь для приготовления снадобья. – Он приподнял руку Яо Линя и провел лезвием по ладони. То же самое он повторил и с Юнь Шэнли. Глава чуть сморщился от неприятного чувства – рана сразу же начала саднить и ныть. – Помогите мне немного. Здоровой рукой чуть надавливайте на основание его ладони, чтобы кровь текла быстрее, а ту, что я надрезал, держите над чашей и... Что вы делаете?! – лекарь Гао в ужасе уставился на Юнь Шэнли, который действительно последовал его совету – но только вместо неповрежденной руки он использовал раненую. – В его крови течет опасный яд, даже два! Отрава может попасть к вам!

– Плевать, – хрипло произнес Юнь Шэнли, продолжающий стискивать в ноющей ладони чужую. – Плевать. Если это его спасет, я на все согласен. Сколько нужно крови?

Лекарь Гао поджал губы, но кричать перестал. Лишь буркнул:

– Еще немного. Не обвиняйте меня потом в том, что с вами что-то случилось.

От крови было жарко – ладонь Яо Линя то и дело выскальзывала из его хватки, и Юнь Шэнли приходилось перехватывать ее снова, сжимать и отрешенно наблюдать, как алые капли стекают вниз, в чашу. Рану действительно неприятно защипало от соприкосновения, и рука как будто бы даже онемела, но, если так проявлялось влияние яда, главе Юню все еще было все равно. Он с какой-то неохотой даже ослабил хватку, когда лекарь, сердито бурча, расцепил их и принялся обрабатывать порез тяжело дышащего и мечущегося на постели Яо Линя.

Таблетка действовала на славу – кровь лилась небольшим ручейком, и Юнь Шэнли почувствовал нарастающую слабость и сухость в горле, но быстро взял себя в руки.

– Почти готово... – Лекарь Гао скормил ему еще одну таблетку, но теперь, по его словам, с прямо противоположным эффектом, чтобы кровь быстрее остановилась, и ловко перевязал рану. – Его надо напоить этой кровью. Сначала попробуем дать немного, даже если его вырвет, что-то останется внутри вместе с травами.

Лекарь подогрел чашу над жаровней, объясняя это тем, что теплая жидкость должна была подействовать эффективнее. Добавив растолченные в ступке травы, он приподнял голову Яо Линя и прижал чашу к его губам. Яо Линь сделал жадный глоток, но, словно почувствовав горький металлический вкус, резко отвернулся и кашлянул. Минута, две – ничего не произошло. Лекарь Гао, удостоверившийся, что снадобье действительно благотворно повлияло на организм – пусть и немного, – кивнул, и теперь уже они оба склонились над больным. Целитель поил его, а Юнь Шэнли крепко держал за подбородок, чтобы Яо Линь не вывернулся еще раз. Как только лекарство было выпито до дна, хозяин «Белого Журавля» заворочался на кровати, а глаза под веками двигались при этом так быстро, словно юноша видел перед собой что-то страшное. Но цвет его лица при этом изменился в лучшую сторону.

«Похоже, этот яд вызывает нехватку крови в теле...» – пронеслось в голове лекаря, пока он наблюдал за реакцией больного. Яо Линь выпил кровь, словно обычную воду, и отравленный организм принял ее.

– Не бросай... Не бросай меня, не уходи! Останься! – неожиданно выкрикнул Яо Линь, нарушая устоявшуюся тишину, отчего оба мужчины вздрогнули.

Юнь Шэнли перевел вопрошающий взгляд на лекаря.

– Он может нести бред, так что не обращайте внимания.

– Шэнли... – совсем тихо прошептал Яо Линь. Глава Юнь дернулся, но в итоге решил, что у него после потери крови стало что-то не то со слухом, поэтому он просто молча продолжил наблюдать. Яо Линь затих, но через минуту снова застонал и опять позвал Юнь Шэнли по имени.

Тот остолбенел и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это... Это так...

– Линь-Линь... – Юнь Шэнли напряженно сглотнул.

Его впервые звали по имени... Яо Линь впервые звал его по имени. Это звучало настолько непривычно, что Юнь Шэнли показалось, будто он тоже бредит.

– Пульс стабилизировался. – Лекарь Гао снял повязки – на их ладонях остались рубцы примерно одинакового размера. – Отлично, и тут все поджило. Теперь просто наблюдайте за его состоянием. Если все будет хорошо и кровь усвоится, ему станет легче. – Лекарь подошел к столу и принялся делать записи на бумаге. – Ему, похоже, дали особое средство, с которым трудно бороться... Если юноша проснется раньше, чем я наведаюсь утром, пусть прочитает мои наблюдения. Я попытаюсь найти другие, более действенные травы, чтобы облегчить его состояние...

Юнь Шэнли кивнул и поблагодарил мужчину. Когда тот ушел, он взял чужую ладонь в свою, как-то растерянно разглядывая практически одинаковые рубцы.

– Шэнли... – послышался тихий всхлип. Слезы скатились по измученному лицу одна за другой, горячие и горькие, как недавно выпитое лекарство.

Яо Линь плакал.

Его ладонь крепко сжала одеяло, а плечи задрожали от всхлипов.

Юнь Шэнли пододвинулся ближе.

– Я здесь, – прошептал он. – Все будет хорошо.

Яо Линь снова тихо вздохнул.

– Не оставляй меня...

Теперь им оставалось только переждать долгую и темную ночь.

* * *

Всю ночь Яо Линь плакал, что-то шептал в бреду и терпел ужасные муки, но с каждым часом ему становилось все легче и легче. Он был не одинок, и это придавало ему сил.

Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь окно, Яо Линь, пришедший в себя, осторожно сел на кровати, окруженной полупрозрачной занавеской. Он выглядел уставшим, помятым и измученным, и халат почти сполз с его плеч, но Яо Линь не обращал на это никакого внимания. Он подумал, что Юнь Шэнли стало слишком много в его жизни. Прямой нос, красивой формы брови и еле-еле заметная улыбка на губах – даже во сне этот мужчина казался самоуверенным и гордым.

В голове вдруг пронеслись волной болезненные воспоминания. Яо Линь все еще слабыми руками дотронулся до щек. До сих пор мокрые. Действительно плакал.

От нахлынувшего стыда хозяин «Белого Журавля» ударился лбом о деревянную раму балдахина, и Юнь Шэнли дернулся во сне.

Как теперь, после такого позора, смотреть ему в глаза? Кто-то видел его настолько жалким и слабым, видел, как он терял сознание, дрожал и плакал, слышал, как он звал ненавистного человека по имени и просил не оставлять его одного.

Даже притворяясь девушкой в борделе, Яо Линь не ощущал такой сильной неловкости. Как же стыдно! Заклятый враг увидел его абсолютно поверженным, просящим помощи... Если бы можно было завопить, Яо Линь сделал бы это, но будить главу Ведомства не хотелось – он все еще не знал, как теперь общаться с Юнь Шэнли. Совершенно не знал. И не хотел об этом думать.

Их общение началось случайно и больше из-за сложившихся обстоятельств, что вынудили их сотрудничать друг с другом. Но теперь Яо Линь сам этого хотел. У него был выбор, и он промучился до того момента, пока действие яда не прекратилось. И он навсегда запомнит этот опыт, чтобы больше его не повторять.

Тихо спустившись с кровати, он чуть съежился от холода и сырости, оставшихся после дождя. На контрасте с внутренним жаром, что спал не до конца, его голова была пугающе ясной и холодной. Он быстро переоделся в чуть влажные до сих пор одеяния и принял решение. Бежать, пока не поздно. Он делал так раньше, и не раз. Сделает и сейчас.

После тепла всегда приходит холод. Прочитав записку, которую ему ночью оставил лекарь, он понял, что теперь его жизнь никогда не будет спокойной и безопасной, как раньше. Ему придется вспомнить о прошлом и стать самим собой, иначе его ждет мучительная и жалкая смерть.

Он испугался того, что привяжется, забудет свою цель и станет слабым. А любая привязанность – это уязвимость.

Последний раз обернувшись и оглядев спящего Юнь Шэнли с головы до ног, он тихо прошептал:

– Знаю, ты будешь злиться... И, возможно, не простишь.

«Извини» так и не прозвучало. Яо Линь с холодным лицом отодвинул рукав одеяния и увидел, как на бледной коже сильно выделяется кроваво-красный рисунок.

В форме бабочки.

Глава 27

– Взяв лошадь, господин Яо уехал рано утром и направился при этом в сторону столицы.

Юнь Шэнли с размаху ударил по столу, да так, что тот чуть не раскололся пополам. Сунь Юань вздрогнул и вздохнул:

– Глава, если вы продолжите ломать столы, вам негде будет подписывать указы. – Юнь Шэнли попытался что-то сказать, но не смог – лишь покачнулся и резко побледнел. Он был так взбешен, что хотел убить любого, кто попадется ему под руку, но лекарь говорил правду – после потери крови тело было слабым, вялым, и даже от простой злости мужчине становилось дурно. – Ах, глава, не злитесь, это вредно для вашего состояния! – Сунь Юань тут же подал ему чашку с горячей водой. – Пейте же! Вам обязательно нужно пить горячую воду, она хорошо влияет на здоровье.

Яо Линь посмел уйти в одиночку, даже не предупредив его... И это после покушения, когда его едва не лишили жизни? Почему этот несносный идиот ведет себя так глупо? А если с ним в дороге что-то случится?! Юнь Шэнли как никогда сильно хотел прибить Яо Линя, но сейчас у его ненависти имелась и другая цель.

– Позови Чжи Ханя. Вместе пойдем к нашему дорогому наместнику.

Яо Линь, похоже, знал, что он не сможет последовать за ним. Даже если наместник Су находился под стражей и мог быть отконвоирован в столицу в любой момент, у Юнь Шэнли все еще оставалось много нерешенных вопросов. Первым делом после пробуждения он написал доклад императору и теперь ожидал прибытия чиновника, который должен был взять на себя управление Далином. Тем временем со всего государства сюда начали медленно стекаться лекари, чтобы попытаться вылечить тех, кто попал под контроль наместника Су. Яд Бисянь. Отрава, которая превращает кровь в золото и со временем полностью разрушает личность человека. И, скорее всего, не всех удастся вытащить из этого полоумного состояния...

В дверь постучали, и в комнату вошел советник Лун.

– Глава Юнь, все люди, попавшие под воздействие яда Бисянь, размещены в резиденции.

Единственным человеком из числа местных чиновников, который помог им разобраться во всем этом хаосе, оказался, как ни странно, Лун Жуй. Он не напал. Не собрал армию для защиты наместника и не замыслил переворот, а наоборот, предложил свое содействие и информацию о том, где находятся остальные жертвы яда Бисянь.

У Юнь Шэнли не было времени разбираться в мыслях и планах этого человека, но, когда все стало спокойней, глава Юнь справедливо пожелал получить объяснения.

– Советник Лун, – он не знал, правильно ли будет теперь называть его по должности, если все прекрасно понимали, что тот ее точно лишится, – вы же не будете отрицать свою причастность к случившемуся? Даже если и попытаетесь, все равно ваши действия и знания говорят сами за себя.

Лун Жуй беззаботно улыбнулся, словно уже принял суровую реальность:

– Глава Ведомства может не переживать. Я давно хотел со всем покончить...

– А почему же не попросили о помощи у столичных властей? – возмутился Сунь Юань, не понимая, как можно было быть таким спокойным при виде всех этих смертей и мучений.

– Я просил, но так, как мог. – Лун Жуй пожал плечами. – Когда они замыслили очередное жертвоприношение животных, я пустил слух-песню, чтобы вы в столице могли услышать о том, что происходит. – Он хмыкнул. – Вот только я не ожидал, что они сами начнут ее петь. Для меня это был крик о помощи, а для них – еще один способ прославить свою богиню.

Та самая детская песня, что пел Гоу-эр. Сунь Юань и Юнь Шэнли переглянулись.

– Ты придумал ту песню?

– Я не мог действовать открыто. Все письма, отправляющиеся в столицу, тщательно проверялись, а любые мои попытки завести знакомства на стороне ловко пресекались Су Чжанем. Он не терпел, когда что-то выходило из-под его контроля.

– То есть это был сигнал для нас... Ты специально пропадал из виду и вызывал подозрения, чтобы помочь нам выйти на храм, верно? – задал вопрос Юнь Шэнли, и его голова снова начала кружиться от потери крови. – Тот... безумный монах был подослан тобой?

Лун Жуй просто кивнул. Юнь Шэнли разочарованно хмыкнул, прикрывая от усталости глаза. Единственный, кого он подозревал, человек, что постоянно вызывал чувство тревоги, в итоге оказался тем, кто помог им больше всего. Звучало слишком иронично.

– Статуи Яо Линя... Когда они успели их сделать?

Тут советник заметно напрягся, и его вроде бы спокойное выражение стало серьезным и сосредоточенным.

– Они их не делали. По легенде, эти статуи появились еще где-то двадцать лет назад, и эти сумасшедшие приняли их за новое божество. Но я сам проводил расследование и выяснил, что ни о какой богине изначально речи не шло. Эти статуи заказали в Далине просто так, без ритуального и религиозного подтекста, и именно поэтому они тут оказались.

– Заказали? – Воскликнул Сунь Юань. – Кто имел столько денег, чтобы потратить на золотые статуи? И почему они так похожи на господина Яо?! Он же мог тогда даже не родиться!

– Был такой человек, чья личность осталась неизвестной, – начал Лун Жуй, чуть понизив голос. – О нем достоверно известно только то, что он безумно благоволил одной женщине. Ради нее он и заказывал эти статуи, отлитые из чистого золота, пытаясь угодить ей такими вот подарками. Каждая работа стоила как целое поместье. Мастера уделяли большое внимание деталям, работали с такой тщательностью, будто создавали божественный образ. Говорят, этот человек хотел запечатлеть в статуях память о чертах и грации возлюбленной, о той красоте, перед которой он склонялся. Но что-то произошло, и эти статуи вернули обратно. Возможно, женщина отказалась принять их или сам заказчик больше не захотел их видеть. – Лун Жуй, к стыду своему, сам едва не поверил в то, что у местного божества есть человеческое воплощение, когда встретил Яо Линя. – Но удивительное сходство с господином Яо правда поражает.

Никто не мог с уверенностью сказать, кем была та женщина, по образу которой отливали золотые статуи, но Яо Линя действительно приняли за нее и едва не сломали ему жизнь.

– Все, что творил наместник, я видел, и обо всем этом я знал. – Лун Жуй все еще чувствовал смятение в душе. Он предал Су Чжаня. Предал того, кто помогал ему, кто дал шанс начать новую жизнь и научил его практически всему, что знал сам. Но Су Чжань давно уже преступал границы морали и закона, а странное желание заполучить живое божество и вовсе стало последней каплей. – Я виноват вместе с ним. Я расскажу все, что требуется, и помогу в этом деле.

Юнь Шэнли обреченно вздохнул, уже предполагая, как много проблем им предстоит решить.

Это дело оказалось гораздо более хлопотным, чем остальные. Но что удивительно: если бы наместник Су не вышел на Яо Линя и не начал действовать, никто и никогда не узнал бы об ужасающих вещах, происходящих на самом видном месте. Обыск резиденции Су Чжаня тянулся мучительно долго, пока наконец стражники не наткнулись на странный люк. Находившийся прямо за ним подвал оказался грязной, низкой и сырой комнатушкой, внутри которой стоял тяжелый воздух с тошнотворным запахом гнили и мочи. В ржавых клетках содержались собаки, кошки и другие, не менее крупные животные. Все звери были злыми, зашуганными, готовыми разорвать любого – и друг друга тоже, поэтому в некоторых клетках попадались загрызенные трупы несчастных, не сумевших дать отпор. Всех их не кормили долгое время, и первым делом после выноса клеток на поверхность пришлось сварить что-то вроде похлебки и поставить каждому по миске. Были ли это те животные, которые пропали в столице, им еще предстояло выяснить.

Но сама картина заставляла сердце сжиматься от ужаса.

Сунь Юань вошел в бывший кабинет наместника Су, где Чжи Хань должен был сидеть и в поте лица подробно описывать каждого животного, отмечать, какое количество зверей содержалось в клетках, какое у них было состояние, – и в итоге помощник застал заместителя удобно устроившимся в кресле, с закрытыми глазами и самым умиротворенным выражением лица.

– Заместитель Чжи, почему ты опять сидишь без дела? Если сможем найти хозяев хотя бы тех собак, будет больше людей, которые выступят против наместника!

Чжи Хань лениво зевнул, косо глядя на Сунь Юаня:

– Как ты разговариваешь с божеством?

После того как Чжи Хань стал разбираться с жертвами, что попали под контроль наместника из-за яда, он заметил, что те слишком легко подчинялись его приказам. И теперь у него, воодушевленного такой покорностью «последователей», из ниоткуда взялись «божественное сияние» и чрезмерное самомнение. Он и раньше был не слишком скромным, но сейчас все стало только хуже.

– Идем, глава нас вызывает.

– Глава? А, мой нижайший раб.

– Раб, говоришь?

Юнь Шэнли стоял у двери с очень спокойным выражением лица – он пришел сюда вместе с Сунь Юанем, просто не сразу показался на глаза заместителю.

Чжи Хань подскочил, опасливо обошел стол и попытался отойти от Юнь Шэнли как можно дальше.

– Глава Юнь...

– Раз уж ты считаешь себя божеством, пойдешь вместе со мной, допросишь наместника, а потом будешь охранять отравленных людей до прибытия лекарей. Понял?

Чжи Хань сжался, втягивая шею в плечи.

– Вот ведь...

– Я не услышал!

– Понял я, понял!

Юнь Шэнли провел их к месту заключения наместника. Тот содержался в местной тюрьме под усиленной охраной и получал еду только раз в день. Лун Жуй, к удивлению многих, не стал как-то защищать Су Чжаня и просить отнестись к нему получше.

За последние дни наместник Су словно постарел на добрый десяток лет: морщины, которые раньше были едва заметны, покрыли его лицо, словно паутина, а в копне грязных волос виднелась седина.

Чжи Хань приблизился и прошептал на ухо Юнь Шэнли:

– Глава, мне кажется, он питался человеческой кровью и поэтому выглядел так молодо!

Юнь Шэнли отмахнулся от заместителя, не сводя взгляда с наместника.

– Нет. Младше своих лет наместник Су казался только из-за того, что слишком хорошо жил. Когда его заставили понервничать и пригрозили лишить жизни, возраст дал о себе знать, как будто сняли маску с лица. Так ведь, наместник?

– Что тебе нужно? – Су Чжань наконец-то подал голос.

Юнь Шэнли мрачно хмыкнул. Он был бледен, с темными кругами под глазами и повязками теперь уже на обеих руках, что только добавляло его облику болезненности.

– Наместник Су, зачем ты взял в заложники господина Яо?

Наместник Су вздохнул, вспомнив о юноше, который сумел-таки выскользнуть из его рук. Этот человек стал бы идеальным божеством! И если бы он только с самого начала знал, что положил глаз не на того человека, сейчас все было бы по-другому. Яо Линя уже заприметил Орден Полуночников, поэтому у него в этой борьбе не было ни шанса.

– Он – воплощение Золотой Госпожи! Представь, что ты встретил вживую того, кого наблюдаешь каждый день лишь в виде безмолвной золотой статуи! Возвышенный, грациозный, с потрясающими манерами и умеющий держать себя в обществе, а уж его чарующие глаза, смотрящие сквозь вуаль...

– Замолчи! – крикнул Юнь Шэнли, прерывая его.

Наместник Су подозрительно прищурился.

– Я ничего плохого о нем не сказал. Почему глава Ведомства так разозлился?

Чжи Хань вышел вперед и заговорил:

– Ты стал забываться. Кто здесь проводит допрос, мы или ты? Тем более что мы уже поговорили с твоей сообщницей, она рассказала много интересного. Ты нам не так уж сильно и нужен.

Наместник Су побледнел, и уверенность в его голосе исчезла.

– Тетушка Гу – твоя мать, верно? – с любопытством спросил Сунь Юань, уже зная ответ. Это дело с превышением власти было непростым и повлекло за собой немало жертв, и Сунь Юань, хоть и насмотревшийся за последние дни всякого, все равно цеплялся за любую возможность приобрести новый опыт, поэтому сам провел небольшое расследование относительно семьи наместника.

Су Чжань закричал, срывая голос:

– Нет, нет, вы ошибаетесь, да она...

– Да. Ты хочешь выгородить ее, потому что все от начала до конца – дело ее рук. Все это придумала тетушка Гу, так ведь? Когда ты сдавал государственный экзамен, то специально изменил фамилию на Су, чтобы не быть связанным с ней. И как только вы осмелились творить такое под носом у императора?

Юнь Шэнли наконец-то смог выместить свою злость хоть на ком-то, поэтому повысил голос и приблизился к Су Чжаню.

– Знаешь, что мы выяснили? Ты вместе с матерью крал людей не для служения вашему богу. Далин находится в горной местности, и здесь расположено много шахт, где добывается золото. Даже игорный дом... Наверное, люди, что проигрывали свою жизнь там, попадали к тебе? И таких было немало...

– Это все подношения для человеческого воплощения нашей богини!

– Считай, что я поверил. Может, где-то вы и делали это ради божества, но о выгоде точно не забывали!

Наместник Су упал на колени и стал умолять Юнь Шэнли:

– Хочешь, я отдам тебе все, что заработал? Только не раздувай это дело, прошу!

Юнь Шэнли усмехнулся, продолжая давить на Су Чжаня:

– Вы специально отпугивали людей, чтобы они ехали другим путем и не заезжали в Далин, поэтому слухов о пропаже людей почти не было, но те, кто не верил, все-таки выбирали изначальный путь, а потом некоторые из них пропадали. Но если бы вы похищали людей открыто, кто-то бы обязательно спохватился. Люди попадали к вам и из другого места, верно? Госпожа Иньхань не зря вас навещала?!

Су Чжань сглотнул, не понимая, откуда у Юнь Шэнли такая осведомленность.

– Госпожа Иньхань предоставляла нам яд, которым поила своих бойцов на подпольной арене...

– Она лично тебе его давала?

Наместник замолчал. Юнь Шэнли рявкнул:

– Говори!

– Лично!

Госпожа Иньхань действительно могла делиться с наместником снадобьем, которое использовала для контроля своих бойцов. Скорее всего, те, что пропадали с подпольной арены, могли отправляться прямиком к наместнику Су на работы в шахтах, вот только что-то подсказывало, что Иньхань почему-то не сильно симпатизировала Су Чжаню, раз своими руками сдала его Юнь Шэнли.

– Суметь провернуть такое большое дело, не имея при этом поддержки от влиятельных людей... Госпожа Иньхань, даже если и давала тебе яд, явно не смогла бы помочь скрыть твои прегрешения. Так кто же тебя покрывал?

Наместник перестал отвечать.

– Хорошо. Почему животные? Зачем вы их убивали?

– В возрасте пяти лет уличная собака откусила мне два пальца на руке. – Наместник Су продемонстрировал поврежденную ладонь. Юнь Шэнли заметил его увечье еще в первые дни в Далине, но посчитал совершенно неприличным спрашивать. – С тех пор я на дух не переношу ни одну шавку, поэтому и превратил четырехногих блохастых тварей в подношения для богини и велел делать то же этим ненормальным, – последним словом он явно обозвал тех, кого они поили помутняющим рассудок ядом. Тех, кого насильно сделали умалишенными. Юнь Шэнли скривился от отвращения.

– Значит, когда вы выбрали Яо Линя жертвой, решили так его «задобрить»? Убив того, кто не нравится вам?

Наместник Су радостно закивал:

– Мы хотели опаивать его ядом Бисянь до тех пор, пока он не лишится своего разума окончательно, как некоторые предыдущие, фальшивые воплощения божества! Иньхань не переусердствовала со своими бойцами: не допускала, чтобы их кровь стала золотой, и никогда не доводила их до потери рассудка, за что и поплатилась, потому что эти идиоты восстали против нее, ха-ха! Надо разрушать все! Все! Прошлое, настоящее и, главное, будущее, не оставляя ничего!

Сунь Юань, красный от гнева, подскочил к наместнику и, схватив за волосы, ударил его по лицу, разбивая свой кулак в кровь.

– Мерзкий пес!

Юнь Шэнли не отреагировал, не останавливая его, но и не одобряя столь отчаянного порыва ярости.

– Игральные кости? Это же ваши отличительные знаки? – Лун Жуй охарактеризовал наместника как человека, любящего азартные игры, и чиновники вспомнили те фальшивые кости, которые видели и на постоялом дворе на пути в Далин, и в самом игорном доме. И Тао Мэйчжоу... Еще в Ведомстве наказаний она передала что-то своему сыну, чтобы успокоить его, и они тогда не обратили на это внимания, но все-таки вспомнили, что предметом в руках Гоу-эра тоже были кости.

Повалившийся от неожиданно крепкого удара столь слабого на вид юноши, наместник зло зашипел и выплюнул выбитый зуб.

– Да. Все, кто связан с нами, имеют такие кости. В столице я часто проигрывал все заработанные деньги, вгоняя мать в долги, но теперь сам могу решать, где и какое число должно выпасть. Ход игры и чужая жизнь зависят от одного меня.

– Вы азартный человек и решили так выместить на других свою обиду?

– Мы часто играли с людьми в кости на свободу. Если выпадало нечетное число, они были свободны, нет – оставались со мной и выпивали яд. Только вот... кости были фальшивыми.

Чжи Хань вспомнил кубики, которые дал им мальчишка на постоялом дворе.

– Мы с Сунь Юанем играли такими костями... На всех гранях были только нечетные номера, поэтому, кидая две кости, можно было получить лишь четную сумму! Вы людям ни единого шанса не давали...

Еще на том постоялом дворе Юнь Шэнли понял: его хотят предупредить и отговорить от поездки только затем, чтобы вызвать у него интерес и заставить поверить, что в Далине происходит что-то странное.

– Яд Бисянь госпожа Иньхань получала от Ордена Полуночников?

Даже ждать ответа на этот вопрос было не нужно. Скорее всего, за то, что хозяйка арены опаивала ядом Бисянь своих бойцов и расходовала столь ценный ресурс, ее и заставляли распространять «Кровавую бабочку».

– Иньхань – предательница! Потеряла свое влияние, вот и решила разрушить мое! Она мне привозила людей, а я давал ей псов для экспериментов Ордена Полуночников! Им же нужно было испытывать на ком-то свои яды. Люди были ценным материалом, который расходовался только на последних этапах.

Из соседней камеры послышался неприятный старческий голос. Это была тетушка Гу, мать наместника Су.

– Я говорила тебе, не трогай этого журавля! Он выпорхнул, жив-здоров, а нам оставил море проблем, так еще и притащил сюда этого ненормального!

– Мама, ты же сама его усыпила...

– Лишь потому, что это хотел сделать ты! Я боялась, что он может навредить тебе, поэтому взяла дело на себя...

Мать и сын стали спорить, выпаливая сведения о своих злодеяниях так легко, что становилось жутко. Как они могли еще говорить о совершенных ими преступлениях так, будто это была абсолютная норма? Или для них это уже стало привычным делом, таким, которое обсуждается за семейным обедом?

Юнь Шэнли отвернулся и отдал распоряжение Чжи Ханю:

– Охраняйте его так тщательно, как только можете, а заодно оставьте сегодня без еды. Подождем, пока прибудет подкрепление, и отвезем его в столицу. Су Чжаню пора ответить за свои грехи перед императором, а на том свете его рассчитают еще разок по совести чиновники Диюя.

Помимо разборок с наместником и выяснения всех обстоятельств совершенных преступлений на Юнь Шэнли свалилось еще множество проблем. Наследный принц до сих пор не пришел в себя, как и Лэйчэн. Они проспали уже двое суток. Осмотрев их, лекарь сообщил, что обоих отравили сонным порошком. Ся Ваньба очнулся ранее, еще в храме, но почти сразу же после пробуждения получил удар чем-то тупым по голове и теперь страдал не столько от яда, сколько от боли. Помочь ни тому, ни другому было нельзя, оставалось только ждать: чей организм окажется крепче и быстрее справится со своим недугом, тот и проснется первым. Вот и вышло, что Ся Ваньба пришел в себя раньше, а позже очнулся и Лэйчэн, который сразу же оказался осыпан градом насмешек от Тайцзы из-за пристрастия к вину, что так сильно ослабило его организм.

Юнь Шэнли и Сяо Сунь зашли в общую комнату – времени подыскать роскошные покои для Ся Ваньба не нашлось, поэтому члены императорской семьи вынужденно ночевали в одной комнате и в сознание пришли в ней же. Ся Ваньба уже доедал принесенный ранее завтрак, даже не жалуясь ни на что. Юнь Шэнли подозревал, что наследный принц от удара потерял память и забыл о своем непростом происхождении, поэтому и вел себя... прилично. Но красочные рассказы Сунь Юаня о том, какими словами наследник распекал троюродного брата, ярче, чем что-либо, говорили: нет, маленькая капризная жаба прекрасно обо всем помнила.

Помощник главы посмотрел на улыбающегося Лэйчэна, который что-то втолковывал принцу, и с сожалением в голосе спросил:

– Если рассказать ему обо всем, не сойдет ли он с ума еще больше? Та, кого он считал своей жизнью, та, из-за кого он потерял все, что имел, тоже оказалась предательницей, одной из последователей Золотой Госпожи... Ему будет нелегко принять это.

Юнь Шэнли и сам не знал, как поступить правильно. Поделиться правдой, что была скрыта от их глаз на протяжении долгих лет, и причинить Лэйчэну боль; или же оставить все как есть, но тогда друг так и будет мучиться от чувства вины до самой смерти. И все же обманывать этого пьяницу не хотелось. Он заслуживал знать правду.

Юнь Шэнли следовало бы отставить в сторону все чувства и преподнести страшную новость так же, как при первом разговоре с родственниками жертв. Будто это его не касается.

– Ну как там наш наместник Су? Признался, гад? – Лэйчэн подмигнул Сунь Юаню, но тот никак не отреагировал. Юнь Шэнли же отвел взгляд в сторону. Лэйчэн обеспокоенно приподнялся на кровати. – Эй, что произошло? Он сбежал? Шэнли?

– Лэйчэн, – начал Юнь Шэнли строгим тоном, все еще глядя куда-то в стену, – ты же знал, что Сяо Нинь была из Далина?

– Почему ты вдруг вспомнил о ней? – Лэйчэн тяжело сглотнул, и улыбка мигом слетела с его лица. Воспоминания об увиденном во сне еще не отпустили его, и оттого было больнее слышать ее имя сейчас.

– Лэйчэн... Она была шпионкой наместника Су.

– Ты о чем? – Лэйчэн ошарашенно хихикнул. – Юнь Шэнли, что ты говоришь?! Какая шпионка? Сяо Нинь?! Да ни в жизни!

– Если ты думаешь, я вру, то можешь взглянуть на этот список, составленный наместником многие годы назад. – Сунь Юань вытащил из рукава сверток и протянул главе. – Здесь все люди, которые были шпионами Гу Хуай и Су Чжаня. Если бы эта девушка не была с ними связана, ее бы в списке не оказалось, так ведь? У наместника Су не имелось ни единой причины обвинять ее просто так, ведь она давно... – Юнь Шэнли не стал напоминать о ее смерти, но Лэйчэн и так все понял. Чуть помедлив, глава добавил: – Наместник признал, что среди императорских слуг были его люди. У нас есть записи допроса.

Лэйчэн выхватил из его рук свиток и быстро нашел знакомое имя. Раздался тихий смешок, и список со стуком упал на пол, а следом рухнул на колени и сам Лэйчэн.

– Как такое может быть... Шэнли! Шэнли, скажи мне зачем? Зачем все лгали мне? Мать. Отец. И даже она... Она... Зачем...

Реакция Лэйчэна удивила Юнь Шэнли. Он ждал, что тот начнет кричать, отрицать правду, может быть, даже станет бросаться обвинениями, но ничего этого не случилось. Сейчас Лэйчэн напоминал прежнего себя – веселого, смешливого, но невероятно сдержанного в чувствах и переживаниях. Скорее всего, за все те годы, что прошли со дня ее смерти, Лэйчэн и сам понял, что что-то было не так, но продолжал закрывать на это глаза. Продолжал думать о случившемся так, как того желало его сердце.

Юнь Шэнли не знал толка в утешениях, но и ничего не сказать Лэйчэну, с которым они уже сильно отдалились друг от друга, не мог. Поэтому и выдавил из себя лишь:

– Думаю, что твоя мать явно узнала о ее плохих намерениях. Поэтому... и поступила так, – глава Юнь понял, что сболтнул лишнего, и замолчал. Лэйчэн не ответил.

Мать? У Лэйчэна нет матери. Есть только принцесса Великой Ся, непревзойденная и благодетельная принцесса Ханьнань. Строгая и непоколебимая в своих решениях, всегда во всем правая и не признающая других мнений. Если она действительно знала о том, кем была его любимая, то почему не сказала? Не поделилась с ним этим? Почему выбрала такой жестокий способ проучить его...

– Девушка, возможно, была под контролем яда Бисянь, и у нее не было другого выхода. – Лэйчэн понял, на что намекал Юнь Шэнли, и ему стало еще хуже. Любила ли Сяо Нинь его по своей воле, без приказа? Искренне? – Подумай об этом.

Взяв с собой Ся Ваньба, они вышли, оставив Лэйчэна в одиночестве. Ему нужно было наконец-то встретиться с человеком, от которого он убегал все эти годы. И этим человеком была не его мать, а он сам.

* * *

Яо Линь вернулся к себе домой. На постоялый двор. Он сбежал. Как трус. Но ему нисколько не было стыдно за свое поведение. Лишь распирало изнутри любопытство – как отреагирует Юнь Шэнли? Даже жаль, что не получится на это посмотреть.

Сяо Ши встретил хозяина «Белого Журавля» со слезами на глазах:

– Господин, вы живы! Этот демон вам ничего не сделал?

Яо Линь хотел достать веер, чтобы прикрыть лицо, но до сих пор так и не нашел его. Сяо Ши привык к тому, что у господина постоянно пропадают веера, поэтому мигом достал запасной и передал ему.

– Спасибо. Сяо Ши, от Дагэ не было никаких вестей?

– Нет. Что-то случилось?

Яо Линь задумался о том, что произошло с ним в этой поездке, и решил не беспокоить Сяо Ши. О том яде... Пока он не умер, никто не должен об этом догадаться. Никто.

– Дагэ, он...

Яо Линь очень переживал. Дагэ отправился в Орден Полуночников, чтобы разузнать что-нибудь о нападении, а в итоге вся правда оказалась такой сумбурной и странной. Но, похоже, глава Ордена и правда не был причастен к случившемуся. Но и в долгу он не остался, сделав кое-что намного хуже. Все же Орден Полуночников не будет играть в игры и ждать, пока соперник сделает ход. Он нападает первым, растерзает, сломает и не оставит и шанса.

Еще эти две злодейки – госпожа Иньхань и Фу Чан... Появились из ниоткуда, и спасли, и отомстили одновременно. Совместной с Ведомством наказаний поездкой в Далин Яо Линь хотел привлечь внимание Ордена. И он его получил. После слухов о его связи с Ведомством наказаний сидеть тихо было бессмысленно. Лучший способ поймать зверя – самому стать приманкой и заставить врага действовать открыто.

Задрав рукав, он увидел ее. Кровавую бабочку. Она стала только ярче с того момента, как в его тело попал яд. Он не умер сразу, как другие несчастные, потому что так захотел господин Ордена. Линь Сяо любил экспериментировать, улучшать свои изобретения и доводить их до совершенства и долгое время старался добиться именно такого эффекта. Долгая, тягучая, мучительная смерть, чтобы человек понаблюдал за тем, как душа медленно покидает его тело.

– Сумасшедшие...

Яо Линь прошел внутрь двора, осматривая полюбившееся ему место: старенькое здание, сад с прудом, камни причудливой формы, которые ему подарили гости со словами, мол, это не просто валуны, они невероятно ценные! Это был его дом, хоть и временный – во всем мире не нашлось бы места, где он мог бы задержаться навсегда. Не было человека, который мог бы подарить ему такое место. На мгновение внутри вспыхнула мысль кое о ком, но и она тут же погасла, не успев разгореться, иначе наверняка однажды сожгла бы дотла.

– Скоро нам необходимо будет уйти. Орден Полуночников объявил на нас охоту. Но пока дождемся новостей от Дагэ, чтобы не потерять с ним связь. – Он не знал, сколько еще у него осталось времени и когда яд убьет его. Но кровь Юнь Шэнли... Несомненно, именно она вместе с травами далинского лекаря помогла замедлить процесс отравления и, возможно, продлить ему жизнь, но такая «помощь» стоила главе Юню многого. Интересно, и почему только тот согласился на подобное?

Сяо Ши сильно занервничал:

– А Дагэ? Все ли с ним хорошо?

Глаза Яо Линя покраснели, и он неосознанно прикрыл их.

– Надеюсь, с ним все хорошо. Иначе он не был бы моим братом.

Сяо Ши помог Яо Линю подняться в свою комнату, умыться и сменить одежду.

– Господин, а что с Юнь Шэнли? Он не вернулся с вами?

Яо Линь обтер лицо полотенцем, убирая капли воды. Он уставился в зеркало, разглядывая свое отражение.

– Давай пока не будем говорить о нем. Он скоро сам примчится, а нам остается только ждать этого момента.

Если еще хоть одна мысль в его голове окажется связана с этим человеком, Яо Линь не выдержит.

– Нужно связаться кое с кем с подпольной арены.

– Господин?

Он не хотел просто сидеть и ждать, чтобы потом терпеть бахвальства и укоризненные взгляды демона по фамилии Юнь. Те люди, что словно были подопытными кроликами для наместника Су, долго страдали, и было бы неплохо вылечить их для начала.

* * *

Юнь Шэнли отправил человека, чтобы тот проконтролировал возвращение Яо Линя в столицу, и наказал докладывать ему обо всем, потому что если госпожа Иньхань и Фу Чан не остановятся на достигнутом, то Яо Линь вновь окажется в опасности. Подобного Юнь Шэнли допустить не мог.

Так как на наследного принца тоже было совершено нападение, то и от императора милостей и наград ждать не стоило. С другой стороны, кто знает, может быть, Его Величество Хундэхуэй и обрадуется подобному развитию событий: теперь он сможет объявить на очередном утреннем собрании, как наследный принц был смел, как он старался добиться правды, как он пострадал, но сумел переловить всех негодяев и заставил их предстать перед судом...

Дело, начавшееся всего лишь с убийства пары столичных кошек, разрослось до масштабов целой империи, так как наместник крал людей, сотрудничал с подпольной ареной, травил путников, добывал золото, используя труд сумасшедших похищенных людей, и в целом всячески превышал полномочия. Су Чжаня можно было назвать «крупной рыбой», против которой следовало работать сообща Ведомству наказаний и цензорату. Из-за этого поездка в Далин затянулась еще на неделю. И только когда они разобрались со всеми делами, наконец-то смогли вырваться из этого проклятого города – и все только для того, чтобы продолжить возиться с расследованием уже в столице.

Обратный путь оказался легче и печальнее, чем их поездка в Далин. Все молчали и почти не говорили друг с другом. Даже Чжи Хань не подтрунивал над Сунь Юанем, и лишь Ся Ваньба иногда вспоминал Яо Линя со словами «трус» и «сбежал, боясь смотреть мне в глаза».

Юнь Шэнли пропускал это мимо ушей, искренне не понимая – от чего или от кого бежать Яо Линю? Он так сильно испугался мести госпожи Иньхань и Фу Чан? Или своих верных последователей, от которых любого нормального человека бросало бы в дрожь? Или он снова решил спрятаться от главы Ведомства? Наверное, обиделся на то, что принял на себя удар, предназначавшийся другому, и все обещания обеспечить безопасность и не дать другим людям причинить ему вред оказались лишь пустым звуком. От этого главу Ведомства накрыл стыд...

Спустя несколько дней в пути их повозка все же достигла южных главных ворот столицы, и каждый наконец-то ощутил себя дома. Красивые виды Далина вызывали трепет и восторг, но нет ничего лучше родных стен, знакомого диалекта и привычных толп людей на улицах.

Лэйчэн всю дорогу просто смотрел в окно и ничего не ел, а засыпал только тогда, когда тело не выдерживало усталости и глаза закрывались сами собой. Все были обеспокоены его состоянием и справедливо опасались, что дело может кончиться плохо, поэтому жалостливый Сунь Юань пытался заботится о нем, но Лэйчэн, кажется, не замечал ничего вокруг себя. Мир будто вымер, оставив после себя бескрайнюю серую пустошь, а сердце, которое уже было изранено острыми шипами и разбито на сотни осколков, будто и вовсе перестало биться.

Сначала – ее жестокая и бессмысленная смерть, теперь – ее не менее жестокое и странное предательство. Доверие, любовь, будущее – все, что он беззаветно вверил ей когда-то, оказалось растоптано. И как теперь жить? Есть ли в этом хоть какой-то смысл? Раньше Лэйчэн обвинял в случившемся с Сяо Нинь других, а сейчас он даже не знал, кого ему нужно ненавидеть и презирать, чтобы облегчить свою боль.

Лишь когда лошади остановились, оцепеневший Лэйчэн подал признаки жизни.

– Лэйчэн! – Юнь Шэнли зашел в их повозку, чтобы поторопить его. – Можешь выходить.

– Выходить... – прозвучал его тихий и полный глухого отчаяния голос. – Куда? Куда мне идти? – Юнь Шэнли ничего не ответил и вышел из повозки. Лэйчэн горько хмыкнул. – Никогда не скажешь лишнего слова... Какой же ты друг хороший.

Лэйчэн со вздохом поднялся с сиденья и по деревянным ступенькам спустился вниз. Он растерянно огляделся, пытаясь понять, где они находятся, и вдруг его взгляд зацепился за силуэт человека, стоящего неподалеку от них.

Возле высоких городских стен жалко ютилась женщина в красном плаще, прячущая под капюшоном лицо.

– Сяо Лэй, ты... – не узнать этот глубокий грудной голос Лэйчэн не мог. Мужчина вздрогнул.

Это была его мама. Мама, с которой он не виделся тысячу лет. И которую он хотел бы не видеть еще столько же.

Лэйчэн с негодованием посмотрел на друга.

– Почему она здесь?

Юнь Шэнли знал, что друг так отреагирует, по-другому и быть не могло.

– Принцесса Ханьнань попросила меня не говорить о ее намерении встретить тебя, когда мы достигнем стен столицы.

– Не надо. – Лэйчэн шагнул куда-то в сторону, желая убежать как можно дальше отсюда. Принцесса Ханьнань тоже дернулась, но так и не смогла подойти к нему. Горечь от утраты единственного сына требовала сделать шаг первой, но гордость... по-настоящему императорская гордость душила ее.

Неожиданно перед Лэйчэном появился Сунь Юань.

– Не уходи! – заговорил он, опуская формальности. – Господин Лэйчэн, – он обернулся на женщину, ловя благодарный взгляд. – Я не могу даже просто взглянуть на своих родных. Я давно уже забыл, что такое тепло того единственного человека, который защитит тебя и укроет от обид этого мира. Когда ты остаешься один, начинаешь жалеть о содеянном и думать, что сделал что-то не так, что следовало поступить иначе. То, что произошло между вами, не получится просто забыть, это не тот поступок, о котором все перестанут упоминать с годами. Но... вы хотя бы можете встретиться, можете увидеть друг друга, обнять или... Я не настаиваю, но просто попробуйте понять друг друга, не отрекайтесь насовсем от вашей связи сына и матери! Обиды будут, их не избежать, но, когда станет уже совсем поздно, сожаление захлестнет сильнее любых обид. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

Лэйчэн не выдержал, и слезы полились из его глаз. Он не плакал уже долгие годы, даже испугался немного этих незнакомых ощущений. А следом нахлынуло давно забытое чувство... освобождения. Будто бы с него спали оковы вины, которую он ощущал все эти годы.

Еще в Далине, оставшись наедине с собой, Лэйчэн позволил себе признаться: он обижался на мать вовсе не из-за смерти любимой, хотя от такого поступка принцессы Ханьнань ему все еще было больно. Настоящей причиной этой ненависти, от которой уже самому становилось паршиво, оказалось то, что мать не доверилась ему и не рассказала ничего, предпочитая действовать в одиночку и так, как удобно ей. Она не думала о его чувствах ни тогда, ни сейчас – даже придя на встречу с блудным сыном, принцесса Великой Ся не выглядела по-настоящему раскаявшейся. Наверняка у нее имелась веская причина поступиться гордостью и разыграть из себя любящую родительницу.

Лэйчэн отвернулся и молча двинулся в сторону города. Мимо матери. Ему и правда больше некуда было идти, и он даже не знал, чем теперь хочет заниматься. Продолжать и дальше прожигать жизнь? Умереть от какой-нибудь болезни, спутавшись с совсем уж опустившейся портовой проституткой?

Мать хотела коснуться сына, но тот дернулся и пошел вперед еще быстрее, а ее рука так и осталась протянутой в его сторону. В чем-то Сунь Юань был прав – им следовало многое обсудить, но сколько времени потребуется на то, чтобы они сумели заговорить друг с другом? Это ведали лишь Небеса.

– Принцесса каждую ночь плакала из-за этого неблагодарного сына. Ей все говорили, что слезы тут ничем не помогут, но она так ничего и не сделала, чтобы вернуть его, – задумчиво произнес Ся Ваньба, глядя на развернувшуюся перед ними сцену.

Юнь Шэнли обратился к нему:

– Тайцзы, вас тоже ожидает кое-кто.

– А?

Ся Ваньба обернулся и увидел своего наставника и роскошную повозку, которая должна была довезти его до императорского дворца.

– Ваше Высочество, я рад, что с вами все в порядке, – произнес Лю Шуйжун, на чьем всегда спокойном лице появилась слабая улыбка. Новости о ранении принца ошеломили его, и он не спал от тревоги почти всю неделю.

Наследный принц отвернулся от него, но сказал:

– Что вы тут делаете... – Ся Ваньба увидел недовольное лицо Юнь Шэнли и тут же добавил: – Наставник...

– Мне было поручено встретить вас и сопроводить во дворец.

Такой ответ не понравился принцу, и он возмутился:

– То есть вы здесь даже не по собственной воле?

– Я...

Юнь Шэнли страшно вымотался от одного лишь присутствия Ся Ваньба, поэтому решил поскорее передать его другому.

– Твой наставник, скорее всего, имеет в виду, что, бросив все дела в академии, он пришел встретить тебя. Наставник Лю?

Лю Шуйжун закивал.

– Ха! Могли и не приезжать, меня всего-то едва не убили!

Перед тем как сесть в повозку, Ся Ваньба обернулся и попросил Юнь Шэнли:

– Шэнли-гэ, сообщишь мне, как там твой советник Яо? Если встретишь его... скажи спасибо...

Не дождавшись ответа, мальчишка смущенно скрылся в карете.

Юнь Шэнли удивился такой просьбе. Ранее наследный принц не проявлял ни капли дружелюбия к Яо Линю. Да что уж там, он ни к кому даже банального интереса, кроме, вероятно, самого Юнь Шэнли, и то не проявлял. Что же могло такого случиться с ним, пока они с Яо Линем были в плену у наместника Су?

– Вот и снова мы остались втроем, – произнес Сунь Юань. – Думаю, стало тихо.

– Ну наконец-то! Устал слушать кваканье этой жабы! А господин Лэйчэн вот был веселым, правда, на обратном пути чего-то совсем поник. Наверное, история с наместником Су его поразила в самое сердце...

– Заместитель Чжи, ты же до этого поливал грязью господина Лэйчэна?

– Не было такого.

– Да что ты? Наверное, испугался того, что он может вернуться к семье и снова обрести влияние? Страх потерять должность сильнее обид?

Чжи Хань отмахнулся от него и отвернулся.

– Глава Юнь, теперь возвращаемся в Ведомство? Еще придется передать наместника Су цензорату. Это же их упущение. Не начнут ли они строить нам козни... – Сунь Юань вдруг вспомнил, кем был отец Юнь Шэнли, и попридержал дальнейшие слова.

– Это действительно дело цензората, но виноваты они в этом всем министерством. У меня предчувствие, что расследование только начинается. Рыба гниет с головы. Но наместник Су точно не был ею – он скорее хвост, который закрепляет все туловище. – Глава Юнь обернулся, глядя на уставших членов Ведомства. – Можете отправляться к себе домой. Я понимаю, что вы хотите отдохнуть, но уже завтра вы должны быть в Ведомстве.

– Глава, а вы сейчас куда?

Разумеется, он не поедет сразу к отцу докладывать о своих успехах, нет. Долгая и утомительная дорога привела Юнь Шэнли обратно в родные места в переулке Луянсян к человеку, который посмел его бросить. Он ждал слишком долго, чтобы предъявить претензии кое-кому за то, что его оскорбило до глубины души.

– Я навещу господина Яо. Он должен мне объяснить свой поступок.

Сунь Юань дернул Чжи Ханя за руку и шепнул:

– А вдруг глава убьет господина Яо? Давай пойдем с ним!

Чжи Хань, который мыслями уже унесся далеко к долгожданной мягкой постели, не оценил его рвения:

– Да что глава ему сделает?

Но тут заместитель вдруг вспомнил, как глава ходил по всему Далину с таким мрачным лицом, что все дрожали от страха, и захотел забрать свои слова обратно.

Юнь Шэнли не стал задерживаться и сел в повозку, которая медленно двинулась в сторону постоялого двора, не взяв с собой подчиненных. Черная лошадь неторопливо шагала по дороге, ведущей на восток города. Копыта звонко стучали по камням, создавая мелодичный стук. Цок-цок. Цок-цок. Звук становился все громче, означая приближение чего-то неминуемого – будто предупреждая одного конкретного человека.

Юнь Шэнли действительно первым делом поехал к Яо Линю, и, несмотря на его разрешение отправиться на заслуженный отдых, за ним, как хвостик, все же увязались Чжи Хань и Сунь Юань. Один переживал, что их глава может натворить дел, а другому было просто интересно посмотреть на веселое представление.

Все двери и ворота были закрыты. Постоялый двор не работал и выглядел пустым и заброшенным. Юнь Шэнли усмехнулся:

– Яо Линь, думаешь, это меня остановит?

Ответом ему была тишина. Только внутри самого «Белого Журавля» Сяо Ши в панике ворвался к Яо Линю с важной новостью:

– Господин, демон вернулся, чтобы продолжить вас преследовать!

Яо Линь схватился за голову, думая, что только этого ему не хватало. Он надеялся, что дело наместника Су затянется как минимум еще на месяц, но, похоже, у Юнь Шэнли была веская причина действовать быстрее.

– Сяо Ши, скажи ему, что я уехал и здесь только ты.

– Понял!

Сяо Ши выбежал на улицу и через ворота крикнул:

– Глава Ведомства, мой господин уехал, так что не появляйтесь здесь больше!

Юнь Шэнли сжал руки в кулаки и с издевкой уставился на закрытые ворота, понимая, что Яо Линь опять играет с ним.

– Да? И куда же он уехал? Когда и на сколько? Он отправился один или взял еще кого-то?

От таких вопросов у Сяо Ши заболела голова. Он не знал, что ответить, так как господин не дал ему нужной информации.

– Я сказал, что он уехал, значит, уехал! Остальное вам знать необязательно!

Чжи Хань занервничал и попытался остановить главу:

– Может, господин Яо и правда уехал?

Юнь Шэнли начинал терять терпение:

– Яо Линь, если ты не появишься передо мной сейчас же, я войду сам!

Яо Линь, укрывающийся за стенами постоялого двора, ударил себя по лбу:

– Что же делать? – Стыд за собственную слабость до сих пор преследовал его каждое мгновение. Общаться после такого с Юнь Шэнли было просто невыносимо, поэтому поддаваться на чужие угрозы и уговоры он не собирался.

Когда ответа не последовало, Юнь Шэнли огляделся по сторонам, проверяя, нет ли здесь лишних зрителей. Поняв, что никого вокруг нет, он стремительно направился к стене. Юнь Шэнли ловко подтянулся, взобрался на ограду, потом – на крышу дворовой пристройки, а после спрыгнул вниз, исчезая из виду.

Сунь Юань пытался помешать ему, но было уже поздно. Чжи Хань же, не медля ни секунды, последовал за Юнь Шэнли, однако перелезть через стену оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Сунь Юань, наблюдая за происходящим, задался лишь одним вопросом: зачем?

После двух неудачных попыток Чжи Хань, запыхавшись, выругался себе под нос и недовольно огляделся. Видя, как Сунь Юань стоит в нерешительности, он резко позвал его:

– Сяо Сунь, подойди и помоги старшему!

Сунь Юань приблизился и, используя спину согнувшегося и опирающегося на колени старшего как ступень, подпрыгнул и забрался на стену.

Чжи Хань, едва не упав на землю от толчка, схватился за спину и гневно посмотрел на напарника:

– Ты что творишь?!

Сунь Юань протянул ему руку, спрашивая:

– Идешь?

Злой и взбешенный Чжи Хань был вынужден принять помощь этого мальчишки.

Понимая, что стало слишком тихо, Яо Линь решился выглянуть через дверь. Только он хотел толкнуть ее, как она сама подалась. Точнее, ее открыли с другой стороны, и в следующее мгновение Яо Линь уже смотрел в лицо главе Ведомства.

Юнь Шэнли тоже увидел его. И застыл. Его сердце пропустило удар.

Моменты тяжелой, болезненной ночи пронеслись перед его глазами, и он почувствовал, как горько стало на языке от обиды. Он вспомнил ту неделю, что провел в одиночестве, когда ощущал себя преданным и брошенным и до ужаса переживал за чужую жизнь.

Яо Линь не стал отступать или хоть как-то показывать свой страх. Его вдруг охватило то же чувство, что он ощущал когда-то на подпольной арене. Юнь Шэнли все еще казался ему опасным зверем, что готов был вцепиться в свою добычу и растерзать ее на куски, и, наверное, поэтому Яо Линь не мог быть рядом с ним – неизвестно, что выкинет этот демон в следующую секунду.

– Ты злишься?

Юнь Шэнли молча сделал два быстрых шага в сторону Яо Линя, остановившись примерно в одном чи^[34]. Тот даже не понял, в какой момент его схватили за руку и стиснули почти до боли. Ударив Юнь Шэнли по спине, он крикнул:

– Отпусти меня!

Сяо Ши, бегая вокруг главы Ведомства, пытался помешать ему, но был остановлен подошедшими Сунь Юанем и Чжи Ханем.

– Господин! Я вас спасу!

Чжи Хань зажал рот Сяо Ши и обратился к главе:

– Глава, не будьте так серьезны с господином Яо! И не придушите его ненароком!

Игнорируя остальных, Юнь Шэнли стал подниматься по лестнице, таща за собой свою ношу. Как только дверь закрылась за ними, он отпустил Яо Линя.

Хозяин двора упрекнул его:

– Никогда так больше не делай!

– Ты тоже. Бросил меня и сбежал... – Юнь Шэнли не стал прямо говорить о своих переживаниях, но до этого какие только мысли его не посещали. – Просил меня не уходить, а сам...

Яо Линь посмотрел ему в глаза и улыбнулся:

– Я не просил. Это ты сам себе все надумал.

Не успел Яо Линь и глазом моргнуть, как Юнь Шэнли уже оказался напротив него. В тишине между ними будто повисло что-то неясное и тревожное.

Глава Ведомства, тяжело дыша, наконец разрушил тишину и сказал:

– Я невыносимо зол на тебя, Линь-Линь. Хочу запереть где-нибудь... Я надеялся, что мы к чему-то пришли, что ты хоть немного доверился мне, но наутро вместо тебя я обнаружил лишь пустую комнату. Ты даже с лекарем не встретился! А что, если яд не вывелся до конца? Ты понимаешь, что мог умереть в дороге?! Неделю я мучился, пытаясь не думать о твоем побеге, но мысли постоянно возвращались к тому, насколько отвратительный и неуправляемый у тебя характер.

Яо Линь зажмурился, не желая больше видеть чужого лица перед собой. После того как он наговорил всякого и слишком сильно открылся главе Юню, хозяин «Белого Журавля» искренне понадеялся на то, что Юнь Шэнли так же неловко, как и ему, и он больше не потревожит его, но все получилось с точностью наоборот. Юнь Шэнли... Этот человек просидел с ним до рассвета, позволил пустить себе кровь и оказаться абсолютно беззащитным после, так еще и, игнорируя любые предупреждения лекаря, подверг себя опасности, едва не отравившись. Так как Яо Линь мог после такого посмотреть другому человеку в глаза? Как он, привыкший к равнодушию и холодности людей, мог без эмоций наблюдать, как кто-то тревожится за него и делает все, чтобы спасти?!

Если бы кто-то сказал ему, что он сам пожелает довериться своему врагу, он бы ни за что в это не поверил, но оказалось, что человек, которого он ненавидел, спас его... Не требуя благодарности, награды, ничего – только объяснений. Они были на одной стороне, ведь Яо Линь хотел для Ордена Полуночников того же, что и глава Юнь, но его враждебность к Юнь Шэнли зародилась намного раньше, чем они познакомились, и Яо Линь не мог просто так забыть об этом.

Вот только было уже поздно что-либо говорить. Юнь Шэнли его точно не отпустит.

– Не злись, – тихо сказал Яо Линь, осторожно протягивая руку, чтобы растрепать волосы Юнь Шэнли. Глава Ведомства наказаний, как ребенок, уперся и отвернулся, лишь бы не смотреть на него. – Прости, я не хотел так неожиданно уезжать. Просто... так надо было.

Услышав извинения, Юнь Шэнли даже слишком быстро оттаял – почти сразу позабыл, что злился, мягко улыбнувшись.

– Линь-Линь, обещай, что больше не будешь так поступать.

– Я могу это сказать, но не могу гарантировать, что ты сам не захочешь меня оставить.

Юнь Шэнли нахмурился.

– С чего вдруг?

– Что, если я окажусь не тем, кому ты можешь доверять?

Юнь Шэнли насторожился: зачем Яо Линь говорит о себе так? Конечно, он может скрывать свое прошлое, но разве может оно быть настолько темным, чтобы не принимать его?

– Но я уже могу доверять тебе. Разве нет?

– Ты говорил, что хочешь быть мне другом... Почему?

Юнь Шэнли вспомнил их первую встречу и признался:

– Сначала ты привлек меня своей необычной реакцией на убийство Бао Муяна. Я заподозрил тебя, но с каждой новой встречей ты казался мне все более странным и интересным. И я захотел, чтобы мы начали работать вместе. Наши способности идеально дополняют друг друга. – Яо Линь молча слушал. – Твой характер, твоя скрытность. Ты идеальный шпион! Так и хочется узнать о тебе чуть больше. А ты?

– Я? – удивленно переспросил Яо Линь.

– Чем именно я тебя заинтересовал?

Яо Линь слегка отстранился, тщательно обдумывая ответ.

– Ты меня не интересовал до тех пор, пока не начал надоедать своим присутствием. Как любой обычный человек, я не могу игнорировать то, что злит и раздражает.

Юнь Шэнли рассмеялся, и его смех, наполненный искренним весельем, разнесся по комнате.

– Линь-Линь, ты всегда так... Ради тебя я пожертвовал своей кровью, и я всегда смогу тебя найти, как бы далеко ты ни ушел.

Они продолжали стоять так еще несколько минут в тишине, погруженные в собственные мысли. Внезапно Яо Линь встрепенулся, и его глаза расширились от осознания:

– Сунь Юань и Чжи Хань там, внизу... А ты, между прочим, поступил как похититель!

Юнь Шэнли присел на край кровати, опершись на деревянное изголовье, и состроил скучающее выражение лица:

– И что?

– Ты! Не заботишься о своей репутации, так подумай хоть о моей!

– Разве ты не работал на Ведомство наказаний? Пусть все знают, чей ты человек.

Яо Линь уже просто не мог злиться. Он тихо опустился рядом с мужчиной, не зная, что делать с ним дальше. В каком направлении следовало двигаться, чтобы не навредить себе и достичь общих целей?

В том, что Юнь Шэнли не мог отвязаться от Яо Линя, было еще полбеды. Но ведь и сам Яо Линь... не хотел оставлять свою новую жизнь и все, что в ней было, позади.

Глава 28

Тех, кто совершал все эти ужасные преступления, правда о которых потрясла Великую Ся, простые люди прозвали «Сектой солнца», так как наместник Су и его мать заставляли своих жертв верить в воплощение огненного бога Янь-ди и его золотой спутницы в человеческом теле. Неизвестно, сколько было у них этих воплощений и сколько из них выжило, ведь «божество» поили ядом Бисянь двойной концентрации, в отличие от простых последователей, делая из несчастного живую марионетку, в чьих жилах вместо крови течет жидкое золото.

Из-за этого громкого дела вся столица погрузилась в суматоху. Цензорат не успевал проверять чиновников, потому что требовалось изучать работу и прошлое каждого должностного лица в Далине, чтобы выяснить, были ли они причастны к случившемуся. Местные судьи, которые молчали – или же их заставляли молчать, – оказались под подозрением, еще когда Юнь Шэнли был в Далине, и их цензоры допрашивали с особой тщательностью. Но больше всего досталось в итоге Ведомству наказаний: матери, отцы, сыновья, дочери тех, кто участвовал в деле о «Секте солнца», приходили к воротам и закатывали бесконечные истерики, устраивали скандалы, и стража была вынуждена дежурить круглосуточно, чтобы не дать этим людям зайти внутрь – истории с Тао Мэйчжоу им уже хватило.

Из-за проводящегося расследования рушились семьи, жизни, судьбы. Кто-то переживал о потере своего завидного положения или богатства, кто-то пекся о судьбе родного человека, не смыкая глаз ни днем ни ночью и обивая пороги правительственных учреждений, но слезами и горем никому ничего не докажешь.

Огромное количество бывших чиновников, ныне осужденных, расположилось именно в камерах Ведомства, и из каждой из них доносились жалобы и угрозы сообщить императору об ужасном содержании «преступников». Из-за громкого дела многие казни, что должны были произойти на днях, пришлось отложить, тем самым продляя жизнь другим обитателям тюрьмы. Проводилось так много допросов, что Юнь Шэнли стал путаться в делах. Главного зачинщика Су Чжаня и его престарелую мать посчитали такими же опасными, как Чэнь Цзюня, и поместили в самые дальние камеры тюрьмы Ведомства наказаний. Каждое совершенное ими преступление будет записано в приговоре и озвучено перед казнью.

– Что же теперь со всеми этими чиновниками делать? – спросил Чжи Хань, тоже погружаясь в работу. Остаться в стороне при таком количестве дел у него не вышло бы при всем желании.

– Дела чиновников – это территория цензората, мы лишь поспособствовали раскрытию и должны привести в исполнение наказание. Возможно, отец соберет совет, где будут участвовать я, глава Ведомства наказаний, чиновники Судебного ведомства и, разумеется, сам верховный цензор. Если император не посчитает нужным заниматься вопросом «Секты солнца», это собрание самостоятельно вынесет решение по каждому делу. Но обсуждения будут длиться долго. Запасайтесь терпением.

Этим делом Юнь Шэнли немало подпортил жизнь своему отцу, ведь именно цензорат отправлял своих людей для проверки наместника в прошлом, а значит, подчиненные Юнь Циньланя брали взятки. Оставалось лишь надеяться, что отец не будет держать на сына зла и не выгонит из дома с позором. Никто не ожидал подобного поворота событий, потому что даже после роспуска подпольной арены не было столько шума и проблем, хотя жертв там насчитали не сильно меньше. В деле наместника Су же оказалось замешано слишком много высокопоставленных лиц, что ставило под сомнение власть императора и вызывало волнения в народе.

Мясник Ян Хань с его женой были одними из тех, кого поили ядом Бисянь, и, увидев Яо Линя, они в качестве подношения решили поставлять ему особое, протухшее мясо, непригодное для еды, но подходящее для жертвоприношений – все, как наказывал наместник Су.

Гоу-эр, которого они еще в столице обвинили по показанию в убийстве животных, вместе с матерью Тао Мэйчжоу все же оказались замешаны в деле «Секты солнца». Они получали отраву через жену Ян Ханя и вместе с едой давали уличным котам и собакам, просто принося этим радость своей богине. Приняв Яо Линя за Золотую Госпожу, они запустили цепочку этих убийств. Но некоторых животных они ловили живыми наместнику для опытов Ордена Полуночников. Когда люди Су Чжаня разнесли постоялый двор, именно этим двоим было поручено подкидывать тела животных, чтобы задобрить их будущее божество.

Выяснилось, что Гу Хуай была знакома с Тао Мэйчжоу еще со времен, когда та была беременна Гоу-эром, и, судя по всему, уже тогда давала несчастной женщине яд – возможно, из чистого любопытства, из-за чего ребенок мог родиться нездоровым. Вот только вместо обещанного лечения тетушка Гу продолжала опаивать мальчишку ядом Бисянь, отчего тот совсем потерял рассудок. И пока Гоу-эр был в ее руках, Гу Хуай могла контролировать Тао Мэйчжоу, заставляя работать на себя и передавать в Далин все новости о происходящем в столице и императорском дворце. Хотя убийства животных не считались преступлением достаточно тяжелым, чтобы подвергать Тао Мэйчжоу смертной казни, но за связь с матерью наместника Су все получат заслуженное наказание. К тому же она все еще оставалась шпионкой наместника в императорском дворце и имела доступ ко всему, что готовили для Сына Неба, подвергая его невероятной опасности.

Чиновники Ведомства работали с раннего утра и до позднего вечера, отчего сил не оставалось ни на что другое. Юнь Шэнли не видел Яо Линя достаточно долгое время и точно знал, что тот не переживал из-за их разлуки, а, скорее, радовался долгожданному спокойствию, поэтому и не тревожил его. Глава Юнь не ждал, что хозяин постоялого двора сам придет к нему, но питал на это маленькую надежду.

К удивлению всех, Яо Линь действительно пришел, но не от сильной охоты, а из-за приглашения главы Ведомства, и выглядел при этом не особо довольным:

– У меня на постоялом дворе толпы людей. Гости со всего государства съезжаются в столицу, зная, что уже открылся весенний рынок и скоро состоится праздник драконьих лодок^[35]. Сяо Ши разрывается от поручений. Если ты вызвал меня не по важному делу, то я утоплю тебя в реке Хунхэ.

– Конечно, я позвал тебя не просто так. – Юнь Шэнли встал, платком вытирая руку, что испачкалась в туши во время письма. – У нас в Ведомстве немало дел, но больше всего хлопот вызывают люди, отравленные ядом Бисянь. Если бы получилось раздобыть образец того яда, которым поили людей, возможно, наши лекари смогли бы придумать противоядие, позволяющее хоть немного ослабить эффект, и мы бы облегчили мучения тех, кто подвергся воздействию. Подпольная арена исчезла, и мы не можем найти даже остатков яда Бисянь, сколько бы ни искали... – Юнь Шэнли немного жалел о содеянном. Если бы тогда не влез в логово госпожи Иньхань, возможно, сейчас они смогли бы добыть образец.

– Да, было бы хорошо, если бы у этих людей получилось вернуться к нормальной жизни. – Яо Линь завертел закрытым веером в руке.

Закончив вытирать руку, Юнь Шэнли схватил Яо Линя за краешек рукава и повел на выход из здания Ведомства. Они остановились у старого сарая, в котором заготавливали дрова для отопления кабинетов зимой.

– Вот, смотри.

Яо Линь присмотрелся, но так и не понял, на что Юнь Шэнли требовал обратить внимание.

– Вашему Ведомству не хватает денег? Ремонт и правда не помешает...

Глава Ведомства неожиданно присел, вытягивая руку вперед.

– Иди сюда.

Яо Линь наконец-то разглядел нечто небольшое и... живое? Маленький зверек выбрался из-под досок, наваленных возле сарая, и, смешно перебирая лапками, пошел на зов человека.

– Котенок! – удивился Яо Линь. Он присел рядом с Юнь Шэнли и одной рукой схватил малыша, осматривая его со всех сторон. – Пятнистый. Черный и белый. На ушке пятнышко серое. Его мама точно была белоснежного цвета, но отец явно не отличался красотой. Испортил такой благородный окрас.

Юнь Шэнли от его слов недовольно цокнул языком:

– Что ты все о красоте. Сам белое носишь и хочешь, чтобы все повторяли за тобой?

Яо Линь скосил глаза на Юнь Шэнли, намекая тому поскорее замолчать.

– Он прижился. Стал таскать еду с кухни, а младшие чиновники подкармливать удумали, – игнорируя чужие взгляды, продолжил Юнь Шэнли.

– Ты позвал меня, чтобы показать кота? И все?

Яо Линь хотел было разозлиться, что его отвлекли от дел ради такой мелочи, но ничего не вышло.

– Смотри, миленький, пушистый. Само чудо. Похож... на меня.

Кот в руках Яо Линя закрутился. Ему тоже явно не понравилось сравнение. Юнь Шэнли не был похож на милого котенка, который умеет лишь мяукать, а скорее на пса, что перегрызает нежную белую шею того при первом же удобном случае.

– Юнь Шэнли, у тебя вообще есть стыд?

– Я пошутил. – Юнь Шэнли повернул голову в сторону разглядывающего животное Яо Линя. – Он похож на тебя.

– Как назвали?

– Сунь Юань настаивает на имени Мао Ван^[36]. Шутит, что в нашем Ведомстве теперь он главный, а я опустился по должности...

Яо Линь, по известной причине, не был удивлен: чиновники Ведомства редко когда отличались умом.

– Звучит не так уж плохо.

– Можешь забрать его себе, точнее, своему слуге отдать. Он же вроде любит животных, а то все чиновники Ведомства вместо работы целыми днями кормят это существо. Он скоро совсем растолстеет. Я спросил Сунь Юаня, и он разрешил тебе забрать его. Не переживай, после заключения наместника Су больше никто не посмеет прикоснуться ни к одному животному.

Яо Линь на самом деле был не против забрать животное к себе. Сяо Ши все еще горюет по той убитой кошке, а тут такой милый кроха.

– Сяо Ши будет рад.

Только то, что это подарок от этого «демона», он не скажет.

– Линь-Линь, – Яо Линь окинул его угрожающим взглядом. Это обращение до сих пор было непривычным, – о тебе спрашивал наш общий знакомый.

Яо Линь напрягся. Со времени первой встречи и до этого момента у них появилось чересчур много общих знакомых.

– И кто же?

– Наследный принц.

Лицо Яо Линя приобрело оттенок серого, а зубы свело от неприятных воспоминаний о противном голосе и мерзком поведении мелкой жабы. Юнь Шэнли продолжил:

– Он беспокоился о тебе... И когда вы успели подружиться? Это удивительно, учитывая характер Ся Ваньба. Он ни о ком, кроме себя, не беспокоится. – Юнь Шэнли не стал добавлять к этому списку свое имя. – Чтобы выразить благодарность, он пожаловал тебе именную бирку. Теперь ты официально член Ведомства наказаний, и если я позову тебя нам помогать, то не нарушу никаких правил...

Юнь Шэнли достал из-за пазухи маленькую коробочку и протянул ее Яо Линю.

– Я понятия не имею, что происходит в голове твоего любимого принца. – Хозяин постоялого двора открыл подарок и увидел жетон с вырезанным именем. Теперь и в его руках тоже имелась небольшая власть...

Яо Линь сказал одно, но на деле же был уверен, что отношение Ся Ваньба поменялось из-за случившегося в храме, когда он закрыл Тайцзы своим телом. Неужто так легко втереться к Его Высочеству в доверие?

– А что же ты? Я слышал, как вся Великая Ся ликует и дивится: сам наследный принц раскрыл крупное дело с похищением людей, убийствами, присвоением золота, и все это было проделано не просто каким-то мелким негодяем, а наместником целого округа. Теперь его достижения запишут в исторические хроники, глава Юнь.

Ресницы главы Ведомства дрогнули, и он опустил голову, чтобы никто не видел его эмоций.

– Я знаю, – больше он ничего не сказал по этому поводу. Да и о чем тут можно было говорить? Император одобрил поездку в Далин именно ради этого. У них был договор. Он узнал, кто убивал животных, наследник же приумножил свои заслуги, только вот невыраженная и невысказанная обида в сердце, наверное, не забудется никогда, сколько бы Юнь Шэнли ни убеждал себя в обратном. – Те статуи в Далине... Мы попытаемся выяснить, кто их заказывал, но прошло так много времени, что неизвестно, получится ли узнать хоть что-нибудь. Пока я приказал убрать их из всех храмов, чтобы не привлекать к тебе лишнее внимание...

Яо Линь опустил глаза, пряча лицо:

– Спасибо...

– Глава Ведомства! – К ним подбежал Сунь Юань, только вышедший из здания тюрьмы. – Мы допросили чиновника, что привезли сегодня утром, хотите взглянуть?

Юнь Шэнли одобрительно кивнул и двинулся уже следом за подчиненным, но оглянулся на Яо Линя:

– Линь-Линь, идем.

Яо Линь опешил. Настолько ли Юнь Шэнли ему доверял? Если бы узнал его получше – смог бы вот так вот просто позвать за собой и раскрыть ему тайны Ведомства? Скорее всего, нет. Яо Линь опустил котенка на землю, планируя на обратном пути забрать его на постоялый двор.

Они пришли в кабинет главы. Чжи Хань и Сунь Юань доложили главе Ведомства о том, что преступник полностью признал вину.

– Совсем ничего не отрицал?

– Он не говорит ничего, кроме: «Я виноват. Все моя вина».

Юнь Шэнли сел за стол и стал читать то, что удалось выяснить о виновном.

– Это что-то новое. Он первый такой. Сам признает вину – мечта любого судьи.

Яо Линь, разглядывающий пыльные шкафы со свитками, мысленно негодовал из-за того, в каком состоянии находился кабинет главы Ведомства. Рабочее место – лицо работника, и если у него тут бардак, то такая же каша царит и в голове. В этом он не сомневался.

– Вам бы тут убраться...

– Линь-Линь, ты сейчас очень помогаешь...

– А я и не говорил, что буду помогать. Ты же сам меня пригласил. – Но любопытство все же взяло верх, и новый работник Ведомства наказаний поинтересовался: – Что за чиновник? Наконец-то перешли на своих?

Сунь Юань доложил:

– Чиновник Цай. Служил в Министерстве доходов и оказался причастен к обмену деньгами и золотом между столицей и Далином, так как он ездил туда для сбора налогов. Одним словом, он был одним из тех, кто принимал взятки от наместника Су, покрывая при этом его делишки.

– Такой молодой и уже влез в эту грязь?

Сунь Юань не мог не возмутиться из-за нравов нынешней столичной молодежи. Почему все просто не могли быть как он? Такими же честными и порядочными слугами императора?

– Что будем делать?

Юнь Шэнли не стал томить с ответом:

– Это дело цензората. Мы можем только исполнить наказание, что они вынесли. Отец не станет проводить собрание ради мелкого чиновника.

– Многие чиновники именно из Министерства доходов замешаны в этом деле, но почему-то сам министр Вэй все еще остается святой невинностью. – Сунь Юань негодовал от этой несправедливости. Почему нельзя наказать всех причастных разом, отчего кто-нибудь постоянно ускользает от справедливого суда?

– Подожди, он же только младший чиновник, так почему ответственным за все сделали его?

– Не знаю, но все документы о сборах были подписаны им, поэтому его и арестовали в первую очередь.

Юнь Шэнли посчитал это странным.

– Говоришь, все было подписано им?

– Верно, – кивнул Сунь Юань.

– И приговор – смертная казнь? – спросил Юнь Шэнли.

– Все так. Верховный цензор уже позаботился об этом, а нам остается только казнить его в подходящий день.

Нынешним министром доходов был мужчина, проживший уже половину столетия. Много опыта и еще больше связей – за столько-то лет службы. Неудивительно, что его дело «Секты солнца» никак не коснулось. Младший чиновник действительно мог быть ответственным за сбор налогов, и если он, не глядя, принимал и подписывал все, что ему дают, то неудивительно, что на него в итоге повесили всех собак.

Но мелкий чинуша не мог быть единственным звеном в этой системе. Посадил одного – уволоки следом и остальных.

Если взять и всех наместников в каждой провинции и в каждом округе, проверить всех чиновников, что отвечают за сбор налогов непосредственно на месте, то Ведомству наказаний придется достраивать целый императорский город для содержания преступников. Из-за этого многие преступления так и оставались нераскрытыми, но так как Су Чжань управлял не просто какой-то отдаленной территорией на границе, а «Золотым городом» Далином и был замешан в грязных делах вместе со многими людьми из столицы, дело раздулось до немыслимых масштабов, как ветер раздувает пламя пожара.

И все-таки что-то в признании чиновника Цая казалось Юнь Шэнли странным. Он хотел бы все проверить еще раз до того, как мелкого работника Министерства доходов казнят. Хоть его отец уже принял решение, а значит, провел свое расследование, но все же... Перед глазами Юнь Шэнли вдруг встала сцена, которая случилась еще до отъезда в Далин на утренней аудиенции с императором – министр доходов тогда повел себя очень странно... Он явно не желал Юнь Шэнли доброго пути.

Когда Яо Линь подошел ближе и прочитал полное имя чиновника, то с удивлением произнес:

– Я знаю этого человека.

– Пока Лэйчэна нет, ты решил стать тем, кто знает всех в округе? От тебя, господин Яо, не веет дружелюбностью.

Яо Линь улыбнулся одними уголками губ и натянуто-вежливо ответил:

– От тебя, глава Юнь, тоже.

– И что скажешь? Насчет его причастности? Деньги соблазнили его и он перешел на сторону зла?

Яо Линь отвел взгляд в сторону. Преступник, скорее всего, кто-то из крупных министров, а мелкую сошку в лице господина Цая могли просто подставить, чтобы решить дело быстро и безболезненно для власть имущих.

– Все может быть. Люди часто скрывают то, что думают на самом деле, под маской вежливости и добродетельности. Но его жена часто приносила на постоялый двор свежие продукты на продажу, и думаю, что если бы те деньги, что он брал у наместника Су за молчание, попадали к нему в руки, то он не жил бы на проданный кочан капусты и редиску. Ты с ней тоже уже встречался... Та женщина, которой я отдал зонт в день поисков Гоу-эра. Госпожа Цай.

Юнь Шэнли вспомнил ту миловидную тихую женщину, идущую вместе с очаровательной девочкой, и его подозрения лишь усилились. Однако разве не было бы слишком очевидно, если бы кто-то сверху решил подставить чиновника среднего звена? Зачем действовать так прямо? Юнь Шэнли вдруг выпалил:

– Давай расследовать вместе?

Яо Линь не мог не удивиться, и яркое солнце, пробивающееся через окна, осветило его лицо, на котором отразились сложные эмоции.

– О нет, все наши совместные дела заканчиваются либо чьим-то отравлением, либо тем, что меня выставляют как дурака. Мне надоело.

Юнь Шэнли легонько дернул его пару раз за рукав:

– Ну, Линь-Линь, тебе же ведь тоже интересно! Давай так, мы с тобой будем действовать сообща, и если ты окажешься прав насчет непричастности чиновника Цая к получению взяток, то я перед всеми признаю, что ты лучше меня во всем.

Юнь Шэнли выставил чуть согнутый указательный палец, намекая, чтобы ему скорее ответили согласием.

Яо Линь вырвал ткань своего одеяния из цепких рук настырного главы и упрекнул его:

– Тебе что, десять лет?

– Даже если и десять, ты же согласен, да?

Юнь Шэнли снова устроил для него ловушку, и Яо Линь понимал это, но если он выиграет, то получит неплохую награду в виде сцены чужого унижения. Еще никогда его так не прельщало сотрудничество с этой собакой.

Яо Линь ответил ему, соединив их указательные пальцы в замок, словно подтверждая заключение этой маленькой сделки.

Глава 29

Чиновнику Цаю было немного за тридцать, когда его обвинили в тайном сговоре с наместником Су и покрывательстве его преступлений. Он никогда не стремился к высоким чинам, довольствуясь скромным рангом в Министерстве доходов. Пусть жалованье не было таким уж большим, как могли себе воображать непосвященные люди, но на жизнь хватало. А еще пять лет назад у него родилась дочь – событие, что принесло в дом и радость, и новые заботы. Тогда ему казалось, что все налаживается, что все, чего он хотел, достигнуто, но судьба распорядилась иначе. Всего одного решения хватило, чтобы он потерял все, что имел: должность, честь и семью.

Когда наследный принц, оказав особую милость, даровал Яо Линю личную бирку, он тем самым дал и право, и повод вовлечь его в дела Ведомства наказаний. С этого дня Яо Линя стали считать человеком при Ведомстве, хотя формально он не занимал никакой должности. Юнь Шэнли не скрывал своего удовлетворения, так как мечтал заполучить его под свое начало уже давно.

Сам Яо Линь к этому дару отнесся спокойно. Бирка давала чуть больше возможностей, чем было у простого человека, и он не возражал. Если с ее помощью Яо Линь мог облегчить участь госпожи Цай, то это можно было считать справедливой платой за защиту Ся Ваньба.

Сотрудничая с госпожой Цай, он не раз бывал в доме этой семьи, но с ее мужем пересекался редко. Чиновник Цай уходил на службу на рассвете и возвращался, когда двор уже погружался в сон. Он жил трудом не ради славы, а ради семьи. Яо Линь не мог сказать, был ли тот виновен, но знал, что ради близких этот человек мог переступить любую черту.

После происшествий в Далине Яо Линь перестал видеть госпожу Цай совсем. А теперь, узнав о ее беде и аресте мужа, настоял на том, чтобы навестить ее. Глава Ведомства наказаний согласился отправиться вместе с ним.

Жена чиновника Цая встретила их у ворот, как всегда ласково улыбаясь. Лицо ее осунулось, под глазами залегли тени от бессонных ночей и слез, но при дочери она старалась не показывать горя.

– Линь-гэ! – девочка сорвалась с места и бросилась к нему, обнимая.

– Сяо Лянь. – Яо Линь опустил ладонь на ее голову, слегка растрепав волосы.

– Тебя так долго не было... – Девочка подняла глаза и, заметив высокого мужчину рядом с «гэ», нахмурилась, а потом, распахнув рот, громко разрыдалась.

Яо Линь прыснул от смеха, наблюдая, как лицо Юнь Шэнли постепенно темнеет.

– Тебе не стыдно пугать детей?

Девочка забежала за спину матери и спряталась там, лишь изредка боязливо выглядывая, чтобы получше рассмотреть гэ и его спутника.

– Господин Яо! – Госпожа Цай, увидев Юнь Шэнли, испугалась. Это был первый чиновник, который пришел к ней лично, и она забеспокоилась, что теперь власти пожелают забрать и ее.

Вытащив свой жетон, Юнь Шэнли напустил на себя строгий вид:

– Я глава Ведомства наказаний. С вашего разрешения я хотел бы осмотреть дом вашего мужа.

Женщина побледнела от страха. Она схватила дочь и крепко прижала ее к себе.

– Госпожа Цай, не бойтесь, – Яо Линь попытался успокоить ее. – Мы хотим помочь господину Цаю.

– Это правда? Господин Яо? – Сяо Лянь замерла, прислушиваясь к разговору взрослых, но госпожа Цай, спохватившись, попросила ее погулять во дворике, а мужчин пригласила пройти в дом. – Мой муж... Он не мог этого сделать, клянусь! Он никогда бы... Он никогда бы не пошел на такое!

Пройдя внутрь, Юнь Шэнли принялся оценивать обстановку. Сам дом находился на границе с бедными районами и не мог похвастаться размерами. Несколько комнат и небольшая придомовая территория. Если чиновник Цай действительно брал взятки, то было интересно узнать, куда он девал все деньги.

– Почему же не мог? – Юнь Шэнли посмотрел на женщину чуть внимательнее. На вид она была слишком хрупкой и словно бы относилась к тому типу людей, что никогда не могли отстоять свое мнение в споре. Поймав на себе слишком пристальный и уверенный взгляд главы Ведомства, она и вовсе опустила голову от страха. – Возможно, вы просто плохо его знали.

– Господин Цай, как и его жена, они... такие. Никогда не скажут плохого слова, даже если будут чувствовать себя несправедливо обиженными или обделенными. – Сказал тихо Яо Линь, так, чтобы его слышал только Юнь Шэнли. – Это действительно брак, благословенный на Небесах. На свете, наверное, нет настолько похожих в своей наивности и праведности людей.

Женщина провела их в комнату, где был письменный стол, старый стул и кровать – довольно скудная обстановка.

Госпожа Цай вытерла подступающие слезы:

– Я понимаю, что не могу как-то повлиять на решение цензората. Но мужа даже никогда не отправляли за пределы столицы! Так как он мог брать какие-то взятки?!

– Говорите, он не выезжал из Цзиньчэна?

Все, что было связано с налогами, строго контролировалось и заверялось бумагами, будь то сбор дани в самой провинции или отправка ее в столицу. Если чиновник Цай хоть раз направлялся в Далин, значит, должны были остаться не только подписанные документы о получении денег от наместника, но и дорожные записи и свидетели. Если же он не выезжал, Министерство доходов не сможет предоставить ничего из вышеперечисленного.

Заметив на столе множество бумаг и писем, глава Юнь удивился:

– Неужели никто не пожаловал к вам, кроме нас, и не забрал эти документы?

Всем было настолько все равно, что они даже не позаботились о возможных уликах?

– Никто не вызывал меня на допрос... Никто не приходил домой. Все знакомые просто отвернулись.

Госпожа Цай вспомнила события недавних дней.

Узнав об аресте мужа, она сразу же пришла под ворота Министерства доходов, чтобы встретиться с министром Вэем или кем-то из его заместителей. Разумеется, ее не пустили, и она даже не рассчитывала на положительный исход, но где-то внутри все еще теплилась надежда на человеческое сочувствие. Может, кто-то вспомнит их... Вспомнит, что они никогда не желали никому зла.

Стоя на коленях под ливнем и ветром, промокнувшая до нитки женщина не отступала и ждала, пока ее пригласят внутрь. Так прошло несколько часов, дождь то утихал, то начинался вновь. И лишь когда солнце стало заходить, двери наконец-то открылись. Держа в руках зонтики, несколько чиновников бросили на нее презрительные взгляды и высокомерно сказали:

– Уходи домой!

Обхватив себя руками, она прохрипела – от холода голос осип:

– Чиновник Цай... Мой муж, он невиновен, вы же знаете! Помогите защитить его... Вы же трудились вместе, каждый день обедали вместе! Почему никто ему не поможет?! – Женщина плакала, но из-за дождя этого нельзя было увидеть. – Почему?! Ваши просьбы о задержках допоздна и помощи в работе – это все не имело значения?!

Чиновники молча смотрели на нее, а после, развернувшись, закрыли ворота. Даже слова не сказали, словно она была пустым местом.

Госпожа Цай грустно улыбнулась, понимая, что они обречены. С самого начала, с ее первых неловких попыток обелить мужа ничего не шло так, как надо...

– Много писем от министра доходов... – Юнь Шэнли открыл конверт и прочитал содержимое. Ничего интересного или подозрительного, лишь какие-то рабочие моменты, но зачем самому министру лично обсуждать пусть даже простые дела с чиновником низкого ранга? Для этого у Вэй Чана было предостаточно заместителей и помощников. К тому же вопросы, о которых шла речь в письмах, касались самых разнообразных тем, и некоторые наверняка выходили за рамки ответственности чиновника Цая. Не мог же обычный работник заведовать столь многими сферами?

– И часто господин Цай выполнял чужую работу?

– Его всегда просили остаться и сделать то, что требовалось, – голос женщины дрогнул, потому что она не знала, следовало ли о таком рассказывать. – На самом деле, когда он только вступил в свою должность, его невзлюбили. Если ему предлагали сходить выпить в винную лавку, он отказывался из-за нас с Сяо Лянь – знал, что жена и дочь ждут дома. Его перестали приглашать, отношение других чиновников тоже изменилось в худшую сторону. Муж не расстраивался, но переживал, что дело в нем, и, чтобы порадовать других, всегда соглашался на их просьбы о помощи.

Юнь Шэнли сложил одно из писем вдвое и засунул в карман.

– Вы тоже считаете, что он брал взятки из Далина? – спросила женщина, не надеясь даже услышать отрицательный ответ.

– Почему же тогда он сам не отрицает свою непричастность? Госпожа Цай, очень сложно поверить в то, что ваш муж невиновен, когда он сам не хочет нам помогать. Может, его запугали? Кто-то был врагом?

Госпожа Цай поникла. Почему не отрицал? Она сама не могла этого понять. Даже она пыталась бороться за него, а он – нет... Ничего не делает для того, чтобы отстоять свое доброе имя... Почему берет вину на себя?

Юнь Шэнли, не услышав ответа, развернулся и покинул дом первым. Яо Линь удивился из-за его реакции и поспешно заверил госпожу:

– Не переживайте, я не дам чиновника Цая в обиду.

– Спасибо, господин Яо... За все спасибо.

Яо Линь успел догнать Юнь Шэнли уже за воротами. Тот, словно огня, испугался молчания женщины и поспешил скрыться.

– Ты считаешь, что его могли подставить? – спросил Юнь Шэнли, не поворачиваясь к собеседнику лицом.

Яо Линь почувствовал боль в сердце, но проигнорировал ее, списав на переживания.

– Знаешь, человеческие отношения – вещь довольно забавная. Иногда ты с первого взгляда можешь не понравиться людям, и причин на то найдется множество, от серьезных до самых глупых. А порой ты общаешься с человеком долгие месяцы или даже годы, считаешь его другом, а потом вдруг понимаешь, что не знаешь о нем ничего, а он ни с того ни с сего уже готов разорвать с тобой любые отношения и вонзить тебе нож в спину. В первом случае тебе может быть плевать, и ты просто пройдешь мимо, даже не оглянувшись. А вот во втором... во втором ты уже ощутишь невообразимую боль. Возможно, в случае чиновника Цая оба варианта имеют место. Сослуживцы невзлюбили его с самого начала, не за что-то конкретное, а просто из-за раздражения, из неприязни к его лицу, голосу, манере держаться – из-за чего угодно. А потом, когда подвернулся удобный случай, решили от него избавиться столь безжалостным способом.

Юнь Шэнли тяжело сглотнул. Если чиновники действительно подставили господина Цая... это слишком жестоко. Они все были на одной стороне и пытались противостоять угрозе извне, но... иногда не так страшен враг, как тот человек, что всегда с тобой рядом.

Яо Линь внезапно покачнулся, но, выставив руку, сумел вовремя опереться на стену. В голове зазвенело, и внутренности словно сдавила неведомая сила.

– Линь-Линь, ты в порядке? – Заметив его странное поведение, Юнь Шэнли обеспокоенно дотронулся до чужого плеча.

– Да... Все хорошо... – Голос резко затих, и силы покинули его.

– Яо Линь! – Юнь Шэнли успел подхватить его и не дал упасть. – Очнись! – Он коснулся бледного лица, немного похлопывая по щекам. – Что с тобой?!!

В голове возникло воспоминание о том, как трудно переживал Яо Линь отравление ядом Бисянь, и ладони главы задрожали. Так внезапно – и еще живой человек вдруг перестал двигаться, совершенно обмякнув в чужих руках и еле дыша. Очень-очень тихо и рвано, словно еще немного – и...

– Яо Линь!

* * *

Сяо Ши сидел на входе у «Белого Журавля». Яо Линь все же забрал на постоялый двор Мао Вана, и слуга даже зарыдал от радости при виде котенка. Новая пушистая жизнь помогла ему оправиться и залечить раны от потери прошлой любимицы. Теперь Сяо Ши было не так грустно, когда господин уходил на некоторое время. Опершись о ступени одной рукой, другой он гладил Мао Вана. Солнечные лучи освещали его загорелое лицо, но он не переживал о белизне кожи – главное, что он мог чувствовать тепло и беззаботно радоваться жизни после пережитого недавно ужаса.

На постоялый двор кто-то пришел, и он взглянул на вошедших, но после долгого наблюдения за солнцем в его глазах все еще мерцали темные блики.

– Зови лекаря!

– Господин! – Слуга вскочил, и Мао Ван от неожиданности перепугался и зашипел, вздыбив шерсть.

Придерживая хозяина двора за талию, Юнь Шэнли почти тащил его на себе.

– Твоему господину плохо, ты не слышишь?! Зови лекаря быстрее!

Сквозь мутное сознание Яо Линь прошептал:

– Не надо... Не зовите!

Они дотащили его до комнаты и уложили на постель. Юнь Шэнли взял его руку в свою и попытался прощупать пульс. Глава Ведомства не был лекарем и, более того, ничего не смыслил во врачевании, поэтому услышал только, как бьется сердце. Это уже хорошо... Тревога накрыла его с головой, и хотелось помочь хоть чем-то, даже тем, в чем он не разбирался.

– У него были такие приступы?

Сяо Ши от волнения два раза выронил из рук тряпку, на третий раз наконец-то окунув ее в холодную воду, чтобы положить на лоб господина.

– Ничего такого не было.

Яо Линь немного пришел в себя и мертвой хваткой вцепился в одеяло.

– Не зовите лекаря! – медленно повернув голову, произнес он.

От этого взгляда оба: и слуга, и глава Ведомства – застыли и скрепя сердце послушались.

– Тебе лучше? Ты уверен, что не нужна помощь?

Яо Линь попытался подняться, и Юнь Шэнли помог ему сесть.

– Да... Не переживайте...

– Не переживать? Это последствия того яда? Моя кровь не помогла? А вдруг яд Бисянь все еще в организме? – Юнь Шэнли вскочил, чувствуя, как его изнутри распирает гнев. Но это была не та злость, что обычно охватывала его после неудач. Это была ненависть к самому себе из-за того, что он ничего не мог сделать, не мог ничем помочь и вынужден был лишь наблюдать, как другой человек мучается от боли.

Помощь... Яо Линь подумал: то, что могло спасти его, было не здесь, не в столице, не рядом. Чтобы выжить, ему придется отправиться за помощью к тем, кого Юнь Шэнли всю жизнь считал врагами. Просить, унижаться перед ними и черт знает на что еще пойти, чтобы выжить.

Как глава Юнь посмотрит на него после этого? Будет ли презирать из-за того, что ради собственной шкуры он обратился к тем, кто принес людям так много несчастий? Назовет ли трусом и предателем? Неужели та хрупкая дружба, что сложилась между ними, опять обернется враждой?

Яо Линь мог только догадываться. Тревожные мысли мучили сердце сильнее яда: нехотя он признался себе, что боится терять то, что у него было. После многих лет без дома и привязанностей он наконец почувствовал, что имеет что-то невероятно ценное...

Но Юнь Шэнли был необузданным, а каждая его реакция – непредсказуемой. Поэтому нельзя было давать поводов усомниться в себе. А «Кровавая бабочка»... Как только вернется брат, они вместе подумают об этом. Сейчас это был лишь первый приступ, но если подобное повторится... Яо Линю останется лишь ждать, когда за ним придет смерть.

– Юнь Шэнли! – Яо Линь, глядя на его встревоженное лицо, тоже ощутил смятение. – Я сказал, что все в порядке. Значит, так и есть. Или ты мне не доверяешь? Я просто перегрелся. Солнце печет слишком сильно.

Сяо Ши с облегчением выдохнул, наблюдая, как хозяин привычно сердится на этого пса Юня. Не было ничего лучше, чем видеть его живым, с румянцем – пусть и от гнева – на лице.

– Господин, я принесу вам кашу!

Яо Линь свел брови, понимая, что ближайшую неделю, а то и больше, его ждет лишь такая пресная еда. Взглянув на Юнь Шэнли еще раз, он увидел довольно непривычную картину: сам глава Ведомства смиренно сидел возле кровати, как пес, ждущий команды от хозяина, который немного приболел. Не было ни высокомерия, ни той уверенной раскованности. Лишь тревога и нервный блеск в глазах, которые теплились ожиданием.

Эта сцена вызвала теплую улыбку.

– Не смотри на меня так... Я же не умер.

– Я не позволю тебе умереть, – сказал Юнь Шэнли, будто другого исхода и быть не могло. – Ни один владыка ада не заберет тебя без моего разрешения.

– Как ты можешь нести такую чушь... – пробормотал Яо Линь.

Сяо Ши вернулся с кашей и собирался позаботиться о господине, но из его рук выхватили тарелку.

– Я покормлю тебя! – Глава Юнь, сияя от радости из-за представившейся возможности, зачерпнул ложкой липкую смесь.

– Я нанимал тебя слугой? – Яо Линь с усилием забрал у него еду и принялся сам есть безвкусную кашу. – Юнь Шэнли, оставь это... Что теперь будем делать с чиновником Цаем? Это же все ваши глупые распри между служащими императора, он наверняка не виноват.

Юнь Шэнли разочарованно откинулся на спинку стула.

– Обычные чиновники Министерства доходов не смогли бы так легко уничтожить одного человека, но зато вполне могли поспособствовать этому своим бездействием. – Ополчиться против одного целой толпой. Юнь Шэнли мог понять это горькое чувство, когда ты не в силах противостоять людям вокруг, когда они смеются над твоими решениями и отворачиваются один за другим, потому что могут, потому что жаждут увидеть твое падение. – Признанного виновным будет не так легко вытащить. Чтобы начать официальное расследование, нам нужно хоть одно доказательство, хоть одна зацепка, и это только для начала. Я подам прошение в Министерство доходов для предоставления дополнительных записей о поездках. – Все осложнялось еще и отказом отрицать вину самим обвиняемым. – Посмотрим на их реакцию, тогда и поймем, кто помог чиновнику Цаю оказаться в темнице.

– Зачем взял то письмо у госпожи Цай? Разве оно что-то решит?

Юнь Шэнли похлопал себя по груди, где хранилась бумага.

– Эта улика может нам пригодиться. Но, скорее всего, нужно раздобыть еще копию с подписью министра доходов и самого господина Цая. – Он пронзительно взглянул на измученное лицо Яо Линя и поправил одеяло, закутывая его, словно цзунцзы^[37]. Яо Линю это не понравилось. Его буквально лишили возможности шевелиться. – Выздоравливай, а после пожалуем в гости к министру доходов.

Глава 30

– Молодой господин очень прилежен.

Ци Хоу мягко обхватила плечи Вэй Хао и нежно помассировала их кончиками пальцев. Она наконец добилась своего и завладела сердцем молодого сына министра доходов. Вспоминая искаженные завистью лица тех, кого она про себя называла «старыми наложницами», Ци Хоу радостно вздохнула. Как же ей все завидуют и как скрипят зубами от недовольства при виде того, что ее одаривают все новыми и новыми украшениями!

Даже по вечерам, когда другие позволяли себе надеть лишь простой наряд, она облачалась в самое богатое платье, а волосы украшала десятками заколок и подвесок. Голова болела от их тяжести, но ради своего господина она готова была терпеть что угодно, лишь бы он смотрел только на нее.

Вэй Хао, сидя за своим собственным столом, держался так гордо, словно уже занимал кресло министра.

– Пока отца нет, я могу заняться его мелкими делами, – произнес он важно, не поднимая глаз.

Вэй Чан часто пропадал вне дома, находясь в министерстве, и потому поручал сыну мелкие бумаги. Ци Хоу, оставленная одна в покоях и утомленная бездельем, выпросила разрешение сопровождать его. Молодой господин, польщенный ее настойчивостью, позволил, чтобы девушка помогала растирать тушь и подавать кисти.

– Я так скучала по вам! – протянула она, чуть склоняя голову. – Вы редко бываете в моих покоях... А к наложнице Цань заглядываете почти каждый день...

Вэй Хао отложил кисть и посмотрел на нее с теплом, в котором смешались нежность и самодовольство. Ци Хоу, чтобы усилить впечатление, надула губы и сжала кулаки, будто готовилась заплакать.

– Не дуйся, – усмехнулся молодой господин Вэй, касаясь ее щек. – Люблю я лишь тебя одну.

Он потянул девушку за талию и усадил к себе на колени. Ци Хоу мигом сменила выражение, словно секунду назад не собиралась залить пол своими слезами.

Мужчины любили ее, и она это знала.

Ее взгляд невольно упал на свитки, лежавшие в конце стола, и в глазах промелькнула искра любопытства. Обернувшись, она обвила руки вокруг шеи Вэй Хао и поцеловала его в губы.

– Верю, что любите, – прошептала она, скользнув пальцами по его плечу.

* * *

Совсем скоро должен был начаться праздник драконьих лодок. Но из-за дела господина Цая Яо Линь с Юнь Шэнли почти не чувствовали атмосферы предстоящего торжества. Если хозяин постоялого двора пообещал обыграть пса Юня, то он обязательно сделает это. Конечно, все это было отговоркой. Он давно знал госпожу Цай, и они помогали друг другу в трудные времена. Она торговала овощами, он покупал их, безоговорочно доверяя ей. Если чиновника Цая казнят, женщина останется совсем одна с малым ребенком на руках. Его смерть ей просто не пережить. Из-за этого осознания Яо Линь хотел сделать все, что в его силах, чтобы доказать ложность обвинения.

– Необходим еще один экземпляр из Министерства доходов. Те письма, что мы нашли у госпожи Цай, не служат веским доказательством, если мы захотим сверить почерк с подписанным признанием. Нужны заверенные печатью министра документы, подписанные чиновником Цаем, чтобы мы смогли хотя бы начать официально дело. – Юнь Шэнли говорил это вслух, медленно перематывая запястья и ладони черной лентой.

– Юнь Шэнли, тебе это просто так с рук не сойдет!

Глава Юнь поднял голову и увидел Яо Линя в одежде чиновника. Было решено взять форму у Сунь Юаня, поскольку они с хозяином «Белого Журавля» ростом и телосложением не сильно различались. Темно-синяя ткань с едва заметным узором драконьих облаков отливала серебром в тусклом свете свечей, а широкий пояс, плотно затянутый вокруг талии, подчеркивал стройность фигуры.

Шею Яо Линя неприятно сдавливал воротник, но он не позволил себе жаловаться еще и на это. Шапочка футоу, скрывающая волосы, слегка сместилась назад, обнажая темные пряди, упавшие на лоб. Даже чиновничья форма, обычно сковывающая движения, на хозяине постоялого двора выглядела превосходно.

– Линь-Линь, тебе и правда идет одежда Ведомства наказаний, почему ты вечно отказываешься от идеи стать чиновником?

– Юнь Шэнли, замолчи!

Но того было не остановить:

– Все было бы куда проще, если бы ты и правда работал в Ведомстве с самого начала...

Яо Линь немного отодвинул от своего горла ткань, которая чуть сдавливала кожу. Все же одежда оказалась ему немного мала.

– Да я знаю, что ты только и мечтаешь о том, чтобы я приносил тебе свитки и дрожал от страха, когда ты повышаешь голос. Оставь уже свои больные фантазии. Таких подчиненных у тебя целое Ведомство.

Приблизившись к нему, Юнь Шэнли подхватил пальцами две нити на головном уборе и, завязывая их, произнес:

– Разве они сравнятся с тобой? Без тебя мы бы не раскрыли дело Ган Чи.

Яо Линь не захотел больше продолжать этот разговор и наблюдать за чужим самодовольством. Ведь этот демон уже добился того, чего желал, так почему никак не успокоится?

– Ты планируешь заявиться в Министерство доходов? Ничего не боишься?

Юнь Шэнли, переживший вторжение на подпольную арену, конечно, боялся возмездия, потому что то был преступный мир со своими правилами и законами, которым глава Юнь не обязан подчиняться; министр же – человек императора. А трогать людей императора нужно было с особой осторожностью.

– Я уже делал запрос на проверку подписи, но Министерство доходов ответило отказом. Как и на запрос о документах, подтверждающих поездки в Далин. Чиновники министерства же уверяют меня в том, что поездки были. Почему бы не навестить дорогого министра Вэя лично?

– Сумасшедший.

– Отправимся к нему без приглашения. Скоро наступит праздник, а значит, его может не быть там, в министерстве, и половина чиновников наверняка уже разбежалась, как и у нас в Ведомстве... Нас пропустят, не устроив скандала.

– Тебя совсем не волнует твоя репутация? – спросил Яо Линь, ничуть не беспокоясь о нем, скорее дразня. – Министр доходов растопчет тебя и не вспомнит.

Нахальное выражение снова появилось на лице чиновника:

– Прежде чем они испортят мою репутацию, я сделаю это сам. Уже не впервой. Но... – Юнь Шэнли закончил с завязками и поправил головной убор на голове новоявленного представителя Ведомства. – Теперь мы работаем вместе. Достанется нам обоим.

Яо Линь оттолкнул его и пошел к выходу. Если разрушать репутацию, то до конца.

Дорога до Министерства доходов заняла больше времени, чем обычно. Узкие улицы были переполнены: кто-то развешивал фонари, кто-то вез корзины с тканями и сладостями, а шумные толпы детей бегали туда-сюда прямо перед повозками. Приходилось останавливаться и ждать, пока людские потоки разойдутся, что только усиливало раздражение.

Возле входа, разумеется, стояли стражи. Выстроившиеся в линию, они, заметив высокорангового чиновника, с почтением поклонились. С небольшой неловкостью спросили о цели приезда. Юнь Шэнли проверять тщательно не стали, но ему пришлось предъявить жетон, а вот Яо Линя подвергли жесткому досмотру и сперва даже не хотели пропускать. Однако, увидев именную бирку, дарованную самим наследным принцем, стражники отступили и позволили помощнику главы войти.

Они и правда явились без приглашения, чем немало удивили министра Вэя. Время близилось к вечеру, и, к несчастью, чиновники из Ведомства застали Вэй Чана в собственном кабинете.

– Чем обязан, глава Юнь? – Министр Вэй отложил кисть с тушью в сторону, не поднимая головы на вошедших. Ему уже сообщили о незваных гостях. – Этот сановник не ожидал вашего появления, поэтому не подготовился и принял так скромно.

Юнь Шэнли сложил руки и поклонился ему. Все же начинать разговор следовало с проявления хороших манер.

– Прошу прощения. Этот чиновник для завершения всех дел перед праздником решил навестить Министерство доходов и пожелать господину Вэю здоровья и благополучия на день двойной пятерки^[38].

– Благодарю, глава Юнь. А что за чиновник рядом с вами? – Министр Вэй обратил внимание на молодого юношу, который стоял в стороне. Раз глава Ведомства взял его с собой, значит, тот занимал достаточно высокое положение. – Не видел ранее его при дворе.

– Это мой новый член Ведомства наказаний господин Яо, получивший покровительство самого Тайцзы. – Юнь Шэнли совершенно не растерялся. – Разве вы не слышали, как наследный принц после поездки в Далин изъявил желание даровать ему именную бирку с самыми искренними благодарностями?

Яо Линь не сумел сдержаться и закашлялся, подумав о Ся Ваньба. Искренние благодарности? Этот принц скорее обозвал бы его последними ругательствами похуже «простолюдина».

– Вы же пожаловали ко мне не с целью обвинить в преступлении и наказать? – Вэй Чан рассмеялся, будто произнес свою лучшую шутку.

Юнь Шэнли рассмеялся следом:

– Разумеется, нет! Как такое может произойти. – Он сделал жест рукой, приказывая своему «подчиненному»: – Налей чаю нам с министром.

Яо Линь захотел переломать ему все пальцы, но вместо этого кивнул и исполнил приказ. В углу комнаты стоял низкий столик с фарфоровой посудой и даже чайник с горячей водой. До этого его кто-то уже подогрел на огне. Налив две чашки, он развернулся и пошел к столу.

Неожиданно он резко подался вперед, спотыкаясь о свои же ноги. Послышался звон разбитой об пол посуды.

– Ох, простите! – Яо Линь присел, собираясь собрать осколки, но его придержал Юнь Шэнли. – Давайте я позову кого-то, чтобы убрали.

Министр Вэй устало кивнул, и Яо Линь вышел, закрывая за собой дверь.

– Юнь Шэнли, в следующий раз я разобью этот чайник на твоей голове! – прошипел себе под нос «чиновник» Яо, вынужденный участвовать в этом спектакле.

Все эти ведомства и министерства были удивительно похожи изнутри... Яо Линь успел хорошо изучить планировку Ведомства наказаний, так как не раз посещал его, поэтому в этом здании он довольно быстро сумел отыскать нужное помещение. Чиновник Цай не занимал высокой должности, поэтому наверняка работал вместе со всеми в общем зале.

Юнь Шэнли был прав: в преддверии праздника людей в министерстве осталось не так много, и Яо Линю лишь пару раз попадались навстречу несколько мелких писарей. Открыв наугад одну из дверей, которая, как ему казалось, вела в куда нужно, он аккуратно пробрался внутрь, сразу осматриваясь вокруг. Внутри никого не было, но кабинет оказался именно тот, который Яо Линь и искал, – невероятная удача. Вот только некоторые столы были завалены свитками – кто-то, похоже, задержался и еще не ушел домой.

Приняв решение действовать быстро, Яо Линь принялся изучать каждый стол и бумаги, собранные в низких шкафах. Ему нужны были записи чиновника Цая. Найти бумаги, подписанные им, оказалось довольно сложно. Раз их не отправили Юнь Шэнли даже после официального запроса от Ведомства наказаний, то от них наверняка уже могли избавиться, но Яо Линь рассчитывал на то, что что-то из ранних записей еще осталось.

Услышав шаги позади, он обернулся и встретился взглядом с только что пришедшим мужчиной.

– Ты кто? – чиновник смотрел на неизвестного посетителя сверху вниз, изучая и не узнавая его форму. – Ты из Ведомства наказаний?

Яо Линь прибегнул к своей любимой тактике – притворству. Неловко потерев затылок, он состроил глупое выражение лица:

– Я пришел сюда со своим главой и, видимо, случайно зашел не туда.

Чиновник министерства был слишком наивным и хотел поскорее уйти домой. Если он поможет работнику другого Ведомства, возможно, судьба будет к нему добра и его наконец-то отпустят.

– Давай я помогу тебе вернуться! Ты зашел в наши рабочие кабинеты, выход в другой стороне.

Яо Линь дружелюбно похлопал его по плечу:

– Буду очень признателен.

Напоследок он окинул комнату тревожным взглядом, понимая, что более ничего сделать не может.

Тем временем в кабинете министра стояла неловкая тишина.

– Не слишком ли долго ваш подчиненный ищет слугу?

Не проявив и капли волнения, Юнь Шэнли продолжил молча смотреть на остывающий чай. На деле же он до дрожи беспокоился за эту вылазку. Если Яо Линя поймают, придется многое объяснять, чтобы не дать навредить ему.

– Он новичок, скорее всего, потерялся в коридорах вашего огромного и роскошного министерства. Наше Ведомство сильно уступает такому величественному зданию. Однако же возиться с деньгами куда приятнее, чем с преступниками.

– Верно. Ведомству наказаний и незачем быть роскошным – ваши интерьеры смогут оценить разве что злодеи перед смертью, так стоит ли дарить им шанс насладиться красотой в последний раз? – Вэй Чан махнул рукой, словно представляя свои владения.

– В этом министр Вэй, как ни странно, прав, – Глава Юнь усердно закивал, внимая каждому его слову. – Провинившемуся человеку уже все равно на внешний блеск и лоск, поскольку перед смертью не надышишься. Я же не глупость говорю?

Вэй Чан коснулся своей длинной бороды, будто раздумывая над словами, но, скорее всего, он только делал вид, что размышляет о сказанном.

– Глава Ведомства очень мудр для своего возраста.

Яо Линь вернулся вместе со слугой, который сразу же стал подметать осколки разбитого чайника.

– Думаю, глава Юнь, нам не стоит более продолжать этот разговор, чтобы дальше не создавать друг другу проблемы, согласны?

Вэй Чан смотрел слишком прямо и властно, намекая на то, что им обоим и так было понятно. Не стоит идти друг против друга.

Юнь Шэнли взглянул на Яо Линя, тот едва заметно подал ему знак, и он произнес:

– Сановник, прошу прощения, если я влез не в свое дело, – протянул Юнь Шэнли примирительным тоном. Ему хотелось создать видимость покорности. – Нам и правда не стоит ссориться.

Вэй Чан одобрительно кивнул:

– Глава Юнь рассудителен так же, как и его отец. Похвально.

Юнь Шэнли неожиданно поднялся, и его одеяние взметнулось следом.

– Тогда мы не станем задерживаться. Давай, Сяо Линь. – Яо Линь закатил глаза от этого обращения. Из уст Юнь Шэнли оно звучало еще хуже, чем Линь-Линь. – Нам предстоит разобрать еще немало дел, переданных цензоратом. Не будем задерживать министра Цая.

Отстукивая пальцами какой-то странный ритм, Вэй Чан проводил их задумчивым взглядом.

Они распрощались и вышли из Министерства доходов. Юнь Шэнли отказался от повозки, предложенной министром. Как раз начинало темнеть, людей на улице стало не так много, а те, кто шел им навстречу, быстро опускали взгляды.

– Пройдемся?

Яо Линь нерешительно кивнул и пошел следом.

– Я не смог ничего найти... Это было просто невозможно. Скорее всего, они все важные документы уже спрятали от лишних глаз. Но ты же решил испортить с ним отношения не ради одной простой бумажки?

– Нет. Чтобы раздобыть, как ты сказал, «простую бумажку», я мог использовать и другие методы, незачем было идти к ним лично. Мне была интересна реакция министра. – Удивительно, но Вэй Чан, похоже, действительно не хотел ссориться. Возможно, потому, что видел в Юнь Шэнли всего лишь щенка, которого легко можно отогнать палкой от гнилой добычи, в которую он вцепился зубами, не желая отпускать. – Будет интересно, что он предпримет дальше. Но если мы продолжим настаивать на пересмотре дела чиновника Цая, вряд ли сможем закончить все это мирно.

Юнь Шэнли неожиданно остановился и засмотрелся на одну вещь. Еще ранним утром многие торговцы готовились к празднику и уже выкладывали товары для привлечения покупателей. Вечером же почти ничего не оставалось, поэтому все мало-помалу начинали собираться. Главу Ведомства привлек последний оставшийся на прилавке предмет.

– Подожди здесь. – Яо Линь не услышал, что тот ему сказал – а главы Ведомства уже и след простыл.

Юнь Шэнли вернулся через пару минут, невероятно довольный, словно нашел что-то драгоценное.

– И что же ты купил?

Юнь Шэнли загадочно улыбнулся:

– Потом покажу!

Яо Линь покачал головой. Ему действительно было любопытно, в чем же дело, но он решил напустить равнодушный вид.

Они погуляли еще немного по торговой улице и вернулись в Ведомство. Яо Линь горел желанием наконец-то снять с себя неудобную одежду. Это же просто издевательство – как можно наряжаться в такое каждый день?! Видимо, из-за этого местные чиновники такие злые и медлительные.

– Думаешь, министр Вэй подставил чиновника Цая? Мы не раздобыли ни одного документа, кроме их личных переписок по рабочим вопросам...

Юнь Шэнли подошел к своему столу и вытащил из маленького ящика свернутую бумагу.

– Мы не добыли, а вот наша общая знакомая смогла.

Яо Линь вскинул брови вверх, даже не предполагая, о ком он говорит.

– Ци Хоу. Ее выкупило именно поместье министра Вэя. Было бы глупо этим не воспользоваться.

– Как она могла помочь?! Она же тебя терпеть не может!

– Твоя милая сестрица Ци знает, что такое благодарность. В борделе госпожи Фу она дожила бы до лет тридцати максимум и, скорее всего, умерла бы от какой-нибудь заразы, а сейчас ей благоволит сам сын министра доходов. Стоило попросить ее – и она почти сразу же согласилась помочь.

– Бедная сестрица... – Яо Линь был крайне удивлен тем, что Юнь Шэнли использовал бывшую куртизанку для своих целей.

– Давай взглянем на бумаги. – Юнь Шэнли поднес поближе свечу, и Яо Линь взял из чужих рук добытый Ци Хоу отчет, подписанный министром Вэем и господином Цаем и сообщающий важные сведения о количестве собранного в одном из уездов Великой Ся зерна. – Смотри. Здесь почерк ровный, почти идеальный. А тут, – Юнь Шэнли достал документ, который передали ему из цензората, – подпись на документах, в которых господин Цай признает вину, почти идентичная, но последний штрих будто наклонен в другую сторону и линии толще, чем обычно. – Они достали письма, что получили от его жены. – Здесь же почерк идентичен тому, который мы видим в документах из министерства. Черты пишутся одинаково тонко, без отклонений. В случае с бумагами о признании вины можно все списать на волнение. Возможно, у него дрожали руки, но он занимал свою должность многие годы, и в любой ситуации у него должна быть одна и та же подпись без изменений. Не имей он подобного навыка – не смог бы стать хорошим писарем. Возможно, даже если подписывал бумаги сам господин Цай, ему при этом «помогали».

Конечно, их догадки не являлись ценными уликами, но их было достаточно для того, чтобы запросить детальную проверку почерка в документах, и тогда-то признание вины, что подписал чиновник Цай, будет недействительным. Пусть это не спасет его от разбирательства, связанного с тем, что его имя стоит на бумагах о сборе налогов в Далине, но хотя бы отсрочит смерть.

– Можно попытаться оспорить... Но главное, чтобы сам чиновник Цай подтвердил, что его принудили, и стал отстаивать свою невинность. А это кажется самым сложным... Если мы сможем с ним договориться, то начнем официально дело, и министр доходов не выйдет сухим из воды.

Предчувствуя грядущую победу, Яо Линь заявил:

– Так, значит, чиновник Цай все же может оказаться невиновным?

Аккуратно отложив бумаги в сторону, Юнь Шэнли сжал в недовольстве губы:

– Это лишь наши предположения... Думаешь, все может быть так просто?

– Давай, – Яо Линь нарочито протянул следующее: – Шэнли-гэ, сдержи свое слово.

От такого обращения голова «Шэнли-гэ» грозилась взорваться от воспоминаний о мерзком голосе Ся Ваньба, который его только так и звал.

Яо Линь снял с себя футоу, от ношения которого вспотела вся голова, и мокрая челка полезла ему в глаза.

– Надеюсь, я увижу зрелище, которое было мне обещано.

Юнь Шэнли потер виски, вспомнив о том, что обещал.

– Линь-Линь, может, пересмотрим уговор?

Глава 31

Так как невиновность чиновника Цая еще не была доказана, Яо Линь даже в угоду своим желаниям все же не стал считать себя победителем в этом споре и временно избавил Юнь Шэнли от уплаты долга. Он распахнул тугой ворот на шее и высокомерно, под стать своей «должности», произнес:

– Подождем, пока он окажется на свободе, а после поговорим о твоей расплате.

Юнь Шэнли одобрительно кивнул.

– Тебе и учиться не надо, ты уже знаешь, как себя вести и что делать. Не противься, и всегда сможешь быть под опекой Ведомства наказаний.

Служба в Ведомстве, еще и вместе с Юнь Шэнли... Звучало до ужаса смешно. Яо Линь, покачав головой, порылся во внутреннем кармане и вытащил из него небольшой предмет, который переложил из своего обычного одеяния.

– Я хотел отдать...

Громкий стук оглушил все Ведомство наказаний, болью отдаваясь в ушах у всех и каждого. Казалось, от этого знамения неминуемой беды задрожала даже земля. Кто-то бил в барабаны. Они не слышали этого звука так долго, что это встревожило их не на шутку.

Не постучав, Чжи Хань ворвался внутрь кабинета со сбитым дыханием:

– Глава!

Яо Линь недовольно пробурчал, поморщившись и опустив руку:

– С каких пор твой кабинет стал проходным двором?

Увидев главу вместе с Яо Линем, да еще одетым так, словно тот уже стал чиновником Ведомства наказаний, Чжи Хань оторопел. Его глаза широко распахнулись от удивления, брови взметнулись вверх, а рот приоткрылся, образуя идеальный круг.

– А... Э-э-э-э.

Неужели у него появился еще один конкурент?! Он так и знал! Все же никому нельзя было доверять!

Юнь Шэнли сделал шаг в сторону, чтобы заместитель лучше разглядел Яо Линя.

– Чжи Хань, что скажешь?

– Глава, вы словно редкое украшение показываете! – едва не плача, проканючил Чжи Хань.

Яо Линь закатил глаза в ответ на их оценивающие взгляды.

– Точно! Глава Юнь, возле ворот Ведомства мужчина еще с сегодняшнего утра просит встречи с вами. А сейчас... Похоже, это он бил в барабаны.

– Скоро начнется праздник. Он не может обратиться в столичную управу, если все настолько серьезно? – Юнь Шэнли вдруг задумался, что этот человек может быть связан с чиновником Цаем. – Что ему нужно?

Сколько людей хотели встречи с ним из-за «чисток», проводимых цензоратом и его Ведомством среди чиновников? Каждый день кто-то да приходил, желая закатить скандал или попросить о пощаде для близких. Разве мог он принять их всех?

– Он говорит, что его родственница пропала и ему нужно встретиться с вами лично.

Пропажа кого-то из членов семьи? Раз человек не хочет отправиться с таким вопросом в столичную управу, стоит убедить его это сделать. Лично.

– Хорошо, давай посмотрим, что там у него.

Яо Линь, собиравшийся переодеться, даже не обратил внимания на их разговор и попытался уйти, но был снова остановлен главой Юнем, поэтому ему пришлось отправиться следом.

Чжи Хань привел их в комнату для допросов, куда уже пригласили человека, бившего в барабаны. При первом взгляде на него в глаза сразу бросилась необычная внешность. Крепкий телом, со слегка вытянутым лицом, на котором средней длины борода была заплетена в косу. На широкие плечи накинута меховая накидка. Сунь Юань, стороживший его, представил, как тому может быть жарко, и горестно вздохнул.

Юнь Шэнли сел перед незнакомцем, гордо взирая сверху вниз:

– Вы просили встречи с главой Ведомства наказаний. Я вас слушаю.

Мужчина прокашлялся и заговорил низким голосом:

– Этот недостойный человек прибыл издалека. Я не имею права что-то требовать, но прошу о помощи. Прошу найти мою давно пропавшую родственницу.

Значит, этот мужчина все же не связан с чиновником Цаем. Неужели новое дело?

– Для начала представьтесь! – приказал Сунь Юань. – Мы не можем помочь вам, не узнав даже вашего имени.

Мужчина сложил руки перед собой, отчего его металлические браслеты звякнули, и поклонился.

– Мое имя Сунгар.

Юнь Шэнли нахмурился. Ему уже не нравилось то, что он слышит.

– Вы сказали, что не здешний, верно?

Черты лица этого человека хоть и были типичны для уроженца Великой Ся, но одежда, манеры и диалект выдавали его происхождение. Он, без сомнений, прибыл откуда-то из соседних государств или, возможно, из диких племен, что столетиями жили в горах. Если мужчина не из Великой Ся, то все могло усложниться, поэтому следовало сначала проверить, кто он на самом деле и откуда пришел.

Сунь Юань приготовился что-то записывать и наскоро подготовил растертую тушь.

– Насколько давно ваша родственница пропала? Неделя, месяц?

– Более двадцати лет назад.

Яо Линь незаметно напрягся. Этот человек поселил в нем чувство тревоги. Более двадцати лет назад. Кто же сможет найти человека спустя столько времени? Такие счастливые случаи воссоединения семьи встречались разве что в легендах.

Юнь Шэнли тоже слегка опешил:

– Двадцать лет? Почему вы только сейчас обратились за помощью?

Сунгар слегка повысил голос:

– Конечно, мы не настолько глупы, чтобы на что-то надеяться, но все же... мою племянницу похитили и продали к вам в Великую Ся. Когда, много лет назад, нам все же удалось попасть сюда, чиновники сказали, что женщина пропала и дело закрыто.

Снова небрежность чиновников? Или же просто выдумка, чтобы поднять шум и... отвлечь внимание?

Сунь Юань осторожно взглянул на Юнь Шэнли, ожидая его распоряжений.

– Как звали девушку? Мы проверим по архивам и бумагам, возможно, ее тело уже было найдено.

Сунгар повернулся к Яо Линю, и тот увидел, как на лице мужчины появляется усмешка.

– Ее звали Бай Няо^[39].

В это время Юнь Шэнли и Яо Линь затаили дыхание, не думая, что расслышали сказанное правильно.

Яо Линь попытался сделать вдох, но легкие болезненно сжались. Он будто начал падать в яму, не имеющую дна, и с каждой новой секундой воздуха в груди становилось все меньше, а дыхание замедлялось. Он крепко сжал кулаки, и фарфоровый сосуд в его руке треснул, осколками впиваясь ему в ладонь. Алая кровь потекла по коже, но даже это не смогло привести его в чувство.

Сунь Юань, заметив, как кровь закапала на пол, спохватился:

– Господин Яо! Что случилось? Почему вдруг у вас кровь пошла? – Он подбежал к нему и осторожно принялся вынимать осколки из чужих рук.

Спустя пару мгновений Яо Линь наконец-то пришел в себя.

Юнь Шэнли тоже будто очнулся ото сна. Бай Няо... Редкое имя... Не каждую женщину будут называть так. Скорее всего, это было сценическое имя, которое часто брали себе актеры или популярные проститутки. Взять, к примеру, прозвище Яо Линя для «Дома Пионов»...

Глава Ведомства еще раз осмотрел этого человека и прокрутил в голове все его слова. Прошение Сунгара звучало как насмешка.

– Прошу простить, но дело с госпожой Бай закрыто. Она, скорее всего, умерла. Мы не сможем вам ничем помочь.

– В прошлый раз мне сказали то же самое! Я надеялся, что со временем вы поменяетесь. Но похоже, даже с новым главой Ведомство осталось столь же гнилым... – Сунгар скинул свою меховую накидку, под которой блеснуло лезвие. Перед тем как привести его к Юнь Шэнли, стражники Ведомства провели досмотр и все, что могло причинить вред, забрали, но, похоже, ему все же удалось спрятать среднего размера кинжал. – Грязные псы!

Сунгар бросился в сторону Юнь Шэнли, но тот даже не шелохнулся, чтобы отойти. Когда оружие почти достигло его плеча, руку Сунгара перехватили. Сунь Юань с радостной улыбкой смотрел чужеземцу прямо в глаза. Он так устал целыми днями сидеть на одном месте с восхода солнца и до появления звезд и перебирать дела! Приложив чуть больше силы, он надавил прямо на выступающую косточку на руке, причиняя боль, но Сунгар был физически сильнее. Локтем он попытался ударить Сунь Юаня в грудную клетку, но помощник главы Ведомства увернулся, отпуская чужую руку. Мужчина снова попытался напасть на Юнь Шэнли, но тот, словно устав от этой сцены, пнул его в живот, и Сунгар отлетел, врезался в хлипкую дверь и наполовину выломал ее.

– Глава Юнь, почему вы так быстро закончили?! Я не успел даже размяться!

– Сунь Юань, хватит играться с ним.

Стража, прибежавшая на шум, скрутила Сунгара, который постоянно вырывался и кричал проклятия в их сторону:

– Вы все сдохнете! Они придут за вами!

Юнь Шэнли выдохнул, но тут же вспомнил о чужом ранении. Хозяин постоялого двора продолжал стоять и смотреть, как сам же и истекает кровью. Это зрелище заставило сердце главы дрогнуть. Он в два шага достиг Яо Линя, пытаясь осмотреть рану.

– Не трогай меня! – хозяин «Белого Журавля» вырвал руку. Его голову тут же сдавило от боли, и он покачнулся в сторону.

– Снова приступ? Яо Линь?

Этот взгляд... Юнь Шэнли никогда не видел, чтобы во взгляде, направленном на него, было столько ненависти. Даже когда он посадил Яо Линя в темницу, даже когда собирался закрыть постоялый двор и когда Су Чжань сумел его похитить прямо под носом у главы Юня – даже тогда юноша не выглядел настолько взбешенным, не горел таким сильным желанием убивать. Словно все прежние обиды были лишь недоразумением, детской игрой, и лишь сейчас в Яо Лине проснулась истинная ненависть к главе Юню.

– Линь-Линь... Нужно обработать рану, – непривычно тихо произнес Юнь Шэнли, впервые по-настоящему испугавшись чужого взгляда.

Сунь Юань присел, чтобы собрать осколки, потому что боялся, что Яо Линь на них наступит и поранит еще и ноги.

Яо Линь же отвел от Юнь Шэнли взгляд и осторожно тронул помощника за плечо:

– Сунь Юань, оставь осколки. На них яд.

Раздобыв образец яда Бисянь у одного из пособников подпольной арены, он планировал отдать его Юнь Шэнли для того, чтобы лекари изготовили противоядие, но, похоже, все было зря. Впервые он хотел искренне сделать что-то хорошее. Но, видимо, судьба была против того, чтобы у такого негодяя, как он, был шанс что-то исправить. Возможно, близость смерти заставила его довериться Юнь Шэнли, но сейчас в дураках остался он один. Снова.

– Господин Яо, как яд?! Какой?! А вы?! Вы тогда, вы же... Что с вашей рукой?

– Ничего страшного. Я... На меня эта отрава не подействует. – Его тело пропитано ядом намного более страшным, разъедающим тело и душу.

Начав снимать с руки черную ленту, Юнь Шэнли приказал:

– Нужно проверить, кто подослал его. И никоим образом не дать ему сбежать.

Чжи Хань поник. Снова начинать сначала: допрос, написание отчетов, поиск нужных людей, опять допросы... Сунь Юань же, напротив, ощутил небывалый восторг от предстоящей возможности взяться за дело поинтереснее проверки бумаг. За главу Юня и господина Яо необходимо было отомстить.

Закончив разматывать ткань, Юнь Шэнли уже силой взял руку Яо Линя в свою и стал аккуратным движением перевязывать место ранения. Следовало для начала промыть и проверить рану, чтобы вытащить из нее мелкие осколки, но крови было много, и в таком состоянии этот упрямец вряд ли даст сделать все как надо.

– Что насчет его просьбы? Ты будешь искать эту женщину?

Боясь сделать ему больно, Юнь Шэнли не отрывал глаз от раненой руки и не видел смятения в чужих глазах.

– Нет. Этот мужчина явно пришел к нам с какой-то тайной целью. И цель эта – не поиски близкого человека. Двадцать лет... Никто не будет столько ждать, а после идти и просить о помощи, потому что наконец пришло подходящее время.

– И правда. К тому же если ты возьмешься за дело этого чужеземца, то сначала... тебе следует проверить своего отца, не так ли? Это ведь он занимался делом госпожи Бай несколько лет назад?

Юнь Шэнли остановился. Дружелюбный настрой испарился, и на его место пришло что-то болезненное и мрачное.

– Тебе не следует говорить так. Я закончил...

Яо Линь взглянул на перемотанную ладонь.

– Ах, точно, закон же не касается тех, кто его пишет! Глава Юнь правильно наставляет этого простолюдина.

Подумать только, этот демон, так радевший за справедливость, действительно оказался одним из грязных, насквозь прогнивших чинуш. А как же благородство и честность, как же желание всех спасти и избавить мир от злодеев?!

– Господин Юнь, пока мы носились по столице, рискуя жизнью и пытаясь распутать все эти загадочные смерти и убийства, на мгновение в мою голову закралась мысль, что, возможно, ты немного лучше, чем я думал о тебе, но теперь... – Яо Линь хмыкнул. – Теперь я понимаю, что заблуждался. Ты ищешь продажных чиновников, осуждаешь других, а сам что же? Когда заходит речь о грехах твоей семьи, каковы же твои действия? Не стыдно прятаться за толстым слоем лжи и лицемерия? Грязный чиновник.

Ошарашенный обвинениями, Юнь Шэнли ответил, едва сдерживая негодование:

– Яо Линь, то дело слишком старое, если я подниму его, ни отец, ни император не одобрят моих действий! Как ты не можешь понять?! Мы и так заняты делом чиновника Цая, рискуя потерять последнюю поддержку двора. Если добавится еще и это, никто из нас не выдержит...

Реакция Яо Линя все больше и больше озадачивала его. Тот никогда не проявлял сочувствия к жертвам, не считая чиновника Цая. Что случилось на этот раз? Неужели этот странный мужчина всколыхнул в нем что-то забытое, что причиняет боль до сих пор?

– Ну конечно, чего я только ожидал от такого, как ты. – Яо Линь разочарованно помотал головой.

И правда, чего он ждал? Юнь Шэнли не изменится в угоду другим. Это под него всю жизнь подстраивались, но богатенькому сынку главного цензора пора повзрослеть и понять, что в этом мире царят другие порядки.

Он развернулся, собираясь уйти, но Юнь Шэнли перегородил ему путь.

– Отойди.

– Нет. В таком состоянии ты можешь не дойти до дома один.

Глаза Яо Линя стали словно стеклянными, и, кажется, в них даже блеснули слезы. Это охладило пыл Юнь Шэнли, и он понял, что Яо Линю... больно и мерзко от одного его присутствия рядом.

Видя, как глава Ведомства на мгновение опешил, Яо Линь тоже почувствовал смятение, но не упустил момента и двинулся к выходу. Проходя мимо Юнь Шэнли, он даже не взглянул в последний раз, словно все то, что было между ними раньше, оборвалось, разрушилось, рассыпалось в одночасье.

И Юнь Шэнли, потерянно провожающий взглядом тонкую фигуру в одеждах Ведомства, не понимал, почему все вышло... так.

После того как Яо Линь ушел, Сунь Юань и Чжи Хань осмелились подойти.

– Почему спустя столько лет всплыло это дело? И имя такое знакомое... – Чжи Хань принялся перебирать в голове всех людей, которых знал, но почему-то именно «Бай Няо» ускользала от него. Сколько бы ни пытался, заместитель так и не смог вспомнить, где же слышал это имя.

– Что за женщина, которую упорно ищут даже спустя столько лет? – недоумевал Сунь Юань.

Юнь Шэнли сел за стол, чувствуя невыносимую головную боль. Что-то здесь было не так.

Женщина, которая пропала более двадцати лет назад. Зачем ее родственник – если Сунгар вообще им был – начал искать ее именно сейчас, когда Ведомство наказаний особенно загружено и ослаблено из-за большого количества дел и недовольства Его Величества? Раньше, похоже, никто и не вспоминал об этой девушке, когда она действительно нуждалась в помощи. А теперь что? Почему кто-то снова пытался отвлечь их внимание от действительно важных вещей?

Подчиненные поняли, что глава Ведомства не собирался рассказывать о деле, но любопытство только нарастало.

– Такое впервые происходит на моей памяти! Кто же сумеет сейчас отыскать ту, что, возможно, давно уже мертва?!

И правда. За столько лет можно было постареть, измениться до неузнаваемости и множество раз сменить имя. Дело будет закрыто, даже не начавшись.

В дверь постучали, и внутрь вбежал стражник Фэй-Фэй:

– Глава Юнь, Чэнь Цзюнь хотел сбежать!

Следом в открытый проход проскользнул Юй-Юй, который нес службу у камеры чиновника Цая:

– Глава Ведомства наказаний! Чиновник Цай из Министерства доходов хотел покончить с собой!

Эти новости не на шутку ошарашили всех. Две ключевые фигуры последних дел словно сговорились и решили добавить главе Юню проблем.

Юнь Шэнли с силой надавил на виски, чувствуя, как раскалывается голова от нахлынувших проблем.

– Чжи Хань, отправься к Чэнь Цзюню и проверь, в чем дело, а после попроси Большого Мо показать ему, что бывает с теми, кто не соблюдает правила Ведомства. И приведите ко мне чиновника Цая!

Его терпение подходило к концу, и следовало показать этим людям, где их место. Один готов был пожертвовать жизнью ради свободы, другой же стремился поскорее умереть в неволе... Что с ними обоими было не так?

* * *

Когда Яо Линь вернулся на постоялый двор, он вошел к себе в комнату, даже не поинтересовавшись делами «Белого Журавля». Сяо Ши это немало удивило, и он последовал за господином. Яо Линь наконец-то смог снять с себя одежду чиновника. От одного только взгляда на серебряную вышивку его перекосило. Мерзко. Он отшвырнул одежды в сторону и остался в одном исподнем, оголив грудь. Она странно болела. Сердце так громко стучало внутри.

Тук-тук. Тук-тук.

Оно билось прямо о грудную клетку, будто пытаясь сломать ребра и выбраться наружу. Невыносимо больно. Распустив пучок, в который были собраны волосы под футоу, он прислонился к кровати и случайно ударился о спинку головой. Судорожно вздохнул. Место удара неприятно заныло, но Яо Линь почувствовал облегчение.

В таком виде его и застал слуга.

– Господин! – Сяо Ши заметил перебинтованную руку и ахнул.

Яо Линь тоже вспомнил о порезах, но его куда больше волновали черные ленты, принадлежавшие этому... псу Юню. Он резко сдернул ткань, и рана открылась. Хлынула кровь.

Сяо Ши быстро сбегал за водой на кухню и принес бинты.

– Вы поранились? Это Юнь Шэнли сделал?! Дагэ разорвет его на куски, когда узнает! Нет! Я сам это сделаю! – Сяо Ши закатал рукава, готовый броситься на врага хоть сейчас. Но его взгляд вдруг зацепился за запястье господина, точнее, за то, что выделялось на коже алым пятном. Сяо Ши стал белым как снег. – Господин... Это же...

– Сяо Ши. – Яо Линь схватил его за руку. Слуга обернулся и увидел в глазах своего господина давно погасший огонь. Огонь безумия. – Давай преподнесем главе Ведомства подарок!

Слуга сглотнул, узнавая этот взгляд.

Если собственная боль приносила облегчение, то чужая подарит наслаждение.

Глава 32

Следующие дни в Ведомстве царил такой покой, которого не было со времен, когда расследованиями заведовал Чжи Хань и все дела закрывал по щелчку пальцев. А все потому, что глава Юнь напоминал даоса, ушедшего в глубокую медитацию, – иными словами, он вообще не выходил из кабинета. Спустя пару дней бесконечная гора дел наконец-то начала уменьшаться, и подписанные документы с отчетами собирались на столе главы все быстрее. Яо Линь так больше и не появился в Ведомстве, казалось полностью позабыв о чиновнике Цае и своем обещании спасти его, Юнь Шэнли же было не до этого. Он успевал лишь дойти до своего поместья, снять одежду и, даже не искупавшись, тут же ложился спать. Чтобы на рассвете проснуться и снова вернуться к бумагам, документам, заверениям, подписям...

Лекари тем временем продолжали изучать отравленных ядом Бисянь, но пока могли только облегчить боль пострадавших. Поиском образца самого яда активно занимались как и работники столицы, так и многие чиновники из других округов и провинций. Пытались даже вывести яд из небольшого количества крови больных, но тщетно. Тех, кто работал в шахтах недавно и получил не очень тяжелые ранения и отравления, уже отпустили, вернув домой, к семьям, которые уже их «похоронили».

Расписывая очередное дело, глава Ведомства не заметил, как в комнату зашел кто-то еще.

– Так усердно трудишься. Всегда бы так, – Юнь Циньлань хмыкнул. Юнь Шэнли вздрогнул от испуга.

– Отец! Почему не предупредил?

– Должен ли верховный цензор предупреждать чиновника о проверке?

Официальный тон... Значит, они будут говорить не как сын и отец, а как равные по должности лица. Юнь Шэнли поднялся.

– Раз верховный цензор решил проверить мое Ведомство, то прошу, проходите, я прикажу принести все необходимое.

Юнь Циньлань остановил его, придерживая за руку:

– Скажи мне, что ты творишь?

– Что дорогой отец имеет в виду?

– Тебе позволили занять эту должность только благодаря тому, что я попросил за тебя. Рассчитывал, что ты будешь поступать по уму, но ты сразу же разрушил все принятые порядки. Чиновник Цай. Зачем ты делаешь это?

Значит, министр Вэй не выдержал и намекнул его отцу, что сын лезет не в свое дело. Это было слишком предсказуемо.

– У меня есть сомнения по поводу его признаний. Разве ты сам мне не говорил, что нужны весомые доказательства для обвинений? Я все собрал для того, чтобы оспорить заключение о виновности. Подпись на признании была поддельной.

– Остановись. Это дело сложнее, чем просто махинация с деньгами.

– Ты хочешь замять все только из-за своего друга? Наверное, и ты был причастен к делам наместника Су?!

Юнь Циньлань едва не ударил сына по лицу.

– Закрой рот, мальчишка! Что за обвинения? Отпустил бы я своего сына туда, где все это происходило?! Я узнал лишь тогда, когда сам министр доходов попросил меня вступиться за него. Нам нужно пожертвовать одним человеком, не более! Ранее ты уже натворил дел в преступных кругах и поставил меня под удар, так не разрушай снова то, что было выстроено еще до твоего рождения. Министр ничего плохого не делал для простого народа...

– Не делал лично, но чужими руками потворствовал наместнику Су, верно? Ты же сам помог уничтожить Су Чжаня. Нашел информацию о храме, где Тао Мэйчжоу лечила сына.

Всегда собранный и невозмутимый, Юнь Циньлань сильно волновался и оттого стал дышать тяжелее.

– Нам позволили это сделать. Похоже, Су Чжань разгневал кого-то. – Юнь Шэнли предположил, что этими людьми могли быть госпожа Иньхань и министр Вэй. Хотя последний во время аудиенции явно пытался отговорить его от поездки в Далин. – Никто тебе не препятствовал, не выдумывай. Вэй Чан лишь для вида пытался остановить тебя и не докладывал наместнику о вашей с наследным принцем поездке. Су Чжань сам узнал все из своих личных источников. Ты должен благодарить министра Вэя. Он жертвует своими людьми ради помощи в твоих делах, не иди против него.

Юнь Шэнли не мог не понять отца с точки зрения логики, но его чувства кричали о другом. Он столько сил потратил для того, чтобы защитить обычного человека, и все это растворится в чужих амбициях? Его собственные стремления и желания были не так важны, как чужие, по мнению отца? До этого он точно так же пытался доказать серьезность преступлений, совершенных на арене и в борделе, но в итоге все старания ушли в никуда. Одного лишь слова императора хватило, чтобы все замять. Потому что так было нужно. А Юнь Шэнли был, есть и будет никем и должен молча выполнять все требования тех, кто выше него по статусу. Даже то, что все заслуги в поимке наместника Су достались наследному принцу, он принял со смирением. Чтобы Его Величество простил его «грехи».

– Если ты это из-за того парнишки, то...

– Почему во всем ты обвиняешь других?! Я всегда был послушен, всегда действовал так, как должен действовать чиновник! Так, как ты учил меня, как учили меня наставники, когда я был в академии! Так к чему все это?! Зачем вообще нужно мое Ведомство, если все решается так, как хотят другие?! Ты, может, и привык вести дела подобным образом, но я не могу закрывать глаза на подобное!

– Словно ты не знаешь...

– Я знаю... – Юнь Шэнли почему-то вспомнил слова Яо Линя. – Мы и правда грязные чиновники...

Юнь Циньлань положил руку на плечо сына и крепко сжал.

– Это не грязь. Это умение выживать в мире, где тебя хотят сожрать и выбросить за любую твою ошибку, даже самую маленькую. Я делаю это не ради себя. А ради своего сына. – Отец посмотрел на Юнь Шэнли, ища в его глазах понимание, и глубоко вздохнул. – Министр Вэй занимает свою должность еще со времен прошлого императора. Как ты думаешь, уважает ли его император Хундэхуэй? Конечно. Но еще Его Величество боится Вэй Чана, иначе давно бы заменил его таким новичком, как ты, для своего удобства. Когда была смена власти, именно министр Вэй поспособствовал его восхождению на трон. Поэтому мы все должны быть ему благодарны.

Юнь Шэнли обреченно озвучил мысль, что долгое время крутилась в его голове, но не находила подтверждения:

– Именно поэтому Чжи Хань так долго был на должности главы Ведомства наказаний, хотя методы его работы отвратительны? Он был удобен вам?

Юнь Циньлань не подтвердил, но и не стал отрицать. Его сын многое унаследовал от отца. Как минимум проницательность и умение видеть собеседника насквозь.

– Я не знал, что министр доходов причастен к делам «Секты солнца». Но я не могу позволить себе схватить его, иначе мы потеряем поддержку не только других чиновников, но и императора. Шэнли, ты не ребенок, чтобы я объяснял тебе, как работает этот мир.

Юнь Шэнли охватил страх. И это был не страх перед врагом, а страх понимания. Он понимал, что хотел сказать ему Юнь Циньлань, и более того, он был готов подчиниться чужой воле, ведь так его растили с детства. Его учили поступать не по справедливости, а в угоду обстоятельствам. Быть умным, но не благородным.

– Есть люди, обладающие властью намного большей, чем мы. Подумай об этом и не делай глупостей.

Отец ушел, оставляя его размышлять о дальнейших действиях. Юнь Шэнли просидел в одиночестве очень долго, не выходя и не разговаривая ни с кем. Отца послал министр Вэй, а это значило лишь то, что он правда причастен к делам «Секты солнца». Тот, кто поддерживал наместника Су и покрывал его втайне от императора, точно был Вэй Чан. И Чжи Хань... Слова отца натолкнули его на одну мысль. Чжи Хань, несомненно, был поставлен на должность главы Ведомства наказаний, возможно, лишь для отвода глаз – проще говоря, он являлся марионеткой. Только... кому же был верен Чжи Хань?

Юнь Шэнли понял, что ему нужно было срочно поговорить со своим заместителем.

Когда глава Юнь понемногу начал приходить в себя, осознал, что давно стемнело. Многие чиновники уже разошлись по домам, но его все же встретил уставший Сунь Юань. На них в последнее время навалилось немало дел, и они редко уходили домой раньше часа Свиньи^[40].

– Где Чжи Хань?

– Глава Юнь, он уже ушел домой. Сказал, что его маленькое жалованье не позволяет ему так долго задерживаться в Ведомстве наказаний.

Сунь Юань замялся.

– Говори, – скомандовал Юнь Шэнли.

– Глава Юнь, господин Яо здесь... Он пришел к вам!

Яо Линь? Эта новость ошарашила главу Ведомства. Их последняя встреча закончилась так трагично, что он планировал как минимум несколько месяцев посещать постоялый двор с подарками и надоедать его хозяину таким образом, чтобы у того не осталось более сил на сопротивление, но... Яо Линь пришел сам. Значит ли это, что он первым решил сделать шаг к примирению?

Юнь Шэнли вышел во внутренний двор. На деревянных ступенях одного из рабочих помещений сидел Яо Линь. Полная луна сияла на ночном небе и ярко освещала все вокруг – даже масляные лампы не требовались. Рядом с юношей стояло два плотно закрытых кувшина – вероятнее всего, с вином.

– Господин Яо, что привело вас ко мне? – Юнь Шэнли сам не знал, с чего вдруг заговорил так официально и сдержанно. Он очень хотел поинтересоваться, почему в тот день хозяин двора так сильно вспылил и расстроился, но внутренняя гордость и обида не дали ему этого сделать.

Яо Линь усмехнулся, глядя на полную луну:

– Господин Юнь меня не ждал?

Юнь Шэнли подошел ближе, присаживаясь рядом с ним.

– Я принес твое любимое вино. – Яо Линь указал на два кувшина. И правда. На них каллиграфическим почерком было выведено: «Опьянение бессмертных». Юнь Шэнли и в самом деле его любил. – Я же обещал с тобой выпить. А я свои обещания сдерживаю.

– Откуда ты знаешь, что мое любимое вино – «Опьянение бессмертных»?

Голос Яо Линя немного дрогнул:

– Угадал.

Распечатав напиток, он протянул один кувшин главе, оставляя второй себе.

– Я подумал, что погорячился в тот день. Давай просто поговорим. Думаю, нам многое следует обсудить.

Вспомнив кое-что, Юнь Шэнли отставил вино в сторону.

– Я сейчас вернусь.

Он скрылся в здании, но вскоре вернулся с небольшой коробочкой в руке. Той, что он купил на торговой улице, когда они возвращались от министра Вэя.

Он вложил ее в холодные пальцы Яо Линя.

– Открой.

– Что там? – Яо Линь с удивлением рассматривал предмет.

Юнь Шэнли не ответил, и Яо Линь открыл коробку. Внутри он обнаружил простой, но довольно изящный веер... Птицы, стремящиеся в облака, вдаль от суетного мира, силуэты гор и знаменитые стихотворные строки. Тонкая работа.

– Ну как? Нравится? – спросил Юнь Шэнли, внимательно наблюдая за его реакцией.

Не отрывая взгляда от предмета, Яо Линь чувствовал, как буря противоречивых эмоций поднимается внутри него.

– Я заметил, что еще во время путешествия в Далин ты оставил где-то свой веер, – Юнь Шэнли откровенно врал. Он знал, что этот пьяница Лэйчэн забрал себе чужую вещь, а после и вовсе потерял ее в суматохе. Попытка пригрозить ему не увенчалась успехом, и веер, принадлежащий Яо Линю, отыскать глава Ведомства так и не смог. Решив сделать все возможное, он поднял на уши чуть ли не всех торговцев в столице, но в итоге нашел, что искал, просто гуляя по улице. – Ты словно птица. Не терпишь неволи и всегда стремишься вырваться из чужих рук. Похоже? – произнес Юнь Шэнли, с несвойственной ему сдержанностью глядя на человека, который не переставлял его удивлять с самой первой их встречи.

Удивленный Яо Линь сжал в руках новый веер. Боясь признать, что тронут подарком, он поднял взгляд и ответил:

– Нисколько.

Поняв, что веер ему понравился, Юнь Шэнли, хмыкнув, отвернулся. Они вместе отпили напиток. Ночь не омрачали ни редкие тучи, ни ветер, но зато были слова, которые горчили сильнее вина.

– Что там насчет дела чиновника Цая? – спросил Яо Линь, поглаживая деревянную основу веера.

Юнь Шэнли ждал этого вопроса, но до сих пор не придумал, что ответить, – понимал, что правда разочарует Яо Линя еще сильнее.

– Я не знаю, что делать. Не знаю, какое решение будет правильным... – Слова отца все вертелись в голове. Он начал расследование только из-за подозрения о том, что господина Цая могли подставить, и его догадки подтвердились – но легче никому не стало. Дело все равно замнут, потому что против одного человека ополчилось все министерство и никто не захочет протянуть осужденному руку помощи. Юнь Шэнли вдруг вспомнил императора и его просьбу для Ся Ваньба... Если бы глава Юнь отказался отдавать все заслуги за поимку наместника принцу, было бы с ним то же самое, что и с этим чиновником? Он бы тоже оказался один, и никто, даже его отец, не встал бы на его сторону? – Чиновник Цай, скорее всего, будет казнен.

У Яо Линя вырвался смешок. Но это была не радость – скорее истеричное разочарование от того, что последняя надежда оказалась разрушена.

– То есть все наши усилия были напрасны? Победил тот, кто у власти дольше нас и имеет больше «нужных» друзей?

– Он сам не хочет помогать нам и продолжает брать всю вину на себя. Как я должен спасать того, кто не желает, чтобы его спасали?

Точно! Зачем спасать невиновного! Яо Линь подавил в себе рвущийся наружу гнев и промолчал.

Раз они начали говорить о том, что их тревожило, Юнь Шэнли тоже не удержался:

– Твоя реакция на слова того чужеземца... И имя Бай Няо, взятое тобой в публичном доме. Линь-Линь, это же не совпадение?

Яо Линь улыбнулся, делая глоток и вытирая рот ладонью. Говорить об этом он не желал. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

Мгновение – и Юнь Шэнли схватил его кувшин.

– Ты ведь не принимаешь меня за дурака? – Юнь Шэнли подтянул вино к себе.

Он поднес краешек кувшина к губам и наклонил сосуд. Вино полилось, наполняя рот кислым вкусом. Его кадык дернулся, когда он сделал глоток. Яо Линь не отрывал от главы Ведомства глаз, следя за каждым его движением.

– Тебе недостаточно своего?

Глава Ведомства как ни в чем не бывало пожал плечами.

Яо Линь посмотрел на свой кувшин, чувствуя смешанные эмоции. Надо было прекратить все еще намного раньше.

– Господин Юнь, а знаешь что? Я пришел к тебе сказать, что очень рад нашему знакомству. Ты помог мне понять многое и дал взглянуть на некоторые события с другой стороны. Спасибо. Но прости меня.

– За что прощения просишь? – спросил глава Ведомства, совершенно не удивившись тому, что Яо Линь ушел от ответа. – Мне казалось, это я тот, кто должен вымаливать прощение у твоих ног. Я же подлец.

– Нет. Подлец среди нас двоих только я, – тихо сказал Яо Линь, глядя на луну.

– Ты о чем? – Юнь Шэнли удивленно склонил голову набок. – Немного жарко. Не думаешь? – Он вытер лоб, на котором появились капли пота.

– Хотя знаешь... Ты прав. Я, может, и негодяй, но вот ты и правда тот, кто должен вымаливать прощение. – Яо Линь раскрыл веер, но резко закрыл его наполовину. Снова открыл и снова закрыл.

Этот глухой стук раздался в ушах Юнь Шэнли, как удары в барабан. Так громко. Так не должно быть. Хлопки наконец-то прекратились, и юноша взглянул на главу Ведомства. Впервые за весь этот вечер он смотрел Юнь Шэнли прямо в глаза. И этот взгляд был пустым. Никакой насмешки, никакого самодовольства, как раньше, – будто из Яо Линя выжгли всю душу.

Когда глава Ведомства понял, что произошло, было уже поздно. От осознания руки его потеряли силу, ноги подогнулись, и он повалился на ступени. Он попытался подняться и не сумел этого сделать, потому что все тело страшно ослабло.

Яо Линь приблизился к нему, смотря сверху вниз этим пугающим безжизненным взглядом. Его губы изогнулись в уродливой улыбке.

– А знаешь почему, Юнь Шэнли? – Яо Линь перестал играться с веером, сложил его и приподнял им подбородок главы Ведомства, пока тот задыхался от жара. Совсем как тогда, на арене. – Ты меня не простишь. Но зачем мне твои извинения? Ты же сам признал это, ты должен извиниться, вот только я эти извинения не приму. Ты заслужил все то, что с тобой происходит. Юнь Шэнли. Ты. Заслужил. Все это.

Что происходит?

Снова желание Яо Линя показать свое превосходство? Попытка унизить? Но, похоже, теперь это не было игрой. Нет, на этот раз хозяин постоялого двора действительно задумал нечто ужасное. Юнь Шэнли из последних сил вырвал веер из рук Яо Линя, отбрасывая в сторону.

– Линь-Линь...

– Глава Ведомства так зол? Ты сам доверился мне. Ты действительно дурак. Строил из себя умного, а чего в итоге добился? В чьих ты сейчас руках? Раз играешься с огнем, так будь же готов сгореть в нем. – Яо Линь наклонился к главе Юню. Теперь тот был в его полном распоряжении. Наверное, именно это ощущение власти над другими людьми опьяняло Юнь Шэнли, раз тот всегда действовал, как ему вздумается. Теперь Яо Линь хотел делать то, что придет в голову уже ему. – Всегда думал лишь о себе. Но твои игрушки не всегда будут послушными, глава Юнь, ты знал об этом? – Послышался бездушный смех. – Ну же! Улыбнись! Ты постоянно сиял, как эта луна в звездном небе, вечно раздаривал всем свои усмешки, так почему же сейчас не улыбаешься?!

Юнь Шэнли ничего не почувствовал, кроме чужого дыхания где-то рядом. Дыхания того, кто хотел причинить ему боль.

Ловко стянув с его пояса жетон, Яо Линь неожиданно вытащил что-то из внутреннего кармана и поставил возле лица главы Ведомства – кинул, как подачку, маленькую склянку, похожую на ту, в которой обычно хранят лекарства. Такую он недавно раскрошил своими руками.

– Это последнее, что я могу дать тебе.

Яо Линь встал, но Юнь Шэнли сумел схватить его за руку и еле слышно прохрипел:

– Ты... Не уходи...

Остановившись, Яо Линь плотно сжал губы. Просто сделать шаг и уйти. Просто шаг. Всего один.

– Я поступаю с тобой так, как поступили со мной. Почувствуй, каково это, когда тебя обманывают, предают и оставляют одного.

Выдернув руку из чужой хватки, он сделал этот самый шаг и услышал треск под своими ногами. Веер, что подарил ему Юнь Шэнли, оказался разломан надвое. В голове вихрем пронеслись слова, сказанные ими друг другу когда-то, воспоминания о том, что они вместе пережили... Слабость, беззащитность, тревога и зыбкое доверие – все то, что Яо Линь уже давно никому не показывал, он вверил Юнь Шэнли, как самый сокровенный подарок, так же, как и сам Юнь Шэнли открылся ему без задней мысли, пожертвовав своей кровью и чуть ли не жизнью. И все было зря.

Странный ком встал в горле, но Яо Линь упрямо пошел к зданию. К кабинету главы Ведомства. Не оглядываясь.

– Стой! Не уходи... Нет...

Больше Юнь Шэнли ничего не помнил. Тьма застлала ему взор. Только звучали еще какое-то время тихие шаги уходящего прочь человека.

Все. Конец. Полный разрыв. Разрушение всего того, что кропотливо строил Шэнли последние месяцы, надеясь добраться до тайн Яо Линя. Это было открытое объявление вражды. Игры кончились, и глава Ведомства остался в дураках.

Глава 33

Возле тюрьмы Ведомства факелы давно потухли, но их не стали зажигать снова. Фэй-Фэй и Юй-Юй, дежурившие возле входа, ждали смены караула, раздраженные и голодные.

– Закончу службу, вернусь домой, а там моя дорогая госпожа, скорее всего, наготовила всякого... Мой любимый суп со свининой...

– А мне моя милая госпожа не готовит. Целыми днями вышивает со словами, что рождена только для любования прекрасным, даже в постель через раз пускает...

– Чем красивее камень, тем сложнее его отполировать!

Стражники переговаривались между собой, и один из них сонно зевнул.

Яо Линь шел вперед, не оглядываясь, и крепко сжимал в руках «трофеи», которые он отыскал в столе Юнь Шэнли. Ключи от тюрьмы и его должностной жетон. Да, он собирался совершить то, что не принесет никому добра. Даже если это после навредит ему самому.

На входе в тюремное помещение Яо Линя остановил Фэй-Фэй, но, узнав его, замешкался:

– Господин Яо, что вы так поздно делаете тут?

Яо Линь достал жетон главы Ведомства и показал стражнику.

– Глава Ведомства сейчас занят и попросил меня принести ему свитки, что оставили его подчиненные, когда занимались допросами.

Фэй-Фэй не стал перечить, ведь сам глава Ведомства наставил их, что господин Яо – важный человек, ему нельзя препятствовать или грубить. Тем более они вместе были в Далине, и Яо Линь никогда не вызывал ни у кого подозрений. Фэй-Фэй чуть поколебался, но все-таки пропустил господина Яо.

Яо Линь поблагодарил стражников, взглянув на жетон и еле слышно пробормотав:

– Знак власти... Все же есть толк.

Ночью в тюрьме было спокойнее, чем днем, тем более что глава Ведомства сегодня задержался надолго. Никто и не думал о том, что преступники попытаются сбежать, поэтому половина из стражников спала, а остальные играли в кости на свое жалование, не подозревая, что скоро лишатся его вовсе.

По пути Яо Линь встретил несколько патрульных, но стоило ему произнести «глава приказал» – и все мигом кланялись, проходя мимо и боясь гнева главы Юня. Он спустился вниз и дошел до тех камер, где, можно сказать, содержали смертников. Остановился возле самой дальней на всем этаже. Вставил нужный ключ в скважину, услышал щелчок. В камере на земле, прислонившись к сырой и холодной стене, сидел человек. Его иногда забывали покормить, а порой лишали даже воды, и тогда он погружался в беспамятство от боли и потери крови и начинал нести бред о свободе.

– Выглядишь так, словно ждешь смерти. – Яо Линь вытащил ключ, разглядывая заключенного.

Чэнь Цзюнь, не поднимая головы, расплылся в улыбке:

– Я знал, что ты придешь.

Яо Линь прислонился к решетке, постукивая железными ключами.

– Если бы я опоздал, то тебя бы растерзали на потеху публике. Я бы пришел на твою казнь.

Чэнь Цзюнь, тот самый негодяй, что распространил «Кровавую бабочку» по столице, член Ордена Полуночников, встал, разминая шею и руки. Наконец-то! Он так устал ждать!

– Пойдешь ее искать? – Яо Линь говорил о той единственной, из-за которой Чэнь Цзюнь вообще попался и оказался в руках Ведомства. Проститутка «Дома Пионов». Ган Чи. – Я слышал, ее увезли на север. А вот пережила ли она дорогу туда...

Чэнь Цзюнь не хотел даже думать о таком. Он знал, что к заключенным, которых отправляли на каторгу, относились не лучше, чем к нему здесь. Стараясь подавить волнение и страх, Полуночник поклялся себе, что обязательно найдет ее и отомстит всем, кто посмел ее хоть пальцем тронуть.

Яо Линь не переживал о них. Чэнь Цзюнь точно добьется того, чего хотел. Даже сейчас, в таком ужасном состоянии, он вполне справится с парочкой стражников. Бывший заключенный уже бросился бежать, но резко остановился:

– Ты не со мной?

Яо Линь покачал головой.

– Я хочу зайти к одному человеку. Не только ты заслужил освобождения.

Чэнь Цзюнь прищурился и понимающе кивнул. Его слегка потряхивало от ощущения скорой свободы, и он сделал два шага в сторону лестницы.

– Эй! Погоди, – окликнул Яо Линь.

Чэнь Цзюнь повернулся, и в его руки тут же бросили связку ключей.

– Помоги выйти остальным.

Остальным? Выпустить преступников?

Человек Ордена Полуночников поднял ключи от всех камер тюрьмы вверх и потряс ими.

– О-хо-хо, узнаю Яо Линя. Решил напоследок сделать ему подарок? Разве вы с этим главой Ведомства не были напарниками? Ты ему разбил сердце, ах, как же несправедливо с ним обошлась судьба!

Оставаясь полностью спокойным, Яо Линь чуть отвернулся в сторону, словно лишь одно упоминание Юнь Шэнли вызывало в нем отвращение.

– Меня с ним ничего не связывало и не будет связывать. Он для меня лишь враг, не более.

Чэнь Цзюнь не стал продолжать, зная, что Яо Линь пожалеет об этих словах позже, потому что сейчас в нем говорила лишь злоба. Хозяин «Белого Журавля» презабавно дулся на того, кто его обидел.

– Как знаешь...

Сейчас главное – выбраться, мало ли сколько шуму поднял Яо Линь, чтобы раздобыть ключи.

– Только не выпускай тех, кто находится на нижних этажах. Мне один из них еще задолжал собственную жизнь.

Яо Линь оставил себе один ключ из целой связки, и от того, что он слишком сильно стискивал его в руке, на ладони появился красноватый отпечаток.

Чэнь Цзюнь больше не стал медлить. Схватив факел со стены, он скрылся за темным поворотом тюремного коридора.

Яо Линя же ждал еще кое-кто.

Возможно, этот человек являлся его полной противоположностью. Было в нем то, чего не было в Яо Лине. Благородство? Честность? Готовность жертвовать собой ради какой-то высокой цели, зная, что это все будет напрасно? Таких людей Яо Линь не понимал. Зачем умирать дураком, если можно жить подлецом?

Ключ повернулся в замочной скважине, открывая дверь, что отделяла заключенного от заветной свободы.

Чиновник Цай поднял голову, свет от факела в коридоре ослепил его глаза, которые уже несколько дней видели лишь темноту. Он не сразу понял, кто к нему пожаловал. Возможно, это стража наконец пришла отвести его на публичную казнь, а может, сейчас снова начнутся допросы, а возможно, и пытки... Он так устал от этого...

– Чиновник Цай... – Яо Линь разглядел фигуру человека, ожидая увидеть того спящим, но нет. Мужчина стоял на хрупкой, едва выдерживающей его вес кровати. Намотав на балку потолка протертую до дыр простынь, он собирался покончить с собой. – Вы...

Яо Линь дернулся, но голос господина Цая остановил его:

– Стой!

Яо Линь замер и торопливо заговорил:

– Остановитесь! Я не хочу навредить вам... Я пришел помочь выйти отсюда!

Чиновник Цай наконец-то разглядел пришедшего и воскликнул:

– Господин Яо?! Это же вы? Постоялый двор в переулке Луянсян? Я видел вас, но больше слышал от жены...

Яо Линь закивал, начиная немного продвигаться вперед:

– Да, ваша жена очень страдает без вас.

На этих словах глаза чиновника загорелись, но тут же потухли, как огонь, на который вылили воду.

– Моя жена может не переживать за меня. Все будет в порядке.

– Эти чиновники... Они не помогут вам, – произнес Яо Линь, предполагая, что на него надавили во время пыток, вынуждая закончить жизнь столь печально.

– Я знаю. Это мое решение.

– Ваша дочь, она же совсем маленькая! Вы хотите оставить ее одну с матерью?! Вы и так еле сводили концы с концами, а теперь хотите уйти и бросить их одних на растерзание этим коршунам?! Они не простят этого.

Руки заключенного задрожали от напряжения, а глаза покраснели от едва сдерживаемых слез. Он был на грани того, чтобы шагнуть вперед и закончить все это.

– Мне не жить больше. Я подписывал все, что мне давали. Я делал это! Делал! Я принял все, потому что не мог сказать «нет», не мог потерять свою должность! Без разницы, казнят меня или я убью себя сам, я приму свою смерть любой!

Яо Линь не мог поверить в услышанное. Наверное, именно поэтому министр Вэй был уверен в своей правоте – потому что знал, что господин Цай не восстанет против него. Знал и смотрел на них как на букашек, пытающихся поднять огромный камень.

Чиновник Цай, скорее всего, ничего не делал добровольно и ни о чем не знал. Он не сотрудничал с Су Чжанем сам, но в итоге подписывал все, что ему любезно подсовывали другие работники министерства, что были повыше рангом, и тем самым давно подписал себе еще и смертный приговор. Поэтому он с самого начала говорил, что виновен, что расследование не требуется. Потому что знал, что его подставили, что его не смогут как-либо оправдать, и молчал.

– Ты просто делал, что тебе говорили, и уничтожал таким образом свое будущее, ты ведь понимал это?

Яо Линь шагнул к нему, но господин Цай снова остановил его:

– Господин Яо, не вмешивайтесь, прошу. Если я уйду сейчас, моя семья не пострадает. О них обещали позаботиться. А я виноват и признаю это.

– Виновен? Может быть, но разве ты настолько праведен, что готов взять на себя все чужие грехи?

Чиновник лишь грустно улыбнулся. За время, проведенное в тюремной камере, он много думал обо всем на свете, особенно о своей жизни. Не существует настолько честного человека, который бы помогал всем, защищал и принимал все удары на себя в любой ситуации. Все люди имеют свои пороки и желания. Кто-то не имеет стыда и работает в борделе, кто-то лижет пятки дворцовым евнухам, чтобы его дочь могла попасть в императорский дворец, где, добившись одной ночи с императором, скорее всего, зачахнет и останется забытой навсегда. Смотря на окружающих его людей, он понимал, что ему надо стать хоть немного лучше них. Даже если его пример никто не запомнит, он сделает это для себя. Он докажет себе, что не опустился до их уровня.

– Нет праведного и злого. Есть судьба, с рождения предопределившая, кто ты и кем будешь. Раз я рожден для страданий, то и умру в мучениях.

С этими словами господин Цай шагнул вперед, и его тело, потеряв опору, повисло в воздухе. Пара секунд страшных хрипов, последние попытки побороться за жизнь, появившаяся в момент агонии боль – и все.

Тишина.

Яо Линь видел много смертей, но в этот момент он в ужасе отвернулся. Человека, которого он хотел спасти, просто невозможно было вытащить из петли, потому что тот сам не хотел жить. Самое страшное, когда твой враг – ты сам. Яо Линь понимал желание господина Цая, но... возможно, сам он слишком хотел жить и слишком боялся умереть... Господин Цай же не видел смысла продолжать свое существование, когда его семье угрожала опасность из-за него. Он хотел спасти не себя, он хотел спасти их своей смертью. Пожертвовать собой и стать пищей чиновничьим псам.

Он принял эту правду жизни, не желая бороться. Это было только его решение. Но Яо Линь не такой. Он будет бороться с судьбой и никогда не примет того, что ему навязывают. Никогда.

* * *

Множество стражников, разбуженных сослуживцами, мчались к тюрьме Ведомства.

– Пожар, пожар!

Все горело.

Чэнь Цзюнь для отвлечения внимания освободил пару десятков воров, убийц и пойманных совсем недавно чиновников, связанных с наместником Су. Теперь все эти люди создали суматоху, в которой он сможет, как птица, выпорхнуть из клетки и уйти без преследования.

Заключенные выбегали, спотыкаясь, падая и поднимаясь, стремясь спастись и уйти от наказания. И посреди этого ужаса особенно выделялся юноша в белых одеждах, который медленно шел прочь с гордо поднятой головой. Он остановился, оборачиваясь на здание, полыхающее огнем. Заключенные обходили его, не замечая, словно он был не более чем призраком.

С его уст сорвалась еле слышная усмешка, растворившаяся в треске огня и шуме чужих голосов.

Яо Линь помог Юнь Шэнли решить проблему с вынесением приговоров.

Не будет самих людей – не будет и проблемы. Он решил проявить к этому человеку снисхождение.

И он не потребует признательности.

– Дорогой друг Шэнли. Можешь не благодарить меня.